Андрей Рымин

Бессилыш

Ло 1

Они справились. Впрочем, я не особо за них и переживал. Оба сильные, ловкие, опытные и точно не дураки, что в норах Суши наиболее важно. Когда знаешь, что выход есть для обоих и состязаться друг с другом на самом деле не нужно, то испытание ромба проходится запросто. Они даже не съели бобы, которые я им дал, и вернули их по возвращению из Бездны вместе с семенами обратно.

То есть, попытались вернуть. Я был против. У каждого из нас в быстром доступе всегда должны иметься оба варианта «волшебных пилюль». В дороге всякое может случиться. Зачем тратить время, прося у меня при нужде боб или лечебное семя? И того и другого у меня пока ещё приличный запас.

А ещё у меня теперь есть нормальный рюкзак, и одет я не в окровавленное рваньё. Мешок гравов, неудобный и тяжелый даже в пустом виде, выброшен без сожалений. А вот фляги-тыквы оставлены. Как и лишняя пара мечей, стрелы, лук, ножи, пояс. Груз мы уже распределили между собой. Донесём без проблем.

В теории, я мог бы сходить в третий раз к Хардуну и попытаться обменять излишек оружия на остатки имевшейся у медведя ценной для меня информации, но мне было жалко времени, которое пришлось бы потратить на дорогу туда и обратно. Узнаем всё что нужно по пути к городу. Идти туда долго. Пока мне хватает того, что первая часть этого пути мне известна. Сначала километров сто-двести, если я правильно определил масштаб нарисованной мумром карты, на северо-запад. Потом, перебравшись через реку на порогах, возвращаемся к красным горам и там ищем каких-то рыжих ислинов, которые уже подскажут, куда направляться дальше.

Вышли сразу же после возвращения мунцев из Бездны. Испытание им досталось на логику — отдых не требовался. До приречной равнины добирались три дня. Вышло долго, но сражение с ходоком не стоило сэкономленного времени, потраченного на несколько часовое сидение в неглубоком овраге, где мы переждали проход мимо нас великана, появившегося в относительной близости.

У реки стало проще. Здесь имелось куда больше мест, где в любой момент можно было спрятаться от встреченных на пути ходоков. Ещё один великан прошёл всего в сотне шагов от кустов, где мы по его милости провели целый день, не почуяв нас. Ночевали опять на деревьях, но днём не особо таились. Позаимствовав у Вепря копьё, я легко расправлялся отточенным до идеала приёмом с время от времени нападавшими на нас шестилапыми львами.

Облегчаем жизнь идунам, что придут сюда после нас. Пятьдесят километров приречной саванны я практически полностью очистил от хищников. От серьёзных. Различная мелочь, не представляющая для вооружённого человека опасности, по-прежнему рыскает в высокой траве.

Но не все так сильны, как я. На подходе к порогам мы наткнулись на свежие останки обглоданного до костей неудачника, перенёсшегося на Сушь только с луком и парой ножей. Первый, как и колчан со стрелами, уже был растоптан кем-то тяжёлым — предположительно носорогами, которых даже мы обходили по широкой дуге — вторые лежат теперь в рюкзаке у Клеща. Оружия уже больше, чем нужно. Пойдёт на продажу.

И вот, наконец-то, пороги. Хотя, данное название, на мой взгляд, совершенно не подходит разливу реки, расползающейся здесь на добрую половину километра по окончательно выбравшейся из предгорий равнине. Мелководье с твёрдым каменистым дном, которое запросто можно перейти вброд. Глубины здесь, где по колено, а, где, и вовсе, по щиколотку. Хищным ящерам попросту негде тут плавать.

Полчаса осторожного шага по скользким камням — и вот мы уже на другой стороне. Теперь двинемся по этому берегу Кровавой к виднеющимся вдали красным скалам. Здесь та же саванна, и те же, ставшие уже привычными, опасности, которые растеряли свой градус. По большому счёту, нам в этой местности представляют угрозу исключительно ходоки. С львами я наловчился бороться, носороги же не столь агрессивны, и, если не лезть к ним, разойтись с травоядными гигантами стороной не составляет проблем.

Самый страшный зверь, на которого даже у нас нет управы — слава звёздам — не выходит на берег. Но к реке мы не лезем. Процедура добычи воды с её последующей фильтрацией в прошлом. Втроём, при наличии лишних мечей, выкопать колодец не так уж и сложно. Укладываемся в пару часов.

Данный способ борьбы с жаждой в этих краях не нов и не нами придуман. На этом берегу реки мы уже дважды встречали оплывшие краями и поросшие травой ямы, без сомнений бывшие когда-то колодцами. Не так давно здесь проходили люди, упростившие нам работу. Наш же нынешний труд послужит подспорьем идущим за нами.

Один человек точно мог бы пройти по нашим следам. Мог бы, но не захотел, побоявшись, что путь, длиной в пару сотен километров, в одиночку ему не осилить. Возможно, он прав. Плывя на плоту к барьеру-порталу, этот невезучий землянин закрепил своё оружие вместе с остальными вещами и взял в руки шест. С ним он сюда и попал. Нынче шест превратился в копьё, наконечником для которого послужил единственный нож, при переносе висевший у человека на поясе.

Оружие так-себе. С таким выходить против шестилапого льва — это верная смерть. Человек знал об этом. Первая и пока что единственная встреча с альфа-хищником приречной саванны едва не стала для мужчины последней. Он еле-еле успел вовремя забраться на дерево, где потом просидел больше суток.

Пустой лоб, пустые карманы — ни фляги, ни рюкзака, ни припасов. Человек доведён до отчаяния. Очень быстро я понял, что отговаривать его бесполезно, и всё, что нам остаётся — это попытаться помочь ему.

— Я отличный пловец. На нашем лоскуте было озеро. Силы есть. Я смогу, — стоя в нескольких метрах от берега, на противоположной стороне реки, продолжал орать человек, уже успевший поведать нам ором о своих злоключениях.

Он заметил нас с дерева и, найдя подходящую к воде широкую тропу, протоптанную в камыше копытными, подбежал к воде в тот момент, когда мы шли мимо по противоположному берегу. Его крики привлекли нас. Был шанс, что это отыскался кто-то из наших. Пришлось прорубить, промять путь, длиной в несколько десятков шагов, чтобы выйти к реке напротив его проплешины. Последние метры, чтобы не лезть к кромке воды, расчистили примотанным к палке мечом, которого нас едва не лишил попытавшийся схватить импровизированную косу ящер.

Но задуманное в итоге достигнуто — мы видим его, а он нас. Раз мужчина настроен, в любом случае, рискнуть жизнью в сумасшедшем заплыве на скорость, значит нужно хотя бы проверить теорию возможности переправиться через Кровавую вплавь. Ради этой проверки и шанса пополнить отряд лишним членом я готов потратить немного ценного времени.

На реализацию обдумываемого мной некогда плана уйдет всего пара часов. Большего для охоты на невидящих в наших луках угрозы копытных не требуется. На пару с Вепрем — Клещ со своим самострелом нам здесь был не помощником — мы достаточно быстро набили десяток небольших антилоп, в своей глупости и неопытности, без проблем, подпускавших двуногих на выстрел.

— Будь готов! Начинаем кормёжку! — криком предупредил я землянина, от греха подальше на время нашей охоты забравшегося на ближайшее к берегу дерево.

План мужчине известен. Я уже объяснил ему ранее, что мы собираемся делать. Стащив туши к ещё одной ведущей к кромке воды тропе, выше по течению подходящей к реке в паре сотен метров от места, где отчаявшийся смельчак собрался начинать свой заплыв, мы принялись потрошить их. Вернее, вскрывать животы подстреленным антилопам, не извлекая внутренности. Нам нужна кровь. Много крови.

Теперь к берегу. Хватая с двух сторон туши за ноги, мы начали одну за одной закидывать их в воду. Это мясо — приманка. Течение в этой части реки весьма плавное, но и оно очень быстро сообщит местным хищникам, что им подано кушать.

Вода забурлила. Гребни, морды, хвосты. Ящеров всё больше и больше. Река возле нашего берега на глазах превращается в настоящее место битвы. Но лишь здесь. Ниже по течению всё спокойно и тихо. Седьмая туша, восьмая, девятая…

— Давай! — ору я, закидывая в воду последний окровавленный труп антилопы.

Услышал. Вдалеке раздаётся едва слышный всплеск. Здесь всё хлюпает, булькает громче в разы.

— Продолжайте шуметь, — приказываю я Клещу с Вепрем. — Я встречу его.

Мои спутники принимаются громко трещать камышом, круша заросли возле берега, я же бросаюсь к проложенной ранее нами тропе. Подбегаю к её началу, но, чтобы не привлечь внимание речных хищников лишним звуком, по самой тропе не спешу идти к берегу. У меня в руках длинный шест, с помощью которого, когда придёт время, я собираюсь быстро вытянуть из воды пересекающего реку пловца.

Человек не соврал — плавать он, и правда, умеет неплохо. Чистый кроль без потужных вихляний и дёрганий. По моему совету он разулся и избавился от лишней одежды. Здесь обуем по новой. Надеюсь, размер подойдёт. Гребки плавные, длинные, мощные. Середина реки позади. Секунд десять, и он доберётся до берега.

Всё! Пора! Я бросаюсь вперёд. Четырёхметровый шест готов к выбросу. Всё должно получиться. Пловец приближается к берегу. На гребке из воды выступает половина лица. Глаз открыт. Он всё видит. Ещё гребок, ещё один и ещё.

Стоя в шаге от кромки воды, я протягиваю вперёд шест. Есть! Схватился. Тащу! Человека буквально выдёргивает из реки. Хватка крепкая. Я ускоренно пячусь.

Дно вселенной! Он ждал… Хитрый ящер выныривает из-под воды и вцепляется в ноги несчастного. Резкий рывок — и рука почти завершившего переправу мужчины соскальзывает с шеста. Тут всё кончено. Тело незадачливого пловца исчезает в поднявшихся брызгах. Крик обиды и боли мгновенно сменяется бульканьем. Через миг на воде уже только круги и кровавые пятна.

Жаль… Два часа. Даже больше. Но проверка теории проведена. На Суши не стоит пытаться переправляться вплавь через реки. Шест в камыш. Возвращаюсь.

* * *

Горы близко. Вернее, гора. Мы почти подошли к тому длинному плато, напротив которого я в своё время шёл. Тогда оно поднималось с другой стороны реки, теперь гонит ввысь свои кручи с этой. Очень скоро мы упрёмся в преграду и придётся сворачивать. Смотря на крутобокое плато под этим углом, можно примерно оценить его ширину. Той всего несколько километров. Почти-что стена. Вдоль неё и продолжим свой путь. Уже завтра придётся уйти от реки, потому на закате копаем колодец.

Утром скопившейся в яме за ночь водой наполняем всю тару, какая имеется. Упирающаяся в горную стену саванна, отходя от реки, постепенно уступает лежащую под плато равнину песку и камням. Пойдём в сотне метров от кручи. Но сначала проверка.

Что в месте моей переправы через реку по воздуху, что здесь, на торце тянущегося с запада на восток плато, русло Кровавой слегка поворачивает, так что гротов, намытых подъёмом воды в половодья, у берега валом. Каждый нужно обследовать. В любом может прятаться интересующая нас нора, как, впрочем, и другие порталы, которые мы не увидим, даже если они и есть там.

Разумеется, на всём протяжении своего пути, что по той стороне реки, что по этой, мы обследовали каждую рощицу пальм, в которой могла бы притаиться нора. Нас ведь трое, и у всех на лбу ромбы. За третьим лучом мы готовы идти с того дня, когда мунцы вернулись из Бездны.

И, почему я не удивлён? В этой местности слишком мало пригодных для появления нор укромных местечек, чтобы такие удобные гроты простаивали впустую. Раздумывать нечего. Сложили оружие и все лишние вещи кучей здесь же, в пещерке, и, взявшись за руки, шагнули в портал.

* * *

Слава звёздам, что высота плато чересчур высока, и никого из нас не выбросило из Бездны на его вершину. Через десять минут после выхода из норы мы уже надевали на спины свои рюкзаки и цепляли оружие на пояса. Испытание в этот раз нам досталось не утомительное. Про его сложность и говорить не приходится. Для меня в Бездне попросту нет неразрешимых задач. Все эти загадки рассчитаны на людей, не имеющих за плечами тысяч лет опыта и багажа знаний размером с комету.

При согласии в тройке провалить данный экзамен было в принципе невозможно. Единственное, что могло бы мне помешать — это разлад в коллективе. Пока мне доверяют соратники, Бездны на Суши могу не бояться. Здесь всё сделано так, чтобы любое испытание можно было пройти без даров, так что моя неполноценность в этом поясе ни на что не влияет.

Нам досталась загадка. Шахту цилиндрической формы, куда мы попали, разделяли на три равные части прозрачные стенки. Её дно всякий раз опускалось на метр при выкладывании на полу нужных фигур из имевшихся в каждой трети цилиндра наборов прямых светящихся палок. Информацию о требующей повторения фигуре сообщал потолок, на котором она загоралась рисунком. Потолок же здесь служил таймером, так как, медленно опускаясь, грозил раздавить нас, перестань мы выкладывать из палок фигуры.

Раздавить всех троих или только того, кто окажется выше всех на своей трети круга. Пол здесь запросто опускался кусками. Загорается на потолке равносторонний треугольник, и мы бросаемся выкладывать его из светящихся стержней. Тот, кто с заданием справился первым, опускается вниз со своей частью пола, отдаляясь тем самым от потолка, а на последнем тут же загораются очертания новой фигуры.

Снова гонка. Но это, если только не понять замысла Бездны. После первого же спуска моей части круга я мгновенно догадался в чём здесь подвох и тут же объяснил нашу истинную задачу соратникам. Появившийся на потолке следующим квадрат собрал Вепрь. Идущий за ним ромб сложил Клещ. И вот пол всей шахты снова в одной общей плоскости.

Дальше просто. Каждую очередную фигуру мы выкладывали совместно, подгоняя в нужных местах линии из светящихся палок к прозрачным перегородкам, разделяющим нас и круг дна. То есть, собирали один большой общий рисунок вместо трёх маленьких, и по готовности оного опускались вниз сразу все вместе.

Потолок не догнал нас. Даже близко не подошёл. Под моим руководством фигуры складывались одна за одной очень быстро. Клещ после шутил, что дары за такое давать — несерьёзно. Не испытание, а детская забава. Мол, на Суши только первое испытание сложное. Не согласен. С моей точки зрения, они здесь все лёгкие. Уверен, со следующими тоже проблем не возникнет.

* * *

Он сидел на скале. Незаметный карниз снизу было не видно. Сам окликнул нас и проворно спустился. Не боится людей. И понятно — цвет пушистого хвоста не даёт ошибиться — перед нами тот самый ислин, про которых рассказывал мумр.

— Привет, идуны! — поздоровался звероморф. — Всю добычу мне распугали.

Я невольно обвёл взглядом округу. На кого здесь охотиться? Сплошной, разбавленный камнями песок. Лишь местами наружу из скудного грунта торчат метёлки каких-то колючек.

— И тебе привет. Извини, не хотели мешать.

Снова мелочь. Чуть повыше крысюков, но такой же тощий. Меха минимум. Густой ёжик жёстких коротких волос между широко расставленных крупных треугольных ушей и на этом всё, если не брать в расчёт, свисающий чуть ли не до самой земли пушистый хвост.

Однозначно, первоисточником данного вида, выступает лиса. Вытянутая вперёд усатая мордочка не даёт ошибиться. Руки, ноги худые и жилистые, пальцы длинные цепкие, выступающие из-под верхней губы небольшие клыки придают лицу хищности.

А вот насчёт цвета кожи и меха ислинов Хардун обманул. Этот цвет назвать рыжим можно только с очень большой натяжкой. Тут, скорее, желтоватый песочный с краснинкой. Распластается по земле — и заметишь не сразу. Со скалой, и подавно, сливается полностью. Одет просто. Короткая юбка и жилет нараспашку. На поясе нож, за спиной на ремне висит дротик с густым перьевым хвостом. Оружие относительно качественное. Нож — определённо работа людей. Метательное копьецо — творение местных умельцев, но сверкает металлическим наконечником, видимо, пересаженным сюда с толстой арбалетной стрелы.

— Ерунда, — очень по-человечески махнул рукой лис. — Ещё вылезут. Хотя… — на секунду задумался рыжий. — Может, ну её, эту охоту? Хотите, провожу вас в дом клана? Тут идти всего пару дней, но то зная дорогу. Сами будете вдвое дольше блукать.

— Проводи. Не откажемся.

Помощь местного будет не лишней. Только вот, не второй ли Хардун перед нами? Сейчас, как заломит цену за свои услуги…

— Вот и славно, — расплылся в зубастой улыбке ислин. — С вас тогда ножик. Любой, — поспешно добавил он, видя, как мои брови хмурятся. — Не меч. Можно маленький. Лишь бы железный. Я брату давно обещал.

Вот теперь понимаю, на кого лис охотился. Специально людей дожидался. Место выбрано правильно — всего в километре отсюда заканчивается саванна. Отвернув от реки, любой путник обязательно пройдёт мимо данного наблюдательного пункта. Не удивлюсь, если на карнизе остался тот самый брат рыжего, который сменит его, когда лис уйдёт с очередной партией идунов. Мы имеем здесь вовсе не случайную встречу, но это не важно. Плата, по местным меркам, наверняка, грабительская, но меня она устраивает.

— По рукам, — согласился я. — Будет тебе ножик. Веди.

Ислин ещё сильнее оскалился в счастливой улыбке.

— Ну пошли тогда. День только начался. Завтра к вечеру будем на месте.

Рыжий быстро зашагал нашим прежним маршрутом вдоль кручи. Мы двинулись следом. Как бы, якобы непростой и запутанный путь не оказался в итоге прямым. Есть все шансы, что дом клана этого хитреца расположен у этой же самой горы. Впрочем, я нанял местного не только для того, чтобы тот показал нам дорогу. Мы с ним в этой дороге основательно поболтаем. Рыжий, кстати, и сам пообщаться не прочь.

— Вы лихие, смотрю, идуны, — покосился на мой лоб лис. — У каждого уже по три луча собрано.

— Повезло, — не стал я вдаваться в подробности. — Норы быстро нашлись.

— Норы что? Нор полно, — не согласился ислин. — Вот найти идунов, кто с тобой в них полезет, оно посложнее.

Он прав. В этом поясе нор значительно больше, чем в любом предыдущем.

— Но вам повезло, — продолжил словоохотливый проводник. — Среди тех идунов, что уже гостят в клане, есть один, что уже три луча тоже взял. Будет вам четвёртым.

И правда, удача. С момента моей встречи с мунцами дальше всё складывается просто идеально. Звёзды явно повернулись ко мне. Проводник сказал: «идуны». Значит там не один человек. Просто какая-то светлая полоса. Почему-то мне кажется, что мой прежний отряд вновь пополнится. Может быть, даже…

О, звёзды! Неужели, нас там ждёт Китар? Такая удача попросту невозможна. Но вдруг…

Глава первая

Квадрат

Всего через три дня моя подвёрнутая нога окончательно перестала болеть, и вот мы уже всей четвёркой подходим к той самой пещере. Вскрытый некогда труп ходока смердит просто жуть как. Великаншу уже не узнать — плоть оплыла, волосья истаяли, сквозь сгнившую кожу наружу кое-где торчат кости. Через пару седмиц от гиганта и тех не останется. Бон сказал, что туши ходоков исчезают бесследно. В ноль сгнивают вместе с костями. Они ведь ненастоящие. Порождения Бездны. Даже падальщики не жрут их фальшивое мясо.

Зажав носы, обошли эту мерзость и по очереди влезли в пещеру. Ведущая в Бездну звезда на месте — сереет в слабом свете лучами. Мы готовы нырнуть в неё. Лишние вещи оставлены нашим товарищам, которые на всякий случай уже убрались подальше. В кармане у каждого по бобу, на поясах только по ножу и по фляге. Осталось взяться за руки и цепочкой, одному за другим, войти в Бездну сквозь нижний луч звёздной норы.

Это мы и делаем. Первым иду я, за мной Флерд, за ним низкорослый коротко стриженный Крамор, любитель небрежно кромсать ножом свою куцую бороду, и, в противовес неопрятному коротышке, замыкает нашу сцепку знатный землянин с незнакомого мне лоскута по имени Эдриан с пышной гривой каштановых курчавых волос, которые этот чистюля каждое утро расчёсывает вычурным серебряным гребнем.

За проведённое в отряде время я не то, чтобы успел особо близко познакомиться с каждым из своих нынешних спутников, но сегодня подлянки от кого-то из них ждать не приходится точно. Перед тем, как на подходе к пещере оставить нас одних, поспешивший потом догонять остальных Бон открыл нам один небольшой с его слов, а по мне, так огромный секрет.

Оказывается, из четвёртой норы людьми возвращаются, либо все четверо, либо никто. Он раньше, мол, не хотел говорить, потому что боялся, что взрослые мужики откажутся в Бездну лезть с пацаном. Подведу их ещё. Но теперь-то, когда я, и ходока помог завалить, и с Флердом крысу поймал, себя проявив в той норе, эти страхи отпали. Может, врёт Бон, желая заставить нас дружно сработать командой, а, может, и нет. Проверять теперь всяко желания ни у кого не возникнет.

Я в Бездне. Почему тут так зябко сегодня? Поёжившись, начал вертеть головой. Квадратная комната примерно двадцать на двадцать шагов. Высота потолка — локтей тридцать. Появился я в самом углу. Стены слева и справа от меня — сплошной камень, две другие наполовину стеклянные — у каждой идущая от пола до потолка прозрачная часть расположена ближе ко мне, а дальняя половина опять-таки каменная.

В противоположном от меня углу, к которому примыкают непрозрачные части стен, в полу вырезано зарешёченное прямоугольное углубление с плитками-клеточками. На тех, вроде, что-то нарисовано. Рассмотрю позже, когда подойду поближе. Пока сильнее притягивают к себе взгляд прозрачные перегородки.

За одной из них Крамор. Коротышка стоит справа, в дальнем от меня углу соседней комнаты. Слева, за такой же прозрачной стеной, озирается по сторонам Эдриан. А где Флерд?

Осенённый догадкой бросаюсь к стеклу. Прижимаюсь к нему лицом. Так и есть! Комната Крамора, которую я разглядываю, ничем не отличается от моей. В ней тоже подходящие к противоположному от места нашего появления углу стены до середины прозрачные. Обе. Сквозь дальнюю вижу ещё одну, четвёртую комнату, наверняка, так же ничем не отличающуюся от наших. Мы в огромном квадрате, в свою очередь разделённом на четыре квадрата поменьше.

— Флерд там? — указываю я повернувшемуся ко мне Крамору на дальнюю от меня прозрачную стену его комнаты.

Тот что-то ответил. Но звук? Где же звук его голоса? Рот Крамора открывается совершенно беззвучно. Вот йок! Нет же дырочек. В отличие от прошлых испытаний, в этой норе стеклянные перегородки глухие. Поболтать не получится.

Но ответ на вопрос мной получен. Пока мы с коротышкой безуспешно пытались объясниться при помощи жестов, ко второй стеклянной стене комнаты Крамора подошёл Флерд, тут же принявшийся махать нам руками. Мой сосед тут же побежал к нему, ну а я отправился к расположенному в углу моей комнаты углублению.

Ага, в этот раз тут не буквы, а цифры. В остальном же всё очень похоже на то испытание, где Бездна «говорила» со мной. В закрытой решёткой нише два рядка из ячеек. Нижний занят квадратными плитками с нарисованными на них цифрами от ноля до девятки. Верхний пуст. Туда можно легко передвинуть квадратики с символами, причём, выстроив их в каком угодно порядке. У меня нет сомнений, что вверху нужно будет составить число. Я уже знаток Бездны — слишком много раз был тут, научился её понимать с полуслова.

И у всех моих соседей, наверняка, тоже имеются такие же ниши с квадратиками. По крайней мере у Крамора точно. Когда стоял у стекла, её видел. Она у него в том же самом углу, что и у меня. Подробности, конечно, не разглядеть — мешает непрозрачная часть стены — но, уверен, и у него на них цифры.

Теперь понятно, зачем нужны эти «ширмы». Большой квадрат, разделён на четыре комнаты крестом из стен, и центральная часть этого креста каменная — сквозь неё не посмотришь на ниши соседей, прячущиеся в сходящихся в центре большого квадрата углах. Нам нельзя друг за другом подглядывать. Ох, боюсь, сейчас нам придётся задачки на скорость решать. Такие, где нужно считать. Только где их условия?

И стоит мне об этом подумать, как потолок моей комнаты внезапно загорается зеленоватым светом. Началось! В тот же миг на каменной половине стены, разделяющей наши с Крамором квадраты, появляется крупная, локтя два в высоту, цифра шесть, того же зелёного цвета. И рядом с ней стрелочка, повёрнутая к стеклянной части стены.

И это не всё. Слева от ниши с плитками, на второй стене тоже появляются светящиеся символы, но уже ярко-жёлтого цвета. Ближе к прозрачной части такая же стрелочка, но повёрнутая уже не к стеклу, а в противоположную сторону. За ней плюсик и следом восьмёрка. Что всё это значит?

Сложить шесть и восемь? А стрелочки? Бросаюсь к решётке. Единичку с четвёркой наверх — и сдвигаю плитки с цифрами до упора влево. Ничего не происходит. Наверное, всё же ответ не четырнадцать. Так просто не может быть. Гляну, что там у соседей.

Подбегаю к стеклу и заглядываю в комнату Крамора. Коротышка склонился над нишей — тоже двигает плитки. Потолок в его комнате отчего-то не светится. Зато каменная половина дальней от меня стены его квадрата точно так же раскрашена ярко-жёлтыми символами. Они крупные — разобрать не проблема. Плюс, пятёрка и повёрнутая к стеклу стрелочка. На стене, у которой я замер, наверняка, тоже что-то написано. Только этого мне уже отсюда не видно.

Теперь к Эдриану. Перебегаю на другую сторону комнаты и снова приникаю к стеклу. Знатный у противоположной стены, помогая себе взмахами рук, что-то пытается объяснить Флерду, стоящему за прозрачной частью перегородки. Правее него на стене тем же жёлтым горит смотрящая в обратную от стекла сторону стрелочка, за ней снова плюсик и следом девятка. Потолок же в комнате благородного, в отличие от моего, не зелёный.

Я, кажется, понял. Принимаюсь размахивать руками, привлекая к себе внимание. Флерд замечает, показывает на меня Эдриану. Тот поворачивается ко мне, и, повинуясь моему призывному жесту, подбегает к разделяющему наши квадраты стеклу.

— Смотри, — поднимаю я вверх взгляд и палец, — потолок. Он зелёный. А у тебя нет, — обращаю я указующий жест на потолок его комнаты и тут же руки крест-накрест. — А что там у Флерда? — киваю я на смотрящего на нас из-за дальней перегородки соседа.

И знатный меня понимает. Эдриан трясёт головой и повторяет мой жест, отрицательно скрестив руки.

— У Крамора тоже нет, — указываю я себе за спину, мотая головой из стороны в сторону. — Только у меня.

И после очередного сопровождённого указующим жестом взгляда на потолок стучу себя в грудь ладонью.

— Я первый. С меня начинаем. И дальше по кругу.

Рисую в воздухе круг и по очереди тычу пальцем в себя, затем в подскочившего к стеклу со своей стороны Крамора, затем в приникшего к своей перегородке Флерда и после в самого Эдриана.

— Вон, у меня шестёрка без плюсика, — указываю на дальнюю от нас стену своей комнаты, которую знатному тоже видно. — Там только стрелочка. Я эту шестёрку сейчас передам Крамору. Стрелочка к нему смотрит. Пусть складывает со своими, и ответ через Флерда дальше гонит по кругу.

Сопровождаю все свои слова жестами. Ух, наорался. Даже стекло запотело. Протираю рукой и вижу на той стороне торчащий из кулака вверх большой палец знатного Эдриан понял — кивает.

— Объясни пока Флерду, — указываю я на стоящего за дальней стеклянной перегородкой землянина, — а я бегу к Крамору.

Утвердительный кивок понимания, и мы бросаемся в разные стороны. Крамор ждёт меня. Часть нашего общения с Эдрианом он видел. Торопит меня жестами. Губы коротышки частят, засыпая меня вопросами. Опыт есть. Начинаю по новой объяснять Крамору всё то же самое, что только что доносил до Эдриана. Второй раз вышло проще. Среди нас нет тупиц.

Поняв, что я задумал, Крамор машет вправо рукой — мол, давай говори, что за цифра. Появившиеся на разделяющей наши комнаты стене символы мы взаимно не видим. Я показываю коротышке шесть пальцев.

Опа! Вот и подгонялка приехала. Верхняя часть стеклянной перегородки медленно начинает краснеть. И на той, что разделяет комнаты Флерда и Крамора — коротышка к ней как раз кинулся — тоже «кровь» выступила. Пошло наше время отсчитываться.

Крамор уже у стекла. Но там пусто. Где Флерд? Наверное, всё ещё «слушает» объяснения Эдриана. Ага, вон он. Подбежал к перегородке. Крамор показывает ему один палец и тут же при помощи обеих рук ещё семь. Семнадцать? Значит на этой стене были тоже: шестёрка и плюсик. А про то, что все стрелочки во всех четырёх наших комнатах идут строго по кругу, я уже догадался и так.

Флерд исчез. Пора и мне дёргать к противоположной стене. Перебегаю к прозрачной перегородке. Эдриан стоит спиной ко мне у дальней стекляшки, принимая промежуточный ответ у соседа. Что там с пальцами Флерда мне отсюда не видно. И йок с ним. В таком детском счёте, поди, не ошибутся.

Секунда — и, по очереди бросив быстрые взгляды на раскрашенные жёлтыми символами стены своей комнаты, Эдриан подбегает к стеклу, за которым его жду я. Четыре пальца и… Что это ещё за колодец? А… Нолик. Туплю. Значит сорок — такой получился ответ.

Но то у него, а к моему нужно ещё восьмёрку прибавить. Сейчас и проверим. Мчусь в угол. Просовываю руки в решётку и начинаю передвигать плитки. Загоняю четвёрку в левый верхний угол и к ней подвожу следом квадратик с восьмёркой.

Ура! Свет погас. То есть, так-то светло. Просто потолок моей комнаты больше зелёным не светится. И символы на стенах сменились. Теперь слева стрелочка так же указывает в противоположную от стекла сторону, но за ней идёт не крестик, а чёрточка. Плюс сменился на минус. И за ним тройка. Справа же от угла к прозрачной части стены идут: плюсик, шестёрка и стрелочка. Всё понятно. Осталось только узнать, с кого начинаем. В этот раз не с меня.

Ага, Крамор. Потолок в его комнате позеленел. Обменялись с ним кивками. Коротышка знает, что делать. И все уже знают. Теперь просто пойдёт.

Один круг по большому квадрату прогнали. Затем второй, третий. С каждым разом всё сложнее задачки. Цифры скоро сменились числами. Сначала двухзначные пошли, а затем и трёхзначные. Тут уже мгновенно не сосчитать. Мы замедлились, стали всё перепроверять по два раза. Но справляемся пока.

Дальше хуже. Приходится умножать и делить, но чего-то чересчур сложного нет. Без ошибок идём.

И пришли. Не успела «кровь» доползти до нижней трети стеклянных перегородок, как очередной ответ, данный Флердом, который завершал этот круг, заставил разделяющие наши комнаты стены стремительно опуститься. В центре квадратного зала исчезла часть пола, открыв нашим взорам лестницу, уходящую на нижний этаж.

Подходя к спуску, я мысленно готовил себя к продолжению испытания. Но нет. В расположенной под нашим квадратом комнате серел крест норы. Вот и всё. Выходя, получаем отметку на лоб той же формы — и останется лишь отыскать врата в Бездну в виде заветной пятиконечной звезды.

* * *

У меня новый страх. Теперь больше всего я боюсь не зверей и даже не ходоков. Ой, как Бон не возьмёт меня пятым в Бездну, когда мы отыщем последнюю нору? Бон, Хэл, Никита, Гурь… А кто с ними пойдёт? В том числе и в храм после? Командир наш об этом молчит. Мол, найдём, вот тогда и решим. Старожилы Суши объявили нам сразу, что в случае с пятой норой прежнее правило не работает. Тут не тот, кто её найдёт, будет выбирать себе спутников для похода в Бездну, а четвёрка предзов, изначально затеявших весь этот поиск нор и людей, решит, кто достоин им составить компанию.

Вот не отправлюсь сейчас за звездой, и жди потом, когда снова пятеро человек с нужным количеством лучей наберётся. А у меня ведь нет времени ждать, пока новые пустолобыши, которых пойди ещё найди, дорастут до того, чтобы составить компанию тем из моих нынешних спутников, кто первым возьмёт на лоб три звезды.

На сегодняшний день — а с момента нашего возвращения из Бездны прошло уже больше седмицы — в отряде уже четверо с ромбами. Дерман с Рохусом нашли свою нору и благополучно прошли испытание. Теперь кто-то из них — а, может быть, звезду в три луча отыщет Джафар или Краж — будет выбирать себе спутников для похода в Бездну из оставшейся тройки.

Получается, на закрытие четвёртой норы, в лучшем случае, у нас будет только три претендента. А четвертому человеку, что так и останется с ромбом на лбу, придётся ждать, когда Дрог получит свой первый луч, то же самое сделает какой-нибудь новичок-пустолобыш и потом они вместе найдут и закроют ещё одну нору.

Не хотелось бы ждать вместе с ним. Поди, времени всё это займёт ой-ой-ой. Да и кто сказал, что людьми все вернутся из всех этих нор. Нам пока что везёт, но случается разное. Ходок ладно — от них наловчились прятаться — уйдёт себе мирно. Но люди — людей здесь с огнём днём не сыщешь. Чтобы каждую потерю отряду восполнить нужна куча времени.

Эх, грусть грустная… В компании Бона и Дрога брожу день-деньской вокруг нового лагеря, куда перебрались недавно, и тешу себя лишь надеждой, что предзы не бросят своего земляка. Подумаешь пятнадцати нет. Я всем уже всё доказал. Небось, не слабее и не глупее других. Возьмёт меня Бон. Не может не взять.

Но сначала за Рохусом выбор. Землянин, служивший охранником знатного лорда в каком-то там полисе, нашёл первым нужную нору. И снова бровястый наш Дерман в пролёте. Мастер-мечник, каким в своё время нам представился Рохус, позвал с собой в Бездну архейца и Кража. Мы как раз возвращаемся в лагерь, где будем этих троих дожидаться. Помоги им Единый — пусть все назад вернутся людьми. Даже лорд. Так сложилось, что мне сейчас нужен даже этот ублюдок.

Иду рядом с Зайкой. Мелкая сразу услышит, появись ходок где-то поблизости. Лагерь спрятан в ложбинке. Повезёт, и бежать никуда не придётся. Великан, коли вдруг кто из наших таки в него превратится, скорее всего пройдёт мимо, не заметив нас, если не лезть на вершины холмов. В этом плане окрестные земли невероятно удобны.

— Пойдю с вами в городь. Мне здесь без тебя делать нечего.

Как же быстро малая освоила наш язык. Вон как стелет, почти без запинок. Только звуки коверкает некоторые, мягкими делает.

— Я и оттуда уйду. Ты же знаешь.

Правда горькая, но по-другому никак. Подругу на следующий пояс с собой не забрать. Зверолюдам туда хода нет.

— Знаю. Я тогдя плакать будю, — кивает Зайка. — Только Бонь сказаль, что тушкаты там тоже живуть. Лучше там, чем здесь.

Тут согласен. Бон рассказывал, что неподалёку от храма есть город, чуть ли не единственный на всю Сушь, где бок о бок друг с другом живут-поживают, и люди, и местные. Причём, местные всякие. И массахи там есть, и какие-то хассы, и мумры, и кто-то ещё. Кто на крыс, кто на медведей похож, кто на лис. Место странное, но сиротке там будет, наверное, лучше, чем здесь. Шуша — девка красивая, умная. Жениха себе, глядишь, там найдёт из своих. Отведу. Это меньшее из того, что могу для неё сделать.

— И правильно, — улыбаюсь я мелкой. — Там тебе будет лучше. Уйдём туда вместе.

Мы как раз пришли в лагерь. Можно скидывать со спин рюкзаки. Скоро будем обедать. Но сначала нужно дождаться вернувшихся из Бездны товарищей. Те как раз вот-вот должны полезть в нору. Оговоренный срок почти вышел. Бон с запасом просил дать нам времени. До норы тут вёрст пять.

— Ой! Бедя! — неожиданно подпрыгивает малая.

Все немедленно поворачиваются к Зайке. В направленных на неё взглядах один и тот же вопрос.

— Ходок! Тамь! — вытягивает Шуша руку с дрожащим пальцем.

Ёженьки… А ведь в той стороне нора.

— Один? — с надеждой в голосе переспрашивает Бон.

— Одинь.

Уже лучше. Ну, хоть не все трое.

— Далеко? — влезает Дерман.

— Ясен-красен, что далеко, — фыркает Хэл. — Он же где-то в окрестностях норы появился. Сидим тихо, не дёргаемся. Уйдёт.

— Ты следи за ним. Слушай, — добавляет Бон строго.

Зайка часто кивает. Торчащие уши малой, как и она сама, смотрят в нужную сторону. Мне не страшно. Ложбинами коли что убежим. Тут чувства другие. И мысли другие, не самые светлые. Мне тошно от них, но что делать — сами в голову лезут.

Кто из них… Джафар? Рохус? Краж? О таком думать гадко, но для отряда было бы лучше всего, чтобы в ходока обратился последний. Он бездарь. С него мы хотя бы семян, бобов взяли бы. А вот первые двое опасны — от них только прятаться. Краж так-то глупее двух прочих землян и в ловкости им уступает прилично. Ну точно он. Больше некому.

Хотя, лично мне бы смерть архейского лорда принесла только радость. Раз кого-то отряд всё равно уже потерял, то хотелось бы, чтобы это оказался Джафар. Понимаю, что шансов на это ноль с хвостиком, но уж слишком сильна моя неостывшая ещё ненависть к проклятому Арху.

— Приближается!

Все напряглись.

— Идунь, — успокаивает малая народ. — Бежит. Быстро. Ходок всё ещё далеко.

Ждём. Не знаю как остальные, а я, скрестив в мыслях пальцы. Лишь бы только не Рохус провалил испытание. Этот спокойный рассудительный дядька мне нравится. Замкнутый малость, не любит болтать, не лезет с расспросами.

Фух… Как раз он и вбегает в ложбину.

— Кто? — тут же подскакивает к мечнику Бон.

Важнейший вопрос, но я знаю ответ на него. Очевидно же. Лорды Арха, пусть твари, но то, что они очень сильны и умны для меня непреложная истина. Им, прежде чем встать на Путь, нужно сначала пройти путь архейца. Джафар ещё на Земле закрыл норы всех цветов, кроме красного. А может и красную тоже. Он слишком могуч…

— Джафар.

Ох, ёженьки…

— Что Джафар? — не веря услышанному, уточняет наш командир.

— Оступился. Ходоком стал.

Вот это удача… Для Кража. Нам-то как раз не свезло — потеряли одного из сильнейших членов отряда. Теперь только прятаться. Ну и ладно. У меня всё равно с сердца камень.

— Пропаль! — удивлённо сообщает малая. — Не слышу его.

— Замер что ли? — чешет затылок Бон.

Полминуты ждём, не отрывая настороженных взглядов от Зайки.

— Ещё идунь! Бежит к нам!

— Это Краж, — облегчённо выдыхает Бон.

И тут же злой возглас Хэла.

— Вот, падла! Привёл!

Ёженьки… Джафар был в том числе и… За спиной вбежавшего на вершину соседнего холма Кража прямо в небе появляется летящий гигант.

— Щучий хвост! — рычит Бон. — Он про этот дар нам не рассказывал!

— А, когда тебя интересовали небоевые? — огрызается Хэл. — Сраный лорд!

Бежать поздно. Разве только что в разные стороны. Он заметил нас. Клятый Джафар… Скрыл такой важный дар…

А, что хуже всего — всем нам были прекрасно известны его боевые дары. Дело дрянь. Я не знаю, что мы будем делать. С этой тварью не справиться.

Ло 2

Ислина звали Таласом. Непомерно болтливый, он стал бы для меня настоящей находкой, если бы знал чуть побольше про пояс. Про весь, а не только про ту его часть, где жил сам. Увы, не особо обширные знания лиса ограничивались исключительно делами его народа, которые сводились к охоте, к выращиванию каких-то, с его слов, очень вкусных грибов и к помощи идунам, пересекающим земли ислинов транзитом.

— Трое вас, трое тех, — рассуждал на ходу Талас. — От пяти как раз дальше ведём. Переночуете, соберётесь в дорогу — и отправитесь к Лекам.

— Что за Леки? — опередил меня Вепрь.

— Клан такой. Леком зовётся, — пояснил Лис. — Дом их клана под самой ближней к Траве горой по эту сторону Великой. Оттуда ваши начинают путь к городу. А мой, кстати, клан Лусом зовётся. Мы — лусы.

Трава — это саванны. Я вызвал в памяти карту. Самый узкий участок открытых песков возле центральной реки. Наверное, вдоль неё и идёт народ дальше. Плохо. Дорога нас ждёт далеко не прямая. Прежде, чем свернуть к северу, придётся сначала пройти несколько сотен километров через земли ислинов.

— Зачем делать такой большой крюк? Почему нельзя сразу отправиться к городу? — продемонстрировал я знание местной географии.

— Здесь нельзя, — проследил за направлением моего взгляда Талас. — Отсюда до Травы чересчур далеко. Не дойдёте.

— В пустыне совсем воды нет? — поинтересовался Клещ.

— Или от ходоков негде прятаться? — добавил свой вопрос Вепрь.

— Не в том дело, — поморщился лис. — Чтобы ходок не заметил, можно зарыться в песок. Только в песке же и кофы прячутся. Сожрут вас.

Невольно мы все втроём, не сговариваясь, перевели взгляды на поднимающиеся слева от нашего маршрута барханы. Широченный песчаный язык на многие километры вдавался в зажатую между двух тянущихся с запада на восток плато равнину. Третья гора, стоящая почти перпендикулярно двум первым, краснела вдали. За ней еле-еле проглядывались очертания следующих громадин. Расстояния между этими скалистыми островками приличное. Не удивительно, что Песчаное море «расплескалось волнами» и по землям ислинов.

— Что, и там эти кофы сидят? — разглядывая песчаный язык, спросил Клещ.

— Ага, — подтвердил лис. — Но не только они. Там и вкусностей всяких полно. Вон те же росянки… — облизнулся Талас, — ммм… объеденье просто. На рассвете их ловят. Только сложно оно. Одна Мать-Ночь знает, где росянка всплывёт. Проморгаешь момент — и тю-тю. Как обратно нырнёт, не достанешь уже.

Про охоту ислин мог без умолку болтать весь день напролёт. Кроме дротика и ножа у Таласа, оказывается, имелось и другое оружие. Во внутреннем кармане безрукавки звероморфа обнаружилась ременная праща, и лис даже уже продемонстрировал нам своё мастерство в использовании этого одновременно простого и сложного метательного приспособления, сразу после обеденного привала сбив птицу, сидевшую на скальном карнизе в тридцати метрах от нас.

Сразу после этого выяснилось, что ислины не брезгуют есть свою добычу сырьём. Мы пока не настолько оголодали, чтобы разделить с лисом трапезу. Благо, наш заботливый проводник уже дважды во время пути находил массивные сочные корнеплоды, напоминающие вкусом морковь, которые отдавал нам задаром.

— Как здесь у вас обстоят дела с норами? — перевёл я разговор на более интересную для меня тему.

— По пещерам висят. Идуны их находят нет-нет, — пожал лис плечами.

Ожидаемо. Почти голая, от барханов до гор замечательно просматривающаяся округа совершенно не годилась для появления на ней порталов. Другое дело испещрённая щелями и кавернами скалистая стена, вдоль которой мы шли. Был бы с нами четвёртый, собравший на лбу три луча, я бы не пожалел времени на обследование всех этих дырок и дырочек.

Меньше дня, как в пути, а уже очевидно, что вся жизнь этого сурового края сосредоточена исключительно вокруг гор. И растительности вблизи красных стен куда больше, чем за покрытой колючками, редкой травой и невысоким кустарником примерно километровой полосой, протянувшейся вдоль продолговатого плато, и животные здесь встречаются чаще, и в расщелинах можно довольно легко найти воду. Секрет прост — расположенные под горой области, из-за падающей от заоблачных скал тени, меньше времени пребывают под прямыми лучами солнца.

Благодаря долго не уходящей из-под плато тени проводимое нами в пути время существенно выросло. Здесь уже не приходилось устраивать настолько продолжительные привалы в середине дня, на какие мы были вынуждены прерывать движение, в пору своих странствий по приречной равнине и холмам хассов. Солнце этих широт легко может прикончить неподготовленного путника. От его лучей худо-бедно спасают накидки из пальмовых листьев, уже начавшие постепенно крошиться. С жарой хуже. Стоит воде показать в флягах дно, как отпущенный твоему организму срок функционирования начинает стремительно таять.

— А, что с норами в песках? А в Траве? — продолжил я развивать тему.

— Вроде, есть, — опять пожал лис плечами. — Норы, вроде как, везде есть. Только у мумров их нет.

— Это в тех горах, где, и город, и храм? — уточнил я на всякий случай, уже зная ответ.

— Ага, в них.

Мои мысли на этот счёт подтвердились. Жаль про город и храм проводник наш не знает совсем ничего. Говорит: это к лекам всё. Но при этом и сам не уверен, что ислины из дальнего клана сумеют ответить на мои многочисленные вопросы. Лисы, что идёт в разрез с распространённым во всех мирах мнением, совершенно не любопытны. За весь день наш словоохотливый проводник ни разу не спросил нас про жизнь в других поясах. Только мы узнаём от него что-то новое. К сожалению, информация эта касается в основном местной дичи. Кстати, здесь её на удивление много.

Попадаются и охотники из двуногих. Во второй день пути мы сначала встретили пару ислинов, обменявшихся с нашим проводником несколькими фразами на своём лающем языке, а ближе к полудню заметили вдалеке поднявшегося на бархан ходока. Это уже охотник, и из двуногих, и на двуногих. Великану, видимо, не страшны некие хищные кофы, которыми нас пугал Талас. Полчаса просидели под кручей, за камнем, дожидаясь, когда ходок пройдёт мимо, и, стоило великану снова скрыться в песках, продолжили прерванный путь.

Ближе к вечеру встречи с ислинами, рыскающими в предгорной полосе жизни, начали происходить буквально одна за одной. Дом клана Лус приближался. Нам уже было известно, что представляет он собой большую систему пещер, уходящих далеко под плато. Я был прав — дорогу к нему мы бы запросто нашли и без лиса. Тот в этом признался, когда я раньше срока выдал ему обещанный нож и попросил рассказать, как у них всё устроено.

Талас — профессиональный проводник идунов. Потому и говорит на общей речи так чисто. С людьми ему приходится общаться значительно чаще, чем со своими сородичами. Через его руки проходит едва ли не пятая часть всех людей, приходящих в земли ислинов из-за Кровавой. Маршрут вдоль реки — один из всего двух, которыми идуны попадают к красным горам в этой области Суши.

От переправы ещё можно было сразу двинуться дальше на север, к тому плато, что лежит сейчас слева от нас. До тех троп песчаный язык не дотягивается. Половина — ну, может, чуть больше — людей идёт тем маршрутом, другая вдоль русла. И все, кто держался Кровавой, хочешь-не хочешь, встречают на своём пути, либо Таласа, либо его напарника-сменщика, оставшегося караулить очередных гостей на уступе.

К сожалению, нас, людей, очень сложно запомнить — мы все на одну рожу — как мгновенно вылетают из памяти и наши дурацкие имена, которые Талас у нас даже не спрашивал. Мои попытки узнать, не проходил ли до нас здесь кто-либо из наших товарищей, привели лишь к тому, что ислин, поднатужившись, смог припомнить примерное количество идунов, доставленных им и напарником в дом клана в течение последнего месяца.

Таковых было, то ли одиннадцать, то ли двенадцать. Лисья память отказывалась задерживать в себе бесполезные знания. Талас точно мог сказать только то, что недавно приведённый его сменщиком в дом клана идун с тремя звёздами на лбу до сих пор находится там, как и пара других, которых наш рыжий болтун сопроводил туда неделю назад.

У клана, встречающего людей на этом краю межгорий, есть нерушимое правило — в долгий путь через земли ислинов идуны отправляются в количестве не менее пяти человек. По мнению местных вождей, это — уже достаточно сильный отряд, способный в дороге защитить себя и особенно выделенных им провожатых от встречающихся в здешних местах злых зверей. По описанию таласа, представляющие опасность, что для людей, что для лис хищники внешне напоминают в одной своей разновидности шестилапых варанов, а в другой столь же многоногих шакалов. Последние значительно меньше размером, но охотятся стаями. И это мы ещё не берем в расчёт ходоков, которые терроризируют земли ислинов точно так же, как и любые другие области Суши, за исключением полуострова мумров.

Последнее — едва ли не единственная по-настоящему ценная информация, которую я смог получить от Таласа за время пути. Теперь нам известно, что перешеек, отделяющий от материка покрытый горами полуостров на северной оконечности Суши, защищает от пришедших извне ходоков некая мощная крепость. Это делает земли мумров относительно безопасными. В отсутствии нор, в тех краях порождениям Бездны взяться попросту неоткуда. И это объясняет появление в относительной близости от храма настоящего полноценного города. Его обитателям не страшны ходоки.

Впрочем, для жителей пещерного посёлка, отчего-то именуемого простым словом «дом», куда мы явились под вечер, одарённые великаны тоже не представляют особой угрозы. Лабиринт из природных тоннелей настолько велик, что явившийся к одному из его многочисленных входов гигант не способен почувствовать прячущихся в глубинах разветвлённого подземелья людей.

Идеальное место для жизни на Суши. Здесь прохладно и влажно. Равномерная освещённость достигается за счёт повсеместно растущего на стенах тоннелей фосфорицирующего мха. Тут и там журчат подземные ручьи. Целые залы засажены крупными, размером с кулак взрослого мужчины грибами. Встречаются вольеры, заполненные какой-то нелетающей слабовидящей птицей. Нет, далеко не все ислины охотники. Подземное фермерство, без сомнений, кормит большую часть клана, как и его гостей. И кормит сытно.

По крайней мере, за предоставленный ужин из взбитых яиц и каши из чего-то растительного плату с нас никто не потребовал. Вскоре выяснилось, что и наше здесь проживание, сколько бы оно не продлилось, не ударит нас по карману, а, вернее, по ножнам. Расплатиться железным оружием нам придётся лишь только по выходу, когда нам объявят цену сопровождения, зависящую от количества человек в отряде.

Всё это нам рассказал уже жрец столь заботливой к идунам Матери-Ночи, которому, распрощавшись, передал нас Талас. Спасибо придуманному создателями полосы препятствий под названием «Путь» божеству — в этой области Суши людям оказывается всяческое содействие. Нас настолько здесь любят, что даже разрешают свободно перемещаться по всему дому клана, с условием: ничего чужого не брать и никого не обижать.

За соблюдением правил следят приставленные к каждому идуну подростки, которые заодно не дадут заблудиться и вернут по желанию к обеду и к ужину в выделенное для проживания гостей помещение. Зачем всё это нужно? Так дом клана большой, и в пещерном лабиринте полно укромных мест, в которых запросто могут ждать тех, для кого они предназначены, ведущие в Бездну порталы.

Фокус в том, что в насколько бы просторной пещере не располагалась нора, всех людей из неё, вне зависимости от того, останутся они собой или превратятся в ходоков, обязательно выбросит за пределы подземного лабиринта, куда-нибудь на поверхность, под скалы. Проверено многократно. Появление нор здесь не редкость. Если бы другой закон ислинов не велел бы лисам в обязательном порядке выставлять гостей за порог, как только людей набирается пять человек, очень многие идуны предпочли бы долгой дороге к городу проживание здесь вплоть до сбора звезды.

Увы, этот лёгкий путь получения новых лучей нам заказан. Завтра утром из дома клана Лус мы уходим. Проводник ничего не напутал — идунов здесь сейчас гостит уже трое. С нашим появлением необходимое число участников предстоящего похода достигнуто. Только люди, которые сюда пришли раньше нас, об этом ещё не знают, так как, пользуясь предоставленным правом, разгуливают в данный момент по подгорным коридорам в поисках нор.

Вернее, двое разгуливают, а один сидит точит наконечник копья. Вводивший дорогой новичков в курс дел жрец, как раз привёл нас в выделенное под проживание гостей помещение.

— Всё, пришли, — обвёл рукой лис небольшую пещерку, пол которой был обильно засыпан принесённым снаружи песком. — Проходите, устраивайтесь. Ужин принесут, когда все вернутся. Сей идун, — заметил он наши удивлённые взгляды, — свою нору уже нашёл, но не может в неё…

Жрец осёкся.

— Постойте. Вас же трое и все…

— Йок-перейок! — вскочил прежде успевший широко улыбнуться и приветственно нам помахать человек. — Быть не может! У всех три луча!

О, звёзды! Я не зря размышлял про сопутствующее мне в последнее время везение. Удача продолжает нас баловать. На лбу человека даже в тусклом свете облепившего свод пещеры мха легко различалась трёхлучевая звезда. Я пока не нашёл здесь кого-то из своих соратников, но зато сходу отыскал для нас спутника для очередного похода в Бездну. Нора уже найдена. Скоро пропуск на следующий пояс приблизится к нам на ещё один шаг.

— И не говори. Прёт так прёт, — хмыкнул в бороду Вепрь. — Тебя как звать, дядя? — протянул Хайдар незнакомцу свою широкую мозолистую ладонь.

— Тарабан, — стиснул руку вепря мужчина. — Можно Баня. Мне так привычнее.

Невысокий и крепкий, человек, что фигурой, что статью походил на убитого мной некогда Ханса. Плюс такое же широкое лицо, плюс небольшие серо-голубые глаза, плюс немного приплюснутый нос, плюс тот же цвет волос. А вот сами волосы, хоть и тоже русые, но гораздо длиннее, как и лохматая неопрятная борода. Одет в заляпанное кровью и грязью рваньё. Вместо пояса верёвка. Естественно, никаких мечей при нём нет. На ногах видавшие виды ботинки.

Нет, я всё-таки зря вспомнил гахара. Это не один из них. И дело даже не в том, что мужчина похож не то на бандита, не то на бездомного. С самого первого мгновения я следил за его реакцией на моё появление. Последний гахар выдал себя промелькнувшими на его лице эмоциями. Предпоследнему не было смысла скрывать свою сущность, но и тот не сдержал удивление, почувствовав в теле Сепана меня. Здесь же я вижу исключительно радость от встречи с людьми, собравшими то же количество лучей, что и он.

Мы ответно представились. Начался разговор на две первейшие темы: «Кто есть кто?» и «Приключения каждого из нас на Суши». Тарабан оказался охотником из некого полиса Кракош. На Суши он уже довольно давно. Слишком долго бродил в предгорьях хассов, находя и теряя других идунов. Потом, наконец-таки, встретил людей, знавших, куда и зачем нужно идти. Им, мол, за плату оружием рассказал о том какой-то разумный медведь. Сейчас его нынешние спутники бродят по лисьим пещерам, разыскивая вторую нору — у обоих пока собрано всего по одному лучу.

Информация малополезная. Куда больше меня интересовало стечение обстоятельств, по которому Тарабан при своих трёх лучах остался один. Если этот человек до сих пор не понял, что на Суши испытания только притворяются состязаниями и осознанно «побеждал» своих прежних спутников в норах, то он — нелучший кандидат для совместного похода в Бездну.

Впрочем, в это мне верится мало. Слишком радостно он отреагировал на появление своих будущих соперников по очередному состязанию. Едва ли он считает нас таковыми. Скорее тут дело в другом.

Так и есть. Подобравшийся к ним ночью ходок застал только что получивших по третьему лучу на лоб идунов врасплох. Прятаться было негде, бежать некуда. Пришлось драться.

Тот бой, несмотря на отсутствие у ходока даров, был по-настоящему страшным. Выжить удалось только Тарабану. С грустью в голосе охотник рассказывал сейчас про тот жуткий момент, когда он остался один. И неясно, о чём он жалеет сильнее — о том, что не смог спасти товарищей, или о невскрытой туше гиганта. Тарабан уже позже узнал, что бобы с семенами на Суши нужно искать не в звериных сердцах.

За разговорами незаметно прошёл целый час. Снаружи, наверняка, уже полностью стемнело. С минуты на минуту должны вернуться исследователи пещерного лабиринта. Увы, среди них тоже нет кого-то из моих прежних спутников. Разве что, при знакомстве с Тарабаном тот представился чужим именем. Сомнительно. Скорее, есть шанс нарваться на очередного гахара. Я специально встал возле входа в нашу комнату и не свожу взгляда с ведущего сюда длинного коридора. Мне нужно видеть первую реакцию каждого из этих двоих.

* * *

Ни гахаров, ни навербованных мною в Ковчеге соратников. Двое купивших у мумра информационную справку землян не относятся ни к одной из этих двух важных для меня категорий. Я правильно сделал, что не стал возвращаться к Хардуну. Кроме примерной географии Суши, коротких, не несущих в себе ценности рассказов о храме и городе и перечня дружественно, либо враждебно настроенных к нам здешних народов, ничего полезного от мумра они не узнали.

Всего лишь дополнительная пара относительно умелых рук, которые не будут лишними в предстоящем походе. Вот Баня, как просил себя называть Тарабан — приобретение для меня куда более ценное. Утром я окончательно принял решение. Мы идём в Бездну.

Глуп-умён, силён-слаб, неуклюж или ловок наш новый знакомый — разбираться нет времени. После завтрака Лисы выставляют нас за порог. Если собираемся закрыть нору, то делать это нужно сейчас. В крайнем случае, вернёмся обратно втроём. Чтобы у Бани не было шансов «победить в состязаниях», реши он пройти испытание за наш счёт, я не дал ему боб. И вообще не сказал, что они у нас есть.

Многочисленные дары охотника, про которые Баня нас честно предупредил, тоже не так и страшны. Выбросит нас из Бездны к скалистой стене, а основание плато в окрестностях дома клана Лус густо усеяно входами в разветвлённую сеть пещерного лабиринта. Нам будет, где спрятаться. Благо, Баня уже уточнял у лисов — пока рядом бродит ходок, нас никто не погонит наружу. В этом плане опасности нет.

Начинаем. Взявшись за руки, заходим цепочкой в звезду. Снова комнаты. Давненько я не видел красного неба и чёрного солнца Бездны. Квадрат двадцать на двадцать метров с наполовину стеклянными смежными стенами, сходящимися своими непрозрачными частями в углу, противоположном тому, в котором я появился. В том же, дальнем от меня углу виднеется прикрытое решёткой прямоугольное углубление. Туда загляну чуть позже. Сначала соседи.

Слева и справа от меня за прозрачными частями стен точно так же озираются по сторонам Тарабан и Клещ, стоящие в углах своих комнат. А, где Вепрь? Подхожу к стеклу. То сегодня без перфорации. Прокричавший мне из-за него «дырок нет» коротышка тоже это подметил. Слова мунца прочитал по губам. Звука нет и не будет. Понятно — в этот раз переговариваться придётся не голосом.

Почему здесь так холодно? Раньше в Бездне всегда поддерживалась комфортная температура воздуха. Ну, а вон и Вепрь. Хайдар только что подошёл ко второй прозрачной перегородке, занимающей половину стены, разделяющей их с Клещём комнаты.

Мне всё ясно. Мы имеем квадрат, разделённый на четыре квадрата поменьше крестом из частично прозрачных стен. Их расположенные ближе к центру креста половины обычные, каменные, а вторые, упирающиеся в периметр общего большого квадрата стеклянные. В этом скрыт некий смысл. Какой — очень скоро узнаем.

Теперь к нише в полу. Перехожу в угол комнаты, где расположена выемка. На выстроившихся рядком плитках весь набор цифр. Над ними пустое пространство, куда, просунув руки в решётку, можно передвигать каменные квадратики из нижнего ряда. Понятно — здесь выкладывается ответ. Ждём задачки на счёт.

Вот и первая. Потолок моей комнаты вспыхивает зелёным светом и на каменных частях наполовину стеклянных стен загораются крупные символы. Справа от зарешёченного углубления тоже зелёные: тройка и стрелочка, слева жёлтые: стрелочка, плюс и девятка. Мне всё очевидно.

Возвращаюсь к стеклу, за которым видна комната Клеща. Так и есть. На доступной моему взгляду с этого ракурса части второй наполовину прозрачной стены его квадрата тоже загорелись жёлтые символы. Уверен, на той, возле которой сейчас стою, тоже появился похожий набор символов. А вот потолок здесь не светится.

Попросив жестом накинувшегося на меня с вопросами Клеща подождать, перебегаю ко второй прозрачной перегородке. У Тарабана всё то же самое. Так же светятся жёлтые символы на видимой мне отсюда стене, и так же не поменял свой цвет потолок.

Вот и конец состязаниям. Четвёртая по счёту нора внезапно подкинула нам испытание, где не нужно бороться друг с другом. Тут у нас единая задача для всех. И я этому рад. У Тарабана не будет соблазна нас обыграть. Сегодня играем в команде.

Баня не дурак. Охотник очень быстро понимает, чего я от него хочу и, сбегав ко второму имеющемуся в его квадрате стеклу, так же жестами сообщает мне, что в комнате Вепря потолок тоже зелёным не светится.

Подтверждение моих мыслей получено. Начинаем решение задачи с моей зелёной тройки и, прогнав счёт по кругу, завершаем всё прибавлением к промежуточному ответу, который я получу от Бани, моей же девятки. Мне останется только выложить из плиток нужное число в углублении.

Сложность вижу единственную. Всё, что мне и так очевидно, предстоит сейчас объяснить охотникам без помощи голоса. И объяснить быстро, ибо знакомый мне по предыдущим испытаниям таймер уже пополз сверху вниз по стеклам медленно расширяющейся красной полосой.

Приступаю. Жаль, что, в отличии от меня, мои спутники не умеют читать по губам. Приходится всё объяснять исключительно при помощи жестов. Благо, в данный момент передо мной стоит довольно простая задача. Тарабан очень быстро всё понимает и по моей просьбе бежит доносить информацию до Вепря. Нам повезло — Баня крайне сообразителен. С такой тройкой напарников я пройду это испытание без всяких проблем.

Перемещаюсь к Клещу. Коротышка тоже мозгами не обделён. Как и его бородатый друг. Вскоре мы приступаем к решению первой задачи. Передаваемые от человека к человеку при помощи пальцев цифры и числа стремительно приплюсовываются друг к другу, и вот уже мне известна сумма написанного на всех восьми стенах. Вернее, на восьми сторонах четырёх наших стен.

Подбежав к нише, передвигаю нужные плитки. Ответ дан. И он правильный. Потолок в моей комнате гаснет, чтобы в тот же момент вспыхнуть справа, в квадрате Клеща. Теперь он начинает.

Прогоняем по накатанной второй круг, затем третий, и вот уже потолок зеленеет в комнате Бани. Задачи постепенно усложняются, но ничего страшного пока нет и близко. Следующим опять начинать мне. Получив от Тарабана стартовые данные, передаю промежуточный итог расчётов Клещу и жду, когда нужное число дойдёт до землянина.

Вон за дальним стеклом появляется Вепрь. Пальцы мунца «диктуют» охотнику предпоследний ответ. Теперь тот, разделив девяносто на три, даст последний, и на этом большой круг окончен. Подозреваю, что сейчас я на стенах увижу уже числа побольше.

Так и есть. На обеих двузначные, и на левой деление. Передаю Клещу вводные и перебегаю к стеклу, за которым находится комната Бани. Теперь нужно дождаться итогового числа от землянина и разделить его на двенадцать.

Что он делает? Тарабан бегает по своему квадрату, внимательно разглядывая пол, стены и потолок. Что-то ищет? О, звёзды…

Сдавшись, Баня останавливается и, повернувшись ко мне, в очень человеческом жесте разводит руки.

— Увы, — произносит он с грустной улыбкой. — Мы сдохнем здесь вместе.

Этой твари известно, что я умею читать по губам. Он и сам на такое способен.

— Я надеялся, что есть шанс в одиночку вернуться из Бездны, — продолжает гахар. — Его нет. Теперь я в этом уверен.

Я не бог. У меня нет возможности всё просчитать. Доля риска постоянно присутствует в любом моём выборе. Эта тварь не из тех, что явились на корабле. Этот гахар — один из ловчих, которые гнались за мной изначально. Он поднял свой отмер на Земле, закрыл сколько-то нор, прошёл Твердь от края до края. Он проделал долгий и сложный путь, чтобы здесь оказаться. И он смог обмануть меня…

Сейчас эта тварь перестанет нам помогать с расчётами. Но страшно, конечно, не это. Я вижу одну стену его комнаты, Вепрь, который скоро появится за второй стеклянной перегородкой, увидит другую. Мы сможем справиться и без помощи нелюдя. Без боя я точно не сдамся.

— Здесь умрёшь только ты, жалкий нелюдь.

Смеётся. Этот гахар столько времени провёл в человеческом теле среди людей, что невольно очеловечился сам. Там, в пещере, я принял его радость от встречи со мной за такое же чувство, порождённое появлением троих идунов с нужным ему количеством лучей на лбу. Интонации, мимика, говор… Он многому научился у местных. Эта тварь стала опытнее. И опаснее.

— Не обманывай себя, конструктор, — произносит гахар. — Существование в облике ходока — это не продолжение жизни. Сегодняшнее испытание станет для тебя последним. Прощай, Ло.

И гахар уходит в ту часть своей комнаты, в которую мне заглядывать сложнее всего. Тем не менее, я его по-прежнему вижу. Для этого мне пришлось отойти к дальнему краю прозрачной перегородки и прижаться лицом к стеклу.

Что он делает? Неужели… Об этом я не подумал…

Дно вселенной!

Вот и закончилась моя белая полоса…

Ло 3

Подбежавший к стеклу Вепрь машет рукой, подзывая Тарабана к себе. Он готов передать промежуточный ответ. Но гахар теперь не сдвинется с места. Мне отсюда не видно подробностей — ракурс не тот — но я и так знаю, зачем нелюдь прижался спиной к стене. Эта тварь ещё и стянула с себя драную рубаху, чтобы с её помощью закрыть ещё большую площадь поверхности. Он не просто не помогает нам. Он мешает.

Вепрь замер. Хайдар тоже понял. Он хватается за голову. Но сейчас не время для паники. Круговым движением руки машу Вепрю, призывая того отправляться ко второму «окну» своей комнаты. Тот кивает и убегает. Рано радуешься, гахар. Мы ещё побарахтаемся.

Перелетаю к стеклу, за которым меня уже дожидается ничего не понимающий Клещ. Теперь нужно спешить. Испытание внезапно усложнилось в разы. Тут на пальцах уже не объяснить, что к чему. Сую руку в карман. В норах на Суши едва ли попадаются лабиринты, но пару трофейных мелков, найденных в рюкзаке прошлого гахара, я с собой всё равно прихватил. Боюсь, мне они сейчас не помогут, но попробовать надо.

Увы, как и думал, стекло, из которого были сделаны перегородки, совершенно не подвержено трению. Идеально гладкое и запредельно скользкое, оно ничем не отличалось от того материала, из которого были сделаны сосуды, какие Китар некогда перевозил через «реку» на «лодке». Мальчишка рассказывал мне, как не мог удержать те в руках. Вот и это стекло, словно лёд — мелок скользит по нему, не оставляя совершенно никакого следа.

Придётся писать послание для Клеща на собственной, снятой с себя одежде. Вот только как тот передаст его дальше? У мунца мелков нет. Да и в будущем, когда Вепрь тоже узнает мой план, нам придётся постоянно обмениваться информацией уже в куда больших объёмах, чем раньше. «Продиктованные» пальцами ряды символов будут чересчур длинными, чтобы можно было легко их запоминать и передавать дальше. Это уже не просто число. За секунду это всё не покажешь.

Гениально! Заметив, как я безуспешно вожу мелком по стеклу, Клещ приблизился к перегородке вплотную и, выдохнув на неё, нарисовал на мгновенно появившемся налёте большой знак вопроса. Запотевшая область начинает постепенно светлеть. Но медленно. Очень медленно! Микрочастицы влаги способны прицепиться к этому материалу, и это меняет всё.

Я приближаю к стеклу лицо и начинаю усиленно выдыхать на него тёплый воздух. Вот для чего здесь настроен этот температурный режим. Никакие мелки не нужны. Я принимаюсь стремительно водить кончиком пальца по запотевшей поверхности. Клещу, когда тот станет передавать мои мысли Вепрю, будет сложнее, но для меня не проблема писать всё в обратном порядке.

Зеркально перевёрнутые слова и буквы ложатся на медленно светлеющее пятно. Как закончится место, я ещё надышу. Вздрогнувший, прочитав: «Баня — гахар», Клещ внимательно следит за моим танцующим по стеклу пальцем. Пишу мелко, проводя тонкие линии кончиком ногтя. Понимающий всё мунец кивает. Мы сделаем это. Уверен, у нас всё получится.

Инструкции выданы. Клещ бросается к нетерпеливо мнущемуся у дальней прозрачной перегородки Вепрю. Теперь очередь коротышки много и быстро писать. У меня других дел пока нет — я слежу за процессом. Хайдару тоже есть, что сказать. Он надышал себе рядом второе пятно и тоже принимается водить по нему пальцем. Двадцать секунд «разговора» — и Клещ возвращается.

— Гахар закрыл цифры, — сообщает мне мунец, которому я уже успел сообщить, что умею читать по губам. — Но только первые две. Третью видно. Там тройка.

Для верности — вдруг я не разберу его дикцию — Клещ параллельно ещё и рисует схему. За двумя косыми крестиками появляется тройка [ХХ3].

— И в начале там плюс.

Наше спасение в том, что расстояние между загорающимися на стенах символами достаточно велико. Если пару соседних цифр при помощи своей спины и рубашки гахар ещё способен закрыть, то отвечающий за математическое действие знак и стрелочка находятся слишком далеко от числа, и нелюдю до них не достать.

— А у Вепря получилось в итоге одиннадцать, — заканчивает отчёт Клещ. — Давай, Ло! Решай! На тебя вся надежда.

Естественно, на меня. Не охотникам же решать уравнения? Так, что мы в итоге имеем? Одиннадцать Вепря нужно умножить на семь — это действие светится жёлтым, на той стене комнаты гахара, которая мне видна. Затем к получившимся семидесяти семи прибавляем закрытое Тарабаном число и, разделив итог на двенадцать, находим ответ всей задачи. В голове сам собой мгновенно рисуется ряд вычислений: [(77+ХХ3)/12 =?].

В этот раз всё легко. Искомое частное слишком мало, и я запросто выясню его банальным перебором возможных вариантов. Делимое состоит из трёх цифр, последняя из которых — ноль. Ну, максимум четырёх, если первый икс — это девятка, а второй больше тройки. Но меня интересуют только те варианты делимого, которые нацело делятся на делитель «двенадцать».

А таких очень мало. Сто восемьдесят, двести сорок, триста и так далее. Шаг равен шестидесяти. Подходящих делимых не наберётся и пары десятков. Как, соответственно, и интересующих меня частных.

Подбегаю к решётке. Начну снизу. Пятнадцать? Нет. Двадцать? Нет. Двадцать пять? Снова нет. На сорока мой потолок гаснет. Решил! Число, которое закрывал Тарабан, было — четыреста три. В сумме с «семьдесят семь» оно давало «четыреста восемьдесят», которое и разделилось нацело на двенадцать, дав «сорок» ответом.

Но праздновать эту маленькую победу нет времени. Подбегаю к стеклу, отделяющему от меня комнату гахара. У противоположной прозрачной перегородки, само-собой, давно уже дежурит Вепрь. Смена задания уже произошла, и на стенах теперь светятся новые символы. В частности, мне видны: плюс и за ним «двадцать девять». Это одно из двух действий в квадрате гахара.

Жалко, что цифры всегда появляются в одних и тех же местах. Нелюдь как стоял, так и продолжает стоять в той же позе, держа рядом с собой закрывающую дополнительную поверхность стены рубашку. Эта тварь теперь не шелохнётся до самого конца испытания, каким бы он не был.

Вепрь показывает мне большой палец и убегает. Улыбка на его лице вселяет надежду на лучшее. Перемещаюсь к своему второму «окну». На видимой мне стене комнаты Клеща перед стрелочкой светятся зелёным двойка и тройка. С этого числа начинаем. Правее, у прозрачной части той же перегородки мунцы уже вовсю переписываются при помощи пальцев. Сейчас Вепрь передаст мне свою часть расчётов и те символы из комнаты нелюдя, которые гахар не закрыл.

Всё. Ко мне бежит Клещ. На его лице радость, губы коротышки растянуты в улыбке.

— Гахар лопухнулся! Вторая семёрка. Когда цифры менялись, у него из подмышки вылез край верхней палочки. Гад сразу сдвинулся, но Вепрь успел заметить. А всего цифр две.

Отлично! И тут же важнейший вопрос.

«Какой знак?» — пишу я на запотевшем стекле.

— Деление, — исчезает улыбка с лица коротышки.

Клещ думает, что, раз это действие сложнее вычитания и сложения, то и наша задача по поиску неизвестной цифры в силу этого усложняется. Я с ним не согласен. Одно то, что гахар не успел вовремя спрятать семёрку, сходу решает все наши проблемы. Единственный скрытый символ я определю с лёгкостью.

Да и в целом пугают меня не задачи, а неизвестность по поводу их итогового количества. Если испытание рассчитано на решение более, чем семи заданий, мы напрасно тратим силы и время. Ответ на восьмое давать Тарабану. И его он не даст.

Вепрь, Клещ… Потеря столь ценных соратников — это больше, чем плохо. Плюс Сепан, которому всё ещё остаётся шанс вернуть тело. Плюс накопленные семена и бобы, какие в будущем, при сборе нашего прежнего отряда, могли нам очень помочь. Ну а главное — я ни разу ещё не умирал в Бездне. Что, если мой дух не сможет отсюда вернуться в Китара? Что, если управляющая этим миром программа не засчитает за смерть перерождение в ходока, и мой разум будет разрушен или безвозвратно повреждён?

Но все страхи прочь! От меня здесь уже ничего не зависит. Моё дело — бороться.

— У Вепря выходит сто семьдесят пять, — сопровождает Клещ свои слова написанием данного числа. — Мне в конце всё делить на шестнадцать. Давай, Ло, выясняй, чего буду делить.

Я киваю и приступаю к расчётам. Тут всё ещё проще, чем в предыдущей задаче. К ста семидесяти пяти Вепря для начала нужно прибавить те двадцать девять гахара, которые видно на дальней стене. Получается: двести четыре. Теперь это число нужно разделить на закрытое нелюдем. Всего две цифры, и вторая — семёрка. Вариант здесь один. Нацело «двести четыре» делится лишь на семнадцать. Очередная попытка гахара нам помешать не увенчалась успехом.

Осталось только выполнить действия со стен моей комнаты, и можно передавать итог Клещу. Умножаю полученное «двенадцать» на девятнадцать и отнимаю от произведения пятьдесят два.

«Сто семьдесят шесть» — вывожу я на запотевшем стекле.

Расчёт занял меньше секунды. Стоило Клещу произнести последнее слово, как я тут же выдохнул на стекло, чтобы сразу же дать коротышке ответ. Глаза мунца вытаращены в удивлении.

«Твой ответ — одиннадцать» — на всякий случай добавляю я пальцем.

Клещ срывается с места. Мне же снова нужно бежать к квадрату гахара. Я всегда должен держать эту тварь в поле зрения. Если данная задача окажется на сегодня последней, мне придётся ловить Тарабана. Где появится выход из Бездны? Он будет один для всех, или каждому из нас предстоит нырять в свой портал? Мне нельзя дать гахару сбежать. Как нельзя и позволить прикончить кого-то из мунцев. По ножу мы все взяли с собой. Ни у Вепря, ни у Клеща против нелюдя нет ни единого шанса. Что он выберет — бегство, попытку убить меня, или постарается навредить мне, лишив верных соратников?

Ответ на все эти вопросы откладывается. Вепрь машет мне из-за дальней прозрачной перегородки, тыча вверх пальцем. Понятно — его потолок загорелся зелёным. Приступаем к решению новой задачи. Эта уже в любом случае станет последней.

Бросаю взгляд вверх. «Кровавый таймер» давно уже прошёл середину стекла и до края ползущего вниз красного пятна остаётся не больше двух метров. Это вселяет надежду. Мы, конечно, потратили лишнее время на переписку и дополнительнюю беготню туда-сюда, но эта задержка не столь велика, чтобы стать приговором. На Суши испытания Бездны просты. У четвёрки любых идунов должен быть шанс закрыть эту нору. Раз отпущенный нам срок подходит к концу, значит задач здесь осталось: одна или максимум две.

Звёзды, сжальтесь! Пусть будет одна. И так уже вижу, что в этот раз меня ждёт наиболее сложная. На дальней стене квадрата гахара число из трёх цифр. Его нужно будет умножить на то, что мне сейчас передаст через Клеща Вепрь. Если и у Хайдара зелёным горит что-то крупное, у нас будут проблемы. Слишком большие числа существенно усложнят мне задачу. Ладно, сейчас всё узнаем. Бегу к комнате коротышки.

Даже так? Теперь понимаю, зачем испытуемым дана возможность писать на стекле. Некоторые, особо сложные по местным меркам расчёты, далеко не каждому дикарю по силам делать в уме. Впрочем, у меня нет уверенности и в том, что любой добравшийся до Суши житель этой отсталой планеты владеет методом деления, умножения «в столбик». Окажись сейчас на моём месте кто-то другой, и не факт, что он с той же лёгкостью смог бы перемножить «шестьдесят три», которые были у Вепря, и «семьсот сорок девять» горевшие на стене в квадрате гахара.

Тут нужно иметь хоть какое-нибудь минимальное образование. Того же Китара в храмовой школе учили этим арифметическим приёмам — в теории он умеет умножать «в столбик». Интересно, мальчишка бы догадался, надышав на стекло, проводить расчёты на нём? Не факт. Зная Китара, тот скорее бы умножил шестьдесят на семьсот пятьдесят — при таком округлении это несложно — потом прибавил бы к полученному те же «семьсот пятьдесят» ещё трижды и затем вычел бы из итоговой суммы лишние «шестьдесят три». То есть, сделал бы всё то же самое, что делаю я, только за куда большее время, но тоже провёл бы расчёты в уме.

Но ладно. Теперь эти «сорок семь тысяч сто восемьдесят семь» нужно сложить с чем-то, что нацело делится на пятьсот двадцать шесть. Именно такое число светится жёлтым следом за знаком деления на левой стене моей комнаты. Остальное всё после. Сейчас мое дело — вычислить закрытые гахаром цифры. Благо, тех в этот раз тоже не две.

Их три. И последняя, которую нелюдь не смог закрыть — это девятка. Зря, ох зря, Клеща так пугает деление. Не было бы его среди семи действий нашей общей задачи, мне бы было сложнее. То есть, даже не так. В первую очередь мне помогает деление, когда оно есть уже после закрытого гахаром числа. В данном случае мне достаточно одного деления среди пяти оставшихся действий. И оно идёт сразу же за искомым значением.

Так ещё легче. Сначала мне нужно узнать, сколько «пятьсот двадцать шесть» помещается в «сорок семь тысяч сто восемьдесят семь». Одно на другое не делится нацело. В делимое влезло восемьдесят девять делителей, в остатке же три с лишним сотни. Теперь только нужно установить, в сложении с каким трёхзначным числом, заканчивающимся на «девятку», эти «триста семьдесят три» дадут нечто нацело делящееся на пятьсот двадцать шесть. Нехитрая схема мгновенно возникает перед внутренним взором. [(373+ХХ9)/526].

Перебор вариантов не требуется. Он здесь один. Гахар прячет «шестёрку» с «семёркой», результат же деления: «девяносто один». Умножаю данный ответ на горящее на второй моей стене «двадцать семь» и полученное «две тысячи четыреста пятьдесят семь» можно передавать Клещу.

А можно и не передавать. Думаю, быстрее получится досчитать всё самому и сразу сообщить Вепрю финальный ответ.

«Давай всё, что у тебя и у Вепря» — пишу для Клеща на стекле.

Так как мунец секунду назад закончил мне передавать информацию про частично закрытые символы со стены гахара и стартовое число Вепря, ему и на ум не придёт, что ответ у меня уже есть. Наверняка, он подумал, что для поиска оного мне нужны абсолютно все вводные.

— Тьфу! — ругается коротышка сам на себя. — Не спросил сразу. Сейчас.

Клещ бросается к комнате Вепря и, спустя десять секунд, возвращается обратно. Тем временем «кровавый таймер» успел спуститься ниже высоты моего роста. Чтобы видеть губы Клеща, мне приходится немного пригнуться.

— У Вепря в концовке всё надо делить на тринадцать, — торопливо докладывает мунец. — У меня первым идёт тоже деление, только на тройку.

Второе действие Клеща я и так вижу на дальней стене его комнаты. Там умножение на сорок один. Расчёты элементарны. Итоговый ответ мне известен, но передавать его Вепрю рано. Дышу на стекло.

«Как только появится нора, сразу прыгайте в неё.» — пишу я на запотевшем стекле. «Когда передашь это Вепрю, сразу беги к решётке. С гахаром я сам разберусь. Вы мне будете только мешать.»

Клещ понимающе кивает. Коротышке прекрасно известно, что спорить со мной бесполезно и совершенно бессмысленно. Ло всегда прав, и он всегда знает, что делать. Эх… Когда уже эта аксиома впечатается в подкорку Китара…

Инструкции выданы. Пишу четыре цифры итогового ответа для Вепря. Сейчас или никогда! Победа или смерть! На решение ещё одной задачи, даже вздумай Тарабан нам помочь, у нас едва ли уже хватит времени. Красное пятно почти доползло по стеклу мне до пояса. Умчавшемуся к «окну» в комнату Вепря Клещу сейчас приходится писать уже сидя на корточках.

Но мне нет смысла смотреть на мунцев. Я уже всё обдумал. Скорее всего, выход из Бездны, как и раньше, будет для всех нас один. Значит, либо разделяющие нас наполовину стеклянные стены-перегородки исчезнут, либо в них появятся двери, чтобы мы все могли перейти в какое-то конкретное место. Вряд ли портал просто возникнет в воздухе. Прежний опыт подсказывает, что нора уже висит в каком-нибудь соседнем помещении. Почти наверняка, нам придётся куда-то идти, подниматься, спускаться. Скорее всего, что-то одно.

Я за спуск. Зная любовь Бездны, а вернее её создателей, к правильным формам, симметрии и порядку, можно с довольно высокой степенью вероятности предположить, что проход к помещению, в котором нас ждёт портал, откроется в центре большого квадрата, когда разделяющие его перегородки исчезнут. Либо же проходами на нижний ярус послужат прямоугольные углубления с плитками. Вдруг, решётки внезапно пропадут, а дно каждой из ниш провалится вниз?

Я склоняюсь всё же к первому варианту, но при любом из них моё место сейчас в углу комнаты, возле зарешёченного углубления. Рядом с порталом или рядом со входом в него, мы с мунцами окажемся раньше, чем продолжающий стоять у стены гахар. Пусть раньше совсем на немного, но я обязан учесть каждую мелочь.

Перебегаю в угол. Извлечённое из кармана семя отправляется за щеку. Если гахару удастся ранить меня, проглочу его. Также, в правую руку перемещается вынутый из поясной петли метательный нож. Обычный у меня тоже есть, но его я достану позже. Сначала нужно попробовать сделать точный бросок. Здесь в мою пользу может сыграть внезапность.

Повернувшись к той части стены, за которой стоит гахар, напряжённо считаю секунды. По идее, Клещ уже передал Хайдару ответ. Сейчас Вепрь подбегает к нише в полу. Вот он склоняется над решёткой, просовывает сквозь неё руки. Первая плитка загнана в левый угол верхнего ряда. К ней прилетает второй квадрат с цифрой, за ним тут же становится третья плитка… И вот с глухим стуком на своё место встаёт последний четвёртый камень.

Звёзды! Я прав! Семь задач! Ровно семь!

Разделяющие наши комнаты стены начинают уползать в пол. Но опускаются они недостаточно быстро. У меня нет времени ждать, когда перегородки исчезнут. С короткого разбега взмываю вверх. Высокий прыжок перебрасывает меня через двухметровую, какой она сделалась к этому моменту стену. Я едва не цепляю спиной её край и прямо в полёте метаю нож.

Метаю и попадаю. Цель, как я и ожидал, успела переместиться ближе к углу с зарешёченной нишей. Гахар тоже догадался, в каком месте может появиться ведущий к порталу проход. Но я перехватил его. С засевшем в бедре ножом уже так не побегаешь.

С кувырка приземляюсь ногами на пол. Между нелюдем и мной метров пять. За спиной слышны радостные возгласы увидевших друг друга мунцев. Секунда — и движение стен прекратилось. Перегородки в полу.

— В этот раз тебе повезло, конструктор.

Выдернувший из ноги нож гахар метает его в меня. Замах слишком заметен, чтобы не успеть среагировать. Уклоняюсь. И оказавшийся на одной со мной траектории Клещ тоже легко уворачивается от броска. Нелюдь всё-таки целился в мунца. Он знал, что не сможет попасть в меня. Тарабан отступает.

Я не стану его убивать. Не в Бездне. Подрежу сухожилия на руках и ногах, обыщу, чтобы удостовериться в отсутствии у гахара бобов и особенно семян, которые могут его излечить, и вышвырну ещё живого калеку в портал. Мне не нужен одарённый ходок в непосредственной близости от места нашего появления возле скал.

— Ты умрёшь, как и все твои недоноски-сородичи, — произношу я с ухмылкой, делая первый шаг в сторону нелюдя. — В безвестности и бездарно. Думаешь, ты первый гахар, встреченный мной на этой планете, ничтожество?

Гахар продолжает пятиться. Этой твари хватает ума понять, что в бою один на один против меня у него нет ни единого шанса. Бросаю быстрый взгляд себе за спину. Проход, и действительно, открылся в самом центре квадрата. В полу зияет провалом круглая дыра. Мунцы уже скрылись в ней.

— Я умру, — шипит сквозь зубы гахар. — Но и ты не покинешь этой проклятой планеты. Мои братья прикончат тебя! Мы очистим от низших всю звёздную россыпь миров!

С этими словами нелюдь выдёргивает из поясной петли нож и… перерезает себе горло.

Дно вселенной! Эта хитрая тварь предпочла честной схватке со мной превращение в ходока. Логично. На его месте я бы поступил точно так же.

— Ло! Нора не пускает!

Глава вторая

Так лучше

Ох и лихо его переделала Бездна… Ладно, распухшие руки и ноги совсем не похожи на прежние — оно у всех ходоков так — но стройный, подтянутый некогда дядька теперь обзавёлся вдобавок к огромной башке ещё и не менее здоровенным раздувшимся брюхом. Архейского лорда в гигантском уроде сейчас выдают только длинные чёрные волосы, выпученные карие глаза и острый крючковатый нос. Страхолюдище получилось — жуть просто.

И к тому же, летучее страхолюдище. Интересно, он долго способен так в небе парить? Нам про этот его дар ничего неизвестно. Вдруг, тот двушкой был? Хотя, вряд ли. Тогда двигался бы ходок гораздо быстрее. Сейчас его скорость сравнима со скоростью быстрого бега. Потому Краж и смог убежать. Пока смог.

— Чего ждём?! — орёт Хэл. — Этого мы не завалим! Живо в разные стороны!

— Ночью встречаемся здесь же! — вторит белобрысому Бон. — До темноты возвращаться не сметь!

Бросив всё, кроме топоров или копий, у кого они были, народ дружно кинулся врассыпную. Кто дёрнул прочь от летящего к лагерю чудища, кто вправо метнулся, кто влево. Пустой остаётся лишь та сторона, откуда ходок приближается. То есть, не совсем пустой — отставая от всех остальных на несколько десятков шагов, оттуда в ложбину сбегает подставивший нас дурак.

Неужели Краж взаправду решил, что отряд вступит в бой с ходоком? С таким ходоком? Это же не бездарь какой-нибудь и даже не сисястая попрыгунья, с которой мы и то чудом справились. Джафар со своими лучами на лбу, помимо полётов, про какие никто ведать не ведал, может пользоваться и теми боевыми дарами, о которых всем нам, в том числе и придурку-землянину, наоборот, было прекрасно известно.

Ладно силушка богатырская, какую археец, как Сёпа, может в любой миг призвать — ходоки и без того непомерно сильны — но так лорд же ещё и защитным покровом владел. Как прикажите драться с неуязвимым чудовищем? Тут и с ног его свалить не поможет. С ног… Те ноги сейчас в небе болтаются. Ой, дурак… Трусливая безмозглая тварь! А ведь мог бы и увести великана от лагеря вместо того, чтобы нас подставлять. Пусть ценой своей жизни, но спас бы товарищей.

Хотя, какие мы тут друг другу товарищи? Четверо предзов — те да, а остальные все просто объединены общим делом, не более. Плевать на нас Краж хотел. Как, впрочем, и я на него. Пусть этого трусливого гада теперь ходок и жрёт. Так справедливо будет. Кого-то ведь это летучее чудище точно сожрёт. От такой твари не убежать.

Вернее, не убежать всем. Мы потому и рванули в разные стороны, что ходоку, хоть летучий он, хоть какой, а одновременно за всеми погнаться никак. Кому-то обязательно повезёт. Скорее всего так и многим. Только Творцу известно, кого бывший лорд сейчас выберет. Хоть бы не меня только! И не Бона — с предзом мне ещё в пятую нору лезть. И уж точно не Зайку.

Хотя мелкой как раз опасность быть съеденной сейчас грозит меньше всего. Зверолюды ходокам интересны, только когда людей рядом нет. Но всё равно, близко ко мне ей держаться нельзя. У пары бегущих куда больше шансов быть выбранными ходоком, чем у одиночки.

— Левее забирай! — махнул я на бегу скачущей рядом подруге. — Потом встретимся! В волчьи зубы не попади!

Зайка кивнула и тут же начала отклоняться чуть в сторону от нашего прежнего общего курса. Резко вбок не уйти. В десяти шагах от нас по склону холма несётся вверх Флерд. И неплохо несётся для своей грузной туши. Впрочем, это только на фоне сухощавого Эдриана, летящего настоящей косулей левее крепыша-землянина. А, что с другой стороны?

Быстрый взгляд вправо. Там Гурь. Косматый предз рванул драпать чуть раньше, чем мы, и уже почти на вершине. Ещё дальше за ним вижу Хэла, ещё дальше Никиту и Бона. Двое последних покидают низину, где был наш лагерь, не через холм, а по ложбине и потому вырвались немного вперёд.

— Подождите меня!

Вот, зараза! И чего его именно сюда потянуло? Нет бы прямо бежать, или хотя бы направо свернуть, куда бросились: Дерман, Рохус, Крамор и Дрог. Прямо по нашим с Зайкой следам рванул, гад. И само собой ходок тоже сюда поворачивает.

Ёженьки… Пошёл на снижение. Вот-вот дурня настигнет. Тем более, что на подъёме Краж мгновенно потерял скорость. Огромные лапы выставлены вперёд, пухлые пальцы-колбасы в готовности хватать растопырены, безумные глаза твари светятся радостью, широченный рот раззявлен. Ходок даже язык в предвкушении высунул.

А я тем временем забрался уже не вершину холма. Дальше легче пойдёт. Вниз по склону рвану — только пятки будут сверкать. Начинаю протискиваться среди камней. Позади раздаётся крик ужаса, тут же сменившийся хрустом и чавканьем. Краж добегался.

Влетаю прыжком на обломок скалы, который быстрее получится преодолеть поверху, чем огибать. Зайка умничка — уже скачет вниз. Обогнала меня. А вот бегущий правее нас Флерд, наоборот, немного отстал. Дядька только влетел на вершину холма. На его пути камней больше, и сами камни огромные — некоторые едва ли не с дом размером.

Вот Флерд исчезает в щели между парой таких… И с другой стороны не выскакивает. Ох и хитрый. Затихариться решил. Понадеялся на то, что ходок теперь за нами погонится, а на одну из многочисленных «мышек», что шмыгнула в норку, внимания не обратит. Да и щель там такая, что великану туда не пролезть. И рукой не достанет. Я окрестности лагеря хорошо знаю, и этой длинной и узкой щелью сам ни раз бегал в соседнюю ложбину.

Мчу вниз. Десяток секунд — и снова начнётся подъём. Путь наметил уже. Вон, левее чутка, виден лёгкий проход между скал. И правее ещё один, но там Зайке бежать. Наши курсы постепенно расходятся.

Что за грохот? Невольно оглядываюсь. Ёженьки… Прогадал Флерд. Ходок решил первой ловить ближнюю к нему «мышку». И плевать он хотел с таким даром на скалы. Каменюка, размером едва ли не превосходящая самого великана, отброшена в сторону, и гигант уже подносит к пасти схваченного землянина. Флерд, ревя, лупит в пальцы держащей его руки ножом, но покров не даёт человеку даже оцарапать окаменевшую шкуру чудовища.

Беги, Китя, беги! Не оглядывайся. От такого ходока негде спрятаться. Ему сверху всё видно. Стоит твари заметить, в какую ты норку шмыгнёшь, и конец — отовсюду достанет. Теперь только к Единому мысленную мольбу обращать. Только он сберечь сможет.

На вершине очередного холма не сдержался, бросил назад быстрый взгляд. Джафар снова взлетает. Сейчас сверху приметит себе новую цель — и в погоню. Хоть бы не меня! Хоть бы не меня!

Фух… Куда-то сильно правее летит. Пронесло. Значит забираю левее — и с холма на холм, из ложбины в ложбину, со склона на склон. Буду мчать пока ноги держат. Эх… Как жалко, что Бон у всех, как из Бездны вернулись, бобы отобрал. Но ничего. Уж теперь-то, поди, оторвусь.

* * *

В тот раз не повезло Эдриану. Видать, бывшего лорда на благородную кровь потянуло. Но — спасибо быстроногому знатному — прежде, чем сгинуть, он успел далеко увести за собой ходока. Настолько далеко, что обратно тот уже не вернулся. Заблукал, потерял то место, где проворные «мышки» дружно прыснули от него во все стороны. Осмелев, я ещё до темноты тогда выбрался из нагромождения скал, где прятался на протяжении пары часов, и едва-едва смог разглядеть вдали летящего неизвестно куда великана.

Зайка в порядке. Она в лагерь самой первой вернулась и всех там встречала. Но итог в целом грустен — в отряде теперь на троих людей меньше. И вдобавок один из нас ранен. Слава Единому — довольно легко, но нормально ходить и тем более бегать Дрог какое-то время не сможет. Нашему пустолобому любителю кос, с одной стороны повезло — смог прикончить напавшего на вооружённого лишь топором и ножом одиночку волка, а с другой — подранная зверем нога будет заживать теперь долго.

Мы тогда думали, что и Дрог того — не вернётся уже, но к утру ближе приковылял в лагерь. Силён дядька. Топором волку пасть заклинил, втолкнув его в звериную глотку, и тут же туда руку с ножом по плечо запихнул. Искромсал хищника изнутри — тот и сдох. Вот только перед тем, как протянуть лапы, волк успел этими самыми лапами хорошенько исполосовать бедро Дрога.

Дядьке даже пришлось наскоро из сухой травы и колючек разводить костерок, чтобы раны прижечь перед тем, как зашить. Благо, огниво, как и нитка со специальной гнутой иголкой в кармане имелись. Бон считает, что только это и спасло Дрога от заражения. Пятый день уж пошёл с того случая, а ни гноя под корками нет, ни опухоли вокруг. Как швы снимем, опять потихоньку разбегается.

Ну, а нет, тогда Бону придётся расщедриться и отдать Дрогу семя. Тех так мало, что на излечение «пустяковой» по словам предза раны, которая и сама заживёт, командир семя жмёт. Вот гноиться начнёт — тогда да, а так нет. Дрог, всю жизнь проходивший в охотниках, умеет, что ждать, что терпеть. Вслух он Бону и само собой поддержавшим решение своего предводителя предзам против ничего не сказал, но по его лицу видно, что дядька несильно расстроится, если его раны таки загноятся.

Но страдания Дрога — это тихо и про себя, а злость Дермана, которого теперь через раз оставляем стеречь лагерь и раненого — это часто и громко. Наш бровястый бандит недоволен тем, что их с Рохусом по очереди заставляют сидеть охраной при Дроге. Мол, так он свою нору никогда не найдёт. И, в отличие от мастера-мечника, Дерман напрочь отказывается понимать очевидное. Им сейчас в Бездну всё равно идти не с кем. У одного два луча, у второго три. А новички, каких, может, найдём, ещё неизвестно когда смогут Дерману составить компанию.

Другое дело — нас шестеро. Среди нас-четырёх-лучевых так даже один лишний есть. Со смертью Эдриана и Флерда мои шансы попасть в заветную пятёрку резко выросли. Теперь это место нам делить только с Крамором. Впрочем, Бон запас в одного человека считает, наоборот, слишком маленьким. Вон, аж четверо было, и уже двоих нет. Постоянно таскает меня за собой, а Крамора при себе держит Хэл.

Раз наткнулись на волка, так предз меня сразу себе за спину задвинул и сам зверя бил. У него то выходит не хуже, чем у Рыжего Йока. А вот Рохус и Дерман по очереди составляют компанию Гурю с Никитой. День за днём бродим, округу прочёсывая, но последней норы нет, как нет.

* * *

— Надо лагерь менять. Исходили тут всё.

Так-то я с Хэлом согласен, но у Дрога нога не готова ещё к таким переходам. Нам придётся тащить его. Или хотя бы под руки вести, чтобы сам на поддержке хромал.

— Завтра утром уходим, — кивнул Бон. — Ещё вёрст на тридцать к закату сместиться бы надо. Там ещё более дикая глушь. Точно нору найдём.

— Снова глушь, — зло пробормотал Дерман. — Надоело уже. Ни людей, ни зверолюдов тебе. Коз и тех уже забыл, когда в последний раз видели. Змей, да ящериц жрём. Давай лучше обратно к восходу смещаться, в те края, где кошаки селятся. Надо бы уже в какое-нибудь гнездо в гости зайти. Подустал народ.

— Поддержу, — согласился Дрог. — Я бы у массахов с удовольствием отлежался.

— Массахи далеко, — скривился Бон. — Не с руки нам туда-сюда шастать. Потом всё равно на закат топать придётся. Река в той стороне.

После памятной неудачи с Джафаром, когда нас в отряде, если не считать Зайку, осталось всего девять человек, нами было принято очень важное, особенно для меня, решение — не разделяться по закрытию предзами пятой норы на тех, кто уходит и тех, кто остаётся, а отправляться в город всем вместе.

А что? Мужики знают куда идти, а дорогой, какая надолго растянется, и людей можно встретить, в том числе и с лучами на лбу, и норы найти. Это раньше, когда нас совсем много было, звезду не собравшим остаться был смысл. Всё же здешние края по разумению Бона для спокойного сбора лучей подходят лучше всего. Потому они с друзьями и пришли сюда в своё время. Теперь же, малым числом оставаться — чересчур большой риск. По мнению предзов, оно не стоит того.

Когда принимали решение, каждый брал слово. Я понятно — тотчас поддержал уход в город. Мне туда в любом случае надо и чем быстрее, тем лучше. По-другому случись, всё равно бы напросился в компанию к предзам. Дрог был против — он свой путь по сбору звезды ещё даже не начал. Дерман тоже — ему, мол, и здесь хорошо. Крамор думал, чуть дольше меня, но в итоге решил, что один шаг шагнуть и дорогой получится, если в Бездну его не возьмут.

Ключевым же стал голос Рохуса, к всеобщему удивлению, выбравшего досрочный уход на другой конец Суши без добора недостающих лучей. Тут уж Дерману некуда было деваться. Оставаться вдвоём с хромым Дрогом бровястый не пожелал и тут же поменял своё решение. Само собой, продолжающий восстановление раненый выбора уже не имел. Мы уходим. Вот только когда…

— Я тут думал… — почесал ухо Дерман. — Если бы всё же массашье гнездо на пути нам попалось, я бы там и остался. Самому оно нет, неохота в холмах торчать, пустолобышей выискивать. А так бы усатых напряг. Дрог, что скажешь? Как тебе такой план?

— Я за, — ожидаемо поддержал раненый. — Сами говорите, что вокруг того города нор нема. Что мне там с пустым лбом ловить?

— В городе ватаги сколачиваются, чтобы вместе в лес идти искать норы, — недовольно пробурчал Бон. — Я рассказывал.

Было видно, что командиру не нравится этот разговор. И я даже знал почему. В долгой, полной опасностей дороге через полпояса каждый лишний человек важен. Это Дрог сейчас за обузу, а через пару седмиц снова станет подмогой. Да и Дерман серьёзный боец — неохота его отпускать.

— Может, хватит уже? — упёр кулаки в бока Хэл. — Всё решили же, нет? Предлагаешь вас к массахам под ручки свести? Хрена с два. Хочешь, топай сам. Направление укажу.

Дрог осклабился.

— Хэл, вот чего начинаешь? — примирительно развёл руки раненый. — Дерман же сказал: если по пути нам гнездо попадётся. А не попадётся, так и говорить не о чем.

— Злой ты, Хэля, — натянуто хохотнул Дерман. — Чуть что, сразу бычишься. То я просто по кошачьей репке соскучился. Больно вкусная она у них. Нет, так нет.

Белобрысый предз принял предложенную игру. Скуластое лицо Хэла тут же разгладилось.

— Знаю я твою репку, — ухмыльнулся он. — Всё не можешь себя простить, что в наш прошлый заход в гнездо массашкой побрезговал. По первой не догнал, что оно с местными бабами можно. Ничего, потерпи. В городе всяких хвостов, под какие вдуть можно, полно. Ещё обженишься с какой кисой, не ссы.

Дерман сморщился. Бровь аж на нос спустилась.

— Идите уже, — отмахнулся он от белобрысого шутника. — А то жара скоро. Хватит время терять.

Мы давно были собраны. Командир наскоро объяснил, кому где сегодня искать, и мы с Боном зашагали к полудню. Обернувшись, я помахал рукой Зайке. Шуша все эти дни не покидала лагеря, помогая то одному, то второму сторожу охранять раненого. Её уши не дадут волку незаметно приблизиться, а вовремя предупреждённые мужики со злым зверем уже справятся точно. Теперь с подругой уже только вечером свидимся.

* * *

Очередной пустой день. Сколько с Боном мы низин обошли, сколько россыпей скалистых обшарили на вершинах холмов, а на выходе ноль. Из удачного только, что, ни волков, ни тем более ходоков сегодня нам тоже не встретилось. Под вечернюю зорьку возвращаемся в лагерь ни с чем.

Мы не первые. С холма вижу, что Хэл с Крамором уже успели вернуться. Мужики с двух сторон обступили Дермана, стоящего подле сидящего на земле Дрога, и о чём-то болтают, сопровождая свои слова частыми жестами. Явно спор там у них. Наверное, утренний разговор продолжают. А вот Гуря с Никитой и Рохусом пока нет. Как и Зайки не видно. Небось, снова по соседним низинам корешки собирает. Малая у нас та ещё добытчица. И себя сама кормит, и нас понемногу подкармливает.

Всё, заметили нас. Хэл машет рукой, прося поторопиться. У меня сразу ёкнуло сердце — неужели, последнюю нору нашли? Бежим вниз. Но блондинистый предз сходу портит мне поднявшееся было настроение. Сначала своим хмурым видом, а потом и словами.

— Беда у нас, — вздыхает Хэл. — Без сторожа остались.

— Что с Зайкой?! — мгновенно понимаю я, о ком речь.

— Родня увела, — разводит Дрог руки. — Боюсь, что силком.

— Да силком, силком. Тут без вариков, — бурчит Дерман. — Малая бы вернулась, кабы у неё на то воля была. Да хоть, чтобы с тобой попрощаться. Она так и сказала, что быстро. Мол, сбегает к своим поболтать — и сразу обратно.

— Когда? Где? Рассказывайте! — опережает меня Бон.

Как же так… Злость, обида, страх — всё обрушилось разом. Какая родня… У сиротки? Скорее уж, родичи. Но, что теперь делать? Бежать, искать…

— Давно было. Ещё до жары, — принимается рассказывать Дерман. — Услыхала своих и такая: тушкаты! «Далеко?» — спрашиваю. «Пара вёрст» — говорит.

— Мы её не хотели пускать, — перебивает бровястого Дрог.

— Ага, как ты её не пустишь? — продолжает Дерман. — Сказала, что скоро вернётся, что ей парой слов перекинуться только — и на ногу. Мне ушастую догнать не по силам. Не в спину же ей было стрелять?

— В какую сторону?! — возвращается ко мне дар речи.

— Остынь, — кладёт мне на плечо свою тяжёлую руку Бон. — Поздно дёргаться. Уже далеко увели.

— Мы найдём! — не желаю я слышать поганую правду. — По следам!

И у самого тут же мысль: «Какие следы? Не на этой каменистой дубовой земле.»

— Брось, пацан, — кривится Хэл. — Человеку тушката возможно найти, если только ему сам тушкат то позволит. У хвостатых такое бывает. Украли девчонку. Теперь в новую семью невестой войдёт. Забудь. Дальше сами. Просрали мы сторожа.

Грусть, печаль… Сердце давит тоска. Кому сторож, а кому Зайка другом была. Но правы мужики — йока с два теперь мелкую выручишь. Тут свою звезду-нору не можешь найти, а ведь та здоровенная. Попробуй в этих бесконечных холмах отыщи маленькую норку тушкатов, когда те в неё ещё и вход прячут. Тем более, что сородичи Шуши, которые Зайку забрали, ясен-красен не из этих краёв. Все окрестности лагеря мы на много вёрст вокруг обходили. Какие-то залётные выследили.

— Да не кручинься ты так, — похлопывает меня Бон по спине. — Зайке твоей так оно даже лучше. Что ей при людях торчать? Своей жизнью тушкатской жить надо. Держи нос бодрее.

И ведь прав дядька. Чего это я? Сам же по первой Зайку к каким-нибудь её сородичам пристроить хотел. Гад ты, Китя — не о подруге думаешь, а о себе. Может, оно поначалу и не по нраву придётся малой, но дальше, поди, свыкнется, слюбится. В город путь долог и полон опасностей. Нам-то, конечно, её уши бы были серьёзной подмогой, но подвергать девку этому лишнему риску — свинство с моей стороны. Если отыскались сородичи Шуши, так только и надо, что радоваться. Может, и не силком увели. Может, ещё забежит попрощаться, но завтра?

— Ей-то, может, и лучше, — невесело бурчит Хэл. — А нам? Эх… Такую сторожиху просрали…

— Но для порядка поищем, — кивает мне Бон. — Пара вёрст — это близко. До темна обернёмся.

* * *

До темна не успели. В лагерь снова вернулись, когда крохи света уже давали лишь звёзды. Но главное сделали — в последних закатных лучах с Хэлом, Боном и Крамором пробежали ту пару вёрст в указанном Дерманом направлении и что смогли осмотрели. Я так даже и покричал от души, зовя Зайку. Ни следов, ни ответа. Прощай, Шуша! Пусть тебе повезёт в новой жизни больше, чем в прошлой. По себе знаю — любая семья лучше, чем совсем никакой. Будь счастлива! Помни меня.

Вроде совесть чиста, но ложился я спать всё равно в дурном настроении. Как паршивым осталось оно и на следующий день. Где уже та нора? Может, в окрестностях нового лагеря к нам повернётся удача? До заката на тот же закат и шагали. Куда больше трёх десятков вёрст одолели. Чтобы в один переход уложиться, в жару и то привала не делали. Прикрывшись для тени снятой с себя одёжей, топали и топали. С кого как, а с меня семь потов сошло. Жажду так заливал, что аж фляга дно показала.

А восполнить запас теперь негде. На ночёвку становимся не у воды, а где тьма застаёт. Без малой уже не так просто источник найти. Боюсь, следующий день на его поиски весь и потратим. Благо, Бон сказал сразу, что нам с Дерманом завтра Дрога стеречь. Раненого за собой лишний раз таскать тяжко и глупо, а я по разумению командира ещё слишком мал, чтобы на сухую по пеклу шататься.

Утром, разбившись на пары, мужики отправились на поиски источника. Нам же пришлось весь день просидеть в тени скал подле Дрога. Жажда мучала крепко. Горло так пересохло, что болтать было в тягость. Я уже начал думать, что придётся нам возвращаться назад на бобах и на радость Дерману менять направление поисков. Теперь ясно, отчего тут не селились массахи. Вот, где Сушь — настоящая сушь.

Но беда миновала. Вернувшиеся последними Рохус с Никитой обрадовали всех — вода найдена. По вечер с трудом отыскали источник. И то не родник, а низинку, где приметная травка им подсказала, что здесь смысл есть копать яму. Перебрались туда, отрыли колодец, напились, поужинали уже в темноте и на боковую. Все, кому оно можно, заснули мгновенно — устали сегодня жуть просто.

Моя стража третья. Нас с Дрогом с трудом добудились Хэл с Гурем, которые тут же попадали брёвнами. Отвык народ по ночам бдеть в дозоре. При Зайке все лишь для виду дежурили. Да и не изматывались мы так сильно давно.

Сидим слушаем ночь. Тут одно хорошо — мало живности. А нет дичи, так нет и волков. То ли знание это, то ли рана, отнявшая сил в переходе сверх меры, виной, но Дрог не продержался и часа. Начал голову на грудь ронять, бурчать что-то сквозь дрёму, а потом и вообще захрапел. Ладно, пусть. У меня ни в одном глазу сна нет — за двоих подежурю. Всё равно скоро уже Крамора с Никитой будить.

Тишина. Холмы спят. Причём, мёртвым сном. Жизни тут, что днём мало, что ночью не больше. Слышно только, как люди сопят. Не ворочается даже никто.

И вдруг звук! Тихий-тихий. Словно кто-то крадётся. Послышалось? Тем не менее, я мгновенно напрягся. Ещё раз — и бужу всех тревогой.

— Китя, — внезапно доносится до меня прилетевший со стороны лежащей между холмов ложбины знакомый шёпот.

— Все спять. Не буди. Поговорить надя.

Ло 4

Не пускает нора? Дно вселенной! Не может быть… Здесь, на Суши, приходится входить в каждую нору, рассчитанную больше, чем на одного человека, обязательно держась за руки. Иначе портал тебя не пропустит. Но для выхода соприкосновения друг с другом раньше не требовалось. Неужели, эта нора выпускает из Бездны только всех четверых? Или… Возможно, за руки при выходе необходимо держаться лишь выжившим.

Но проверять эту версию я точно не буду. В таком случае, если я ошибусь, нам конец. Гахар всё ещё жив. Перерезание сонной артерии не влечёт за собой мгновенную смерть. Сейчас он пока что всего лишь потерял сознание. Несколько секунд у меня есть в запасе. И я их использую.

Тратить жемчужину смысла не вижу. С данной задачей должно справиться семя — его приём внутрь гарантирует полное излечение любых ран, в том числе и смертельных. Если я опоздаю, то труп не поднять и жемчужине — постфактум она по идее не действует. Но это не факт. Экспериментов мне ставить не доводилось. В отсутствии других вариантов придётся проверить и эту теорию. Пока же приберегу этот ценный ресурс на тот случай, если семя не успеет сработать.

А успеть оно должно. Весь мой предыдущий опыт доказывает отсутствие связи между растворением в организме объекта проглатывания и началом действия создаваемого этим объектом эффекта. Тут не нужно ждать всасывания в кровь вещества, из которого состоят семена и бобы. Проглотил — и местная магия мгновенно начинает работать. Другой вопрос — что в данном случае программа зачтёт за проглатывание? Что-либо глотать в своём нынешнем состоянии Тарабан не способен.

Если бы речь шла просто про доставку объекта в организм, можно было бы пропихнуть семя внутрь через прямую кишку, но рассасывание, даже мгновенное, мы уже исключили. За щекой семя может храниться бессрочно. Путь один — протолкнуть его в пищевод сквозь дыру, образовавшуюся в горле гахара после нанесения им себе резанной раны. Хлынувшая потоками кровь мешает определить глубину разреза, но при необходимости его можно быстро расширить.

Размышления заняли долю мгновения. Решение принято. Бросаюсь к гахару и стремительно расширяю рану ударом ножа. Откинутая назад голова Тарабана повисает на последних лоскутах плоти. Выплюнутое изо рта семя уже в моих пальцах. Нащупываю обрезанный пищевод, расширяю входное отверстие и проталкиваю в него магический камушек. Теперь голову на место, совместив края раны — и ждать. На всё про всё я потратил секунды четыре. Должно получиться.

Слава звёздам! Сработало! Плоть на шее гахара стремительно срастается. Сейчас он придёт в себя. Переворачиваю так и не ставшее трупом тело со спины на живот и придавливаю его сверху. Выкрутить руки, зафиксировать ноги. Готово. Теперь точно не вырвется.

— Ждите! Мы выйдем все вместе.

Появившаяся из люка голова Клеща, кивнув, исчезает обратно.

— Тварь! Проклятый низший!

Гахар пришёл в себя. И, судя по тому, что сразу же начал ругаться на своём языке, он мгновенно всё понял.

— Не сбежал? — с иронией интересуюсь я, втыкая ему нож под мышку. — Не надо спешить. Умрёшь ты не здесь.

Как же нам повезло, что гахару тоже не была известна особенность четвёртой норы. Если отсюда выходят лишь в полном составе, то он мог бы просто прикончить себя вместо того, чтобы мешать нам решать задачи.

— Тебе всё равно конец! С этой планеты нет выхода! Ты сдохнешь, конструктор! Ваш вид обречён!

Можно было бы ему отрезать язык, но не хочется тратить лишнее время. Пусть орёт. Я же методично лишаю гахара подвижности, подрезая ему сухожилия. Кровь снова льётся ручьём. Затягивать с этим делом нельзя. Не для того я его спасал, чтобы тут же прикончить по новой. Нож отобран. Обыск тоже закончен. Похоже, он не соврал про невскрытого ходока. Или того не существовало, и своих спутников гахар попросту скормил Бездне. По крайней мере, бобов и семян у него с собой нет, как нет и чего-либо другого, что могло бы представлять для нас ценность.

Ну всё. Хватаю стремительно слабеющего гахара за волосы и тащу его по полу к люку. Лестница коротка — пересчёт спиной ступеней его не добьёт. Мунцы ждут у норы.

— Что-то долго ты, — хмыкает Вепрь.

— Смотрю, Баня не хотел уходить, — кивает на изрезанное мной еле мычащее существо Клещ.

— Хуже, — стаскиваю я гахара вниз по лестнице. — Он хотел в ходока превратиться. Пришлось вылечить. Семя на этого гада спустил.

— Вот урод, — шипит Клещ сквозь зубы. — То-то грудак весь в крови. Глотку резал?

А вот я не испачкался. Всё проделано чётко.

— Резал, — киваю я. — Но ходок — это ладно. У меня есть подозрение, что из этой норы можно выйти только в полном составе. Ты мне очень вовремя крикнул, что нора не пускает.

— Твою бабку за пятку… Так мы же…

— Он бы сдох — и нам крышка, — задумчиво запускает пятерню в свою растрепавшуюся бороду Вепрь.

— Сейчас и проверим. Давайте руки.

Мы берёмся за руки, и стоящий ближе всех к норе Вепрь шагает к порталу. Гахара я пока отпустил.

— Неа, — качает головой Хайдар, смотря на свою ладонь, свободно прошедшую сквозь луч серой звезды. — Не пускает.

— А так?

Я хватаю за ногу еле живого гахара, который всё никак не потеряет сознание, и мы повторяем попытку.

Теория верна. Вепрь исчезает в норе. За ним следом в нижний луч огромной звезды заходит Клещ. Я чувствую в своей руке его ладонь, но опустившаяся на меня при пересечении границы портала абсолютная тьма не даёт разглядеть место, где мы оказались. Звук здесь тоже отсутствует. Тащу за собой гахара…

Внезапная вспышка света заставляет невольно зажмуриться. Мои руки пусты. Открываю глаза. Я вернулся. Вокруг голая полупустынная местность, упирающаяся одним своим краем в песчаное море барханов, а другим в усыпанную у своего основания многочисленными обломками скалистую стену. Я в окрестностях пещерного города лис. Но самих ислинов не видно. И ясно почему — местных жителей заранее предупредили, что идуны лезут в нору. Нарваться на ходока или нескольких желающих нет.

Впрочем, опасность быть пойманным порождением Бездны для звероморфов не столь велика. В окрестностях дома клана плато густо усеяно входами в пещерный лабиринт. И один такой я уже отыскал глазами. Из него как раз выглядывает осмелевший ислин. Его храбрость понятна. Округа прекрасно просматривается. Появись в радиусе пары километров отсюда ходок, не заметить великана было бы попросту невозможно.

Более того, я даже вижу своих соратников. Оба правее меня, если стоять спиной к скалам. Клещ чуть ближе, Вепрь чуть дальше. А вон и гахар. Помахав мунцам, направляюсь в сторону песчаного языка, где тёмным пятном на светлой земле маячит лежащее тело.

Тарабан — или как там на самом деле звали этого нелюдя — не дождался меня. Пока я шёл, его прикончила чрезмерная потеря крови. Я правильно всё рассчитал. Забирать с собой труп смысла нет. Для не знающих правду, Баня станет трусливым ублюдком, хотевшим пройти испытание, подставив своих спутников. В прошлые разы подлецу этот способ помог получить новый луч, но нашла коса на камень. Поверят.

Ещё одним врагом меньше. Я опять победил. На обратном пути к скалам присоединяюсь к дожидающимся меня мунцам, и мы уже вместе подходим к группе высыпавших из пещеры звероморфов. Заберём свои вещи, и в компании пары землян отправляемся в путь через земли ислинов. Самое сложное позади. Дальше будет полегче. Для себя же я абсолютно точно решил, что в последнюю пятую нору я войду только с теми людьми, кого знаю. С меня хватит сюрпризов.

* * *

В этот раз провожатых у нас уже двое. Лис по имени Снус знает общую речь, его младший напарник Васат оперирует только дюжиной слов. Цена их услуг более, чем скромна. Подозреваю, что помогать идунам заставляет ислинов совсем не корысть. Доставшееся нам от гахара трофеем копьё послужило, скорее, символической платой, по факту же ведут нас в дом клана Лек в силу следования заветам почитаемой лисами Матери-Ночи. Удобно. Жаль только, что далеко не все обитатели Суши поклоняются этому покровительствующему нам божеству.

Вот теперь пришло время, а вернее появилась возможность, получше познакомиться с нашими новыми спутниками. С теми, которые люди. Эти двое шли по Тверди в разных отрядах и встретились уже здесь, на Суши. Встретились достаточно быстро, ещё пустолобыми. Им повезло — портал выбросил их в относительно безопасные предгорья хассов, и своего первого злого зверя они встретили лишь у реки, успев побывать к тому времени в гостях у жадного мумра.

Впрочем, жадность жадностью, а по факту Хардун им прилично помог. До ислинов эта парочка добралась куда быстрее меня и почти без проблем. Именно их относительно недолгое пребывание на Суши как раз и виновато в отсутствии большого количества лучей на лбах этих отнюдь не трусливых землян. Они просто ещё не успели найти свою нору. В целом же оба — вполне перспективные кандидаты на сбор полной звезды. Эти двое сильны, умны, опытны. Прежде, чем встать на Путь, каждый из них успел много добиться в жизни.

Гаспар владел кузней на Горе. При этом, переложив большую часть управления семейным делом на сыновей и внуков, сам вместе со старшими отпрысками занимался охотой, ходя за лоскут в одном из сильнейших отрядов всего полиса. Коренастый и длиннорукий мужчина по размаху плеч превосходил даже Вепря. В грамотной речи горца чувствовалась высокая по местным меркам образованность человека. Яркие карие глаза светились из-под густых чёрных бровей интеллектом и, как ни странно, озорным огоньком весёлости.

Хохотал Гаспар часто, заливисто, громко. Будучи сам весьма острым на язык, охотник без проблем позволял и другим бросить в свою сторону колкое словцо, при условии, что оно брошено было без злобы. Балагур и шутник. Тем не менее, ширина покрытого щетиной квадратного подбородка выдавала наличие у своего обладателя по-настоящему железной воли.

Его товарищ, хоть внешне и кардинально отличался от мощного кряжистого Гаспара, но тоже относился к разряду серьёзных бойцов и борцов за своё место под солнцем. Высокого, стройного, русоволосого и светлоглазого мужчину легко можно было принять за юнца — слишком уж часто и заразительно он улыбался, демонстрируя безупречно белые зубы и появляющиеся при этом ямочки на не менее безупречно выбритых щеках, которые Вольфганг каждое утро подолгу скоблил умудрившимся преодолеть во время странствий своего хозяина по трём поясам десятки тысяч километров лезвием.

Внешность обманчива. Под маской неунывающего юного весельчака скрывался ста шестидесяти семи летний барон, на старости лет и в одночасье пересмотревший своё отношение к Пути, когда его род впал в немилость у правителя полиса, поклявшегося достать новоиспечённого кровника в любой точке Земли и Предземья.

Бегство на Твердь решило проблему. Теперь страхи барона Крюгера в прошлом, и тайны из своей грустной истории молодящийся старец не делает. Он и в целом довольно открыт и приятен в общении. Да уж… Тоже мне старец. Старцем, стариком или дедушкой запанибратски называет товарища горец. Вольфганг же отвечает охотнику еще менее подходящими квадратному кузнецу: «Малышом», «Внучком» и «Мальчишкой».

Не удивительно, что Хайдар в первый же день нашего совместного пути озвучил весёлой парочке наиглавнейшее требование: для них мы исключительно — Вепрь, Клещ и Метла. Либо по именам, либо так. То есть, это касалось нас с Вепрем. Подозреваю, что настоящее имя Клеща неизвестно даже его друзьям из Могучей кучки. Условие принято и по сей день неукоснительно исполняется. С новыми спутниками мы ладим отлично.

Дорога через земли ислинов пока тоже легка. За три дня лишь единожды на нас было совершено нападение небольшой стаей хищников. Около дюжины шестилапых шакалов бросились к нам, выскочив из-за бархана. Мы как раз проходили удобное для подобной засады место, где песчаный язык совсем чуть-чуть не дотягивался до скалистой кручи. Более того, основание плато здесь взмывало вверх практически идеально гладкой стеной, на которой отсутствовали, что карнизы, куда бы можно было быстро подняться, что пещеры и трещины, где бы можно было укрыться, держа оборону в узком проходе.

Пришлось нам встречать шакалов выставленными перед собой копьями, встав к скале спинами. Благо, злой зверь злому зверю рознь, и шкура этих относительно мелких хищников, хоть и была непомерно крепка, всё же поддавалась могучим ударам людей, как и кости. Всадив свои копья в пасти шакалов, Вепрь с Гаспаром схватились за топоры, и дело сразу пошло веселее. Тяжёлое оружие крушило звериные черепа без особых проблем.

Мне даже не пришлось по итогу расходовать семена. Ислины во время скоротечного боя сидели на скале в нескольких метрах над нами, вцепившись когтистыми пальцами в еле заметные трещинки, люди же попросту не позволили нанести себе ран. Потеряв половину стаи, шакалы удрали обратно в пески, и мы спокойно продолжили прерванный путь.

Куда больше переживаний, что у нас, что у рыжих проводников вызвал случившийся вскоре ночной переход через песчаный язык, который убегал дальше к югу, преградив нам дорогу. В этом месте плато, вдоль которого мы шли, закончилось, и нам нужно было перебраться к следующей скалистой стене, поднимающейся впереди над равниной. Казалось бы, всего несколько километров, но, во-первых, за каждым из довольно высоких барханов мог внезапно отыскаться ходок, а во-вторых, в песке прятались хищные кофы, заметить которых пока не подойдёшь к ним вплотную почти невозможно.

Впрочем, последние в тот раз не являлись проблемой. Ночью любившие солнце вараны спали по норам. Беда в том, что ходокам спать не требовалось, а в темноте великана заметить сложнее. Ислины, хоть в этом плане и превосходили нас зрением, но очень сильно уступали своим прародителям — лисам, как и не видевшим разницы между ночью и днём ходокам. Тогда нам пришлось довериться ушам звероморфов, прослушивавших округ с вершины каждого очередного бархана.

И всё прошло гладко. Мы снова шагаем вдоль красноватой каменной кручи. Нам с мунцами искать свою пятую нору сейчас смысла нет, но Вольфганг с Гаспаром, как и раньше, обшаривают каждый встреченный по пути закуток, где бы мог скрываться портал. И их упорство вознаграждено — на второй день пути вдоль нового плато очередная пещерка приносит им нужную нору.

Дары новых спутников давно нам известны. Что у охотника, что у барона имеются, в том числе, боевые. Ходоки из них получатся очень опасные, но шансов на плохой исход предприятия мало. Я уверен, что эти двое пройдут испытание без особых проблем, но, чтобы минимизировать риск, перед тем как они влезут в нору, мы уходим подальше от грота, где найден портал.

Ждать возвращения людей, либо же появления ходоков будем в нескольких километрах от пещеры, за крупным обломком скалы, прижавшемся к круче гигантским наростом. В этом месте плато, идущее прежде ровной стеной, начинает плавно поворачивать к юго-востоку. У нас будет достаточно времени, чтобы убраться подальше, вернись кто из пары мужчин ходоком из норы — от чудища спрячет изгиб. Гаспар с Вольфгангом провожают нас взглядами. Расстояние велико, но перед тем, как уйти за скалу, я успеваю разглядеть вдали крошечные фигурки людей. Убедившись, что мы добрались до укрытия, наши спутники заходят в пещеру.

— Обратно! Ходок!

Предупреждение Вепря, зашедшего за скалу первым, заставляет нас быстро вернуться назад. Скрытый ранее от наших взглядов изгибом плато гигант стоит на четвереньках у подножия кручи всего в нескольких сотнях метров отсюда. Нам повезло — сосредоточенный на входе в очередную пещерку ходок не заметил нас. Очевидно, что перед нами загнавший свою добычу в ловушку сторож, который будет сидеть возле «норки» пока «мышка» не выйдет, либо не сдохнет. С подобным я уже сталкивался.

— Вот засада, — косится Клещ на равнину, по которой мы только что шли. — Если Вольф или Гас…

— То бежать нам некуда, — констатирует очевидное Вепрь.

— Будем надеяться, что бежать никуда не придётся, — перехватываю я инициативу. — Быстро к скалам! Спрячемся за камнями.

У подножия кручи на всём её протяжении навалено множество крупных и не очень камней, упавших сюда некогда сверху. Человеку тут спрятаться есть где. Ислину тем более. Издали ходок не заметит. Вот только, если он случайно подойдёт ближе…

— Фух… Оба живы!

Заметив возникшие из ниоткуда вдали на равнине фигуры людей, мы выбираемся из-за камней и принимаемся торопить своих спутников жестами. Нора закрыта. Потери отсутствуют.

— Беги встреть их, — приказываю я Снусу. — Ещё шум вдруг поднимут на радостях.

Ислин убегает. Мы же подкрадываемся к краю скалы и осторожно заглядываем за угол.

— Огнеплюй? — делится своей версией Клещ.

— Похоже на то, — соглашается Вепрь.

Заглядывающий в маленькое входное отверстие пещерки ходок совершенно лыс. Лишённая растительности огромная голова не влезает в проём. Но гигант не пытается засовывать внутрь и руку. Значит, он, или не видит добычу, а только лишь чувствует, или та чересчур далека — не достать.

— Лоб пустой.

Замечание Клеща несёт в себе ценность. У гиганта всего один дар. Если, конечно, он у него вообще есть.

— Смотрите!

Что-то услышав, ходок припадает к земле. Лицо твари оказывается чётко напротив входа в пещеру. Грудь чудовища, как и толстые щёки, раздувается в могучем вдохе. Есть! Резкий выдох, обдав пламенем рожу урода, отправляет в отверстие огненный шар.

— Огнеплюй, — вновь повторяет Клещ. — Не повезло тем, кто в дырке. Кирдык им.

Но тут он не прав. Сгусток пламени, оправленный только что внутрь, наверняка, не первый, не второй и не третий, который туда полетел. В пещере все живы. Снаряды гиганта не могут причинить вреда «мышкам». Иначе бы, ходок, давным-давно всех изжарив, уже утопал бы прочь.

— Не соглашусь, — качаю я головой. — Им, как раз-таки, наоборот, повезло. А вот ходоку нет — он скоро умрёт.

— Хочешь сказать: мы прикончим? — хмурится Вепрь.

— Не мы. Я.

Глава третья

Законы Суши

Зайка вернулась! Но, почему так — среди ночи? И зовёт шёпотом. Значит, не для чужих ушей разговор. Так и знал, что тут что-то нечисто. Осторожно, чтобы не разбудить никого ненароком, поднялся и крадучись двинулся на голос подруги. Все спят мёртвым сном. Вижу Шушу — та ждёт у ложбины. Заметив меня, Зайка призывно махнула рукой и бесшумно посеменила за холм. Направляюсь за ней.

— Туть можно. Они не услышать.

— Как рад тебя видеть!

Потянулся обнять, но малая отпрыгнула.

— Не трогай. Не надя.

Вот те на…

— Что случилось? Рассказывай. Ты сбежала? Теперь за тобой не придут?

Зайка замерла, навострив ушки. Прислушивается.

— Клянись Ночью и Днём, что не тронешь.

Да что с ней такое?

— Клянусь! Что за глупости? Да разве же я тебя обидеть могу?

— Я не знаю… — замялась малая. — Вдруг, ты тоже? Но неть, ты поклялся… Я глюпая.

Плачет? Ох йок… Носом шмыгает. И, как успокоить? Обнять же не даст.

— Плохо про тебя думаля, — снова взяв себя в руки, продолжила Зайка. — Ты ведь тоже идунь. Вдруг, и ты… Но ты друг, ты хороший. Ты не враль. Я уже поняля. Просто дольго… Дольго злилась. На всех на вас.

Неужели… Убью! Убью тварь!

— Дерман?!

— Тише! Тише! Разбудишь. Ещё отойдём. Пошли дальше, пошли.

«Прокричав» это шёпотом, Шуша поскакала к следующему холму. Мне пришлось догонять.

— Хватить, — остановилась она в полусотне шагов от прежнего места. — Дальше могу не услышать, если проснутся. Ты добрый, хороший. Но вы, идуны, все такие уроды — облезлые, ни хвоста, ни ушей.

Я не выдержал.

— Уши есть так-то, — дотронулся я до своего уха.

— Это не уши, — фыркнула Зайка. — Это — мыши сушёные. С идуном я не лягу. Так ему и сказаля. Хотель силой взять — еле вывернулась.

Вот тварь! Но ведь…

— А, что Дрог? Он же с вами был.

— Дрог молчаль, не мешаль. Тоже злой. И все злые. Только ты добрый.

От возмущения у меня защемило в груди.

— А чего же ты только сейчас… Мы же их… Бон…

— Дерьмань вслед кричаль: вернёшься — умрёшь. Он убьёть, он такой. Испугалась тогда, что и ты тоже злой. Далеко убежала. Боялась.

Вот всё и встало на свои места. Один девку снасилить пытался, другой мало того, что не заступился, так ещё и покрывать гада стал. Ну точно, из отряда валить собрались. Ждут, когда у Дрога нога заживёт.

— Я прикончу ублюдка! Обоих прикончу! Набрехали с три короба, твари. Хэл с Боном помогут. У Хэла давно руки чешутся. А Бон… Бон ведь тоже хороший. Не все идуны подлецы.

— Бонь плохой.

И сказано это с такой уверенностью, что меня пробирает до дрожи.

— Я подслюшала. Они с Хэлем сегодня про тебя говорили. Решають, кого из вас скормить Бездне.

— Что?!

— Я потому и пришля. Когдя решиля, что не все идуны злые, догналя вас и сталя крутиться поблизости. Всё ждаля, когдя с тобой поговорить можно будеть. Но ты с этими сидель… Только сейчас смогля.

Спокойнее, Китя, спокойнее. Возьми себя в руки. Кажись, всё поганее некуда. Нужна холодная голова, а то в сердцах сейчас наломаешь дров. Ты умеешь.

— Расскажи слово в слово. О чём они говорили? Это важно.

— Не знають, кого из вас в нору брать, — торопливо продолжила шептать Зайка. — Говорять, что ти дурачок, и обмануть тебя легче, чем Краморя. Но у тебя дари страшные — из тебя очень опасный ходок получится. Они спорили. Бонь за Краморя, Хэль за тебя.

— Что решили? — не выдержал я.

— Ничего пока. Ещё будуть думать.

— Вот гады! А я им поверил…

— Они говорили: последняя нора одного забираеть. Всегдя. Потому и пришли сюдя — здесь про это не знають. А в городе знають. Бездне жертва нужня. Я это слово не слышаля раньше, но сразу поняля, что плохое оно. Не ходи с ними в нору.

Так вот оно что… Первый закон Суши, потому и зовётся первым, что он не последний. Есть ещё и второй, и третий. Из четвёртой норы, либо все людьми возвращаются, либо никто. А из пятой, получается, одному назад дороги нет вовсе. Ходоком только. Вот же уроды… Специально вернулись в тот край, где новички появляются, чтобы из ничего не знающих пустолобышей взрастить себе пятого — жертву. А ведь я мечтал с ними в Бездну пойти. Спасла меня Зайка.

Вот только, что дальше? Теперь не уверен, что стоит идти к Бону с жалобой на Дермана с Дрогом. Раз старожилы Суши оказались такими уродами, то они могут и не помочь мне покарать этих тварей. В лучшем случае изгонят из отряда, и на этом всё. А то и вовсе без изгнания обойдутся. Бону люди нужны. Меня такой расклад не устраивает. Эти двое умрут. А вот предзы…

На Пути для таких как они места нет. Только должен ли я становиться той поганой метлой, что сметёт их с него? Это риск. Будет сложно. А умирать мне нельзя — меня Тишка ждёт. И колдун ждёт. Что, если Ло без меня навсегда застрянет на Суши? Что, если не сможет спасти род людской? Тут уж ставки, так ставки. Как не мерзко всё это, а я должен думать о главном. Мне нужно в город. И с сильным отрядом бывалых бойцов такой путь будет проще проделать, чем с Зайкой на пару.

Ох, Китя… Куда же ты катишься… Чем ты будешь отличаться от этих уродов, если в угоду своим целям начнёшь приносить в жертву ничего не сделавших тебе плохого людей? Ты-то с подлыми предзами в Бездну теперь не полезешь. А Крамор? Пусть его в ходока превращают? Нет, так не пойдёт. Тут я через себя переступить не смогу. Сами в город отправимся. Втроём, да с волшебными ушками Зайки, уж как-нибудь справимся. Крамор — сильный боец, хоть и ростом не вышел. А уж Рохус — тот просто скала. Мечник точно поддержит моё предложение, когда правду узнает.

— Бежать тебе надя, — прервала мои размышления Шуша. — Вдвоём ходить будем, как раньше. Сами в городь дорогу найдём. Пока спять, забирай свои вещи…

— По-другому поступим, — перебил я подругу. — Ты пока погуляй вокруг. Тут волков вроде нет. День-другой — и уйдём. Мне сначала надо уладить кое-какие дела.

— Ой, не надя! — испуганно пискнула Зайка. — В Бездну Дерьманя! Он убьёть тебя, он сильнее. Так уйдём.

— Не убьёт, уж поверь. Да и в первую очередь за другим возвращаюсь, — успокоил я мелкую. — Где тот город? Ты знаешь? Как идти туда? Я дорогу попробую выведать. Не бойся. Я хитрый — не выдам себя. А с тебя подыграть. Вот мой план.

* * *

Что поделать? Пришлось подруге немного приврать. Так и ей спокойнее будет, и мне за неё. На самом деле, нет у меня той уверенности, что всё выгорит, какую я Шуше внушил. Риск в моём плане присутствует. Но иначе никак. Уже всё решил для себя — человеком останусь. Пусть правильным путём и сложнее идти, а другой мне, увы, не подходит. Не умею я так.

Вернувшись на цыпочках в лагерь, дал Дрогу доспать нашу стражу и только перед тем, как будить сменщиков, осторожно растолкал будущего мертвеца. Если по поводу всего остального я ещё размышляю, то этой парочке приговор уже вынесен. Для насильников — пусть урод и не добился своего — у меня одно наказание — смерть. И пособники таких нелюдей тоже жить не должны. Как прикончить придумал уже — справлюсь сам.

Вода найдена, лагерь разбит. Приступаем к обходу окрестностей. Снова разбились на пары: я с Боном, Хэл с Крамором. Составлять же компанию Гурю с Никитой сегодня по идее очередь Дермана, но бровястый уже не горит желанием рыскать среди холмов — попросил его оставить при Дроге. Мол, без Зайки одного стражника при раненом недостаточно. Будут с Рохусом весь день сиднем сидеть. Ну точно эта парочка мразей собралась из отряда валить.

Бону Дерман в деле поиска пятой норы бесполезен. Командир упираться не стал — пусть сидит у колодца. Нам же серую звезду искать в шесть пар глаз. Только я, конечно, другим буду занят. Мне побольше про путь к городу выведать надо. Через час после выхода начинаю осторожно прощупывать границы дозволенного. Старожилы Суши очень неохотно про храм и город рассказывают. Много раз уже на привалах то один, то другой из наших пытался завести разговор с кем-либо из четвёрки предзов на эти темы, и каждый раз всё заканчивалось общими словами и малополезным бурчанием.

— Ну и пекло, — смахнул я со лба выступивший пот. — Ты говорил, к закату отсюда река. Далеко до неё? Уже жду не дождусь, когда можно будет нормально помыться. Накупаюсь до одури…

— Не накупаешься, — тяжело вздохнул Бон. — В реке кроков полно. Это зверь такой, вроде нашего панцирника. Сунься в воду — и крышка.

— Так, а как же мы на ту сторону…

— По верёвке. Место есть, где ислины переправу наладили. С этого берега к их горе что-то вроде мостков переброшено. Не боись, в воду лезть не придётся.

Что-то он сегодня больно открыт к разговору. Видно, после того, как решили, что все вместе уходим, отпала нужда хранить в тайне подробности предстоящего нам пути. И отлично. Это всё упрощает в разы.

— Ого! А ислины — это лисы, которые?

— Ну да. Они самые.

— Там, за рекой, мы до города уже по их землям пойдём? Там опасно у них?

— Если бы прямо до города, — фыркнул Бон. — Только до Великой. Это вторая река. Вот за ней уже самое «интересное» начинается. В краях ислинов — то прогулка. Всё веселье в Траве нас ждёт.

— Злой зверь?

— Много зверя. И не только зверя. Там гнолов земля.

— Ещё одни зверолюды?

— Ага. И, в отличие от здешней мелкоты, покрупнее нас будут. Тебя, так особенно.

Бон хрюкнул над собственной шуткой и продолжил рассказ. Сегодня он просто открытая книга. Похоже, решили-таки, кого Бездне скормить. Жертва — Крамор. Иначе, зачем мне рассказывать всё это? Будущему ходоку эти знания совершенно без надобности. Сегодня же предупрежу бедолагу.

Хотя, нет — не сегодня. Сначала мне нужно прикончить уродов. Под вечер подверну ногу, ту самую, с которой прежде страдал. Мол, не до конца зажила. Меня-хромого Бон, понятное дело, оставит в лагере с Дерманом и Дрогом. А в пару себе возьмёт Рохуса. План надёжный. Уже всё продумал. Обыграю внезапное возвращение Зайки. Эти твари не ждут нападения. Воткну каждому исподтишка по ножу куда следует. Добить будет несложно.

Дальше свистну малую. Шуша знает, что позову её так — прибежит. Ей мой свист и за несколько вёрст будет слышно. Мы с ней уже договорились заранее, что и как говорить. Мол, сбежала сначала, но потом поняла, что не все мы — насильники. Решила вернуться. Долго искала, куда мы ушли, а, когда услыхала мой голос, обрадовалась — и сразу к нам в лагерь.

И явилась в такое неудачное время, когда весь народ разошёлся. Увидела своих обидчиков и издали мне всё как на духу выложила. Я, понятное дело, взъярился. Мальчишка? Ну-ну. Даже хромой двоих мужиков уложил. Не просто же так меня Китар-Смерть кличут?

Ну а дальше самый важный момент всего плана. Что мне сделают за убийство товарищей по отряду? Да, скорее всего, ничего. С местью я в своём праве — уроды мою подругу обидели. Шуша всё подтвердит. Смысл Бону терять ещё двоих спутников? Причём, я ещё ладно, но Зайка со своими ушами для отряда безмерно полезна. Предзы не дураки — свою выгоду сразу поймут. Скажу: Дерман за оружие первым схватился. Поверят. А не поверят, так сделают вид, что поверили.

В общем, гадов прикончу, а потом уже стану втихаря переманивать на свою сторону Крамора с Рохусом. Бон, считай, уже всё рассказал про путь к городу. Теперь и без них туда дорогу найдём. Одного не решил ещё только — втихаря убежать будет лучше, или всё же убить подлецов? Тут посмотрим, что скажут земляне. Так-то Крамора и себя я от участи жертвы спасаю, но ведь предзы в итоге себе всё равно взрастят новую.

Ладно, всё это позже. Для начала мне нужно первую часть плана выполнить. День подходит к концу. Мы уже возвращаемся в лагерь, но до него ещё несколько вёрст. Поиск пятой норы продолжается. Маршрут выстроен так, что и сейчас мы идём по местам, какими ещё не ходили. За каждым очередным холмом, по идее, нас может дожидаться заветная звёздочка. Только мне не она нужна, а скала, на которой я оступлюсь.

Вон как раз подходящая. Я на каждом холме залезаю повыше, чтобы осмотреться получше. Норы норами, но и про ходоков забывать нельзя. Обогнав на подъёме Бона, вырываюсь вперёд и в несколько ловких прыжков залетаю на крупный обломок скалы, с которого можно осторожно заглянуть в лежащую за холмом низину.

Да ну… Йок-перейок! Вот зачем? Как невовремя… От расстройства едва не забыл, зачем сюда лез.

— Нора!

И на резком повороте к Бону, якобы оступившись, лечу с камня вниз.

— Ох, мать… Нога…

Получилось ну очень похоже на правду. Меня наказала внезапность находки. Потерялся на радостях. Но дальше что? Весь мой план…

— Наконец-то! Нашли!

Вот у Бона настоящая радость.

— Нога? Что нога? Подвернул опять что ли?

— Ага. Ту же самую. Йоков камень!

Бросив ещё один радостный взгляд на сереющую в низине звезду, предз спустился ко мне.

— Знать, судьба, — произнёс Бон со вздохом.

— Ты о чём?

— Звиняй, малый, — положил мне на плечо руку предз. — Не тебе в эту нору лезть. Крамор дольше у нас. И на Суши он дольше. Твоя очередь ещё придёт. Ты уж точно свою звезду соберёшь, но чуть позже. Не с подвёрнутой ногой в Бездну лезть.

Ну, хоть здесь всё в порядке. Бон вздыхает, но это фальшивая грусть. Он как раз был за Крамора, не меня жертвой видел. Теперь выбор, который они, как я догадался, уже сделать успели, даже объяснять нам не надо. С хромотой в Бездне нечего делать. Я сам виноват, что берут не меня.

Бон играет, и мне притворяться приходится. От расстройства скривился, едва от обиды не плачу. Но правда в словах командира.

— Справедливо, — вздыхаю я после заминки. — Йоков камень! И правда, судьба…

Бон похлопывает меня по спине, помогает подняться.

— Идти сможешь?

— Смогу. Ерунда. Денька три-четыре — и снова запрыгаю козликом. Может…

— Нет. Извини, ждать не станем. Так будет нечестно по отношению к Крамору. Пошли, малый, обрадуем наших.

Спорить не о чем. Мы отправляемся в лагерь. И весь путь до него мне в притворстве хромать. А вот дальше…

Ло 5

— Останетесь здесь.

— Издеваешься? — возмутился Гаспар. — В одиночку тебе с ним не справиться. А вот, если все вместе…

— Вы мне будете только мешать.

— Успокойся. Сепан знает, что делает, — положил на плечо кузнеца руку Вепрь. — Уж поверь, ты таких бойцов как Метла ещё не встречал.

— Он сейчас эту тушу в салатик почикает, — хищно осклабился Клещ. — Или ты с копьём на него пойдёшь?

Увы, тот приём, с помощью которого я убил своего первого ходока, здесь уже провернуть не получится. На скале, под которой сидит великан, нет подходящих карнизов. По крайней мере на такой высоте, откуда имело бы смысл прыгать на гиганта с копьём. Это оружие мне здесь не поможет. Едва ли я сумею единственным точным броском прикончить такую громадину.

Скорее уж, был бы шанс размозжить ходоку голову, скинув на него большой камень. Но для этого нужно подняться аж на вершину плато. Беря в расчёт спуск, такое восхождение мне видится слишком долгим и трудным. Да и попасть точно в цель с такого расстояния будет непросто. Один дар — ерунда. Справлюсь без каких-либо хитростей. Тем более, что дар ходока мне известен.

— Нет, с мечами.

Прислонив к камню копьё, я снял со спины лук, колчан и рюкзак, дабы мне ничего не мешало, и приказал своим спутникам:

— Ждите здесь. Позову, как закончу.

Пригнувшись к земле, я стремительно обогнул выступ скалы и юркнул за ближайший, способный меня спрятать валун.

— Ну и псих он у вас, — раздались за спиной слова Вольфганга.

Он не прав. Будь риск слишком велик, я не стал бы во всё это ввязываться. Сейчас главное: незаметно подкрасться к гиганту. В атаку я брошусь с границы той зоны, которую контролируют сенсоры ходока. Это радиус в тридцать, ну максимум в пятьдесят шагов. Преодолею я такую дистанцию быстро. Времени на перезарядку великану точно не хватит.

Я уверен, что этот дар ходока претерпел те же самые изменения, что и могучий удар Гило, и полёты Дормиана. Гигант может выдыхать свой огонь, хоть весь день напролёт, но с определёнными не слишком длинными перерывами между каждым плевком. Весь вопрос в том — насколько они коротки?

Камней у основания плато достаточно. Стремительными перебежками продвигаюсь вдоль кручи в сторону ходока. С момента нашего обнаружения великана тот успел уже трижды послать в пещеру огненный шар. Ещё пара выстрелов, и я смогу сделать окончательные точные выводы.

Хотя, моя правота и сейчас уже не вызывает сомнений. Время я засекал. Промежутки между плевками почти одинаковые — примерно три минуты, плюс-минус пара секунд. Этого более, чем достаточно. Подберусь к великану поближе, дождусь очередного выброса пламени — и можно атаковать.

Не слишком проворного ходока, если тот не будет иметь преимущества в виде даров, я смогу убить с большой долей вероятности, но и тут остаётся определённая доля риска. Вот только она не настолько велика, чтобы остановить меня. Пусть и маленький, но есть шанс, что в пещеру чудовищем загнан Китар, так что я не могу пройти мимо. Или же в этой ловушке ждёт помощи кто-то из моих ценных соратников, вроде Кэйлора или Терикуса. Впрочем, там может прятаться и гахар, но мне в любом случае придётся проверить, кого стережёт великан.

Всё, я в шестидесяти метрах от ходока. Безмозглый гигант так сильно увлечён наблюдением за пещерой, что в другие стороны даже не смотрит. Подобравшись к данной позиции совершенно бесшумно, я не дал ему шанса заметить себя. С интервалами между плевками я прав — у меня будет на всё про всё три минуты. Успею.

Дожидаюсь очередного выстрела пламенем и бросаюсь к гиганту. Великан резко поднимается на ноги. Его ментальный радар засёк меня с тридцати пяти метров. Наверное, радиус пеленга немного колеблется от ходока к ходоку.

У меня в руках по мечу. Снятые с пояса ножны, чтобы мне ничего не мешало, оставил валяться у камня. В предстоящем бою я планирую одержать победу за счёт преимущества в скорости с ловкостью. Лапы чудища потянулись ко мне. На уродливом лице ходока неподдельное счастье.

Подныриваю под растопыренные пальцы чудовища и прокатываюсь кувырком у ходока между ног. Последние и станут моей первой целью. Резко вскакиваю и в прыжке наношу мощный рубящий удар по поднимающейся вверх на шаге огромной ступне. Вернее, не по самой ступне, а по тому месту, в котором она соединяется с голенью. Клинок входит в плоть великана аккурат над пяткой.

Отлично! Ахил разрублен первым же ударом. Отскакиваю от метнувшейся ко мне лапы довольно проворно развернувшегося на одной ноге ходока и жду, когда раненый гигант наступит на вторую.

Ага! Не упал, но вес мгновенно перенесён обратно. Побегать у этой хромой туши уже не получится. Устремляюсь в атаку. Прыжок в одну сторону — и тут же бросаюсь в другую. Звёзды! Он едва не схватил меня! Впредь нужно свести к минимуму подобные авантюры. Даже ходок-бездарь остаётся опасен. Даже для меня.

Резкий режуще-рубящий удар — и вторая нога великана выведена из строя тем же самым приёмом. Колени ходока подгибаются. На них он и падает. Но этого мало. До жизненно важных органов мне по-прежнему не достать. Лови меня, глупая тварь!

Отбегаю на несколько метров от опустившегося на колени гиганта. Очевидно, что эта тупица будет пытаться меня поймать, даже не имея возможности подняться на ноги. В выпученных глазах великана не видно, ни страха, ни боли. Ни секунды не думая, ходок бросается ко мне на четвереньках.

Скорость так себе. Убежать от опущенного на четыре конечности великана не составляет проблем. Но такой цели передо мной не стоит. Отступая, даю ходоку разогнаться. Всё, висит на хвосте. Рывком разворачиваюсь и бросаюсь в обратную сторону. Только что поднявшаяся для очередного шага рука великана устремляется ко мне. Вторая, упираясь в землю, поддерживает гигантскую тушу. Так и хочется её подрубить, но не вижу смысла затягивать схватку.

Увернувшись от тянущейся ко мне лапы, оказываюсь под недостаточно быстро опускающейся головой чудища, вознамерившегося меня сцапать зубами, и взмываю вверх в высоком прыжке. Отсутствие у огнеплюя бороды — большой плюс. Остриё клинка без помех входит в шею гиганта на локоть и, прочертив дугу, в брызгах крови вырывается из плоти ходока метром дальше.

Рана очень глубокая. Соотнося её с размерами ходока, легко делаю вывод: он — труп. С приземления уйти в кувырок, прокатиться под туловищем великана, вскочить на ноги, отбежать на несколько метров — и можно спокойно любоваться агонией жертвы. Из-под упавшего на землю гиганта расползаются в разные стороны ручейки крови. Очень скоро они разрастутся в огромную лужу.

Быстрый взгляд на пещеру. Выходить из ловушки никто не торопится. Зову своих взмахом руки. Через пару минут мои спутники будут здесь — к тому времени продолжающий дёргаться великан уже точно сдохнет. Я же пока загляну в «мышеловку», чтобы узнать, что за «мышки» там прячутся.

Подошёл ко входу в пещеру. Вот теперь всё понятно. Через дюжину метров узкий лаз поворачивает. Огнеплюй раз за разом отправлял свои снаряды в закопчённую чёрную стену. Если ход не заканчивается тупиком сразу же за изгибом тоннеля, человека или людей, что там прячутся, жар был не должен достать.

— Есть здесь кто?

— Есть! Я! Мы! — тотчас подхватило эхо донёсшийся из пещеры ответ.

Из-за поворота тоннеля выскочил человек с копьём в руках. Увы, его я вижу впервые.

— Кто ещё?

— Ещё двое со мной. Вы убили его? Великана?

— Убили. Зови своих. Выходите.

— Слава Единому! Только… — замялся мужчина. — Выходить больше некому. Со мной здесь два трупа, считай. Огнём их достал. Бедолаги свои последние часы доживают.

Ловушка? Едва ли. Но лучше дождусь своих спутников.

— Тогда жди. Мы сейчас.

Вернувшись к гиганту, я удостоверился в смерти последнего. Вскрывать будем позже. Ну, где там Клещ с Вепрем? Как раз подбегают.

— Хорош! — оценил результат скоротечного боя Гаспар. — Раз, два, три — и готово.

— Беру свои слова про психа обратно. Это было прекрасно, — отвесил мне церемонный поклон Вольфганг. — Моё почтение. Я бы так не сумел.

— Он ещё и не то может, — осклабился довольный до нельзя Клещ.

И только лицо Хайдара не светится радостью.

— Кто в дыре? — спросил Вепрь. — Живы хоть?

— Один цел, двое ранены. Сильно. Вы с Клещём со мной. Идём внутрь, — поманил я за собой мунцев, двинувшись обратно к пещере.

— Значит, надо быстрее потрошить эту тушу, — охнул Гаспар. — Тут возни на полдня.

— Занимайтесь, — бросил я за спину. — Снус, с вас — следить за округой. Мы быстро.

Незнакомец послушно ждал там же, у поворота. Невысокий и тощий с осунувшимся носатым лицом и со стянутыми в длинный хвост чёрными волосами внешне он немного напоминал Рэма. Истоптанные низкие сапоги, потёртые, видавшие виды штаны, безрукавка на голое тело, топорик на поясе. Не похож на гахара. Разве что, тоже из первой волны, но вторая подобная встреча подряд слишком невероятна, чтобы воспринимать такой шанс всерьёз.

Тем не менее я готов ко всему. Что с реакцией на моё приближение? Её нет. Впрочем, видимость здесь позволяет желать много лучшего. В тусклом свете я мог пропустить вспышку мимики. Тот же ромб у него на лбу я сумел различить лишь тогда, когда мы подошли совсем близко.

— Им уже не помочь, — с грустью в голосе вздохнул незнакомец. — Этот гад их неслабо поджарил. По-хорошему надо было добить, но я слишком боялся остаться один. Да они и не просят. Упрямые. Второй час умудряются как-то цепляться за жизнь.

Как мы вовремя. Получается, ходок только-только загнал их в пещеру. Прийди мы сюда на час раньше, и пришлось бы сражаться с чудовищем совершенно в других условиях. Эти люди вывели бы своего преследователя прямо на нас.

— Их поджарил… А тебя пронесло, получается, — с подозрением пробурчал Вепрь.

— Я первым бежал. Успел за угол раньше запрыгнуть.

Мы прошли поворот, и нам открылся небольшой зал, которым заканчивалась пещера. В дальнем его углу на каменном полу лежали два тела. Один человек точно жив — пытается приподняться на локте, чтобы нас рассмотреть. Второй совсем плох или мёртв — не шевелится.

— Кабы были лечилки… Но они не работают, — развёл руки чужак.

— Кто там? — прохрипел раненый. — Не вижу. Эгер? Эгер, ты здесь?

Тусклый свет не давал разглядеть лицо шепчущего.

— Люди, Зох. Это люди. Они огнеплюя прикончили.

— Ни йока не вижу, — ругнулся протиснувшийся поближе Клещ. — Надо их под небо вытаскивать.

— Сейчас подсвечу, — отодвинул его в сторону Вепрь. — Огниво с собой.

Россыпь искр вылетела из-под ударившего в кресало кремня.

— Ох йок…

Вся спина лежащего на боку человека представляла собой один сплошной огромный ожёг с чёрными пятнами остатков оплавившейся одежды, въевшейся в розоватую покрытую ошмётками кожи плоть. Ягодицы, тыльные стороны ног и плечо выглядели немногим лучше. И действительно, не жилец. В течение часа он однозначно умрёт.

— Второй хуже. На свою беду оглянулся, когда за угол забегал.

Новый сноп искр на мгновение осветил лицо раненого. Ещё один незнакомец. И та же пара лучей на лбу, что и у первого. Видимо, вместе закрыли вторую нору.

— Среди вас нет лекаря? — простонал обожжённый.

— Уже бредит, — вздохнул Эгер. — Забыл, что здесь глушь. Умирает, бедняга.

— Подсвети-ка второго, — попросил я Хайдара.

Если тоже чужак, есть ли смысл тратить на них семена? Это ценное средство пригодятся самим. У меня нет желания постоянно охотиться на ходоков. Как я только что убедился, такая охота даже для меня представляет опасность. Люди, конечно — тоже полезный ресурс, но очень скоро их вокруг будет более, чем достаточно. В доме клана Лек, прежде чем отправиться дальше, собирается большой отряд идунов. Снус уже рассказал нам про эти процессы в подробностях.

Если я решу не спасать чужаков, Клещ с Вепрем поймут. Уже поняли, раз молчат. Предзы знают, что такое решение принимать только мне. А вот Гаспару с Вольфгангом про то, что у меня есть семена и бобы, неизвестно. Эту тему я запретил мунцам обсуждать с кем бы то ни было, ещё на той стороне реки. Вскрыть ходока — не такое и быстрое дело. Если и второй раненый в таком же состоянии, как и первый, то ни один из обожжённых попросту не дождётся спасения. Ничего личного. Сбережённые семена могут в дальнейшем спасти тех, кто действительно важен.

— Ох, мать! И ведь он ещё дышит.

Клещ прав — несмотря на своё плачевное состояние, человек до сих пор оставался живым. Второй раненый лежал на спине. Лица нет, волос тоже. Увы, опознать в этом куске обгоревшего мяса кого-то из своих соратников без исцеления невозможно. У меня остаётся единственный шанс сохранить семена.

— Как его зовут? — повернулся я к Эгеру.

— Никифор.

Вот вопрос и решён. Это имя мне незнакомо. Только, что это с мунцами?

— Свети! — падает Клещ на колени, судорожно шаря в кармане.

— Флягу! Флягу снимай! — орёт Вепрь, безостановочно выбивая из кресала искры. — Надо с водой! Не проглотит!

— Эй! Вы чего? — хватает Эгер Хайдара за руку.

— Не лезь, — оттаскиваю я мужчину от мунцев. — Твоим спутникам повезло. Они будут жить.

Исцелив одного, оставлять умирать второго — плохое решение. Гаспар с Вольфгангом не поймут, если мы поступим иначе. Забавно, он так не любил своё, полученное при рождении имя, что за месяцы нашего общения с ним я так его и не узнал. Впрочем, я никогда его и не спрашивал. Зачем имя, когда есть заменяющая его кличка? Вдвойне удивительно, что на Суши он представился своим новым спутникам именно им. Наверное, не хотел раскрывать свою личность. По мне, так предосторожность излишняя, но ничего плохого в таком решении тоже не вижу. Кто знал, что возможна подобная ситуация? Не будь со мной сейчас Вепря с Клещом…

— Проглотил! Кажись, проглотил!

— Есть! Заработало!

Вепрь так весь кремень сотрёт. В частых всполохах искр видно, как обожжённое лицо человека начинает меняться под воздействием магии. Повреждённая кожа разглаживается, возвращая свой правильный цвет. Дыхание стремительно восстанавливающегося мужчины выравнивается. Волосы не отрастут заново под воздействием семени, но узнать моего соратника уже можно. Впрочем, я и так знал, кого мы спасаем.

— Чоп! Дружище! Успели!

— Он приходит в себя! Здоров, умник! Не ждал?!

Клещ с продолжающим лупить по кресалу Вепрем склоняются над открывшим глаза другом.

— Парни… — неверяще шепчет спасённый.

— Как? — возвращается дар речи к Эгеру. — Как?

Так и думал. Их сюда привели не ислины. Эти трое ничего толком не знают про Сушь.

— Семя жизни. Они здесь заместо лечилок. Сейчас вашего Зоха тоже поставим на ноги. Будет должен.

— Ну дела… — хватается за куцую бороду Эгер. — А я мужиков уже к Единому проводил. Слышишь, Зох! — бросается он к лежащему в паре метров от нас мужчине. — Будешь жить! Повезло тебе!

Ему да. А вот нам… Надеюсь, этот человек принесёт мне пользу.

* * *

— Это в корне меняет дело! Мне нужен напарник. Вот теперь я готов идти в Бездну!

Чопарь, как и наши новые спутники, только что услышал про хитрость испытаний на Суши. Эти трое не знали, что из второй норы могут вернуться людьми оба шагнувших туда идуна. Впрочем, термин: «идун» тоже им не знаком.

— Это да, — кивнул Вепрь. — Тебе ещё нас догонять и догонять.

Этим троим не повезло очутиться на старте в той части Суши, где господствовали недружественно настроенные к людям звероморфы. В стычках с гравами сколоченный в относительно безопасных предгорьях отряд по пути сюда уменьшился втрое. И это они ещё достаточно быстро вышли к реке.

Увы, в связи с отсутствием нормального общения с местными, у товарищей Чопаря сложились неверные представления о поясе в целом и о здешних неправильных норах в частности. Если свои первые лучи все в отряде получили легко, то вторые взял лишь каждый второй из рискнувших лезть в Бездну с кем-нибудь в паре.

Зох, вернувшийся первым из такого похода, сначала испугался открыть людям правду о состязательной сути выпавшего им испытания, но после честной исповеди переигравшего в шашки своего напарника в другой ромбовидной норе Эгера, тоже сознался в своей вынужденной победе над превратившимся в ходока товарищем.

— Ничего, догоню.

На вернувшем свою кожу лбу Чопаря красовался единственный луч. К нашей тройке обладателей почти полной звезды он присоединится нескоро. По иронии судьбы предз с товарищами прошёл часть моего же маршрута, только на повороте реки, где я перелетел на другой берег на планере, они свернули направо и двинулись дальше вдоль плато.

— Теперь, небось, жалеешь, что не полез с Михой в нору.

— Да брось, Эг. Тогда бы мы с ним в Бездне сцепились, как вы с Варамантом. Мало с нас великанов?

Что Эгер, что Зох, выиграв у товарищей в своих состязаниях, наотрез отказались снова лезть в Бездну. Но то раньше. Сейчас, зная правду про здешние норы и про необходимую для ухода с Суши звезду, прежние взгляды ими уже пересмотрены. Кому-то из них предстоит составить компанию кузнецу и барону. Гаспар с Вольфгангом однозначно откажутся разбивать свою пару.

Разговор этой темы ещё не касался, но к ней он непременно придёт. Впереди долгий путь, и уверен — по дороге к Великой реке мы однозначно найдём интересующую этих четверых нору. Вопрос — кого из двоих новичков выберет наша весёлая парочка? Или мне стоит им помочь с этим выбором? Данное решение несёт в себе важность для всех. Впрочем, принимать его пока в любом случае рано. Мы едва познакомились. Что мы заем про этих людей?

Они оба — земляне. Эгер — охотник, высокий широкоплечий Зох — разорившийся на старости лет купец. Первый на Путь встал по собственной воле, второго на Твердь затолкнула нужда. Большего про себя они рассказать не успели. Интеллект, мастерство, опыт, взгляды на жизнь — всё пока под вопросом. В основном говорят сейчас мунцы. Я только что ввёл новичков в истинный курс дел на Суши, и теперь мы дослушиваем рассказ Чопаря о своих злоключениях.

— Варамант был силён, — вздохнул Эгер. — Едва меня не прикончил тогда. И хорошо, что ушёл великаном, меня не заметив. С его даром ловить нас легко.

— Это точно, — согласился с ним Чопарь. — Тягучее облако — это вам не огненный шар, которым в цель ещё попасть надо. От вернувшего свой дар Вараманта мы бы так долго убегать не смогли бы, как от этого косоротого олуха, — кивнул мунец на лежащий в сотне метров от нас уже вскрытый труп ходока.

— И не говори, — кивнул Эгер. — Знал бы я про его дар заранее, ни за что бы с ним не полез в нору. Спасибо, что хоть в Бездне открылся.

— В смысле? — вмешался в разговор Вепрь, как и я не понявший сути проблемы.

— У нас как-то так сразу сложилось, что никто про свои дары не рассказывал, — принялся объяснять Чопарь. — Вроде бы один человек, которого уже нет в живых, некогда первым про свой дар говорить отказался, а там уже и все за ним подхватили. Я к отряду Дола позже Зоха прибился. Может, ты знаешь, с чего оно началось? — повернулся он к бывшему купцу.

— Так и было, — подтвердил Зох. — Раньше у нас всем не Дол заправлял. Я застал Фаранира, который до него старшим был. Его позже волколюды убили. Как они… Сепан только что говорил… Гравы, да. Так вот, тот Фаранир, видать, знал, что Бездна заставляет нас друг с другом тягаться. И про великанов — откуда они берутся — знал тоже. У него ромб на лбу как раз был. А ещё у него, видать, дары больно могучие были. Про такие расскажешь — и никто с тобой точно не пойдёт в Бездну. Проиграешь — помрёшь, выиграешь — получишь дюже-страшного великана на выходе, такого, какой тебя всяко прикончит. Вот с Фаранира оно и пошло. Но теперь-то мы умные. Спасибо — глаза нам на правду раскрыли. Теперь в Бездну можно лезть смело.

— И дары свои дальше скрывать теперь нет нужды, — подхватил Эгер. — Вон смеялись всё надо мной: мол, сморчок — ветром сдует. А подумать, как я такой плюгавый до Суши дошёл, не судьба? Трижды в Бездне я был, — гордо выпятил узкую грудь худощавый охотник. — Трижды! И всё на Земле. Да не в белые с жёлтыми норы ходил. Бери выше. Бурая, чёрная, красная. У меня хлыст калёный на двушке — хоть деревья руби. И орлиный глаз. Я хозяина леса валил в одно рыло. Сморчок… Ха! Ну-ну…

Вот и ещё одно наглядное подтверждение истины про малую значимость внешнего вида. На этой планете здоровенный амбал без высоких долей будет с лёгкостью побеждён худым коротышкой с большим троеростом. Ну, а боевые дары и тем более превращают любого слабака в опаснейшего противника. Мне бы Егер с такими дарами пригодился в отряде. Сушь — не последний пояс, который мне предстоит преодолеть на пути к Вершине, и едва ли на следующих будет тот же запрет на использование полученной ранее магии. Впрочем, с другой стороны и ходок из него получится запредельно опасный.

— Силён… — уважительно протянул Гаспар. — А у тебя, что с дарами? — внезапно повернулся он к Зоху.

— У меня? — фыркнул бывший купец. — Да откуда они у меня? Бездарь я. На два семени в оборот денег не было, вот и удрал по Пути от старости. Думал, дальше даров наберу, но на Тверди нор мало, мне ни одной не досталось, а тут в Бездну за так, считай, ходим.

Вот и понятно, зачем задан вопрос. Как на поверхности лежит и ответ на другой, над которым я только что размышлял. Перспективный кандидат в мой отряд подождёт. В пути нам важнее не подставить себя появлением рядом опасного ходока. Пусть Эгер собирает свою звезду без моего участия. Справится к сроку — подумаю над вербовкой. Сильные боевые дары — это ещё не всё, что для меня важно в соратниках.

Гаспар с Вольфгангом переглянулись, и моложавый барон еле заметно кивнул. Похоже, они уже успели обсудить между собой проблему предстоящего выбора спутника для похода в Бездну.

— Не за так мы туда ходим, а за лучи, — хитро улыбнулся Гаспар. — Нам с дедулей как раз третий нужен с двумя лучами на лбу. Будешь третьим?

— А то! — обрадовался бывший купец. — Теперь-то, когда знаю правду, лезть в Бездну не страшно.

— И правильно, — улыбнулся барон. — Раз без пяти посещений Бездны никому из нас Сушь не покинуть, то растягивать это удовольствие нет никакого смысла. Здесь, признаться, не самое приятное место.

— Так-то я тоже готов, — поспешно влез Эгер. — У меня так-то тоже на лбу два луча. Может, жребий?

— Э нет, друг, — возмутился Гаспар. — Мы с дедулей здесь первые в очереди. И нам решать, кого с собой закрывать нору звать. Из тебя, уж извини, слишком лютый ходок получится. Бездна хитрая — там всякое может случиться.

— А, коли я нору найду? — отказался так просто сдаваться Эгер. — Может, это нам с Зохом кого-то из вас выбирать придётся?

Пожалуй, пора мне вмешаться.

— Мы все здесь — отряд, — сурово произнёс я. — Не важно, кто первым заметит нору. Гаспар прав — они с Вольфгангом первые в очереди. Выбрали Зоха, значит с ним и пойдут закрывать. Не нужно качать здесь права. Я вас только что спас от неминуемой смерти. Не забывай про это.

И, чтобы не заканчивать свою речь на этой не самой приятной ноте, я тут же продолжил уже другим голосом:

— Всё, проехали. Давайте лучше подумаем, как нам приодеть погорельцев. У меня одни лишние штаны есть — Зоху должны подойти, а вот Чопарь… Надо ему, хоть набедренную повязку какую сообразить, а то так и будет в одних башмаках трясти чреслами.

Само собой, поставленный на место Эгер дальше спорить не стал, и народ активно принялся обсуждать предложенную мной насущную тему. Плевок ходока мало того, что едва не прикончил людей, так ещё и лишил их одежды, которую, в отличие от восстановленной магией кожи, не вернёшь, проглотив семя жизни. Спасибо, что хоть обувь осталась пригодной к носке, и из оружия пострадали лишь лук и стрелы Чопаря, сгоревшие вместе с колчаном.

Для него у меня как раз есть запасной комплект, так что без лишнего хорошего стрелка не останемся. Пригодились и трофейные пояса. Не зря я снимал их с гахаров. Верхи, без которых под солнцем здесь не походишь, нашли для обоих. Чопарь всё-таки влез в отыскавшуюся у барона сменную рубашку. Рукава коротки, но в сравнении с отсутствием штанов это — сущая ерунда. Слава звёздам, что из остатков не до конца сгоревших последних мы сумели слепить для дылды хотя бы некое подобие юбки, прикрывающей его длинные ноги почти до колен.

Теперь у нас кто-то одет кое-как, а кому-то придётся отстирывать свои вещи от крови в ближайшем источнике. В силу спешки, на старте разделки гиганта Гаспар не додумался сразу раздеться, и, когда эта светлая мысль пришла в его голову, уже было поздно. Добытые бобы с семенами я, разумеется, сразу же забрал себе. Во-первых, я главный в отряде, а во-вторых, ходок убит мной. Пойдут в Бездну, выдам по штуке, а так только Вепрь и Клещ получили по новому семени взамен потраченных на излечение раненных.

Пустолобый ходок принёс мне ещё пять семян и три тройки бобов, так что на данный момент по итогу я имею в запасе девять первых и ровно тридцать вторых. Весьма неплохой резерв. Причём, это с учётом того, что и Чопаря я, не афишируя этого, снабдил набором экстренной помощи из двух «волшебных пилюль».

По оружию тоже комплект у всех полон. Наш и так далеко не слабый отряд с появлением новичков существенно увеличил свою боевую мощь. Можно смело отправляться дальше, что мы утром и сделаем. Впереди как раз начинается та часть пути, где к уже известным опасностям добавляется ещё одна новая. В этом месте, о чём поведал нам Снус, гористые земли ислинов соприкасаются с Каменистыми равнинами гравов. Тут есть шанс нарваться на последних, нет-нет устраивающих разбойничье набеги на эти края.

Впрочем, это всё мелочи. Куда больше я боюсь встреч с гахарами, с ходоками и — не допусти того звёзды — с магами Конклава. Последнее по-настоящему страшно. Уж звероморфов с каменными топорами, пращами и боло мы как-нибудь одолеем. Теперь даже с лёгкостью.

* * *

Гравы всё-таки не настолько глупы, как я о них думал. Попытка напасть на нас обернулась организованным и почти своевременным отступлением. Два десятка высоченных двухсоткилограммовых звероморфов — слишком слабый отряд для того, чтобы всерьёз рассчитывать на победу в бою с восьмёркой хорошо вооружённых идунов.

Это где-нибудь в Предземье подобная свора чудовищ легко бы могла разгромить дружину какого-нибудь мелкого ярла, а здесь люди слеплены уже совсем из другого теста. Ладно опыт и мастерство, но с таким троеростом, с каким вступившие на Путь приходят на Сушь, бойцов моего нынешнего отряда никак нельзя сравнивать даже с лучшими воинами первого пояса.

Не успели заметившие нас издали гравы подбежать к нам и на сотню метров, как их отряд, благодаря точным выстрелам не жалевших стрел лучников, потерял ранеными почти половину своего состава. На этом атака звероморфов закончилась, и псоглавы, подхватив своих подстреленных собратьев поспешили ретироваться ни с чем. Это было легко.

Посрамлённый Снус, предлагавший отступить к пройденной нами час назад пещере и там держать оборону, не нарадуется нашей победе, я же расстроен потерей существенного количества стрел. Но от погони за гравами всё же решил отказаться. Длинноногие звероморфы даже с грузом способны поддерживать приличную скорость бега. Без подпитки бобами нам будет их трудно настигнуть, а это уже — трата ещё более ценного ресурса. Оно не стоит того.

* * *

За три следующих дня мы встречали уже исключительно дружелюбных ислинов, чей дом клана располагался в лежащем левее нашего маршрута плато. При необходимости мы могли бы зайти к рыжим в гости, но я не хочу делать крюк почти в пятьдесят километров ради пополнения и так без проблем восстанавливаемых нами запасов воды и еды. Разрезанные песчаными языками межгорья лисов не так и скудны, как могло показаться несведущим. Проводники с лёгкостью обеспечивают нас всем необходимым в дороге.

Зачастую даже не нужно помогать им охотиться. Хотя вчерашнего недостаточно осторожного козла, поджаренного на ворохе бездымно горящих колючек, подстрелил в наше отсутствие как раз Вальдемар. Мы тогда с большей частью отряда отвлеклись на обследование довольно ветвистой сети пещер, обнаруженной под основанием очередного плато. Нор в итоге не найдено, но мы продолжаем заглядывать в каждую дырку, где бы мог притаиться портал.

Вот и сегодня мы не смогли пройти мимо пещеры, узкий вход в которую, спрятанный за обломком скалы, без подсказки знающих маршрут как свои когтистые лапки ислинов, у самих бы нас заметить не вышло. В этот раз я остался снаружи. Снус сказал, что она неглубокая. Ждём, когда вернутся отправившиеся на проверку Чопарь, Клещ и Гаспар.

У каждого из них своё количество лучей на лбу, и, хотя нас сейчас по большому счёту интересует исключительно третья нора, ищем мы все, какие способны найти. Вдруг за поворотом нас ждёт подходящий для закрытия второй или пятой идун? Конечно, в последнее верится слабо, но вероятность в ближайшее время случайно наткнуться на напарника для однолучевого Чопаря всё же не близка к нулевой.

— Есть! Нашли!

И, судя по тому, что первым из узкого входа в пещеру вылезает Гаспар, найден именно третий портал. Даже не знаю, расстраиваться мне или радоваться. Если бы я сейчас вёл отряд под личиной непререкаемого лидера Ло, чьё слово — непреложный закон для соратников, я бы вовсе отказался от поиска нор до прихода в дом клана Лек. Как Сепан же я не могу приказать никому кроме мунцев, воздержаться от сбора звезды на данном отрезке нашей долгой дороги к далёкому городу.

Впрочем, если заглядывать в будущее… Набор лучей членами отряда в конечном итоге полезен и нам. Рано или поздно мы получше раскрасим лоб отстающего Чопаря, и, возможно, к тому моменту для умника уже будут готовы напарники с нужной частью звезды. К тому же я всё ещё не оставляю надежды отыскать, если не интересующего меня больше других Китара, то хотя бы кого-то из прочих членов выведенного мной когда-то из Ковчега отряда.

Пусть отправляются в Бездну. Будем надеяться, что Гаспар, Зох и Вольфганг эту нору закроют, и мы получим на выходе не ходоков, а взявших три луча идунов, которые позже сослужат мне службу.

Вот только место здесь не самое подходящее для закрытия нор. Кроме этой тупиковой пещерки, склоны плато на десяток километров, что в одну сторону, что в другую, не могут похвастаться даже мало-мальски приемлемым укрытием, где можно было бы переждать уход ходока, если вдруг таковым кто вернётся из Бездны. Мы-то спрячемся за обломками скал, какими усыпано подножие кручи, а вот выброшенных обратно порталом людей не прикроет ни один изгиб местности.

Впрочем, это больше их риск, а не наш. Договорились, что, если всё пройдёт неудачно, тот, кто выживет, сразу бежит к пещере. Это, если он попадётся ходоку на глаза. Мы потом его вызволим из ловушки, если будет такая возможность.

Чересчур много «если». Для себя я решил, что спасать буду только Гаспара с бароном, если выживут оба. Исключительно оба. Любой из этих двоих превратится в слишком опасного ходока. Их дары мне известны. Этот риск мне не нужен.

Само собой раньше времени я не стал озвучивать спутникам это своё решение. Велик шанс, что оно так и останется лишь в моих мыслях. С большой долей вероятности обратно людьми вернутся все трое. В этом поясе Бездна не «балует» вступивших на Путь по-настоящему сложными испытаниями.

Всё, уходим. Трёх километров достаточно. Прячемся за камнями под кручей. Можно начинать. Подаю знак оставшимся напротив входа в пещеру. Те машут в ответ. Теперь ждём.

Люди скрылись в пещере. Она коротка. Секунд десять — и будут запрыгивать в нору. Они справятся. У каждого в кармане лежит выданный мной боб. Я уже успел их получше узнать — все трое отнюдь не дураки. Вот сейчас, сейчас…

Дно вселенной! Ходок! Ну, хотя бы один. Не заметить возникшего в двух километрах от нас великана решительно невозможно. С маленькими фигурками людей чуть сложнее, но и те на ровной как стол местности отлично просматриваются на фоне далёких барханов.

— А я говорил, что меня надо брать, — зло ругается Эгер.

— Не потянул Зох… — вздыхает за соседнем валуном Вепрь.

— Йок! Он заметил их!

— Не заметишь тут. Всё, как на ладони.

— Вот срань!

— Спокойно, — остужаю я страсти. — Ходок дальше всех от пещеры. Они успевают.

Тот единственный случай, при котором я в это вмешаюсь. Ходок-бездарь — не та степень риска, чтобы опасность была сравнима с потерей двух полезных членов отряда. Схема проверенная. Здесь отлично подойдёт та же тактика, которую я применил в бою с огнеплюем. Впрочем, можно поступить даже проще.

— До приказа не вмешиваться, — объявляю я громко, выходя из-за камня с обнажёнными мечами в руках. — Сидеть тихо, не дёргаться.

Не хочу терять время. Здесь нет смысла подкрадываться. Пусть бежит ко мне сам.

— Гля! И точно успевают!

Замечание Клеща соответствует истине. Уже видно, что барон с кузнецом доберутся до входа в пещеру быстрее гиганта, мчащегося Вольфгангу наперерез, но прилично опаздывающего. Отхожу от скалистой стены. Мне нужен простор для манёвров. Сейчас эта глупая туша упрётся в узкую дыру лаза и поймёт, что туда не пролезть.

Ещё отойду. Двухсот метров от кручи достаточно. Моих спутников здесь ходок не почувствует. Зоха жалко, но он уже мёртв. В распухшем гиганте я вижу исключительно хранилище семян и бобов, которые скоро пополнят мои запасы. Как всё-таки удачно, что в ходока превратился именно бывший купец.

— Я здесь!

Приходится кричать во весь голос. Уж больно велико расстояние. Но он услышал. Припавший к основанию плато великан рывком поворачивает на звук здоровенную голову. Мышки спрятались в норке — их уже не достать. Не будь здесь меня, он сидел бы у входа в пещеру до скончания века, но появившаяся альтернатива слишком заманчива, чтобы отказаться от моего приглашения.

Получилось. Бежит в мою сторону. Заметка на будущее: так можно отвлекать на себя ходоков, загнавших кого-то в ловушку. Человек, которого видно глазами, вкуснее, чем тот, которого великан только чувствует сенсорами.

Жду. Через пару минут он уже будет здесь. У меня под ногами твёрдая каменистая почва, покрытая редкими, не способными создать мне помех, растениями. Сцепление подошв обуви с этой поверхностью меня более, чем устраивает. Резкие перемещения доступны мне в полном объёме. Потанцуем.

Пятьсот метров, триста, двести… Точно так же поднырну под рукой, прокачусь между ног и разрублю сухожилие сразу над пяткой. Затем вторая нога, и, поставив ходока на четвереньки, допрыгну до горла. Всё просто.

Но, что это? Почему он останавливается… Чёрные дыры! Он меня обманул! Он всех обманул! Из открытых ладоней гиганта вылетает рой «огненных пчёл». Это же те самые искорки, что были у Матвея!

Боевого одарённого позовут с собой в Бездну с куда меньшей вероятностью, чем полного бездаря. Эта подлая тварь, обманув нас, гарантировала себе место в тройке. И ведь риска для самого хитреца в таком вранье нет. В худшем случае данная ложь вскроется только в следующем поясе, до которого ещё надо дожить. Либо же, правда всплывёт, когда хитрецу уже будет на это плевать. После нас хоть вспышка сверхновой. Превратившегося в ходока подлеца уже не накажешь.

Но, чего он боялся? У Эгера такие дары, что на фоне его плети второго уровня любой дар будет смотреться нестрашно. Если только…

Дно вселенной! Его искорки тоже на двушке…

Скорость движения «огненных пчёл» уступает только мыслям, стремительно мчащимся в моей голове. Плотным пылающим кулаком рой взмывает в небо. Если отталкиваться от точки, в которой остановился задействовавший свою магию великан, то сгусток мерцающих огоньков за секунду пронёсся сто метров вперёд и пятьдесят вверх, зависнув почти строго надо мной.

Что делать?! Мчусь прочь. Но события развиваются слишком стремительно. Не успеваю я сделать и пары прыжков, как огненный рой едва ли не мгновенно рассеивается в огромную полусферу. Я под куполом. Ячейки накрывшей меня сети слишком малы, чтобы можно было проскочить между искрами.

Я в ловушке! Но это ещё не конец. Что дальше? Если прожигающие всё, к чему прикоснутся «пчёлы» не жалят своего хозяина, и ходок сейчас спокойно пройдёт ко мне под купол сквозь сеть, он умрёт. Загон, радиусом в полсотни метров — вполне достаточная для необходимых мне манёвров площадка. Великан поймал мышку — тут не поспоришь — но мышка зубастая. Я не собираюсь сам прыгать на всё прожигающие ячейки сети. Зря он её вообще выпустил. С этой способностью Матвей управлялся куда как разумнее.

— Звёзды… У этого дара на двушке другой принцип действия. Ходоку нет нужды ловить свою добычу вручную. Огоньки полетели вперёд. Полусфера сжимается.

Решение принимаю мгновенно. Сойдясь в середине первоначального условного шара, схлопнувшаяся полусфера из искр сожжёт всё, что поймано в сеть. И, чем ближе будет объект к центру сжатия, тем меньше от него останется. Слава звёздам — сейчас скорость «огненных пчёл» не так велика, как то было в момент выброса роя гигантом. Я успею нырнуть в стену «невода» до того, как ячейки последнего сделаются настолько малы, что сквозь них не пройдёт даже меч.

Оружие я обязан спасти. Если моё тело не развалится на куски, то магия жемчужины очень быстро заделает дыры, которые оставят после себя прошедшие сквозь плоть искры. Уверен, повторно воспользоваться этой способностью ходок сразу не сможет. У меня будет время, чтобы прикончить его.

У меня или… Да, здесь уже не до страха за жизни соратников. Если ячейки сети сомкнутся быстрее, чем это для меня допустимо, тот прожаренный фарш, в который я превращусь, восстанавливаться назад в человека будет чересчур долго. Их помощь нужна. Риск оправдан.

— Помогайте! Сейчас его дар пропадёт!

Выкрикиваю, бросаясь прочь от гиганта, но навстречу летящей ко мне сети огоньков. Расстояние до прячущихся за камнями людей не столь велико. Меня точно услышали, но смотреть на реакцию соратников некогда.

Когда я умру и воскресну, ходок будет от меня в сотне метров. Я помню, как срастались между собой части тела мальчишки, разрубленного на куски моим учителем. Жемчужина работает быстро. Если успею проскочить сквозь сеть с относительно широкой ячейкой, то и восстановиться успею.

Стая «огненных пчёл» приближается. Прыгаю! Руки с выставленными перед собой клинками смотрят вперёд. Сам же я не вытягиваюсь в полёте параллельно земле, а, наоборот, стараюсь сохранить максимально вертикальное положение. Моё тело должно соприкоснуться с сетью всей своей площадью, чтобы искры прошли сквозь меня по кратчайшему пути. Так я получу меньше повреждений.

Слава звёздам! Мечи, как и выставленные вперёд руки проходят сквозь не успевшие сомкнуться до предельных размеров ячейки сети. Раскалённые искры впиваются в моё тело. Одна из «огненных пчёл» прилетает мне точно в лоб. Боль — ничто. Она всего лишь — сигнал, сообщающий о повреждениях организма.

Мир на мгновение гаснет. Я умер.

И свет возвращается. Жив!

Только…

Глава четвертая

Кругом ложь

Все мои планы насмарку. Утром они отправляются в Бездну.

Пусть моя хромота и была чистой выдумкой, а всё равно мне пришлось ковылять, опираясь на Бона, так что в лагерь мы явились последними. У всех радость, у меня в башке каша. Что теперь? Ладно нелюди, которых можно и после прикончить, но Крамор… Крамор завтра умрёт.

Дядьке уже сообщили, что с предзами в нору отправится именно он. Смотрю на его счастливое лицо и мне тошно становится. Не могу я молчать, зная, что человека, который мне ничего плохого не сделал, собираются скормить Бездне. Надо предупредить его. Только как?

На поболтать в сторонку не отведёшь. Не принято у нас так. Сразу спросят, что за секреты такие? Заставят при всех говорить. И повода куда-нибудь уйти с ним вдвоём тоже нет и не будет. Впереди только ночь, сразу после которой…

Стой, Китя! Вот ночью как раз и есть шанс пошушукаться с глазу на глаз. Мужикам по утру нужны силы и ясные головы. Последнее испытание Суши. Наверняка, самое сложное. Тут уж сам Единый велел хорошенько выспаться перед таким важным делом.

Поймал мысль и начал осторожно к ней подводить предзов. Места в окрестностях нашего нового лагеря настолько глухие, что даже вездесущих волков уже сколько дней не видали. Мелкий же хищник и подавно обходит отряд из девяти человек десятой дорогой. Пятерым идти в Бездну с утра, а четверых, кого завтра не ждёт самый важный день в жизни, на ночное дежурство за глаза хватит.

И сработало. С моей ненавязчивой подачи Бон все смены решил разделить между нами. Первым Дрог караулит, затем Рохус наш сон охраняет, после Дерман, а я себе самое сонное время забрал — мне под утро свою стражу нести. Малая победа достигнута, теперь очередь за большой. Предстоящий разговор уже трижды обдумал. Спать ложусь со спокойной душой. Долой страх! Всё получится.

* * *

Ночь шуршит ветерком по вершинам холмов, убаюкивая. Кроме этого тихого свиста, других звуков нет. Посторонних. Так-то храп и сопение спящих на месте. Разбудивший меня полчаса назад Дерман, едва завалившись, мгновенно уснул. И все дрыхнут. Пора начинать.

Потихоньку поднимаюсь и подкрадываюсь к спящему Крамору. Сейчас самое опасное место. Расшумится спросонья — разбудит других. Придётся тогда переигрывать всё.

— Крамор, — шепчу дядьке на ухо. — Разговор есть. Не шуми только.

Настоящий охотник умеет мгновенно просыпаться готовым ко всему. Крамор не подвёл. В распахнувшихся глазах отражается свет звёзд. Сна в них уже нет и в помине.

— Чего тебе?

Вопрос задан тихо. Пока повод не дам, он специально будить люд не станет. Потому о всём важном не здесь. Я не знаю, как Крамор отреагирует на услышанное.

— Поговорить надо. С глазу на глаз. Есть, что важное сказать по секрету.

Задумался.

— Ладно, пошли отойдём.

Клюнул! Самое сложное позади. Теперь бы не разбудить никого ненароком. Я первым крадусь прочь из лагеря. Позади меня Крамор тоже ступает бесшумно. Отойдём за холм, туда, где в прошлый раз с Зайкой болтали.

— Говори. Если зря разбудил — осерчаю.

Подставляюсь, но выбора нет. Врать нельзя. Кабы просто его предупредить было нужно, то я бы с три короба сейчас набрехал, и прошло бы. Мне же Крамора надо в союзники заполучить, на свою сторону перетянуть. Так что придётся рассказывать всё как есть.

— Дерман Зайку снасилить пытался. Потому и сбежала. Дрог его покрывает. Эти гады не хотят идти в город.

— Откуда узнал?

— Сама Зайка и рассказала. Всё брехня про тушкатов. Чудом вывернулась. Ей смертью грозили.

— Я про город.

— Так это… — растерялся я. — Не стали бы они Зайку обижать, кабы было иначе. Её уши отряду нужны. Им плевать на отряд, получается.

Крамор хмыкнул.

— Глубже смотришь, чем надо. У Дермана похоть сыграла, вот и всего. Этот кроль похотливый с первого дня тушкатке под юбку заглядывал. Мужики иногда не той башкой думают.

— Так и Дрог же…

— А что Дрог? Прикрыл кореша. Что ему ещё оставалось? Я тогда сразу всё понял. Какие тушкаты? Откуда им взяться?

Вот йок! И молчал ведь.

— А Бон? — буркнул я. — Почему он не понял тогда, раз всё просто? Говорю тебе: не пойдут они с нами. Им к массахам вернуться охота. Что им город, когда лучей мало? Им и здесь хорошо.

Крамор громко вздохнул.

— Ну пацан… Вот, чего ты ко мне полез с этим? Я что, крайний? Иди тогда к Бону. Раз тушкатка вернулась… Она, кстати, где?

— Недалече, — уклончиво пробурчал я.

— Раз вернулась, — продолжил охотник, — то предзы внезапно и поумнеть тогда могут. Бон-то думал, с концами она.

— И Бон знал? — округлил я глаза.

— Да все знали, — скривился Крамор. — Ты один у нас тупенький. Я тебе ничего не говорил, если что. Ну, обидели девку, сбежала она. И что теперь делать? Не смертным же боем бить Дермана? Или сразу обоих? Ведь, что оно даст? Ничего. Даже хуже. Минус два человека в отряде.

— Это Бон так сказал?

— Это я тебе говорю. Так, по моему разумению, командир размышлял. Так-то он, как и все, про то дело молчит. Ему среди нас чинить разлад ни к чему.

— Но они же…

— В город долго идти, — перебил меня дядька. — В предстоящем походе каждый боец на счету. Посоветовал бы тебе всё забыть, но, раз тушкатка вернулась… Её слух — это да, это польза большая. Давай, завтра с Боном перетру эту тему по-тихому. Но не сразу с утра, а как звезды возьмём. Мне сейчас не до того, паря. Вот честно, не мог ты денёк подождать? Вывалил тут на меня посреди ночи проблему. Обожди чуть. Надо взвесить, в чём выгоды больше. У меня сейчас другим мысли заняты. Дай в Бездну сходить, и решим.

За всей этой вылитой на меня гадостной правдой я совсем позабыл о главном. Это надо же… Все знали и молчали. Как так-то? Наверное, Крамор всё-таки ошибается. Не могло столько подлецов разом в одном месте собраться. Уже и не знаю, хочу ли я предупреждать этого равнодушного дядьку о грозящей ему опасности. Все они тут стоят друг друга. Где выгоды больше… Разве же здесь про одну только выгоду речь?

Но нет. Это я перегнул. Знать и догадываться — всё-таки разные вещи. До возвращения Зайки доказательств содеянного взять было неоткуда. С одними подозрениями хвататься за оружие глупо. А Бон умён. Да и все остальные не дураки. Дураки до Суши не добираются.

Вот только и я не тупица. Нет, не дам предзам провернуть свою подлость! Посмотрим ещё, кто кого пересилит умом.

— Не ходи с ними в Бездну.

Крамор аж кашлянул. Слава Единому, что негромко.

— Это с какой-такой стати? — нахмурился дядька.

— Я ведь тебя для чего разбудил? Зайка не первый день вблизи нашего лагеря ошивается. Кое-что очень важное подслушать смогла.

— Продолжай.

— Бон с Хэлом, когда в паре ходили, шушукались меж собой. Решали, кого из нас Бездне скормить. Последняя нора одного из пяти всегда забирает. Ещё один закон Суши. Предзы потому сюда из города и вернулись, что им пятый нужен, кто про это не знает.

— Бред.

— Не бред. Говорю же: подслушала Зайка. Потому и вернулась, чтобы мне рассказать. В этом самом месте с ней прошлой ночью болтали. Дрог заснул в нашу смену. Она это услышала и позвала меня.

— Ну-ну.

— Что ну-ну?

— И рассказываешь ты мне это только сейчас. Почему прошлой же ночью не разбудил сразу? Дрог же дрых с твоих слов.

Вот здесь он меня поймал. Не рассказывать же ему про то, что сначала хотел Дрога с Дерманом прикончить. Кто же знал, что проклятая нора отыщется первым же днём? Придётся немного приврать.

— Побоялся тогда. И так смена заканчивалась. Думал, случай ещё подвернётся удобный, а тут время прижало. Нора же…

— Вот именно, — перебил меня Крамор. — Нора отыскалась. Не делай из меня дурака, паря. Не тебя берут в Бездну, вот и вьёшься ужом. Думаешь, нога подвела? Ха! Тебя бы и так не позвали. Всё давно решено. Ты ведь тупенький — про свои дары правду выложил. Кто же в Бездну, да ещё в самую сложную нору, где всякое может случиться, такого героя возьмёт? От невидимого ходока потом бегать? Ну-ну. Не сработала твоя хитрость. Расслабь свои тощие булки.

Ах так… Сами слова ещё ладно, но тон, каким всё это сказано, сразу заставил вскипеть. Я ему жизнь спасаю, а он… Издевается… Тупенький… Всё давно решено…

— А ты, стало быть, про свои дары промолчал? — еле-еле удержался я от укора в вопросе.

— Я? Нет, — протянул Крамор с неприкрытой издёвкой. — Я чужие доли вижу. Забыл что ли?

Я мог бы сейчас попрыгать, доказывая, что с моей ногой всё в порядке, но надо ли? Внезапно я понял, что с этим человеком мне точно не по пути. Ухмыляешься? Обманул дурачка? Да и всех остальных обманул? Ну, прощай тогда, дядя.

— Поговори с Боном завтра про Зайку.

— Так и знал, что брехня, — довольно осклабился Крамор. — Не умеешь ты врать, пацан. Было бы оно правдой, ты бы на наш разговор тушкатку позвал бы. Небось, договориться об условном сигнале призыва несложно. С её ушами любой свист за десяток вёрст слышно. Уж я-то знаю. Да только хвостатая брехать не умеет тем более — это даже ты понимаешь. Слабовато, пацан, слабовато. Хитрее быть надо.

Он прав — я дурак. Сразу надо было Зайку позвать, тогда бы Крамор мне точно поверил. Но в этот раз моя глупость к месту пришлась. Некого тут спасать, подставляясь. Не буду я ради него рисковать. Пусть уж лучше предзы скормят Бездне этого гада, чем потом какой-нибудь хороший человек вместо него станет жертвой.

Йок с ним — пойду в город с предзами, если те из Бездны вернутся. Втроём с Зайкой и с Рохусом нам такой путь будет проделать непросто. Да и кто сказал, что мечник согласится со мной удрать? Теперь я уже ни в чём не уверен.

Разве только в том, что в любом случае прикончу Дермана с Дрогом. Как и когда решу позже. Пока эти двое живы, Зайке к нам не вернуться. В крайнем случае, спящих на своей страже прирежу. С местью я в своём праве. Бон примет. И мой поступок, и Зайку обратно в отряд. Уши мелкой слишком ценны, чтобы от них отказаться.

— Я должен был попытаться, — пристыженно опустил я глаза.

Крамор скривился.

— Должен он был… — фыркнул охотник. — Вот теперь будешь должен. Косяк за тобой — доспать мне не дал, хитрожопыш. Ладно, в лагерь пошли. Утро скоро.

* * *

Не знаю, спал он тот неполный час, что я достоял на страже, или делал вид, что спит, но, когда на рассвете все начали просыпаться, Крамор выглядел бодро и вёл себя как будто ничего не случилось. Может я и дурак, но он ещё больший. Очень скоро ему предстоит превратиться в ходока, а рожа у дядьки довольная. Интересно, про какие свои дары или дар Крамор нам не рассказывал? Видно, что-то опасное, раз решил скрыть.

Впрочем, всё это ерунда. Среди этих скалистых холмов прятаться от ходоков очень просто. Предзы в том большой опыт имеют. Подождут, когда порождение Бездны подальше утопает, и спокойно вернутся в лагерь. Точно так же и мы будем издали наблюдать за холмами и появление великана заметим заранее. Двинется в нашу сторону — подхватим пожитки и по-тихому загодя уберёмся с его пути. Если не дурить, никакой опасности нет. Вот, когда ходок замечает тебя раньше, чем ты его… Но то случай редкий — сегодня нам оно не грозит точно.

Всё, народ готов к выходу. Предзы с Крамором оставили нам всё лишнее и отправились к норе. До той версты три. Направление знаем, так что заняли на вершине холма безопасные наблюдательные позиции, притаившись за скалами. Тут мы с Дрогом не настолько хромые, чтобы сидеть внизу, в лагере. Тоже забрались наверх.

— Не доверяет нам Бон, — пробурчал Дерман. — Семена и бобы не оставил, потащил с собой в Бездну. Неправильно это.

— Вернутся, — как-то не слишком уверенно успокоил товарища Дрог.

— Да знаю, — отмахнулся бровястый. — Просто обидно.

И снова молчим. Полчаса, как ушли. По идее, вот-вот в нору полезут. Рассветное солнце светит нам в спины. До появления полуденного марева, какое приносит жара, ещё далеко, так что холмистая пустошь просматривается на много вёрст вперёд.

— Вот тебе и вернулись…

Мы дружно присели.

— Один вроде, — пробормотал Дрог.

— Других могут холмы скрывать, — не согласился с ним Дерман. — Просто этот ближе к нам появился. До него всего верста с небольшим.

— Один, — спокойно произнёс Рохус, продолжавший выглядывать из-за обломка скалы. — Больше пока не вижу. Не высовывайтесь. Я прослежу.

Позиция расположившегося за соседним валуном мечника была самой удобной. В том месте огромные камни прижимались друг к другу, и Рохус смотрел на холмы сквозь имевшуюся на стыке выемку. В отличие от наших, его голова над скалой не торчала грибком.

— Я не сильно успел разглядеть, — полушёпотом произнёс Дерман. — Узнал — кто?

— Слишком далеко, — покачал головой мечник. — Отсюда не…

— Куда? Куда он пошёл? — перебил Рохуса Дрог.

— Пока никуда. Поднялся на вершину холма. Стоит, головой крутит. Странное поведение… Кажется, это Крамор. Слишком мало волос.

Ему кажется, а мне и смотреть не надо. И так знаю, кто в ходока превратился.

— Побежал!

— Как побежал?! Куда?!

— На закат.

— Фух… Не к нам. Пронесло… — с облегчением выдохнул Дрог.

— Нас-то да, — зло пробурчал Дерман. — А вот кто-то из предзов спалился.

Но это нам и без него ясно. Ходоки потому и зовутся так, что в своём вечном поиске исключительно ходят, не бегают. Если помчался куда, значит кого-то нашёл. Дело — дрянь. Кому-то из предзов не повезло попасться перерождённому Крамору на глаза. Видать, их из Бездны выкинуло недалеко друг от друга.

— Лишь бы он теперь в лагерь его не привёл, как Краж лорда, — простонал Дрог. — Нам с малым тогда точно хана.

— Не приведёт, — снова высунулся из-за камня Дерман. — Ходок прочь от нас чесанул. Спалившемуся не хватит силёнок такой крюк заложить.

— Не скажи, — не согласился с ним Дрог. — У предзов бобы. А вот оружия нет. Оно здесь. Если ходок начнёт возвращаться…

— А как же наш уговор? — не выдержал я. — Каждый слово давал.

После того случая, когда Краж притащил на хвосте в лагерь изменённого Бездной Джафара, мы все дали слово, что замеченный ходоком сам разбирается с этой бедой. Убегай, путай след, прячься, дерись, в общем, делай что хочешь, но не подставляй остальных. Каждый клялся Единым.

— Ха! — фыркнул Дрог. — Страх легко выбивает из башки все обеты. Если ходок повернёт в нашу сторону, хватаем манатки и валим.

— То и так ясно, — пробурчал Дерман, не отрывая взгляда от то и дело появляющейся на очередном холме фигуры, бегущего прочь от нас ходока.

Отсюда великан казался крохотным и совершенно не страшным. Пока, и правда, бояться нам нечего. Мы с Дрогом тоже высунулись из-за обломка скалы. Даже, если ходок обернётся, с такого расстояния он нас не заметит.

— Мать! Вы видели это?!

— И продолжаем видеть… — ошарашенно пробормотал Дрог.

— Он про этот свой дар не рассказывал, — нахмурился Рохус.

— Сучье вымя! Вот Крамор… Ублюдок!

Да уж… Тут и моя невидимость уже не кажется сильно страшной. В какой-то момент и так достаточно быстро бегущий ходок резко рванул вперёд, подняв с земли облако пыли. Ускорение, как у Клеща. Всего за несколько секунд великан преодолел три холма и исчез за последним из них.

— Где он?! Почему остановился?! — зачастил перепуганный Дрог.

— Поймал, — холодно произнёс Рохус. — Сейчас съест и отправится дальше.

— Лишь бы только теперь его не к нам понесло, — прошептал Дерман.

— Гляди! Вон он!

А Дрог оказался ещё тем смельчаком. Голос землянина заметно дрожит. Но и я его страх разделяю. Ходок снова забрался на вершину холма и застыл там. Отсюда уже было не разглядеть, что он делает, вот только моё воображение легко дорисовало картину. Я мгновенно представил, как уродливый великан крутит по сторонам своей здоровенной башкой, выискивая новую жертву.

— У него ещё и Орлиный глаз что ли? — неуверенно предположил Дерман.

— Ой, заметит нас! — присел Дрог.

— Не ссы. Мы по солнцу. Нас не увидеть. Рох, верно я говорю?

— Верно, — подтвердил мечник.

Рохус единственный оставался спокойным. Не человек, а кремень.

— Мать! Опять побежал! Неужели, ещё кого-то заметил? Они совсем идиоты?

В этот раз ходок бросился влево. Пока просто бежит. Дар закончился или дело в другом? Один холм, второй, третий… Вот он уже и версту одолел. А то даже и две. Крохотную фигурку гиганта видно всё хуже и хуже.

— Кто-нибудь его видит?

— Вон он, — вытянул руку с указующим пальцем Дрог. — На вершинах холмов нет-нет точка мелькает.

— Кажется пронесло, — с облегчением вздохнул я. — Далеко убежал. Не вернётся уже.

— Теперь вопрос — кто из предзов вернётся? — процедил Дерман сквозь зубы. — Знатно их Крамор подставил. Доли он видит… Урод!

Следующие полчаса мы напряжённо вглядывались в закатные холмы. Ходок окончательно пропал с горизонта. То и дело кому-то из нас мерещилось какое-то движение вдалеке, но то могли быть и проделки воспалённого воображения. Перетрусили мы, конечно, прилично. Ещё бы! От ходока с таким даром удрать невозможно. Заметил — считай, ты мертвец. Рохус считает, что в лучшем случае двое из предзов им пойманы. В худшем — все четверо.

Что же, хотел с Зайкой в город без предзов идти — вот и шанс узнать, справимся ли мы с такой сложной дорогой. Если никто сейчас не вернётся, режу ночью уродам глотки, и ставлю Рохуса перед выбором: драться с убийцей товарищей по отряду, или принять свершённую месть как должное и отправиться в город в компании по-настоящему бесценной в таком походе тушкатки. Почему-то у меня нет сомнений, что он выберет второе.

Но моим вновь изменившимся планам не суждено было сбыться. Стоило нам спуститься с холма, оставив наблюдать за округой лишь Рохуса, как всего через десять минут совершенно не с той стороны, откуда мы ждали, к лагерю выскочил Хэл.

— Я что, первый? — выдохнул он, падая возле колодца на землю. — Сучья нора! Чуть не сдох. Испытание — без бобов хрен осилишь. И в конце не передохнуть даже. Пришлось сходу в звезду сигать.

Длинные волосы предза, несмотря на жару, у висков блестели от пота, как и голая мокрая грудь. Свои шкуры они в Бездну не брали. Запыхался жуть. Припал к наполненной фляге и заливает в себя воду, почти не глотая. И ведь это он ещё и боб слопал.

— Ты Крамора видел? — спросил предза Дерман.

— А то. С чего я, по-твоему, такой крюк заложил?

— Тебе повезло. Он тебя не заметил.

— Да где уж ему? Меня Бездна в паре вёрст от него назад выкинула. На холм влез, осмотрелся, заметил урода — и на ногу. Всю дорогу бежал по ложбинам петляя. Йока с два он меня бы заметил. Всё сделано по уму.

Всё понятно. Хэл не знает, ни про ускорение Крамора, ни про Орлиный глаз — или что там помогает ходоку находить людей? Сразу сдёрнул и ничего не видел. Ему, и действительно, повезло. Порождение Бездны выбрало себе первой целью кого-то, кто находился ближе к нему, чем белобрысый предз, вот и всё.

В этот миг сверху донеслось:

— Возвращается!

И по голосу Рохуса сразу понятно, что речь не про кого-то из предзов.

— Вот же мать! — схватился за голову Дерман. — Это ты его что ли привёл?

Впрочем, дожидаться ответа бровястый не стал и сразу же бросился на холм, к мечнику.

— Чего он так психанул? — повернулся ко мне предз. — В первый раз что ли на пути ходока оказались? Эта тупезень только по прямой ходит. Десять раз отойти успеем пока он сюда дотопает. Собирайте манатки.

Дрог уже собирал. Торопливо и только своё барахло.

— Скорее! У нас минут десять! Он бежит!

Слетающий с холма Рохус развернул Дермана на половине пути, и они оба припустили вниз, в лагерь.

— Как бежит? Почему бежит? — растерялся Хэл. — Сучье вымя… Так ведь это он кого-то из наших гонит! — мгновением позже пришло к нему понимание. — За оружие! Будем отбивать!

— Да пошёл ты! — подхватил свои: рюкзак и копьё Дерман. — Можешь сам отбивать!

Оставив ошарашенного таким ответом Хэла стоять с открытым ртом, Дерман бросился прочь.

— Подожди меня! — умоляюще закричал Дрог. — Я так быстро не могу.

Но подлец даже не обернулся.

— Вещи не трогай! — крикнул мне пробегающий мимо Рохус. — Они будут помехой. Будем живы — вернёмся.

Мечник легко обогнал припадавшего на одну ногу Дрога и умчался вперёд. Притворяться бессмысленно. Подхватив копьё — без боя я этой твари не дамся — я рванул вслед за Рохусом.

— Трусы! — прилетело из-за спины напутствие Хэла.

Предзу крышка — он выжат. Ему теперь только с Дрогом тягаться в скорости. Сомневаюсь, что бывший некогда Крамором великан гонит кого-то из друзей белобрысого. Те давно уже съедены. Это ходок нас почуял. Наверное, у него дар, как у Терикуса — может людей и зверей находить, их не видя. Теперь понятно, почему не рассказывал про него. С таким в Бездну бы его точно не взяли. Ходок, от которого не спрятаться — это смерть во плоти.

— Ты же вроде хромал, гадёныш? Вот тварь!

Пусть ярится. Плевать. Обгоняя Дрога, не выдержал, пожелал в сердцах:

— Чтоб ты у него в глотке застрял, хромоножка!

И от «доброго» слова сразу легче на сердце. Если мне помирать, то и этим уродам не жить. Дрога слопают первым, то точно.

— Ах так?!

Йок! Лечу кувырком. В ноге страшная боль. Это он в меня нож метнул что ли? Прямо в ляжку… Зараза!

— Ну и кто теперь из нас хромоножка?

Выдираю нож из ноги и метаю с разворота в обидчика. Увернулся, проклятый!

— Не ссы, падаль. Не буду тебя добивать. Скормишь Крамору свою тощую тушку. Может, даже немного задержишь его.

Я уже на ногах. Вернее, стою на одной, на здоровой. В руках направленное на ублюдка копьё. Хромающий Дрог оббегает меня по широкой дуге и, махнув на прощание, устремляется дальше, к ложбине. Тварь! Теперь он быстрее меня.

— Я прикончу тебя, кунь проклятая!

Кричу вслед уроду и сам понимаю, что вру. Мне конец. Если кто и свершит теперь месть, то это будет ходок.

— Довыделывался? — останавливается возле меня Хэл. — Дай глянуть.

Я и так уже снимаю штаны, чтобы оценить тяжесть раны. Кровь хлещет ручьём.

— Ох… Беда. Тут всё плохо.

Последняя надежда.

— Дай семя! Пожалуйста!

— Прости, мелкий, — качает головой Хэл. — Все у Бона остались. Лезь на холм, в камнях прячься. Может, пронесёт.

И предз тоже устремляется дальше. Какой холм? Да я кровью истеку раньше, чем туда влезу. Сначала надо чем-нибудь перемотать рану. Крупные жилы, кажись не задеты, но мясо пропорото на ладонь в глубину.

Судорожно вытаскиваю из-за пояса нож, обрезаю рукава с балахона и распускаю их на широкие ленты. Я в низине один. Все удрали. Начинаю перематывать рану. Эх… Промыть бы тут надо. Но некогда. Да и зашить по-хорошему, только вот нечем. Затягиваю тряпки как можно более туго. Ну всё. Уже меньше сочится. Эта рана убьёт меня и без всяких ходоков, но по крайней мере теперь в ближайшие минуты не сдохну.

Натягиваю обратно продырявленные штаны и, бросив копьё, на трёх конечностях, волоча за собой четвёртую, раненым шакалом устремляюсь к поднимающемуся слева от меня холмику. Там камней чуть побольше, чем на соседних. Окрестности лагеря — слава Единому — знаю отлично. Ни щелей, ни пещер на вершине нет, но между двух больших валунов посидеть где найдётся.

Кое-как поднявшись наверх, бросаю быстрый взгляд в сторону, откуда ждём ходока.

Ёженьки… До него всего четверть версты. Не заметил меня? Или рыпаться поздно? В любом случае лезу за камень. Прижался спиной к тёплой, нагретой солнцем скале и замер. Больше от меня ничего не зависит. Что будет, то будет.

Забавно, но Хэл, про которого думал, что он в конец выдохся, обогнал-таки Дрога и уже огибает четвёртый отсюда холм. Мне как раз со своего места видно ту сторону, куда побежал народ.

Хромай, хромай, тварь! Твоей ране уже никогда не зажить до конца. А вот Дермана с Рохусом уже и след остыл. Может, в разные стороны дёрнули, может, просто слишком далеко убежали.

Всё! Слышу гулкую поступь гиганта. Спустился в низину, где брошен наш лагерь. Сейчас, если я правильно угадал его дар, он ко мне повернёт. От Чутья никакие камни не спрячут. Прощай, Тиша… И сердце в груди: бух, бух, бух.

Это конец! В этот раз мне уже никак не спастись. Безысходность обрушивается на меня неподъёмным бревном. Повернул… Я был прав… Скребущие каменистую землю на склоне шаги приближаются. Он всё ближе и ближе…

Не выдерживаю, бросаюсь прочь. Вываливаюсь на противоположную сторону холма и качусь кувырком вниз по склону. В руках по ножу. Я без боя не сдамся!

Йок! Йок! Йок! Я уже в его лапе! Ускорившись на даре, эта тварь меня сцапала! Вонзил в толстые пальцы ножи, но они ходоку, что иголки медведю. Ко мне приближается полная больших жёлтых зубов пасть чудовища. Морда урода уже вся в крови слопанных им ранее предзов.

Но, что это?! В повёрнутой ко мне груди великана вспыхивают три жёлтые нити. Это же его дары!

Неосознанно я тянусь к одной из невидимых глазом струн и только потом ко мне приходит понимание:

Дар вернулся! Клинки! Срочно!

Поздно. Я уже провалился в воспоминание Крамора. Вокруг ночь, вокруг лес.

Как же громко! Я слышу свист ветра, которого вроде и нет. Я слышу удары о землю падающих с деревьев листьев и шелест тех, что ещё не упали. Я слышу отзывающиеся в моих ушах громом шаги возвращающейся с водопоя косули — с её меха нет-нет срываются вниз шумные капли. Я слышу писк мыши в норе, взмахи крыльев летящей совы, биение сердца спящего под корнями енота, звонкую поступь ползущего куда-то жука. Я слышу всё. Я — слухач.

Не Чутьё. С даром вышла ошибка. Сразу вспомнились не понятые мной тогда слова Крамора: «С её ушами любой свист за десяток вёрст слышно. Уж я-то знаю.» Конечно, он знает.

Но мне сейчас на всё это плевать. Дар вернулся! Не знаю: как, почему и надолго ли, но я обязан воспользоваться этим подарком. Сейчас я вынырну из прошлого Крамора и тут же изрублю ходока в капусту, благо руки свободны.

Ночь, прощай! Здравствуй, день! Здравствуй, Сушь!

Ну всё гад, получай! Взмах руками…

Да как же… Нечестно! Где мой дар?! Его нет… Это всё. Теперь точно конец…

Ло 6

Дно вселенной! Жемчужина не сработала. Я в Китаре! Мальчишка судорожно режет ножом какую-то тряпку. Правая нога горит болью. Он ранен. Так это же рукав подаренного ему Братьями балахона. Распустив первый на ленты, Китар принимается за второй. Дело плохо. Здесь готовится перевязка подручными средствами. Это временный вариант. В данный момент он хочет просто остановить кровь.

Звёзды… Я всё понял. Жемчужина оживила погибшего недостаточно быстро, и сейчас с ходоком предстоит разбираться Сепану. Судя по всему, дело в том, что в этот раз временной интервал между наступлением смерти и возвращением убитого к жизни был дольше, чем тогда, когда меня прикончила наложенная гахаром Связка.

В Ковчеге всё произошло мгновенно. Остановка одной магией сердца, и тут же его перезапуск другой. В тот раз программа не успела отреагировать, не засчитав мою смерть. Сейчас же восстановление повреждённого искрой мозга заняло определённое время. Всё просто: я умер и автоматом вернулся в Китара. Получается, в нашем случае это работает так.

Плохо. Очень, очень и очень плохо. Получается, жемчужины для меня почти бесполезны. В большинстве случаев меня будет выкидывать из убитого тела раньше, чем оно оживёт. Про бессмертие теперь можно смело забыть. Единственное, для чего имеет смысл использовать этот, только что утративший большую часть своей ценности инструмент — это для возвращения прежним хозяевам позаимствованных тел.

Как же жаль… Оказывается, я в любой миг мог освободить своего учителя без всяких барьеров. Если бы меня убили не Связкой, когда я занимал тело Хо, а, к примеру, мечом, я бы перенёсся в мальчишку и смог бы поговорить с другом. Увы, но момент упущен. Сегодняшняя смерть для меня бесполезна. Вернул тело Сепану? И толку с того? Даже, если охотник каким-то чудом умудрится прикончить изменённого Бездной Зоха, лично мне это уже ничем не поможет. Китар снова в беде.

Из хорошего: Сушь не нарушила нашей связи с носителем — моя смерть в другом теле по-прежнему возвращает меня в Китара. Но куда больше меня волнует другое. Сможет ли мальчишка меня призывать на Суши? Или же здесь мне отведена роль зрителя, способного вмешиваться в происходящее лишь посредством перегона узлов и полей, как то было на лоскутах Земли?

Если последнее, то у меня большие проблемы. Китар неспроста так торопится. Здесь дело не только в необходимости как можно скорее остановить кровь. Невдалеке виден брошенный лагерь. Возле ямы-колодца валяются рюкзаки и оружие. Хозяева всего этого уходили отсюда в спешке. Вернее, убегали.

Мальчишка кое-как перетянул рану и на трёх конечностях устремился к ближайшему холму. Судя по тому, что копьё он оставил лежать на земле, данное перемещение — не попытка занять более удобную для боя позицию. О сопротивлении тут речь не идёт, как, собственно, и о бегстве. С такой раной далеко убежать не получится. Китар явно собрался попробовать спрятаться среди скал на вершине холма. Та как раз густо усыпана огромными валунами.

Дно вселенной! И здесь ходок! До него не так близко, но бегущий гигант очень быстро преодолеет разделяющую их с Китаром дистанцию. Не уверен, что великан преследует конкретно мальчишку — кажется, он его пока не заметил — но, если маршрут ходока пройдёт в относительной близости от места, где укрылся носитель, порождение Бездны почует добычу.

А вот и товарищи юного идуна. Двоих удирающих подальше от лагеря мужчин видно с вершины холма. Хотя, какие они Китару товарищи, раз бросили раненого мальчишку? Да и кто-то же должен был нанести ему эту рану — она ножевая и свежая. Один из бегущих тоже сильно хромает. Китар принесён в жертву чудищу? Эти двое решили так выиграть время? Возможно.

Носитель замер. Сейчас от него уже ничего не зависит. Всё упирается в маршрут ходока. Даже, если мальчишка сейчас с перепугу попытается меня призвать, чего, наверняка, не делал уже очень давно, и, даже если это у него получится, я всё равно ничем не смогу помочь. С такой раной и с парой несчастных ножей, висящих у Китара на поясе, великана не одолеть даже мне.

Звёзды… Мы обнаружены! Ходок подбегает к холму, на котором прячется Китар, и звуки тяжёлых шагов великана подтверждают, что тот начал подъём. Всё пропало… Мальчишка не выдерживает и предпринимает отчаянную попытку бегства. Рывок — и вот мы уже летим кувырком с противоположного склона холма. Но это — не более, чем отсрочка неизбежного.

Как?! Так быстро?! Гигантская лапа хватает мальчишку. Огромные пальцы сжимают туловище носителя, и часть рёбер Китара ломается под их натиском. Ходок явно ускорился при помощи дара. И не удивительно — на лбу великана аж четыре луча.

Никогда не думал, что найду смерть в зубах безмозглой твари. Не я! Не Верховный Грандмастер Ло! Какой жалкий конец…

Звёзды! Как?! Мальчишка увидел то, чего на Суши увидеть никак не мог. Знакомые жёлтые нити. К Китару вернулись дары?! Быть не может!

Может. День сменяется ночью. Мы в прошлом человека, ставшего тем ходоком, который нас держит в руке. Спасены! Возвращение мальчишкой даров всё в корне меняет.

Очередной сбой системы? Похоже на то. Моё появление в теле носителя смутило программу, и функция подавления дара переключилась с Китара на новую сущность. А, если бы мы переместились через барьер-портал в этот пояс не в разных телах? Блокировка способностей выдала бы ту же ошибку? Уже не узнать.

Впрочем, это неважно. Мы уже добились желаемого. Отвернувшись в одном, звёзды тут же повернулись ко мне в другом. Повсеместная глушь Суши подчинена не тем правилам, которые действуют в безмагических зонах на других поясах. Мой глючный носитель воистину избранный! Наша связка в очередной раз обманывает планетарную программу. Теперь нам не страшен ходок.

Варианта лишь два, и даже не знаю, какой из них лучше. Либо, вынырнув из воспоминания оказавшегося в том числе слухачом человека, мальчишка зарубит гиганта своими магическими клинками, либо же…

Я опять смотрю на мир чужими глазами. Смотрю свысока. В этот раз в прямом смысле. Теперь я высок. А ещё толст, тяжёл и силён. Я ходок.

— Кит, — вырывается из моего здоровенного рта жуткий рык. — Это я.

Опускаю мальчишку на землю и разжимаю пальцы. Тело слушается. Я даже могу говорить. Превосходно! А дары предыдущего хозяина туши? Жаль… Не чувствую их. Но этого следовало ожидать. В этом мире я бездарь, какую «одежду» на себя не примерь.

— Ло? — округляет глаза мальчишка.

— Звёзды с нами, Китар.

Ну и голос теперь у меня… Нужно срочно учиться шептать. Впрочем, нет — сейчас не до разговоров. Не до долгих уж точно. Носитель не в том состоянии, чтобы праздно болтать. К серьёзной ножевой ране, которая, если и не прикончит его, то выведет из строя на слишком уж длительный срок, прибавились новые травмы. Ходок едва не раздавил Китара. Таким его нельзя оставлять.

— Ты видел? Понял, что случилось? — начинает частить мальчишка, наплевав на боль, которую ему причиняет каждое слово. — Дар вернулся и снова пропал. Это ты! Ты причина! Когда мы вместе… Ай! Зараза! — кривится он. — Изломал всего… Глупая Сушь, — тем не менее продолжает он, стиснув зубы. — Мы её обманули. Теперь всё… Теперь…

— Помолчи, — наклоняюсь я ближе к лежащему парню. — Ты прав. Но обсудим всё позже. У нас мало времени. Твои спутники, они представляют опасность для нас. Произошедшее должно оставаться в тайне. Они могут вернуться.

— Они точно вернутся. Но как бы я раньше не сдох.

Скрутивший носителя кашель приносит с собой капли крови, вылетающие из его рта. Надо спешить.

— Жди здесь. Я сейчас вернусь.

Огромные распухшие ноги несут меня обратно за холм. У колодца я видел оставленную кем-то секиру — она подойдёт. В брошенном лагере по-прежнему пусто. Думаю, люди вернутся сюда только вечером, но абсолютной уверенности в этом у меня нет. Подбираю неуклюжими пальцами нужное мне оружие — и назад к Китару. Мальчишка сидит на земле, прижав ладонь к опять начавшей обильно кровить ране.

— Тебя срочно нужно излечить.

— Я не справлюсь, — трясёт головой Китар, смотря на принесённое мной оружие. — Мне секирой Никиты сейчас махать не по силам. Нужно найти Рохуса. Он поможет. Сейчас попробую вызвать Зайку. Она…

— Постой, — перебиваю я мальчишку. — Ты не понял. Я всё сделаю сам. С тебя только достать семя и проглотить его.

Массивное и тяжёлое для человека оружие в моей лапе смотрится детской игрушкой. Но железо — это железо. Скальпель тоже размером не блещет. Зажимаю рукоять в пальцах и вдавливаю лезвие в кожу у себя на груди, возле солнечного сплетения. Проводить хирургическую операцию самому себе мне ещё не доводилось. Прото-мастерам не нужны физические инструменты.

Впрочем, для задуманного какой-то особенный опыт не требуется. Достаточно знать анатомию. Как я уже успел убедиться, у ходоков она вполне человеческая. Делаю длинный разрез сверху-вниз и начинаю его углублять. Кожа, мышцы, брюшина. Боль присутствует, но уступает привычной в разы.

— С моим возвращением, к тебе вернутся и дары. Я в этом уверен. Сразу пробуй меня призвать. Не получится — тогда общаемся через вопросы-ответы, как на арене.

— Хорошо.

Ответ дался Китару с трудом. Грудь мальчишки часто вздымается. По выражению лица ясно, что каждый вдох приносит ему сильную боль.

Сажусь в позу лотоса рядом с носителем. После смерти громоздкая туша гиганта не должна упасть лицом вниз. Мальчишка должен получить доступ к сердцу, до которого я сейчас постараюсь добраться. Ломать себе рёбра, разворачивая грудную клетку, смысла не вижу. Проталкиваю правую руку в разрез и начинаю расчищать себе путь к интересующему меня органу.

Боль — ничто. Поразительная живучесть ходока позволяет мне, не потеряв сознание, добраться до сердца. Сжимаю пульсирующую скользкую мышцу в руке. Резкий рывок оборвёт мою жизнь в этом теле. Моя задача: успеть этим последним движением извлечь орган из грудной клетки, чтобы раненому мальчишке не пришлось лезть в дыру. Он может с этим не справиться.

А вот у ходока сил хватает. Резко дёргаю руку. Мир гаснет и вновь зажигается. Я опять смотрю на него глазами Китара. Надо заметить, весьма округлившимися. И причина удивления очевидна — у меня получилось. Выпавшее из лапы завалившегося вперёд гиганта окровавленное сердце лежит в трёх шагах от мальчишки. Подходи и бери. Ну, или в данном случае подползай и бери.

— Ну ты даёшь… — выдыхает Китар и тут же исполняет мою просьбу, чем несказанно меня радует.

Сушь не подвела — я в мальчишке. И я у руля. Всё работает!

— Проверь дар.

Китар изгоняет меня и тут же радостно восклицает:

— Есть! Смотри!

Под его кулаком в земле возникает узкая еле заметная дырочка.

— Побереги клинки. Дар ещё пригодится. Я всё сделаю сам. Закончу, тогда поболтаем.

Не спорит. До излечения тело моё. Приступаю. Ножей мне достаточно. Шинковать по всем правилам, собирая добычу, буду потом. Сначала мне нужно найти единственное первое семя. Через десять секунд оно в моих пальцах. Обмывать смысла нет. Для здоровья кровь ходоков не опасна. Глотаю как есть.

— Ну и дрянь! — срывает с пояса флягу, отобравший у меня управление Кит.

Почти мгновенно приведённый магией семени в форму мальчишка брезгливо полощет рот и тут же жадно пьёт воду. От ран ни следа. Мыться будем потом. Сначала нужно собрать урожай. Надеюсь, носитель понимает, что мы по-прежнему ограничены во времени.

— Я уже не надеялся, — умывается остатками воды Кит. — Думал, так с тобой встретимся, в городе. Жалко Сёпу… Он был моим другом. Как он умер?

— Возможно, он жив.

— Что?! Так, как же…

— Жемчужина. Нас убило. Я здесь, а он ожил.

— Да ладно… Так это же…

У зависшего от счастья мальчишки не находится слов. После паузы я опять возвращаюсь к рулю. Наша смена ведущего настолько привычна, что общение происходит легко. Мы давно научились взаимодействовать в связке.

— Пока сильно не радуйся. Там тоже ходок. На момент моей смерти свой дар он истратил, но я не уверен, что Сепан сумеет его одолеть. Если только мунцы помогут…

— И они там? — перебивает меня нетерпеливый мальчишка. — Ты наших собрал?

— Не всех. Вепрь, Чопарь и Клещ. Но об этом потом. Сейчас нас волнуют твои дела здесь. Почему лагерь брошен понятно — ходок. Твоя рана? Свои?

— Своих нет, — опускаются брови мальчишки. — Один гад, два ублюдка, четвёртый… Ну, разве что Рохус нормальный. Его можно взять.

— Куда взять?

— С собой, в город. Ты же знаешь про город, про храм?

— Знаю. Ты этому Рохусу полностью доверяешь? Нам нельзя рисковать.

— Рисковать? В каком смысле? В город долго идти. Лишний спутник не помешает.

Он не понял.

— Про спутника спорить не буду. В одиночку одолеть такой путь будет сложно даже с твоими дарами. Но я о другом. Этот сбой… Нам придётся держать возвращение к тебе дара в тайне. Храм — это Братство. А Серые служат Конклаву. Я по-прежнему не готов им открыться. Нам нельзя допустить, чтобы в городе кто-то лишний узнал то, чего никому знать нельзя. Повторяю вопрос: этот Рохус, ты ему доверяешь?

— Не знаю… Просто он мне плохого не делал. А Конклав… Может после того, как им стало известно про демонов… Ну, про гахаров. Может, теперь их не стоит бояться? Вдруг, они, наоборот, нам помогут? Помогут тебе?

Объяснять бесполезно. Мальчишке попросту невозможно понять всех нюансов психологии фанатичных царьков отсталых планет. На поклон к местным властям я пойду в самом крайнем случае. Вероятность положительного для меня результата подобных переговоров ничтожно мала.

— Не уверен, что Конклаву известно про демонов. Ковчег прилетел к Выходу следом за нами. Все, кто был мной там оставлен, мертвы, включая порожника и Братьев из крепости. Гахары на Суши. Часть из них прошла сюда тем же путём, что и мы. Думаешь, откуда я взял ту жемчужину?

— Отобрал у гахара? Ого! Дело дрянь…

— Я о том же. Давай так. Мы откроемся твоему Рохусу, и в дороге я с ним познакомлюсь поближе. Если он нам подходит, вольётся в отряд. Если нет… В одиночку идти через пояс, и правда, нелёгкое дело. Напарник нам нужен. Я дам ему шанс.

— А, что с Зайкой? — хмурится изгнавший меня мальчишка. — Сразу предупреждаю: её я убить не дам. Пусть уж лучше здесь остаётся, сородичей ищет. Её с Суши с собой не забрать. Обойдёмся без её ушей. Жалко…

И только теперь Китар возвращает мне управление. Зайка… Он уже раз обмолвился про некую Зайку, но спросить я про неё не успел.

— Что за Зайка?

— Моя подруга. Тушкатка. Она спасла меня. Такая же сирота, как и я. Ей я верю. Клянись, что не тронешь её!

Ну вот и проблема… Мальчишка успел завести себе друга из местных. К друзьям он относится трепетно. Тут выбора нет.

— Обещаю: убивать твою Зайку не будем. А вот насчёт взять с собой… Время дорого. Бери в руки секиру, принимайся за сердце. Пока будешь его шинковать, рассказывай, что у тебя здесь творится.

Китар рад. Моё предложение принято. Стянув с себя лишившийся рукавов балахон, чтобы его не запачкать, мальчишка принимается за работу. Слова полетели. Теперь, когда говорить ему ничего не мешает, носитель частит, как ужаленный. С ним тоже на Суши случилось очень много всего. Постепенно у меня в голове складывается картина происходящего. На повестке дня пятеро.

Двое — стопроцентные трупы, с ними вопрос решён. Последний из хитрых предзов — не зло во плоти. Я бы на месте этой четвёрки поступил точно так же. Но мальчишка уже причислил этого Хэла к отъявленным подлецам, и особого смысла рассматривать эту кандидатуру не вижу. Четвёртым идёт некий Рохус, с пока незапятнанной репутацией. С ним ещё пообщаемся. И пятый оставшийся в живых бывший член отряда погибшего Бона — тушкатка. Её сверх чуткий слух нам полезен. Зайке я скорее всего разрешу пойти с нами. Здесь польза преобладает над рисками.

Нет, всё-таки моё возвращение в Китара — большая удача. И дело не только в том, что я спас основного носителя от неминуемой смерти. С дарами, с возможностью захватывать ходоков и со знанием тайны последней норы, мы покинем Сушь быстро. Вопрос лишь в составе, в котором мы перенесёмся на следующий пояс.

Мне хочется верить, что Вепрь с друзьями прикончили перерождённого Зоха. С великаном-бездарем, каким я на время успел сделать того ходока, они справятся. В идеале Сепан тоже жив. Надеюсь, они доберутся до города, где мы с ними и встретимся. И мой рюкзак тоже. В нём осталось слишком много ценного: две жемчужины, кубики-пропуски, браслеты-душилки, семена и бобы. Впрочем, последнего у меня теперь будет приличный запас. Один только этот ходок с почти полной звездой на лбу принесёт нам достаточно, что того, что другого.

— Всем добычам добыча! — довольно восклицает Китар, закончив работу. — Целых тридцать три боба и аж девять семян.

Возвращаемся в лагерь. Есть время помыться. Процесс этот долог. Приходится набирать флягу и из неё уже лить на себя воду тоненькой струйкой. Этим делом уже занят я. Параллельно рассказываю Китару о произошедшем на Суши со мной. Мальчишка время от времени перебивает меня. В частности, он поведал мне о верёвочной переправе через Живую реку, налаженную ислинами. К ней для начала мы и отправимся.

Также, Китар порывался позвать свистом Зайку, но я пока запретил это делать. Не стоит ей видеть того, что случится в ближайшее время. К тому же, у меня есть сомнения по поводу результата попытки призыва сейчас. Наделённая таким чутким слухом тушкатка, напуганная приближением ходока, скорее всего убежала чересчур далеко и на зов не откликнется. Займёмся её поиском завтра.

А вот со сроками возвращения в лагерь первых людей-беглецов я ошибся. И пары часов не прошло, как один уже спускается в низину с холма, за которым остался лежать выпотрошенный труп ходока. Наверное, наблюдал за округой с какой-то возвышенности, и пропавший из его поля зрения великан натолкнул человека на мысль о разрешении проблемы неким чудесным образом.

— Как? Как ты смог?

Я отброшен от руля. Китар шепчет:

— Я сам.

Эх… Мальчишка… Китар не меняется.

Глава пятая

Просто работа

Всё-таки они с Рохусом бросились в разные стороны. Иначе бы сейчас пришли вместе. А он быстро вернулся. Бровястый смелее других? Или Дерман просто нетерпелив во всём, и любое ожидание заставляет его страдать, а не только воздержание, как можно было подумать? Ну что же, своё он отмучался — его смерть будет быстрой. Хотя… С чего это такие подарки уроду? Нет, насильник так легко не отделается.

— Умею уговаривать.

— Что? — не понял подходящий ко мне Дерман. — Ты о чём? Ходока как убил, тебя спрашиваю.

Сейчас он меня не боится. Но это только пока.

— Так и я о том, — улыбнулся я гаду. — Мне, в отличие от тебя, дают. Попросил отдать сердце, и ходок из груди его вырвал.

Но у Дермана нет настроения «перешучиваться». Да и не понял он мой намёк.

— Что за чушь ты несёшь… Я серьёзно. Как убил ходока?

Кроме ножа у ублюдка нет никакого оружия. Да, если бы и было…

— Не большая чушь, чем твой трёп про залётных тушкатов, — прорычал я, резко переменившись в лице.

Дерман остановился. Десятка шагов до меня не дошёл. Вот теперь ему стало страшно. И пугаю его не столько сам я, сколько страшит гада труп ходока с развороченной грудью. Ведь как-то же я великана прикончил.

— Знаешь, значит, — пробурчал он, косясь на копьё, лежащее у меня за спиной. — Дрог, паскуда, в отместку сдал. За то, что я его ждать не стал. Понимаю… Никудышний из меня друг. Или это был Хэл?

Значит Крамор не врал… Вот ублюдки!

— Что, все знали? — процедил я сквозь зубы.

— Все, не все, но Бон с Хэлом не такие тупые, как некоторые.

— Значит и Хэла убью.

— Хэла? Ты? — расхохотался ублюдок.

Но что-то смех его отдаёт страхом. Уверенность в моём голосе сделала своё дело.

— Но ты умрёшь первым.

Нож Дермана мгновенно очутился у него в руке. Всё-таки этот бандюга с этим оружием по-настоящему ловок.

— А хватит силёнок?

— О… Более чем.

Колдун в моей голове сейчас мысленно покачал головой, осуждая. С точки зрения Ло я сейчас трачу время. Ему не понять сладость мести.

— Ты сам напросился, пацан.

Дерман начинает на меня наступать. Но не прямо идёт, плавно движется наискось, обходя меня сбоку. Его замысел ясен — хочет, чтобы я в какой-то момент оказался на одинаковом удалении от копья, от лежащей с другой стороны от меня секиры Никиты и от своего противника в его лице. Собирается броситься, либо с ножом на меня, либо к более серьёзному оружию, едва я сорвусь с места в попытке схватить первое или второе.

Вот только всё оружие, что мне требуется, уже и так при мне. Позволяю ему в резком прыжке с кувырком подхватить секиру с земли.

— Вот, значит, чем ходока прикончил, — косится на окровавленное лезвие секиры урод. — На этом твоя везуха закончилась, мелкая падаль.

И спешащий воспользоваться своим преимуществом вооружившийся Дерман бросается ко мне. Занесённая для удара Секира взлетает над головой гада… И падает вниз вместе с отрубленной рукой, в которой её держали.

— Не угадал, не секирой, — зло ухмыляюсь я, отступая на шаг.

Обезумивший от боли и ужаса Дерман не находит ничего лучшего, чем попробовать швырнуть в меня другой рукой нож. Короткий замах — и вторая конечность падает вслед за первой на землю.

— По-хорошему бы тебе надо яйца отрезать, но и так сойдёт. Мне с тобой лениво возиться.

Само собой что-либо ответить мне Дерман не в состоянии. В выпученных от нестерпимой боли глазах уже разума нет, перекошенный рот исторгает из себя жуткую смесь визга с рёвом. Слишком громко. Заканчиваю. А то зайка, услышав такое, удерет ещё дальше — замучаемся её потом искать.

— Ты обидел мою подругу, — произношу я спокойным и твёрдым голосом. — Я сегодня тебе и судья, и палач. Приговариваю тебя к смерти, насильник.

Третьим взмахом руки отсекаю упавшему на колени уроду голову. Как же приятно снова чувствовать себя всемогущим. Прикончил ублюдка одним небрежным движением. И любого прикончу, кто будет того заслуживать или встанет у меня на пути. С дарами я опять Китар-Смерть.

Оттащив по совету Ло части Дермана за холм, к ходоку, я засунул куски его трупа под пузо продолжающего сидеть на скрещенных ногах великана. Дохлое чудище завалилось вперёд, но объёмный живот не давал гиганту упасть, упираясь в колени. Со стороны, особенно если смотреть со спины, могло показаться, что ходок ещё жив. Здесь у нас будет свалка.

Колдун ожидаемо меня пожурил насчёт чересчур долгой и громкой казни. По его разумению убивать Дермана нужно было коротким уколом в лоб, или вовсе без дара — стрелой. Луков и колчанов у колодца валяется более, чем достаточно. Мол, призвал бы его, и он дальше бы всё сделал сам. Много Ло понимает. Разве же это месть? Ублюдок должен был осознать свою смерть и понять, почему его убивают. Моими стараниями насильник ощутил настоящие: ужас и боль. Я всё сделал правильно.

Вернувшись в лагерь, тщательно вымыл руки. Сегодня весь день отмываюсь от крови. Ранее очистил от неё семена и бобы. Теперь у меня по карманам распихано целое богатство по меркам Суши. Интересно, кто объявится следующим — хромоногий Дрог, Рохус, Хэл?

Вот и не угадал. Не прошло и получаса со смерти Дермана, как меня окликнул с холма тот, кого я никак не ожидал здесь увидеть.

— Ходок мёртв? — подозрительно хмурясь, спросил показавшийся среди камней Бон. — Скажи, что он мёртв! Всё смотрю на него, смотрю и не верю.

— Мертвее некуда, — весело подтвердил я, жестами призывая предза спускаться.

Ходока убил Ло, а вот в смерти Крамора, превратившегося в это чудовище, повинен осознанно отправивший его на эту смерть человек, который за это ответит. Не вернись сейчас колдун, подлый предз остался бы жив, а раз в город мне уже есть с кем идти… Ло считает, что от свидетелей возвращения ко мне даров обязательно нужно избавиться. Обсуждали мы судьбу Хэла, но разницы нет. Предводитель предзов ничем не лучше своего белобрысого друга.

— С одного холма смотрю: не шевелится вроде, — радостно затарахтел Бон, шагая вниз по склону. — Ближе подошёл, опять наверх залез — сидит. Подобрался ещё поближе — всё равно сидит. Потом, как заорёт кто-то. Я, наверное, минут двадцать в камнях прятался, не высовываясь. Всё ждал, что ходок подскочит. Эта хитрая тварь очень быстро умеет скакать. Кто орал-то? Не ты же?

— Не я. Сам только пришёл.

В этот раз колдуна злить не буду. Ло прав — дар нужно беречь. Большую часть тех трёх секунд, на которые могу призывать клинки, я уже успел потратить. Бон, в отличие от Дермана, умрёт быстро — молниеносным уколом проткну ему голову. Сейчас подойдёт поближе — и нанижу на клинок.

— Странно, — внезапно остановился Бон, не дойдя двух шагов до дна впадины. — Когда я услышал тот крик, ходок уже сидел, как сидит. Ты к нему подходил?

— Нет ещё, — соврал я.

— Пошли сходим. Надо понять, кто и как эту падлу прикончил.

Так и не подойдя ко мне, Бон свернул с прежнего курса и зашагал в сторону холма, за которым сидел труп гиганта. Вот зараза. Теперь ещё бегай за ним.

— Подожди меня, — окликнул я предза. — Я иду.

— Догоняй.

Бон быстрым уверенным шагом двинулся прочь от лагеря. Если рвануть за ним во всю прыть, он может догадаться, что я собираюсь напасть. Потому трушу в четверть силы, и копьё, что лежало у ног, даже не стал подбирать. Перехвачу предза на подходе к вершине. Так и труп потом меньше тащить.

Стой… А чего это Бон, прежде чем идти осматривать убитого великана, не взял своё, оставленное им в лагере перед походом в Бездну оружие? Он же слышал, как здесь всего полчаса назад кто-то ором орал. Даже всего с парой ножей на поясе ничего и никого не боится, раз ходок точно мёртв?

— Крамор — понятно, а что остальные? — на бегу спросил я у Бона, чтобы совсем не молчать.

— Боюсь, больше никто не вернётся, — тяжело вздохнул предз, продолжая шагать. — Этот гад ускоряться на даре умел. Обманул нас. Я едва успел до щели добежать, где можно было укрыться. Не достал он меня, рванул дальше. Похоже, у него ещё и слух чуткий.

Бон уже поднимается, ну а я как раз добежал до подножия холмика. Через несколько секунд свою жертву настигну.

Йок! Как невовремя… Не мог полчаса подождать? Надо было и Хэлу явится. Второй предз на всей скорости спускается к лагерю с противоположной стороны низины.

— Смотри кто! — сумел криком я выдавить из себя подобие радости. — Может, и Гурь с Никитой найдутся?

К кому обращаюсь — понять невозможно. Слова для обоих подходят. Прежний план отменяется. Убивать Бона на глазах у его друга не стоит. Этим я только подставил бы Ло, которому бы пришлось потом разбираться с Хэлом. Белобрысый предз доберётся до лагеря раньше меня. То есть, он уже будет с оружием. Так-то, Колдун в любом случае справится, но куда проще дождаться момента, когда предзы окажутся рядом, и одним ударом клинка в раз прикончить обоих.

Ай! Еле успел закрыться рукой. Нож воткнулся в предплечье, пробив его насквозь. Даже колдун не успел среагировать со своими чешуйками. А ко мне уже мчится по воздуху следующий. Внезапно остановившийся Бон один за одним отправляет в полёт доселе скрываемые от чужих глаз под рубашкой небольшие метательные ножи. Ло, спасай!

Вот теперь защитные чешуйки уже лучше знают, куда им перебегать. Второй нож отбивал уже Ло, и тот звякнув о мгновенно окаменевшую кожу, отлетел в сторону. От третьего уклониться, четвёртый снова отбить, пятый…

Йок! Что-то садануло по рёбрам. Как больно… Стрела! Это Хэл. Он уже у колодца, и сейчас с тетивы подхваченного им с земли лука сорвётся вторая. Защищаться от одновременной атаки, когда на тебя нападают с разных сторон даже Ло очень сложно. В этот раз он успел отшатнуться, но другая стрела может и не пройти вскользь. Ножи ведь продолжают лететь.

— Дерьмо! — рычит переставший меня видеть Бон.

Минута пошла. Тут уже не до шуток. Беречь дар смысла нет. Изгнал Ло и нырнул в невидимость, успев напоследок поймать бедром ещё один нож.

— Он ранен! За кровью следи — будет капать.

— Заткнись! Шаги слушай! На звук бей!

Ясно… Эти двое сговорились заранее. Всё это представление с появлением Бона было затеяно с одной единственной целью: выманить меня из лагеря, чтобы Хэл завладел оружием. В первую очередь луком. Кто-то из предзов — скорее всего белобрысый — вернулся сюда раньше Дермана, но, в отличие от бровястого дурака, не помчался с ходу выяснять, как я прикончил чудовище, а решил затаиться, чтобы понаблюдать и послушать.

Они знают, что ко мне вернулись дары. Наши тихие разговоры с Ло с такого расстояния не подслушать, если ты не тушкат, но отрубаемые незримыми клинками руки Дермана всё рассказали без слов. Небось думают, что и ходока я мечами прикончил. И уж точно ими было услышано моё обещание: убить Хэла. Сболтнул-таки лишнего. Но это им не поможет.

— Что, паря, так и будешь лежать, не дыша?

У замершего на склоне холма в десяти шагах от меня Бона в руках по метательному ножу. Похоже, это последние. Оттого предз и не торопится их бросать. Всё-таки моё точное местоположение теперь для него загадка. Он знает, что время работает против меня. Про минуту я им тоже рассказывал.

Кровь, текущая из моих ран, становится видимой, только когда достигает земли, но это пока пара капель, которые Бон не заметил. А заметит ли он, если камень, лежащий под моей правой рукой, пропадёт? Зажимаю его в кулаке, и тот исчезает. Пронесло… Теперь резким коротким движением отшвырнуть его в сторону. Сажённый полёт мелкого камушка Бон тоже не видит, зато хорошо слышит звук его падения.

Брошенный не туда нож ударяется в землю. Слышу свист стрелы. Тоже мимо. Я вскакиваю и, подволакивая раненую ногу, бросаюсь к Бону. Уклониться от последнего метательного снаряда несложно. Предз только зря потратил время. Кинулся бы сразу бежать — скорее всего смог бы удрать. Ну, а так…

В отчаянном прыжке достаю незримым клинком ногу Бона. Тот вскрикивает и падает. Срезал под самый башмак.

Вот же шустрый… Успевает откатиться чуть в сторону. Выпущенный из моего кулака для ещё одного взмаха клинок разрезает лишь воздух, а рука Бона уже что-то запихивает в рот.

Семя! Йок! Подрубленная нога предза мгновенно перестаёт кровить, и из-под штанины вырывается стремительно растущая плоть. Всего секунда — и на месте обрубка уже розовеет молодой свежей кожей новая, готовая бегать и прыгать стопа.

Поздно. Этой секунды мне хватает с запасом. Во втором прыжке на последних остатках дара дотягиваюсь до пытающегося подняться Бона и разрубаю его на две части косым ударом через грудь и плечо. Мгновенная смерть. Здесь всё кончено. Теперь колдуну биться с Хэлом.

Но не прямо сейчас. Сначала, отскочив от трупа, чтобы меня не задело дурной, выпущенной на удачу стрелой, выдёргиваю из бедра и руки те ножи, которые успел в меня вогнать предз, и затыкаю их за пояс. Вдруг Ло пригодятся? Теперь достать из кармана семя — и в рот его. Уже второе сегодня. Жуткое расточительство… Но ничего — Бон ведь принёс мне свои запасы. Там точно больше, чем пара семян.

— Давай договоримся! Я беру свои вещи и сваливаю. Больше ты меня не увидишь. Я твою тушкатку не трогал.

С Ло такой вариант обсуждали уже. Колдун против. Раны в прошлом. Пока срок невидимости не вышел, крадусь в сторону лагеря, сокращая разделяющую нас с Хэлом дистанцию.

— Не дури, мелкий! От твоей минуты почти ничего не осталось. Дар закончится, и я сразу тебя подстрелю. Я хороший стрелок. Соглашайся.

Знал бы он про Ло, уже драпал бы во всю прыть без оглядки. Подстрелить колдуна не получится. Одному стрелку точно нет.

* * *

По иронии судьбы убил Хэла нож его друга. Так и знал, что они Ло пригодятся. Колдун сделал всё быстро. Появившись от предза в трёх десятках шагов, он молча двинулся к белобрысому лучнику, на ходу отбивая летящие в него стрелы ладонью левой руки. Хэл не выдержал — бросился в итоге бежать. Стоило ему показать спину, как в неприкрытую непробиваемой шкурой ногу предза тут же вонзился метательный нож.

Именно в ногу, не в шею. Перед смертью Хэл должен был нам помочь выяснить: вижу ли я дары лишённых своей магии идунов. И со своей задачей предз справился на отлично. Теперь одарённые люди, как и ходоки, в моей власти. Одна из светящихся в груди Хэла золотистых нитей, показав нам кусочек из прошлого предза, перебросила Ло в новое тело, которое колдун, не пожелав тратить ещё одно семя, чуть позже «отвёл» на свалку и, забравшись под пузо гиганта, прикончил.

Драться с Ло один на один, хоть с оружием, хоть без смысла нет. Без даров ему никто в целом мире не страшен. Так ему и сказал. Тот лишь хмыкнул и в очередной раз отругал меня за казнь Дермана. Ладно предзы, которые скорее всего попытались бы меня обмануть в любом случае, но хоть дара бы капля осталась.

— Ты вот думаешь, я всесилен, — продолжал Ло, волоча куски трупа Бона на «свалку». — А ведь я уже не в теле Хо. Твоё сильно ему уступает в возможностях. Одних опыта с мастерством мало. Да и они не панацея… не от всех дверей ключ. Недавно я встретил гахара, который возглавлял прилетевших в Ковчег. Он ни в чём мне не уступал.

— Да понятно, — перебил я Ло. — Дар нужно беречь. Но кто знал, что так выйдет. Да и всё хорошо ведь закончилось. Ещё шесть семян и двенадцать бобов. Тут даже стараться будешь, а всё ни в жизнь не потратишь. Нам с тобой теперь эта Сушь… Тьфу! Скорее наших надо искать, а уж мы-то здесь не пропадём точно.

Хэл, кстати, оказался ещё большей тварью, чем я о нём думал. Два семени у него с собой было. Легко мог одно из них подкинуть раненому товарищу. Ага, как же. Предпочёл меня ходоку скормить, чтобы хоть на несколько секунд того задержать. Ни капли не жалею, что прикончили гадов. Вот сейчас ещё один сдохнет, и хватит.

Время идёт, а никого из последних двоих нет и нет. Мы уже и прибрались, присыпав места, где пролилась кровь, землёй, чтобы не пугать тех, кто явится. Трупы предзов давно перетащены под живот ходока. Всё оружие собрано, пересчитано, оценено колдуном и сложено в кучу на вершине одного из окружающих лагерь холмов между скал, рядом с обысканными заплечными мешками. У колодца теперь пустота — всё здесь, с нами. Скоро вечер. Темнеет помалу. Далеко же они убежали.

— Идут, — наконец-то, шепчет колдун, заметив гостей. — Сразу оба.

Показавшиеся на дальнем холме Рохус с Дрогом начинают спускаться в низину, где сидит, опустив на дырявую грудь лохматую голову, дохлый ходок. Я не спорил с колдуном, когда тот говорил, что вернувшиеся первым делом пойдут посмотреть на труп порождения Бездны. Потому и сидим здесь. Было бы уже темно, Ло сейчас бы уложил стрелой Дрога, и мы сразу бы начали переговоры с Рохусом. Но, увы, света ещё хватает. Любитель кос даже с хромотой всё равно остаётся очень серьёзным бойцом — с такого расстояния его подстрелить не получится. А вот с более близкого…

— Только не лезь. С Рохусом я поговорю от твоего имени сам.

Опасливо озираясь, мужики подходят к огромной туше. Сейчас они заметят трупы поменьше. Пора! Теперь не убегут. Один точно. Наложив на тетиву стрелу, Ло прицеливается.

Эх… Слишком громко. Услышал, успел повернуть голову в нужную сторону и, что понятно, легко уклонился от летящей в него стрелы. Но попробовать всё равно стоило.

— Рохус, не вмешивайся! Тебе я не враг!

Лук брошен. Метательных ножей, которыми увешан наш пояс, и так более, чем достаточно. Выскочивший из укрытия колдун с копьём в руке мчится вниз по склону холма.

— Тебе было мало, щенок! Думаешь, с копьём ты герой? Не поможет.

Ой, зря Дрог храбрится. Колдун хоть и любитель мечей, а и с копьём творит настоящие чудеса. Боя здесь не получится. Сейчас этот ублюдок умрёт. Даже, если выхвативший свои клинки Рохус заступится за урода, это тому не поможет.

Ну вот! Правильный выбор. Не успел Ло приблизиться к застывшим в защитных стойках бойцам, как Рохус внезапно шагнул в сторону, пропуская колдуна мимо себя к мгновенно попятившемуся назад Дрогу.

— Он твой! — произносит принявший верное решение мечник.

— Вот, гнида… — рычит хромой.

Колдун поднимает копьё для удара. Сейчас Дрог умрёт.

Йок! Какого рожна?! Рохус в выпаде метит нам в спину. Но не достаёт. Ло как будто бы знал. Знал и ждал. Отбивает древком и отпрыгивает. Дрог забыт. Вот он наш настоящий противник.

— Думал, я не пойму, кто ты есть?

Это сказано мне, не гахару. С нелюдями Ло обычно разговаривает на их языке.

— Два меча? Вы глупее, чем я о вас думал. Гах Юж Кон притащил с собой идиотов. Этот выбор оружия мгновенно вас выдаёт. Через всю Твердь с мечами? Серьёзно?

И ведь каждую фразу колдун произносит в коротких разрывах между сшибками, какие одна за одной у них происходят с гахаром. Танец боя искрит постоянными ударами стали о сталь. Наконечник копья очень длинный, но и даже древко отбивает атаки. Перерубить крепкое дерево не так просто.

Я чувствую, как положенное ранее в рот колдуном семя жизни перемещается с помощью языка из-за щеки к нёбу. Ло в любой момент готов его проглотить при нужде. Знать гахар этот очень силён. Да о чём я? Эти гады все очень сильны.

Дрог, успев оценить мастерство бойцов, удирает во всю свою колченогую прыть. Его после догоним. Никуда он не денется.

Эх… Истратил дары… Сейчас бы помог колдуну. От незримых клинков не спасёт никакая ловкость. Махнул бы рукой — и привет. Вон, как близко сошлись. Крутятся один подле другого волчками. Нет-нет даже друг друга касаются. Только успевай отбиваться.

А чего я туплю? Мне мгновения хватит. Подбираю момент и, когда моя лежащая на древке копья рука оказывается рядом с Рохусом, отпихнув Ло, отпускаю оружие, чтобы в резком рывке дотянуться до противника пальцами.

Есть! Смог дотронуться. Единственная золотистая нить вспыхивает в груди Рохуса, и я тут же переношусь в другое место и время. Вокруг снова ночь. Запоздало приходит обдавшая холодом мысль. А что, если бы у него не было дара? Вдруг он врал? Тут все врут. Я же запросто мог пропустить удар, который бы Ло уже не отбил, держа копьё в одной руке, даже успей я вернуть колдуну управление. А что, если бы семя не успело бы нас исцелить?

Но Единый со мной. Дар у Рохуса есть — он летун. Узнаю это место. Мы с ещё одним человеком, которого несли на спине, только что поднялись на вершину стены, разделяющей Твердь. Мы и сами здесь срезали дорогу. Плоское, как стол, каменное плато подсвечено звёздами. Все, кого я тут вижу — гахары. Их здесь двадцать три и нас двое — всего двадцать пять. Отряд собран и уходит от края стены. Значит именно столько врагов колдуна перебралось на Сушь через тайный проход вслед за нами. Остальные прибудут нескоро. Тоже ценное знание.

— Этот риск не был оправдан.

Мы вернулись. Причём, каждый в своё отдельное тело. Ло теперь живёт в Рохусе.

— Нам нужен был ещё один спутник? Он есть.

— Но ты снова бездарь.

— И что? Понадобятся дары — перережешь себе горло, и все дела. Вдвоём будет всяко удобнее.

— Надеюсь, что всё же втроём.

— Ох… Про Зайку забыл. Можно свистну? Вдруг прибежит?

— Сомневаюсь. И нет, нельзя. Сиди здесь, а я сбегаю за Дрогом. Работа ещё не закончена.

Ну и слово колдун подобрал… Аж всего передёрнуло. Хотя, прав он — работа, по-другому не скажешь. Надо было сделать дело, и мы его сделали. А то, что дело это не сильно приятное, так и не в удовольствие делалось.

Ага, как же. Не ври себе, Китя. Ты мстил, и испытывал радость, убивая уродов. Вон даже немного расстроен, что Дрога прикончишь не ты. Хорошо лишь одно — я всё ещё способен понять, что эти мои чувства черны. Придёт день, и я уже не отличу мрак от света. Моя душа всё сильнее черствеет…

Держись, Китя! Не поддавайся! Лучше быть равнодушным, чем злым. Вон, бери пример с Ло. Уж колдун точно не испытывает удовольствия, убивая кого-либо, кроме гахаров. А ещё лучше — оставайся прежним собой. Свет твоей души ещё можно спасти. Вспомни Тишу. И Вею, и мелких. Не теряй себя, Китя. Ты сможешь.

Ло 7

Догнать и убить беглеца никаких проблем не составило. Хорошее сильное тело, ничем не уступающее тому, которое я вернул Сепану. Проблема лишь в том — чьё оно. Нет, первый изначальный хозяин меня мало волнует, но знать, что конкретный мозг я делю в том числе и с гахаром, не слишком приятно. Ментально мой враг гораздо сильнее меня. Что, если в какой-то момент он внезапно заберёт управление? Китар даже не успеет понять, что рядом с ним нахожусь больше не я. Мальчишка умрёт, и на этом всё кончится. Увы, но от этого тела придётся избавиться, и, чем раньше, тем лучше.

Но не прямо сейчас. Странствовать в одиночку по Суши опасно, но основная причина, по которой я пока не буду себя убивать, в другом. Нам нужен носильщик. От прекратившего своё существование отряда нам досталось в наследство слишком много ценного имущества, которое жалко бросать. Всего нам, конечно, не унести и вдвоём, но даже одни только фляги займут едва ли не целый рюкзак. А вода — это первое, что нам нужно в дороге. Оружие я ещё готов бросить, удобную тару нет.

Также, в силу удобства я принял решение оставить одежду, в которой мы с Китаром сейчас. При всех своих плюсах, наряд Хэла на поверку оказался слишком тяжёлым, а штаны Дрога мальчишке не подходили размером. Единственное, что я снял с последнего трупа — это рубашка. Китару она велика, но лишившийся рукавов балахон не защищает от солнца всё тело. Я специально сломал Дрогу шею, чтобы не было крови.

И, если одеты мы более-менее сносно, то вооружены просто замечательно. На моём поясе снова висят ножны с парой хороших мечей. У обоих в руках по копью и по луку на спинах. Стрел набрали с запасом, ножей, что простых, что метательных, тоже хватает. У мальчишки топорик, я же прицепил к рюкзаку пригодившуюся нам недавно секиру. Из припасов: сушёного мяса на несколько дней. Всевозможная полезная мелочь разложена по рюкзакам. Там же пара мотков, обнаружившейся у запасливых предзов верёвки. В карманах бобы с семенами.

Утром мы покинули лагерь. Но не первым, вторым. Предыдущий день был потрачен на поиски Зайки, которая так и не явилась на зов мальчишки, многократно и громко свистевшего с вершин разных холмов.

Китар грустен. Он считает, что тушкатку поймал и сожрал ходок. Нам неизвестно, в какой стороне от лагеря находилась его подруга в момент возвращения из Бездны перерождённого Крамора. Возможно, ей не повезло оказаться в относительной близости от стремительного слухача, и она была съедена за компанию с той парой предзов. Мальчишка считает, что именно так всё и было.

Я не согласен с Китаром — шансы подобного стечения обстоятельств невелики — но переубеждать его смысла не вижу. У мальчишки достанет глупости начать себя винить. Пусть уж лучше горюет. Это быстро пройдёт. Захочет тушкатка вернуться — вернётся. Нет — силой мы её присоединиться к нам не заставим. Дикари впечатлительны. Велика вероятность того, что туземка услышала то, что ей слышать не стоило, и с этим уже ничего не поделаешь.

* * *

Мы оба ошиблись. Всё проще и лучше. Тушкатка, действительно, услышала кое-что, испугавшее её до беспамятства, но это были не наши беседы с Китаром. Вернее, они, но привела Зайку в ужас не суть разговора, в которую она толком не вникла, а то, с кем общался мальчишка.

Говорящий ходок?! Стоило тушкатке услышать голос порождения Бездны, как она тут же рванула прочь со всех ног. Удирая подальше, звероморфка мчалась без остановок до самого вечера и потом ещё какое-то время продолжала скакать в темноте, пока у неё не закончились силы. Кроме прочего, её дополнительно подстегнул предсмертный рёв Дермана, но это уже было последним, что она слышала. Даже у чуткого слуха тушкатки существует предел.

— Я потомь день тряслась и ещё два назяд возвращалась, — объясняла догнавшая нас только к началу четвёртых суток пути тушкатка. — Тот ходок… Он так страшно сидить… Дольго с силами собиралась, но смогля, подошля к нему. Там все мёртвые.

Рассказывая, тушкатка сопровождала свои слова настоящим штормом из жестов и мимики. Глаза, брови, рот, руки и даже уши активно участвовали в процессе передачи информации. Верить этой туземке можно на все сто процентов. Врать она не способна в принципе. Просто не сможет физически. Любую ложь её лицо выдаст мгновенно. Верить — да, а вот насчёт доверять не уверен. Умеет ли Зайка молчать? Это выясним. Если нет… В крайнем случае, её смерть может оказаться случайной. Вернее, таковой показаться Китару.

— Но вас среди мёртвых не быля. И у колодца всё сложено ровненько. Поняля, что ушли. А в какой стороне искать знаю. На закать побежаля, искаля, искаля, догналя. Шаги плохо слышно. Чего не свистель?

— Я свистел, — возмутился Китар. — Не здесь правда. И не сегодня. Видно, ты была тогда далеко.

— Да? Ну ладня. Сама виноватя, трусиха. Говорящий ходок — слишком страшня.

Пожалуй, пора мне вмешаться. Тянуть смысла нет. Раз она идёт с нами, ей придётся узнать кто я есть. Не всю правду, конечно — многого она попросту не поймёт — но суть точно. Скрывать наши с Китаром особенности от спутницы глупо. Тогда было бы проще её сразу отправить назад — искать себе среди сородичей новых друзей.

— Это был не ходок.

— Как не ходок? — вскинула брови тушкатка.

— Китар избран Небом. Я послан ему помогать. Я не Рохус.

— Не бойся, — мгновенно вмешался мальчишка, положив на плечо сжавшейся в комок Зайки руку. — Мать-Ночь — моя покровительница. Она вернула мне дары. А он, — кивнул на меня Китар, — её посланник. Мы боремся с демонами, которых Низверженный… — его вы называете Отец-День — отправил в наш мир, чинить зло. Эти демоны Бездны среди идунов. Они прячутся в нас. Один сидел в Рохусе. Мы пленили его, и убьём, когда придёт время. Пока же тело убитого демоном идуна послужит вместилищем для доброго духа. Ему всё равно, в чьём теле сидеть, лишь бы дар был.

Не удрала. Но дело не в том, что такого желания не было. Просто ужас настолько крепко сковал тушкатку, что та застыла, дрожа всем своим маленьким телом. Я это предвидел. Мы ещё в первый день, до того, как Китар попытался позвать звероморфку, обсудили с мальчишкой, что и как говорить.

Страх здесь лишним не будет. На старте знакомства тушкатки со мной он удержит её от попытки сбежать, а в финале, когда наши с ней пути разойдутся, по логике, заставит держать язык за зубами. Подрожит, подрожит и привыкнет. В процессе смирится со своим положением посвящённой в великую тайну. Но это в теории. Как будет на практике, предстоит только выяснить.

— Я вселился в того ходока и убил его, чтобы излечить Китара семенем из сердца порождения Бездны, — вновь заговорил я. — Подлый Дрог сильно ранил твоего друга. Тебе не стоит бояться меня. Я хороший.

* * *

Тогда тушкатка ещё долго приходила в себя. Она до сих пор нам не верит. И понятно. Без доказательств такое принять очень сложно. Когда придёт время, она их получит. Пока мне достаточно и того, что Зайка не удрала первой же ночью. Её слух уже начал приносить пользу. Округа постепенно оживает, и в холмах снова появились животные. В том числе, злые звери, которые в данной местности представлены необычайно проворными шестилапыми волками. Одного я уже прикончил, вовремя предупреждённый тушкаткой, услышавшей его приближение.

Кроме того, Зайка регулярно находит съедобные корешки, разбавляющие наш мясной рацион, и уже дважды смогла отыскать места, где подземные воды подходят к поверхности. Если бы тушкатку можно было бы ещё и навьючить… Но тут от неё толку нет. Приходится всё тащить на себе.

Холмы постепенно разглаживаются. Подходим к реке. Вдалеке уже видно одну из гор-стен ислинов, краснеющую мутным пятном сильно южнее нашего курса. Боюсь, налаженная лисами верёвочная переправа находится возле данного плато. И это плохо. Делать крюк, длиной в две-три сотни километров мне совершенно не хочется. Уже начинаю сомневаться в правильности моего изначального решения: идти в город стандартным для угодивших в этот район Суши людей маршрутом, через земли ислинов в сопровождении рыжих.

И вот впереди проступает сквозь знойное марево зелёная полоса знакомой приречной саванны. Зайка нервничает. Её уши улавливают новые, незнакомые звуки. Китар тоже в сомнениях — покидать относительно безопасные холмы страшно. Можно ведь свернуть на юг прямо сейчас и двигаться дальше всё той же привычной пустошью. Но выбора у нас нет. Я хочу посмотреть на реку.

Посмотрел. Живая река мало чем отличается от Кровавой — примерно такая же ширина в сотню метров, поросшие тем же самым камышом пологие берега, такое же медленное течение, и вода точно так же кишит хищными ящерами, как и окружающая русло трава шестилапыми львами.

Последние в этот раз являются куда большей проблемой, чем прежде. Одновременно защищать и Китара, и Зайку мне сложно. Первый же напавший на нас злой зверь, слава звёздам заранее обнаруженный Шушей, едва не прикончил запаниковавшую тушкатку. Мальчишка еле-еле успел вытолкнуть подругу с траектории прыжка хищника.

К тому же ушастая звероморфка даже с ножами в руках не способна взобраться на дерево. Вечером мне пришлось затаскивать её наверх на спине и на ночь привязывать к ветке. Я всё больше разочаровываюсь в своём прежнем плане. От спутницы безусловно есть польза, но и сложностей её пребывание в нашем мини-отряде несёт в себе тоже немало.

* * *

Утром видимость лучше, чем днём. На рассвете лучи поднявшегося на востоке солнца подсветили ещё одно плато, которое я не заметил вчера. Эта полоса скал краснела далеко за рекой, на северо-западе. Между нами и длинной стеной гор лежал широченный залив Песчаного моря, желтеющий впереди многочисленными барханами. Такой за одну ночь не перейти, если только…

— Ходок! Слышите? Оттуда идёт! — оборвала мои размышления Зайка, указавшая лапкой направление, откуда приближался гигант.

— Сейчас глянем, — встрепенулся Китар и рванул белкой наверх, к нужной ветке, откуда открывался вид на южную сторону.

— Всё нормально, — раздался сверху голос мальчишки. — В стороне пройдёт. Вдоль самых камышей топает. Ну и чучело… Бородища едва ли не по земле волочется.

— А на лбу что?

— Не видно пока. Там волосьев — хорт от зависти лопнет.

Дерево, на котором мы провели эту ночь, росло в полукилометре от русла, так что, если у ходока нет каких-нибудь «поисковых» даров, он нас здесь не найдёт. Чуткий слух уже точно вычёркиваем. Китар говорил слишком громко.

— Я сейчас поднимусь. Уступи-ка мне место.

Забравшись повыше, я сразу же увидел вдалеке шагающего вдоль реки великана. Про фигуру на лбу пока рано судить. Расстояние не позволяет разглядеть такие детали. Мальчишка прав — волосатость объекта близка к запредельной. Боюсь, даже Дрог, реши вдруг землянин расплести свои многочисленные косы, не сделался бы настолько лохмат. Густая окладистая борода свисает едва ли не до колен гигантской чёрной мочалкой. На голове торчащий во все стороны кудрявыми патлами куст. Причём, где одно переходит в другое понять невозможно.

— Ну, прямо готовое гнездо для орлов на башке, — хмыкнул рядом Китар. — Видать, и при жизни был тем ещё лешим.

Гнездо… Почему бы и нет? Слова мальчишки упали последней крупицей на ту чашу весов, которую все последние дни всё сильнее и сильнее тянули вниз мои множащиеся сомнения. Кандидат подходящий, позиция тоже. Пора уже избавляться от соседа-гахара.

— А давай мы меня переселим.

— В него? — удивился мальчишка. — Зачем жадничать? Семена, бобы есть.

— Не для этого. Будет нам транспортом.

— Да ну… — поперхнулся Китар. — Ты же сам говорил, что нам палиться нельзя. Как увидят нас с ходоком…

— Не увидят, — перебил я мальчишку. — Мы другим маршрутом пойдём. Там, где не ходит никто. То есть, я пойду. Вы поедете.

— В гнезде что ли? — разгладились брови Китара. — А что? Это мысль. Там можно так сесть, что йока с два разглядишь. А в бороде можно тайный кармашек сплести, где всё наше добро поместится. Там, смотри, сколько места.

— Вот именно. В этом плане, этот ходок для нас идеально подходит.

— А вдруг бездарь?

— Тогда просто пополним запасы семян и бобов. У бездаря против меня шансов нет.

— Ну, если так… Тогда я не против. Только… — замялся мальчишка. — Вдруг там дары больно страшные? Не зная их, мне к нему неохота лезть.

— А ты и не полезешь. Дары сейчас выясню. За это не бойся. Рохуса нам так и так убивать.

Обсудив с Китаром все нюансы предстоящей операции, я осторожно начал сползать вниз по толстому стволу дерева, прикрываясь им от ходока. Всё оружие, кроме пары помогающих мне спускаться ножей и ждущих в ножнах своего часа мечей, оставлено на ветвях. Если нам повезёт, возвращаться сюда в материальной оболочке мне не придётся. Прилечу назад духом. Надеюсь, это тело скоро умрёт вместе с сидящим в нём нелюдем, а тушкатка получит наглядные доказательства моего существования и избранности мальчишки.

Спустившись, улёгся на землю и ползком устремился к реке. Расстояние до ходока ещё велико, и высокая трава на даёт ему разглядеть меня. Добравшись до камышей, отложил один из ножей в сторону — потом подберём. Второй ещё пригодится.

Пока я стелился ужом по земле, ходок успел существенно сократить разделявшую нас изначально дистанцию. До гиганта всего метров триста. Пора показать себя. Поднялся на ноги. Даже кричать не пришлось. Мгновенно заметив меня, великан радостно взревел и ускорился. Теперь только ждать и смотреть.

Ну, дружок, показывай — есть ли у тебя в арсенале что-нибудь дальнобойное. Судя по всему, нет. До мохнатого великана уже меньше полусотни метров, а какой-либо магии я так и не увидел. Подпущу ещё ближе.

Ага! Жертва первой норы. На бегу передняя часть «гнезда» приподнялась, и моему взору на миг открылся пустой лоб гиганта. Тут если и есть дар, то только один. Попробую вынудить ходока его применить. Сделать это несложно. Достаточно просто не дать ему сразу же себя сцапать. Легко увернулся от протянувшейся ко мне лапы и тут же еле успел отпрыгнуть от внезапно удлинившейся второй, ударившей в землю копьём.

Звёзды с нами! Не бездарь! Убивать ходока не придётся, дар есть — Рука-копьё, как у Кэйлора. Едва ли мальчишке грозит здесь опасность. Можно смело заканчивать танцы.

Проскочив между ног великана, отбегаю подальше и резким ударом всаживаю себе в висок нож. Смерть мгновенная. Не успел я почувствовать боль, как уже смотрю на своё упавшее тело с дерева.

— Пустолобыш, — сообщаю я тотчас же призвавшему меня Китару. — Кроме Руки-копья, ничего. Не мудри, трать невидимость. Тут всё просто.

— Ага, сейчас сделаю, — азартно кивает мальчишка. — Смотри, Шуша, — улыбается он тушкатке. — Сейчас этот ходок подобреет. Заселю в него духа-посланника Матери-Ночи.

Но Зайке не до ответов. Вцепилась в ветку и дрожит, стиснув губы и выпучив от страха глаза.

— А, тебе не видно отсюда, — понимает Китар. — Ну, слушай тогда. Скоро этот ходок заговорит по-людски.

Точно так же, как недавно это делал я в теле Рохуса, мальчишка спускается с дерева по дальней от великана стороне ствола. Кроме ножей, у него ничего с собой нет. Впрочем, можно было не прятаться. Как и ожидалось, волосатый гигант после смерти добычи тут же растерял весь свой былой интерес к ней и, мгновенно забыв про валяющийся в траве труп, зашагал дальше.

Я специально убил себя сам, чтобы ходок не запачкал кровью Рохуса бороду. Потом будет вонять. Пассажирам этот запах едва ли понравится.

Боковое зрение у ходока так себе. Головой на ходу из стороны в сторону крутит, но стоит остаться у него за спиной, и ты для него исчез навсегда. Не замеченный гигантом Китар бежит к реке. Но не тем же маршрутом, которым я не так давно полз, а наискось. Ему достаточно не попадать в поле зрения великана. Ходок тем временем уходит всё дальше. Добравшись до камыша, мальчишка поворачивает, устремляясь в погоню за чудищем.

Слух у ходоков тоже так себе. Китар и не думает красться. Тем не менее, великан услышал мальчишку только тогда, когда тот сократил разделяющую их дистанцию до сотни шагов. Гигант разворачивается. Но позади него уже никого нет. Невидимый Кит продолжает бежать. Ходок в замешательстве. На и без того глупом лице растерянность. Он слышит кого-то, но не может увидеть. И, соответственно не знает, что ему делать. Стоит, открыв рот, и хлопает глазами.

Встрепенулся. Расставил лапы и завертелся на месте. Шикарно! Теперь я знаю, что ходокам неизвестно конкретное местоположение человека, попавшего в зону действия их «радара». Он чувствует появление рядом Китара, но не может определить направление, откуда тот явился. Риска нет. Мальчишка спокойно подбегает к гиганту и дотрагивается до огромной ноги.

Золотистых нитей аж три. Человек в том числе владел Пугачом, как наш Терикус. Не знаю, по какому принципу Бездна выбирала способность, которой наделила этого пустолобыша, но Рука-Копьё в деле ловли и убийства людей, на мой взгляд, более весомое подспорье. Впрочем, мне, что одно, что другое всё равно недоступно, так что разницы нет.

— Вот и всё, — произношу я своим новым голосом. — Иди к Зайке. Я пока найду нож.

И специально добавляю для прекрасно меня слышащей даже с оставшегося в полукилометре от нас дерева тушкатки:

— Мать-Ночь с нами, Шуша. Этот ходок теперь добрый. Не бойся.

Глава шестая

Быстро и с удобствами

Ловить ходоков — ерунда. Подбежал невидимкой, дотронулся, нить потянул — и Ло там. Вот снять с дерева Зайку, когда та не хочет слезать — это сложно. Я и так к ней, и эдак — не слышит. Вцепилась всеми лапками в ветку и, зажмурив глаза, что-то тихо бормочет на своём языке. Небось, к своей Матери-Ночи взывает. И как с ней с такой дальше быть?

Плюнул. Начал пока вещи спускать. Колдуну, хоть теперь и велик он безмерно, всё-таки недостаёт росту, чтобы сразу принять у меня наши мешки и оружие. Пришлось в несколько приёмов по стволу своим ходом сползать до подставленной великаном руки. Часть дороги спускался, ножами себе помогая, потом Ло меня аккуратно подхватывал и ставил на землю. Удобно. Обратный путь точно так же проделывал.

Время лечит. Пока туда-сюда ползал, Зайка немного очухалась. Ветку по-прежнему держит руками-ногами, но хоть глазья открыла. И взгляд уже вроде осмысленный. Попытаюсь ещё раз её успокоить. Колдуна она слушать не хочет. Стоило Ло заговорить тогда с ней, как Зайка даже бормотать перестала. Да и дышать тоже, кажется.

— Ну, чего ты боишься? Сказал же уже, что это не ходок больше. В этой туше теперь добрый дух. Я его туда посадил.

Молчит. Но дрожит уже, кажется, меньше.

— Представь, как удобно — поедем на нём.

Это зря я. Опять затряслась.

— Вот ты глупая. Нам теперь никакой зверь не страшен. Дух, что волка, что льва в этой туше прибьёт на раз-два. Ты же слышишь, как я говорю с ним. Завязывай. Хватит трястись.

О! Пошёл таять снег. Хвост малой, который только что прижимался к коре, чуть расслабился.

— Не поедю на нём!

Писк забавный, но мне не до смеха.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Давай с дерева спустимся, а там уже будем решать что и как.

Сказать проще, чем сделать. Наверх-то Ло зайку втащил на спине, а спускаться — оно ведь сложнее, чем подниматься. Надеюсь, колдун нас подхватит, если сорвусь.

— Пусть он отойдёть.

— Да пожалуйста. Дух, отойди чутка, — крикнул я Ло. — Шуша тебя боится.

— Хорошо, — прогремело снизу. — Отхожу. Только не нужно меня бояться. Я добрый.

Во даёт! Я аж подавился смешком. Надеюсь, Зайка не поняла, что это был за звук. Ну прямо добрый великан из сказки, какую нам Марга любила рассказывать. И ведь колдуну теперь до конца пути к городу эту роль играть. Посланник Матери-Ночи… Ага, очень добрый. Ему играть, мне подыгрывать. Но ничего, справимся. Привык ведь уже не называть Ло по имени. И ко всему остальному привыкну. Делов-то.

— Залезай на спину.

Понимаю, ей сложно. Высоты Зайка тоже боится. Вчера минут десять её уговаривали, прежде чем она согласилась залезть колдуну на спину. Всю дорогу наверх просидела, зажмурившись. Здесь, на ветках, смогла успокоиться только тогда, когда мы верёвкой её привязали. С утра уже так сидит — лучше ей, пообвыклась. Надеюсь, и свой страх к ходоку переборет.

— Держи меня крепко.

И как, интересно, я её должен держать? У меня руки заняты. Зато сама вцепилась клещом — йока с два отдерёшь. Подобрался к стволу, воткнул один нож в кору, другой рядом. Подёргал — вроде крепко сидят.

— Ну, поехали.

Сползаю ногами помалу. Распластался по дереву. На спине дрожь дрожащая. Зайка лёгкая — всего пара пудов с небольшим.

— Не души так.

Ага, как же. Только сильнее вцепилась. Ох, как шмякнемся мы о землю… Ну, что там Ло? Он ведь должен понять, что я чисто для Зайки его отгонял, не взаправду. Скосил взгляд. Слава Единому — великан возвращается к дереву. Оказывается, ходоки тоже красться умеют.

— Уйди! Уйди! Слышу!

Поздно, мелкая. Обратно на ветку уже перескочить не получится.

— А ты уши зажмурь. Не умеешь? Погано.

— Не хочу его! Не хочу! Пусть уйдёть!

Выдернул один нож. Воткнул ниже. Теперь со вторым то же самое. С рюкзаками мне было полегче — те не дрыгались и не пищали в ухо.

— Прыгай. Поймаю вас.

И то правда. Зачем мне так пыжиться? Тут лёту до подставленных лап — три десятка локтей. Ло поймает. Ладони у ходока мягкие. Резко выдернул оба ножа из коры и, оттолкнувшись ногами от ствола, полетел вниз.

— Виии! — взвыла Зайка в попытке меня задушить.

Не успела. На удивление ловкие огромные руки подхватили нас на лету и тут же опустили на землю.

— Ну вот, — прохрипел я продолжающей меня душить Зайке. — А ты боялась. Отпусти уже. Приехали.

* * *

Шоковая терапия, как заумно сказал позже Ло. Побывав у ходока в лапах, Зайка словно бы сожгла большую часть своего страха перед ним. Подрожала ещё какое-то время, попищала для острастки, попрятала взгляд, не желая смотреть великану в глаза, и смирилась. Сначала робко потрогала гигантскую ногу, затем задала посланнику Матери-Ночи несколько глупых вопросов навроде: «Не будешь нас есть?» и «Ты правда хороший?», а через час уже вовсю помогала мне обустраивать в бороде доброго духа тайник.

Тут она молодец. Оказалось, что мелкая замечательно умеет плести всяко-разное. Пряди спутанных волос великана постепенно свивались в мешочек из кос и косичек, спрятанный в глубине густой бородищи гиганта. Сюда мало того, что легко влезут наши пожитки, так и было бы у нас вдвое больше вещей, тоже всё поместилось бы. А, что главное: ничегошеньки снаружи не видно. Если только совсем уж присматриваться, подойдя очень близко.

Но это не страшно. Кто же сунется к ходоку? Это разве, что случайно великан пройдёт мимо кого-то, от него спрятавшегося. Ло ведь в теле гиганта не чувствует находящихся рядом людей, как настоящие порождения Бездны. Придётся нам укромные места стороной обходить. Кусты те же. Хотя… Мы же сверху будем округу во все глаза постоянно осматривать — не пропустим поди. Да и Зайкины волшебные уши на что нам?

С тайником в бороде разобрались — всё надёжно легло. Мой топорик, секиру, мечи, копья, лишние лук и колчан для верности привязали волосьями, чтобы оружие ненароком не выпало. Теперь можно заниматься «гнездом». Ло улёгся на землю вниз пузом, задрал голову, подставляя нам необъятную шевелюру.

Со спины великана по лохмам перелезли на голову. Запашок внутри так себе. Но не потом несёт — пыльно слишком. Ходоки не потеют, не пьют, не едят, не справляют нужду. Будет случай — помоет башку, а пока уж потерпим.

Густые нечёсаные кудри топорщатся в разные стороны. У макушки себе притоптали кружок, и начали обустраиваться. Тут сложнее работа. Надо так подвязать всё, чтобы вокруг нашего малого гнёздышка образовался плотный плетень из косиц, что для нас станет бортиком, не дающим нам выпасть. Ходок для нас не телега, а конь. Раз на нём сёдел нет, то самим нужно сделать. Трясти будет сильно.

Места мало — не столь уж гигант и велик. Вдвоём с Зайкой на башке ходока мы с трудом помещаемся. Чтобы пышная шевелюра великана наверняка прятала нас от посторонних взглядов, нужно будет в дороге сидеть. Оттого ещё плетём петли-ручки, за которые можно держаться. Для ног тоже зацепы не лишними будут. Плюс мешочек-корзинка для фляг, еды, лука и колчана.

Последние решил сюда наверх прихватить, чтобы, походя, можно было охотиться. Местный зверь ходоков не особо боится. Если понадобится, попрошу Ло застыть на секунду. Тот замрёт — я стрелу пущу. А что? Мало ли, вдруг пригодится?

Весь день провозились с работой, но на выходе всё лучше некуда. Пока Зайка с корзинкой заканчивала, я ещё раз на дерево слазил и набрал полный мешок фруктов, которые станут нам припасом в дорогу. Шуше эти огромные яблоки жуть как понравились. Теперь всё — хоть сейчас можно трогаться в путь.

* * *

— Двинемся на полудень, — прошептал наловчившийся говорить почти тихо Ло. — Там, ближе к морю, горы ислинов заканчиваются. За узкой полоской песков сразу степи пойдут. Ещё дальше лес, но туда нам не надо. К Великой свернём. Река разделяет Сушь надвое. От неё до города, если к устью поближе, рукой подать. Всю дорогу к нему по таким местам пройдём, где не ходит никто. В смысле, люди не ходят. Людей через Песчаное море только рыжие водят. Тот маршрут нам пересекать не придётся.

— Отлично! Можно будет не прятаться.

— О нет, Избранный. Прятаться всё равно нужно. В теории мы всё-таки можем встретить того, кто потом расскажет про нас тем, кому про нас знать нельзя.

— Значит будем сидеть, не высовываться.

— Это не так уж и сложно. Слишком много не пейте, чтобы часто нужду не справлять, а пока вы сидите в гнезде вас не видно. Ну? Пробуем?

Ло, по-прежнему лежащий на земле, замолчал, дожидаясь ответа. Сейчас будет вставать. Из-за Зайки он меня давно уже Избранным кличет. И все остальные слова подбирать нам приходится. Всего при Шуше не скажешь. Гахары, конклав, наше общее прошлое — всё не вяжущееся со сказкой про посланника Матери-Ночи теперь под запретом.

— Давай! — Вцепился я в волосяные петли.

Заодно и приобнял Зайку. Шуша прямо передо мной сидит. Убрала хвост в сторону и спиной упирается в мою грудь. Ло — сама осторожность. Поднимается аккуратнее некуда, держит голову прямо. Зря боялись — всё плавно. А, как будет на ходу?

Тоже сносно вполне. Каждый шаг ощущается, но качка терпимая. Спать вполне себе можно. Но, понятное дело, по очереди. У меня за спиной есть подпорка из связанных между собой кос. Откинулся — и дрыхни себе. Только первой пусть Зайка попробует. Оно ей нужнее. Малой, если вдруг то понадобится, силы боб не вернёт, а мне запросто. Пусть привыкает. Колдун будет всю ночь напролёт шагать. Причём, каждую ночь. В темноте его новые глаза видят прекрасно, а вот нас до утра точно никто не заметит, хоть что мы тут делай.

— Ну, как вам? — пробасил снизу Ло.

— Отлично! — наклонился я в сторону левого уха гиганта, чтобы не орать.

— Шуша, а ты как? — поинтересовался колдун.

— Не страшня! Мне нравится!

— Прекрасно! Тогда держитесь покрепче. Попробую пробежаться. Готовы?

— Давай!

Нас рвануло. Топорщащиеся перед нами волосья гиганта немедля скакнули назад, накрыв нас кудрявой копной. Сразу стало почти ничего не видно. Я попробовал немного раздвинуть закрывшие обзор патлы и едва не слетел с башки Ло. Петли лучше не отпускать. Мотыляет конкретно.

— Ой!

Один из лежащих в пляшущей перед Зайкой волосяной корзинке плод выскочил из плетёного кузовка и куда-то улетел. Похоже, колдун увидел куда. Ходок резко остановился, от чего нас ощутимо дёрнуло.

— В бороде всё на месте, — сообщил Ло. — А вот сверху, смотрю, выпадает добро. Сами как?

— Если недолго, то можно, — ответил я за обоих. — Минут пять мы продержимся точно. Да, Шуша?

Волосяной кузовок мы завтра подвяжем, чтобы не выпало ничего, хоть Ло кувырком через голову прыгай. Но всё упирается в Зайку. Я-то долго держаться смогу, а вот мелкая не такая выносливая.

— Пять минуть — это дольго? — повернулась ко мне озадаченная мордочка Шуши.

Вот же йок…

— Это, как тебя дух, ещё будучи Рохусом, на дерево на спине поднимал, — быстро нашёлся я.

— Поняля. Столько дя — продержусь.

— Хорошо, — пробасил слышавший нас колдун. — Это на крайний случай. Без веских причин бегать не стану. Ходок должен идти.

* * *

И мы шли. Вернее, Ло шёл, а мы ехали у него на башке, со временем приноровившись к такому способу передвижения. Надо сказать, очень быстрому, безопасному и удобному способу. В гнезде сидеть просто. Хочешь — спи, хочешь — по сторонам смотри сквозь волосья, хочешь — с попутчиком негромко болтай, хочешь — ешь, хочешь — пей.

От лишнего рта мы избавились, так что еды и воды у нас много. На последнюю, правда, нельзя налегать. Остановок всего пара на сутки. Одна поздним вечером, после заката, другая перед рассветом. Справляем нужду исключительно по темноте. Благо, Зайка пьёт мало и ходит по малому редко, а я в этой жаре так потею, что всё лишнее, кажется, кожей выходит.

Скорость у ходока, даже если он шагом идёт, замечательная. Сравнима с моей лёгкой трусцой. С учётом того, что ночью колдун тоже топает, за сутки нам удаётся отмахать под две сотни вёрст. Такими темпами мы эту Сушь за неделю-другую осилим. Уже вторым днём добрались до изгиба реки, где Живая начинала постепенно клониться к восходу и, долго не думая, переправились на другой берег.

Ходоку это просто. Ло выбрал место пошире, где должно быть помельче, и, ломая камыш, потопал к воде. Местные родичи панцирников в порождении Бездны не видят добычу. Для порядка подплыли, зубами поклацали, хвостами подёргали и, когда великан одного из ящеров приложил кулаком по башке, тут же отстали от нас. Да и что они такой туше сделают? Вода колдуну и до пояса не дошла. Только нижнюю часть бороды промочил, что не страшно. Тайник у нас в верхней.

Дальше уже по другому берегу шли, постепенно от реки отдаляясь. Сейчас в сотне с небольшим вёрст от нас слева тянется мимо красноватая полоса гор, справа едва пробивается сквозь полуденное марево оставленная нами зелёная. Мы идём вдоль границы песков. Как скала, у которой можно встретить ислинов, закончится, будем сворачивать. Ло не хочет подходить к их горам.

С приближением ночи место поворота достигнуто. Колдун откуда-то знает, что в этих краях Песчаное море заканчивается. По его разумению к утру мы должны покинуть барханы, так что запаса воды на пересечение самой сухой части Суши нам хватит.

Так и вышло. Рассвет явил нам лежащую впереди равнину, постепенно меняющую свой цвет с серо-жёлтого на жёлто-зелёный. Степи. То есть, Трава, как зовут эту область пояса местные. Земли рыжих зверолюдов, с которыми я так и не познакомился, остались позади. Последние две скалистых горы растворяются в дымке у нас за спиной — одна слева, другая справа. Мы прошли чётко между.

Теперь ищем воду. Вокруг с каждой новой верстой появляется всё больше и больше растительности. Постепенно колючки и чахлые кустики уступают место траве, которая становится всё выше и гуще. Впереди показались отдельно стоящие тут и там здоровенные, похожие на толстопузые вазы с цветами деревья. Кое-где видны небольшие рощи других, тонкоствольных.

Зверя тоже теперь вокруг валом. Рогатая мелочь гуляет стадами, какие крупнее — те бродят по несколько штук с редкой молодью. Тут есть длинношеие на не менее длинных ногах, что пасутся у рощиц, объедая листву. Есть толстокожие туши с рогами на мордах. Есть похожие на облысевших мамонтов, ушастые длинноносые великаны с большими торчащими изо рта и бивнями. Эти просто громадины. При взгляде на этих гигантов охотник во мне негодует — такие сердца и пусты.

Хищников в Траве тоже хватает. И обычных, и злых. На глаза попадаются уже знакомые нам шестилапые львы. Также видим нет-нет здесь: шакалов, гиен, грациозных пятнистых котов, родню хортов с клыкастыми красными рожами. Останься Ло в теле Рохуса, на своих двоих мы бы здесь не прошли. Слишком много зверья.

К ходоку же никто не пытается лезть — он невкусный и слишком большой даже для самого крупного хищника. Великану уступают дорогу, но не то, чтобы сильно боятся. К порождениям Бездны, извечно куда-то бредущим по этим краям, здесь привыкли. Путешествуя на голове колдуна, мы уже трижды видели вдали ходоков — одного на том берегу реки, второго, когда топали вдоль песков, третьего сегодня с утра. Тот гигант шёл на нас из Травы встречным курсом, и колдун взял левее, чтобы мы разминулись с ним на дистанции в несколько вёрст.

Ходоки для нас больше не представляют угрозы. Друг к другу их не тянет совсем. Специально один к другому не подойдут никогда, а случайно приблизиться к нам порождению Бездны не даст Ло, нынче видящий ночью, как днём.

Опасность осталась одна — попасться кому-нибудь не тому на глаза при спуске на землю. Людей тут нет вроде, но мы всё равно осторожничаем. Родник с большой лужей вокруг бьющего из земли ключа я смог углядеть впереди ещё засветло, но Ло подошёл к нему только после заката, когда напившиеся по вечерней зорьке животные уже разбежались.

В темноте, пока мы с малой, разойдясь в разные стороны, справляли нужду, сам колдун и набрал все спущенные мной вниз фляги в самом центре неглубокого озерца. Только там вода относительно чистая. Берега большой лужи измочалены животными в грязь. С его толстыми пальцами Ло, казалось бы, это дело должно было даться непросто, но колдун даже в теле распухшего ходока остаётся всё тем же ловкачом.

Двое суток пути по степи, которую Ло называет саванной — и впереди показалась река. На тот берег пока нам не надо. Идём вдоль неё, держась в десятке вёрст от заросшего зеленью русла. Колдун говорит, что это один из трёх рукавов Великой, на которые та разделяется, подходя к лесу. Переправимся дальше. На другой стороне, и действительно, очень скоро начинаются плотные рощи, срастающиеся у горизонта в единое целое. Туда лезть не хочется. В открытых просторах Травы хорошо.

* * *

— Разговаривають.

Я мгновенно проснулся. Уже позднее утро — давно рассвело. Придвинулся к Зайке.

— Где? Кто?

— Зя теми деревьями, — указала малая на зеленеющую в полуверсте от нас рощицу, к которой мы подходили. — Кто — не знаю. Не единая речь. Голоса грюбые, злые. Не идуны.

Что не люди понятно и так. Откуда им здесь взяться? Да и язык не наш.

— Дух, ты слышал? — пригнулся я к уху гиганта.

— Угу, — тихо-тихо подтвердил Ло.

Раз рядом разумные, разговаривать колдуну нельзя. Больше к нему не лезу. Он сам разберётся, что делать. Зайка предупредила — и дальше с нас: сидеть тихо и не высовываться. Что мы и делаем. Только смотреть за округой сквозь щели в кудрях никто не запрещает. Вперили взгляды в ту рощу и ждём. Вдруг, покажется кто? Хотя, вряд ли. Зверолюды небось не дураки, чтобы ходоку на глаза попадаться. Интересно, кто там, за деревьями, прячется? Уж не гнолы ли, про которых мне рассказывал Бон?

— Замолчали, — еле слышно прошептала Шуша.

И через пару мгновений добавила тихо:

— Бежить!

Кто бежит мы увидели сразу же. Из-за рощи, мимо которой мы уже успели пройти, выскочила здоровенная птица. Какая-то дальняя родня клювобоя. Те же длинные ноги и шея, но голова куда меньших размеров. Несётся, что лошадь. И это при том, что бежит птица с грузом. У неё на спине восседает наездником тоже очень даже немаленький зверолюд с мордастой собачьей башкой. Или даже, скорее…

Ну да, мощная шея тоже больше подходит гиене. Ну точно гнол! Бон как раз с этим зверем их сравнивал. Длиннорукий, широкоплечий, массивный. Ростом с очень высокого человека. И как птица только такую тяжесть тащит?

Хотя, этой туше на спину взвалить и поболе что можно. В холке есть весь десяток локтей, а башка на тощей шее ещё выше задрана. Поди, Ло до пуза достанет. Что им надо? Совсем дурной гнол? Пусть ходок и прошёл уже мимо, но у него же есть уши. Стоит птице приблизится, и порождение Бездны их точно услышит. Топочет пернатый конь шумно.

Не драться же гнол с великаном собрался? Копьё у него-то, конечно, серьёзное — вся пара саженей в длину — но против ходока всё равно слабовато оружие. Тут надо десяток таких.

Что он делает? Зачем начал лаять? Теперь его точно услышат. Вот йок… Он же это специально. Привлекает внимание. Сейчас ходок обернётся, заметит его и помчится в погоню за птицей. Зачем это гнолу?

Ох, ёженьки… Мы сейчас наблюдаем начало охоты. Охоты на нас. А, вернее, на Ло. Вот ведь вляпались…

Ло 8

Услышав позади себя топот пары довольно тяжёлых ног или лап, что скорее, я мгновенно всё понял. Значит, проживающие в Траве звероморфы, хоть и считают людей своими врагами, торговлей с идунами не брезгуют. Для самих гнолов семена и бобы бесполезны, так что добыча однозначно идёт на продажу. Возможно, через посредников, но это не важно. Приближение к ходоку гиеноида может быть обосновано лишь одной единственной целью — звероморфы решили на меня поохотиться.

Топот лап становится громче. Данный звук не только сообщает мне расстояние, разделяющее нас с объектом шума, но и выдаёт его весьма немаленькие размеры. Гнол мчится ко мне не на своих двоих, а сидя на спине скакуна. Снус рассказывал, что живущие в Траве звероморфы используют для атак на идущие в город отряды людей огромных нелетающих птиц. И почему всадник только один тоже ясно.

Это — разведчик. Его задача — узнать, есть ли у обнаруженного ходока дары, и какие они. Возможно, наблюдавшим за мной из рощи гнолам удалось разглядеть пустой лоб. Скорее всего, их решение — напасть на меня, обусловлено именно этим открытием. Меньше лучей — меньше риска. Гиеноид постарается спровоцировать ходока на применение магии. Вот только у меня даров нет. Гнолам повезло встретить бездаря.

И, что теперь делать? Ситуация — дрянь, с какой стороны на неё не взгляни. По идее, заметивший звероморфа гигант должен сразу же погнаться за ним. Для безмозглого ходока это — норма. Допустим, я сделаю это. Что дальше? Догнать быстроногую птицу у меня шансов нет. Гнолу это известно. В этом плане он ничем не рискует. Стоит геиноиду понять, что у меня нет даров, как разведка перерастёт непосредственно в охоту, к которой подключатся остальные звероморфы.

Подобная охота не в новинку для гнолов. Несомненно, у них есть отработанный способ убийства безмозглых гигантов. Вопрос только — будет ли он эффективен в случае с великаном разумным? Как ни крути, а сегодня я буду вынужден выйти за рамки обычного поведения ходока. Прикончить себя я не дам.

Собственно, шаблон уже сломан. Ходоки не глухие. Я давно уже был должен услышать приближение птицы и обернуться. Звероморф с этой мыслью согласен. В раздавшемся у меня за спиной лае удивление смешано с возмущением. Гиеноид громко требует, чтобы я наконец-таки заметил его.

Обойдётся. Велика вероятность того, что план охоты предусматривает заведение погнавшегося за разведчиком гиганта в ловушку. Прикрытая дёрном яма, растяжка-зацеп, ещё что-нибудь, способное помочь великану споткнуться. Упавший ходок куда более уязвим, чем стоящий во весь свой огромный рост. На это я не куплюсь. Вдруг у гнолов хватит ума передумать и свернуть пошедшую не по плану охоту, так толком её и не начав?

Не хватило. По крайней мере, на данном этапе разведчик не оставляет надежд привлечь внимание странного ходока. По широкой дуге, боясь приближаться к гиганту, погоняемая наездником птица обходит меня слева. Не поворачивая головы, и даже не переводя взгляда на всадника, разглядываю гнола боковым зрением.

И действительно, похож на гиену. Из опасного для меня оружия у звероморфа только копьё. Очень длинное четырёхметровое древко из напоминающего бамбук растения заканчивается металлическим наконечником, каким служит приделанный к палке обычный охотничий нож. В теории, такой пикой меня можно убить, но на практике это будет сделать непросто.

Снова лай. И снова я игнорирую гостя. Не добившийся своего всадник гонит птицу вперёд. Сотня метров — и гнол, повернув, оказывается строго передо мной. Теперь не заметить наездника попросту невозможно, но я продолжаю спокойно шагать по прямой, как и шёл, не обращая на преградившего мне путь звероморфа внимания. Как близко подпустит? Гнол смел — стоит, трясёт поднятой над головой пикой, что-то лает на своём языке.

Я чувствую, как пассажиры на моей голове, вцепившись в волосяные петли, распластались вдоль черепа. Заметить их снизу не выйдет. Ускорься я, тоже какое-то время продержатся. Но долго скакать мне нельзя. У Зайки нет силы Китара. Тушкатка сорвётся, затяни я период активной подвижности. Метнёт гнол копьё?

Не метнул. Понимает, что подобный бросок с куда большей долей вероятности лишит его оружия, чем причинит мне серьёзный ущерб. Подпустив меня к себе метров на двадцать, гиеноид ударил птицу в бока пятками, и пернатый скакун резко рванул прочь, освободив мне дорогу. Гнол сдался? Или он спешит к роще, чтобы сообщить своим, что попавшийся им ходок, пусть и странный, но бездарь? Что дальше? Сейчас я узнаю, насколько важна в их охоте ловушка, в которую разведчик должен был завести великана.

Увы, её важность не столь велика. Не проходит и пяти минут, как в моё ухо врывается шёпот Китара:

— Скачут! Ровно десяток. Не успел тот за рощу заехать, как выскочили. У всех копья. Длиннющие — жуть просто.

Хорошо, что у меня есть «глаза» на затылке. Самому говорить мне нельзя — слишком громко получится — а вот шёпот наблюдателей звероморфам никак не расслышать. Китар будет мне сообщать всё, что требуется.

— Приближаются!

Это я и так слышу. Бросать длинные копья со спин скакунов неудобно. Скорее, наездники попытаются ударить меня ими с разгону, как пиками. Длины тех хватает, чтобы достать мои бёдра и брюхо. Заходят с боков. Сразу несколько гнолов сейчас атакуют меня одновременно. Из первого наскока они хотят выжать максимум, ибо с их точки зрения шансы того, что зависший ходок после этой атаки очнётся весьма велики. Надеюсь, мои пассажиры держатся крепко. Сейчас удивлю геиноидов.

Прыжок! При всей своей внешней неповоротливости тела ходоков сильны и пластичны. Внезапно идущий вперёд великан резко дёрнулся в сторону и вместо того, чтобы потянуться к добыче рукой, как то всегда делают порождения Бездны, правой ногой пнул ближайшую птицу так сильно, что та, пролетев метров десять по воздуху, ещё почти столько же промчалась кувырком по земле.

В бедре два копья. Ещё пара, кольнув меня в пузо, остались в руках-лапах наездников, успевших выдрать оружие из нанесённых мне ран. Урон минимален. Подвижности ничего не мешает. Размен в мою пользу. Один гнол пытается выбраться из-под рухнувшей птицы, другой, уклоняясь от моего взмаха ногой, слетел со спины скакуна и как раз поднимается. Остальные отхлынули в стороны.

Увы, перебить всех врагов у меня не получится. Второй раз они на мою отрешённость не купятся, так что рассказам о встрече с неправильным ходоком предстоит в любом случае разлететься по Суши. Единственное, что мне доступно сейчас — постараться заставить этих горе-охотников отказаться от продолжения начатого.

В два шага настигаю упавшего со спины птицы гнола и хватаю его. Есть разумных живьём мне ещё не доводилось. И такого желания нет. У неправильного ходока всё неправильно. Размахиваюсь и швыряю воющего звероморфа в ближайшего из его «конных» собратьев. Такого не ждали даже от настолько чудного гиганта. Мой снаряд достиг цели, и один гиеноид основательно покалечил другого, сбив с ног даже крупную птицу.

Выдираю из ноги обе пики и, вскинув трофейное оружие над головой, громко, страшно и максимально зло рычу, потрясая копьями. Посыл понят. Уцелевшие гнолы подхватывают своих раненых собратьев — а один из троих так скорее и мёртв — и поспешно уносятся прочь. С таким ходоком лучше не связываться. Едва ли они вернутся с подмогой. Овчинка не стоит выделки.

— Как ты их! — льётся в ухо веселье Китара. — Теперь точно не сунутся.

Мальчишка… Он даже не понял, что мы сейчас раскрыли себя. Наше счастье, что слухи до города будут добираться значительно дольше самих нас. Уверен, за поясом присматривают агенты конклава. Кто знает, какова будет реакция магов на появление сбойного порождения Бездны? Хранителям равновесия, по идее, положено устранять подобные глюки системы. Вероятность их вмешательства в ситуацию высока, так что в будущем нам стоит ограничить использование ходоков в своих целях. Волосатый урод довезёт пассажиров до места и умрёт, отдав своё сердце Китару.

Хватит дёргать удачу за хвост. Дабы первая встреча с хозяевами здешних саванн стала последней, покидаем их земли. Как я понял, в раскинувшейся по огромной площади строенной дельте Великой не проживают на постоянной основе, ни гнолы, ни какие-либо другие разумные аборигены. Звероморфы считают те края слишком опасными, но меня не пугают животные. Ни один хищник не справится с ходоком, даже если с какого-то перепугу вдруг решит на него напасть.

Поворачиваю к реке. Лучше три переправы вместо одной, чем постоянные стычки с гнолами и умножение ненужной нам славы. Пусть неправильный ходок останется сказкой единичного племени и не станет легендой всей Суши.

* * *

В этот раз брод пришлось поискать. Может, даже и хорошо, что нам встретился этот отряд звероморфов. Даже трети бегущей в Великой воды хватило на то, чтобы вставшая у нас на пути протока оказалась и шире, и глубже форсируемой мной ранее речки. Я четырежды спускался с пологого берега в воду в казавшихся мне пригодными для переправы местах и столько же раз возвращался обратно.

Перебираться на ту сторону вплавь слишком опасно. Ладно вещи, которые при желании можно было бы на короткое время переместить из бороды на голову, но сохранность самих пассажиров, опускавшихся при таком способе передвижения в своём гнезде почти на уровень кишащей хищными ящерами воды, ставить под угрозу не хочется. В итоге я с трудом нашёл место, где глубина реки не превысила пяти метров и, подняв рукой бороду, перешёл протоку вброд.

Теперь мы избавлены от внимания гнолов. Этот берег — уже больше лес, чем саванна. Ближе к руслу луга вьются между превалирующих здесь рощ, то и дело сужаясь до узких проходов, которых я стараюсь держаться.

Под деревья, которые превосходят меня в разы высотой, лишний раз лезть не хочется. Не хватало ещё, чтобы сверху, с ветвей, на моих пассажиров напал лесной хищник. Те места, где сросшиеся в единое целое рощи не оставляют мне возможности их обойти, я стремительно пробегаю, прижав к груди бороду, чтобы та ни за что не цеплялась.

Углубляться в лес точно не стоит. Это — джунгли. Здесь много лиан, и критичная для моих габаритов густота всевозможной растительности. На прорывах тушкатка с Китаром спускаются в бороду, где я прикрываю их пухлыми лапами. Но долго в таком неудобном режиме они ехать не могут. Если дальше лес окончательно подомнёт под себя остатки приречных саванн, нам придётся возвращаться обратно, на другой берег, к гнолам.

Но пока терпимый уровень проходимости здешних мест сохраняется, так что я вторые сутки иду вдоль протоки, по возможности стараясь не лезть под деревья. Из хорошего: звероморфы на этом берегу, как и ожидалось, отсутствуют, люди тем более. Зверя, в том числе шестилапого-злого, хватает, но передвигающиеся по земле хищники нам не страшны. Как ни странно, встречаются даже редкие ходоки, которым, в отличие от меня, наплевать на особенности окружающей их местности.

Один вчера вечером протопал по пересекаемому нами лугу в противоположную моему маршруту сторону тремя километрами севернее, другой в этот самый момент ломится через лес ближе к руслу Великой. Он для нас не опасен. Расстояние нас разделяет приличное, и нашим курсам не пересечься никак.

Если бы не предупреждение Зайки, мы бы даже не знали, что вдоль реки по прижавшейся к берегу обширной роще, которую мы как раз и обходим в данный момент, топает порождение Бездны. Тушкатка услышала ходока минут пять уже как, а мои уши до сих пор не улавливают этого далёкого шума.

— Ой! Побежаль! — встрепенулась у меня на голове Зайка.

— Это точно ходок? Может, просто зверь крупный?

У меня тот же самый вопрос. Вероятность того, что ходок в этой чаще нашёл звероморфа или, что ещё невероятнее, человека, слишком мала, а что-либо другое заставить порождение Бездны внезапно ускориться в принципе не способно.

— Неть! Ходок, ходок! К нам свернуль!

Дно вселенной! Только этого нам ещё не хватало. Ходок с даром. И этот дар каким-то образом подсказал порождению Бездны местонахождение интересующей его добычи. А ведь даже поднятое на второй уровень Чутьё Терикуса не показывало ему на «радаре» людей. Не иначе мы снова имеем дело с видоизменённой способностью. Здесь, на Суши, вся магия, доступная ходокам, работает не совсем так, как служила до этого людям.

— Дух, чего застыль? Бежать надя!

Но с тушкаткой я категорически несогласен. Что даст нам бегство? Скорость у ходоков одинаковая, а выносливость великанов не имеет предела. Зайка первая и сорвётся в итоге с моей головы. Раз мы найдены, значит бой неминуем. У меня есть в запасе не больше десятка минут. Это время необходимо потратить на подготовку к сражению. Для начала чуть-чуть пробегусь.

Луг, которым идём, очень узок. Между рощами всего три сотни метров. Ловить даром гиганта, если я по какой-то причине умру в этом теле, будет проще в густоте леса. Пробежавшись, останавливаюсь у опушки. Чтобы добраться сюда, тому ходоку сначала придётся преодолеть разделяющее эти две рощи пустое пространство. Постараюсь не дать ему этого сделать.

Если даже не выйдет прикончить, то хотя бы узнаем, какой ещё дар или даже дары есть в наличии у встреченного порождения Бездны, кроме Чутья. Я боюсь только магии. Лишь она может помешать мне прикончить другого гиганта.

— Слезайте и спускайте всё лишнее, — приказываю я своим пассажирам, ложась на землю. — Подождёте в лесу. Постараюсь разделаться с ним.

— Что значит постараюсь? — удивляется Кит. — Ты его прикончишь на раз. Он с тобой даже драться не будет.

Отчасти мальчишка прав. В этом теле я не представляю для ходока ни малейшего интереса. Великаны проходят мимо друг друга, даже взглядами не обмениваясь. С большой долей вероятности я прикончу пришельца без всяких проблем, напав на него исподтишка. Для этого мне даже не нужно оружие. Любая палка, которую я успею здесь выломать, уступит в смертоносности моим пухлым, но при этом невероятно сильным рукам. Про секиру и копья, висящие на подвязках в моей бороде, и подавно молчу. Слишком мелкие.

Пожалуй, разгружать ниспадающий мне на брюхо волосяной «кузов» нет смысла. Все вещи закреплены там надёжно. Потраченное время не стоит того. Дожидаюсь момента, когда Китар с Зайкой перетащат на землю всё, что лежало в «гнезде» и встаю.

— Я буду встречать его на дальней опушке, — киваю я на противоположную рощу. — Гляди в оба. Я могу не понять, каким даром он приложит меня. Если я умру, заводи его в лес и лови, как поймал тогда этого. Семя за щеку сунь.

— Брось. Ты справишься.

— Кит.

— Да всё сделаю, не боись. Не ребёнок чай. Так-то мог и не наставлять на дорожку.

— Зайка, ты слушай лес, — игнорирую я прозвучавшую в голосе Китара обиду. — Про зверей тоже нельзя забывать. Всё, пошёл.

Быстрым бегом, благо больше мне можно не сдерживаться, устремляюсь к дальней стороне луга. Успел. Остановившись у границы деревьев, прислушиваюсь. Ага, он немного левее. И уже совсем близко. Перемещаюсь. Готовлюсь встречать.

Интересно, смогу я свернуть ему шею одним быстрым движением? По идее, ходок не будет во мне видеть угрозу вплоть до момента моего нападения. Моя задача — прикончить его максимально быстро. Никакие удары мне здесь не помогут. Анатомия распухших гигантов всё же не совсем человеческая. Надеяться на должный эффект при пробитии в нужные точки не стоит. Если умертвлять эту тушу на скорость, то только шея мне в помощь.

Вижу! Несётся, не разбирая дороги. Собрал уже целый ворох лиан. Отступаю немного. Всё. Теперь ходок точно промчится в двух шагах от меня. Начинаю приглядываться. Что со лбом? Если пуст, то Чутьё — это всё, чем владеет гигант. Разделяющее нас расстояние тает…

Дно вселенной! Ну как же он так… Столько нор на Земле закрыл… Такой ценный соратник… Был. Как не жалко констатировать факт, но мой прежний отряд уже точно лишился одного из полезнейших членов. Забываем про Терикуса — незаменимый в деле обнаружения гахаров Нюхач безвозвратно потерян. А ведь он ещё и Пугач, и Душитель…

Ну, хоть здесь малый лучик удачи. Оба дара, какие ещё были у живчика, для нас неопасны. Бывший некогда Терикусом великан уже в паре десятков шагов от меня, и я вижу украшающий его лоб треугольник.

Вторая нора… Живчика убила не Бездна. Наверняка, сын Ковчега лез в портал с человеком, который, как и Терикус, ничего не знал про подлые хитрости Суши. В состязании, без которого можно было легко обойтись, мой соратник, увы, проиграл. Его Путь окончен.

Подозреваю, что смерть настигла его где-то на севере холмистого края, из которого мы сюда и пришли. Обратившись, новоиспечённый ходок добрёл до реки, переправился через Живую и безлюдным прибрежьем двинулся вдоль океана по границе саванн. Видимо, те территории не заселены даже гнолами. Иначе бы, обладающий поисковым даром гигант не добрался бы до этих мест, отвлёкшись на ловлю звероморфов.

Пугач или Душитель? Какой дар идёт в паре с Чутьём? Великан с единственным лучом на лбу может использовать только две из своих прежних способностей. Впрочем, особой разницы нет. Лишать дара здесь некого, а насланный магией страх хорош только против животных и людей, кто с воздействием Пугача никогда прежде не сталкивался. Даже у Китара давно выработался иммунитет к этой магии. Про себя и подавно молчу — испугать меня в принципе невозможно.

Подбегает. Секунда-другая — и он со мной поравняется. Как и ожидалось, ходок в мою сторону даже не смотрит. Все скудные мысли безмозглой громадины сейчас сосредоточены на паре «светящихся огоньков» на «радаре». Всё, пора! Прыгаю.

О, звёзды! Стоит моим лапам сомкнуться на шее гиганта, как меня обдаёт волной ужаса. Настоящего, первобытного, пробирающего до костей, леденящего, всесокрушающего, неодолимого.

Настолько давно позабытое чувство, что сходу я даже не могу понять, что со мной происходит. Колени подкашиваются. Руки стремительно перелетают с шеи противника на моё собственное лицо. Всего миг — и Верховный Грандмастер превращается в жалкое трясущееся существо, позабывшее всё и вся от нахлынувших чувств. Свернувшись калачиком на земле, я до боли вжимаю ладони в зажмуренные глаза. Меня сковал ужас. Мне страшно пошевелиться. Все мысли исчезли.

Лежать, сжаться в точку, пропасть, раствориться, исчезнуть. Ноль прочих желаний. Я мышь, я безвольная тля, которую заживо будут сейчас поедать. Я не помню себя. Я никто. Исчезнуть! Исчезнуть! Исчезнуть!

Смерть! Внезапная мысль пробивает хлыстом. Смерть избавит от этих страданий. Всё равно мне конец. Убежать! Пусть даже так, но сбежать от этого ужаса! Спрятаться в небытие. Там меня не достанет…

Кто? Кого я боюсь? В голове носятся хаотичным трепещущим роем обрывки каких-то, как будто бы важных до невозможности мыслей. Оно… Он… Не дать… Смерть… Да, смерть! Смерть поможет! И спрячусь, и…

Не понимая, что делаю, чудовищным усилием воли стаскиваю с лица дрожащую руку. Ниже, ниже…Колючая, жуткая… Дурак! Это же твоя собственная борода! Сейчас меня даже она пугает до судорог. Меня всё пугает. Меня? А, кто я?

Не время задумываться. Этот ужас… Его невозможно терпеть. Скорее, скорее… Вот! Смог нащупать. Рывок — и в моих пальцах оказывается маленькая, но, как я откуда-то помню, очень острая штука. Секира… Да, кажется, так оно называется. Я уже резал себя этой вещью. Она мне поможет. Я спрячусь. Я, наконец-таки, спрячусь! Небытие, жди меня. Я иду!

Руку под бороду. Холодное лезвие упирается в кожу. Смерть важна. Не знаю, откуда мне это известно, но в смерти спасение не только от этого невыносимого ужаса. Если я убью себя…

Резать страшно. Всё страшно. Но не резать ещё страшнее. Оно здесь! Оно рядом! Оно поймает меня!

Резкое движение напряжённой до крайности, как и всё моё существо, руки. И ещё! И ещё! Боль… Страх… Боль… Дрожащие пальцы в чём-то липком и тёплом. Продолжай! Продолжай!

Это всё? Я… Я вспомнил!

Гах Джа Дан

Мне повезло. Покидал я орбиту одним из последних, но, спустившись, очутился в невероятно удобном для старта поисков конструктора месте, и спустя всего два местных года смог занять идеальную с точки зрения перспективности позицию в очередном «бутылочном горлышке», которыми, к нашему счастью, изобилует эта странная, разделённая на зоны планета.

Низший, чьё тело я занял, в момент поглощения как раз шёл с отрядом таких же Вступивших на Путь к выходу со второго пояса. То, что могло занять долгие годы, досталось мне даром и вмиг. Не успел я обдумать все плюсы и минусы своего положения, как оказался на Тверди.

Этот выбор показался мне правильным. Если я, получив все доступные носителю знания, мгновенно связал отсутствие здесь звёздной пыли с фанатичным стремлением местных низших добраться до некой Вершины, где якобы тебя ждёт настоящее могущество, то и конструктор, наверняка, пришёл к выводу, что вернуть свои силы он сможет только на крайнем севере этой аномальной планеты.

Ло встанет на Путь. В этом у меня нет сомнений. Если он приземлился южнее, чем я, то рано или поздно обязательно пройдёт мимо меня, направляясь на север, если я сумею занять правильную позицию. Такой позицией мог бы стать Выход с Земли, но там, к сожалению, отсутствовала возможность устроить засаду. Что с одной, что с другой стороны разделяющего пояса барьера длительное ожидание исключалось по ряду непреодолимых причин.

До барьера свирепствует местная агрессивная фауна, за ним всех пришедших на Твердь гонят дальше по поясу Серые Братья. Мне бы просто не дали остаться. Пришлось больше года играть роль низшего, чьё тело я занял, обходя всю планету по кругу с отрядом в двенадцать бойцов. Впрочем, это время я провёл с пользой, подняв свой отмер до необходимых высот и прибавив к своим изначальным дарам ещё два.

Тем низшим повезло. Внезапно, за барьером их прежний, не хватавший до этого с неба звёзд спутник, открылся им с новых приятных сторон. Очень быстро доказав своё право командовать, я, как сильнейший, возглавил отряд и повёл его вперёд на невероятной по здешним меркам скорости, сойдя с тормозящей нас глупой тропы.

Дорога вдоль горной стены дала много плодов. До выхода с Тверди я добрался, имея аж три боевые способности, и, возвысившись троеростом до значений, граничащих с потолком пояса. Попадись мне тогда конструктор, я прикончил бы его за секунду. От полученных мной в чёрной норе невидимых мечей нет защиты — они режут всё.

В очередном «бутылочном горлышке», которым в этот раз стал уже выход с Тверди, я расстался с пережившими дорогу по поясу членами своего отряда, отказавшись в последний момент подниматься на плот. Я был уверен, что нашёл идеальное для несения своей стражи место. Кишащая чудищами река становилась безопасной для плаванья в ней и по ней только в горном разломе, так что конструктору, как и кому-либо из моих товарищей по звену, миновать прячущуюся в скальном каньоне узкую полосу пляжа, от которой отплывали все идущие по Пути, было решительно невозможно.

Кое-как обустроившись у входа в разлом, я принялся ждать. Заготавливая горючее для костров и запасы еды, я встречал каждый новый, закончивший свой путь по Тверди отряд сытным ужином и советами по вязке плота. По придуманной для обоснования моих действий легенде, я надеялся здесь дождаться отставшего брата, который в суматохе случайно возникшего дикого гона месяц назад перескочил в идущий параллельной тропой отряд, с которым мы тогда сблизились.

Раз за разом я говорил очередным низшим, чтобы плыли дальше и не ждали меня, проверяя каждого из них на повышенную мозговую активность, по которой я надеялся вычислить конструктора. Больше трёх месяцев я прожил возле выхода с Тверди. Прожил бы и дольше — там место удобное — но однажды ко мне прилетел…

Я не знаю, кто это был, но явившийся ко мне низший, несомненно, обладал силами, существенно превышающими мои нынешние. У этой аномальной планеты есть хозяева, или, как минимум, смотрители, следящие за соблюдением установленных правил игры под названием «Путь».

Внешне юный, как, впрочем, и все здесь, этот гость в прямом смысле слова упал тогда с неба, застыв со скрещенными на груди руками в десятке шагов от меня. Просторное одеяние низшего отличалось от нарядов здешних дикарей качеством тонкой блестящей ткани. Причудливая причёска из множества тонких чёрных кос выдавала в нём чужеземца. Носитель, успевший постранствовать по Земле за свой долгий по здешним меркам век, ни разу не встречал кого-либо похожего на этого чужака. Два тонких недлинных меча в простых ножнах составляли всё его оружие, но у меня сразу возникла уверенность в том, что пользуется он ими крайне редко.

— У меня мало времени, — вместо приветствия произнёс тогда низший. — Мне доложили, что ты здесь застрял. Это неправильно. Ты здесь мешаешь. Со следующей группой Идущих ты поплывёшь на Сушь.

Я попробовал возразить, начав рассказывать сказку про брата, но странный гость не стал меня слушать. С его появлением, у меня пропал дар, словно я очутился в глухой полосе, какие нам ни раз попадались в пути по Тверди, но сам гость при этом спокойно использовал местную неподвластную пониманию магию из доступного ему арсенала. Душитель, развивший свой дар в красной норе до двушки? Или там была даже трёшка, если такое вообще существует?

— Мне некогда разбираться в причинах, заставляющих тебя сейчас лгать, — сказал тогда низший. — Ты забудешь про наш разговор и про то, что вообще меня видел, но желание уплыть дальше, которое у тебя скоро возникнет, никуда не денется. Не бойся. Я просто дотронусь до тебя.

Тогда я счёл за лучшее не сопротивляться. Странный низший сказал, что ему доложили. Значит, кому-то однозначно доложили бы и о его смерти, сумей я прикончить этого наглеца, что сомнительно. Подозреваю, что за всем этим стоит Храм. Там, на Тверди, до меня снизошёл один из руководителей Братства. Впредь нужно держаться от Серых подальше и действовать скрытно. Едва ли у них всё и вся под контролем, но за важными точками поясов наблюдение точно ведётся.

Он дотронулся до моего плеча и произнёс:

— Со следующим отрядом ты уплывёшь на Сушь.

Сказав это, мой гость, не прощаясь, взмыл в воздух и куда-то умчался. Теперь я знаю, что разделяющие пояса барьеры являются преградой лишь для простых смертных. Тот низший явился ко мне точно не с Тверди и проживает он наверняка не на Суши. Здесь Братство представлено единственной базой, зовущейся местными «храм», и я ни разу не видел, чтобы туда входил или оттуда выходил кто-то похожий на моего тогдашнего гостя.

А ещё я знаю, что высокоразвитый разум высших не поддаётся воздействию некоторых видов здешней так называемой магии. Вопреки обещанию странного низшего, я ничего не забыл, как не появилось у меня и непреодолимое желание уплыть со следующим отрядом Идущих на Сушь.

Тем не менее я последовал совету-приказу загадочного одарённого. В тот раз у моего могущественного гостя не было времени на то, чтобы разбираться со мной, но где гарантия, что оно у него или у его подчинённых не появится в будущем? Особенно, если я, продемонстрировав иммунитет к его ментальным воздействиям, останусь у выхода с Тверди.

Понадеявшись на своё преимущество перед конструктором в текущем прохождении Пути, я отправился дальше, рассчитывая занять не менее выгодную позицию у перехода на следующий пояс. Благо, тот далеко не последний. В этот раз я планировал учесть свой полученный опыт и следить за очередным «бутылочным горлышком» скрытно.

На этой аномальной планете неимоверное множество по-настоящему необъяснимых вещей. Либо всё, что я вижу здесь, создано неким, давным-давно покинувшим эту область вселенной неизвестным нам видом разумных, либо низшие гораздо опаснее, чем мы о них думали. За всё время ведения нашей экспансии мы ни разу не сталкивались с чем-то подобным.

Чего только стоят населяющие этот пояс химеры, несомненно, выведенные искусственным путём через скрещивание низших с животными. А дары? А пространственные окна? А Бездна? А так называемые ходоки, в которых здесь превращается каждый непрошедший испытание? Этот Путь… У него есть какая-то цель. Я пройду его до конца и узнаю все местные тайны.

Но сначала конструктор. Выяснив, как устроен этот поистине сумасшедший пояс, я решил принять здешние правила игры и начал собирать звезду ещё по дороге к городу. Он здесь единственный и находится всего в дне пути от места, из которого только и можно покинуть Сушь. Ни один идун не пойдёт в храм, ни разу не посетив города, ведь именно в нём формируются пятёрки покидающих пояс, как и отправляющихся закрывать финальную нору.

Последнее — особая тема. Поставленные в безвыходное положение низшие согласны и на восемьдесят процентов успеха. Несмотря на то, что из пятой норы возвращаются обратно людьми только четверо, они всё равно в неё лезут за последним лучом. Причём, лезут вслепую, не зная своих будущих противников или возможных союзников. Только так получается обеспечить относительно честный формат того единственного испытания Бездны, суть которого всем добравшимся до города изначально известна.

В последней норе идунов ждёт обычная схватка без правил. Каждый сам за себя. Первый убитый превращается в ходока, остальные возвращаются назад целыми и невредимыми, так как все полученные ими раны мгновенно исцеляются в момент смерти проигравшего. С собой можно брать любое оружие. Его выбор противниками испытуемые узнают лишь пройдя сквозь портал. Для этого провожатые-мумры закрывают низшим глаза. В Бездне снимешь повязку и увидишь всё сам. Время будет. Пятёрка бойцов всегда разводится при переносе по разным углам арены.

Она — то единственное в финальном испытании Суши, что постоянно меняется. Из рассказов собравших звезду нам известно, что арены варьируются по размеру и форме от небольших круглых, квадратных, пятиугольных площадок до гигантских многоярусных лабиринтов. Универсальной выигрышной тактики в этих схватках не существует, и важнее всего здесь состав испытуемых.

Сильный мечник легко может быть убит выпущенной ему в спину стрелой, как сражённым падёт и хороший копейщик в тесноте узкого коридора. Двое сговорившихся заранее воинов на пару прикончат прижатого к стене одиночку. Трое вступивших в союз с тем же самым справятся с ещё большей лёгкостью. Четверо…

В этом и смысл. Никто не пойдёт пятым в последнюю нору с четвёркой, позвавших его. Добровольно уж точно. Говорят, что в других частях Суши нет-нет попадаются шайки решивших схитрить идунов, которые силой или обманом затягивают в пятую нору не знающих в чём подвох новичков, чтобы там их прикончить. Я готов в это верить. Не сказать, чтобы часто, но время от времени в город приходят четвёрки собравших свою звезду низших. Собравших не здесь, не в горах.

На таких смотрят косо, но доказать зачастую ничего невозможно, так что эти четвёрки в итоге находят себе добровольца, согласного встать на звезду в их компании. Пространственное окно, переносящее низших на следующий пояс планеты, активируется только пятёркой собравших все лучи идунов. Серые Братья молчат на сей счёт, но в городе почти каждый уверен, что исчезнувшие с нарисованной на полу в главном зале здешнего храма звезды так, отрядом, и будут в дальнейшем идти по Пути за барьером. Если четверо пришлых сильны, то претенденты на пятое место в их группе еще будут бороться за право к ним присоединиться.

Но завершивших свои звёзды за пределами страны мумров, в сравнении с теми, кто получил свой последний луч здесь, в Священной пещере, жалкие единицы. В своём подавляющем большинстве низшие отправляются закрывать финальную нору Суши, скопив денег на «барабан» и, дождавшись момента, когда на них падёт слепой выбор.

Организованная мумрами лотерея проста. За соответствующую плату в полый деревянный шарик засовывают маленькую табличку с твоим именем и бросают этот шарик в специальный закрытый барабан к девяносто девяти точно таким же. Шариков внутри барабана всегда сто. Ровно столько же низших раз в две недели проверяют свою удачу, когда, раскрутив барабан, мумры наугад достают из него пять одинаковых деревянных шаров со спрятанными в них именами счастливчиков.

И нет, никто из претендентов на поход в Бездну за последним лучом не узнаёт в тот же миг, что ему повезло. Победителям лотереи сообщают эту новость чуть позже, когда за каждым из них приходит команда химер-провожатых. Выбранных низших по одному отводят сначала в изолированные места временного пребывания, а после по очереди доставляют в так называемый чертог ожидания, расположенный возле Священной пещеры.

Всё это делается так для того, чтобы в момент, когда выбранных низших с завязанными глазами подведут непосредственно к пространственному окну, те гарантированно бы оставались в неведении насчёт личностей их соперников. Честное испытание исключает предварительный сговор. Конечно, не полностью, но по большей части эта схема работает. Когда-нибудь и я через это пройду.

Неведомые создатели полосы испытаний под названием «Путь» продумали каждую мелочь. На полуострове мумров не появляются норы. По первому же хребту резко поднимающихся на перешейке гор словно бы проведена некая незримая линия, отсекающая эту область от остальной Суши. Но есть один выступ, где от основного массива отходит на юг огромный скалистый утёс, который немного «выглядывает» за эту границу.

Именно там, над обрывом, и находится вход в скальный грот, где раз в две недели гарантированно появляется звезда пространственного окна. Причём, только звезда. Все прочие норы не успевшим собрать по четыре луча до прихода в город приходится искать за пределами горной страны, спускаясь в поросшие лесом низины.

Второе чудесное свойство Священной пещеры заключается в том, что тех низших, кто прошёл испытание, выбрасывает обратно из Бездны на северный склон, а ходок обязательно появляется внизу, под обрывом южнее границы хребта. В этом плане, риск впустить на охраняемый полуостров чудовище исключён почти полностью. В страну мумров порождения Бездны пробираются только по воздуху, что огромная редкость. Здесь безопасно. И в этом заслуга единственных по-настоящему умных химер, населяющих Сушь.

Контролирующие Священную пещеру мумры очень хитро придумали со своим барабаном. Построенный этими медведеподобными химерами город процветает в достигнутой безопасности исключительно за счёт ждущих своей очереди отправиться в поход за звездой идунов, месяцами и годами отрабатывающими предоставляемые им здесь услуги. В первую очередь то самое «Честное испытание», честность которого мумры готовы обеспечить заказчику лишь за очень приличную плату.

Зарабатывать местные деньги можно по-разному, но самый высокооплачиваемый труд, заниматься которым предпочитает подавляющее большинство низших — охрана границ населённой мумрами горной области. Кроме главной стены, перегораживающей устье самой широкой долины, уходящей вглубь полуострова, по перешейку разбросано ещё несколько крепостей, защищающих уязвимые месте, в которых у ходоков есть возможность пробраться в высокогорье разумных медведей.

Идуны заключают контракты на службу в таких крепостях. Но не все. Есть строители, плотники, камнетёсы, охотники и другие, кто не желает рисковать лишний раз и готов задержаться на Суши подольше, благо семена и бобы точно так же здесь продаются и покупаются. Я из последних. Торопиться мне некуда.

Я планирую дожидаться конструктора здесь, на Суши. Невозможность немедленно закончить звезду при желании мне сейчас только на руку. Накопление необходимых для покупки «лотерейного билета» средств служит поводом, позволяющим мне находиться в городе сколько угодно долго. Из этого «бутылочного горлышка» меня уже не прогонят служители Храма. Таких, как я, много, и я никому не мешаю. Идеальное место.

Новички в город приходят не чаще, чем его покидают собравшие свою звезду идуны. Незаметно проверить каждого вновь прибывшего низшего для меня не составляет проблем. Я открыл мастерскую и, наняв в помощники пару массахов из соответствующей местной диаспоры, неспешно приумножаю свой капитал по средством изготовления грубой мебели.

Месяц сменяется месяцем, но пока, ни конструктор, ни кто-либо из моих собратьев в городе так и не появился. Я жду. Я умею ждать. Если Ло приземлился южнее меня, в чём я практически уверен, рано или поздно он появится здесь. Я узнаю его и прикончу. Поскорее бы только. Ведь теперь у меня есть ещё одно дело, которое я вижу сверхважным.

Я, Гах Джа Дан, Девятнадцатый ловчий Пурпурного звена Небесной цепи Первого карательного легиона, не только навеки прославлюсь, как убийца последнего конструктора низших, но и разгадаю главную тайну этой аномальной планеты, полностью пройдя испытание под названием «Путь».

* * *

Но первым в город пришёл не конструктор. Наконец-то нас двое! Я встретил собрата, прошедшего, как и я, Твердь и Сушь. Гах Вон Джонг на Земле задержался чуть дольше, чем я, но теперь он здесь, и нам будет ещё проще прикончить конструктора, когда тот объявится.

Отныне у меня значительно больше свободы. Мастерская отошла моему «внезапно нашедшемуся другу-землянину», а сам я якобы со скуки переквалифицировался в охотника, постоянно бродящего по окрестным горам в поисках рогатой добычи.

Прикрытие, позволяющее мне надолго покидать город. Таинственный низший, пытавшийся мне стереть память о себе, не забыт. Я уверен, что скрываемые Братством от простых смертных знания, помогут мне пройти Путь. И пройти его гораздо быстрее, чем то получается у кого бы то ни было.

Мне доложили… Слова того низшего ещё тогда натолкнули меня на мысль о существовании неких тайных путей, позволяющих беспрепятственно перемещаться между разными поясами. Могущественный незнакомец — не единственный, кто свободно проходит сквозь барьеры туда и обратно. Если я смогу раскрыть секретную тропу Серых Братьев, это станет поистине неоценимым подарком не только для меня, но и для всех моих товарищей по звену, как и я, застрявших на этой сумасшедшей планете.

Я отправился к храму. Не дорогой, как все, а напрямик, через горы. Такой путь занял целых два дня, но зато меня вряд ли кто-либо заметил. Я специально проложил свой маршрут по необжитым, даже местными химерами, местам. Попробую понаблюдать за логовом Серых. Для этих целей мной найдено идеальное место. В скальной каверне меня издали разглядеть невозможно, а вот я вижу всё.

Величественное древнее здание с куполообразной крышей и с четырьмя высоченными башнями по углам воздвигнуто неведомыми строителями на вершине нависающего над морем утёса. Лежащий подо мной храм с трёх сторон окружён бьющимися об отвесы круч водами вечно беснующегося у скалистого берега океана, а с четвёртой к нему подползает взбирающаяся в горку дорога.

По ней раз в неделю к обители Братьев прибывает обоз с продовольствием и всем прочим необходимым храмовникам, что было заказано в городе закупщиком Серых в предыдущий период. Причём, послушник, отвечающий за материальное обеспечение крепости — единственный представитель Братства, который регулярно покидает храм. Других Серых в городе можно встретить лишь по большим праздникам, а постоянного представительства организации в поселении мумров нет в принципе.

Почему так — понятно. На этом поясе от Серых не требуется заниматься рекламой Пути. Все, добравшиеся до Суши, и так уже на него вступили. Здесь Братья — не зазывалы и вдохновители, а просто обслуживающий персонал. И со своей работой они прекрасно справляются. С обозом сюда, в том числе, добираются пятёрки счастливчиков, готовых встать на звезду, активирующую пространственное окно. Нехватки желающих продолжить свой Путь нет и не будет. Процесс предельно отлажен. Всё это я знал до того, как явился сюда. Теперь знаю больше.

Секретная тропа существует! В свой третий приход к храму — в город время от времени требовалось возвращаться с добычей — я стал свидетелем появления на ведущей к обители Братства дороге странных гостей. Облачённый в обычную для них рясу Серый вёл за руку детёныша лет семи-десяти — точнее его возраст не позволяло оценить расстояние. Не химеру, детёныша-низшего. Ему просто неоткуда было взяться на Суши. Редкие здесь самки низших, не способны зачать в этом поясе.

Мне тогда повезло. Провожавшего детёныша Серого, в тот день, задержало какое-то непредвиденное событие, и странная пара входила в храм с первыми слабыми всполохами рассвета, что и позволило мне их разглядеть. Я мгновенно всё понял. Подобные странные гости появляются здесь только ночами.

Осознав это, я немедленно поменял свой подход к наблюдению. Проводя день в укрытии, в темноте я спускался значительно ниже и следил за дорогой в свете звёзд, когда их не закрывали наползающие на небо облака. Результат не заставил себя долго ждать. Доставка детёнышей в храм у Братства поставлена на поток. Их приводят едва ли не каждую неделю. Зачем? У меня нет догадок по этому поводу, но, уверен, детёныши отправляются дальше, ведь их провожатые уже следующей ночью уходят из храма уже в одиночку.

Со временем я вычислил график доставщиков. Гах Вон Джонг отлично справляется с проверкой вновь прибывших. Мне достаточно наведываться в город раз в пару недель. Конструктор, объявись он внезапно, в моё отсутствие не успеет удрать. В крайнем случае, мой напарник разберётся с ним сам. Собрат-высший прекрасно понимает, что я занимаюсь не менее важным делом. Я рискну. Оно стоит того.

* * *

Получилось! Я сумел незаметно проследить за доставщиком, и теперь мне известно секретное место, где в укрытой от случайных взглядов потаённой пещерке прячется пространственное окно, переносящее любого вошедшего в него на другой конец Суши. Я дождался рассвета на той стороне. Тоже горы, но рядом стена, которую не узнать невозможно. Я успел на неё насмотреться, когда шёл по Тверди. За этой отвесной громадиной лежит покинутый мной некогда пояс.

Причём, там именно Твердь, не Земля. Абсолютно ровный, правильной геометрической формы разлом разрывает скалистую стену левее меня. Пусть перекрывающего его тумана, который прячет в себе ещё одно пространственное окно, мне отсюда не видно, зато хорошо слышно бегущую по дну каньона реку. Я нахожусь возле выхода с Тверди, но за барьером.

Вот только правильно ли считать стену гор границей пояса? На Суши повсеместно отсутствует дар, но здесь я свои способности чувствую. Похоже, глухая зона начинается дальше. Почему это так? Наверное, чтобы у низших, которым подвластны полёты имелась возможность подняться на скалы. В идущем по верху стены барьере, наверняка, есть проход. Как есть он и во всех остальных незримых заборах, разделяющих пояса.

Эту теорию необходимо проверить. Мне нет смысла возвращаться на Твердь, но сам факт существования секретного прохода в барьере подтвердит мои догадки. Нет сомнений, что в храме имеется ещё одно пространственное окно, через которое приведённых детёнышей отправляют дальше. Неужели, используемый Братством тайный скоростной маршрут может довести знающего секрет до самой Вершины?

Решено! В следующий раз привожу сюда Гах Вон Джонга. У моего собрата есть дар полёта — он поднимется наверх и найдёт проход. Возвращаюсь.

* * *

Мастерская оставлена на массахов. Мы с напарником-высшим караулим вход в пещеру, в которой скрывается соединяющее два конца Суши пространственное окно. График доставщиков Братства хорошо мне известен. Иногда те приходят сюда в одиночку, но чаще с детёнышами. Раз в неделю из этой пещеры появляется один из пары курсирующих туда-сюда Серых в компании или без. Сегодня та самая ночь, когда в храме ждут гостей. Ждём их и мы.

Время идёт. Скоро будут. Есть! Из-за скалы, закрывающей вход в пещеру, появляются двое. Свет звёзд позволяет нам разглядеть очертания пары фигур: мужской крупной и меленькой детской. В этот раз с доставщиком девочка. Длинные волосы колышутся при движениях головы. Вниз по склону храмовники каждый раз спускаются новым маршрутом, чтобы натоптать тропу. Сегодня путь гостей храма проходит совсем рядом с нашим укрытием.

— Далеко ещё? — хнычет детёныш. — Не хочу идти. Понеси меня.

— Потерпи. Уже скоро придём, — отвечает Серый. — Сказал же, что не могу здесь летать. А ещё не болтать просил. Тут опасные звери водятся. Услышат — сожрут.

Девочка сдавлено ойкает и прекращает нытьё. Пара низших продолжает спуск. До дороги здесь близко, но нужно подождать пока они скроются за поворотом. Полчаса — и можно будет выбираться из укрытия.

Ну всё, путь свободен. Начинаем подниматься к пещере. До следующей ночи, когда Серый будет возвращаться обратно, пространственное окно в нашем полном распоряжении. Гах Вон Джонгу должно хватить предстоящего дня на обследование вершины стены. У меня есть уверенность, что секретный проход в барьере находится строго над местом, где мы окажемся, пройдя в пространственное окно.

Подъём окончен. Заворачиваем за скрывающую вход в пещеру скалу…

— Всё же охрана. А я уже обрадовался.

Произнёсший эти слова низший выхватывает из ножен мечи. Перед нами не очередной Серый Брат и даже не тот мой загадочный гость, что прогнал меня с Тверди. Обычная добротная одежда — никаких ряс, балахонов и сложных причёсок из кос.

— Это он! — вскидывает копьё Гах Вон Джонг.

Моё оружие уже точно так же смотрит на Ло. Мы поймали его! Исходящее от конструктора «свечение» ни спутать ни с чем. Такой мозговой активности у местных неразвитых низших по определению быть не может.

— Что ты хрюкаешь, — фыркает конструктор и размытой тенью срывается с места.

Мгновение — и, невообразимым образом преодолев разделявшее нас расстояние, он неуловимым движением одного меча отводит в сторону оружие Гах Вон Джонга, а вторым клинком бьёт его плашмя по голове. Мой собрат начинает падать. Я же в этот момент пытаюсь достать Ло копьём.

Бесполезно. Он слишком стремителен. Никакой потолок троероста, хоть Тверди, хоть Суши не разовьёт твоё тело настолько. Как такое возможно? Не успеваю я проанализировать ситуацию, как удар по голове лишает меня сознания.

* * *

— Просыпайся.

Ночь. Боль. Во рту кляп. Я полностью обездвижен. Кажется, конструктор связал меня снятой с моего собрата одеждой. В ушах очень знакомый звук. Точно! Это журчит вода. Неужели, он меня притащил к выходу с Тверди? Но тогда почему я не чувствую дар?

— Слушай внимательно, — произносит конструктор. — Тратить моё время не стоит. Ответишь на мои вопросы — будешь жить. Начнёшь врать или станешь молчать — отправишься в реку. Но сначала познаешь настоящую боль. Тут я мастер.

Ответить я не могу. Жду, когда вынет кляп. Ло рывком это делает.

— По ту сторону пещеры Вода? Или всё ещё Сушь?

— Не убивай! Всё скажу! Сушь! Там Сушь!

Он не понял, кто я такой. Он считает, что мы с Гах Вон Джонгом охраняли проход. Мой единственный шанс — обмануть его. Обещание: сохранить жизнь — полнейшая чушь. Он прикончит меня в любом случае. Мне необходимо доказать свою полезность, иначе мне точно конец.

— Как мне перебраться на Воду?

— Нора в храме. Я покажу! Покажу!

— Какой молодец, — улыбается конструктор. — Я, как знал, что из вас двоих нужно оставлять в живых именно тебя.

— Мой друг…

— Кормит рыб, — перебивает меня Ло. — У пещеры кровь лишняя, как и трупы. Так что там за храм? Далеко?

— Нет, нет, близко. Я провожу!

— Охраняют?

— Да. Но я помогу!

— Ты уже помог, — вновь обрывает мой наигранный лепет конструктор, резким рывком сворачивая мне шею.

Вихри галактики! Я проиграл…

— Тупые фанатики, — улавливает угасающее сознание звучащие словно бы далеко-далеко от меня слова Ло. — Обмануть он меня решил. У меня нет времени на допросы без дара. Поймаю какого-нибудь бездаря, и тогда поболтаем нормально. Не все же они здесь…

Глава седьмая

Ло знает, что делает

Ёженьки… Я мгновенно узнал его. Выскочивший из леса ходок сохранил черты лица и причёску нашего трусоватого живчика. Вот зараза! Как мы теперь без его Чутья с Пугачом? Терикус был нашей лучшей защитой не только от всякого зверя, но и от клятых нелюдей. Он же издали «видел» гахаров. И прогнать их мог влёгкую.

Мог… Увы, тут уже ничего не поделаешь. Забываем про Терикуса. Сейчас Ло прикончит чудовище, в которое превратился бедняга. Как мы и думали, на другого ходока бегущий к нам великан совершенно не обращает внимания. Сейчас колдун его схватит и…

Ой! Чего это он? Прыгнувший было на бывшего живчика Ло внезапно упал на землю и свернулся калачиком. Ходок-Терикус мчится дальше, а второй великан корчится в судорогах. Это он его даром так? Но каким? У него ничего боевого нет. Откуда там кровь?

— Ай! Бежимь! — визжит Зайка и бросается в лес.

Я стою, как стоял. Что за бред… Ло там что, горло режет? Себе? Неужели… Я начинаю судорожно пытаться призвать колдуна. Стоит ходоку сдохнуть, как…

— Не руби. Лови даром. Он нужен нам.

Фух… Ло здесь.

— Что случилось?!

— Пугач. Он другой. Очень мощный.

— Ох, йок! Если даже тебя пробрало…

— На тебя он его не направит. Он ударил, когда я напал. Просто стой и жди. Пусть хватает.

Стой и жди… Легко сказать, сложно сделать. Ноги так и рвутся бежать. Вдруг колдун ошибается? Как приложит меня сейчас Терикус своим новым Пугачом, и привет — скорчусь в судорогах похлеще, чем сам Ло валялся. Мне и так уже жуть как страшно. Бочку смелости надо, чтобы спокойно стоять, когда к тебе несётся такая громадина, радостно протянув вперёд алчные лапы. А уж рожа какая… Счастьем так и сияет.

Нити! Надо увидеть нити! Потянуться к ним. Всё остальное не важно. Прочие мысли долой! И не двигаться. Не давать ему повода напугать меня. Я стою, не бегу. Подходи и бери.

Ближе… Ближе… Всё! Тянется лапой. Йок! Больно! Вот же гад! Кажись, рёбра сломал. Снова семя придётся глотать. Но это не страшно — у нас семян много. Не страшно? Ха! Не стал меня даром бить. Ну, держись.

* * *

На коротко стриженной башке нашей новой «лошадки» уже не поездишь — там спрятаться негде. Если раньше мы в лес без крайней нужды не совались, то теперь только в нём и идём. Почему? Да всё просто. Лишь там, под деревьями, в густой непролазной чащобе, никто не увидит чудесного чуда, и весть про ещё более странного ходока, чем тот, что недавно встретился гнолам, не помчится по Суши. Ведь, где это видано, чтобы ходок, вместо того чтобы жрать человека, бережно нёс его, словно младенца, прижав к своей пухлой груди?

Кстати, там, в ладонях, ещё и тушкатка до кучи. А ещё, что-то вроде мочалки, прилипло к спине порождения Бездны. Это мы туда бороду предыдущего ходока привязали, чтобы использовать её вместо мешка. Ло, когда свою прежнюю тушу разделывал, бобы, семена вынимая из сердца дохлятины, срезал её под корень. Какое-то время прослужит, а там уже что-то получше придумаем. В крайнем случае сплетём короб из прутьев. Здесь подходящего материала навалом.

* * *

Переправа в этот раз прошла «весело». Ло не смог найти места, где глубина преградившей нам в очередной раз путь реки позволила бы ему перейти её вброд. Пришлось колдуну дважды сплавать от берега к берегу. В первый раз, держа над головой большой короб с вещами, который мы для этих целей таки всё же сплели, потратив на это половину вчерашнего дня. Ну а следом, вторым заходом, в той же самой корзине уже прокатились мы с Зайкой. Ло одной рукой грёб, а вторую, которая с грузом, повыше задрал, чтобы всякая пакость речная до нас не добралась.

Удобная штука. Не зря мы старались. То переправа, чтобы колдуну было легче, прошла в два заплыва, а посуху в коробе Ло нас уже вместе со всеми вещами несёт. Накинул на плечи широкие лямки из местной лозы, что зовётся лианами, и тащит плетёный баул на спине. Дно тут крепкое — тряску выдерживает. Провалившись, на землю не шмякнемся. Крышка тоже есть. Никакой здешний хищник на нас сверху не прыгнет. Плохо только, что ничего нам отсюда не видно. Хотя, на что тут смотреть? Лес и лес.

Мы в дороге ничего толком не видим, но и нас никто тоже не сможет заметить. Ни людей, ни зверолюдов в здешней мокрой чащобе нема. Под ногами у Ло вечно хлюпает. Тут Сушь больше совсем не сухая. И колдун говорит, что то мы ещё не застали сезон дождей, когда здешний лес поливает седмицами.

Перебравшись через третий рукав Великой, чуть замедлились. Теперь время от времени взбираюсь на какое-нибудь высокое дерево, чтобы осмотреться. Вдалеке видны горы. Не стеной стоящие, а обычные островерхие. Это мы к землям мумров подходим, куда нам и надо. Ещё сотня вёрст — и начнётся тот край, где уже могут встретиться люди. Там, поближе к горам, весь наш брат, кто добрался до города, по пути звезды не собрав, по лесам бродит в поисках нор.

Скоро будем прощаться с везущим нас на спине великаном. В компании бывшего Терикуса в людные места нам соваться нельзя. Ещё день отдыхаем — и дальше уже сами, ножками. По-хорошему нам бы надо дойти до тропы, по которой отряды вступивших на Путь идут к горной крепи, и прибиться к одному из таких, сказавшись последними выжившими из погибшей ватаги. Мол, другим путём шли, вдоль моря. Про ислинов, какие проводят и дорогу покажут, не знали. Из холмов сами выбрались. Ло там скажет, что надо.

Перешеек, за которым начинаются горы, достаточно узкий. Промахнуться не сможем. Страшно только, что какое-то время нам придётся до той тропы вдвоём с Зайкой идти. Там мы сможем рассчитывать лишь на волшебные Шушины ушки, на мои дары и на мастерство колдуна. В лесу зверя много. Весь остаток пути мне без сна на бобах проходить в любом случае.

И вот время пришло. Бедный Терикус… Понимаю, что живчика в этой уродливой пародии на него давно нет, но всё равно смотреть на то, как Ло раздирает лапами свою грудь, неприятно. Ещё раз прощай, одарённый. Ты был трусом, но свой дом любил сильно и за родной лоскут был готов сделать всё. Единый воздаст тебе должное.

Короб со всем лишним добром пришлось оставить, спрятав в укромное место. Будет нужда, всегда сможем вернуться. Дальше иду только с луком, копьём и мечами. Последние в первую очередь нужны колдуну — с ними он особенно страшен в бою. Ножи, что пару обычных, что десяток метательных, распихал по петлям. Семена и бобы разложил по карманам, закинул на спину рюкзак с колчаном. Можно топать.

Зайке тоже достался заплечный мешок. У неё в основном там съестные припасы, да всякая мелочь. Малую бобом не взбодрить. В её ноше и четверти пуда не будет. Ближайшие два дня мы с Шушей проведём очень «весело». Ло считает, что именно столько времени нам потребуется для завершения лесного похода. Не свезёт на тропе людей встретить, так вдвоём сразу к крепи и выйдем. Единый, приглядывай. Тронулись.

* * *

Лес и лес. Ничего шибко страшного для теперешнего меня в нём нема. Зверь обычный, по глупости посчитавший нас с Зайкой добычей, находит свою смерть на клинках и копье колдуна, злой который, представленный здесь пятнистой и полосатой роднёй муфров, не смотря на свои большие размеры и силу, ничего не может сделать против моих незримых мечей. Местные мелкие хорты, каких куча видов, пусть и много их, на людей не кидаются. На Земле в лесах было сложнее.

Единственную настоящую опасность для нас представляют лишь ходоки, но тех издали слышно, так что загодя уходим с пути топающих через лес великанов. Вдруг нам встретится какой с таким даром, от которого спасения нет?

Ночь в корнях провели. Под огромным раскидистым деревом нашлась чья-то частично засыпанная нора, в какой было удобно укрыться. Я не спал. Зайка вроде пыталась, но я не уверен, что у неё оно вышло. Трусиха. Никак не привыкнет, что добрый дух и возвращённые мне Матерью-Ночью дары способны нас защитить от чего бы то ни было.

Утром сходу находка. Нора! Да не та, что звериная, а звезда высотой в две сажени. Было бы с кем, прямо сейчас бы её и закрыли. Колдун сказал, что есть способ, но расскажет о нём он потом. И понятно, не хочет при Зайке болтать о запретном. Наши планы пока обсуждать нам нельзя. Любой шёпот Шуша невольно подслушает. Вот до города доберёмся, пристроим малую, тогда и займёмся делами.

Ло об этом молчит, но и так оно ясно — мы не только всех наших обгоним, но и тех прилетевших к Ковчегу гахаров, что явились на Сушь вслед за нами. Что те, что другие должны пройти путь сюда ножками, а мы день и ночь неслись к горам мумров, оседлав великана.

Не успели мы отойти от норы на пять вёрст — хотя, в этих джунглях, как здешняя густота называется, и это расстояние не из маленьких — как Зайка внезапно насторожилась.

— Слышишь зверя? — мгновенно отреагировал на её задрожавшие уши занимавший во время пути моё место колдун.

— Не, — замотала головой мелкая, — Не в томь деля. Впереди идуны.

— Люди? — остановился Ло. — О чём говорят? Далеко они?

— Далеко. О чёмь говорять не слышу.

— Тогда идём дальше. Ты слушай.

— Хорошо.

Мы продолжили путь. Вот уже и тропа. Или, может, то просто какой-то отряд норы ищет. Мы близко к горам. В любом случае, встреча с людьми — это здорово. Скоро нам, или укажут дорогу до крепи, или даже проводят к ней.

— Дух, — позвала Зайка Ло через десять минут. — На них зверь напаль кажется. Шумно рычить.

— Побежали!

Приказ Ло понятен. Поможем отбиться от хищника, нам всяко отплатят добром. Пусть дары мне нельзя применять, но колдун и без них любого зверя уделает. Шестилапого тоже. Такую подмогу вестимо оценят, как и моё мастерство. Будет меньше вопросов на тему: «Как выжил?»

— Точно зверь! Рычить! Слышу!

И минуты через две:

— Уже близко!

Тут и наш слух дотягивается. Этот рык нам известен. Впереди беснуется тигр — это самый страшный из зверей, что здесь водятся. Полосатый котяра всё ревёт и ревёт. Ох и злющий… Его там что ли в угол зажали? Или, наоборот, отогнать не могут?

— Жди здесь, — приказал Шуше Ло, когда мы уже почти добежали до места. — Позовём.

И скинув: рюкзак, лук, колчан, колдун бросился дальше с выставленным перед собой копьём. Сейчас будет драка.

— Ого! Вот так гость!

На выскочившего из зарослей Ло смотрели наконечники стрел и копий. На корнях здоровенного дерева лежат вещевые мешки, на расстеленных тряпках разложена снедь. Тут, похоже, обедают. То есть, обедали. Мы своим появлением вынудили людей прервать трапезу. А народу тут много. Одиннадцать мужиков и растянувшая вскинутый лук длинноногая баба в обрезанных выше коленей штанах.

— Ты откуда здесь взялся?

— Слышу, тигр напал. Помочь думал.

Слова Ло встречены дружным хохотом. В чём подвох уже ясно. Тигр есть здесь, но никого защищать от него нет нужды. Полосатый котяра растянут на толстых жердинах. Все шесть его лап крепко привязаны к палкам верёвками. Пойманный зверь не то, что напасть, но и двинуться толком не может. Спеленали его будь здоров.

— Ну, спасибо! — отсмеявшись, кивнул мужик в безрукавке из шкуры какого-то не особо пушистого зверя и в таких же простецких штанах. — Смелый ты парень.

— Мы тут котю таскаем, чтобы, стало быть, всяк услышавший его голос тикал без оглядки, — осклабился другой дядька в похожей одежде, — а тут кто-то, в обратку, на его рык прибежал. Чудные дела.

Ого! Вот это придумали. Таскать за собой пленённого тигра, чтобы тот своим рыком зверей отпугивал? Мы бы такое в голову не пришло точно.

— Так людские голоса тоже были, — виновато пожал плечами колдун. — Человек человеку не волк. В беде надо помочь. Я был рядом…

— Один что ли? Где остальные твои?

— Зайка, беги сюда, — позвал Шушу Ло. — Можно уже. А вы в город идёте?

Пока ждали мелкую, успели узнать всё, что нужно. Эти люди здесь заняты поиском нор — лучи собирают. И ходка удачная. Три штуки закрыли. Одну как раз утром. Та была аж четвёртой. И потому сей отряд возвращается в город, чтобы нового народа набрать взамен тех, кто своё всё собрал. Тут, мол, с почти полной звездой делать нечего. Нужно деньги копить начинать на какую-то очередь. Я не понял, о чём они. Вскользь по теме прошлись. Больше к нам приставали.

В ответ Ло поведал им нашу историю. Колдун складно врёт — не придраться. С тушкаткой, которая загодя слышит приближение хищников, я, будто бы, третий день пробираюсь по лесу к горам. Уже, думал, сгину, как все, кто со мной прежде шёл, но Единый сберёг. Повезло. В это трудно поверить, но откуда ещё бы здесь взяться подростку, которого в городе не было? Там все знают друг друга. Покривились, поохали, поцокали языками и за неимением других объяснений приняли, как чудную, но правду.

— Повезло вам, — подвёл итог старший отряда по имени Гектор. — Дальше с нами пойдёте. Тебе, парень, норы, смотрю, не нужны. Все четыре закрыл. Оставаться в отряде нет смысла.

У самого мужика на лбу тоже звезда без луча. И таких как он ещё трое: лысый кряжистый Ульф, худощавый высокий Сайтан и деваха по кличке Принцесса, чьего имени мне не сказали. Вся четвёрка была утром в Бездне. Довольные жуть. Испытание на мозги, говорят. Надо было какие-то палки там перекладывать с места на место, чтобы общий рисунок сложился.

— Так четыре — не пять, — удивился колдун, чем при этом удивил и меня. — Ещё раз в Бездну слазить придётся. Зачем уходить?

Это он чего? Хочет сразу же с первыми встречными, с незнакомыми по сути людьми в Бездну лезть? В нору, из которой только четверо возвращается? А оно нам надо? Не лучше ли наших дождаться? Понятно, что и это испытание будет с подвохом, как и все здесь. Ло поди догадается, как из пятой норы точно так же, как из второй и из третьей вернуться людьми сразу всем, но с чужими… А что, если те его не послушают? Для этих людей он всего лишь очень везучий пацан и не больше. Небось ещё и толпой слить попробуют, объединившись против нас в состязании.

— Пятую нору будем уже не здесь закрывать, — неопределённо махнул рукой Гектор. — И нескоро. Готовься, Китар, попахать на всеобщее благо. В нору вход денег стоит.

— И немалых, — вздохнул лысый Ульф.

Переметнувшийся на тему пятой норы разговор невольно заставил и других обладателей почти полной звезды на лбах подойти к нам поближе. Заметивший это колдун заговорщически поманил к себе всех четверых.

— Можно вас на секунду, — шагнул он чуть в сторону, понижая голос. — Сударь, барышня, — махнул он Сайтану с Принцессой. На два слова.

Остальные члены отряда, кто тоже участвовал в разговоре, скривились.

— Секреты… — пробурчал бородатый дядька с ромбом на лбу.

— Ой, пусть, — отмахнулся мужчина в кольчужно-кожаной безрукавке с железными вставками, собравший пока только три луча.

Большинство же лишь хмыкнуло. Решение принявшего предложение колдуна Гектора никто оспаривать не собирался. Отойдя чуть в сторонку, мы пятёркой остались одни. Даже Зайка стоит, где стояла. Она тигра боится. И то к лучшему. К ней, к такой оробевшей, не лезут с расспросами. Впрочем, Ло сразу ей запретил с кем-либо болтать. Ещё до того, как людей этих встретили. Мол, до города молчишь рыбой. Так надо.

— Ну, чего ты хотел? — спросил Гектор.

— Есть нора, — прошептал колдун, прикрыв рот ладонью. — Зачем в город идти? Зачем кому-то платить? Нас здесь пятеро.

Я заметил, как Сайтан с Принцессой быстро переглянулись. Лысый Ульф вскинул чёрные брови. Гектор замер, нахмурившись.

— Дело в том… — начал кряжистый обладатель блестящей макушки.

— Нет, а что? — резко перебила Ульфа белобрысая голубоглазка-Принцесса. — Почему бы и нет?

— Раз сам просится? — поддержал девушку остролицый Сайтан.

Ладонь Принцессы легла на грудь Гектора. Вторая зачем-то начала гладить спину охотника, словно бы его успокаивая. Сайтан же в это самое время глазами поймал взгляд Ульфа и вовсю строил лысому какие-то странные рожи. Что за знаки он ему подаёт?

— Есть нора! Правда есть! — продолжал шептать Ло. — Недалече здесь. Здоровенная звездища. Не вру.

— Нет, вы правда…

— Решать не тебе! — вновь заткнула попытавшегося было что-то сказать Ульфа Принцесса.

Глаза девушки метнули в лысого дядьку гневные молнии, и взгляд красотки, вновь перескочивший на Гектора, мгновенно изменился на умоляюще-просящий. Куда смотрит Ло? Нас же точно обманут! Нельзя с ними в Бездну идти. Эта баба и тощий уж точно воткнут в спину нож, если случай представится. Понятно же всё.

— Не по совести это, — сбросил руку Принцессы с груди предводитель отряда. — Малый просто не знает.

Лицо девушки недовольно скривилось. Фух… Можно мысленно выдохнуть. Уже думал изгнать колдуна и вмешаться.

— Не знаю чего? — картинно насторожился Ло.

Сайтан тоже расстроен. А вот Ульф, наоборот, улыбается из-под пышных усов.

— В пятой норе нам всем драться друг с другом, — тяжело вздохнул Гектор. — Не хочу твою жизнь отбирать. Если так впятером и пойдём, ты умрёшь. Мы друзья, и будь выбор, не стали бы против своих стоять в драке. Из последней норы один точно ходоком возвращается. Тут без шансов. Лучше жребий, чем так. Расскажу тебе, как оно всё у мумров устроено.

И Гектор пустился в рассказ про чудной барабан, куда шарик кладут с твоим именем, когда денег накопишь, про Священную пещеру, где раз за разом появляется пятая нора, про повязки на глаза, в каких ты приходишь к звезде, чтобы до последнего мига не знать, с кем тебе предстоит драться в Бездне, про храм, из которого дальше, на Воду, отправляется ровно по пять человек, про контракты и службу, про город и мумров. Как всё у них сложно…

Но честно. Похоже, упрётся колдун в ту загадку, отгадки у коей нет в принципе. Как ни крути, а раз Бездна из пятой норы выпускает лишь четверых, то здесь уже подлую Сушь обмануть не получится. Разве только жемчужина… Вдруг, оживший, но умерший прежде, тоже будет засчитан? Едва ли. Ло может, конечно, проверить, если Вепрь с Сепаном смогли сохранить те жемчужины, которые остались у них, но боюсь, что колдун не захочет ждать наших.

Сейчас Ло дослушает всё и огорошит народ, согласившись лезть в их компании в Бездну прямо здесь и сейчас. Вчетвером на одного? Ну и пусть. Колдун всяко прикончит кого-нибудь раньше, чем сдохнет. Тут и дары мои не нужны. Говорите: не честно получится? Это да. Только это он вас обманет, не вы его. Надеюсь, Ло выберет эту противную бабу. Вон, как подговаривала. Ну, или хотя бы Сайтана. Тощий тоже был не против надуть ничего не подозревающего мальчишку. А вот Ульф с Гектором — достойные люди. Они это только что доказали.

— Тогда да… — протянул Ло, дослушав рассказ. — Тогда лучше не стоит. Против вас четверых драться… Не уж. Я лучше, как все. Идём в город. Спасибо, что не воспользовались моей глупостью.

Я слушал и не верил ушам. Не идём с ними в Бездну? Тогда зачем было устраивать весь этот балаган?

И Ло знал, что не вытерплю, что полезу с вопросами. Как ещё объяснить отказ колдуна от предложения Гектора его проводить, когда пришло время сбегать за нашими вещами. Зайка ведь не принесла их. Мои лук, колчан и рюкзак так и остались лежать под кустом в сотне шагов отсюда. И недалеко вроде — в одиночку метнуться туда и обратно опасности нет — и вполне хватит, чтобы никто не подслушал. Кроме Шуши, конечно, но то не так страшно.

— Дух, зачем отказался? — прошептал я, изгнав колдуна, когда тот наклонился за луком. — Уже сегодня бы собрали звезду.

И зову Ло обратно.

— Звезда ждёт. И мы ждём. Проверь Сайтана с Принцессой. Если оба при даре… Нам одной звезды мало. Нужны десять. Если не понял, потом объясню. Пока всё. Возвращаемся.

И мы побежали на несмолкаемый рык злого зверя. Я снова дурак. Китя, Китя… А ведь ещё думал вмешаться… Колдун видит дальше. Смирись — он умнее тебя. Теперь и я тоже сумел догадаться. Всё просто. То была лишь проверка. Проверка их совести. Ло знает меня — я не дал бы ему… Ох, надеюсь, они оба при даре.

Вернувшись к отряду, я первым же делом опять изгнал Ло и, подгадав момент, по очереди докаснулся до не прошедших проверку. О да! Нити светятся. Нам повезло. А им нет. Не нужен им барабан, как и плата за жребий. Выбор сделан за них.

Ну всё, Сушь, утрись — мы обманем тебя. Дай лишь наших дождаться. Ло знает, что делает. Знает всегда.

Ло 9

Тигр весил едва ли не тонну, но таскать за собой живой груз всё равно было выгодно. За всё время пути на нас не было совершено ни одного нападения хищников. Интересно, как долго животное проживёт в таком состоянии, если его продолжать кормить? Сменившему возвращающегося в город Гектора на посту командира отряда охотнику предстоит это выяснить.

Кроме четвёрки собравших неполную звезду и нас с тушкаткой из леса никто не уходит. Остальным предстоит здесь дождаться желающих присоединиться к ним новобранцев и продолжить поиск порталов. Неплохой они придумали способ защиты. Подозреваю, что в скором времени на вооружение его возьмут и другие отряды, прочёсывающие здешние джунгли в поисках нор.

Теперь, когда я знаю, как здесь всё устроено, мне чётко виден план моих дальнейших действий. После того, как спустившиеся с орбиты гахары устроили грандиозный переполох с захватом Ковчега, с истреблением Серых в том форте на Тверди, с убийством летуна, доставляющего источников тайным проходом на Сушь, и с прорывом сюда большой группой, мне уже не кажется хорошей идеей идти дальше секретным маршрутом Братства, который ещё нужно найти.

Как минимум на следующий пояс мы переберёмся стандартным путём через храмовый звёздный портал, а там уже будем смотреть по ситуации. Сейчас не то время, когда к себе стоит привлекать внимание местных смотрителей. Судя по всему, миновать Сушь у нас получится достаточно быстро. Дадут звёзды, и с лежащей впереди Водой будет так же. Всё зависит от правил игры под названием «Путь», которые нам предложит очередной пояс.

Дорогой я тщательно расспросил оказавшихся очень словоохотливыми Ульфа и Гектора. С последней норой всё понятно — в этот раз обмануть систему у меня едва ли получится. Один из пяти вошедших в звезду обязательно должен умереть в Бездне. И жемчужина здесь вряд ли поможет. Скорее всего портал-выход мгновенно исчезнет, стоит убитому человеку ожить.

Но для решения этой проблемы у нас есть инструмент. Глюк мальчишки, с моим появлением вернувший дары носителю, предельно упростил мне задачу. Я последовательно проведу через пятое испытание Суши всех своих соратников, кто сумеет добраться до города, как прежде и помогу им собрать недостающие лучи.

Имея возможность переселяться из одного тела в другое это будет несложно. Подходящего для этих целей материала у меня теперь масса. В городе полно одарённых, и не все они достойны того, чтобы продолжать идти по Пути и в принципе жить. Здесь, конечно же, речь идёт уже про взгляды Китара на данный вопрос. Я бы просто бы брал того, кто мне нужен — моя высочайшая цель всё оправдывает — но мальчишка упрётся. Для него каждая незаслуженная с его точки зрения смерть — трагедия.

Ничего, мне несложно найти подходящих людей. Пара кандидатов на роль жертвы уже есть в активе. Двое идущих сейчас с нами к горам обладателей четырёх лучей поддались на устроенную мной провокацию. И дары у них есть. Всё, что нужно — это дождаться соратников, подтянуть их до нужного уровня и, забрав тела выбранных одарённых, сводить своих людей в Бездну через пятую нору.

В этих джунглях нор много. Пусть желающие пройти последнее испытание честно стоят в очереди и ждут удачного жребия. Мы же обойдёмся без услуг мумров и без их Священной пещеры. Город станет для нас местом встречи и только. Моя главная задача сейчас — не попасться гахарам.

Не тем, которые срезали путь по Тверди — этих мы обогнали. Есть шанс, что сюда мог добраться обычным путём кто-то из ловчих первой волны. Кто-то из тех, кто, в отличие от меня, приземлился на Землю. За те три без малого года, которые я провёл на этой планете, у кого-то из моих врагов при должной удаче могло получиться дойти до Суши.

Вот только гахары из первой волны не знают Китара. Им меня не почувствовать, пока у руля пребывает носитель. Мальчишка приведёт меня в город и призывать будет лишь в те моменты, когда рядом гарантированно никого нет. Осталось только донести до него данную информацию. Тушкатка, и правда, была нам полезна, но сейчас от её сверхтонкого слуха одни проблемы. В крайнем случае придётся мудрить, подменяя слова. Добрый дух… Надоел этот театр.

* * *

Мудрить не потребовалось. Один из привалов на нашем пути к горной крепости, защищающей от ходоков перевал, был устроен вблизи шумного водопада. Отойдя, якобы по нужде, мы спокойно переговорили с мальчишкой на нужные темы, защитившись от невольного подслушивания тушкатки клокочущем рёвом воды. Теперь Китар знает, что делать.

Со слов Гектора, в город проще добраться этим маршрутом. У перегораживающей долину стены, основного оборонительного сооружения мумров, с большой долей вероятности можно нарваться на очередного штурмующего преграду ходока, которых удобный ландшафт тамошней местности регулярно приводит к главному входу в горную область. Быстрее и безопаснее будет подняться тропой к перевалу, а там уже пары дней хватит на то, чтобы спокойно спуститься к расположившемуся на берегу океана городу.

Пропустили нас без вопросов. Вместе с мумрами и людьми в форте несут караул и массахи с тушкатами. Как мне объяснил Гектор, первые здесь исполняют роль быстроногих гонцов, способных вовремя доставить в город весь о прорыве порождения Бездны, если вдруг таковое случится на их перевале, вторые используются в качестве разведчиков.

А вот хассов с ислинами нет не только на службе у мумров здесь, на границе, но и нет на полуострове в принципе. Крысюки, чего не скажешь, вспоминая Хардуна, медведям не нравятся, так что их сюда попросту не пускают. Лисы сами не просятся, считая климат горной страны слишком холодным.

Впрочем, массахи с тушкатами тоже здесь мёрзнут. Что те, что другие смотрятся очень смешно в тёплой одежде. Это мнение Зайки, которая, во время привала в крепости, успела поболтать с одним из своих сородичей и теперь просто сияет от счастья. В городе действительно есть многочисленная диаспора тушкатов, старшины которой с удовольствием примут юную сироту в свою общину.

Здесь, наверху, и правда, довольно прохладно в сравнении с влажной жарой недавно оставленных нами джунглей. Ульф говорит, что в городе будет теплее. Тот тоже стоит не на уровне моря, но расположен значительно ниже, чем покидаемый нами форт.

Спустя пару дней я определил дневную температуру воздуха в окрестностях города, как попадающую в интервал от двадцати трёх до двадцати пяти градусов. В купе с повышенной влажностью, данные показатели благоприятствуют бурному росту растительности в которой утопает населённый пункт, расползшийся по примыкающим к высокому обрывистому берегу моря холмам, который в силу своих малых размеров, неплотной застройки и отсутствия обычных для этой дикой планеты крепостных стен, очень сложно назвать именно городом.

Вход свободный. Ни постов на спускающихся к поселению тропах и на ведущей к храму дороге, ни ворот, которые попросту некуда ставить. Единственное требование к вновь прибывшим идунам — отметиться в городской управе, где мумры записывают их имена на специальных деревянных табличках. Это сделано для того, чтобы все разлучённые туманным порталом при переходе на Сушь, могли быстро найти здесь друг друга.

Подобные поиски в поселении на пять-семь тысяч жителей, из которых люди составляют лишь десятую часть, провести очень просто. Более того, если кто-то из идунов отправляется собирать лучи в лес, он тоже заходит отметиться, как делает это и при возвращении. Точно так же все стражи границы, разбросанные по крепостям перешейка, переписаны с указанием их места службы. Система проста и отлажена.

Носитель, секунду подумав, назвал своё настоящее имя. Он прав — представляться чужим смысла нет. Он — единственный подросток-идун на весь город. Доберись сюда знающие его по Ковчегу гахары, им достанет мозгов распознать в мальчишке моего соратника, под какой бы личиной он не скрывался. Тут важнее, что каждый из членов моего былого отряда, добравшись до города мумров, тотчас же узнает, что Китар уже здесь.

Носитель пробежался по спискам. Как я и думал, никого из наших ещё в городе не было. Будем ждать. Два-три месяца на это я готов выделить точно, но, если потребуется, мы проведём здесь и больше времени. Увы, но собирать новый сильный отряд слишком сложно, а у меня есть уверенность, что на следующем поясе нам предстоит проходить очередные испытания планетарной полосы препятствий под названием «Путь» в составе группы из, как минимум, пяти человек.

На это слишком уж жирно намекает расположенный в храме портал, переносящий на Воду людей исключительно в этом количестве. В идеале мне нужно организовать отправку на следующий пояс девяти соратников, при которых Китар станет десятым, но в крайнем случае я довольствуюсь и четвёркой надёжных спутников. Есть надежда, что Сепан, Вепрь и остальные из группы, которую я покинул, вернувшись в Китара, пережили тот бой с ходоком, как остаются и шансы на то, что Рэм, Вальдемар и Хайтауэр тоже в данный момент идут к городу, по пути собирая лучи.

Мы попробуем дождаться их всех. И ждать будем именно в городе. Никто из гахаров, хоть первой волны, хоть второй, не знает про нашу с носителем связь. Мои срезавшие путь по Тверди враги, что скоро начнут сюда прибывать, в первую очередь ищут Дерхана. Ведь они абсолютно уверены, что именно он — новое вместилище сбежавшего от них конструктора.

Отчасти они правы. В том теле, и правда, сидит самый настоящий грандмастер. Удачи им в поисках Хо. Мальчишка же для гахаров — всего лишь один из моих соратников времён нашего противостояния в Ковчеге. Да, Китару при встрече с гахарами тоже угрожает опасность, но фокус в том, что перед тем, как убить его, мальчишку в любом случае попытаются допросить, ведь их интересует судьба Дерхана.

И здесь моих врагов ждёт сюрприз. Дары, которые не должны работать на Суши, станут для гахаров полной неожиданностью. Мы будем убивать их одного за одним. Все ловчие, сумевшие обогнать моих соратников, без сомнений, попадут в эту ловушку. Дальше будет сложнее, но я уже вижу, как заставить приманку продолжить работать и с приходом в город первых членов моего былого отряда. При удачных раскладах я существенно сокращу ряды своих недругов.

В общем, план утверждён. Приступаем к его поэтапной реализации. Гектор нам рассказал, где находятся лавки скупщиков, объяснил, как снять подходящее по карману жильё, и все четверо наших попутчиков, попрощавшись с нами, отправились наниматься на службу в управу граничной охраны.

Собравшим по четыре луча тратить деньги нет смысла. Сразу же по заключению контрактов идунов ждут бесплатные стол и кров. Они звали с собой и мальчишку, но тот отказался. По легенде Китар сначала попробует дождаться тех, с кем некогда шёл по Тверди, а потом уже пойдёт наниматься на службу к медведям. Надо будет позже узнать, куда их отправят. Оказавшаяся дочерью правителя какого-то полиса принцесса Алаида и бывший охранник не дошедшего до Суши вельможи, Сайтан, ещё мне понадобятся. Но пока у нас другие дела.

Наконец-то, мы избавимся от тушкатки. Звёзды видят, как мне надоел этот цирк с добрым духом и избранником Матери-Ночи. Продав часть семян и бобов, дабы заиметь приличный запас местных денег, отправляемся к главе здешней общины соответствующих звероморфов.

Удивительно, но на Суши повсеместно отсутствуют залежи каких-либо металлов, и исключением выступает здесь лишь свинец, добывающийся в одном единственном месте на полуострове мумров. Причём, самородками, а не в составе полиметаллических руд. В силу данного факта весь пояс пребывает в страшной даже по меркам этой отсталой планеты дикости. Ладно оружие, но на Суши не из чего сделать даже простейшие инструменты. Всё, что используется местными в этом качестве — перекованные топоры, ножи и мечи, принесённые сюда идунами.

Результат нехватки инструментов смотрит на нас со всех сторон примитивными, в основном деревянными зданиями — то есть, даже скорее хижинами — мимо которых мы идём. Преимущественным строительным материалом здесь выступает местный бамбук, но встречается и простейший кирпич-сырец. С камнем медведи предпочитают не мучиться лишний раз и используют его лишь для ремонта своих крепостей на границе, которые нет-нет страдают от применения ходоками даров.

Вся эта информация добыта мной по пути сюда, во время общения с Ульфом и Гектором, показывавшим мне местные деньги. Свинцовые монеты сильно отличаются по размеру и номиналу. Нанесённый на них рисунок невероятно сложен для местного уровня технологий. Подозреваю, что формы для отливки монет изготовлены не на этом поясе. Но это неважно. Главное, что теперь у нас более чем достаточно средств для съёма любого жилья и длительного безбедного существования.

Мы настолько богаты, что Китар, даже не спросив у меня разрешения, отсыпал тушкатке приличную сумму подъёмных. Зайка счастлива. Но преданность Шуши мальчишке и без этой награды не вызывала сомнений. Сородичи её приняли с радостью. Новички к ним приходят нечасто, и разбавить кровь для общины невероятно полезно.

На окраинах город куда больше походит на парк. Редкие постройки прячутся в пронизанной дорожками зелени. Кусты и деревья уступают место лугам лишь на верхних частях склонов окружающих долину гор и на продуваемом ветрами обрывистом берегу океана. Последний заселён наиболее плохо. Ведь к воде здесь спуститься практически невозможно, так как высота утёсов доходит до нескольких сотен метров.

Здесь, у срывающегося вниз тонкой струйкой небольшого ручья, в прикрытой от ветра скалой давно кем-то брошенной хижине мы и будем жить. Идеальное место. Подобраться сюда незаметно возможно лишь ночью, и уж точно никто нас не сможет подслушать. А ещё рядом круча, с которой сами звёзды велели сбрасывать трупы. Найдётся хозяин жилища — заплатим. Пока же покупаем всё, что нам нужно из срочного и сразу въезжаем.

По моей просьбе мальчишка сначала зашёл за Зайкой. Нам якобы нужна её помощь в обустройстве быта. По факту же нас ждёт разговор, который в дороге мы провести не могли. Скупившись, уже вместе с Шушей вернулись к полуразрушенной хижине. Сейчас слишком поздно. Порядок начнём наводить уже завтра. Теперь, когда Зайка узнала, где мы будем жить, сможет утром прийти помогать.

— Туть плохая норя, — поделилась своим мнением Шуша, осмотрев выбранное нами для проживания место. — Подь деревьями лучше, — махнула она рукой на зеленеющие в паре сотен метров от нас окраины города.

— Зато вода рядом, — кивнул мальчишка на протекающий мимо ручей.

— Туть воды везде много, — не согласилась тушкатка. — Жили бы ко мне ближе, мы бы виделись чаще.

За проведённое с нами время Зайка уже свыклась с мыслью, что нас в этом теле двое. Надо срочно её отучать от подобного обращения к нам.

— Не мы жили бы, а я жил бы, — подумал о том же самом Китар. — Не забыла, о чём договаривались? Возвращённые мне Матерью-Ночью дары, добрый дух и всё прочее — страшная тайна. Смотри не проговорись.

— Помню, помню! Ты что? — возмутилась тушкатка. — Мать-Ночь меня первой и покарает. Будю молчать мёртвым камнем. Я же не глюпая.

— Умница, — улыбнулся мальчишка. — Ты не подведёшь, верю. Но просто молчать — мало. У нас есть к тебе просьба. Добрый дух, расскажи ей.

И, произнеся это, Китар вызвал меня.

— Ты достойная дочь Матери-Ночи, Шуша, — продолжил наш разговор уже я. — Ты уже сослужила ей великую службу, но нам по-прежнему нужна твоя помощь. Отец-День ищет нас. Не сам, а через своих посланцев. Отправленные им на поиски избранника богини злые духи вселись в идунов ещё там, за пределами Суши. И они идут сюда.

Зайка ойкнула, сжавшись в испуге.

— Рано или поздно, но они доберутся до города. А мы пока не можем отсюда уйти. Мы ждём наших друзей. Ты должна всегда держать уши открытыми. Если ты вдруг услышишь, что кто-то разыскивает Китара, немедленно беги к нам.

— Хорошо, — часто закивала тушкатка. — Будю слушать. Но вдруг не услышу? Здесь шумно. Я могу пропустить…

— Можешь, — перебил я её. — Но ты постарайся. Попроси, чтобы тебе дали такую работу, на какой нужно постоянно мотаться по городу. Твои родичи собирают и продают фрукты. Ты могла бы их разносить.

— Я спрошу, дя. Но вдруг…

— Да не бойся так. Не услышишь, и ладно, — успокоил я Шушу. — Мы специально поселились здесь, на отшибе, чтобы ни один злой дух не смог незаметно к нам подобраться. Город маленький. Очень скоро все будут знать, что юный идун живёт здесь, у обрыва. Не получится предупредить, не вини себя. Мы в любом случае будем всё время настороже. Ты, главное, слушай. Всё слушай. Твоё дело искать не злых духов, а злых идунов.

— Идунов? — не поняла Зайка.

— Идунов, — кивнул я. — Вспомни Дермана с Дрогом. Среди гостей Суши попадаются те ещё выродки. Поищи подлых, злых, тех, кто чёрен душой. Понимаешь, о чём я?

Вновь трясёт головой. И уверенно так. С её точки зрения, куда сложнее найти доброго идуна. Прокурор-соглядатай готов к выполнению миссии по поиску моих будущих жертв. Алаиды с Сайтаном мне мало. Для удобства мне нужен запас кандидатов с широким набором рисунков на лбах. Не все из моих соратников прийдут в город, собрав нужные четыре луча. У меня должна быть возможность заходить в Бездну со своими людьми через любую из нор.

— Про таких идунов ты нам будешь рассказывать. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась тушкатка.

Надеюсь, она не полезет с расспросами. Зайке лучше не знать, для чего мне понадобятся найденные ей злые люди. Вот умничка. Без проблем позволяет мне сменить тему. Разговор о важном закончен. Отдаю «руль» Китару. Прощаются. Завтра Шуша придёт помогать с обустройством халупы. Обвинитель готов. Теперь дело за нашим судьёй.

Мне не жалко мальчишку. Пусть ему предстоит здесь решать, кому жить, кому нет, но для него это будет полезно. Пора уже Китару взрослеть. Наша цель выше всех этих глупостей. Когда на кону стоит судьба человечества, любые средства, которые дадут результат, хороши априори. Он справится.

Глава восьмая

Начинаем

— Ого! Это Серые что ли?

— Они самые, — проворчал развалившийся в плетёном кресле Вениамин. — Закупаться явились.

— Ой! Так я мешаю, наверное.

— Сиди, — небрежно махнул мне рукой хозяин оружейной лавки, пресекая мою попытку вскочить. — Не про меня клиенты. Они за жратвой в основном. На кой им мои железяки? У них своих валом.

И мужик прав. Одетые в похожие на мой балахоны Братья прошли мимо лавки, даже не взглянув в сторону навеса, под которым мы с торговцем сидели в тени. Удачно я в центр зашёл. Ульф рассказывал, что Серые здесь нечастые гости.

— Всего трое, — проводил я их взглядом. — И как они всё унесут? Храм большой же. Там едоков, поди, много.

— Понесут не они, — хмыкнул дядька. — Эти выберут только. Заплатят, оформят заказ. Позже купленное с обозом приедет. Раньше вовсе один приходил.

Больше часа уже торчу в этой лавке. Оказавшийся очень словоохотливым Вениамин был не против поболтать с новичком. Ему скучно, а мне вроде как интересно послушать его-старожила. В силу непомерно высокой цены разложенного по прилавку товара, покупатели сюда очень редко заходят. Ещё бы. Обычный топор, за который на Земле никто изумрудной марки не даст, здесь по стоимости сравним с целым семенем жизни. А те тут дорогущие жуть. Вот, что значит железа на поясе нет.

— Раньше один приходил… — задумчиво пробормотал я. — Получается, не всего трое, а аж трое. А что так? Случилось чего?

— Да кто его знает? — пожал плечами основательно обрюзгший на своей сидячей работе пузан. — Как будто нам кто расскажет чего. Ходит слух, что Брат Тревор, который прежде по лавкам ходил, то ли проворовался, то ли на лапу откаты брать начал. В общем, убрали его. Заменили на этих троих. Причём, двое из них просто ходят. Всю торговлю Брат Уго ведёт, те другие молчат.

— Может, просто охрана?

— На кой? — удивился торговец. — Кому Серые сдались? Их грабить себе дороже. За те двадцать шесть лет, что живу здесь, про такое ни разу не слышал. То, скорее, они друг за другом приглядывают.

Про свой странный, если не сказать больше, выбор Дядя Веня мне уже рассказал. Не так он представлял себе Путь. Пока шёл по Тверди сто раз пожалел, что Землю покинул. Сушь же вовсе добила. Испытания, норы, лучи, ходоки… Не по нраву ему жизнь такая пришлась. Как добрался до города мумров, так сразу же и решил здесь остаться. Открыл лавку, торгует помалу. Дохода хватает как раз на одно семя в год и на сытость. Здесь тепло, безопасно. С массашкой живёт. Та уж пятая у него. Всем доволен. Пока в потолок по отмеру, какой здесь две сотни годов, не упрётся, на Путь возвращаться не станет. Ему, мол, и тут хорошо.

— А вдруг, тот Брат Тревор пропал, и теперь Серые страшатся ходить в одиночку?

— Убили? Да не, — не согласился пузан. — Кому оно нужно? Зачем? А похищать… Не идун же. Это нашему брату того надо бояться. Ты вон четыре луча на лбу склеил, теперь по ночи не броди, где не надо. Даже в городе люди пропадают нет-нет. Редко, да, но бывает.

— Пятым в нору берут против воли?

— Ага, оно самое, — кивнул дядя Веня. — Пленят и утащат за горы. Есть тропы. Много в Бездне ты навоюешь, если у тебя руки-ноги связаны?

— Руки-ноги и отрубить можно, — невесело хмыкнул я. — Чтобы наверняка.

— Не, — мотнул головой торговец, — В пятой норе Бездна лечит не только на выходе, но и на входе. Руки новые вырастут. Верёвка надёжнее.

Гектор с Ульфом рассказывали, что негодяи, бывает, людей похищают. Но в городе… То меня уже дядька стращает из корысти едино. Ещё в самом начале нашего разговора предлагал у него жильё снять. Здесь, при лавке, есть лишняя комната. Вот сейчас опять уговаривать станет.

— На отшибе ты зря поселился, — подтвердил мои догадки пузан. — Опасно оно. В центре лучше. Всегда у меня под присмотром бы был. Ты по городу походи, посмотри на чужие лбы. Тут с неполной звездой идунов — раз, два, три и обчёлся. Все четвёрки служат по крепям.

— Спасибо, но нет. Я уже там обжился. Мне нравится.

— Что там нравиться может… — пробурчал дядя Веня. — Развалюха убогая. Оборотов шесть-семь как пустует уже. Тот чудак, что построил её, нелюдимым был. Ты же парень нормальный.

— Ну хватит, дядь Вень, — с улыбкой остановил я торговца. — Обсуждали уже. Я друзей жду. Не подходит мне комната. Много места потребно. Вот-вот явятся наши, и…

— Не загадывай, — оборвал меня дядька. — Тут ведь Сушь как-никак. Тут не всякий доходит до города.

— Уж мои-то дойдут, — ухмыльнулся я. — Подскажите мне лучше, где кресло такое купить? И удобное, смотрю, и вес держит.

В этом я не лукавлю. Не только, чтобы от надоевшей темы уйти вопрос задан. И действительно, кресло хорошее. Из какого-то твёрдого тростника сплетено, но это не жёсткий трубчак, из которого здесь дома строят. Материал куда более гибкий. И сделано добротно, на совесть.

Мы с Ло нашу хижину ещё не обставили толком. Лежанка и стол из всей мебели. Скупившись тогда, в первый день, седмицу в город нос не казали. Всё ждали гахаров. Вдруг, всё же кто-то из них обогнал нас? Но нет. Никто в гости к нам пока не пожаловал. Зря колдун бдел ночами. Впрочем, он всегда бдит, когда я за главного. Спать не может же.

— Кресло доброе, — подтвердил дядя Веня. — Кошаки одни делают. Раньше люди мастерской заправляли, но и у учеников их выходит неплохо. Смотри, где искать.

Торговец по-быстрому — благо, город совсем невелик — объяснил мне, как найти мастерскую.

— И, кстати, хозяева той мастерской, — добавил дядя Веня, закончив, — которые идуны, оба делись куда-то. У них по четыре луча было. Понял? Не просто так я тебе про опасность толкую. У меня на лбу ромб — мне спокойно живётся. Ты же, парень, настороже будь. Я без шуток о том говорю.

— Я всегда смотрю в оба. Можете за меня не бояться. Кто ко мне со злом сунется — сам виноват.

На этом я решил откланяться. И так засиделся у дядьки. Колдун меня в город послал прикупить для нас снеди и списки проверить — вдруг кто-то из наших пришёл? Последнее сделано, первое не займёт и десятка минут. С жратвой здесь всё ладно. Сейчас забегу в пару лавок, и можно домой. Про кресло и прочее с Ло посоветуюсь прежде. Здесь, в центре, его призывать мне нельзя. Осторожничаем.

Зайку мог бы проведать, да ту искать надо. Она в суете вся. По городу с корзинами день-деньской носится. Приставили мелкую к делу. Сама прибежит, когда новости будут. Вчера вон была у нас вечером. Один злой идун уже найден. Как раз проверял его.

Так-то словам Шуши верю, но хотел лично глянуть на гада. Его ведь на смерть, если что, только мне отправлять. Не колдун здесь решает, лишь мой это выбор. Малая узнала, что этот Вениамин массашек-подруг своих бьёт смертным боем. Те дуры всё терпят, не жалуются. Когда-то давно одна было хотела уйти от него, так толстяк её придушил.

И все знают об этом. Но знают как? Лишь по слухам. Доказательств вины идуна в смерти девушки нет. Кошка просто пропала, а мумры из городской управы не чешутся — там Веня кому-надо за опеку отстёгивает. Массашья община же смотрит на всё это просто. Пошла жить к идуну — он теперь тебе за семью. А дела семьи — только их дела. Эти вмешиваться тоже не станут. Тут только, если я покараю злодея.

А я покараю. Урод зря подругу на днях припугнул той же участью, какая некогда настигла её предшественницу. Зайка слова те услышала и нам передала. Другие тушкаты молчат. Ушастое племя — те ещё трусы. А мумрам нет дела до бед не медвежьих. Хозяева гор считают себя единственными достойными детьми Творца, а все прочие мало живущие зверолюды, чей век слишком короток, чтобы набраться истинной мудрости, для них — просто слуги, которых не жалко.

Увы, дядя Веня, твоя песенка спета. Даже если ты не понадобишься колдуну со своей куцей парой лучей, я прикончу тебя просто так, справедливости ради. Это будет моим правосудием. Здесь его не хватает.

* * *

Ай! Мизинец скрутило. Судорогой в обратную сторону выгибает, иголками колет. Какой уж тут сон? Я мгновенно проснулся. И стоило мне открыть глаза, как всё тут же прошло. Добившийся своего колдун отогнал свои узелки от несчастного пальца. У меня в башке сидя, он их столько наделал, что иные мелкие мышцы их появления, когда те приходят все разом, уже не выдерживают. Будилка отменная.

У нас гости. Через завешенное циновкой окно в комнату бесшумно влезает едва различимая тень. Ну, наконец-то! Первый гахар пришёл умирать. Край поднятой циновки, из-под которого сюда проникал ночной свет, снова опущен. Темнота опять превращается в кромешную тьму. Я не вижу его, но и он меня тоже. На лежанке прикрытый подстилкой мешок притворяется спящим мальчишкой. Я же замер возле стенки, в углу, на том краю хижины, в который не падает свет из окна. Я специально здесь сплю.

Мешок схвачен! Звук рисует мне картинку во тьме. Под шумок успеваю подобраться для прыжка и вызываю невидимость. Минуты мне хватит.

Мешок опознан, но ругательств обманутого человека не слышно. А всё потому, что это и не человек вовсе. Клятые нелюди хладнокровнее змей. Гахар замер. Прислушивается. Я не дышу. Он тоже не дышит. Зайке бы хватило и звука биения сердца, но мы с ним не тушкаты.

Ну всё, сдался. Чем-то еле слышно шуршит. Суёт руку в карман? Так и есть. Раздаётся удар кремня по кресалу, и комнату на миг освещает сноп искр. Это он зря. Показал мне себя.

Резкий взмах невидимой руки — и лишившийся половины головы гахар падает на пол. Хорошо, что тот у меня земляной. Чуть вскопать, разрыхлить, замешать — и по новой утоптанный лишится кровавых следов. Дело сделано.

Но расслабляться рано. Если гад съел жемчужину, труп сейчас оживёт. Нет, лежит не шевелится. Точно мёртв. Но и это не всё. Нелюдь мог прийти не один. Вновь прислушиваюсь. Тишина. Даже посвистов стихшего по ночи ветра нет. Подхожу к двери и резко открываю ту нараспашку, а сам тут же отскакиваю в сторону.

Ничего. Ни стрел, ни метательных ножей, ни каких-либо других острых штук в меня не летит. То есть, не в меня, а в дверной проём. Я же невидимый. Несколько секунд ожидания — и крадучись выбираюсь из дома. Ночь звёздная. Вся округа подсвечена — спрятаться негде.

Медленно обхожу хижину. Никого. Отведённая невидимке минута вот-вот завершится. Всё, зову колдуна. Теперь Ло подтвердит, что всё сделано правильно, и можно возвращаться к трупу.

— Он был один, — сообщает колдун. — Других в городе нет. Иначе бы вместе пришли.

— Как я справился?

— Без явных ошибок.

Ну вот… Ждал «Отлично!». Ведь всё было сделано строго по плану. Ни разрезанных стен, ни разрубленной клинками лежанки, ни заляпанной кровью подстилки — труп упал чётко на пол. Понятно, что у гахара не было шансов, но ведь я убил его правильно, ничего не повредив. Что Ло ещё надо?

— А неявные?

— Ты слишком долго решался. Ждал свет. Мне бы хватило и звуков.

— Ну извини. Я не ты.

— Извиняю. Ты сделал, что мог.

Ну его в пень! Вечно ко мне придирается. Раз такой умный, пусть сам здесь заканчивает. Уборка на нём.

Моя мелочная месть воплощается в жизнь. Запалив свечу, Ло обыскивает труп ночного гостя и, избавив его от всего ценного, тащит к обрыву. Море скроет основные следы. Остальное на колдуне. Через десять минут на утоптанном по новой полу ни остаётся ни капли крови.

— Мечи неприметные. Если потребуется, можем смело их продавать. Но не сейчас. Через пару недель, когда про исчезнувшего новичка все забудут.

У гахара на лбу был нужный рисунок. Пропажа собравшего четыре луча идуна никого не удивит. Если Веня что-то и заподозрит, когда я притащу ему мечи, он мне слова не скажет. Толстяк жаден, а сделка принесёт ему серьёзный барыш. Впрочем, это всё пока только мысли. Денег у нас и без того до йока.

— Лучше бы он вместо мечей нам бобов и семян притащил.

— Не мелочись. Главное, что он притащил нам себя. Ещё одним меньше. Ждём следующего.

* * *

Но следующим в город пришёл не гахар. Вот ведь радость какая! Наши знатные друзья оба живы! Увидав их в окно, я стрелой вылетел из дома и рванул к идущим по лугу товарищам. У благородных оно, может, и не принято так, но я парень простой — наскочил на Валю с разбегу и стиснул в объятиях.

— Тише, тише, мой друг, — рассмеялся принц Штольгарда. — Задушишь.

— Наш юный талант снова всех обскакал, — положил мне на плечо руку Кэйлор Хайтауэр. — Думал, первым сюда придёт Ло. Очень рад тебя видеть, Китар.

— А уж я как рад, Ваше Величество!

Король Эмрихта тоже не избежал моих крепких объятий. И как Кэйлор умудрился сохранить свой наряд в таком замечательном состоянии? Даже чистый почти.

— И ладно, что первый. Ты на лоб его глянь.

Пальцы Вали взъерошили мои волосы.

— Четыре луча… — уважительно покачал головой король Эмрихта. — А ты смелый. Мы с Вальдемаром решили не спешить с испытаниями. Они здесь с душком. С кем-попало лезть в Бездну? Увольте. Мы лучше дождёмся товарищей и попробуем закрыть нужные норы в компании надёжных людей.

— Ты кого-нибудь видел из наших? — с надеждой спросил меня принц.

— Или, может-быть, про кого-нибудь слышал? — добавил Его Величество. — Меня пугает отсутствие Ло. Он должен был сразу понять, что город — идеальное место для всеобщего сбора. С его талантами и не обогнать нас?

Сейчас я их с Валей обрадую.

— Да здесь Ло. Мы вместе пришли. Сейчас позову его.

— Безумно рад вас видеть, друзья! — улыбнулся моими губами колдун. — Я в Китаре. Мы ждали вас.

Ого! Удивление с радостью проступили даже на лице прекрасно умеющего скрывать свои эмоции короля Эмрихта.

— То есть, барьер всё же был… — пробормотал Его Величество. — Я был уверен, что ты остался в Сепане. Или… — нахмурился Кэйлор Хайтауэр. — Или он мёртв?

— Я надеюсь, что жив, — вздохнул Ло. — Пойдёмте в дом. Мне нужно о многом вам рассказать.

* * *

Как же всё-таки важна даже малая толика удачи. Но а когда на тебя эта благодать льётся рекой… Оказывается, наших благородных друзей тот туман на реке перенёс в те же самые холмы, что и меня. Только не на безжизненную окраину пустошей, а прямо к массашьим гнёздам. Причём, в одном из них как раз в тот момент остановился направляющийся к переправе ислинов отряд идунов. Валя сразу пристроился к ним, а всего через несколько дней у них на пути, по воле всё той же удачи, оказался и успевший закрыть свою первую нору Суши Его Величество.

Дальше лучше. Единственный повстречавшийся им дорогой ходок прошёл мимо, и вот они уже за рекой. На этом берегу лисы сразу ввели их в курс дел и выделили проводников. Старт — удачнее некуда. Важность знаний на Суши бесценна, так что подлость здешних нор, которая губила других сплошь и рядом, не успела навредить этой группе. Считай, главные ловушки пояса король с принцем обогнули на первых шагах.

Валя быстро закрыл треугольную нору, и в свой ромб они лезли вдвоём, уже зная, что из Бездны есть выход обоим. А вот дальше со сбором лучей перерыв. Король Эмрихта счёл неразумным спешить, и знатная пара сосредоточила все свои силы на желании пережить полный опасностей путь к далёкому городу.

И здесь для них тоже всё сложилось удачно. Песчаное море обогнули по краю приречной саванной. Ещё более опасную Траву проскочили за пару седмиц, лишь единожды отбив нападение гнолов. В том жестоком бою погиб чуть ли не каждый третий член их отряда, но знатных землян даже раны обошли стороной. Даже мелкие.

Но вот возле самого леса Единый на миг отвернулся от них. Выбравшийся из-под деревьев ходок заметил идущих ему навстречу людей. Казалось бы, белая полоса в тот момент оборвалась для наших товарищей. Нет. И здесь тоже удача. Наткнулся на них, то ли бездарь, то ли сын Бездны, что в бытность свою человеком смог добыть лишь небоевые, бесполезные для великана дары. Он принёс одолевшим его идунам вместо смерти бобы с семенами.

Одно из последних как раз и спасло позже Валю, когда напавший на отряд шестилапый тигр едва не убил принца Штольгарда. Удача, удача, удача. Не пошатни колдун мою веру в Единого, я бы точно сказал, что Создатель вёл к нам друзей, держа знатных за руки.

И по ромбу на лбах… То, что нужно как раз. Не судьба дяде Вене и дальше растить своё пузо, побивая хвостатых подруг. Его время отправиться в Бездну последней дорогой пришло. Ло проводит ублюдка. Решение принято.

Ло 10

Звёзды с нами! Двое ценнейших членов моего отряда добрались до города. Тянуть смысла нет. За то время, что мы здесь сидим, сходу взявшейся за дело тушкаткой найдено уже трое, по её мнению, злых идунов. Недостатка в материале не будет. Уже вижу, что Китар не настроен браковать предлагаемых кандидатов. По крайней мере проверка мальчишкой первого же из них обернулась банальной проформой. Толстяк просто не понравился носителю, и этого оказалось достаточно. Никаких доказательств, только вера в слова подруги. Меня такой подход более, чем устраивает.

Вениамин умрёт. Даже если я смогу пройти испытание Бездны в этом обрюзгшем теле, едва ли способном обеспечить нужную ловкость, потребуйся мне именно она, я не стану использовать толстяка повторно. Это сейчас им можно легко пожертвовать, а в четвёртой норе потери недопустимы. Туда мои люди пойдут уже в более подходящей компании. Да и оставлять мальчишку без дара надолго не хочется.

Тем более, что мне не стоит лишний раз появляться в городе не в Китаре. Сейчас, здесь нет новичков, в ком я мог бы заподозрить гахаров, но где гарантии того, что в наше отсутствие нелюди сюда не прибудут?

Я уверен, что с Вальдемаром и Кэйлором в город пришли исключительно люди. Будь мои враги в их отряде, король с принцем уже бы, как минимум, подверглись бы допросу, а, что ещё вероятнее, давно были бы убиты. Шанс же появления здесь в данном временном интервале гахаров из первой волны слишком мал. В данный момент я ничем не рискую, забирая обрюзгшее тело торговца. Сейчас мне можно не прятаться.

И вот совпадение. Прийдя в центр, мальчишка снова застал там тех Братьев, которых встречал в прошлый раз возле лавки объекта нашей сегодняшней миссии. Так как являются они сюда раз в неделю, теперь мне известен день, когда Серые совершают покупки. Информация не особо полезная, но лишних знаний, как известно, не бывает. Я по-прежнему не собираюсь, как искать их тайный маршрут, позволяющий быстро перемещаться между поясами, так и использовать его с риском быть пойманным. Оставлю данную авантюру разворошившим осиное гнездо гахарам. И возможно — чем звёзды не шутят — так и не всплывшему пока на обозримом горизонте учителю.

Не удивлюсь, если Хо уже смог покинуть не только Твердь, но и Сушь. Если так, то мне остаётся только надеяться, что его не поймают. Грандмастеру не страшны пытки, но в силу обиды мой бывший друг может сдать меня конклаву в отместку за моё якобы предательство. Это будет не к месту. Сейчас не то время, когда смотрители запретной планеты могли бы отмахнуться от подобной информации. Если они узнают, что здесь появился ещё один гость извне, меня однозначно начнут искать, что сильно осложнит мне задачу.

Я уверен, что даже такая мелочь, как замена здесь одного Брата тройкой, является следствием устроенного гахарами переполоха. Храм перешёл в режим повышенной бдительности, и эмиссары конклава, наверняка, уже занимаются расследованием инцидента. Очень надеюсь, что местные смотрители, словно антитела, проведут столь полезную для меня чистку планеты от проникших в «организм» чужеродных объектов. Главное, чтобы в разряд требующих уничтожения «вирусов» не попал заодно и я.

Ну вот и всё. Короткий экскурс в прошлое обладающего Яростью Вениамина — и я уже смотрю на мир глазами пузатого истязателя женщин. Ходок с боевым даром — ни есть хорошо, но против талантов Китара эта способность на настоящую опасность не тянет. Оставлять носителя в городе одного я так и так не собираюсь, так что мальчишка прикроет нас в случае неудачи, как защитит и от лесных хищников после того, как я снова в него вернусь.

Мои люди, включая Китара, ушли, предварительно отметившись у мумров в управе. Носитель повёл Кэйлора с Вальдемаром к той крепости, через которую мы заходили на полуостров. Эта тропа нам обоим известна. Они будут ждать меня за перевалом. Не хочу, чтобы решение Вениамина бросить всё и вернуться к сбору лучей связывали с их уходом из города.

Также поводом для задержки мне служит необходимость распродать недешёвый товар толстяка. В городе есть ещё пара лавок, где торгуют оружием. Если всё не раскупят услышавшие о больших скидках клиенты, то это сделают конкуренты Вениамина. Дополнительный бонус для нас. Вырученные от продажи оружия средства пойдут на пополнение наших запасов семян и бобов.

Всё, решение Вениамина вернуться на Путь озвучено хвостатой сожительнице. Пора начинать распродажу. Привлекаю к процессу шокированную услышанным подругу торговца. Та быстро распространит эту новость. Реклама запущена. Жду.

* * *

— Ты с ума сошёл?!

Влетевший под навес человек строен, крепок, поджар. Что причёска, что цвет волос и глаз, что овал лица, что породистый тонкий нос — всё в его облике очень знакомо мне. Но это не Хо. Мужчина просто похож на него. Даже рост совпадает. Возможно, передо мной урождённый археец.

— Моё право. Хочу и делаю.

Манера говорить, поза, мимика — мне легко играть роль толстяка. Передо мной явно кто-то хорошо Вениамину знакомый. Под чёрными волосами звезда в три луча. И гость зол.

— Тебе плохо жилось?

— Это не жизнь.

— Да? Вчера тебя всё устраивало.

— Люди меняются.

— Н-да… — закатил глаза гость толстяка и через секунду добавил:

— Ты здесь один? Инша ещё не вернулась?

— Ещё бегает. Весь город должен узнать, что я закрываюсь.

— У меня просто нет слов… — шумно выдохнул человек. — Закрывай прилавок. Дальше не здесь. Пошли в дом.

Понятно. Передо мной деловой партнёр толстяка. Разговор переходит в конфиденциальный формат. Отказ чреват последствиями. Придётся его выслушать.

— Хорошо.

Прикрыв прилавок с товаром закрывающимися на ключ щитами, я направился к ведущей во внутренние помещения лавки двери. Мужчина последовал за мной.

— Лавка, йок с ней, — зло прошипел человек, когда мы оказались внутри. — В ней моей доли нет. А что теперь с нашими делами? Кидаешь меня? Золотая же жила.

— Теперь эта жила твоя.

— Чего орёшь? — шикнул на меня гость толстяка. — Про тушкатов забыл? Шёпотом давай. Эту жилу в одного не освоить. Сам знаешь. Хороший доход же.

— На Воду с собой деньги не унесёшь, — перешёл я на шёпот.

— В Бездну деньги! Ты же хотел отмер до упора поднять. Хоть похудел бы сначала. Куда тебе сейчас в норы лезть?

— А ты за меня не переживай. Как-нибудь сам разберусь, что и когда мне делать, — огрызнулся я, подражая поведению хамоватого толстяка.

— Нужен ты мне, — фыркнул гость. — Я за свои доходы переживаю, которые благодаря тебе окажутся в заднице. Где мне теперь нового компаньона искать?

— Найдёшь.

— Ага. Как будто оно так просто, — скривился мужчина. — Маркус ссыт. Ему предлагать бесполезно. Ты точно не передумаешь?

— Нет.

— Паршиво… — запустил пальцы в волосы гость толстяка. — Ну хоть до конца доработал бы. Доберёшь два луча, и что дальше? На барабан у тебя деньги есть. Всё равно стоять в очереди. Оставь лучше лавку на Иншу. Вернёшься — и ещё пару-тройку дел провернём, пока ждать будешь.

— Не хочу. Надоело всё. Без меня.

Брюнет тяжело вздохнул.

— Ты засранец. Ты знаешь об этом? Ну хоть по мальчишке добьём?

Всё понятно. Толстяк промышлял похищениями. Передо мной его подельник. Вот и ещё один злой идун нам в копилку. Едва ли он бездарь.

— Мальчишка ушёл. Мы в пролёте. Не знал?

Он не знал.

— Это ты виноват, — поджал губы гость толстяка. — Дотянул.

— Иди к йоку.

— Ты первый, — огрызнулся мужчина. — Ходоком будешь шастать по лесу. Дурак!

— Дверь вон там. До свидания.

— До свидания? — скривился брюнет. — А ты, Веня, шутник. Тебя ждёт ещё более толстая туша, тупой кусок жира. Прощай, дурень. Передавай привет Бездне.

И мой будущий возможный носитель дёрнул на себя дверь. Прощаться не стоило. Мы точно увидимся. Не станет моим инструментом, так просто умрёт. Похититель «четвёрок» — угроза. Не сказать, чтобы слишком опасная, но лучше подстраховаться. Благо, это несложно.

* * *

Товар скуплен оптом. Конкуренты на пару забрали всё разом, испугавшись обвала цен на оружие. Так как оба они были мумрами, высока вероятность того, что местные власти своевременно прокредитовали торговцев. Теперь мы ещё богаче, чем были. Доход тут же пущен на приобретение семян и бобов, что логично увязывается с решением Вениамина вернуться на Путь. Все дела толстяка я закончил. Могу уходить.

Для надёжности присоединился к отряду медведей, отправившихся сменить своих стражей-сородичей в интересующий меня бастион. Воины-мумры, в отличие от нанимаемых ими людей, несут службу на границе по графику. В дороге общались немного. Надменные хозяева гор не считают ровней себе даже нас. Идуны в их глазах — подневольное племя слуг Матери-Ночи, которая в свою очередь служит Единому. Мумры выше всей этой возни. У них свой Путь — они просто живут в своей воле.

Проход через крепость свободный. Отчитываться, куда и зачем я иду здесь не требуется. Собирающие лучи идуны и так постоянно снуют, то туда, то обратно. Таких фортов много. Здесь вышел, зашёл в другом месте. Перемещения занятых поиском нор отследить невозможно. И это нам на руку.

В оговоренном месте мы встретились. Спускаемся в лес. Вблизи гор хищный зверь почти полностью выбит. Те редкие нападения, что нет-нет происходят, пока что легко отбиваем. Спим, как в прежние времена, на деревьях. Костров не разводим, что, собственно, не так просто здесь сделать в силу повышенной влажности. Методично прочёсываем местность, постепенно отдаляясь от перешейка. Ищем норы. Вернее, одну, ту, что могут увидеть лишь трое из нас. По иронии судьбы, недоступную пока для нас пятую Китар обнаружил в овраге ещё вторым днём. Дадут звёзды, дождётся нас, когда будем готовы.

В итоге наш поиск занял ровно неделю. Потраченное время мне жалко, но это неизбежное зло. Отправляемся в Бездну.

Испытание, как и все в этом поясе, лёгкое. При отсутствии конкуренции, к которой нас снова подталкивали, собрать лестницу из каменных блоков проблем не составило. Ловкость здесь не потребовалась, только выносливость и работа в команде. Любые двое участников навязанного нам соревнования при желании могли запросто «потопить» третьего, лишая его общего строительного материала, который волшебным образом появлялся из ниоткуда на полу круглой шахты через определённые временные периоды.

Чтобы заставить людей состязаться друг с другом, блоки выныривали из пустоты чётко между границами трёх секторов, на которые шахта была разделена прозрачными силовыми полями, пропускающими сквозь себя исключительно подбрасываемый нам Бездной строительный материал. Подгадываешь момент появления продолговатого блока, хватаешь его и быстро утягиваешь в свою зону, пока то же самое не сделал соперник.

Это, если по замыслу Бездны. Мы же честно делили доступный строительный материал на троих, что позволило нам одновременно достичь верха шахты, где прятался выход наружу, на полметра обогнав ползущий по стенам кровавый таймер. За последним я всё время следил, контролируя его скорость. При выявлении отставания от графика гарантированной выживаемости всех троих, я немедленно бы принёс в жертву Бездне Вениамина, и Вальдемар с Кэйлором, получив лишний строительный материал, легко довели бы свои лестницы до верхнего края шахты к необходимому сроку.

Этого не потребовалось. Вениамин, как и пара моих знатных соратников, покинул Бездну через портал и немедленно умер, перерезав себе горло ножом. Дабы утратившему свою былую выносливость толстяку гарантированно хватило сил для завершения строительства лестницы, я, сочтя правильным израсходовать лишний боб, проглотил его.

Проверка крепости моей связи с Китаром отложена на будущее. Я ещё не погибал в Бездне. По идее, умри я там, моё сознание мгновенно переместится в Китара, оставив прежнего хозяина временно используемого мной тела, самостоятельно гулять ходоком по лесам, но стопроцентной гарантии нет. Я рискую. Здесь без риска никак. Благо, он крайне мал и оправдан.

А вот другой риск я отметаю — он лишний. Толстяк нам не нужен. Стоявший возле норы, когда мы в неё заходили, Китар, едва та закрылась, вернул себе и меня, и дары. Теперь для нас лес безопасен. С клинками мальчишки нам не страшен даже здешний альфа-хищник — шестилапый тигр. Дождались друзей, разобрали оставленные перед пропавшей норой вещи, нашли труп толстяка, закопали его, избавившись от улик, и отправились обратно, к горам.

Конспирации ради, возвращаемся через другой перевал. Отыскать ведущие к фортам мумров тропы не так сложно. Узкие предгорья основательно исхожены, что людьми, что звероморфами, что нередкими здесь ходоками. Один из последних как раз и привёл нас к отряду завершавших свой путь через Сушь идунов, чей состав нас безмерно порадовал.

* * *

— Андер!

Узнавший старого друга мальчишка первым бросился к обернувшемуся на его голос Бочке.

— Кит! Дружище! Живой!

Звёзды с нами! И с ними. Ходок, чья активность указала нам на наличие в неглубоком овраге, промытом сбегающим с горных отрогов ручьём, людей, лежит трупом с пронзённой полудюжиной копий шеей. Когда мы заметили торопливо скачущего по ложбине гиганта, я долго не думал. Среди подвергшихся атаке мог быть кто-то из наших. Так и случилось. Решив вмешаться, я сделал правильный выбор.

Вот только наша помощь состоящей из отнюдь не дураков и не слабаков группе не потребовалась. Они справились сами. Так и не успевший воспользоваться своими дарами ходок — а, может, у него их и не было — был очень грамотно заведён в ловушку. Спрятавшиеся у верхнего края оврага забойщики, дружно метнув копья, прикончили огромного идиота, не сообразившего, где нужно искать внезапно появившихся на его «радаре» людей, когда тот пробегал мимо них, ведомый двуногой приманкой.

— Хо-хо! Вашество! Валя! И вы здесь! Вот это удачный денёк!

Последнее Бочка успел прокричать перед тем, как схватить нас своими огромными лапами. Мальчишка, который сейчас пребывал у руля, ответил на медвежьи объятия друга, и они оба зачем-то принялись глупо подпрыгивать. Дикость.

Следующие несколько секунд, ушедших на эти нелепые нежности, я потратил на рассматривание боковым зрением оврага, куда мы спустились. Разделка убитого ходока ещё не начата. Пришедшие с Андером люди разглядывают нас, но вскинутое было оружие уже опущено. Видимо, в отряде доверяют друг другу. Друзья Бочки для них априори не представляют угрозы. Всего, вместе с мунцем, здесь семь человек: шесть мужчин, одна женщина.

Мальчишка отпущен. Король с принцем довольствуются крепкими рукопожатиями и быстрыми полуобъятиями. С ними Андер не столь фамильярен.

— Свёл Единый… — счастливо пробормотал Бочка и, повернувшись к своим спутникам, пробасил: — Народ, у нас радость большая. Подходите, знакомить вас буду. Мои друзья отыскались.

* * *

Андеру в городе нечего делать. Я оставил их с Вальдемаром и Кэйлором дожидаться меня у ведущей к форту тропы. Лесные хищники туда не заходят, а от порождения Бездны всегда можно удрать в ту же крепость. Безопасное место. Не будем смущать пограничников и мумров из городской управы частыми хождениями туда-сюда. За нашим товарищем Китар сбегает сам. Благо, кому проводить его есть.

Вернее, это мальчишка провожает не знающих, что здесь и как новичков. Причём, именно он. Я, как отдал ему руль, когда, пообщавшись своими, мы вернулись к спутникам Андера, так и сижу дальше зрителем. Едва ли в одном отряде с мунцем мог оказаться гахар. Просто следуем правилу: Китар главный, а я принимаю управление лишь по нужде. Возможность сводить судорогой мизинец, появившаяся у нас после создания мной очередного, ставшего критически важным узла, стала настоящим прорывом. Теперь мальчишка мгновенно узнаёт о моём желании быть немедленно призванным. Это очень удобно.

Среди пришедших с Андером идунов в том числе есть и пара таких, кто собрал три луча, как и сам Бочка, но кого-то из них привлекать к закрытию четвёртой норы — лишний риск. Со своими людьми я пойду в Бездну сам. Подельник почившего Вениамина очень скоро, как и его внезапно решивший вернуться на Путь приятель, загорится тем же самым желанием. Мы идём в город за ним.

И идём в интересной компании. В одном из пришедших сюда с Бочкой людей я вижу потенциал. Человек, с восемью дарами, половина из которых боевые, а один даже поднят до двушки — неплохой кандидат на роль моего соратника. Нужно будет присмотреться к предводителю этой группы. Кроме опыта, высокого троероста, мастерства и даров, на поверхности здесь лежит ещё одно очень важное качество. В этом человеке гарантированно не прячется гахар. Ни один из них ни за что бы не выбрал такого носителя.

То, что отряд новичков возглавлял не наш мунец, меня совершенно не удивило. Андер — не лидер. Но женщина? Из тех четверых членов группы, кто, как и она сама, уже собрал на Суши под предводительством Леоны по кличке Стрела почти полную звезду, двое прошли со знаменитой охотницей Твердь. Эта женщина — мастер, прекрасно владеющий различным оружием и своими мозгами. Если остальные члены моего былого отряда так и не доберутся до города, я попробую завербовать её. Станет пятой.

Вальдемар, Кейлор, Андер, Китар и Леона. В этот раз я хочу перейти на следующий пояс в мальчишке. Не дай звёзды, нас опять разбросает по разным локациям. Новое вместилище, если мне таковое потребуется, я найду уже там, на Воде. Так надёжнее.

Но пока это мысли на будущее. Сейчас моя задача — подтянуть до неполной звезды троих своих соратников. Прийдя в город, я зашёл с людьми Леоны в управу, где с ними и распрощался. Меня ждёт подельник Вениамина. Найти его просто. Поселение очень мало. Достаточно побродить по центру, якобы в поисках Зайки. Или встречу объект своих поисков, или тот сам найдёт меня. Похитителю четвёрок Китар интересен.

Так и вышло. Похожий на Хо в его нынешнем теле мужчина отыскался даже раньше неуловимой тушкатки. Я нисколько не удивился, узнав, что интересующий нас человек — совладелец обувной мастерской, второй хозяин которой уже занесён Шушей в список злых идунов, как убийца собственных братьев. Тот землянин, таким подлым способом когда-то боролся за право наследия капиталов, ушедшего на Твердь по Пути отца, о чём давеча слишком громко кому-то поведал. Подозреваю, что подслушанный Зайкой разговор вёлся им как раз со своим деловым партнёром.

Они оба подходят нам, что своей гнилой сутью, что количеством лучей, которых у каждого по три, но сегодня мальчишка заселит меня в изначально определённую цель. Маркус, которого подельник Вениамина упоминал в разговоре со мной, не участвует в похищениях людей по причине озвученной трусости. Оставляем его на потом. Если ещё один обладатель трёх лучей нам понадобится, мы знаем, где его взять.

Компаньона Вениамина по тёмным делам зовут Суфатом. У него аж три дара. Китар вытянул не самую удачную нить — теперь знаем, что среди способностей захваченного землянина в том числе есть Звериный нюх. Только этого мало. Придётся добывать недостающую информацию другим способом. Магический арсенал похитителя четвёрок меня очень сильно интересует. В соответствии с моим планом, этот идун не умрёт человеком. Попробую расспросить Маркуса. Я умею это делать не в лоб.

— Как думаешь, Веня уже стал ходоком? — спросил я компаньона Суфата, когда купивший для отвода глаз пару ботинок Китар покинул обозримые окрестности лавки.

— Нет конечно, — хохотнул бородатый Маркус. — Жирный дурак даже до норы не дошёл. Его звери сожрали.

— Не, — отмахнулся я. — До норы его довели. Тут уверен.

— Да понятно. Обсуждали уже, — перестал улыбаться второй совладелец обувной лавки. — Тот, с кем урод сговорился дурачка кинуть, к далёкой норе бы толстяка не позвал. И где они только такого нашли? Первый закон Суши не знать…

Ну что же, не самая худшая версия. Теперь знаю, как Суфат объяснил сам себе поступок Вениамина. По крайней мере, так можно оправдать первый шаг толстяка.

— Да то йок с ним, — скривился я. — Всё равно Вене все оставшиеся норы не вытянуть. Ходоком ему так и так шастать. Я задумался вот… Как считаешь, он сможет на Ярости стену пробить?

— Стену крепи? — прищурился Маркус. — Да не… Не осилит. Ты видел её. Слишком толстая.

Мы немного помолчали. Позади нас, под навесом из трубчака, двое массашек сосредоточенно прошивали мелким стежком высокие сапоги из мягкой кожи какого-то явно незлого зверя. Может, и слышат нас, но не факт. Тут метров пятнадцать, а говорим тихо. Да и каких-то особых секретов не обсуждаем. По крайней мере Маркус не выглядит напряжённым. Впрочем, возможно, всё дело тут в том, что отношения этих мужчин с данными звероморфками выходят за рамки исключительно трудовых и выходят весьма далеко.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил я, откинувшись на спинку кресла, в котором сидел за прилавком, — я вот думаю иногда… А из меня бы получился опасный ходок? Или так, чисто пухлый мешок с семенами, бобами?

Ну что, клюнет?

— Ну и мысли тебе в голову лезут, — пробурчал бородач. — Кто же знает, как твой Усыпитель себя поведёт, если ты ходоком обернёшься? Очень редкий же дар. Если сможешь частить… Ну, не ты, а ходок, то есть, сможет. Не знаю… Опасный, наверное. Но тебе не плевать? Мне плевать. Из четвёртой норы — а когда-нибудь мы в неё точно полезем — назад, либо все вместе людьми, либо… Если я ходоком стану, мне уже на всё плевать будет… Опа! — внезапно приподнялся он в кресле. — Ты гляди… Баба!

Определив направление взгляда соседа, я резко повернул голову. Так и есть. Отряд Леоны под предводительством самой Стрелы идёт в нашу сторону. Не конкретно к нам. Вся торговая улица состоит из различных лавок и мастерских. Судя по всему, новички продали часть добытого с того ходока и решили закупиться всем необходимым прежде, чем заключать контракты с медведями и перебираться на границу. А, возможно, что даже скорее, уставшие в долгой дороге через пояс люди хотят взять передышку и какое-то время отдохнуть в городе. Благо средства на то у них есть.

— Хороша… — облизнулся бородач.

— И не говори, — поддержал я Маркуса.

Меня давно уже не интересует противоположный пол, но оценить привлекательность женщины я способен. И Леона, несомненно, весьма привлекательна. Правильные изгибы стройного мускулистого тела не портят даже не по-женски широкие плечи. Мощные округлые ягодицы, длинные ноги, узкая талия, высокая крепкая грудь. Лицо тоже не подвело — на нём всё соразмерно и на своих местах. Многим нравятся рыжие. Особенно, когда пигментация кожи почти не нарушена. Веснушек у девушки практически нет. Зелёные глаза, тонковатые, но чётко очерченные губы, маленький, немного вздёрнутый нос. Редкое и эффектное сочетание.

— Вот бы не вторая Принцесса, — с надеждой в голосе простонал Маркус.

Мысль понятна. Гектор рассказывал нам, что Алаида не хочет задерживаться в городе ни на один лишний день в первую очередь, из-за бесконечных и совершенно бесперспективных попыток местных сошедших с Пути мужчин заигрывать с ней. Боюсь, что Леона столкнётся здесь с той же самой проблемой. Андер сознался, что пробовал с ней флиртовать. И все пробовали. Отказ гарантирован.

— Тебе мало массашек? — ухмыльнулся я для поддержания образа нынешней маски.

— А то тебе нет, — фыркнул Маркус и тут же прошептал в бороду: — Гля, она к нам идёт!

И действительно, длинные ноги Леоны, затянутые в высокие, плотно облегающие голени сапоги, несли её прямиком к нашему прилавку. Маркус мигом поднялся из кресла. Я последовал его примеру, чтобы тоже встречать потенциального покупателя стоя. Мне плевать на продажи, как и на внимание девушки, но пока приходится играть роль. Усыпитель, чем бы он не был — не тот дар, который можно не принять во внимание. Суфату не быть ходоком. Увы, нам достался одноразовый инструмент. В пятую нору пойдёт кто-то другой.

Вечером я исчезну, не предупредив о своём уходе напарника. Пусть Маркус гадает, куда подевался его компаньон. В управе я тоже отмечаться не буду, как не стану и заходить в пограничные крепости. Уверен, способную провести меня мимо форта тропу я найду. Человеку спуститься с гор куда проще, чем ходоку подняться на них. Возвращаться Суфат не планирует.

— А у вас здесь что? Обувь? — неожиданно тепло улыбнулась нам подошедшая к прилавку девушка.

Странно… Нетипичное для неё поведение. Я провёл в компании охотницы несколько дней. Обычно Стрела холодна, и её улыбку заслужить не так просто.

— Обувь, ножны, ремни, рюкзаки, — радостно зачастил Маркус. — Под заказ, что угодно сошьём. Для такой красавицы сделаем огромную скидку.

— А друзьям красавицы? — подмигнула бородачу девушка.

Спутники Леоны задержались у оружейной лавки, где бывшие конкуренты Вениамина расхваливали новичкам в этот самый момент свой товар. Теперь мне понятно, отчего Стрела так улыбчива. Собирается так сбивать цену. Стандартный женский приём.

— И друзьям будет скидка. Зовите своих. Всё покажем, расскажем. Вы только что прибыли? Да?

— Первый день здесь, — подтвердила Стрела. — Мы пока так, присматриваемся. За покупками не сегодня придём. Сначала надо с городом познакомиться. Жильё уже сняли. Гуляем.

— И как вам у нас? — вставил я, чтобы не стоять немым пнём.

— Очень нравится, — переключила на меня внимание девушка. — Столько зелени… Словно парк, а не город. Боюсь, стоит выйти из центра, как непременно заблудишься.

— Так может, вам устроить экскурсию? — предпринял попытку атаки Маркус. — Мужики, смотрю, ваши застряли надолго.

— О да! — звонко хохотнула Леона. — Вы, мужчины, слабы. Острая сталь вас пленит. Здесь, на Суши, нехватка ваших любимых игрушек. Моих спутников можно понять.

— То есть, моё предложение принято? — довольно пригладил бороду Маркус.

— Ну, не знаю, — игриво закусила краешек губы девушка. — Удобно ли в разгар дня отрывать от работы хозяина такой замечательной лавки? Может, лучше экскурсию для меня проведёт ваш помощник?

И Леона перевела блестящий хитринкой взгляд на меня. Неужели… Вероятность такого предельно мала, но всё может быть. Хотя, в теории существуют и шансы того, что изголодавшейся по мужской ласке женщине просто нужен любовник. В отряде заводить отношения — зло, вот и ищет кого-то на стороне. Ну, а выбор Суфата понятен. Мой текущий носитель в плане мужской красоты существенно превосходит кряжистого, широколицего Маркуса, чей нависающий над бородой нос напоминает формой клубень картофеля.

Мои действия? Настоящий Суфат, без сомнений, принял бы данное предложение. К тому же, Леона — рассматриваемый мной кандидат на вербовку. Раз звёзды так удачно сложились, я просто обязан устроить ей эту проверку. Тем более, что рискую я всего лишь не самым удачным носителем, потеря которого не критична. Если действиями Стрелы движет вовсе не поиск любовника, я избавлю себя от сомнений. Решено. Остаюсь в образе. Это правильный выбор.

— Сочту за честь, — улыбнулся я девушке, опередив собравшегося было озвучить свои контраргументы Маркуса. — С удовольствием покажу вам город, сударыня.

— Буду очень признательна вам, господин, — одарив меня ответной улыбкой, проворковала Стрела. — Ну пойдёмте тогда? Вы же отпустите его, уважаемый? — повернулась девушка к Маркусу.

— Я ему не хозяин, — с хохотом признал своё поражение тот. — Забирайте. Он ваш.

Не хозяин, не компаньон, не старинный друг… Звёзды! Это же шанс! Слова Маркуса, не озвучившего даже моего имени, навели меня на весьма интересную мысль. Леона же не знает Суфата. Я могу представиться ей кем угодно. В том числе и… Такую возможность нельзя упускать. Если она не та, за кого себя выдаёт, я сорву настоящий куш. Новый сильный соратник, в сравнении с этим — ничто. Начинаю игру!

Кивнув Маркусу, я обошёл прилавок и жестом предложил девушке взять меня под руку.

— Я ещё к вам загляну, уважаемый, — подмигнул я бородачу.

— Уж надеюсь, — осклабился тот.

Леона тем временем с улыбкой отвергла моё предложение, попросив подождать её, пока она сходит предупредить своих спутников. Сейчас мужчины из её отряда удивятся не меньше, чем я две минуты назад. Удивятся, но едва ли её остановят. Стрела в этой группе непререкаемый лидер.

— Ты плохо старался, — в угоду поддержания образа поддел я Маркуса.

— Идти в Бездну, красавчик, — не зло буркнул тот. — Вали уже. Вон она возвращается. Потом всё расскажешь. В подробностях.

— Непременно, — ещё раз подмигнул я ему и зашагал навстречу Леоне.

— Всё, я ваша. Ведите, — взяла меня под руку девушка. — Откуда начнём?

— Вид на море шикарен.

— Отлично! — встрепенулась Стрела. — Я никогда не была на Пороге. Пойдёмте скорее. Хочу посмотреть. Столько слышала про него… Ой! — внезапно остановилась потянувшая меня было вперёд девушка. — Мы же так и не познакомились. Я Леона.

Всё на кон! Если я ошибаюсь, потом объяснюсь.

— Да, я знаю. Леона-Стрела. Из восьми даров четыре боевых, из них один — двушка. Сами звёзды свели нас.

Получилось. Улыбка пропала, в глазах знак вопроса.

— Не пугайтесь. Я дружен с Китаром. Он вас обогнал. Мы недавно общались.

— Так вот оно что… — чуть расслабилась девушка. — Моя слава летит впереди меня.

— И тут есть чему лететь. Вы — сильнейший одарённый из всех, кто в данный момент находится в городе. А, возможно, и на всей Суши.

— Надеюсь, вам не только мои дары интересны, — подмигнула мне окончательно пришедшая в себя девушка.

— Вы прекрасны. Прекраснее моря, которое я вам обещал показать. Пойдёмте, Леона. Здесь близко.

Совмещу первый этап вербовки с проверкой. Заодно и пролью свет на проявленный к ней интерес, ибо знающему правду будет сложно поверить в то, что грандмастера привлекли в человеке банальные женские прелести. Придам логики происходящему. Играем в открытую.

Свернув с главной улицы, мы мгновенно попали в приятную тень поднимающихся над домами деревьев. Здесь сразу же сделалось пусто и тихо. Пятьсот-шестьсот метров — и можно будет разговаривать, не боясь быть подслушанными.

— Вы так и не представились, — напомнила мне Леона.

— Если не возражаете, я сделаю это чуть позже. Город полон тушкатов. Моё имя опасно.

— Даже так, — довольно прищурилась девушка. — Вы меня заинтриговали. Может, вы и сами опасны?

Но страха в её голосе нет.

— Безусловно. Но не для вас. Для врагов. С вами мы будем друзьями. Уверен.

— Возможно… — кокетливо произнесла девушка. — А, что ещё рассказал вам Китар? Про меня.

— Очень много хорошего. Потому и ждал вас.

Ещё поворот — и вот мы уже движемся прямиком к побережью. Скоро будем на месте.

— Как вы догадались, что я подойду к той лавке? Вы провидец? — возобновила прерванный разговор Леона, продолжая разглядывать округу.

— Всего лишь не дурак. Новичкам и не пройтись по главной торговой улице города? У Маркуса удобные кресла. Он не прочь поболтать. Захожу к нему время от времени. Если вы бы не подошли, я бы сделал это сам.

— Что-то вы не спешили.

— Ждал, когда вы останетесь одна. Мне нужны вы, а не ваши люди.

— Ещё бы! — звонко расхохоталась Леона. — В моём отряде больше нет женщин.

— Таких, как вы, нет нигде.

— Вы мне льстите.

Мы снова прервались. Город мал. Вот уже и окраины. Впереди показался просвет. За последними обжитыми участками здешнего «парка» начинается луг, на котором гуляют ветра, и который постепенно спускается к круче. Там безлюдно и пусто. Очень редко кто-либо подходит к обрыву, как и вообще появляется в этих местах. Там, внизу, где покатый склон резко сменяется скальным отвесом, есть невидимый ниоткуда карниз. Именно в это укромное место я и веду кандидата на место в моём отряде. Если проверка не будет пройдена, кто-то трупом отправится в море. В этом плане море, и правда, прекрасно.

— Ну что? Мы одни. Не пора ли переходить к сути? — уже без улыбок и даже без тени кокетства произнесла девушка, когда мы преодолели половину пути по свистящему ветром лугу. — Я уже поняла, что, как женщине, мне сегодня ничего не обломится. Так и кто вы, таинственный мой?

И она права. Уже можно. Мы вне зоны досягаемости тонкого слуха тушкатов. Здесь нас никто не подслушает, даже если разговаривать громко.

— Моё имя Дерхан. Я веду к Сердцу мира сильнейших. Те люди, которых вы встретили, убив ходока — мои верные соратники. Мой отряд, как и прочие, разбросало по Суши, но скоро мы вновь соберёмся.

— Вербуешь?

Маски сброшены. Передо мной та Стрела, которую я успел немного узнать во время нашего совместного пути к городу. Больше можно не «выкать».

— Ты права. Я увидел в тебе достойного присоединиться к нам воина.

— У меня свой отряд.

— Китар предоставил мне полный отчёт. Никого по-настоящему интересного мне среди твоих людей нет. В лучшем случае можно привлечь к сбору лучей.

— Значит, это тебя они ждут четвёртым, — невесело улыбнулась своей догадке Леона. — Это море?

И в голосе не слышно восторгов. Перевалив через вершину пологого холма, мы спускаемся к краю обрыва.

— Не впечатляет?

— Ты сбил мне настрой.

— Слышишь шум? Это волны. Сейчас подойдём, и увидишь, как красиво они разбиваются о скалы. Извини, что испортил момент. Давай забудем на пять минут о делах и просто полюбуемся. Море на самом деле прекрасно.

Два десятка шагов — и мы у обрыва. Стоим рядом, любуясь бушующим внизу океанским прибоем. В далёком шуме волн звучит песня силы. Сейчас всё решится.

— И правда, красиво, — через время соглашается девушка. — Ты давно здесь, Дерхан?

— Нет. Не очень. Но Дерхана здесь нет. Я живу здесь под другим именем. Открылся тебе, ибо знаю: наш Путь станет общим. Тебе предстоит узнать то, что навсегда перевернёт твой мир, воительница. Ты пойдёшь за мной, Леона-Стрела. Ты — избранник Единого.

Ну давай! Один лёгкий толчок — и никакая крепь не спасёт человека, упавшего с такой высоты на скалы. Ты переиграла меня. Переиграл. Действуй, нелюдь!

— Под другим именем… — задумчиво произносит гахар.

Боль! Толчок! Полёт! И крик вслед:

— Сдохни, Ло!

И я сдохну. Не нож в печени, так скалы и волны гарантированно убьют это тело. Убьют навсегда. Дерхан, Ло, конструктор… Я мёртв. Мои враги победили — пусть знают об этом. Их миссия выполнена. Моя же…

Конструктор мёртв. Да здравствует Верховный грандмастер!

Глава девятая

Планы меняются

Пойди теперь днём найди Зайку в городе. С тех пор, как она стала работать курьером — Ло сказал это так называется — малая с утра и до вечера носится от одного клиента к другому со своими корзинами. Еле выловил её возле управы, когда, порыскав по округе, понял, что проще Шушу не искать, а ждать на главном перекрёстке. Стоим в тени, негромко болтаем. У неё ещё пара злых идунов для нас есть. И куда нам их столько? Хоть соли этих гадов.

Обсудив дела, перешли к новостям. Не к моим — то для Зайки запретная тема. Про её житьё-бытьё больше слушаю. Всё у Шуши хорошо. Появились друзья, врагов нет. Один парень-тушкат еду вкусную носит, ухаживает. Ватушат, глава их общины, с ней ласков, не обижает никто. Очень мне благодарна малая. Новая жизнь ей по нраву пришлась. Зайка счастлива. А раз так, то и я тоже счастлив. Получается, смог своё слово сдержать. То, которое себе сам давал. Этот камень с души теперь снят — пристроил сиротку.

Всё, пора бежать мелкой. Покупатели ждут. Да и я пойду. Мне домой заходить смысла нет. Прикуплю всякой снеди — и можно к тропе возвращаться. С колдуном уговорились заранее, что задерживаться в городе не будем. Вечером он в своём новом теле придёт в условленное место, и потопаем к перевалу. Я специально не отмечался в управе, так как сразу Леоне сказал, что с товарищем сегодня же обратно уйдём.

Вот ведь здорово всё же, что и Андер нашёлся. Сейчас Ло поможет им добрать по лучу, и можно приниматься за поиски пятой норы. Скоро все со звездой на лбу ходить будем. Я уже даже чёлку вниз начал зачёсывать, чтобы местные к моей шапке волосяной привыкали.

Отрастил шевелюру — жуть просто. Обрезаю, конечно, помалу нет-нет, но всё равно пук соломы, какой у меня на башке прежде был, давно уже в целую копну превратился. И хорошо. Йока с два теперь разглядишь, что у меня там на лбу. А насильно проверит кто — хоть, то в городе и не принято — так моё только дело, где последний луч взял. Ответ ни перед кем я держать не обязан.

Прошёлся по лавкам. Пять минут — и рюкзак полон снеди. Теперь можно топать из города. Вечера буду уже дожидаться у ручья на полянке — там отличное место для отдыха.

Йок! Какого рожна? Дёргаю сведённый судорогой палец — мол, принят сигнал — и поспешно убираюсь от управы подальше. С Зайкой болтать, просто спрятавшись в тень — это одно, разговаривать самому с собой — это уже только в по-настоящему укромном месте. Такое здесь есть недалече. Ничейный участок меж пары домов зарос густо-густо. В кустах пошушукаемся. И чего он вернулся?

— Наши планы меняются, — сходу принялся пугать меня призванный Ло. — Леона — гахар. Я позволил убить себя. Мчись к лавке Маркуса. Забираем его.

Я не выдержал.

— Как гахар?! — охнул я, изгнав колдуна. — Ты же сам говорил, что они в баб не лезут.

— Видно, не было выбора. Этот нелюдь из первых. Я назвался Дерханом. Суфат был похож на него. Это важно и это — наш шанс. Всё потом объясню. Лови Маркуса и беги в скалы. Встретимся там, где условились. Только не медли. Гахар у обрыва, но он скоро вернётся.

Ох и весело… Хорошо, что ботинки не сели на ногу. Как раз сдам. Колдун вряд ли успеет товар распродать по дешёвке, как то было с Веней. Раз позволил гахару себя убить, да ещё и Дерханом назвался, значит точно умчится из города ветром. Он задумал их так обмануть. Ну хитёр…

Берег моря не то, чтобы далеко, но до лавки башмачников мне бежать в разы ближе, чем туда возвращаться гахару. Две минуты — и я уже там. Жадный дядька мне нехотя вернул половину цены за ботинки. Мол, тебе говорили: померь хорошенько. И то были последние слова бородатого. Один дар у него всего, и тот — дрянь. Под водой дышать может. Ходоком обернётся — прикончу. Считай, дармовые бобы, семена. Ну, хоть здесь повезло.

Подмигнув захватившему тело башмачника колдуну, дёрнул прочь. Не бежал, разумеется. Быстро шагал. Мне внимание к себе привлекать ни к чему. И к йоку теперь ту поляну с ручьём. Вечер встретил в условленном месте, куда сразу же двинулся, едва выйдя из города. Здесь надёжнее. Скалы скрывают от взглядов. Ло пришёл уже ночью.

— Я ждал темноты, — объяснил свою задержку колдун. — Из города сразу убрался, но сюда по светлому было опасно идти. Ты понял, в чём суть моих действий?

— А как же. Не совсем же дурак. Обмануть их решил. Будут думать, что убили тебя.

— Верно. Раз всё так сложилось, я просто обязан был попытаться. Если всё выгорит, они прекратят свои поиски. По крайней мере, та группа гахаров, которая срезала, как и мы, путь по Тверди. Леона…

Ло запнулся, но заминка продлилась недолго.

— У этих тварей нет разделения на самцов и самок, — через секунду продолжил колдун. — Они ни мужчины, ни женщины. Но для удобства я буду называть этого нелюдя так. Леона точно дождётся тех ловчих, что висят у нас на пятках. Гахары тщеславны. Убийца последнего конструктора низших ни за что не уйдёт дальше, не поведав о своей великой победе сородичам. Тем более, что ему нужно сообщить им о выполнении главной задачи их миссии. Да и потом они точно оставят здесь пост, чтобы все те толпы гахаров, которые в данный момент, возможно, всё ещё топчут Твердь, узнавали эту важную новость по прибытию в город. Звёзды к нам благосклонны, Китар. Если моя хитрость сработает, это очень облегчит нам жизнь.

Хитрый план, но не всё в голове сразу сходится. Я не Ло, чтобы сразу всё видеть.

— Я вот только не понял… — почесал я затылок. — А Маркус-то почему убежал? Что Леона про это подумает?

— Ты его испугал. Пусть считают, что я успел завербовать местного. Дар — дышать под водой вполне может пригодиться на поясе под названием Вода. Маркус понял, что гахар вполне может прикончить свидетеля, и поверил тебе. У него как раз и лучей ровно столько же, сколько было на лбу у «Дерхана». Он заменит погибшего в Бездне. Всё сходится.

— Ты в управе отметился?

— Да. И массашек предупредил, что мы с Суфатом ушли искать норы. Поторгуют пока без нас. Не вернёмся — ну что же, такое бывает. Бездна коварна.

Дальше мы уже общались на ходу. Ночь выдалась звёздная, так что к утру будем уже далеко. Впрочем, дело здесь не в возможной погоне. Едва ли гахар сразу кинется ловить меня или внезапно исчезнувшего Маркуса, который знал с кем ушёл пропавший «Дерхан». Просто нужно побыстрее добраться до наших. С появлением в городе нелюдя, которого мы решили не убивать и который знает, что все мы — соратники колдуна, нам туда путь отныне заказан, как и нашим друзьям, кто ещё не дошёл до гор мумров. Мы обязаны перехватить отряд Вепря.

По легенде, которая в будущем должна объяснить нелюдям наше с Маркусом бегство, я незаметно следил за Леоной и Ло, когда те шли к обрыву. Я знаю, что охотница убила «Дерхана». Сомнений нет — в Стреле сидит демон. Когда в город придут сбежавшие из Ковчега гахары, они помогут своему сородичу всё понять. Избранник Единого мёртв, но его сподвижники всё равно представляют опасность для них. Если у нелюдей появится такая возможность, они всех нас убьют.

— Знаешь, что ещё меня во всём этом смущает? — вновь заговорил я, когда, прокручивая всё сказанное колдуном в голове, внезапно наткнулся на важную непонятку. — А чего мы в храм не идём? Ну, за помощью. На Тверди же Брату Ольмо Дерхан всё рассказал.

— Рассказать-рассказал, а что дальше? А дальше он его обманул и повёл своих людей по секретной дорожке храмовников. И теперь сознаваться в том? Ну уж нет. Ни Дерхан не решился на то, ни тем более вы не готовы так подставляться. С этим как раз всё понятно.

На этом у меня вопросы закончились. Так-то я даже рад, что все наши планы перевернулись с ног на голову. Ловить нелюдей на живца, когда живец — это ты — не самое приятное занятие. Даст Единый, теперь гахаров и вовсе встречать не придётся. Дождёмся своих, доберём недостающие лучи — и на Воду. Мир велик, и по дороге к Вершине идущие по Пути вполне могут шагать далеко-далеко друг от друга. Пусть всё так и будет. Достали проклятые нелюди!

* * *

Но спешка спешкой, а в лесу без моих даров сложно. Первым делом, когда добрались до своих, отправились нужную нору искать. Мощный кряжистый Маркус — это, конечно, не толстяк Веня, но мои незримые клинки и невидимость всяко лучше, чем лишний боец в отряде, даже если этот боец — Ло.

Сушь богата на норы. Особенно, если им есть где прятаться. В лесу есть где. И трёх дней не прошло, как смогли отыскать звёздный крест на четыре луча. Бездна Ло — не соперник. Очередная загадка разгадана влёт. Возвращаемся к ранее найденной мной пятой норе. Эта станет последней.

Арена простая — звезда в пять лучей огорожена стенами. Нас, понятное дело, разнесло по углам. Хочешь к центру скорее беги, где соперников встретишь, хочешь в своём закутке занимай оборону. С тем же луком в руках стрелок-мастер там к себе никого не подпустит. Длины в луче больше десятка саженей. Пойди подойди.

Нам же это не надо. Не успели как следует оглядеться, как в центре звезды появилась другая звезда — нора-выход. Ло прикончил себя, и теперь нам известно, что и в Бездне погибнув, он мгновенно перелетает в меня. По крайней мере тогда, когда я там с ним вместе.

Дальше проще. Маркус пусть и не столь бородат, как ходок, что нас с Зайкой катал, а две пары людей у себя на груди под своей бородой смог укрыть. Чтобы время не тратить, снова едем на чудище. Ло засунул под бороду руки. Мы сидим в них, держа свои вещи. Не слишком удобно, но быстро, что всяко важнее.

Поймал его с лёгкостью. Криком привлёк, сразу начав орать, едва выйдя из Бездны. Тупица явилась на зов, и меня лапой цап. Я его тут же хвать за нить дара. Даже рёбра мне сломать не успел. Удалось сберечь семя. Впрочем, тех у нас валом, да и сам великан позже малость подкинет.

Не зря в своё время мы расспрашивали знающих людей и зверолюдов про то, как происходит доставка идунов в горы. Где находится основная тропа, по которой из Травы в Мокрый лес заходит направленный ислинами в земли мумров народ нам известно. Где она разделяется на дорожки, ведущие к охраняющим перевалы крепостям, тоже знаем. Чуть больше суток великаньего хода — и вот мы уже на нужной позиции. Теперь мимо нас никто не пройдёт.

Лишь бы только за эту седмицу, что нас в городе нет, туда не явились те, кого мы собрались встречать. Ой как наши уже прошли мимо? Но Ло говорит: вероятность мала. На мудрёном его языке оно означает, что вряд ли. Надеемся, ждём.

Вот бы только ещё Зайку сюда с её ушками… Тут ведь можно не только своих друзей встретить, но и на гахаров нарваться. От ходока в этом деле нет пользы. Доставив нас к нужной тропе, порождение Бездны по воле колдуна тут же вырвало себе сердце и теперь очень быстро гниёт в трёх верстах от неё.

Но Единый миловал. Пока шли вдоль тропы прочь от гор, никого по дороге не встретили. Хорошо, что у перешейка полоса леса узкая. Пара дней — и вот мы уже встречаем отряды, идущие сюда вдоль Великой реки, на опушке. Валя с дерева — меня наверх Ло не пускает — с утра до ночи осматривает округу. Здесь край местной степи, хоть и богат перелесками, а всяко явит нам людей, когда те будут близко.

Так и вышло. Уже третьим днём из-за одной из лежащих к полуночи от нас рощ появился первый отряд идунов. Два без малого десятка человек. При оружии все, с рюкзаками. Наших нет, а вот есть ли в той группе гахары нам расскажет колдун — у него память каменная. Если видел в Ковчеге хоть раз, опознает. Сменив спустившегося, чтобы нам рассказать это, Валю, я забрался на дерево. Смотри, Ло.

— Уходим! Гахары! Узнал сразу нескольких. Но слишком далеко. Возможно, их больше.

Белкой с дерева — и тикаем. Наш наблюдательный пункт расположен в половине версты от начала тропы, где стоит указателем здоровенный валун, неизвестно кем сюда когда-то притащенный. Слишком близко. Не дай Единый заметят.

Пронесло. Успели убраться с дороги. Полдня просидели в сторонке и к вечеру вернулись. Обратно. Ну всё, считай, город полон гахаров. Теперь туда точно соваться нельзя. Колдун, как и я, сомневается, что нелюди разбредутся по крепостям на границе. Скорее, они, как и мы, дождавшись отставших собратьев, попробуют обойтись без устроенной мумрами очереди и их барабана.

А что, идунов, каких можно попробовать выкрасть и силой засунуть в нору, на всех хватит. Не захотят похищать городских, так без риска начнут промышлять тем в лесу. Тут собирателей лучей завсегда найти можно. Гахарам, когда их так много, любой вольный отряд по зубам. Пленят кого надо, а лишних прикончат. Ло умно говорит, что это — рабочая тактика. Всё у гадов получится.

И хорошо, что я ещё в прошлый раз забрал с собой из дома всё ценное. Оружие в основном. Семена, бобы, деньги и так постоянно при мне. Последние теперь можно смело выкидывать. В город нам дорога отныне заказана. Причём всем. Даже те из наших, кто, как мы свято верим, ещё придёт сюда Вепрем ведомый, теперь туда ни ногой. То Леона не знала их, а этим, что Ковчег захватили, наши все имена, как и лица, известны.

А жаль. Опереди наши гахаров, можно было бы отряд Вепря отправить в город за покупками. Это мы с Величеством и Высочеством при запасе стрел, с топорами, с копьями и со всем остальным, что кому из нас нужно, а народ с чем придёт, с тем и дальше на Воду пойдёт. И в одёже в своей, что, небось, истрепалась прилично. То мои полосатые штаны с безрукавкой, пошитые из шкуры шестилапого тигра, износа не знают, как и «львиные» наряды наших знатных товарищей, а всем остальным такой лёгкой и прочной брони не достать уже.

* * *

— Наши!

— Уверен?

— Вепря с его чёрной гривой ни с кем не спутать. И Клещ с Чопарем с ним.

— А Сёпа? — схватил я слетевшего с дерева Валю за руку.

— Сепан не настолько приметен, но их же там много идёт. Надеюсь, и он тоже с ними. Всё скоро узнаем.

Ну вот. Свело палец — Ло просит позвать его. Как будто бы я не призвал бы его и без этого.

— Китар, как со всеми обнимешься, сразу уступишь мне место. И потом не влезай без приказа. Переговоры на Кэйлоре. Делаем всё, как условились. Я же проверю людей. Вдруг, какой-то особенно хитрый гахар затесался в отряд. По реакции на моё появление постараюсь узнать его.

— Хорошо.

Мы уже обсуждали всё это. Шансов на то, что к отряду Вепря прибьётся нелюдь, немного, но проверить всех надо. Помимо того, что колдун прочитает по лицам, среди признаков, что помогут Ло вычислить гадов: несильно потрёпанная на фоне нарядов других идунов одёжа и шибко любимые всяким гахаром мечи, каких будет пара.

— Ну что, господа? Идёмте встречать гостей, — махнул нам с Валей и Андером Его Величество.

Скорее к опушке. Теперь уже можно не прятаться. Сердце колотится в ожидании чуда. Хоть бы Сёпа был жив! Старый друг, с каким мы всю землю прошли, не мог сгинуть. Раз богатыри из могучей кучки все здесь, то ходок, на которого колдун их оставил, убит. Может, всё же Метле повезло? Может, смог извернуться и выжить?

Выходим из-под деревьев. Здесь можно не опасаться, ни гнолов, ни хищников. Первые так далеко в лесостепь не забираются, вторых я тут хорошенько повыбил. За седмицу, какая прошла с момента ухода гахаров, я не раз и не два пускал в ход клинки. Наконец-то мы уберёмся из этой проклятой сырой чащобы! Мочи нет уже здесь торчать. Скоро доедим последнюю, принесённую из города снедь, а питаться одним сырым мясом и фруктами — та ещё радость.

Ну что там? Где Сёпа? Машем идущим к нам людям руками и копьями. Далековато пока. Едва ли друзья нас узнали. Разве что…

— Бочка! — доносится до нас приглушённый расстоянием голос Клеща.

Коротышка оказался из них самым глазастым. И Андера да — узнать можно издали. Бегут к нам. Не выдержал, тоже рванул. Остальные за мной — деваться им некуда. Ло не нравится этот порыв. Тут же принялся мне выкручивать палец. Но я не дурак же. Пробежал ровно столько, сколько мне требовалось, чтобы увидеть…

— Смертик!

Жив Сёпа… Жив! Всего их тут семеро: четверо наших, троих я не знаю. Из незнакомцев: один щуплый какой-то, носатый, с плюгавой бородкой; второй крепкий, плечистый здоровяк, вроде Вепря, но не настолько косматый, хоть и волосом чёрен, как и Хайдар; третий — юноша: светловолосый и стройный. Эх… Рэма нет. Вот бы здорово было, если бы с ними и наш ветродуй бы пришёл. Но то я уж наглею. И так просто огромная радость свалилась. Если из троих чужаков ещё и все людьми окажутся…

— Ло с тобой?!

Я аж вздрогнул. Оно Сёпа, конечно, не семи пядей во лбу, но спрашивать при чужих про такое… Да ещё таким ором?

— Малой!

Клещ, само собой обогнавший всех, первым стискивает меня в объятиях.

— А мы знали! Мы знали, что вы уже здесь!

Отпустив меня, коротышка бросается к Андеру, а на смену его крепким рукам мгновенно приходят могучие лапы Вепря.

— Нашлись! Я был прав. Чтоб такие богатыри, да пропали. Спасибо за Бочку! Уж этот мог.

Взъерошив мне волосы, дядька хохочет:

— По звезде уже собрали, смотрю. Ох, сильны… Значит здесь Ло. Я знал. Привет, старший!

И этот туда же. О чём вообще думают? Совсем на радостях лишились ума?

— Дядь Хайдар, ты чего? — шепчу ему на ухо с укоризной. — Не надо про Ло при чужих. Сепана сейчас обниму и подвинусь. Он здесь. Где же ему ещё быть?

Но, не слыша меня, Вепрь громко ревёт:

— Мужики, Ло нашёлся! В Китаре сидит. Так и знал.

И с улыбкой мне тише:

— Какие чужие? Здесь все свои, паря. Выпускай командира. Дай я теперь и его обниму.

Ло 11

Звёзды с нами! Они со всем справились. И с тем ходоком, который убил меня в теле Сепана, и с дорогой сюда, и с набором лучей, и даже с вербовкой новых членов в наш наконец-таки снова объединившийся отряд. В целом мне всё понятно. Осталось услышать подробности. То и дело перебиваемый нетерпеливым Клещом Хайдар начал свой рассказ с тех: дня и минуты, когда я, пролетев сквозь сеть из магических искр, оставил проснувшегося Сепана корчиться от боли и хлопать глазами в полнейшем непонимании происходящего.

— Мы, когда с мужиками примчались, Метла только и мог, что мычать, — хохотал, вспоминая ту ни разу не смешную ситуацию Вепрь. — С ходоком дрались сами. Без даров эти туши не так и страшны. Мозгов нет, скорость — так себе, шкура удара не держит. Не хозяева леса ни разу. Завалили его в четверых за минуту. Эгер, кстати, хорош. Копьё знатно метает. Кузнец с Дедушкой ещё добежать не успели, а мы уже добычу потрошить начали.

— Не, ну представьте, — оправдывался пристыженный Сепан. — Открываешь глаза и от боли орёшь. Сам весь в дырочку, вокруг йок его знает, что за срань творится. Лежишь в луже крови, а к тебе какой-то голожопый великан скачет. И рожа у него… Я от одной только его безумной улыбочки чуть не обделался. Ведь только что на Земле был, а тут…

— А, едва мы ходока уложили, он на нас как попёр с вопросами, — подхватил рассказ Клещ. — Что, да как, да почему? И Метле эти вторят, — махнул коротышка на стоящих здесь же, с нами: бывшего кузнеца — Гаспара, внешне юного барона — Вольфганга Крюгера и не пошедшего тогда с ними в Бездну тщедушного обладателя поднятой до двушки Калёной плети — Эгера.

Вепрь — умница. Мало того, что довёл до леса всех троих, показавшихся мне тогда перспективными кандидатов в соратники, так и ещё и сумел грамотно ввести их в курс дел, справившись с вербовкой на отлично.

— Вот скажите, куда нам было деваться? — развёл руки Клещ. — Тут уже никакой брехнёй не отделаешься. Пришлось правду-матку рубить.

— И они её будь здоров нарубили, — хмыкнул коренастый Гаспар. — Даже наш недоверчивый Дедуля не смог подкопаться. Таких сказок наслушались…

— Не наговаривай, внучек, — тут же фыркнул барон. — Я как раз-таки долго не верил. Если бы не заверения заслуживающего доверия, куда большего, чем все вы-болтуны вместе взятые, многоуважаемого сударя Чопаря, шокировавшего меня своей образованностью, я бы до сих пор считал бы Сепана — шарлатаном и лицедеем. Это вы с Эгером сходу слопали весь этот бред про прыгающего по чужим телам пришельца со звёзд, демонов-гахаров, жемчужины, великую миссию и всё прочее, а у меня чуть побольше ума. Одних слов мне мало. Нужны доказательства.

— Познакомим его с Леоной? — влез Андер. — До сих пор в дрожь бросает, когда вспоминаю, что гахара хотел отлюбить. Тьфу ты, мерзость какая!

— Нет, есть штука получше, — подхватил Вальдемар. — Пусть Китар ходока им поймает. Нет желания на ходоке прокатиться? В его пухлых ладошках? А какой у Ло голос, когда он сидит в них… Ну просто заслушаешься.

— Спасибо, не стоит, — отмёл оба «заманчивых» предложения Вольфганг. — Я давно уже поверил и принял. Добившим меня доказательством стал наш первый бой с гнолами. Так мастерски притворяться попросту невозможно. Тот первый Сепан, рубивший ходоков в одиночку, и нынешний, переживший не самую страшную схватку, только благодаря вовремя проглоченному семени — это, как небо и земля.

— Да я дрался, как лев! — возмутился Метла.

— Да, как зверь, — согласился барон. — Бесстрашно и глупо. Про это и говорю.

— Сам дурак.

— Дед, хорош, — прервал ползущую к границе шуток перепалку Хайдар. — В общем, Ло, принимай пополнение, — перевёл на меня взгляд довольный собой Вепрь. — Эти трое — нормальные мужики. С ними в бой идти можно. Не гады, не трусы. Про дары ты их знаешь — серьёзные воины. От них будет польза.

— Я знаю, — кивнул я предельно серьёзно. — Не опереди вы меня, я в любом случае попытался бы уговорить этих безусловно достойных людей присоединиться к нам. Добро пожаловать в наш отряд, господа.

— Мы давно уже в нём, командир, — прижал кулак к широченной груди Гаспар.

— Веди, мы пойдём! — вздёрнул острый подбородок с едва прикрывающей его редкой бородкой Эгер.

— Мужичьё, — неодобрительно покачал головой Вольфганг Крюгер. — Разве так это делается?

И, повернувшись ко мне, барон опустился на одно колено.

— Я, барон Вольфганг из рода Крюгеров, присягаю на верность Верховному Грандмастеру Ло. Отныне и во веки веков я ваш человек. Можете на меня рассчитывать.

Ну надо же, запомнил моё звание. За это спасибо Чопарю. А главное, звучит вполне искренне.

— Поднимитесь, барон, — улыбнулся я. — Ваша присяга принята. Как и слова остальных. Теперь, когда этот вопрос закрыт, предлагаю перейти к нашим ближайшим планам. В силу сложившихся обстоятельств, я уже скорректировал их. Признаться, вы очень сильно упростили нам задачу. Я готовился к худшему. Несколько последних шагов — и мы навсегда покинем этот негостеприимный пояс.

— Это его наши лбы радуют, — пояснил и так очевидное Клещ.

— А ты думал, чего мы так долго? — довольно прищурился Вепрь. — Пока нашли пару Чопу, пока их с Лабром и Эгером в третью нору загнали, пока после они с Дедом и Кузнецом ещё разок в Бездну сходили. Я знал, что лучи лучше дорогой собрать. У рыжих в пещерах нор много. Провозились, конечно, прилично, но зато теперь все при неполной звезде.

— Что за Лабр? — не понял Бочка.

— Не дошёл он сюда, — вздохнул Вепрь. — Как и двое ещё. Было десять нас. Меньшим отрядом через Траву и Песчаное море не ходят. От ислинов десятком ушли. Сушь — суровое место.

— Мне жаль ваших спутников, — серьёзно произнёс я. — Они могли бы дополнить наш отряд. Чем больше преданных нашему делу людей, тем лучше.

И я не кривлю душой. С одной стороны хорошо, что число моих соратников выросло, с другой их нынешнее количество не слишком удобно в реалиях предстоящего нам перехода на Воду. Придётся отсеивать лишнего. Кто будет им я уже знаю, но это решение понравится точно не всем.

— Одиннадцать, — задумчиво вздохнул Вепрь. — Или всё же двенадцать?

— Нет. Нас вновь ждёт не проход сквозь барьер, а мгновенный перенос в новый пояс. Я останусь в Китаре. Одиннадцать.

— Хреново, — почесал Вепрь бороду. — Может, Терикус с Рэмом дойдут? Долго ты готов ждать?

— Долго — точно нет. Город полон гахаров, и они скоро спустятся в лес, искать норы. Сталкиваться с ними нельзя. Я тут смог провернуть один фокус… Сейчас нелюди уверены, что убили меня, и сохранение у них этой уверенности слишком важно, так что тянуть с уходом с Суши не стоит. А Терикус… Наш незаменимый Пугач, к сожалению, мёртв. Боюсь, и Рэм тоже.

— Хреново вдвойне… — насупившись, пробормотал Вепрь. — И где тогда брать людей? В город нельзя, говоришь… Ну, не всем же нельзя. Кузнец и Дед с Эгером для гахаров никто. Они их не знают. Пусть сходят — поищут, кого подтянуть. Без людей нам никак. Тут ведь, чтобы хотя бы всем пятую нору закрыть, ещё троих надо.

Понятно. Про жестокий закон финального испытания Суши им ничего не известно. Я наскоро просветил новичков на сей счёт и продолжил:

— Подходящих подлецов, кого принести в жертву Бездне готов даже наш сердобольный Китар, на примете у нас более, чем достаточно. С поиском будущих ходоков как раз-таки проблем не возникнет. Двое ждут нас в одной из охраняющих перевал крепостей. Третьего возьмём в городе. Китар сходит за ним, но чуть позже. Сначала разведка. Благо, нам всё равно закупаться там.

— Нам — это вам, — пояснил Вепрь суть моих слов нашим новым соратникам.

— Пришедшие в город гахары не знают вас, — повторил я уже прозвучавшее ранее. — Купите на всех стрел и одежду из шкур злого зверя. Если кому-то требуется что-либо из оружия — тоже берите. Деньги на всё это будут. И между делом разведка. Отыщите Шушу-тушкатку, предадите ей привет от Китара и спросите её про Леону-Стрелу. Зайка расскажет, что нужно. Сами ничего выяснить даже не пытайтесь. Этот риск не стоит того.

Суть задачи понятна. Дальше уже пошли уточнения. И темы обсуждения столь обширны, что я сразу же отмёл идею — сегодня же отправиться в обратный путь к перешейку. Мало того, что весь остаток дня ушёл на перекрёстные рассказы наших историй, так ещё и этот воистину бесконечный процесс с разной степенью интенсивности продолжался на протяжении всей дороги к горам.

Да, одиннадцать — число неудобное. Две пятёрки, составы которых мне уже очевидны, отправятся на Воду порталом одна за одной, но что делать с лишним соратником? Увеличивать размер отряда на едва ли не треть — слишком долго и сложно. При наличии рядом гахаров, вербовка недостающих людей превращается в ещё более опасное занятие, чем оно есть и так. Уж слишком высока вероятность утечки информации в такой спешке. Нет, этого я не могу допустить.

Тянуть с уходом нельзя, и на нормальные поиски новых соратников у нас времени нет, как и на продолжительное ожидание Рэма. Решение очевидно. Одиннадцатый член моего отряда отправится на Воду в компании не посвящённых в наши тайны людей, прибившись к четвёрке счастливчиков, взявших звезду в Священной пещере мумров.

Этим лишним бойцом не может быть кто-то из троих новичков — я не так хорошо знаю их, чтобы полностью доверять им. Вдруг, кто-то из них проболтается? Также сразу вычёркиваем Вальдемара с Хайтауэром. Эти двое настолько ценны, что отказываться от их незаменимых даров — непомерная глупость. Разбивать же Могучую кучку — и вовсе идея абсурдная. Остаётся единственный устраивающий меня кандидат.

Сепан даже с Мощью на двушке — не самый полезный из членов отряда. Когда-то он предал меня, но теперь, познав истину и столкнувшись с гахарами, он отринул сомнения. Теперь ему можно довериться. Китар будет против, но в позу мальчишка не встанет. Носитель дорос до анализа — он сумеет разглядеть мою правоту, когда придёт время. И оно у нас есть. О своём решении я объявлю только в самом конце. Эту тему пока не затрагиваем. Сейчас перед нами стоят другие первоочередные задачи.

* * *

Несколько дней пути — и вот новый временный лагерь разбит вблизи берега моря, в предгорьях, с той их стороны, где никто из ищущих в лесу норы, никогда не бывает. Вероятность столкнуться с гахарами здесь минимальна. Ведущая к ближайшему пограничному форту тропа проходит в двух десятках километров отсюда. Тут будем ждать возвращения отправленных в город разведчиков.

Пока ждём, ищем норы. Скалистое, испещрённое гротами побережье — к воде здесь спуститься несложно — идеально подходит для этой задачи. За первых три дня нашли оба портала. Больше просто не нужно. На Суши мне в Бездну осталось сходить всего дважды и дважды же там умереть. Надеюсь, никого из моих людей при возвращении не выкинет в море. Здесь оно не кишит всевозможными хищниками, как океан, разделяющий Землю с Предземьем, но в теории встречу с какой-нибудь местной акулой нельзя исключать.

По идее, не выкинет. В этом поясе Бездна и так запредельно коварна. Помня правило Священной пещеры, чья нора очень чётко разделяет ходока и людей, я готов предпочесть этот риск, возвращению в лес. Он для нас теперь тоже опасен.

У гахаров свой план, и, уверен, согласно ему они с лёгкостью возьмут свои звёзды за счёт спутников Леоны, собравших по четыре луча. Таких трое — их хватит на двенадцать гахаров. Нужно больше — найдут ещё жертву. Причём, они точно не станут тянуть с этим делом.

И я прав. Вернувшиеся с покупками разведчики смогли выяснить всё, что нам нужно. Зайка — лучший шпион из возможных. Большая часть пришедшего в город отряда из девятнадцати идунов почти сразу же отправилась обратно за горы, в компании группы Леоны. Жертвенные бычки поведены на заклание. Нам нужно торопиться.

Я хочу перебраться на следующий пояс со своими людьми раньше гахаров. Кто знает, что нас ждёт на Воде? Вдруг попасть туда первыми жизненно важно? Пока нелюдей в городе нет, я срочно отправляюсь туда за злым идуном. В ожидании возвращения разведчиков я успел, в том числе, и найти сложный, но вполне проходимый путь через пограничный хребет, ведущий в обход горной крепости. Ходоку там наверх не забраться, мне же в теле Китара такая дорога по силам.

Трое суток — и я возле города. Последний отрезок пути преодолеет мальчишка. Существует вероятность того, что гахары оставили одного, или даже двух, наблюдателей в поселении мумров. Как Китару нельзя случайно попасться им на глаза, так и мне нельзя «засветиться» на их ментальных радарах. В силу этого, носитель идёт в город ночью. Нам известно, где живёт интересующий нас человек. Невидимкой пробраться в дом не составит проблем. Расположен тот — слава звёздам — не в центре.

Всё прошло идеально. Незаметно и тихо мы с мальчишкой покинули город кратчайшим маршрутом. Рассвет встречен в пути к перевалу. Обойдём форт по той же дороге — и к нашим. Проблема одна — мы не знаем, какой второй дар у доставшегося нам Прыгуна. Каменистое побережье безлесно. Там не так много мест, где можно немедленно спрятаться от вернувшегося из Бездны одновременно с людьми ходока. Для защиты наших соратников Китару придётся вызвать огонь на себя, но каким будет этот огонь?

* * *

— Сюда, чучело! Я здесь!

Место выбрано правильно. С той возвышенности, на которой нашего возвращения дожидался Китар, я не вижу всех тех, с кем был только что в Бездне, но появившегося в полукилометре от нас великана не заметить решительно невозможно. А главное — торчащего над округой мальчишку ходок тоже видит прекрасно. И наш план работает — Китар выбран первым объектом охоты. Гигант устремляется к нам.

— Вот зараза!

Второй дар ходока для нас больше не тайна. Зачем прыгать, если магия позволяет тебе пробежать пятьсот метров за считанные секунды? Размывшись в гигантскую мутную кляксу, ускорившийся гигант мчится к нам. Позволить себя схватить, как мы то делали раньше — ошибка, которая повлечёт за собой мгновенную смерть. Китар, действуй!

Фух… Догадался. Невидимость прячет нас от подлетающего ракетой чудовища. Рывок в сторону — и вот уже вернувший свою прежнюю скорость ходок в недоумении крутит башкой, стоя там, где мы только что были. «Радар» говорит ему, что добыча по-прежнему здесь, но где здесь? Как я давно уже выяснил, определять направление они не умеют. Мы уже победили. Теперь дело за малым — осторожно подкрасться к гиганту и дотронуться до него.

Китар поступил по-другому, но разницы нет. Повернувшийся на раздавшийся звук великан не додумался отскочить или хотя бы вслепую махнуть перед собой лапой. Подбежавший к гиганту мальчишка прижал руку к огромной ноге, и местная магия во второй уже раз показала нам фрагмент из жизни одарённого Прыгуна перед тем, как отдать мне распухшее тело чудовища.

Эффективно, надёжно, почти безопасно. Ещё один подобный захват — и с ловлей ходоков можно будет заканчивать. Нам осталось прибавить на лбы по лучу троим членам отряда, и на этом мы с Бездной на Суши прощаемся. По проверенной схеме вскрываю себя, вырвав сердце. Все лишние семена и бобы будут съедены перед уходом на Воду. Сейчас троерост и отмер мало значат для нас с точки зрения продвижения по Пути, но кто знает, как обстоят дела с этим вопросом на следующем поясе?

Я помню, как мой очень и очень немаленький возраст, увиденный магом, позволил тому записать меня в некие владыки, которым остаётся сделать последний шаг до Вершины. То есть, прожитое или скопленное в отмере количество лет для идущего по Пути — однозначно определяющий и, почти наверняка, единственно важный критерий, отвечающий за возможность прохода через последний барьер.

В теории было бы можно задержаться на Суши и, вернувшись, к примеру, в земли тушкатов с массахами, заняться промышленным истреблением ходоков, но этот пояс не предназначен для набора отмера, как и для длительного здесь пребывания. Идущие по Пути по задумке создателей этой полосы испытаний не должны заниматься на Суши чем-либо, кроме сбора лучей. Впереди нас, наверняка, ждут куда более подходящие для поднятия отмера места. К тому же, будет очень сложно удержать в тайне свою непричастность к массовой гибели ходоков, когда промысел обретёт по-настоящему серьёзные масштабы. Этот риск не стоит того.

* * *

Сайтан клюнул. Как я и думал, второй злой идун из отряда Гектора не горел желанием отбывать свой не самый короткий срок службы у мумров, и тем более потом выходить на арену с незнакомой ему четвёркой соперников. Предложение Алаиды, в которую меня заселил прошедший через нужную крепость Китар, принято без долгих раздумий. Подговоренный Принцессой подлец, разорвав свой контракт, вместе со сделавшей то же самое девушкой, немало удивив своим решением Ульфа и Гектора, покинул форт в компании Алаиды.

Фокус в том, что на следующий день после появления в крепости Китара, через неё же прошли трое наших соратников, не успевших пока получить пятый луч. Они специально загодя перешли хребет в другом месте, чтобы миновать форт, двигаясь по направлению: из гор в лес. По озвученной Сайтану легенде, Гаспар с Эгером — старинные друзья Алаиды, знавшей их ещё на Земле, а Вольфганг — новичок, перехваченный ими на подходе к городу, куда он так и не попал.

Вот нам и пригодилась обманчивая внешность барона. Решившие надуть не знающего последний закон Суши юного простофилю злодеи нашли в списках имя подруги и нарочно провели свою жертву через форт, где та служит, чтобы привлечь её к делу.

Сказка так себе, но я очень хороший рассказчик. Сайтан выбран девушкой пятым. Он с ней прошёл Твердь и Сушь. Там доверие полное. Откуда ему было знать, что его боевая подруга спит в собственном теле?

Спустившись с гор, я сначала внезапной атакой лишил настоящую жертву сознания, а затем и подвижности, при помощи приготовленной моими соратниками для этой цели верёвки. Весь дальнейший путь Сайтан преодолел уже в качестве груза, время от времени приходившего в себя лишь для того, чтобы, что-то промычав в кляп, тут же снова провалиться в беспамятство с моей помощью.

Вернувшийся к месту сбора кружным маршрутом Китар, пока я сижу в Алаиде, не способен нас защитить, так что отряд в этот раз передвигается по лесу крайне медленно и осторожно, постоянно останавливаясь и прислушиваясь. Сейчас мы боимся не хищников. Где-то здесь бродят гахары. Один раз пришлось сделать крюк, чтобы гарантированно разминуться с каким-то отрядом. Ещё дважды нас сбивали с прямого маршрута появлявшиеся поблизости от нас ходоки. Рисковать ради горстки семян и бобов смысла нет. Пусть не быстро, но в конечном итоге мы добрались до побережья никем не замеченные. Нора уже ждёт нас.

* * *

В этот раз всё предельно просто. У Сайтана нет по-настоящему опасных для Китара даров, а верёвки при вхождении в Бездну никуда не деваются. Пятнадцать минут дружных поисков — и опередивший всех Эгер, найдя связанную жертву, прикончил её. Куда больше времени ушло на то, чтобы отыскать в лабиринтах замысловатой арены появившийся после смерти Сайтана портал.

Выходили по очереди, материлизовались на камнях побережья все вместе и одновременно. Разумеется, едва вернувшись из Бездны, я сразу убил себя, чтобы своим переносом в Китара наделить его магией. Это было сделано вовремя. Мальчишка уже вовсю криком привлекал к себе внимание обновившегося Сайтана с очередного возвышающегося над округой холма.

Да, дары бросившегося к Китару гиганта для нас неопасны. Скормленный Бездне подлец был в первую очередь лекарем, за что его и ценили на Земле и на Тверди. Имелся бы сейчас смысл не тратить невидимость, можно было бы просто позволить великану схватить себя. Сломанные рёбра — ерунда. Семена так и так будут съедены. Но это Китар с его сбоем программы, а не будь среди нас одарённого, и убийство способного заживлять свои раны гиганта превратилось бы в весьма непростую задачу.

Проблема по-настоящему опасных ходоков интересовала меня с момента получения мной всей информационной картины устройства этого пояса. Очевидно, что имеющий в доступном арсенале сразу несколько сильных даров великан, превращается для обитателей Суши в огромную проблему. К примеру, летун-скоростник-невидимка с Покровом — практически непобедимая смесь для лишённых своей магии людей и никогда не обладавшей ей звероморфов. Такое могучее порождение Бездны убить очень сложно. И это ещё не самая страшная комбинация.

Но спасение есть. Одна хитрость придумана мумрами, строящими свои крепости так, что из каждого разрушенного ходоком форта всегда можно удрать по подземному ходу, который соединяет глубокий подвал защитного сооружения с точкой, расположенной вне зоны досягаемости «радара» чудовища.

Смысл фокуса прост. Порождение Бездны ни за что не покинет место, где чувствует присутствие рядом добычи, даже если не может эту добычу найти или выковырять из укрытия. Пока безмозглый гигант силится разрыть зачастую выдолбленные прямо в скальной породе туннели, гонец успевает доставить весть в город, где тут же начинает формироваться карательный отряд.

Подобных могучих ходоков побеждают, собирая для сражения с ними настоящие армии. Да, ценой большой крови, но такое событие — огромная редкость. Куда чаще практически непобедимую тварь убивает главный враг всех безмозглых гигантов — время.

Создателями планетарной полосы препятствий под названием Путь проблема чересчур сильных ходоков учтена. Одарённые великаны не имеют возможности постоянно терроризировать пояс, постепенно накапливаясь, так как их численность регулируется при помощи простого защитного механизма. У порождений Бездны очень короткий жизненный цикл. Всего год скитаний по Суши, и ходок умирает. Причём, если он умер сам, в сердце стремительно сгнивающего трупа бесполезно искать семена и бобы. Баланс не нарушен и здесь.

Всё это я узнал уже в городе, но теперь это — совершенно бесполезная для меня информация, как и любая другая, касаемая действующих на Суши законов. Звёзды собраны. Мы уходим из этого негостеприимного пояса. Нас ждёт Вода.

* * *

— И снова я крайний…

Я знал, что Сепана не обрадует моё решение, но договорённость с Китаром достигнута. Скрепя сердце, носитель одобрил мой выбор.

— Я всё тебе объяснил. Больше некому.

— Неужели не искупил? Думал, больше обиду не держишь.

— Дело не в этом. Наоборот, я принял такое решение потому, что не сомневаюсь в тебе.

Он не верит. Лицо Сепана отражает обуревающие его сомнения.

— Ну а ты, Смертик, что? Так и будешь молчать? Или мы не друзья?

Даже так? Не ожидал от него. Мне казалось, что у Сепана есть гордость.

— Так, а что я скажу? Сомневаешься в мудрости Ло? Если он так решил, значит так оно будет лучше для общего дела. И мы же не бросаем тебя, из отряда не гоним. Ты просто одиннадцатый. В две пятёрки не влез.

Китар радует. Для него моё слово — закон. Ло всегда прав. Всегда. Наконец-то мы пришли к закреплению этой истины в его выросших вместе с телом мозгах.

— Не влез, да… Вы-то сразу уйдёте — у вас всё готово. А я? Мою морду гахары, поди, тоже знают. Приду в город и…

Мыслит правильно. Но у меня есть решение этой проблемы.

— И поэтому в городе тебе появляться нельзя. Под их пытками ты расскажешь им всё. Не бойся, Сепан. Ты покинешь Сушь первым.

* * *

От Священной пещеры до города два дня пути. Точное время очередного похода в Бездну пяти выбранных с помощью барабана счастливчиков секретом ни для кого не является, так что перехватить возвращающихся домой идунов, собравших заветные звёзды, не составляет проблем. Это туда победителей лотереи доставляют по очереди и под конвоем, а обратный путь люди проделывают уже без сопровождения мумров.

Мы знали, где, кого и когда нужно ждать. Что и как говорить нам известно тем более. Вести переговоры доверено Вепрю и Кэйлору. Разумеется, заготовленные аргументы сработали. Получить себе пятым человека с боевым даром на двушке — заманчиво, но перспектива гипотетически влиться в сплочённый отряд из одиннадцати сильных бойцов — абсолютно неодолимый соблазн.

Договор здесь таков: три пятёрки приходят в храм вместе и друг за другом встают на звезду, переносящую нас частями на Воду. Если все попадают в одно и то же место, идём дальше общим отрядом, либо, если в том нет нужды, разделяемся. Всё зависит от предложенных поясом правил игры. Да, они никому не известны, но Вода, несомненно, продолжит испытывать вставших на Путь.

Есть второй вариант. Если перенос разбросает нас по поясу пятёрками, обязательно постараемся встретиться. Чем ближе к Вершине, тем меньше вступивших на Путь остаётся на нём. По понятной всем логике малочисленным людям выгодно действовать сообща. Что мы, что четверо наших новых знакомых уверены в том, что Вода встретит нас не по-доброму. Твердь с Землёй приучили всех к мысли о постоянной борьбе с агрессивной фауной. Готовимся снова сражаться с различным зверьём. Сушь была исключением.

И худший из всех вариантов — всё будет, как здесь. Если нас снова рассеет по поясу, каждого в своё место, будем действовать по ситуации. Но в такую повторную подлость мало кто верит. Все склоняются к версии переноса пятёрками. Будем надеяться, что по прибытию в храм Братья поделятся с отправляющимися на Воду хоть какой-то информацией о поясе.

Договор заключён. Пожав руки, отправляемся прямиком к храму. Понимая, что четверым обладателям только что полученной звезды понадобится собраться в дорогу, я заранее отправил в город нашу незнакомую гахарам троицу, чтобы те закупили всё необходимое, с учётом потребностей новых членов отряда. Оружие у тех всё и так при себе. Остальным их снабдили. Рюкзаки, запасное бельё, всевозможная мелочь, припасы…

У людей, кое-как накопивших достаточную для лотерейного взноса сумму, попросту не было денег на всё это. Плата за отказ от посещения города принята. У нас есть причины не появляться там, и большего мы не готовы сказать. Всё поведаем позже. Такая формулировка со скрипом, но всё же устроила сорвавших в их понимании и так большой куш идунов. Кого-то особенно близкого, с кем нужно обязательно попрощаться, в городе ни у кого из них не осталось. Я верно всё рассчитал. Пересечься с гахарами нам не грозит.

Более того — мои враги даже не будут знать, что соратники убитого конструктора покинули пояс. Хоть основной отряд гахаров так до сих пор и не вернулся в город, а появись мы там, и весть о нашем уходе на Воду однозначно дошла бы до них, даже не попадись мы на глаза оставленному там соглядатаю. Я снова переиграл своих врагов. Я умнее их.

Кстати, свежие новости в этот раз мне пришлось слушать лично из уст первоисточника. Узнав, что мы уходим на Воду, Зайка тогда заявилась к нам в лагерь, заставив наших закупщиков взять её с собой. Сцена прощания Шуши с Китаром, в роли безмолвного участника которой я вынужденно выступил, заставила меня внутренне морщиться. К чему тут такие эмоции? Они знакомы три месяца. Жалкий миг, за который по-настоящему привязаться к кому-то решительно невозможно. Мальчишке ещё закалять и закалять свои чувства. Он слаб.

Но Китар ещё вырастет. С каждым прожитым годом он становится на порядок сильнее во всех отношениях. На лишённой привычных ему зимы с летом Суше мой носитель прозевал свой очередной день рождения. Китару уже пятнадцать.

Для новичков, которые ещё далеко не факт, что станут моими соратниками, мальчишка — сын Кэйлора. Роль юного принца Китару не по зубам, но я с ней справляюсь играючи. В одной из пятёрок: Могучая кучка и Эгер, в другой: Гаспар, трое знатных землян и я в паре с носителем. Сепан же, с чем охотник смирился, первым встанет на звёздный портал с чужаками.

Впереди виден храм. Путь по Суши закончен. Подстраховаться, предугадав всё и вся, невозможно, так что просто идём всем отрядом к воротам. Возле них нас уже готовятся встретить заметившие нас издали Братья. Несколько Серых, выйдя через захлопнувшуюся за ними калитку, выстроились перед закрытыми створками. Надеюсь, приветственная речь будет содержать в себе некую полезную информацию. Не хотелось бы перенестись в новый пояс, не зная про него ничего, как то было с Сушью.

— Доброго дня, Братья! — вскинул Хайтауэр руку в приветственном жесте, когда до ворот оставалось не больше пары десятков метров.

— И вам того же, Идущие! — откликнулся один из храмовников. — Прошу вас остановиться.

Надо же… Они нас боятся. Скрытые под полами длинных балахонов руки храмовников, несомненно, сжимают спрятанное под свободной одеждой оружие. В бойницах привратных башен блестят направленные на нас наконечники стрел. Не такой я ждал встречи.

— С чем вы к нам? — спросил тот же Брат, когда мы, повинуясь приказу, остановились на почтительном расстоянии от ворот.

На своём финальном отрезке ведущая к храму дорога довольно круто поднимается в гору. Мы находимся значительно ниже встречающих. Если дело по какой-то причине дойдёт до схватки, мы окажемся в менее выгодном положении, чем оценивающе разглядывающие нас из-под своих капюшонов храмовники. Очевидно, что за «столь тёплый» приём нам нужно сказать спасибо гахарам. Вопрос только каким — тем, которые захватили форт Братства на Тверди или тем, кто гипотетически мог попытаться проделать то же самое здесь?

Неужели, они на это решились? Прямое столкновение с такой могущественной организацией… Хотя, в отличие от меня, гахарам ничего не известно про конклав и всесильных Вилоров. Они не видели истинной силы храмовников.

Нет, не верю. Уход из города нелюдей вместе с отрядом Леоны слишком явственно намекает на желание гахаров собрать свои звёзды и, не привлекая к себе внимания, перебраться на следующий пояс обычным путём, как это делают все. Скорее, их как-то здесь вычислили. Может быть, Серые каким-то образом обходят блокировку даров и, в отличие от всех остальных, имеют возможность использовать магию даже здесь, на Суши? Это многое объясняет.

— С тем же, с чем и все, — не показал своего удивления Кэйлор. — Звёзды собраны. Мы готовы отправиться дальше.

Если моих врагов опознали при помощи дара, то это отличная новость. Если в крепости, которой по сути является данный храм, присутствует обладатель продвинутого до двушки Чутья, он в теории мог просканировать… Но откуда он знал, что это сработает? Нет, и в это не верю. Тут дело в другом.

— Вас пятнадцать, — тем временем произнёс Серый. — И у всех полные звёзды? Покажите лбы.

Мы опять подчинились. Подняв со лбов волосы, демонстрируем Братьям свои пропуска.

— Поздравляю, Идущие! Ваш Путь по Суши закончен. Прошу первых пятерых подойти. Остальных прошу остаться на месте. Ритуал не рассчитан на большее число человек.

Тон храмовника изменился. Слышны первые крохи радушия. Проверка закончена?

— Не прощаемся, — кивнул временно исполняющий роль лидера отряда Хайтауэр несмело шагнувшим вперёд идунам.

— Давай, Метла, — хлопнул по плечу замявшегося Сепана Вепрь. — Скоро увидимся.

Я ограничился взмахом руки. Под звучащие от остальных членов отряда напутствия, первые пятеро из пятнадцати двинулись в сторону Серых. Их встречают улыбками и по одному пропускают в храм через открывшуюся калитку.

Всё, все зашли. И храмовники тоже. Брат, уходивший последним, попросил нас ждать там, где стоим. Гаспар было попробовал шёпотом спросить, кто что думает про всё это, но Хайтауэр жестом заставил его замолчать. Смотрящие на нас из бойниц арбалеты все видят. И они нам не нравятся.

Храм велик, но он не настолько большой, чтобы проход по нему туда и обратно занял больше четверти часа. А ведь наше молчаливое ожидание по итогу продлилось шестнадцать минут. Несомненно, какое-то время было затрачено на сам ритуал. Есть надежда, что он представляет собой некую напутственную речь, содержащую в себе важную для покидающих Сушь информацию.

Вернувшиеся Братья забирают вторую пятёрку. Мы снова провожаем товарищей по отряду короткими напутственными фразами. Никто из нас не хочет прощаться, но я чувствую, что мы расстаёмся надолго. Это действо с порционным уводом людей говорит мне о многом. Процедура с разбивкой входящих в храм на пятёрки не связана исключительно с соблюдением безопасности. Вода однозначно разделит нас. Вопрос — как?

Вот и всё. Ровно те же шестнадцать минут — и из открывшейся калитки выходят Серые Братья. Наша очередь. Подходим к храмовникам, и те по одному заводят нас внутрь. Как их много… Двор заполнен людьми. Мы идём сквозь живой коридор из выстроившихся в два ряда облачённых в балахоны фигур. Здесь их больше двадцати человек.

Я иду вторым, сразу за возглавляющим нас Хайтауэром. Никаких приветственных речей. Тишина. С настороженным любопытством мальчишки, чью роль я играю, заглядываю под капюшоны стоящих слева и справа храмовников. Сосредоточенные напряжённые лица. Это не просто служители, воины. Кто же так напугал всесильное Братство?

— Сушь прощается с вами, Идущие! Прошу, проходите.

Перед высокими двухстворчатыми дверьми, за которыми начинается широкий коридор, уводящий вглубь центрального здания храма, нас встречает ещё один Брат. Мы почти завершили проход сквозь ряды серых воинов.

— Какой юный Идущий.

Крайний слева храмовник улыбается мне, склонив голову. Капюшон скрывает большую часть лица Брата.

— Тут таких молодых встретить сложно, — продолжает он изменившимся голосом. — Восславьте Единого, Братья. Перед нами несомненный талант.

Дно вселенной… Этот голос знаком мне.

— Я счёл бы за честь познакомиться с таким юным Идущим.

Голова любопытного Серого поднята. Он намеренно демонстрирует мне своё лицо, чтобы я его точно узнал. На меня обращён вопросительный взгляд. Ему нужно моё разрешение. Можно внутренне выдохнуть. Для него я по-прежнему тот, за кого он принял меня в прошлый раз.

Отказать? А какая для этого может иметься причина? Он не стал раскрывать мою личность. Он не хочет мне портить игру, в которую я с неведомой ему целью играю. Проигнорировав его приглашение к разговору, я могу вызвать сомнения с его стороны, что опасно. Что даже более опасно, чем навязываемая мне беседа. В словесной дуэли меня победить будет сложно. Я справлюсь.

Ловлю взгляд повернувшегося ко мне Кэйлора и киваю ему. Данный жест в совокупности с выражением моего лица означает: «Всё в порядке. Не вмешивайся.». Теперь можно ответить храмовнику.

— Буду рад познакомиться с вами.

Проступившее на его лице облегчение меня радует. Он боялся отказа.

— Замечательно! Приношу свои извинения уважаемым Идущим. Проходите в храм. Юноша вас скоро догонит. Моё любопытство сильнее меня.

Кэйлор понял меня. Король Эмрихта пожимает плечами.

— К чему извинения, Брат? — с улыбкой произносит Хайтауэр. — Спешки нет. Вы не первый, кого удивляет юный возраст Китара. Он, и правда — талант. Пообщайтесь. Мы подождём.

Слова сказаны в первую очередь для остальных наших спутников. И спасибо за то, что он не назвал меня своим сыном. Вовлечение в обман сопровождающих меня Идущих было бы непросто объяснить.

— Прогуляемся?

Приглашение отойти сопровождает жест вынырнувшей из-под полы балахона руки. Мои спутники заходят в храм. Выстроенные в два ряда Серые Братья продолжают безмолвно стоять, где стояли.

— Давайте.

Поманив за собой, он ведёт меня в угол внутреннего двора крепости, к одной из четырёх цилиндрических башен, возвышающихся над храмовым комплексом.

— Сверху открывается замечательный вид. Пообщаемся там.

Дверь, холл, винтовая лестница… Ждать завершения пути смысла нет. Мы одни.

— Извините, владыка! Я не смог удержаться. Сам Единый послал вас.

Начнём. Звёзды, дайте мне сил! Это будет непросто.

— И я тоже рад видеть тебя, Вилор Лант.

Content

Андрей Рымин
Бессилыш

Ло 1

Глава первая Квадрат

Ло 2

Ло 3

Глава вторая Так лучше

Ло 4

Глава третья Законы Суши

Ло 5

Глава четвертая Кругом ложь

Ло 6

Глава пятая Просто работа

Ло 7

Глава шестая Быстро и с удобствами

Ло 8

Гах Джа Дан

Глава седьмая Ло знает, что делает

Ло 9

Глава восьмая Начинаем

Ло 10

Глава девятая Планы меняются

Ло 11