Ана Шерри

Грация королевы небес. Лимитированное издание дилогии

© Шерри А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Грация королевы небес: Тайна Марко

Пролог

Несколькими месяцами ранее

Мальта, Международный аэропорт

Погода прекрасная, ни единого облачка, полный штиль, и нет помех, чтобы еще больше испортить плохое настроение. А оно резко портится после мысли о том, что придется переступить порог дома. Но можно сегодня придумать очередную ложь и миновать дом.

Марко зашел в салон самолета, улыбнулся бортпроводнице, получил ответную улыбку, как воздушный поцелуй, и прошел в кабину пилотов. Они прилетели на Мальту полчаса назад, надо было возвращаться домой, на зеленую Сицилию. Какие-то сорок минут полета, которые Марко сократит до двадцати, и снова дом. Надо было просить больше смен и желательно подальше, например, в Швецию или Гренландию. Жаль, что с их базы, с Катании, чаще рейсы ставят в ближние страны, например на Мальту или, того ближе, в соседний город Палермо, столицу Сицилии. Зато в день Марко может поднять в воздух «Боинг 737» пять раз и пять раз посадить. Это его обычная смена, если он не летит на большие расстояния. А если летит… То на несколько дней. Его практически не бывает дома, его дом – небо.

Сев в кресло капитана, Марко обратился ко второму пилоту:

– Можешь взять управление на себя при взлете и посадке. – Он знал, что Маттео предстоит сдавать экзамен, ему надо было дать как можно больше практики. – Но назови мне четыре причины, при которых ты остановишься?

– Пожар, отказ, сигнализация и когда ты крикнешь «стоп».

– Правильно, ты останавливаешь самолет, я беру управление на себя и держу связь с диспетчером.

Марко дель Боско был опытным пилотом, который налетал тысячи часов, работая более десяти лет в авиакомпании Sicily Airways. В свои тридцать два года он летал капитаном и даже находился в аттестационной комиссии по выпуску студентов из летной школы.

– Хорошо, запускай двигатели, – распорядился он, после того как диспетчер дал разрешение. – Давление в масле растет.

Марко надел черные очки, чтобы яркое солнце Мальты не слепило глаза. Он любил этот остров с его песочными домиками и солнцем, хотя на Сицилии оно светило так же. Или нет? Дом немного душил.

– По прилете в Катанию не хочешь сходить куда-нибудь немного развлечься? – зачем-то спросил он Маттео, хотя Марко не нужна никакая компания. Он есть сам у себя, а чтобы развлечься в ином, Маттео вовсе не нужен.

– Днем? – удивился тот и тут же кивнул. – Столько рейсов в день тебя не умотали?

– Меня умотает какая-нибудь незнакомка, а рейсы – это наслаждение. Оно не выматывает, напротив, дает силу.

Небо – это стихия, где происходит иная жизнь. Врываясь в небо, самолет становится частью этой стихии. Она поглощает и заставляет расслабиться. А еще выбрасывает в кровь микс из самых разных гормонов.

Их разговор прервал зазвонивший внутренний телефон, Марко взял трубку, уже зная, кто звонит. Полет начинается.

– Капитан, – послышался голос старшего стюарда, – у нас сто пятьдесят четыре человека плюс шесть членов экипажа. Все пристегнуты, двери закрыты.

– Хорошо, спасибо.

Марко положил трубку на место и посмотрел на дисплей перед собой. Сорок минут полета пройдут в обычном режиме и по обычному графику. Марко знает эту дорогу как свои пять пальцев. Он может предсказать все воздушные ямы на пути. Меняются только облака, но этот пейзаж не поддается описанию. Им надо любоваться молча, только при шуме двигателей.

Марко сам вырулил самолет по рулежной дорожке на начало полосы, смотря вдаль на белую линию, уходящую к горизонту. Сейчас самый ответственный момент – взлет. Скорее всего, большинство пассажиров напряжены, прижались к спинкам кресел, схватились за подлокотники и ждут, когда окажутся в воздухе. Они доверяют ему свои жизни, потому что иного выбора у них нет.

– Катания 2–8, взлет разрешаю.

Как жаль, что Марко сейчас не держит штурвал, этого очень не хватает. Но он внимательно следит за показаниями приборов, чтобы убедиться, что все в норме. В его кабине все должно быть идеально. Порядок – важная составляющая всех дел. Нет порядка, значит, в голове хаос. Хаос на борту самолета равносилен катастрофе.

– Мы готовы, – произнес он в микрофон диспетчеру и тут же обратился к Маттео: – Ну что, полетели?

– Да, – ответил тот и отклонил РУДы от себя.

Тут же раздался рев двигателей, и самолет покатился прямо по белой полосе, прочерченной на бетоне.

– Восемьдесят узлов, – произнес Марко для второго пилота. Еще немного, и будет точка невозврата. Еще чуть-чуть, и они оторвутся от полосы и полетят навстречу небесам.

– Есть, – спокойным голосом подтвердил второй пилот, но тут их ошарашил глухой удар снаружи…

– Стоп! – крикнул Марко, двумя руками хватаясь за штурвал, даже не предполагая, что это за звук… Даже не догадываясь о том, что впереди его ждет ад и этот день навсегда изменит всю его жизнь.

Глава 1

Наши дни

Ла Валетта, Мальта

Адель Леруа сидела напротив главного редактора с блокнотом в руках. Она старалась расслабиться, хотя от волнения это получалось плохо. Ее ждет работа! Работа, за которую она схватится крепкой хваткой и не отпустит. Она докажет, на что способна, предоставит им самую невероятную статью, после которой ее возьмут в штат сотрудников самого престижного журнала Мальты – «Мдина». Она устала быть тенью и писать лишь редкие заметки, за которые платили копейки, а потом стирали ее имя под статьей. А если не стирали, значит, его никто не замечал. Кому нужно имя автора статьи про мотыльков? Хотелось бы настоящего репортажа, профессионального, интересного, который заставит читателей наконец обратить внимание на журналиста.

– Адель. – Сильвана Табоне выпрямилась на своем месте и стала выглядеть еще крупнее. В офисе ее прозвали «большой босс». Эта женщина даст фору любому мужику. Она превосходила своих конкурентов, выискивая самые интересные новости. Правда, ценой этому были нервы и слезы собственных сотрудников. Адель готова даже на слезы. – У меня выискалось для тебя очень интересное задание, пора показать, на что ты способна. Твои заметки в рубрике «Необычное в обычном» читателям нравятся, но писать четыре года об одном и том же скучно, ты не находишь?

Об этом Адель думала постоянно, но молчала все четыре года. Есть категория людей, которые приходят на новое место и сразу идут по головам, показывая себя профессионалом своего дела. Им без разницы, что о них подумают другие сотрудники, главное у таких людей своя карьера.

Нет, Адель не такая. Она молча писала статьи про цветовую гамму камней, но ждала своего часа, затаившись, как львица. Она сделает прыжок только после того, как ей дадут на это «добро».

– Я согласна на любую работу. – Девушка пальцами провела по волосам орехового цвета и опять схватилась за блокнот и ручку. Она готова к любому заданию, а если оно ее повысит в должности, то готова даже окунуться с аквалангом в море.

– Я решила пригласить тебя сюда и дать задание. Ты не хочешь спросить, почему тебя? – Сильвана поправила очки в красивой тонкой оправе, не отрывая взгляда от Адель. Та кивнула, боясь опустить взгляд на блокнот. А так хотелось убежать от этих холодных глаз! – Потому что я понимаю, что надо расти в этой жизни. Я даю тебе этот шанс. В моем офисе полно журналистов, но еще больше внештатных, которые работают из дома, как ты. В общем, я дала задание и шанс каждому. Кто справится, того я возьму к себе в отдел на полную ставку. Но у всех разные статьи, и только по сложности они едины.

– И что выпало мне? – Адель уже не терпелось услышать задание и бежать его выполнять. Она напишет статью на любую тему! За четыре года она была в каждом уголке Мальты и даже сама делала фотоотчет. Она и журналист, она и фотограф.

– Конечно. – Голос Сильваны был сдержан. Она говорила спокойно и уверенно. Ей позавидовали бы многие. Сама Адель более эмоциональна, что в жизни журналиста большой минус. Ей еще придется учиться писать беспристрастно. Хотя эмоциональные статьи чаще любят читатели.

– Конечно, ты в курсе авиакатастрофы, которая произошла год назад…

– Когда загорелся самолет? – Сложно найти хоть одного человека на Мальте, который бы в тот момент не сидел у экранов телевизоров в ужасе и слезах. Самолет рейса Мальта – Катания загорелся прямо на взлетной полосе. Он так и не поднялся в небо…

– Да, где погибли десять человек. Это большая трагедия для нашей страны в целом, ведь девять из них были коренными жителями Мальты.

Про тот случай писали все газеты, журналисты снимали репортажи прямо на фоне сгоревшего лайнера. Сейчас по коже Адель пробежал холодок, и она нервно сглотнула. Она читала заметки про ту катастрофу, так же сидела у телевизора, а в местных кафе слушала разговоры граждан. То страшное время она не забудет никогда, потому что воображение рисовало картины смерти в пожаре и становилось трудно дышать. Самолет – единственный вид транспорта, на который она никогда не сядет. Адель никогда не летала, не ощущала, что такое полет, и желания на это у нее не было. А та катастрофа поставила жирную точку в отношении авиаперевозок. Что сейчас задумала Сильвана? Адель уже не нравился ход ее мыслей.

– Прошел почти год, надо напомнить людям о той катастрофе, тем более скоро уже должны быть оглашены причины пожара на борту: техническая неисправность или ошибка пилотов. Мне надо, чтобы ты нашла капитана того рейса Марко дель Боско и взяла у него интервью со всеми деталями той трагедии. Это был бы отличный репортаж.

После этих слов Адель стало знобить, даже блокнот в ее руках дрогнул. Она не сделала ни одной записи, и желания что-то писать уже не было. Зато сердце стало лихорадочно отбивать темп, а дыхание участилось. Ей показалось, что даже давление стало выше, потому что голову словно сдавило в тиски. Но это всего лишь интервью у пилота… Сложное интервью, потому что Марко дель Боско так и не прокомментировал ни минуты той катастрофы, зато получил народное звание героя. Он вытащил из горящего самолета несколько человек, но все же десять смертей пали на его душу. Как потом писали в СМИ, он попал в больницу с тяжелейшим отравлением угарным газом.

– И где мне его искать? – Ее голос дрожал, она уже представила эту встречу, капитан дель Боско пошлет ее подальше, только узнав, что она журналист. Она слышала, что он захлопывал перед ними двери. Марко недоступен, необщителен и угрюм.

– По моим данным, он все так же летает этой авиакомпанией, живет на Сицилии, в Катании. Он никому не дает интервью. Это сложное задание, Адель, но если ты выполнишь его и твоя статья выйдет в нашем журнале, то успех я тебе обещаю!

Адель выдохнула, представив, сколько сейчас возле его дома журналистов, ведь скоро годовщина. Но пугало не то, что он пошлет ее подальше и в итоге у нее ничего не получится, ее пугала сама мысль расследовать ту катастрофу. Она ненавидела все, что касалось полетов, хоть и никогда не летала. Форма пилотов тоже приводила ее в ступор, она могла упасть в обморок от одного вида Марко дель Боско. Но сейчас она не подаст вида перед главным редактором. Она кивнет, соглашаясь на эту сделку, и выйдет отсюда. А потом подумает, что можно сделать, минуя самолеты и летный состав. Она могла позвонить ему. Хотя он не станет с ней разговаривать! Что за герой, если даже двух слов сказать не может?

– Я согласна. – Адель попыталась сказать это твердо, не совсем уверенная, что это получилось именно так. Но Сильвана улыбнулась, значит, получилось.

– Отлично, у тебя есть месяц. К годовщине трагедии статья должна быть у меня на столе. И желательно с шокирующим текстом. Сделай это, Адель.

Девушка вышла из кабинета главного редактора на ватных ногах. Она уже мысленно задала вопросы Марко и мысленно получила на них ответы. В идеале он согласился бы встретиться где-нибудь в кафе и поведать ей все с начала и до самого конца. Она бы даже выслушала и записала твердой рукой, пытаясь не думать о том, что это было на самом деле. Нет, она никогда не полетит на самолетах, она в них просто не верит! Не верит в то, у чего нет опоры. И доверять свою жизнь незнакомым людям… Те десять человек доверились, и что? Сгорели заживо. Возможно, Марко спас нескольких людей, но он не смог спасти тех десятерых. Однажды она может оказаться среди них.

– Ну что? – К ней подбежала Эми Тей, девушка с соломенными волосами, рыжими ресницами и поцелуем солнца на лице в виде веснушек. Адель училась с ней на факультете журналистики. Эми стала ей лучшей подругой. Только Эми взяли в офис редакции «Мдина» официально и сразу, а Адель так и осталась в стороне. Даже лучшие отметки не помогли, но зато Эми помогли связи отца – он работал в полиции, что было очень выгодно Сильване.

У Адель в полиции не работал никто. Но эта несправедливость не разрушила дружбу между девушками. Эми была отличной подругой, и она не виновата в том, что ее отец решил ее судьбу за нее.

– Дала мне время написать статью, но я не уверена, что смогу это сделать.

– Ты сможешь все! – махнула рукой Эми. – Нет такой темы, которую ты не осилишь.

Но эта тема была, и Адель это немного приводило в замешательство. Пришлось рассказать Эми все с самого начала: про катастрофу, Марко дель Боско и свою роль в жизни авиации.

– Я ненавижу самолеты!

Эми аж присела на стул, уставившись на подругу. С минуту подумала и произнесла:

– Так, без паники. Во-первых, летать тебя никто не заставляет, а во-вторых, экспертные выводы от тебя никто не ждет, твое дело просто задать вопросы пилоту. Пусть отвечает, включи диктофон, чтобы было быстрее.

– Он неразговорчив.

– С чего ты взяла? – удивилась Эми. – Ты еще не пробовала с ним разговаривать.

– Я об этом слышала, вернее, нет, – Адель нервно смахнула прядь волос за ухо, – я сделала сама такой вывод на основе того, что читала в газетах и видела по телевизору.

– Там так сказали?

– Нет, но он ничего не сказал. Ни слова.

– Может, ему запретили говорить? – удивилась Эми и развернулась к компьютеру, набирая что-то на клавиатуре. – Сейчас посмотрим, кто такой Марко дель Боско. От Гугла не скрыться.

Она нажимала вкладки и бегло читала, таким образом пропуская саму информацию про авиакатастрофу.

– А, вот! – закричала она. – Вот он, Марко дель Боско, тот самый, который стал героем сразу после катастрофы. Красавец! Я тебе даже завидую.

Адель поставила стул рядом с Эми и села, уставившись на экран. На нее смотрел пилот, которого атаковали репортеры после очередного рейса. Марко она уже видела не раз, но ее не интересовала внешность. Одна его форма приводила в жесткий транс. Что движет людьми, когда они идут работать в авиацию?

Адель смотрела на все глазами журналиста: пыталась увидеть хоть одно интервью, но их не было. Марко не давал интервью.

– Здесь написана лишь информация про него: где учился, сколько налетал часов до трагедии, ему, кстати, на тот период было тридцать два года. Катастрофа расписана глазами журналистов: что-то взорвалось, и самолет загорелся. Сгорел за считаные минуты. – Эми смотрела в монитор и поморщилась. – Комиссия расследует это дело, но пока есть лишь предварительное заключение – техническая неисправность. Нечто попало в бак с топливом, и произошло возгорание. Специалисты тоже пока не комментируют, все ждут официальное заключение. Но Марко дель Боско был награжден званием героя за то, что вышел в салон и помогал тем, кто уже не в силах был идти сам. Задымление в салоне было настолько сильным, что он сам терял сознание, но приходил в себя, хватал людей и спускал их по надувному трапу. Кстати, один такой спасенный был уже мертв.

Эми закрыла вкладки и повернулась к Адель.

– Он пережил ад, и удивительно, что ему не приписали все десять смертей. Немудрено, что он молчалив, каждое его слово может быть расценено против него. А может, он знает, что виноват?

Это запутанное дело. Сложное для Адель. Она ничего не понимала в авиации, в работе пилотов, но ради места в редакции «Мдина» у нее еще есть время все изучить.

– Где мне его найти?

Эми опять взглянула в компьютер, нажимая кнопки на клавиатуре:

– Пишут, что он по-прежнему летает в Sicily Airways, а значит, в Катании.

Адель почувствовала тошноту, потом ее зазнобило. Как ей туда добраться? Нет, только не самолетом! Она поплывет на пароме, как в детстве.

Она ехала на машине домой и в уме составляла список вопросов и дел. И первое дело было важным: позвонить в Sicily Airways и спросить про Марко дель Боско. Возможно, он все еще летает на Мальту, а это отличный шанс поймать его прямо здесь. И плыть никуда не надо. Она так и сделает, вот только доберется до дома.

А дома ее ждал аппетитный запах, который исходил из кухни.

– Что здесь у нас?

– У нас на ужин стуффат тал фенек[1], – вылетела с кухни с половником в руках Элис.

Старшая сестра после разрыва со своим бойфрендом переехала в квартиру, где жила Адель. Она решила закормить Адель до полусмерти разными блюдами, чему девушка была рада и не рада одновременно. Не хотелось полнеть, а со времен разрыва Элис с Рикардо (или, наоборот, это он порвал с Элис отношения) младшая сестра уже прибавила пару килограммов.

– И что мы отмечаем?

– Еще один день моей тоскливой жизни, – нахмурилась Элис и тут же скрылась в кухне. – Раздевайся и проходи. Кролик ждать не будет.

Адель боялась спросить, если не ее, то кого еще ждет этот самый кролик? Но вслух не озвучила, в последнее время сестра плохо понимала юмор. А тему ублюдка Рикардо лучше не начинать, иначе понадобятся горы носовых платков. Элис и так тяжело восстанавливается. После того как она отдала лучшие десять лет своей жизни этому мужчине, он решил ее поменять на более молодую пассию. А ведь почти планировали свадьбу. В свои тридцать лет Элис осталась одна.

Адель прошла на кухню и села за стол в ожидании вина и ужина. Один плюс все же был – она перестала готовить сама. В последние годы, пока она гонялась по острову за «необычными обычностями», готовить было некогда.

– Давай лучше отпразднуем мое новое дело, – Адель даже улыбнулась, гордо произнеся эти слова, – мне дали интересное задание: написать статью.

Элис от удивления забыла про кролика и уселась напротив сестры. Они были мало похожи между собой. Адель имела слегка миндалевидные глаза, которые ее ничуть не портили, а их цвет, излучающий тепло, было сложно определить. Иногда казалось, что цвет глаз зависит от ее настроения: в состоянии спокойствия они приобретали более голубой оттенок с нотками зелени и зеленели полностью, когда она злилась. Глаза Элис были серыми, она унаследовала их от матери. А волосы передал ей отец – каштановые, когда у Адель они были цвета ореха с медовым отливом. Две совершенно разные по внешности, но такие родные сестры.

– Я вся во внимании.

Адель рассказала ей все, а за рассказом откупорила бутылку красного сухого вина, разлила по фужерам и подняла свой:

– Сил мне и терпения!

Ошарашенная, Элис забыла про кролика, но успела сделать глоток, прежде чем вскрикнуть и бежать к плите.

– Ты сейчас напомнила мне о той трагедии, – выдохнула она, – там же пострадал мой одноклассник. Ему повезло, он выжил.

– Да, я знаю. – Адель помнила, как сестра переживала ту трагедию, сидя сутками у экрана телевизора. Она плакала, думая о чужих людях, и не заметила, как Рикардо ей изменил. Хотя это началось еще раньше.

– Но тебе придется лететь в Катанию, наконец хоть полетаешь.

– Никогда, – тут же вставила Адель, – я не полечу. Поплыву на пароме.

– Тоже верно, а то еще и с твоим самолетом что-нибудь случится.

Адель взяла в рот ароматный кусок кролика и простонала. Может, и к лучшему, что Рикардо оказался ублюдком. Теперь она наслаждается стряпней сестры.

– Попробую позвонить в авиакомпанию Sicily Airways насчет графика работы Марко дель Боско, но понимаю, что они мне ничего не скажут, – произнесла Адель, проглотив крольчатину. И все же она попробует это сделать.

– Подожди! – вскрикнула Элис и подскочила со стула. Она схватила мобильный телефон и стала рыться в списке номеров. – Я знаю одного человека, он часто заходит в бар, где я работаю, и он представитель Sicily Airways на Мальте.

Вот это новость! Дыхание Адель остановилось, она слушала, как сестра разговаривала с тем человеком, и молилась.

Минут через пять, пока они молча ожидали его обратного звонка с информацией, телефон зазвонил. Элис тут же нажала на входящий и кивала, пока абонент говорил. Потом она посмотрела на время и указала на часы сестре. Адель ничего не поняла, но сердце забилось чаще.

– Рейс Sicily Airways 3-8-5 Катания – Мальта прилетит через час, – Элис даже повысила голос от волнения, – и, кажется, Марко дель Боско летит прямо в твои руки.

Глава 2

Элис вела машину, пока Адель составляла вопросы. Так скоро она не готова была видеть Марко дель Боско. Она еще не успела поднять архив с той трагедией, не знает тонкостей, даже толком не знает, что спрашивать. А надо задавать вопросы так, чтобы он отвечал на них, даже не задумываясь.

Она бегло записывала их в блокнот, иногда поглядывая на дорогу. Была жуткая пробка, и водители нервно сигналили друг другу, отвлекая ее от работы.

– Все в аэропорт, – натянуто улыбнулась Элис, как будто оправдываясь за всех этих сумасшедших водителей.

Адель ничего не ответила, Элис показалось, что сестра была так погружена в себя, что даже не слышала, что она сказала. И кажется, Адель не слышала водителей, которые сигналили. Она изредка смотрела вперед, грызла ручку и явно думала только о работе.

– Я волнуюсь, – наконец произнесла Адель, когда увидела в лобовом стекле здание аэропорта. Она вцепилась в блокнот, вспоминая о том, что вообще она туда записала.

– Пойти с тобой?

– Конечно нет. Это всего лишь аэропорт. Как я выгляжу? – Адель обернулась к сестре, и та поправила ей волосы. Вообще все было идеально, но сделать что-то надо было для уверенности. Хотя Адель тут же вытащила зеркальце и посмотрела на свое отражение. Первая встреча самая важная! От первой встречи зависит ее карьера! Она должна поразить Марко своими вопросами, добавить шарма и выкинуть из головы страх. Ему вообще не место в ее голове. Чего волноваться, если она никуда не полетит. Позлившись про себя, она вышла из машины у терминала для сотрудников аэропорта. Самолет с Катании уже сел, и экипаж, скорее всего, вот-вот покинет борт и направится в отель, потому что завтра они полетят в какой-то другой город. Так объяснил Элис ее знакомый представитель Sicily Airways. Адель вообще ничего не понимала в тонкостях полетов, кто и куда полетит – не ее дело. Ей нужен Марко, а он остается на Мальте до завтра. Сейчас вот-вот выйдет из терминала…

Адель вздрогнула, услышав рев двигателей самолета. Ей стало не по себе, как будто что-то большое и жуткое сейчас на нее нападет и раздавит. Стало невозможно стоять на улице, она прибавила шаг и зашла внутрь здания. Двери за ней тут же закрылись, и шум смолк. Адель выдохнула и даже прикрыла глаза. Надо успокоить дыхание, пока капитан не вышел. Если она не уймет сейчас учащенный пульс после шума двигателей и запаха топлива, то его вид заставит ее свалиться в обморок.

Пять минут понадобилось, чтобы привести себя в порядок: Адель села на стул возле двери, на которой была табличка «выход экипажа», прижала блокнот к груди и стала повторять вопросы. Это ее отвлекало. Но эти вопросы перебивали собственные мысли о том, не торопится ли она с интервью? Наверно, надо было хорошо подготовиться, изучить детали той трагедии, она даже не помнит тип того самолета! Ее авиационный язык заканчивается на слове «самолет». Чего скрывать, она ноль в авиации, ничего не знает. Как только Марко дель Боско это поймет, то начнет ей говорить всякую ерунду, а она принесет ее редактору, и Адель с позором уволят… Слава богу, что эти ужасные мысли прервал чей-то смех.

Адель сидела на стуле, а возле нее проходили стюардессы. Они шли парами и шептались, а потом тихо смеялись, как школьницы во время урока. Глупые девицы! Таким в самый раз только летать, для этого особо много ума не надо. Очень удобно.

Но взгляд проскользил по их форме, хотелось бы знать, из какой они авиакомпании и долго ли ей еще здесь сидеть. Одеты они, несомненно, с иголочки: на стройных фигурах, как влитые, сидели приталенные пиджаки голубого цвета, в тон им юбки, обтягивающие бедра до неприличия смело, и ярко-красные шарфики на шее. По цвету их одежды Адель точно определила, что эти стюардессы работают в авиакомпании Sicily Airways, а значит, следом выйдут пилоты. Сердце подпрыгнуло и забилось чаще. Смех уже так не раздражал, как раздражало то, что Марко с лихвой сейчас ее отошлет. Надо перестать нервничать и сделать вид, что такие интервью она берет как минимум раз в месяц. Встать, гордо поднять голову и уверенно смотреть ему в глаза. Адель вскочила и тут же столкнулась с распахнутой дверью.

– Прошу прощения. – Перед ней стоял ошеломленный пилот, видимо, она напугала его не меньше, чем он ее. – Я не хотел.

– Ничего страшного, – перевела дух Адель и взглянула на него, уже готовая начать задавать вопросы, но замерла. Этот пилот не походил на Марко дель Боско, которого она видела на снимках в газетах и репортажах по телевизору. Этот был явно моложе и улыбался, извинился, начал говорить первым. Как жаль, что это не он. Улыбка Адель спала, как только пилот вышел из терминала, и она готова была вернуться на свой стул, как дверь снова распахнулась. Вот теперь вышел он, Марко. Тот самый Марко, о котором в том году говорил весь мир, который чуть не умер, спасая пассажиров, которому дали звание героя и который сейчас делает вид, что ее здесь нет.

– Здравствуйте. – Адель перегородила ему путь, вцепившись в блокнот и ощущая усиленное сердцебиение от волнения. Марко был выше ее на целую голову, он был большим… его черные глаза сразу сощурились, можно было уже падать в обморок. – Я Адель Леруа, журналист из редакции «Мдина». Вы Марко дель Боско? Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Прошел почти год, как произошла та ужасная трагедия, за этот год вы не изменили свое мнение по поводу ваших громких слов о технической неисправности самолета?

Она протараторила эти слова так быстро, что сама не успела вникнуть в их смысл. Пока спасал профессионализм, но надо было срочно читать вопросы с блокнота. А еще включить диктофон. Быстрее ей ответит, быстрее они разойдутся.

Адель щелкнула кнопку на диктофоне и держала его рядом. Марко молча перевел на нее взгляд агатовых глаз, обошел девушку и двинулся к выходу. Он уходил! Молча!

Пришлось бежать за ним следом, буквально спотыкаясь о его дорожный черный чемодан.

– Аккуратно, – пробубнил он, – ваша редакция предъявит мне счет, если вы переломаете свои ноги.

– К черту ноги, – Адель опять оказалась впереди него, – вы не ответили на мой вопрос.

Марко не собирался останавливаться, он сбавил шаг, но не остановился.

– Да.

– Что, да?

– На какой?

– Да хоть на какой.

Нет, Марко не собирался останавливаться, он даже не смотрел в ее сторону. Шел, гордо расправив плечи, прямо к минивэну, который повезет экипаж в отель.

– У тебя есть две секунды, чтобы задать мне самый важный вопрос.

Боже, Адель потеряла дар речи от такой скорости. Все вопросы тут же вылетели у нее из головы.

– Раз, два, – быстро сказал Марко, залез в машину и стал закрывать за собой дверь, но Адель рукой ее затормозила.

– Вы встретитесь со мной в другом месте? – Это единственный вопрос, который в этой ситуации был адекватен. Ясное дело, он не настроен исповедоваться перед ней насчет авиакатастрофы.

– Нет! – Марко захлопнул дверь прямо перед ней и прошел в конец салона, туда, где сидел второй пилот. От журналюг нет спасу, сейчас они вновь активизировались в связи с тем, что скоро годовщина со дня трагедии.

Стюардессы проводили его взглядом, в котором читалось сожаление и некий восторг от того, что их капитан известная личность. Им бы тоже хотелось быть ближе, но этот человек держал дистанцию со всеми.

Как только Марко сел возле Леона, стюардессы тут же стали шептаться. Но ему было все равно, шепот лишь успокаивал. Взглянув в окно, он увидел ее, ту самую журналистку, которая пыталась вторгнуться в его покой. Девушка стояла с задумчивым видом, видимо, придумывала «план Б». Неудивительно, если она сейчас залезет на крышу минивэна.

Но она разочарованно отошла, опустив блокнот, взглядом провожая отъезжающий автобус. На секунду их взгляды пересеклись, и Марко для себя отметил, что у нее красивые глаза слегка миндалевидной формы. Но он о них забыл сразу, как только прервал зрительный контакт и минивэн отъехал.

– И как? – Вопрос задала Элис, которая стала свидетелем этой сцены, и подошла к сестре. – Вижу, что не очень.

– Никак, – Адель продумывала «план Б», – у меня есть еще месяц, он устанет от меня бегать.

Эти слова она произнесла с нотками обиды. Этот пилот буквально растоптал ее как журналиста перед всеми, но она добьется своего, получит информацию любой ценой.

– Ты можешь для меня узнать его график полетов на месяц, хочу знать, сколько раз он прилетит на Мальту? – Адель повернулась к Элис. – Это вопрос моего будущего в «Мдине», я этому человеку спать спокойно не дам!

– Не расстраивайся, – Элис сочувственно обняла сестру за плечи и повела к машине, – ты была готова к этому.

Может, она и была готова, но не к такому. Или просто верила, что ей повезет, он расскажет все «от и до», что он улыбчивый и общительный. А все, что о нем говорят, – выдумка журналистов.

– А как бы ты себя вела на его месте? – возмутилась Элис и вставила ключ в замок зажигания. – Этот человек жил незаметной жизнью, но в один прекрасный момент им массово заинтересовались. Плюс он пережил катастрофу, не исключай это. Может, он психически нездоров.

Адель перевела испуганный взгляд на Элис, думая уже над тем, как психически нездоровому человеку позволяют все еще летать? Она однозначно никогда не полетит самолетами, это не ее вид транспорта. Тем более если им управляют психически нездоровые пилоты.

Как назло, за забором самолет включил двигатель, и Адель зажала уши руками:

– Поехали уже отсюда быстрее!

Пока машина мчалась до города, Адель нервно постукивала подушечками пальцев по своей сумочке. Она обдумывала каждое слово Марко, его взгляд, его внешность. Форма пилота сидела на нем идеально, Адель даже не испугалась самой формы, как больше испугалась ее хозяина. Марко очень статный мужчина, истинный сицилиец, и черная летная форма лишь подчеркивала его подтянутую фигуру. К тому же он на голову выше ее, она, конечно, не ожидала увидеть коротышку, но также не ожидала, что он такой высокий мужчина. Очко в пользу своей внешности он получил, а теперь надо разобраться с характером. И тут это очко можно спокойно забрать, потому что характер у Марко не сахар. Но, с другой стороны, Элис права: нельзя судить человека, в жизнь которого внезапно прилетела популярность.

Дома, налив себе бокал красного сухого вина, Адель села за компьютер и стала поднимать все статьи о той самой трагедии. Надо было купить вторую бутылку, потому что ковыряться в такой информации для нее стало тяжко. Она наткнулась на одно-единственное интервью, которое дал Марко, когда его выписали из больницы Ла Валетты. Толпа журналистов атаковала его с разных сторон, задавала вопросы по поводу причины пожара. Почти такой же вопрос задала сегодня сама Адель. Это было ошибкой. Надо прекратить задавать банальные вопросы типа: кто виновен? Он никогда не ответит правдиво. Почему? Все просто: он никогда не подставит свою же авиакомпанию, к тому же они могли сами запретить ему говорить, и, конечно, он никогда не скажет, что сам виноват в смерти десяти человек. Чтобы получить информацию о причине пожара, надо ждать результаты экспертизы. А они будут в течение месяца.

Адель просматривала повтор той самой записи, когда Марко с усталым взглядом, замученным видом отвечал на вопросы и получал поздравления. Он даже в таком состоянии слишком хорошо выглядел.

– Я позвонила насчет графика. – Элис отвлекла тем, что положила листок бумаги прямо перед Адель. – На месяц никогда не составляют графики. Это на ближайшие дни. Я спать, – она зевнула, – не благодари меня. А пилот-то красив!

Элис пошаркала в спальню и закрыла за собой дверь. Адель взяла в руки листок из блокнота, на котором были отражены цифры и города. Пока ее интересовало завтра: он улетает отсюда в Рим.

Господи! До Рима она точно не поедет, но она может встретить его снова здесь, в аэропорту, перед вылетом. Так и сделает. Он опять ее отошлет куда подальше, сядет в самолет и улетит в Рим. А потом домой, в Катанию.

Адель снова взглянула на бумажку. А потом она должна быть в Катании! Дотуда она доплывет на пароме, это близко. Она встретит Марко в его же городе. Отлично! Чем больше намозолить ему глаза, тем быстрее он согласится с ней встретиться в более приличном месте, где и расскажет о том дне.

Причины не важны! Плевать на причины! Важно на трагедию посмотреть глазами капитана. Это будет эксклюзивная статья. Она даже название придумала: «Исповедь капитана сгоревшего самолета».

Адель просидела за поиском статей до полчетвертого ночи. Она уже поняла, что сгорел «Боинг 737». Именно эти самолеты летают на короткие рейсы. Идеально подходят для полетов по Европе и еще идеальней для рейса Мальта – Катания, лететь сорок минут. Но она наткнулась на заметку, что при благоприятных условиях можно долететь и за двадцать минут. После такой информации Адель залпом осушила бокал с вином, открыла новую вкладку и набрала в поиске: «Билеты до Катании на пароме». Она доберется только так. Никаких самолетов, которые должны лететь сорок минут, но летят двадцать, а потом разбиваются. А причина – неадекватность пилотов. Нет, она не готова отдать свою жизнь в руки таких, как Марко. Увольте.

Адель нервно сглотнула, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Странно, что она доверяет свою жизнь тому, кто плывет по морю.

Придя в себя, она наконец вышла на сайт морских перевозок, тоже не идеальное путешествие, но иного выбора нет. Паром отходит из Ла Валетты в Катанию без каких-либо заездов в другие города. Прямой маршрут. И его длительность составляет полтора часа. Оформив онлайн билеты туда и обратно, она выключила компьютер, посмотрела на часы – уже очень поздно… или еще рано. Что можно сказать про время «четыре утра»? Это переломное время, когда с одной стороны города жуткая ночь, а с другой начинает светлеть. Красивое время. Кстати, это время, когда «совы» еще не спали, а «жаворонки» уже встали. Адель бы отнесла себя к «совам». Интересно, Марко «сова» или «жаворонок»? Хотя его профессия обязывает не спать даже ночами. Еще один минус в копилку авиации – невыспавшиеся пилоты. Адель вздохнула, ни капли не жалея, что выбрала паром.

Утро сложно было назвать утром. Оно наступает для тех, кто рано лег спать и выспался. Для остальных это время мытарств. Адель выпила две чашки кофе, пока Элис хлопотала с завтраком. Есть жутко не хотелось. Пожалуй, она деликатно откажется от яичницы с беконом в пользу еще одной порции кофе.

Чашка с кофе была куплена возле аэропорта, пока Адель ждала экипаж Марко дель Боско. Хотя ложь – экипаж она не ждала, ей нужен был он.

Она выкинула бумажную чашку с кофе в урну, понимая, что напилась им на несколько дней вперед, и прошла в терминал для экипажа. Она здесь второй раз, но в этом узком холле никого не было. Видимо, экипажи не имели провожающих. Она села все на тот же стул, достала диктофон и стала ждать.

Пятнадцать минут растянулись в вечность, она боролась с утренним сном и прокручивала в голове кадры той трагедии. В памяти всплыло интервью Марко дель Боско, как он неохотно говорит о том, что ему пришлось броситься в салон и помогать спасать людей. Почти все пассажиры покинули горящий лайнер, даже экипаж спустился по трапам, но сквозь черный дым Марко увидел ребенка…

Дверь с улицы распахнулась, и все те же стюардессы лениво вошли в здание. Они молча прошли мимо Адель, которая встала, зная, кто последует потом – второй пилот. Она его пропустит. Капитан, видимо, приходит последним.

Но она ошиблась, первым из пилотов в терминал вошел Марко, и Адель потеряла дар речи. Почему-то его лицо стало каким-то родным. Ну конечно, если проводить всю ночь, читая о нем информацию и смотря на него на видео, то можно приписать ему роль сводного брата.

– Доброе утро. – Она перегородила ему путь, достала диктофон и включила его. – И что заставило вас лезть в горящий салон, где черный дым был смертью? У вас есть инстинкт самосохранения?

Марко остановился, не веря своим глазам. Опять она?

Глава 3

Утренний полет всегда немного сонный, кофе не помогает так сильно, как о нем говорят. Экипаж молчалив, в автобусе они еще пытаются ухватить минуты сна. Приходишь в себя только тогда, когда сидишь в родном кресле в кокпите и начинаешь подготовку по чек-листу. Вот тогда мозг просыпается, сон уходит полностью.

А сейчас Марко проснулся, даже не дойдя до самолета, от одного только вопроса. Он смотрел в упор на девушку с красивыми глазами, желая, чтобы злость вспыхнула быстрее. Но пока он испытывал только удивление и желание от нее избавиться.

– Тебе знакомо чувство ответственности за человеческие жизни? – Он тоже задал ей вопрос, взглянув на диктофон в ее руке. – Или у журналистов нет никаких чувств, кроме как наслаждение от потрошения добычи?

Марко вновь обошел ее и направился к двери в зал регистрации. Ее туда не пустят. Он снова убегал.

– К сожалению, нет! – крикнула она и выключила диктофон. Марко остановился. – Ни одно из этих чувств мне незнакомо. Ты прав. Но даже если бы я ощущала себя ответственной перед кем-то, это еще не повод, чтобы лезть в пекло и жертвовать своей жизнью.

– Все зависит от индивидуальных качеств человека.

– Я не говорила о том, что, если не полезу в пекло, значит, я плохой человек. Скорее, срабатывает механизм выживания.

– Когда на тебе лежит ответственность за жизни двухсот людей, ты бы полезла в пекло. – Он пристально смотрел на нее, понимая, что слишком много говорит. Но так хотелось ей ответить, доказать, что на его месте каждый бы полез в пожар. Или не полез? Разве он думал об этом весь этот год? Нет. Дело сделано, так зачем о нем вспоминать и тем более спорить? Они приписали ему звание героя, но он лишь выполнял свою работу.

– Нет. – Адель мотнула головой, наверно, она бы не полезла. Но не потому, что трусиха, хотя это тоже прослеживается. – Я бы не стала рисковать своей жизнью ради неизвестности и, скорее всего, неминуемой гибели. Подумала бы о сестре и о том, что она сойдет с ума, если меня не станет.

Марко прищурился.

– Поэтому ты – пассажир, а я – капитан, – сделал заключение он и развернулся, чтобы уйти. Эта девушка и так заняла его время. Он уходил, но четко услышал ее слова, брошенные напоследок:

– Я не пассажир и никогда им не стану!

Он захлопнул за собой дверь и прошел в зал регистрации. Сюда уже не пускали штатских людей, и Марко наконец ощутил себя свободнее, как будто за ним захлопнулась дверь в его мир, где царят покой и расслабление, где ему никто не помешает.

Он выкинул из головы этот нелепый разговор и занялся любимой работой – готовился к полету в Рим, где будет два часа, и вернется в Катанию домой. Одна ночь дома, и снова в путь! Но графика пока не было. Надо будет зайти за ним в отдел полетов. А может, ему скинут на почту. В любом случае без графика он не останется.

Марко снял пиджак и фуражку и повесил их в кокпите на крючок. Сразу стало прохладнее. Он сел в левое кресло, взглянув на Леона, своего второго пилота:

– Я взлетаю, ты садишься.

За год после трагедии Марко приобрел одну странность: теперь он не давал вторым пилотам взлетать с аэропорта Мальты. Он понимал, что это выглядит глупо, но… Каждый раз при взлете он помнил то место, где горел его самолет. Это место никак не помечено, но он его запомнил на всю жизнь. И чтобы не вспоминать тот день и не смотреть на дорожку «Альфа», он занимал себя взлетом.

– Без проблем, – кивнул Леон, – пройдемся по чек-листу.

Марко достал чек-лист и почему-то вспомнил девушку… Как ее зовут? Конечно же, он не запомнил. Он даже не старался это сделать. Но зато он запомнил, что у нее есть сестра и ради нее эта девушка хочет жить. У нее нет парня и нет мужа, иначе логичней было бы сказать про них.

Как только Леон начал зачитывать чек-лист, внимание Марко привлекли приборы, которые находились перед ним. Пилоты проверяли все пункты, пока стюардесса не заглянула к ним в кокпит:

– Сто шестьдесят пассажиров и шесть членов экипажа готовы. Двери закрыты, капитан.

– Спасибо, – кивнул ей Марко, поймав белоснежную улыбку этой девушки. Явно она предназначалась ему и являлась продолжением той улыбки, которую эта стюардесса подарила ему утром в автобусе.

Марко прокашлялся, намекая на то, чтобы девушка закрыла им двери, и она покорно кивнула, будто прочитав его мысли.

– Ваша полоса тринадцать, левая, запуск двигателей и руление разрешаю, – прозвучал голос диспетчера в наушниках, – занимайте исполнительный старт и ждите указаний.

– Полоса тринадцать, левая, запуск и руление разрешено, – повторил Марко, отклоняя РУДы от себя, ощущая мощь двигателей. Но эта мощь лишь часть той, на которую они способны. Остальное будет уже при взлете.

Они проехали по рулежной дорожке и встали в очередь за «Эйрбасом». Очередь – это обычное дело, можно еще раз пройтись по инструкциям и сделать самое главное, без чего Марко не начинал ни один полет. Он взял рацию, соединяющую его с салоном:

– Бонджорно, сеньоры и сеньориты, говорит капитан. Мое имя Марко дель Боско. Я и экипаж Sicily Airways приветствуем вас на борту нашего самолета по направлению Лука – Рим. Расстояние между городами – шестьсот восемьдесят шесть километров. Время перелета – один час двадцать пять минут. По прилете вас будет ждать солнечная погода, плюс двадцать пять градусов. Я желаю вам приятного полета и обязательно выйду с вами на связь, если увижу что-нибудь интересное в пути.

Он положил трубку, теперь вспомнив слова: «Я не пассажир и никогда им не стану».

Сдалась ему эта девчонка! Марко нахмурился, смотря вперед и готовый уже вырулить самолет на взлетную полосу.

– Sicily Airways, занимайте исполнительный старт.

– Исполнительный занимаю, – повторил Марко, выруливая самолет на начало полосы – любимый момент, который однажды превратился в катастрофу. Девушка, чье имя он забыл, начинала свой допрос именно с катастрофы, а сегодня ее как будто подменили, и она задала такой сложный вопрос, над которым он даже не думал. Она бы не полезла в огонь, потому что ее ждет сестра.

А он полез…

Его никто не ждал…

– Sicily Airways, взлет разрешаю, – утвердительный голос в наушниках стер все ненужные мысли, – счастливого полета.

– Sicily Airways, взлет разрешили. – Марко посмотрел на Леона и на полную мощь отклонил РУДы. Вот теперь двигатели взвыли и самолет покатился, всех откидывая к спинкам сидений.

* * *

Адель села в машину и закрыла все окна, чтобы не слышать шумы, доносившиеся с аэропорта. А их, как назло, с утра было много. Рев двигателей давил на уши и даже мозг, заставлял морщиться и ненавидеть самолеты еще больше. Хотя куда еще больше!

Она убрала диктофон в сумочку, даже не понимая, жалеет она о том, что ничего не записала, или нет? Но что было записывать? Она вообще не это пришла спрашивать! Какое ей дело до того, зачем Марко дель Боско полез в пекло? Возможно, им руководил выброс адреналина, а может, у него с головой не все в порядке. Что вполне может быть – нормальный человек не будет болтаться большую часть жизни в небе.

Адель приехала домой уставшая, оглохшая и раздраженная. Она даже не сразу услышала, чего от нее хочет Элис. Но потом поняла, та просто предлагала позавтракать. В предвкушении еды настроение тут же улучшилось. Но говорить по-прежнему не хотелось, а Элис как назло задавала много вопросов. Как хорошо оглохнуть в аэропорту и их не слышать. Наверно, поэтому Марко неразговорчив. Он не слышит вопросов. Представив Марко, Адель хитро улыбнулась.

– Что ты вспомнила, раз так загадочно улыбнулась?

Элис не унималась, ее сегодняшней задачей являлось действие «поговорить», но Адель на данный момент хотела есть и вспоминать… каждое слово Марко дель Боско. В память хорошо врезался его образ: агатовые глаза, черные, как уголь волосы, темная щетина и смуглая кожа. Истинный сицилиец. А рост! Его росту может позавидовать любой баскетболист. А фигура… стройная, подтянутая… Когда она успела разглядеть его фигуру? Наверно, вообразила!

Адель подцепила на вилку жареный бекон и засунула в рот. Элис сидела рядом, подперев рукой подбородок:

– Он сказал хоть слово?

Он сказал даже больше и этим самым привел Адель в замешательство. Она не ожидала услышать столько слов от него.

– Сказал, но не по делу. Однако я могу сделать заключение, что Марко болен. – Адель прожевала кусок бекона и продолжила: – Своей работой. Он фанатик.

– Значит, он тяжелый человек, – сделала заключение Элис и плюхнула на тарелку сестры еще бекон с помидорами.

То, что Марко тяжелый человек, Адель поняла сразу, как только увидела с ним интервью. Кроме одного видео, когда его выписали из больницы. Но оно не считается, наверно, излечили ненадолго.

– Он сегодня, можно сказать, налетел на меня.

– Сам?

– Нет, конечно, после того как я задала ему вопрос. Кстати, я плыву на Сицилию, в Катанию. Теперь надо встретить его дома, есть шанс, что он будет посговорчивее.

– Ты решила взять его измором? – удивилась Элис.

– Моя профессия обязывает, – подмигнула Адель.

– Ты будешь колесить за ним по всем странам? Он на самолете, а ты по земле?

– На самолет я точно не сяду. После Катании вернусь домой, но, наверно, придется задержаться там на некоторое время. – Адель задумалась. А почему и нет? Когда в последний раз она куда-нибудь ездила? За всю свою жизнь только на Сицилию, но это было так давно… в детстве. Поездку надо повторить, и желательно с пользой.

Поставив тарелку в раковину, она прошла к компьютеру – все те же вкладки, которые она оставила до отъезда в аэропорт. На нее с экрана смотрел Марко, и в его взгляде она видела лишь усталость. Сегодня его взгляд был другим, что-то в глазах полыхало. Адель нахмурилась, жалея, что она не психолог. Но даже не надо быть психологом, чтобы догадаться: Марко заинтересовался ее вопросом, раз стал что-то доказывать и спорить. В его глазах загорелся огонек интереса. Он хоть раз за это время вспомнил о ней? Хотелось бы знать. Адель улыбнулась и провела пальцем по экрану монитора. Скоро в его глазах вспыхнет гнев, но это ожидаемо. Никто не любит журналистов, а Марко их ненавидит.

– Что ты чувствуешь, когда тебя ненавидят? – прошептала Адель сама себе, понимая, что ради статьи готова терпеть любую ненависть.

Паром ожидали многие пассажиры, некоторые из них были на машинах. А вот Адель, напротив, решила оставить маленький «Форд» в привычном месте на родине. На Сицилии она возьмет такси. А еще есть ноги! Она обожала пешие прогулки. Походит по центру, зайдет в местные магазинчики… Но сначала в аэропорт! Пока она доплывет на пароме, доедет до терминала, Марко уже слетает в Рим и вернется обратно. У самолетов есть только один плюс – скорость. Но именно скорость и пугает.

– Я буду скучать, – всплакнула Элис, делая вид, что вытирает слезы. Адель провела пальцами по ее волосам, понимая, что сестре будет скучно одной дома, да и кормить будет некого. Может, стоит завести собаку?

Адель мотнула головой и нахмурилась при мысли о собаке. Элис работает, а с собакой надо гулять. Может, завести кошку? Но кошка съест меньше стряпни Элис, чем собака.

– Я позвоню из Катании. – Адель чмокнула сестру в щеку и прошла на паром. Плыть недолго, но хотелось бы найти удобное место, может, удастся вздремнуть.

Так и случилось: она села возле окна и задремала. Паром укачивал, слышался шум мотора, но ей снился далеко не паром. Ей снился самолет и то, как она сидит возле окна и смотрит вниз. А внизу крошечная земля, она отдаляется все дальше и дальше и в итоге совсем скрывается из виду. Адель переводит испуганный взгляд на соседнее кресло и встречается с агатовыми глазами Марко дель Боско. Почему-то он сидит рядом и улыбается. Одет по форме, а значит, должен управлять самолетом. Но он не в кабине, а в пассажирском кресле. А самолет без капитана улетает все выше и выше. Адель ощущает лишь нехватку кислорода и панику от того, что хочет выйти, ступить на землю, но находится как будто в банке. Душно! Ужасно душно! Еще чуть-чуть, и дыхание остановится.

Она вздрогнула и тут же проснулась. Перевела взгляд в окно, увидела воду и немного успокоилась. Странный сон, неприятный, к чему бы? К тому, что она опять побывает в аэропорту. Как же ей туда не хотелось! Опять слышать грохот двигателей, смотреть на суетливых пассажиров. Они все хаотично бегут… спешат на свой рейс, в самолет. Нервничают, поэтому часто их лица угрюмые, брови сведены к переносице. Они читают табло, но в большинстве случаев прекрасно знают, какой у них выход к самолету или стойка регистрации. Зачем тогда читают? Наверно, чтобы себя хоть чем-то занять, чтобы не думать о том, что скоро окажутся в небе, в железной, наглухо закрытой банке, отдавая свою жизнь в руки двух людей – пилотов.

Адель шумно сглотнула, смотря в окно. То ли дело плыть по морю, если случится катастрофа, то хотя бы можно грести руками и ощущать воду. А небо… небо нельзя ощутить, его нельзя потрогать. А как можно довериться тому, чего нет?

Полтора часа прошли быстро, Адель толком не успела устать от поездки. Скорее она больше устала от собственных мыслей.

Катания встретила ее теплым солнцем, яркой зеленью и криками людей, которые, видимо, опаздывали на паром, отправлявшийся на Мальту. Эти кричащие и машущие руками люди – самые настоящие итальянцы. Шумные и веселые. Мальтийцы сдержанные и задумчивые. Про Марко не скажешь, что он итальянец. Если не видеть его внешних данных, где явно доминировали корни итальянских предков, то по характеру он как мальтиец – молчаливый и сдержанный. Даже странно.

Адель взяла такси, взглянула на время и попросила высадить ее недалеко от аэропорта. Хотелось быть как можно дальше от него, но лучше быть ближе, чтобы успеть добежать. Самолет авиакомпании Sicily Airways по маршруту Рим – Катания должен был приземлиться через час. Интересно, капитану того самолета не надоело находиться в небе?

Аэропорт с красивым названием «Фонтаноросса» находился в самом городе, что вызывало у Адель странное ощущение надвигающейся катастрофы. На Мальте аэропорт был на приличном расстоянии от Ла Валетты, а тут… Постоянный вид взлетающих и прилетающих самолетов действовал на нервы. Ну и местечко! Наверняка самолеты видны с любой точки города.

Но что самолеты…

Она увидела самое прекрасное из всего прекрасного, что заставило забыть про отвратительные самолеты и ужасный аэропорт с красивым названием. Перед ней возвышалась огромная гора, которая в истории значит больше, чем этот город с его архитектурой. Прекрасная Этна, которая имеет настроение и извергает пепел тогда, когда ей вздумается. А еще говорят, что если когда-нибудь она извергнет лаву, то та накроет Катанию одну из первых. Это страшно! И это прекрасно одновременно! Вот так стоять посередине улицы и любоваться тем, что легкий дымок поднимается вверх и уходит в сторону. Вулкан дремлет, он неспешно дышит.

Очередной самолет пошел на посадку, прогремев над головой, и Адель вздрогнула. Ее не пугала Этна, она готова была смотреть на нее часами, а еще появилась желание туда съездить. Но аэропорт был лишним и перебивал эмоции. Тем более ей сейчас предстоит увидеть Марко дель Боско. Интересно, оценит ли он ее выходку по поводу приезда в его страну?

Когда Адель зашла в здание, то растерялась. Кто-то прошел мимо и задел ее с такой силой, что девушка чуть не упала. Народу было много, и все были активны: бегали, суетились, смотрели на табло вылета и прилета. Наверно, уже в сотый раз. Почему бы не признаться девяноста восьми процентам пассажиров, что они боятся лететь и таким образом себя отвлекают?

Адель отошла в сторону, ближе к выходу, и встала у стены. Этот терминал отличался еще тем, что выход для всех был един – для пассажиров и экипажей. Это она уже узнала в интернете, пока плыла на пароме. Было это плюсом или минусом – Адель не знала. Но количество народа ей не нравилось. Они все очень шумные и очень активные. На Мальте было тихо и спокойно, она сидела и ждала. А тут…

Сколько она так простояла, Адель не могла сказать, но казалось, очень долго. Теперь все запахи перемешались, и радовало, что среди них не было запахов топлива и не было шума двигателей. Она стояла в аэропорту, но если бы ее привезли сюда с закрытыми глазами, то она запросто бы перепутала его с морским вокзалом. Ничего внутри аэропорта не напоминало о том, что он аэропорт. Кроме одного – экипажей, которые периодически проходили мимо нее. Стюардессы в голубой форме, стуча каблуками, улыбаясь, шли легкой походкой, не обращая на нее внимания. В общем-то, они ей тоже были неинтересны. Вызывали лишь учащенное сердцебиение.

Сердце забилось еще сильнее, когда она увидела знакомую высокую мужскую фигуру. Это был Марко, он шел неспешно и катил за собой чемодан. Адель показалось, что он не торопится домой. Обычно люди, которые прилетают в родной город через два дня, идут быстрым шагом на парковку, а потом нарушают правила, лишь бы быстрее очутиться в родных стенах. Марко либо не имел родных стен, либо по какой-то причине домой не спешил. Интересно, если бы ему сейчас предложили еще пару раз сгонять туда-сюда до Рима, он бы согласился? Хороший вопрос, надо пометить его в блокноте тоже. Но сейчас не до блокнота, Адель достала диктофон, зажала в руке и включила его. Она ступила шаг в направлении Марко, снова встречаясь с ним взглядом. На секунду показалось, что он прищурился, увидев ее. Это не было связано со зрением, оно у пилотов отменное. Это была его реакция на то, что он снова ее видит. Она мерещится уже везде! Безумие какое-то! Марко шел прямо к ней, вернее, он шел к выходу в ее сторону, но кто-то его затормозил. Все было как в замедленной съемке: опять тьма репортеров повылезали из разных углов терминала, сбивая на своем пути обычных людей. Он не понял, как стал опять центром внимания. Опять вопросы и протянутые руки с телефонами:

– Марко, скажите, вас уже ознакомили с результатами расследования?

– Марко, Италия с вами!

– Капитан, что оказалось самым страшным в той катастрофе?

Он пытался идти, не обращая внимания на журналистов. Главное, не останавливаться. Сейчас пройдет к выходу, дойдет до парковки… Марко прибавил шаг, ища взглядом среди репортеров девушку с волосами цвета ореха, которая не давала ему покоя уже который день. Может быть, она ему померещилась здесь?

Но нет, она стояла возле входа, поджидала его там, чтобы накинуться, как акула, и схватить зубами свою жертву. Он даже видел диктофон в ее руке. Она ничем не отличалась от всех этих людей, хоть и задавала довольно странные вопросы.

Адель ступила два шага в его направлении, но кто-то из толпы ее толкнул с такой силой, что она споткнулась о чьи-то вещи и упала в чьи-то ноги…

Резкая боль в голове, треск, и все пропало. Наступила темнота.

Глава 4

Адель простонала, ощущая сильную головную боль, внутри все болело больше, чем снаружи. Что с ней случилось? Кажется, она споткнулась… а может, ей специально поставили подножку? А может, кто-то случайно толкнул? Сейчас это уже не важно. Интересно вдруг стало знать, где она находится. Лежит на боку на чем-то мягком, слышит вибрацию мотора. Это машина. Она ощущает кондиционер, легкий запах цитруса и ананаса, древесные нотки вперемешку с пачули. Приятный запах – хороший вкус. Вообще, чей он?

Адель попыталась подняться на локтях, но тут же упала лицом на сиденье. Головная боль была такой сильной, что ей стало вдруг все равно, в чьей она машине. Она очень надеялась на то, что ее везут в больницу, где она получит таблетку, хотя согласна даже на укол.

– Скоро приедем, – сказал мужской голос. Он был ей знаком, потому что говорил на английском с итальянским акцентом. Она его уже слышала.

– Куда? – простонала она, даже не уверенная в том, что он ее услышал.

– В больницу.

Услышал, слава богу! Даже оказывает ей помощь.

Подумав об этом, Адель снова отключилась.

Она пришла в себя уже в другом месте, где яркий свет слепил глаза и пахло лекарствами. Это точно больница. Интересно, ей уже оказали помощь? Голова не болит…

Она коснулась рукой того места, где был дискомфорт, и всхлипнула, тронув что-то наподобие марли или бинта, а может, лейкопластыря. Ее руку тут же кто-то убрал:

– У тебя там небольшая рана. Когда ты упала, стукнулась о бетонный пол. Сейчас ты в больнице. Тебе сделали снимок.

Адель широко распахнула глаза, встречаясь со взглядом Марко. Он сидел на стуле рядом с ее кроватью и говорил все это. Он говорил так четко и по факту, что даже тупой бы понял.

– Кровоизлияния нет, небольшое сотрясение есть. Ты пробудешь здесь какое-то время. – Он слегка прищурился, всматриваясь в ее глаза, отмечая для себя то, что они серо-голубые. И очень красивая форма глаз, даже сложно сказать, что она европейка. Скорее, арабская кровь все же в ней есть. Наверно, предки из Африки, где-то очень отдаленно в ее внешности что-то проскакивает… Марко опустил голову, смеясь про себя, – она мальтийка, это микс разных народностей.

– И я не знал, как тебя зовут, поэтому ты пациентка номер семь.

– Адель, – девушка пыталась все еще сложить пазл, но соображала плохо, – Адель Леруа.

– Француженка? – Марко тут же удивленно взглянул на нее. Он не мог в это поверить, очень интересная смесь.

– Я мальтийка, родилась в Ла Валетте, – нахмурилась она, вспоминая свою семью, и тут же нарисовалось лицо сестры. – Мне надо домой! Меня ждет Элис! Где мой телефон?

Марко перевел взгляд на тумбочку, где лежал ее айфон, не рискуя по нему звонить. Он мог бы зайти в список абонентов по отпечатку ее пальца, пока она была без сознания, но не стал наводить панику раньше времени. Сначала надо точно узнать диагноз, а потом действовать согласно уставу.

Какому уставу? Он выдохнул, понимая, что работа откладывает свой отпечаток, устав правда есть! Его личный. Пока он вез девушку в больницу, то придумал несколько исходов события. Это нормально, он должен быть готовым ко всему.

Взяв с тумбочки ее телефон, Марко вложил его ей в руки и встал со стула. Здесь ему больше нечего делать, свою миссию он выполнил, теперь пора домой. Застегнул пуговицу на летном кителе и прошел к выходу. Он не знал ее и жил спокойно. Придется точно так же жить, уже зная.

– У тебя маниакальное желание спасать всех? – раздался ее голос, и Марко этот вопрос не удивил. Она журналист, они восстанут из мертвых, чтобы задать свои гнусные вопросы. Пришлось обернуться: девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на него снизу вверх. Она выглядела такой юной, что в голове Марко тут же созрел вопрос: а сколько ей лет? Но к черту свои собственные вопросы, кажется, она задала вопрос ему.

– Да, – он на секунду натянул улыбку, – всегда мечтал стать героем, чтобы за мной по пятам бегали журналисты и не давали жить нормальной жизнью.

Его улыбка тут же превратилась просто в полоску, он нахмурился. Она задала неверный вопрос, такой же ответ получила.

Адель опустила взгляд на свои руки, сейчас не время для вопросов, хотя такой шанс выпадает раз в жизни. Сейчас он уйдет, и больше не будет такого момента, где можно спросить все, что угодно.

– О ком ты думал в тот момент, когда понял, что твой самолет горит и, возможно, ты умрешь? – Зачем она это спросила? Ей не важно знать, о ком он думал, когда смерть стояла к нему лицом. Или важно? Такой видный мужчина, как Марко, должен жить ради кого-то. И кто-то должен жить для него.

Марко отвернулся от нее, схватился за дверную ручку и вышел. Он был возмущен! Уже лезет в личную жизнь, но, слава богу, он ее больше не увидит. Он очень надеялся, что она не станет искать с ним личных встреч.

Он смерчем выбежал из больницы, желая забыть все, что случилось за последние два часа. Верил, что никогда больше ее не встретит. Хотя таких, как она, возле него вечные толпы.

И все же она выделялась из общей толпы!

Адель.

На черта ему ее имя? Его надо забыть, а не повторять. Но имя красивое. В общем, что скрывать, оно под стать своей хозяйке.

По дороге домой, стоя в пробке, Марко с телефона зашел на электронную почту, чтобы посмотреть расписание на дальнейшие полеты. Сейчас в Центре планирования полетов был бардак – сменилось руководство и сменило весь штат. Не все новые сотрудники работали четко, а Марко любил четкость. Во всем должна быть ясность. На электронной почте письма еще не было.

Он подъехал к дому, замечая включенный свет в гостиной. Уже вечер, он должен был приехать три часа назад, но форс-мажорный случай помешал.

Снимая на ходу фуражку и китель, Марко зашел в дом и оказался там, где нет журналистов, но вопросы все равно будут…

– Я оборвала твой телефон. – В дверном проеме стояла женщина, ее лицо сначала выражало волнение, а потом гнев. Она смотрела на него широко распахнутыми темными глазами, ожидая ответа.

– Не было времени перезвонить, – Марко прошел мимо и на ходу поцеловал жену в щеку, – я расскажу тебе за ужином. Глупый случай, но я должен был находиться в том месте и не мог ответить на твой звонок.

– Не было времени? Не мог ответить? – удивилась Патриция и откинула прядь черных волос. – Если это опять работа, то можешь даже не рассказывать, это мне неинтересно.

Она гордо держала плечи, ее осанке позавидует любой человек. И всегда, когда злилась, слегка поднимала подбородок. Марко это не нравилось, потому что при этом она пыталась дать ему понять, что она выше всего этого. А выглядела в его глазах слишком низкой.

– Это не совсем работа. – Он сел за стол в надежде, что сегодня будет подано одно из его любимых блюд: ризотто со сливками и красным перцем. Стол был накрыт, но некоторые блюда Патриция уже отнесла обратно на кухню. Она устала его ждать, и Марко это понимал. – Скоро годовщина катастрофы, ко мне опять цепляются журналисты. – Он взял бутылку вина и наполнил фужеры. Патриция села напротив, поставив на стол спагетти карбонара, и Марко понял, что съест даже это. Сейчас, когда ощутил запах пищи, то осознал, насколько голоден. В последний раз он ел в полете из Рима, но это был лишь перекус.

А кто-то сегодня будет ужинать больничной пищей… В больнице кормят сносно, но девушка не успеет соскучиться по хорошей еде, потому что ее быстро выпишут. Интересно, какое блюдо любит она?

Марко поставил фужер на стол, наблюдая, как Патриция накладывает ему спагетти. Какое ему дело до той девушки?

Адель.

Теперь это имя крутилось в голове и пока не хотело уходить.

– Тебя три часа преследовали журналисты? – удивилась Патриция, накладывая теперь в свою тарелку порцию спагетти.

– Можно сказать и так, – усмехнулся Марко. – Они, когда держат в руках камеру, теряют сознание, увидев меня. Одна такая свалилась в мои ноги, пришлось везти в больницу.

Он утрировал, все было немного не так, но смысла рассказывать правду нет, потому что Патриции все равно, что случилось.

– Я предлагала тебе нанять телохранителей, но ты не хочешь слушать, – вспылила она, пристально смотря на мужа. – Тебе гораздо проще отмахиваться руками или подбирать упавших журналистов. Да еще тратить время на их здоровье! Ты забыл, что они устроили в том году, когда не давали спокойно дышать?

Он прекрасно все помнил. Это был ад из толпы людей после каждого рейса. Но через месяц их стало меньше, а потом они исчезли вовсе. Сейчас, перед годовщиной, они вновь о нем вспомнили. Это пройдет, как только объявят результаты расследования. Будет пик, потом спад. Но телохранители ему точно не нужны, это выглядело бы смешно.

– Это смешно, Патриция. – Марко посмотрел на жену. Она сидела напротив него с задумчивым взглядом, но потом резко взбодрилась и перевела тему разговора:

– Переведем тему с твоей работы на нашу семью. Я была у врача Гонсалеса, он сказал, что все идет по плану. – Патриция мечтательно улыбнулась, ожидая реакцию мужа.

Марко пришлось натянуть улыбку и сделать счастливый вид. Она все еще думала, что ребенок спасет семью, соединит двоих людей, которые со временем стали друг для друга соседями. Вернее, так они сами решили год назад. Но Марко уже не надеялся ни на что.

– Это отличная новость. – Марко поднял фужер с красным вином, одобрительно кивая, и тут же его отвлекло письмо, которое прилетело на электронную почту. Он хотел бы проигнорировать, но виновато улыбнулся и открыл файл.

Письмо пришло из Центра планирования полетов, отлично! Но он все же надеялся, что сможет поспать сегодня, и оказался прав: сегодня он спит, а вот завтра днем летит на Мальту. Номер рейса, время брифинга, вылета и всех деталей полета – все уже есть.

Завтра Мальта… Марко перевел задумчивый взгляд на жену. Он ужасный муж, а после того, как чуть не погиб, он дал клятву, что будет пытаться сохранить брак. Он любит Патрицию, за десять лет брака сложно сказать, что любви не было. Она была и есть. Просто чувства немного притупились, как сказал семейный психолог, когда Патриция записалась к нему. Марко не хотел идти, он был против. Но случилась трагедия, которая изменила его отношение ко многим вещам. К браку тоже.

– Опять рейс? – нахмурилась она, сложив руки на груди, и облокотилась на спинку стула. Она ждала его ответной реакции: вот он откинет телефон, поднимется из-за стола, схватит жену на руки и понесет в спальню. Он так и сделает, вот только телефон из его руки не падает, а мысли оказываются в больнице.

Он завтра летит на Мальту!

Он летит туда, куда может доставить девушку с миндалевидными глазами, смешанной кровью сарацинов и французов. Он довезет ее до дома!

– Марко, – произнесла Патриция, привлекая к себе внимание. Он откинул телефон, как только она стала раздеваться прямо за столом. Какой мужчина откажется от тела женщины? Даже если за спиной десять лет брака и чувства притупились. В сексе они очень яркие, в общем, можно было не ужинать.

* * *

За ночь Адель возненавидела Катанию, суматошную больницу, веселых итальянцев, проклятый аэропорт и со всем этим Марко дель Боско! Какого черта он притащил ее сюда? Можно подумать, от того, что она лежит, смотря в потолок, здоровья прибавится. Врачи не особо-то к ней подходили, а вот денег она заплатит за сутки пребывания здесь столько, что дешевле было бы умереть.

Вечером она позвонила Элис и наврала, что сидит в номере в гостинице. Иначе бы та прилетела первым рейсом. В отличие от младшей сестры, старшая предпочитала воздушный транспорт.

Пока время неспешно переставляло стрелки часов, Адель составляла новый план. Хотя он мало отличался от старого – вернуться в аэропорт. Желательно на Мальте. Если ей повезет, то Марко еще не раз прилетит туда.

Она будет продолжать осаждение крепости, пока та не рухнет. Хотя после последних событий рухнет быстрее она сама.

Итак, будет целесообразней вернуться домой. Вулкан Этну она уже увидела, Марко тоже. Теперь можно плыть в Ла Валетту. А может, вообще написать статью немного по-другому? Собрать всю информацию в одну кучу и сделать вывод?

Нет, это будет блеклая статья.

Пока Адель строила планы, то не заметила, как уснула. А утром ее навестила врач, женщина средних лет, с черными как уголь волосами и красивыми зелеными глазами. Все анализы в норме, а небольшое сотрясение можно перележать и дома.

– Плыть на пароме мне можно?

– Не думаю, что это принесет вашему мозгу покой, советую остаться в Катании до полного выздоровления. И желательно посетить нашу больницу недели через две.

Адель открыла рот от удивления, даже нечего было на такое ответить. Она уплывет молча, об этом даже никто не узнает. Врач ушла, оставив после себя аромат сладких духов, и девушка начала собираться. Угораздило же ее в такое вляпаться, но несколько часов на пароме погоды не сделают. Приедет домой и отлежится… пару часов. А потом снова начнет гоняться за Марко. Хотя от него она уже изрядно устала. Не скажет он ей ничего! Она может падать к его ногам каждый раз, а он будет привозить ее в больницы. Таким образом, он ее ликвидировал. Прекрасный ход! Побоялся, что она придет к нему домой. Кстати, надо узнать его адрес. Однажды можно даже приехать в гости.

Адель еще сидела на кровати в своей одноместной палате, держала в руках счет за лечение, хотя лечения толком и не было. Диагностика, проживание и питание. Она столько еще не заработала, чтобы так просто отдать свои деньги. Прощаться с ними стало пыткой.

– Привет. – Дверь в палату открылась, и Адель обомлела, смотря на вошедшего к ней капитана. Он был одет по форме, и сложилось такое ощущение, что вчерашний день продолжается. – Мне сказали, что тебя выписали. Значит, ничего серьезного.

Девушка одиноко сидела на кровати, пристально смотря на него серо-голубыми глазами. Сегодня они даже имели зеленый оттенок. Вчера его не было.

Марко подошел к ней, выдвинул стул и сел напротив. Адель даже стало сложно дышать – этот мужчина заполонил собой все пространство палаты. Что он здесь делает? Пришел исповедаться? Она с радостью выслушает, вот только нормализует дыхание, уймет сердцебиение и достанет диктофон.

– Пришел предложить тебе кое-что. – Марко понял, что она не начнет говорить первая, потому что явно шокирована его появлением.

Он сам шокировал себя своим приходом! Но мысли о ней блуждали всю ночь, потому что в голове родилась одно странное желание:

– Одевайся и пошли.

– Куда? – Наконец у Адель нашлось хоть одно слово. Нет, она не ожидала увидеть Марко снова. Кого угодно, но только не его! Зачем он пришел?

– У меня рейс на Мальту, довезу тебя до дома с ветерком за двадцать минут.

После этих слов Адель побледнела. Она отпрянула от этого мужчины, как от прокаженного. Даже губы побледнели, что не ускользнуло от его взора. Марко очень наблюдательный. А еще… у него отличная память. И он прекрасно помнил ее слова, над которыми думал всю ночь: «Я не пассажир и никогда им не стану».

Именно эти слова привели его обратно к ней.

– Я не полечу, – тихо прошептала она, он даже с трудом это услышал, пришлось чуть нагнуться и спугнуть ее, она прижалась к стене. Удивительно, но, кажется, он нашел чем можно напугать хоть одного журналиста.

– Бесплатно. – Марко прищурил глаза, и девушка тут же отвернулась. Она перебирала пальцы рук, пытаясь придумать, как от него избавиться. Теперь хотелось сделать именно это.

– Даже если ты мне заплатишь, я не полечу! – тут же вставила она.

– Да? – удивился Марко и улыбнулся. – Ты боишься летать?

Она перевела на него взгляд:

– Это не важно! Я прекрасно доплыву на пароме.

– Врач сказала, что плыть нельзя, волны на воде вызывают качку у судна больше, чем небо у самолета.

– Тогда я останусь здесь до тех пор, пока не поправлюсь!

– Твоя сестра начнет волноваться.

Как только он уйдет, она пойдет на морской вокзал и сядет на паром. Пусть качка будет больше, но она не полетит на самолете. Никогда!

– Пусть волнуется, иногда это полезно.

Марко сел ровно и взглянул на часы у себя на запястье. У Адель задрожали не только руки, ей показалось, что она дрожала вся.

– У нас еще есть минут пятнадцать, чтобы выяснить причину твоего страха, выйти отсюда, сесть в мою машину и поехать в аэропорт. Мы сядем в самолет, и скоро ты будешь дома.

– Нет. – Ее начало тошнить, хотелось убежать, захлопнуть дверь и больше не знать Марко дель Боско. Много его – тоже плохо.

– Да, если ты скажешь, почему боишься летать, я даже расскажу тебе немного о той трагедии.

Адель остолбенела, не веря его словам. Вроде это просто, вот оно – хватай! Но в горле пересохло, и хватать она уже не хотела. Но он же просил ее просто сказать, почему она боится летать? Это же не сам полет. Она может не лететь.

– Я никогда не летала, – выдавила она из себя и увидела его удивление.

Марко был в шоке. Он не знал таких людей! Эта девушка необычная еще и этим.

– Ты так много потеряла, – прошептал он. – Как ты можешь бояться, если ты даже не знаешь, что это?

– Это второй вопрос? – тут же вставила она. – Ты хотел мне кое-что рассказать…

Она даже не успела договорить, он схватил ее за руку и, улыбаясь, произнес:

– Одевайся, Адель, мы летим на Мальту. Расскажу по дороге.

Девушка сглотнула, ощущая его пальцы на своей руке. Они были теплые и не причиняли боли. Он держал ее нежно.

Глава 5

В машине Адель вжалась в кресло и прижала сумочку к груди так, как будто это ее броня. Но Марко лишь окинул ее взглядом и слегка мотнул головой. Он точно не встречал лично человека, который бы не летал, но при этом утверждал, что полета боится. Конечно, все возможно. Эти же самые журналисты и навевают такой страх.

– Ты можешь дышать глубоко? Так ты успокоишься быстрее.

– Я вообще дышать не могу.

Теперь он улыбнулся, положил руки на руль и выехал с парковочного места. Адель незаметно перевела взгляд на то, как его руки справляются с рулем машины, чтобы понять, может ли она доверить ему себя в полете.

– Управлять самолетом будешь ты? – Она еще надеялась, что это сон.

– Конечно.

Это не сон, и Адель продолжала наблюдать. У него красивые руки: загорелые, покрытые завитками черных волос, платина часов фирмы, которую она даже не знает, переливалась на солнце. Часы какие-то авиаторские. И его руки умело справляются с рулем. Но не факт, что такое же происходит в кабине пилотов. Может, за штурвалом его руки дрожат.

Подумав о таком, она задрожала сама. Сглотнув, девушка отвернулась, пытаясь переключиться на город, который толком еще не видела.

– Адель, – его голос отвлек ее, – ты же доверяешь мне?

– Не очень. – Это был честный ответ. А что он хотел, чтобы она ответила? Она будет говорить правду.

– Сейчас ты мне доверяешь? Я водитель этой машины, ты боишься ездить на машинах?

– На машинах я не боюсь ездить, но это не значит, что я должна тебе доверить свою жизнь в небе. Здесь я твердо стою ногами, а там…

– Как ты стоишь ногами? Ведь ты в машине! И она едет.

– Земля близко, а там неизвестно что, – повысила голос Адель, она готова была заплакать. На что она подписалась?

– Там известно что, – Марко взглянул на нее, – ничего, воздух.

Господи! Она его сейчас ударит, остановит машину и убежит.

– Высади меня!

– Нет! Я опаздываю на брифинг.

– Что это? – удивилась Адель, обращая внимание на то, что Марко расслаблен. Она нервничает, кричит, а он расслаблен. Непробиваемый!

– Собрание, но оно пройдет быстро.

А может, не стоит его выводить из себя и раздражать? Что такое раздраженный пилот в полете? Да еще и капитан. Наверняка в такой момент он нервно управляет самолетом.

– Марко, – прошептала она, и он тут же надавил на тормоза. Машина с визгом встала, и Адель автоматически подалась вперед. А вот с тормозами у него явные проблемы. – Ответь мне честно: почему на табло написано, что лететь от Катании до Мальты сорок минут, а ты мне что-то сказал про двадцать. Это меня пугает еще больше.

Марко медленно перевел на нее взгляд, не понимая своей реакции на то, что услышал свое имя. Вроде уже не первый раз, может, второй, но сейчас оно с ее губ звучало как-то… по-особенному. Как-то очень лично. Да еще и шепотом.

– Это максимальное время, сюда входит взлет, который может занять чуть больше времени, посадка, тоже не сразу же перед нами открывается полоса, иногда приходится наматывать круги.

Лучше бы она не знала! Идея с кругами ей не нравилась! Как и с максимальным временем во время взлета.

– А ты не мог бы, – она вымученно облизнула пересохшие губы, – пожалуйста, полететь быстрее?

Она точно не летала на самолетах! И вообще ничего не знает о них, даже не имеет представления о специфике его работы.

– Я постараюсь, – солгал Марко и вышел из машины, обошел ее и открыл девушке дверь. Но Адель не торопилась выходить, она ушла в свои мысли, представляя свой первый полет! Боже правый, как его избежать? Или уже рискнуть, всего-то потерпеть двадцать минут.

Пришлось выйти и взглянуть на Марко. Он улыбнулся и тут же посмотрел на часы, затем закрыл за ней дверь и вытащил из багажника чемодан. Тот самый, о который она однажды споткнулась.

– У меня вопрос, – сглотнула Адель, переводя взгляд на этот чемодан, – зачем он тебе?

– На случай форс-мажора, вдруг мне придется ночью оказаться в Париже.

Марко покатил чемодан, и Адель пошла следом. Она не обращала внимания на толпы людей, хотя здесь вчера ее сбили с ног. Она смотрела даже не на чемодан. Она смотрела на впереди идущего мужчину, отмечая то, с какой грацией он идет. Гордый, уверенный в себе. Форма подчеркивала его величественную фигуру. Он здесь был выше всех, чем привлекал внимание окружающих. И ведь знал же это! Потому что ни разу не опустил голову вниз, скрывая взгляд. Для человека, который прятался от прессы, это было странно. Хотя… он может гордо смотреть в глаза, но при этом молчать. Марко – загадочная личность. Он таинственный, скрытный, но в нем есть что-то такое, что заставляет идти за ним следом. А кстати! Назрел еще вопрос:

– Ты мне ничего не рассказал о той трагедии, – она поравнялась с ним буквально перед дверью в аэропорт, – но ведь обещал.

Одной рукой он открыл дверь, пристально следя за девушкой, пропуская ее вперед. Но молчал. Он молчал, потому что прекрасно знал, что сейчас надо быть внимательным, рассказы подождут. Адель не сводила с него глаз, ожидая ответа, и не заметила, как запнулась о чей-то чемодан. Она ахнула и зажмурилась, понимая, что падает. В мыслях пронеслась картина, как она снова лежит в больнице. Но в этот раз все было не так. Марко в последний момент поймал ее за руку и притянул к себе:

– Ты когда-нибудь смотришь под ноги?

Она оказалась прижата к его груди, вдыхая мужской парфюм с нотками ананаса и пачули, скорее всего, купленный в самом дорогом бутике далекой страны. Приятный запах, один из тех, который хочется вдыхать постоянно, и он еще долго витает в памяти.

– Адель. – Марко слегка отстранил ее от себя, и девушка очнулась. – Ты же журналист, ты должна быть пронырой, а падаешь передо мной уже второй раз. А за чемодан запинаешься в третий. Сколько ты работаешь в редакции? Месяц?

Он был прав. Увидел в ней ее непрофессионализм. Раньше ей не приходилось мотаться по аэропортам и преследовать человека. Она занималась бабочками и бухтами Мальты.

Сказать ему правду? И тогда в его глазах она будет полной неудачницей, что провалила свое первое дело. Хотя еще не провалила, но проваливает.

– Сбилась со счета, – стала лгать она, – сколько интересных статей я написала. И кстати, пришлось лично общаться с некоторыми звездами. Например, Леонардо ди Каприо, Натали Портман и Кирой Найтли.

Она шла за Марко, перечисляя всех этих людей, а перед глазами видела лишь бабочек разных цветов. На самом деле так звали тех самых бабочек, которых она фотографировала для статьи.

Сегодня в аэропорту было меньше народа, но по-прежнему шумно. Люди от безделья скитались по терминалу, и было непонятно, зачем они ходят? Неужели сложно сесть и сидеть?

Так, она уже начала нервничать, дыхание участилось. Адель уже не смотрела на спину Марко, она даже не ждала его слов по поводу трагедии, это ушло на второй план. Сейчас в лидеры вышли мысли о том, как ей вынести двадцать минут полета и еще двадцать минут наматывания кругов. Последнее с кругами ей совсем не нравилось, но надо было запастись терпением и все это пережить.

Она нервно сглотнула и почувствовала, как ее остановила чья-то рука. Она пришла в себя, понимая, что это Марко. Он встал, разговаривая по телефону. Адель не хотела подслушивать чужие разговоры, даже для статьи это не столь важно. Хотя нет! Ложь! Важно все. Но она не может сосредоточиться даже на том, что дышит. Ее взгляд скользил по людям, предметам, не мог остановиться, за что-то зацепиться. Наверно, лучше закрыть глаза. Адель так и сделала, встречаясь с темнотой, но шум аэропорта ее не покидал. Это еще она не слышит шум двигателей самолета. И еще не слышит голоса Марко. Наверно, как только она закрыла глаза, он решил сбежать. Хитрец!

Адель распахнула ресницы и встретилась с задумчивым взглядом Марко дель Боско. Он смотрел на нее с интересом, уже не разговаривая по телефону. Бедная девушка, она и правда боится летать, но это поправимо. Так не должно быть, небо прекрасно, а полет – наслаждение. Просто она не летала, ей не с чем сравнить. Она не испытывала ощущения после выброса серотонина и эндорфина.

– Мне только что звонили с Центра планирования полетов, мой рейс немного изменился, – начал растягивать Марко, Адель не сразу начала улавливать его речь, – мы полетим в Рим, а потом на Мальту.

Адель затошнило, она приложила руку ко рту, а взглядом стала искать туалет.

– Тебе плохо? – удивился он. Какая разница, полетят они в Рим или на Мальту, все равно ей придется лететь. Немного подольше… Но он еще не сказал главное – вылет из Рима завтра. Можно этой новостью ускорить ее побег в туалет. А можно вообще распрощаться прямо здесь: разойтись в разные стороны и больше никогда не встретиться. Так чего же он ждет? Почему не торопится от нее избавиться? Почему хочется запихать ее в самолет и заставить испытывать наслаждение от полета. Он хотел бы, чтобы она посмотрела на этот процесс другими глазами.

Зачем это ему надо? Марко злился сам на себя, наблюдая, как Адель побежала в туалетную комнату. Вот сейчас бы уйти и забыть о ней, всем станет легче. Он сделал шаг дальше от туалетной комнаты, в которую вбежала девушка.

Адель стошнило прямо в раковину. Она двумя руками уперлась в нее и взглянула на себя в зеркало – вид бледный, просто безжизненный. Такая реакция – либо последствия вчерашнего сотрясения, либо паническая атака от страха за полет… теперь уже в Рим. Как же долго ей предстоит летать! Она не готова к такому издевательству.

Ополоснув водой лицо, Адель еще раз взглянула на себя. Недовольно вынула косметичку и стала наносить пудру, чтобы убрать круги под глазами и придать коже вид живого человека. Пока она приводила себя в порядок, думала о том, что, выйдя отсюда, не хотела бы увидеть Марко. Пусть он уйдет, это стало бы отличной причиной покинуть аэропорт и пойти на паром. Да, она была уверена, что, как только она сбежала в туалет, он не стал задерживаться и уже сидит в своем самолете.

Адель запихнула косметичку в сумку, еще раз оценила то, что стала выглядеть живее: то ли косметика так подействовала, то ли мысли о пароме. Улыбнувшись отражению, она схватила сумочку и направилась к выходу.

Перед дверью она вздохнула и с силой ее толкнула, опять встречаясь с шумом аэропорта и стоящим возле двери Марко дель Боско.

– Я уже хотел зайти за тобой.

Адель сглотнула, не отрывая взгляда от его агатовых глаз.

– Я думала, ты уже ушел.

Марко улыбнулся, но про себя выругался. Надо было уйти, даже она это понимает.

– Если я дал слово тебя доставить на Мальту, то я это сделаю, – уверенно произнес он и пошел по коридору к лифтам. Значит, он человек слова. Сказал – сделал! Отличное качество у мужчин, но именно сейчас хотелось бы видеть перед собой разгильдяя, который обещает и забывает, ничего не выполняет и при этом его не мучает совесть. Увы, перед ней к лифтам шел капитан, который стал им благодаря тому, что ничего не забывает.

Адель шла следом, думая о том, что это его качество можно применить для статьи. Она остановилась рядом с Марко, который нажал на кнопку вызова лифта и обернулся к ней. Просто молчал. Смотрел на нее и молчал. Она тоже молчала, понимая, что кровь отхлынула от ее лица, и, наверно, она снова выглядит не очень красивой. Пришлось отвести от него взгляд, и слава богу, двери лифта распахнулись, а Марко отвернулся и прошел внутрь. Адель снова проследовала за ним, держа за ручки сумку у себя на плече – это были все ее вещи! Зато у Марко их целый чемодан! Она снова не попадает домой какое-то время. Может, этот временной промежуток выпадет из ее жизни? Например, если она потеряет сознание на борту самолета.

– Сколько длится полет до Рима?

– Полтора часа, – спокойно произнес он, смотря в прозрачное стекло на людей, которые отдалялись.

– Это максимально? Можно прибавить газ?

Марко улыбнулся, пассажиры внизу были уже неинтересны. У него в лифте был уникальный пассажир, который понятия не имеет, что такое полет.

– Жаль, что Рим так близко, и жаль, что нам лететь не в Норвегию или Швецию, где время в пути составило бы три часа тридцать минут. Но и это мало.

Мало! Она еще больше побледнела, понимая, что многие летают на дальние расстояния и это далеко не три часа. Бывает пятнадцать! Эти люди садисты! А капитаны самолетов – маньяки, им нравится мучить пассажиров. Сейчас перед ней стоит один из таких, раз взгрустнул, что ему лететь так мало.

– Что для тебя полет? – спросила Адель, когда двери лифта открылись. На сей раз Марко пропустил ее, она вышла, но остановилась, ожидая ответа.

– Это вся моя жизнь. В общем-то я живу в небе. Кстати, небо обладает гипнозом.

Адель удивилась, ее брови взметнулись, там еще и мистика происходит в этом его полете! Как небо может обладать гипнозом? Лично ее точно стошнит, поэтому она не станет смотреть в окно. Или в иллюминатор. Как называются окна в самолете?

– Я не понимаю, – прошептала она, шагая рядом с Марко.

Он усмехнулся, она поймет! Он заставит ее это понять. Сделает так, что эта девушка потеряет голову от неба и полетов.

Но сейчас некогда было разговаривать, надо было подумать о том, как ее провести на борт. Хотя что тут думать?

Марко подошел к девушке, которая стояла за стойкой регистрации, и что-то ей прошептал, при этом мило улыбнулся. Адель это увидела точно. И так же мило улыбнулась ему та девушка и передала что-то в руки.

Это «что-то» он протянул Адель со словами:

– Повесь на шею и делай так, как я скажу.

Она взяла из его рук бейджик на ленте с надписью Sicily Airways и надела на шею, ожидая продолжения действий. Но ее заинтересовали данные на бейджике, поэтому Адель оттянула ленту и посмотрела на надпись. Там значилось имя Бьянка Росси и то, что эта Бьянка сотрудник авиакомпании.

– Это чужое имя! – воскликнула она, чем привлекла внимание не только Марко, но и той девушки на ресепшене.

– Мне же надо тебя как-то провести на борт, – спокойно ответил он и пошел вперед. Адель неспешно пошла следом, держа бейджик и думая над тем, кому он принадлежит. Вдруг умершей в авиакатастрофе Бьянке? Или и того хуже! Может, Бьянка жива и здорова, и Адель ступит на борт под чужим именем, а вдруг случится катастрофа… Даже Элис не узнает того, что ее сестра умерла. Все будут чтить память некой Бьянки…

Как много в голове мыслей! Адель резко затормозила, почти теряя капитана из виду. Марко даже не удосужился хотя бы раз обернуться.

Неужели он не понимает, как ей страшно?

Она остановилась и прижалась к стене. Стояла, теребя пальцами бейджик, с потерянным видом и нежеланием двигаться дальше. В общем, сейчас хороший момент, чтобы повернуть назад и забыть эту безумную идею с полетом. Тем более что Марко уже и не видно. Она придумает другой ход для получения информации от него. А сейчас на паром и домой! Рим отменяется.

Адель с улыбкой на губах развернулась и тут же уткнулась в черный китель. Опять знакомый парфюм с нотками ананаса и пачули добрался до носа и засел в голове. Она уже даже захотела иметь такой запах дома. Мужской! Безумная! Временами открывала бы и вдыхала.

– Не отставай, – произнес Марко и взял Адель за руку, как прилежный брат непослушную сестру, – у меня еще брифинг.

Надо было настраивать себя на этот полет, уверенно идти за Марко, гордо держать голову, не подавать виду, что ее мутит, что сердце стучит так сильно, что отдает в животе, что потеют руки. Ради работы она пройдет этот ад. Всего лишь до Рима, а потом домой.

Глава 6

Марко шел к кабинету для переговоров. С кем он будет вести эти переговоры – останется за дверью. Адель туда не пустят, она не узнает. Знать ей особо и не хотелось.

– Сколько в совокупности мне надо лететь?

Но Марко ее не услышал, встретил другого пилота, отпустил ее руку и поздоровался с ним.

Она лишилась не только его ладони, но и какой-то поддержки. Что же она будет делать одна в самолете? Держать за руку соседа? Как вариант, может, ей попадется такой же трусливый попутчик.

– Адель, подожди меня здесь, брифинг не займет много времени. – Марко обернулся к ней, встречаясь взглядами. У него очень темные глаза, цвета черного агата. Такой камень Адель доводилось видеть, когда она писала статью про недра земли. Теперь придется писать не о камнях, но агат по-прежнему в ее мыслях.

Она молча кивнула и достала телефон. Пока капитан переговаривается с коллегами, есть время посчитать количество часов в небе. От слова «небо» она нервно сглотнула.

– Что-о-о? – Адель уставилась на информацию, которую увидела в телефоне.

«Время в пути с Катании до Рима 1 час 25 минут».

Допустим. Но обратное время полета до Мальты из Рима тоже один час двадцать пять минут. Как такое может быть, если между Мальтой и Катанией лететь сорок минут? Самолет самый загадочный вид транспорта. Или математик из нее не очень.

На брифинге Марко не особо задерживался, он взял у своего второго пилота план полета и карту с погодными условиями: обещали в пути небольшую турбулентность, но где ее нет? Это мелочь. Главное, чтобы не было воздушных ям. Однажды он провалился в такую и это было не смешно. Адель бы не оценила.

Кстати, Адель… Мысли о ней улетучились сразу, как только Марко начал вещать на брифинге про погоду, а вспомнил лишь тогда, когда подумал о воздушных ямах. Он надеялся, что это совпадение.

– Полет пройдет в штатном режиме, – произнес капитан, поставив финальную точку, и вышел из-за стола.

Адель все еще ждала его, отошла к стене и тыкала пальцами в телефон. Видимо, информация в телефоне ее очень заинтересовала, потому что Марко заметил ее недоумение. Потом она мотнула головой, как будто отгоняя увиденное от себя. Может, тоже смотрела погоду?

Она не замечала его. Зато появилась возможность рассмотреть эту девушку. Ее волосы рассыпались по плечам, слегка скрывая полную грудь. Кофточка, обтягивающая фигуру, подчеркивала все прелести, начиная с изящной шеи и заканчивая тонкой талией. Марко даже слегка прищурился, хоть имел прекрасное зрение. Его взгляд скользнул ниже, оценивая округлые бедра. На девушке были надеты светлые штаны, которые подчеркивали эту часть ее тела. Против воли он представил ее кружевное нижнее белье, хотя еще минуту назад думал о воздушных ямах. Ямы ушли на второй план, но надо было к ним возвращаться. Адель как будто почувствовала на себе его взгляд и тут же убрала телефон.

– Ты все?

Марко улыбнулся на такое высказывание:

– Ты всегда заканчиваешь работу за полчаса?

– Я имела в виду брифинг, – нахмурилась она, – не надо считать меня полной дурой.

Она подошла ближе, смотря прямо в глаза, не улыбаясь, скорее злясь. Какое счастье, он разозлил журналиста.

– Разве я назвал тебя дурой? Я не люблю журналистов, но дураками вас не считаю. Скорее, напротив, вы начитанны, вам надо знать все и обо всем первыми, быть в нескольких местах одновременно, то есть быть проворными, а значит, уметь рассчитывать свои возможности и время.

Адель кивнула, почти соглашаясь. Пусть думает так, но она знала лишь то, что ей положено знать, и ни капли больше. Только то, о чем писала: камни, бабочки и цветы.

– Кстати, сейчас пойдем на контроль, говорить буду я, а ты кивай, и ни одного лишнего слова от тебя быть не должно.

– Имя мое спросят?

– Не думаю, просто покажешь им бейджик.

Адель автоматически развернула бейджик и снова прочитала имя «Бьянка Росси». Надо привыкнуть к новому имени.

– Я готова.

– Тогда пошли, – кивнул Марко и вышел в зону контроля.

Это была зона для экипажей, людей здесь практически не было: лишь пара стюардесс в голубой форме и еще один пилот. Она автоматически взглянула на форму Марко, мысленно произнося про себя еще раз, что на нем она сидела лучше, нежели на другом пилоте, который подошел на контроль. Три золотистые полосы на рукавах его кителя могли сказать о том, что по рангу он был ниже Марко.

– Почему у него три полосы на рукавах? – прошептала Адель, стоя сзади и рассматривая четыре полосы на рукавах кителя Марко.

– Он мой второй пилот, четыре шеврона есть только у капитанов.

– А два?

– Зависит от степени налета. Я просил тебя молчать.

– Молчу.

Как ни странно, но за милую улыбку Марко, адресованную девушке на контроле, Адель пропустили с ним, даже не смотря ни ее паспорт, ни бейджик. Пройти было просто. Так экипаж может запросто перевозить членов своих семей.

По дороге из зоны контроля она молчать устала:

– Так легко пройти, что, наверно, в самолетах летают только члены семей.

Капитан даже остановился и обернулся. Он задумчиво посмотрел на часы:

– Нет, у тебя нет места, ты, наверно, полетишь стоя. У нас есть пятнадцать минут, выпьем кофе?

Про кофе она уже плохо слышала, потому что фраза «нет места» лишила ее слуха и дара речи. Она полетит стоя? Если еще несколько минут назад она настроила себя на этот полет, то «нет места» выбило ее из колеи. Что это за первый полет ее ожидает?

– Как нет места?

Но Марко пошел вперед, в зону запахов духов и аромата кофе, где толпы людей входили и выходили из магазинов. Это и были те самые магазины «Дьюти фри», про которые говорила Элис. Здесь можно купить парфюм всех брендов, дорогую косметику по хорошим ценам и самый изысканный алкоголь.

Магазины Адель любила, поэтому ноги сами пошли в один из них, уже забыв про стоячие места в самолете. Как же тут вкусно пахло. Даже не верилось, что если смешать все духи, представленные здесь, то получится такой прекрасный микс. Она срочно захотела духи, но Марко взял ее под локоть:

– Мы на работе, и у нас мало времени.

– На работе ты, а я стоячий пассажир. Должно же быть у меня что-то положительное в этом рейсе.

– Ты обещала мне кофе…

– Я тебе про кофе ничего не сказала, говорил ты…

– Ладно, – выдохнул Марко, – ты выпьешь со мной кофе?

Адель еще раз взглянула на витрины магазина: красивые флакончики манили взять их и попрыскать на полоску бумаги, а потом махать перед собой и наслаждаться запахом. Кстати, каким парфюмом пользуется Марко? От него вкусно пахнет. Она снова принюхалась, но среди всех запахов потеряла его, даже несмотря на то что он стоял совсем близко.

– Выпей кофе в одиночестве, я хочу насладиться последними минутами на земле.

– Хорошо. – Он убрал от нее руку, и Адель опять лишилась поддержки. – Пока есть время, хотел начать свой рассказ про катастрофу.

Духи ушли на второй план, даже запахи пропали. Адель забыла про магазины, полностью сконцентрировав внимание на Марко. Он хитро улыбался:

– Капучино? Эспрессо? Американо? Латте?

– Латте, – произнесла она. Можно было заказать американо в самой большой чашке, время бы растянулось до самой ночи, но она пожалела капитана. Объема латте будет достаточно.

– Пошли. – Он завел ее в кафе, где отчетливо пахло свежеприготовленным кофе, перебивая запах духов. Они сели друг напротив друга, а Адель сразу достала диктофон. Но как только Марко сделал заказ, то тут же положил свою руку на диктофон, а потом передвинул его ближе к ней:

– С одним условием: без этой штуки.

У нее еще был с собой планшет, может, стоит писать под диктовку? Она убрала диктофон и достала планшет. Теперь Марко недовольно закатил глаза:

– С двумя условиями: никаких дополнительных приборов. Только я и ты. И твои уши.

Она согласилась, хоть и была недовольна. Он диктует свои правила не только в кабине пилотов, но и в жизни. Тяжело приходится его близким.

– Хорошо, – кивнула Адель, и тут же подали заказ: ее латте, на пенке которой красовалось сердечко, и его эспрессо. Наверно, специально заказал именно его, чтобы выпить кофе одним глотком и даже не начать разговор. – Я внимательно слушаю.

– В каком журнале ты работаешь? Где мне искать интервью?

Она разве не говорила ему? При первой встрече сказала и свое имя, и название журнала. Но он не запомнил ни то, ни другое.

– «Мдина». Это популярный журнал на Мальте.

– Женский?

– Нет, мы выпускаем статьи для всех: для мужчин и женщин, для разных возрастных категорий. Но чаще журналы покупают женщины, поэтому больше информации, конечно, для них. Например, новинки модной одежды, мероприятия, рецепты. Мужчины больше любят читать статьи про машины и спорт, эта графа у нас стоит после моды и рецептов, за ним следуют статьи для любой категории о природе. – Тут ее голос стал мягче, ведь природа – это ее раздел. Адель опомнилась и закончила уже тверже: – А в самом конце бывает информация про катастрофы…

– Значит, мои откровения будут находиться в самом конце?

Она пристально смотрела на него, мешая ложкой сахар и ломая произведение искусства – сердечко. Вряд ли статью про Марко поместят в самый конец. Скорее всего, статья про катастрофу будет с рекламой на обложке.

– Не думаю, но я не занимаюсь дизайном и версткой статей, я просто журналист.

– Тебе, наверно, хорошо заплатят, – задумчиво произнес он и сделал глоток кофе.

Но дело было не в оплате, хотя это тоже немаловажно. Он еще не знает главного – после такого интервью ее возьмут на работу в офис.

– Наверняка ты сейчас хочешь заплатить мне больше, лишь бы только ничего мне не рассказывать.

Марко поставил чашку на блюдце, опуская взгляд. Его губы растянулись в улыбке. Он не смотрел на Адель, просто улыбался как-то по-мальчишески. Капитанская внутренняя сила на какое-то время покинула его тело. Адель улыбнулась тоже, но этого было сложно не сделать.

– А ты бы согласилась?

– Ну если только ты будешь платить мне столько, чтобы оплачивать жилье, еду и одежду до конца моих дней, то я согласна.

Конечно, она шутила, дело не в деньгах, ей нравилась ее работа. Хотя… Адель часто задумывалась, ее ли это призвание быть журналистом? Профессия интересная, она развивает, но она не была любовью всей ее жизни. А вообще, Адель редко думала на эту тему. Выбирать не приходилось. За нее профессию выбрала жизнь.

Журналистом не так просто устроиться на работу в топовый журнал, а для маленькой колонки приходилось спать в машине и добывать интересный репортаж буквально с ходу.

– Просто интересно, что движет теми, кто идет учиться на журналиста?

– Я вот то же самое могу спросить про пилотов, – занервничала Адель, – даже представить сложно. Вот почему ты стал пилотом?

Марко выпрямился на стуле. Мальчишество в нем пропало, снова появился капитан:

– Это семейное.

Адель удивилась, она молчала, анализировала сказанное. За него выбор сделали родители?

– Ты пилот в каком поколении?

– Мой отец пилот на пенсии. Он летал в Air Italia.

– Значит, ты стал пилотом с его подачи! – сделала заключение Адель и глотнула латте.

– Нет, – шепнул Марко и слегка нагнулся через столик ближе к ней, – я вырос в небе. А вот ты стала журналистом только потому, что была такая необходимость.

Адель поставила чашку на блюдце и отодвинулась чуть дальше от стола. Марко только что прочитал часть ее жизни. Но это не мистика! Пилоты отличные прогнозисты. Скорее всего, он может рассчитать процент того, какие у нее шансы попасть в офис «Мдины».

– Мы говорим не обо мне, – напомнила она ему, – кажется, мы сидим здесь, чтобы ты рассказал мне о себе и о той трагедии.

Марко выдохнул и облокотился на спинку стула. Он попал в цель. Эту девушку что-то вынудило пойти на журфак, отучиться там, но слабо верилось, что она работала в таком значимом для Мальты журнале. Адель не походила на опытного, маниакально обезумевшего от своей работы, фанатичного журналиста, который с годами работы потерял всю человечность. В начале их знакомства она задавала банальные вопросы про авиакатастрофу, но потом резко перешла на психологическую сторону той трагедии. Никто и никогда не спрашивал его о том, что двигало им в ту минуту, когда он кинулся в горящий салон.

Горящие самолеты с людьми – это не его дело. Его дело, согласно инструкциям в три тома, сидеть в кокпите и выключать всю систему, а потом вылезти в окно. Горящие люди – это проблема бортпроводников, которых готовят к такому варианту событий. Но… в тот день Марко не покинул самолет через окно, он вышел в горящий салон. За что получил выговор от начальства, хотя едва выжил.

– Я могу уже начинать задавать вопросы? – Адель вывела его из задумчивости. Вспоминать ту трагедию он не хотел, но придется. И дело даже не в ней, скоро будут объявлены результаты экспертной комиссии, которые затянулись на целый год.

Он взял чашку с эспрессо и сделал глоток, потом поставил ее на блюдце.

– Я не думаю, что вопросы здесь уместны, мне кажется, правильнее будет, если я сам тебе буду рассказывать все шаг за шагом.

Адель кивнула, она понимала, что он прав. Сейчас она сидела напротив него и внимательно слушала, уже забыв, что скоро вылет.

11 месяцев тому назад

За неделю до трагедии

Рейс Мальта – Катания задерживался из-за сильного ветра. Марко и члены экипажа ждали в аэропорту уже три часа вместе с нервными пассажирами, которые нервировали капитана больше, чем ветер. Хотелось бы к ним подойти и рассказать о всех сложностях в управлении самолетом, когда порывы ветра меняют свою силу и направление. Но его поймет лишь тот, кто отлетал много лет при таких обстоятельствах. Пассажирам лишь надо долететь до места назначения. Они не думают о том, что в такую погоду можно при взлете попасть в сдвиг ветра и уйти в сваливание. Они не думают о своей безопасности, но зато они думают о том, как сложно ждать, как хочется есть и спать. Обычные земные потребности.

Ждать никто не любит. Марко тоже хотел бы очутиться дома, даже несмотря на то что Патриция вчера закатила новую ссору. Крика будет больше, если он задержится. Его постоянная работа в небе нервировала жену не меньше, чем сейчас этих пассажиров задержка рейса. А когда-то она спокойно относилась к его частым отлучкам по работе. Но с годами ее недовольство росло.

Табло начали менять. Красные надписи сменили свой цвет на зеленые – путь домой открыли. Пассажиры сразу заголосили, кинулись собирать вещи. Глупые! Марко посмеялся про себя: сложилось такое ощущение, что они готовы управлять самолетом сами.

Нет, сначала на борт пропустят экипаж, а потом пассажиров. И не факт, что они вылетят в то время, которое отвели им в очереди. Ветер может вернуться.

Но через час ожидания уже на борту диспетчер наконец дал разрешение на руление и взлет. Ветер стал спокойнее, но Марко боялся, что теперь непогода достигла Катании и их пошлют на запасной аэродром в Палермо. Какой-то неудачный рейс! Его как будто кто-то проклял.

– Я связался с Катанией, аэропорт открыт, – произнес второй пилот, – летим?

– Летим. – Марко очень надеялся, что за сорок минут ничего не изменится и они сядут в аэропорт «Фонтаноросса».

Управлял самолетом капитан, чтобы в случае внештатной ситуации не терять время на передачу руля. Ветер отступил, а самолет плавно взлетел в небо, где прошел зону турбулентности в облаках и выплыл навстречу солнцу.

Посадка прошла в штатном режиме, но по прилете капитану пришлось зайти к начальству, чтобы писать рапорт о задержке рейса – опять время. Марко мечтал прийти домой, принять прохладный душ и выпить бокал красного терпкого вина. Завтра нет рейса, выходной, такое случалось нечасто.

Черный дым он заметил тогда, когда вырулил по знакомой дороге, ведущей в сторону дома. Ощущение тревоги! Когда мы видим черный дым, то сразу думаем о самом плохом: а выключили ли мы утюг перед выходом? Или плиту? Начинаешь машинально всматриваться в сторону дома…

В этот раз огонь попал прямо в точку, прямо в дом семьи дель Боско. Сердце забилось в бешеном ритме, а руки задрожали. Марко нажал на газ, даже не понимая, что нарушает правила на дороге.

Горел его дом, черный дым валил из разбитых окон, которые выбили пожарные. Красные большие машины с мигалками уже стояли здесь, а люди в форме спасателей забегали в дом и выкидывали из окон тлевшие вещи.

Патриция! От мысли о том, что она могла умереть, Марко стало дурно. Он бросил машину на дороге и побежал к дому. Патриция! Это несправедливо! Еще вчера они спорили, ругались, а сегодня ее не стало. Хотя мысли о смерти промелькнули только лишь на мгновение, он не хотел в них верить.

– Марко!

Ее голос вернул его к жизни. Рыдающая жена бросилась в его объятия и стала оседать на траву. Она была подобна тряпичной кукле. Его руки с трудом ее удержали.

– Слава богу. – Он сильно прижал ее к себе. Она жива, остальное не важно.

Остальное – лишь вещи. Цена их падает, если дело касается жизни.

Наши дни

Марко допил кофе и посмотрел на часы:

– Нам пора, осталось двадцать минут до принятия пассажиров, а мне еще надо осмотреть самолет.

Адель сидела, пораженная тем самым пламенем, даже не допив свой латте. Он остыл, пить его не хотелось. Она не могла разложить все по полочкам:

– Это ужасно. Но как это касается катастрофы?

– Никак. Мой дом сгорел ровно за неделю до того, как сгорит мой самолет, а я чуть не сгорю вместе с ним. Ты веришь в знаки, Адель?

Глава 7

Адель шла рядом с Марко по аэропорту к выходу двадцать четыре, где телетрап проведет их к самолету. Мыслей было много, в голове еще мелькали языки пламени, но надо бы снова начать переживать за полет. Ее первый полет. Волнение начало нарастать с каждым шагом, и она схватилась за рукав Марко, на котором красовались четыре золотые полосы, говорившие о его статусе. Марко тут же остановился и обернулся к ней.

– Хочу уже начать волноваться за полет, но не могу выкинуть из головы твой вопрос про знаки. Ты думаешь, что это был намек на то, что дальше сгорит самолет?

– Я вообще не верю в знаки, Адель. Я верю лишь в то, что вижу. Но после трагедии я задумался. – Он слегка прищурился.

– Ты хочешь сказать, что с тобой страшно летать? Самолет снова загорится? – От шока она даже понизила голос, сердце стало стучать медленнее. Скоро оно совсем остановится, и девушка умрет.

– Нет, возгорание самолета уже было, – усмехнулся он и взял ее за руку.

Как только Адель почувствовала тепло его ладони, то сразу стало спокойнее. Опять это странное чувство, что Марко дает ей защиту.

– Кстати, ты женат. – Она пошла с ним за руку, думая еще и над этим. Честно, такая новость ее слегка шокировала. Но с чего вдруг? Просто стало обидно, что красивых мужчин разбирают еще при рождении. – И сколько лет вы в браке?

– Десять лет, – с ходу ответил он, – я познакомился со своей женой, когда еще учился в институте.

Боже, это было давно! Он был уже женат, Марко строил семью, когда она впервые поцеловалась с мальчиком! Адель еще бы спросила про детей, но, пожалуй, надо начинать нервничать, потому что они зашли в стеклянный рукав. Тут же в нос ударил незнакомый запах керосина вперемешку с чем-то еще… Она даже не могла понять с чем. А потом долетел запах Марко, тот самый, который она хотела бы найти в магазине «Дьюти фри».

Он держал ее за руку, но каждый шаг Адель замедлялся, ноги буквально стали ватными. Без кондиционера здесь было душно. После прохлады аэропорта духота резко начала душить. Она убрала свою ладонь из руки Марко и остановилась.

Капитан тут же обернулся, смотря на Адель. Девушка была белее смерти, ее грудь поднималась и опускалась очень часто, она не шутила, когда говорила, что боится летать.

– Адель, ты можешь представить, что едешь в машине, где я водитель? Ведь ты ездила со мной и доверяла. Полет не более чем дорога, только без твердой земли.

Она зажмурила глаза и мотнула головой. «Без твердой земли» звучало ужасно! Но она должна пережить этот ад.

– По прилете ты расскажешь мне продолжение истории? – монотонно прошептала она. – Я не верю в приметы.

– Конечно, расскажу, – кивнул Марко, – и я тоже не верю в приметы. Пойдем в салон, надо дать поручение стюардессам найти тебе место.

Она должна заработать продолжение его рассказа. Может, в полете стоит отвлечь себя написанием статьи? Чтобы не держать все это в памяти, надо выложить это в Word.

Адель кивнула и сделала шаг вперед. Они снова пошли, и теперь отчетливо был виден вход в самолет. Можно сравнить его с входом в пещеру, которая проглотит ее и выплюнет обратно только через полтора часа.

Она была так поглощена своим страхом, что даже забыла про свое стоячее место и не обратила внимания на слова Марко о том, что ей надо вообще найти место.

При входе в самолет их никто не встречал. Хотя по телевизору постоянно показывают улыбающихся стюардесс. Сейчас было пусто. Марко зашел первым, ему пришлось даже опустить голову, чтобы не удариться. Адель никогда не была в самолете. Сейчас ей показалось, что потолки там настолько низкие, что придется только сидеть, а в туалет ползти на четвереньках. Но она ошиблась, как только переступила порог самолета, то тут же выпрямилась – места хватало.

– Пару секунд. – Марко зашел налево, в кокпит, и вкатил чемодан следом. Взгляд Адель пробежал по панели в кабине: разным кнопочкам, рычагам, переключателям. Кабина была напичкана электроникой, и если Марко понимает значение каждой кнопки, то он гений. Запомнить что-либо здесь нереально! Она бы не смогла быть пилотом, даже если бы не боялась летать.

– Адель.

От его голоса она вздрогнула, перевела взгляд на капитана и не поверила глазам: Марко стоял перед ней в зеленом жилете. Как быстро все меняется, она как будто проваливается в какие-то временные ямы.

– Это мой второй пилот Габриэль Франческо, – Марко кивнул пилоту, – Адель моя кузина, которая захотела увидеть Рим.

Адель улыбнулась, но это получилось натянуто. Она не хотела увидеть Рим, Ла Валетты вполне достаточно. За одно предложение Марко солгал дважды своему второму пилоту. Вот и верь после этого своим капитанам.

– Рим очень красив особенно в вечернее время, – улыбнулся Габриэль, – добро пожаловать на борт, Адель. Мы доставим тебя в Рим с ветерком.

Габриэль улыбался искренне, чувствовалось, что он с радостью поможет ей улететь. Вот только он не знает, что это ее первый полет, «с ветерком» – это лишнее. Пусть будет качественно, без ветра.

– Спасибо.

– Я иду осматривать самолет снаружи, – продолжил Марко, – ты можешь остаться с Габриэлем в кабине, а можешь осмотреться в салоне. Я позову стюардесс.

Она еще не осознала, что лучше ей сделать, но Марко уже крикнул в салон:

– Эва!

На его голос вышли сразу все Эвы, которые находились на этом борту. Но только одна черноволосая девушка произнесла:

– Да, капитан?

– Эва, это Адель, моя кузина, летит в Рим, найди, пожалуйста, ей место. Пассажиров полетит сегодня меньше. Адель, Эва старшая стюардесса, она поможет тебе.

– Конечно, Марко, все сделаю. – Она улыбнулась самой приветливой улыбкой, которую Адель когда-либо видела! И правда говорят про лучезарность стюардесс, журналисты здесь не солгали.

Остальные девушки тоже примерили на себе такие же улыбки. Или это капитан вызывал их, потому что на Адель они взглянули лишь раз. А после слов о кузине тут же заулыбались. Они в курсе, что он женат?

Пилоты спят со стюардессами? А почему нет? Бедная жена!

Как много мыслей, но надо гнать каждую и остановиться на одной. Про пилотов и стюардесс она подумает потом, так же как и про жену Марко. Сейчас надо осмотреться, кажется, так сказал ей капитан, наверно, он знает толк в первом полете.

– Я ненадолго, – произнес Марко, и Адель не смогла промолчать напоследок:

– Нет уж! Проверяй все качественно, чтобы ничего не сломалось в полете. Кстати, ты должен был осматривать самолет перед тем, как он сгорел? Делал это недолго? Эксперты говорят, что на первое место причиной возгорания ставят техническую неисправность.

У Марко пропал дар речи, он лишь облокотился на дверь, пытаясь не сорваться. Все же она журналистка! В их крови течет яд!

– Может, сядешь на мое место в кабине? Хотя… Ты самолет-то в первый раз видишь. Эва, – он обратился к стюардессе, которая тоже онемела, – если свободное место будет в хвостовой части, то посади ее туда. Подальше от моей кабины. Приятного полета, мадемуазель Леруа.

После этих слов Марко покинул самолет. Шел и ругался про себя. На кой черт потащил ее за собой?! Но ведь он не хотел везти ее в Рим, задумка была другая, человеческая – помочь больной девушке добраться до дома быстрее. Теперь будет не только дольше, но и терпеть он вынужден будет ее везде, вылет из Рима завтра. Кстати! Она об этом не знает, вот будет сюрприз. Он умеет вредничать.

После того как Марко покинул самолет, Адель почувствовала на себе недовольные взгляды всех стюардесс. Они на стороне капитана, надо же! От его внимания зависит их жизнь, а они не поддержали ее слова по поводу лучшего осмотра этого самолета.

– Мы с детства часто ругаемся, – она виновато улыбнулась, – как все братья и сестры.

– Это мне знакомо, – произнесла девушка с темно-красными волосами, у которой на именном бейджике, пристегнутом к голубому пиджаку, было написано «Мариса». Адель тут же вспомнила про свой бейдж с чужим именем, который висел на шее. Автоматически коснулась его рукой и перевернула. Хотя можно уже снять, здесь Марко ее представил настоящим именем.

– У меня их двое, это ужасно, – скривила лицо Мариса, но под строгим взглядом Эвы виновато пожала плечами, – но если это так.

– Так, все работать! – строго напомнила старшая стюардесса, и Адель поняла, почему она старшая – тут же все послушно рассыпались по салону. – Марко навредничал про место в хвосте, я посажу тебя в середину, у меня есть списки мест, которые остались свободными. Но все еще может измениться. – Эва пошла по салону, и Адель засеменила следом. – Бывает такое, что не ждешь трех человек, билеты не куплены, места свободны, а кто-то буквально перед самым закрытием выхода на посадку покупает все три.

– Боже, – заволновалась Адель и тут же оглянулась на салон, было два ряда по три сиденья. В совокупности сидений было много, неужели столько человек сейчас хотят полететь в Рим?

– Не переживай, это бывает крайне редко. Но бывает.

Адель шла за Эвой и касалась руками спинок кресел. Она пыталась сейчас определить свое состояние, почувствовать тошноту или услышать назойливое сердцебиение, но мысли были совсем не о своих ощущениях! Она думала о том, что обидела Марко. Ей никогда не стать настоящим журналистом, ее место только с сачком в охоте за бабочками.

– Вот, – Эва рукой указала на семнадцатый ряд и место возле прохода, – здесь должно быть свободно.

Адель посмотрела на пустое сиденье, понимая, что у окна было бы лучше. Но, с другой стороны, смотреть в окно – значит нервировать себя еще сильнее. На что смотреть? Тучи и тучи!

– Спасибо большое. – Она улыбнулась и села на свое место, пытаясь понять ощущения сейчас. Место показалось ей удобным. После того как Эва ушла, Адель залезла в карман стоящего перед ней кресла и вынула памятку о том, что делать, если их самолет начнет гореть или тонуть. Марко еще не «тонул», вполне может такое произойти. А заодно она посмотрит, какие катастрофы вообще случаются.

Она внимательно изучала памятку, теперь ощущая тревогу. Самое главное она уяснила – дополнительные выходы, предназначенные для эвакуации. Девушка привстала и посмотрела в салон, пытаясь определить расстояние от своего места до эвакуационного выхода. Увиденное ей понравилось – выходы были недалеко. Она села и снова стала изучать памятку.

Остальное привело еще в больший шок и волнение: как выпадают кислородные маски. Адель подняла голову в надежде увидеть такую маску, но все было скрыто пластиком. Интересно, чтобы выпустить маску наружу, пластик отрывается и бьет пассажира по голове? Наверно, в моменты катастрофы пассажиры даже не замечают такую мелочь, как удар куском пластиковой панели. Ведь за ней прячется жизнь – кислородная маска.

Не понравился и тот факт, что пассажиры с детьми сначала должны думать о себе, а потом о своих чадах. Сущий эгоизм! Адель не мать, но автоматически сделаешь все, чтобы ребенок был жив. Даже пожертвуешь своей жизнью. Кто составлял эти памятки? Какие-то изверги!

Она пальцем провела по рисунку с надувным жилетом и мотнула головой. Надо хорошо все изучить: где он лежит и как его надевать. Адель протянула руку под сиденье и что-то нащупала, возможно, это и был надувной жилет. Интересно, хоть одного человека он спас, когда самолет рухнул в воду? За всю историю авиации она слышала только про приводнение на Гудзон. Остальные все разбивались о воду и разлетались в мелкие щепки. Но это ладно, теперь она знает, что под ее сиденьем точно есть надувной жилет.

Адель снова уткнулась в памятку, временами поглядывая, как стюардессы готовят салон: поправляют салфетки на подголовниках, проверяют в кармашках впередистоящих кресел наличие памяток, убирают лишний мусор, запихивают туда журналы и бумажные пакеты. Такие пакеты Адель всегда называет «тошниловки». Видимо, частое явление на борту, раз стюардессы так тщательно готовятся.

– И каким был Марко в детстве? – Адель оторвалась от картинок на памятке и взглянула на Марису, на ее лице веснушки можно было пересчитать по пальцам. Интересно, как занесло эту девушку на Сицилию? Она больше походила на жительницу Северной Ирландии. Хотя волосы изначально были черными, она решила, что ярко-красный выделит ее из толпы, и оказалась права. Из всех девушек на этом борту она прекрасно запоминается.

– Назойливым, – кивнула Адель и тут же опустила взгляд на картинки. Кто бы ей рассказал, каким был Марко в детстве. Хотя это ее не волнует, ей нужны факты катастрофы.

– А стал прекрасным человеком, – мило улыбнулась Мариса и пошла по проходу вдоль сидений.

Проход был узкий, но пройти вполне нормально, если ты не весишь под сто килограммов – подметила Адель. Если вдруг случится пожар или приводнение, то люди устроят пробку в проходе. Опять смерти…

Грустно выдохнув, она снова уткнулась в памятку, может, найдет там информацию по проходу. Если бы она была техником по безопасности самолетов, то делала бы проходы шире! Зачем в ряду по три кресла? Надо убрать по одному, и будет полный порядок! Места на проходе станет много, и никто не умрет в момент покидания судна в аварийной ситуации. В ней пропадает талант гениального мастера по безопасности воздушного транспорта.

Адель уже не читала и не смотрела картинки, почему-то она представила давку в тот момент, когда загорелся самолет Марко. Он сгорел за считаные минуты. Скорее всего, люди пытались быстрее выйти, но проход один, и он узкий. Они падали, и на них наступали другие пассажиры. Это страшно.

Представив все это, оценив масштабы безопасности самолетов, захотелось выйти, сесть на паром и плыть домой. Сейчас бы она налила себе фужер вина и осушила его залпом. Но это чертово интервью заставляло ее сидеть и чего-то ждать… своей смерти на этом самолете.

– Как ощущения?

Знакомый голос донесся до ее слуха, и автоматически Адель подняла взгляд – перед ней стоял Марко. Он расстегивал пуговицы на зеленом сигнальном жилете, чтобы не терять время, ведь скоро начнут заходить пассажиры.

– Я хотела извиниться, – она встала с кресла и вышла к нему в проход, совсем не замечая заданного им вопроса, – я не имела права так говорить. Наверно, ты часто слышал такое обвинение в свой адрес?

Все картинки о выпавших масках и спасательных жилетах ушли на второй план. Адель забыла про них, потому что совесть буквально задушила ее. Она действительно не имела права обвинять человека в том, чего он, возможно, не совершал.

– Адель, – Марко опустил взгляд, как будто думая и подбирая слова, а потом посмотрел ей в глаза, – есть такие вещи, которые находятся внутри самолета, и даже если я буду исследовать самолет с лупой, то все равно прогляжу это место. Потому что оно скрыто. Я не читал отчет комиссии, это мне лишь предстоит сделать, но я точно могу сказать, что визуально ничего не было видно. Что-то оторвалось от самолета, но это «что-то» было тем, что я не видел.

Даже если бы он сказал ей, что именно оторвалось, для Адель это все равно было бы пустым звуком. Она ничего не знает о самолетах. Сейчас она еще больше осознавала, как далека от мира авиации. И видимо, она никогда не приблизится к нему.

Адель кивнула и села на свое место. Марко не сказал, что прощает ее, но, видимо, она это заслужила. Пришлось опять взять в руки памятку и продолжить ее изучать. Что она еще здесь не рассматривала? Надувные лодки! Ну это вообще из области фантастики.

Пассажиры начали заходить, это отвлекло Марко от Адель. Надо было срочно идти в кабину и выполнять свою работу – проверку всех систем и подготовку по чек-листу. Но уходить не хотелось молча, он видел, как она вздрогнула от шума людей, как напряглась каждая мышца ее тела, как широко распахнулись серо-голубые глаза, как с губ сорвался стон. Она боялась, и он это видел.

– Полтора часа, – прошептал он, – просто анализируй свое состояние, записывай, а потом мне расскажешь. Это твой первый полет, и я завидую тебе, что ты сейчас испытаешь смесь ярких эмоций. В них будет все: страх, тревога, неуверенность, но за каждым отрицанием скрывается нечто иное, вот к нему надо пробраться сквозь все эти минусы.

Марко отвернулся и пошел по проходу к кабине пилотов, на свое рабочее место.

– Марко, – ее голос остановил его, он обернулся, – пожалуйста, не дай мне умереть.

Он слегка улыбнулся и кивнул. Больше ничья смерть не повиснет на его совести.

– Обещаю.

Адель выдохнула и убрала памятку в карман переднего сиденья. Она очень надеялась, что та ей никогда не понадобится.

Глава 8

Она смотрела на спину уходящего капитана и понимала, что здесь, на борту, она бесправна. Она не в силах что-либо изменить и на что-то повлиять, и от безысходности захотелось выть.

– Простите, можно пройти?

Адель подняла взгляд на пожилую пару. Женщина преклонного возраста указала на место возле окна, и Адель тут же встала, уступая им место. От тишины в салоне ничего не осталось. Теперь тут стоял гул, который походил на шум в час пик в общественном транспорте. Неужели в самолете происходит такой же галдеж? И это будет длиться весь полет? Это ужасно!

Зато соседи показались очень милыми, наверно, они родом из Англии. На Мальте отдыхает очень много англичан, которые потом летят в Катанию, а затем в Рим.

Люди путешествуют! Это прекрасно, но портит прекрасное воздушный транспорт. Хотя без него было бы сложнее улететь в дальние страны.

Рука женщины покоилась на руке ее мужа, она что-то говорила шепотом, но из-за того, что в салоне люди рассаживались очень громко, слов не было слышно.

Адель закрыла глаза и облокотилась на спинку кресла. Она пыталась выровнять дыхание, но это давалось сложно. Начало подташнивать, хотя они еще даже не взлетели. Видимо, бумажный пакет ей пригодится. И как хорошо, что она сидит у прохода – всегда можно вскочить и побежать в туалет. А где здесь туалет?

Девушка открыла глаза, снова встречаясь с толпой: люди шли бесконечным потоком, и сложилось такое ощущение, что борт резиновый. Стюардесс в середине салона видно не было, но Адель увидела Марису и Эву у входа. Они встречали пассажиров своей неотразимой улыбкой, о которой так много пишут в газетах и показывают по телевизору.

Но Адель было не до улыбок. Ладошки вспотели, и она потерла одну руку о другую. Сердце заколотилось чаще, и, чтобы себя отвлечь, Адель посмотрела в окно, но взгляд упал на пожилую пару. Жена бережно протерла очки мужа своим платком и с улыбкой отдала. Это выглядело очень заботливо, мило, так, что Адель улыбнулась.

А потом она перевела взгляд в окно, и улыбка покинула ее лицо. Сейчас самолет взлетит, она оставит эту землю внизу, не будет чувствовать ее под ногами. Отдаст свою жизнь в руки двух пилотов… Марко… Однажды люди доверили ему свои жизни, и что из этого получилось?

Пока Адель размышляла, пассажиров стало меньше, мимо проходили лишь те, кто искал место для ручной клади. Мариса помогала, открывала багажные отсеки и выискивала свободные места. Шум стихал, но неожиданно появился легкий тремор от звука, который раздавался все ближе и ближе. Адель схватилась за подлокотники, взглядом следя за стюардессами. Дверь в кабину пилотов была еще открыта, она даже видела руку Марко, он что-то нажимал и переключал. Это был он, в белой рубашке, хотя перед ней он всегда носил летный черный китель с четырьмя золотыми полосками на рукавах. Но ведь он его снял, верно? Ведь неудобно управлять самолетом, когда тебя стесняет одежда. Это Марко, сомнений не должно возникать.

Дверь, которая граничила с кабиной пилотов, закрыла Эва, разрывая последнюю ниточку, за которую держалась Адель. И резко она осталась без защиты, ощущая одиночество и страх. А страх вернулся с новой силой, костяшки пальцев побелели на подлокотниках, Адель сильно сжимала руки.

А вот работа в кокпите шла полным ходом. Пилоты сверяли чек-лист: Марко зачитывал, а Габриэль проверял:

– Двери.

– Закрыты, заблокированы.

– Окна. – Оба пилота обернулись и проверили свои окна.

– Закрыты, заблокированы.

Перед полетом надо пройти большую подготовку – все проверить, ничего не забыть. Любая невнимательность пилота может стоить жизни пассажирам.

Затем настало время запрашивать диспетчерское разрешение на буксировку:

– Вышка, это Катания – Рим 5-6-5, добрый день, запрашиваю разрешение на буксировку, – сказал в микрофон Марко, на что получил ответ от диспетчера:

– Добрый день, буксировку разрешаю на точку запуска номер двенадцать. Запуск по готовности.

– Буксировку, запуск по готовности разрешили на точку номер двенадцать. – Важно было повторять слова, сказанные диспетчером. Повтор диспетчерских слов – это печать с подписью пилота, чтобы дать понять, что он слышал и готов выполнить. Если пилот молчит, диспетчер должен переспросить или повторить информацию.

Самолет плавно откатывали со стоянки, а Габриэль запускал двигатели. Он должен делать это поочередно: сначала левый, потом правый, но только после того, как разрешение даст капитан. Вообще с Марко летать было волнительно, ведь он был очень строгий, но в то же время спокойно, потому что было доверие.

Однажды у Габриэля журналисты взяли интервью, где их целью было узнать как можно больше о Марко дель Боско. Второй пилот никогда не подставит своего коллегу, напарника и начальника. И о Марко нельзя было сказать плохого. Да, он был суровым, но справедливым, мог накричать в полете за небольшую оплошность. Но небо не прощает ошибок.

– Запуск первого двигателя, – произнес Габриэль, его рука лежала на РУДе, готовая отклонить его от себя.

– Старт, – произнес капитан, наблюдая, как Габриэль отклоняет рукоятку РУДа, и прислушиваясь к гулу двигателя – он заводился плавно. Марко обожал звук начального запуска. Вообще все, что касалось плавности, Марко любил. Пассажиров пугала резкость. А плавность… она подготавливает. Наверняка для Адель этот звук показался новым, странным, возможно, даже раздражающим.

– Запуск второго двигателя. – Габриэль коснулся второй рукоятки РУДа и после команды капитана отклонил его от себя.

Самолет тут же загудел с двух сторон, и буксир остановился.

– Катания – Рим 5-6-5, полоса ноль восемь по W, X, Z, – дал теперь команду диспетчер, на что Марко ее повторил. Это координаты дорожек, по которым надо добраться к взлетной полосе. Он снял самолет с тормоза, готовый взять управление этой махиной в свои руки. За спиной сто восемьдесят пять пассажиров – это большая ответственность. Управлять самолетом на земле опаснее, чем в воздухе: надо контролировать не только маршрут, слушать радиоэфир, но и визуально контролировать препятствия. А их бывает много. Случалось такое, что два самолета сталкивались хвостами, некоторые цеплялись винглетами.

Такие происшествия приравниваются почти к катастрофе – пассажиров выводят из салона, рейс откладывают, а пилоты пишут горы объяснительных. Но чаще виноваты не пилоты, а диспетчеры или наземные работники. В общем, виноватых ищут везде, потому что такие аварии авиакомпании влетают в копеечку.

Сейчас Марко вел самолет очень ровно, плавно, не торопясь. Снова вспомнилась Адель. Как там она? Может, кричит от восторга. А может, ощущает себя самой одинокой и беспомощной. Надо было сказать Эве, чтобы побольше уделяла ей внимания. Он так и сделает, как только они поднимутся на безопасную высоту.

– Катания – Рим 5-6-5, исполнительный разрешаю. Хорошего полета.

Марко остановил самолет у самого выезда к исполнительному старту, повторяя слова диспетчера. Все готово к вылету, но, пожалуй, он вырулит на исполнительный и задержится там. Марко любил это делать – остановиться, смотреть на полосу впереди себя, перевести дыхание, расслабиться, выйти на связь с салоном, потом погасить свет и ехать вперед, чтобы взлететь.

– Исполнительный занимаю, взлет разрешили. Полоса ноль восемь. Спасибо, доброй смены, – произнес он в микрофон, и тут же его переключил на салон: – Бонджорно, сеньоры и сеньориты, говорит капитан. Мое имя Марко дель Боско. Я и экипаж Sicily Airways приветствуем вас на борту нашего самолета по направлению Катания – Рим. Время в пути составит один час тридцать минут. Через пару минут мы взлетим, прошу вас пристегнуть ремни безопасности, откинуться на спинки кресел, расслабиться и наслаждаться полетом. В пути нас ждет несильная турбулентность, рекомендую не расстегивать ремни безопасности до самого приземления во избежание травм. Желаю вам хорошего полета и спасибо за внимание.

Капитан отключился, а Адель сидела, пораженная током. Вот он – голос Марко, был близко, но как только связь пропала, она снова ощутила одиночество, неуверенность и страх. Красивый голос, чарующий, она узнала знакомый тембр сразу. И этот голос дал совет: откинуться на спинку кресла, а вот насчет расслабления Адель была не уверена. Она не расслабится и уж тем более не будет наслаждаться полетом.

Самолет загудел так сильно, что захотелось закрыть уши ладонями, зажмурить глаза. Девушка сглотнула и перевела взгляд на своих соседей: жена накрыла руку мужа своей ладонью. Такой милый жест, видно было, что они тоже волнуются, но справляются со своим волнением вместе. Жена своим прикосновением молча говорила о том, что все пройдет хорошо, что она рядом.

Но этот жест усилил волнение Адель, и она перевела взгляд в окно, ощущая, как самолет двинулся с места и покатился вперед. Она ничего не видела в окне, кроме редких деревьев, верхушки которых быстро проносились вдалеке.

Скорость становилась какой-то нереальной, искусственной и страшной. А звук! Звук давил на уши с такой силой, что Адель все же зажмурила глаза, ее пальцы сильнее сжали подлокотники. Хотя куда сильнее? По прилете она их вырвет с корнем! Но то, что происходило на земле, было ягодками. Самый ужас начался в тот момент, когда она начала ощущать давление сверху. Ее голову будто великан сдавливал рукой, хотел придавить к земле. Но Адель вдруг поняла, что земли уже нет под ногами. Они взлетели! Шум двигателей пропадал, не слыша их, хотелось громко крикнуть, голову сжимало в тиски… А если сглотнуть, то резко появлялся шум, внедряясь в мозг и буквально разрывая его на мелкие куски. Теперь хотелось схватиться за голову.

О, это самое ужасное, что может быть в жизни! Адель ногами уперлась в пол, пытаясь чувствовать хотя бы его, но что толку? Его она чувствует, но это лживое ощущение. Земли нет под ногами, а также нет контроля, есть только невозможность изменить любую ситуацию, отдать свою жизнь Марко, просто сидеть и ждать полтора часа, когда эти мучения закончатся.

Но взлет по прямой – это цветочки! Дыхание остановилось в тот момент, когда самолет накренился. Святая Дева Мария! Это был конец! Она так и думала, что лучше не стоит связываться с Марко дель Боско, несколько человек он уже отправил на тот свет. Сейчас решил то же самое сделать с этим рейсом.

Самолет кренило вправо, случайно Адель стала свидетелем того, что в окне появились дома и дороги. Боже! А по дороге ехали машины! Она прекрасно их видела! Сейчас этот самолет упадет прямо на город, на главную дорогу! Они все разобьются.

Но город пропал и появился туман. Господи! Самолет выровнялся, наверно, кто-то свыше не смог за этим наблюдать. Но теперь туман означает плохую видимость! Марко не видит, куда летит. Одно волнение сменялось другим, и только ноги упорно давили в пол, как на педали, чтобы затормозить!

Руки наконец отпустили подлокотники, но вцепились в пряжку ремня, потому что самолет сотрясала мелкая дрожь. Интересно, многие ли сейчас молятся? Адель перевела взгляд на соседей. Рука жены все еще лежала на руке мужа, в окно они не смотрели и явно тоже боялись. Интересно, есть ли в этом самолете тот, кому нравится летать? Хотела бы она посмотреть на этого ненормального!

Тряска закончилась, но страх и волнение по-прежнему не проходили. Адель даже не ощущала свое дыхание, вся концентрация ушла на то, что она чувствовала: как ее прижимало в креслу, как она видела дома и машины, как ее уши наверняка кровоточили.

Это самое жуткое, что с ней приключалось. Даже стоя на обрывах над морем, она не испытывала ничего подобного. А сейчас весь спектр эмоций, да еще и жажда дала о себе знать.

В салоне сработал сигнал, и табло с пристегнутыми ремнями погасло. Тут же послышался лязг металла – глупые люди начали расстегивать ремни. Но капитан же сказал, что рекомендует оставаться пристегнутыми. У Адель не было мысли в этом перечить Марко. Она ощущала пряжку и согревала ее руками. Ее престарелые соседи тоже не стали расстегивать ремни, но их руки разжались.

Самолет стал лететь ровно, оставляя внизу пухлые тучи. Теперь в окне виднелся ровный нежно-голубой цвет. Надо было перевести дыхание, чтобы приготовиться к посадке, которую она уже вряд ли переживет так просто.

Кстати, тошноты не было, бумажный пакет, который она положила в карман впереди стоящего кресла, не понадобился. Но лучше не убирать его далеко – неизвестно, какие ощущения принесет посадка.

– Уважаемые пассажиры, – раздался приятный женский голос, возможно, Эвы, – наш самолет взлетел, и вы уже можете расстегнуть ремни безопасности, также можете передвигаться по салону самолета. Через несколько минут наш экипаж предложит вам напитки. Спасибо за внимание.

Адель выдохнула и даже расслабилась. Они взлетели! Будут есть и пить! Праздновать взлет, чтобы потом при посадке кормить бумажные пакеты желудочным содержимым. Это ужасно! Она есть не будет точно, все же желудок немного неспокоен.

Эва вышла в салон, чтобы посмотреть на пассажиров. Выглядела она при этом как мама-курица, наблюдавшая за своими цыплятами. Но удовлетворенно улыбнулась и удалилась. Пожалуй, чтобы скоротать еще час, Адель будет наблюдать за стюардессами и пассажирами. А что еще остается делать? Только достать планшет и записать рассказ Марко. Это лучше, чем следить за стюардессами – их работа показалась скучной.

Пришлось расстегнуть ремень безопасности и встать в проходе, чтобы дотянуться до верха и вытащить сумку с планшетом. Когда Адель встала на ноги, то ее слегка качнуло, она не сразу открыла отсек для ручной клади, перевела дыхание и посмотрела на салон. Хотя ей не было никакого дела до всех этих людей, которые сидели в своих креслах, но расслабленность большинства она заметила. Пассажиры читали, спали, переговаривались между собой, и только некоторые смотрели в окно. Она перевела взгляд на дверь в кокпит, это получилось автоматически. Та была закрыта и открываться не собиралась. Марко она не увидит, и, наверно, это неплохо – пусть следит за дорогой.

Адель достала сумку и плюхнулась на свое место, ощущая небольшое покачивание. Вроде пол стоит прямо, но все же… А еще этот отвратительный звук раздражает! Но с другой стороны, хорошо, когда его слышно! Плохо, если двигатели молчат.

Она вытащила из сумки планшет, выдвинула столик и приступила к работе.

– Адель, – к ней наклонилась Эва и протянула стакан воды, – выпей, это вода.

Девушка автоматически взяла стакан, Эва прочитала ее мысли, пить правда хотелось. Но до нее доносился запах кофе, а ей дали воду.

– Мы стараемся не пить на борту другие напитки, кроме воды, – успокоила ее Эва. – Марко сказал позаботиться о тебе. Он очень заботливый брат, – она улыбнулась, – только вода может дать тебе влагу.

– Ясно, – кивнула Адель, мысленно благодаря Марко, что он не забыл про нее. Ответная улыбка на такой милый жест, и на душе стало чуть-чуть спокойнее.

– Если что понадобится, то обращайся. – Эва пошла по проходу в сторону кокпита, а Адель смотрела ей вслед. Все стюардессы выглядели очень привлекательно: голубая форма на них сидела идеально, подчеркивая изгибы фигуры. Таких бы на подиум и показывать моду. А здесь что? Кто их видит? Только пилоты и временные пассажиры. Идти в авиацию, чтобы ходить по узкому проходу, глупо.

Отпив немного воды, она поставила стакан на столик рядом с планшетом. Создала новую папку и начала с того, что написала заголовок «Марко дель Боско, за неделю до авиа…» Дальше рука дернулась, и Адель перевела взгляд в окно, ей показалось, что двигатель заглох. Но это было обманчивое чувство. Она глотнула воды и снова услышала этот ужасный гул.

Работать в такой обстановке было сложно. Она отвлекалась на своих соседей, окидывала взглядом салон, и очередь никак не доходила до планшета. Пришлось его выключить. Напишет потом.

– Я заметила, что вы тоже очень боитесь, – произнесла старушка, та самая жена, которая гладила руку мужа. Сейчас он уснул, скорее всего, ей стало скучно.

– Это мой первый полет, – кивнула Адель, решив ничего не утаивать, – но я никогда не горела желанием начать это делать. Самолеты – не мой вид транспорта.

– Мой муж тоже боится летать, но нам выбирать не приходится, ведь из Лондона можно улететь только на самолете. Каждый полет он пьет успокоительное, но оно мало помогает. В общем, лекарства от страха еще не придумали.

– Снотворное, – улыбнулась Адель, – на весь полет, и сразу как только сели в кресло. Но самое лучшее лекарство от страха – это вообще не летать. Хотя я согласна, что передвигаться по миру на самолете быстрее.

– А иногда это единственный вид транспорта.

– Тоже согласна.

Адель откинулась на спинку кресла, понимая, что в разговоре с соседкой время движется быстрее. Она снова обернулась к старушке:

– Вы надолго останавливаетесь в Риме?

Та обрадовалась продолжению беседы:

– На пару дней, потом нас ждет Франция.

Улыбка Адель исчезла, она опустила взгляд на свои руки, явно чем-то озабоченная.

– У вас плохие ассоциации с Францией?

Старушка увидела перемену в Адель. Может, было не совсем корректно продолжать мучить девушку допросами, но мудрая женщина знала, что иногда надо выговориться.

Адель только открыла рот, чтобы ответить, как на весь салон прозвучал сигнал, призывающий всех пристегнуть ремни безопасности. Самолет начал дрожать. Можно было упереться ногами в пол, но это всего лишь обман сознания. Его не обмануть, если все вокруг ходит ходуном, а ты будто заперт в банке. Адель снова схватилась за подлокотники.

Глава 9

– Сеньоры и сеньориты, говорит капитан, мы пролетаем небольшую зону турбулентности. Она неопасна и вскоре закончится, но прошу во избежание травм сесть в свои кресла и пристегнуть ремни безопасности. Экипаж прошу занять свои места.

Марко отключился, но после его голоса Адель поймала себя на странной мысли, что рада была его слышать. И еще на одной странной – после его голоса стало спокойнее, казалось, что даже самолет стало меньше трясти.

Адель проследила за стюардессами: они вкатили столик обратно на кухню, покинули салон и пассажиров. Послушные стюардессы, ничего не скажешь, капитану здесь никто не перечит. Марко, наверно, ощущает себя богом. Еще бы! Он же единственный, кто принимает решения за всех летящих на этом самолете.

Самолет продолжало трясти, не сильно, но ужасно неприятно. Сложилось ощущение, что они едут по дороге, которая сделана римлянами из камней. Ноги уперлись в пол, нужно было чувствовать твердую опору. Интересно, самолет может упасть в зоне турбулентности? А если его закружит или откажет какой-то датчик? Что вообще такое турбулентность? Почему пилоты не могут ее избежать? Раз Марко предупредил о ней, то, значит, знал. Ну и повернул бы в сторону.

Адель взглянула на своих соседей: мужчина проснулся от тряски, а жена снова его успокаивала. Скорее всего, физически он переживал то же самое, что и Адель: биение сердца в горле, прерывистое дыхание, концентрация на том, что ноги стоят устойчиво, а самолет неустойчив. Боже милостивый! Спасали только слова Марко, что это скоро закончится. Но казалось, что прошла вечность. Пальцы заболели от того, что так сильно сжимали подлокотники. На голову снова положили тонну гирь, кровь приливала к ногам, которые становились тяжелыми. Самолет набирал высоту.

– Куда еще выше, Марко? – выругалась Адель, откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

Резко все стихло, что привело ее в недоумение. Надо же! Самолет поднялся и вышел из этой омерзительной зоны.

– Браво пилотам, – обрадовалась Адель и, улыбнувшись, обратилась к соседям: – Все кончено.

Женщина кивнула с такой же улыбкой, и все устремили взгляд на мужчину. Он лишь закрыл глаза, возможно, снова провалился в сон.

– Никогда не привыкну к турбулентности, – улыбнулась женщина, – я совсем забыла представиться – Элеонор Смит. – Она протянула руку, боясь задеть мужа, который сидел посередине. – А это мой муж Стивен, в полете он предпочитает спать.

– Адель Леруа. – Девушка пожала морщинистую теплую руку, кожа на ней была тонкая. Вспомнились руки мамы – сухие, лишенные влаги.

– Теперь понятно, почему вы загрустили, когда услышали про Францию. Вы француженка?

Все так думали, но это ошибочное мнение.

– Нет, я родилась на Мальте. – Адель перевела взгляд на планшет, лежащий перед ней, давая понять, что не хочет продолжения разговора. Все, о чем угодно! Но только не о ее корнях и родителях. Иметь французскую фамилию – значит поставить на себе клеймо с печатью Франции.

– Прошу прощения, что лезу не в свое дело, – виновато улыбнулась Элеонор и откинулась на спинку кресла, – просто ваша фамилия говорит о французских корнях. Но эти корни могут виться не одну сотню лет. А Мальта, кстати, удивительная страна! Мы посетили ее в самом начале нашего путешествия, Ла Валетта прекрасна.

– Да. – Вот этот разговор Адель уже был по душе. Какая проницательная старушка. – Я родилась и живу в Ла Валетте. И где же вам больше понравилось: на Ла Валетте или в Катании?

– Ла Валетта – это лоск и изящество старины, вековая архитектура и рыцарский дух. Катания другая, она веселая и непредсказуемая, она простая, но очень душевная. Это разные города, их нельзя сравнивать. – Элеонор погрузилась в воспоминания об отпуске.

– Я мало была в Катании, – произнесла Адель, – несколько часов, свидание с этим городом как-то не сложилось. Но мне бы хотелось поближе подойти к вулкану Этна. Честно говоря, это единственное, что меня привлекает в Сицилии.

– Этна, да! Величественный вулкан, от него не знаешь, что ожидать. Он так близко находится к Катании, что если решит извергнуть порцию лавы, то город очень сильно пострадает. Жители это знают, но все верят, что в этом веке такого не случится. – Элеонор передвинулась ближе, чтобы ее никто не услышал. – На самом деле это неосмотрительно. Итальянцы безрассудные люди. Чтобы жить возле действующего вулкана, надо иметь крепкие нервы.

– Полностью согласна, – кивнула Адель, подумав о Марко, может, то, что он бросился в горящий салон спасать людей, тоже безрассудство? Скорее всего, это у итальянцев в крови.

Пока Адель беседовала с соседкой, время промчалось незаметно. Девушка почти забыла, что она летит на самолете. Если бы не отвратительный звук двигателей и не вопрос Эвы, то можно было подумать, что она дома.

– Адель, у тебя все в порядке? Воды еще принести? Мы скоро будем снижаться.

– Спасибо большое, ничего не надо. – Было приятно знать, что про нее не забыли. Обменявшись милыми улыбками, стюардесса ушла.

– К тебе особое внимание, – подметила Элеонор, – или здесь так относятся ко всем, кто летит в первый раз?

После слов «первый раз» Адель ощутила странную пустоту. Все! Они скоро сядут, и уже никогда нельзя будет сказать, что она никогда не летала. Стало неуютно. Такое ощущение, что ее лишили чего-то важного, того, с чем она жила всю жизнь. Она буквально потеряла девственность. А виноват в этом Марко.

Это было ужасное сравнение, но зато самое правдивое.

– Не думаю, что они волнуются за каждого пассажира, который летит впервые. Просто мне повезло. Или, напротив, – дальше девушка уже шептала, – не повезло.

Теперь тело будто подпрыгнуло и растворилось в воздухе. Потеряло вес на долю секунды, душа отделилась от него и тут же вернулась. Самолет гудел уже по-другому, сильнее, опять начало закладывать уши. Мистер Смит вздрогнул во сне и тут же проснулся, видимо, ощущая эти изменения.

– Сеньоры и сеньориты, говорит капитан. Мы приступили к снижению и через несколько минут наш самолет совершит посадку в аэропорту самого красивейшего города мира – Рима. Погода нас встречает солнечная, плюс двадцать пять градусов. Желаю вам прекрасных проведенных часов в столице Италии и незабываемых впечатлений.

Такой почтительный капитан. Но именно сейчас его слова не впечатлили, Адель их плохо слышала, все ее мысли были заняты тем, что она ощущала. А что она ощущала? Ничего хорошего! Даже возникло желание достать бумажный пакет и держать его наготове, потому что мистер Смит именно так и сделал.

– Хуже посадки только воздушные ямы.

Адель перевела на него удивленный взгляд:

– Взлетать не страшнее?

– Все страшно, – пробубнил он и обернулся к жене: – Дорогая, закрой шторку, при виде того, как самолет тонет в облаках, мне становится совсем плохо.

– Ты же знаешь, что опускать шторки во время посадки нельзя. – Элеонор говорила ласково, наглаживая руку мужа, пытаясь успокоить. – Не смотри в окно.

Когда ты слышишь, что куда-то смотреть нельзя, то взгляд сам ищет это место – таков закон. Адель автоматически посмотрела в окно, наблюдая в нем кусочки тумана. Это и есть облака? Неужели они такие плотные? Неужели в них можно нырнуть и вынырнуть?

– Когда самолет погружается в тучи, то его начинает трясти, поэтому я ненавижу тучи, – произнес мистер Смит, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Надо было сделать так же. Скорее всего, он знает какой-то секрет, как не ощущать турбулентность. А она уже была менее ощутима – мелкая дрожь охватила весь самолет, которую можно было сравнить лишь с легким колыханием воды. А может, давление на голову стало таким сильным, что тремор самолета ушел на второй план? Или просто турбулентность была небольшой.

Сильно закладывало уши, это тоже отвлекало от остальных ощущений. Надо было закрыть глаза, как мистер Смит, но идущая по проходу стюардесса привлекла внимание. В общем, Адель поняла, что готова отвлекаться на все, что движется и не движется, но лишь бы не думать о том, что самолет может разбиться при посадке. Улыбаясь пассажирам, Мариса шла по проходу, что-то рассматривала у каждого пассажира. Адель не сразу поняла, что она проверяла, пристегнуты ли ремни безопасности.

Ее ремень в полном порядке, она даже убрала руки, чтобы показать его Марисе. Та кивнула одобрительно, но указала на столик, который был выдвинут, на нем все еще лежал планшет. Адель не написала ни слова, а сейчас вообще желание было только одно: вцепиться мертвой хваткой в подлокотники.

– Столик надо убрать. И планшет тоже. – Мариса заметила бледность на лице Адель, блуждающий взгляд, нахмуренные брови. Девушка уже тяжело понимала, что от нее хотят. – Все хорошо?

Разве может быть хорошо, когда впереди тебя ждет неизвестность? Но Адель слегка качнула головой, с трудом засунула планшет в сумку и передала ее стюардессе – самой встать сил не было. Мариса с легкостью запихала сумку в отсек для багажа и помогла убрать столик.

Стюардесса улыбнулась и пошла по салону дальше, оставляя Адель со своими страхами. Она не психолог, чтобы лечить пассажиров. И вообще странно: брат пилот, летает большую часть жизни, а сестра летит впервые, боится. Хотя ее страх обоснован – в первый раз волнительно всем.

Адель откинулась на спинку кресла, ощущая давление на голову, потом ее потянуло влево, и сложилось ощущение, что тело сидит на месте, а душа улетела в сторону наклона самолета. Омерзительно! Можно сравнить это состояние с американскими горками, только там все происходит на земле, здесь же… Даже страшно подумать – в воздухе!

Самолет кренило сильно, пришлось закрыть глаза и даже вспомнить пару молитв. Нет, обратно она не полетит самолетом, поедет автобусом или поездом, но вернется по суше.

Потом донесся странный рык, Адель распахнула глаза и перевела взгляд на своих соседей. Лучше бы она не смотрела! Мистер Смит держал у рта бумажный пакет, изливая в него желудочное содержимое. Его жена произносила утешительные слова, но Адель уже было не до слов. Рывком она расстегнула ремни безопасности и встала в проходе. Где туалетная комната? Не было времени думать и искать, она побежала, прижимая ладонь к губам. Зачем она посмотрела в сторону соседей? Зачем вообще надо было раздавать пакеты пассажирам? Пусть бы их тошнило в туалете.

Она добежала до конца рядов, остановилась близко к кабине пилотов, но ей было не до них. Она еще поговорит с Марко о том, что он везет не мешки с картошкой, а живых людей, которых от внезапных наклонов самолета тошнит прямо на своих местах.

Где туалет? Адель огляделась, тошнота уже подкатывала к горлу, она старалась дышать глубоко. Туалет нужен был срочно. Открыв первую попавшуюся боковую дверь, она увидела унитаз и облегченно выдохнула.

– Адель, посадка! Нельзя вставать со своих мест, – тут же подбежала Мариса с испуганным видом, – я умоляю тебя сесть, пристегнуться и делать «это» в пакет.

Но Адель лишь захлопнула перед ней дверь и нагнулась над унитазом. В желудке ничего не оказалось, она же толком ничего не ела. Как же хорошо! Перед полетом это опасно делать, а то можно вцепиться в пакет, как мистер Смит.

Адель выпрямилась, но ее шатало. Или это шатало самолет? Голова шла кругом, тошнить продолжало и пришлось сесть на корточки. Как же здесь мало места! Невыносимо мало! Если бы она была производителем самолетов, то через каждые два кресла поставила бы туалетные кабинки.

В дверь постучали:

– Адель, это Эва, ты должна пройти на свое место…

– Меня тошнит! – тут же вставила Адель, но поняла, что все же больше тошнит мистера Смита. – Моего соседа тоже тошнит, я не могу на это смотреть.

– Адель, – дверь распахнулась, и Эва тут же принялась поднимать с пола девушку, – ты с ума сошла! Срочно надо сесть на свое место и пристегнуться.

Самолет качало, даже звук стал другим – он уменьшился. Но с каждой проведенной здесь секундой закладывало уши. Адель поднялась, но ноги не слушались, и ее качнуло.

– Я не пойду на свое место, мистеру Смиту плохо, его тошнит прямо в пакет!

– Значит, не смотри в его сторону. – Эва, держа Адель под руку, пыталась вести ее на свое место. – Закрой глаза, и все.

– Я так не могу. – Адель упиралась как могла, но, увидев свободное место, присела на него. Она обвела взглядом новых соседей – молодую пару и убедилась, что им очень хорошо, их не тошнит.

Эва сама лично пристегнула ремни безопасности на Адель, и девушка зажмурила глаза. Она ничего не видела, но зато стала больше прислушиваться к звукам, вибрации, к своим ощущениям. Голова кружилась, уши продолжало закладывать, хотелось зажать их руками и закричать, чтобы отчетливо услышать свой голос. Но голос не перебьет рев двигателей, который становился отчетливее. Она распахнула глаза, и тут же свет в салоне резко погас – это конец! Это был самый настоящий конец, когда техника уже показывает свою неисправность.

Адель выдохнула, а получился стон. Сейчас она умрет и больше никогда не сделает глоток воздуха, никогда не улыбнется новому дню и никогда не увидит Элис. Лицо сестры она увидела очень ярко. Элис стояла во всем черном и прижимала платок к губам. Она оплакивала свою младшую сестру, которая погибла в авиакатастрофе.

Это ужасное зрелище, чтобы отвлечь себя от него, Адель вцепилась с подлокотники, а ногами стала упираться в пол: так ей становилось немного спокойнее. Пусть это мнимый пол, но он придавал стойкость. А еще подумала о Марко, выкрутится ли он, спасет ли своих пассажиров? И все ли с ним хорошо? Почему пассажиров не информируют о состоянии пилотов? Ведь люди должны знать, что все под контролем.

Дверь в кабину была весь полет закрыта! А если пилоты умерли? И самолет летит сам, а сейчас закончилось топливо? Он упадет! И не важно, что капитан выходил на связь. Это могла быть запись.

Понимая, что в голове много пессимистических мыслей, Адель взглянула в окно, ожидая увидеть тучи, но увидела дома, дорогу и машины. Самолет накренился с такой силой, что ее буквально потянуло влево. Они падают! Это без сомнений! Сейчас перевернутся!

– Господи, спаси нас, – прошептала Адель, закрыла глаза и облокотилась на спинку. Уже ничего не сделать, остается молиться, дышать и ждать, когда наступит смерть.

Но смерть задерживалась… Адель это поняла через пять минут. А может, через пятнадцать. Казалось, что прошла вечность, прежде чем она открыла глаза, чтобы оценить обстановку. Но как только открыла, сразу ощутила твердость земли – самолет сел! Тут же ее прижало к креслу с еще большей силой, чем во время взлета. Самолет загудел сильнее, а потом начал сбавлять скорость.

Она задышала, а хотелось плакать! Выбежать из этой железяки, встать на колени и целовать землю! Обратно она точно не полетит, она поедет поездом, машиной, можно хоть на телеге, но только не в воздухе. Пусть это займет дни, она согласна на месяцы, но зато нервы будут крепче.

Пассажиры начали расстегивать ремни, послышался лязг металла, но Адель не торопилась поддаваться стадному чувству. Вот остановятся, тогда она расстегнет!

Самолет катился по полосе уже совсем медленно, и только сейчас пришло понимание того, что они сели, все живы, но это было ужасно! Худшего с ней не приключалось. Даже когда тонула яхта, на которой они плыли с друзьями.

Тело расслабилось, Адель буквально растеклась в кресле. Соседи, молодая парочка, пристально смотрели на нее, давая понять, что хотят выйти. Их надо выпустить, но сил не было. С трудом Адель поджала ноги, пропуская этих двоих на свободу. Надо было тоже бежать, но она выйдет отсюда только с Марко. После такого полета он обязан будет рассказать ей все до мельчайших подробностей, и она покинет Рим.

Дверь в кабину пилотов открылась, и Адель затаила дыхание, готовая выплеснуть весь гнев, накопленный за этот отвратительный полет.

Глава 10

Марко не выходил из кабины пилотов, зато выходили из салона пассажиры. По их виду можно было сказать, что полет им пришелся по душе. Они улыбались стюардессам и произносили слова благодарности. Адель сказала бы «спасибо» только за то, что ей не дали умереть. Наверняка люди рады лишь этому.

Мистер и миссис Смит тоже стояли в проходе, желая выйти на волю. Адель сидела в кресле единственная в самолете, но наблюдала за бывшими соседями и подмечала, что этой парочке пора прекращать летать. Зачем так себя изводить?! Вот лично она больше не зайдет в самолет! Прямо сейчас вытащит телефон и примется искать билет до Катании на поезд, а потом паромом на Мальту.

Девушка включила телефон, и тут же пришло уведомление о пропущенном звонке от Элис. Теперь нет смысла скрывать, что она в Риме, пришлось перезвонить.

– Адель! – вскрикнула та. – Я тебя потеряла! Обзвонила всех! Где ты?

– В Риме, – ответ был прост, – прошу тебя, ничего не спрашивай, когда я вернусь, то все тебе расскажу. Со мной все в порядке.

– В Риме? – Даже сквозь километры ощущалось удивление Элис. – Как ты туда попала?

– Угадай с трех раз…

– Самолетом? Марко взял тебя в заложники?

О, как верно подмечено!

– У меня не было выбора, он обещал мне дать интервью. И уже даже начал свой рассказ. – Дальше Адель прошептала в трубку: – Правда, очень отдаленно.

– Ну это хорошее начало, – вынесла вердикт Элис. – Если он заговорил, то это хороший знак. И то, что он посадил тебя в самолет – знак еще лучше.

Адель нахмурилась, сестра многого не знала, но рассказывать не было времени. Пассажиры покинули самолет, здесь оставались только стюардессы и пилоты. Марко! Адель наблюдала за кабиной пилотов, параллельно слушая возгласы Элис в трубке мобильного. Кажется, она говорила о самолетах и о полетах, о безопасности воздушного транспорта, но ее голос пропал ровно тогда, когда Марко вышел из кабины. Он улыбался, обращаясь к Эве, давал ей наставления или что-то спрашивал – сложно было сказать, но коллега-стюардесса была очарована. Гипнотизировал пристальным взглядом и чарующей улыбкой. Эва расплылась и кивала, даже слов у нее не было. Говорил он много, что для Марко было совсем не характерно. Или он молчалив лишь с журналистами?

– Адель, почему ты молчишь? – послышался возглас Элис.

– А ты что-то спросила? – очнулась Адель.

– Как впечатление от полета?

Но отвечать не хотелось. Адель положила трубку со словами: «Я перезвоню», потому что Марко шел в ее сторону. Сейчас она выскажет ему все, что накопилось за время полета.

– Поздравляю, – произнес он, надевая летный китель, хотя белая рубашка с коротким рукавом сидела на нем безупречно.

– Спасибо. – Адель встала, но произнесла это, даже не улыбаясь и ни капли не показывая восхищения от того, как белый цвет сочетается с его загорелой кожей. Она произнесла это слово, будто извергнув яд. Марко это почувствовал:

– Пожалуйста.

– Не спросишь, за что я тебя благодарю?

– Наверно, за то, что побываешь в Риме. Пошли. – Он схватил за ручку чемодан и ступил шаг в направлении выхода. Он убегал! Даже не выслушал то, что у нее накипело во время этого ужасного полета.

Адель кинулась за ним к выходу, напоследок улыбнувшись Эве и Марисе. Эти милые девушки не виноваты в том, что самолет не тот вид транспорта, который хочется посетить еще раз.

Она шла за Марко по рукаву телетрапа, начиная причитать:

– Я благодарна тебе не за то, что оказалась в Риме. Рим – это последнее место, где я хотела бы оказаться! Я благодарна тебе за то, что могу идти следом и даже высказать тебе свое недовольство. Ведь я жива! Я благодарна тебе за то, что испытала столько ужасных минут во время полета и стала еще больше ценить землю! Спасибо, что доказал мне, что обратно на Мальту я вернусь на поезде.

Марко остановился, и Адель поравнялась с ним.

– Все?

Он сказал это абсолютно спокойным тоном, а она автоматически кивнула:

– Да.

– Пожалуйста. – Он снова пошел, покатив за собой чемодан. Пришлось догонять. – Что конкретно тебе не понравилось?

Как вообще можно быть такой черствой? У Марко не укладывалось в голове! Женщины способны любить самолеты? Видимо, тот, кто любит, тот посвящает себя летной профессии. Угораздило его жениться на дизайнере Патриции, которая была буквально «прибита» к земле. Остальные женщины любили лишь его форму, но не разделяли любви к небу. Надо было жениться на стюардессе – идеальный союз двух любящих одно дело людей.

– Мне ничего не понравилось, начиная с момента, когда я села в самолет.

– О чем ты думала?

– Ни о чем! Только концентрировалась на своих ощущениях. – Адель поникла и остановилась. Она впервые в жизни летела на самолете, вроде бы надо это было запечатлеть на память, но память хотелось стереть.

– Как жаль, – усмехнулся Марко, но потом осекся. Хотел съязвить. Да, он злился, что она не кричит от восторга слова благодарности, побывав на борту с привилегией, не вешается ему на шею, не закидывает его комплиментами. Она, вообще, женщина ли? Марко снова обернулся: Адель одиноко стояла с поникшими плечами, с задумчивым взглядом, наверно, стирала память. – Обратно поедешь на поезде?

Она кивнула, машинально достала мобильный телефон, чтобы посмотреть расписание. Что это за жизнь такая у пилотов? Сейчас он полетит на Мальту, постоянно находится в небе. А как же жена? Что это за женщина, которая отдала свою жизнь этому мужчине?

– Да, но даже если ты скажешь, что прямо сейчас вылет на Мальту, я поеду на поезде все равно.

Марко слегка кивнул, это ее дело. Он ошибся в этой девушке, она как все.

– Мой рейс на Мальту завтра в десять утра, – произнес он, – на поезд тоже раннее отправление и тоже завтра.

Девушка открыла рот от шока. Он не сказал ей изначально, что придется ждать вылет на Мальту весь вечер, ночь и утро! Он вообще ничего не сказал! Просто посадил ее в самолет, и все!

– Завтра? – разозлилась Адель. – Завтра? И ты молчал? – Она топнула ногой и прорычала от злости: – А что мне, по-твоему, делать в чужом городе одной?

А когда она злится, то между бровями у нее появляются две морщины. У него так же. И именно сейчас.

– Ты не одна, – напомнил он ей. – Если я тебя сюда доставил, то, наверно, с учетом того, что не брошу! Тем более с твоей головой!

– А что с моей головой?

– Тебе все перечислить?

– Не утруждай себя!

Оба замолчали. Просто смотрели друг на друга и молчали. Каждый думал о своем. Адель о том, хватит ли у нее денег на гостиницу, но можно найти подешевле, просто потратить на такси несколько евро. Обычно вблизи аэропортов гостиницы всегда дороже, чем в городе. Но сначала надо взять билет на поезд, чтобы точно знать, что она уедет отсюда. Кстати, после того как она устроится, можно погулять по улочкам Рима. Не зря же она сюда прилетела.

Марко думал совсем о другом, в его голове зрел ужасный план, но зато он был самым благородным:

– Я помогу тебе с жильем. Поскольку я тебя сюда привез, то на мне лежит ответственность, а голова – это первый повод тебе помочь. В общем, она же и последний. Вы, журналисты, готовы спать в канавах, переночевать на вокзале не должно было составить тебе труда, но все же составило. Не спишь на вокзалах, Адель? Тогда поехали со мной.

– Куда? – тихо прошептала она, пытаясь переварить все, что он сказал.

– В дом моих родителей. Всегда, когда я в Риме, останавливаюсь у них.

– Откуда ты знаешь, что я не хочу спать на вокзале? – прищурилась она. Сканировал ее больной мозг?

– По выражению твоего лица, – сделал заключение Марко.

Ехать в дом, где жили его родители, – это большая удача для любого журналиста! Это даже не удача, это как сорвать джекпот. О таком она даже не мечтала, поэтому пришла в замешательство.

Марко наблюдал за ней молча, ожидая ответа. Он очень терпеливый, это профессиональное. Только сейчас он использовал это время, прокручивая в голове вопрос: зачем ему это надо? Она журналистка! Он тащит в дом одну из этих выскочек с диктофонами в руках, что было не похоже на него. Но Адель заинтриговала его тем, что не любит летать! Даже не заинтриговала, она его взбесила этим. Этот момент все еще хотелось исправить, пусть даже она наговорила ему гадостей. Просто так сильно боялась, что не ощутила другую сторону полета. Надо повторить попытку и усадить ее в самолет снова.

Только одно «но»: между ними расстояние в полете, от кабины пилота до кресла, на котором она сидит. Кстати, она сидит и не видит никаких красот, потому что ей никто их не показывает, скорее напротив, она слышит лишь негатив.

– Ты зовешь в дом своих родителей журналиста, – наконец произнесла Адель и вернула Марко на землю. Они застряли в рукаве телетрапа, уже пропуская наземных работников на борт.

– Я поведал этому журналисту то, что никому никогда не рассказывал. Начало положено, а я ненавижу сворачивать в сторону. Единственное, что может мне помешать, – непредвиденные обстоятельства. Например, в данном случае я замолчу, если ты навсегда покинешь мой самолет.

Адель широко распахнула глаза, пытаясь понять, правильно ли она его поняла. Но, видимо, правильно, потому что Марко нагло улыбнулся и гордо пошел к входу в терминал. Он всегда гордо уходил вперед! Кстати, ему идет улыбка, даже такая наглая.

Пришлось идти за ним, но ее чуть не сбили с ног стюардессы, вышедшие из салона самолета и направляющиеся к терминалу. Они смеялись, что-то обсуждая.

– Прошу прощения, Адель. – Мариса чуть не налетела первая, но, коснувшись плеча девушки, затормозила. – А ты молодец! Я в свой первый раз просидела в туалете весь полет. Меня ужасно укачивало.

Вот это новость! Кто бы мог подумать, что стюардесс тоже укачивает.

– Я думала, что стюардессы особый тип людей и вы рождаетесь без страха и с любовью к самолетам.

– Нет, – улыбнулась она так, как будто Адель ее лучшая подруга, – мне пришлось много летать, прежде чем понять, что я влюбилась в небо и хочу посвятить себя ему.

– Надо же! – воскликнула Эва. – Я тоже с первой минуты не оценила авиацию. Помню свой первый полет, мне было семь лет, и я ревела в момент посадки.

Другие девушки, перебивая друг друга, начали рассказывать свои истории. Они столпились вокруг Адель, делясь впечатлениями. Лишь только у одной стюардессы, на бейджике которой красовалось имя Мари, первые впечатления остались более-менее положительными.

Марко наблюдал за этим столпотворением молча, внимательно слушая девушек и вспоминая свой первый полет. В тот момент даже мысли не было бояться. Хотя он и не помнил первый полет, скорее всего, тот состоялся еще в грудном возрасте. Но он отчетливо помнил себя в более поздние годы.

– Марко! – завопила Мариса и стянула шапочку, рассыпая темно-красные волосы. Они заструились по плечам, и девушка мотнула головой. – Отпусти с нами Адель! Мы идем гулять по Риму!

Адель улыбнулась, не сразу поняв, что ей предлагают прекрасное времяпрепровождение. Она взглянула на Марко, как младшая сестра, умоляющая старшего брата. Потом осеклась, поняв, что он вообще ей никто!

– И правда! Адель, пойдем с нами. – Эва покатила чемодан к входу в терминал, все последовали за ней, только Мариса стояла и ждала ответа.

Адель мечтала бы побродить по улочкам незнакомого города. Когда она еще побывает в Риме? С ее боязнью летать это время наступит не скоро. Но! Перед ней стоял выбор: работа или удовольствие.

Она снова перевела взгляд на Марко, но он не собирался ее ждать или умолять пойти с ним. Он уходил! Катил чемодан следом за стюардессами, те, улыбаясь, оглядывались и флиртовали. Это ни капли не смущало его, он отвечал точно тем же, с улыбкой, что-то одобряя и кивая.

– Не могу, – прошептала Адель, – возможно, мы с тобой еще увидимся. Я обещаю, что как только это произойдет, то мы непременно с тобой прогуляемся.

Но Адель знала, что такое маловероятно. Когда она полетит? Никогда. Из всего сегодняшнего полета, как ни странно, но ей понравились все стюардессы. Особенно Мариса. Раньше она считала их высокомерными выскочками с искусственными ресницами, которые исполняют все желания пассажиров. Они оказались очень милыми и добродушными девушками. Только заигрывание с капитаном – лишнее.

– Очень жаль, – взгрустнула Мариса, – но я буду ждать следующего раза. Ты, кстати, летишь завтра с нами на Мальту?

– Нет, я… – Адель осеклась, когда увидела, что Марко уже скрылся в здании терминала, – боже, я его теряю!

Она кинулась за ним.

Конечно, она выберет Марко, его родителей и все семейные секреты за ужином. Такую удачу не стоит упускать, даже если ей предложат оказаться во Франции лишь по взмаху волшебной палочки.

Адель быстро его догнала, экипаж, к счастью, шел неспешно. Марко, видимо, не торопился на семейный ужин или сбавлял шаг, давая ей шанс подумать в пользу родительского дома. Хитрец!

– Скажи, я заслужила продолжение твоего рассказа? – начала она прямо с ходу, наблюдая, как он пожал плечами. Почему-то ответ знать перехотелось.

– Я же сказал, что ничего больше тебе не скажу, если ты пересядешь на наземный транспорт. Если летишь завтра домой вместе с нами, то заработаешь балл…

– Какой балл? – не выдержала Адель от возмущения и перебила его: – Ты садист! Я испытала ад, пока летела на твоем самолете! Пилот ты так себе!

Она затормозила, а Марко обернулся. Так ему еще никто не говорил! На него вешали награды, приписали статус героя, авиакомпания считала самым профессиональным пилотом, а эта девушка… Хотя чего с нее взять? Она далека от авиации, как он далек от земной жизни.

– До свидания, Адель, – спокойно произнес он и направился к выходу, уже увидев кучку репортеров, тянущих руки с диктофонами. С одной стороны – слава, с другой – его способности опустили ниже первого этажа этого аэропорта. Вот же гарпия!

Марко пошел вперед, туда, где люди выкрикивали вопросы. Отвечать на них он все равно не будет, пускай кричат, задают, протягивают руки. Странно, он шел вперед, но думал о той, которая осталась стоять сзади. Вот ей он поведал то, о чем никогда никому не рассказывал. Сейчас дал ей шанс узнать всю историю от начала до конца, пусть не сразу всю, постепенно, но все же! За такую информацию эти люди, которые столпились с диктофонами в руках, готовы исполнять самые замысловатые прихоти, буквально есть землю вилкой. А эта… Марко остановился, так и не дойдя до выхода. А эта девушка не может себя пересилить, чтобы лететь на самолете за его рассказ.

Он прекрасно понимал, что ее слова, брошенные ему в укор как пилоту, обоснованы тем, что она не вкусила полет, не вдохнула в себя наслаждение и не поняла, что самый прекрасный транспорт тот, который летит над головами.

Адель стояла позади Марко и видела то, что творила впереди него толпа журналистов. Ликующих, желающих получить от капитана хоть одно слово. Но он не скажет им ничего. А ей сказал, и даже больше. Скажет еще, но не просто так, слова надо заработать – это рынок! Сейчас за все надо платить, такова жизнь. Готова ли она опять пережить ад?

– Почему ты это делаешь? Почему не отпустишь меня?

Он слегка обернулся, услышав этот вопрос, то же самое спрашивая у себя. Зачем?

– Хочу, чтобы хоть один человек, не влюбленный в авиацию, понял, что ошибался. Я учу пилотов управлять самолетами, читаю теорию, показываю практику. Но я никогда не учил пассажиров любить небо. Интересно, у меня получится?

Их взгляды встретились, его темный с ее серо-голубым. Он спрашивал сам себя, а хотелось получить ответ от нее.

Адель сделала шаг к нему, стоя уже совсем рядом.

– Я готова, – выдохнула она, – но с трудом верю, что у тебя что-то получится.

– Уже получилось, – улыбнулся он, понимая, что она сама сделала шаг, а значит, дорога открыта.

Глава 11

Аэропорт Рима имени Леонардо да Винчи в городе Фьюмичино находился в тридцати минутах езды от столицы Италии. Об этом Адель поведал Марко, пока они ехали на такси к дому его родителей. Девушка заметила теплоту в его голосе. То ли это было связано с городом, то ли с родителями. Подумав про родителей, Адель заволновалась, как школьница, которая мечтала понравиться им и угодить своему парню. Но Марко не ее парень, угождать она не должна, а все равно было волнительно.

Она смотрела в окно, пытаясь уловить дух Рима. Они еще даже не заехали в город, а девушка развернулась к окну и пристально наблюдала за природой. Здесь было так же зелено, как и в Катании, но деревья были другими.

– Если ты не была в Риме, значит, ты ничего не видела в жизни. – Марко сидел на переднем сиденье рядом с водителем, но иногда оборачивался к Адель. Он видел ее изумление, она пыталась рассмотреть особенности природы, потому что в город они еще не заехали.

– И ты, конечно же, не покажешь мне его? – Она знала ответ, зачем тогда спросила? Ей не нужен рассказ про Рим, она ждет историю про авиакатастрофу, которая произошла в Ла Валетте. До Рима ей не должно быть дела! Но как только стали показываться светлые дома, она забрала свои слова обратно.

Она любовалась широкими улочками, дорогами, которые были созданы из каменной кладки, старинной архитектурой, которая пропитала каждое здание, грациозными скульптурами, которые величественно украшали улицы. Захотелось остановить машину, выбежать из нее и идти пешком, любуясь видом. Адель ощутила себя муравьем в этом городе, но не потому, что здесь душили дома, напротив, воздуха хватало и дышалось полной грудью. Здесь не было многоэтажек, видимо, это был старый район. Но здесь витала особая атмосфера, когда здания стояли, раскинутые вширь, а не ввысь. Между ними промежутки не скрадывали территорию, напротив, Рим, казалось, распростерся на всю Италию. Он отличался от Ла Валетты и даже от Катании. Он не был сжат до размеров горошины.

– Не думаю, что у нас много времени. Завтра ранний вылет.

Нет, Марко не хотел с ней гулять. Хватит и того, что он везет эту девушку в дом своих родителей, которые придут в шок, увидев ее. Они поужинают и разойдутся по комнатам, а Марко наконец останется в тишине и будет готовить очередную программу «Практическая аэродинамика», которая пройдет на тренажере.

Преподавать Марко не любил, но он входил в комиссию, которая тестировала пилотов при приеме на работу и каждые несколько лет для уже работающих.

Адель кивнула, но продолжала любоваться видами нового для нее города.

– А ты во Франции был? – неожиданно спросила она, и Марко обернулся.

– Конечно, это частое направление для нашей авиакомпании.

– Франция похожа на Италию?

Автоматически он перевел взгляд в окно. Похожа ли Франция на Италию? С чего вдруг девушка с фамилией Леруа стала интересоваться Францией?

– Все города Европы чем-то похожи, но в то же время каждый город уникален. Если ты спрашиваешь про мелкие города, то в них есть общая структура, но разный дух.

– А Париж? Он такой же размашистый, как Рим?

– Париж, – задумчиво произнес Марко, вспомнив, как весело было в Париже лет десять тому назад в свадебном путешествии. Перед глазами предстала картина, как они с Патрицией бегут к елке, останавливаются и любуются своими улыбками в елочных шарах. Тогда казалось, что он видит самые счастливые улыбки на планете.

Марко перевел взгляд на боковое зеркало и увидел Адель. Она по-прежнему смотрела в окно и любовалась тем, что видела. На ее лице не было улыбки, но в ее глазах он видел море восторга. Столько, что улыбаться было необязательно, достаточно просто упиваться глазами.

– Париж другой, но он такой же размашистый.

Интересно, почему она стала спрашивать его о Франции? Не о Германии, не о Нидерландах! О Франции!

– Приехали, – затормозил водитель, и Марко вышел из задумчивости. Он взглянул на знакомый дом и улыбнулся. Приезжать к родителям всегда радостно. Дом обволакивает уютом и теплом, здесь пахнет детством и беззаботной жизнью.

Марко рассчитался с таксистом, вышел из машины и открыл Адель дверь. Она вышла, даже не обращая на него внимания, потому что любовалась домом, его старинной архитектурой.

Рим однозначно отличался от Ла Валетты, дома здесь были одиночными, между ними, как правило, шла дорога. А в ее городе дома чаще всего срастались в единое целое.

Дом родителей Марко не был высоким. Адель не хватило времени посчитать этажи, но их было немного. Она последовала за Марко, скрывая смущение и волнение. Странно было ощущать это чувство. Хотелось посмотреться в зеркало, оценить, как она выглядит. Даже хотелось спросить об этом Марко, пока они ехали в лифте. Но Адель лишь окинула его взглядом и решила промолчать. Створки лифта распахнулись, и они вышли к квартире, дверь в которую уже была открыта, а из квартиры показался мужчина.

– Bentornato a casa, Marco[2], – произнес он на итальянском языке и улыбнулся. А когда увидел Адель, то даже поклонился, вызывая улыбку на ее лице и тем самым разряжая обстановку.

Мужчина был невысокого роста, с темными, слегка поседевшими волосами.

Но седина не портила красоту этого мужчины, скорее напротив, придавала ему изюминку и делала его вид деловито-серьезным. А вот морщинки на внешнем крае глаз говорили об обратном, о том, что этот мужчина много улыбался. А еще Марко был очень похож на своего отца.

– Buonasera, рapa[3], – ответил Марко и перевел взгляд на Адель. – Познакомься, это Адель Леруа, она переночует у нас, потому что вынуждена лететь со мной завтра на Мальту. А это мой отец Фабрицио дель Боско, пилот в прошлом и просто замечательный человек.

Фабрицио улыбнулся и схватил Адель за руку, тут же его губы оказались на ее коже.

– Прекрасная девушка по имени Адель! Вы попали прямо к ужину, и я вынужден вас просить присоединиться к нам! Но отказывать нельзя, поэтому пройдемте к столу. – Он потянул ее за руку, и девушка засмеялась. Ей уже нравился этот человек.

Она шла за Фабрицио, подмечая для себя, что он меньше ростом, чем Марко, конституция другая, да и характером Марко явно не в отца. Наверно, в мать. Это немного напрягло.

– Мы любим гостей, – произнес Фабрицио и завел Адель в гостиную.

Пока она шла за ним, то думала о своем и совсем не замечала обстановку. Но сейчас она остановилась и ахнула! Она оказалась в царском доме, где потолки были высокие, а на полу постелен старинный паркет. Темная лакированная мебель из настоящего дерева стояла у стен, а в центре овальный стол из гостиного гарнитура уже ждал гостей. Он был накрыт на четыре персоны, что показалось Адель странным, ведь они не знали, что придет гость. Или знали? Может, Марко позвонил им и сказал?

– Лучиана! – крикнул Фабрицио, тут же обернулся к Адель и выдвинул ей стул. – Прошу, синьорита, ангел должен сидеть на почетном месте.

Марко ждал нечто подобное от отца, тот всегда был гостеприимным сицилийцем. Время, проведенное на материковой Италии, не испортило его. В их доме гости всегда сидели на почетных местах – так было принято. Поэтому, когда Адель смущенно на него взглянула, Марко кивнул. Она уже почти села, когда в гостиную зашел парень.

– Привет, Марко, ты так часто стал бывать у нас дома, что мне кажется, скоро ты сюда переберешься навсегда. – Он схватил со стола маслину, закинул ее в рот и тут же замер. Перед ним стояла девушка, но, наверно, померещилось. Пришлось мотнуть головой, но видение не уходило. Девушка стояла рядом с Марко на самом деле. И будь он проклят, но это не укладывалось в голове, ведь рядом с Марко всегда стояла только Патриция. А тут другая! Да еще какая! Красивая! Яркая и эффектная!

– Я сплю?

– Нет. – Марко обязан представить младшего брата этой девушке: – Лука, мой младший брат, Адель… – Он осекся. Перед отцом как-то выкрутился, а брат все исковеркает и истолкует по-своему. Лучше сказать правду: – Она журналист.

Лука от шока сел на стул раньше отца. Фабрицио в недоумении перевел взгляд на Адель, потом на Марко и после затяжной паузы произнес:

– Надо за это выпить!

Он принялся открывать бутылку с вином, а пока был занят ею, Лука очнулся:

– Ого! Ты взяла в заложники моего братца?

– Лука! – Твердый голос брата, и младший улыбнулся.

– Он не общается с журналистами.

– Это в прошлом, – наконец произнесла Адель, привлекая внимание всех мужчин. – В жизни все меняется, и мы меняемся под действием происходящего.

Лука кивнул, но потом нахмурился:

– И что произошло, что мой брат изменил свое мнение о журналистах?

– Лука! – Теперь строгий голос отца, и сын замолчал. – Ты много говоришь!

Адель улыбнулась на это высказывание, она пыталась скрыть улыбку, но это плохо получалось. Два брата такие разные: младший противоположность старшему, хотя внешне есть сходство: разрез глаз, брови. В общем, на этом сходство заканчивалось, телосложением и ростом Марко превзошел всех в этом доме.

– Разговорчивость – не порок, – произнесла Адель.

– Это говорит журналист, – тут же вставил Марко и привлек ее внимание.

– Это говорит человек, который живет в обществе и много общается.

– Молчать в обществе запрещается?

– Молчание скучно, – улыбнулась она, – а люди, которые молчат, кажутся замкнутыми личностями.

Все улыбнулись, кроме Марко, между его бровями залегли две морщинки. Глухой звук открывающейся пробки отвлек всех от разговора.

– Давайте выпьем за разговоры и молчание. – Фабрицио стал наполнять фужеры багрово-красным вином. – Всего должно быть в меру.

Он передал фужер Адель и поднял свой:

– Иногда одно слово стоит тысячи бессмысленных фраз.

Девушка задумалась, понимая, что он прав, поэтому кивнула. Может, с Марко она бы поспорила, но из уважения к Фабрицио она этого делать не стала.

– Прекрасное вино, отец. – Лука сделал глоток и поставил фужер на стол.

Тут же восторженный женский голос произнес:

– Марко, сынок! Я чувствовала, что ты приедешь сегодня, поэтому испекла аранчини.

В комнату вошла изящная высокая женщина, держащая в руках поднос, на котором лежали золотистые шары. Ее черные волосы были убраны в незамысловатую прическу, и несколько прядей спадали на шею. Женщина улыбалась, держа в руках яства для своего сына, но, увидев Адель, резко изменилась во всем:

– Здравствуйте!

Девушка тут же встала из-за стола, понимая, что теперь стала поводом для удивления со стороны синьоры дель Боско. Темные глаза этой женщины просверлили Адель насквозь. Стало неуютно.

– Здравствуйте.

– Мама, это Адель Леруа, она наша гостья сегодня. – Марко сказал это четко. – По моей вине она оказалась в Риме, завтра мы летим на Мальту. Адель, – Марко обернулся к ней, – моя мама – Лучиана дель Боско.

– Очень приятно, – пролепетала девушка, но приятно ей не было. Женщине, видимо, она тоже приятной не стала. Но что можно ожидать от матери, чей женатый сын привел в дом другую женщину? Только негодование и неприязнь.

– Вы вместе работаете? – свысока спросила Лучиана, окинув Адель пронизывающим взглядом.

– Нет, – мотнула головой Адель, – я…

– Она пассажир, – тут же вставил Марко, – случайный.

– С каких пор ты приводишь в дом пассажиров? – От шока мать села на стул, а отец сразу подал ей фужер с вином, взглянул на девушку и подмигнул ей. Лука за всем наблюдал молча, переводя взгляд с одного родителя на другого.

– Лучиана, мы все проголодались. – Фабрицио решил спасать положение и переключить разговор на еду. Его жена тут же опомнилась и поняла, что приборов не хватает. Гостей в виде чужой девушки она не ждала, поэтому пришлось принести себе дополнительный набор.

Лучиана вернулась к столу с улыбкой на лице и стала предлагать блюда. Но Адель она избегала, только окидывала взглядом, иногда бросала короткие фразы. За девушкой ухаживал отец, который подносил блюда и рассказывал о них:

– Я родился на Сицилии, та кухня отличается от того, что готовят на материковой Италии, она жирнее и необычнее. Но ведь ты, Адель, с Мальты? А какая кухня на Мальте? Скорее всего, она похожа на сицилийскую.

– Не поверите, но в основном мы питаемся как итальянцы – пицца, паста. Но, конечно, у нас есть своя кухня, просто ее мало кто готовит.

– Тогда тебе надо попробовать аранчини. – Это первое обращение сеньоры дель Боско к Адель. – Возможно, ты пробовала это на Сицилии, но у меня получаются аранчини с сыром лучше всего.

Лучиана протянула тарелку с золотистыми шариками, и Адель, под пристальными взглядами, взяла один:

– Я никогда не пробовала… Я была на Сицилии всего лишь раз, но это было так давно, что не помню даже своих впечатлений.

– Мальтийка и была на Сицилии один раз? – присвистнул Лука и тут же получил немой укор от старшего брата. Марко одним взглядом дал понять, что молчание иногда бывает все же полезным.

– Я… – Адель держала в руке вилку, даже не зная, что ответить, поэтому посмотрела на Марко.

– Она мало путешествует, – ответил за нее тот, – ей некогда.

Адель кивнула, благодарная ему за это. Он не стал говорить о том, что она не летает на самолетах. В общем-то он ответил верно: «некогда» тоже было причиной.

Но теперь «некогда» привлекло внимание всех, особенно матери:

– Чем ты занимаешься, Адель?

Скрывать не было смысла, ведь остальные знали правду. Но правда их не смущала, а вот реакцию Лучианы не хотелось бы знать.

– Я работаю журналистом в популярном журнале «Мдина».

Вилка выпала из рук синьоры дель Боско. Даже Марко передумал есть и положил кусок аранчини обратно на тарелку. Он прекрасно знал, что гневный взгляд матери прожигает дырку на нем. Ее мысли знать не хотелось, но пришлось:

– Марко, а ты позвонил Патриции, чтобы сказать о том, что с тобой все в порядке…

– А со мной что-то может быть не в порядке? – начал закипать Марко.

– После того случая твоя жена очень переживает за тебя! – Взгляд матери прошелся по Адель. Этим взглядом она дала понять о том, что ее сын женат. Но он этого не скрывал. Адель прекрасно знала про жену, а теперь узнала имя. А еще хочется узнать о том, почему Марко так взбесился об упоминании о Патриции?

– Я думаю, ей все равно, Патриция переживает только за себя. – Хотелось бы встать и уйти, но Марко продолжал сидеть, сжимая в руке вилку. – Разве мы не можем хотя бы при гостях не ругаться?

– Мы не ругаемся, мы обсуждаем нашу семью…

– Давайте обсуждать семью в другой раз и не при гостях! – повысил голос отец, и мать замолчала. – Патриции здесь нет, чтобы о ней говорить.

– Здесь ее муж, – все же вставила Лучиана.

– Поговорим об этом после ужина. – Отец, видимо, сглаживал все ссоры. Только Лука молчал и спокойно ел, видимо, он привык.

А вот аппетит у Марко пропал. Адель сидела рядом и боковым зрением видела, что он схватился за фужер с вином и нервно вздохнул. Характером он явно был в мать, а когда два тяжелых характера встречаются, то происходит гроза. Нужен громоотвод. Им и был отец. А Лука… Луке они все были до лампочки, и Адель прониклась к этому парню.

– Лука, а ты тоже пилот? – Адель нарушила тишину, задав вопрос сидящему напротив нее парню. Пока все ругались, было время его рассмотреть лучше. Лука был моложе Марко и совсем на него не похож, хотя на первый взгляд ей показалось обратное.

– Нет, – он снова засунул маслину в рот, – я механик корпорации «Боинг» в аэропорту. К сожалению, таких несерьезных парней не берут в пилоты. – Он перевел взгляд на брата и усмехнулся. Вот теперь Адель разглядела цвет его глаз. Они были темно-зеленые. А концы волос слегка обесцвечены и стильно уложены. Возможно, Лука таким образом хотел выделиться, не быть похожим на брата, не быть серьезным мальчиком. – Я бы не смог молчать весь полет и часто выходил бы на связь с пассажирами.

Адель услышала, как засмеялся отец:

– У нас каждый занят своим делом, наша мама в прошлом диспетчер.

Адель перевела удивленный взгляд на Лучиану. Ей никогда не доводилось сидеть в кругу людей, которые все были связаны небом. Сто процентов, что жена Марко стюардесса. Или пилот. Для него подойдет только пилот, и не меньше!

Глава 12

Дальше ужин протекал в более приветливой обстановке. Лучиана сменила угрюмое выражение лица на улыбку, вспоминая годы работы. Правда, чаще она смотрела на мужа, временами на Марко, который наверняка слушал эти рассказы сотни раз. Фабрицио положил свою ладонь на руку жены, и Адель вспомнила своих соседей из самолета, мистера и миссис Смит. Такую любовь она видела впервые и думала, что она в единственном экземпляре, но, видимо, нет. Значит, любовь существует у многих.

Осознавая это, она ощутила странное чувство зависти к Марко и Луке. Они жили в полной семье, в любящей. К сожалению, ей и Элис не удалось познать такую семью. Но тем не менее сейчас она была рада находиться в центре нее.

– Адель, – произнес Фабрицио, чем привлек внимание девушки, – а какой репортаж был самым интересным у тебя?

Этот вопрос привел Адель в замешательство, она автоматически обернулась и взглянула на Марко. Понятное дело, что история о сгоревшем самолете и молчаливом капитане для нее самая необычная и интересная, но некоторым людям за этим столом знать об этом не стоит.

– Кстати, да, – Лука оживился и даже отложил телефон, – ты общалась со знаменитостями? Какими? Как они из себя? Сложные личности?

Адель смотрела на Марко и думала, что нет сложнее этого человека. Вернее, в ее жизни он оказался самым сложным. Даже бабочек разговорить проще.

– Да, общалась, – кивнула она, хотя врать так не хотелось. Но она уже солгала Марко про Леонардо ди Каприо и еще парочку звезд, а значит, ложь порождает новую ложь и надо не опускать планку. – Я брала интервью у Киры Найтли и она оказалась очень милая и коммуникабельная.

– Ух, – уселся поудобнее Лука, чтобы выспрашивать дальше, – а самое сложное дело тебе когда-нибудь давали?

Адель опешила, теперь уже ярко вспомнив свой полет, даже сердце забилось чаще.

Марко прекратил допрос одной лишь фразой:

– Адель устала от вопросов.

Лука не поменял позу, просто перевел взгляд на брата:

– Ты ее адвокат?

– Лука! – стукнул по столу отец, и младший сын закатил глаза. Адель это все забавляло.

– Я не очень люблю говорить о работе, – улыбнулась она, благодарная Марко за то, что так четко свернул этот допрос.

– Я тоже, – улыбнулся Лука, – ничего нет скучнее разговоров о работе. Но слушать я все же умею, так что, если захочешь рассказать мне несколько забавных случаев из своей практики, то буду рад.

Адель молча кивнула и принялась есть тот самый золотистый шарик, о котором было столько разговоров. После двух кусков пиццы она была уже сыта, но не попробовать некое «аранчини», лежащее на ее тарелке, было бы грехом. Она отрезала кусочек ножом, подцепила на вилку и поднесла к губам, уже придумывая хвалебные отзывы. Ведь синьора дель Боско ждет похвалы. Много лести! Море лести! А слов как назло не хватало. Да и что ей эта мадам? Завтра Адель о ней и не вспомнит.

Но аранчини был выше всяких похвал! Рис с горячим сыром – необычное сочетание – во рту создавали божественный вкус.

– Боже, как вкусно. – Она не врала, но и сказать больше ничего не смогла, потому что отрезала еще один кусок и снова засунула в рот.

Она услышала смешок слева от себя и взгляды со всех сторон.

– Ты и правда никогда не ела аранчини, Адель.

Это произнес Марко. И его слова были сказаны как факт.

– Никогда, – созналась она или просто подтвердила тот самый факт.

Мать даже пододвинула тарелку ей ближе:

– Тогда ешь больше! Я часто делаю аранчини к приезду Марко, хотя любимое блюдо у него далеко не это. – Синьора дель Боско нежно улыбнулась, глядя на сына. – Но любимые блюда должна готовить жена.

Хотелось бы взглянуть в лицо Марко после таких слов, но, к сожалению, Адель не могла это сделать, иначе ей пришлось бы обернуться. Она лишь слегка улыбнулась синьоре дель Боско, соглашаясь с ней. Но с какой-то стороны она права, жена должна баловать и радовать мужа. Интересно, жена Марко его балует?

Повисла неловкая пауза, которую нарушил Лука:

– Адель, как часто ты бываешь в Риме? Наверняка ты прилетела по работе.

– Да, – кивнула она, – но здесь я в первый раз.

– Правда? – удивился он. – Тогда ты обязана совершить со мной вечернюю прогулку по Риму.

– Именно с тобой? – вмешался Марко и тут же осекся. Эту девушку звали с собой на прогулку стюардессы, она отказалась. Теперь братец скрасит ее время, а он, Марко, отдохнет и спокойно подготовится к лекции. – Хотя почему и нет. – Он взглянул на Адель, и их взгляды пересеклись, они сидели рядом друг с другом, поэтому, когда его взгляд опустился на ее губы, это было заметно всем. Особенно матери, которая тут же вставила свое слово:

– Отличная идея, Лука. Эта девушка понятия не имеет про Рим, будет смешно, если она улетит из этого города, так его и не увидев.

А ее спросили? Хочет ли Адель гулять по Риму? Или наконец она может зайти в свою комнату и провалиться в сон? А завтра проснуться желательно дома в Ла Валетте.

– Спасибо большое за приглашение, Лука, я устала. Правда, очень хотелось бы отдохнуть.

Наверно, эти слова звучали глупо, надо было бежать по улочкам Рима и кричать от восторга.

Но Адель правда измоталась за эти дни. Сотрясение, больница, потом перелет… Рим – отлично, но не сегодня. Марко даже как-то расслабился после ее ответа. Это было ощутимо. Он облокотился на спинку стула и сделал глоток вина из фужера. Кстати, ей бы тоже не помешало.

– Адель права, – внезапно произнес Марко и встал со своего места, – она устала. Дорога была тяжелая, да и в Катании она упала и ударилась головой. Мама, ты приготовишь ей комнату для гостей?

Лучиана тут же встала следом за сыном, молча кивая и переводя шокированный взгляд на Адель:

– Упала? Куда?

Если бы она только знала, что в ноги ее сына, то, наверно, выгнала бы девушку вон из дома. Но пока Адель придумывала ответ, Марко ответил сам:

– Запнулась о багаж в аэропорту. Ничего серьезного, но в больнице она полежала.

Лука присвистнул, шокированный тем, что Марко столько знает об этой девушке. Но как только присутствующие просверлили его взглядами, он уткнулся в телефон:

– А я-то что? Молчу!

Мать недовольно удалилась из гостиной, а отец произнес теплые слова:

– Дорогая моя, вам нужно как следует выспаться. Сон лечит! А Рим… Рим – вечный город, он вас покорно будет ждать.

Адель улыбнулась от теплоты сказанных слов. Она кивнула и поднялась со своего места. Марко стоял сзади, он помог ей отодвинуть изысканный стул, на котором все это время было очень удобно сидеть. Даже несмотря на то, что мать выплескивала порции яда, ужин Адель понравился. Нет, Лучиану понять можно. Наверно, любая мать заволновалась, если бы увидела чужую девушку рядом с женатым сыном. Но ведь это глупость! Она не претендует на роль жены Марко, и вообще… она вряд ли увидит его снова после того, как прилетит на Мальту. Ох, надо было остановиться в гостинице, чтобы не было проблем ни у нее, ни у Марко, ни у его жены. Или проблемы лишь у его матери?

– Я провожу тебя в твою комнату.

Она пошла за Марко, минуя лестницу, ведущую на второй этаж.

Двухуровневая квартира – не новость, но она говорит о статусе этой семьи.

– Доброй ночи, Адель, – улыбнулся напоследок Фабрицио, а Лука подмигнул ей и махнул ладонью. Они милые люди! Душевные и искренние. А Лучиана… Кто-то же должен быть неидеальным.

Они дошли до самого конца длинного коридора. Дверь в комнату была открыта, и оттуда вышла Лучиана, в руках которой находилось постельное белье. Все же исполнила просьбу сына и подготовила комнату. Адель смутилась, боясь переступить порог, но уже мечтающая завалиться в кровать и спать.

– Я постелила тебе новое белье. Хоть в комнате для гостей никто давно не спал, но белье имеет свойство залеживаться. И положила полотенце на кровать. Приятного отдыха. – Она вышла с гордо поднятой головой, даже не услышав, как Адель прошептала ей слова благодарности. Ее взгляд был направлен на сына: – Марко, потом зайди ко мне.

Он молча кивнул, но рукой указал Адель вход в комнату.

Она тут же зашла внутрь, оказавшись в уютной царской обстановке. Эта комната была небольшая, но светлая. Правда, свет с улицы отнимали тяжелые портьеры, но его компенсировал светло-бежевый цвет, который был повсюду. Кровать была устлана атласным покрывалом с ненавязчивым глазу узором, концы которого спускались до пола, а по углам красовались кисточки из золотистых нитей. Эта кровать предназначалась для царицы, и не меньше. Адель зачарованно обвела взглядом комнату, задержав его на небольшом письменном столе, возможно, это то самое место, где она сегодня поработает.

Кстати, о работе…

– Ванная комната по коридору налево. Выспись хорошо, завтра надо встать рано, – произнес Марко, смотря на часы у себя на запястье. Адель проследила за его взглядом, вновь увидев эти авиаторские часы. – Вылет в десять, на брифинге я должен быть в девять утра.

– Ну так будь, – прошептала она и подняла взгляд, встречаясь с агатовым цветом его глаз. Марко нахмурился.

– Ты решила ехать на поезде? Ты будешь ехать неделю…

– Лучше ехать неделю спокойно на поезде, точно зная, что приедешь живой.

– Насколько я вижу, сейчас ты живее всех живых, а прилетела на самолете.

– Самолет был первый и последний раз, я сейчас же куплю себе билет на поезд.

– Как знаешь. – Марко был спокоен, он двинулся к выходу, но слова Адель его остановили.

– Э-э-э, а как же обещанный рассказ, – удивилась она, – я все помню.

Как жаль, что у нее такая хорошая память, но Марко усмехнулся и обернулся к ней:

– Я рассказал тебе ровно столько, сколько ты налетала. Ни словом больше. Хочешь еще?

Она шокированно кивнула.

– Придется встать рано, чтобы успеть на брифинг к девяти часам. Спокойной ночи, Адель. – Марко открыл дверь и вышел из комнаты. Но, закрыв за собой дверь, остановился и удовлетворенно улыбнулся. Она полетит, он не сомневался. Сейчас переспит с этим ночь, а утром встанет, готовая к еще одному подвигу. Только была проблема: сколько бы он ни таскал ее за собой, но пока он в кабине пилотов, а она трясется от страха в кресле пассажира, никто не станет ее поддерживать и помогать справиться со страхом. Она так и будет бояться, ничего не изменится.

Но, может, если она будет летать чаще, то привыкнет? Время покажет. Марко отошел от двери и направился в комнату, которую он занимал, пока находился в этом доме. Она граничила с комнатой для гостей, что поможет проконтролировать, проснулась ли вовремя Адель.

Марко стянул с себя пиджак и повесил его на спинку стула. Одной рукой ослабил узел галстука и тут же его стянул. Надо было зайти к матери, кажется, она что-то говорила об этом. Но он прекрасно знал, о ком пойдет разговор. В ее голове не укладывалась новая гостья. Но в его тоже! С ним такое впервые, чтобы он тянул следом за собой девушку. И что тут скажешь на этот факт?

Телефон в кармане брюк завибрировал, и Марко тут же достал его. Патриция! Конечно, тут не обошлось без Лучианы дель Боско.

– Да?

– Ты прилетел в Рим и даже не позвонил…

– Еще не успел, только собрался это сделать? Как ты?

Патриция оживилась, начиная рассказывать о том, что последний клиент отказался от ее услуг, но она ни капли не жалеет:

– Потому что он гад! Я таких вредных и занудных людей в жизни не встречала.

– Это к лучшему, больше он не будет нервировать тебя.

Патриция работала дизайнером жилых помещений. Она открыла собственный бизнес уже давно и наработала постоянных клиентов. Но попадались такие, которые приходили впервые. Не все люди адекватны. Марко встречался с разными людьми, но все же не так активно с ними общался, как это делает его жена. Хотя даже за бронированной дверью кокпита не спрятаться от странных или экстренных ситуаций. Но его пассажиры мимолетны, пошумели и ушли. А вот Патриция обычно работает с одними и теми же клиентами неделями, а то и месяцами.

– Да, значит, это плюс. Как прошел полет?

С чего вдруг она перевела разговор на тему о полетах? Неужели мать ей сказала про Адель? Но даже если так, то он это не скрывает.

– В штатном режиме, – просто ответил Марко и услышал ее придыхание.

– Марко, я скучаю. Может, мы сможем поехать на выходные в Сиракузы, чтобы провести время в романтическом месте?

Сиракузы – город, расположенный недалеко от Катании, тихий, спокойный, уютный. Марко любил прогуливаться вечерами с женой по площади, потом гулять по набережной. Катания другая, она прекрасная, но она шумная. Иногда хочется убежать от суматохи и побыть вдвоем: сидеть поздним вечером в кафе, есть канноли, пить эспрессо или капучино и любоваться закатом, наслаждаясь обществом друг друга.

Когда-то так и было: Марко и Патриция ездили туда часто, убегали от реальности, чтобы посвятить время друг другу. Потом начался сложный период в их отношениях. А сейчас, уже почти год после трагедии, они решили, что надо беречь друг друга, а также ценить каждую минуту, проведенную вместе. И таких минут должно быть много.

– Конечно, но завтра я прилечу домой ближе к вечеру, послезавтра у меня выходной. Я сниму гостиницу…

– Отлично! – восторженно произнесла Патриция, в ее голосе точно читалась радость.

– Тогда до завтра, – улыбнулся Марко. Такая радостная Патриция ему нравилась, она напоминала себя в молодости, когда была полна идей, всегда на позитиве. Беззаботное время, когда нет проблем и существует только любовь.

– До завтра, милый. – Патриция чмокнула его в телефон и отключилась.

Марко вздохнул и кинул телефон на кровать. К сожалению, потом что-то происходит и любовь превращается в привычку. Любимый человек все еще родной, ведь прожито столько лет, но яркости нет. Есть обыденность.

Господи! Если он не прекратит думать, то превратит жену в вещь, к которой привык. Марко выругался про себя и направился к матери, буквально столкнувшись с Адель в дверях.

– Хорошо, я полечу завтра на твоем отвратительном самолете. – Она гордо выпрямила плечи, смотрела прямо ему в глаза. Эти слова звучали так, как будто она делает ему одолжение. – Расскажи мне сейчас хотя бы то, что было после пожара. Дом восстановили? А сколько прошло времени от момента пожара дома и до авиакатастрофы? А ты не думаешь, что дом подожгли? А еще мне пришла в голову такая идея. – Она понизила голос, пришлось даже прислушиваться к ее словам: – Самолет мог поджечь тот, кто поджег дом? Отсюда вывод: Марко, у тебя есть враги?

Адель снова заглянула в его глаза, ожидая то, что он сейчас ответит хоть на какой-нибудь ее вопрос. Это была глупая надежда, потому что он нахмурился и сделал шаг назад.

– Ты в полиции не работала до того, как устроилась в газету?

– В журнал…

– Для меня все одинаково. Я скажу только одно: самолет никто не поджигал. Ты даже не удосужилась найти нюансы катастрофы.

– Я их находила, но в самолетах ничего не понимаю. – Она насупилась. – Для меня они все одинаковые и неинтересные.

– Они все разные, Адель, – возмутился Марко, – даже те, которые одинакового типа. Они как люди, у каждого своя история и характер.

Адель смотрела на него, как на сумасшедшего, он о самолетах говорит, как о живых! Угораздило же ее связаться с ним. Какого черта ей дали такое тяжелое задание? Сейчас бы гонялась за бабочками и делала уникальные снимки, но нет, стоит перед сумасшедшим капитаном. Хотя… если человек одержим своей работой, то, может, это неплохо?

– Расскажи мне историю того самолета, который сгорел. – Она решила идти своим путем.

Адель улыбнулась, встречаясь с потемневшим взглядом Марко.

Глава 13

– Расскажу, когда прилетим на Мальту, – ответил Марко и пошел в сторону гостиной.

Адель проводила его недовольным взглядом, зашла в свою комнату и закрыла дверь. Хитер, ничего не скажешь! Но ничего, пусть молчит, ради места в «Мдине» она согласна полететь. После этого Марко ей все расскажет, потому что «смаковать» тот день он не захочет.

Девушка еще раз окинула взглядом комнату – убранство в итальянском стиле – и решила не терять время зря. Она достала планшет и села за стол. Запишет то, что уже знает о пожаре. Эта информация бесценна, такое Марко еще никому не рассказывал. Можно даже приписать намек на то, что первый пожар – это предупреждение свыше. Адель задумалась, возможно, так и было, кто-то намекнул на то, что дальше его ждет еще хуже.

Она быстро набирала буквы на клавиатуре, которые рождали предложения. Одно, второе, третье… Текст утопил ее в том самом пожаре. Ярко представилась даже рыдающая жена. Бедная женщина! Хотя Адель поймала себя на мысли, что ей эта женщина не нравится.

В комнату постучали, и от неожиданности Адель вздрогнула. Она вскочила со стула так резко, как будто ее сейчас уличили в поджигании дома дель Боско. Сумочка свалилась на пол, и все содержимое тут же вывалилось. Вот черт! Она успела лишь нажать на кнопку блокировки планшета, не хотелось, чтобы жители этого дома знали, что она пишет о Марко статью. Меньше знают – больше расскажут. А вдруг ей придется с ними еще пересечься, например, на кухне, чтобы попить перед сном воды.

– Привет, я не помешал? – Лука просунул голову в щель, боясь зайти, но, поняв, что из-за него все содержимое сумки Адель валяется на полу, тут же зашел. В руках он нес две чашки, и комнату сразу заполонил ванильный запах шоколада.

– Нет. – Адель принялась складывать все обратно в сумку, поражаясь тому, сколько всего в ней ненужного. Можно было придвинуть мусорное ведро и скидывать все туда: зачем флакон от помады, которая закончилась полгода назад? Этот тон уже не выпускают! Пора с этим смириться и полюбить другой! Но нет же! Надо упорно носить в сумочке хлам.

– Я помогу. – Лука поставил чашки на стол, сел на корточки и принялся собирать то, что валялось на полу. Его пальцы коснулись свертка писем, перевязанного белой лентой, но Адель выхватила их и кинула в сумку. – Мне не спалось, и я хотел предложить тебе попить горячий шоколад, но зачем предлагать, ты все равно откажешься, поэтому я принес его сразу сюда. – Лука улыбнулся, уставившись на девушку. Она замерла и перевела взгляд на него.

– Возможно, я бы согласилась?

– Может, но рисковать я не стал. Не люблю отказы.

А она ему отказала в прогулке! Он, наверно, расстроился. Поэтому отказывать в чашке горячего шоколада Адель уже не могла.

– Я с радостью выпью с тобой шоколад. – Адель кинула пачку бумажных салфеток в сумку и захлопнула ее. Она встала одновременно с Лукой, который протянул ей напиток и сел на край кровати.

– Значит, о работе ты говорить не хочешь. – Он сделал глоток, и Адель последовала его примеру, отпила напиток.

Шоколад был насыщенным, вязким, его запах тут же расслабил. Лука не просто так принес его ей в комнату? Хочет загипнотизировать и пытать ее о работе журналиста. Так она расскажет, а почему и нет? Но бабочек она упустит, а фантазия у нее хорошо развита.

– Почему же! Моя работа очень интересная, я общаюсь со многими людьми, узнаю много нового, придумываю разные ходы, чтобы добыть интересную информацию. Вот, например, недавно мне дали задание взять интервью у человека, который вообще неразговорчив…

– Немой?

– Если бы, – нахмурилась Адель, – за каждое его предложение я должна платить!

Лука даже открыл рот от возмущения:

– Чем?

Наверно, он подумал, что телом, но нет, он ошибся:

– Ни деньгами, ни телом, а тем, что я боюсь делать.

– Мама мия! Он извращенец?

Адель кивнула, а потом пожала плечами. Знал бы, что речь идет о его брате, может быть, даже стал его защищать.

– Да, иногда приходится сталкиваться с психически нездоровыми людьми, это тяжело, и надо найти подход к каждому.

– Я очень надеюсь, что ты найдешь к нему подход, – улыбнулся Лука и чокнулся своей чашкой горячего шоколада с ее чашкой. Шоколад уже изрядно остыл, но был не менее вкусен. – Но хочу тебе сказать одно: этот чувак полный придурок! Если бы у меня такая красивая девушка брала интервью, то я бы говорил много и долго.

Братья совсем разные, Лука активный, разговорчивый, коммуникабельный. Такие люди просты в общении, с ними легко. Марко же, напротив, говорит только после того, как подумает. А думает он много, поэтому говорить не успевает. Хотя… после того, как они сидели друг напротив друга в аэропорту и пили кофе, она посмотрела на него с другой стороны: Марко раскрывался. Это происходило медленно, но это происходило! Лука же молол языком все подряд, и не разобрать, где правда, а где ложь. Одно слово Марко стоит миллион слов его младшего брата.

Осознав это, Адель смущенно опустила взгляд на свой шоколад. Она так углубилась в свои мысли, что пропустила рассказ Луки о том, как один работник в аэропорту, который регулировал руление самолета, станцевал перед пилотами и пассажирами. Всем понравился юмор, но, к сожалению, он пришелся не по душе диспетчеру.

– Его уволили.

– За то, что человек позитивный?

Лука кивнул, а Адель поняла, что есть прекрасная возможность использовать эту историю в своих целях:

– Мне кажется, если бы пилотом на том самолете был Марко, то юмора он бы тоже не понял.

– Как сказать, – Лука пожал плечами. – Сейчас, может быть, он расценил бы такую выходку как угрозу безопасности. Знаешь… он стал более серьезным после… ну… после трагедии.

– После такого любой станет серьезным и будет обращать внимание на выполнение всех пунктов безопасности. Наверно, его жена очень переживает, когда Марко улетает в рейс. – Адель чуть не прикусила язык. При чем тут его жена? Она никак не касается статьи и трагедии! Для статьи его жена вообще не нужна! Можно упомянуть ее, но не более.

– Работа Марко нравилась Патриции лишь в самом начале, – начал свой рассказ Лука, и Адель затаила дыхание, внимательно слушая, – быть девушкой пилота престижно. Думаю, что все ее подруги сходили с ума от зависти. Но жизнь жены пилота, видимо, иная, более приземленная. Не мне судить, но я рос в семье, где отец тоже был пилотом и часто отсутствовал дома. Мама стойко переносила его любовь к небу, ведь она тоже касалась этой профессии. Патриция другая, ей надо, чтобы муж утром уходил на работу, а вечером возвращался. Она любящая жена и Марко любящий муж, но когда любовь одного делится на два и любовь к семье спускается на второе место, то будут недовольства. Так и случилось, недовольство Патриции нарастало. Я не вмешиваюсь в эту семью, просто наблюдаю со стороны, и знаешь какой вывод сделал?

Адель боялась шелохнуться, лишь бы только Лука продолжал. Но взглядом дала понять, что ждет ответа.

– В семье либо все должны быть преданы одному делу, либо один должен понимать, принимать и разделять любовь к делу другого. Как в случае с моими родителями. Но в случае семьи Марко этого нет. Он никогда не бросит небо, и Патрицию это злит. Марко делит любовь на двоих, хотя, могу сказать, после трагедии их семья сплотилась, они стали относиться друг к другу более внимательно.

– Сколько у них детей? – наконец спросила Адель, ведь дети должны соединять.

– У них нет детей, что злит мою маму. Марко вроде все устраивает, как устраивало и Патрицию, ведь каждый из них все эти годы делал карьеру. После трагедии они по-другому взглянули на свою семью и решили, что время детей и полной семьи наступило.

Адель сглотнула и перевела взгляд на кружку в своих руках. Она от Луки о Марко узнала больше, чем из всех статей и личных разговоров. Но эта информация для статьи не нужна, зато приблизила ее к капитану, как к обычному мужчине со своими проблемами. И эти проблемы далеко не на последнем месте, ведь так она узнавала его лучше.

А еще… Еще она могла сказать, что он молодец! Он пережил много трудностей со своей женой, но катастрофа сплотила. Иногда необходим толчок, но толчок бывает жестоким.

– Я так много болтаю, – Лука отпил шоколад, – ради бога, не выдавай меня. Ты ведь не просто так рядом с ним? Пишешь статью о катастрофе? Марко знает? Конечно, знает! Ведь журналисты возле него надолго не задерживаются, он им ничего не рассказывает. Странно, что тебя он привел прямо в дом.

Лука следил за Адель, за тем, как изменилось ее лицо после его заявления, она буквально не могла выдавить ни слова, закрыла глаза и опустила голову.

– Может, ты ему заплатила?

– Нет, – тут же вставила она, – это было бы очень просто. Твой брат не выбирает легких путей. Я действительно должна написать статью о капитане: герое или, напротив, виновном, потому что в чем-то ошибся. Но я не эксперт и не бог, чтобы судить. – Эти слова давались тяжело, Адель сжимала чашку, боясь, что та расколется в руках. – Честно, я даже не знаю, что бы написала. Но я точно написала бы правду.

Пришлось рассказать Луке все от начала и до конца: про боязнь летать, про статью, которая даст ей право работать в крупном журнале, про больницу в Катании и свой первый рейс.

А теперь она сидит с чашкой остывшего шоколада и почему-то чувствует внутри нечто странное – грусть. После слов Луки о странной семье Марко, о его жене… Это ли было виной? Или то, что Лука ее раскусил? Наверно, все в совокупности.

– Ты думаешь, у меня есть шанс, что Марко поведает мне правду?

Она могла задать этот вопрос лишь Луке, точно уверенная, что он ответит без лжи.

– До того, как ты переступила порог этого дома, я бы с уверенностью мог сказать, что у тебя нет шанса. Но сейчас, находясь напротив тебя в комнате для гостей в доме родителей Марко, уже не знаю. – Лука задумался, его взгляд был направлен куда-то в сторону, но потом он улыбнулся и перевел его на Адель: – Может, он и скажет, но тебе придется признать, что самолеты – это любовь всей твоей жизни и летать ты можешь сутками напролет.

– Ты с ума сошел! – возмутилась девушка. – Он же увидит ложь.

– Ой, знаешь, сколько раз я обманывал его в детстве, Марко наивный. Это он кажется грозным затворником, но за этой оболочкой прячется очень чувственная и сентиментальная натура. Кстати, все пилоты романтики, ты знала об этом?

Адель пожала плечами, не представляя Марко наивным сентиментальным романтиком.

– Нет, мне он кажется черствым сухарем.

Лука хихикнул и встал с кровати:

– Черствый сухарь оставил бы упавшую девушку лежать на холодном полу в аэропорту.

Он был прав! Адель об этом как-то не подумала. Марко оказал ей помощь, привез в больницу. Зато потом издевался, загоняя ее в самолет. Но разве понять это Луке?

– Спокойной ночи, Адель. – Он взял пустые чашки и вышел из комнаты, которая тут же опустела.

Девушка перевела взгляд на планшет, думая над тем, что надо бы дописать то, что еще свежо в памяти. Правда, теперь в памяти возникла жена Марко и их семейная жизнь. Зачем Лука поведал все детали этой непростой семейной жизни? Она не романист писать о судьбе Марко дель Боско. Ей нужны факты трагедии. Надо было спрашивать по делу.

Адель включила планшет, но, вместо того чтобы писать, она открыла вкладку в Гугле: «боюсь летать на самолетах». Пожалуй, статья подождет, сейчас надо настроить себя на завтрашний полет до Мальты. Она будет читать советы! И первый совет, который попался на глаза от одного из боязливых пассажиров, был напиться до состояния отключки! Адель слегка нахмурилась, пить алкоголь вроде просто, но можно перебрать до такой степени, что не дойти до самолета своими ногами. Но ведь можно выпить так, чтобы хотелось спать, точнее, не допить. Отличная идея! Завтра же приступит к осуществлению своего плана прямо в «Дьюти фри».

Отложив планшет, она направилась к кровати. На ходу начиная раздеваться, она осознала, что в ее гардеробе нет пижамы. В отеле, в котором она планировала остановиться в Катании, выдают банные халаты. Но в отель она не попала, а в больнице ей выдали больничную одежду. Сейчас есть только нижнее белье, от которого хочется избавиться. Будет спать голышом. Но она ненавидит спать голой, это равносильно тому, чтобы снять свою кожу и повесить на спинку стула. Так она даже не уснет. Черт, надо было схватить первую попавшуюся тряпку, висящую на вешалке в магазинах «Дьюти фри».

Присев на край постели, Адель поникла. Конечно, она не репортер, потому что они, как выразился Марко, спят в канавах или на вокзалах, а значит, в той одежде, в которой пришли в эту канаву. Ей надо учиться быть настоящим журналистом. Прощай, комфорт.

На легкий стук в дверь она даже не обратила внимания, была сосредоточена на том, что голышом спать полезно. Непонятно только, чем оно полезно.

Снова стук дверь, и голос Марко отвлек ее от представления собственного тела в этой постели. Она вскочила на ноги и распахнула дверь.

Боже, лучше бы она не открывала эту чертову дверь! Лучше бы не видела агатовых глаз, влажных черных волос и расстегнутых первые пуговицы белой рубашки.

– Я пришел спросить, не надо ли тебе чего-нибудь? Гости, как правило, стесняются.

Он читает мысли? Адель пришла в замешательство. Что она могла ответить? Солгать? Или к черту ложь! Этот человек ее сюда притащил не потому, что она об этом мечтала. Она как раз таки мечтала оказаться в своем доме, а не за тысячи километров от своей постели.

– Ты не мог бы одолжить мне свою футболку?

Его черные, идеальной формы брови слегка выгнулись, но он не сводил взгляда с глаз Адель. Ему послышалось? Марко смотрел в ее глаза, даже не видя их цвет, зато отчетливо представив свою футболку на ее теле. Даже стало жарко, хотя еще минуту назад он испытывал озноб от допроса матери.

– Конечно, – наконец кивнул он и пошел в свою комнату. К счастью, футболок у него было много, ведь не знаешь, где и при каких обстоятельствах окажешься через сутки. Бывало, рейсы ставили так плотно и неожиданно, что домой он возвращался лишь через неделю. Вытащив из чемодана белую футболку, Марко передал ее Адель. Как хорошо, что их комнаты находятся рядом.

– Спасибо, – улыбнулась девушка и закрыла дверь. А дальше только плод его больной фантазии рисовал все, что творилось за дверью. С каких пор ему интересен факт, как смотрится на ней его футболка? Ума много не надо, чтобы понять, что сексуально. Злясь на себя за эти мысли, Марко попытался их отогнать и уже наконец лечь спать. Тем более разговор с матерью отнял некоторое количество сил. Она, как всегда, лезла в его частную жизнь, спрашивала об Адель:

– Назови хоть одну причину, почему эта девушка может находиться в моем доме? Она тебе не жена! Кстати, я не сказала об этом инциденте Патриции, пожалела ее нервы. Но Марко… – Мать была взволнована или все это лишь ему казалось? – Жена – это на всю жизнь, а эта… Эта девушка – любовная интрижка лишь на время.

Он даже не стал оправдываться и что-то ей доказывать. Время докажет лучше любого слова. Однажды мама поймет, что была не права и впустую сотрясала воздух.

Марко лег на кровать, попытался уснуть, но перед ним снова предстала его футболка. Вернее, девушка в его футболке, что в соседней комнате уже, скорее всего, тоже легла в кровать.

Сдалась ему эта девушка?! Обычная, каких полно в его экипажах и аэропортах, каких миллионы на улицах городов любой страны. Или… Нет… Она была другой, потому что единственная среди всех была в его мыслях.

Глава 14

Утро у Адель наступило по звонку будильника. Сонная, она схватила мобильный телефон и выключила дотошный звук. Надо его сменить, может, и вставать станет легче?

Спалось, как ни странно, хорошо. Даже очень уютно. Она всю ночь утопала в теплых одеялах, ощущала себя буквально принцессой. А мягкая футболка Марко приятно касалась ее тела.

Вчера Адель, получив ее и закрывшись в своей комнате, первым делом поднесла ее к носу. Она вдохнула запах свежести – запах кондиционера для белья. Нет, Марко пах по-другому. Его парфюм был особенным, запах мужественности вперемешку с тем, что она хотела найти в магазине «Дьюти фри». Жаль, что еще не нашла.

Сейчас она была бы не против поспать в его вчерашней рубашке.

– Боже, кошмар, – простонала Адель, не понимая, чем его запах так сманил ее. Никогда прежде она не хотела нюхать мужчину. Для нее все они пахли одинаково: надушено так, что можно услышать едкий парфюм на расстоянии в пару километров. А запах пота отпугивал еще больше. Почему всем нельзя пахнуть так, как пахнет Марко дель Боско?

Она лежала и размышляла о запахах, вспоминая всех своих бывших мужчин. За двадцать пять лет их было немало, но ни один не остался в ее сердце, хотя многие пытались. Взять, к примеру, Уго, ее последнего парня. Он делал все, чтобы она его запомнила надолго, а получалось наоборот. Цветочки и рестораны так банальны. Адель ненавидела банальности. Она эксклюзивная, и подход к ней должен быть особенным. Подобные ухаживания забываются уже через неделю и хоронятся вместе с эмоциями. Да, она не простая, так говорила Элис. Но черт! Простая Элис тоже была одинокая. Эту простую Элис бросили через столько лет совместного проживания.

Адель никто не бросал, она уходила первая. Вернее, она никому ничего не обещала.

А как же семья и дети? Банальный вопрос! Сначала карьера, потом мужчина, ну а дальше можно будет подумать и о браке. Хотя брак – это так банально, привязывать себя к быту, который в итоге и убьет этот брак. Далеко ходить не надо, за соседней стенкой спит человек, который десять лет в браке и уже не ощущает разницы, где любовь, а где привычка.

Адель перевела взгляд на письма, лежащие на столе. Вчера она хотела их прочитать, но не стала лишний раз расстраиваться. И без этих писем слишком много отрицательных эмоций.

Но радует лишь одно – она смогла долететь до Рима, возможно, однажды сможет добраться и до Парижа. А там на машине в Прованс. Однажды она так и сделает и кинет эти письма в лицо одному человеку.

Нехотя пришлось подниматься с кровати и с сонным видом идти в ванную комнату. Адель вышла в длинный коридор, который вел в гостиную, но свернула в другую сторону. Этот коридор заканчивался ванной комнатой – это она узнала вчера перед тем, как зарыться в своей постели.

Дернув ручку и распахнув дверь, Адель застыла. Перед ней стоял по пояс обнаженный Марко. Его бедра прикрывало лишь полотенце, которое напугало Адель больше, чем накачанная грудь этого мужчины.

Он чистил зубы, но, увидев ее, спокойно произнес:

– Доброе утро, твоя очередь подойдет через несколько минут, но я рад тебя видеть, потому что думал, что мне придется тебя будить.

Марко держался достойно, без капли смущения, с капитанской выдержкой. Он смотрел на Адель так, как будто перед ним каждый день предстают девушки в его футболках.

Но все это лишь внешнее спокойствие. Это профессиональное. Никто не мог прочитать его мысли в данную минуту. А он мысленно уже снял с нее эту футболку, наверно, даже сорвал. Его заводила не столь футболка на ее обнаженном теле, сколько сонный вид Адель, ее волосы, которые слегка взъерошились. Она только что «выпала» из постели, от нее еще исходило тепло ночи – все это в совокупности.

Марко резко схватился за ручку и захлопнул перед ней дверь. Девушка даже не успела сказать «доброе утро».

Больше не видя ее, Марко облегченно коснулся лбом двери. А может, не облегченно, а напротив, от неожиданной реакции своего организма на эту девушку. Его тело моментально отреагировало на ее появление в таком виде. Теперь ему поможет только холодный душ! Уже второй раз за полчаса. Надо срочно избавляться от Адель. Он высадит ее на Мальте и больше никогда не увидит. Плевать на то, что она боится летать, и он никогда не покажет ей красот неба. Ему не должно быть до этого дела, у них разные пути, и они никогда не пересекутся. В конце концов, он женат.

Адель отошла от двери, недовольно выругавшись:

– Ненормальный. – Она вернулась в свою комнату и села на кровать. Да, разговор у Марко всегда короткий, и он его заканчивает внезапно.

А разве ей хотелось стоять в дверях ванной комнаты и любоваться его грудью, которую покрывали черные завитки волос? Да, черт! Чего греха таить! Это выглядело сексуально. Волосатость мужчине добавляет некую дикость. А дикость, как правило, возбуждает женщин.

– Ненормальная, – теперь она выругалась, подумав о себе, понимая, что Марко, как мужчина, привлекает ее больше, чем все ее ухажеры, вместе взятые. Как такое могло случиться? Но это не важно! Важно – не дать этому развиться.

Она прилетит на Мальту и, конечно, не забудет его, потому что будет продолжать писать про него статью.

Но она больше его не увидит. Надо для этого сделать все возможное, а значит, надо выведать у него рассказ до конца сразу после прилета на Мальту. Только после этого она спокойно выдохнет и начнет жить как раньше.

Через несколько минут в дверь постучали, и она тут же открылась.

– Ванная комната свободна, не задерживайся, жду тебя за завтраком.

Марко не зашел, он даже не посмотрел на Адель. Сухо произнес эти слова и снова прикрыл дверь. Меньше разговоров – быстрее пойдет дело.

Завтрак оказался скромнее, чем готовила ей Элис, всего лишь кофе, бутерброды и круассаны. Казалось, что беднее завтрака нет, но как только Адель попробовала булочку, политую шоколадом, то простонала от удовольствия и тут же прикрыла рот пальцем. Марко взглянул на нее исподлобья и тут же опустил взгляд на бумаги, которые читал во время завтрака.

– Свежую выпечку я покупаю каждое утро у синьора Тизиано. – Лучиана дель Боско сидела напротив Адель, но смотрела на сына. Но Марко был так поглощен чтением, что даже не кивнул ей. – Он печет самый вкусный хлеб. И ты еще не пробовала его круассаны с ванильным кремом.

Адель тут же схватила круассан и откусила. Лучиана была права – нежное слоеное тесто вмещало в себя очень много белой неприторной начинки.

– Это правда! Очень вкусно!

Ее эспрессо в чашке не успевал заканчиваться, как синьор дель Боско ставил перед ней новую полную чашку. Все в этом доме вставали рано, кроме Луки. Его Адель за столом так и не увидела, а жаль, он ей понравился.

– Луку вызвали на работу ночью, – сказал Фабрицио, как будто прочитал мысли Адель.

– Это значит, что какой-то самолет был технически неисправен? – Адель перевела взгляд на Марко и снова встретилась с карими глазами. Он даже отложил бумаги и сделал глоток из чашки. Заволновался, потому что она напомнила ему о своей роли журналиста.

– Это может быть что угодно, вплоть до технических неисправностей, – кивнул синьор дель Боско. – Иногда его вызывают в другие города, а то и страны. Сегодня он дома, а завтра в аэропорту Дублина рассматривает двигатель «Боинга» нашей авиакомпании.

Адель понимающе кивнула. У Луки тоже была работа «не знаю, где окажусь завтра». В этой семье все так работали, для них это было нормой. А мать единственная, кто ждала дома сначала мужа, а потом сыновей. Она понимала и принимала эту профессию, видимо, в отличие от жены Марко.

– Ты закончила завтрак? – произнес Марко, чем отвлек Адель от ее мыслей. Она кивнула и стала наблюдать, как Лучиана убирает со стола, а Фабрицио занялся чтением газеты. Сегодня синьора дель Боско была настроена менее агрессивно, но это потому, что Адель уйдет из их дома и больше никогда здесь не окажется.

Она снова взглянула на Марко, он убирал листы в папку:

– Ты перед каждым рейсом читаешь тонну макулатуры?

– Если ты не знаешь, то я нахожусь в аттестационной комиссии, решаю, может летать пилот дальше или нет. А перед этим читаю теорию.

Она не знала! Смотрела на него большими глазами и не верила в то, что слышала. Как пилот с такой подготовкой мог попасть в катастрофу, где погибли десять человек?

– Техника безопасности там есть?

– Только то, что требуется от пилотов. Ты поела? Мы уходим.

Марко встал, и Адель последовала за ним. Опять убегал после того, как она намекнула ему об авиакатастрофе. Ну ничего, она терпеливая.

Родители их проводили прямо до такси, мать мило обняла сына, а отец пожал ему руку. Было видно, что это крепкая дружная семья. И они во всем поддерживали друг друга. Как жаль, что ей не посчастливилось родиться в такой же семье. Адель грустно улыбнулась и залезла в машину.

– Передавайте привет Луке, – это она сказала синьору дель Боско, потому что мать даже не смотрела в ее сторону.

– Я очень надеюсь, что вы еще встретитесь. – Фабрицио подмигнул и захлопнул дверь такси.

– В аэропорт, – произнес Марко водителю, и Адель вспомнила свой план – ей же надо напиться. Какая гадость делать это с утра. Сейчас даже вид бутылки с алкоголем вызывал отвращение. Может, попробовать легкий алкоголь?

Например, вино. Но его придется пить много, а много пить нет времени. Надо, чтобы подействовало моментально, пока Марко на брифинге.

Когда они пересекли здание аэропорта, пальцы на руках Адель стали холодными. Она шла рядом с Марко, на которого тут же накинулись репортеры.

Сегодня журналистов было много, они лезли с диктофонами, задавая банальные вопросы про авиакатастрофу. Девушку это позлило, неужели она выглядела так же нелепо?

– И так всегда? – удивилась она, увидев перед собой микрофон, и тут же мужской приятный голос произнес:

– Назовите ваше имя, синьорина? Кем вы приходитесь капитану?

Адель даже остановилась, открыв рот, чтобы высказать свое мнение по этим глупым вопросам, но Марко ее схватил за руку и потащил за собой.

– Даже не смей останавливаться! Ты скажешь им слово, в ответ они тебе десять, а завтра статья в газете на все сто.

Как он хорошо знал все тонкости тяжелой профессии журналиста. Из трех сказанных слов надо было написать статью.

– Между прочим, мне тоже придется писать сто слов из одного.

– Я уже сказал тебе больше. – Он вел ее за руку, пытаясь быстрее уйти от преследователей, но они догоняли и выкрикивали вопросы. Один здоровый мужчина перегородил им путь. Он был еще больше Марко, хотя, казалось бы, куда больше, но этот занимал все пространство.

– Всего лишь минута, капитан.

Марко пришлось остановиться, он автоматически загородил собой Адель от здорового мужика, она лишь коснулась его кителя.

– Пять секунд.

Пяти секунд мало, но мужчина был настроен хотя бы на это.

– Моя девушка сгорела в вашем самолете. Как так получилось, капитан, что на вашем самолете люди сгорают заживо, а при этом вы являетесь героем и вас награждают этим званием две страны?

Сколько раз Марко слышал подобное. Но по сравнению с тем, что его больше возносили и приписывали статус святого, слышать такое было больно.

– Я сделал все, что смог, – голос Марко из раздраженного стал более мягким, – сочувствую вашей утрате.

Он сделал шаг вперед, чтобы уйти, но мужчина не унимался, его тон стал более агрессивным:

– Если бы ваша девушка сгорела заживо, что бы ощущали вы? – Он перевел взгляд на Адель, и та ощутила себя сгоревшей в том самом самолете.

– Синьор, не я устроил пожар, – начал заводиться Марко, – и, к сожалению, я не бог, чтобы воскрешать людей. Дайте мне пройти, меня ждут пассажиры.

Марко схватил Адель за руку и потянул за собой. Мужчина дал им дорогу, но выкрикивал вслед неприятные слова, Адель даже зажмурилась, слыша их. Вот после такого она точно выпьет.

– Я думала, люди считают тебя героем?

– Как видишь, не все. Те, кто потерял своих близких, решили, что виноват во всем я.

– А ты виноват? – Она выдернула свою руку и остановилась. Марко обернулся.

– Если бы я был виноват, то ответил бы по всем статьям закона, Адель, – прорычал он и пошел дальше.

Он был прав. Его не посадили в тюрьму, и, более того, он продолжает летать. А еще его наградили званием героя. Значит, он точно не виноват.

– Но раз ты не виноват, тогда почему молчишь и не заявишь об этом во всеуслышание?

Марко нахмурился, но шаг не сбавил. Почему его не хотят оставить в покое? Почему не дадут жить спокойно?

– Есть люди, которые будут искать во мне виноватого даже после моего заявления. Зачем тратить слова впустую?

– Семьи тех десяти жертв?

– Они тоже, и такие, которые ждут даже моей смерти.

– Какой кошмар! – возмутилась Адель. Так не должно быть. Нельзя осуждать человека за то, что он капитан и несет ответственность за людей на борту. Есть ситуации, которые не подвластны даже ему. Тем более Марко сделал даже больше, чем мог, ведь он нарушил устав и вышел в салон спасать людей, а должен был быть в кабине пилотов.

– Марко, это правда, что писали в газетах о том, что ты не должен был выходить в горящий салон?

Вот теперь он остановился. Они вышли в зону для экипажей, и сейчас им никто не мешал. Он стоял напротив Адель и смотрел на нее. В его глазах была печаль, она точно увидела ее.

– Все слишком сложно, чтобы я говорил это здесь. Но легко судить, пока сам не побываешь в такой ситуации. Или хотя бы не узнаешь всех тонкостей. На Мальте я продолжу свой рассказ. А сейчас нам надо пройти контроль и идти на брифинг.

Наверно, он был прав. Адель промолчала, обдумывая ту ситуацию и его слова. Однозначно надо знать все с самого начала, а потом делать выводы.

Кивнув, она пошла за ним. Сначала контроль, затем увидела знакомых стюардесс возле комнаты для брифинга.

– Адель! – воскликнула Мариса. – Ты летишь с нами? Я приготовлю тебе место в первом ряду возле кабины пилотов, несколько пассажиров сдали билеты. А хочешь, я найду тебе форму, и ты на время станешь стюардессой и просто посидишь в кухне?

– Спасибо, Мариса, но думаю, что побуду пассажиром и посижу в первом ряду, – улыбнулась девушка, на самом деле не зная, радоваться ей или плакать, ведь она решила хорошо выпить, а потом спать. Хотя какая разница, где спать, на кухне или в первом ряду. Она взглянула на Марко, который готов был уже зайти в кабинет. – Я пойду в дьюти фри, найдешь меня там.

Но он не успел ответить, потому что другой пилот его чуть не сбил с ног.

– Дель Боско, слава Деве Марии, что я тебя нашел! – воскликнул тот, и все стоящие рядом стюардессы замолчали.

Адель замерла, но внимательно рассматривала волнующую встречу двух пилотов. Второй тоже был капитаном, о чем свидетельствовали четыре шеврона на рукавах летного кителя, но этот пилот во многом уступал Марко. Вообще, в принципе, все пилоты, которых она видела рядом с ним, блекли. Зачем быть таким видным? Таким высоким и подтянутым? С такой яркой внешностью? И таким пронзительным взглядом агатовых глаз?

– У тебя какое-то дело? – поинтересовался Марко, открывая дверь в комнату для брифинга. – У меня сейчас брифинг.

– У меня срочное и очень важное дело, – ответил тот и указал на дверь, – мне нужна твоя помощь.

– Тогда прошу. – Марко пропустил коллегу и закрыл за собой дверь.

Глава 15

Все пилоты авиакомпании Sicily Airways, база которых была в Катании, знали друг друга в лицо. Марко прекрасно знал Пауло, они когда-то учились вместе, остались друзьями, но небо раскидало обоих во временном пространстве – невозможно встретиться из-за постоянной нехватки времени.

Второй пилот Габриэль и пара техников уже сидели за столом, ожидая брифинга. Как только оба капитана зашли, присутствующие слегка напряглись. Но Пауло не стал вести разговор перед всеми, ему надо было поговорить с Марко отдельно.

– У меня такое дело, – начал он, – моя жена в роддоме, вот-вот должна родить, а мне поставили рейс в Брюссель, который не разворотный, а с вылетом на следующий день в Палермо, и в тот же день в Катанию. Боюсь пропустить роды, если буду летать в таком темпе, – недовольно нахмурился он, – а твой рейс на Мальту и тут же на базу в Катанию. Поменяйся со мной, Марко, я в долгу не останусь.

Как были знакомы Марко эти бесчисленные перелеты и внезапные перемены. Обстоятельства словно ветер, который меняет свое направление, они не спрашивают, а ставят перед фактом. Патриция будет недовольна! Ведь срываются планы отдыха в Сиракузах на выходные. А выходных ожидалось два, и уже с завтрашнего дня. Но, видимо, небо диктует свои правила.

Марко слегка улыбнулся, вся эта ситуация его позабавила:

– Без проблем, ведь дети не спрашивают разрешения на то, чтобы появиться на свет. Он кивнул: – Брюссель, говоришь? Я давно там не был. Но самое радостное в этой ситуации – Палермо. Я окажусь в городе, в котором родился.

Самое приятное во всей этой ситуации было оказаться в родном городе – это как приз за то, что придется выслушать обиды Патриции.

– Когда у меня вылет?

– Спасибо, я твой должник. – Пауло хлопнул по плечу Марко. – Вылет у тебя через час, брифинг начнется после моего.

– Отлично, прогуляюсь пока по «Дьюти фри». – Марко уже коснулся дверной ручки, чтобы выйти, и тут же в мыслях увидел девушку, одиноко ходящую по магазинам. – Черт!

Он забыл об Адель! Куда он денет ее? Ведь обещал ее доставить до дома, а получается, что таскает за собой по всей Европе.

– Пауло, прихвати с собой мою кузину, она летит на Мальту. Стюардессы в курсе.

– Хоть питона, Марко, исполню любую твою прихоть.

Они распрощались в кабинете брифинга, и Марко пошел искать Адель, чтобы успеть передать ее в свой уже бывший экипаж.

Долго плутать не пришлось, он увидел ее, разглядывающую парфюм. Где еще может быть женщина?

– Адель, планы изменились. – Он подошел к ней сзади, и от неожиданности девушка пошатнулась и чуть не упала на него.

– Марко, какой чудный запах! Скажи уже, как называется твой парфюм, а то я устала нюхать их сотнями.

Адель криво улыбнулась и снова пошатнулась. Ей хватило того времени, пока два капитана что-то обсуждали, она купила десять маленьких бутылочек «Джек Дэниэлс» и выпила их залпом. Не закусывая, потому что пища затормозит всасывание алкоголя.

Алкоголь сделал свое дело почти сразу, но с каждой минутой Адель пьянела все больше, хоть уже и не пила. Теперь она пыталась брать флаконы с духами и прыскать на полоски бумажек, промахивалась и ставила флаконы обратно. Правда, ставить получалось все сложнее, потому что они хотели упасть, а она делала вид, что абсолютно трезвая, и пихала их пальцами.

– Адель, – ошарашенно произнес капитан, – с тобой все в порядке?

Смотря на него, девушка улыбалась, а потом закрыла глаза и прошептала:

– Марко, ты красивый мужчина. Почему ты женат?

– Ты пьяная?

Вот теперь он не сомневался в этом, увидев, как она кивнула и захихикала. В таком виде ее даже не пропустят на борт, что уж говорить о том, что он сказал Пауло, что это его кузина. Какой позор!

Он схватил Адель за руку и встряхнул:

– Быстро трезвей, кое-что изменилось, и тебе нужна ясная голова. Когда ты вообще успела напиться?

Но она лишь снова захихикала, пошатнулась и очутилась совсем рядом с ним. Так близко, что, кроме алкоголя, Марко ощутил тонкий запах лаванды. Приятный запах. Ее личный. И даже среди сотен запахов духов, витавших в воздухе, лаванда была самой яркой.

– Ты думаешь, я хочу лететь трезвой? – Она закатила глаза. – Ты ошибаешься, теперь я просплю весь полет, а когда прилечу на Мальту, то с радостью послушаю рассказ про пожар, и-ик, ой. – Она снова захихикала и прикрыла пальцами губы, другой рукой обнимая Марко так, как будто он ее старый лучший друг.

– Я тебе сказала, что ты красивый мужчина? Но характер тебе надо менять, ты слишком серьезен. Марко, – она коснулась кончика его носа, – улыбнись.

– Адель, – Марко было не до улыбок, если ее увидят в таком виде, то не дадут попасть в самолет, но зато она с лихвой попадет в отделение полиции, – протрезвей уже!

Она обиженно отпихнула его рукой:

– Свои капитанские приказы оставь. Со мной это не пройдет. – Она достала из пакета еще одну маленькую бутылку золотистой гадости и выпила залпом прямо перед ним.

Марко пребывал в шоке, а Адель снова засмеялась. Сейчас она начнет падать, надо было срочно предпринимать меры и сажать ее на борт. И раз она поступила так из вредности, значит, он отплатит ей тем же. Вот теперь Марко улыбнулся, а девушка завизжала, привлекая к себе внимание окружающих.

– Весело? – с сарказмом произнес он. – Это только начало, потом будет еще веселее. А теперь пойдешь со мной на брифинг и будешь сидеть рядом.

Он схватил ее за руку, резко развернул и потащил за собой. Она поддавалась, шла и смеялась, напоминая глупую девчонку.

Слава богу, что кабинет освободился, его бывшая команда уже вышла. Стюардессы двинулись за вторым пилотом Габриэлем, а вот капитан Пауло стоял и ожидал Марко.

– Она решила посмотреть Брюссель, – шепнул тот капитану на ухо, – моя сестра такая непредсказуемая, меняет мнение как перчатки.

– Женщины, – понимающе кивнул Пауло, – они такие непостоянные.

Адель ничего не слышала, она всю дорогу до кабинета щебетала какой-то бред про бабочек, называя их по именам, пару раз выругалась на Марко и на какую-то женщину. Видимо, та ей дала задание написать ту самую злосчастную статью. В общем, мысленно Марко выругался на нее тоже.

Заведя Адель в кабинет, он усадил ее за стол и сел рядом:

– Прошу тебя, помолчи десять минут.

– С чего это вдруг? – Ее язык заплетался, она уже ощутила желание поспать, надо срочно в самолет, иначе алкоголь выветрится, а Марко ей не даст новую порцию.

– Если ты решила наповал сразить моего второго пилота, то он будет рад передать тебя в руки полиции, – ответил Марко, и тут же в комнату зашел второй пилот.

Адель проводила его взглядом и нахмурилась, понимая, что он не в ее вкусе. И это был не тот пилот, который летел с ними сюда. Но ей стало все равно, пусть хоть сам черт летит.

– Привет, я в курсе ситуации, – произнес он, – это план полета, количество пассажиров и метеорологическая сводка.

Марко взял бумаги в руки и начал изучать. Адель хотела домой, поэтому молчала. Не хотелось бы задержаться в полиции, она напилась не для этого. Но глаза закрывались… Особенно от бесчисленных слов Марко, сказанных второму пилоту. Какие-то узлы, цифры и то, что вызывает сон еще больше. Она сложила руки на груди и задремала.

– Вставай, – ее кто-то толкнул в бок, – иначе самолет улетит без тебя.

Она возненавидела того, кто это сделал. Яркий свет тут же ослепил Адель, и она простонала. Этот стон Марко пытался оправдать перед вторым пилотом, но тот так волновался перед полетом с ним, что вообще не обращал внимания на окружение. Вот и отлично! Хоть Марко и раздражало постоянное волнение вторых пилотов перед рейсом с капитаном, но сейчас оно было кстати.

– О-ой, – простонала Адель, а вроде только уснула. Но ни капли не протрезвела, напротив, опьянела еще сильнее. И очень хотела спать. – Хочу домой.

Не хотелось думать о том, что впереди ее ждет полет. Она надеялась, что проспит его полностью.

– Когда-нибудь будешь, – еле слышно прошептал Марко, подписывая бумаги.

Все было готово, и надо было уводить Адель на борт. Второй пилот уже убежал готовить компьютеры в кокпите. Впервые Марко был не рад осмотру самолета, хотя всегда любил это делать. Как он оставит девушку в салоне одну? Хотя какая разница! Она сама виновата.

Он вел Адель под руку, улыбался окружающим, при этом слушал ее недовольства:

– Оставь меня и желательно за пределами аэропорта!

– С большой радостью, но ты уже прошла контроль.

Марко говорил эти слова сквозь зубы, желая уже быстрее дойти до борта на Брюссель. Девушку шатало, приходилось ее выравнивать, как самолет. У него это получалось неплохо.

Дистанция была преодолена быстро. Они нигде не останавливались, хотя Адель все время тянуло в парфюмерный магазин. Марко не давал ей ни минуты задерживаться у магазинов, поэтому она начинала тараторить про название его парфюма. Это его забавляло. Надо же! Ей нравится то, как от него пахнет! Это забавно!

Он довел ее до салона и передал во власть стюардессам. При этом сказал, что это его кузина и она напилась с горя:

– Ее бросил парень.

Дальше, как темная пелена. Адель лишь ощутила удобное место, прислонилась к окну и тут же уснула. Ее разбудило странное явление – тошнота вместе с закладыванием ушей. В голове гудело так сильно, что она не сразу осознала, что происходит. Выпрямившись в кресле, она перевела взгляд в окно и ужаснулась. Там не было земли, но вместо черноты внизу она увидела белый пушистый снег. Боже, она в небе! И что-то происходит с самолетом, если так сильно закладывает уши! Сглотнув, она тут же закрыла шторку иллюминатора и перевела взгляд на соседа. С ней сидел здоровый парень, его голова была откинута на спинку кресла, а в ушах торчали белые наушники. Может, надо было попробовать такой вариант? С выпивкой она переусердствовала точно! Теперь ее тошнит, она не знает ничего, что происходит. Сколько они уже пролетели? Сколько осталось? И почему закладывает уши?

– Уважаемые пассажиры, наш самолет снижается, – прогремел голос стюардессы. Именно прогремел, Адель чуть не подпрыгнула от неожиданности. – Просим вас пристегнуть ремни безопасности, перевести кресла в вертикальное положение, убрать столики и поднять шторки иллюминаторов. Спасибо за понимание.

Сосед Адель даже не вздрогнул, он ничего не слышал, она ему позавидовала. А себе позавидовала лишь в том, что проспала почти весь полет, но, увы, чувствует себя ужасно мерзко. И до ужаса не хочется смотреть в окно.

Но сказали открыть шторки. Бред! Она не будет подчиняться глупым просьбам! Зачем открывать вид на бездну и портить себе и так уже испорченные нервы? Лучше бы принесли воды.

Она не стала открывать шторку, закрыла глаза, пыталась расслабиться, но привкус алкоголя сводил с ума. К тому же уши закладывало с такой силой, что хотелось выть.

От ужасного состояния ее отвлекла стюардесса, которую Адель даже не помнила. Та дотронулась до руки и указала на окно:

– Откройте шторку, пожалуйста.

– Зачем? Мне это не мешает?

– Таковы правила, синьорита. Прошу вас открыть шторку иллюминатора, – уже строго произнесла стюардесса, – иначе мне придется сообщить об инциденте капитану.

– О, капитану, – Адель улыбнулась, желая побесить Марко хотя бы этим. – Не думаю, что капитану есть дело до шторок. Кажется, он сажает эту махину со всеми нами.

Стюардесса стиснула зубы и решила пройти мимо. Адель расслабленно откинулась на спинку кресла, все еще ярко ощущая биение сердца. Сейчас оно билось сильнее, чем в первый полет. Дышалось тяжело, грудь сдавило в тиски. Она закрыла глаза, ощущая их тяжесть. Она вся стала тяжелой! Ее голова готова была взорваться от боли. Это действие алкоголя. Страх не ушел от его приема, но она и не думала, что он уйдет, просто она решила проспать весь полет. Но не виновата, что проснулась раньше. Чем испытывать такие мучения, лучше было бы вообще не проснуться.

Свет в салоне погас, самолет шел плавно к взлетной полосе – это Адель разглядела в окошке на соседнем ряду. Уже виднелись деревья, машины…

Она вцепилась в подлокотники и затаила дыхание, упираясь ногами в пол, как будто тормозя самолет. Сконцентрировав взгляд на журнале, который был засунут в кармашек впереди стоящего кресла, она пыталась дышать ровно и часто. Но внезапно все резко изменилось, и ее стало прижимать к креслу. Давление теперь начало расти сверху, что при посадке противоречит всем законам физики. Хотя она не физик, может, вся эта авиация есть противоречие физики! Не может железяка летать в воздухе. Обязательно произойдет катастрофа. Вот, например, сейчас, почему изменилось давление?

Адель подняла шторку иллюминатора и не поверила глазам – не было видно ни машин, ни леса! Они взлетали!

Пока пассажиры морально готовились к посадке, Марко уводил самолет на второй круг по внезапному приказу диспетчера:

– Sicily Airways, уходите на второй круг! На полосу несанкционированно выехал автомобиль.

Голос диспетчера тут же перебил звук в кабине пилотов:

– Сто…

– Вот же дьявол, – выругался Марко, понимая, что они уже у земли. – Уходим на второй круг, закрылки пятнадцать градусов. – Его рука молниеносно надавила на РУДы, и самолет тут же начал подниматься выше. – Шасси убрать.

Второй пилот Мигель тут же перевел закрылки в положение пятнадцать и потянул рычаг закрылок вверх. Звук, когда поднимаются шасси, ни с чем не спутать, если пассажиры часто летают, то они его уже знают. Сколько сейчас вопросов возникло у них?

– Что по схеме? – спросил Марко, желая увидеть эту самую схему ухода на второй круг в Брюссельском аэропорту.

– Отворот вправо. – Второй пилот начал зачитывать схему и выполнять четкие действия. Наверно, его сердце тоже стучало чаще, чем при обычной посадке.

Сердце Марко не усилило свой ритм, хоть все пошло не по плану. Сколько таких вторых кругов было в его летной карьере? Он бы никогда не сосчитал. Много! Часто боковой ветер сбивает все планы и вытесняет самолет с взлетной полосы. Бывает, что посадку прекращает диспетчер из-за метеоусловий. Но не ниже четырехсот метров от земли! Сегодня было сто, и это было впервые. Да еще и виноват какой-то кретин, разъезжающий по взлетной полосе на машине.

Как только самолет поднялся в небо, Мигель вышел на связь с диспетчером, докладывая о готовности садиться снова.

– Посадку разрешаю, Sicily Airways, прошу прощения за инцидент. Человек будет наказан.

Как он будет наказан, пилотов уже не касается. Марко лишь слегка улыбнулся, обращаясь ко второму пилоту:

– Может, пассажиры ничего не заметили?

Тот махнул рукой, давая понять, что пассажиры сейчас его интересуют меньше всего:

– В моей практике это первый случай ухода со ста метров.

– В моей тоже, – кивнул Марко, смотря впереди себя, держа в руках штурвал. Он держал в руках весь самолет и жизни более ста пятидесяти человек. – Мы всегда должны быть готовы к различным обстоятельствам. А иногда они бывают ужасно непредсказуемыми.

Марко сделал отворот вправо, как было показано на схеме, думая о том, что выйдет на связь с салоном, как только шасси коснутся полосы. Он не будет волновать пассажиров, которые после его заявления о втором круге начнут нервничать, разговаривать и впадать в панику. Незнание иногда бывает полезным.

Он вспомнил Адель. Его злость на нее уже улетучилась. Она вот-вот узнает, что прибыла совсем не туда, куда хотела. Наверно, будет в шоке. Марко улыбнулся, отгоняя эти мысли прочь и переключая внимание на датчики и посадку.

Адель слышала краем уха, что их самолет ушел на второй круг. Боже правый! Она зажмурилась и приложила руки к груди, вспоминая хоть одну молитву. Если самолет ушел на второй круг, значит, что-то случилось. Она так и знала, что с Марко летать опасно! Но все, это в последний раз! Она уже почти дома. Сейчас они еще раз сядут, только на этот раз точно сядут, она выйдет из самолета и больше никогда не подойдет близко к аэропорту. К черту все и всех!

Хотелось плакать, она с надеждой смотрела в окно на приближающиеся лес и машины, но внезапно ее как будто парализовало: столько зелени на Мальте никогда не было!

Тут же шасси коснулись полосы, самолет загудел, Адель прижало к спинке сиденья, и Марко вышел на связь с салоном:

– Синьоры и синьориты, говорит капитан, мы только что совершили посадку в аэропорту Брюсселя…

Адель открыла рот, уставившись туда, откуда говорил этот чистый голос, и не могла поверить в то, что услышала. Вскрикнув, она перевела взгляд в окно, читая вывеску на здании аэропорта, к которому приближался их самолет: «Аэропорт Брюсселя».

Глава 16

– Как? – сначала Адель рявкнула, а потом ее лицо приняло страдальческий вид. – Как так получается, что я лечу домой, но в итоге оказываюсь от дома все дальше и дальше?

Она шла рядом с Марко по терминалу аэропорта, даже не обращая внимания на магазины. Шла и долго возмущалась, недовольно высказывая все, что у нее накопилось за то время, когда голос капитана объявил о том, что они в Брюсселе, и до момента, когда этот капитан вышел в салон после рейса. В тот момент Адель не смогла себя контролировать: вскочила со своего места и начала причитания. Она даже приплела уход на второй круг:

– Это кто-то свыше тебе сказал: «Марко, а не полететь ли тебе обратно в Рим, а лучше сразу на Мальту».

Марко это все забавляло, нечто подобное он ожидал от нее услышать.

– Это как раз какому-то идиоту на машине никто не сказал, что он катается по взлетной полосе. А надо было. Из-за него у моего второго пилота чуть не случился нервный срыв.

– Нервный срыв случился у меня, – пробубнила она. – Скажи мне правду, Марко! Долго я еще буду болтаться с тобой в небе?

Он улыбнулся, но чтобы скрыть этот факт, оборачиваться не стал. Шел и говорил на ходу:

– Сегодня переночуем в гостинице Брюсселя, а завтра вылет в Палермо.

Марко не сбавил шаг, а вот Адель остановилась! Ей хотелось сесть и разреветься, представив, что еще надо летать! Столько летать она не сможет!

Марко как почувствовал, что за спиной стало пусто, наконец обернулся. Адель стояла с поникшими плечами, грустно смотрела на плитку на полу, и ее губы шевелились. Она что-то говорила сама себе, Марко не слышал, но этот момент он запомнит на всю жизнь. Где-то внутри что-то дрогнуло. Адель выглядела одинокой и беззащитной, борющейся со своими страхами в полном одиночестве. Захотелось подойти к этой девушке, обнять ее, прошептать обнадеживающие слова, чтобы она перестала бояться. И самое странное: на какое-то время он хотел стать пассажиром и сидеть рядом с ней, держать ее руку в своих руках, улыбаться, смотря в окно, и показывать прекрасные виды, созданные небом.

Мотнув головой, Марко пришел в себя. Пришлось подойти к Адель самому, она не торопилась шевелиться.

– Ты решила законсервироваться до следующего полета?

– К черту тебя, – выругалась она, нахмурилась и обошла его.

Адель шла по шумному зданию аэропорта, даже не зная, правильно ли идет. Но раз Марко молчит, то, значит, правильно. Он не любит отклонения от курса. Хотя! Он тоже должен был находиться дома сегодня! Провести вечер с женой, но сам оказался заложником этих обстоятельств. Изменил курс. Пилот – это ужасная профессия! Теперь Адель понимала его жену. Никакого терпения не хватит ждать такого красавчика на земле. Но, с другой стороны, ради блага семьи, ради любви можно жертвовать многим.

– Твоя жена, наверно, чертовски терпеливая женщина, – заговорила Адель, когда Марко поравнялся с ней.

– Ничуть, – спокойно ответил он. – Ты недовольна тем, что внезапно оказалась в другой стране, она точно так же недовольна тем, что меня не будет дома. В общем, вы, женщины, всегда и всем недовольны.

Он говорил это приглушенным голосом, с досадой и нервозностью.

– Неправда! Я хоть и недовольна сейчас, но обычно такое случается крайне редко.

– Потому что твой муж не пилот…

– У меня нет мужа…

– Слава богу! – высказал Марко и тут же понял, что сказал именно то, что хотел сказать. Не думая. – Я просто пожалел твоего бедного парня, – тут же исправился он, и Адель стиснула зубы.

– У меня нет парня, но никто из моих бывших еще не жаловался на меня.

– Убегали раньше?

– Я говорила им «пока» первая.

Она стояла перед ним, пытаясь доказать, что ее никто не бросал, при этом выглядела очень мило: иногда отводила глаза, потому что вспоминала всех своих мужчин, иногда грозно поднимала палец, доказывая свою правоту.

– Бедные мужчины, – сочувственно выдохнул Марко, но на самом деле испытывая далеко не сочувствие. – Прекратим этот разговор и наконец дойдем до гостиницы, она тут недалеко от аэропорта. Как только устроимся в номерах, можем поужинать в городе…

– И ты продолжишь свой рассказ, – завершила за него предложение Адель.

– Да, я же обещал.

Ах да! Он человек слова! Капитаны не раскидываются словами на ветер. Ей повезло, что он не оштрафовал ее из-за выпитого алкоголя. А то мог бы не рассказывать, засчитать ее полет как непройденный этап. Но, с другой стороны, она же долетела до пункта назначения!

На ресепшене девушка-администратор так улыбалась Марко, выдавая ему ключи, что даже Адель захотелось заклеить ее глаза скотчем. Ужас! Знала бы его жена о том, что творится с женщинами, когда они видят мужчину в форме. Они буквально готовы лечь перед ним или упасть на колени.

Ужасно мерзко! Адель поежилась. Она единственная женщина, которая так не сделает.

– Мадемуазель будет жить в вашем номере? – спросила девушка и тем самым вернула Адель с колен в реальность.

– Нет, нет, – тут же ответил Марко, – дайте ей одноместный номер этажом выше или ниже.

Он протянул ей банковскую карту, но девушка пока проигнорировала ее. Она искала номера по компьютеру.

– Я сама могу за себя заплатить, – толкнула его руку Адель, показывая свою карту. Хватит быть ему обязанной.

– К сожалению, свободных номеров нет. – Девушка наконец оторвалась от монитора компьютера.

Наступило затяжное молчание, которое нарушил Марко:

– Тогда можно на моем этаже.

– Прошу прощения, месье, но мест нет…

– Пусть номер будет совсем близко с моим, я потерплю, – не унимался он, боясь поверить в то, что слышал. Но девушка лишь пожала плечами и мотнула головой.

У Адель даже не было слов, хотя наверняка панику поднимать рано, есть другие гостиницы рядом.

– Ничего страшного, я найду ночлег в другой гостинице.

– В Брюсселе проходит открытый чемпионат по теннису, сюда съехались люди со всего света, поэтому, – девушка сочувственно натянула улыбку, – надо было бронировать номера заранее. Хотя бы за полгода.

Святая Дева Мария! За полгода! Еще полгода назад жизнь Адель была полна земных радостей! Она не была знакома с Марко дель Боско и уж тем более не думала, что будет находиться в Брюсселе!

– И что же делать? – прошептала Адель, уже представив, как ночует в аэропорту.

Марко наблюдал за ней, за тем, как ее пальцы теребили банковскую карточку, которая уже не нужна.

– Сколько у меня кроватей в номере? – внезапно спросил он, и обе девушки перевели на него удивленный взгляд.

– Одна, – шокированно ответила администратор.

– Надеюсь, большая, – произнес Марко, взял чемодан за ручку и покатил его к лифтам. – Пойдем, Адель, видимо, ты мое наказание.

Она тут же побежала за ним, радуясь тому, что ей не придется ночевать в аэропорту. Хотя, может, там было бы спокойнее.

– Я – наказание? – Она зашла в лифт следом за ним, и двери тут же закрылись. – Пока я тебя не знала, то жила спокойной жизнью.

– Правда? – Марко сощурил один глаз, показывая всем своим видом, что поймал ее на лжи. – Как у журналиста может быть спокойная жизнь? Для тебя должно быть нормальным явлением уснуть в Риме и проснуться в Брюсселе.

А еще он ей напомнил о том, что алкоголь не улетучился полностью и голова еще болела. Но к черту алкоголь! Он поймал ее на лжи о том, что она журналист без стажа. Адель промолчала и отвернулась к дверям, ожидая выход.

– Если бы я была плохим журналистом, то не висела бы между небом и землей и точно знала, что проснусь завтра утром дома. Но нет! Я хороший журналист, потому что следую за тобой по пятам.

Двери лифта распахнулись, и Адель вышла. Марко последовал за ней, но долго идти не пришлось, их номер находился рядом с лифтом. Он вставил ключ в замок и повернул, открывая дверь.

В номере их встретил приглушенный дневной свет. Солнце здесь не светило днем, но тем не менее номер был светлым. Первым делом Марко бросил взгляд на кровать. Это было сложно не сделать, потому что кровати в номерах отнимают большую часть пространства. Он побывал в тысячах гостиницах любого типа и крайне редко встречал большие номера, где пустого пространства было больше, чем кровати. Но в таких номерах чаще лидировал шкаф. Гигантские шкафы до потолка со скрипучими дверями могли вместить весь багаж его пассажиров. Но зачем такой шкаф ему одному?

Странные номера встречались нечасто, и этот был стандартным, банальным. Кровать стояла двуспальная, что радовало.

– Разделим кровать пополам, – произнес он и закатил чемодан.

– А ты не хочешь поспать на полу?

– Я – нет. А ты?

– Я? Нет! Мужчина же ты.

Марко засмеялся:

– Я пилот, отдых для меня значит даже больше, чем работа, я управляю самолетом, а значит, должен отдыхать в комфорте. Поскольку ты случайный гость, то должна принять мои условия.

Адель прикусила язык:

– Разделим кровать пополам.

Оба они молча смотрели и думали о том, как разделить неделимое. Идея пришла в голову Марко: он стянул покрывало и ужаснулся, увидев одно одеяло. Выругался в голос:

– Надо попросить второе одеяло, спать под одним с тобой я точно не буду.

– Конечно нет, – усмехнулась она, – вдруг не удержишься и накинешься на меня посреди ночи.

Он окинул ее недовольным взглядом, понимая, что, к несчастью, она права. Но сказал другое:

– Этого ты от меня точно не дождешься! Мы разделим кровать подушками, если заползешь на мою сторону, то заплатишь штраф!

– Я не змея, чтобы ползать. Но я согласна насчет подушек. Кстати, какой штраф?

– Если ты переступишь черту на мою половину кровати, то я куплю тебе билет до Мальты и больше тебя не увижу. Естественно, я ничего не стану рассказывать насчет катастрофы.

Адель была уверена в своих силах, она не страдала лунатизмом, чтобы «ползать» на его сторону по ночам.

– А какой штраф для тебя?

– А мне зачем? – удивился Марко. – Я в себе уверен.

– Нет, все должно быть честно, – строго произнесла Адель, – штраф должен быть для тебя тоже!

Марко устало сел на кровать, даже не представляя свой штраф. Адель начала придумывать. Да, это было сложно.

– Ты отведешь меня на самый дорогой мужской стриптиз и будешь его смотреть вместе со мной.

О, боги! Марко схватился за голову:

– Ты сумасшедшая?

Его реакция Адель позабавила, Марко выглядел сначала шокированным, потом подавленным, потом пришло понимание отвращения.

– Я пошутила. – Она села рядом. – У меня есть дело поважнее, чем смотреть на мужской стриптиз. Ты расскажешь мне все досконально сразу за один раз. Бесполезно тратить свои силы на то, чтобы я полюбила летать, этому не бывать. Поэтому, чтобы не отнимать твое и мое время, ты даешь мне интервью, и мы расходимся. После этого больше никогда не увидимся. Согласен?

Марко задумался. Все казалось просто, но это же ему грозит такой штраф за то, что он не сдержится сегодня ночью. А если он не сдержится, то, наверно, захочет видеть эту девушку чаще. Получается, штраф какой-то неправильный.

– Согласен, но за себя я спокоен, переживай за себя.

Адель натянуто улыбнулась, она не сумасшедшая кидаться на мужчину посередине ночи.

– За себя я тоже ручаюсь. Ты не в моем вкусе.

– В темноте вкус роли не играет. – Марко встал с кровати и направился в ванную комнату. – Тем более ты мне говорила, что я красивый мужчина и пахнет от меня…

– Я была пьяна! – Тут же испуганно перебила его Адель, вскакивая с кровати и направляясь в ванную комнату, желая опередить капитана. Но он, почуяв неладное, перегородил рукой ей путь и, смеясь, первый ступил на кафельную плитку:

– Отдыхай, Адель, я первый! Это ты у меня в гостях и должна пропускать хозяев.

Она двумя руками вцепилась в его руку и, засмеявшись, вонзила зубы в толстую ткань кителя.

– Что ты делаешь? – Марко быстро снял китель, который остался в руках Адель. – Спасибо. Повесь его на вешалку!

И захлопнул за собой дверь, оставляя ошарашенную девушку держать его вещь в руках. В ушах Адель был приказ повесить этот пиджак. Она под гипнозом его слов ступила шаг в направлении шкафа, но внезапно остановилась и поднесла пиджак к носу: он пах уже знакомым ей запахом с нотками яблока и ананаса. Эти два ингредиента она выделила от других, но было еще нечто знакомое. Адель снова понюхала, пытаясь рассортировать ингредиенты. Запах самолета перебивал парфюм. А чем пах самолет? Она попыталась вспомнить, но не смогла. Сегодня Адель вообще потеряла нюх в полете из-за излишков алкоголя.

Она исполнила просьбу или приказ, повесила китель на вешалку в шкаф и специально провела пальцами по рукаву, намеренно касаясь золотистых полос – гордости Марко дель Боско. Она коснулась статуса капитана. Или нет! Она коснулась сложного пути, который проделал Марко, чтобы на его летном кителе красовались эти полосы.

Шокированная, Адель захлопнула шкаф и отпрянула от него! С каких пор она думает о сложном пути Марко? Его путь – не ее дело! Ей бы решить свои проблемы.

Она окинула взглядом свою сумочку, понимая, что находится в Брюсселе! Это совсем близко от Франции! Можно даже снять машину и поехать в Прованс. И не надо лететь.

Думая о машине и Провансе, Адель достала из сумочки сверток писем. Их было четырнадцать с адресом и именем адресата – Жаку Леруа, написанные знакомым почерком мамы. При виде него у Адель всегда дрожали руки, а на глазах наворачивались слезы. Нежные тонкие пальчики мамы старательно выводили каждую букву. Но эти письма она не отправляла Жаку, складывала в шкатулку и закрывала на замок. После ее смерти Адель и Элис открыли шкатулку и увидели то, что хранила в своем сердце их мать…

Уже шесть лет Адель держит в себе желание кинуть эти письма в лицо собственному отцу! Смотреть свысока, как он ползает на коленях и пытается собрать все четырнадцать писем с пола!

– Адель, с тобой все в порядке?

От голоса Марко она вздрогнула, машинально засунула письма под подушку и тут же взглянула на него, понимая, что глаза полны слез. Пришлось их стереть и попытаться улыбнуться. Этот момент ее жизни его не касается.

Марко стоял перед ней в расстегнутой рубашке, с мокрыми волосами. Можно было проследить, как скатываются мелкие капельки воды по его шее. Можно было ощутить запах махровых полотенец и мыла. Но она молча отвернулась и зашла в ванную комнату, которая встретила ее теплотой и сыростью. Пока Адель раздевалась, то решила для себя, что надо зайти в любой магазин и купить любую одежду! Вдруг ей придется летать еще месяц? А может, взять напрокат машину и поехать в Прованс?

Марко ничуть не смутился тому, что вышел в комнату в расстегнутой рубашке. Сегодня утром Адель увидела его вообще с обнаженным торсом. А им еще спать на одной постели. Марко вздохнул и сел на кровать, придвигая к себе ближе чемодан. Надо было переодеться, пока Адель в ванной комнате, а то он так быстро пролез без очереди, что не успел взять сменную одежду. А еще надо позвонить Патриции, а то на его эсэмэску о смене маршрута она лишь прислала недовольный смайлик.

– Зато Пауло сейчас любуется на то, как рождается его ребенок, – усмехнулся Марко в трубку, разговаривая с женой и пытаясь найти положительные стороны в смене его летного графика, – а я прилечу завтра. Один день роли не играет, Сиракузы еще в силе.

– Марко, – поникшим голосом произнесла Патриция, – я боюсь, что завтра тебя тоже не увижу…

– Из Палермо я прилечу сразу в Катанию, – обнадеживающе произнес он, но вдруг подумалось об Адель. Как отправить ее домой на Мальту, если его конечный пункт Катания? Может, стоит сделать это уже завтра из Брюсселя?

– Тогда забронируй гостиницу в Сиракузах, ту, как раньше, нашу любимую. – Голос жены изменился, в нем появились нотки радости и надежды.

– Так и сделаю, я же обещал, – произнес Марко и рукой залез под подушку. Он видел, как Адель запихала туда какие-то бумаги. Он не любитель подсматривать, но с этой девушкой ему придется спать в одном номере. – До завтра, Патриция.

Он отключил телефон и откинул его в сторону, держа перед собой обычные конверты с адресом во Франции в регионе Прованс некоему Жаку Леруа.

– Что ты делаешь? – Адель выхватила письма, стоя перед ним в полотенце на цыпочках и тяжело дыша от гнева. – Разве тебя не учили, что некрасиво читать чужие письма?

Глава 17

– Разве я их читал? – Марко встал с кровати и навис над Адель. Она подняла голову, смотря в его глаза, одной рукой держала края полотенца, другой прижимала к себе стопку писем.

– Ты их достал оттуда, куда я их положила!

– И что? Я захотел спать, прилег на подушку, а там…

– Что там? – не унималась она. – Там мои вещи.

– Прочитать адрес на конверте не воспрещается законом, Адель! Я не понимаю твою реакцию.

Она сама себя не понимала, опустила голову и сильнее прижала письма к груди. Мало что осталось от мамы, но это самое ценное, потому что там были все ее мысли.

– Прости, – прошептала она и села на кровать, убирая письма обратно в сумку.

Она снова взглянула на Марко, наконец увидев то, как он изменился. Он теперь не капитан, не при форме – темно-синие брюки-чиносы идеально подчеркивали его мощные длинные ноги, а серая футболка с принтом фирмы скрыла то, что она видела не так давно – его грудь. Сейчас видны только рельефы, и воображение рисует свои картины.

– Хорошо, – кивнул Марко, застегивая часы у себя на руке. Даже это он делал сексуально, перебирая пальцами металлический браслет. – Мы идем в город? Или ты передумала и решила ехать во Францию?

Адель подняла на него взгляд. Откуда он узнал про Францию? Она не говорила это вслух, а если и говорила, то он был в душе! Видимо, Марко прочитал ее мысли. Но она сделала вид, что не удивлена.

– Нет, Франция подождет, – прошептали ее губы, – ждала же долгие годы.

Марко перевел на нее взгляд агатовых глаз, но Адель на него уже не смотрела. Она задумалась, впала во временную кому, вернее, ее забрала к себе временная дыра прошлого.

– Тебя кто-то там ждет?

– Вообще никто. – Она мотнула головой и встала с кровати. – Что мне надеть? Я хожу в одном и том же уже несколько дней. Мне надо срочно в магазин.

– Значит, пойдем через магазин, – согласился он.

Найти магазин одежды в Брюсселе оказалось сложно, по дороге к кафе их не было. Это было странно для Марко, потому что в Италии на одной улочке могло уместиться сразу несколько магазинов. За пятнадцать минут, проведенных на улице Катании или Палермо, можно одеться на все сезоны. Но тут…

Адель нервничала, а он снова представил ее в своей футболке, да еще и в одной постели! Даже стены между ними не будет, только стена из подушек. Надо бы выложить границу из камней, провести линию, как провел ее в свое время Маннергейм.

– Я уже проголодалась. – Адель вышла из очередного странного магазина, который не произвел на нее впечатления. – К черту одежду. Надеюсь, ты дашь мне свою футболку еще на одну ночь?

Они шли неспешно, наслаждаясь хорошей погодой, новым городом, наблюдали за бегущими людьми, за машинами, которых было сейчас не так много.

– Я могу тебе ее подарить, – улыбнулся он. – Начни собирать уже сейчас свой чемодан в путешествия.

– Нет, спасибо, я принципиально чемодан покупать не буду! Это мой последний полет.

– Предпредпоследний… – Марко был расслаблен, хотя сейчас Адель будет кричать. – Завтра мы будем в Палермо, а потом…

– Где я буду потом? – вскрикнула она и остановилась. – Сколько еще мне надо раз зайти в самолет?

Ее раздражение было обоснованно, Марко это понимал. Пришло время рассказать все, что ее ожидает: от просьбы Пауло поменяться с ним местами до момента, когда надо будет выбирать, на чем и куда ей лететь:

– В общем, ты можешь полететь прямым рейсом завтра прямо на Мальту.

Они вышли на главную площадь Гран-Плас, где, как в любом городе Европы, красовались самые главные здания – ратуша и церковь. Сердце Европы и дыхание старины Адель не впечатлили, она была возмущена. А потом на место возмущения пришло понимание того, что ей придется выбирать: лететь с Марко в Палермо, потом в Катанию, либо выбрать путь прямее и легче, сразу домой, но без него?

– Если я скажу, что здесь очень красиво, – от мыслей ее отвлек голос Марко, – ты наконец обратишь на эту красоту внимание?

Адель автоматически взглянула на здания, подмечая для себя, что Марко прав: здесь божественный вид, величественный, даже царственный.

Он потянул ее за руку прямо в центр площади, а она не смотрела под ноги, все ее внимание резко стало сосредоточенным на архитектуре этого удивительного места.

– Эта площадь возникла в двенадцатом веке на месте болот.

– Откуда ты знаешь? – спросила Адель, уже забыв про дом.

– Я же много путешествую, Адель. Всегда интересно знать о том месте, где ты был, и побывать там, где ты не был.

Их взгляды встретились, Адель застыла, слыша эти слова. Марко явно намекнул насчет полета в Палермо. Там она еще не была…

– Разве тебе здесь плохо? – Он опять потянул ее вперед. – Любой новый город – это целая история. Вот, например, это здание с тринадцатого века называется «Хлебный дом».

– Там хранили хлеб?

– Да, и там еще жил король, поэтому французское население Бельгии называет это здание Домом короля, а вот нидерландское – Хлебным домом.

– Как интересно. – Девушка зачарованно смотрела на высокую постройку готической архитектуры, шпили которой уходили в небо. В этом здании поселилось множество скульптур, украшающих окна.

– Как ты заметила, здесь слышна речь на двух языках: на французском и нидерландском.

– Я слышу французскую речь. – Адель прислушалась к окружающим, пытаясь распознать язык, который слышала в детстве. Но всюду были туристы и чаще звучал английский язык. Жаль.

– В Брюсселе франкоговорящее население, а вот если попасть в Брюгге, что в паре часов к западу, там речь уже другая.

– Они друг друга понимают?

– Прекрасно, они изучают сразу три языка в школе вместе с английским.

Адель поняла, что мир такой большой и интересный, она столько всего не знает.

– Писающий мальчик ведь здесь обитает?

Марко кивнул и указал в сторону:

– До него идти минут семь. Но хотелось бы поесть, кажется, ты была голодная.

Ах да! А еще ей хочется послушать его рассказ про катастрофу. Вернее, уже не хочется, Марко так интересно рассказывает о том, что видят ее глаза сейчас, что слушать о том, что она не понимает, скучно. Но работа прежде всего!

Они выбрали столик прямо возле ратуши, под открытым небом, которое принимало на себя вечер. Начинали включать подсветку, и вид становился сказочным. Адель улыбнулась, взяв в руки меню.

– Отгадай, чем славится кухня Бельгии? – спросил Марко, и девушка оторвалась от чтения.

– Мм. – Она задумалась, прижав папку к груди. – Я угадаю, не подсказывай!

– Я молчу, но ты можешь гадать сколько хочешь, у тебя много попыток.

– Улитки? – Было естественным назвать изыски Франции, но Марко мотнул головой. – Лягушки? Фуа-гра? Рататуй?

– Ты называешь все блюда Франции, но это же не Франция, тут еще живет население Нидерландов.

– Сыр? Селедка?

Марко засмеялся, и Адель не смогла удержаться, захохотала тоже. Она впервые за все это время расслабилась. И, о боги, она впервые забыла, что на работе!

– Нет, ты не угадала!

– Шоколад! – тут же крикнула Адель, как будто сейчас сорвет большой куш. – Как же я могла забыть! Бельгийский шоколад считается самым лучшим.

– Засчитывается. – Марко перестал смеяться, развернул к ней меню и ткнул пальцем. – Здесь самое вкусное пиво и его сортов великое множество. А еще здесь готовят потрясающую картошку фри. Она готовится на жиру на огне, поэтому вкус отличается от той, к которой мы привыкли. Он более насыщен. И, конечно, изюминка Бельгии – бельгийские вафли. Но для них надо выбрать специально день и поехать в Брюгге, там стоит фургон, где готовят вафли по старинному рецепту.

Адель ярко представила все эти блюда, хоть они друг с другом не сочетались, в животе заурчало, и тут же подошел официант, как будто услышав ее голод.

– Две тарелки мидий, пожалуйста, с зеленью и картошкой-фри, – Марко начал делать заказ, временами бросая взгляд на Адель, видимо, ее голодные глаза помогали в этом. – Есть блюдо от шеф-повара?

– Три вида рыбы с морепродуктами, месье: кальмары, креветки…

– Отлично, две порции. И два фужера пива, один Leffe Brune, а для дамы Leffe Ruby.

Наступила пауза, официант записывал заказ в свой блокнот, боясь что-то упустить:

– Это все?

Марко снова взглянул на Адель, ожидая ее последнее слово, но она молча кивнула.

– Это все. – Марко передал ему меню, и официант удалился.

Вот теперь наступило время для долгого рассказа, он обещал Адель. Как только закончит его, они расстанутся и больше никогда не увидятся. Она отправится на песочную Мальту, а он в небо, потому что на земле ему душно. Небо… Глоток воздуха и бескрайние просторы облаков. Они услада для глаз.

Но сейчас усладой стало не небо, его даже не было видно. Солнце село неожиданно, время исчезло, вокруг царили огоньки, подсветки домов площади, и глаза девушки, сидящей напротив, в которых отражались эти огни.

– Ты уже определилась с возвращением домой? Полетишь завтра со мной в Палермо или… – Марко замолчал, понимая, что без нее будет уже скучно. И это было странно, по идее, без нее должно быть отлично.

Адель пожала плечами, сама не зная ответ на этот вопрос:

– Все будет зависеть от того, сколько ты мне расскажешь. Обещал, как я помню, много.

Марко усмехнулся: «много» не значит, что все. Но «все» было бы простым выходом и решило бы много проблем. Например, он бы избавился от нее и спокойно провел ночь в номере один.

– Я найду тебе билеты до Мальты. – Он достал телефон, но Адель положила ладонь на его руку:

– Это успеется. Но мне не терпится услышать продолжение рассказа, что случилось после того, как произошел пожар у тебя дома. Сколько прошло времени до момента авиакатастрофы?

– Неделя, – Марко посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, и Адель тут же ее убрала, – ровно неделя. Это был обычный рейс, каких сотни у меня в месяц…

Его перебил официант, который принес пиво: поставил два фужера и удалился.

Адель вспомнила, что выпила сегодня достаточно, больше алкоголя она не осилит. Но как можно побывать в Бельгии и не попробовать знаменитое бельгийское пиво? Элис ей этого не простит. Пришлось сделать глоток и понять, что пиво не совсем обычное, более терпкое с играющими пузырьками на языке и приятным послевкусием, напоминающим какие-то пряности. И пиво было соломенно-красного цвета, что доказывало наличие добавки. И возможно, не одной, а целого микса добавок.

– Очень необычное, – кивнула она, посмотрев на Марко, – мне нравится.

Он улыбнулся, сделав глоток из своего фужера:

– А мне нравится атмосфера этого места.

Адель даже закрыла глаза, услышав такое. Разве мужчины романтики? Сама она лично не встречала тех, которые бы говорили ей об атмосферности места.

Сейчас очень не хотелось омрачать эти прекрасные минуты разговорами о катастрофе. Хотелось открыть глаза, взглянуть на Главную площадь, вдохнуть в себя воздух Брюсселя, пить пиво и есть мидии.

Адель распахнула глаза, но встретилась со взглядом агатовых глаз. За последнее время они стали родными. За последнее время она видела их чаще, чем глаза сестры.

– У меня хорошая идея, – произнес Марко, и Адель насторожилась, – мы будем рассказывать поочередно: немного я, немного ты.

Хотя бы так он узнает о ее странных письмах. А они не давали ему покоя, потому что они не давали покоя этой девушке. Он выискал уже две проблемы, которые омрачают ее жизнь. Но если первая, страх полетов, больше сидела в ее голове, то другая оплела ее глубже. – Ты задала вопрос, теперь моя очередь.

– Э-э-э. – Адель пришла в шок, даже слов не было! Марко хитер, думает наперед быстрее, чем летит его самолет. – Здесь журналист я.

– Давай поменяемся ролями, могу обучить на пилота.

– Ты издеваешься? – не унималась она, но было ужасно интересно, какой вопрос бы ей задал Марко. – Пилотом я не стану в этой жизни. – Она задумалась. – Но почему бы тебе не испробовать себя в роли журналиста? Отвечая на твои вопросы, я ничего не теряю. Кстати, заметь, – она подмигнула, – я ничего не скрываю и охотно буду отвечать на твои вопросы. А вот ты, Марко дель Боско, явно что-то недоговариваешь, если всегда «съезжаешь» с темы катастрофы.

Знала бы она, каково это пережить, когда на твоих глазах люди сгорают заживо, их крики, их руки… Марко качнул головой, чтобы отогнать воспоминания, и снова взглянул на Адель. Она не поймет никогда, потому что ее там не было. Она не ощущала едкий запах горящего пластика и человеческих тел.

– Возможно, – его глаза сощурились, – но об этом я вряд ли скажу, это останется со мной навсегда. И вообще, мой вопрос: кто такой Жак Леруа?

Адель пожала плечами, усмехнувшись:

– Из тебя получился бы плохой журналист, потому что ты задал вопрос неправильно.

– Правда? – удивился Марко. – Но на него есть ответ?

– Да, я не знаю, кто такой Жак Леруа сейчас, но он был архитектором.

Марко понял, какую ошибку совершил, тихо засмеялся, опуская голову. Его обвела вокруг носа эта девушка, а он потерял свою очередь. Теперь ее черед задавать ему вопрос. Ему точно не быть журналистом, как и ей пилотом.

– Если бы я задал тебе вопрос по навигационным огням, ты бы тоже не ответила.

– Я бы даже не пыталась. – Она натянула улыбку и сделала глоток пива. Надо было задавать вопрос про тайну катастрофы, нюансы и моменты, но вопрос оказался совсем не по этой теме, шокируя обоих:

– Ты счастлив со своей женой?

Марко уставился на нее, думая, что ему послышалось. Их взгляды встретились: Адель с нетерпением ждала ответа, а он не знал, что сказать. Врать же можно?

– Вполне. – Но это и не ложь, его вполне все устраивает.

– Ответ Марко дель Боско, – разочарованно произнесла Адель, ожидая целого рассказа о том, как ему плохо. Да уж! С Лукой они были совершенно разными!

– А что ты хотела? Чтобы я рассказал тебе о личной жизни? Вы, журналисты, уже и туда готовы залезть, но моя семья никак не связана с работой. Задавай вопросы по факту, Адель!

Марко разнервничался так, что своими словами обидел ее. Ее вопрос никак не касался работы над статьей. Тогда зачем она это спросила? Для себя?

– В общем, меня, как журналиста, твоя личная жизнь не интересует, – тихо произнесла она, – просто стало интересно как человеку. Я таскаюсь с тобой по небу уже какой день, меня это бесит. Я уверена, что твою жену тоже бесит такой график.

Теперь Марко понял, что вспылил необоснованно, обижая ее. А может, он вспылил из-за того, что в разговоре услышал тот факт, что вообще женат?

– Ей не нравится моя работа. – Марко замолчал, пока приносили блюда. Так хотелось поднять себе настроение едой и забыть про Патрицию хотя бы сейчас. – В каждой семье есть какие-либо проблемы, ты хочешь знать мои?

Адель молча мотнула головой и принялась есть. А на самом деле она очень хотела знать о его проблемах. Черт! Ей надо бы знать совсем другое, а она желает копаться в проблемах чужой семьи.

– Быть женой пилота очень сложно. – Марко все же продолжил, почему-то наблюдая за ней, как поникли ее плечи, ему захотелось вообще прокричать, что он ужасно несчастен! Наверно, даже впервые за все годы, что он это ощущает, ему хочется об этом говорить. – У нас сложные отношения, но после катастрофы мы дали себе шанс сохранить нашу семью.

Адель перестала есть и положила ракушку на тарелку.

– Он мой отец, который бросил нас и ушел к другой женщине, когда мне было пять лет…

– Я сомневаюсь, что вообще буду когда-нибудь счастлив…

– Я практически его не помню, но знаю только одно: я его ненавижу, потому что страдала моя мама. Она его любила всю жизнь. Как можно любить человека, который тебя предал? Который оставил двоих детей и даже не звонил, чтобы узнать, надо ли им чего-нибудь? Я ненавижу его, потому что, умирая, моя мама думала о нем. Она простила ему то, что жила впроголодь, воспитывала двух дочерей, была для нас за отца и за мать! – Адель смотрела на Марко, а в глазах застыли слезы. Она резко перестала слышать себя, потому что услышала его: «Я сомневаюсь, что вообще буду когда-нибудь счастлив».

Глава 18

Сколько боли и обиды сидело в этой хрупкой девушке? Марко пожалел, что вообще коснулся темы писем. Сейчас Адель сидела перед ним, смотрела несчастными глазами, полными слез, и молчала.

– Эти письма, адресованные ему, находятся у тебя… Но их писала не ты?

Адель слегка качнула головой, чтобы привести себя в норму, Марко задал ей вопрос про письма, но они вылетели из ее головы ровно тогда, когда он сказал, что вряд ли когда-нибудь будет счастлив.

Это ошарашило ее, слегка выбило из колеи:

– Ты до сих пор живешь со своей женой, а получается, что не любишь ее?

Видимо, письма стали интересовать ее меньше. Марко предполагал о таком, когда она застыла в немом молчании.

– Тебе жалко кого? Меня или Патрицию?

Адель пожала плечами, не зная, что ответить.

– Время истончает чувства, – произнес он, – меняет их и делает иными. Они есть, есть любовь, но она становится другой. Да к чему это я, – Марко поднял свой фужер, – после катастрофы многое изменилось, мы чуть не потеряли друг друга. Вселенная дала нам еще один шанс, чтобы наладить гармонию. Кажется, у нас получается. – Он улыбнулся и сделал глоток пива. Но это было лживо. Это была иллюзия того, что получается. На самом деле все было искусственно, и Марко это понимал, но продолжал играть роль примерного мужа. Всегда кажется, что чувства будут такими же яркими, как десять лет назад. Иногда это даже получается испытать, но потом опять наступает пресность.

Адель тоже слегка улыбнулась, но это получилось грустно, и принялась есть мидии, думая уже не о еде.

– Ты расскажешь мне о письмах?

Она взглянула на Марко, понимая, что расскажет, здесь нет ничего тайного! Тем более Марко случайный попутчик на ее дороге…

Почему-то представилось небо… и самолет среди облаков.

– После того как от нас ушел папа, мама писала ему в год по письму: что прошло за год, что изменилось, о том, как выросли дочери, о наших достижениях. Она хотела, чтобы он порадовался. – Адель задумалась, отводя взгляд, слегка нахмурив брови. – Но она не отсылала ему письма, а складывала в шкатулку. Их я нашла после ее смерти.

– Ты хочешь их ему отослать?

– Я хочу бросить их прямо ему в лицо, – она произнесла это грубо, – и сказать правду о том, как нам жилось в действительности без отца.

Марко представил маленькую Адель, которая садилась за стол, где не было главы семьи, она ложилась спать и не слышала от отца «спокойной ночи», он не пугал ее страшилками, как это делал его отец. Ее никто не провожал в школу.

– Он уехал во Францию?

– Он был коренным французом, вот откуда мое имя Адель Леруа. Мама, коренная мальтийка, влюбилась в этого ублюдка без памяти и вышла за него замуж…

– Ну, раз он позвал ее замуж, значит, любил…

– Любил, – усмехнулась она, – первые десять лет. Он бросил нас, когда Элис исполнилось десять, а мне было пять лет. Он познакомился с девушкой, которая была моложе моей мамы. – Адель нервно провела пальцами по волосам, заправляя их за ухо. – Он уехал во Францию и там женился на ней.

– Откуда такая точность? – удивился Марко. Но больше его удивила не точность информации, он спросил это ради поддержания разговора. Его удивила ситуация… и цифра «десять лет».

– Я же журналист, у меня есть кое-какие связи. Адрес он не сменил, он был написан на конвертах. Мама, скорее всего, знала, что Жак Леруа имеет другую семью, и не тешила себя надеждой, что он вернется. Но он мог хотя бы подумать о нас. – Адель вздохнула, взгляд потух. – Мама умерла от рака мозга, когда мне было девятнадцать лет. Мы с Элис тогда думали, что не выживем… Пока я училась, она работала и стала мне матерью. В общем…

Адель замолчала и перевела взгляд на Марко. Она много сказала! Так много, что сама пришла в шок! Но судя по тому, как он на нее смотрел, то, наверно, сочувствовал. Но ему не понять, потому что его семья полная, он не знал, что такое голод. Он не знал, что такое потерять обоих родителей и остаться без взрослой поддержки! Он не знал, каково это сидеть без света, потому что нет денег за него заплатить! Он никогда не учил лекции в темноте, и он никогда не работал на двух работах, параллельно учась в институте. И он не донашивал вещи своих родителей, перешивая их.

Это ужасное время хотелось стереть из памяти, но сначала она расскажет о них отцу.

– Прости, – прошептала она и вышла из-за стола. Надо было пройтись, чтобы проморгать слезы, которые норовили скатиться прямо перед Марко.

Адель стала дышать чаще, пытаясь привести себя в норму, но сердце билось сильно и очень хотелось плакать. Она одиноко стояла посередине улицы, грустила о прошлом и пыталась не плакать. Но это опять получалось плохо, приходилось смотреть в небо, но оно расплывалось из-за слез. И никому не было дела до нее и ее грусти.

Дыхание Адель прервалось тогда, когда чьи-то руки коснулись ее плеч и прижали к чему-то теплому. Ее тут же окутал легкий запах мускуса с бергамотом и нотками ананаса, и она прижалась сильнее. Этот запах успокаивал, и даже не надо было смотреть на того, кому он принадлежит.

– Я понял одну вещь, что держать в себе боль нельзя. Сейчас я позавидовал тебе.

Марко крепко прижал Адель к себе, но казалось, что она в сотню раз делает это сильнее.

– Что останавливает тебя от поездки в Париж?

Она слегка отстранилась, приходя в себя. Ее руки все еще касались его плеч, Адель смотрела в его глаза, и Марко понимал, что их близость очень теплая, или нет, скорее между ними разгорается огонь. Опасный огонь, который ничего не приносит хорошего.

Она попыталась что-то ответить, но ничего не получилось, помотала головой и разорвала зрительный и физический контакты. Марко лишился ее глаз и ее рук. Без ее тела резко стало прохладно, пожар отступал, но впервые Марко об этом жалел.

– Наверно, я трусиха, – прошептала Адель и прошла к своему месту, – пока не готова видеть этого человека.

– Понимаю. – Марко снова сел напротив нее. – Знаешь, что я хочу тебе сказать, – ты сильная девушка, Адель, я уверен, что однажды ты посмотришь в глаза отцу и скажешь ему все, что накипело у тебя за все эти годы. Но его историю ты обязана выслушать тоже.

– Его истории мне неинтересны, он бросил нас и больше не появлялся. Какие тут могут быть оправдания?

– На все есть причины, даже на такой странный поступок. Может, его жена била плеткой за каждый выход из дома.

Адель недовольно взглянула на Марко и натянула улыбку:

– К чему было тогда на ней жениться?

– Иногда люди делают ошибки, а потом страшно их исправить. – Марко задумался, он сказал сейчас больше о себе. Была ли Патриция ошибкой? Или все идет так, как должно идти? Сколько раз он думал о разводе? За десять лет брака – много! За последний год после катастрофы – ни разу. Она вдруг стала какой-то заботливой и снова родной, наконец перестала высказывать ярое недовольство о его профессии и, о боже, она захотела детей.

– Сейчас ты сказал о себе, – подчеркнула Адель и засунула в рот мидию, которую вытащила из ракушки шпажкой, – но, в отличие от моего отца, ты герой – жену и детей не бросил, хоть и не особо счастлив.

– У меня нет детей.

– Тем более. Герой вдвойне.

– Послушай, Адель, – Марко слегка подался к ней, прищурив глаза, – если люди несчастливы в браке, если они не могут его спасти, то развод – это лучший вариант. Но вот что касается детей, тут я согласен, они должны иметь двоих родителей.

– Марко, – прошептала Адель и тоже подалась вперед, – если ты не очень счастлив, то почему еще женат?

– Наш брак на стадии спасения.

– Помогает?

– Да.

– Видимо, мой отец не пытался спасать брак, он просто нашел другую женщину и ушел к ней.

– Все, что творилось в вашей семье между родителями, ты вряд ли уже узнаешь, но и не вспомнишь, потому что была маленькая. Возможно, твои родители были несчастны друг с другом.

– Ты его выгораживаешь, – рявкнула она и облокотилась на спинку стула, – мужская солидарность. В моей семье все было отлично, пока чужая женщина не вторглась в нашу семью и не разрушила ее.

– Называй это как хочешь, но если любовь между супругами есть, то мужа ни при каких условиях не завлекут со стороны чужие женщины! Но бывает такое, что браки заключаются спешно, по молодости, под действием гормонов, а когда мужчина и женщина взрослеют, то начинают о многом задумываться. Например, о страшном, что их брак – ошибка.

– А бывает еще вариант, – не унималась Адель, – двое любят друг друга, но приходит третий и все рушит.

Марко закатил глаза и схватился за бокал с пивом:

– Задай этот вопрос отцу. Но в тебе говорит обида.

Адель недовольно продолжила есть. В ней закипела обида, верно. Такой взрывной у нее характер. Она перевела взгляд на Марко, он оставался невозмутим и продолжил есть, временами поглядывая на нее. Капитанская выдержка! Что тут скажешь. Интересно, когда самолет загорелся, что в ту минуту чувствовал Марко? Страх? Безысходность? Бессилие? И что ощущает он спустя год?

– Марко, – Адель выдохнула, аппетит пропал, хотя еда была выше всяких похвал, – ты спросил меня насчет того, как я вернусь домой. Я… – она замешкалась, – с радостью бы поехала поездом, но устану пересаживаться с одного на другой. Если выбор небольшой, то я выбираю самое меньшее: один перелет сразу до Мальты вместо трех с тобой.

Он спокойно кивнул и взял в руки телефон. Сейчас возьмет ей билет, и сразу жить станет легче.

– Но чтобы мы больше никогда не встретились, ты мог бы сейчас рассказать самое главное, не упуская свои эмоции.

– Хорошо, – кивнул он, чем удивил Адель. Но Марко не собирался посвящать ее во все детали той трагедии. – Я нашел тебе прямой рейс до Мальты. Правда, в час ночи.

– Отлично, – кивнула она, – я согласна. Еще есть время, – она взглянула на циферблат его часов на руке, еще раз подмечая для себя, какие у него крепкие руки, сколько в них силы. Интересно, каково это ощущать себя в объятиях такого мужчины, – для твоего рассказа.

В горле пересохло, Адель отвернулась, отвлекая себя подсветкой Ратуши. На секунду дунул холодный ветер, и она поежилась. Или это нервное? Ложь! Это от возбуждения! Что греха таить, Марко дель Боско чертовски сексуальный мужчина. Рядом с ним находиться опасно, запустился какой-то механизм, о каком она раньше и не слышала: она обращала внимание на его руки, теряла речь от обнаженной груди и хотела ощущать его запах постоянно.

Как хорошо, что рейс ночью, она не будет спать с ним в одном номере и в одной постели. Сразу отсюда поедет в аэропорт. Как же так случилось, что она готова лететь даже на самолете, но лишь бы подальше от этого мужчины? Уже не было такой трясучки, как в первый раз, но сам процесс взлета и посадки по-прежнему нервировал. Надо еще раз пережить взлет и посадку. Больше она не сядет на самолет.

Марко хихикнул, чем привлек ее внимание:

– Что?

– Ты такая серьезная, когда дело доходит до самолетов. Неужели все еще так же боишься летать?

– Я не боюсь, – гордо вставила она, – просто сам процесс мне не очень приятен. Для меня самолеты ненадежный вид транспорта. Я лечу в последний раз и только потому, что это будет быстрее.

– И надежнее, – подметил Марко. – Каждый день взлетает сто двадцать тысяч самолетов с двенадцатью миллионами пассажиров. Катастроф я не помню за последние одиннадцать месяцев. И то, десять смертей из двенадцати миллионов… Ну, сама понимаешь, на дороге бьются чаще…

– Байки про дорогу оставь кому-нибудь другому. – Она натянула улыбку. – Со мной это не пройдет лишь потому, что смерть в аварии на машине, мне кажется, происходит быстро, а вот… – она сглотнула, – твои пассажиры знали, что они умирают.

Это так! По телу Марко прошел жар, и он ощутил запах гари! Его пассажиры надеялись, что будут жить… А потом надежда пропала. О чем они думали в свои последние минуты жизни? Но он точно помнил, о чем думал он: быстрее подготовить самолет к эвакуации, открыть все двери, выпустить пассажиров, а потом пройтись по салону, зная, что все спаслись. Он хотел, чтобы выжили все!

– Марко, прости. – Адель коснулась его руки, заглядывая в глаза, снова встречаясь с агатовыми глазами. Сейчас они стали чернее. Но, может, здесь не хватает света? – Я не хотела…

Но как же она не хотела, если она это хочет знать с самого начала их знакомства? Или и того раньше! С момента, когда ей дали задание взять у него интервью.

Марко перевел взгляд на ее руки, которые лежали на его руках. Через этот контакт прошел разряд в несколько тысяч вольт, даже пошло тепло и легкое покалывание. Адель тут же убрала руки, шокированная такой реакцией. Она хотела как лучше, хотела его успокоить, а в итоге сама потеряла покой.

– Ничего страшного, – спокойно ответил Марко и взглянул теперь в ее лицо, подмечая легкий румянец. – Ты просишь меня рассказать откровенно о той трагедии, но ведь после моего рассказа летать ты вообще перестанешь.

– Это не важно, можешь за это не переживать, я все равно от авиации не в восторге.

И все же Марко после ее слов испытал разочарование – она не в восторге. Ну еще бы! Пока она дрожала в кресле, то ничего прекрасного не замечала.

– Неужели ты не испытывала кайфа от взлета, когда по твоим рукам растекается кровь, и от невероятного ощущения тяжести своего тела?

Адель удивленно пожала плечами, помня, что она вжималась в кресло, вцепившись в подлокотники. А еще упиралась ногами в пол, чтобы хоть так ощущать устойчивость.

– Нет, кайфа я не испытала.

– Очень жаль, – выдохнул Марко, жалея о том, что уже ничего не сможет поделать с ее страхом. Через несколько часов их дороги разойдутся в разные стороны. – Могу дать пару советов: чем чаще ты летаешь, тем больше вероятности, что страх уйдет. Турбулентность не так страшна, как кажется, самолет не треснет пополам, а двигатели не отвалятся. И запомни самое главное, – тут Марко понизил голос и слегка подался к ней, – самолет никогда не рухнет камнем, это противоречит законам аэродинамики, и он может планировать даже без двигателей. Перед посадкой часто приходится делать развороты – мы не падаем! Мы просто гасим скорость или разворачиваемся к полосе. Запомни, самолет в этот момент не перевернется.

Он перечислил почти все моменты полета, которые ее пугали. Особенно турбулентность. Адель вспомнила мистера и миссис Смит и тот страх, что мужчина испытывал, когда самолет начало трясти.

– Я слышала, что люди при турбулентности получают травмы.

– Конечно, получают, – фыркнул Марко и выпрямился на стуле, – если не выполнять приказы капитана и не пристегиваться, то при хорошей тряске можно получить различные виды повреждения. Однажды я летел в Стокгольм и ближе к Скандинавии внезапно провалился в яму. Метров так… – он задумался, – на двести, что равносильно тому, что ты идешь по земле и вдруг резко падаешь в глубокую яму. Те, кто был не пристегнут, конечно, ударились головой о потолок. Поэтому мы, пилоты, никогда не расстегиваем ремни безопасности. И ты… будь всегда пристегнута тоже.

Адель внимательно слушала его рассказ, представляя тот самый полет, людей, которые ударялись головой о пластик на потолке. Наверняка подпрыгнули все тележки с продуктами. Бедные стюардессы. Получается, они всегда в зоне риска, ведь они не пристегиваются на работе.

После последнего предложения, которое произнес Марко, Адель почувствовала теплоту в его голосе, он говорил с заботой, хотел, чтобы самолет не причинял ей боль.

– Хорошо, капитан, как скажете, – улыбнулась она и опустила взгляд, понимая, что ей приятна эта забота. У него получилось ее запугать так, что она теперь точно не расстегнет ремень безопасности.

– Я готов рассказать тебе мою историю.

– Я готова ее выслушать. – Она подняла ладони, показывая пустые руки, их взгляды пересеклись. – Ничего не записываю, а только запоминаю.

Марко кивнул, даже не смотря на ее пустые руки. Он смотрел в ее глаза, потом его взгляд опустился на ее губы. У нее красивая форма губ, естественная, без силикона или чего там вкалывает пол-экипажа стюардесс. Да что далеко ходить! Патриция занимается таким уже очень давно и считает, что ему нравится целовать ее искусственные губы. Но это большое заблуждение. Он за естественность, даже если годы дают о себе знать.

Адель облизнула губы и нервно сглотнула, выводя Марко из транса. Надо было срочно заканчивать то, ради чего они здесь собрались, и больше не думать ни о ней, ни о ее глазах, ни о губах, к которым вдруг внезапно хотелось прикоснуться.

Глава 19

Марко подробно рассказал ей о том страшном дне: о том, как беспощадно светило солнце Мальты и слепило его. Домой не хотелось, перед работой он поругался с Патрицией. Повод был глупым, в этот раз закипел он сам после того, как она валялась в постели до обеда, вместо того чтобы провести утро вместе за завтраком.

– Знаю, что я виноват тоже, – продолжил Марко, но осекся. Это можно опустить, к трагедии это не относилось, но Адель как почувствовала его состояние, желая продолжить именно этот разговор:

– Я не семейный психолог и даже не была замужем, но муж, который много работает и редко бывает дома, достоин внимания. Разве я не права?

– Она объявила мне бойкот, решила, что молчание и недовольство с ее стороны спасут наш брак. А получилось, что его спасла катастрофа, которая случилась через несколько часов после этой глупой ссоры. – Он задумался, глядя в сторону: или не спасла? Безусловно, они стали жить в большей гармонии, говорить о будущем. Но как будто чего-то не хватало до сих пор.

Минуты катастрофы, рассказанные Марко, Адель боялась слушать. Но в то же время она боялась пропустить важную информацию. А он перевел разговор с ссоры на вылет из Мальты. Он уже рассказывал, сколько собралось пассажиров на борту, а она не сводила с него глаз, наслаждаясь красотой правильных черт лица этого мужчины. Наверно, Патриция сошла с ума, что морально и физически отдалилась от мужа, показывая свой обидчивый характер.

А Марко продолжал рассказывать, и теперь его рассказ приобретал нотки трагизма.

11 месяцами ранее

Мальта, Международный аэропорт

– Стоп! – прокричал Марко, одной рукой схватился за руль управления, второй стал опускать РУДы.

Когда ты слышишь странные звуки, то первая реакция – остановиться. К счастью, скорость была на несколько узлов меньше скорости принятия решения, но, чтобы еще быстрее остановиться, Марко включил реверс. Теперь точно ощущая, что так скорость замедляется.

– Тормози плавно! – произнес он второму пилоту Маттео и тут же обратился к диспетчеру: – Катания двадцать восемь, прерываю взлет.

Тут же прогремел страшный сигнал, оглушая обоих пилотов. Звучала сигнализация, которая своим звуком ничего хорошего не сулила! На борту был пожар!

– Похоже, у нас пожар в левом двигателе. – Маттео ткнул на кнопку, мигающую красным цветом, и по коже Марко пошел холодок. Самое страшное на борту – это пожар. И он никогда еще не испытывал такое в реальной жизни. Но четко знал одно: впереди будет тяжелая битва за жизни, и панике здесь не место. А ужасно хотелось мотнуть головой, открыть глаза и понять, что это сон. Самый ужасный и отвратительный сон.

Но это не было сном, а сигнал продолжал мигать красным, показывая врага, который затаился где-то снаружи.

Марко выглянул в окно, но с капитанского моста пламя не было видно, казалось, все спокойно.

– Катания, двадцать восемь, – произнес он в микрофон диспетчеру, – похоже, у нас пожар в левом двигателе.

– Да, – зашуршала рация, – и, кажется, очень сильный. Вызываю пожарное отделение.

– Нам надо высадить пассажиров. – В первую очередь Марко переживал за них, но даже не представлял, что на тот момент уже творилось в салоне.

– Рекомендую это сделать с правого борта.

Марко перевел взгляд на второго пилота, оценивая его состояние. В руках Маттео были листы «Порядок действий при пожаре». Там было много пунктов, Марко это прекрасно знал. Пилотам необходимо выполнить все действия, а это четыре страницы мелкого текста, и только потом выпускать пассажиров. Это пугало еще больше. Пассажиры могли сгореть заживо.

– Съеду на дорожку «Альфа», – произнес Марко, понимая, что дорожка была единственная, которая попалась на пути их самолета. Он даже не стал думать, свернул самолет вправо и тут же схватил трубку, соединяющую их с салоном.

Ее взяли не сразу, но голос у стюардессы был подавлен.

– Готовьте пассажиров для эвакуации с правого борта.

Он отключился так же быстро, как и позвонил. Делал сразу несколько дел одновременно, но хотелось стать богом Шивой и сделать еще больше.

– Заглушить двигатель один и два, – произнес Маттео, и Марко тут же отключил оба двигателя, – стояночный тормоз, рычаг воздушного тормоза…

Маттео зачитывал, Марко все отключал, но знал, что это будет долго. А что там, в салоне? Справляются ли бортпроводники? Выпускают ли пассажиров? Хотелось кинуться им на помощь, но бросить кабину пилотов он просто не мог – топливо уже разлилось, надо было отключать все системы.

Единственное, в чем он был уверен, что отдал правильный приказ на эвакуацию раньше, чем требует устав авиакомпании. Он за это получит выговор, но сейчас об этом не думалось.

Дым начал проникать в кабину, уже отчетливо ощущался едкий запах гари.

– Все, Маттео, больше ничего не надо. Ты знаешь, что делать. – Марко стал отстегивать свой ремень.

Маттео последовал за ним:

– Я думаю, что я еще нужен…

– Нет, я закончу все сам. – Марко вышел из своего кресла, наблюдая, как Маттео открыл окно, вытащил ленту и на ней спустился на землю.

Теперь надо было проверить салон, Марко толкнул дверь, и тут же черный дым встретил его густой пеленой. Ничего не было видно, глаза разъедало, но это не стало причиной, чтобы вернуться в кабину, открыть свое окно и спуститься по ленте на землю. Сейчас Марко нарушал еще один пункт устава – он не должен был находиться в салоне. Но тот, кто писал этот устав, не был в ситуации, когда ты берешь на себя ответственность за человеческие жизни, а им, возможно, нужна помощь. Устав для Марко перестал действовать тогда, когда нечто разорвало топливный бак!

– Здесь кто-нибудь есть?

Сквозь густой дым он увидел стюардессу. Еще недавно она ему улыбалась, а сейчас, задыхаясь, упала к ногам. Марко тут же поднял ее с пола и понес туда, где чуть-чуть было светлее. Наверно, там выход. Дыхание перехватывало, казалось, что иногда оно останавливается. Марко начинал кашлять, руки немели, но он донес ее до выхода и спустил по трапу. Девушка была уже без сознания, ее приняли руки пожарных, а Марко снова скрылся в салоне. Он закрывал нос сгибом локтя, но это мало помогало. Он пытался не кашлять, но слезились глаза, зрение ухудшалось, поэтому приходилось кричать:

– Кто-нибудь здесь есть?

Так он вывел еще двоих человек, которые буквально ползли по полу. Марко тянул их к выходу и спускал по трапу, вдыхая больше кислорода. Но его даже там было мало.

Становилось жарко, чем ближе он подходил к центру салона, тем больше ужасался: вид, который перед ним открывался, врежется в память на всю жизнь – человеческие тела в неестественных позах, перекинутые через сиденья, лежащие в проходе. Он ничего не мог понять, перед ним открывалось черное поле из прожженных кресел, огонь, который чувствовал себя королем и бушевал уже в конце салона, проедая дыру в хвостовой части.

– Кто-нибудь меня слышит? – крикнул Марко и тут же закашлялся, начиная оседать на пол, в глазах потемнело. Он опустился на колени, задыхаясь, уже почти теряя сознание и встречаясь с полуоткрытыми глазами трехлетнего ребенка. Тот лежал под креслом, возможно, не дышал, но глаза его были открыты. В тот момент Марко вздохнул, сложилось ощущение, что из последних сил и это был последний кислород. Но он помог ему дотянуться до малыша и вытащить его из-под сиденья.

Дальше пришлось ползти по полу в сторону выхода. Возможно, Марко терял сознание, он плохо помнил те минуты. Просто хотелось в тот момент одного: добраться до выхода, посмотреть в глаза этому ребенку и увидеть в них жизнь.

* * *

– Я лишь помню, что спустился по трапу с ним на руках и отключился. Пришел в себя в больнице Ла Валетты, где узнал, что ребенок в момент спасения был мертв. Я вытащил из салона мертвого ребенка.

Адель сидела перед Марко, смотря на него большими, наполненными влагой глазами. Она представила эту картину так ярко и четко, что сил не было даже дышать. И этот человек не герой? Неудивительно, что он получил это звание.

– Марко, – прошептала она, – как после такого тебе хватило мужества снова сесть в кресло пилота?

– Тебе не понять, Адель, – однозначно ответил он и подозвал рукой официанта. – Нам пора в аэропорт.

Адель сидела и боялась шевелиться, теперь глаза того малыша будут преследовать ее весь полет.

Нет, она не хотела уходить так спешно. В этой истории чего-то не хватает. Но она не могла понять, чего именно. Дошло через несколько минут, пока Марко расплачивался, а она следила за ним. Он все делал спокойно, она была уверена в том, что даже там, на горящем судне, у этого мужчины не наступила паника.

В этой истории не хватало причины пожара!

– А как по-твоему, что явилось причиной возгорания? – спросила она после того, как официант ушел. А Марко замер, услышав ее вопрос. Несколько секунд он молчал и даже не смотрел ей в глаза. А Адель не понимала, стала корить себя за то, что ему задавали этот вопрос сотни раз. Но ведь ей он обещал рассказать все.

– Я не эксперт, – наконец ответил он и вот теперь взглянул на нее, – я могу лишь предполагать, что была повреждена часть двигателя, возможно, вылетела жировая труба. Она пробила дыру в топливном баке, и из него сразу вылилось большое количество топлива.

Марко встал со своего места, желая быстрее уйти отсюда, посадить эту девушку на самолет и больше никогда ее не встречать. Иначе она начнет рыть глубже, а глубже – значит, узнать еще и другой факт. Он пока не готов был уйти из авиации! Есть еще месяц, чтобы вдоволь налетаться, прежде чем с него снимут погоны и лишат диплома пилота.

– Мы уходим, – спокойно произнес он, ожидая, пока она очнется от той информации, которую он ей выдал.

Адель молча кивнула и неохотно встала со своего места. Она молчала, но на самом деле вопросов было много. Но ведь есть целая дорога в аэропорт.

– Марко, – она подошла ближе, всматриваясь в глаза, чуть задрав подбородок, – спасибо, что рассказал мне эту ужасную историю, и прости, что снова окунула тебя в то время.

Ее близость была теплой, хоть и подул уже прохладный ветер. От этой девушки исходило тепло и доброта. Нет, она не будет рыть дальше, она в авиации ничего не понимает. Ее скорее больше впечатлила не жировая труба, а то, что он нес на руках мертвого ребенка, не желая верить в то, что он уже мертв.

– Я всегда выполняю то, что обещаю, – напомнил он.

– Можно я задам последний вопрос?

Марко неуверенно кивнул, надеясь, что вопрос не про причины пожара.

– В больнице я спросила тебя, о ком ты думал, когда оказался в этом пекле? Ведь ты мог погибнуть.

Он никогда не думал над этим вопросом. Марко только сейчас это понял. Он спасал всех автоматически, не думая о своей смерти или жизни. И не думал даже о своей жене. В тот момент Патриция выпала из его головы.

– О людях, которые находились в салоне.

Адель слегка кивнула и отошла на шаг назад. Призвание Марко – быть пилотом, но никак не мужем. Он одинокий волк, и даже в какой-то степени жаль его жену. Но она сама выбрала этого мужчину, а значит, должна принимать его таким, какой он есть. Влюбленного в небо, но не в нее.

– Я готова, – прошептала она и вывела его из задумчивости. Марко погрузился в свои мысли, и пока такси везло их в аэропорт, он молчал. Ощущал непонятное одиночество и молчал.

Он молчал даже тогда, когда Адель пошла на стойку регистрации. Он стоял в стороне, наблюдал и понимал, что она ведет себя более уверенно. Что было странно после его воспоминаний о смертях и ужасе на борту того самолета.

Адель получила посадочный талон, и ее пальцы дрогнули, взяв его. Нет, страх не прошел, но он заглушился словами Марко, которые звучали в ее ушах: «Я думал о людях, которые находились в салоне». Теперь Адель жалела, что ее капитан самолета рейса Брюссель – Мальта не Марко дель Боско. В случае внештатной ситуации она была уверена именно в этом пилоте! Теперь однозначно, да!

Но надо привыкать к другим пилотам…

Хотя к чему это она? Это ее последний полет. Больше не будет потребности летать.

Адель схватила сумочку и обернулась, тут же встречаясь с взглядом Марко. Он стоял в сторонке, пил кофе и все это время наблюдал за ней. Но она еще не попрощалась с ним, поэтому была рада тому, что он не ушел.

Улыбнувшись, Адель пошла к нему, Марко тут же протянул ей второй стаканчик со словами:

– Кофе перед рейсом?

– Это твоя традиция? – Она взяла стаканчик из его рук, касаясь пальцев. Они, как магнит, задержали этот момент на несколько секунд.

– Да, – ответил Марко.

Адель кивнула, прижимая стаканчик к губам и вдыхая запах кофе. В ее стаканчике оказался латте, как в первый их вылет вместе. Марко об этом не забыл.

– Когда я увижу статью? – спросил он, но видеть статью совсем не хотел. Скорее всего, он даже читать ее не будет. Но журнал купит.

– Я могу написать тебе или позвонить, – начала бегло говорить Адель, но тут же ощутила, как горят щеки. Марко наверняка поймет ее слова неправильно. Он подумает, что она ищет повод узнать его номер телефона. Он ненавидит журналистов! И он никогда не даст одному из них свой личный номер.

Но против всех этих надуманных правил Адель увидела другое: он достал свой телефон и перевел взгляд на нее:

– Диктуй номер.

От неожиданности даже спутались цифры, Адель ошиблась дважды и трижды возненавидела себя за волнение. Да что с ней? Это просто любезный обмен контактной информацией, ничего особенного. Но казалось, что она проходит экзамен по математике.

С его номером оказалось проще, Марко просто перезвонил ей и тут же на дисплее ее телефона высветились цифры.

– Я не сделала только одно, – вспомнила она, – не сфотографировала капитана при форме для статьи.

– Ты еще и фотограф? – удивился он.

– Да, между делом…

– Адель, – Марко ее прервал, – как тебя занесло в журналистику?

Девушка вздохнула. Ответить ему честно? Или снова солгать? Наверно, правда под конец их знакомства будет правильнее:

– Мне не пришлось выбирать, финансовое положение, в котором мы очутились с Элис, когда мама приближалась к смерти, было грубо говоря, не как у Ротшильдов. – Она засмеялась, но потом улыбка спала. Адель задумалась, погрузилась в прошлое. – Денег не было, чтобы учиться. Но на помощь пришла волонтерская организация, которая помогала нам ухаживать за мамой. С ее помощью университет выделил мне место за отработку в нем разнорабочей. Правда, место дали лишь в журналистике…

– А ты не хотела?

Адель пожала плечами:

– Когда на твоих руках угасает мама, ты не думаешь о своем будущем, потому что живешь настоящим. Мне некогда было думать, хочу я или нет. Мне дали, и я взяла.

Марко был потрясен этим откровением. Потрясен ее сложной судьбой, потрясен тем, какие они разные. Он четко шел к своей цели, практически знал с пеленок, что будет пилотом. А Адель… кто-то выбрал за нее ее судьбу.

– А кем ты хотела быть?

Это сложный вопрос, ответ на который Адель ему никогда не даст, потому что не знает. Гоняться за бабочками ей нравилось, гоняться за ним – не очень, в первом случае ей мало платили, во втором – это работа, наверно, не для нее. Хотя… Ей понравилось их знакомство. С Марко комфортно и спокойно.

Ее мысли прервал голос, объявивший по громкой связи о начале посадки на рейс до Мальты. Адель вздрогнула и перевела взгляд на Марко. Он тоже слегка занервничал, потому что посмотрел туда, где висело табло, и выпрямился во весь рост.

– Мне пора, – произнесла Адель, привлекая его внимание. Их взгляды встретились в молчании, чтобы вдоволь насмотреться друг на друга. Хотелось запомнить черты его лица, но у нее еще есть его видео из больницы. У него нет от нее ничего!

– Подожди, – Марко схватил первого встречного прохожего и потянул к себе, – сфотографируй нас, быстро.

Это был китаец, он мало что понял, но, увидев телефон, сразу закивал и взял его в свои руки.

– Что ты делаешь? – засмеялась Адель.

– Ты же сказала, что у тебя нет моей фотографии, – он улыбнулся, – правда, я в штатском, но зато со мной рядом ты. И никто не скажет, что твоя статья – выдумка.

Теперь он притянул ее к себе, и, смеясь, Адель встала рядом. Она была благодарна ему за это. И за позитив, который помогал ей расслабиться во время съемки. Он даже ее ущипнул за спину, чтобы она вскрикнула, а потом улыбнулась. Получилась прекрасная фотография: все улыбки искренние, взгляды друг другу в глаза открытые.

Получив обратно телефон, Марко вновь услышал объявление о посадке.

– Вот теперь иди, я вышлю тебе фотографии.

Она кивнула, смотря на него. Надо было отвернуться и уходить, но она подошла к Марко, и ее губы коснулись его щеки:

– Спасибо за знакомство.

Ее близость парализовала, но хотелось растянуть этот момент на вечность. Сердце стукнуло не так, как обычно, а очень шумно. Даже в ушах был шум. И губы у нее мягкие, хотелось бы их попробовать на вкус, но как только он открыл глаза, то лишился всего.

Адель уходила, и каждый ее шаг удлинял дистанцию между ними. А когда она скрылась за поворотом, то Марко снова почувствовал одиночество и тоску.

Глава 20

Полет Адель перенесла сносно. Очень долго боялась заходить в самолет, но, когда получила фотографии от Марко, так растерялась, что не заметила, как оказалась на своем месте в салоне.

Ей не хотелось знать, какой это тип самолета, она в этом все равно ничего не понимала. И самое главное, за окном было темно, что равноценно опущенной шторке.

Голос капитана не звучал так четко, как у Марко, он что-то пробубнил и отключился. Это не придало уверенности, поэтому Адель решила уснуть. Как раз ночь – спи и спи, но сон как рукой сняло. Она весь полет провела с закрытыми глазами, держась руками за ремень безопасности. Он был застегнут, и даже когда табло на панели погасло, Адель не расстегнула ремень. Так сказал Марко…

Марко… Она думала о нем все это время. Вспоминала его рассказ, представляла все в ярких красках. Когда самолет начал снижаться, Адель опять переволновалась, вцепилась в подлокотники, ногами упираясь в пол, дышала часто и прерывисто. А потом совсем лишилась рассудка и начала представлять, как Марко провожает ее в аэропорту. Она его целует в щеку, но его губы оказываются на ее губах.

Его поцелуй горячий, волнующий, заставляющий плавиться все тело, а ноги подкашиваться. Боже правый, а его пальцы нежно скользят по ее щеке и замирают возле ушка…

– Дамы и господа, мы совершили посадку в аэропорту Мальты. Мы очень надеемся, что полет принес вам удовольствие, и будем рады увидеть вас снова. Спасибо большое, что воспользовались нашими авиалиниями, – зазвучал голос стюардессы, когда самолет уже коснулся бетона и катился вперед, прижимая всех к креслам.

Адель пропустила весь процесс посадки! Спасибо Марко и его поцелую, которому никогда не случиться в реальной жизни.

Приехав домой на такси рано утром, она прошла на цыпочках в свою комнату, но крик Элис ее остановил:

– Пресвятая Дева Мария! Адель! Я уже забыла, как ты выглядишь! Спасибо, что навестила сестру!

Элис стояла, уперев руки в бока, и говорила все это очень громко, напоминая итальянку.

Адель вспомнила Рим и ужин в гостях, как сначала было спокойно, потом все переругались. Но это было мило. Она улыбнулась:

– Вообще-то я здесь живу.

– А я думала, ты покинула родину.

Пришлось подойти к сестре, обнять одной рукой, прижать ее к себе и шумно поцеловать в щеку. Элис тут же растаяла:

– Ну как? Все получилось с пилотом?

Адель улыбнулась и кивнула:

– Да, он много рассказал. Но мне эту информацию надо переварить. И я хочу спать! Я уже какой день болтаюсь в воздухе, я устала!

Элис была рада, что сестра получила интервью, но больше радости было от того, что она снова дома.

– Иди спи, а мне уже надо собираться на работу. Расскажешь все вечером.

Адель кивнула и прошла к себе в спальню, упала на кровать и завернулась в одеяло. Как хорошо и уютно. И даже как-то непривычно – ничто не шумит, не закладывает уши, не качает в мелком треморе. Немного кружится голова, но это уже не играет никакой роли. Пройдет. И все встанет на свои места, жизнь потечет как раньше, без Марко дель Боско.

* * *

После Палермо Марко оказался дома в Катании. Между рейсами он, как и обещал Патриции, заказал самый роскошный номер в гостинице Рalazzo salomone в Сиракузах. Тот самый, который они снимали после катастрофы, чтобы побыть наедине. Тогда Марко восстанавливался после трагедии, и жена была рядом. Море тоже лечило. Но чего-то не хватало…

Марко надеялся, что сейчас всего с излишком: и внимания, и здоровья.

– Не поверишь, но Дино и Росина поедут с нами, – улыбнулась Патриция, на секунду оторвавшись от сбора вещей.

Сегодня она выглядела жизнерадостной, даже помолодевшей. Предстоящая поездка явно шла ей на пользу. На ее лице не было ни грамма косметики, волосы убраны в хвост, высокие скулы создавали образ аристократки. Только вот Марко не помнил таких скул, когда с ней познакомился. Ее лицо было натуральным, щеки имели свой собственный розовый оттенок, губы слегка были накрашены прозрачным блеском. И ресницы не были такими длинными! Откуда вообще могла взяться такая длина? Он не думал, что они выросли за это время. Наверно, как и губам, Патриция им помогла.

– Я рад. – Он привстал с кровати, понимая, что надо тоже собирать вещи. Для путешествий Марко имел другой чемодан, чтобы не думать на отдыхе о работе. Но разве можно было не думать о ней, когда самолеты кружат над головой? – Дино звонил мне, они сняли номер рядом с нашим.

Дино – лучший друг Марко еще с времен института. Он такой же пилот с таким же беспощадным графиком, и удивительно, что в этот раз эти графики совпали и отдых наступил одновременно.

Росина, его жена, работала дизайнером одежды в одной солидной компании Катании. Вот именно поэтому они с Патрицией нашли общий язык. А Дино оставался для Марко лучшим другом. Детей у них не было тоже, внезапные выкидыши у Росины стали причиной.

– Я рада, что мы едем, Марко. – Патриция коснулась его руки, и Марко тут же посмотрел на это место. – В том году эта поездка нам очень помогла. Может быть, выкинем из головы работу, выключим телефоны и будем наслаждаться отдыхом и обществом друг друга?

– Так и сделаем, – кивнул он и положил свою ладонь на ее руку. Патриция все равно была родной. Она пыталась сохранить этот брак больше, чем он сам еще год назад.

– А на следующие выходные мы можем навестить твоих родителей в Риме, – тихо произнесла она и улыбнулась, – а можем поехать в Альпы вдвоем, где нас никто не потревожит.

Марко кивнул, пусть все на этой земле плывет по течению. Пусть Патриция сама решает, куда она хочет, потому что там, куда внезапно захотел он, ей нет места!

О чем он думал? Или о ком? Старался выкинуть Адель из головы, но получалось сложно это сделать. Руки сами тянулись к телефону, но Марко мысленно бил по ним, откидывая телефон прочь. Он женат и не имеет права даже в мыслях быть с другой женщиной.

Пока он перебирал свои вещи, сортируя и перекидывая их из одного чемодана в другой, то рука сама задержалась на белой ткани… Марко застыл, держа в руках свою же футболку, которая не была на его теле. В этой футболке спала Адель…

– Тебе помочь с вещами? – Патриция зашла в комнату, и Марко тут же кинул футболку в чемодан для отпуска.

– Помоги, – улыбнулся он.

Пара дней в Сиракузах оказались раем. Особенно когда рядом хорошая компания, максимум позитива и расслабления.

Они были на пляже, недалеко от города, когда жены в стороне обсуждали женские тряпки, Дино рискнул начать разговор про результаты экспертизы, связанные с катастрофой.

– Я бы на твоем месте на всякий случай нанял адвоката, – произнес он, – чтобы быть во всеоружии в случае чего.

– Я надеюсь, что не понадобится, – спокойно ответил Марко. Это спокойствие заводило Дино. Вернее, тот даже завидовал такому спокойствию. – Но я надеюсь сам доказать свою невиновность. Просто совесть не успокоить до конца дней.

– Засунь свою совесть знаешь куда! – вскипел Дино. – У тебя не было выбора, ты сделал так, как счел нужным.

Марко кивнул и откинулся на спинку шезлонга. Его темные глаза были прикрыты черными очками, но он все равно закрыл их.

– Я нарушил все, что только можно было нарушить. Если меня не посадят, то уволят из Sicily Airways.

– Устроишься в другую авиакомпанию, их много.

Марко улыбнулся и посмотрел на друга. Море оптимизма Дино должно было передаться всем.

– Давай не будем об этом говорить. Подумаю обо всем, когда придут результаты.

– Ладно, – хлопнул друга по плечу Дино, – если что, я всегда рядом. А теперь можно задать еще один вопрос?

Это уже стало интересным, и Марко даже повернул голову в сторону друга, но по-прежнему лежа на шезлонге и наслаждаясь лучами сицилийского солнца:

– Валяй, все равно уже заинтриговал.

Дино взглянул на жен, потом пододвинул свой шезлонг ближе к Марко:

– Я тут летел в Палермо, мне Эва рассказала, что на рейсе до Рима ты вез девушку. Она твоя кузина, – улыбнулся Дино и пригнулся. – Марко, ты наставляешь Патриции рога?

Услышав такое, Марко снял черные очки и привстал с лежака. Вот это новость! Ну конечно! А что он ждал? Что стюардессы станут молчать? Знает он, что молчать они не умеют, а значит, он верно сделал, что представил Адель как кузину.

– С кузиной?

– У тебя брат и нет никаких кузин.

– Нашлась одна, – выдохнул Марко и посмотрел на море. Сегодня оно было особенно спокойным, а вот сам Марко не очень. Как будто его в чем-то уличили! Но это не так!

– Сколько ей лет? Она хорошенькая? Сколько вы уже вместе? И почему твой лучший друг узнает об этом от стюардессы?

Марко перевел взгляд на Дино. От него утаивать смысла нет. Лучше рассказать правду, потому что дальше будут сказки.

– Она журналист, брала у меня интервью.

Дино сначала не поверил, молчал, а потом расхохотался в голос, привлекая внимание жен. Как только они обернулись, он тут же умолк, а потом, когда они отвернулись, продолжил допрос:

– Марко! Я начинаю волноваться, скажи честно, ты скинул ее вниз с высоты? Ты и журналисты – две несовместимые вещи.

– Нет, я даже привел ее домой и познакомил с родителями. – Теперь это казалось сном.

Дино открыл рот, пытался что-то сказать, но ничего не получалось.

– Ничего не было, – тут же вставил Марко, – мы были в Риме, потом в Брюсселе. Сейчас она в Ла Валетте на Мальте, а я в Сиракузах с женой. Еще есть вопросы?

Дино мотнул головой, не веря в то, что услышал. Вопросов пока не было, а мыслей было много. Как только они утрамбуются в голове, он обязательно задаст тысячи вопросов!

Дино молча лег на свой лежак и закрыл глаза. Он, видимо, не мог поверить в услышанное. Да и в целом, Марко привез чужую девушку домой к родителям! Журналиста!

– Она хорошенькая? – не выдержал Дино, но не шевельнулся при этом.

Марко тоже лег на спину, но было желание уже уйти в номер. А после вопроса друга это желание усилилось.

– Нет, – ответил он, – она прекрасна.

Марко не солгал, Адель часто посещала его мысли. Он стал ловить себя на том, что сравнивает Патрицию с Адель. Их фигуры, голоса, губы, особенно глаза. И даже запах.

У Патриции он родной, запах дома, быта, а запах Адель заставлял обращать на нее внимание как на женщину. Она пахла лавандой, его белая футболка теперь тоже пахнет лавандой. И этот запах был новым для него, очень притягательным.

– Понятно, – вздохнул Дино, – ты Патриции скажешь правду? Или это интрижка на время?

– Патриции знать нечего, потому что ничего не было и не будет. – Марко нахмурился. – Мы с Адель больше никогда не пересечемся.

Дино кивнул, делая вид, что поверил:

– Ты рассказал ей про катастрофу? Все? Все нюансы?

– Конечно нет, я делал больший упор на эмоциональность. Хотя, – Марко задумался, – там все эмоционально.

– Слава богу, – выдохнул Дино и встал с лежака, понимая, что разговор важнее, чем отдых. – Можно было бы даже охмурить ее, навешать слезливую правду, пусть такое напишет и привлечет на твою сторону больше сторонников. Потому что, когда огласят причины, которые привели к смерти десяти человек, тебе нужна будет любая поддержка.

– Я сам разберусь. – Терпение Марко лопнуло, что было очень редко. Он схватил полотенце и пошел в номер, проходя мимо жены, на ходу коснулся ее плеча, улыбнувшись, но не поцеловал.

В номере он принял душ, а потом стоял на балконе с чашкой кофе, выискивал взглядом жену и друзей, которые все еще находились на пляже. Но взгляд за них не цеплялся. Глаза, как назло, смотрели на линию горизонта и искали землю Мальты. Но увы, Мальта находится чуть правее, ее отсюда не видно.

И почему он думает о песочной Мальте? Ответ был очевиден, хотелось бы сейчас оказаться там.

Марко часто бывал на Мальте, но лишь по работе. Иногда ставили рейсы с ночевкой в Ла Валетте, и тогда он ходил по узким улочкам, выложенным каменной кладкой, иногда перебирался на другую часть города, где красовались ряды яхт. Ла Валетта красивый город, чистый и солнечный. Он называл Мальту песочным островом, и даже катастрофа не повлияла на эту любовь.

А теперь на Мальту тянуло сильнее…

Его мысли прервал телефонный звонок, Марко поставил чашку на стол и взглянул на входящий на телефоне. Это был Стивен Бруно – генеральный директор авиакомпании Sicily Airways. Сердце Марко забилось чаще. Когда звонит начальник, то, скорее всего, ничего хорошего он не скажет.

– Я слушаю, – уверенно произнес Марко, хотя на самом деле уверенности было мало.

– Марко, прости, что отвлекаю в твой выходной, но внезапно в голову пришла идея!

Стивену Бруно было сорок пять. Он возглавил авиакомпанию Sicily Airways после того, как его отец умер от инфаркта, и продолжал этот бизнес. Своих пилотов он любил и за каждого был в ответе. Мечта Стивена стать капитаном воздушного судна улетучилась тогда, когда отец дал понять, что лучше править миром самолетов, сидя в офисе. Нехотя Стивен принял действительность и откинул мечты.

Катастрофа на Мальте в том году вынудила начальника защищать не только свой парк самолетов, но и команду в лице Марко дель Боско. Наступили сложные времена для всех: для начальства, для парка и для пилота.

– Я весь во внимании.

– Ходят слухи, что на тебя вновь нападают журналисты, – начал причитать Стивен, и Марко закатил глаза. – Все ждут результаты экспертной комиссии. Чую, что скоро грядет тяжелое время, у нас в запасе есть недели две-три. Я предлагаю тебе взять отпуск и уехать подальше отсюда, иначе ты не отобьешься от прессы. Не знаю, – вздохнул Стивен, – поезжай с семьей в Исландию, что ли, говорят, там теплые источники среди снега.

Почему нельзя отпуск провести в небе? Взять самолет, подняться в воздух и не опускаться до того момента, пока не станет спокойно?

– Получается, это трусость, – Марко отошел от окна и закрыл его, – а я не трус и готов достойно принять любой приговор.

– Ты говоришь неразумно…

– А может, ты уже готов меня заменить кем-то другим? – сделал заключение Марко.

– Я хочу подготовить тебя к сложностям, капитан, которые у нас точно наступят и только благодаря тебе, – рыкнул в трубку начальник. – Не я нарушал летный устав и не я допустил грубую ошибку, которая повлекла за собой десять смертей!

Марко выдохнул:

– За свои ошибки я понесу наказание сам, но сделаю все, чтобы доказать свою невиновность.

– Вот именно, – сделал вывод Стив уже более спокойным тоном. – Я даю тебе отпуск на десять дней, а потом ты вернешься, и мы вместе обдумаем выходы. Всего доброго, капитан дель Боско.

Абонент выключился, и Марко откинул телефон в сторону. Он не особо доверял своему начальнику. Тот ради имиджа авиакомпании пойдет на многое, даже на увольнение Марко.

Отпуск… Это слово было смешным. Разве ему нужен отпуск от того, что расслабляет и приносит удовольствие? Но Стив прав, надо отдохнуть от прессы и напора журналистов, которые уже стоят у входа в терминал.

– А вот и я. – В номер зашла Патриция и кинула шляпку на кровать. – Почему люди устают от пляжа? Я в душ, а потом буду нежиться в постели. – Она улыбнулась Марко, но от его задумчивого вида ее улыбка погасла. – Что случилось?

Марко застыл, пропуская все ее намеки на постель, думая лишь об одном.

– Звонил Стив, – он перевел взгляд на жену, – они решили меня закидать работой, чтобы я меньше попадал на глаза журналистам в Катании. Смены стоят десять дней подряд с ночевкой в разных городах.

Глава 21

Адель рассказала Элис все о своем приключении от начала и до конца. Или почти все: про собственные мысли о поцелуе, о том, как загипнотизированно она следила за руками Марко, представляя их на своем теле, умолчала. Это стало сокровенным и личным.

– Он женат. – Это единственное, что выдало ее, потому что сказано было с нотками сожаления. Такой видный мужчина, как Марко дель Боско, обязан быть женатым, только вот с браком у него явные проблемы. Но он их решает, и, скорее всего, решит уже скоро. Ведь, судя по разговору в Брюсселе, он настроен сохранить брак. А еще они хотят ребенка.

Адель это расстраивало, но она откидывала эти мысли, садилась за компьютер и начинала писать статью. Пришлось найти и дополнительную информацию в Сети, где данные разнились, и в одной такой статье генеральный директор авиакомпании говорил о том, что Марко правда нарушил всевозможные правила, что он вышел в салон спасти людей, а должен был выключать все приборы в кокпите. При осмотре кабины некоторые еще были включены. Марко решил, что его помощь нужнее в салоне. Генеральный директор был явно недоволен, это было видно по раздувающимся ноздрям и прерывистой речи. Он не уволил Марко лишь потому, что народ объявил Марко дель Боско благодарность. Пришлось награждать званием героя и торжественно давать грамоту.

– Бедный, – прошептала Адель, глядя в телефон на их совместную фотографию, – сколько ты всего пережил после трагедии, теперь понятно, почему тебя раздражают журналисты: они окунают тебя в прошлое, которое хочется стереть из памяти.

Эту фотографию Адель выслала своему главному редактору со словами о том, что все в силе, все получилось и скоро та получит статью. Даже раньше чем через месяц! Сильвана Табоне была счастлива и ответила восторженными словами и нетерпением.

– Уже не терпится прочитать статью, – произнесла она в трубку. – Удивительно, что он дал тебе интервью так быстро. Я как чувствовала, что ты не провалишь это дело!

Статья под названием «Исповедь капитана сгоревшего Боинга» начала оживать на компьютере Адель. Но писать было сложно! И каждое предложение окунало ее в воспоминания о том, где и как был сделан этот рассказ: взгляд Марко, его интонацию, она даже помнила позы.

Адель откладывала работу, вставала из-за компьютера и ходила по комнате, пытаясь себя настроить на творческий лад. Часто она подходила к окну и смотрела на линию горизонта, пытаясь увидеть Сицилию, но, увы, она находилась далеко и не была видна. Значит, она будет смотреть вдаль и представлять, что смотрит в глаза Марко, а он рассказывает ей о трагедии. Или нет! О трагедии слышать уже не хотелось, пусть бы рассказал ей о небе! Наверняка это у него хорошо бы получилось, ведь это его стихия. Она бы следила за его лицом, улыбаясь.

– Адель! – В комнату влетела Элис. – Ты не представляешь, я познакомилась на сайте знакомств с мужчиной! И он секси! Но есть проблема! Даже две!

Адель обернулась, оставляя свои мысли на том самом горизонте. Такая новость перебила собственные видения. Элис только что пришла с работы, начала говорить не о еде, а о мужчине, значит, этот мужчина запал ей в душу.

– А-а-а! – воскликнула Адель и схватила сестру за руки. – Я рада, но ты не считаешь, что знакомиться на сайтах рискованное занятие?

– Знаю, но мы уже пересеклись, и ты не представляешь что!

– Что?

– Я влюбилась в его друга!

– О господи! – снова воскликнула Адель и уселась на кровать. – Зачем он привел на свидание своего друга?

– Да, это было ошибкой, – произнесла уже тише Элис. – Теперь я хочу быть с его другом, но есть еще проблемы.

Брови Адель взметнулись вверх. Сколько же проблем еще исходит из главной проблемы?

– Какие?

– Во-первых, этот друг не знакомился с девушкой на сайте знакомств, во-вторых, он моложе меня на пару лет.

Адель усмехнулась:

– А этот «малыш» проявляет к тебе симпатию? Или ты ему безразлична?

Элис вздохнула и сложила руки между колен, ее плечи поникли:

– Пока не проявляет интерес. А я забыла, как проявлять интерес к мужчинам. Пришла к тебе за советом.

– Ко мне? – удивилась Адель, ведь из нее был плохой советчик в этом деле.

– Ну а к кому еще мне идти? У меня в жизни был только один мужчина – Рикардо. Я вообще не знаю, как себя вести с ними, чтобы привлечь внимание.

Адель кивнула, понимая:

– Я тоже не знаю, потому что все мои мужчины добивались меня сами. Наверно, я не смогла бы сделать первый шаг. – Она задумалась, погружая себя в воспоминания. Нет, с Марко ей быть не суждено – помимо его жены, есть еще один момент – вряд ли он сделает шаг сам. Он знает, что слишком хорош, женщины падают к его ногам сами, ему остается только их выбирать. Интересно, он изменяет жене? Она задавала этот вопрос постоянно и ненавидела себя за ответ. Ей хотелось бы поверить в то, что совместная жизнь Марко и Патриции разделена на две, где каждый волен делать то, что хочет.

Как она себя корила за подобные мысли!

– Не знаю, позвони ему, придумай какой-нибудь предлог для звонка.

– Но я как бы встречаюсь с его другом. Вернее, встретилась только раз.

– Тогда тем более нет повода для переживаний, как и повода для звонка, – хихикнула младшая сестра. – Просто позвони и пригласи его на обед. Кстати, у него есть имя?

В дверь позвонили, прекращая этот разговор. Элис тут же вскочила с кровати, поправляя на бедрах легкую юбку, и побежала открывать дверь. Адель лишь мотнула головой и поплелась к компьютеру в надежде, что хоть строчку она из себя выдавит.

Элис остановилась перед дверью, поправляя волосы, сердце отбивало кадриль, как в юности на свиданиях. Вот он, сам пришел! Нашел ее! Она улыбнулась и распахнула дверь, встречаясь совсем не с тем человеком, которого могла бы здесь видеть. Смотря на этого человека, она вообще не поняла, это явь или он ей снится.

– Добрый день, а Адель здесь живет?

Перед ней стоял Марко дель Боско, его фотографию так часто ей показывала Адель, что Элис точно не спутает этого мужчину ни с каким другим.

– Добрый, – кое-как произнесла она и медленно открыла дверь шире, – сейчас я ее позову, проходите.

Марко кивнул и без колебаний прошел в квартиру, наблюдая, как девушка уходит в другую комнату. Наверно, это Элис, та самая сестра, о которой он так много слышал.

Пока девушка скрылась за дверью, он рассматривал гостиную, подмечая, что здесь очень уютно, даже несмотря на то что нет убранства, как в его квартире. Патриция, как дизайнер, любила большие пространства и величественность во всем. После пожара они купили весь этаж в доме, и одна их гостиная равнялась всей квартире, в которой он сейчас находился. Адель не была богата, но это ничуть ее не портило, скорее напротив, она была без фальши.

– Марко?

Ее тихий голос заставил его обернуться, встречаясь с ней взглядами. Снова увидев ее, даже дар речи потерял. Как не капитан вовсе! Как подросток, который краснеет при виде той, которая ему нравится.

– Привет, – наконец произнес он, но глаз не отвел.

– Как ты нашел мой адрес? – удивилась Адель.

Она подошла чуть ближе, боясь разорвать зрительный контакт, моргнуть, распахнуть глаза и понять, что это всего лишь сон.

– Это не сложно сделать, если сам пилот Марко дель Боско ищет журналистку Адель Леруа.

Как он красиво сказал! Он ее искал! Адель не понимала, но причину знать не хотелось. Просто впервые в жизни она ценила настоящий момент, пытаясь его продлить.

Комнату обволок его запах: нотки ананаса и пачули… Она мечтала об этом запахе у себя дома. Что греха таить, Марко гипнотизировал даже этим.

Элис прокашлялась и вывела обоих из состояния гипноза. Адель мотнула головой и слегка улыбнулась, представляя гостя:

– Элис, это Марко, тот самый пилот, о котором я пишу статью… – Она все равно не сводила с него глаз. – Марко, моя сестра Элис…

– Очень приятно познакомиться, Элис. – Он обратился к старшей сестре и поцеловал ее руку. – Вы даже не представляете, сколько ваша сестра о вас рассказывала.

Элис засмущалась, тут же щеки стали пунцовые! Какой галантный мужчина! Впервые в жизни ей целуют руки при встрече! Да еще такой высокий черноволосый красавец. Неудивительно, что Адель часто его вспоминала. Если такого увидеть раз в жизни, то точно из памяти не стереть.

– Я надеюсь, что только хорошее, – улыбнулась Элис и тут же вскрикнула: – Ой! У меня в духовке рыба! Прошу прощения!

Она побежала на кухню, хотя ужасно не хотела уходить. Еще бы чуть-чуть посмотреть на такого солидного мужчину, чтобы глаза порадовались… Ну ничего! Она позовет его к столу.

– Марко, не хотите ли с нами поужинать? – Она снова появилась в дверном проеме.

– Боюсь, что мы опаздываем, – улыбнулся он, и обе сестры в один голос произнесли:

– Куда?

Марко обернулся к Адель, отмечая для себя ее удивление. Поэтому решил удивлять до конца:

– Мы улетаем во Францию и поужинаем там. Собирайся, Адель, самолет ждать не будет.

Девушка обомлела! Ничего удивительного, от Марко можно ожидать только одного – полета! Правда, Франция стала неожиданностью.

– Во Францию? – прошептала она. – Лететь?

– Да, найдем твоего отца, и ты кинешь в его лицо письма. Я тебя даже подвезу до его дома.

– Но я не собиралась во Францию…

– Но ты собиралась найти отца!

– Когда-нибудь.

– «Когда-нибудь» наступило прямо сейчас. Боюсь, что сама ты не осилишь такой долгий полет.

– Капитаном будешь ты?

– На этот раз нет. – Марко улыбнулся, не веря сам себе в то, что выпала такая удача быть рядом с ней в момент полета. Идея об этом пришла сразу же после того, как он откинул телефон после звонка Стива и в номер зашла Патриция. Он понял, что десять дней во льдах и горячих источниках даже близко не равны паре дней пребывания с Адель в одном самолете. Он еще не влюбил ее в небо! Он не мог ее отпустить от себя.

– Я даже не знаю…

Уже не было жуткого страха, когда она бледнела и была в предобморочном состоянии. Сейчас она представляла, что такое полет. Но жутко не хотелось опять трястись при взлете и посадке.

– Тут даже и знать не надо, – уверенно произнес Марко, – у тебя нет выбора, я уйду отсюда только с тобой.

Элис стояла в дверях и млела. Наверно, мечта всех женщин, чтобы вот так просто пришел принц и пригласил на самолет во Францию! И кто еще будет думать? Только Адель! Потому что полет для нее – пытка. Решив не лезть в их разговор, Элис скрылась в кухне.

– Я бы посмотрела на то, как ты будешь отсюда меня выносить, но сделаю тебе услугу и пойду сама. – Адель развернулась и пошла в свою комнату. – Что мне брать?

Она скрылась в своей комнате, а ноги Марко сами пошли следом, хотя мозг прекрасно понимал, что это неприлично! Но зайдя в ее маленькую уютную комнату, Адель обернулась и развела руки в стороны, напоминая о своем вопросе.

– Твою футболку я взял, – произнес Марко, и его взгляд скользнул по небольшой кровати. – Но советую тебе взять чемодан и все же туда что-нибудь кинуть.

– У меня только сумка. – Адель взглядом стала искать вещи, но внимание было рассеянным, кроме повышенного сердцебиения, был еще тремор рук. Она не могла сконцентрироваться, и ее нервировало то, что Марко это чувствует. Он знает. Видит.

– Адель, – спокойно произнес он, – я могу подождать на улице.

– Нет! – тут же вставила она. – Я просто волнуюсь оттого, что мне снова придется лететь…

– Я знаю, поэтому я полечу рядом.

От слова «рядом» Адель даже вздрогнула. Полет тут ни при чем! Или при чем? Она уже запуталась в том, что вызывает такую реакцию.

– Хочешь почитать начало моей статьи, пока я собираюсь? Я уже начала писать… И сразу хочу сказать, что в моем повествовании нет лжи. Все так, как рассказывал ты.

– Я почитаю. – Марко сел за компьютер, где была открыта страница с текстом. – Может, помочь что-нибудь написать?

– Ради бога, не надо, – тут же вставила она, – я же не прошу тебя дать мне порулить самолетом.

От слова «порулить» Марко улыбнулся, понимая, что соскучился по этой девушке больше, чем думал.

Читать про себя было интересно, но он постоянно отвлекался на Адель. Она ходила по комнате туда-сюда, заглядывала в шкаф, выдвигала ящики комода, что-то бормотала под нос и выглядела при этом такой милой, что хотелось вырвать из ее рук все эти тряпки и просто повалить на постель. А потом долго и долго целовать ее тело. Чтобы прийти в себя, Марко прокашлялся.

– Ты чем-то недоволен? – тут же спросила Адель.

Она переживала за текст, а он переживал за нее.

– Все прекрасно, мне нравится, – кивнул он и снова устремил взгляд в монитор. Но буквы он опять не видел, потому что мысленно был уже во Франции. Маршрут он составил, пока летел на Мальту: по прилете в Париж они арендуют машину и поедут через Прованс в деревеньку Мустье-сен-Мари. Адрес он увидел лишь один раз на конверте, но запомнил его сразу – это профессиональное, выработанное годами. В той деревне живет отец Адель, которого она не видела…

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять. Я совершеннолетняя, если ты вдруг задумался об этом.

– Я думал, тебе меньше, а вообще я думал о том, сколько ты не видела своего отца. Получается двадцать лет. Ты вообще его не видела, а значит, не сложно бросить незнакомому человеку письма в лицо.

– Да, но я должна буду сделать это эффектно, – Адель выпрямила спину и наигранно вздернула подбородок, – чтобы он еще долго меня помнил.

– Поверь, даже если ты промолчишь, он тебя уже не забудет, – произнес Марко и снова уставился в буквы.

На самом деле его больше волновал полет, чем буквы на мониторе и ее отец во Франции. Теперь он будет рядом сидеть в самолете с Адель и контролировать весь процесс ее полета. Вот теперь он влюбит эту девушку в небо, а потом уйдет. Иначе не будет ему покоя.

– Как статья? – спросила Адель и отвлекла его от мыслей.

– Хорошо, – кивнул Марко. – Я не специалист, поэтому доверяю тебе.

Девушка подошла к компьютеру и нагнулась, чтобы закрыть вкладки:

– Я собрала вещи, мы можем ехать, но ты не сказал, во сколько у нас вылет?

Адель нажала на красный крестик в правой верхнем углу, и страница закрылась. Правда, открылась фотография на рабочем столе, где они с Марко стоят в аэропорту и улыбаются китайцу.

– Ой. – Она занервничала, пытаясь уже выключить компьютер, ненавидя тот момент, когда сделала фоном рабочего стола именно эту фотографию. Что теперь подумает Марко?

– Очень хорошая фотография, – тихо произнес он и встал со стула. Он был немного в шоке, увидев себя на ее мониторе, но вдруг Адель поместила ее туда для вдохновения. А вот она не узнает то, что он часто открывал в своем телефоне эту фотографию и рассматривал ее. – Вылет через пару часов…

– Значит, мы не составим Элис компанию за столом?

– Боюсь, что нет. На сегодня рейсов до Парижа больше нет.

Адель понимающе кивнула, и они вышли в гостиную, откуда доносился запах свежеиспеченного хлеба и сыра.

Элис вышла из кухни, приглашая их перекусить, но Адель лишь поцеловала сестру в щеку и крепко обняла:

– Элис, возможно, ты хочешь увидеть отца?

– Ты с ума сошла! – Элис освободилась из объятий. – Передай ему, что у него нет дочери…

– Двух дочерей, – прошептала Адель, – у него нет двух дочерей.

Элис кивнула, соглашаясь, и обратилась к Марко:

– Береги ее, она еще ребенок…

– Элис! – тут же вставила Адель, нахмурив брови. Их мать умерла, но ее место заняла старшая сестра.

– Обязательно позабочусь, – тепло улыбнулся Марко, забирая сумку у Адель и открывая входную дверь. – Приятно было познакомиться, Элис, надеюсь еще увидимся.

Как только за ними закрылась дверь, Элис прошла через гостиную и выглянула в окно. Адель залезла в такси на заднее сиденье, окинув взглядом дом. Марко сел рядом с водителем, наверняка чтобы контролировать дорогу. Это профессиональное.

Все было бы хорошо, если бы не одно «но», которое заставляло сердце болеть – только что Адель увез мужчина, который женат. Однажды так же их отец сел в такси и навсегда покинул Мальту. Чужая женщина разбила их семью.

Глава 22

Покупка билетов и регистрация на рейс прошла быстро. Адель даже не успевала думать о своем страхе, Марко от нее все время что-то требовал: то паспорт, то пройти на досмотр вещей. Она выдохнула, лишь когда вышла из зоны досмотра и встала у окна, смотря на взлетную полосу.

Что для нее всегда были самолеты? Пустой звук. А сейчас, видя их перед собой, ей захотелось бы знать, какой из них «Боинг», а какой «Эйрбас». В чем разница между ними?

Марко встал рядом, любуясь летным полем, рассматривая рулежные дорожки и машины наземных служб. Какое же ему до боли все там родное! Как хотелось спуститься вниз, пройтись по бетонной кладке к своему самолету, вдыхая запах топлива.

– А чем самолеты отличаются друг от друга? У них есть различия?

Этот вопрос его отвлек, Марко посмотрел на Адель, но все внимание девушки было устремлено перед собой. Она рассматривала самолеты, что являлось первым доказательством того, что она привыкает к ним.

После этого вопроса Марко был рад, что стоит не на летном поле, а здесь, рядом с ней, и у него есть шанс хотя бы чуть-чуть рассказать ей азы авиации.

– Они все разные, Адель. Вот, например, – он указал на «А320», – это «Эйрбас». Он отличается от «Боинга» как визуально, так и начинкой.

– Но суть же одна? Они же летают по одной системе?

Марко улыбнулся:

– Суть одна, даже двигатели могут быть одной фирмы, что в самолете является одним из главных. Но разное управление, в этом самая главная разница.

Адель внимательно слушала, а потом снова уставилась в окно:

– А визуально как я могу отличить «Боинг» от «Эйрбаса»?

– Очень просто. – Марко подошел совсем близко к окну, посмотрел вниз. Там стоял «Боинг 737», как удачно! – Перед тобой два самолета, давай искать отличия. Первое из них – это клиренс: «Эйрбас» выше, чем «Боинг». Очень жаль, что сейчас этого не видно, потому что они стоят неудачно для нашего глаза.

Адель даже открыла рот и встала на цыпочки, чтобы определить высоту каждого самолета. Но Марко был прав, было плохо видно.

– Продолжай, – кивнула она, ожидая продолжения. Стало очень интересно. Марко стоял к ней так близко, она ощущала его тепло. Он рассказывал своим чарующим капитанским голосом, который погружал в транс:

– Форма носа у «Эйрбаса» круглая, у «Боинга» острая.

– Правда? – удивилась Адель и стала рассматривать оба самолета, замечая этот факт. – И правда! А дальше?

Она реагировала, словно ребенок, которому открывают неизведанный мир.

– Обрати внимание на форму хвоста. У «Боинга» форкиль переходит под углом в передней части, как бы образует «излом», а у «Эйрбаса» хвост «ровный» с обеих сторон.

Адель начала сравнивать хвосты самолетов, и ей стало смешно:

– Ты, наверно, думаешь, что я полная дура. Пытаешься объяснить мне все, как ребенку.

– Я не считаю тебя дурой и точно могу сказать, что ты не одна ничего не понимаешь в самолетах, – чарующе засмеялся он. – Здесь этого никто не знает, я больше чем уверен. Люди в большинстве случаев просто летят, и им все равно, на каком типе воздушного судна. Никто не зацикливается на этом. Такое интересно лишь любителям авиации либо сотрудникам наземных служб.

А ей почему вдруг стало интересно? Адель даже задумалась! Может, проснулись журналистские наклонности?

– Следующее отличие, – Марко указал пальцем в заднюю область самолета, – Сопло ВСУ[4] у «Эйрбаса» вытянутое, а у «Боинга» короткое и скошенное.

– Ой, – засмеялась Адель, переводя взгляд на Марко и понимая, что ее щеки краснеют. – Этот ВСУ… похож на то, что отличает мальчиков от девочек.

Марко перевел удивленный взгляд на «Эйрбас», слегка шокированный таким сравнением. Но понадобилась пара секунд, чтобы его губы растянулись в улыбке. Он посмотрел на Адель, любуясь тем, как порозовели ее щеки, как улыбка не сходит с ее лица, как горели глаза. Какой чистый и невинный взгляд, совсем еще детский. Когда смотришь на эту девушку, то ощущаешь себя подростком, почему-то все земные проблемы улетают куда-то очень далеко. О них не хочется думать…

Он схватил ее за руку:

– Пойдем выпьем кофе!

– А как же сравнения? Их еще много?

– Достаточно, я буду рассказывать тебе по ходу.

Адель кивнула и поддалась ему, позволила вести себя вдоль больших панорамных окон, рассматривая за стеклом самолеты, отмечая для себя различия между ними. На самом деле выискивать различия оказалось интересным.

– Еще одно различие, – продолжил Марко, – это двигатели. У «Эйрбаса» они круглые, у «Боинга» общий вид кожуха овальный с расширением.

Адель остановилась, потянув за руку Марко к окну. Она выискивала взглядом двигатели, большими глазами рассматривала их. А потом заулыбалась и перевела взгляд серо-голубых глаз на него. Видимо, она увидела разницу. А может, радовалась тому, что вообще узнала о наличии двигателей в самолете.

– А мы на каком типе полетим?

Но как только Марко открыл рот, чтобы ответить, Адель тут же его перебила:

– Не говори! Я угадаю сама!

– Хорошо.

Потом они сидели и пили кофе: она латте, а он эспрессо, и впервые не хотелось задавать вопросы про трагедию, напротив, хотелось поговорить на другую тему.

– Почему ты решил мне помочь насчет отца? – Адель помешала пенку в своем кофе. Сердечко ей не сделали, и ломать было нечего.

Она начала волноваться, Марко это заметил. Лучше бы он продолжал держать ее за руку и отвлекать рассказами про самолеты.

– Иногда нам не хватает толчка для важного шага в жизни.

Адель мотнула головой и взглянула на него. Лицо этого человека стало уже родным. Что скрывать, за те дни, что она не видела его, соскучилась. Да, черт, она скучала и не думала, что однажды будет снова сидеть напротив него в кафе перед вылетом и пить кофе.

– Ты всем помогаешь?

Марко разорвал зрительный контакт и перевел взгляд в окно. Нет, не всем. Но что ответить на такой вопрос?

– Только особенным.

Их взгляды снова встретились. Сердце Адель даже вздрогнуло от теплоты агатовых глаз. Хотелось провести пальцем по контуру его лица и коснуться губами уголка его губ. Вдохнуть запах ананаса и пачули, к которому она так привыкла.

– Я ненавистный журналист, – напомнила она.

Но Марко слегка улыбнулся:

– Нет, ты не журналист, за тебя сделали этот выбор, а ты лишь его приняла…

– У меня не было выбора…

– Выбор есть всегда, и никогда не поздно что-то изменить.

Адель вздохнула, понимая, что Марко прав. Раньше она даже не задумывалась над тем, что журналистика не ее путь. Ей бесплатно дали эту дорогу, и пришлось идти по ней.

– Значит, я пока не нашла свой путь. Побуду журналистом, вдруг понравится, – усмехнулась она. – Кстати, удивительно, что ты сегодня пассажир, а не капитан.

Адель впервые видела Марко в аэропорту без формы. Но даже как пассажир он выделялся из серой толпы людей.

– Получил мини-отпуск и решил провести его с пользой. – Марко подмигнул ей. – Убью двух зайцев сразу: буду зудеть тебе на ухо о красоте и безопасности полета, а потом посмотрю, как сбывается мечта человека и он кидает в лицо отца письма.

Адель засмеялась, задавая себе вопрос: как можно писать о Марко, что он угрюм и неразговорчив? Глупости!

– Я думала, что отпуск проводят с семьей. – Ее улыбка спала, и девушка осеклась. Наверно, она не имела права лезть в его личную жизнь. Но очень хотелось быть волшебницей и сделать так, чтобы Марко не был женат.

Марко опустил взгляд, понимая, что она права. Вместо того чтобы пытаться сохранить семью, он сам ее рушит. А надо было поехать в Исландию с Патрицией, провести отпуск вместе, наслаждаться друг другом. Ведь он обещал ей, что будет делать все возможное, чтобы быть к ней ближе. А получается, что их расстояние увеличивается с каждым днем все больше и больше. Вместо жены он выбрал Адель, которая сейчас сидит и ждет ответа.

Нет, он исполнит то, что обещал сам себе по отношению к этой девушке, а когда она поймет, что в полетах нет ничего страшного, займется семьей. Или…

Марко взглянул на Адель, она лишь мотнула головой и произнесла:

– Это не мое дело.

– У нас сложные отношения в семье, но, наверно, виноват в этом больше я. Вернусь домой, как только мы с тобой закончим начатое. Патриция думает, что я в рейсе.

– Ты ей наврал?

Марко кивнул:

– Так крупно впервые в жизни.

– Когда один начинает врать другому, то ничего хорошего из этого не выходит. Не проще было бы развестись?

Она опять влезла не в свое дело со своими вопросами.

– Я женат уже десять лет, и все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– В Брюсселе ты меня уверял, что делаешь все возможное, чтобы сохранить этот брак…

– Наверно, я плохо стараюсь…

– Или даже не стараешься…

– Старался. – Марко осекся, не желая больше продолжать эту тему. Из-за этой девушки он наврал жене, но не будет же он говорить ей об этом. И, может, ее страх к полетам и его желание ей помочь тут ни при чем? Что лгать самому себе? Он о ней думал даже больше, чем о самолетах.

И страшно то, что каждая минута, проведенная с Адель, дарила тепло и желание наслаждаться этими мгновениями. Это ужасно осознавать.

Он все еще любил Патрицию, но любовь приобрела иной характер. Стала привычкой. С ней проведенные минуты не ощущаются, они текут равномерно.

– Нам пора на посадку, – произнес он и встал со своего места. Адель лишь кивнула и сделала то же самое. Волнение наступало, но почему-то тревожилась она не за полет. Сегодня страх полета поутих.

Аэропорт Мальты небольшой, часто нет надобности подводить рукав к самолету. Нет смысла даже пускать для пассажиров автобусы, люди идут неспешно к борту сами.

Очутившись у самолета, Марко вдохнул знакомый запах топлива, который расслабил его лучше любого лекарства. Он обернулся, чтобы оценить состояние Адель, но увиденное немного его шокировало. Девушка остановилась и рассматривала их самолет, шевелила губами и иногда переводила взгляд на другие воздушные суда. Ее поразило то, что поданный борт вообще не вписывался в те знания, которые ей заложил Марко.

– Он же двухэтажный! – непонимающе произнесла она. – Что это за самолет?

– Королева небес, – произнес он с нотками теплоты в голосе, – «Боинг 747».

– Никогда не видела… Он большой… Почему королева, если это «Боинг»?

Она походила на ребенка! Визуально изучала и явно была удивлена.

– В семидесятых годах так это судно прозвали пилоты из-за размеров. Тогда он был самым большим. Или она, – засмеялся Марко, – это название крепко за ней закрепилось. Или за ним.

Адель улыбнулась, а потом расхохоталась, сложно было не засмеяться вместе с ней.

– На каком этаже полетим мы?

– В бизнес-классе на втором.

– Здорово! Тогда чего же мы ждем?

Улыбаясь, они пошли к трапу, где их встречала стюардесса в черном облегающем платье. На ее шее красовался красный шарфик, она улыбалась и выглядела при этом как принцесса, которая звала на борт королевы.

Авиакомпания Франции летала на Мальту ежедневно, но только раз в неделю сюда приземлялся двухпалубный «Боинг». Нельзя сказать, что этот самолет красивый, его слегка уродовал горб, явно не напоминая королеву.

– Это король. Мне ни капли не кажется, что это королева.

– Мне тоже. – Марко ступал за Адель следом по ступенькам наверх. – Потому что королева здесь только ты.

Она остановилась, а он чуть не налетел на нее. Вовремя затормозил и только потом понял, что сказал это вслух. Но дело сделано, да и разве он солгал? Он лишь озвучил свои мысли.

А Адель еще стояла несколько секунд впереди Марко, он был на ступеньку ниже, но при его росте этого заметно не было. Их взгляды пересеклись, и только сейчас он понял, что эта девушка на фоне самолета выглядит красивее любой королевы. Ее волосы разметал ветер, теребил их в беспорядке, а потом аккуратно убирал на плечи. Ее глаза стали большими, ярко-голубыми с вкраплением серых точек. Она облизнула губы, а потом приоткрыла рот. И если бы не сзади идущие люди, Марко поцеловал бы ее прямо здесь, на трапе, у входа в самолет. Самое романтичное место на планете.

Увидев людей, Адель отвернулась и пошла ко входу. Ее сердце забилось чаще, но причина была не в самолете. Сейчас мысли были не о полете, а о словах Марко. Как же красиво он сказал! И как же приятно это было слышать именно от него.

Пытаясь дышать ровно, Адель зашла в самолет и сразу же столкнулась с пилотом, который стоял возле стюардесс и встречал пассажиров.

– Bonjour[5]. – Стюардессы улыбались, и автоматически Адель улыбнулась тоже. Этот язык ее детства, она росла среди французской речи, хотя мама всегда говорила только на мальтийском. Но девушка помнила даже интонацию этого слова, с которой произносил его отец.

– Bonjour, – ответила она, и это получилось просто. Она летит туда, где этот язык будет слышен везде.

Капитан лишь улыбался ей, сложив руки за спиной. Он был уже в возрасте, слегка полноватый, с сединой в волосах и с морщинками возле глаз, которые являлись символами доброты. Она кивнула ему и показала билет стюардессе. Та рукой указала на лестницу, ведущую на второй этаж, как и сказал Марко – их места там. Готовая уже подниматься наверх, она услышала возгласы:

– Марко? Марко дель Боско? Глазам своим не верю!

Адель обернулась и увидела встречу двух пилотов: они пожимали друг другу руки, хлопали друг друга по плечам с улыбками на лицах.

– Гюстав! Невероятно, – засмеялся Марко, – сколько прошло лет?

– Десять! Я покинул Сицилию и вернулся домой во Францию. А где ты сейчас летаешь? Все там же, в Sicily Airways? Я наслышан твоими успехами.

Марко не верил своим глазам, что встретил Гюстава спустя столько лет. В институте он преподавал летное дело и считался лучшим учителем.

Неудивительно, что Гюстав летает на «Боинге 747» до сих пор, потому что был предан этому типу самолетов всю жизнь. В отличие от Марко, которому пришлось переучиться на самолет поменьше, потому что они более экономичные и более востребованные. «Боинги 747» постепенно отходили… их осталось в мире крайне мало, и в большинстве случаев они стали грузовыми.

– Да, в Sicily Airways, пересел на «Боинг 737».

Марко перевел взгляд на Адель, боясь, что отвлекся и пропустил ее страх. Но девушка внимательно следила за пилотами и мило улыбалась.

– Это Адель Леруа, – представил ее Марко. – Адель, Гюстав был моим учителем, и не поверишь, обучал меня управлять именно этим типом самолета.

Брови Адель взметнулись вверх. Марко может управлять этой махиной?

– Очень приятно, – пришлось улыбнуться и скрыть удивление.

– И мне вдвойне приятно. – Гюстав был удивлен этой встречей, это было видно. – Летите отдыхать в Париж?

– По семейным делам, – тут же вставил Марко и сделал шаг в сторону девушки. В проходе места уже не хватало, надо было подниматься на свои места.

– Я в кокпите, Марко, заходи и расскажешь мне, что здесь произошло в том году.

Марко кивнул напоследок, возможно, Гюстав один из немногих, кто может ему помочь? Хотя чем тут помочь? Вердикт вынесут без всякой помощи и уже скоро.

– Хорошо. – Марко пошел за Адель по лестнице, все еще не веря в случайность встречи. Или просто совпадение или судьба снова окунает его в воспоминания о студенческих годах? Но зачем? Нет, думать об этом не хотелось, он не верил в знаки. Это просто случайная встреча.

– Здесь красиво, – произнесла Адель, поднявшись по лестнице и ступая на верхнюю палубу.

Перед ней открылся вид на бизнес-класс, и теперь она поняла, что он из себя представляет: стиль строгий, но каждое кресло здесь было уютнее и шире, чем в экономе. Еще неделю назад она бы кричала о том, что без разницы, на каком кресле лететь, но сейчас прикусила язык.

Еще радовало то, что в ряду стояло по два кресла, значит, с Марко они будут вдвоем. Кстати, сколько лететь? Этот вопрос еще не посещал ее голову! Адель резко обернулась и оказалась прижатой к груди Марко. Он стоял ближе, чем она предположила. Тут же его руки коснулись ее плеч, и девушку обволок знакомый запах, поэтому она расслабилась и буквально растаяла в его руках. Даже вопрос забыла. Стало все равно, сколько лететь до Парижа.

Глава 23

Пассажиров в бизнес-классе оказалось меньше, поэтому на второй палубе было тихо. Стюардесса, которой посчастливилось здесь работать, улыбаясь, принесла им пледы. Ее красивая улыбка, вероятнее всего, предназначалась больше Марко. Адель, чтобы не нервировать себя, перевела взгляд в окно. Она смотрела на наземных работников, которые слонялись по перрону, но мысленно все еще была в руках человека, который сидел рядом.

Она хотела спросить у Марко, сколько им лететь до Парижа, но так и не рискнула. Может, лучше не знать и верить, что полет пройдет быстро. Пусть ветер подгоняет самолет.

– Все хорошо?

Голос Марко заставил обернуться, Адель лишь кивнула, хотя наступало состояние волнения и тремора рук. Сначала они стали холодными, а потом вспотели.

– Что ощущает капитан, когда является пассажиром? – Надо было себя отвлекать, поэтому она задала этот вопрос.

Марко даже задумался, а потом засмеялся:

– Нет, все же ты журналист! Я даже сам никогда не задумывался над этим вопросом. Мне сложно сказать, что я испытываю, потому что это пограничные эмоции: я здесь не капитан, но и не пассажир. Я тот, кто предпочел бы сидеть в кокпите, но вынужден находиться в салоне. В общем, мне сложно быть пассажиром, потому что я не испытываю тех эмоций, которые испытываете вы. Для меня полет немного другое, для меня это состояние, когда ты сидишь за управлением, имеешь полный контроль, видишь перед собой все красоты. А поверь, из кабины все выглядит гораздо красивее.

– Стоп, – Адель развернулась к нему, привлекая внимание стюардессы, которая стояла неподалеку от них, – ты сказал про контроль! Значит, ты не доверяешь другим пилотам?

– Очень доверяю, я не про этот контроль. Когда управление в моих руках и я его ощущаю, то происходит выброс всевозможных гормонов, я испытываю эйфорию. Или что там испытывают наркоманы от наркотика? Штурвал в руках – мой собственный наркотик.

Адель даже открыла рот от удивления. Ну надо же! Она впервые встречает человека, который так «фанатеет» от своей работы. Как жаль, что о своей работе она так сказать не может.

На вторую палубу поднялся капитан, он зашел в кабину пилотов и закрыл за собой дверь. Адель тут же потерла ладони друг о друга, понимая, что волнение и правда нарастает. Как такая махина может взлететь? Ведь целых два этажа не так просто поднять в воздух.

– Адель, – снова заговорил Марко, увидев это волнение, – я могу развеять мифы о том, что самолет – самый страшный вид транспорта.

– Вряд ли ты меня переубедишь в обратном, – прошептала она, – они падают.

– Прямо валятся с неба штабелями каждый день?

– Нет, редко, но когда это происходит, то погибают сразу все пассажиры.

– А сколько людей погибают на дорогах?

– На дорогах погибают не массово, а частями…

– Да, но если собрать всех за год, то получится не один самолет, а целый парк самой богатой авиакомпании.

Адель задумалась, может, он и прав, но все равно, жутко от одной мысли, что в момент катастрофы ты ощущаешь, как самолет теряет высоту.

– При аварии на машине все происходит в считаные минуты, это просто бум, и все, а когда самолет падает, то наверняка люди еще полчаса молятся, ожидая смерти.

Она сказала это недовольно, но выглядела при этом мило. Марко улыбнулся:

– Самолет не будет падать полчаса, он вообще никогда не упадет, потому что аэродинамика ему не позволит это сделать. Он будет снижаться плавно, даже если откажут все двигатели. Самолет без двигателей может планировать и спокойно приземлиться.

Адель удивленно взглянула на него:

– Это правда? Самолет не падает камнем?

– Нет, поэтому есть много шансов приземлиться.

– А как же взрывы? – все еще не унималась Адель. Сдаваться она не хотела. Упорно отстаивала свое мнение об опасности самолетов.

– Это теракты и никак не связаны с неисправностями воздушного судна. Метро тоже взрывали, но люди не перестали на нем ездить. Сейчас, кстати, в аэропортах хорошая система безопасности.

– Ладно, – кивнула она, облокотилась на спинку кресла и выглянула в иллюминатор. Людей на перроне не осталось, пока она выясняла, как падает самолет, они сбежали.

Но когда самолет загудел, Адель вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники. Этот внезапный звук всегда ее пугал. И кажется, теперь она поняла, куда делись все люди. Они убежали, чтобы их не засосало в двигатель. Была бы ее воля, она бы даже сбежала из самого самолета.

Марко увидел ее страх, оценивая со стороны его степень. Адель на него не смотрела, даже не догадывалась, что оказалась центром изучения. Все ее внимание было за бортом, зато костяшки пальцев даже побелели от того, как она крепко держалась за подлокотник. Он положил свою ладонь на ее руку, и девушка тут же обернулась, встречаясь с ним взглядами.

– Запустили двигатель. На этом типе самолета их целых четыре. Отгадай, зачем так много?

Адель сразу не нашла что ответить, было неожиданным все: прикосновения, вопрос. Пусть даже легкий вопрос, но он отвлекал…

– Наверно, чтобы поднять эту двухэтажную махину в воздух?

Марко кивнул и улыбнулся. У него чарующая улыбка, при этом его глаза начинают блестеть. Взгляд становится проникновенным.

– Да, и вывести их все четыре из строя нереально. Этот звук тебя пугать не должен, а вот отсутствие его – да. Но за всю свою карьеру я не помню в практике случаев, когда отказывали все двигатели. Только на Гудзоне и на кукурузном поле в России. И там, и там самолеты удачно планировали, и все пассажиры выжили.

Его пальцы слегка помассировали ее руку, пытаясь расслабить не только словами, но и действием.

– Звук двигателей – это твой друг. И ты можешь откинуться на спинку кресла, закрыть глаза и ощущать вибрацию. Это своего рода медитация. Попробуй.

Сложно, конечно, поверить, но, может, Марко прав? И стоит попробовать? Почему нет?

Адель откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась прислушаться к вибрации.

– Я чувствую вибрацию, – произнесла она, не открывая глаз. Это был легкий тремор, который исходил от того, что двигатели завелись. А если они работают, то, значит, все в порядке. Она даже выдохнула, но теперь ощутила другое движение.

– Не открывай глаза, – прошептал Марко ей на ухо, – нас тянут на буксире. Сейчас развернут носом к рулежной дорожке. Пилоты еще раз пройдутся по всем инструкциям, проверят все системы, и только после этого дорога будет открыта.

Голос Марко погрузил Адель в транс. Глаза открывать не хотелось. Она все ярко представляла с его слов и ощущала каждое движение самолета. А параллельно видела, как Марко сидит в кабине пилотов, зачитывает те самые инструкции, потом берет трубку, которая соединяет его с салоном, и произносит:

– Bonjour mesdames et messieurs[6], с вами говорит капитан Гюстав Рено, мы рады приветствовать вас на борту нашего лайнера, который направится в Париж. Время в пути составит два часа пятьдесят пять минут. Приятного вам полета.

Адель распахнула глаза, это говорил не Марко. Только что вышел на связь капитан Гюстав, а значит, они скоро взлетят. Опять волнение… Но только теплая рука Марко не давала вцепиться в подлокотник сильнее.

– Так долго лететь, – прошептала она, даже не представляя, что может делать все это время в небе.

– Долго не всегда плохо, – тихо ответил Марко где-то совсем близко. – У тебя есть три часа, чтобы привести свои мысли в порядок, отдохнуть, набраться сил, перед тем как встретиться с отцом.

А больше ей ничего не оставалось делать, только гонять разные мысли туда-сюда.

– Что сейчас происходит? – Она услышала странный звук, как будто что-то вылезло снаружи из самолета.

– Пилоты проверяют закрылки, выпускают их полностью, чтобы быть уверенными в исправности этой системы. Сейчас они включат навигационные огни, стюардессы проинформируют их о том, что двери плотно закрыты, все пассажиры на местах. И самолет тронется с места уже без помощи наземных работников…

– Мы скоро взлетим?

– Да.

Нет, он не будет говорить ей о том, что взлет и посадка самые волнительные моменты его работы, где может произойти все, что угодно, как в случае с пожаром. Напротив, он будет показывать только плюсы этой части полета.

Адель смотрела в окно. Самолет покатился медленно, но вспомнилось, как он набирает высоту, свои ощущения от наклона. Она перевела взгляд на Марко:

– Когда самолет взлетает, его наклоняет очень сильно, он не упадет? Не перевернется?

Марко мотнул головой, какая же она милая и наивная, сейчас сидит, смотрит глазами, полными надежды на то, что он ответит ей отрицательно. Но здесь врать он не собирался:

– Самолет делает разворот и никак не может упасть, это физика полета, Адель. На него действует сразу несколько сил, которые толкают его вверх и вперед, но никак не вниз.

Она удовлетворенно кивнула, он ее убедил. Уже даже стало спокойнее. Но причина ее спокойствия не ответ Марко, не та заумная информация, которую она получила, а просто его голос. Приглушенный, спокойный голос, который успокаивал лучше таблетки от волнения.

А если бы таким, как она, аэрофобам перед полетом выдавали по такому Марко, то люди перестали бы бояться летать. Они просто поняли, что и зачем следует, что этот странный звук всего лишь проверка механизма крыла, а разворот самолета обычное явление.

Но впереди еще целый полет, их могут подстерегать неожиданности – турбулентность или что там еще бывает? Но с Марко уже не так страшно.

Самолет поехал чуть быстрее, а Адель отвернулась от окна.

– Скажешь, когда он взлетит? – попросила она, облокотилась на спинку кресла и закрыла глаза. – Этот момент я, пожалуй, пропущу.

Марко сжал ее руку крепче, ощущая, что она вцепилась в подлокотник:

– Сейчас он едет на исполнительный старт. Когда я выруливаю самолет на него, то мне нравится смотреть вперед на длинную полосу. Я торможу и несколько секунд смотрю перед собой, собираюсь с мыслями, откидываю прочь ненужные, перевожу дыхание и настраиваюсь на полет. Так начинается мой взлет, с релаксации и своего рода медитации.

Адель открыла глаза и взглянула на Марко, он задумчиво смотрел в окно. Говорил все это, погрузившись в транс. Боже, какой он красивый мужчина! Когда сидишь так близко, то можно рассмотреть каждую черточку на его лице.

Как будто почувствовав, Марко перевел взгляд темных глаз на нее и внутри что-то сорвалось. Он ощущал, как Гюстав выруливает самолет на взлетную полосу и прибавляет тягу, он слышал, как шумно стали работать двигатели, прижимая всех к спинкам кресел. А он все еще продолжал накрывать своей ладонью руку Адель, только теперь он понял, что гладил пальцами ее кожу. Эти прикосновения расслабляли не только ее, эти точечные касания вводили в транс и его тоже. А ее глаза… Она не отрываясь смотрела на него, хотя наверняка волнение усилилось, потому что самолет покатился быстрее. Скорее всего, ей хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, а ему, напротив, хотелось смотреть в них долго. Весь полет. Особенно так близко, как сейчас.

Он сам не понял, как губами коснулся ее губ, а пальцы оказались на ее щеке, ощущая нежность кожи. Губы Адель оказались мягкими и податливыми, что не стало для Марко открытием, он о них думал именно так.

Самолет ускорялся, как ускорялся поцелуй, а когда шасси оторвались от земли, Адель коснулась щеки Марко. Они буквально растворились в поцелуе, как самолет растворялся в облаках. Адель ничего не ощущала, кроме трепета в груди, кроме нежности губ этого мужчины и кроме желания так застыть навсегда.

Марко не хотелось прекращать ее целовать, хотелось растянуть этот момент на вечность, чувствовать вкус ее губ, теплоту прикосновений, нежность, с которой она отвечает на поцелуй.

Боже правый!

Это самый прекрасный взлет за всю его летную карьеру!

Но против воли пришлось отстраниться, потому что какой-то импульс начал сигналить о том, что это неправильно, он женат и не имеет права морочить девушке голову. Но, кажется, из них двоих он морочил больше голову Патриции.

Губы Адель лишились его губ, но Марко все еще был слишком близко, касался щекой ее щеки, и так не хотелось разрывать эту связь. Но, увы…

– Мне не стоило этого делать, – прошептал он, и Адель лишилась его тепла, потому что он отстранился. Она вряд ли узнает, что это далось ему тяжело.

Лишь кивнув, девушка перевела взгляд в окно, наблюдая вблизи густой туман, который и был облаками. Она пропустила весь процесс взлета, а теперь перед ней внизу открывался вид на отдаляющийся город. Он становился все меньше и меньше, самолет накренило, город приблизило, и только сейчас Адель поняла, что не может думать о страхе! Она сидела, смотрела, как Ла Валетта открывается перед ней с высоты полета, самолет кренит, но все мысли были о том, кто сидит с ней рядом и кто так нежно ее целовал. Почему этот поцелуй не может продлиться до самой посадки?

Она оставила Ла Валетту, крен самолета и обернулась к Марко. Он тоже смотрел в ее окно, но как только она взглянула на него, их взгляды встретились.

– Забудем.

Это простое слово далось легко, но в душе стало неуютно. Не этим бы словом она хотела ответить. Увы, с женатым мужчиной можно только так. Хотелось бы задать вопрос о том, как часто он изменяет жене, но слова пропали. Лучше не поднимать больше эту тему и постараться забыть его губы. Хотя этого не случится никогда.

– Да, – кивнул Марко, – не знаю, как это получилось.

Адель снова перевела взгляд в окно, наблюдая, как город скрывается в тумане. Тут же самолет начало немного трясти, надо было начать волноваться, сердце даже застучало чаще. Но причина была не в турбулентности, а в словах Марко. Он жалел, что это произошло. И становилось грустно.

Самолет быстро вырвался из зоны облаков, оставив внизу белый ковер, и стремился к синему небу.

Марко ругал себя все это время, изредка поглядывая на Адель. Но она смотрела в окно и не оборачивалась к нему. Даже пережила легкую болтанку абсолютно спокойно. Делала вид, что не боится. Или уже не испытывает страх? Или ее мысли сейчас заняты далеко не полетом? Так же, как его мысли то и дело возвращаются на пятнадцать минут назад? Если бы Марко предложили исправить эту ситуацию, он бы отказался и ничего бы не изменил.

– Уважаемые дамы и господа, – послышался голос старшей стюардессы, – наш самолет набрал высоту, и мы готовы предложить вам напитки и меню.

Адель тут же перевела взгляд в салон. Она так засмотрелась на тучи, что совсем пропустила из виду саму обстановку бизнес-класса, да еще и на втором этаже. Но опять встретилась со взглядом Марко, и ее щеки тут же обволок румянец. Нет, теперь между ними все изменилось. Теперь в воздухе витали тысячи заряженных частиц, которые проникали в тело и заставляли ее вздрагивать от каждого взгляда этого мужчины.

– Что ты будешь пить? – произнес он, наблюдая, как стюардесса со стюардом выкатывают тележку в салон. – Может, вино?

Адель улыбнулась, а потом засмеялась, вызывая улыбку у Марко. Они оба вспомнили, как она напилась в «Дьюти фри».

– Я никогда тебе не прощу, что оказалась в Брюсселе…

– А разве там было плохо? – Марко перестал смеяться, но улыбка не покинула его лица.

А вот улыбка Адель стала медленно гаснуть, девушка приходила к мысли о том, что ей везде с ним было хорошо! Везде! Даже сейчас, на высоте тридцати тысяч футов!

Глава 24

Вино Адель заказывать не стала, она попросила просто воду, вспомнив, как однажды Эва сказала ей о том, что они пьют исключительно воду. Интересно, почему? Может, Марко просветит ее по этому вопросу? К тому же он тоже взял воду, что являлось доказательством какой-то тайны. Может, вода на высоте превращалась в живительную влагу и дарила пару лет жизни?

– Марко, – она обернулась к нему, улыбкой провожая стюарда, который покатил тележку к другим пассажирам, – почему экипаж пьет именно воду?

Марко с удивлением посмотрел на стаканчик в ее руке:

– Кто тебе такое сказал?

Он даже сделал удивленный вид, но Адель его вид удивил больше, чем тайна экипажа про воду.

– Эва.

– Эва, – устало повторил Марко, мысленно ругая стюардессу за длинный язык, ведь это она проболталась его другу про Адель. – Я пью кофе в рейсе, мне нужен кофеин. Но после кофе всегда прошу воду, чтобы восполнить организм водой. А стюардессы восполняют водой клетки своего тела. Они очень переживают, что их кожа высохнет раньше, чем они уйдут из авиации. И в какой-то степени они правы – воздух в салоне сушит кожу.

Боже, ужас! Адель тут же выпила залпом весь стакан с водой, а Марко засмеялся, увидев такую реакцию.

– Это ужасно, – серьезно произнесла она, – стюардессы героини, что выбрали такую работу! Мало того, что постоянно таскают на себе эту телегу, улыбаются даже тогда, когда не хотят этого делать, так еще и высыхают…

– И откачивают тех, кому плохо, – продолжил Марко, – и разруливают различные ситуации, берут на себя «удар» от неадекватных пассажиров.

– Правда? – задумчиво произнесла Адель и перевела взгляд на стюардессу. Ее звали Сесиль. Она была красивой девушкой, очень хрупкой, даже не верилось, что она могла бы дать отпор сумасшедшему пассажиру.

Неожиданно стало стыдно за то, что она, Адель, считала стюардесс глупыми, идущими по салону самолета с гордо поднятой головой! Как она ошибалась! И как стыдно стало за случай в туалете в момент посадки, когда она вскочила со своего места и побежала в туалет. Какая глупая! Но ведь она понятия не имела, что ставит стюардесс под угрозу. А вдруг наступила бы внештатная ситуация и все бы свалились на пол и ударились головой?

Если она еще раз в своей жизни встретит Марису и Эву, то попросит у них прощения за все.

– Видимо, стюардессой быть сложно…

– Очень, – согласился Марко, – даже мы, пилоты, часто многое не видим. Нас информируют только в экстренном случае, если кому-то на борту плохо либо дебош.

Адель вздрогнула:

– А были такие ситуации?

– Были. – Марко сделал глоток воды и поставил стаканчик на столик.

– И что ты делал?

Она смотрела на него большими серо-голубыми глазами в ожидании ответа, но Марко не хотел ее пугать, поэтому с ответом тянул. Но что он мог сказать? Врать смысла не было.

– Экстренно сажал самолет в том аэропорту, над которым пролетал.

Адель сжала челюсти, вопросов у нее возникало с каждой секундой все больше и больше. В какой-то момент она поняла, что писать статью о жизни пилотов и стюардесс гораздо интереснее, чем о катастрофах.

– Какой твой самый любимый момент в рейсе?

Марко удивился такой перемене. Она задает вопросы далеко не про катастрофу и неприятные случаи в полете. Он уселся поудобнее, улыбаясь и делая вид, что сидит на конференции, где ему задают вопросы. Даже взял стаканчик в роли микрофона, чем посмешил Адель. Но ей пришлось подыграть и вытащить из сумочки блокнот и ручку. Она будет записывать!

– Сложно сказать про какой-то один момент, их много. Но точно знаю, что полностью ухожу в работу только в двух случаях, когда взлет и посадка. В эти моменты я срастаюсь с самолетом. Очень важно его чувствовать. И очень важно быть одним целым с самолетом.

Адель улыбнулась и записала цитату «быть одним целым с самолетом». Прекрасная цитата!

– Хорошо, – задумчиво произнесла она. – Что для вас самолет, капитан? Средство передвижения? Работа? Или профессия?

– Любовь, – сразу же ответил он, – к профессии, к работе и стиль жизни.

Она кивнула и снова сделала пометку: «любовь всей жизни».

– Ваша жена ревнует вас к такой любви?

– Ревнует, – просто ответил он, и Адель тут же взглянула в его глаза, – потому что не понимает, что любовь к своему делу и любовь к женщине – это две разные вещи.

Как бы ей хотелось спросить, а любит ли он свою жену. Она даже опустила глаза и ручкой провела линию в блокноте, делая вид, что пишет. Но на самом деле она ничего не могла написать.

– Я надеюсь, что в вашей жизни все будет хорошо, – тихо прошептала она, боясь посмотреть в его глаза. Да что же с ней?! С каких пор она стала стесняться смотреть в глаза и задавать обычные вопросы?

– В моей жизни уже ничего не может быть хорошо, – начал отвечать он, но голос старшей стюардессы по громкой связи его отвлек:

– Уважаемые дамы и господа, нам срочно понадобилась медицинская помощь. Если среди вас есть медицинский работник, то очень прошу срочно подойти к любому бортпроводнику.

Эти объявления Марко не любил, поэтому нахмурил брови. А Адель смотрела за его реакцией:

– Что это? Кому-то плохо?

Он кивнул и перевел взгляд на выход со второго этажа, только сейчас замечая, что дверь в кабину к пилотам открыта. Либо стюардессы бегают туда-сюда и информируют пилотов о состоянии больного пассажира, либо… О втором не хотелось бы думать.

– Марко, что? – не унималась Адель. На ее лице был страх и волнение. – Скажи, что все будет хорошо.

Он натянул улыбку и кивнул, но взгляд застыл на стюардессе, которую он видел здесь лишь один раз, когда поднялся на борт. Она встречала пассажиров и была старшей стюардессой. И вид сейчас у нее был растерянный, шокированный! Она остановилась в проходе и обвела взглядом всех летящих в бизнес-классе пассажиров. А когда ее взгляд коснулся Марко, то почувствовалось облегчение, она кинулась к нему.

Облегчение во взгляде стюардессы, когда она знает, что на борту летит еще один пилот, ничего хорошего не сулило. Марко уже понимал, в чем дело. Ее слова не стали неожиданностью. Но для успокоения Адель он схватил ее за руку, а сам смотрел, как стюардесса приближается к ним. Адель сначала не поняла столь резкой перемены, но когда услышала слова стюардессы, то вцепилась пальцами в руку Марко, боясь его отпустить, боясь остаться одной.

– Простите, месье. – Стюардесса, на бейджике которой Марко прочитал имя Николь, нагнулась к нему. – Это ведь вы ученик капитана Гюстава?

– Совершенно верно, – спокойно ответил Марко, чтобы дать понять ей, что пилот не имеет права оказаться во власти эмоций, – капитан Марко дель Боско.

– Боже, Святая Дева Мария! – прошептала Николь и заплакала. – Наш капитан… Он умер прямо за штурвалом. Второй пилот только что закончил летный институт, ему нужна помощь.

Услышав такое, Адель в голос ахнула, но Марко протянул ее руку к себе, этим привлекая к себе ее внимание.

– Послушай меня, ты останешься здесь, а я пойду, – твердо сказал он, смотря прямо в ее глаза, держа ее руку в своей руке, крепко сжимая, чтобы она чувствовала эту силу. – Будешь сидеть тихо, без паники, чаще смотри в окно, а еще лучше рисуй, что ты там увидишь.

– Марко, он умер! – Она воскликнула и тут же прижалась к креслу. – Мы все умрем!

– Не умрем, если ты прекратишь истерику и дашь мне уйти, чтоб сесть за штурвал.

Она разжала руку, отпуская его, понимая, что он сжимал ее даже сильнее.

Марко перевел взгляд на стюардессу, в глазах которой ужаса было больше, чем у Адель. Он пока не думал о смерти Гюстава, сейчас на первое место встало другое.

– Я готов. – Он встал и пошел за Николь. Они быстро дошли до кокпита, и, зайдя внутрь, Марко увидел ужасное зрелище: на полу в полусидячем состоянии развалился капитан Рено. Уложить его в кокпите было невозможно – кабина была маленькой. Над ним склонился молодой врач, а может, просто медбрат, один из тех пассажиров, кто высказал желание оказать помощь.

Но помощь уже была не нужна.

– Он умер, пульса и сердцебиения нет. – Молодой человек встал, грустно выдохнул, слушая возглас стюардессы. – Похоже на инфаркт.

Слова о смерти отошли на второй план, Марко быстро взял контроль в свои руки. Но был лишь один вопрос.

– Я капитан Марко дель Боско, – обратился он ко второму пилоту, тот сидел за штурвалом и ошарашенно смотрел на своего уже бывшего капитана, потом перевел взгляд на нынешнего. – Гюстав Рено был моим учителем, я начинал карьеру с управления «Боингом 747», но перешел на «737», летаю в авиакомпании Sicily Airways, являюсь также преподавателем на внутренних экзаменах. Могу сейчас взять управление в свои руки, но тем самым мы с вами нарушаем устав вашей авиакомпании. Вы пускаете чужого человека к штурвалу?

Марко видел, в каком шоке от услышанных слов сидел второй пилот. Даже стюардесса зажала рот рукой, сидя на корточках возле тела старого капитана. Ей было страшно, Марко это видел. А второй пилот тянул с ответом, хотя принять такое решение очень сложно. По прилете его ждет тонна бумаг.

– Это мой второй полет. – На миг он закрыл глаза, пытался сконцентрироваться на проблеме. – Один я не посажу самолет, если только на автопилоте, но… – Он запнулся и перевел взгляд на Николь. Она умоляюще смотрела на него, ожидая одобрения. – Я боюсь сделать ошибку. Меня зовут Леон… Леон Денев. Вы покажете мне свое удостоверение пилота?

– Конечно! – Марко перевел взгляд на мертвого старика, потом на врача-пассажира, одновременно вытаскивая из кармана паспорт с летным удостоверением. Он всегда брал его с собой, не знаешь, где ты окажешься завтра и в какую ситуацию попадешь. Летный документ – это крылья и это спасение в любой ситуации.

Он протянул документы второму пилоту и наблюдал, как тот досконально все рассматривает. Марко он уже нравился! Не посадил в кресло капитана террориста или больного на голову маньяка, который разобьет все к чертям.

– Добро пожаловать, капитан. – Леон протянул обратно документы. – Пожалуйста, помогите нам. Я передаю вам право быть здесь главным.

Вот теперь стюардесса выдохнула, даже Марко расслабился, хотя понимал, что работы предстоит много.

– Хорошо, – произнес он и прошел к левому креслу. – Давайте для начала решим две большие проблемы: первая – Николь, прошу вас, позовите мужчин стюардов, надо вынести тело в комнату для отдыха пилотов. Это единственное место, куда можно донести тело и не вызвать паники у пассажиров. Мы должны делать вид, что ничего не произошло.

Николь встала с колен, машинально кивнула несколько раз, соглашаясь с новым капитаном.

– Я тоже помогу, – произнес молодой врач, – и буду нем, как рыба.

– Да, паника нам не нужна. – Марко надел наушники, теперь начиная осознавать то, что в этом кресле умер его учитель, тело которого распростерто на полу.

– А вторая? – спросил Леон.

– Вторая, – задумчиво повторил Марко. – Над чем мы сейчас летим?

– Минут пятнадцать назад пролетели Корсику, я выходил на связь с диспетчером.

Марко взял карты, посматривая на панель управления, автопилот летел без сбоя, ничего не отказало за время, пока была полная неразбериха.

– Нам надо решить еще один вопрос, – произнес он, сначала перевел взгляд на Леона, а потом на стюардессу и врача-пассажира, им не стоит знать все тонкости и секреты. Просто Марко дал понять, что пора приступать к работе. Они оба вышли из задумчивости и принялись исполнять приказ капитана – уносить тело, но сначала Николь позвала на помощь стюарда, имя которого Марко не увидел на бейджике. Не столь оно важно.

Как только бронированная дверь за ними закрылась, Марко продолжил:

– Есть два варианта исхода событий: как пилот, ты это прекрасно знаешь. Первый вариант: мы сажаем самолет в первом же аэропорту. Мы сейчас подлетаем к Франции, что хорошо. Можно совершить посадку в Марселе. Но есть «но»: пассажиров надо будет каким-то образом направлять в Париж, не важно, каким транспортом, но это дополнительные затраты. Плюс очень много пассажиров летят стыковочным рейсом, им придется возмещать ущерб и заселять их в гостиницы. Твоя авиакомпания тебе спасибо за это не скажет.

Марко проследил, как Леон побледнел. Наверняка это даже не приходило ему в голову.

– А второй? – прошептал он.

– Второй, – Марко кивнул, понимая всю тяжесть решения, которая рухнет на этого парня, – мы продолжаем полет до Парижа, где тебе придется написать тонну бумаг. В общем, этой участи тебе не избежать в любом случае, но зато пассажиры ничего не заметят и прилетят довольные.

Леон ослабил узел галстука и перевел взгляд на панель перед собой:

– До Парижа полтора часа. Мы летим с трупом капитана на борту, за одно это меня уже казнят.

Марко его понимал, однажды в его практике был случай, когда на его борту умерла стюардесса. Он только вступил на должность капитана и должен был принять решение сажать самолет или продолжать полет. Он посадил самолет в чужой стране, а потом выслушал от Стивена Бруно много «приятных» слов в свой адрес. Самолет летел в Прагу, а приземлился в Загребе. Некоторые пассажиры написали претензию в адрес авиакомпании и жалобу на имя капитана, который не доставил их в пункт назначения. Некоторым людям, по сути, все равно, кто умер рядом, но они опаздывают на следующий рейс. Мир стал жесток и бессердечен. И он сделал Марко более хладнокровным.

– Как бы поступил ты в моей ситуации? – задал вопрос Леон, и Марко его прекрасно понимал, он хотел, чтобы сейчас кто-нибудь взял на себя ответственность за все, что будет по прилете.

– К сожалению, мы уже не можем спасти капитана Гюстава, он мертв. И если мы сейчас прервем полет, то начнутся проблемы у многих стыковочных пассажиров. Я бы полетел до Парижа. Одно дело, если человеку плохо и ему требуется медицинская помощь, но в нашем случае помощь уже не нужна, нет смысла на экстренную посадку.

Леон кивнул и перевел взгляд на вид в лобовом окне:

– Я поддерживаю. Мы летим дальше.

– Отлично. – Марко сел поудобнее. В таком вопросе в чужой авиакомпании он не имел права голоса, но за рулем это право у него тут же появилось. – На тебе все переговоры с диспетчерами, я буду пилотировать.

– Идет, капитан, – Леон кивнул, – нам лететь еще полтора часа.

За эти полтора часа можно вспомнить все хорошие моменты своей учебы на «Боинге 747», небесной королеве. Какая подлая жизнь, иронично развела Марко с учителем на том воздушном судне, с которого все началось.

Но даже ужасные события, произошедшие в кокпите, не сотрут эйфорию от полета на этом типе самолета. Сколько же прошло лет…

Подумав о королеве, Марко вспомнил об Адель. Нет, он не забывал о ней все это время, но старался не думать. Личному не место, когда в руках жизни людей или когда решаются важные вопросы. Но теперь они решены и, кажется, он полетел с ней, чтобы показать прелести полета. А в итоге бросил одну в страхе, знавшую правду, что старый капитан умер. Теперь она наверняка теряется в неведении.

Марко перевел взгляд на датчики, еще раз проверил скорость, высоту и маршрут, работу двигателей и других систем – все работало идеально. Самолет летел на автопилоте, и пока не было нужды переводить управление на ручное, он сделает это перед посадкой, как обычно.

– У меня девушка в салоне, я выйду ненадолго, ты справишься? – спросил он Леона, и тот кивнул. – Я быстро.

Марко расстегнул ремни и встал со своего места. Он придумал еще один план! Он приведет Адель в кокпит, нарушит еще одно жесткое правило. Но сейчас это роли уже не играло, никто и не заметит, а Леон станет молчать лишь потому, что у него нет выбора.

Марко открыл дверь и вышел в салон.

Глава 25

После ухода Марко в кабину пилотов Адель хотелось забраться с ногами на кресло и вжаться в него. Она боязливо осматривала салон, внимательно следила за дверью в кокпит, но оттуда никто не выходил. В салоне царила спокойная атмосфера, и если бы она не знала, что капитан этого самолета умер, то никогда бы не поверила в этот факт. Свет в салоне слегка приглушили, стюардесса и стюард катили тележку по проходу и раздавали еду:

– Что вы предпочитаете, мадемуазель: макароны с рыбой или курицу с картошкой?

Какое интересное сочетание блюда под названием «макароны с рыбой», но аппетита не было.

Стюардесса с улыбкой на лице протянула Адель большую салфетку, чтобы накрыть столик, но та ее остановила:

– Прошу вас, не надо ничего, я не голодна.

Адель не улыбалась, ее глаза были полны страха и ужаса, что не ускользнуло от стюардессы. Она тут же кивнула своему коллеге, и он покатил тележку дальше один.

А девушка присела к Адель:

– Меня зовут Вивьен, я знаю, что произошло, и хочу сказать, что ваш мужчина буквально спас нас всех. Он согласился помочь второму пилоту управлять этим самолетом и лететь до пункта назначения.

После таких слов Адель встрепенулась, обратив внимание на слова «ваш мужчина». Сейчас хотелось именно того, чтобы он был ее. Пусть на этом рейсе и пусть всего лишь пару часов. А еще порадовал оптимизм Вивьен, слова, которые она уверенно произнесла «лететь до пункта назначения», значит, она уверена в том, что они долетят.

– Я впервые оказываюсь в такой ситуации, – прошептала Адель, – надо отдать должное вашей выдержке. Как можно улыбаться и делать вид, что все хорошо, а на самом деле ничего хорошего нет?

Вивьен кивнула:

– Честно сказать, в моей практике были только приятные моменты, каждый полет уникален, даже если пассажирам кажется, что всегда все одинаково, но на самом деле нет, он всегда разный. Иногда тихий, иногда шумный, иногда веселый, а сегодня, к сожалению, он печальный. Но я продолжаю улыбаться, потому что паника на борту – это катастрофа. Ее лучше предупредить, чем потом подавить.

– Ваша работа заслуживает большого уважения.

Адель даже не верила в то, что в начале знакомства со стюардессами в аэропорту Ла Валетты думала о них по-другому. Ходить по салону сложно! Теперь она точно знала это! Сложно, потому что эти хождения, как по воздуху! Иногда сложно устоять… А еще и с улыбкой на лице! Да с тележкой в придачу. А если несчастный случай… то это же сколько надо иметь сил не сорваться, не расплакаться, не впасть в панику. Стюардессы достойны, чтобы про них писали статьи! Почему ей не дали именно это задание?

– Я Адель Леруа, журналист. Однажды я напишу статью про вашу работу.

Вивьен открыла рот от удивления:

– Настоящий журналист? Вот это да!

Адель кивнула, и что-то ее заставило снова посмотреть в сторону кокпита. Она увидела выходящего оттуда Марко, и все мысли о стюардессах тут же улетучились. Она ждала его с широко открытыми глазами, и, увидев эту реакцию, Вивьен лишь улыбнулась и уступила капитану место.

– Вот о ком надо писать, – произнесла она и направилась помогать своему коллеге с раздачей напитков и еды.

Марко сел рядом, и Адель сама кинулась к нему в объятия. Она не знала, как это получилось, просто хотелось чувствовать его руки. Крепкие мужские руки!

– Марко, скажи, что мы не умрем!

Он отстранился от нее, но его руки еще касались ее плеч, волос, ощущая их шелковистость. Он пальцем дотронулся до ее щеки:

– Думаю, что одной смерти на этом борту достаточно. Мы приземлимся в Париже по расписанию.

Улыбка Адель дрогнула, и она перевела взгляд в окно. Наверно, это самая замечательная новость.

– Я пришел за тобой, – продолжил он, и Адель снова на него взглянула, но теперь удивленно. Что он имел в виду?

– За мной?

Марко кивнул, встал с кресла и протянул ей руку:

– Королева должна сидеть на троне.

Она ничего не поняла, но приняла это странное приглашение. Может, «трон» на первом этаже самолета? Она пошла за ним следом, держа за руку. Так же однажды он вел ее по рукаву к самолету. Теперь ведет по самолету. Но в отличие от тех прикосновений эти пробивали кожу электрическим разрядом. Теперь пальцы хотелось сжимать крепче.

Они прошли мимо выхода на лестницу, которая спустила бы их вниз. Пока Адель засмотрелась на нее, то не заметила, как оказалась возле двери в кокпит. Она удивленно перевела взгляд на Марко и сильнее сжала его пальцы. Волнение! Только непонятно от чего больше, то ли от того, что она увидит просторы неба через лобовое стекло и ее начнет тошнить, то ли от того, что Марко хочет видеть ее именно там, внутри кабины, и быть рядом.

Он толкнул дверь и зашел в кокпит, представляя Адель второму пилоту:

– Леон, это Адель, если ты не против, я бы хотел видеть ее здесь. Она не помешает. – Марко перевел взгляд на девушку, но ее взгляд блуждал по панели управления, а потом она взглянула в окно и замерла.

Ничего подобного в жизни Адель еще не видела! То, что показывают пассажирам, даже не четвертая часть того, что видят пилоты. Она сглотнула, но взгляд не отвела, стояла, гордо расправив плечи, и смотрела перед собой на длинную темную полоску, которая разделяла нечто на две части: пушистый низ от звездного верха. Где она находится? Эта параллельная вселенная, которая гипнотизирует и заставляет смотреть на себя непрерывно.

– Адель, ты можешь сесть сюда и пристегнуться.

Нет, она даже не пошевелилась, зачарованно смотря на то, как вдалеке двигалось что-то блестящее.

– Что это? – Она отчетливо ощущала руки Марко, он пытался ее посадить в кресло позади кресел пилотов, но она хотела стоять и смотреть. Почему нет стоячих мест?

– Это встречный, – ответил за Марко Леон, оборачиваясь к девушке, – он не представляет опасности, между нами пара эшелонов. Но зрелище красивое. Сейчас он пролетит над нами.

Адель впилась глазами в тот самый «встречный», который, казалось, двигался на них. Наблюдать такое может не каждый, но выглядит это волнующе-чарующе. Когда самолет пронесся над ними, Адель ахнула и улыбнулась, наблюдая белый след от него.

– Это же доли секунды, – произнесла она, понимая, что самолет промчался как сумасшедший.

– Это физика, Адель. – Марко снова попытался ее усадить. – Две силы движутся в противоположные стороны почти с одинаковой скоростью…

– Марко! – перебила она его. – Я хочу это сфотографировать!

Ее руки коснулись его плеч, но взглядом она буквально впилась в него, парализуя сознание. Зачем он привел ее сюда? Это большая ошибка!

– Не уверен, что это получится. Давай долетим до Парижа…

– Может быть, это сделаешь как-нибудь ты? В очередном рейсе?

Он кивнул, и Адель наконец села, но взгляд был направлен перед собой. Она зачарованно смотрела в окно, ввысь, хотя куда еще выше?

Удостоверившись, что она пристегнута и не испытывает страха, Марко сел в кресло слева от второго пилота и надел наушники.

– Я хочу, чтобы ты увидела всю красоту своими глазами, – сказал он, явно обращаясь к ней, – а не с моих слов.

А еще он не хотел оставлять ее одну в салоне после того, что случилось с капитаном. Какой странный рейс, один человек уступил место другому, чтобы другой помог третьему преодолеть страх полета и наконец увидеть небо во всей красе. Это и странный и страшный полет. Он явно останется навсегда в памяти Марко.

Адель сидела неподвижно, сначала неотрывно смотрела в окно, а потом перевела взгляд на Марко, затем на Леона. Оба пилота были в наушниках, Марко иногда касался на панели датчиков: что-то крутил, что-то нажимал. А Леон с кем-то разговаривал по микрофону. Наверно, с диспетчером. С кем еще может разговаривать пилот? Не с богом же. Адель снова взглянула ввысь – небо было чистое, темно-голубое. Так странно не видеть туч над собой! И так странно их лицезреть под собой! Это уникальное зрелище. Теперь, кажется, она поняла Марко – он любит мир «наоборот», здесь все по-другому! Это как параллельная вселенная.

– Скоро посадка, Адель, – произнес Марко и обернулся к ней. Какой он красивый! И хоть сейчас без летной формы, в обычной футболке и джинсах, но он все равно капитан. Это видно во всем: в его уверенности, в его голосе, выдержке, в поведении.

Теперь у нее появилась мечта! К черту встречные самолеты! Она хочет сфотографировать Марко за работой! И лучше с настоящей статьей под названием «Один день из жизни пилота». Эта статья стала бы хитом!

Адель внимательно следила за тем, как оба пилота работают, больше внимания она уделяла работе Марко. Как она поняла, пилоты разделили обязанности, и Марко досталось управление.

Наверняка сложно посадить самолет в одиночку, она бы точно не смогла, перепутала бы все кнопки. Теперь понятно, почему Леон зачитывал чек-лист, Марко выполнял, а потом они оба проверяли все шаги еще раз.

Поразительно, сколько времени уходит на подготовку к посадке. Адель даже забыла о том, что должна испытывать страх. Какой страх, если Марко все проверил два раза, а потом еще третий лично для себя. Она все видела!

Разве после этого страху есть место на этом борту?

– Адель, через несколько минут мы приземлимся, – Марко обернулся, – смотри в окно, поверь, это будет очень красиво.

Она перевела взгляд серо-голубых глаз в окно перед собой, ощущая, как тело придавливает вниз.

Они летели в плотную массу, которая напоминала кусок ваты. Опускались в нее плавно, но при этом Адель ощущала давление на свое тело. «Это физика», – сказал бы Марко, и, мысленно услышав его голос, она улыбнулась. Влетев в густое облако, самолет начал трястись мелкой дрожью. По привычке Адель схватилась за бляшку на ремне и, ощутив холодный металл, успокоилась.

– Когда самолет идет на посадку, входит в облачную зону, болтает чаще всего здесь, потому что идет изменение ветра. – Марко слегка обернулся к ней, но тут же потянулся к кнопке на панели перед собой.

Адель взглянула в боковое окно, наблюдая туман. Пока ничего видно не было, но постепенно начали вырисовываться очертания земли, зелени, дорог. Самолет накренился, но даже сейчас не стало страшно с такой силой, как было раньше. Хотя она и перевела взгляд на Марко, наблюдая, как он крутит на панели датчики, включает кнопочки, поворачивает рычажки. Он при этом спокоен, значит, все под контролем.

Леон связывался с диспетчером и без умолку что-то говорил.

– Закрылки в положении «два».

Марко перевел рычаг на нижней панели в положение «2» и повторил свои действия. Так они себя контролируют! Сложно ошибиться, пилоты проверяют за собой свои действия по несколько раз.

– Разворот вправо по курсу ноль десять градусов.

– Разворот вправо по курсу ноль десять градусов, – снова повторил Марко, и самолет наклонился.

Говорят, что самолетом управляет автопилот, но кто тогда управляет автопилотом? Ведь четко видно, что команды ему дают пилоты. Адель была поражена, она уже не смотрела в окно, потому что следила за их работой. А после того, как в салоне раздался сигнал автопилота и слова Марко: «Принял управление на себя», она почувствовала небольшой скачок, и, вуаля, «Боинг 747» в руках Марко. Он держал штурвал, крутил его, временами правой рукой касался рычагов на нижней панели, слегка наклонял их на себя.

Как бы хотелось посмотреть в его лицо! Знать, куда он смотрит. Даже хотелось залезть в его мысли и узнать, о чем думает. Ну конечно, не о ней, скорее всего, пилоты на время посадки забывают даже свои имена.

– Пятьсот, – раздался голос машины, и внимание Адель устремилось в окно – уже отчетливо видна полоса. Она все приближается, и только голос техники напоминает о том, что они внутри самолета: «Четыреста, триста, minimums, двести…»

А дальше Адель считала вместе с голосом и, смотря в окно, зачарованно любовалась тем, как они пролетели над дорогой, потом трава, и вот показались огни…

– Пятьдесят, сорок, тридцать, двадцать, десять.

Она почти не ощутила, как колеса коснулись полосы, самолет уже катился. Марко опустил рычаги, следом за ними другие – этот момент она плохо разглядела, потому что то смотрела в окно, то переводила взгляд на его руки. Его руки… Она всегда смотрела на его руки и делала это не просто так! В них ощущалась какая-то сила. А сейчас, после того как он этими руками посадил двухпалубную королеву авиации, то захотелось поцеловать эти руки и просто сказать «спасибо» за то, что есть такие сильные духом люди с настоящими мужскими руками.

– Думаю, что останусь с тобой во время разбирательства, – произнес Марко Леону и обернулся к Адель: – Ты не против переночевать в Париже?

Она была не против, лишь мотнула головой, все еще находясь под впечатлением от его работы. Для него это естественно, для нее в новинку.

– Не переживай, я найду гостиницу и сниму номера.

Марко кивнул, это получилось немного нервно. Хотелось коснуться его руки, сказать слова поддержки, но при Леоне она не стала этого делать.

Когда пассажиры покинули салоны, самолет опустел, на борт зашли медики. Тело капитана Гюстава прикрыли белой простыней и погрузили на носилки. Марко провожал его, затаив дыхание, с поникшим взглядом, казалось, что даже на это время сердце перестало стучать.

– Он был лучшим из лучших, – произнес он в тишину, и Адель наконец коснулась его руки, прижимая к себе.

– Он создал самого лучшего, которому нет равных.

Эти слова не пролетели мимо Марко. И если бы не грустное событие, если бы не торопливый поход к начальству французской авиакомпании и не кипы отчетов, то он, наверно, поцеловал бы ее во второй раз.

Но он еще не извинился за первый.

Они расстались в аэропорту, Марко с Леоном и стюардессами пошли направо, в терминал администрации, а Адель к выходу из аэропорта.

– Я позвоню, – произнес он и скрылся из виду.

Адель вышла на улицу и вдохнула воздух Франции. Можно ли эту страну назвать своей родиной, если корни одного родителя отсюда, но она родилась в другом месте? Историческая родина!

Она отошла от выхода, стояла неподалеку и любовалась людьми. Многие торопились, опаздывали на рейсы, волновались перед полетом, кругом слышалась разная речь, но чаще французская. Она вспоминала отдельные слова на французском, папа часто их произносил, и в памяти слышала даже интонацию, с которой он говорил эти слова.

Адель оставила аэропорт позади, пошла в сторону стоящих такси, теперь думая о Марко, о том, что он пережил и что еще предстоит ему пережить. Она ничего не понимала в тонкостях авиации и таких случаях, но можно предположить, что это форс-мажорный случай, и Марко не должен был садиться в кресло пилота. Скорее всего, его оштрафуют! Хоть бы не посадили в тюрьму… От этих мыслей Адель стало не по себе, и она решила не думать о плохом. Лучше займется делом и найдет отель.

– В любой отель, – произнесла она водителю такси, – но желательно ближайший.

Не хотелось разъезжать по городу в одиночестве, надо было снять номер, потому что Марко придет уставший и замученный, ему будет нужен сон.

Водитель не стал наматывать круги и привез ее в самый ближайший, где девушка на ресепшене передала ключ от номера и сразу забронировала номер для Марко.

Пришлось послать ему сообщение с адресом и парой оптимистических слов. А потом Адель сидела возле окна, смотрела на улицу, хотя вида там не было никакого – стройка. Но вид рисовался в голове сам.

Она опять думала о статье! Ей дали неверное задание! Что такое катастрофа для людей? Это больше развлечение. Эта тема привлекает массы и является хорошей рекламой журналу. Но такую статью прочитают и забудут! А если написать о том, как сложна работа тех, кто трудится в небе, – это познавательно и в памяти останется надолго. Адель серьезно задумалась. Когда она вернется на Мальту, то обязательно предложит Сильване поставить в план еще и эту статью.

Глава 26

Адель не заметила, как уснула прямо за столом. Кажется, ей даже снился сон, где она улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам, и на душе было тепло-тепло. А над головой пролетел самолет, и она помахала ему рукой. Потом Адель резко оказалась на борту этого самолета, улыбка все еще не сходила с ее губ, но, кажется, здесь она улыбалась еще шире. Она гордо держала осанку, спина прямая, руки сцеплены в замок сзади за спиной. Она стояла и смотрела на большое количество людей…

В дверь постучали, и Адель тут же проснулась, пытаясь понять, что ее потревожило. Но когда постучали еще раз, она кинулась к двери.

Распахнула ее, увидев перед собой Марко. Уставшего, растрепанного Марко, который вздохнул и улыбнулся:

– Я тебя разбудил?

– Нет, – тут же ответила Адель, хотя казалось, что сон еще продолжается. Она чувствовала еще «тепло-тепло». Схватив Марко за руку, она потянула его в свой номер. – Расскажи мне все: что сказали, что сделали, чем все закончилось.

Он поддался, зашел, наверно, тоже плохо соображал:

– Это спрашивает журналист?

Эти слова он произнес с улыбкой. Ни капли сарказма, чистая правда. Все прямо!

И после этих слов Адель поникла, стало прохладнее и менее радостно. Автоматически дверь за ним закрылась, и Марко прошел к окну.

– Я даже не знаю, чем доказать, что буду молчать. Эта информация для моей статьи не нужна, но в принципе, – она замялась, потирая руку об руку, – я бы и ту не писала. Просто мне нужно место в журнале «Мдина», вот и все.

Адель даже не поняла, почему ей понадобилось говорить это прямо сейчас, когда Марко уставший, голодный, сонный.

– Так ты не работаешь в журнале? Ты не журналист? – удивился он, даже проснулся. Смотрел на нее очень внимательно, Адель показалось, что он злится. Но это нормально, она бы злилась тоже.

– Журналист, но внештатный. Я… – Она осеклась, понимая, что сейчас выложит все козыри. – Мне дали задание написать статью о той катастрофе, чтобы я получила место в редакции. У меня даже места нет, я пишу о природе Мальты. Мое место – это машина.

Адель опустила руки, понимая, что Марко слегка шокирован, и продолжила:

– Я, наверно, плохой журналист.

– Ужасный, – произнес он и внезапно улыбнулся, – чему я очень рад.

После этих слов Адель выдохнула:

– Я знаю, но я стараюсь.

– У тебя это плохо получается. И знаешь, я верю в то, что ты не напишешь о сегодняшнем инциденте. В тебе нет злобы, Адель, ты не умеешь подставлять других людей. Настоящие журналисты не боятся своих слов, а тебя пугают даже мои.

Марко сел на кровать, а Адель на стул, стоящий напротив него, и внимательно заглянула в усталые глаза этого мужчины.

– Если ты прощаешь мою ложь, то я готова выслушать твой рассказ о том, что тебе будет за то, что ты сел за штурвал чужого самолета. Может, я смогу чем-то помочь?

Как она красиво говорит! Марко это изменение подметил еще тогда, когда они поднялись на борт того самолета. Такого страха, который был раньше, у нее уже не было.

– Все нормально, Адель. Сообщили моему руководству, скорее всего, меня ждет выговор, но не думаю, что меня уволят. Любой бы на моем месте поступил так же.

– Наверно, нет, – не согласилась она, – есть много трусов. Ты нарушил устав своей авиакомпании в тот раз, сейчас опять… Но ты делал это во благо!

Адель встала со стула и принялась ходить по комнате. Она сложила руки на груди и сказала:

– Хоть я и обещала молчать, но могу предложить тебе такой вариант: я все же напишу статью об этом случае. Правду! Без капли лжи и со слов очевидца. Мне не нужны мнения экспертов, у меня есть свое мнение. Я там была и видела собственными глазами, как капитан итальянских авиалиний, летящий на отдых, садился за штурвал, чтобы помочь второму пилоту французской авиакомпании посадить самолет в пункте назначения. То есть в Париже.

Марко отрицательно мотнул головой:

– Не надо, моя жена ничего не знает о том, где я. Ты хочешь, чтобы все газеты пестрили заголовками о том, что Марко дель Боско опять во что-то вляпался, будучи даже не на работе?

Адель поникла. Больше потому, что он запрещает ей писать, а не потому, что переживает о том, что жена узнает. Он ее любит, что бы ни говорил Лука и сам Марко.

Отношения, которые длились столько лет, не могут так просто закончиться.

И обидно из-за проклятого поцелуя! Но поцелуй – не секс, они ничего не нарушили.

– Все в порядке. – Марко встал и направился к двери. – Из всего этого мне очень жаль не себя за выговор от начальства двух авиакомпаний. Мне жаль, что самый лучший учитель теперь не сможет передать свои знания студентам.

Какой бы Марко сильный ни был, но ему не чужды потери и сострадание. Адель бы его обняла, но лишь дотронулась до плеча:

– Никто не вечен. К сожалению.

Марко кивнул, понимая, что она права, он прекрасно знает о том, что смерть настигнет каждого. Вопрос: когда и как?

– Капитан Гюстав Рено умер счастливым человеком, – произнес он. – Я мечтал бы умереть за штурвалом самолета.

Адель убрала руку и недовольно мотнула головой:

– Давай не будем о смерти, ты и так чуть не умер в самолете.

– Согласен, – Марко усмехнулся и открыл дверь, – пусть это произойдет не при таких обстоятельствах.

– Марко, умереть во время рейса, когда самолет полон пассажиров… – Адель скривила лицо, – тоже не очень хорошая идея.

Теперь он улыбнулся, хотя надо бы страдать.

– Ты подняла мне настроение, Адель. Просто одним выражением лица.

– Я рада, – улыбнулась она, – кстати, я хотела тебе сказать кое-что еще.

Весь во внимании, он даже прикрыл дверь, чтобы не думать о том, что пора уходить в свой номер.

– Я благодарна тебе, что ты разрешил посидеть мне в кабине пилотов и посмотреть на свою работу. Я увидела много нового. А еще я поняла кое-что важное: красоту полета можно разглядеть, но на это надо время. И обязательно должен находиться рядом человек, который будет держать за руку…

Адель уставилась на него, боясь продолжить. Ведь дальше последовал бы поцелуй, который тоже бы стал неким толчком к тому, что страх можно победить.

– Надо просто все собрать в кучу, и это «все» является очень хорошим лекарством. Я практически уже не боюсь летать, и теперь в моменты страха я буду думать о том, какую работу проделывают пилоты, в каком предвкушении стюардессы ждут пассажиров. Я вспомню каждую деталь нашего полета…

Она уставилась на него, понимая, что говорит лишнее, тем самым заставляя его как-то отреагировать. Боже, стало до чертиков неудобно.

Адель в смущении коснулась пальцами лба и выдохнула:

– В общем, просто спасибо.

Марко смотрел на нее долго, не перебивая, почти не моргая, боясь отвести взгляд, желая сейчас заставить ее молчать своими губами. Но если бы он так и сделал, то просто поцелуя стало бы мало. Он в ее номере, не надо долго думать, что бывает в таких ситуациях.

Все резко стало сложно. Впервые Марко не знал, что делать! Он капитан, принимает жизненные решения, берет на себя ответственность за всех пассажиров и экипаж, а сейчас смотрит на девушку, хочет свалить ее на кровать, но не может двигаться.

Зато голос он не терял:

– Адель, я хочу попросить прощения за тот поцелуй. Его не должно было быть, я женатый мужчина и не имел права так поступать.

Она лишь кивнула, а он открыл дверь и вышел.

– Ничего страшного, Марко, я уже забыла.

Она ничего не забыла!

А у него – это лучшее, что было за последние годы!

Но проглотив ложь друг друга, они с грустью разошлись по комнатам.

Ночью Адель не могла уснуть, и поцелуй не стал причиной. Она была другая – днем она увидит отца.

Она попыталась вспомнить его лицо, но выходил нечеткий образ. Все фотографии были выкинуты мамой после его отъезда.

Достав все письма из сумочки, она развязала ленточку и принялась их перечитывать. Уснула под утро и не смогла проснуться по будильнику. Марко не звонил, не стучал в стену, значит, тоже спал. Какая интересная жизнь, у каждого свои проблемы.

Пересилив себя ближе к десяти часам, Адель побрела в ванную. Отличный шанс разбудить себя прохладной водой. А уже в одиннадцать утра стук в дверь заставил ее выдохнуть и взять себя в руки. Она не должна волноваться перед встречей, но это происходило против воли.

Адель распахнула дверь перед Марко, который стоял с опущенными глазами, задумчивым видом. Можно было сказать, что он тоже не выспался.

– Ты готова?

Она кивнула и схватила со стула сумочку, в которой находились письма, перевязанные белой лентой.

– Волнуешься? – спросил Марко за завтраком. – Какая-то молчаливая.

– Да, – кивнула Адель и намазала джем на хлеб. Есть совсем не хотелось, но надо. – Марко, тебе тоже надо поесть, – возмутилась она, – ты как-то неохотно это делаешь! Тебя не устраивает континентальный завтрак? Или дело в чем-то другом?

Он усмехнулся:

– Как интересно ты уходишь от ответа…

– Я ответила, что да, я волнуюсь. А ты не ответил, почему не ешь?

– Может, я тоже волнуюсь?

– Перед встречей с моим отцом? – усмехнулась Адель.

С минуту он молчал, наблюдал, как она откусила кусок тоста, внимательно смотря Марко в глаза. А потом ответил, но совсем не то, о чем думал:

– У меня предложение: может, не стоит кидать письма ему в лицо, а надо дать человеку высказаться?

– А что тут можно сказать в оправдание? – удивилась Адель. – Ты опять на его стороне?

– Как раз нет, но просто дай человеку сказать, а потом закидай его словами и письмами.

Об этих словах Адель думала, пока они ехали в сторону Прованса. Дорога была долгая, на улице стояла солнечная погода, небо без единого облачка. Она смотрела в окно и перебирала тысячи фраз. Даже слов Марко, который восхищался пейзажами, Адель не слышала.

– Ехать восемь часов, – это все, что она услышала, и слава богу, Марко сел за руль. От нее сейчас было мало толку. – Если хочешь, можешь думать вслух.

Девушка улыбнулась и перевела взгляд на водителя:

– Если я буду думать вслух, то ты возненавидишь меня.

– Можешь попробовать, – он улыбнулся, – но у тебя ничего не получится.

Марко… Он пытался ее отвлечь, остановил машину рядом с заправкой и придорожным кафе, чтобы немного размяться и выпить кофе. Прогулка и кофеин быстро привели обоих в норму, сон прошел.

– Кстати, – произнесла Адель, наблюдая, как Марко заправляет машину, – а ты почему не спал? Мне казалось, что ты вчера устал?

Он кивнул, хотелось бы промолчать, но ответить что-то было надо:

– Думал о капитане Рено.

Это была ложь, да простит его капитан Гюстав. Марко думал о нем минут пять, соболезнуя и печалясь о потере. Остальные часы он думал о словах Адель, что она уже забыла его поцелуй. Еще бы! Ведь он сам подвел ее к этим словам! А хотелось бы знать правду, так ли это: забыла она или солгала?

Остальные полночи он думал о своих словах, о том, что просил прощения, но ни черта не жалеет о том, что ее целовал. С радостью бы повторил. Особо резкое желание возникло тогда, когда Марко остановил машину возле поля, покрытого лавандой. Проехать мимо было бы неправильным, они обязаны здесь прогуляться.

– Удивительное место, – произнесла Адель, выйдя из машины, – и запах…

– Пахнет тобой, – произнес он и привлек этим ее внимание.

– Правда?

– Да. Ты пахнешь лавандой.

Адель задумалась: никто и никогда не говорил ей о том, что она пахнет лавандой. Разве мужчины способны различать запахи?

– Ну раз уж мы коснулись запахов, то, может быть, ты назовешь мне свой запах?

Она купит этот парфюм в магазинах «Дьюти фри» и будет всю жизнь вспоминать Марко дель Боско. Этот запах ей будет напоминать небо, хотя в нем все нотки земные.

– Назову, а ты прогуляешься со мной по полю? – Марко протянул ей руку, и Адель коснулась его пальцев. Они пошли вперед, вдыхая запах чистоты, невинности и прохлады. Запах лаванды останется в их памяти навсегда, как нечто свободное, уютное и умиротворенное.

– «Кредо», – произнес Марко, чем привлек внимание Адель. А она уже так прониклась природой, что совсем забыла о его запахе. Надо запомнить! Но она никогда его не забудет.

В деревеньку Мустье-сен-Мари они заехали уже под самый вечер, когда солнце коснулось горизонта.

– Предлагаю снять номера в гостинице, а завтра утром нанести визит отцу, – предложил Марко, но Адель хотелось закончить то, что мучило ее давно.

– Ты можешь пока заняться гостиницами, а я не хочу мучиться еще одну ночь.

Их машина стояла возле деревянного забора, который ограждал небольшой дом каменной постройки.

Дом, где жил ее отец. Вернее, именно этот адрес был красиво выведен на письмах мамы. Возможно, он давно здесь не живет. Вот сейчас она это и выяснит.

Марко не хотел оставлять ее одну, он видел ее волнение, потерянный взгляд, когда Адель смотрела на дверь дома. Гостиницы подождут.

– С тобой пойти? Я могу постоять на улице возле двери, а могу зайти с тобой внутрь.

Девушка взглянула на него, боясь поверить в то, что услышала. Да, для нее зайти в этот дом волнительно, но разве это написано на ее лице? Хотя Марко пилот, он замечает каждую деталь, каждое изменение.

Он коснулся ее холодных пальцев, привлекая внимание к прикосновениям: Адель впервые не знала, что ответить. Вернее, она больше не знала, как набраться наглости и сказать ему «да». Ведь он не обязан это делать. Но автоматически кивнула.

Марко даже улыбнулся и открыл калитку, ступая по каменной кладке, аккуратно уложенной на территории двора. Он потянул за собой Адель, и она тоже улыбнулась, смотря на сплетение их рук. Но как только она очутилась возле двери, то улыбка улетучилась. От нее не осталось ни следа, и пришло волнение.

Марко смотрел на нее и ждал, когда она сама нажмет на кнопку звонка или постучит в дверь.

– Боже, я не помню, как он выглядит, – прошептала Адель.

– Поверь, когда ты его увидишь, то узнаешь.

Она взглянула на Марко, благодарная за то, что он вообще существует в этой жизни:

– Спасибо.

– Скажешь потом, когда все закончится, поднимая фужер французского вина в самом дорогом ресторане. Сегодня вечером.

Из-за волнения она не сразу поняла, что Марко только что позвал ее на свидание. Или ей показалось? Они уже ужинали в Брюсселе, но тогда это казалось естественным. А сейчас каким-то… интимным.

Кивнув, Адель решила, что тему ресторана она обсудит, как только выйдет из этого дома. Но она точно еще к ней вернется. А пока… волнение зашкалило. Ее дрожащий палец нажал на звонок, и послышался приглушенный бой. Она отошла на шаг назад, облизывая пересохшие губы, вдыхая больше воздуха, уже не ощущая прикосновения Марко – он убрал руку.

Дверь распахнулась, и перед ними предстал парень лет семнадцати-восемнадцати с темно-каштановыми волосами. Такой же цвет волос был у Элис.

– Здравствуйте, – произнесла Адель и достала пачку писем, – я ищу Жака Леруа, он живет здесь?

Парень кивнул и открыл дверь шире:

– Проходите, я сейчас его позову. Пап!

Он ушел, а Адель перевела взгляд на Марко, он подмигнул ей, давая понять, что будет ждать ее на улице. Она кивнула в ответ и зашла в дом, где ее встретила уютная светлая обстановка, вся мебель в приглушенных неярких тонах, нет кричащего оформления, она даже не видела роскоши – интерьер был прост, но создан со вкусом. Это обычный небогатый домик в деревне Прованса, но здесь явно живут в гармонии с собой, все лежит на своих местах. Адель засмотрелась на шторы в гостиной, оценивая мебель и даже запахи.

– Прошу прощения, вы ко мне? – произнес мужской голос сзади, и Адель обернулась, встречаясь с человеком, которого видела последний раз двадцать лет назад.

Глава 27

Мужчина тоже рассматривал ее с интересом, даже слегка прищурил глаза и нахмурил брови. Как же он постарел! Адель смутно помнила его лицо, но после смерти матери нашла в той же шкатулке, где лежали письма, его фотографию. Люди, изображенные на снимке, были молодыми и влюбленными. Наверняка им казалось, что любовь продлится вечно.

– Я вас знаю? – спросил он, пожав плечами. Нет, он не помнил ее, ей было пять. Он постарел, а она выросла.

– Адель, – прошептала девушка, отчетливо ощущая сердцебиение, – Адель Леруа.

Она наблюдала, как мужчина попятился назад, отрицательно мотая головой. Такое ощущение, что он увидел привидение.

– Господи. – Жак нервно провел рукой по лицу, как будто разгоняя сон или явь. Он остановился, даже обернулся, чтобы не задеть стол. Мужчина был явно в шоке. Но Адель не торопилась кидаться ему на шею, кричать «папочка», целовать его. Она лишь перевела взгляд на того самого парня, который открыл ей дверь. Ее брата. Но любви к нему не было. И хоть он не виноват ни в чем, она испытывала к нему только злость.

– Пап, с тобой все хорошо? – Парень подошел к отцу, пытался помочь сесть, но тот лишь убрал его руки и кивнул:

– Все хорошо, оставь нас, сынок, наедине.

А еще хотелось бы посмотреть в глаза той женщине, которая разбила семью, где были двое маленьких детей.

– Я приехала, чтобы тебе кое-что передать. – Адель держала в руках письма, но не торопилась их вручать. – Мама писала каждый год по одному письму и рассказывала тебе о нас.

Голос Адель дрогнул, рука с письмами тоже задрожала, пришлось перевести дыхание и снова взглянуть в глаза этому мужчине.

– Я ничего не получал. – Цвет глаз Жака был родным, хоть Адель отца совсем не помнила. Но где-то она видела этот цвет… Боже! Каждый день в зеркале!

– Она их не отправляла. Складывала в шкатулку…

– Как она? – Казалось, что Жак начинает приходить в себя, раз задает вопросы.

– Умерла шесть лет назад, – оборвала взгляд Адель, – у нее был рак мозга. Умирала мучительной смертью и очень долго.

А когда она снова посмотрела в его сторону, то не поверила глазам: он присел на диван и закрыл ладонями лицо.

Сложилось ощущение, что он скорбит. Но так ли это на самом деле? Хотя глаза не врут.

– Боже, – прошептал Жак, – я ничего не знал… а как Элис?

Его глаза стали красными, что удивило Адель. Она старалась держаться достойно, не дать выход эмоциям.

– Отлично. – Знать правду ему необязательно, но все же хотелось, чтобы он знал кое-что очень важное. – Мы пережили ад после смерти мамы. Знаешь, когда дети остаются одни во Вселенной, то та их поглощает.

Адель подошла к нему ближе и протянула письма:

– Это тебе. Я просто исполнила последнюю волю мамы. Но одному Богу известно, почему она не отправляла тебе эти письма.

Девушка развернулась и прошла к выходу, сердце колотилось, даже дыхание стало сбитым. Она распахнула дверь и увидела Марко. Господи! Родное лицо, эти глаза, которые вопросительно смотрели на нее. Хотелось кинуться к нему в объятия, но отец ее остановил одним лишь голосом:

– Адель, дочка, подожди. – Он, хромая, прошел за ней к выходу и в дверном проеме увидел мужчину. – Добрый вечер, месье. Я вас обоих очень прошу остаться с нами на ужин. Адель, нам надо поговорить, прошу, дай мне слово!

Она обернулась:

– Нам не о чем говорить. Я думаю, самое важное скажут письма мамы…

– Адель, но ты не можешь вот так взять и уйти. – Он как будто не верил в это, но она правда вышла и рукой коснулась плеча Марко:

– Пошли.

Он лишь кивнул и напоследок взглянул на Жака Леруа, того самого мужчину, который бросил свою семью ради создания новой. Сейчас казалось, что он ошарашен появлением своей дочери. Но еще бы! Спустя столько лет прошлое постучало в дверь. Адель потянула Марко к калитке, но он ее притянул обратно к себе:

– Ты не можешь так просто уйти.

– Почему? – не поняла она.

– Он твой отец и хочет тебе рассказать все как было.

– Мне это неинтересно…

– Может быть, он мучился всю жизнь…

– Это его проблемы…

– Адель! – Марко повысил голос и притянул ее к себе еще ближе. – Всегда людям надо давать слово. Нельзя наказывать, не зная правды!

– Марко! – Она шептала, но это получалось очень возмущенно. – Опять эта твоя мужская солидарность!

– Нет, это человеческие качества. Мы люди, а не животные! Каждый имеет право на слово.

Она бы топнула ногой, злясь на то, что Марко ее задержал, потому что Жак подошел к ним ближе.

– Мне очень хотелось бы познакомится с мужем моей дочери. – Он протянул руку Марко, и тот ее пожал.

– Он мне не муж, – фыркнула она, – я не замужем!

– Не важно, – улыбнулся мужчина, – твой друг. Я бы хотел знать о тебе все.

– Все? – не выдержала она. – Я бы рассказала тебе все! Я бы рассказала, каково это сидеть сутками напролет у кровати умирающей матери! Я бы сказала, каково это, когда после ее смерти ты вдруг никому не нужен и у тебя нет денег даже на еду! Мне очень повезло, что у меня была Элис! Она заменила мне мать и отца. Но ей никто не заменил родителей, поэтому она отказалась даже ехать сюда.

В глазах Адель застыли слезы. Точно такие же слезы застыли в глазах ее отца. Наступила затяжная пауза, и Марко понял, что еще не время, еще рано, обид в ней очень много. Ее надо уводить. Он открыл калитку и произнес:

– Пойдем, Адель, ты много сказала.

Она вышла молча, а отец открыл рот, но так ничего не произнес. Он еще долго стоял и наблюдал, как отъезжает машина по проселочной дороге, как она скрывается за поворотом.

Адель отвернулась от Марко, который вел машину и смотрел на дорогу. Он временами бросал на нее взгляд, ожидая слов, но девушка молчала. Пришлось говорить самому:

– Я предлагаю тебе остановиться здесь в гостинице. Переспать с этим ночь, а наутро подумать. Возможно, ты захочешь его выслушать.

Она наконец обернулась, и их взгляды встретились:

– Мы можем остановиться здесь в гостинице, но наутро ничего не изменится. Этот человек не вернет мне прошлое. И причина его ухода мне не важна, мне не важны его просьбы о прощении.

– Но ты должна дать человеку высказаться, – закатил глаза Марко, и снова все внимание было на дороге. – Может, завтра ты скажешь иначе.

– Мир должен перевернуться, – пробубнила Адель.

В деревеньке Мустье-сен-Мари гостиниц было три, они выбрали первую попавшуюся, даже не взглянув на ее название. Марко не заметил, а Адель было не до названий, она еще бубнила что-то себе под нос.

– Приглашаю тебя на ужин, – произнес Марко, когда получил ключи на ресепшене. – Давай хотя бы порадуемся тому, что ты отдала письма!

Адель кивнула, он был прав! Тем более он ее сюда ради этого и привез. Они расстались в коридоре, решив встретиться через час в холле гостиницы.

Мысли Адель были далеко отсюда, она позвонила Элис и все ей рассказала.

– И ты его не выслушала? – удивилась та, и Адель совсем поникла.

– Зачем?

– Хотя бы для того, чтобы знать наверняка.

– Я разберусь с этим завтра, но мечтала бы оказаться в другом месте. Кстати, как твои дела на личном? Ты разобралась с новым парнем в твоей жизни?

Элис притихла, а потом шепотом произнесла:

– Да, ты не поверишь, но он сейчас у меня в гостях…

– Упс, – замялась Адель, – не снесите мамину любимую вазу, когда будете…

– Адель! Что ты говоришь! Я с ним знакома всего пару дней. А вот ты бы не связывалась с женатым мужчиной.

Обе сестры замолчали. Почему-то слова сестры немного ранили Адель. Тут же вспомнился поцелуй, а вместе с ним заныло где-то внутри.

– Мне надо идти. – Она положила трубку, уже забыв, что радовалась за сестру. Она даже забыла про отца и странное чувство жалости к нему. Черт! Жалость к отцу, которую она испытала, глядя в его глаза, ничто по сравнению с взрывом каждой клеточки от поцелуя Марко. Черт!

Она запуталась. Собиралась неохотно, давая себе наставления: «Говорить только об отце, можно даже вспомнить жену Марко, чтобы наверняка вечер был испорчен».

Она вышла из номера, прокручивая все эти мысли, и спустилась вниз в ресторан. Марко уже ждал ее: сидел за столиком и крутил в руке мобильный телефон. Как будто тоже волновался.

– Я думал, ты не придешь, – он встал, ожидая, пока она сядет, – но вижу, что желание отведать французскую кухню в тебе все же осталось.

Про кухню она совсем не думала. Знал бы он, что было в ее голове.

– Я разговаривала с Элис, рассказала про отца…

– И что она? – нахмурился Марко. Его мнение не изменилось, но, может, действительно в нем играет мужская солидарность. Ему было жаль Жака. Он видел в глазах того боль и безнадегу. Нет, он не верил в то, что дочь его простит.

– Как и ты, считает, что лучше было бы дать ему все рассказать.

Марко облокотился на спинку стула.

– Какая мудрая у тебя сестра. И конечно, тебя это на данный момент раздражает.

Она недовольно взглянула на него и приняла из рук официанта меню.

– Меня раздражает, что вас двое, а это значит, что мне придется дать этому человеку слово.

– Это мудрое решение. – Марко удовлетворенно уткнулся в меню. – Я ничего не понимаю, что здесь написано.

Адель улыбнулась, наконец она имела хоть какую-то привилегию, немного зная французский язык. Пришлось раскладывать каждое блюдо на ингредиенты, Марко внимательно слушал, а потом давал «добро» на это блюдо или отклонял его.

– Беф-ан-доб – отлично, – закивал он.

– Говядина, овощи и прованские травы…

– Давай не будем ставить эксперименты, закажем его. Сложно испортить говядину.

Адель засмеялась над ним, ее смех позабавил Марко, и он улыбнулся. Сколько раз он улыбался с ней? Много. Хотелось делать это еще чаще, ведь сложно смотреть на эту девушку без улыбки. Адель как будто поняла его пронзительный взгляд, тут же замолчала и деликатно опустила глаза. Она не могла больше смотреть на него. Что-то изменилось, дистанция между ними пропиталась энергией. Они буквально источали яркие лучи странного явления под названием «притяжение».

– Тогда завтра мы поедем к нему? – Адель нарушила паузу и разорвала ту самую энергию. – Но ты можешь не ехать, ведь это семейное дело.

– Ты права, я могу подождать тебя здесь, – спокойно произнес Марко, но она не это хотела услышать! Она хотела, чтобы он был с ней, но сказать не могла. Ведь Марко ей никто. Спасибо ему за то, что вообще сюда приехал.

Пришлось кивнуть и сделать вид, что его поддержка совсем не важна.

Ужин не затянулся, блюда были вкусными, что повлияло на аппетит. Разговор плавно перешел с отца на моменты детства Адель. Марко кое-что рассказал о Луке и о себе:

– Он все детство был задиристый, за что часто получал от меня.

– О, бедный Лука! – засмеялась Адель. – Я надеюсь, что еще увижу его.

Марко лишь улыбнулся:

– Как знать, все может быть.

Он так прощался? А завтра они сядут в самолеты и разлетятся по домам. Он в Катанию, она в Ла Валетту.

На второй этаж в номера они поднимались по лестнице, уже бурно обсуждая обратную дорогу.

– Мне не хотелось бы здесь задерживаться, – произнесла Адель, очутившись возле своего номера. – Думаю, что лучше после разговора с Жаком поехать в Париж, взять билеты и…

Она отвела взгляд, потом опомнилась, вставила карту, и дверь открылась.

– Спокойной ночи, Марко.

– Взять билеты и? – не понял он, не желая верить в то, что она таким образом сказала «и разойдемся в разные стороны».

Адель остановилась, но не обернулась.

– Наверно, лучше взять билеты в разные направления, ведь мы живем в разных странах. За меня не переживай, я долечу без проблем. Уже даже привыкла.

Она зашла в номер и закрыла за собой дверь. Марко вставил карту в свой замок, и тот щелкнул, дверь открылась, впуская его в темную комнату.

Он зашел внутрь, и тут же ночь обволокла его. Дальше прихожей он не прошел, стоял, прислонившись к двери спиной, и понимал только одно: он не хотел в Катанию! Он не хотел лететь отдельно от Адель! Ему хотелось держать ее за руку, смотреть в ее глаза и даже целовать ее губы.

Он рывком открыл дверь, вышел из номера и за один шаг оказался возле двери в комнату Адель. Что он делает? Но кулак сам постучал по ней, и дверь тут же распахнулась. Адель как будто стояла, так же прислонившись к двери спиной, потому что открыла быстро… Как будто ждала…

– Может, нам стоит выбрать совместное направление? – хрипло произнес Марко, сделал еще один шаг, оказываясь уже в чужом номере. Здесь так же царила темнота, но сейчас он не замечал ее, коснулся своей щекой ее теплой щеки, и девушка тяжело выдохнула. Потом ее губы оказались на его губах, и Марко потерял контроль.

Поцелуи были страстными и глубокими, темнота только способствовала тому, что разжигала костер. Марко быстро справился с пуговицами на ее блузке, вдыхая запах, который заставлял терять голову. Лаванда, Франция, Прованс. Теперь у него целое море этих цветов.

Сложно было сказать, в какой момент он оказался сверху, прижимая девушку к мягкой постели. Он целовал ее шею и рукой пытался найти выключатель от светильника. Хотелось света! Хотелось видеть ее!

Пальцы Адель коснулись его руки, не давая найти этот чертов выключатель, и Марко привстал с нее, оторвавшись от ее губ. Адель простонала и все же перехватила его руку:

– Люблю темно…

– Хочу на тебя смотреть, – произнес Марко и дотянулся до выключателя. Он включил свет и ослепил ее. Адель недовольно простонала, а Марко улыбнулся: – Вот теперь можно продолжать.

И снова коснулся ее губ, параллельно руками исследуя ее тело, касаясь шелковистой кожи.

Это было мучительно долго, но в то же время божественно приятно. Даже поцелуй был самым долгим в жизни обоих. Не хотелось прерываться, поэтому, не отрываясь друг от друга, Адель оказалась сверху, между своих ног четко ощущая твердость пряжки ремня Марко. Или это вовсе не ремень, и виной стали волны ее возбуждения? Пока ее руки искали ту самую твердость, Марко оставил ее по пояс обнаженной. Вот теперь она оторвалась от его губ, чтобы ответить тем же, стянуть с него футболку, наконец коснуться губами его кожи. Но он опередил, поднявшись на локти и губами захватывая ее сосок. Она тяжело выдохнула весь воздух из легких, руками обхватила его шею и губами коснулась его волос. Боже, как это приятно и так интимно. Эти мысли разжигали возбуждение еще больше. Она пошевелилась на том, на чем сидела, желая уже полностью остаться без одежды. Марко как будто почувствовал это желание или сам не мог долго сдерживаться, перевернул ее снова на спину и, оставаясь между ее ног, стянул с себя футболку.

Адель было тоже коснулась губами его груди, но это стало сложно. Сохранились только природные инстинкты: отдать себя самцу, подчиниться. А он как раз сейчас брал ее с большой жадностью, как в последний раз в жизни.

Не хотелось торопиться, но так было страшно, что придет осознание этому порыву, что хотелось быстрее быть в ней. Марко плохо помнил, как стянул с нее кружевное белье и откинул его прочь, но он прекрасно помнил, как Адель оставляла его обнаженным, и он отчетливо помнил, с каким наслаждением вошел в нее, целуя в губы, и прекрасно слышал, как с них сорвался стон.

Мягкость ее тела дурманила: темп то замедлялся, то снова нарастал. Простыни были смяты, а стоны были слышны повсюду, но это волновало меньше всего.

Оргазм пришел одновременно к обоим, что было странно во всей этой гонке. Адель сильнее схватилась за его спину и выгнулась, затаив дыхание, дышал только он за двоих. А потом ее руки ослабли, и она раскинула их в стороны, начиная снова дышать.

Она распахнула глаза и встретилась со взглядом Марко, он пытался отдышаться, но взгляд еще был полон страсти.

Он не вернулся этой ночью в свой номер, оставляя его пустовать. Зато душа и тело не были одинокими здесь, сейчас, рядом с Адель.

– Это химия какая-то, – хрипло прошептал он, но был уже не уверен в правдивости своих слов. Это было нечто большее, и это хотелось повторять всю жизнь.

Глава 28

Утром Адель нехотя открыла глаза. Солнце уже ворвалось в номер и освещало его полностью. Ее рука лежала на спине Марко, она аккуратно провела по ней пальцами. Потом поцеловала между лопаток, и он тут же отреагировал – повернулся к ней и улыбнулся, увидев ответную улыбку на ее красивом лице.

– У меня предложение остаться здесь на всю жизнь, – произнес он, прекрасно понимая, что надо вернуться в реальность. А что сейчас стало реальностью? Девушка, которая лежала рядом, пальцем проводя по его лицу, или жизнь там, за пределами этого номера, где возникнет проблем еще больше, чем было.

– Я согласна, – прошептала она и поцеловала Марко. Надо же, сколько один человек может подарить эмоций, сколько красоты прикосновений к телу, сколько частых вздохов…

– Но ты собиралась к отцу.

– Он мне не отец, – тут же вставила она, – отец тот, кто воспитывал, а он… Он чужой человек.

– Ты собиралась к чужому человеку, – улыбнулся Марко, и это смягчило Адель, она улыбнулась в ответ.

– Не хочется портить этот прекрасный день.

– После этого я подарю тебе ночь прекраснее дня.

– Тогда я согласна, – засмеялась она, но ее смех прервал зазвонивший телефон Марко. Наступило затяжное молчание, не хотелось даже знать, кто звонит. Только не Патриция. Марко выдохнул и закрыл глаза. Он не вспоминал о ней за всю ночь и, кажется, не собирался этого делать в ближайшее время. Надо было отключить телефон на все десять дней и забыть о существовании этого мира.

– Возьмешь? – Адель уселась на кровати и прикрылась простыней, она почему-то оказалась вместо одеяла. Где находилось одеяло, даже не хотелось знать.

– Нет, – однозначно ответил он, – не хочу портить себе настроение.

Она недовольно на него взглянула и мотнула головой. Приходило понимание, с кем она только что провела эту ночь.

– Ты жалеешь? – Марко тоже привстал на локтях, всматриваясь в ее лицо, уже не слыша звонка – телефон заглох. Он имел в виду не его реакцию на телефонный звонок, а то, что он был женат. – Это лучшее, что случилось со мной за последние лет восемь. Я не жалею, Адель, – он пальцами повернул ее лицо к себе, – знай это.

– Знаешь, Марко, что самое сложное? – Она коснулась его руки и поцеловала ее. – Я тоже.

– Тогда давай не будем сейчас думать о том, что нас ждет, просто доверимся времени.

Она кивнула, стараясь улыбнуться, но улыбка получилась грустной.

Время, которое они потратили, чтобы собраться, затянулось. Постель притягивала магнитом, приходилось раздеваться снова. Только через пару часов Марко наконец взял в руки свой телефон, в недоумении уставившись на дисплей. Звонок был не от Патриции, а от директора авиакомпании Стивена Бруно. Неизвестно, чей звонок хуже. Пришлось перезвонить, и вместо гудков Марко услышал гневный голос директора:

– Марко, черт бы тебя побрал! Ты даже отдыхать без последствий не умеешь!

– О каких последствиях речь? – спокойно произнес тот, хотя прекрасно знал, о чем пойдет разговор.

– Мне позвонили из французской авиакомпании и рассказали страшную историю про смерть капитана за рулем. И надо же! Наш Марко дель Боско решил, что ему не писаны законы, и взял управление в свои руки…

– Что они хотят? Ведь должны сказать спасибо, что их самолет приземлился в Париже, а не где-нибудь в Марселе. Между прочим, я сэкономил их деньги и нервы!

– Они-то благодарны, – не унимался Стивен, – но я не благодарен! Почему мой пилот сидит за рулем чужой авиакомпании? Я получил письмо из авиационного штаба. Будет разбирательство. Еще одно, Марко! Ты еще не получил отчет экспертной комиссии, как на тебя уже завели новое дело.

Марко улыбнулся, представив, сколько он прочитает макулатуры, когда прилетит домой. Уже было все равно, что обо всем узнает Патриция. Это первый шаг, за которым последует целая дорога.

– Стивен, умерший капитан Гюстав был моим учителем и наставником, он учил меня, как надо делать правильно. В небе главный – капитан, и только он может принимать решения, и эти решения неоспоримы никакой экспертной комиссией.

– Ты не был капитаном у французов, дель Боско, – совсем рассвирепел Стивен.

Адель услышала этот крик и посмотрела на Марко, взглядом спрашивая, кто это и почему он так недоволен? Но Марко лишь виновато улыбнулся и пожал плечами.

– Второй пилот назначил меня капитаном, Стивен. У них не было выбора, он неопытный, совсем еще юнец. Как-то не хотелось рисковать.

На том конце затаилось секундное молчание, потом директор спокойным тоном произнес:

– Я очень надеюсь, что хоть это не дойдет до прессы. Отбивать тебя от нее уже нет сил. Жду тебя в Катании, Марко, напишешь море объяснительных.

– Да хоть океан, – спокойно произнес Марко и отключил абонента.

– Проблемы? – Адель ждала ответа.

На мгновение он даже потерял дар речи, вспомнив, что она и есть журналист, который знает правду. И еще хотела написать статью про случай с «Королевой». Марко откинул эти жуткие мысли и притянул ее к себе:

– Забудь все, что ты слышала. – Его губы тут же коснулись ее влажных губ. Мягких, сочных, нежных. Можно подобрать миллион сравнений, но лучше целовать и не думать. Просто тонуть в собственных ощущениях. Адель прервала поцелуй и потянула его за руку к выходу:

– Нас ждет еда. А потом я поеду к Жаку. Ты поедешь со мной?

– Ты хочешь познакомить меня со своим отцом? – засмеялся он, и Адель недовольно на него посмотрела.

– Он мне не отец…

– Ладно, ладно. – Марко рукой указал на лифт. Наконец-то они вышли из номера. – Я поеду с тобой, но подожду в машине.

Адель кивнула, зачем ему быть с ней там, внутри дома Жака Леруа? Это семейное дело, и Марко это не касается. Но как назло хотелось иметь поддержку в его лице. Она уже привыкла, а сейчас его тепла не хватало.

Адель коснулась пальцами его руки, и Марко, ощутив прикосновение, сжал ее. Двери лифта распахнулись, и они вышли, держась за руки.

– Все будет хорошо, – произнес он, – я буду с тобой.

Пообедав в ресторане отеля, они поехали на машине в сторону дома Жака. Дорога недолгая, но чарующе красивая: вся в полях, на которых виднелись колоски сиреневых и лиловых цветов. Марко остановил машину, любуясь горами. Они были почти скрыты в дымке, но прослеживалось их очертание. Вспомнилась Этна. Родная Этна, которая извергает пепел и временами лаву.

– Адель, а ты когда-нибудь была в Таормине?

Марко задал этот вопрос, находясь под впечатлением от увиденных гор. Спросил быстро, даже не подумав о том, что она никуда и не ездила. Только в Катанию. Но вдруг!

– Нет, – она пожала плечами, – но даже если бы и была там, то не помнила бы, я была слишком маленькая.

– Я обязательно отвезу тебя в Таормину. – Он коснулся ее пальцев и потянул за собой в траву. – Там горы, красивая природа, но самое необычное то, что на Таормину Этна извергает пепел.

– Город в пепле? – удивилась Адель.

– Можно сказать и так.

Они шли вдоль цветов навстречу горам, держась за руки, вдыхая аромат лаванды. Сегодня был прекрасный безоблачный день, солнце уже близилось к горизонту, а синее небо рассекали белые полосы, оставленные пролетающими самолетами.

Потом Марко и Адель лежали в траве и рассматривали небо, наслаждались красотой вокруг.

– Марко, – Адель обернулась к нему, встречаясь с агатовыми глазами, – ты хочешь мне показать Таормину, а я хочу, чтобы ты побывал в Мдине. Мне пришла в голову мысль…

– В журнале? – не понял он, но она мотнула головой.

– В городе, в древнем городе, где царит атмосфера старины и где витает дух мальтийских рыцарей.

Марко улыбнулся. У него есть еще много дней отпуска.

– Я согласен! Всегда мечтал посмотреть Мальту. Был только в Ла Валетте, но мне очень нравится этот город, – он коснулся своим носом кончика ее носа, и они оба улыбнулись, – потому что там живет девушка по имени Адель.

Господи, как же было хорошо так лежать, шептать друг другу красивые слова, мечтать о городах и об уединении в них.

– Она боялась летать, – прошептала Адель совсем близко от его губ, – пока не встретила пилота по имени Марко дель Боско. Он показал ей небо в других красках, но главное не это, он доказал, что пилоты ответственно выполняют свою работу.

– Адель перестала бояться летать? – удивился он.

– Не совсем, но я стала смотреть на полет другими глазами: больше не буду закрывать шторку иллюминатора, потому что на земле я такого не увижу. – Она коснулась его губ, тут же ощутив его пальцы на своей щеке. Маленький поцелуй мгновенно перерос в долгий и сладкий с запахом лаванды и пачули с ананасом. Какой удивительный микс! Но явно в этом что-то есть! Может быть, так пахнет небо?

Они еще долго лежали, наблюдая, как быстро пролетают самолеты, оставляя белые следы на небе. Пришлось рассказать Адель, почему такое происходит и какие бывают последствия, если в такой след залетит самолет.

– Поэтому между самолетами всегда есть дистанция и даже разные эшелоны, то есть высота. Иначе может потрясти как следует.

– Ты, когда рассказываешь про самолеты, то становишься таким мечтательным, – Адель легла на бок, подперев голову рукой, – но мне нравится, когда ты рассказываешь о них, потому что делаешь это с любовью.

Марко улыбнулся: как же она была права.

– А ты хороший слушатель.

– Если рассказчик хороший, то и слушатель должен быть соответствующий.

На секунду вспомнилась Патриция, ее непонимание и раздражение от его работы. Но сначала она тоже его слушала.

– А ты могла бы связать свою жизнь с человеком, который так сильно любит небо?

Адель даже чуть привстала с земли, села, мечтательно посмотрев на уходящее солнце.

– А почему нет? А этот человек будет небо любить больше, чем меня?

Она скрыла улыбку, встала с земли, отряхнув с себя сухие прилипшие листики. Марко последовал ее примеру. Надо было идти к машине и ехать к Жаку, они и так задержались здесь. Ответа она не ждала, но он ответил:

– Наверно, нет.

Дальше воцарилось неловкое молчание, Адель стояла со своей стороны машины, держала ручку двери, но не могла ее нажать. Между ней и Марко целая машина – и слава богу, что она есть! Потому что его ответ заставил сердце биться чаще, даже губы дрогнули, она только отвела взгляд, не зная, что ответить на это.

Тишину нарушил Марко:

– Поехали, уже поздно, вдруг Жак рано ложится спать.

Адель кивнула и залезла в машину.

Они молчали всю дорогу, Адель старалась не смотреть на Марко, но так хотелось это делать! Она мысленно тысячи раз прокручивала в голове свой вопрос и его ответ, он ее выбил из колеи. Было неожиданным услышать такое. Но, может, Марко совсем не имел в виду себя.

Когда она оказалась возле двери дома Жака Леруа, то внезапно приземлилась на землю. Марко стоял рядом, пошел с ней, как и обещал, и она в волнении нажала на кнопку звонка. Дверь тут же открылась. Ее открыла женщина с короткой стрижкой, с пронзительными зелеными глазами. Ее волосы в приглушенном свете казались серебряными, а по тонкой фигуре даже нельзя было сказать, что ей за сорок. Хотя большинство француженок, которых встречала здесь Адель, имели удивительно худую конституцию и изящество.

– Чем могу быть полезна? – удивилась женщина, ожидая ответа, не понимая, почему Адель на нее так внимательно смотрит.

Вот та самая женщина, которая разбила семью! Увела мужа у жены, оставила детей без отца! Вот она, сейчас стоит и смотрит в лицо той, которая никогда не знала отцовской любви.

– Мне нужен Жак Леруа, я Адель Леруа, его дочь. – Адель специально сделала ударение на свое имя и «его дочь». Даже Марко на нее посмотрел с удивлением. До этого она говорила, что не считает его отцом.

Лицо женщины изменилось, она была явно шокирована новостью, как будто увидела привидение. Молча женщина распахнула дверь шире, впуская незваных гостей. Ее взгляд уже не касался Адель, она не смотрела в глаза. Молча отворила дверь и ушла.

– Что ты об этом скажешь? – шепнула Адель Марко.

– Она явно не ожидала тебя здесь увидеть. Думаешь, Жак ей не сказал про вчерашнюю встречу?

– Я вообще ни в чем не уверена.

Как только Адель это произнесла, в гостиную вошел Жак, а позади него, как тень, стояла его новая жена. Она прятала взгляд, пыталась не встречаться с Адель глазами, но это, видимо, давалось плохо. На ее лице теперь читалось сожаление, от чего Адель пришла в замешательство.

– Адель, доченька, – улыбнулся Жак и протянул руки, но тут же осекся и опустил их. При виде гордой неулыбчивой Адель даже Марко просто кивнул хозяину. – Амели, – он обернулся к жене, – приготовь, пожалуйста, гостям чай.

Женщина молча кивнула и вышла, а Жак перевел взгляд на Адель и улыбнулся. Нет, у нее не случился сердечный приступ от счастья. Она по-прежнему держалась достойно.

– Я все же решила выслушать тебя, прежде чем уеду. Мне надо будет что-то рассказать Элис.

– Элис, – в глазах Жака тут же возникла печаль, – конечно, я…

Он оглянулся, пытаясь найти место, куда сесть, но, видимо, от волнения замешкался и растерялся.

– Садитесь, пожалуйста. – Он указал на мягкий диван, обитый коричневой тканью с полосами светлого оттенка. – Сейчас Амели принесет чего-нибудь выпить… Чего-нибудь… Может быть, вы хотите не чай, а кофе?

– Мы пришли за рассказом, а не за кофе, – напомнила Адель, и Жак кивнул. Пришлось сесть. Адель поймала себя на странной мысли: ее не раздражает этот дом. Даже коричневые диваны в полоску, стоящие друг напротив друга, которые разделял стеклянный журнальный столик, были мягкими и удобными. Черт, даже женщина, которая готовила им чай или кофе, не выглядела мегерой, как казалось всю жизнь. Обычная женщина, боязливая, тихая и спокойная. Но однажды она увела мужа…

– Спасибо, что пришла, Адель, – произнес Жак, – даже если для того, чтобы узнать, какой твой отец мерзавец… По крайней мере, я умру со спокойной душой, потому что смогу попросить у тебя прощения. И даже не важно, простишь ты меня или нет, просто важно то, что ты меня выслушаешь.

В комнату вошла Амели с подносом в руках, Жак помог ей расставить перед гостями чашки, конфитюр и тосты. Она хотела уйти обратно в кухню, но он ее остановил:

– Прошу тебя, останься.

Она робко кивнула и села рядом с мужем, по-прежнему боясь заглядывать в глаза Адель.

– Марко дель Боско, мой друг, – представила его девушка и задумалась. Статус «друг» сегодня ночью превратился в иной. А ее статус сейчас стал равносильным статусу той, которая сидела напротив. Но сейчас не хотелось думать о себе, про свой статус она подумает потом. – Благодаря ему я приехала, чтобы отдать тебе письма и благодаря ему я сейчас сижу напротив вас.

Жак кивнул несколько раз, слегка возбужденный, по-прежнему немного рассеянный. Он протянул Марко руку со словами благодарности, и тот ее пожал.

– Она сама бы приехала, я больше чем уверен. Но немного попозже, – спокойно произнес Марко и улыбнулся. На его тихий спокойный голос улыбнулась даже Амели.

– Ты прав, – кивнула Адель, – приехала, но позже, и тоже благодаря тебе. – Она обернулась к нему, давая понять, что это он посадил ее в самолет, это он заставил преодолеть жуткий страх. Даже если бы Марко не пришел к ней домой, то, скорее всего, она однажды рискнула бы полететь.

– Вы красивая пара, – наконец произнесла Амели, это получилось коротко, негромко и даже как-то мило. – Мне кажется, я вас где-то видела, Марко?

Он кивнул:

– По телевизору или в газете, я пилот, который побывал в катастрофе…

– Год назад? – тут же вскрикнул Жак. – На Мальте?

– Именно.

– Какой ужас, – ошарашенно произнесла Амели, прикрывая пальцами губы, – там погибли люди.

– Прошу вас, – вставила Адель, – Марко не любит вспоминать этот случай.

– Конечно, конечно, – кивнул Жак, – лучше нам рассказать свою историю, не так ли, Амели?

Он посмотрел на жену, положив ладонь ей на руку. Адель тут же вспомнила, как во время взлета ладонь Марко лежала на ее руке…

Глава 29

Перед долгим рассказом Жак сделал глоток чая, выдохнул и начал говорить:

– Адель, я познакомился с твоей матерью, когда был молод, мне было девятнадцать лет. Приехал учиться на Мальту, выбрал это место потому, что часто отдыхал там с родителями в детстве. Я помню, как впервые увидел Эйну на автобусной остановке. Она стояла такая красивая, но одинокая, грустила, держа в руках учебники. Я просто подошел к ней, рискнул познакомиться, хотя не верил, что эта девушка мне ответит взаимностью. Но она ответила. В тот вечер я проводил ее домой, мы не стали ждать автобус. Мы шли по улице и много разговаривали, она смеялась, ее грусть растворилась. Мы учились с ней в одном институте, Эйна была первоклассным переводчиком, а я познавал азы архитектурного дела. Мы были разные, – Жак улыбнулся, погрузившись в воспоминания, – но ведь именно такие люди и притягиваются друг к другу. Мы встречались на протяжении года, а потом решили пожениться. Как-то все так быстро… Тут же она забеременела, и вскоре появилась Элис. Но мы были студентами, лишних денег не было, мне пришлось устроиться на несколько подработок и работать ночами. Обычная банальная картина в жизни многих людей. – Жак вздохнул, немного помолчал, его взгляд был опущен на собственные руки, и Адель поняла, что сейчас он начнет говорить то, что ей будет больно слушать. – Приходилось много работать, чтобы дать все, в чем нуждалась Элис. Спал я крайне мало, днем учился… Быт и моя усталость… На этой почве мы начали ссориться…

Жак задумался, что-то пробубнил очень тихо, улыбнулся, а потом выругался. Он был зол на себя или на жизнь. Адель пока не могла понять. Но было ясно, что ему тяжело давался рассказ.

– Адель, мне жаль, что тебе придется выслушать правду о жизни твоих родителей, о том, что было на самом деле. Для тебя мама всегда останется самой лучшей, когда-то Эйна для меня тоже была самым ценным на свете человеком. Но в какой-то момент я начал понимать, что меня раздражает ее вечное недовольство, упреки и ругань. Любовь превратилась в лед.

Марко поежился, он буквально оказался в собственном браке, перевел взгляд с Жака на его жену и понял, что этот человек счастлив именно с этой женщиной. Тут же ощутил тепло от сидящей справа Адель. Эта девушка не источает холодную стужу, от нее веет теплом, лавандой и спокойствием.

– Мы много ругались, – продолжил Жак. – Знаю, тебе кажется, что я выгораживаю себя. Возможно, моя вина тоже в этом была. Мы пытались, как могли, сохранить брак, даже родили тебя.

Он потерянно посмотрел в лицо дочери, отмечая для себя, что она похожа на мать, но что-то было от него… цвет и глубина глаз Адель. Она смотрела на него, боясь моргнуть, ожидая продолжения, но в глазах застыли слезы. Она не хотела плакать перед ним, поэтому боялась моргнуть.

– Вскоре я закончил учебу, устроился на работу, денег стало больше, но счастья больше не стало. В нашей семье чего-то не хватало. Понимания… Ответных эмоций…

Он задумался и улыбнулся:

– Адель, а ты помнишь, как мы плыли с тобой на катере в Катанию? Помнишь, как ты боялась, что он перевернется и ты упадешь в воду? А помнишь, когда мы сошли на берег, первое, что ты сделала, это указала на Этну и сказала, что хочешь на эту гору? А я обещал тебя туда свозить… – Теперь в его глазах тоже застыли слезы, он окунулся в прошлое, которое вызвало столько ярких воспоминаний и чувств, что сложно было сдержаться. – Мы когда-нибудь обязательно поедем в Катанию снова…

Адель выдохнула и стерла влагу с уголка глаза, делая вид, что просто попала соринка.

– Я побываю там… без тебя, – прошептала она, – продолжай.

Жак кивнул, отгоняя воспоминания о маленькой дочери:

– Не буду затягивать. Просто хочу сказать, что когда в моей жизни появилась Амели, то все стало насыщенным и ярким. Мы живем тихой сельской жизнью, наш дом полон уюта и тепла, у тебя есть два брата, Адель, Седерика ты видела вчера, ему семнадцать, а Фабьену одиннадцать.

То, что она только что узнала о братьях, ни капли не задело ее сердце, скорее напротив, ненависти стало лишь больше.

– Адель. – Отец наклонился через стол, желая коснуться ее рукой, но девушка отпрянула.

– Не надо. – Адель вжалась в диван, и когда ощутила пальцы Марко на своей руке, накрыла их ладонью. Он давал ей поддержку, и она была ему за это благодарна.

– Если вы приедете в Катанию, – улыбнулся Марко, разряжая обстановку, – рад буду показать вам Этну. Я оставлю вам свой адрес.

– Марко, ты из Катании? – произнесла Амели. – Удивительный город.

– Палермо гораздо удивительнее, – кивнул он и перевел взгляд на Адель, думая, что, пока он говорил про города, она немного отвлечется. Сейчас ее злость и обиду не унять никакими городами, должно пройти время. Марко это прекрасно понимал. – Амели, можно мне кофе? Я даже налью сам, – произнес он и встал с дивана.

– Я помогу. – Женщина поняла его намек. Он уводил лишних людей в другую комнату, чтобы отец смог рассказать дочери историю дальше. Возможно, Жаку было бы стыдно признавать свои ошибки при свидетелях.

Они ушли, оставляя отца и дочь вдвоем. Жак слегка улыбнулся, понимая, что это хороший повод начать самое сложное:

– Адель, я знаю, что ты никогда не простишь меня, я сам себе не могу простить, что столько лет не давал о себе знать. Я просто сбежал от жизни, которая меня терзала. Хотя, перед тем как уйти, я пытался поговорить с Эйной… но она была настолько зла, что разговор заканчивался битьем посуды и криками. Она выкинула мои вещи в окно и даже не дала попрощаться с вами. – Жак застыл, смотря в одну точку, но губы его шевелились. – Я сел в такси и уехал. Но напоследок посмотрел в окно: на меня смотрела Элис и махала рукой…

Жак склонил голову и тихо заплакал.

– Никогда не забуду тот день и ее глаза. Она думала, что я вернусь, думала, что провожает меня на работу, а в итоге я больше не увидел ее глаз.

– Но ты мог приехать снова и увидеть, даже несмотря на то что вы с мамой не ладили…

– Мог, но не приехал. – Он совсем поник и произнес это очень тихо. – Сначала новая семья и новые эмоции захлестнули меня, а потом прошло много лет и мне было стыдно. Я никогда не прощу себе этого и тем более не могу ждать прощения от вас с Элис.

Адель и не собиралась его прощать, но поймала себя на мысли, что благодарна ему за правду! Он сказал ей все честно, а мог придумать историю, где выставил бы себя героем. Нет, он не герой, он обычный человек. Мужчина, который не способен заботиться о своих детях.

Ей было пять, когда мама и папа ругались. Обычно ругань откладывается в памяти, но Адель не помнила скандалов в семье. Где же была она в момент, когда Элис смотрела в окно на уходящего отца?

– Почему я ничего не помню?

Жак пожал плечами:

– Мы старались не ругаться при детях. Возможно, поэтому, Адель, – он взглянул в ее глаза, – я не стал скрывать правду, найдя в этой жизни Амели, я стал счастливым по-настоящему. Жизнь одна, и надо уметь жить верно. Я ошибся лишь в том, что перечеркнул прошлое, а должен был забирать вас с Элис на каникулы.

Несколько минут они сидели молча. Просто думали. Адель видела Марко в дверях, он кивнул, давая понять, что будет ждать столько, сколько нужно.

А Адель пока не торопилась уходить:

– Ты прочитал мамины письма?

– Читал всю ночь. – Жак взглянул на дочь. – Там вся ваша жизнь, которую я упустил. Эйна не думала высылать мне эти письма, Адель, она хотела, чтобы кто-то из вас приехал отдать их мне. – Он вздохнул и отвел глаза, в них застыли слезы. Мужчине не подобает плакать, поэтому он старался скрыть сантименты. Но это получалось плохо, слезы вырывались наружу.

– Я любил Эйну, – прошептал он, – первая любовь не забывается никогда. Мне жаль, что так все получилось.

– Я не буду рассказывать тебе, как нам с Элис жилось без родителей, и уж тем более не скажу, что испытывает дочь, когда на ее глазах умирает мать. Ты заплатил, Жак, тем, что вынужден жить, зная, как презирают тебя собственные дочери.

Она встала и вышла из комнаты, Марко последовал за ней, и когда они оказались на улице, просто прижал ее к себе. Она уткнулась в его грудь, ощущая запах ананаса и пачули, и горько заплакала.

Дорога назад растянулась в молчании. Адель переваривала слова Жака, повторяла их, испытывая лишь обиду и ничего более. Ну, может, еще чуть-чуть жалости к нему. Марко лишь изредка бросал на нее взгляд, думая над собственной жизнью. Надо же! Какое совпадение, что история отца Адель так похожа на историю его жизни. Без детей! Слава богу, что их нет. Нет детей, и это отличный шанс начать все сначала. Жак сейчас счастливый человек, это проявляется во всем: в том, как он касается рук новой жены, как он смотрит на нее и дорожит ею.

– Я хочу уехать отсюда, – наконец прошептала Адель, и Марко затормозил машину как раз возле аптеки.

Еще утром они говорили о том, что надо купить презервативы. Вчерашний секс получился спонтанным, и очень хотелось бы избежать последствий. Но Марко поймал себя на мысли, что таким последствиям он был бы рад.

– В Париж?

– Нет. – Она обернулась к нему и коснулась щеки. Марко тут же поцеловал ее руку. – Поехали со мной на Мальту, хочу показать тебе все красоты этого острова, потом куда скажешь… Я вся твоя. Будь моим эти дни. Только моим.

– Я и так твой, – произнес он и вышел из машины.

В гостинице, в номере, Адель совсем забыла о том, что они еще полчаса назад мечтали уехать. Уедут утром, именно так сказал Марко, подойдя вплотную к Адель, снимая с нее футболку, целуя кожу возле ключицы. Она согласилась, уже практически ничего не понимая.

– Только продолжай, – прошептали ее губы, ощущая поцелуи ниже, у груди, потом у пупка. Лямки бюстгальтера сами сползли с плеч или это сделал Марко – девушка уже не понимала. На такие мелочи не хотелось обращать внимание. Хотелось вообще остаться обнаженной, стоять перед ним, зная, что его взгляд буквально съедает каждый миллиметр ее тела.

Она опомнилась, когда и правда стояла обнаженной, а поцелуи Марко спустились до конца. Адель погрузила пальцы в его волосы, отчетливо ощущая его пальцы внутри себя. Ноги подкашивались. Вчера она так же чуть не упала. Сегодня только шумно застонала, забыв про соседей. Как это было сладко чувствовать дыхание Марко между своих ног, его пальцы внутри себя.

Это истома, от которой хотелось кричать, стонать, но она лишь тяжело дышала и боялась шевелиться. Ощущение расслабленности пришло лишь тогда, когда она лишилась рук и губ Марко. Он отошел от нее и начал раздеваться. Адель затаила дыхание, любуясь его стройным телом, мышцами его груди и пресса и тем, что было ниже. Она улыбнулась и облизнула губы.

– А ты хитрая, – произнес он, – но нет, сейчас все будет долго. Сколько раз ты способна испытать оргазм, Адель? – прошептал он ей прямо на ухо, развернул от себя задом и поднял волосы на шее.

– Не знаю, – хрипло произнесла она, – давай начинать считать.

Тут же она оказалась прижатой животом к кровати, ощущая губы Марко на шее. Они спускались по спине, еще ниже, к ягодицам. Пришлось выгнуться, снова ощутив его пальцы между ног.

Она застонала и рухнула на кровать.

Утром они уже ехали на машине в сторону Парижа, включив музыку на всю громкость, открыв окна, смеясь и подпевая песню за исполнителем. Во французских словах Марко ничего не понимал. Адель пела, оборачивалась к нему, пальцами проводила по его лицу и тут же подтанцовывала. У нее это получалось так забавно, что Марко улыбался всю дорогу и любовался ею. Она потрясающая! Самая вольная, как ветер! Она легкая, как небо, и она нежная, как облако.

Иногда они останавливались, выходили в поле, смотрели на летящие в небе самолеты, Адель прыгала от радости и махала руками. Даже Марко, смеясь, сделал так же пару раз. И это оказалось забавно.

– Это ужасно глупо выглядит, когда капитан прыгает при виде самолета, – засмеялся он.

– Значит, ты любишь свое дело, – взмахнула рукой Адель и осеклась. Она бы точно не помахала рукой ни своему компьютеру, ни планшету, ни даже главному редактору.

Но она стоит и машет в небо! Потому что авиация – это неземное место, лишенное мирской суеты, где действуют свои законы и порядки. Где всем правит экипаж, а во главе стоит капитан.

Она обернулась к Марко, смотря на него уже не теми глазами, что раньше. Теперь он для нее не загадка, тайну она разгадала: просто он влюблен в свое дело. И то, что он нарушил многочисленные правила авиакомпании при том пожаре – такая мелочь, зато он спас большую часть людей.

– Люблю, – хитро улыбнулся он и притянул Адель к себе. Она обняла его, вдыхая запах ананаса и пачули, теперь различив зеленое яблоко и даже корицу. Странный микс, его личный, особенный. Она помнит название фирмы, которая решила выпустить такой специфический запах, и обязательно найдет его в магазине.

Его губы коснулись ее макушки, и Адель закрыла глаза. Это самый счастливый день ее жизни, и что бы их ни ждало, он навсегда останется в памяти и будет самым ярким воспоминанием. Но еще есть несколько дней, чтобы пополнять альбом под названием «Марко дель Боско: воспоминания на всю жизнь».

Они проехали мимо Парижа, минуя город, чтобы успеть в аэропорт «Шарль-де-Голль» на рейс на Мальту.

Проезжая мимо столицы, Марко вспомнил своего учителя Гюстава, его лекции, его любовь к своему делу. Похороны состоялись утром, но среди всех провожающих Марко там не было. Было рискованно идти туда и не попасть под камеры прессы. И он нужен был Адель больше, чем Гюставу. Марко надеялся, что бог его простит за этот грех. Как и за другой…

Машина чуть не съехала с дороги, он вовремя опомнился и остановился. Адель подалась вперед и тут же обратилась к нему:

– Все хорошо? Ты устал, дорога долгая. Давай я сяду за руль.

– Все хорошо, – кивнул он, нажал на газ, и машина снова поехала, – задумался.

– О чем?

Но Марко молчал…

Адель ждала ответа, но так его и не дождалась. Когда они подъехали к аэропорту, она обернулась к нему:

– Марко, я рассказала тебе все о себе, каждую мелочь, каждую деталь. Я открылась для тебя, как книга. Но ты до сих пор хранишь то, что тебя гнетет. Знай, сейчас для тебя я не журналист, – она мотнула головой, – все, что я могу написать о тебе, это лишь то, что ты рассказал мне в Брюсселе. Но если есть кое-что еще, я буду нема. Ты мне дорог, Марко. И ты можешь рассчитывать на мое молчание.

Она сжала его руку, он чувствовал все тепло, с которым она это делает. И так хотелось сказать еще кое-что помимо того рассказа. Но Марко лишь кивнул:

– Ты мне не поможешь.

– Нет? Но помощь бывает разной. После того как я рассказала тебе об отце, посмотри, как все изменилось! Наконец я узнала правду. Да, мне надо много времени, чтобы все осознать, разложить по полочкам, но ты мне помог! Я хочу помочь тебе. – Она держала его руку в своих ладонях, произнося эти слова как молитву.

Но Марко аккуратно выдернул руку, открыл дверь машины и вышел на улицу.

Глава 30

До Мальты они летели на «Боинге 737» мальтийскими авиалиниями, совсем не «Королевой небес». На таком самолете летал Марко, хотя этот был более уютный. Здесь был салон бизнес-класса, от экономкласса его отделяла только шторка, а стюардесса была более приветливая. Хотя! Адель забрала свои слова обратно по поводу стюардесс. Они все милые. А на плечи тех, кто трудится в экономе, выпадает сложностей даже больше.

Адель отвела взгляд в окно. Она должна была начать волноваться перед взлетом, но яркого волнения не было. Потом перевела взгляд на Марко: он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Его губы растянулись в улыбке, он почувствовал ее взгляд.

– Марко, – Адель коснулась его руки, – когда мы будем взлетать, поцелуй меня.

Марко открыл глаза и взглянул на нее. Если можно было бы брать ее с собой в полет, то он только бы и делал, что целовал Адель весь рейс.

– Могу начать прямо сейчас, – засмеялся он и притянул ее к себе. Адель вскрикнула, не услышав речь капитана. Сначала ее собственный голос перебивал его, потом слуха ее лишил Марко, парализуя губами в самом горячем поцелуе. Они не видели, с какой улыбкой и завистью на них смотрели стюардессы.

А потом взлет… Эффект невесомости вперемешку с нежностью поцелуя – самое сильнодействующее лекарство от боязни летать. Это чудо-лекарство прописано лишь избранным, кому повезло испытать такое. Это редкость…

Полет прошел спокойно: Марко спал, Адель сначала смотрела в окно, потом читала журнал, затем ее вниманием завладели стюардессы, их работа увлекала Адель до самой посадки.

На мальтийских авиалиниях у экипажа форма была более строгая: черное облегающее платье и лишь красный шарфик говорил о том, что они стюардессы. Интересно, почему всем стюардессам положено повязывать шарфики? Это очень интересно. Надо будет спросить у Марко. Но пока он спал, Адель изучала, с какой легкостью и улыбкой они катают тележку по салону.

– Воду, – произнесла Адель, – две воды.

Стюардесса кивнула и передала две бутылки с водой.

– Вода – это жизнь.

– Согласна, – улыбнулась девушка, на бейджике которой было написано имя Эмбер, – в самолете лучше пить воду, а дома делать масочки из алое, – она дотронулась до своих пухлых щек, – и все будет отлично.

За все время, что Адель летала, она не встретила на борту плохого отношения или недовольных лиц. В авиацию идут явно те, кто любит свою работу и готов посвятить лучшие годы жизни небу.

– А как часто стоят у вас смены? – спросила она у Эмбер, и та даже удивилась такому вопросу.

– По-всякому бывает. Иногда через двенадцать часов, иногда несколько легких рейсов в день, потом сутки отдых. А иногда несколько дней на земле, и вот тогда приходит осознание скучной земной жизни.

Эмбер покатила тележку дальше, а Адель даже позавидовала тому, что она считает земную жизнь скучной.

– Весь полет проходит в штатном режиме, – поведала Адель Марко, когда он проснулся, – никто не умер, все тихо и спокойно. Вот так лететь бы вечно…

Марко притянул Адель к себе, зарываясь в ее волосы. Вот так лететь бы вечно! Как она права. Но всему наступает конец, а конец полета называется посадкой.

Они вышли из аэропорта под палящие лучи солнца, но тут же ветерок обдал их прохладой. Мальта чудесная страна, своеобразная, можно сказать, «ракушечник» из скал и неровных берегов. Марко видел лишь берег Ла Валетты с форта Сант-Эльмо да дорогу к садам Верхней Барракки, где его потрясла Салютирующая батарея. Саму Мальту ему покажет Адель, но он будет не против.

Выключенный телефон в кармане его джинсов не раздражал. Ни Патриция, ни Стивен Бруно, никто не потревожит его покой в эти дни. А потом… а потом решится его судьба! Как на работе, потому что выдадут заключение комиссии о расследовании авиакатастрофы, так и в личном… Домой не то чтобы не тянуло, Марко уже не представлял рядом с собой Патрицию.

Он взглянул на Адель и притянул ее к себе, она прижалась к нему, и на душе стало спокойно.

– Мы заедем ко мне домой, может, Элис приготовила какое-нибудь особое блюдо, составим ей компанию, потом я возьму ключи от машины, и все дороги Мальты наши!

Она раскинула руки в стороны, подставляя лицо ветру, ощущая свободу. Да, хотелось уехать от людских глаз, куда-нибудь на берег, снять домик и побыть там до самого отъезда Марко.

Она потянула его за руку в такси, и он поддался ей, улыбаясь.

Дома их встретил вкусный запах запеченного мяса и смех на кухне. Адель удивленно посмотрела на Марко, боясь проходить в квартиру, но он лишь пожал плечами. Откуда ему знать, что в этом доме гости нечастое явление.

– Черт, – прошептала она, – я совсем забыла, что Элис пригласила друга. У меня дни перепутались. Но это было пару дней назад…

– Он мог и не уходить, – улыбнулся Марко, чем поверг Адель в шок.

– Это не важно, мы их не потревожим. И надеюсь, они одеты.

Как только она произнесла эти слова, на ее голос вышла Элис. Сначала с удивленными большими глазами, потом на ее лице появилась улыбка. Она что-то произнесла по-мальтийски, а потом взглянула на Марко и улыбнулась еще шире:

– Марко, добро пожаловать! Я надеюсь, что ты останешься с нами на ужин? Отказы не принимаются, я хочу выслушать историю о Жаке, который в своей юности приехал в Ла Валетту и влюбился в девушку по имени Эйна. Ведь ты стал свидетелем этого рассказа?

– Да, я, правда, слышал, но, думаю, Адель поведает об этом сама.

– Но ты нейтральная сторона…

– Элис! – крикнула Адель. – Ты намекаешь на то, что Жаку есть прощение? Знаешь, я тебе ничего хорошего не расскажу о нем, он не заслуживает оправдания. Так ты думаешь, что Марко может найти в поступках Жака плюсы?

Элис мотнула головой, ругаться с сестрой не входило в ее планы. Так же, как в них не входил Жак. Ее не интересовало, что заставило его бросить своих детей, она не простит его. Но хотелось послушать его рассказ с разных точек зрения.

– Выводы позволь мне сделать самой. – Она указала на кухню: – И давайте не будем ругаться, у меня гость.

При слове «гость» Адель открыла рот и взглянула на Марко, но тот лишь улыбнулся. Наверно, гость все же не уходил.

– Я вас представлю. – Элис волновалась, она потерла ладошки друг о друга, немного сжала плечи. Для нее было важно, чтобы этого парня приняла сестра.

Адель все же в мужчинах разбиралась лучше. Хотя… Взгляд Элис коснулся Марко – у Адель отменный вкус, и этот мужчина кажется идеальным, красивым, умным, элегантным. Но эта связь ничего хорошего не принесет и сделает Адель несчастной. Надо будет поговорить с ней, возможно, они просто друзья и не более.

Элис прошла на кухню, Марко и Адель последовали за ней.

– Познакомьтесь, это мой друг Лука.

Марко даже глазам не поверил, смотря на сидящего за столом брата, а тот привстал, неуклюже задев рядом стоящий стул:

– Марко?

Адель взвизгнула, а потом засмеялась. Вот так встреча! Только Марко было совсем не до смеха, точно так же, как и Луке. Они смотрели друг на друга шокированно и явно были не рады видеть друг друга.

– А вы знакомы? – пришла на помощь Элис. – Это же хорошо, представлять не надо.

– Лука мой брат, – Марко отодвинул стул и сел напротив. Лука тоже присел, – из Рима. Что ты делаешь на Мальте?

Лука улыбнулся и обратился к Адель:

– Вы сестры? Надо же! Как примагнитило-то двух братьев…

– Лука, – напомнил ему Марко о своем вопросе.

– На Мальте «Боинги» тоже подлежат техническому осмотру. А вот что ты делаешь на Мальте? По последним данным, ты работаешь без выходных в небе над Европой…

– Немного поменялись планы. Мы с Адель летали по ее семейным делам, – спокойно произнес Марко, наблюдая, как девушки рассаживаются. Адель кивнула, подтверждая этот факт. Судя по тому, что Лука поведал ей в Риме, он не является ярым защитником Патриции. Но все равно она чувствовала себя неуютно.

– А как так получилось, что из всех парней, которые есть в Ла Валетте, ты выбрала именно Луку, Элис?

– Потому что я здесь самый красивый, – усмехнулся он и вызвал смех у девушек.

Элис смущенно кивнула. Она уже поведала историю Адель, но, видимо, Марко не был в курсе. Пришлось повторить про знакомство в социальной сети, свидание в кафе после работы с тем человеком и влюбленность в его друга Луку. Про влюбленность она промолчала, это стало личным и пока сложным, ведь Лука живет в Риме и здесь лишь по работе. А как можно встречаться, когда двое людей разделены километрами? С Лукой они еще это не обсуждали, хотя имели уже близкие отношения. Смотреть правде в глаза было больно. Рабочий график на Мальте у Луки подходил к концу. Скоро он улетит с Мальты в Рим, потом его ждет Германия, а потом Америка и учеба на производстве корпорации «Боинг».

Девушки отошли в другой конец кухни, делая вид, что необходимо накладывать еду именно вдвоем. Но на самом деле Адель пребывала в шоке от такой встречи и хотела поделиться этим с Элис. Это совпадение – шутка судьбы.

Пока они шептались в одном конце кухни, за столом два брата сверлили друг друга взглядами. Встреча удивила обоих. Но если Луке можно пребывать где угодно, то для Марко такая встреча сулила лишь проблемы.

– Марко, – прошептал Лука и взглянул в сторону Адель, – у тебя с ней серьезно или так… А как же Патриция?

Как бы Марко хотелось ответить на эти вопросы! Просто взять и ответить. И если он точно мог сказать, что с Адель у него все серьезно, то насчет Патриции он не думал. Выключил телефон и уже несколько дней был уверен, что ни она, ни мама, ни директор не смогут испортить его настроение. Но это лишь раковина. Он скрылся в ней от проблем, но их придется решать, как только пролетит неделя. Расстаться с Адель… Об этом не было и речи! Скорее, приходило понимание того, что расстаться надо с прежней жизнью.

– Очень серьезно, – произнес Марко, – я похож на несерьезного? Ты ведь знаешь меня, Лука.

– Это меня и удивило. Но на самом деле я рад, хоть Патрицию знаю уже давно, она член нашей семьи… Но согласись, что ваш брак треснул уже давно?

– Давай оставим наш брак в покое. С ним я разберусь сам, – твердо ответил Марко и выпрямился на стуле, боковым зрением наблюдая, как девушки возвращаются к столу.

Лука улыбнулся Элис и помог ей с тарелками.

– Это жаркое из ягненка, – произнесла она.

Пахло изумительно: тушеное мясо с пряными специями, чесноком и рисом разжигало аппетит еще сильнее. Говорить уже не хотелось, все разговоры ушли на второй план, на первый вышла еда.

– Это потрясающе! – изумился Марко. – Я не ел ранее ничего вкуснее! Элис, у тебя талант к готовке.

– Я повар в кафе, – засмеялась она, – готовка – мое призвание, мне приходилось кормить мою сестру, когда умерла мама.

Марко перевел взгляд на Адель, она лишь пожала плечами. Не важно, что она не умеет готовить, он простит ей любые минусы и превратит их в плюсы.

– Может, вы наконец поведаете мне про Жака? – поинтересовалась Элис.

Адель отложила вилку, наступило время рассказать сестре об этом человеке. Она сыта, поэтому аппетит он уже ей не испортит.

Все устремили свои взгляды на нее, пока она пошагово рассказывала о том, как они с Марко оказались в Провансе на поле из лаванды, пропустив полет на «Королеве», смерть Гюстава и свой полет в кокпите. Марко попросил ее не говорить о том, что произошло на том самолете, но так хотелось рассказать, что она видела на высоте между небом и землей.

Пока Адель рассказывала про лавандовое поле, ее улыбка была теплой, но по мере рассказа и приближения к дому Жака улыбка спадала. Марко приходил ей на помощь, местами продолжал рассказ за нее. Элис внимательно слушала. Даже Луке было интересно, от удивления он съел все в тарелке, и Элис предложила ему добавки.

– В общем, я рассказала тебе все, – поставила финальную точку Адель. – Этот человек просто решил забыть своих детей. Кстати, они не ладили с мамой, что стало для меня большой неожиданностью и шоком. Его слова правдивы? Когда он сел в такси и покинул наш дом, до этого… они ругались… Это правда, что ты смотрела на него в окно?

Она спросила у Элис, потому что та была старше и должна была хоть что-то помнить. И сестра правда помнила больше.

– Я не хотела тебя разочаровывать, но это правда. Ты была слишком маленькая и ничего не помнишь, но родители и правда много ругались.

Элис сказала это с нотками грусти, опустив глаза, с поникшим видом.

– Но почему ты не говорила мне этого? – возмутилась Адель. – Я думала, что они жили душа в душу, любили друг друга… Боже, Элис! – Адель схватилась за голову. – Мне кажется, что мне врали всю жизнь.

– Не врали, – тут же вставила сестра, – просто я не хотела, чтобы ты была разочарована в маме.

– Я не была бы разочарована в маме только потому, что она нас не бросила на произвол судьбы. И какой бы она ни была женой, хорошей или плохой, она была замечательной матерью.

Последнее Адель произнесла с грустью, почти со слезами на глазах. Элис даже ее обняла за плечи, а Марко коснулся пальцами ее руки. Она их тут же сжала, встречаясь с ним взглядами.

– Может быть, это звучит печально в данной ситуации, – произнес он, – но правда оказалась неприятной со всех сторон. Надо принять и двигаться дальше. Вы обе уже ничего не измените. Но я бы хотел сказать от себя лично: Жак мне понравился, он честный человек, искренний. К сожалению, сделал большую ошибку в жизни, и я думаю, что он ужасно жалеет о ней. Мне кажется, что он хочет наладить отношения со своими дочерьми. А еще у вас есть два брата. Это целая семья.

Адель выдернула руку и уткнулась в шею Элис. Та гладила ее по волосам и что-то шептала.

– Я не знаю, что надо сделать, чтобы простить ему такое! Бросить своих детей! Настоящий любящий отец никогда бы не поступил так, – произнесла Адель и наконец отпрянула от сестры. Она встала из-за стола и обратилась к Марко: – Мне надо задать тебе несколько вопросов по поводу моей статьи про катастрофу. Пройдем в мою комнату, я запишу ответы на компьютер.

Марко прекрасно понял, что она таким образом его уводила. Она еще не знает, что Лука обо всем догадался. Она не поняла, что эту связь ему скрывать совсем не хотелось. Просто хотелось умолчать на время, прежде чем закричать на весь мир о своем решении.

Как только они пересекли комнату и дверь закрылась, Адель тут же оказалась прижатой к телу Марко. Он поцеловал ее шею, вдыхая уже знакомый аромат:

– Лука догадался, а я скрывать не стал.

Она отпрянула от него, смотря удивленными глазами:

– Ты не скрывал, что имеешь любовницу?

– Ты не любовница, Адель, – тут же вставил он и снова привлек ее к себе, целуя в губы, не давая сказать больше ни слова. Он целовал ее нежно, потом страстно. Они почти забылись и чуть не свалились на постель, но вовремя опомнились.

– Мы уедем, – прошептал он, – проведем неделю где-нибудь одни в целой Вселенной, а потом вернемся, и все будет по-другому. Мы будем вместе всегда.

Они стояли, касаясь друг друга лбами, Марко говорил, а Адель лишь кивала, слегка прикусив губу, не веря в реальность и ощущая слезы в глазах. Она не хотела бы его отпустить! Никогда! Хотела бы провести с этим человеком остаток своей жизни. И сейчас его слова вселяли надежду.

Адель кивнула, ощущая спокойствие и умиротворение. Она готова провести эту и последующие недели хоть в параллельном мире. Где угодно, только рядом с Марко.

Глава 31

Марко и Адель собрались быстро. Так же наспех попрощались с Элис и Лукой.

– Я буду молчать, – Лука обнял брата, – желаю удачи. В жизни иногда приходится принимать решение важнее, чем в воздухе.

Как он был прав. Марко пожал его руку и вышел с вещами Адель из квартиры.

Они ехали по шоссе в сторону древнего города Мдина. Марко вел машину, пытаясь рассмотреть природу и уникальность Мальты. Но быть водителем и смотреть по сторонам невозможно. Пришлось поменяться с Адель местами и стать пассажиром. Пока они ехали, Марко успел заметить, что все же берег Мальты похож на ракушечник: здесь нет белого песочка и постепенного захода в воду, в лучшем случае камни и сразу глубина. Ему нравилась эта изюминка. И чем дальше они уезжали от Ла Валетты, тем больше подтверждалось звание песочного города. Однажды он так его назвал и это укрепилось.

– Здесь красиво, – прошептал он, стоя над обрывом и любуясь морем, – свободно и тихо.

– На Сицилии не так? – удивилась Адель.

– Она другая, в ней много зелени, пляжей и людей. У нас тоже есть много красивых мест, мы обязательно туда съездим.

Пока они ехали, Адель рассказывала про Мдину:

– Это – древняя столица Мальты. Арабы называли ее Медина, а греки – Мелита. А мы называем это место «Молчаливым городом».

– Почему?

– Потому что там настолько тихо, что слышно, как летают души умерших мальтийских рыцарей. Я обожаю это место, там сплетение историй и все дышит стариной.

– Я уже люблю это место. – Марко откинулся на спинку сиденья и улыбнулся. Адель автоматически улыбнулась тоже. Он еще не знает, что на Мдине всего один отель и тот, скорее всего, занят.

Они оставили машину возле крепости, к входу шли пешком по каменистой дороге. Марко даже остановился, пропуская Адель вперед, вытаскивая мобильный телефон и снимая ее на фоне ворот в старый город.

Впечатлений больше оказалось внутри, за стенами. Тишина, редкие путники, дорогие машины, строгие здания, узкие дороги… Казалось, что он находится в Сиракузах, местами в Палермо, а иногда в Катании… Наверняка древние римляне внесли сюда свой вклад. Арабское тут тоже есть – название, но не более. Город не тронут арабами, здесь все католическое.

– Мне здесь очень нравится. – Они шли, держась за руки, как влюбленные подростки, любуясь свадебной церемонией и изысканными машинами. Свадьба закончилась, люди расходились, но повсюду витали нотки веселья и радости.

Адель засмотрелась на невесту в белом платье, почему-то подумав про свадьбу Марко. Наверняка у него была пышная свадьба… в церкви… по всем правилам.

От своих мыслей она не заметила, как крепко сжала его руку. Марко тут же прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

– Ты венчался в церкви?

– Адель…

– Ответь: да или нет.

– Да.

Это больно. Теперь он ответственен перед Богом.

– Но давай не будем о грустном. Миллионы людей венчаются в церкви, а потом разводятся, снова женятся и снова венчаются в церкви. Не будь занудой. – Он прижал ее к себе сильнее, а взгляд Адель был устремлен на церковь, где при входе висели белые ленты.

– Развод уже является грехом.

Он недовольно вздохнул:

– Мы уже пришли в этот мир грешниками. Не думай об этом. Грех жить с нелюбимым человеком и каждый день врать ему.

Она кивнула, стараясь выкинуть из головы все предрассудки. Марко прав, он сказал мудро и верно.

Они продолжили идти по узким улицам, держась за руки.

– Ты говорил про знаки, помнишь? – начала Адель. – Пожар – это знак, чтобы сохранить семью…

– Я не верю в знаки, это совпадение. – Он засмеялся, побежал и потянул ее за собой, чтобы отвлечь. Адель засмеялась, уже забыв про знаки и узы брака.

За вечер они обошли весь городок и даже сняли номер в гостинице, что стало большой неожиданностью. До этого Адель всегда спала в машине, а тут хоромы с царской постелью и ванной комнатой, как целая гостиная. На кровать им накидали лепестки роз, на столике стояло ведро со льдом, где охлаждалось шампанское. Как оказалось, этот номер забронировали молодожены, но их планы резко изменились, и теперь Адель и Марко нежились в одной ванне, целовались, но сидеть на месте получалось сложно.

– Я счастлива, – произнесла Адель и пальцем оставила кусочек пены на носу Марко, он тут же засмеялся и стер его, притягивая ее к себе и злясь, что места мало. Надо выходить из ванны.

– Я самый счастливый, – прошептал он ей в губы, – ты особенная, единственная… моя Адель…

Из ванны он встал первый и вынес Адель на руках. Она кричала от удовольствия, оказавшись на мягкой кровати. Теперь губы Марко не шептали ей никаких слов, они исследовали ее тело. И эта ночь стала особенной, очень личной, нежной, местами страстной.

Утром сложно было встать. Адель шептала Марко об их планах, но он лишь улыбался, а глаз не открывал:

– Я ленив.

– Мы можем поехать на пляж и провести остаток мини-отпуска там, – строила планы она. Ее перебил телефонный звонок. Это была Элис – ничего особенного. Марко даже не вздрогнул и, кажется, даже уснул.

– Элис? Ты потревожила наш сон…

– Адель, прости. – Серьезный голос сестры насторожил. – Лука хочет поговорить с Марко, говорит, это очень важно. До Марко никто не может дозвониться.

– Хорошо, – кивнула Адель, как будто Элис ее видит, – сейчас я дам ему трубку. – Марко, Марко, тебя спрашивает Лука…

– Пошел он к черту, – простонал Марко и отвернулся от нее.

– Это важно, он не может до тебя дозвониться…

Марко тут же обернулся к ней, сон как рукой сняло. Как он мог дать себе волю столько спать? Впервые в жизни расслабился. Он взял трубку из рук Адель:

– Я слушаю.

– Я бы на твоем месте телефон периодами включал, звонил домой и своему шефу.

Марко улыбнулся:

– Я как раз и выключил телефон, чтобы не слышать именно этих людей.

– Очень зря. До меня дозвонился Стивен Бруно, думаю, до Патриции тоже. Я не в курсе, что знает она, но мне Стив поведал, что через три дня заключение экспертной комиссии будет на его столе. Он просил тебя приехать раньше, чтобы решить вопрос с адвокатом. Марко, – неуверенно произнес Лука, – ты считаешь себя виноватым? Зачем тебе адвокат?

– Адвоката пусть нанимают члены комиссии, а мне бояться нечего. Спасибо, что передал, Лука.

Он отключил телефон и отдал его Адель. Сам снова лег на подушки и уставился в потолок. Вот и все! Конец его свободной жизни. Возможно, он доживает последние три дня на свободе. Конечно, он наврал Луке, ему бы не помешал хороший адвокат. Или пусть все идет своим чередом?

– Марко. – Адель коснулась его руки. Как он мог про нее забыть. Нежная Адель, которая вызывает лишь желание отстраниться от земной суеты. – Что случилось?

– Ничего, – он мотнул головой, встал с кровати и направился в ванную комнату, – ничего важного.

Но важно было все! Пока он стоял под прохладным душем, в ушах звенели слова: «три дня», «адвокат». Марко вздохнул и вспомнил свои собственные слова, которые лишили его покоя: «Съеду на дорожку “Альфа”».

«Съеду на дорожку “Альфа”».

«Съеду на дорожку “Альфа”».

Эти слова снова и снова проносились в памяти уже год…

Кто-то выключил воду и накинул на него полотенце:

– Что ты скрываешь, Марко? Что не дает тебе покоя?

– Все нормально, Адель, – попытался улыбнуться он, все еще осознавая, что она журналист и пишет про него статью. Еще не написала, а новая информация произведет фурор.

Господи! Он не доверял ей! Ей, Адель! Девушке, с которой чувствовал себя самым счастливым, с той, с которой ему так комфортно и спокойно. Которая поддерживала и поддержит его! Он не сомневался в этом! Он не имеет права ей не доверять! Сердце ей верит!

Но он вышел из душа молча и начал одеваться.

– Мы собирались на море?

Она стояла в дверях немного растерянная, одинокая, шокированная его холодностью и грубостью. Он не прав, черт!

Марко тут же откинул футболку в сторону, подошел к Адель и обнял ее. Получилось очень крепко, она вцепилась в его спину, дышала в шею, а он не хотел ее отпускать. Вот так бы и стоял все три дня.

– Хотелось бы быть к тебе ближе, – прошептала она, – но, видимо, ближе мне нет места…

– Не говори так. – Он отстранился от нее и заглянул ей в глаза. – Никогда так не говори, ты ближе, чем кто-либо. Но, к сожалению, есть вещи, о которых я не могу говорить. Это касается катастрофы…

– Потому что я журналист и пишу о тебе статью? – Она сделала от него шаг назад. – Ты все еще мне не доверяешь.

– Доверяю, – вставил Марко, – клянусь, что доверяю. Это личное, это тайна следствия, и я пока не могу о ней говорить.

Адель слегка кивнула, делая вид, что поверила:

– Но Лука знает.

– Нет, он ничего не знает. Об этом знают лишь трое людей: я, мой босс и мой лучший друг. А, – вспомнил Марко, – Патриция тоже знает, но мы с ней мало обсуждаем такие моменты.

Слышать про его жену стало еще омерзительнее. Да еще и то, что ей, Адель, никогда не занять такую же ступень в жизни Марко.

– Хорошо, – холодно произнесла она и начала собирать вещи, которые оказались раскиданы по всей комнате. Вчера все было так красиво – свечи, розы, шампанское. Сегодня принцесса превратилась в нищенку.

Марко наблюдал, как она подбирала вещи и кидала их в сумку. Это получалось как-то нервно, поэтому он схватил ее за руку, привлек к себе, и они сели на пол.

– Адель, ты значишь в моей жизни больше, чем все эти люди. – Он двумя руками коснулся ее лица и заглянул в глаза. Сначала она отводила взгляд, потом остановилась на его лице. – Разве ты не видишь? Не понимаешь? Ты ничего не замечаешь?

Она слегка мотнула головой, но не разорвала зрительный контакт. А Марко продолжил:

– Ты плохой журналист, потому что не видишь очевидное – мою любовь к тебе. Я люблю тебя, и эта любовь не имеет ничего общего с тем, что когда-то я испытывал в юности. Сейчас она зрелая, другая, серьезная.

Они смотрели друг другу в глаза, Адель боялась прервать этот контакт, лишь чувствуя сердцебиение. Ее глаза наполнялись слезами, и она отчетливо ощущала теплые дорожки на своих щеках. Боже правый! Разве она когда-нибудь ждала этих слов? Только во сне и в мечтах. А теперь Марко стирает ее слезы пальцами, что-то шепчет, но она ничего не слышит, кроме собственных рыданий и наконец произнесенных слов:

– Я люблю тебя. Как же так случилось, Марко?

– Я не знаю, – прошептал он и притянул ее к себе, – но это должно было произойти. Я понял это, когда смотрел тебе вслед, ты уходила на рейс на Мальту в Брюссельском аэропорту, оставляла меня одного. А до этого поцеловала так нежно, как-то по-особенному, в этом поцелуе скопилось многое…

– Я смотрела из окна своего дома в сторону Сицилии и скучала…

– А я из Сицилии на Мальту, – засмеялся он, и они обнялись крепче. – Поверь, я бы рассказал тебе про катастрофу больше, потому что мой основной рассказ был лишь для журналиста. Но пока я не готов к тому, что ты осудишь меня.

Она взглянула на него осуждающим взглядом, а потом смягчила его:

– Какая разница, что там произошло еще, это никак не повлияет на мое к тебе отношение. Но я хочу быть для тебя всем, Марко. Хочу разделять твои проблемы, твою головную боль, то, что тебя беспокоит и мучает. Хочу быть частью тебя, чтобы чувствовать такую же боль.

Адель сидела на полу, сложив ладони в молитвенном жесте, в глазах стояли слезы, но все равно она чувствовала себя самой счастливой.

– Я не знаю, что должно произойти, чтобы я сказала, что не люблю тебя, – прошептали ее губы, – но если я так скажу, то я солгу, знай это.

Марко коснулся ее руки, встал с пола и потянул девушку за собой:

– Я точно такое никогда не скажу. Мы собирались ехать на пляж? Давай проведем эти дни вдалеке от людей. Здесь есть дикие места?

Адель встала, обдумывая идею. Она была шикарная! Вдвоем, и больше никаких людей!

– Однажды я писала статью про такое место, там находятся небольшие уединенные домики, но постояльцы не видятся друг с другом месяцами.

– Отлично, – кивнул Марко. Он не собирался выполнять приказ Стива, бросать все и ехать в Катанию. У него есть три дня до заключения комиссии, значит, два дня он проведет так, как хочет его душа и сердце – с Адель.

Они быстро собрали вещи, еще раз прошлись по Мдине, любуясь утренним городом, выпили кофе в местном кафе и поехали в сторону моря.

Они отдалялись дальше от аэропорта Ла Валетты, ехали навстречу волнам и уединению.

Место, в которое Адель привезла Марко, действительно оказалось оторванным от цивилизации и большого скопления народа. Его домик был маленьким, но уютным, а территория была огромной и частной.

Они покидали вещи и побежали на самый дальний пляж, который оказался скрытым скалой с густой растительностью. Марко стянул с Адель купальник, она завизжала, но он тут же закрыл ее рот поцелуем. Их никто не увидит, здесь просто никого не может быть.

Они занимались любовью в море, потом лежали голышом на пляже. Марко проводил пальцами по обнаженной спине Адель, и она вздрагивала от прикосновений.

– Пусть это будет вечно, – улыбнулась она и закрыла глаза от наслаждения. За все время, которое она провела с этим мужчиной, она поняла, что в мире нет другого такого. Марко один в целой Вселенной, и он сейчас здесь, с ней, целует, ласкает, шепчет слова любви. Но как жаль, что он не принадлежит полностью ей.

Вечером они заказали ужин в номер, пили красное терпкое вино, Марко смотрел фильм, а Адель стучала по экрану планшета, набирая текст статьи. Изредка переводила задумчивый взгляд на Марко, он улыбался при виде смешной сцены, и его улыбка делала ее счастливой. Текст шел плохо, не хотелось писать про катастрофу. Мысленно она уходила в себя и думала над тем, что скрывал Марко дель Боско. Какой секрет живет в его душе? Что за тайна, о которой знают лишь несколько людей, и эта тайна очень страшна?

Она закрывала глаза и переносилась в Брюссель, за столик на главной площади, где он поведал ей свой рассказ. Адель вспоминала детали, но ничего существенного, что могло ей помочь раскрыть секрет, не помнила. Проблема была в том, что Марко упустил этот момент. Либо она не поняла какие-то технические детали. Может, его вина в том, что он покинул кабину, до конца не выключив все системы? Она не знала, и незнание ее раздражало. Статья шла туго еще и потому, что хотелось писать о другом, о прекрасном, о работе в небе! О случае с капитаном Гюставом, о том, как Марко сел за штурвал самолета, каким он был красивым, сосредоточенным и серьезным. Он был занят любимой работой, буквально поглощен ею.

Она нажала на красный крестик в верхнем правом углу, и вордовская страница тут же исчезла, открывая Гугл, где бежала заставка с самолетом. Именно самолет привлек Адель, она курсором навела на него и открыла в другой вкладке. С экрана монитора на нее смотрела девушка в черном облегающем платье и с красным шарфиком на шее – стюардесса мальтийских авиалиний. Девушка улыбалась широкой приветливой улыбкой, а рядом был текст: «Идет набор в школу стюардесс». Слева были условия, которые Адель даже не стала читать. Она перевела взгляд на Марко, наблюдая, как он расслаблен, его улыбку и полное внимание на экран телевизора. И нажала кнопку на этом сайте «Записаться на собеседование».

Глава 32

Эти два дня они провели в максимальном уединении, часто ходили на пляж, долго смотрели вдаль, молчали и говорили, смеялись и обнимались.

– У меня для тебя будет сюрприз, – улыбнулась Адель, уже начиная волноваться от того, что записалась на собеседование, – но я скажу по факту, когда это свершится.

Марко там, где небо! Она хотела быть в том же мире. У них будут разные авиакомпании, их страны тоже разные, но нет ничего волнительнее встречи после долгого расставания. Адель уже предвкушала свою новую роль в жизни.

Статью она так и не продолжила писать, хотя иногда открывала ее, смотрела на буквы, а потом Марко валил ее на постель, и она забывала обо всем на свете.

Два дня, как сильный ураган, пронеслись быстро, оставляя после себя воспоминания. Оставалась ночь, а наутро они должны были сесть в машину и мчаться по магистрали в сторону столицы и аэропорта.

– Я поеду сначала в офис авиакомпании, – размышлял Марко, лежа на кровати и прижимая Адель к себе, – мы распечатаем со Стивом заключение комиссии и…

Он замолчал, а она ожидала продолжения.

Но продолжения не было, Марко так задумался, что совсем забыл произносить слова вслух. Он думал о том, как поступит, если в том конверте его ждут плохие новости? Он весь год отмахивался от этих мыслей, а теперь не хотелось быть обвиненным в смерти пассажиров.

– Марко, – Адель привлекла его внимание, – все будет хорошо.

Он кивнул и продолжил:

– Потом я поеду домой, расскажу все о нас Патриции, соберу вещи, возможно, сниму квартиру и прилечу к тебе. Ты встретишь меня в аэропорту Мальты?

Он поцеловал ее, и Адель улыбнулась:

– Буду ждать! И сразу позвони, как раскроешь конверт, я тоже волнуюсь.

– Конечно. – Он снова задумался, желая, чтобы все шло по плану, но уверенности насчет конверта не было и заключение вызывало больше волнения, чем развод с Патрицией. С ней будет проще, она ничего не изменит в его решении, а вот заключение комиссии…

Ночь прошла в любви, и казалось, они занимались любовью так страстно, как будто в последний раз в своей жизни. Хотелось остановить время, но, увы, от проблем не убежать. Надо достойно принять любую сложность и встретить новый день.

Адель уснула, прижавшись к нему, а Марко еще долго лежал, водил пальцами по ее обнаженному плечу и вспоминал каждую минуту этих дней. Временами он переносился на год назад и понимал, что в своей жизни, как и в той трагедии, он бы ничего не смог изменить.

Сон пришел под утро, хватило двух часов, чтобы стать бодрее.

– Доброе утро. – Адель лежала на боку, лицом к Марко и любовалась им. Он улыбнулся и коснулся губами ее плеча.

– Доброе утро. Скоро мы будем просыпаться так каждый день.

– Мне уже не терпится…

Его губы не дали договорить, прикоснувшись к ее губам, Марко навалился на Адель, и она засмеялась.

– Скоро, очень скоро, – прошептал он, покусывая мочки ее уха.

Она смеялась от его щекочущего дыхания и пыталась вырваться из его объятий.

Потом они носили вещи в машину, и когда та была загружена, а дом опустел, Марко грустно на него взглянул. Адель закрывала дверь ключом, а ему казалось, что там закрывают то, что так дорого и это уже никогда не выйдет наружу.

– Я готова, – произнесла она, но задумчивый взгляд Марко стер улыбку с ее лица. Она прекрасно знала: его тревожит то, о чем он молчит. Это же Марко… Он будет делать вид, что справится сам со своими проблемами. Но так ли это?

– Я тоже, – наконец кивнул он, но в машину садиться не торопился. Всю ночь Марко размышлял над тем, о чем молчал, и пришел к пониманию, что его могут арестовать и он лишится Адель… Она даже не узнает, что стало причиной… – Но, прежде чем мы поедем, я все же решил тебе рассказать, что я скрываю уже год от прессы.

Адель замерла, сердце дрогнуло от этих слов. Почему-то резко перехотелось знать, что скрывает Марко дель Боско. Возникло желание заткнуть уши и закричать. Дело не в том, что ей захочется вынести его признания в статью и стать топовым журналистом, она боялась, что правда окажется разрушительной для нее… Она не сможет жить без него…

Несмотря на все эти мысли, пришлось подойти ближе.

– Давай пройдемся до пляжа?

Марко кивнул, хорошая идея рассказывать о своих грехах, смотря на волны.

Спускаться пришлось недолго, они вышли на самый ближний пляж, радуясь тому, что он был пуст.

Сели лицом к воде, и Марко уже начал свой рассказ, когда Адель его перебила, хватая за руку:

– Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я люблю тебя. Что бы ты ни сделал, это никак не повлияет на мои чувства. Знай это! – Она говорила эти слова уверенно, а Марко лишь кивал. Он знал, что Адель эта информация не отпугнет, но все же. – И ты можешь полностью мне доверять, эта информация не уйдет дальше меня.

Он кивнул, кидая небольшой камень и следя за тем, как тот упал в воду:

– В Брюсселе я рассказал тебе больше чем кому-либо, но я скрыл один факт, о котором умалчиваю уже год. – Марко выдохнул и снова услышал собственные слова: «Съеду на дорожку “Альфа”».

Как он устал от них…

– После того как мы услышали хлопок, то стали тормозить самолет. Потом сигнал о пожаре в одном из двигателей стал тем, что полностью завладело моим вниманием. Мне надо было увести самолет с взлетной полосы. Это нормальная практика, я не должен загораживать ее для посадки других самолетов. И я съехал на дорожку «Альфа», которая находилась слева от нас. Просто съехал…

Марко замолчал, снова погрузившись в транс. Чтобы вывести его из этого состояния, Адель коснулась его руки:

– Я не понимаю, как это повлияло на ход всего.

Он кивнул, она не пилот, не знает тонкостей и нюансов. Надо было продолжать:

– Перед тем как самолет взлетит, нам, пилотам, дают сводку о погоде. В тот день на территории аэропорта Мальты был почти штиль. Я точно помню это, потому что выходил осматривать самолет и подметил для себя, что погода радует. Но ветер – явление непредсказуемое: сейчас его нет, а через полчаса все меняется. Когда мы набирали скорость, я не ощущал ветра, но он слегка начал дуть с юга. Это мелочь, он не был сильным. Просто легкий ветерок…

Марко уставился на камни, полностью погрузившись в тот день. Адель внимательно следила за ним, молча, давая ему договорить и еще ничего не понимая.

– Это я виновен в смерти людей, – сделал заключение он и обернулся к ней. В его глазах были жалость и сожаление. Потом он нахмурился, ненавидя себя за содеянное. – Я вырулил самолет на дорожку «Альфа», даже не подумав о ветре, а он начал свою работу против нас и времени – подул слева. Под левым крылом разлилось топливо, которое на тот момент горело. – Он выдохнул из себя весь воздух, как будто мечтая задохнуться от его нехватки. – Ветер стал причиной того, что огонь быстро распространился на хвостовую часть, моментально перешел на заднюю часть фюзеляжа и проник в салон.

Адель сидела молча, открыв рот, шокированная таким заявлением. Марко смотрел ей прямо в глаза.

– Из-за пожара произошла деформация салона, поэтому не открылся второй запасной выход по правому борту. У пассажиров оставался лишь один выход, многие из них не доходили до него и умирали в давке, но большинство жертв умерли от отравления угарным газом… Я убил их. Я убил их, потому что свернул самолет на дорожку «Альфа». – Его взгляд потух, а Адель находилась в шоке. Она молчала, но желая кинуться в его объятия и просто кричать в пустоту. Кричать не слова, а выкрикивать всю боль за Марко, которую он носил в себе целый год.

И она кинулась к нему, вставая на колени и прижимая его к себе, но все еще боясь подумать о том, что ждет его за такое!

Или стоп!

Виновен ветер!

Не Марко!

Капитан не метеоролог и не Бог, он человек, который хотел спасти всех, но получилось иначе.

– Марко, – прошептала она, отпрянув от него, и коснулась его лица, – ты не мог знать про ветер.

– Я мог предположить, я капитан и должен предугадывать разные варианты событий за считаные секунды. Я думал о самолетах, которые ожидают очередь на посадку или взлет. Но я не думал о ветре…

– Ты думал о пожаре и о пассажирах, – сквозь зубы прошептала она, – ты слишком много думал обо всем, ты пытался спасти всех и придумывал выход. Но ветер… Он – невидимка!

– Адель, как бы ты ни утешала меня, у тебя ничего не получится. Уже через несколько часов я вскрою конверт, где может оказаться повестка в суд. Целый год я старался не думать об этом, но сейчас, – он поцеловал ее руку, – мне хочется быть на свободе.

– Ты будешь на свободе, – быстро сказала она, не давая себе времени подумать о другом.

– Адель. – Марко был спокойным. Он всегда спокоен. Даже в такой ситуации, когда хочется биться в истерике и кричать на весь пляж. – Родственники жертв так не думают. Есть суд, и только ему решать, быть мне на свободе или нет.

Он держал ее за плечи, сидя на камне, а она перед ним стояла на коленях, смотря испуганными глазами.

Она не может потерять его! Вселенная не может быть такой жестокой!

– Сколько процентов на благоприятный исход?

– Я не могу сказать. Мне не с чем сравнить.

Все было сложно, но хотелось верить, что все пройдет благополучно. Они будут с Марко вместе, пусть придется пройти по самым тяжелым дорогам.

Развод с Патрицией не казался таким ужасным препятствием, вряд ли она изменит решение Марко от нее уйти. Даже если она ляжет перед дверью, это его не остановит.

А вот решение комиссии… Если ему дадут срок… Адель готова его ждать хоть всю жизнь.

Смотря в его глаза, она стянула с себя футболку, и Марко напрягся:

– Что ты делаешь?

Но следом за футболкой на земле оказался бюстгальтер. Она сидела перед ним на коленях полуобнаженная, как богиня, взяла его руку и приложила к груди:

– Марко, люби меня прямо здесь…

Он тут же оказался рядом, скидывая свою футболку, наблюдая за ней. Адель тянула его за собой на землю, ложась на спину. Не важно, что мелкие ветки и камни царапали кожу и причиняли боль. Это не важно. Их душам больнее.

Губы Марко коснулись ее ключицы, и Адель выдохнула, выгнулась и подняла бедра, пытаясь избавиться от джинсов. Зачем они одевались? Марко пришел ей на помощь: расстегивая молнию, медленно пальцами проводя по талии, цепляя лямки для ремня, он опускал джинсы вместе с нижним бельем. Адель перед ним оставалась обнаженной, немного смущенной от дневного света и от его взгляда, но в то же время возбужденной. Он губами коснулся ее пупка, языком провел ниже, но пришлось оторваться, чтобы избавить себя от одежды. Его джинсы тут же оказались рядом с ее. А он уже накрыл губами сосок, отчетливо слыша голос Адель:

– Я люблю тебя и хочу, чтобы это продолжалось вечно…

Марко оторвался от ее груди, пришлось привстать и заглянуть ей в глаза:

– Наша любовь родилась именно такой – вечной. – Его губы коснулись ее губ, язык проник в глубь ее рта. Хотелось завладеть ею всей, проникнуть в ее тело не только языком. И Марко медлить не стал, схватил ее за бедра и оказался внутри быстрее, чем она вздохнула и вцепилась в его спину.

Адель оторвалась от его губ и подалась бедрами навстречу. Сейчас хотелось далеко не нежности, хотелось страсти и эмоций, хотелось даже грубости. Но камни, которые впивались в кожу ее спины, были достаточно грубы, Марко приподнял ее за талию, чем ослабил давление. Боль от камней стала меньше, а его толчки стали активнее и сильнее. Адель перестала слышать только свой голос, теперь она слышала дыхание и приглушенные стоны обоих. Они даже дышали одновременно.

Движения Марко ускорялись, Адель уже забыла про камни, внутри нарастало то, что вот-вот вырвется наружу и станет кульминацией этого порыва на берегу моря среди камней. Последний толчок Марко внутри нее и взрыв эмоций, а следом содрогание тела и полное расслабление.

Он дышал тяжело и часто, все еще пытаясь держать ее талию на весу, не давить на нее всем своим весом, но это уже получалось плохо, и Марко просто скатился с нее и уставился в небо. Он снова видел небо, белые полосы на нем, но слева от него девушка манила куда больше неба. Она – самая настоящая катастрофа, соблазнила его прямо на камнях у моря, а еще недавно стояла на коленях и почти плакала. Погрузила своими вопросами в прошлое и тут же дала сил, чтобы жить дальше. Она великолепна! И непредсказуема! Она идеальная женщина: чувственная, искренняя и сексуальная.

К машине они пришли в полном молчании, которое Марко раздражало. Он понимал Адель. Она размышляла, была полностью погружена в себя, но своим видом она буквально прощалась с ним.

– Послушай, – он обернулся к ней, – я обещаю, что буду бороться и доказывать свою невиновность.

– Ты несколько раз сказал, что виновен! – вспылила она, рукой указав в сторону пляжа. – Просто забудь об этом. Ты не виновен! Ты не Бог и не метеоролог. Есть еще такой вариант: если бы ты не свернул самолет, то и на взлетной полосе мог бы подуть ветер.

Она была права, и Марко это знал. Но комиссия может посчитать иначе.

– Я буду отстаивать свою невиновность. Сейчас как никогда.

Она кивнула, но это получилось нервно: Адель переживала и нервничала. Марко пожалел, что рассказал ей, но, с другой стороны, у него не было выбора.

По дороге до аэропорта они обсуждали только эти детали, забыв про Патрицию, про всех на свете. Но чаще наступало молчание, и оба погружались в свои мысли.

– Поверь, Стивену Бруно невыгодно, если его пилота посадят в тюрьму за ошибку, которая, может, даже и не является ошибкой. Он наймет самого лучшего адвоката, мы выиграем суд, потом я подам на развод, оставлю Патриции все, мне ничего не нужно. – Марко вел машину и размышлял вслух. – Мы с тобой начнем все сначала. Где бы ты хотела жить? В Катании или Ла Валетте? Я пилот авиалиний Катании, мне будет сложно летать на работу с Мальты. – Он усмехнулся. – Мы можем выбрать Палермо, я там родился, замечательный город. Придется поменять работу, но там свой аэропорт, поэтому проблем нет. А ты найдешь себе место в местном журнале…

– Марко, – засмеялась она, останавливая его тираду рукой, – ты почти расписал нашу жизнь…

– Конечно, – серьезно произнес он и обернулся, чуть притормозив, – большой дом и двое детей. В Неаполе нам будет спокойнее, хотя моя мама не даст заскучать, тем более когда родятся внуки.

– Марко, – Адель засмеялась и прижалась к нему, – я люблю тебя.

– Правда? – улыбнулся он и нажал на тормоз. Машина встала. – Тогда поцелуй меня и скажи, что мои планы тебе нравятся.

Она губами коснулась его губ, пальцами проводя по лицу, задевая небритость, которая делала его чертовски сексуальным.

– Мне все нравится, кроме одного.

– Чего? – удивился он.

– Моей работы. Кто сказал, что я хочу работать в журнале?

– Нет? Ты решила не работать? Я только за, – улыбнулся он, – детям нужна мать, а мне жена.

– Я хочу работать, но не в журнале, – она подавила улыбку, – поехали, ты опоздаешь на самолет.

И когда машина тронулась, Адель продолжила:

– У меня будет для тебя сюрприз. Но я скажу о нем, когда ты прилетишь ко мне снова.

– Интрига, – прошептал Марко, внимательно следя за дорогой, – теперь мне захочется вернуться еще быстрее.

– Вот и отлично, будет повод вернуться. – Адель увидела вывеску аэропорта, и ее сердце больно сжалось, в груди засаднило, она начала дышать чаще. Эти симптомы были знакомы ей из-за страха летать. Но теперь причина была в другом. Хотелось плакать.

Особенно когда Марко подошел к ней и крепко обнял.

Особенно когда она будто в последний раз вдохнула запах ананаса и пачули.

Особенно когда его губы прижались к ее губам.

Особенно когда она смотрела ему вслед, а он обернулся и махнул рукой ей на прощанье.

Она разрыдалась, когда села в машину. Сидела в ней до тех пор, пока слезы не высохли сами. Она смотрела на выход, мечтая, чтобы Марко передумал и вернулся обратно к ней. Но его не было. Он улетел.

Глава 33

Ла Валетта, Мальта

Адель зашла в квартиру с поникшим видом и сразу налетела Элис:

– С тобой все в порядке? На тебе лица нет.

– Все хорошо. – Адель кивнула и направилась в свою комнату. Уже почти выходил срок сдачи статьи, надо было срочно ее отсылать редактору, но работа совсем не написана. А после того, как она узнала про нюанс с дорожкой «Альфа», сил работать над статьей совсем не осталось.

– Где Лука? – Надо было хоть как-то поддержать разговор с Элис, хотя мысли были далеко. Адель временами смотрела на телефон в ожидании хотя бы сообщения. Но было тихо.

– Улетел в Рим, а дальше не знаю. Представляешь, он пригласил меня полететь с ним в Америку. – Элис присела на край кровати, наблюдая, как сестра разбирает вещи из сумки. – Не знаю, лететь или нет.

– Конечно, лететь, – удивилась Адель, отвлекаясь от вещей, – это замечательная идея! Мне нравится Лука.

Щеки Элис обволок румянец. С Лукой она совсем забыла про Рикардо и поняла одну простую истину: жизнь не останавливается на одном человеке, и на смену ему приходит следующий, еще лучше.

– А где Марко? – Элис спросила это почти шепотом, в надежде, что Адель не услышит и не ответит. Так не хотелось знать, что он причинил ей боль. Но к удивлению, Адель села рядом, прижала кофту к груди и мечтательно произнесла:

– Решает проблемы в Катании, разводится с женой и возвращается ко мне. Мне кажется, у меня начинается какой-то новый этап в жизни. Я наконец поняла, что такое настоящая любовь и каково это, когда любящий мужчина рядом. Я никогда раньше не испытывала такое, поэтому не понимала тебя с Рикардо, но сейчас…

Адель обняла сестру и прошептала ей в шею:

– Прости, что была недостаточно к тебе внимательна после вашего разрыва. Я ненавидела его, а надо было посвятить больше времени тебе. Ведь ты его любила.

Элис нервно хихикнула, отгоняя воспоминания. Теперь им не место в ее жизни, ведь есть Лука. Задорный, веселый, оптимистичный парень с полными карманами инструментов. Удивительный.

– Надо отпустить прошлое и двигаться дальше, – прошептала Элис. – А по поводу Марко, я надеюсь, что у него все получится. Но разрывать брак… А каково этой женщине… Это так сложно, Адель. – Сестра встала и направилась к выходу. – Можно ли построить свое счастье на несчастье другого?

– А жить с нелюбимым человеком, но любить другого, разве это правильно? Ведь сердцу невозможно приказать. Наш отец тоже влюбился и тоже развелся. Ему сейчас очень хорошо, он счастлив. – Адель сделала заключение так быстро, что даже не успела опомниться. А ведь и правда! Он показался ей счастливым человеком. Неужели мама была настолько плохой женой? Или стечение обстоятельств? Или юный возраст?

– Я уже ничего не понимаю, – произнесла Элис и вышла из комнаты, – я сегодня в ночную смену, мне надо собираться на работу.

Адель кинула кофту на кровать, включила компьютер, и тут же перед ней высветилось лицо Марко. Она снова перевела взгляд на телефон, но он молчал.

Пока она ждала хоть каких-то новостей, можно было поработать над статьей. Сейчас Марко на нее не навалится, не зацелует до полусмерти, не разденет догола, чтобы любоваться ее телом. Сейчас есть она, компьютер, тишина и мучительное ожидание.

Катания, Сицилия

После того как шасси мальтийского самолета коснулись теплого бетона взлетной полосы Катании, Марко тут же позвонил Дино. Тот только что прилетел из Испании и ожидал друга в терминале аэропорта.

– Я звонил тебе много раз, где ты, черт возьми, был? – Дино был возмущен, но Марко сейчас мало волновало его возмущение. Надо было идти в административный корпус к директору авиакомпании, чтобы вскрыть конверт и, возможно, повесить на себя клеймо убийцы.

– Некогда объяснять, я и так опаздываю. – Марко говорил это на ходу. – Ты со мной?

– Конечно, с тобой, – произнес тот и последовал за Марко. – Патриция оборвала мой телефон, но я думаю, что она дозвонилась и до Стивена. Ты не был в рейсах, а напел ей удивительные истории. Где ты был? С той журналисткой?

– Все сложно, – спокойно ответил Марко, зашел в лифт и нажал на цифру «два» – этаж администрации авиакомпании, – или, наоборот, все будет просто.

Спокойствие друга нервировало даже Дино.

– Пусть будет просто, – пробубнил недовольно друг, но явно думая, что будет все сложнее, чем думает Марко.

Лифт быстро их доставил на второй этаж, и они пошли по длинному коридору в сторону кабинета начальника. Вот теперь Марко почувствовал волнение, но виду не показал. Сердце внутри забилось чаще.

– Я буду здесь, – сказал Дино и сел на мягкий диван, улыбнувшись секретарше, – держу за тебя кулаки.

Марко выдохнул и открыл дверь в кабинет Стивена. Тот разговаривал по телефону, но указал Марко на кресло напротив себя. Уже почти вечер, а Стив работал, но такова участь директора. В принципе, как и пилота. Только пилоты хоть иногда спали, а складывалось такое ощущение, что Стивен даже не спал.

Как только телефонный разговор закончился, он обернулся к Марко. Наверно, хотел высказать возмущение за отсутствие столько времени, но сдержался. Просто стиснул зубы и прошел к сейфу. Напряжение нарастало.

– Я вскрыл конверт, сегодня была делегация и было совещание по поводу того случая, но слава богу, совещание было закрытое и тебя там не ждали. Все по факту, Марко…

– Они обвинили меня? – Во взгляде Марко читался испуг, впервые дрогнули руки.

Стив положил перед ним толстый большой конверт:

– Читай. Там все! Каждая мелочь, каждый нюанс. Расписана каждая секунда, которую они извлекли из черных ящиков. И запомни: катастрофы не происходят просто так, они являются цепочкой критических событий. Они собрали здесь все.

Марко неуверенно кивнул, открыл конверт и достал бумаги. Их было много, текст написан мелким шрифтом. Сегодня он не попадет домой, придется решать многие вопросы, изучать каждую деталь, писать свою версию в сотый раз. Пытаться себя оправдать. Адель права.

Он погрузился в текст, понимая, что на первое место комиссия вынесла причину, о которой он и предполагал: «повреждение жировой трубы». К ней капитан не имел отношения. Она находится глубоко внутри и при осмотре самолета ему не видна. Она разрушилась в момент старта, пока самолет набирал скорость и катился по взлетной полосе. Она же вывела левый двигатель из строя, пробила дыру в топливном баке, и из него сразу вылилось большое количество топлива.

Об этом Марко догадывался, но он также знал, что его действия не облегчили людям путь к свободе. Дальше читать стало сложно, он смотрел на буквы, но они все сливались в черную массу. Надо было перевести дух, и он посмотрел на Стива. Тот сидел молча, смотрел на Марко и, наверно, ждал какую-то реакцию. Но жировая труба не проблема Марко, этим занимаются техники, такие, как Лука. Они могли просмотреть скол или трещину, а может, это недоработка производителя. Это уже не его дело.

Марко снова опустил голову и принялся читать. Далее как раз описывались возможные причины разрушения трубы. Скорее всего, комиссия уже работает в техническом центре. Ночь будет длинной.

Рука дрогнула, взгляд случайно упал на слово «капитан», и Марко приготовился к тому, что ему придется ответить за свою ошибку. Значит, они ее все же обнаружили.

«Капитан Марко дель Боско усугубил ситуацию, уводя самолет на дорожку «Альфа». Но на основании метеопоказателей, которые он получил от диспетчеров, на территории аэропорта был штиль. Капитан не мог знать, что ветер появится с левой стороны борта, но должен был предположить такой исход. Его действия обоснованы тем, что он уводил горящий самолет с взлетной полосы, освобождая ее для других воздушных судов, съехав на дорожку «Альфа». Из-за порыва ветра пламя за двадцать секунд распространилось на хвостовую часть самолета, далее в салон».

Марко прервал чтение, пытаясь проанализировать прочитанное. Они все прекрасно знали, от комиссии не скрыть даже москита в салоне. Да и он сам давал показания, не скрывая ни один факт.

Стало еще волнительнее читать выводы и рекомендации. Он пропустил строки про открытие уголовного дела для механиков, которые в тот день осматривали самолет, и техремонтников, которые проводили плановые ремонтные работы. Их вину или, напротив, невиновность еще будут доказывать. Взгляд сам зацепился за строки: «комиссия признает капитана невиновным с занесением выговора в личное дело, а также обязывает главу авиакомпании проводить инструктаж с пилотами очень тщательно, делая упор на нестандартные ситуации».

– Господи, – прошептал Марко, и листы из его рук упали на стол. Тут он увидел улыбку на лице Стива, тот протянул ему руку:

– Поздравляю, капитан, дело по тебе закрыто. Но в личное дело я обязан занести отметку.

Марко выдохнул и пожал ему руку. Уже хотелось встать, бежать и звонить Адель. Она переживает. Он так и сделает, как только подпишет все нужные бумаги.

– Ты не виноват, Марко, – успокоил его Стив, – ветер мог подуть, даже если бы ты не съехал на чертову дорожку «Альфа». В комиссии сидят не дураки и приняли во внимание, что ты сам лично спасал людей, рискуя своей жизнью.

Да, на тот момент капитан не думал о себе, он также еще не осознал, что ветер был виновником быстрого распространения огня. К тому же диспетчер не остановил его, а значит, виноват даже больше.

– Иди домой, жена ждет, – улыбнулся начальник, – весь телефон оборвала.

– Да, – произнес Марко, он пойдет домой и все ей расскажет. Теперь как никогда он ощущал, что жизнь начала меняться. И эти изменения только к лучшему. Он уже предвкушал встречу с Адель. Как сожмет ее в своих объятиях, как закружит ее вокруг себя, а она будет смеяться. – Ты прав, пойду домой. Жизнь меняется, Стив.

Эти загадочные слова начальник не заметил, просто махнул рукой вслед уходящему капитану. А дальше руку Марко уже пожимал Дино, смеясь и радуясь за друга.

Мальта, Ла Валетта

Адель зашла в редакцию со странным чувством легкости. Это чувство и правда можно назвать странным, потому что от ее последующих действий изменится все, но она спокойна.

Она прошла мимо рядов, где сотрудники, смотря в мониторы, старались написать интересные статьи, чтобы порадовать Сильвану Табоне. Сейчас она тоже порадует главного редактора. Пальцы Адель сильнее сжали лист бумаги, который она несла.

Адель открыла дверь в кабинет Сильваны и проскочила внутрь. Прошел месяц с тех пор, как она здесь была. С каким стремлением она вцепилась в работу над новой статьей, хоть та ее и пугала. За месяц все так изменилось, что сама Адель себя мало узнавала. Мир внутри нее буквально перевернулся и открыл много всего интересного.

– Садись, Адель. – Сильвана указала на стул, но девушка мотнула головой, отказываясь от ее предложения.

– Я не займу много времени…

– Еще лучше. Тогда жду от тебя полную статью, то, что ты скидывала мне в начале месяца, меня очень порадовало. Твой талант, Адель, я не пропущу. Чего стоит даже то, что ты разговорила капитана на такие откровенности. А может, он поведал тебе нечто, что стало бы настоящей сенсацией?

Адель даже вздрогнула, Сильвана Табоне имеет хорошую чуйку. Девушка протянула ей лист бумаги, и та в него уставилась с улыбкой. Но по мере прочтения улыбка угасала и брови хмурились:

– Заявление на увольнение? Мне казалось, что ты хотела работать в редакции…

– Мне тоже так казалось, – кивнула Адель, – но ценности в жизни поменялись. Всего хорошего, Сильвана.

Адель вышла из кабинета, все еще ощущая легкость, но к этому состоянию прибавилось волнение. Мысли о том, что ей предстоит сейчас новое испытание, слегка волновали и возбуждали. Буквально через час она переступит порог здания, где пройдет собеседование. И если ее не возьмут работать в небо на Мальте, она поедет в Катанию к Марко и будет пробовать там. Ведь мир большой, ей обязательно найдется место.

В ее руке завибрировал телефон – звонил Марко. От волнения Адель чуть не потеряла равновесие, но быстро отошла к стене и прижалась к ней. Хоть бы этот звонок принес ей радость и улыбку! Хоть бы Марко звонил с хорошими новостями!

– Марко. – От волнения она даже не узнала собственный голос.

– Адель, – прошептал он, – любимая, у меня для тебя только хорошие новости. Они посчитали меня невиновным, мое дело закрыли.

– Господи. – Адель совсем вжалась в стену, ее губы и руки дрожали от волнения, она перевела дыхание. – Марко! Это самый счастливый день в моей жизни.

– И в моей!

Она ощущала его приподнятое настроение и возбуждение, с которым Марко произносил эти слова. Самое сложное позади, открывается дорога в их личную жизнь.

– Я все расскажу тебе при встрече, а сейчас поеду домой, поговорю с Патрицией. Это не займет много времени, я взял билет на самый поздний рейс до Мальты. Прости, но спать я тебе сегодня не дам.

Она засмеялась, чуть расслабившись:

– Я буду ждать тебя в аэропорту…

– И ты расскажешь мне о своем сюрпризе?

– Конечно, как раз пойду сейчас его организовывать.

– Отлично, тогда до встречи. Я люблю тебя и ужасно скучаю.

– И я люблю тебя, Марко. Очень жду.

Адель отключила телефон, прижала его к груди и улыбнулась. Самый сложный вопрос разрешился. Марко больше не будет терзать себя упреками. Он не виновен, и она это знала с самого начала.

Собеседование на должность стюардессы проходило в здании авиакомпании Maltese Falcon, где мальтийский сокол отовсюду смотрел на Адель. Красивый символ авиакомпании, до этого момента она не придавала ему значения. На какое-то время она представила себя в строгой форме с красным шарфиком на шее, и ее осанка тут же выпрямилась. Адель вздернула подбородок и улыбнулась. Ей уже нравилась ее новая роль, хоть ее никуда еще не взяли.

Очередь оказалась длинной, повсюду чувствовалось волнение. Даже пахло потом вперемешку с духами. Девушки и молодые люди заходили в кабинет по одному и выходили с разными эмоциями на лицах. Кто-то плакал от счастья, кто-то от обиды. Адель отвернулась от них, чтобы не перенять чужое волнение или неуверенность. Она была уверена в том, что хочет в небо.

– Адель Леруа, – услышала она свое имя и обернулась, готовая изменить свою жизнь.

Катания, Сицилия

Марко ехал на машине в сторону дома. Пока стоял в пробке, репетировал слова. Хотя чего их репетировать? Скажет по факту: «Прости, Патриция, но я тебя не люблю. Наш брак умер в тот момент, когда умерли наши чувства».

И это случилось давно. Ее слезы Марко ждал. Ведь каждая брошенная женщина начинает жалеть себя, плакать, пытаться остановить уходящего мужчину. Он этого ожидал, но он больше ждал встречу с Адель, поэтому не собирался надолго задерживаться.

Подъехав к дому, он понял, что слегка волнуется. Сейчас разрушит десять лет брака и в глазах всей родни будет выглядеть негодяем. Пройдет немало времени, когда его родители примут новую женщину рядом с сыном.

Марко заглушил машину и вышел в темноту. Но вначале его ожидали крики Патриции, она сейчас начнет ему высказывать свое возмущение по поводу выключенного телефона и, возможно, даже лжи. Скорее всего, она знает, что он не был в рейсе.

Он открыл дверь своим ключом и зашел в квартиру, сердце слегка ускорило темп. Он уже приготовился к бою, как услышал приглушенный смех из столовой. Голосов было много, и они все были знакомы.

Марко зашел в гостиную, которая освещалась не так ярко.

– Марко!

В дверном проеме показалась Патриция. На ее лице не было ни капли гнева, ни нахмуренных бровей, ни слез… Она улыбалась:

– Марко, любимый! Ты так вовремя!

Патриция подошла к нему, в ее глазах сверкали искры, те же самые, которые он помнил десять лет назад.

– Я беременна! У нас будет ребенок! Марко… Бог услышал наши молитвы!

Все остальные слова слились в одну массу, он ничего не понимал, видел только лица своих родителей: счастливую мать, радостного отца. Они с криками открыли бутылку шампанского и тут же наполнили бокалы.

Только Лука незаметно для всех коснулся плеча брата без улыбки:

– Крепись.

Марко слышал звон разбившегося фужера, оказывается, это он его уронил и пролил шампанское на пол. Патриция засмеялась и тоже разбила свой фужер.

– Марко, – произнесла мать, – ты самый счастливый муж, твоя жена подарит тебе ребенка. У нас будет внук! Я уже предвкушаю, как возьму его на руки.

Марко плохо помнил их речи, он неуверенно улыбнулся и вышел в гостиную. Дверь на балкон была открыта, дул теплый ветерок с юга. С Мальты. Адель…

– Марко, – коснулась его плеча Патриция, – ты не рад?

Он даже не знал, что ответить. Он не рад… Он в шоке. Но как назвать этот шок? Почему-то вспомнился Жак Леруа, то, какой он счастливый, с одной стороны, но, с другой стороны, мысли о дочерях не дают ему покоя. Он вспомнил Адель, как она высказывала свою обиду со слезами на глазах в Брюсселе. Отец ушел к другой и бросил семью и детей. Любому ребенку от этого будет обидно. Марко не хотел бы видеть своего ребенка лишь по выходным. Это неправильно.

– Очень рад. – Он взял ее руку и коснулся ее губами. – Мне надо сделать звонок. Позвоню и приду к вам. Откроем еще одну бутылку шампанского.

Она кивнула, как будто понимая его последующие действия. Что знала Патриция про его связь с Адель – это загадка, которую она умело скрыла. Поступила мудро, пытаясь дать ему шанс сохранить семью.

Оставшись один, смотря вдаль, в черноту позднего вечера, Марко достал из кармана мобильный телефон и перевел взгляд на такой же черный дисплей.

Надо было сделать звонок, который окажется последним для этого абонента.

Адель взяла трубку быстро, голос ее был радостный, так хотелось кричать одно, но пришлось говорить совсем другое.

– Адель, – его голос был тих и спокоен, – кое-что изменилось. Патриция беременна… Я не прилечу к тебе… Никогда. Забудь меня и забудь все, что между нами было. Я нужен ей здесь… – Слова давались сложно, Марко впервые в жизни ненавидел себя за то, что делает больно тому, кого любит. – «Нас» больше нет.

Адель опустила телефон, даже не зная, договорил он или нет. Она одиноко стояла в терминале аэропорта, в закутке, куда отошла, чтобы скрыться от шума пассажиров. Казалось, что мир замер. Она уже не слышала шум, который все равно проникал сюда. Ком, который образовался в горле, душил. Сердце с каждой секундой замедляло ход.

Она перевела взгляд на самолет авиакомпании Maltese Falcon, в которую ее взяли стюардессой, и попыталась улыбнуться: Марко подарил своей жене ребенка, но ей, Адель, он подарил больше – целое небо!

Она ступила шаг вперед, к самолету, даже не замечая того, как скатываются слезы по щекам.

Грация королевы небес: Тайна Адель

Глава 1

Пять лет спустя после расставания

Марко и Адель

– Вот черт! – вскрикнула Адель, смотря на свой палец. – Я сломала ноготь!

Эмили тут же устремила свой взгляд на «горе» подруги и сочувственно произнесла:

– Еще полчаса полета, и скоро ты будешь дома, до следующего рейса отрастет.

Адель засмеялась над этой шуткой – ее следующий рейс уже завтра, а она от этого еще не сможет отойти.

Авиакомпания Maltese Falcon не щадила своих сотрудников, но Адель нравилось летать. Время в воздухе бежало быстрее. Дома оно замирало.

Она протянула пустой стаканчик Эмили со словами:

– Налей еще воды, пассажир под номером семь пьет столько, что еще чуть-чуть, и он лопнет.

Стюардесса с улыбкой взяла стаканчик, налила воды и вернула его Адель:

– Я уверена, что пить он хочет только из твоих рук.

Та улыбнулась и прошла в салон. Еще полчаса, и самолет совершит посадку на теплой земле Мальты. Снижение уже ощущалось. Теперь Адель прекрасно знала все этапы полета, она ощущала снижение тогда, когда пилоты еще даже не говорили об этом пассажирам.

Она передала стаканчик мужчине с улыбкой на губах:

– Пожалуйста.

– Спасибо, – кивнул он, взял стаканчик и коснулся при этом ее пальцев.

Сколько таких красавчиков касались ее руки? Сложно сказать. Много! Она впервые столкнулась с тем, как форма меняет мужское отношение к женщинам. Мужчин буквально примагничивает к стюардессам. За пять лет, проведенных в небе, Адель с чем только не сталкивалась. Кто-то из ее коллег встречался с пассажиром, но это все плохо закончилось. Мужчина, который постоянно летает, – странный мужчина. Скорее всего, работа заставляет его находиться между двумя городами. В одном городе его может ждать жена, в другом – работа. Кому нужен такой мужчина?

Теперь Адель подходила к выбору очень ответственно и за пять лет так и не встретила того, кто был бы ее достоин.

Пилоты… Еще один тип мужчин, которые не пройдут мимо новенькой стюардессы. В начале карьеры Адель была любимицей у пилотов, но близко к себе их не подпускала. В ее жизни пилотам нет места.

Если она до сих пор не нашла себе спутника жизни, то можно было сделать вывод: все хорошие мужчины заняты, а остальные ее не интересуют.

– Простите, Адель, – заговорил мужчина, прочитав имя у нее на бейджике. Девушка уже знала, что за этим последует, – а что вы делаете сегодня вечером? Не хотели бы сходить куда-нибудь выпить чашечку кофе?

– Нет, – просто ответила она и улыбнулась, – сегодня вечером я сплю, потому что завтра у меня рейс.

– Скажите куда, и я куплю на него билет.

А вот это что-то новенькое. Адель перевела удивленный взгляд на него, даже не зная, как реагировать. А мужчина симпатичный, солидный, видно, что летает не на последние деньги, раз готов покупать билеты просто так.

– В Гронинген.

Мужчина опустил взгляд и загадочно улыбнулся, ему явно было не по пути в Гронинген. Лететь в такую даль, просто чтобы поговорить со стюардессой, – безумие.

– До встречи, Адель. Меня зовут Пауль, и я ни разу не был в Гронингене.

Адель засмеялась, отвернулась и пошла на кухню, где ее ждала Эмили:

– Он очень представительный…

– Женат, наверно…

– Почему ты всем мужчинам приписываешь статус «женат»? Может, человек развелся.

Адель недовольно посмотрела на подругу, схватила стаканчик и налила себе воды.

– Уважаемые леди и джентльмены, – говорит капитан. Мы приступили к снижению…

Этот голос – приказ! Пока все пассажиры начинают вздрагивать в своих креслах, вылезать из спячки, застегивать ремни безопасности, в работе стюардесс начинается важный этап – ничего не пропустить. Проверить, убран ли мусор, все ли сложили свои вещи, все ли багажные отсеки закрыты. А то был случай, что сумка при сложной посадке упала прямо на голову пассажира. Пришлось вызывать медиков к самолету, а потом писать кучу объяснительных. И самое неприятное – штраф, который наложили на весь экипаж, кроме пилотов.

Владельцы авиакомпании Maltese Falcon были скупы до безумия. Любая провинность каралась штрафом, и премии были очень редки. Адель нацелилась на место старшей стюардессы, они получали больше. Правда, и работы выполняли больше.

Но ей посчастливилось дойти до работы в бизнес-классе, а значит, не за горами и повышение.

Адель подошла к Паулю с черным пакетом для мусора и улыбнулась. Улыбаться приходилось всем, даже если этого делать не хотелось. Их учили в такие минуты просто вспоминать приятные моменты. И она вспоминала… Или даже она скорее ждала этот приятный момент… Как после уборки салона побежит в магазин дьюти-фри…

Так и случилось: после того как пассажиры покинули салон самолета, пилоты открыли дверь в кабину, Адель принесла им кофе и пожелала хорошего вечера.

Потом она быстрым шагом пошла в магазин, а за ней еле поспевала Эмили, волоча за собой чемодан.

– Ты сказала этому мужчине свой телефон?

– Нет. – Адель протискивалась между стеллажами с духами. Уже столько выпущено новых брендов, но нюхать старое стало традицией.

– А как ты с ним встретишься?

– Не переживай, он завтра собрался лететь со мной в Гронинген. – Адель отвечала автоматически, но она точно знала, что делает: схватила флакон с духами и побрызгала на блоттер. Тут же сердце замерло, запах ананаса и пачули парализовал дыхание и погрузил в иной мир.

В нем все было до боли знакомо: скрежет в груди и яркие видения в голове, подобно кайфу от наркотика. Эти странные действия уже не пугали Эмили или другую стюардессу с экипажа Адель. Они просто не обращали внимания. Но об этом никогда не должна узнать Элис. Никогда Адель не признается сестре, что после каждого рейса заходит в магазин дьюти-фри и погружает себя в транс. Чего она этим добивается? Может, стоит сходить к психотерапевту и рассказать о своем безумстве?

Она поставила флакон на место, а блоттер выкинула в корзину с такими же полосками. Все, теперь она готова идти домой, слушать Эмили, отвечать про мужчину. А еще Адель надеялась, что он не ждет ее на улице.

– Все? – покорно произнесла Эмили. Она уже научилась ждать, пока Адель наслаждалась довольно-таки странным запахом.

– Все, – тихо прошептала Адель и направилась к выходу из терминала.

Домой не хотелось! Это было безумием, но за последний год много чего изменилось. И не в лучшую сторону – Рикардо решил, что с Элис ему жилось лучше! Он развелся со своей женой, а добрая Элис решила приютить его в своей квартире. Теперь приходилось жить втроем.

Адель открыла дверь, и первое, что она увидела, – жирное брюхо Рикардо. Он проходил мимо коридора на кухню и даже не поздоровался. Хотя Адель не ждала от него соблюдения элементарных правил этикета, но все же. Рикардо омерзителен и невежествен. Он почесал пузо и пошел дальше.

– Что это? – крикнула Адель, пройдя в гостиную и ткнув на пол, где свернулись два черных комочка. – Я просила не раскидывать носки по всему дому! Пусть этим любуется Элис! Пресвятая Дева Мария! Рикардо! Ты выводишь меня из себя!

Адель прицелилась и пнула один из комочков в сторону мужчины. Футболист из нее оказался не очень хороший, она промахнулась – носок упал рядом с ним, но еще дальше от его комнаты.

Она сжала челюсти и зарычала от злости. Но больше ее злил спокойный вид Рикардо. Бесполезно с ним скандалить! Она схватила ручку от чемодана и потянула его за собой в комнату. Хотя бы ее комната по-прежнему оставалась ее собственностью.

Но на пути появилась Элис:

– Что ты опять шумишь? Все соседи слышат, когда ты возвращаешься с рейса.

Адель недовольно бросила взгляд на сестру и принялась разбирать чемодан. Хотя зачем его разбирать? Завтра снова в рейс. Обновить пару вещей, и отлично.

– Мне плевать, что слышат соседи, к сожалению, меня не слышит Рикардо!

Элис села на край кровати, а Адель нервно вытащила пару вещей на замену.

– Как можно было простить того, кто тебя предал? Простить, да еще и принять его в своем доме?

Это в голове у Адель не укладывалось. Элис своим сердоболием поразила ее окончательно! В ее памяти еще стояли слезы от предательства, а спустя четыре года все резко забылось, и когда Рикардо развелся и припал снова к ногам Элис, та его простила. Вот только бывшей жене он отдал квартиру, жить стало негде, и добрая Элис дала ему постель, питание и кров над головой.

И этот ублюдок даже не работал!

– Уже мечтаю, когда отсюда съеду, – сквозь зубы прошипела Адель, – прихожу домой как в гостиницу. Хотя в гостинице спокойнее и в номере никто не раздражает.

– Адель, – Элис схватила кофточку, которую швырнула сестра, – потерпи еще чуть-чуть, мы с Рикардо найдем жилье…

– На зарплату работника кафе? Скорее я заработаю и уеду отсюда – шансов больше.

Адель получала значительно больше Элис, та это прекрасно знала. А еще знала, что она копит на собственное жилье и права – шансов у нее больше.

– Это наша с тобой квартира, мамина.

Адель села рядом с сестрой на кровать. Раньше она не помнила, чтобы они ругались. Пока Рикардо снова не появился в жизни Элис.

– Ты любишь его?

– Да.

– Может, тебе кажется? Может, ты его жалеешь, и не более?

– И это тоже.

– Луку ты тоже любила…

Наступила пауза, Адель уже пожалела о своих словах. Не надо было затрагивать вопрос прошлого, его больше нет. Элис бросила Луку сразу после того, как Марко ушел от Адель. Она поступила мудро, но лишилась счастья. А ведь он еще долго названивал, но Элис ради сестры переступила через свои чувства и разорвала эту связь.

– Это было другое, – сказала Элис и встала с кровати, – мне уже тридцать пять, а в этом возрасте не выбирают, надо брать что дают.

Адель пожала плечами и улыбнулась:

– Я ничего не беру, мой муж – небо.

– Я же не могу сказать, что мой муж – плита или… как это, – Элис задумалась, а Адель засмеялась, – мой муж – тушеный кролик. Это не романтично, а небо как раз очень романтично.

Напряжение спало, и Адель уже простила Элис отвратительного сожителя и его носки, раскиданные по всей квартире.

– Но все равно я коплю деньги на дом! – произнесла Адель вслед уходящей сестре. – Хочу небольшой и уютный. Перееду во Францию.

– Бросишь Мальту?

– Сама понимаешь, – Адель положила руку сестре на плечо и мечтательно с акцентом произнесла: – France. Seule la France[7].

Адель была больше француженкой, чем Элис. Наверно, гены давали о себе знать.

– Нет, а я не готова променять Мальту на другую страну, здесь мне все привычно. – Элис чмокнула сестру в щеку и пошла к Рикардо. – Кстати, может, мое кафе принесет наконец гору денег и я первая куплю дом?

Адель кивнула, хотелось бы в это верить. Четыре года назад Элис открыла свой собственный бизнес – кафе, где работала поваром, а иногда оставалась допоздна, чтобы мыть полы. Сложное время – начальный этап, денег всегда не хватает. А тут еще Рикардо… Но, может, вскоре кафе станет приносить больше прибыли, чем на данный момент.

Кто бы ни купил себе жилье первым, эта квартира останется самой дорогой сердцу. Здесь до сих пор еще все напоминало о маме, но память стирала ее лицо. Оставался только голос, который звучал где-то вдалеке. Элис говорила, что это оттого, что просто нет времени вспоминать ее. Жизнь сестер превратилась в вечную гонку. Адель чаще была в небе, а если удавалось урвать пару дней отдыха, то она посвящала их тому, что изучала инструктаж и разные варианты событий в полете. В ее практике не было чрезвычайных происшествий, за эти пять лет лишь умерло два пассажира, у которых случился инфаркт во время полета. Нервные пассажиры были всегда, но их можно было усмирить. Бывали сильные дожди и штормы, бывал сильный ветер, но им, стюардессам, не докладывали пилоты, почему ушли на второй круг. Они узнавали об этом после приземления.

На следующий день Адель снова тянула за собой чемодан по зданию аэропорта и вдыхала запах кофе. Сейчас выпьет одну чашечку латте и поднимется на борт. А там ее ожидает свидание. Или не ожидает. Может, Пауль передумал лететь туда, куда ему совсем не надо. Но он был на борту, и когда Адель его увидела, то улыбнулась. Он подмигнул ей, чем вызвал ее смех. Ну надо же! Какой настырный мужчина попался.

То же самое сказала ей Эмили, поправляя выпавшую прядь черных кудрявых волос из прически. Сегодня их рейс опять вместе, но это неудивительно, такое часто бывало. А вот старшая стюардесса настоящая мегера, которая вышла замуж за капитана и решила, что она королева.

– Быстро всем собраться, привести себя в порядок!

С ней Адель не любила летать, хотя в полете мало сидишь без дела, но Беатрисс найдет дело даже там, где его нет вовсе.

Пауль сидел в бизнес-классе, пристально наблюдая, как грациозно Адель показывает на себе спасательный жилет и запасные выходы в салоне. Он явно не думал ни о какой безопасности, его интересовала только стюардесса в черном облегающем платье с красным шарфиком на шее. А когда настало время разносить напитки, он не удержался:

– Я сдержал свое слово, скажи, я заслужил хотя бы чашечку кофе с самой красивой стюардессой неба?

Адель улыбнулась и автоматически посмотрела на его безымянный палец – кольца нет, но мужчины разве часто их носят? За последние пять лет она не поверила ни одному мужчине. Ей казалось, что они все женаты и с детьми.

– Почему бы и нет, – от того, что она выпьет с ним кофе, ничего не изменится, – только у нас разворотный рейс. Мы высаживаем пассажиров, набираем новых и летим в Турин.

Она засмеялась, явно издеваясь над ним. Улыбка у Пауля исчезла, стерлась с лица:

– В Турин? – без какой-либо надежды спросил он. – А на Мальту вернешься сегодня?

– Поздно вечером, – она забрала его стакан, – еще воды?

– Нет, спасибо.

Наверно, он ее ненавидел в тот момент, но ей было все равно, что он о ней думает.

Адель прошла на кухню, чтобы выкинуть стакан, но возглас Эмили ее испугал. Даже стакан выпал из ее рук.

– Боже правый! Посмотри, какую статью я нашла в журнале!

Эмили кинулась к подруге и стала тыкать пальцем в статью:

– Ты только посмотри! Горы денег!

Адель мотнула головой и присела, чтобы поднять стакан. Эмили последовала за ней, но стакан ее не интересовал, она продолжала совать журнал под нос Адель:

– Новый виток в авиационном туризме! В Люксембурге запускают пробную авиакомпанию, которая объединит ряд стран. Цель такой программы – туризм. Один самолет является перевозчиком одних и тех же пассажиров. Богатых пассажиров, которые будут летать с одного материка на другой и посещать как можно больше стран.

Адель схватила стакан и устало посмотрела на Эмили: зрачки той были расширены, она даже дышала часто.

– Ты так переживаешь за новый виток в туризме?

Эмили недовольно закатила глаза и выпрямилась, Адель поднялась следом:

– Они набирают штат сотрудников – от механиков до диспетчеров. А также стюардесс и пилотов… Представляешь, какие там будут деньги!

– Где это, говоришь? – Адель заглянула в журнал, но даже не стала концентрировать внимание на буквах – Эмили ей сама все расскажет.

– В Люксембурге. Авиакомпания Charlemagne, название-то какое-то…

– Карл Великий, – тут же произнесла Адель и выхватила журнал из рук Эмили. – Charlemagne[8] – это Карл Великий, который соединил страны Европы. Сейчас они хотят объединиться в союз и создать свое государство, но только в небе… Германия, Франция, Италия – ведущие страны во главе с Люксембургом.

Она замолчала, поражаясь необычной задумке. А в голове не укладывалось: чем должен быть напичкан тот самолет! Постелями? Душем? Это целый дом получается…

– Когда набор? И какие шансы? – Адель тут же стала искать это в статье, но Эмили ее вывела из гипноза:

– Набор персонала уже идет! И знаешь, сколько ищут бортпроводников?

– Сколько?

– Десять! Это пробный проект и один самолет.

– Десять? – с удивлением и досадой произнесла Адель. Это шанс один на миллиард, и как-то в него не особо верилось. Но дом в небе манил! Интересная задумка! – Я отошлю резюме. Вдруг Charlemagne станет дорогой в будущее!

Глава 2

– Марко, я умоляю тебя, разогрей на плите кашу! – кричала Патриция из дальней комнаты. Утро, как всегда, было суетливым.

Марко отложил бумаги и перевел взгляд на маленькую Фаби, она сонно уставилась на отца, не желая есть никакую кашу. Но как только Марко услышал шуршание на плите, то округлил глаза, и она засмеялась.

Он вскочил и подбежал к плите – молоко убежало, сейчас Патриция опять будет выражать недовольство, но любой прокол можно превратить в целое представление. Он схватил ложку, поднес ее ко рту и обратился к дочери:

– Я веду репортаж прямо с места происшествия! Здесь только что сбежала каша! Вы не видели густую белую массу?

Он поднес ложку-микрофон ближе к дочери, но она расхохоталась и расставила руки в стороны:

– Нет. А она была вкусная?

Марко задумчиво почесал ложкой-микрофоном висок и произнес:

– Думаю, да.

– Тогда надо искать! – вскрикнула Фабиана и, спрыгнув со стула, тут же залезла под стол в поисках каши.

Марко любил впадать с дочкой в детство, возвращаться назад, быть ребенком и дурачиться. И никто бы не мог подумать, что этот дядя под столом с ложкой в руках – капитан «Боинга-787», которого выбрали единственным пилотом для нового европейского проекта.

– Я так и знала, что ты ее проворонишь. – Патриция влетела на кухню, но никого не нашла, она наклонилась под стол и тут же раздался смех дочери. – Это уже пятая за неделю.

– Может быть, тебе надо меньше уделять внимания своей внешности. – Марко пихнул ей ложку ближе. – А больше каше? Она требует к себе повышенного внимания.

– Марко, – улыбнулась Патриция. Но что с него взять. Одно и то же каждый день – она находила свою семью везде, но только не за столом. А каша всегда считалась без вести пропавшей. Приходилось насыпать Фабиане шоколадные хлопья. – Я опаздываю! Вылезайте.

Пришлось вылезти и опять стать серьезным, заняться изучением договора, который ему передали из авиакомпании Charlemagne. Он еще не подписал его, пока лишь знакомился с деталями, но они чертовски важны и их много. Он выдохнул и перевернул еще страницу.

– Есть минусы? – поинтересовалась Патриция, пока насыпала хлопья в тарелку.

– Среди них буквально не видно плюсов, – пошутил он, – моя смена составит не пять часов и даже не десять. Моя смена будет длиться месяц.

Патриция шокированно присела. Они это уже обсуждали, но надеялись, что его отсутствие не будет таким длительным.

– Правда, через месяц я вернусь самым богатым человеком, и мы купим дом в Люксембурге, потому что через месяц я полечу снова на месяц. – Марко улыбнулся, сделал глоток кофе и поставил чашку на стол. – Но я могу прилетать к вам в Рим. Месяц в небе, месяц в Риме.

– Это ужасно, конечно, – недовольно фыркнула Патриция и тут же поторопила Фабиану: – Ешь быстрее, мы опаздываем.

– Ребенок не виноват в том, что опаздываешь ты, – не выдержал Марко, – я отвезу ее в детский сад, у меня рейс задержали на три часа.

– Очень хорошо, – Патриция встала, – у меня сегодня важный клиент.

Она схватила сумочку, поцеловала сначала дочку, потом мужа и направилась к выходу.

Марко молча смотрел, как ест Фаби: она все равно никуда не спешила – мечтательно рассматривала все вокруг и проливала половину молока до того, как подносила ложку ко рту. Она напоминала Луку в детстве, тот был таким же невнимательным, только говорил больше. Намного больше, его рот почти не закрывался. Фабиана была мечтательна, но молчалива, как Марко. Она пошла в род дель Боско. Даже внешностью была похожа на отца, только волосы светлее и щетина не росла, как у него.

Пять лет тому назад Марко настоял на переезде в Рим, ближе к родителям, чтобы у Патриции была помощь, пока он в рейсах. Как ни странно, но она согласилась сразу, что доказывало то, что она знает больше, чем Марко догадывается. О его измене она не произнесла ни слова за пять лет. Даже в ссорах, которых почему-то стало меньше. Фаби сплотила их, не любовь, но семью она склеила. Только теперь семья давала сколы, особенно в аэропортах. Может, это было безумием, но однажды Марко показалось, что он видел Адель. Она шла по залу прилета в форме стюардессы мальтийской авиакомпании в аэропорту Рима, а он в зале отправления подписывал последние бумаги на вылет… Их разделяло стекло… Но он никогда не забудет свои ощущения: страх перед тем, что это она. Страх не оттого, что он заслужил самые отвратительные слова, которые слетали бы с ее губ. Он боялся, что любовь не прошла! Он нагло врал себе, что это была лишь увлеченность, пытался верить в собственную ложь, и со временем это получалось. Но он врал самому себе.

– Я все, – Фаби положила ложку в тарелку и глотнула сок. – Отвези меня к бабушке и дедушке, я не хочу в садик!

– Да и правда, – быстро согласился Марко, – ты хитрая, знаешь, что я не устою перед твоими просьбами. А теперь беги умываться, я буду ждать тебя здесь.

Фаби вскочила со стула и радостная побежала в туалетную комнату, а он принялся звонить матери.

Сегодня Марко улетал в Люксембург, но не как пилот, а как простой пассажир. Впереди долгие переговоры, обсуждение некоторых моментов и деталей. Его роль в этом проекте не была последней, он являлся ведущим звеном, на плечи которого лягут все заботы об экипаже, постановка всего маршрута, который растягивался на месяц, и много других деталей, о которых сейчас не хотелось думать. Но Марко наотрез отказался иметь дело с пассажирами. Они не его дело, поэтому предложил назначить специального агента, который будет летать весь месяц с ними и контролировать людей при выходе из самолета – на экскурсиях, в автобусах, гостиницах и т. д.

Это сложный проект, новый, похожего в мире еще не было. Надо было хорошо все подготовить, прежде чем принять пятьдесят самых богатых человек на борт. Марко с трудом верил, что такие найдутся, но за сутки были распроданы все билеты, хотя еще даже самолет не был готов. Усердно шли переговоры с разными странами о принятии и размещении у них гостей. Строился маршрут, который был связан с нюансами аэропортов в разных странах – не все могли принять «Боинг-787», а значит, надо выбирать такие взлетные полосы, чтобы не было проблем. Организация дальнейших действий: экскурсий, питания и проживания – Марко уже не касалась. Но его касался будущий экипаж, а для них он будет требовать самые лучшие условия.

Он отвез Фаби родителям, которые с радостью приняли внучку. Мать души в ней не чаяла и с самого ее рождения помогала Патриции.

– Я вернусь дня через два, Патриция ее заберет. – Он погладил волосы дочери, и та обняла его напоследок.

Впереди Марко ждала новая работа, вызывала смешанные чувства. Он не гнался за деньгами, ему было интересно участвовать и быть ведущим звеном. Почему они выбрали его? И как вообще они на него вышли, Марко не удивляло. Случай в Мальтийском аэропорту шесть лет назад стал поворотным в карьере Марко. Храбрость и ответственность, отличное досье и налет на «Боинге-787» в течение последних четырех лет в римской авиакомпании. Все в совокупности сыграло свою роль. Он не проходил кастинг и даже не думал о новой работе, она пришла к нему сама: приглашение было выслано на электронную почту, а потом начались звонки.

Герцогство Люксембург – небольшое, но значимое для всей Европы, стало для него начальным этапом в карьере. Совещание проходило за закрытыми дверями, без прессы, что Марко радовало. За столом сидели все члены этого проекта вместе с пилотами – они обязаны были знать все тонкости, с которыми придется столкнуться. По прилете в Люксембург Марко подписал контракт на три года. Только первые три года смогут показать рентабельность этого мероприятия. Контракт считался расторгнутым заранее, только в случае признания авиакомпании Charlemagne банкротом. Но, судя по тому, что во главе стояли не последние люди правительства Люксембурга, Германии, Франции и Италии, они просто не дадут компании развалиться.

Марко еще плохо знал этих людей, сидящих за столом, но тот, кто представлял его интересы, был итальянский учредитель Роберто Ортело. Именно он предложил кандидатуру Марко в этом проекте.

– Однажды я летел из Рима в Пекин, и меня потрясло то, что капитан рассказывал, где и что мы пролетаем. Тут родилась гениальная идея туристического самолета. Тем капитаном был ты, Марко.

Роберто навел справки о Марко, и тот подошел по всем параметрам, кроме единственной записи авиационной комиссии по расследованию авиакатастрофы шесть лет назад на Мальте: «Действия капитана существенно повлияли на распространение огня на заднюю часть воздушного судна. Все обвинения сняты. Капитан Марко дель Боско признан невиновным…»

Эта запись сыграла роль тогда, когда Роберто Ортело предоставил досье остальным учредителям проекта со словами:

– Он полез в горящий салон, а это значит больше, чем свернуть самолет на дорожку «Альфа».

Они согласились, поэтому Марко сейчас сидел за одним столом с ними и присматривался к своему второму пилоту, немцу Хансу Беккеру.

Ханс был чуть моложе Марко – яркий блондин с квадратной челюстью. Он сидел напротив своего капитана и все время что-то записывал в блокнот. Но информации правда было много. То, что он пишет, Марко оценил. От второго пилота зависит очень многое: подготовка судна к вылету, вбивание маршрута, атмосфера в кабине, разговоры и т. д. Целый месяц летать с одним и тем же человеком – это очень сложно. Экипаж должен быть сплоченным.

– Капитан, – обратился к нему Роберто, – наши агенты начали подбор кабинного персонала: мы набираем десять бортпроводников, девять из которых будут работать, один – резерв, смена для отдыха и в случае ЧП. Но у нас возник вопрос: какое соотношение должно быть между мужчинами-бортпроводниками и женщинами. У вас опыт, который сложен годами.

– Двое мужчин, – тут же ответил Марко, – в экипаже из десяти человек должно быть двое стюардов. К сожалению, пилоты не могут помочь стюардессам подавить возбужденного пассажира или, в случае ЧП, как вы выразились, открыть запасные двери и начать эвакуацию. Кстати, прошу заметить, что возле запасных выходов должны сидеть пассажиры-мужчины.

– Это мы учли, спасибо, – кивнул Роберто и сделал пометку в блокноте, – значит, мы ведем набор на десять ставок бортпроводников: восемь девушек и двое мужчин.

– Все верно, – кивнул Марко и взглянул на своего второго пилота, тот кивнул в ответ. Согласие с капитаном – хороший шаг к сотрудничеству.

– Весь экипаж будет набран из разных стран, – в разговор вмешался немецкий учредитель Ральф Вебер, – такое практикуют наши коллеги на востоке, и это пользуется популярностью. Разная национальность – разные языки, а значит, больше понимания.

Это было логично, они придумали неплохой ход.

– А пассажиры в основном из каких стран? – поинтересовался Марко.

– Кстати! Насчет пассажиров! Марко, хороший вопрос, – произнес француз Леон Демаре. – Судя по фамилиям, многие путешествуют семьями: есть американцы, много европейцев, есть русские, японцы, арабы и китайцы. Пятьдесят пассажиров набралось, среди них одна собака.

– На борт нельзя животных, – тут же вставил Марко.

Леон натянуто улыбнулся:

– Это шпиц. Или королевская болонка. Я в них не разбираюсь.

– Даже если от самой королевы. На борт животных проносить нельзя.

– Она купила билет.

Второй пилот Ханс даже оживился и улыбнулся, но Марко было не до смеха:

– Собака?

– Ее хозяйка купила билет своей собаке.

Куда катится мир! Марко был в шоке! Этот рейс стоил такое количество евро, что многие лишились бы всего своего состояния, купив один билет. Но, видимо, для кого-то этот рейс даже не единственный.

– Все равно нельзя. – Последнее слово за капитаном, но учредители явно были недовольны. Роберто рукой дал понять Леону, что разберется с этим вопросом, но болонка поднимется на борт. Еще бы! За нее заплатили в три раза больше, чем положено за человека. А это миллионы евро. Еще пару болонок, и можно сказать, что рейс оказался рентабельным.

– Хорошо, – кивнул Леон, – давайте я наконец расскажу о том, что вообще ждет всех вас на борту самолета.

Все оживились, хотя свет выключился, и тут же на доске появились слайды. Первый слайд: самолет в белой ливрее с зеленой надписью, растянутой на весь борт, – Charlemagne, а на хвосте самолета символы, значение которых знали немногие. Это были символы короля Карла Великого.

– Я хочу представить вам главного участника нового проекта Charlemagne – «Боинг-787» Dreamliner под управлением опытных пилотов: капитана Марко дель Боско и второго пилота Ханса Беккера.

Тут же появились фотографии из личного дела обоих пилотов, которые сменились на фотографию салона. Такого Марко еще не видел. Они улучшили салон настолько, что из двухсот пятидесяти мест оставили пятьдесят. Теперь в самолете были бар, кресла, которые меняли положение вплоть до вертикального, поэтому и занимали много пространства.

– На борту бар? – не поверил своим глазам Марко. – С алкогольными напитками?

Бар и болонка стали красной тряпкой для него.

– Со слабоалкогольными. Ими невозможно напиться.

– Поверьте, напиться можно и со слабых, если пить их не останавливаясь. Я не хочу пьяных пассажиров на борту, иначе буду высаживать каждого в ближайших аэропортах.

Все члены-учредители переглянулись между собой.

– Уберите с борта алкоголь, – распорядился Рикардо.

– Хорошо, – согласился Леон и сделал пометку себе в блокнот, – ок, идем дальше. Сейчас я расскажу, как вообще все это будет выглядеть. Итак, все пассажиры собираются здесь, в Люксембурге, поднимаются на борт самолета и летят в свой первый пункт назначения. Сейчас мы как раз ведем переговоры с некоторыми странами по приему людей у себя, связываемся с визовыми центрами. К примеру, самолет прилетел в Барселону, пассажиров принимает автобус, везет их на экскурсию, их кормят ужином и размещают в гостинице. Что касается экипажа, – он опустил очки и взглянул на Марко, – экскурсии же вам не нужны?

– Я бы не отказался от Токио, – улыбнулся тот, – но, думаю, что мы сами устроим себе экскурсию, для нас главное – хорошее питание и мягкая постель.

– Она будет мягкой, капитан. В каждом городе вам гарантированы отдых и хорошее питание. Но если в автобусе будут оставаться места, то ваши люди могут ими воспользоваться.

– Большое спасибо, – кивнул Марко, пока его устраивало все: летай из пункта А в пункт Б, отдыхай и на следующий день лети снова, – главное, чтобы отдых был не менее десяти часов. Если дальние страны, то больше.

– Все так и будет, – пообещал учредитель, – я пока не дам вам точный план, он еще в разработке, но за месяц вы налетаете большое количество часов. Это, конечно, все вернется вам в денежном эквиваленте.

Знали бы они, что дело не в деньгах, есть уникальный шанс побывать за месяц на нескольких континентах, посетить столицы, увидеть другую культуру. Конечно, и минусы тоже были: скорее всего, он будет сравнивать лишь взлетные полосы и кровати в номерах, но все равно необычность этого проекта манила.

– Когда я познакомлюсь со своим экипажем? – поинтересовался Марко.

– Уже скоро, мы ведем отбор. Есть какие-то пожелания, капитан?

Марко мотнул головой, но потом задумался.

– Они все должны любить небо, а не деньги. – Марко встал со своего места, складывая бумаги в папку, и тут же Леон протянул ему руку:

– Вы сейчас облегчили нам выбор.

Марко пожал ее, ни капли не жалея, что не будет присутствовать на кастинге бортпроводников. Он с ними познакомится позже, на официальном открытии проекта под названием Charlemagne.

Глава 3

Пока самолет стоял в Турине, Адель и Эмили спрятались на последних сиденьях и составляли резюме. Оно должно быть идеальным и выделяться среди миллиона таких резюме.

– Стандартная форма, – произнесла Эмили, отложив телефон, – ничего лишнего быть не должно.

– Я, наверно, уже старая для таких экспериментов. – Адель думала о своем, смотря на старшую стюардессу, которая убирала первые ряды, и молилась, чтобы она не пошла сюда. До посадки пассажиров еще было время.

– Зато ты уже побывала журналистом. У тебя есть жизненный опыт…

Адель недовольно взглянула на подругу, и та замолчала. Все же у Эмили было больше шансов. Но чем судьба не шутит.

Они быстро поставили галочки напротив вопросов и попрятали телефоны. Наступало время приема пассажиров и полета домой.

А завтра, возможно, они найдут приглашение на следующий этап собеседования.

– Ты веришь в чудо? – поинтересовалась Эмили, когда они с Адель катили тележку с напитками по салону самолета.

– Если я пройду, то поверю. А вообще, нет. Чудес не бывает.

– А я верю, – насупилась стюардесса и улыбнулась старушке, которая все это время слушала их разговор. – А вы верите в чудо?

Та кивнула и от радости, что к ней обратились, решила прокомментировать:

– Я верю в то, что должно быть. Если что-то предначертано судьбой, то уж не отвертеться.

– Очень мило, – недовольно пробурчала Эмили и покатила тележку дальше.

И все же хотелось, чтобы удача была на их стороне.

– Когда я заработаю свой миллион, я куплю дом на Майорке, – мечтала Эмили, когда все пассажиры были сыты и спали.

Адель тоже думала о жилье, что греха таить. Но, прочитав про этот необычный эксперимент, захотелось не только денег, но и приключений. Чтобы потом рассказывать своим детям, что удача упала прямо с неба и подняла ее выше облаков.

Домой она пришла очень поздно, включила компьютер, зашла в электронную почту, но было пусто – ей никто не ответил. А завтра последний день приема анкет, но шанс еще есть.

Весь следующий день Адель была дома, наслаждаясь поздним подъемом, а днем пошла в кафе под названием «Леруа». Это было царство Элис, ее территория, на которой она ощущала себя свободно и легко. Неудивительно, что Рикардо ее так не раздражал, как раздражал Адель. У Элис нервы крепче.

– Устраивайся за столиком, а я принесу тебе самый сочный гамбургер.

Адель уселась на мягкий диван возле окна и снова проверила в телефоне почту – новых писем не было. Это ее расстроило. Она перевела взгляд на улицу и улыбнулась, увидев, как мальчишки гоняют мяч. Они пинали его друг другу, при этом что-то кричали, ругались, а иногда, напротив, улыбались и хлопали друг друга по плечу. Они были разных возрастов, но один выделялся очень сильно: слишком маленький, наверно, брат взял его с собой, но пятилетнего малыша никто не замечал. Он просто бегал по траве за большими ребятами, но не поспевал за ними.

– Кого рассматриваешь? – Элис принесла заказ и поставила напротив Адель, тут же аромат свежеприготовленного гамбургера привлек внимание и напомнил, что она голодна. – Они каждый день здесь гоняют мяч. Слишком шумно от них. Я выбрала неудачное место для кафе.

– А мне нравится это место. – Адель уселась поудобнее и взяла гамбургер. Надо было рассказать Элис о новом проекте, о том, что у нее появился еще один шанс что-то поменять в своей жизни и не умереть с голоду. Поэтому приходилось делать это с набитым ртом, жестикулируя, и рассказ получался очень эмоциональным.

– Дорогая моя, – Элис коснулась руки Адель, – я хочу, чтобы ты уже спустилась с небес на землю. Может, тебе пора найти работу на земле с нормальным графиком?

Адель поникла:

– Журналистом? Нет, это не мое. И график там ненормальный.

– Я не хочу быть пессимистом и заставлять тебя грустить, но в таком проекте, как правило, везет не таким, как мы с тобой. Этот проект на уровне правительства, я уверена, что штат сотрудников уже определен.

Плечи Адель совсем опустились, она даже положила недоеденный гамбургер на тарелку и перевела взгляд в окно.

– Прости, что заставляю тебя грустить. Но надо смотреть правде в глаза. Ты выросла, Адель, а такое ощущение, что все еще ребенок. – Элис взяла тарелку, встала из-за стола и направилась к барной стойке: – Я принесу тебе кофе.

К несчастью, старшая сестра была права. Она всегда оказывалась права. Но Адель расстроилась, хоть и понимала, что глупо верить в сказку. Она крутила в руках телефон, смотрела на мальчишек и вздрогнула, когда малыш упал. Но старший брат поспешил ему на помощь и поднял ребенка. Адель сидела и смотрела в одну точку, а в глазах стояли слезы.

Элис права, надо спускаться с небес, хватит бегать за облаками. Здесь, на земле, у нее дел куда больше, чем в небе. Наверно, надо помочь сестре с бизнесом, раскрутить это кафе…

Адель стерла слезы, перевела взгляд с мальчишек на телефон в своей руке и нажала на почту. Тут же пришло новое письмо, и все ее внимание устремилось на экран. Буквы не сразу встали в предложения, даже адресат ни капли не смутил, но, когда Адель увидела строки «приглашаем на собеседование, которое пройдет по адресу: город Люксембург, Большая Аллея, 17», она вскочила со своего места и закричала:

– Боже мой! Меня пригласили на собеседование! Меня пригласили! Элис! Эй, вы! – Она обратилась к присутствующим, понимая, что они и так на нее смотрят. – Меня пригласили на собеседование в необычный проект под названием Charlemagne. О нем заговорят все, и вы еще услышите это название!

Удовлетворенная, Адель села на место и снова стала рассматривать письмо. К ней тут же поспешила Элис:

– Это круто! – Она села рядом и обняла сестру. – Но я боюсь, что они заставят тебя плакать, потому что не выберут.

– Зато я поучаствую в кастинге проекта столетия. Да еще и побываю в Люксембурге. Там, кстати, совсем недалеко до Франции.

– Милая моя, – Элис положила ей голову на плечо, – пусть удача будет на твоей стороне. Как, ты сказала, называется проект?

– Charlemagne – Карл Великий, который много изменил в жизнях людей. Я надеюсь, что моя жизнь тоже изменится.

Адель позвонила Эмили, но та лишь всхлипнула и тоже пожелала удачи. Ее не пригласили на кастинг. Это слегка удивило Адель. Пришлось перечитать приглашение еще раз, но там точно было написано время и место. Это было фантастикой, а может, везением.

– Я не очень понимаю, почему Эмили не пригласили, – пробурчала Адель, помогая сестре с закрытием кафе, – она во многом превосходит меня. Она моложе, и опыта у нее больше.

– Она не знает французский, – пожала плечами Элис, – может, поэтому. А ты знаешь еще и итальянский. Наверно, они выбирали по знанию языков, ведь в самолете будут находиться пассажиры из разных стран.

– Английского вполне достаточно, но да, знание других языков приветствуется.

И все равно было обидно за подругу. Адель уже размечталась, что они продолжат работать вместе в проекте века. Но, видно, судьба была благосклонна именно к ней.

Ночь прошла в волнении. Адель сидела на кровати и репетировала речь. Однажды она уже прошла кастинг, может быть, и в этот раз будет нечто подобное. Она улыбалась, представляя перед собой членов комиссии, делая уверенный вид, гордо держа осанку. Но в то же время понимала, что все будет иначе. И скорее всего, она будет дрожать, отвечать тише обычного и думать о том, что ее не возьмут. Надо было взять себя в руки и принять любой исход с достоинством.

Самолет мальтийских авиалиний доставил ее в Люксембург за три часа до начала назначенного времени. А такси привезло ровно к этому времени к зданию семнадцать на Большой Аллее. Весна в этом городе ощущалась сполна: все кутались в шарфы, деревья только набирали цвет, но солнце уже припекало. Адель не успела рассмотреть этот город, она волновалась, зарываясь в бумаги, которые распечатала для подготовки: в них были приблизительные вопросы, которые встречались на собеседованиях.

В вестибюле ей указали на дверь, и только сейчас Адель поняла: здесь нет шума, запаха волнения, здесь мало людей и нет скопления сотни жаждущих получить место в новой авиакомпании. Она посмотрела на часы, подумав, что ошиблась со временем, но она всегда была пунктуальна и сейчас пришла вовремя.

– Здравствуйте, – улыбнулась она молодым людям, которые собрались в кружок и что-то бурно обсуждали. Их было человек девять: двое юношей, остальные девушки. Все молодые и подтянутые, с гордыми осанками, красивыми лицами. – Вы на кастинг?

– Они вызывают по списку, – произнес молодой человек, – я Кевин Вега.

Он протянул ей руку. Адель даже не ожидала такого дружелюбия. Ведь там, где конкуренция, нет места рукопожатию и обычно в воздухе витает только злость. Но здесь злости не было, ее напряжение спало, она пожала его руку:

– Адель Леруа.

– Француженка? – поинтересовалась одна чернокожая девушка из этой небольшой толпы. – Французов у нас еще нет.

– Мальтийка, мой отец француз.

– Вот здорово, – она улыбнулась, – я Саманья, родилась в Намибии, но переехала в Германию, летала в их авиакомпании четыре года.

Улыбчивая девушка, на нее смотришь, и хочется улыбаться в ответ.

– Я родился в Нью-Йорке, американец, – тут же вставил Кевин. Он был высок и строен, голубые глаза и светлые волосы – противоположность Саманьи. Видимо, он своей коммуникабельностью хотел выделиться среди всех этих людей, и у него это прекрасно получалось – Адель его уже запомнила.

Она рассмеялась:

– Даже если мы больше никогда не встретимся, то я тебя запомню.

– Как не встретимся? – удивилась другая девушка. Среди всех она была самая маленькая, черные узкие глаза расширились, насколько это было возможно. – Нас десять, вы не заметили? Они набирают десять человек, а значит, мы все пройдем кастинг. Я могу ошибаться, но странно, что здесь нет толкучки. Мне кажется, они пригласили только тех, кого возьмут точно…

– Сколько уверенности, – улыбнулась Саманья и поправила маленькой девушке воротник белой блузки. – Если следовать логике, то да, но, может, они каждый день устраивают кастинги по десять человек.

Плечи маленькой поникли. Она протянула Адель руку:

– Я Дав, родилась в Таиланде, в Бангкоке, летала старшей стюардессой на тайских авиалиниях пять лет. Знаю много языков, китайский в том числе.

– Тебя возьмут, – хлопнул ее по плечу Кевин, – китайцев наверняка на борту будет много.

– С чего ты взял, что их будет много?

Этот вопрос задала пышногрудая блондинка. Ее лицо напомнило Адель лицо куклы Барби.

– Самые богатые люди живут в Европе, думаю, это будут графья и английские аристократы. Кстати, я Арани, венгерка. Так, для справки.

Она поправила прическу, хотя та и без этого была идеальна. Эта девушка единственная здесь не улыбалась и смотрела на всех с недоверием. Наверняка думала о том, что самая красивая здесь именно она. Автоматически Адель ощутила себя простушкой и замухрышкой. Все они явно были моложе ее лет на пять. Это тоже не придавало уверенности.

– Думаю, будут разные пассажиры. Да и какая нам разница, – ответила Саманья. В эту минуту открылась дверь и из кабинета вышла девушка, прижимая бумаги к груди. Она молча подошла к кандидатам в кружок, на ее лице читалось волнение: краска залила щеки. Она поправила очки в модной оправе и неуверенно сказала:

– Меня взяли.

Тут же раздались восторженные возгласы, ей пожимали руку, кто-то хлопал ее по плечу, но девушка от волнения растеряла эмоции. Она все еще прижимала бумаги к груди и, наверно, не верила своему счастью.

– Что они спрашивают? – спросила Саманья, но тут же услышала свое имя – ее вызвали по списку следом. У Адель забилось сердце.

– Ничего особенного: где работала, сколько часов налетала, степень знания языков. Все о работе.

Саманья кивнула и пошла в кабинет. А другие столпились возле девушки в очках и стали задавать свои вопросы: сколько в комиссии человек, сколько вопросов, страшно ли?..

Адель отошла от них, пытаясь собраться с мыслями. Что толку выспрашивать, возможно, каждому будут задавать разные вопросы. Лучше унять сердцебиение, привести в норму дыхание. И странно, но она переживала за Саманью, желала ей удачи. Девушка ей понравилась. Вообще, все были милыми. Даже выскочка Кевин не отталкивал. Только Арани, та самая кукла Барби с наращенными ресницами и пухлыми губами, вызывала небольшое отвращение. Но это нормально, если есть кто-то гораздо эффектнее и красивее.

Девушка в очках перекинула сумку через плечо и пошла к выходу. Теперь она может расслабиться, перевести дыхание. Адель представила себе, как выйдет из этого кабинета и точно так же пойдет к выходу из здания. В любом случае, даже если ее не возьмут, она прогуляется по прохладному Люксембургу и посмотрит на город. Ее авиакомпания сюда не летала, все рейсы были через Рим.

Мальта и Италия – две страны, которые тесно связаны друг с другом, хотя совершенно разные. Но на протяжении многих столетий экономически поддерживают друг друга.

Десять человек принимали долго. Возможно, они и правда набирают по десять в день, чтобы не создавать шума. Но все, кто выходил из кабинета, были радостными, с единственным словом на устах – «взяли». Где-то внутри Адель затаилась надежда на то, что ее тоже возьмут.

Кевина взяли, он даже станцевал «Лунную дорожку», когда следующий кандидат зашел в кабинет.

– Увидимся все через неделю на празднике, – подмигнул он и протянул Адель руку: – Буду рад видеть тебя на нем.

– Меня? – удивилась она и скромно улыбнулась. – Я тоже буду рада видеть себя на этом празднике.

Он засмеялся этой шутке, махнул ей рукой и пошел к выходу. Но остановился и обернулся:

– Может, я тебя подожду и мы погуляем по городу? Здесь есть отличное кафе.

Она даже растерялась, готовая уже отказаться, но понимала, что быть в одиночестве ей не хотелось. Она согласилась, Кевин тут же вернулся и встал рядом:

– Расслабься, я чувствую твое волнение и сжатость.

Она перевела на него взгляд, может, идея прогуляться с ним была плохой? Сейчас бы стояла и волновалась, как все нормальные люди, но после его слов захотелось сделать вид, что она спокойна и расслабленна.

– Волнение – это нормально. Я же не робот.

– Все пройдут, поверь мне. Ты тоже.

– Я бы не говорила об этом так уверенно. И не понимаю твоей уверенности в этом.

– Я тебе потом объясню, если ты не понимаешь, – он облокотился на подоконник, – значит, ты живешь на Мальте. А в какой гостинице остановилась в Люксембурге?

Адель язвительно улыбнулась, давая понять, что он требует слишком многого, но промолчала.

– Да ладно, мы столько времени будем в одном самолете, надо знать друг о друге все…

– Адель Леруа, – произнес голос около двери, и Кевин тут же выпрямился во весь свой большой рост. Казалось, он нервничает.

– Удачи, я жду тебя здесь.

Адель нервно кивнула и направилась к кабинету, где проходило собеседование. Уже через несколько минут она узнает ответ на свой вопрос, но сначала они будут задавать ей свои.

Глава 4

Адель зашла в светлый кабинет, где за главным столом сидели самые обычные люди. Она села напротив и тут же заставила себя выпрямиться и улыбнуться. Пять человек против нее одной. Она готова к тому, что каждый начнет задавать ей по крайней мере по три вопроса.

– Адель Леруа, я держу в руках ваше резюме, – произнесла женщина, даже не глядя на Адель. А вот мужчины ее разглядывали очень пристально, – вы работаете в Maltese Falcon уже пять лет, вам нравится ваша авиакомпания?

Адель так и знала, что будут вопросы с подвохом, этот один из них.

– Да, – кивнула девушка, уже зная, какой вопрос последует за ним.

– Почему вы решили уйти к нам?

Она не ошиблась, именно этот вопрос и ждала.

– Мне хочется расти и участвовать в экспериментах. Ваш проект – это крылья не только в небе, но и на земле: мне придется побывать в тех странах, где я еще ни разу не была. И конечно, мне хочется попробовать жить в семье, ведь наш экипаж будет постоянным, а это большой плюс.

– В чем плюс? – тут же задал вопрос мужчина в розовом галстуке, которые Адель никогда не нравились на мужчинах.

– Люди в таком экипаже работают сплоченнее, а значит, качественнее.

– Вы так уверены в этом?

– Потому что мы не будем перекладывать работу по прилете на другую смену, ведь самолет станет нашим домом. А дом, как правило, жильцы делают уютным прежде всего для себя.

Мужчина кивнул, было непонятно, удовлетворен он или нет, но зато другой закивал, соглашаясь.

– Вы работаете пять лет стюардессой, но так и не стали старшей?

От этого вопроса захотелось закричать, но Адель стиснула зубы, а потом смягчилась и улыбнулась:

– Мне пришлось на полтора года выпасть из жизни авиации, но я стремлюсь к тому, чтобы однажды занять место старшего бортпроводника.

Наступила пауза, все погрузились в чтение ее резюме или думали над вопросами.

Адель следила за ними, один мужчина что-то шепнул на ухо женщине, она задумалась, потом кивнула и снова обратилась к девушке:

– Что для вас работа в авиации, Адель?

Почему-то она увидела лицо Марко: он улыбался, в его глазах играли искры, когда он смотрел на самолеты. Она еще помнила, с какой любовью он рассказывал об их отличиях. Он передавал эту любовь ей с каждым поцелуем во время взлета.

– Это состояние моей души, – выдохнула она, понимая, что они ждут не этого ответа, но другого просто не могло быть. Не из-за денег она пошла служить небу. Это сидело глубже, где-то в сердце, в воспоминаниях.

– Ровно через неделю у нас состоится праздник в честь открытия проекта Charlemagne, – улыбнулась женщина, Адель впервые увидела ее улыбку. – Как члена экипажа в лице стюардессы мы приглашаем вас принять в нем участие. Вы познакомитесь со своими коллегами, пилотами, а также руководителями проекта. Добро пожаловать в проект, Адель!

Адель сглотнула, не сразу поняв, что все это значит. Она автоматически улыбнулась, осознав, что улыбка дрожит, а глаза застилают слезы. Ее взяли! Вот так просто ее взяли в самый дорогой проект века под красивым названием Charlemagne.

– Спасибо вам. – Она встала и направилась к выходу, где ее ждал Кевин. По ее лицу он сразу понял о положительном ответе, поэтому подбежал, схватил и закружил.

– Я знал! Я же говорил! Теперь ты расслабилась?

– Я не знаю, – захохотала Адель, – поставь меня на пол, иначе уронишь.

Он тут же опустил ее на пол и разомкнул объятия:

– Я бы никогда не уронил, но, думаю, тебе надо перевести дух.

Адель так и сделала, понимая, что все молниеносно меняется в жизни. Она не поспевала за счастьем.

– Ты хотел прогуляться по городу, – напомнила она, – или посидеть в кафе.

Кевин закивал и протянул ей руку:

– Сначала в кафе, а потом город.

Она схватила его руку, и, смеясь, они побежали к выходу. Хотелось иметь крылья и лететь.

* * *

Марко сидел за столом в своем кабинете, который Патриция специально спроектировала для него. Ему было непонятно, зачем пилоту нужен кабинет, но спустя пару месяцев он понял – тишина и уединение. Она отлично придумала: он мог сидеть здесь часами, изучать летные карты или просто читать.

Сейчас он очень ценил этот кабинет: уже который день сидел над картами аэропортов, изучая маршрут для первого полета Charlemagne.

В кабинет забежала Фаби с медвежонком в руках:

– Пап, посмотри, какого мишку мне подарила девушка дяди Луки.

Марко нахмурился, но оторвался от карт:

– Что?

Она протянула ему большого медведя ярко-желтого цвета с красным бантом на ухе. Марко даже отпрянул от неожиданности, но, посмотрев на дочь, взял в руки и повертел его. Его мысли были далеки от медведей и, честно признаться, даже от Фаби, но она возвращала его в реальность, за что хотелось сказать спасибо. Или нет? Казалось временами, что хочется утонуть в этом новом проекте.

– Мишка очень необычного цвета, – произнес Марко и отдал его в руки дочери, – Лилиана умеет выбирать подарки.

– Она мне не нравится, – у Фабианы на лице появилась гримаса отвращения, – она похожа на куклу с рыжими волосами.

– Ничего не поделать, зато дяде Луке очень нравится.

Лилиана пришла в их семью год назад в качестве девушки Луки. Они познакомились в аэропорту случайно: Лука шел со смены, проходил через терминал, а Лилиана опаздывала на рейс. Они столкнулись в дверях, ее багаж упал и оттуда вывалилось все содержимое. Пришлось помогать все собирать. Ее маленькая левретка дважды укусила Луку за палец, но на рейс Лилиана успела. После регистрации она попросила его телефон, чтобы узнать о том, не развилась ли инфекция на пальце Луки. Но инфекция развилась в его сердце: он представил Лилиану родителям как свою девушку, на которой собирается жениться.

«Лука» и «жениться» наконец нашли общую точку в лице Лилианы. Она была молода, очень активна в социальных сетях, вела блог и постоянно была онлайн.

Разница в возрасте с Патрицией подруг из них не сделала, а Марко было все равно, с кем встречается его брат. Потому что после Элис Лука стал зол на Марко и однажды упрекнул его в слабости. Но откуда тому было знать, чего стоило тогда для Марко принять это решение. Но спустя столько лет он понял, что не ошибся – он видел, как росла его дочь.

– Фабиана, вот ты где, – в кабинет зашла Патриция, – пора спать.

– Еще чуточку, мама, – пропищала дочка и выбежала из кабинета.

Патриция лишь развела руками:

– Ты уложишь ее? У меня важный проект завтра, клиент просит сделать все быстро.

Марко нахмурился, посмотрел на бумаги на своем столе:

– Мой проект мирового масштаба, Патриция, и мне нужно сдать отчет уже в ближайшее время. От него зависит маршрут.

– Марко, – недовольно произнесла она, – с этим проектом ты стал совсем невыносим! Вернулся из Люксембурга раздраженным и нервным. Постоянно сидишь здесь за картами и бумагами, а иногда просто сидишь и смотришь в одну точку…

– Потому что я устаю! Если ты помнишь, то я еще действующий пилот и бываю в рейсах.

– А скоро тебя совсем не будет, ты уедешь надолго. Мне уже не нравится твоя новая работа.

– Потому что она тебе неудобна, – уже спокойно произнес Марко, – вместо того чтобы тратить время на свои недовольства, лучше бы уложила Фаби спать.

Патриция резко развернулась, вышла из кабинета и хлопнула дверью. А Марко выдохнул и прикрыл рукой глаза. Ему вдруг захотелось сидеть не в кабинете, а за штурвалом «Боинга», лететь по новому маршруту, знать, что за его спиной люди ждут приключений, незабываемых эмоций от новых стран. За его спиной экипаж, где он «отец», главный на этом судне. Его экипаж… Марко открыл глаза и в мыслях увидел Адель в аэропорту Рима, ее улыбку, миндалевидные глаза… Это была она, сомнений уже не осталось. Их разделяли лишь каких-то пятьдесят метров и стекло. Но на самом деле их разделяло гораздо больше – его семья.

* * *

Адель прекрасно провела время в обществе Кевина. Сначала они сидели в кафе, выпили кофе с пирожными, а потом пошли гулять по городу.

– Это и должно было случиться, я же говорил, что возьмут всех. – Он неожиданно к ней обернулся: – Скажи честно, ты чья?

Адель уставилась на него, не понимая его вопроса:

– В смысле «чья»? Ничья, я сама по себе.

– Если мы поднимемся на ту гору, то нам откроется очень красивый вид на город, – Кевин указал на гору, но потом снова вернулся к разговору о собеседовании: – Здесь все чьи-то, поэтому нас всех и взяли. Пригласили десять и взяли десять.

– Может быть, ты судишь по себе. – Адель не хотелось верить, что все они были взяты через кого-то. Но в любом случае, она точно никого не знала в проекте. Никого, кто бы мог выдвинуть ее кандидатуру. – Не поверишь, но я случайно узнала о проекте, подала резюме, мне на почту пришло письмо о собеседовании, и меня взяли. Удача?

Он пожал плечами и указал на лестницу – надо было подниматься, но Адель была только рада физической активности. Она засмеялась и побежала по лестнице:

– Давай кто быстрее!

Кевин быстро догнал ее, чуть не сбив с ног, но это Адель лишь позабавило и заставило подниматься еще быстрее. Они почти поравнялись, но наверняка Кевин сбавил темп. Остановились наверху, пытались отдышаться, все еще смеясь.

– Ты так и не ответил мне о том, кто посодействовал тебе. Стой! Я догадаюсь! – Адель задумалась, даже дыхание пришло в норму. – Твой отец наш капитан.

Кевин рассмеялся еще сильнее:

– Нет, и даже не второй пилот. Но мой дядя работает в диспетчерской в аэропорту Люксембурга, он тоже участвует в проекте, помогает составлять маршрут.

Адель перевела дыхание и посмотрела на город, на темно-коричневые крыши светло-желтых домов, любуясь пиками аббатства, слыша звон колокола. И пусть деревья еще не покрылись зелеными листьями, но здесь правда было красиво. Хотелось так стоять и слушать этот звон, вдыхать еще прохладный воздух, кутаться в шарф.

– Возможно, не все, как ты, – произнесла она, но Кевин пожал плечами. Может, он не прав и есть такая штука под названием «судьба». И для каждого она диктует свои правила.

В Ла Валетту Адель прилетела поздно, была уже ночь, и Элис спала. Не было смысла ее будить, чтобы рассказать все события минувшего дня – скоро утро. А самой спать не хотелось, она подремала в самолете. Вечером у нее вылет в Мадрид, она еще слетает пару раз, а потом наступит время распрощаться с мальтийскими авиалиниями. Впереди ее ждала новая дорога в небо.

Утром все сидели на кухне и ели омлет с грибами, который приготовила Элис. У Рикардо настроение было отличным, он язвил как мог:

– Скоро тебя здесь не будет, и никто не будет зудеть про мои недостатки, которых нет.

– Это для тебя их нет, – тут же вставила Адель, этот человек уже ее раздражал. Хотя бы тем, что ходил небритым два дня. И даже тем, что сидел напротив нее. – Потому что ты считать не умеешь. – Она показала ему язык, а он тут же кинул вилку в тарелку. Элис от звука отскочила от плиты:

– Вы можете хотя бы еще неделю потерпеть друг друга?

– Слава вселенной, что меня здесь не будет месяц, – взмолилась Адель и тут же перевела взгляд на Рикардо: не расчесан, небрит, неопрятен, эта отвратительная майка… Да что говорить, он перед ней ходил по квартире в трусах! – Может быть, уже и не вернусь, заработаю столько, что куплю квартиру в Люксембурге. Ближе до работы добираться. Мне понравился этот город.

– Это дорогой город, – напомнила Элис и перевернула бекон, – лучше выбрать страну поближе.

– Да, – задумалась Адель, – Францию. Не столь важно, лишь бы подальше от него, – она вилкой указала на Рикардо, но он был поглощен едой и не заметил этого выпада.

Завтрак закончился благополучно, никто не пострадал.

В этот день Адель еще была стюардессой Maltese Falcon, а на следующий поехала в офис и отдала заявление на увольнение. Препятствовать не стали, но на душе стало тоскливо. Она подошла к статуэтке мальтийского сокола и коснулась его головы:

– Вот и все. И что меня ждет дальше?

Перемены захватывали и пугали одновременно. Она уходила в неизвестную жизнь. Но надо уметь рисковать, пытаться выбирать лучшую дорогу.

Неделя пролетела в сборах, мечтах и расставании. Эмили даже заплакала, прощаясь на вечеринке, которую Адель устроила в честь своего увольнения. Она пригласила в бар «Леруа» только тех, кто последние пять лет был рядом, помогал и поддерживал, стал ей другом. Они веселились весь вечер, а потом до утра вспоминали лучшие моменты своей летной карьеры. Смеялись и плакали.

– Ты счастлива? – спросила Эмили, сидя напротив подруги, но Адель пожала плечами.

– Пока не знаю. Но я уже ощущаю перемены в своей жизни. Вчера мне с Charlemagne прислали дизайн формы. Она чудесная, зеленого цвета. Спрашивали размеры… Красный шарфик… Все очень красиво.

Адель расплакалась и обняла Эмили. Они еще долго просидели в обнимку.

– Пусть удача будет рядом, – прошептала подруга, – но знай, что ты всегда можешь вернуться.

Но остальные промолчали, потому что каждому казалось, что Адель больше не вернется в родную авиакомпанию.

Утром самолет люксембургских авиалиний поднялся в воздух с Мальты и взял курс на родную землю. Через несколько часов Адель вновь оказалась на непрогретой солнцем земле. За неделю здесь ничего не изменилось, но только на деревьях появились почки, а на земле трава стала чуть больше и зеленее.

Авиакомпания Charlemagne каждому члену экипажа предоставила номер в гостинице в центре города, недалеко от того самого кафе, где Адель и Кевин пили кофе и ели пирожные. Но сегодня было решено всем встретиться в холле гостиницы для того, чтобы прийти на праздник вместе. Адель уже получила новую форму и любовалась своим отражением в зеркале. Даже сфотографировала и отослала Элис и Эмили.

– Идеально, – в примерочной оказалась Саманья – темнокожая африканка. Она тоже примерила форму, и цвет ей шел изумительно, – мы красотки. Где наши принцы?

Тут же из другой примерочной появился Кевин, он вновь станцевал «Лунную дорожку», покрутился перед девушками, показывая на себе вариант мужской формы:

– Ну как я?

Они засмеялись, закидывая его овациями. На этот звук из примерочных показались лица других девушек, которых Адель уже видела на собеседовании. Теперь все они – одна семья. Пусть еще не знакомы достаточно хорошо, но впереди весь вечер.

– Он король, – кивнула Саманья, – а мы ждали принцев.

– Может, это я? – Из примерочной появился Фритц, их второй стюард. Молчаливый скромный немец, полная противоположность разговорчивому Кевину. Но хорошо, когда есть баланс.

Фритц прошелся в центр, держась за лацканы темного пиджака, демонстрируя форму.

– Нет, – засмеялась Саманья и махнула ему рукой, – уходи, иначе я выберу тебя в женихи.

Саманья шутила, но в то же время была прямолинейна, и в каждой ее шутке скрывалась доля правды. Было видно, что ей не хватает серьезных отношений.

Все посмеялись, Адель поймала на себе взгляд Кевина. Парень произнес:

– Тебе очень идет.

Она еще раз взглянула на себя в зеркало, руками провела по талии, бедрам, оценивая свою фигуру, которая чуть изменилась с годами. Форма правда сидела на ней идеально, подчеркивая все достоинства, скрывая недостатки.

Все они, бортпроводники, выглядели потрясающе.

– Сегодня нас будут снимать камеры, интервью и прочее, – произнесла Тора, старшая стюардесса.

Она была чуть старше Адель, но гораздо опытнее. Волевой подбородок – национальная черта норвежцев – придавал Торе вид довольно-таки серьезной женщины. С такой старшей экипаж не пропадет, но и расслабиться она не даст.

– Поторапливайтесь, экипаж Charlemagne! Никто вас ждать не будет! Учитесь все делать быстро! – гремел ее голос и раздавались хлопки. Тора ходила возле примерочных и голосила, хлопая в ладоши. – Теперь я ваша мать на ближайшее время, а вы – мои дети! Прошу слушаться и выполнять все поручения.

– А кто наш отец? – засмеялась Саманья.

– Главный на борту капитан, ясно? – раздался возле ее уха голос Торы, и от неожиданности улыбка Саманьи спала, она нахмурила брови – с такой старшей не пошутишь. – Мы все подчиняемся ему.

Адель взглянула на свое отражение в зеркале, смотря себе в глаза, ощущая волнение.

Глава 5

Весь экипаж собрался в вестибюле отеля, притягивая взгляды гостей и персонала, вызывая улыбки на их лицах. Многие их фотографировали, приходилось позировать. Адель еще никогда не доводилось выполнять роль фотомодели, но Тора сказала, что прессы будет много. После этого стало как-то волнительно. Надо же, а еще недавно она сама бегала с диктофоном в руке за Марко и пыталась записать каждое его слово.

Или нет. Это было давно, просто время пробежало слишком быстро.

– Кого мы ждем? Пилотов? – спросила девушка невысокого роста, поправив очки на лице. Они все познакомились еще в примерочной, а теперь хотелось бы узнать характер каждого члена экипажа. Вопрос задала Эмма – девушка самой обычной, непримечательной внешности, в очках, которые всегда поправляла… Как вообще она могла оказаться в этом проекте? Адель поймала себя на мысли, что рассматривает каждого, как чьего-то друга, родственника, любовника. Во всем был виноват Кевин. Пару раз он шептал ей на ухо, что пышногрудая кукла Барби Арани любовница одного из учредителей проекта. А Тора – родная сестра главного представителя Charlemagne.

– Кевин, я уже сомневаюсь в своей удаче, – шептала она в ответ, стиснув зубы.

– Но, может, ты исключение. Кстати, а второй пилот родственник другого учредителя.

Адель закатила глаза и оттолкнула Кевина от себя подальше. Больше подробностей знать ей не хотелось.

К отелю за ними подъехал минивэн с надписью Charlemagne. Теперь это их личный транспорт.

– А пилотов-то не подождали! – завопила черноволосая итальянка Роза, уперев руки в бока, стоя возле двери, когда все начали залезать в машину.

– Мы познакомимся на празднике, – скомандовала Тора и указала на машину. – Садись, заедем в одно место, чтобы подписать договоры.

Это заняло еще час, но подписывать документы было волнительно. Необходимо было все проверить, все изучить, для этого авиакомпания пригласила юристов. Они каждому пересказывали суть контракта и нюансы.

– Договор заключается на три года – это как раз на то время, которое дано, чтобы посмотреть рентабельность данного предприятия, – бегло говорил молодой юрист, – и первый ваш полет – это испытательный срок. Грубо говоря, если на вас будет много жалоб, либо вы по каким-то другим параметрам не подойдете, то авиакомпания может вам отказать в трудоустройстве, не объясняя причин.

– Понятно, надо стараться, – произнес Кевин, потому что молчать он не мог.

– Да, – машинально кивнул юрист, – мы стараемся отстаивать права наших сотрудников, но есть такое понятие, как «клиент всегда прав». Какие бы сумасшедшие вам ни попались пассажиры, умейте держать себя в руках.

После разбора и подписания договоров воодушевленные новой работой стюардессы и стюарды снова сели в минивэн и поехали в ночной клуб Люксембурга La Strada, где проходил праздник, знакомство с руководством, небольшая презентация и где было много прессы. Адель даже написала Элис, что она может посмотреть интервью в онлайн-формате.

Экипаж встречали под торжественные овации, Адель на секунду представила себя принцессой. Столько внимания она никогда не получала. Сейчас шла со всеми по красной дорожке, слышала щелчки фотокамер, видела вспышки. Она улыбалась, как улыбались все ее коллеги. Они шли за Торой, которая свернула вправо и вывела всех в большой зал с неоновой подсветкой. Тора все же была идеальной старшей, она уже выполняла свою работу на все сто процентов: везде все узнавала, связывалась с начальством и менеджерами.

– Уважаемые члены экипажа Charlemagne, – к ним навстречу вышел Роберт Ортело, учредитель проекта, – добро пожаловать на праздник, посвященный запуску нашей авиакомпании. Прошу, проходите, хочу вас познакомить с важными для вас людьми – вашими пилотами, вашим капитаном, – он указал на Марко, который тут же оказался рядом, – Марко дель Боско, ваш капитан, и второй пилот – Ханс Беккер.

Адель застыла, и сердце замерло, она смотрела в глаза человека, который дал ей крылья, но разбил сердце. Их взгляды встретились тогда, когда Роберт передал Марко слово, ведь теперь он поведет этот экипаж вперед – все ждали наставлений. Но капитан замер, смотря на Адель, пытаясь откинуть прошлое, которое ворвалось в его жизнь так внезапно.

Адель… Не верилось, что это она. Побледнела, видимо, тоже не ждала от судьбы такого сюрприза.

Адель бы упала, но схватилась за пиджак Кевина, как хорошо, что он стоял рядом:

– Тебе нехорошо? – спросил он, склонившись к ней.

– Нехорошо, – кивнула она, – мне нужно выйти.

Она стала удаляться под пристальным взглядом Марко дель Боско, который как раз начал говорить. Это давалось сложно, даже после того, как она ушла, растворилась, как привидение, ему даже показалось, что она – плод его воображения.

– Очень приятно познакомиться с вами, – начал говорить Марко, сложив руки за спиной, – меня зовут Марко дель Боско, я родился в Палермо, мне тридцать восемь лет, уже большую часть жизни я пилот, и более десяти лет я летаю в статусе капитана. Передо мной поставили цель не только управлять самолетом, но и быть главным в экипаже. Сразу скажу, что я люблю четких и пунктуальных людей, не прощаю ложь и отлынивание от работы. Мы – одна команда на долгое время, давайте ценить и уважать друг друга. Сплоченность – вот главная составляющая нашего экипажа. Хочу представить моего второго пилота – Ханса Беккера, который во многом будет заменять меня. Хотелось бы познакомиться с каждым из вас, но думаю, что все произойдет по ходу. Если есть вопросы, задавайте.

Все молча уставились на него, боясь даже открыть рот. Марко и правда оказался человеком «всё по делу». Не стал размусоливать и льстить о том, как приятно видеть этих людей у себя на борту. Он отличался от менеджеров, стилистов, юристов, даже от учредителей авиакомпании тем, что говорил ровно то, что думал.

– Вы женаты? – подняла неуверенно руку Арани и тут же ее опустила.

– Да, – четко ответил Марко, и его взгляд снова в ту сторону, куда ушла Адель. Она скрылась в туалетной комнате.

– А это не вы случайно были капитаном на борту сгоревшего судна на рейсе Мальта – Катания шесть лет тому назад? – нахмурился Кевин, вспоминая этот день. – Мне ваше лицо и имя кажутся знакомыми.

– Случайно я, – четко ответил Марко, уже желая подвинуть всю эту толпу в сторону и пойти за Адель. Сколько они не виделись? Пять лет. Пять долгих лет.

– Ну я надеюсь, что если наш самолет загорится, то вы спасете всех, – продолжил Кевин, но Марко одарил его молчаливым взглядом. Что знает этот юнец о пожарах на борту? Его слова пустые и бессмысленные, отвечать даже не хотелось.

Пока представлялся второй пилот, Адель стояла над раковиной, опершись о нее руками. Она не могла поверить в то, что видели ее глаза. Вернее, кого! Это насмешка судьбы! Она бы бросила этот проект прямо сейчас, но уже подписала контракт.

Как могла судьба снова привести ее к человеку, который так много значил в ее жизни и так жестоко с ней поступил? Так ли судьба милостива к ней? Но надо брать себя в руки, как и пять лет назад, дать себе установку, что Марко дель Боско для нее умер, и продолжать жить дальше: летать, участвовать в проекте мечты и жить своей жизнью. Да, пожалуй, она так и сделает, сотрет прошлое в порошок и пустит его по ветру.

Жаль, нельзя плеснуть себе воды в лицо – косметика поплывет. Адель выпрямилась и посмотрела на свое отражение в зеркале: все должно быть идеальным в ее внешности. Она не покажет Марко, что он вызывает какие-то эмоции. Он не должен вызывать в ней ровным счетом ничего!

Она вышла из туалетной комнаты и направилась к своему экипажу. С гордым видом и прямой спиной. И самое главное – с улыбкой на лице, которая, как назло, дрогнула при виде капитана, но Адель тут же откинула все мысли. Она на работе, а значит, личное должна выкинуть прочь.

Подойдя к Кевину, она автоматически коснулась рукава его летного кителя, а в глазах блестели золотые полосы на рукавах капитана. Марко смотрел на нее, стоя рядом с Робертом и вторым пилотом, напротив своего экипажа. Роберт вещал важную информацию, отвечал на вопросы, шутил, ожидая других учредителей. Но они не стали затягивать приветствие и вместе с репортерами прошли в зал.

Адель невольно нахмурилась, увидев столько журналистов, прекрасно зная, что Марко их не любил. Как много воды утекло с тех пор, сейчас он даже улыбнулся на камеры.

– Дорогой наш экипаж, – начал свою речь второй учредитель Ральф Вебер, и все камеры устремились на него, – поздравляю вас с новым этапом в вашей жизни. Вы выбрали непростой, но очень интересный путь. Сейчас я расскажу вам о всех нюансах нашего проекта.

Он подошел к большому экрану, который Адель даже не замечала до этого момента – все было умело скрыто опытными дизайнерами. Общий свет погас, а включился там, где стоял Ральф, освещая его.

– Итак, вот наш главный герой проекта – «Боинг-787», – на экране показался самолет, который Марко уже видел своими глазами, был внутри: в салоне, в кокпите, все осмотрел, дал добро на полеты, изучив бумаги от механиков и разработчиков. Салон был полностью переделан под удобства пассажиров: все кресла были убраны, а вместо них созданы кабины, где находилось кресло, которое раскладывалось в кровать, столик и мини-бар. С такой «атрибутикой» Марко боялся, что произойдет смещение силы тяжести, самолет просто будет кренить в одну сторону. Но по бумагам все было четко – с обеих сторон самолета находилось одинаковое количество таких кабин.

Ральф как раз переключал слайды на компьютере и показывал их всем на большом экране. Слышались возгласы бортпроводников, вздохи и аханья. Кто-то высказывал вслух мнение о таком шике:

– Там даже зубная щетка в стакане, – удивилась Саманья, – кому надо чистить зубы в самолете?

– Тому, кто летит на большие расстояния, – ответил Ральф и снова продолжил переключать слайды. – Наш капитан был недоволен баром… – Он перевел взгляд на Марко, и тот подошел ближе. – Но бар мы оставили, правда, с безалкогольными напитками.

– Все верно, – кивнул Марко и перевел взгляд на Кевина и Фритца, – у нас четверо мужчин на борту, двое из них управляют судном. На пятьдесят пассажиров, половина из которых будут пьяны, двое стюардов – это крайне мало. Я буду сажать самолет в любом городе, если пассажиры начнут дебош.

Кто-то хихикнул, Марко перевел взгляд в ту сторону и встретился со знакомыми глазами. Нет, смеялась не Адель, скорее она была взволнована и вообще мало что понимала из сказанного.

Их взгляды встретились, Марко забыл про чей-то смех, это стало неважным. Теперь возник вопрос: как взять себя в руки, думать о проекте и перестать разглядывать Адель так пристально? Под его взглядом она опустила голову и даже сделала шаг назад.

– Да, верно, капитан, – кивнул Ральф, – никакого алкоголя.

Его слова привели Марко в чувство. Может, вообще сделать вид, что он ее не знает? Хотя бы до тех пор, пока идет презентация. А то по ту сторону камер, которые их снимают, наверняка Лука орет во весь голос, увидев Адель, а рядом сидят Патриция и мать.

– Итак, – продолжил Ральф, – как вы видите из снимков, салон мы полностью заменили на нестандартный, но очень комфортный. Пассажиры должны чувствовать себя в самолете, словно дома. Проект Charlemagne рассчитан на путешествие в комфортных условиях. Кстати, насчет путешествий, пилоты знают, Марко помогал нам разработать маршрут, а вот другие – нет. Наш самолет долетит до некоторых стран Северной Америки, Африки, Европы и Азии.

– Как здорово, – восхитилась Арани, уже, наверно, думая над тем, сколько шмоток она купит в каждой стране, где побывает.

Ральф кивнул ей и улыбнулся, а Кевин в это время чуть толкнул Адель. Она не сразу поняла, что ему надо, слишком была погружена в свои мысли. И вопросительно взглянула на него.

– Она, наверно, его любовница, – Кевину пришлось нагнуться к Адель, чтобы прошептать эти слова, – помнишь, я говорил тебе, что одного из учредителей.

Адель кивнула, соглашаясь, и тут же взглянула на Марко: за пять лет внешне он мало изменился, может, прибавилась пара седых волос или морщинок, но в темноте зала этого видно не было. Он по-прежнему был серьезным и горделивым…

Но здесь никто не знает, каков он на самом деле – улыбчивый и нежный. Господи! Она даже не держала на него зла за то, что он выбрал не ее. Но она хорошо помнила его слова, которые разломали сердце пополам: «Нас больше нет».

Он влюбил ее в небо, подарил ей крылья. Он дал ей больше, даже не догадываясь об этом.

Как только Марко обернулся, чтобы посмотреть на нее, Адель вдруг поняла, что ничуть не лучше Арани. Разглядывает своего капитана так пристально, что если это кто-то заметит, то подумает бог знает что! Надо прекращать это делать! И для начала переключить внимание на коллажи и рассказ Ральфа о ее работе. Пришлось прервать зрительный контакт и наконец начать слушать.

– Ваша цель – устроить комфортный полет пассажирам. По прилете заботу о пассажирах берут на себя наши агенты: их забирают автобусы, расселяют по гостиницам и везут на экскурсии. Вы же направляетесь на отдых до следующего полета. Но ваш капитан для вас выпросил бонус, о котором сейчас сам расскажет.

Улыбающийся Ральф перевел взгляд на Марко, а тот кивнул, понимая, что не удастся избежать выступлений. Но это временно, скоро он сядет за штурвал и будет делать свою работу вместо позирования перед камерами.

– Да, я постарался кое-что сделать и для своего экипажа, а именно: экскурсии, которые получают пассажиры, можем также получить и мы. Мне кажется, что прилететь в новую страну и не посмотреть ее будет неправильным. Но это добровольно и не в ущерб своим силам. Отдых для экипажа по-прежнему составляет минимум десять часов. Как вы знаете, в самолете тоже есть зона отдыха для экипажа: в хвостовой части самолета есть комната для отдыха с кроватями.

– Клаааасс! – Тут же послышался шепот присутствующих, а на экране появилась та самая комната для отдыха: небольшая, но уютная, с двумя кроватями.

– Вот это, я понимаю, работа, – вставила свой комментарий Саманья.

– Тихо, – тут же скомандовала Тора и обратилась к капитану: – Скажите, из десяти бортпроводников смена лишь для восьми?

– Мне вообще кажется, что целесообразнее отпускать по двое человек через равные промежутки времени на определенный срок и просто меняться. Но один стюард должен обязательно быть в салоне.

– А чего вы боитесь, капитан? – Этот вопрос задала Эмма, стюардесса невысокого роста, в очках. Она поправила оправу на носу и уткнулась в листок бумаги у себя в руках.

– Как ваше имя? – поинтересовался Марко, понимая, что надо начинать знакомиться со своим экипажем.

– Эмма, капитан.

Он ее запомнил! Она напомнила ему лемминга: маленького, юркого, с виду милого животного, которых никто не любит. Даже непонятно почему, вроде ничего плохого не делают.

– Эмма, я в авиации уже довольно-таки давно и сталкивался со многим, бывало, что пассажиры… – Он оборвал речь и посмотрел в сторону прессы, понимая, что многое им знать не надо, поэтому сбавил тон: – Начинают вести себя странно, буйно, они могут приставать к стюардессам и даже угрожать им. И статус здесь ни при чем, я точно скажу, что чем больше у человека денег, тем он уверенней себя чувствует и многое себе позволяет.

– Я поняла, – прошептала Эмма, кивая и полностью соглашаясь с капитаном.

Марко видел, что закивали все девушки, многие начали переговариваться между собой, а он снова перевел взгляд на Адель – она единственная ни с кем не переговаривалась, молчала, смотрела на него, а потом внезапно произнесла:

– Почему бы не взять на борт вооруженную охрану?

– Это ухудшит ситуацию с безопасностью, – тут же ответил он, даже не моргая, смотря прямо ей глаза.

– Чем?

– Иметь оружие на борту очень опасно. Террористу не надо будет даже думать, чтобы пронести оружие на борт, ведь оно уже там есть.

– А если невооруженную охрану? – не унималась она, уже ступив на шаг вперед, чтобы говорить тише.

– Команда из десяти бортпроводников сможет справиться с одним обезумевшим, если он безоружен. Это дешевле, чем авиакомпании тратить деньги на человека, Адель.

Они смотрели друг на друга в минимальной близости.

Снова ее имя сказано его голосом…

Снова взгляд агатовых глаз…

Снова запахи ананаса и пачули окутали своим облаком…

Адель пошатнулась и отошла назад, понимая, что Марко сделал то же самое. «Нас больше нет» – крутилось у нее в голове, и опять стало горько.

Глава 6

Дальше вечер проходил в веселье, шуме и танцах. Только не для Марко – он ушел сразу, как репортеры двинулись к нему с глупыми вопросами. Даже Адель не стала причиной, чтобы остаться. Скорее напротив, надо было обо всем подумать и настроить себя на работу с ней в одном экипаже. Это будет сложно.

Когда они проходили мимо, их взгляды встретились в немом молчании. Но им было что сказать друг другу, просто все случилось так неожиданно, что слов пока не находилось.

Марко не пошел в отель, он гулял по городу, слушая его звуки и наблюдая за людьми: они куда-то бежали, скорее всего, домой к своим семьям, чтобы получить порцию тепла и уюта. А он шел один, подняв воротник куртки, прикрываясь от ветра, но поймав себя на мысли, что домой бы ему сейчас не хотелось.

Телефон разрывался: звонящие решили, что ему есть дело до всех них. Лука точно звонил, чтобы выразить свой восторг от того, что видел Адель по телевизору. Мама звонила, чтобы узнать, что Адель Марко безразлична. А хитрая Патриция никогда не признается, что прекрасно знает о том, что в одном экипаже с ее мужем – бывшая его любовница.

Марко ненавидел это слово! Адель никогда не была любовницей, она была любимой женщиной, а это большая разница. Но Патриции нечего бояться, он не приблизится к своей стюардессе и не причинит ей новую боль.

В гостиницу Марко пришел поздно, когда совсем замерз. Стукнул кулаком по кнопке вызова лифта, и двери тут же открылись.

– Капитан, – на него смотрел один из стюардов его экипажа. Марко еще не успел познакомиться с ними со всеми.

– Прошу прощения, забыл имя. Вернее будет сказать – я его не знал. – Прямолинейность Марко удивила стюарда, и он протянул руку.

– Кевин.

– Марко.

Они устало пожали друг другу руки.

– Как прошел вечер?

– Они классно придумали шоу с танцовщицами, – усмехнулся Кевин, – все прошло достойно. Жаль, что вы ушли.

Двери распахнулись на нужном этаже, и Марко вышел:

– Люблю тишину.

Кевин кивнул, слегка улыбнувшись, и двери стали закрываться, но он остановил их рукой:

– Они зря позвали прессу, надо было сделать вечер закрытым.

Марко молча кивнул и направился в свой номер. Сколько прессы ему еще предстоит пережить. А этот стюард не промах! Он много помнит, скорее всего, то, как неугомонная пресса гонялась за капитаном сгоревшего «Боинга». А еще он крутится рядом с Адель! И это нервирует. Марко открыл дверь и вошел в номер, снимая куртку и кидая ее на кровать. Снова раздался телефонный звонок, он достал телефон и ответил.

– Я весь вечер пытаюсь тебе дозвониться. – Недовольство в голосе Луки ощущалось очень ярко.

– Чтобы позлорадствовать?

Лука усмехнулся:

– Может, хочу посочувствовать.

– Я тебе не верю. Говори быстрее, мне надо спать, завтра сложный день.

– Ладно, ладно, – голос брата тут же стал живее, – я хотел сказать, что мама все видела по телевизору, они полвечера обсуждали с отцом, как предотвратить твою измену.

Марко закатил глаза, надеясь, что этой глупости они не сказали Патриции.

– И пришли к выводу, если ты вернешься к мальтийке и бросишь Патрицию, то они от тебя откажутся.

Марко засмеялся: даже предположить не смел, что окажется все так просто.

– Им совсем на старости лет заняться нечем?

– Ну надо же как-то себя развлекать. Марко, можно тебя попросить?

– Боюсь даже предположить, о чем…

– Ты можешь узнать, как поживает Элис…

– Элис? – удивился Марко. – Во-первых, между вами все закончилось, а во-вторых, я не думаю, что Адель будет любезничать со мной и рассказывать о личном своей семьи.

Лука вздохнул, слыша, что было в-третьих:

– И у тебя есть Лилиана, на которой ты собрался жениться. Ты либо женись, либо интересуйся бывшей.

– Я посмотрю на тебя, братец, что скажешь ты о своей жизни через месяц.

– Давай, давай, – съязвил Марко, – уверяю, моя жизнь не изменится, у меня жена и дочь.

Лука хихикнул, попрощался и отключил абонента. Все, больше он трубку не брал. Лишь позвонил Патриции, успокоил ее тем, что даже на празднике не был. Услышав такое, ее голос смягчился:

– Мы с Фаби скучаем.

– Я тоже по вам скучаю.

Но как только Марко отключился, то сразу вспомнил об Адель. Это будет сложная битва с самим собой. Радует лишь то, что она его ненавидит и сможет поставить на место.

Спать он ложился, думая уже о работе: завтра их всех привезут в аэропорт к самолету для знакомства. Тоже можно было пропустить этот момент, Марко его уже видел. Но будет некрасиво избегать своего экипажа второй день. Рано или поздно ему придется начать работать с Адель, смотреть ей в глаза и разговаривать. Надо дать себе установку – ничего личного! Только работа!

Адель ушла с праздника раньше всех: переволновалась, и праздновать совсем не хотелось. Придя в свой номер, она набрала Элис и просто молчала. Зато та не молчала. Адель чего только не выслушала про Марко, Луку и всю семью дель Боско.

– Лука тут вообще ни при чем, смею напомнить, что это ты его бросила, – произнесла Адель, но Элис ее не слышала. У нее виноваты были все кругом! Даже Рикардо вставил пару «ласковых» слов, хотя его никто не спрашивал.

Ночь прошла в попытках настроить себя на работу. Надо было выкинуть Марко из головы, выполнять свои обязанности стюардессы, зарабатывать деньги. Кстати, потом она купит дом и уволится, и Марко навсегда исчезнет из ее жизни. За три года она налетается вдоволь в авиакомпании Charlemagne, а потом найдет другую работу.

Она спустилась к завтраку, увидев за одним столом почти всех своих коллег. Заспанных, но пытающихся проснуться от чашки кофе.

– Доброе утро. – Она села рядом с Саманьей, и та ее обняла.

– Зря ты ушла рано, вторая половина ночи была жаркая.

– Я не люблю жару, – усмехнулась Адель, испытывая к Саманье теплые чувства. За вчерашний вечер она узнала всех, но им предстоит еще месяц быть в одном коллективе, чтобы узнать друг друга еще лучше.

Больше всех ей была симпатична дружелюбием и яркостью Саманья. Ее запоминаешь сразу. Кевин не в счет, Адель с ним уже хорошо сдружилась, чтобы быть более откровенной. Хотя она о себе мало рассказывала, только то, что можно знать, и не более.

За столик к ним подсел второй пилот Ханс Беккер – молчаливый, симпатичный блондин, на которого сразу запала Барби-Арани.

– Хорошо, что мы сегодня никуда не летим, – прокомментировала его вид Эмма, поправив очки. В школе она точно была отличницей, хотелось бы ее спросить, почему она не пошла работать в Исследовательский институт, но на это еще будет время.

Все захихикали, даже Адель улыбнулась, но зато Ханс посмотрел на всех очень грустно и закатил глаза:

– Именно поэтому они устроили праздник вчера.

– Сегодня все такие, – засмеялся Кевин, желая поправить галстук, но поняв, что его нет, – черт, я забыл надеть галстук.

Все снова засмеялись.

– Хорошо, что штаны надел, – заглянула под стол Саманья.

Вот только мусульманка Хадия старалась не уподобляться глупым шуткам, скромно опустив глаза. Хватит и того, что она сняла платок ради участия в этом проекте. Но каждый месяц теперь будет вымаливать грехи.

– Аллах, что вы такое говорите!

– Привыкнешь, – засмеялась Арани, – когда увидишь Кевина без штанов.

Все снова засмеялись, кто-то застонал от головной боли, а над столом послышалось:

– Доброе утро.

Марко присоединился именно к этому столику, хотя не думал, что все сядут вместе. Уже сплотились! И замолчали при виде его! Улыбка спала почти у всех, кого он обвел взглядом.

– Я не кусаюсь, – произнес он, не желая сейчас смотреть на Адель, хотя видел ее прекрасно, пока шел сюда. А шел медленно, чтобы рассмотреть получше. Что-то в ней изменилось, она стала взрослой, гордой. Хотя она была взрослой не по годам еще пять лет тому назад. Внешне она тоже изменилась, ее тело округлилось. Он прекрасно помнил ее тело.

– Доброе утро, капитан, – бодро сказала Тора, – среди всех нас вы один выглядите человеком. Можно даже лететь сегодня.

Ханс снова закатил глаза и улыбнулся, протягивая Марко руку:

– Вчера погуляли очень хорошо.

– Отлично, – улыбнулся Марко, ему никогда не выпадало возможности работать в одном экипаже долгое время. Он не знал, каково это, но надо было начинать рулить всеми уже сейчас, – вы знаете, кто я, но я еще незнаком с вами. Завтрак самое время, чтобы начать делать это.

– Вы всех не запомните с первого раза. – Эмма снова поправила очки.

– Я запоминаю с первого раза то, что мне говорят диспетчеры, а это гораздо больше информации, чем имена.

– Тоже верно, у пилотов хорошая память. – Тора хлопнула в ладоши, и все внимание устремилось на нее. – Марко, я ваша старшая стюардесса, меня зовут Тора. Если вы хотите кофе или обед, а также поругать кого-то из экипажа, то милости прошу ко мне.

Марко усмехнулся и кивнул:

– Буду иметь в виду, особенно насчет еды.

– А я Саманья, – тут же вставила чернокожая девушка, – меня ругать не надо.

– Меня тоже, – пискнула девушка-азиатка, – я Дав. Критику я принимаю близко к сердцу.

– Я не умею ругаться, – усмехнулся Марко, принимая из рук официантки чашку эспрессо.

– А мы и не дадим повода. Я Кевин, вчера мы познакомились в лифте.

Марко кивнул, прекрасно его помня. А еще он хорошо запомнил, что этот Кевин крутится возле Адель. И он ему уже не нравился, хотя при других обстоятельствах они бы нашли общий язык.

– А я Арани, – протяжно произнесла блондинка. Вчера она спросила его про жену – это Марко тоже прекрасно помнил, – надеюсь стать лицом авиакомпании Charlemagne.

– Надеюсь, у тебя получится.

Марко перевел взгляд на сидящего рядом с ней второго стюарда, от которого слов вообще не было слышно.

– Фритц, – кивнул тот, – я просто хорошо работаю.

Все засмеялись, кто-то толкнул его со словами «я тоже, ты забрал мою идею».

Все они были молоды, полны энергии, желания работать. С ними было легко. Даже в голове не укладывалось, что будет все так просто. Марко перевел взгляд на Адель, и ему показалось, что она вздрогнула, но точно заволновалась, потому что ее грудь стала подниматься и опускаться чаще. Очередь дошла до нее.

– Адель, – произнесла она, и больше слов было не надо, он даже помнил все родинки на ее теле и знал о ней больше, чем кто-либо сидящий здесь. Она все так же прекрасна, какой осталась в его памяти. А эта зеленая форма больше всего шла именно ей. Марко опустил взгляд на чашку с кофе, помня, как она выпытывала у него информацию про авиакатастрофу. А сейчас сидит в роли стюардессы, как будто вовсе не боялась летать. – Моя любовь – это небо.

Он снова перевел на нее взгляд, она прочитала его мысли. Он думал как раз о том, что она хотела сделать ему сюрприз. Вот только сюрприз получила сама от Марко. А он лишь догадывался о ее сюрпризе.

– Уверен, что на земле тоже есть любовь, – ответил он, а она гордо произнесла:

– Конечно, есть!

– Лирики и поэты, – засмеялась Саманья, перебивая их, – о любви поговорим позже. Кстати, пилоты умеют любить?

– А что, мы не люди? – встрял в разговор второй пилот Ханс. – Между прочим, мы романтики.

– Пилоты-романтики! – воскликнула она. – Может, высадим паксов[9], где им надо, а сами улетим на остров на целый месяц? Море, солнце и песок!

– Это романтика? – возмутилась Тора. – Это безделье! Давайте дальше!

Она кивнула Хадии, которая все время скромно молчала:

– Я Хадия, отличаюсь от всех вас тем, что мой Бог – Аллах.

– Какая разница, – фыркнула Эмма, – я вообще верю только в то, что вижу. Я Эмма – серая и невзрачная мышь в этом саду красивых девушек.

Кто-то хлопнул ее по плечу, все засмеялись.

– Зато я тебя запомнил самую первую, – произнес Марко, и это было правдой. – Человека красит не внешность, насколько я помню.

– Да? А выбирают красоток. Вот ваша жена сто процентов очень красивая женщина, капитан.

Марко автоматически перевел взгляд на Адель, не желая, чтобы она вообще что-либо слышала про Патрицию. Эта тема больная. Она разорвала зрительный контакт, а Марко даже не знал, что ответить.

– Я Роза! – произнесла последняя девушка громким голосом. Он посмотрел на стюардессу с копной черных волос под шапочкой и яркой красной помадой на губах. Наверняка сицилийка.

– Я всех запомнил, – сказал капитан, – надеюсь, что наш экипаж будет работать в этом же составе долгие годы.

– Можно сменить этого выскочку? – заныла в шутку Саманья, смотря на Кевина, и он сделал веселую гримасу, уставившись на нее.

Марко снова перевел взгляд на Адель, она следила за этими двумя и улыбалась. Тихая скромная Адель решила делать вид, что она его не знает. Вернее, это он начал эту игру, она ее поддержала, но личное между ними пусть останется лишь личным. За связь с капитаном ее просто в экипаже не примут. Да и связи никакой уже нет.

– Сейчас мы поедем в аэропорт, – слова Марко вынудили всех замолчать, – посмотрим наш самолет, а завтра у нас первый рейс в Осло. Мы вернемся в Люксембург не скоро.

– Мы облетим всю планету? – мечтательно пролепетала Дав.

– Почти. Вы готовы?

– Всегда! – произнес кто-то, и многие этот голос поддержали.

– Тогда вперед, – Марко указал на выход, – машина ждет.

Ножки стульев начали скрипеть об пол, люди вставали из-за стола. Тора тут же сделала объявление громким голосом:

– Посмотрите на свои места, чтобы ничего не забыть. Кевин, иди за галстуком, мы ждем тебя в машине.

Под восторженные взгляды присутствующих в этом кафе экипаж Charlemagne направился к выходу. Марко не торопился, пропуская всех и желая, чтобы они все вышли быстрее. Он не все сказал, и было важным продолжить: он схватил Адель за руку так, чтобы никто не увидел. Тянул ее назад, и она на удивление оказалась податливой. Хотя если бы он сейчас получил от нее пощечину, то был бы только рад этому.

Пока десять человек вместе со вторым пилотом, смеясь, пытались протиснуться в проходе, он перевел на нее взгляд:

– Адель…

– Не надо, Марко, – она убрала руку, – не трогай меня.

– Нам надо поговорить.

– Ты уже все сказал, – она впилась в него взглядом, стоя напротив, как пять лет назад. А казалось, что этого времени не было.

– Мы будем работать в одном экипаже, где нет места обидам и недосказанностям. Я знаю, что поступил по отношению к тебе как последний ублюдок и толком ничего не объяснил…

– Меня меньше всего волнуют твои объяснения пять лет спустя.

Она развернулась, боясь, что стала эпицентром внимания экипажа, но ошиблась – они все ушли. А Марко снова оказался рядом. Черт! Потому что он теперь всегда будет рядом.

– За всю свою летную карьеру я не принял более тяжелого решения, чем в тот момент, когда решил остаться со своим ребенком. Наверняка каждый бы сделал так же.

– Наверно, – прошептала она, не оборачиваясь, но не тронулась с места, – я тебя не виню в этом, ты поступил как настоящий отец. – Она резко развернулась к нему. – Мой отец меня бросил, это был ужасный поступок, но ты решил иначе. Скажи, у тебя сын или дочь?

Марко не ожидал такого. Лучше бы она ударила его, накричала, но он видел лишь смирение:

– Дочь.

Адель кивнула, и это получилось грустно. Она перевела взгляд на присутствующих, которые сидели в этом ресторане и поедали свой завтрак, понимая, что все на них смотрят. Надо было уходить, и она пошла к выходу в вестибюль, который оказался пуст.

– Я бы не хотел, чтобы между нами была недосказанность, – Марко шел рядом, – поэтому ты сейчас можешь высказать все, что хочешь мне сказать, а потом мы сядем в машину, зайдем в самолет и будем работать вместе долгие годы. Возможно, с обидой, но не показывая ее.

Она остановилась и обернулась:

– У меня только одна просьба: забудем вообще, что когда-то были «Марко и Адель». Это в прошлом. Оставим его позади, каждый пошел своей дорогой. И пусть наши дороги пересеклись, но «нас больше нет».

Она сказала его словами, ее голос слегка дрогнул. В ней сидело больше обиды, чем она показывала, Марко прекрасно это знал. Даже в этой едкой фразе он ощутил ее горечь, которую сам лично подарил ей.

Глава 7

Салон самолета действительно произвел впечатление на весь экипаж. Никто из участников летного состава еще ни разу не сталкивался с тем, чтобы вместо кресел были поставлены целые кабины. На фотографии – это одно, а в реальности ты оцениваешь полностью масштаб и видишь многие нюансы.

– Мать моя женщина, – удивилась Саманья, идя по проходу и руками касаясь стен кабинок.

Сзади за ней шла Адель с большими распахнутыми глазами, заглядывая внутрь этих кабинок и понимая одно – ради такого она готова терпеть Марко и даже выполнять все его приказы и требования.

Пока они ехали в минивэне, она всю дорогу думала об их разговоре и в целом о всей ситуации. Злой рок судьбы, не меньше! За что ей такое наказание – работать с этим человеком? Ведь она ничего плохого не сделала. Или… Сделала, и судьба решила, что нужна справедливость? Она сглотнула и перевела взгляд на Марко, который что-то активно обсуждал со своим вторым пилотом Хансом. Как будто почувствовав ее взгляд на себе, Марко взглянул на нее. Адель тут же прервала зрительный контакт.

Теперь она находилась в салоне самолета, рассматривала кабины для пассажиров, а остальные девушки фотографировались в кокпите на капитанском месте. Ей этого делать не хотелось, она была не из тех, кто закидывает ноги перед капитаном на панель управления.

Адель открыла дверь в пассажирскую кабинку, зашла внутрь и села на пассажирское кресло, оценивая удобство. А оно было чересчур удобным, раскладывалось в лежачее положение, пришлось вскрикнуть от неожиданности и засмеяться, привлекая к себе внимание всех споттеров[10], репортеров журналов и своих собственных коллег.

– Что случилось?

Она увидела обеспокоенное лицо Марко, которое показалось сверху стен кабинки. Откуда он здесь? Разве не должен быть в кокпите и улыбаться, смотря на красивые ноги стюардесс на штурвале?

– Я не думала, что оно раскладывается, – стиснула зубы Адель, – откуда мне было знать, что нажатием одной кнопки можно привести его в горизонтальное положение.

Марко открыл дверь и зашел внутрь, поэтому Адель пришлось встать. Места для двоих здесь явно не хватало.

– Надо все проверить, прежде чем мы запустим пассажиров на борт.

Она кивнула, стоя в минимальной близости, вдыхая знакомый запах. Он не поменял его… И этот запах вызывал в животе спазм, а мысли откидывал на пять лет назад в отель в деревеньке Мустье-сен-Мари.

Адель не смотрела на него, не поднимала головы, делала вид, что пуговицы на его рубашке гораздо красивее его глаз.

– Во избежание технических неисправностей? Это проверили механики.

– Адель, – приглушенно произнес капитан, – проверить вам, чтобы вы знали, какую кнопку нажимать, чтобы выдвинуть столик.

Она ошарашенно взглянула на него, понимая, что он прав. При нем она становилась рассеянной.

– Да, конечно.

Марко кивнул и вышел из кабины, оставляя Адель одну. Ей казалось, что он дал распоряжение и вышел, а он просто сбежал, потому что в таком маленьком пространстве оказалось слишком тесно им двоим.

Марко двинулся по проходу в хвост самолета за Саманьей и Кевином. Здесь же была Эмма, которую все прозвали Мышью, и мусульманка Хадия.

И здесь находились репортеры, которые снимали салон. А тут еще и капитан! Капитан с золотыми шевронами на фоне мегакрутого салона – это был редкий кадр, обычно пилоты не выходят из кабины.

– Вы уже видели свою комнату для отдыха? – обратился Марко к своим бортпроводникам.

– Еще нет, – тут же ответила Саманья.

– Тогда пошли ее осмотрим, – прошептал он и улыбнулся, – только у меня нет комнаты для отдыха, видимо, решили, что пилоты – роботы.

Но он сказал это тихо и никак не в укор авиакомпании. Если он сядет за штурвал, то может управлять самолетом без отдыха часов пятнадцать без проблем. А может, и больше. Наверно, он робот. Или просто тот, кто умеет работать и расслабляться, а значит, отдыхать во время работы.

Марко оглянулся назад, так и подумав, что Адель не пойдет за ним. Они в одном самолете разошлись по разным сторонам – он в хвост, она в начало, в кокпит. Вот что ждет их все рейсы – их больше нет! Их дороги разошлись в разных направлениях. Но черт! Теперь он постоянно думал об этой девушке и взгляд сам искал ее.

Адель зашла на кухню, где находилась старшая стюардесса Тора. Она рассматривала каждую делать, чтобы не упустить никакой мелочи. Адель уже упустила, нажала какую-то кнопку в кабинке для пассажира. А Марко прав, надо знать все нюансы.

– Как тебе салон, Адель? Ты когда-нибудь видела нечто подобное?

– Нет, никогда. Европейские перевозчики славятся тем, что удешевляют салоны и тем самым билеты. Но слышала, что в восточных авиакомпаниях такой шик не редкость.

– Да, мне однажды посчастливилось побывать на Востоке и видеть их самолеты изнутри. Но разница в том, что восточные люди готовы платить большие деньги за комфорт, менталитет европейцев другой. Нам лучше урвать билеты подешевле, тем более перелеты между странами короткие. Но Charlemagne собрал всех богатых людей со всех стран, они готовы платить любые деньги за комфорт и будут считать этот самолет своим домом, а нас…

– Прислугой, – перебила ее Адель, точно зная, что так и будет.

– Я хотела сказать семьей, – улыбнулась Тора, – но, наверно, ты права. Правда, могу дать совет: не надо вести себя как прислуга. Это наша работа, но мы не в рабстве. И более того, в воздухе пассажиры более пугливые, многие боятся летать, а мы для них пример для подражания и поддержка.

Еще пять лет назад сама Адель боялась летать до панических атак. И кто бы мог подумать, что один пилот перевернет ее жизнь и в корне изменит ее. Даже сам Марко не мог предположить такого. Хотя она не видела на его лице удивления, когда они встретились в клубе на презентации, скорее в его глазах было нечто другое. Она не могла понять, что именно. Но это и не важно.

– Конечно, – согласилась Адель, – пойду загляну в кабину, говорят, там еще лучше, чем в салоне.

Тора засмеялась и произнесла:

– Смотря для кого! Для пилотов – да, для меня там слишком много всего, ничего не понимаю в кнопочках и рычажках.

– Это точно. – Адель тоже улыбнулась и покинула кухню.

Она прошла мимо туалетной комнаты, которая граничила с кухней и кокпитом, открыла дверь и заглянула туда. Вот это шик! Вот это пространство! Ее буквально парализовало от того, что она увидела. Тут даже столик с цветами. А раковина была настолько большой, что в ней можно было мыться. Душа не было, а вот биде присутствовало, что тоже удивило. И запах! Здесь витал запах свежести и новизны.

Адель закрыла дверь, готовая уже зайти в кабину к пилотам, но там скопилось столько народу, что сложно было пробраться. Девушек фотографировали в кресле капитана, а второй пилот Ханс позировал на своем месте.

Адель встала на цыпочки, чтобы разглядеть того, кто сидит сейчас в кресле пилота, и увиденное не привело ее в шок. Это было естественным – Арани. Она даже распустила волосы и чуть выше подняла юбку. Непристойно стюардессе быть настолько откровенной. Будь здесь Мышь, она бы ей высказала, но она ушла в хвостовую часть вместе с Марко.

– А вот и капитан! – воскликнул кто-то из фотографов. – Мы бы хотели вас сфотографировать на своем рабочем месте.

Адель обернулась, снова встречаясь с агатовыми глазами. Когда он успел здесь оказаться? И как долго стоит позади нее?

Она видела, как он нахмурился, слыша эти слова. Марко все же до сих пор не любил прессу, но проект Charlemagne подразумевает под собой и общение с журналистами. Марко об этом знает?

Видимо, знает, потому что разорвал зрительный контакт и заглянул в кабину, смотря уже на Арани, которая развалилась на его месте.

– У вас отличная фотомодель.

– Я уже ухожу, – она поднялась с кресла и встала напротив Марко, – но с капитаном бы сфотографировалась с радостью.

– Достаточно твоих фотографий, – не выдержал стюард Фритц, – пусть теперь фотографируют другую стюардессу. Адель! – Он махнул рукой. – Тебя еще не снимали на камеры.

Арани фыркнула и надула нижнюю губу. Та стала еще больше, хотя куда еще больше?

– Я… Нет, – засмущалась Адель, – нет, я постою здесь. Место стюардессы точно не в кресле капитана.

– Ты когда-нибудь в нем сидела, Адель? – спросил Марко, указывая рукой на кресло. – Мы же не в воздухе, можно попробовать.

Она боялась, что, когда начнет пролезать, чтобы сесть, обязательно заденет штурвал, все эти торчащие штуки, что-нибудь нарушит. Да еще и под пристальными взглядами репортеров.

– Никогда не сидела и даже об этом не думала. Наверно, это не мое.

Но ей очень хотелось, что греха таить, каждая стюардесса мечтает очутиться в кресле пилота и сделать пару снимков.

– Я подумаю за тебя. – Марко предложил ей ладонь, чтобы помочь сесть, она слышала, как ее коллеги стали активно кричать «давай, давай». Под этим напором пришлось вложить свою руку в его ладонь. Уже второй раз за день их телесный контакт нервировал, но в то же время было приятно.

Она села, ощущая, как удобно здесь сидеть, и автоматически коснулась руками штурвала. Но перевела взгляд на панель с множеством приборов, кнопочек, рычажков и еще раз удостоверилась в том, что надо быть гением, чтобы управлять самолетом.

– Покрути штурвал, – засмеялся Фритц, а второй пилот окинул его недовольным взглядом. Марко даже не замечал этого, он облокотился о кресло, где сидела Адель, и внимательно следил, как она пальцами провела по штурвалу. Это получилось слишком эротично. Еще минуту назад здесь же сидела Арани, оголяла ноги, выставляя их напоказ, но это выглядело больше вульгарно. Адель же сидела скромно, отведя в сторону ноги, боясь нажать на педали, ее плечи не были расслаблены, она была зажата, но ее руки… Наверно, все мужчины, которые находились здесь, сейчас думали об одном, о ее сексуальности. Или ему так казалось. Почему-то он почувствовал ревность и желание закрыть всем глаза.

– Вы отлично смотритесь, – произнес фотограф, направив камеру на капитана и стюардессу, – как будто капитан обучает стюардессу летному делу. А вдруг случится такая ситуация, не дай бог, конечно, и ей придется сажать самолет!

Он передвигался с камерой то ближе, то дальше, щелкал, что-то произносил, останавливался и снова снимал:

– Ведите себя естественно, как будто это ваш урок и здесь больше никого нет.

Боже, что он говорит! Адель обернулась и взглянула на Марко. Но тот лишь улыбнулся и пожал плечами.

– Смотри на панель, – сказал он и указал на приборы, – здесь датчики высоты и скорости.

– Для меня они все одинаковые, – прошептала Адель, пальцем проведя по большому рычагу, находящемуся справа внизу. Она даже не хотела знать, для чего он, хотя Марко наклонился к ней и пояснил:

– Это рычаг управления двигателем, если я его отклоняю от себя, то добавляю мощь в двигатель…

– И самолет взлетает?

– Ну… Помимо этого нужна определенная скорость, положение закрылок.

Ей не нужно было это знать, но стало интересно. Марко начал объяснять, что и зачем следует при взлете и чем взлет отличается от посадки в управлении: какую педаль нажимать, а какую отпускать, какой тумблер переключать, чтобы погасить или включить огни, где выпускаются и убираются закрылки. Рычаг закрылок показал Ханс, он находился ближе к нему. Адель вспомнила, что была свидетелем того, как Марко управлял «Королевой». Он делал все сам, а второй пилот связывался с диспетчером. Вспомнив этот момент, ее глаза загорелись, и она обернулась к Марко, желая этот факт озвучить вслух, но тут же осеклась! Кроме них здесь были люди, которым не надо знать о том, что Марко и Адель знают друг друга давно. Поэтому пришлось тут же выкручиваться и импровизировать:

– Я видела кино, в нем пилоты делили между собой работу. Это правда?

– Да! – тут же вставил Ханс, но она спрашивала совсем не его. – Если один пилот держит связь с диспетчером, то второй управляет самолетом. Но у нас с Марко договоренность – управляет всегда он.

Она снова перевела взгляд на Марко, ожидая хоть каких-то его слов. Но он лишь кивнул Хансу и отошел от кресла дальше. Не хотел афишировать этот факт. Но Адель поняла одно: при взлете и посадке этим самолетом будет управлять лишь один человек – капитан. И не потому, что он задирает нос, совсем нет. Это длится уже шесть лет, с того случая, когда в момент катастрофы самолетом управлял не он. Откуда она это знает? Однажды он сказал ей это, лежа в лавандовом поле и смотря на белые полосы в небе. Такая у него особенность. Значит, за столько времени ничего не изменилось.

Адель решила выйти, теперь вспомнив, что ее снимают на камеры. Все это время их снимали, а она и забыла!

– Где потом можно найти вашу статью? – спросила она у журналиста и тут же получила его визитную карточку с электронным адресом журнала.

– Но в целом хочу сказать, что лица экипажа Charlemagne будут во всех газетах и журналах Европы и других стран.

– Оу! – Адель сделала попытку, чтобы улыбнуться, но получилось плохо – опять Элис будет недовольна, увидев сестру с Марко.

Кстати, Марко! Он вышел из кокпита. Здесь также не было ни Арани, ни Фритца. Видимо, они пошли в хвостовую часть самолета, рассматривая кабинки для пассажиров.

– Мне очень понравилось. – Вот теперь ее улыбка стала искренней, потому что ей понравился второй пилот Ханс. Обычный простой парень, без пафоса и гордыни. Вообще, она поймала себя на мысли, что пилоты в ее экипаже гораздо проще, чем некоторые бортпроводники.

– Я рад, – улыбнулся Ханс. – Пойдем в салон?

Адель кивнула, хотя там все уже видела, но ее место не здесь. Она вышла из кокпита и тут же увидела, как вся процессия рассматривала и фотографировала салон. Неоновая подсветка освещала каждую кабинку пассажиров. Они полетят с максимальным комфортом.

Где-то вдалеке вещал Марко, она слышала его голос, который смешивался с голосами стюардесс. Адель пропустила Ханса, а сама встала в проходе, рассматривая салон: он был разделен с другим не шторками, как делают в бюджетных авиакомпаниях, а стеной, на которой красовался большой монитор. Именно по нему пассажиры будут видеть маршрут самолета. Уже хотелось взлететь и оказаться в небе. Она даже закрыла глаза и представила, как будет ходить по проходу, улыбаться пассажирам, а в перерывах смотреть в окно и любоваться рассветом или закатом, мохнатым ковром под самолетом, а потом наслаждаться посадкой.

– Не спи. – Ее вывел из мечтаний голос Кевина.

Адель распахнула глаза, смотря на улыбку стюарда.

– Как тебе самолет?

– Мне нравится, – улыбнулась она, – даже не верится, что мы полетим на нем…

– Да, и очень долго будем летать. Потом еще надоест.

Адель засмеялась, мотая головой:

– Надоест не летать, а быть вдалеке от близких. Все же несколько недель без них – большой срок.

– А меня дома никто не ждет, – тут же вставил Кевин. Темы личной жизни они еще не касались. Даже если он начинал этот разговор, Адель переводила тему. – А тебя, видимо, ждут?

Она замолчала, уставившись на него, пытаясь ответить, но перевела взгляд на Марко. Он шел по проходу в ее сторону и что-то говорил старшей стюардессе.

– У меня сестра. – Адель решила сказать лишь об этом, но она и не врала. Рикардо прыгает от счастья, что она покинула Мальту на такой долгий срок. Остальное никого не касается.

Марко подошел ближе, услышав последнюю фразу про Элис и тут же вспомнил просьбу брата. Но при Кевине, конечно, он не станет спрашивать о ней. Хотя даже самому стало интересно. А еще интереснее было бы узнать, как жила Адель все это время. Общается ли она с отцом, есть ли у нее парень, а может быть, муж…

Он перевел взгляд на руку Адель, но кольца не увидел. Сам он его никогда не носил, потому что не любил такие вещи. Но ведь и она могла не носить, хотя девушки часто гордятся тем, что замужем.

Безымянный палец Адель был без кольца, что порадовало, но в то же время Марко себя поругал за подобные мысли. Их с Адель больше нет и никогда не будет.

Глава 8

Вечер Адель провела в гостинице, хотя Кевин, Саманья и Дав звали ее в ресторан, чтобы отпраздновать будущий хороший взлет и мягкую посадку. Но первый полет немного волновал, перед ним хотелось выспаться, чтобы не иметь кругов под глазами и мыслить адекватно. Пока не время для веселья.

Элис позвонила лишь раз, чтобы узнать, как идут дела. Фотографии, которые делали сегодня в кабине у пилотов, еще не попали в печать, поэтому Адель лишь рассказывала о самолете:

– Завтра утром мы отправляемся в Осло, где наши пассажиры проведут сутки. А нам предстоит эти сутки отдыхать, а потом наш полет пройдет до Рейкьявика и будет длиться почти три часа, – произнесла Адель, но потом осеклась. – Элис, я к Марко отношусь только как к члену моего экипажа.

– Хотелось бы в это верить, но верится с трудом, – высказала та. – Адель, я ужасно переживаю за тебя.

– Не стоит. Марко для меня перестал существовать. Есть только капитан Марко дель Боско, с которым меня связывает лишь одно – работа. И не более!

Наступило молчание, Элис анализировала слова сестры. А в это время Адель ходила по номеру, держа телефон возле уха, слегка нервничая и раздражаясь:

– Хочешь, я спрошу про Луку?

– Нет! – тут же опомнилась Элис. – Не смей этого делать. Для меня он умер, как должен был умереть для тебя Марко.

– Так и случилось, но непредвиденные обстоятельства его воскресили.

За последние два дня с Элис стало сложно разговаривать. Она ругалась и была недовольна, но ее можно тоже понять, ведь она всю жизнь была для Адель в роли матери. Она просто переживала за сестру, как за дочь.

Спускаться вниз в ресторан не хотелось, но и сидеть в номере стало скучно. Адель решила отдохнуть в холле на своем этаже, тем более оттуда доносились звуки игры на фортепиано. Отлично! Она закажет чай с мятой, возьмет журнал, сядет в мягкое кресло и будет наслаждаться одиночеством.

Но когда она вышла в холл на звуки медленной музыки, которая лилась, как поток ручья с небольшой горы, то была удивлена – уединения она не найдет, потому что за круглым столиком уже увидела своих коллег. С ними сидел даже Ханс, слушая щебетание Арани. Эмма читала книгу, периодически поправляя очки, а Тора пила чай, иногда закрывала глаза и слушала звуки музыки.

А мелодия действительно очаровывала и заставляла мечтать. Эту нежную композицию Бетховена «К Элизе» умело играла Хадия, девушка-мусульманка из их экипажа. Сейчас ее волосы покрывал платок, на длинных пальцах уже не блестело золото. Она играла превосходно, чарующе, заставляя людей останавливаться, смотреть и зачарованно слушать.

Это грустная мелодия, местами трагичная. Адель закрыла глаза и представила, как под эту музыку танцует одинокая худенькая девушка. Возможно балерина. Она видела плавные движения, изгибы ее тела и хрупкость. Открыв глаза, чтобы подойти к барной стойке и попросить чаю, Адель замерла – перед ней стоял Марко. Он все это время стоял и смотрел на нее, также слушая произведение Бетховена, которое так умело играли скользящие по клавишам фортепиано пальцы Хадии.

– Не спится?

– Как раз вышла выпить чаю с мятой, но не думала, что здесь соберется весь экипаж, – она натянула улыбку. – Не спится, капитан?

– Хочу изучить сводку погоды и схему аэропорта в Осло. Прошло много времени, когда я там был.

Между ними самые обычные разговоры, самые обычные улыбки друг другу, но все это ложь. Разговоры – лишь предлог, а улыбки лживы. Но надо суметь перебороть себя и работать вместе.

– Приятная музыка. – Марко взглянул на Хадию, а потом внезапно задал вопрос: – Как тебе экипаж в целом?

Адель обвела взглядом присутствующих, понимая лишь одно – разговоры с капитаном не дадут ей шанс влиться в коллектив. Тора уже несколько раз посмотрела в их сторону. Хоть пока остальным нет дела до того, с кем из экипажа общается капитан, а Тора не была похожа на сплетницу, но все же…

– Каждый со своим характером, – Адель пожала плечами, чуть улыбнулась, а потом нахмурилась, – у каждого свои тараканы в голове, но они мне нравятся.

Она перевела взгляд на Марко, желая спросить его, а потом уйти, потому что Тора посмотрела на них уже в третий раз, и, кажется, Эмма отложила книгу прочь.

– А что ты думаешь про них?

Марко внезапно стал хлопать, смотря на Хадию – она закончила играть. Все поддержали капитана, требуя продолжения.

– Даже если кто-то у меня вызывает раздражение, я не скажу, – внезапно заговорил он и улыбнулся снова, совсем не смотря на Адель.

– Кто? – не поверила она, понимая, что пора уходить пить чай и идти в номер.

– Неэтично говорить такое, – произнес Марко, – это будет моим секретом.

– Интриган, – ответила на это Адель и тут же засмеялась. Он ответил ей лишь улыбкой и молчанием. Они разошлись в разные стороны – Марко сел на диван, достал планшет, карты и принялся изучать аэропорт.

Адель попросила у бармена чай, но мяты не оказалось. Пришлось выбрать чабрец. Сейчас не хватало запаха трав, например лаванды. Очень хотелось оказаться в поле из этих цветов и бежать по нему, раскинув руки в стороны.

Это будет, но не скоро, сейчас надо было сконцентрироваться на работе. Автоматически она перевела взгляд на капитана, он был занят бумагами. Адель отвернулась, она не знала, что как только сделала это, то стала центром пристального изучения. Марко не читал никаких бумаг, он слушал музыку и периодами смотрел на девушку, которая стояла у барной стойки в платье пудрового цвета и пила чай. Наверняка ей не положили мяту, потому что она высказала возмущение, но сделала это так мило, что даже сам бармен готов был провалиться сквозь землю из-за того, что так сильно разочаровал ее.

Работать вместе будет сложно, но придется пройти этот нелегкий путь. Лучше и правда занять себя бумагами.

Утро следующего дня выдалось суматошным и нервным. Даже Марко был угрюм больше обычного, постоянно хмурил брови и фыркал каждый раз, когда Тора ему поправляла галстук:

– Ты это делала пять минут назад.

– Капитан должен быть идеальным во всем.

Марко проводил ее удивленным взглядом и тут же снова открыл сводку погоды – в Люксембурге обещали солнце, а вот в Осло дождь. Дождь его не радовал совсем. Хоть бы это был маленький дождь! Теперь любой запасной аэропорт может обойтись авиакомпании в круглую сумму. Кружить в ожидании хорошей погоды будет дешевле, чем сесть где-нибудь в другом месте.

А еще эта пресса! Шагает за ним по пятам! Марко перевел взгляд на Адель, которая красовалась у зеркала, как делали все восемь стюардесс его экипажа, и снова уставился на сводку погоды. Ханс тоже был слегка напряжен, но он не таращился в планшет. Его взгляд был устремлен на девушек.

Им отвели специальную комнату на сборы перед полетом. Выделили визажистов и стилистов. Кроме Эммы визжали все девушки, узнав о такой возможности, чтобы профессионально прихорошиться перед первым полетом.

Для Марко было необычным все: например, что он вообще тут сидит и ждет свой экипаж или что он станет главным на такой длительный срок и будет ответственен за всех этих людей в разных городах мира.

Всем пассажирам выделили ответственное лицо – человека, который будет летать с экипажем, сидеть вместе с пассажирами и заниматься всей организацией. Пассажиры не проблема Марко, его цель – перелет. Остальное его не касается.

– Капитан Марко дель Боско? – раздался женский голос, и Марко наконец оторвал свой взгляд от монитора. Перед ним стояла женщина, с виду от тридцати до тридцати пяти лет, со слегка вытянутым лицом, тонким длинным носом и большой родинкой над верхней губой. Но больше всего завораживал цвет ее глаз. Марко никогда еще таких не видел – бледно-голубые, но было ощущение, что они светятся или превращаются совсем в блеклые. Необычные глаза.

Женщина протянула ему руку, и Марко тут же встал, пожимая ее:

– А вы…

– Майя, я турагент, полечу с вами и буду заниматься пассажирами.

– Отлично, а то я думал, что буду заниматься ими сам, – съязвил Марко, – познакомьтесь, мой второй пилот Ханс.

Ханс привстал, улыбнулся и пожал ей руку. Майя устроилась напротив них, доставая бумаги:

– Нет, пассажирами буду заниматься я, и можно сказать, что я тоже член вашего экипажа, Марко.

Услышав такое, Адель перевела взгляд с собственного отражения в зеркале на место, где сидели пилоты, а вместе с ними утонченная женщина в черном элегантном костюме. Она сидела спиной к Адель, ее лица не было видно, но, судя по улыбкам мужчин, она была хороша собой. Встретившись взглядом с капитаном, Адель тут же отвернулась и поправила зеленый пиджак.

– Мне сказали, что пассажиров будет пятьдесят человек, – начал говорить Марко, уже смотря не на Адель, а на Майю, – ничего не изменилось? И мне надо знать, много ли у них багажа. И никаких животных на борту! И никакой выпивки. Прошу вас, следите за этим. Если они будут покупать напитки в дьюти-фри, это не значит, что их можно распивать в самолете.

– Какой грозный капитан, – улыбнулась Майя.

– Я просто ответственно подхожу к своему делу. Не хотелось бы прерывать маршрут из-за того, что кто-то напился и устроил дебош. И еще, – он слегка подался вперед, – у богатых людей нет тормозов, они считают, что если могут купить все, то боги на этой земле, а другие должны подчиняться их правилам. Но на борту правила только мои! А на земле пусть делают что хотят.

Майя кивнула, смотря уже на бумаги в своих руках:

– Я понимаю, капитан. Можете не переживать на этот счет, лететь они будут согласно всем правилам.

Она явно не ожидала, что встретит такого щепетильного капитана. Да, Марко не тот человек, который подпускает людей к себе близко. Он держит дистанцию, строгий, честный и ответственный.

– Я познакомлю вас со старшей стюардессой, а с остальными бортпроводниками вы познакомитесь в процессе полета. Но по всем вопросам обращайтесь к Торе. – Марко взглядом позвал старшую стюардессу, и Тора наконец вышла из задумчивости, в которой оказалась благодаря капитану и Адель. Она второй день улавливала их странные взгляды друг на друга, но не могла это ничем объяснить. Возможно, ей просто кажется. Марко очень строг со всеми, она уверена, что к самому себе он строг вдвойне. И взгляды в сторону красивой девушки – это лишь умиление, и не более. Для женатого человека «больше» было бы непростительным.

– Приятно познакомиться, – Тора села рядом с Хансом и Марко, – мы впервые будем обслуживать людей из высшего класса. Скажите, из каких стран пассажиры?

– Со всего мира, но они такие же люди, как и все мы. Просто могут себе позволить купить билет на этот рейс.

– Я надеюсь, что полет им понравится.

Марко захлопнул планшет и произнес:

– Тогда в путь. Думаю, автобус в аэропорт уже нас ждет.

Тут же гул стюардесс затих, они начали собираться в центре комнаты, улыбаясь и ожидая следующий волнительный шаг.

– Готовы? Вы все выглядите потрясающе. – Марко встал со своего места, и за ним последовали остальные.

– Готовы принять на борт пятьдесят пассажиров, – поправила шарфик Саманья.

– А они готовы, что с ними полетят самые красивые стюардессы планеты? – Арани стояла самая первая, чтобы Марко вслух оценил ее красоту, но он прошел мимо, только пробурчал:

– Лишь бы вы были готовы к их требованиям.

Под пристальными взглядами постояльцев отеля экипаж Charlemagne вышел к автобусу, водитель которого покорно ждал их у входа. Впереди шли стюардессы и стюарды, Тора и Майя, разговаривая, шли позади них, а пилоты замыкали эту процессию. В аэропорту все будет по-другому, Марко будет стоять во главе и вести всех на нужный курс. Сейчас еще хотелось быть в тени. А еще хотелось наблюдать за Адель, которая пару раз обернулась, а потом и вовсе пропустила Тору и Майю. Она хотела бы задать Марко один вопрос, который поселился в ее голове после того, как она услышала все его речи в гримерной. Возможно, в ней еще жива была журналистская жилка.

– Капитан, я могу задать вам вопрос? – деловито спросила она, когда пилоты поравнялись с ней. Ханс дружелюбно улыбнулся и тут же прошел мимо, а Марко остановился. Он перевел взгляд на остальных, чтобы точно убедиться в том, что их никто не слышит. Хотя вряд ли Адель будет просто так задавать личные вопросы. Убедившись, что все садятся в автобус, он посмотрел на Адель:

– Тебе можно все.

Она даже опешила, услышав такое. Открыла рот от удивления, вспомнив, как постоянно осаждала его вопросами, поджидала с рейсов. Тогда он и слова не говорил. По сути, Марко не изменился. Просто он открылся лично для нее.

– Я слышала твое мнение про пассажиров, – начала она свою речь, – и сделала вывод, что ты их ненавидишь.

– Это неправда, – тут же вставил он, – ненависти у меня к ним нет, а вот осторожность есть. Мне доводилось летать с высокопоставленными лицами, работать с ними очень тяжело, они много требуют. И переживаю я не за себя, Адель, – он понизил голос, – я закроюсь в кабине и ничего не буду слышать, а вот вы возьмете на себя весь удар. Поверь, работать с такими людьми тяжело: они высокомерные, лицемерные, жестокие, наглые и эгоистичные. Мне бы хотелось, чтобы мой экипаж не был в рабстве и не был прислугой. Я хотел бы, чтобы пассажиры считали вас помощниками в небе. Но увы, придется столкнуться с разным.

Адель кивнула, прекрасно его понимая. Он переживал за свой экипаж. Как много это значит для них и ничего не значит для авиакомпании, которая борется за пассажиров и их требования.

– Я поняла, – кивнула Адель, – я подумала так же. Надеюсь, что будет все замечательно.

– Главное, сразу дать понять, кто в самолете лидер. – Он улыбнулся, и эта улыбка вызвала море теплых воспоминаний. – Если вдруг понадобится помощь, обращайся, я встряхну самолет.

Она засмеялась, надеясь, что это не понадобится, и пошла к автобусу. Даже села на кресло с улыбкой на губах. Вот почему-то ясно представлялась картина, как Марко встряхивает самолет и от страха все пассажиры в салоне ахают и прижимаются спинами к своим местам. Это хорошая идея, надо иметь в виду.

– Что капитан тебе сказал такого смешного? – шепнула Саманья и слегка толкнула Адель локтем.

– С чего ты взяла? – тут же напугалась та. – Мы говорили о работе, я лишь спросила о том, почему он так недолюбливает пассажиров.

– Да успокойся, – удивилась девушка тому, что Адель начала оправдываться, – я просто спросила. Улыбаешься ты не так часто, как Арани.

Две пары глаз уставились на Арани: та ворковала с Хансом.

– Спорим, что она переспит со всеми мужиками в нашем экипаже? – спокойно произнесла Саманья, не отводя взгляда от красотки-стюардессы. А вот Адель шокированно взглянула на подругу:

– Ты с ума сошла?

– Такие, как она, возьмут измором. Но честно скажу, мужики таких любят. А что ты думала! – Саманья обернулась к Адель. – Мы будем почти месяц в командировке, мы будем дружить друг с другом, ругаться, спорить, любить и ненавидеть. И естественно, если коллективы смешанные, то без секса не обходится. И, как правило, инициатива идет от женщин. Для Арани наш экипаж – это как питательная среда для бактерий.

– Нет, – Адель не могла в это поверить и мотнула головой, – не все мужики клюнут на нее.

– Ты имеешь в виду Марко? – Саманья подняла одну бровь. – Поверь, для нее он ценная добыча, она уже это дала понять. Ставлю десять евро на то, что все четыре мужика будут пойманы в ее сети.

– Ставлю пятьдесят евро, что капитана ей не одолеть, он женат, – возмутилась Адель и Саманья придвинулась к ней ближе:

– Не смеши, кому мешали жены? Вот увидишь, что в финале нашего путешествия она подчинит себе Марко. Ни один мужик не устоит перед женщиной, которая сама себя предложит.

Теперь Адель стало омерзительно. Она перевела взгляд в окно, чтобы отвлечься, но вспомнила Патрицию. Марко же ей изменял и делал это очень качественно. Имея такую практику, он должен давать уроки остальным троим мужчинам их экипажа.

Глава 9

Адель еще долго хмурилась, глядела на Арани и задавала себе вопрос: а что в ней особенного? Да, возможно, она скорректировала свои брови и ресницы, слегка подкачала губы и щеки, подколола заметные морщины, напрочь лишив мимические мышцы возможности помнить о том, что их задача – сокращаться. Ах да! Они не могут этого делать после инъекций. Все в совокупности с идеально стройной фигурой выглядит изумительно. А ее манеры… Она всегда улыбается, что является призывом к более тесным отношениям.

Адель переводила взгляд на Ханса, который беседовал с Арани, думая над его отношением к ней. А он упивался этим общением, внимательно слушал девушку и говорил сам.

Пришлось перевести взгляд на стюардов: на Фритца, который сидел возле окна в наушниках и дремал, и на Кевина, обсуждающего с Дав неведение Эммы о своей кличке. Кевин доказывал, что знает, но Дав утверждала обратное.

Затем Адель взглянула в сторону Марко, он сидел в начале автобуса, иногда поддерживая разговор с Майей. Кстати, она раздражала еще больше, чем Арани, потому что такие женщины гораздо опаснее, от них не ждешь подвоха, а они – бац, взрывают самолет, уводят женатого мужчину из семьи или кидаются в постель к капитану. От тихушниц не знаешь что ждать.

С Арани все понятно – максимум ее победа будет в том, что она окажется в одной постели в Хансом. Даже Кевин откажет, потому что все время смеется над ней. Или… Саманья права?

Рассуждая над этим, Адель не заметила, как пролетело время в дороге. Автобус остановился у входа в аэропорт, где их уже ждали сотрудники Charlemagne. Стало волнительно, как будто она сдает какой-то важный экзамен в жизни. Но это волнение обоснованно, ведь она должна превзойти себя и работать лучше, чем обычно. Хотя куда еще лучше? Адель всегда относилась к пассажирам с должным вниманием. Бывали, конечно, случаи, как с тем парнем, которого она так жестоко отшила. Но он тоже издевался над ней и просил воду каждые пять минут.

В салон самолета члены экипажа Charlemagne попали через час, а это довольно быстро, если учесть, что перед стартом должна быть подписана и взята куча бумаг. К тому же прошел брифинг, но Марко провел его довольно быстро из-за слаженных отношений со своим вторым пилотом. Ханс оказался очень быстрым и юрким, он сбегал к диспетчерам за сводкой погоды так быстро, насколько это было только возможно, а в самолете сразу приступил к вбиванию маршрута.

Пока шел брифинг между пилотами и экипажем, Адель вспомнила, как впервые узнала от Марко, что вообще такое брифинг. Сейчас она сидела за одним столом с ним и еще раз убедилась в том, что благодарна Марко за то, что привил ей любовь к небу. Через час они взлетят, ее работа начнется в полном объеме, но это будет наслаждением.

Адель стояла в первом салоне самолета, еще раз обвела взглядом кабинки – внутри все было идеально. Пассажиры будут довольны.

Ее поставили работать в первый салон вместе с Саманьей, Эммой и тайкой Дав. Тора выделила ей первые шесть кабинок, она же стала инициатором того, чтобы Адель работала именно в первом салоне. Услышав от старшей стюардессы такое распределение членов экипажа по салонам, даже Марко от удивления оторвался от сводки о количестве пассажиров на борту и их багажа.

Это фантастика, что Адель будет работать по соседству с кабиной пилотов. Тора как будто знала, что делает.

Взгляды Марко и Адель даже пересеклись, но девушка тут же разорвала зрительный контакт и что-то прошептала Кевину. У них уже, видимо, сложился некий тандем, своя команда, группа, куда входило еще несколько человек.

Марко очень внимательный, он замечает и запоминает мелочи и может уже сказать несколько слов о каждом члене своего экипажа.

В салон самолета он зашел последним, слушая идущего рядом механика о технических моментах. В кабине Ханс уже вбил маршрут, стюардессы в салоне готовились к принятию пассажиров, а капитан еще не провел осмотр самолета – обычная, но очень важная процедура перед полетом.

Натянув на себя зеленый сигнальный жилет, Марко вышел в салон, где тут же встретился с Майей. Она пришла вместе с экипажем и будет знакомиться с пассажирами уже в процессе полета. Или в аэропорту Осло, потому что в полете многие пассажиры почти не воспринимают информацию: кто-то боится и нервничает, а кто-то спит.

– Марко, у меня вопрос, – остановила она его, – ты же будешь встречать пассажиров, когда они будут заходить в самолет?

– Да. – Марко слегка улыбнулся, вспомнив, что когда только пришел в авиацию, то очень любил стоять возле кокпита рядом со стюардессами и встречать пассажиров. Как давно это было! Почему этого больше нет? Нет времени, нет сил или желания? Он поймал себя на мысли, что будет рад увидеть хоть часть пассажиров, которые будут летать на этом самолете столько времени. К тому же они должны видеть того, кто на этом борту главный – так попросили учредители. А еще ему будет приятно стоять рядом с Адель! Странно, что Тора поставила ее работать рядом с кокпитом, как будто что-то заподозрила. Но с этим он разберется позже, а сейчас – предполетный осмотр самолета и девушка с неординарной внешностью пытается уловить его взгляд и разговорить. – Мне некогда, надо осмотреть самолет.

– Да, конечно, – кивнула Майя и развернулась, чтобы сесть на свое законное первое место. Но встретилась с испепеляющим взглядом стюардессы. Она пока здесь никого не знала, только Тору, эта девушка выделялась среди всех необычной формой глаз – миндалевидной. Но в них читалась неприязнь, и чтобы скрыть ее, стюардесса отвернулась.

Адель взглянула на Кевина, который о чем-то спорил с Торой. Или он что-то просил, Адель не улавливала слов, только видела невозмутимый вид старшей стюардессы.

– Знаешь, о чем просит Кевин? – К Адель подошла Саманья и кивнула в сторону своих спорящих коллег.

– Кевин хочет работать в первом салоне?

– Верно, – кивнула та, – но упрямая Тора еще та заноза, отказывает ему. Вот ты бы кого убрала из нашей команды, чтобы поставить Кевина вместо этого человека?

– Сама бы убралась, – устало ответила Адель, понимая, что рядом с Марко будет сложнее работать. Радует лишь то, что пилоты не выходят из кокпита. Лишь изредка.

Саманья одарила подругу удивленным взглядом и прошептала:

– Как тебе надзиратель за пассажирами? С Марко глаз не спускала, составит хорошую конкуренцию Арани.

Адель улыбнулась, не показывая белоснежную улыбку и не оборачиваясь к Майе. Как точно Саманья описала работу турагента, которая являлась действительно надзирателем.

– Ничего особенного, обычная женщина, – ответила Адель, но это было лживо. Что греха таить, Майя ей не нравилась. Хотя бы потому, что она пыталась получить внимание женатого мужчины. Или она не знает, что он женат?

– А мне она не нравится, как крыса на борту. Скорее всего, еще будет контролировать нас и докладывать на землю.

– Ну ты уже придумываешь. – Вот теперь Адель расслабленно улыбнулась и коснулась плеча подруги. – Она летит в моем салоне, но не думаю, что от нее будут хлопоты. А Марко… Он уже взрослый мужчина, если хочет завязать роман на стороне, то это не наше дело…

– Ты права, – вздохнула Саманья, наблюдая, как к ним идет Кевин, и он не просто идет спокойным шагом, он изображает какое-то чудовище на полусогнутых ногах и с раскинутыми руками.

Казалось, что он победил:

– Эта грымза не дает мне место в первом салоне.

Девушки засмеялись, чем тут же привлекли внимание старшей стюардессы. Она подошла к ним, хмурясь:

– Именно поэтому я не ставлю вас вместе. Иначе смеху будет на весь полет, – она указала на свои глаза, – я очень наблюдательна и вижу, кто с кем уже спелся. Чтобы тебя, Кевин, ничего и никто не отвлекал, брысь в свой салон. А вы, девушки, приготовьтесь встречать пассажиров. Осталось десять минут до их прихода.

Пришлось подчиниться. Кевин удалился той же походкой, что и пришел, опять вызывая смех девушек.

Адель еще раз обвела салон взглядом, останавливая его на Майе, которая сидела на первом месте:

– А вы не будете встречать своих пассажиров?

– Да конечно, буду. Но капитан еще не пришел. Пока он не даст распоряжение, вряд ли запустят пассажиров раньше.

Адель кивнула и прошла ко входу в самолет, встала напротив открытой двери, морально готовя себя к тому, что сейчас на борт ступят те, с кем она будет проводить большую часть времени. И молилась, чтобы пассажиры оказались спокойными и непривередливыми.

Через пару минут к ней присоединилась Тора. Она посмотрела на внешний вид девушки и, отметив для себя, что все идеально, встала рядом. К ним присоединились Майя, Дав и Саманья, которая прокомментировала:

– Столько стюардесс на входе – это не перебор?

Тора не успела ответить, в самолет зашел Марко, на ходу снимая сигнальный жилет. Он замер, когда увидел пять девушек, которые улыбались ему и в один голос произнесли:

– Просим на борт, капитан.

Они репетировали, но Марко это позабавило, со стороны выглядело мило. Он стянул жилет и попытался пройти в кокпит, чтобы повесить его и наконец дать разрешение на запуск пассажиров на борт. Но, проходя мимо Адель, он ощутил запах лаванды. Тут же в памяти возникло поле из миллиона сиреневых цветов, солнечное тепло и пьянящие поцелуи. Он вспоминал их часто в первый год после расставания, пока не родилась Фабиана. Потом он старался стереть это из памяти, но, как оказалось, оно не стирается. Он ничего не забыл. Взгляд, которым Адель одарила его в эту минуту, был полон волнения. Она даже не моргала, пристально смотря на него.

Он прожил с Патрицией пятнадцать лет, но так и не научился читать по ее глазам. А тут… даже слов не надо! Стоит только взглянуть в серо-голубые глаза, чтобы понять, что их обладательница волнуется.

– Все будет хорошо. Если будут проблемы, я рядом. – Он перевел взгляд на Тору. – Все готово?

Она кивнула, все было готово. А волнение – это естественно. Хотя даже такой рейс можно расценить как самый обычный.

Марко зашел в кокпит и, взяв рацию, дал разрешение наземным службам запускать пассажиров и вернулся к стюардессам. Он встал рядом с Адель, так получилось, она стояла самая первая к кокпиту, но он ни капли не жалел об этом.

А вот Адель захотелось на минуту снова стать пассажиром, чтобы увидеть, как капитан встречает пассажиров. Она слегка улыбнулась, вспомнив, как впервые Марко завел ее на борт самолета, как было страшно, сколько она испытала тревоги. Вспомнилась даже Эва, старшая стюардесса авиалиний Катании.

Адель слегка обернулась к Марко и прошептала:

– Как поживает Эва?

Он не сразу понял, о какой Эве речь. Ведь прошло столько лет, о той стюардессе он и не вспоминал:

– Я уволился из Sicily Airways пять лет назад. – Марко не смотрел на нее, говорил тихо, так, чтобы их не услышали.

Адель лишь ошарашенно посмотрела на него, и тут же шум первых пассажиров отвлек ее от мыслей.

Первым зашел молодой человек, высокий, в черных модных очках, в одежде последней коллекции известных брендов. Он улыбнулся и показал билет. Тора рукой указала ему направление, а в середине салона его уже ждали другие члены экипажа. Каждый дежурил в своей части самолета, но самым престижным считалось начало самолета и встреча пассажиров. А еще если капитан лично встречает пассажиров, то этот день прожит не зря. Адель попыталась припомнить, сколько раз за эти годы, пока она летает, капитаны выходили встречать пассажиров? Пару раз! Потому что они всегда заняты: то осмотр самолета, то разговоры с техниками и заправщиками. У пилотов много работы! И надо отдать должное Марко за то, что он оставил свою работу хотя бы на десять минут, пожертвовал временем, стоит рядом и встречает людей.

Пассажиры шли неспешно, заходили в самолет и тут же начинали улыбаться. Но это ответная улыбка на то, что им дарили стюардессы. Адель улыбалась искренне, иногда переводя взгляд на рукава кителя Марко, наблюдая блеск золота и радуясь тому, что то же самое видят пассажиры. Видеть капитана – это даже к удачному рейсу. А еще это услада для глаз.

– Я пойду в кабину, – шепнул он ей на ухо, – надо готовиться к рулению.

Адель автоматически кивнула, и тут же с правой стороны стало холодно – Марко ушел. Жаль, но теперь ее вниманием полностью завладели пассажиры, которых хотелось запомнить.

И самая неординарная пассажирка не заставила себя долго ждать. Она появилась на борту как скульптура богини в музее: высокая, стройная, одета по самой последней моде в классическом стиле. Половину ее лица скрывала вуаль, которая крепилась на шляпку, а в руках она держала… белое мохнатое существо с розовым бантом на голове между ушей.

– Собак нельзя на борт, – тут же возмутилась Тора, широко распахнув глаза. Адель уже готова была пойти в кокпит, чтобы позвать капитана, но голос Майи ее задержал:

– У собаки есть все документы, – она произнесла это на тон тише обычного, – пусть они пройдут на свои места, а я вам все расскажу.

– Места? – не поняла Тора, впившись взглядом в дамочку, наблюдая, как та поцеловала пса в нос и при этом получила море удовольствия.

– У собаки отдельное место, – заявила Майя и указала экстравагантной пассажирке на проход в салон, – прошу вас, проходите. Стюардессы помогут вам устроиться. Какое у вас место?

Майя взяла билет и посмотрела место:

– Восьмое и девятое места, проходите вперед, вам дальше помогут.

Как только пассажирка прошла в салон, Адель снова сделала попытку пройти в кабину к пилотам и доложить о животном на борту, но Майя ее остановила:

– За место для этой собаки заплатили миллионы евро. Выдохните и сделайте вид, что это мешок золота.

– По правилам авиаперевозок я обязана доложить капитану о животных. Тем более таком животном! Это даже не собака-поводырь, а… – Тора возмущалась, подбирая слова. – Мочалка!

Саманья засмеялась в голос и тут же получила немой укор от Майи:

– Не важно, что это за собака, она заплатила и летит на отдельном месте. А вы ей прислуживаете.

– Собаке? – не поверила в это Дав. – Слава богу, она не в моем салоне.

– Без разницы, в каком салоне! – продолжала волноваться Тора. – Она на нашем самолете.

Адель молчала ровно до тех пор, пока пассажиры не создали пробку:

– Учредители в курсе?

– Конечно! – ответила Майя.

– А Марко, как я поняла, нет?

– Он был против, но я ему постараюсь объяснить эту ситуацию позже.

– Удачи, – усмехнулась Адель, переводя взгляд на престарелого пассажира и забирая у него билет. Он и так заждался, стоял рядом и стал свидетелем этой сцены.

Пассажиры не должны видеть никаких передряг в экипаже. Все должно быть четко и с улыбкой. Поэтому она виновато улыбнулась и обратилась к нему:

– Ваше место номер три, вы летите один?

Старичок кивнул, Адель показалось, что даже с трудом. Он был очень стар, высохшая кожа обтягивала его тело, седые редеющие волосы покрывали голову, а в глазах стоял туман. Странно, что он летел один в таком возрасте.

– Я провожу вас. – Она пошла вперед, оглядываясь и думая над тем, что он не был похож на самого состоятельного человека планеты. Как же так получилось, что он смог попасть на борт? – Ваше место здесь, сэр. – Она открыла ему дверцу кабинки, помогая зайти внутрь. – Меня зовут Адель, я ваша стюардесса на все время путешествия.

– Мое имя Стивен Хоффман, – старичок скромно сел в кресло, но даже не облокотился, – моя жена умерла в том году от рака. А дочка купила мне билет в путешествие, сказала, что это меня немного отвлечет. Но какая глупость путешествовать в одиночестве.

– Ну что вы! – улыбнулась Адель. – Она поступила как любящая дочь, вы увидите много стран, людей и их быт. Это правда вас отвлечет. Устраивайтесь поудобнее, я пойду встречать других пассажиров, вернусь к вам чуть позже.

Стивен улыбнулся так искренне, что захотелось эту дочь четвертовать! Как она могла отправить отца в столь долгое путешествие после такой потери совсем одного? Она обязана была полететь с ним! Но это уже не дело стюардессы, Адель снова встала на свое место, встречая новых пассажиров, надеясь, что среди них окажется престарелая пассажирка.

Глава 10

Адель стояла между кабинок, сцепив руки сзади, улыбаясь и рассматривая своих пассажиров. Когда они шли потоком, то в голове их лица смешались, но сейчас, когда двери уже закрыты, когда пилоты готовятся к рулению, есть время освежить память. Сразу она запомнила лишь старичка мистера Хоффмана, и среди ее пассажиров находилась Майя. Из остальных пяти человек она запомнила молодую счастливую пару Дюссо: рыжеволосого Пьера и его молодую супругу Амелию. Их глаза так горели при взгляде друг на друга, что сложно было не заметить эту пылкую, еще свежую любовь. А еще они спросили, можно ли лететь в одной кабинке.

– Сожалею, сэр, но нет, – пожала плечами в тот момент Адель, прекрасно его понимая. Авиакомпании надо продумать семейные номера – каждый пассажир должен лететь на своем месте. Таковы правила авиакомпании.

Пьер понимающе кивнул и принялся запихивать сумку в багажный отсек. Его жена Амелия, хрупкая девушка лет девятнадцати, прошла на свое место и в восторге произнесла:

– О, Пьер, здесь великолепно!

Реакция людей была однотипна – все восторгались. Но кто-то лишь улыбался при виде кабинок и раскладывающегося кресла внутри.

– Телевизор, мини-бар с безалкогольными напитками, влажные салфетки, одеяло и подушка – все в вашем распоряжении. – Адель улыбалась, когда рассказывала о внутренностях кабины. – Наушники, на борту будет работать система вайфай.

– А разве это не опасно? – испугалась Амеля. – Я слышала, что гаджетами пользоваться нельзя.

– Во время взлета и посадки – нельзя, все остальное время – можно.

Эта пара вызывала только приятные эмоции. Они еще совсем юны, не знают проблем, не знают, к чему любовь может привести. Адель обернулась в сторону кабины пилотов, дверь была уже закрыта, и тут же Тора взяла трубку, чтобы передать капитану о том, что все готово к вылету. Но Адель еще не успела разглядеть других пассажиров, хотя на это будет масса времени в небе.

Самолет тронулся, и в это же время на всех экранах салона включилось видео о технике безопасности. В мальтийской авиакомпании Адель показывала на себе спасательные жилеты, маски, руками указывала выходы, но Charlemagne не поскупился снять профессиональный ролик. К тому же он был интересный и транслировался каждому пассажиру индивидуально. Поэтому выбора не было – они должны были смотреть.

Пока пассажиры занимались тем, что рассматривали распечатанные правила, Адель вспомнила свой первый полет и то, как она досконально читала каждый пункт, проверяла наличие спасательного жилета и высматривала кислородные маски. Тогда хотелось переделать салон самолета, модернизировать его, поставить туалетные кабинки через каждый ряд. Но спустя уже пару месяцев после окончания курсов бортпроводников она знала, для чего кислородную маску сначала надо надеть взрослому, а потом ребенку: ни один ребенок не наденет маску на уже потерявшего сознания взрослого, он просто запаникует. Зато взрослый это сделает сразу, чем спасет жизнь ребенку. И при выпадении масок пластиковую панель не отрывает, она не падает на головы пассажирам.

Адель улыбнулась, вспоминая о том, какая она была глупая, неопытная и наивная. Авиация для нее была чем-то фантастическим, хотя Марко постоянно говорил о законах физики и аэродинамики, но в них не верилось. А сейчас… все изменилось, и на высоте тридцати шести тысяч футов над землей комфорта чувствуется больше, чем на нулевой отметке.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, – раздался голос по всему салону, и, услышав его, Адель закрыла глаза. Она вспомнила, как этот голос шептал ей ласковые слова, слова о любви и о будущем. Как сурова оказалась жизнь. – Меня зовут Марко дель Боско. Я и мой второй пилот Ханс Беккер приветствуем вас на борту первого в мире пассажирского лайнера Европы, который станет вам домом на ближайшие несколько недель. По всем вопросам, которые касаются маршрута на земле, обращайтесь к вашему турагенту, которая летит с нами. По всем вопросам, которые касаются полета, обращайтесь к экипажу. Я постараюсь сделать ваш полет максимально комфортным и абсолютно безопасным, все самое интересное, что буду видеть в окне, обязательно сообщу вам. Сейчас мы направляемся в Осло, полет продлится два часа тридцать минут, за это время вам на борту будут предоставлены напитки и ужин. Спасибо за внимание и приятного путешествия. Экипажу занять свои места.

Адель еще раз окинула взглядом свой салон, отчетливо увидев, как Тора передала трубку Майе и прошла к своему месту возле двери.

– Уважаемые пассажиры, – произнесла в микрофон Майя, – мое имя Майя Любовски, я ваш турагент, и по всем вопросам обращайтесь ко мне через бортпроводников. Я с радостью помогу вам. А сейчас присоединяюсь к капитану и желаю вам приятного полета.

Она отключилась, и в это время Адель ощутила движение самолета. Она взглянула в окно, увидев, как репортеры делают снимки, и улыбнулась. Они ее не видели, и улыбалась она не им, а просто ее позабавило то, что судьба отняла у нее одно и тут же дала другое. А может… А может, судьба дает второй шанс?

Отогнав эти безумные мысли прочь, Адель спросила темнокожую Саманью, которая сидела рядом:

– Как твои пассажиры?

Та пожала плечами:

– Дама с собакой у меня на одиннадцатом и двенадцатом местах.

– Все же собака занимает отдельную кабинку? – удивилась Адель. Это уму непостижимо! Кто-то голодает, кому-то не хватает денег на жилье, а тут собака летит классом люкс.

– Да, Кевин предложил втихаря поменять ее место на кровать в комнате отдыха.

Адель засмеялась, представив эту картину:

– Наверно, хозяйку хватит удар.

– Я больше чем уверена, что если мы так не сделаем и капитан увидит ее в салоне, то удар хватит его.

Если Адель улыбалась, то Саманья злилась. Ее нервировала силиконовая хозяйка с высокомерным тоном в голосе. И мерзкая собака.

– Зато у тебя одно место почти пустое, – хоть что-то положительное во всем этом нашла Адель.

– А как твои пассажиры? – поинтересовалась Саманья, автоматически посмотрев на потолок, когда свет выключился.

– Я не всех еще знаю. Но на меня произвел впечатление мистер Хоффман.

– Это тот старик?

– Да, в таком возрасте он летит один…

– Боишься, что умрет? – ошарашила ее Саманья, и Адель даже замерла: она об этом думала, что греха таить, но гнала эти мысли прочь.

– Я не думала об этом, – солгала она, – но надеюсь, этого не случится.

– Я тоже на это надеюсь. Вообще, странная публика собралась, я думала, будут кинозвезды.

– Наверняка они есть где-нибудь в салоне Арани.

– О да, – толкнула в плечо подругу Саманья, – пока мы будем с тобой убирать экскременты за нашими пассажирами, она будет показывать свою улыбку красавчикам из Голливуда.

Пока подруги разговаривали, что делать при пассажирах строго запрещалось, самолет взлетел. Адель молилась, чтобы никому не было плохо. Но к туалетной комнате никто не бежал, значит, взлет удался.

– Надеюсь, мою шавку укачало, – пробубнила Саманья, но выглядела при этом мило. Вообще она из всего экипажа была самой яркой и самой веселой. Любое ее высказывание, даже негативное, воспринималось как позитивное.

– Не переживай, животные много спят.

После того как Тора дала распоряжение на работу, стюардессы расстегнули ремни и пошли в свои салоны. Очень хотелось увидеть Кевина, но пока этого сделать было невозможно. Впереди два с половиной часа работы.

Адель подошла к мистеру Хоффману с милой улыбкой и протянула ему меню:

– Скоро будет ужин, сделайте выбор. – Она кивнула ему и стала раздавать такие же листы с меню другим пассажирам. Стюардесса не обошла и Майю, протянув ей меню.

– Можно посетить кабину пилотов? – спросила та, когда Адель с помощью Саманьи катила по салону тележку и раздавала еду.

– Не думаю, что это хорошая идея… – начала отвечать Адель, но Саманья ее перебила:

– Если будете отвлекать пилотов от работы, то мы разобьемся!

Она сказала это громко, четко, без улыбки, но шутя, а пассажиры такое высказывание шуткой не считали. Майя, видимо, тоже не оценила – опустила голову и недовольно что-то пробурчала.

Адель лишь улыбнулась Саманье, радуясь тому, что та четко дала понять, что не следует лезть к пилотам. Ну о каком посещении кокпита может идти речь? Это место неприкосновенно, и посторонним вход туда воспрещен. Если ты не член экипажа, то в воздухе лучше забыть о посещении кабины пилотов.

– Ваша курица, мистер Хоффман. – Адель с радостью поставила перед старичком теплую тарелку и подала приборы. – Приятного аппетита.

– Спасибо, милая Адель. – Он явно засмущался, что она проявляет к нему больше заботы и внимания.

Адель поймала себя на мысли, что ей хочется заботиться о нем. Он выглядел истощенным, слишком худым: бугристая кожа покрывала худощавое тело, и мистер Хоффман в какой-то степени напоминал черепаху. Адель была уверена, что он добрый человек, молчаливый и покладистый, поэтому много страдает. А еще он пережил смерть жены, что явно поспособствовало потере его веса.

Они с Саманьей раздавали еду в своих салонах и параллельно наблюдали за пассажирами. Пьер и Амелия Дюссо – молодожены, которым Адель запретила сидеть друг с другом, – открыли двери в своих кабинах и общались друг с другом через проход.

– Да пусть сидят вместе, – возмутилась Саманья, – это их личное дело.

– Не мною писаны правила. – Адель себя не узнавала, но хотелось, чтобы на борту был идеальный порядок.

– Ты зануда, – выдохнула Саманья и улыбнулась, – но ты мне все равно нравишься.

– Лучше я, чем Эмма, – засмеялась Адель и привлекла внимание еще одного пассажира, лицо которого помнила отчетливо – он был жителем восточной страны, мусульманин. К тому же заказал именно халяльную еду, что подтвердило ее догадки. Да и далеко ходить не надо, чтобы определить национальность по внешнему виду: загорелая кожа, черные волосы, густые сросшиеся на переносице брови и длинные ресницы, о которых мечтает любая девушка. Если парень обладатель таких ресниц, то он либо гей, либо житель стран Востока или Африки, возможно, Египта или Ирана.

– Ваш ужин. – Она поставила тарелку на его столик, обратив внимание на то, что он явно ничего не открывал из напитков в мини-баре. Другие пассажиры испробовали все, что там имелось. Даже мистер Хоффман открыл бутылку с водой. – Вам принести дополнительный плед?

– Нет. – Мужчина ответил однозначно, и Адель лишь улыбнулась.

Немногословен, но, может, им запрещено общаться с чужими женщинами. Хотя на Мальте она знала много мусульман, и все они были улыбчивыми и очень даже общительными. Но все люди разные.

– Приятного аппетита. – Они с Саманьей направились дальше, лишь окинув взглядом соседнее место – последнее в ее салоне, дальше начинались пассажиры Саманьи. На том самом месте сидела женщина средних лет. Изысканная и утонченная, одета по последней моде. Даже можно было сказать, что она любит экстравагантные вещи – шляпка цвета бирюзы была повешена на крючок, чем женщина была недовольна.

– Милочка, – она позвала Адель рукой, – почему в моей кабинке нет места таким вещам, как шляпка? Куда, по-вашему, я должна ее положить?

Даже Саманья оторвалась от подачи блюд и перевела удивленный взгляд на даму.

Адель не нашла сразу, что ответить, захотелось надеть эту шляпу ей на голову, но она сдержалась:

– Стюардессы не прибивают крючки в кабинках, мадам. Наша работа…

– Ах да, – высокомерно произнесла та, – ваша работа обслуживать нас!

– Аврора! – тут же раздался мужской голос в соседней кабинке, которая уже считалась территорией Саманьи. Она как раз подавала еду этому мужчине, при этом он улыбался и сказал «спасибо».

– А что! – воскликнула та и даже приподнялась, чтобы увидеть мужа. – Мало того, что они нас разделили, так еще и лишней полки нет для шляпки! Я напишу жалобу в вашу компанию!

– Пишите, – спокойно произнесла Адель, вспомнив Марко. Вот он, тот самый первый случай, когда твою работу приравнивают к рабской обслуге. – Они будут рады с вами пообщаться и принять ваши пожелания. Может, даже прибьют специальные гвозди для шляпок.

Она натянуто улыбнулась и дала понять Саманье, чтобы та катила тележку дальше.

– Хамка! – крикнула вслед стюардессе женщина, чье имя было Аврора.

Как только Адель прошла мимо ее мужа, он виновато улыбнулся и произнес:

– Прошу ее простить, моя жена очень вспыльчивая…

– Что ты с ней разговариваешь?! – тут же послышалось сзади. – Прекрати немедленно улыбаться персоналу!

Муж тут же сделал вид, что все его внимание привлекла еда.

С этой дамочкой у Адель будут проблемы, она не сомневалась. Возможно, та напишет жалобу и на нее. А потом придется разгребать массу незаконных обвинений.

Хуже орущей Авроры могла быть только хозяйка собаки, потому что собака лежала и пока не доставляла хлопот. А вот хозяйка даже вышла из своей кабинки, чтобы проконтролировать процесс кормления. Раздача блюд застопорилась, пассажиры, которые сидели дальше и ждали ужин, вынуждены были слушать, чем одна еда отличается от другой:

– Я прошу вас принести моей Жозефине тарелку. Она ест только из посуды!

– Из фарфоровой? – недовольно закатила глаза Саманья. – Какой она предпочитает фарфор?

Женщина открыла рот от возмущения, но прибежавшая на крики Тора остановила этот беспредел. Она принесла тарелку, которая была далеко не фарфоровая. Но Тора так красиво расписала то, что в Англии во дворце королевские собаки едят именно из английского пластика, что хозяйка собаки поверила.

Дамочка – еще тот надзиратель. Она контролировала весь процесс поедания Жозефиной ужина. Адель гипнотизировала собаку, понимая, что у некоторых животных жизнь гораздо лучше, чем у людей.

Дальше раздача еды пошла быстрее. Хотелось успеть накормить всех прежде, чем самолет приземлится в Осло. Кстати, где их опять ждет ужин, но уже в изысканном ресторане.

Два с половиной часа пролетели, как самолет Charlemagne от Люксембурга до Осло, – быстро, временами с небольшой турбулентностью. Пока бортпроводники кормили требовательных пассажиров, Адель молилась, чтобы турбулентность не стала сильнее и капитан не отдал приказ прекратить раздавать ужин и сесть по своим местам.

Им повезло.

– Махнемся пассажирами? – произнесла Эмма Кевину, поправив очки на переносице. Это единственные пять минут, когда группа бортпроводников собралась в одном месте – на кухне.

– А что с ними? Они вампиры?

– Идиот, – обиделась Эмма, – там женщина, она все время чихает. Кажется, она болеет, но утверждает, что это аллергия.

– О нет, – Кевин махнул рукой, – болей сама со своими пассажирами…

– Кто-то болен? – удивилась зашедшая Тора. – Это не наши проблемы! Что за сборище вы здесь устроили? Марш по местам, самолет уже снижается.

Все недовольно начали расходиться. Адель еще раз обвела взглядом своих пассажиров, остановив взгляд на мистере Хоффмане. Он сидел и смотрел в иллюминатор. При этом выглядел как ребенок – смотрел зачарованно, улыбаясь. Пришлось тоже перевести взгляд в окно.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, – раздался голос во всех салонах, – наш сегодняшний полет подходит к концу. Я надеюсь, что он принес вам удовольствие и расслабление. Сейчас мы будем снижаться, прошу занять свои места, пристегнуть ремни безопасности и смотреть в иллюминаторы. Просто расслабьтесь, откиньтесь на спинки кресел и любуйтесь видами гостеприимной Норвегии. Мы приземлимся через двадцать минут, по прилете следуйте инструкциям вашего турагента Майи. А наш экипаж будет ждать вас на борту завтра вечером, и мы отправимся по маршруту Осло – Рейкьявик. Экипажу занять свои места.

То, что самолет снижался, Адель отчетливо ощущала. Она могла бы сесть на свое место сразу, пристегнуть ремень, смотреть в окно, но стояла в проходе и уже даже не смотря на мистера Хоффмана. Все стало неинтересным, когда капитан начал говорить по громкой связи.

Прошло пять лет, а ей показалось, что она летит первый раз и его слова о посадке для нее как успокоение. И хоть сейчас все по-другому, но воспоминания вызывают лишь приятные эмоции. Адель слегка улыбнулась, все еще стоя в проходе.

– Ты не слышала? – к ней подошла Тора. – Капитан сказал сесть на свои места и пристегнуться. Идет посадка. О чем ты замечталась?

Адель очнулась, понимая, что стоит в проходе и глупо улыбается. Какой позор! Она молча покинула салон и села у двери, смотря в маленькое окно, часть которого скрывал красный сигнальный ограничитель.

Глава 11

Самолет приземлился в аэропорту Осло идеально. Все же Марко мастер своего дела. Адель это поняла после того, как побывала в воздухе со многими пилотами. Все люди разные и все работают по-своему. Бывали такие полеты, что самолет уходил на второй круг, уже коснувшись взлетной полосы. Это профессионализм. А бывало такое, что при посадке он несколько раз касался полосы и подпрыгивал – пилоты говорили, что так не должно быть. Но это случалось у тех, кто боялся неодобрения со стороны пассажиров.

Почему люди считают, что если пилот уводит самолет на второй круг, то он трус? Адель отлично помнила свой уход на второй круг в первый раз. За штурвалом находился Марко, а внизу на полосу выехала машина… Это секунды до столкновения…

Но пассажирам никогда не понять этого, ведь они не знают причину ухода. И если капитан так решает и ваш самолет из состояния снижения переходит в состояние набора высоты, то на это есть причина. И главная из них – ваша жизнь.

Самолет приземлился, Майя объявила пассажирам, что ждет их в терминале у выхода. В ее руках будет табличка «пассажиры Charlemagne», а возле здания их будет ждать автобус. Сейчас был уже вечер, но для начала своей туристической программы, перед тем как приехать в отель, они должны посетить пару мест. Остальное было запланировано на завтра, на раннее утро.

– Если кто-то из экипажа хочет присоединиться к нам, то мы будем рады.

Адель почувствовала на себе взгляд Саманьи, которая расстегнула ремень безопасности, готовая уже встать, чтобы сдерживать выбегающих из самолета пассажиров:

– Ты хочешь глянуть на Осло?

Адель пожала плечами, но мотнула головой. Надо убрать салон, доехать до гостиницы, поужинать и лечь спать до позднего утра. Потом позавтракать, приехать в аэропорт заранее, чтобы еще раз взглянуть на салон и начинать принимать пассажиров. Нет, пока хотелось отдыха и быть ответственной:

– Я слышала, что в Осло все очень дорого и особо смотреть не на что. Норвегия красива, но не в Осло. А вот Исландию я, пожалуй, не пропущу.

– Ты права! Лучше собраться всем экипажем за одним столом и поделиться первыми впечатлениями.

– Точно, – согласилась Адель, – так и сделаем.

Они вышли в салон, готовые сдерживать неугомонных пассажиров, но пришли в ужас: те сидели неподвижно, каждый на своем месте. Адель не поверила своим глазам: никто не ломился в проходы, не вытаскивал свои вещи с верхних полок. Чудо какое-то! Наверное, им просто удобно сидеть в своих кабинах.

Переглянувшись с Саманьей, они заняли места в проходе и ждали, пока самолет встанет возле выхода, а Тора откроет дверь.

За двадцать минут все пассажиры покинули самолет, оставляя экипаж проверять салон. Дверь в кабину к пилотам была уже открыта, но все были заняты тем, что завершали свой рейс: пилоты заполняли журналы, а бортпроводники ходили по проходу, заглядывали в кабинки и убирали мусор. Кстати, мусора тоже было немного.

– Дьявол! – взвыла Саманья, привлекая к себе внимание. – Шавка сделала грязное дело!

– Какое? – обомлела Тора, уже боясь представить это дело.

– Рассыпала корм!

Тора выдохнула и недовольно взглянула на стюардессу:

– Убери и скажи спасибо за то, что он не влажный.

– Спасибо, – после нескольких секунд молчания ответила Саманья, – я не устраивалась убирать за собаками.

– Давай я уберу, – предложил Кевин, и, услышав это предложение, Саманья пять раз кивнула, – за десять евро.

После этих слов она стукнула его по руке и недовольно что-то пробурчала. Ей пришлось самой все убирать.

В кабинках пассажиров Адель было относительно чисто. Особенно в кабинке мужчины арабской внешности. Но два часа полета – слишком мало, чтобы намусорить. Хотя… в ее практике было такое, что после часового полета можно было вызывать бригаду уборщиков.

– Капитану не говорите про собаку, – взмолилась Тора, увидев, как из кабины выходят пилоты, – я сама с ним поговорю, но позже.

– Пусть лучше эта вертихвостка Майя ему скажет, – поправила очки на переносице Эмма, и все молча устремили взгляды на нее. Она замечала многое, надо было привыкать. Адель даже задумалась, нахмурившись. Она подумала о Марко, об их разговорах наедине. Было ли это заметно другим? Возможно, нет, но вот Эмме скорее да.

Марко и Ханс выкатили свои чемоданы, что-то бурно обсуждая, но, увидев собрание бортпроводников, тут же замолчали. Первым начал разговор Марко:

– Как прошла смена?

– Отлично, – тут же начала говорить Тора, – пассажиры все разные, кто-то с причудами, но в целом мы видали и хуже.

– А меня все устраивает, – закивала Арани, поправляя шапочку, – в моем салоне все идеально.

Саманья не выдержала, чтобы не прокомментировать такое:

– Потому что в нем летит парочка богатеньких холостяков?

Та одарила ее гневным взглядом, но промолчала, а вот все остальные засмеялись.

– А в моем салоне летит самый толстый мужчина, – произнес Кевин, и Адель его перебила:

– Я видела, он сейчас застрял у меня в проходе при выходе из самолета, Саманья толкала с другой стороны.

Марко смотрел на них и улыбался: обсуждают пассажиров, насмехаются, при этом выглядят милыми и все равно заботливыми. Наверняка весь месяц они будут рассказывать ему за ужином байки из полета.

– Мне иногда жаль, что я не вижу пассажиров…

– Поверь, там не на что смотреть, – успокоила его Тора, – мы будем тебе рассказывать.

А вот второй пилот Ханс был очень рад, что его вид во время полета – это небо и небо. На людей он насмотрится в аэропорту.

– Хорошо, – кивнул Марко, – завтра вылет в семнадцать часов, сегодня еще есть время погулять, кто хочет. Но сначала поедем в гостиницу и устроимся. А дальше – ваше личное время.

Он перевел взгляд на Адель, и она тут же принялась искать свои вещи. Прошла мимо него, боясь задеть, но ярко ощущая запах пачули и ананаса. Ей срочно надо было в парфюмерный магазин дьюти-фри. Или стоп! Зачем теперь ей магазин? Ведь запах из рейса в рейс всегда будет рядом.

Она схватила свой чемодан из специального отсека, и это получилось нервно. Да, нервно! Потому что свободное время ее нервировало больше, чем время в полете.

Как протерпеть встречи с Марко несколько недель?

Экипаж одновременно покинул самолет, направляясь по телетрапу в терминал аэропорта. Адель старалась затеряться среди девяти человек, быть подальше от Марко, но иногда это получалось плохо – они сталкивались в дверях, на эскалаторе, везде, где только было возможно.

– Ты была когда-нибудь в Осло? – спросил Марко при одной такой случайной встрече.

– Нет. Плохо это или хорошо – не знаю, но слышала, здесь холодно.

– Это никак, – улыбнулся он и посмотрел в ее глаза, – ты ничего не потеряла. У них, кстати, много странных памятников…

Его прервал зазвонивший телефон, Марко достал его, чуть-чуть притормаживая. Звонила Патриция, она как будто чувствовала, что именно в этот момент он хотел остаться наедине с Адель.

Экипаж уже почти вышел из зала прилета к центральному выходу, Адель зачем-то сбавила шаг. Но это было рефлексом на то, что его сбавил Марко. Она не желала продолжать разговор, который вел к одному – к прогулке по Осло.

– Алло. – Марко начал говорить первым, но говорить совсем не хотелось. Сейчас он ей скажет, что перезвонит.

– Марко, посмотри вправо вниз, – произнесла она, – мы с Фаби так соскучились, что решили увидеть тебя.

Он не сразу понял, что происходит, но машинально подошел к поручням и выглянул вниз со второго этажа. Внизу стояли встречающие, и среди этой толпы он увидел, как ему машет дочь. Фаби улыбалась и кричала «папочка», а Патриция присела на корточки, что-то говорила и тоже махала ладонью.

Черт, он был рад видеть Фаби – это точно. Но Патриция здесь явно не просто так. Это намек Вселенной, что нельзя совершать ошибки.

Он тоже помахал им:

– Я сейчас спущусь, мы как раз едем в гостиницу.

Он отошел от перил улыбаясь и тут же встретился со взглядом Адель. Она видела все, сразу поняла, что девочка, которая махала ему, – его дочь. Вдалеке она плохо рассмотрела Патрицию, но ей вдруг резко стало дурно, воздуха перестало хватать, и она расслабила узел на платке, а потом вообще его стянула. Отвернулась от Марко и пошла быстрым шагом за своим экипажем. Они уже спускались по лестнице как раз к тому месту, где сейчас произойдет встреча, которую Адель не хотела бы видеть, но ее не избежать. Сейчас она увидит глаза женщины, которая в жизни Марко значит больше, чем она. И его дочь!

Ее начало знобить, когда она спускалась по лестнице. Марко шел следом. Адель не знала, что ощущал он – радость или неудобство. Но она не стала оборачиваться, следуя за Саманьей, шагая на последнюю ступень…

– Папочка! – вырвалась из рук матери Фаби, пробежала мимо Адель и кинулась в объятия Марко.

Вот теперь Адель обернулась, как и все остальные члены экипажа. Теперь все стали свидетелями, как любящая дочь обнимает отца, как жена идет к мужу и целует его перед всеми. Но никто не видел, как сложно было Адель за всем этим наблюдать. Она лишь нервно сглотнула, понимая то, что время ничего не унесло с собой – была любовь, потом ее предали. Предали ради этой женщины и этой маленькой девочки, которую Марко поднял на руки и снова поцеловал в щеку. Те эмоции, ту боль, которую Марко заставил ее пережить, не стереть, не простить. Он выбрал семью, возможно, поступил верно, но он причинил боль ей, Адель…

Патриция перевела взгляд на людей из экипажа, оценивая каждую стюардессу, а потом остановила его на Адель. Среди десяти человек она нашла ту, которая пыталась гордо смотреть ей в глаза. Нет, Адель не было стыдно за прошлое! За любовь не может быть стыдно! Но сердце стучало, а в ухмылке Патриции читалась победа, она ликовала и давала понять, где чье место. Адель отвернулась и пошла прочь, стараясь идти быстрее и дышать чаще.

Она вышла на улицу, и ее кто-то схватил под локоть:

– Все хорошо?

Это был Кевин. Какого черта ему понадобилось идти за ней? Только она собралась ответить на его вопрос, как сзади послышались голоса девушек – экипаж выходил из терминала тоже.

– Стало вдруг так душно, – начала оправдываться Адель, – у меня бывает в определенные дни.

Она специально приплела сюда месячный цикл, чтобы Кевин не знал, что ответить, и отстал от нее.

– Я помогу тебе, – он схватил ее чемодан, чтобы занести в автобус.

– Не стоило, но спасибо, – тихо прошептали ее губы, а желание очутиться внутри автобуса вдруг стало самым важным в жизни. Хотелось отсюда уехать. И она очень надеялась, что семья Марко не поедет с ними.

Но она ошиблась, когда уже села в самый конец автобуса и увидела в окне Марко с дочерью на руках, а рядом шла Патриция, мило улыбалась и держала его под локоть.

Красивая семья. Все, кто находился внутри салона, восхитились ею. Даже Арани согласилась, что жена Марко очень эффектная женщина. И была права! Патриция действительно выглядела уверенной, успешной женщиной – стройная фигура, высокие каблуки, расправленные плечи, черные, как смоль, волосы замысловато забраны в пучок. И лицо красивое – черные глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, скорее наращенными, но это признак того, что женщина ухаживает за собой. Черные полоски бровей, умело сделанные наверняка самым лучшим мастером, четкие, в меру пухлые губы. Да, Патриция, несомненно, красивая женщина.

Внезапно Адель ощутила себя невзрачной, безликой и кривоногой. Неудивительно, что Марко не остался с ней. Он выбрал себе достойную женщину, Патриция под стать ему. И она полная противоположность ей, Адель.

– Это Фабиана, моя дочь, – Марко отпустил с рук девочку, и та побежала по проходу, ожидая родителей и привлекая внимание всех своей детской наивной улыбкой, – и моя жена Патриция. Если вы не против, они поедут с нами.

Марко представил семью всем, наверняка Арани застонала, увидев такую представительную и яркую семью.

– Красивая женщина, – произнес Кевин, который сидел рядом с Адель, – но ты красивее.

Она тут же перевела испуганный взгляд на него, боясь, что он что-нибудь понял. Но нельзя провести никакие параллели между ней и Марко. А плохо стало при виде Патриции… такое бывает… упало давление, изменилась погода…

Она продолжала пристально смотреть на него, находясь очень близко. И видела, как он посмотрел на ее губы и улыбнулся.

Эту же картину увидел Марко, когда пропустил жену и дочь к окну. Пока он приходил в себя от незапланированной встречи, искал взглядом Адель, чтобы хоть краем глаза увидеть, каково ей лицезреть все это. Он увидел, что Кевин буквально касается ее лица, пристально смотрит, наверняка мечтая обладать ею. Ни одна женщина мира не сравнится с Адель. Не нужно быть властительницей мира, не надо быть директором или знаменитым дизайнером, не надо на себя сыпать тонну пудры и наращивать ресницы. Надо быть просто Адель, чтобы так притягивать к себе мужчин!

Марко сел рядом с женой, тут же Фаби начала что-то говорить, но Марко хотел обернуться, чтобы еще раз взглянуть – не померещилось ли ему это. А чего он ждал? Что она будет всю жизнь одна? Однажды Адель встретит мужчину, выйдет за него замуж, родит ребенка… Господи! Зачем он об этом думает? Их дороги разошлись! Он выбрал дочь, которая сейчас залезла к нему на колени и обняла за шею. Хоть одна женщина, которая всегда радует. Ее хотелось тискать бесконечно.

– Папочка, я скучала.

– Я тоже скучал, солнце мое. – Марко крепко прижал дочку к себе, и этой картиной умилялись Тора и другие девушки из экипажа.

– Они такие милые, – произнесла Хадия, любуясь этой сценой, – как повезло его жене, что она имеет такого мужа.

– Она, кстати, красивая, – отметила этот момент Арани. Мысленно она уже вычеркнула Марко из списка своих жертв. Наверняка он примерный семьянин, да и тягаться с его женой не было желания.

– Да, очень эффектная, под стать ему, – согласилась Тора и перевела взгляд на задний ряд автобуса. Там Кевин сидел рядом с Адель, что-то говорил, а она с подавленным видом смотрела в окно. Он пытался развеселить ее шутками, но она как будто была в своем мире, погружена в свои мысли. Потом Тора перевела взгляд на Марко, он улыбался, разговаривал с дочкой, которая сидела у него на коленях. Жена тоже подключилась к беседе, касаясь его руки, заглядывая в глаза. Эта семья казалась счастливой.

Эта дорога для Адель оказалась самой длинной в жизни. Иногда она переводила взгляд с окна на впереди сидящую семью. Дочка у Марко оказалась милым ребенком. И было видно, как сильно Марко ее любит.

Сердце сжалось, но надо было делать вид, что ее не интересуют все эти люди. Надо было переключить себя на Осло за окном, на рассказ Кевина про толстяка:

– Как только он сел в кресло – кстати, это далось ему сложно, – то тут же задал вопрос про ужин. Но в итоге он достал свою еду и весь полет ел. Невозможно же так! Я боялся, что он захочет в туалет…

Саманья прервала его смехом:

– Думаешь, он застрянет?

– Сто процентов, – недовольно пробурчал стюард, – мне же вытаскивать эту махину.

Автобус затормозил возле гостиницы, и Адель наконец опомнилась. Слава богу, что они наконец доехали. Теперь можно быть дальше от Марко, не видеть и не слышать Патрицию.

Марко встал первым, все еще улыбаясь дочери:

– Держи меня за руку, принцесса.

Она схватила отца за руку, и он повел ее по проходу автобуса, Патриция шла следом, но обернулась. Ее взгляд быстро нашел ту, которую искал. В этот момент Адель наконец засмеялась над очередной шуткой Кевина и выглядела при этом жизнерадостной и неунывающей, что позлило Патрицию, и она отвернулась.

Глава 12

Гостиница была современной постройки, как и большинство зданий в Осло. Адель поймала себя на мысли, что ей все же ближе старая архитектура, как на Мальте. Новое было каким-то безликим, она не запомнила ни одного здания, пока смотрела в окно. Но Осло – отличное место для их пассажиров, чтобы потом им было с чем сравнивать.

Экипаж зашел внутрь гостиницы. Убранство оказалось скромным – минимализм норвежцы явно любят. Марко прошел на ресепшен первый, как положено капитану. Патриция не отставала от него, держа за руку Фаби. А девочка оглядывалась на стюардесс и мило улыбалась.

– Наверно, когда ты вырастешь, то тоже захочешь стать стюардессой, – обратилась к ней Тора, – или сразу пилотом, как папа?

Малышка кивнула и прижалась к матери, Патриция обняла ее, отвечая Торе:

– Вряд ли. Она насмотрелась на то, как часто отца не бывает дома. Пусть лучше выберет нормальную профессию.

Эти слова резанули слух не только Торе, но и всем, кто их слышал. Даже Марко обернулся, хотя уже подошел к девушке на ресепшене:

– Пусть сама решит, что ей ближе. Может, «ненормальная профессия» станет для нее отдушиной. – Он тут же отвернулся, показывая бейджик администратору, – экипаж Charlemagne.

Патриция даже опустила взгляд, понимая свою ошибку. К тому же Марко показал, какая она плохая мать и какой он хороший отец! Если бы они сейчас были одни, она высказалась бы по этому поводу. Но сейчас промолчала. Так же промолчит в номере, ведь цель ее визита далеко не скандал, напротив, она должна быть самой лучшей женой. А еще надо показать всем, что у него в семье гармония и любовь.

– Да, любовь моя, ты прав, – улыбнулась она, специально сказав эти слова громко, чтобы все слышали.

Марко даже вздрогнул, услышав ее, но не обернулся. Явно сюда Патриция прибыла, чтобы отметить свое, поставить печать женатого мужчины на нем и штамп идеальной семьи. Это выглядело смешно, но он был рад только одному, что лишний раз увидел Фабиану. Неожиданность иногда бывает приятной.

Он подписал все нужные бумаги, взял ключи от своего номера и обернулся к экипажу:

– Отдыхайте, не забудьте про ужин, завтра собираемся все на этом месте в пятнадцать часов.

При этом он взглянул в сторону Адель. Она не смотрела на него, зато рассматривала Фаби и даже слегка улыбнулась. Она улыбнулась! А должна ненавидеть этого ребенка, который так жестоко развел их дороги. Потом ее взгляд потух, стал безжизненным и лишенным всяких эмоций. Она смотрела на девочку, но как будто не замечала ее. Задумалась, и от своих мыслей ей, наверно, стало грустно.

– Марко, мы идем?

Из транса его вывел голос жены, она явно проследила за его взглядом.

– Да, – спокойно ответил он, – я не стал снимать второй номер, вы с Фаби будете спать в моем. Ей принесут дополнительную кровать.

Он отошел от стойки ресепшена и направился к лифтам. Его место занял второй пилот, получая ключи. Следом стояли в очереди бортпроводники, которые уже обсуждали, чем займутся. Но чем можно заняться, если на улице уже вечер? К тому же холодно и ветрено. Решено было остаться в гостинице, поужинать, а потом решить, что делать дальше.

Марко очень бы хотелось обвинить Патрицию в глупости данной поездки, но Фаби так тянулась к нему, что он решил промолчать и не ругаться при ней. В номере она обвила его шею маленькими ручками, поцеловала в щеку, и Марко понял одно – как хорошо, что она у него есть.

– У меня предложение, – прошептал он ей на ухо, – когда мы поужинаем, давай закажем по самому большому мороженому.

– Да! – воскликнула Фаби и навалилась на отца еще больше. Патриция улыбнулась, увидев эту картину.

– Вы ужинаете за одним столом с экипажем? – спросила она.

– Мы еще не ужинали вместе, как ты помнишь, Осло – это первый город, в который мы прилетели. Но экипаж простит, если я останусь со своей семьей.

Он увидел, как она довольно начала распаковывать вещи. Ведь именно это она и хотела услышать. Да, он проведет этот вечер с семьей, для остальных у него будет целый месяц.

Против воли опять вспомнилась Адель, он представил ее сидящую рядом с Кевином. Как интересно судьба играет в игры: они разошлись по разным дорогам, чтобы причинять друг другу боль.

А ему больно? От одной мысли о том, что ее кто-то коснется, вдохнет ее запах… Да что греха таить, она может выйти замуж, а это будет равносильно удару кинжалом.

Работать в одном экипаже с Адель будет сложно. И ей, и ему.

– О чем ты задумался? – спросила Патриция. Она выкладывала из чемодана платья и прикладывала к себе каждое. Она приехала на одну ночь, чтобы показать весь свой гардероб. – Как ты думаешь, я буду красива в этом платье за ужином?

– Несомненно, – ответил Марко, даже не глядя на это платье. Он был занят тем, что прижимал к себе Фаби, и они вместе смотрели мультики.

– Мне кажется, этот цвет меня немного полнит.

– Значит, полнит, – монотонно ответил он.

– Марко, ты меня не слушаешь!

Она все время так говорила, привлекая к себе внимание. А он был занят тем, что играл с Фаби в приставку или они смотрели фильм. Патриция требовала к себе внимания каким-то странным путем – насильно заставить Марко делать ей комплименты. Марко это сначала смешило, потом начало раздражать. Вот если бы она прокомментировала какую-нибудь компьютерную игру, то он точно обратил бы на это внимание.

– Ты можешь надеть любое платье, я не вижу в них разницы. Да и к чему ты взяла весь свой гардероб? Это же просто ужин. Не помню, чтобы ты так собиралась в рестораны Рима или Катании.

Она смотрела на себя в зеркало, и было видно, что ее разозлили эти слова: Патриция замолчала, перестала кривляться, прикладывая к себе все эти наряды. Она посмотрела на него через зеркало:

– Я же не знаю, в чем принято ходить в рестораны Осло.

– Поверь, в джинсах и свитере, – усмехнулся он. – Мы же не в Милане или Париже идем в оперный театр. Здесь люди одеваются просто.

Они спустились к ужину уже тогда, когда почти весь экипаж сидел за столиком. Марко лишь подошел к ним, пожелал приятного аппетита, извинился за то, что будет сидеть отдельно с семьей, и взглядом пытался найти Адель, но ее не было. Наверно, желание идти сюда у нее пропало, он не удивился.

– У тебя красивая семья, Марко, – прокомментировала Саманья, – дочка очень милая.

Она улыбнулась Фаби, и та от смущения спряталась за отца.

– Спасибо, это так. – Под пристальные взгляды сидящих Марко взял Фаби за руку и повел к свободному столику. Патриция села напротив, осуждающе посмотрев на стюардесс – они и правда были одеты просто, как и все окружающие здесь. Одна она имела утонченный вкус, не послушала мужа и надела белое платье из нежного брюссельского кружева. Может, она и выделялась среди всех, но это ее радовало и придавало уверенности. Вообще, красивая одежда всегда придает уверенность.

– У нас завтра вылет в семнадцать часов, – произнес Марко, держа в руках меню. – Вы останетесь еще на несколько дней в Осло? Здесь есть красивые места, но надо взять машину.

– Нет, мы проводим тебя в аэропорт и отправимся домой.

А он уж думал, что прямо с ним в Исландию. Он бы не удивился, если бы она такое предложила.

– Папочка, а можно с тобой?

А вот дочери он вряд ли бы отказал, взял бы ее с собой с большой радостью, но:

– Нет, принцесса, к сожалению, я на работе и нет свободных мест в самолете, – Марко коснулся волос Фаби, – но через месяц я прилечу и исполню любое твое желание. Например, можно сходить в парк развлечений. На целый день. Я буду свободен очень долгое время, обещаю уделить тебе все свое внимание.

– Я принцесса, – Фаби прильнула к нему и указала на вход в ресторан, – а она красивая, как королева.

Патриция обернулась и остолбенела, увидев вошедшую Адель в ярко-красном платье, которое облегало ее фигуру, открывало область декольте, струилось вниз по ногам к полу. Девушка шла непринужденно, держа клатч в руке, ступая уверенным шагом, открывая взору длинные каблуки, щиколотки, которые возбуждали фантазию.

Патриция обернулась к мужу уже с удивленными глазами, хотела съязвить, сказать, что здесь не публичный дом, никто не одевается так открыто, но Марко не услышал бы ее. Он был полностью там, за соседним столиком, рядом со своим экипажем, рядом с женщиной в красном.

– Марко, – тут же произнесла она в укор, – куда ты смотришь?

Да, он был весь с ней, с Адель, жалея, что сидит так далеко. Но есть плюс, он видит ее полностью, с головы до ног, каждый изгиб ее тела, даже чувствует ее запах и наслаждается видом. Она бесподобна в любом наряде, но он отчетливо помнил ее тело без одежды.

Сейчас она произвела фурор среди членов экипажа, даже Ханс, которого не пробить никакими видами, поцеловал ей руку, чем стал противен Марко. А ведь им лететь вместе в одной кабине еще очень долго.

– Зачем она так вырядилась? – не унималась Патриция, уже готовая уйти отсюда, но тут же прикусила язык, потому что муж одарил ее ядовитым взглядом. Она замолчала, стиснув зубы.

– Какая она красивая, – продолжала восхищаться Фаби и была права, назвав Адель королевой. Она так и осталась королевой. Но теперь доступа к ней нет. – Когда я вырасту, я куплю себе такое же платье.

Патриция хотела было прокомментировать, но не стала. Как раз официант принес блюда, чем привлек внимание к еде, красиво разложенной на тарелках.

– Давайте ужинать, – спокойно произнес Марко, – мы же еще хотели мороженое.

– Точно! – воскликнула девочка и принялась за еду.

Адель села возле Кевина, другого варианта у нее не было – он занял ей место рядом с собой.

– Вот это круто, – ущипнула ее Саманья и тихо произнесла на ухо: – Если бы я знала, что сегодня мы устроили бал, то надела бы что-нибудь более приличное.

– Ты и так в приличном, а вот мне кажется, что мое платье в этом месте, как красная тряпка для корриды.

– Ага, – усмехнулась та, – а быки – это наши мужики. Посмотри, как они распустили слюни.

– Пусть втянут их обратно, наши мужики меня не интересуют. Так я оделась для себя. Чтобы поднять себе настроение…

– Помогает? – встряла в разговор Эмма и поправила очки. Судя по ее вечному напряжению, ей бы не помешало мегакрутое модное платье. И вообще, почему она подслушивает?

– Очень, – ответила Адель и впервые перевела взгляд на Марко.

Он сидел с семьей за соседним столиком, не так далеко, как хотелось бы. Иногда их взгляды пересекались, но в эти моменты Адель словно была парализована – ее рука застывала, держа вилку.

Патриция сидела к ней спиной, что радовало. Иначе аппетит был бы испорчен. Хотя его и так особо не было. Что за странная особенность организма при стрессе отказываться от еды? Она еще помнила, как жутко похудела после расставания с Марко. Элис при виде худой сестры возненавидела его еще больше. И Луку вместе с ним, хотя тот вообще ни в чем не виноват.

Сейчас, ужиная за одним столом со своим экипажем, Адель поймала себя на мысли, что ей с ними комфортно. Со всеми! Даже Арани, которая уже пятнадцать минут рассказывает о красивых мужчинах среди пассажиров, не раздражает. Она просто несчастна, потому что слишком ветрена. Саманья иногда выкрикивает то, с чем согласна или, напротив, высказывает недовольство. Кто-то ее поддерживает, кто-то – нет. Все они очень милые, даже Эмма, которая слишком правильна, слишком умна и внимательна. Именно она сейчас смотрела на Адель, а потом перевела взгляд на Марко и поймала его взгляд.

– Ты прекрасна, – Кевин взял ладонь Адель и поцеловал ее, – такую красоту должны увидеть все в Осло и явно не в этой гостинице.

Адель засмеялась, хотя было уже не до смеха, Кевин говорил это искренне.

– Что ты предлагаешь?

– Поехать в другое место. Тора, – он обратился к старшей стюардессе, – где в этом городе самый красивый вид?

Тора взглянула на часы:

– Есть одно место прямо на набережной – оперный театр…

– Опера? – уныло произнес Кевин, и все засмеялись. Однако Тора пригрозила пальцем и моментально успокоила всех, Осло был ее домом, и неудивительно, что Кевин обратился к ней. Но в оперу ему явно не хотелось.

– Никто тебя не гонит в оперу, если девушка сама не захочет, – она взглянула на Адель, увидев ее замешательство, – да и время уже позднее. Но в этом здании вся фишка в крыше, которая сделана из мрамора. На нее может подняться каждый, чтобы увидеть очень красивый вид на город и на острова Осло-фьорда с яркими деревянными домиками. Вид потрясающий. Но оденьтесь очень тепло, сейчас там холодно.

– А берут только Адель? – толкнула Кевина Саманья. – Или другие тоже могут поехать?

– А меня спросили? – тут же вставила Адель. – Кажется, я в платье, и лазить по крышам наверняка будет неудобно.

Тора улыбнулась на это:

– Не переживай, там многие в вечерних платьях, и лазить не придется. Все очень комфортно.

– Я не пойду! – вставила Эмма и поправила очки. – Бр-р, мне и здесь уже холодно.

Кевин перевел недовольный взгляд на нее и даже чуть скривил лицо. Он ей точно не предлагал быть в компании. Да и компанию он не хотел. Саманья проследила за его взглядом и мило улыбнулась, все понимая. Она слегка наклонилась к нему и прошептала:

– Я пошутила, я не пойду. Там ветер, – она подмигнула ему, но тут же Адель ударила ее в плечо. Один не хотел компанию, а другая хотела. Но Саманья встала на сторону Кевина, понимая, что из него и Адель получилась бы прекрасная пара. Он высок и строен, красив, с хорошим чувством юмора. Она милая, добрая, скромная девушка, которая в этом мире не может найти свою половину. Может, половина – как раз Кевин?

Хотя Саманья сама была бы не против такого мужчины, но он уже сделал выбор. Даже сексуальный взгляд Арани не смог сразить его. А вот скромный взгляд Адель смог! Это говорит о многом.

– Ты согласна пойти со мной на крышу оперы? – Кевин обратился к Адель, и ей ничего не оставалось, как согласиться.

– Еще и пассажиров наших встретите, – пропищала Дав.

– Не хотелось бы. – Кевин встал и предложил Адель руку. Это ее позабавило, и она вложила в нее свою, поднимаясь.

– А можно мне с вами? – Дав тоже стала подниматься, но Саманья усадила ее на место и обняла:

– Я буду твоим спутником на этот вечер.

Та опустила плечи и тяжело вздохнула.

– Отличного отдыха, – произнесла Тора вслед уходящим Кевину и Адель.

Они прошли мимо столика Марко, который пребывал в шоке от того, что видят его глаза: Кевин держал за руку Адель и тянул ее к выходу. Он слышал обрывки фраз из разговора Торы и понял, что она предложила им прогуляться до здания оперы. Сейчас он ненавидел Тору, но больше всего он ненавидел себя за то, что ничего не мог сделать. И еще раз убедился в том, как будет тяжело в одном экипаже с Адель.

– Ты меня как будто не слушаешь, – возмутилась Патриция, и была права – он ничего не слышал, проводил взглядом этих двоих, пытаясь взять себя в руки и отвлечься от увиденного. Но это получалось плохо, пришлось обратиться к Фаби и напомнить себе, что у него есть семья:

– А теперь по мороженому?

Глава 13

Адель зашла в номер за полночь, скинула пальто, поежилась от холода, мечтая встать под горячую воду. Она так и сделала: встала под поток воды, вспоминая минувший вечер.

Они с Кевином отлично погуляли: пили шампанское, смеялись, любовались красивым видом на Осло, который открывался с крыши оперы. Давно Адель так не расслаблялась, но все же кое-что отрезвляло: Кевин, который почувствовал, что перед ним открылась свободная дорога к Адель, и Марко, дорога к которому никогда не будет доступна ей.

Или она слишком много думала…

И много пила…

Столько, что чуть не свалилась с крыши, но это ее лишь посмешило. Зато Кевин перепугался и решил, что безопаснее спуститься вниз.

– Я не подхожу тебе. – Адель оттолкнула его от себя и расхохоталась.

– Это ты за меня решила? Позволь мне выбрать самому.

Он тоже не особо был трезв, поэтому они по-дружески обнялись и простояли так минут пять.

– Мой совет: найди себе девушку без проблем.

– А у тебя есть проблемы?

– Полно.

– Давай решим твои проблемы, и ты будешь без проблем. – Кевин отпрянул от нее и поднял палец в небо. – Я гений!

– Мне нравятся мои проблемы. – Адель пожала плечами, слегка задумавшись. – Все!

– Тогда мне тоже понравятся твои проблемы.

Стоя под душем, Адель вспоминала этот диалог и улыбалась. Кевин ей нравился. Пожалуй, после Марко он был самым ярким мужчиной. Умом она понимала, что надо жить дальше, двигаться и строить свою жизнь. Даже несмотря на то, что прошлое так внезапно ворвалось в ее жизнь.

Но кто мешает не обращать внимания на прошлое и жить настоящим? Конечно, Кевин не тот мужчина, с которым ей хотелось бы строить семью, он еще незрелый, неготовый для семейных отношений. Но с ним можно хорошо проводить время.

Хотя не стоит начинать отношения на работе. С этими мыслями Адель легла в постель, но, засыпая, думала уже о другом: где спит Патриция. Конечно, в постели Марко, не могло быть даже сомнений. От этой мысли становилось грустно.

Утром все собрались за завтраком.

– Я решила, что буду в каждом городе в магазинах дьюти-фри покупать модель самолета их авиакомпании! – воскликнула Саманья. – Соберу коллекцию.

– Класс, я тоже хочу, – произнесла Дав.

– Придумай что-нибудь свое.

– Хорошо, я буду собирать магниты, а лучше открытки.

– А я футболки, – улыбнулся Кевин и толкнул в бок Адель. – А ты что будешь собирать?

– А надо что-то собирать? – сонно произнесла она, даже не понимая, что от нее хотят, но, услышав родной голос, резко проснулась – Марко пожелал всем доброго утра и с семьей прошел к другому столику. Патриция выглядела бодрой, значит, спала всю ночь. Марко взволнован, потому что поглядывает на часы, а вот девочка еще в полудреме. Она прижимала к себе игрушку и, наверно, могла бы уснуть с ней.

– Да, – от голоса Кевина Адель вздрогнула и вернулась за свой столик, – надо выбрать то, что ты будешь собирать в каждом аэропорту.

– Собирать? Это обязательно? – не понимала Адель. Опять она все пропустила. – Я буду собирать план-схему аэропортов.

Повисло молчание, за которым последовал гогот присутствующих. Даже Марко обернулся, чтобы посмотреть, что случилось. И наверно, он даже пожалел, что не сидит с ними за одним столиком. У них уже второй день очень весело.

Но впереди у него целый месяц, за это время они еще насмеются по всяким пустякам.

Пока они все ехали в минивэне до аэропорта, Арани размышляла вслух:

– Я буду тогда собирать фирменные бейсболки с флагом страны.

Эмма тоже думала над этим вопросом, поправляя очки на переносице:

– Я тоже что-нибудь придумаю.

Марко не выдержал, оборачиваясь к ним:

– Что вы все покупаете?

– Память, – быстро ответил второй пилот Ханс, – память о путешествии в каждой стране.

Марко задумался, какую память хотел бы оставить он? Автоматически посмотрел на Адель, которая сидела на несколько кресел дальше от него. И опять с Кевином.

А он опять с Патрицией! И опять Фаби прижалась к нему, напоминая, что у него есть семья.

Адель не его семья! Но к ней тянет с неземной силой. Каково это, быть ее мужем? Просыпаться с ней каждое утро, воспитывать совместных детей, которые с утра будут прыгать и беситься на их постели.

– Марко, – голос Патриции вернул на землю, – нам же придется расстаться в зоне регистрации.

Он кивнул, прижав сильнее Фаби, и поцеловал ее в макушку:

– А что бы ты хотела получать из каждой страны, где я побываю?

– Пони, – она начала перечислять сразу, даже не задумавшись, – или единорога. Но лучше пони. Пони – это такие маленькие лошадки.

– Я знаю. Хорошо, я буду искать пони или единорогов. Как только встречу, сразу куплю, главное, чтобы они не превратились в живых.

Фаби захихикала, пальчиками теребя золотистые полосы на рукавах отца. Это выглядело мило. Этой картиной умилялись Патриция и даже Адель, которая случайно стала свидетельницей отцовской любви.

Марко бы никогда не бросил своего ребенка! Поэтому она не давала права выбора, ушла молча. Если бы он выбрал ее, то был бы несчастен вдалеке от Фаби.

Она уже не претендует на этого мужчину. Ей нет места рядом с ним.

Экипаж Charlemagne зашел в аэропорт Осло под пристальными взглядами пассажиров. Среди них находились журналисты, которые щелкали фотоаппаратами, снимали на телефоны и пытались взять интервью. Марко тут же сбавил шаг, теряясь в толпе, и обернулся к Патриции:

– Здесь мы расстанемся, дальше вас уже не пропустят.

– Наш самолет уже скоро, – ответила она, встала на носочки и поцеловала мужа в губы.

Именно в этот момент Адель обернулась, наблюдая это прощание. Этот поцелуй с женой, обнимание с дочерью.

– Где ты будешь искать схему аэропорта? – передразнил ее Кевин, но Адель была рада этому. Ее внимание тут же переключилось на него.

– Пройдем зону контроля, и пойду по магазинам.

– Ты думаешь, что они продаются?

– Я сфоткаю со стены, – улыбнулась она, ощущая его руку на своей талии.

Марко это тоже увидел, он уже шел, чтобы присоединиться к экипажу, доставая свой бейджик:

– Charlemagne, – произнес он девушке, наконец оказавшись впереди всех. Даже миновал прессу. Она пропустила в зону контроля экипаж очень быстро, что радовало – они вошли туда, где их уже никто не побеспокоит.

– Целый месяц, Марко, – Тора шла рядом с пилотами, – ты, наверно, будешь ужасно скучать по семье.

– Да, – кивнул он, не желая вдаваться в подробности и очень надеясь на то, что Патриции не придет в голову встречать его в каждой стране, куда он прилетит. Это глупо. И это издевательство над ребенком – таскать Фаби по самолетам и аэропортам. Патриция думала только о себе. Что она получила, прилетев в Осло? Увидела Адель или показала семейное положение Марко? Она никак не может угомониться, а надо бы! За последние пять лет Марко был идеальным мужем и отцом, разве это не доказательство того, что он уже никуда не денется.

Марко обернулся, смотря на идущих за ним бортпроводников:

– У вас еще есть время побродить по магазинам, пока у нас с Хансом идет брифинг. Встретимся у выхода номер пять через полчаса.

Все закивали, уже готовые бежать по магазинам дьюти-фри и покупать то, что они оставят себе на память. Адель тоже заторопилась, оставляя Кевина одного, буквально убегая от него.

Ее догнала Саманья:

– Я смотрю, Кевину выбора ты не оставила, быстро перекрыла парню кислород.

– Какой кислород? – Адель было точно не до Кевина, ей хотелось просто пройтись по магазинам. – Кевин мне нравится, но не более. Пусть дышит.

– А я думала, что между вами нарастают чувства.

Адель одарила подругу удивленным взглядом:

– Кевин классный… друг, но ничего не нарастает.

Саманья махнула рукой, уже ощущая ароматы парфюма, очутившись в мире продаж беспошлинной торговли. Что она там должна купить? Модели самолетов норвежской авиакомпании. Но начнет она явно не с самолетов, скорее с косметики.

– Что там пьют норвежцы из алкоголя?

Адель пожала плечами, даже не зная, с чего ей начинать: с духов, со схемы аэропорта или с магазинов вещей?

Сейчас все изменилось, она не бежала в отдел парфюма, чтобы слушать «Кредо». Если кто-то заметит, то это будет катастрофа. Да и слушать сейчас его не хотелось, потому что навевал только боль и одиночество.

– Ладно, – она махнула рукой Саманье, – поброжу здесь.

Та кивнула, взяла корзинку и пошла в отдел косметики. А Адель направилась бесцельно бродить по зданию аэропорта, искать схему и думать. А еще ненавидеть себя за то, что, пока она слушала аромат «Кредо», пытаясь быть сильной, кое-кто прекрасно жил со своей семьей! Судя по тому, что она видела на протяжении этих дней, сомнений не было – Марко очень привязан к Патриции и очень любит Фаби.

Она – милая девочка, все время держит его за руку, не отстает, всегда рядом. Видно, что дочка тоже его очень любит.

Размышляя, Адель прошла в шоколадный отдел на запах ванили и сладостей. Если она купит себе шоколад и съест его прямо в самолете, то настроение и силы должны возрасти.

Она так и сделала, только вместо одной смахнула с полки сразу четыре шоколадки Toblerone, две большие коробки Quality Street, финский молочный шоколад Karl Fazer и две упаковки разноцветных Marshmallow. Если бы не подошедшая Саманья с алкоголем, Адель уже стояла бы на кассе. Но нет! Пришлось взять бутылку норвежского Akvavit тоже. Пригодится! Летать целый месяц: будет есть шоколад и запивать горьким алкоголем, или, наоборот, веселиться, пить и танцевать.

В отдел одежды Адель тоже зашла. Она поставила корзинку на пол и принялась изучать ассортимент футболок. Здесь были представлены фирменные вещи с логотипом норвежских авиалиний. Саманье надо именно в этот отдел, если она хочет модель самолета. Кстати, стоит тоже подумать о нем.

Адель полностью растворилась в выборе одежды, которая в скудном ассортименте висела на вешалках: от самого маленького размера до размера самого здоровенного мужика. Она искала тот, который нужен ей, и вытянула детскую футболку синего цвета с надписью Norwegian Airlines. Адель рассматривала рисунок, на котором был изображен летящий самолет в облаках, и этот рисунок ее умилил. Она улыбнулась в тот момент, когда случайно попала в поле зрения Марко.

Их взгляды встретились, и Адель тут же повесила вещь обратно. Улыбка покинула ее лицо, зато Марко нахмурился и направился к ней.

А она схватила футболку большего размера и приложила ее к себе:

– Что?

Но Марко лишь сощурил глаза и перевел взгляд на то место, куда она повесила футболку меньшего размера. Гораздо меньшего. Такого же, как носит его Фаби.

– Зачем тебе такая маленькая футболка?

– Не твое дело, – тут же вставила она, проявив агрессию, повесила вещь обратно, схватила корзинку, которая оказалась тяжелее, чем она думала, и пошла к кассе. – А что ты здесь делаешь?

Марко пошел следом, тут же выхватил корзинку, и Адель почувствовала легкость.

– Алкоголь?

– Да, – кивнула она, – так что ты здесь делаешь? У тебя же брифинг.

– Кончился уже, проходил мимо. Мне тоже понравилась та футболка.

– Да, красивая, – быстро улыбнулась она, и, чтобы не привлекать к себе внимание и чем-то себя занять, стала выгружать на ленту товар. Много шоколада! Море шоколада и крепкий алкоголь. Она нервничала, это было видно, пыталась делать все быстро, но все валилось из рук. Зато Марко был спокоен. Или просто делал вид, что спокоен. Эти пилоты вообще странные личности. Что у них на душе, никто не знает. Он коснулся ее рук, и она вздрогнула:

– Я просто помогу, – произнес он и прошел вперед, чтобы собирать в пакеты товар, иначе бутылка будет разбита, а шоколадки разлетятся в разные стороны.

– Спасибо, – кивнула Адель, даже не смотря на него. Чтобы себя чем-то отвлечь, она стала рассматривать товары на кассе, и взгляд упал на маленькие бутылочки с виски Jack Daniel’s. В памяти всплыло то, как она выпила таких десять штук, чтобы опьянеть. После этого было не смешно, а сейчас Адель внезапно рассмеялась, привлекая внимание женщины на кассе и Марко.

Она прикрыла рот рукой и указала на эту бутылочку:

– А ты помнишь, как я напилась?

– Ну еще бы, – Марко складывал в пакет шоколад, потом обернулся к ней, – ты говорила мне очень много всего.

– Приятного!

– Разного, – выдал заключение он.

– Я говорила правду!

Женщина пробила бутылку с алкоголем, и Марко ее поднял:

– Я хочу еще правды!

Капитан с бутылкой крепкого алкоголя в руках вызывает смешанные эмоции. Вроде смешно, ведь он шутит, но, с другой стороны, страшно. Именно эту картину увидели Тора и Саманья. При виде них Марко тут же опустил бутылку, слегка прокашлялся и положил ее в пакет. Адель уже тоже было не до смеха, она попыталась сделать вид, что впервые видит этого человека. Но он держал ее пакеты, и это выглядело странно.

– Капитан, – улыбнулась Тора, встречаясь с нахмуренным видом Марко. А ведь он только что смеялся. Ей не показалось. – Как прошел брифинг?

– Хорошо, в этом рейсе нас потрясет изрядно, будьте готовы.

Саманья скривила лицо, представив, как будут недовольны пассажиры:

– Хоть бы успеть их покормить, – прошептала она и привлекла внимание старшей стюардессы.

– Все успеем, если делать все быстрее.

Адель оплатила покупки и столкнулась с другой проблемой – перед ней было два пакета, которые держал Марко. Позади нее Тора и Саманья.

– Я помогу, – произнес он, – все равно нам в одну сторону.

Это было логично, и Адель просто кивнула, слегка улыбнулась девушкам и пошла за капитаном.

– Зачем тебе столько шоколада? – спросил Марко, сбавив шаг. Они поравнялись.

– Люблю сладкое.

– По тебе не скажешь. – Он отошел от нее на шаг, чтобы осмотреть с головы до ног. – Вообще да, твоя фигура чуть изменилась. Может, один пакет сладостей случайно забудем?

Она открыла рот от возмущения:

– Знаешь, что! Хочу и ем! И буду есть! И пить! Есть шоколад и запивать алкоголем!

Он шутил, пытался вызвать ее возмущение, потому что при этом она выглядела еще более потрясающе: глаза округлялись, на щеках вспыхивал румянец, который придавал ей вид как после горячего душа. И в целом она выглядела по-домашнему уютно. Даже несмотря на то, что одета в форму и на лицо нанесена косметика.

Выход к рукаву самолета их встретил молчанием пассажиров. Они мирно ждали своей минуты, когда окажутся на борту. Интересно, им понравился Осло? Или, напротив, они мечтали бы уже сесть в свои кресла и отдохнуть?

Помимо пассажиров, на которых Марко не задерживал взгляд, у входа уже стояли некоторые члены экипажа:

– Мне надо идти осматривать самолет, – сказал он Адель и передал ей пакеты. – Надеюсь, ты не напьешься раньше времени.

– Не переживай, это я оставлю на Рейкьявик.

Она взяла у него пакеты, встав рядом с Кевином, который явно нахмурился при виде того, что капитан помог Адель.

– Если бы я знал, что тебе нужна помощь, то был бы рядом, – произнес он. – Ты нашла схему аэропорта?

– Мне не нужна ничья помощь, – тут же вставила она, – черт, я забыла про схему. Но кому нужна эта схема, я купила кучу шоколада, будет чем развлекать себя в холодной Исландии.

Члены экипажа поднялись на борт в полном составе, сразу приступив к работе: надо было осмотреть салон еще раз и начинать принимать пассажиров. Рейкьявик их ждал, но впереди их ждала почти трехчасовая работа и турбулентность.

Глава 14

– Может, собака сдохла? – шепнула Саманья Кевину, когда они стояли у входа, встречая пассажиров.

– Не мечтай, – ответил он так же тихо, – с чего ей дохнуть, она живет лучше любого человека.

– Может, стара…

Но хозяйка взошла на борт, держа в руках собачонку, как тряпицу. Видимо, нелегко пришлось Жозефине в Осло. Саманья улыбнулась:

– Добро пожаловать.

– Мы устали, – уныло произнесла дама, – экскурсии нас вымотали, особенно устала Жозефина. – Она поцеловала собаку в морду и прошла по проходу на свое место.

– Даже за сто евро бы не поцеловала, – скривилась Саманья и получила немой укор от Торы.

Майя зашла на борт последней, отмечая в блокноте, что все пассажиры в сборе. Она могла сразу пройти на свое место, но что-то ее затормозило, и она свернула налево, в кабину к пилотам. Прошла мимо Адель и Торы, которые переглянулись между собой:

– Как жаль, что она не видела, как он любит свою семью, – произнесла Тора, и Адель вдруг показалось, что эти слова ей в укор. А может, просто показалось, потому что Марко с остальными был более сдержан, а с ней смеялся и проявлял внимание. Неужели Тора это заметила? Или просто сказала, потому что Майя явно искала любых встреч с капитаном.

Адель промолчала и пошла проверять вещи своих пассажиров, особенно она переживала за старичка Стивена, которому тяжело было запихивать их в верхний багажник. Но, увидев его в своем кресле улыбающегося и счастливого, она поняла, что он все же смог это сделать.

– Как прогулка по Осло, мистер Хоффман?

Он закивал, его глаза заблестели:

– Мне очень понравилось, было весело, хоть некоторые пассажиры были очень шумными и неугомонными. А некоторые хотели постоянно есть.

– А, я знаю таких. – Взгляд Адель устремился в сторону Кевина, где восседал самый толстый ненасытный мужчина. К концу путешествия она боялась, он сломает кресло. И бедный Кевин, он уже нес ему пачку чипсов и газированный напиток.

– Но в целом Осло тоже обладает своей чарующей красотой, хоть она и холодная.

– Через три часа мы прилетим в Исландию, вот где будет холод, мистер Хоффман, – улыбнулась Адель, оборачиваясь в сторону кокпита. Дверь все еще была открыта, она видела Майю, которая приветливо улыбалась, скорее всего капитану. Хотелось бы сунуть ей в лицо семейную фотографию Марко – Тора права. А может, Майе глубоко плевать на жену Марко, и может, она просто хочет временного развлечения?

– Чего стоим?

Возле Адель прошла Тора, и девушка вышла из задумчивости.

– Надо бы уже двери закрывать, а она все еще в кокпите, – кивнула девушка в сторону кабины пилотов, где находилась Майя.

– Гони ее и усаживай на место, ты права, надо закрывать двери, – скомандовала старшая стюардесса и отправилась на кухню, куда пришли уже Саманья, Кевин и Дав.

Адель торопливо зашла в кокпит, наблюдая милую картину: двое пилотов не занимались работой, они оба развернулись к Майе, которая стояла по центру, и вели с ней милую беседу. У Адель пропал дар речи, но после недолгой паузы она наконец произнесла:

– Мы закрываем двери, капитан, – и перевела взгляд на Майю, – а вам уже пора сесть на свое место, пассажиры должны быть пристегнуты.

– Строгая, – улыбнулся напоследок им Ханс, отвернулся и наконец занялся своей работой.

Майя тут же вылетела из кокпита, а Адель удовлетворенно взглянула на капитана, готовая уже закрыть за собой дверь, но Марко ей подмигнул и улыбнулся, чем привел в замешательство и задержал закрытие двери еще на пару секунд.

Но она быстро пришла в себя, оставляя двоих пилотов наедине друг с другом, облаками и диспетчером.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, я снова рад вас приветствовать на борту нашего лайнера. Надеюсь, что вы хорошо провели время в Осло, и буду рад доставить вас в Рейкьявик. Наш полет продлится два часа пятьдесят минут. За это время вам предложат ужин и прохладительные напитки, вы можете воспользоваться интернетом, но я рекомендую вам больше выглядывать в окно, есть вероятность, что нам удастся увидеть северное сияние. Желаю вам приятного полета, сегодня нас ждет небольшая турбулентность, которая, надеюсь, не принесет вам неудобств. Спасибо за внимание, экипаж прошу занять свои места.

Адель стояла в проходе, и ей казалось, что этот голос шепчет ей на ухо нежности. Но, мотнув головой, она прогнала это странное видение и посмотрела на Майю. Та сидела на своем месте, пристегнутая ремнем безопасности, и тоже внимательно слушала капитана. На секунду закралось странное чувство ревности. Да, именно ревности, хотя можно подумать, Марко ее муж, чтобы его ревновать. Шокированная Адель прошла на свое место возле двери и села на сиденье.

Всегда взлет и посадка происходят по одной схеме, наверно, этот момент у многих стюардесс любимый – ты уже работаешь, но у тебя есть время посидеть несколько минут и подумать.

А каждый взлет для Адель – это возможность вспоминать лишь один-единственный взлет, и каждый раз эмоции от него разные: они бывают грустными, наполненными печалью и желанием стереть себе память, а иногда это яркие эмоции, благодарные, когда хочется сказать спасибо Марко за то, что он влюбил ее в небо.

«Небо и Адель» – именно об этом сочетании думал капитан, когда выруливал самолет на взлетную полосу. Надо же, несочетаемое соединилось. Как же так получилось, что Адель выбрала то, чего так боялась?

Как только диспетчер вышел на связь, Марко полностью ушел в работу. Что угодно может происходить в его душе, но в такие моменты нет ничего важнее внимания.

Самолет поднялся на нужную высоту, и Ханс тут же нажал кнопку выключения лампочек «Пристегните ремни». Теперь Адель встала с кресла, поправила юбку и вышла в салон. Она взглядом обвела своих пассажиров – все было тихо, они спали, смотрели телевизор или читали. Мистер Хоффман открыл книгу, название которой Адель не увидела. Но это была единственная книга на борту, все остальные читали на электронных носителях.

– Дьявол, – прошел мимо Адель Кевин и зашел на кухню. Она последовала за ним.

– Что случилось?

– Этот жирный… толстый пассажир, – как только зашла на кухню Тора, Кевин даже улыбнулся, – хочет все время есть.

– Так дай ему есть, – просто ответила Тора.

– Он хочет чипсы и колу, но я ему уже приносил.

Тора вынула пачку чипсов и колу и передала Кевину:

– Дай ему то, что он хочет. Мы должны молча и с улыбкой обслуживать пассажиров.

Недовольный Кевин вышел из кухни, но в нее влетела такая же недовольная Саманья:

– Мохнатая шавка, будь она неладна, сделала свое мерзкое дело прямо на сиденье! Еще одна такая выходка, и я скажу капитану, мне плевать, что за нее заплачено! Что-то я не видела, чтобы пассажиры гадили на своих местах!

Только старшая стюардесса утихомирила одного стюарда, как тут же обрушилась еще одна проблема.

На кухне повисло немое молчание, Тора тоже была не рада животному на борту, но что делать – так пожелало начальство.

Она вынула перчатки, пакет и сунула их Саманье:

– Тебе придется убрать.

Только сейчас Адель поняла, что ее пассажиры идеальны и не приносят хлопот, особенно мистер Хоффман, тихий и мирный старичок. Да и парочка молодоженов уже остепенилась, каждый сидел на своем месте. Молчаливый угрюмый мужчина тоже не доставлял неудобств, он вообще не произнес ни слова. Остальные были обычными, с небольшими странностями, но лучше иметь их, чем собаку, от которой не знаешь что ожидать.

Саманья нервно схватила пакет и перчатки и недовольно пробурчала:

– Они должны мне доплачивать за это.

– А пусть уберет ее хозяйка, – вставила свое слово Адель и была вознаграждена укоризненным взглядом Торы.

– Я думаю, она не делает такое и у собаки целая армия слуг.

– Что же она не купила билет хотя бы одному слуге. – Саманья удалилась, а Адель выглянула на это посмотреть. Приятного мало, если так пойдет и дальше, то молчать Саманья не станет, скажет Марко, а уж он… А что он сделает, если собака уже летит? Ничего! Передаст свое возмущение на землю учредителям проекта, и на этом все закончится. Марко же не убирает за собакой.

Пока все возились со своими проблемами, Адель взглянула в иллюминатор, уже темнело, они прилетят поздно. Ночной полет всегда спокойнее, чем дневной. Но, видимо, не для этого рейса, раз так много проблем им подкидывают пассажиры.

– Адель, – позвал ее чужой женский голос, и девушка стала искать, кому он принадлежит. Она обвела взглядом всех пассажиров, но каждый был занят своим делом. – Это я.

Майя подняла руку, и теперь стало понятно – Адель даже не смотрела на первое место, думала, этой женщине ничего не понадобится.

– Я слушаю, – пришлось подойти ближе и натянуть улыбку.

– Я смотрю маршрут на Рейкьявике, пассажиры разобьются на две группы для экскурсий. Если ваш экипаж хочет, то может присоединиться к нам.

Почему она говорила это Адель, которая не отвечает за мнение экипажа? На это есть Тора, правда, она ушла в хвостовую часть самолета. Но ведь с этим можно было подождать.

– Я не могу принимать решение за всех, это должен делать кто-то главный.

– А кто главный? – Майя резко оживилась и даже встала со своего места. – Марко? Я могу пройти к нему?

Она готова была уже выйти, но Адель перекрыла ей путь, и все встало на свои места – все было спланировано!

– В кокпит во время полета нельзя. Я передам Торе.

– Нельзя? – грустно повторила Майя и плюхнулась на свое место.

Возможно, она придумывала другой план, но голос капитана заставил забыть напрочь все экскурсии и Рейкьявик вместе с ними.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан. Мы пролетаем удивительное явление, которое редко можно увидеть в полете, – северное сияние. Сегодня нам повезло, оно очень красочное и, видимо, будет преследовать нас еще долго. Понаблюдать за ним могут пассажиры, которые сидят с левой стороны борта. И мне пришла в голову мысль сделать круг, чтобы все смогли его увидеть. Если вы не против, для всех вас дополнительный круг, чтобы все могли насладиться этим уникальным явлением.

Капитан отключился, а Адель, вместо того чтобы смотреть в окно, увидела, как пассажиры начали перебегать с правой стороны на левую:

– Вы с ума сошли? Сейчас капитан развернет самолет, и вы все увидите, имейте терпение.

Но ее не слушали ни в одном салоне. Если бы Марко знал, что так получится, то молчал бы, она уверена. Майе повезло, она летела в левом ряду и тут же выглянула в окно. А вот мистер Хоффман лишь вздохнул, отложил книгу, посмотрел в свое окно, ожидая тот самый круг и свой черед на обзор.

Адель схватила трубку, соединяющую ее с салоном:

– Уважаемые пассажиры правой стороны борта, пожалуйста, сядьте на свои места и пристегните ремни безопасности. Ваша очередь на обзор будет чуть позже.

Она повесила трубку, и та тут же зазвонила. Звонок был из кабины пилотов, игнорировать было нельзя, Адель сняла ее:

– Да?

– Это капитан, могу взять одного человека в кабину, чтобы посмотреть на северное сияние.

Адель взглянула на Майю, но тут же отмела эти мысли – обойдется. Потом перевела взгляд на старичка:

– Мистер Хоффман был бы рад…

– Тебя, – произнес Марко и отключился, Адель удивленно посмотрела на трубку и повесила ее обратно. Но кто откажется от такого вида из кокпита? Только дурак. А она к таковым не относилась, развернулась на каблуках и быстро преодолела расстояние до кабины.

Влетев в кабину, дверь которой открылась перед ней сразу, девушка очутилась в фантастическом мире, в космическом. Здесь темнота сочеталась с неяркой подсветкой панелей, сотней кнопок и десятков рычажков, а в лобовом окне открывался невероятный вид.

– Боже, как красиво, – прошептала она, даже не обращая внимания на пилотов, но им тоже было не до нее – Марко разворачивал самолет вручную. Все его внимание должно быть на управлении, пришлось полностью отключиться от вида за окном и стоящей сзади девушки.

А Адель зачарованно любовалась ярко-изумрудными лентами, которые плавно двигались и изгибались, подобно змеям. Даже в ее глазах отражался этот цвет. Она стояла и боялась моргнуть, чтобы не пропустить момент, когда сияние меняло свой маршрут, играя в игры с самолетом. Ленты быстро изгибались, показывая свою прыткость и гибкость, где-то исчезали и вдруг появлялись снова. Изумрудные полосы меняли не только форму, но и цвет – местами появлялся оранжевый, желтый, но потом зеленый поглощал их и становился ярче. Он буквально ослеплял и заставлял восторгаться. А когда вихрь лент налетел на самолет, Адель закрыла глаза. Но страшно не было, просто это случилось так неожиданно, оно буквально влетело в кокпит, но когда девушка их распахнула, то оказалось, что сияние влетело в ее мысли.

Адель никогда его не видела и была счастлива находиться здесь, в кабине, смотреть в панорамное окно в темноте и запоминать каждую деталь. Как жаль, что у нее нет с собой мобильного телефона, чтобы увековечить этот момент. Она бы попросила Марко, но он был занят, не хотелось отвлекать.

Самолет развернулся, и сияние засверкало с другой стороны. Сейчас наверняка пассажиры бегают по салону с камерами и пытаются заснять этот момент. Она должна идти к ним, чтобы выполнять свою работу, но стояла как загипнотизированная и не могла пошевелиться. Наверно, когда человек видит северное сияние, оно парализует тело и заставляет любоваться лишь им.

Но надо было приходить в себя и идти работать.

– Я никогда не видела ничего подобного, но если мне суждено увидеть северное сияние лишь раз, то я запомню этот момент на всю жизнь.

Марко обернулся к ней, опустив наушник, он услышал ее слова. Его лицо было освещено светом сияния, и в этот момент Адель поняла, что оно ей стало родным. Все эти пять лет для нее пролетели одним мигом, даже несмотря на то, что многое изменилось, она стала другой. А вот он как будто не изменился – все тот же Марко, смотрит на нее, сидя в кресле капитана, пытается влюбить ее в небо. Разница лишь в том, что она в него уже влюблена…

– Спасибо, – произнесла Адель и вышла из кабины, захлопывая за собой бронированную дверь и прижимаясь к ней. А потом вспомнив, что на нее смотрит камера, тут же испуганно отошла. Она догадывалась, что в этот момент Марко посмотрел на монитор. Он так и сделал, понимая, что ничего не изменилось. Ни у нее, ни у него. Любовь, словно гарпун, зацепилась в сердце и никак не хотела уходить. Но хуже было не это. Хуже – что рейс только начался, а чувства просыпались и нарастали с удвоенной силой. Но надо было брать себя в руки и думать о семье, о Фаби. А в первую очередь надо думать об Адель и больше не причинять ей боль.

Марко взял трубку, соединяющую его с салоном:

– Говорит капитан, мы делаем круг, теперь северное сияние вы можете наблюдать с правой стороны борта. Прошу вас не вставать со своих мест и готовиться к небольшой турбулентности.

Трясти начало, когда они вновь взяли маршрут на Исландию. Турбулентность была несильной, но этого хватило, чтобы капитан дал распоряжение пристегнуться всему экипажу. Адель села возле двери, посмотрела в маленькое окно и вновь вспомнила сияние и глаза мужчины, который отправил ее в это удивительное путешествие в фантастический мир изумрудного блеска. Хотелось бы рассказать Саманье, но Адель промолчала. Кроме Ханса, свидетелей больше не было, и она надеялась, что он не придал этому значения, потому что был занят.

Глава 15

Пока экипаж шел по международному аэропорту Кеблавик, все вспоминали северное сияние и делились впечатлением. Тора при этом мило улыбалась, потому что часто видела это явление, летая по северу Норвегии. Больше всех восторгалась Дав, у которой исполнилось желание, и теперь вся ее многочисленная родня в Таиланде будет ей завидовать.

– Если зачать ребенка под северными огнями, то это будет мальчик, – мечтательно пролепетала она.

Саманья громко рассмеялась, останавливаясь и привлекая к себе внимание:

– Как хорошо, что ты не сказала это пассажирам в самолете.

Ее смех подхватили остальные, представив эту картину.

– Это глупость какая-то, – улыбнувшись, пожал плечами Марко, не веря во все эти восточные приметы.

– Нет, не глупость, – обиделась Дав, – вы же не пробовали.

Вот теперь засмеялся он, а кто-то хлопнул его по плечу, пожелав в следующий раз не терять время. Это был Ханс, которого все это очень рассмешило:

– Мне кажется, я придумал отличную конкуренцию Charlemagne, мы арендуем самолет, наберем азиатов, или кому там нужны мальчики, и полетим к северному сиянию. Думаю, что от такого проекта отбоя не будет.

– Зачем нам арендовать самолет, он у нас есть, – тут же вставила Саманья, – мы просто закроем глаза на многие вещи.

– Даже я закрою их и пущу мою парочку молодоженов в одну кабинку, пусть делают мальчиков, если это правда, – кивнула Адель, пытаясь скрыть улыбку.

– Правда! – уже обиженно произнесла Дав. – И эти мальчики будут счастливы. – Она стояла в центре их круга, жестикулировала, пыталась что-то доказать, а ее осмеивали. – А еще говорят, счастливы будут все, кто видел северное сияние.

– Ну хоть что-то нас тоже коснулось, а не только пассажиров, – улыбнулся своей ослепительной улыбкой Кевин.

– Ура! Я буду счастлива! – подняла руки вверх Саманья, а, глядя на нее, Эмма поправила очки, о чем-то задумалась и произнесла:

– С научной точки зрения объяснения этому явлению нет, доказано ничего не было. Как в любой культуре, есть преувеличение, так и это явление является недоказуемым.

Дав встрепенулась и тут же ткнула Эмме в грудь:

– Было зафиксировано много случаев…

– Вопрос, – перебил ее Марко, – если было много случаев, то где ваши тайцы брали северное сияние? Это северное явление! И оно есть лишь на севере. И в целом, – произнес он уже тише, – откуда они вообще узнали о нем? Может, у вас в Азии есть искусственная разработка этого явления, дабы хорошо заработать?

Последним высказыванием он насмешил всех, но сам был готов поспорить, что здесь все дело в деньгах, – все есть для кого-то бизнес.

– А давайте проверим! – послышался голос Арани, которая все это время молчала, видимо, обдумывая ситуацию.

– На ком? – испугалась мусульманка Хадия и стала переводить растерянный взгляд с одного на другого.

– Можно выбрать Кевина и Адель. – Саманья обняла подругу, но у Адель от возмущения даже слов не нашлось. А вот у Кевина нашлось, он даже поправил галстук и протянул Адель руку:

– Я согласен, Марко, верни нас обратно к сиянию.

Кто-то засмеялся, а капитан – нет, он посмотрел на часы, понимая, что пустые разговоры зашли уже слишком далеко. А они стоят в центре терминала и даже не могут из него выйти. С ними хорошо, да, весело и живо, но Кевин переходил все границы по отношению к Адель, и это раздражало.

– Автобус нас уже заждался. – Марко обошел их и направился к выходу, все засеменили следом.

Они и правда задержались, так заговорились, что не заметили, как пробежало время.

В автобусе, пока Марко листал какие-то бумаги и хмурил брови, за ним наблюдала Адель. Иногда прятала взгляд, смотрела в окно, а потом вновь на Марко. Ей совсем не нравилось то, что она видела – он был чем-то недоволен. Но чем? Тем, что Арани предложила провести опыт с зачатием? Или чем-то другим?

– Кстати! – воскликнула она, привлекая к себе внимание всех. – Майя предложила разделиться на группы и поехать на экскурсию с нашими пассажирами. Но она, наверно, скажет это позже.

Вот теперь Марко оторвался от бумаг, но это предложение его никак не впечатлило. Он больше был погружен в свои мысли. А вот остальные начали делиться на две группы, Адель даже не успела открыть рот, но ее уже записали в группу Кевина, Саманьи, Дав, Арани и Торы. Она лишь развела руками, соглашаясь с этим, но Марко все переиграл. Он наконец включился в беседу:

– Возьму несколько человек с собой, чтобы показать одно удивительное место.

– Я! – тут же вставила Саманья и быстро подняла руку. – Он и она, – она указала на Кевина и Адель, и те засмеялись. Даже сам Марко улыбнулся от такой быстрой реакции.

– Хорошо, – кивнул он и снова опустил взгляд на бумаги.

Хотелось ли Адель быть в команде Марко? Черт, да, но она ненавидела себя за это. Еще прекрасно помнила, как вчера в Осло его встретили жена и дочь. Но это лишь безобидная прогулка, тем более с ними идет много людей.

– Так нечестно, – недовольно пробурчала Эмма и поправила очки, – почему одним все, а другим ничего? Я так понимаю, элита едет с капитаном? Остальные с пассажирами?

– Надо быть быстрее, – уколола ее словами Саманья, но тут же вмешалась Тора:

– Хватит ругаться, Марко не может взять всех, он предложил, кто успел, тот успел. Остальные поедут с Майей.

То, что Марко так красиво ушел от предложения Майи, порадовало многих. Даже Тору.

Приехав в отель и взяв ключи от номеров, они договорились встретиться через час:

– Наденьте купальники, – улыбнулся Марко, нажимая кнопку лифта.

– Купальники? – удивилась Адель и зашла в лифт. – Но здесь же дикий холод!

Он просто улыбнулся, зашел в лифт следом и нажал кнопку нужного этажа. Адель была так ошарашена, что даже не посмотрела номер своего этажа на ключе, и если бы не Саманья, которая закричала и тут же нажала на нужный этаж, Адель приехала бы на этаж к Марко. Он хитрый – заинтриговал и лишь улыбался.

Лифт остановился ниже, чем нажал Марко, он махнул на прощанье стюардессам, и его губы опять растянулись в улыбке.

– Я слышала, что здесь природные источники. – Саманья махнула Адель. – До встречи.

Та кивнула и зашла к себе в тихий уютный номер, скромный, но в то же время обставленный со вкусом, ничего лишнего в нем не было. А так хотелось колорита страны, где они были и будут. Но здесь, как везде в Европе, ничего необычного.

Адель подошла к окну, понимая отличие. Вид из окна! Он везде разный. Здесь, в Исландии, он точно отличался от того, что она видела в других странах.

Отель находился на окраине города Рейкьявик, и из окна открывался вид на степь или пустошь: ни одного дерева, зеленая трава еще даже не показалась, хоть уже наступила весна. Но ведь это север, здесь у природы свои законы. Специфическую красоту этого кусочка земли, о которой Адель бы еще поспорила, затмевала другая – бесконечное небо, серые облака которого на данную минуту опустились слишком низко, и наверняка на улице пошел дождь.

Адель опустила глаза, всматриваясь в пустой подоконник, здесь не хватало жизни: какого-нибудь цветка в горшке, который бы радовал и в серую погоду напоминал о том, что жизнь есть.

Но даже несмотря на то, что здесь холодно, за окном нет ярких красок, она была рада находиться в этой стране. Солнечными лучами никого не удивить, а вот в бесконечной желтушной степи есть что-то завораживающее.

Адель отошла от окна, уже желая снять форму, надеть теплый свитер, замотаться шарфом и очутиться на улице. С Марко! А если с ним, значит, лишь в одном купальнике, ведь он так сказал. Это было бы блаженством, поэтому – неправильно. Она быстрым шагом преодолела расстояние до двери, распахнула ее и вышла за пределы номера.

Когда хочешь сладкое, но у тебя диабет, надо быстрее убежать, либо отдать сладкое тому, кому больше всего его хотелось съесть. Адель постучала в дверь, и та тут же распахнулась:

– Адель? – Эмма поправила очки, а хотелось бы протереть глаза.

– Я слышала, что ты хотела поехать с Марко и компанией к тому удивительному месту. Поезжай, я не поеду.

– Но как же так? – удивилась Эмма и рукой пригласила коллегу войти. – Проходи.

– Нет, – тут же вставила Адель и развернулась, чтобы уйти, но вспомнила про купальник. – Марко попросил надеть купальник.

– Адель, – затормозила ее Эмма, хватая за руку, – подожди, ты же хотела, а теперь так просто отказываешься?

– Я решила, что хочу провести этот вечер в одиночестве, – грустно улыбнулась девушка и направилась к себе в номер. Сейчас она закутает себя шарфом и пойдет гулять.

Так и случилось, Адель оказалась в удивительном месте, без купания, без смеха друзей, который бы ее отвлекал, без взглядов Марко, испепеляющих ее. Она бродила по пустынной возвышенности, смотрела на синие воды холодного моря, мечтая спуститься вниз на берег и любоваться горами, которые виднелись вдалеке. А еще она получала порцию ледяного ветра, от которого куталась в шарф, поднимала воротник пальто и мечтала о шапке. Надо же, какая бывает суровая погода. На Мальте она не любила ветра, хотя они там частое явление, но ей всегда казались мальтийские ветра холодными. Теперь Адель поняла, что сильно ошибалась. Северный холод совсем другой, колючий.

Она засунула руки в карманы, мечтая оказаться в уютном кафе с чашкой горячего шоколада, закинуть ноги на пуфик и греть их у камина. Наверняка жители Исландии делают так каждый день.

Она долго бродила по берегу, не желая подходить слишком близко к морю, хотелось любоваться им издалека. А оно было каким-то другим, величественным, более синим, глубоким. Поглощало все на пути и манило в свой подводный мир. Адель села на землю, кутаясь в шарф, продолжая наблюдать за волнами и думать о своем. Она ни капли не пожалела, что не поехала с Марко и друзьями купаться в теплый источник, потому что надо продолжать держать дистанцию с капитаном.

Против воли вспомнилась Патриция, ее высокомерие, уверенность. Надо же было приехать в Осло и всем показать себя, заявить, что Марко женат! А еще же есть дочь! Вот, смотрите все, Марко занят! Он любящий семьянин!

Адель слегка улыбнулась, потому что это представление было смешным. Но в то же время больным для нее.

Она засунула руки в карманы, они уже замерзли, и пальцы онемели. Надо было вставать и идти в гостиницу, дорога тоже долгая.

– Ты не поехала греться, чтобы мерзнуть в одиночестве?

Услышав этот голос, Адель обернулась, смотря на Марко:

– Что ты здесь делаешь? Ты же уехал.

– Я вернулся, – он сел рядом, прикрываясь от ветра воротником куртки, – отвез ребят на горячую реку, а там Майя с пассажирами. И я понял, что хочу замерзнуть.

Он смотрел на нее, улыбался, рассказывая эту байку про то, что хочет мерзнуть. Или Майя вызывала в нем желание сбежать?

– Как ты нашел меня?

– Это нетрудно, я спрашивал у прохожих, не видели ли они одну сумасшедшую девушку, которая грустит в одиночестве на берегу моря…

– Марко! – толкнула его Адель, и он засмеялся.

– Честно.

– Я не поехала с тобой, чтобы тебя не видеть, а получается, что зря. Хотя бы искупалась в горячих источниках.

– Придется видеть друг друга целый месяц. – Он посмотрел на нее, отмечая для себя, какая она красивая. Появилась какая-то взрослость, даже первые мелкие морщинки. Но они были прекрасны.

Как только его взгляд опустился на губы, Адель тут же отвернулась:

– Но мы можем специально не искать встреч друг с другом, ведь так?

Она была права. Но не искать с ней встреч – это как поманить ребенка шоколадкой, а потом убрать за спину и сказать: «Ты никогда ее не получишь».

Когда вместо Адель Марко увидел Эмму, все желание ехать пропало. В принципе, вся эта поездка была организована для того, чтобы поговорить с Адель. А получилось, что он остался ни с чем. Да еще и Майя, которую они внезапно встретили, пыталась о чем-то заговорить, но о работе сейчас вообще не хотелось думать. Хотелось отдыха и уединения.

В эту минуту он сидел рядом с Адель, смотрел вдаль на воду и не мог придумать, что сказать:

– На самом деле я пришел сюда, потому что люблю это место, – произнес он и ошарашил Адель, – не ожидал тебя увидеть здесь, но я рад, что не один.

– Ты часто бывал в Рейкьявике?

– Да, иногда улетал сюда во время отпуска. В этом море собралась колоссальная энергия, которая проникает в разум и омывает тело. Сложно, наверно, понять сейчас меня, но здесь как будто рождаешься заново.

Адель смотрела на него не моргая. Как точно он описал ее состояние после часа, проведенного здесь. Пока она сидела все это время на берегу, испытала то же самое – она словно рождалась заново. Ее болезненные мысли о Патриции и дочери Марко море буквально унесло с собой и подарило взамен пустоту.

– Я понимаю.

Марко посмотрел на профиль девушки, плавно скользя взглядом по каждой черточке на ее лице. Как же часто он вспоминал ее улыбку, их последний день на Мальте, в уединенном месте на берегу теплого моря. Сейчас их разделяла судьба, но соединяло море. И хотелось продлить это как можно дольше.

Он протянул ей руку:

– Исландия имеет изюминку, я хочу тебе ее показать.

Адель с недоверием взглянула на ладонь, потом перевела взгляд на Марко, даже не зная, соглашаться или нет:

– Я не знаю…

– Раз уж мы тут случайно оказались вместе, то почему бы не провести время с пользой. Это просто прогулка.

Она вложила свою холодную руку в его теплую ладонь, и Марко тут же сжал ее, согревая своим теплом. Он отдавал свою энергию, забирая ее холод.

– Но до этого места надо будет ехать. Я на машине.

Они поднялись с земли одновременно, держась за руки, но Адель тут же разорвала этот тесный контакт.

В машине Марко включил подогрев, и, пока Адель грелась, купил два горячих шоколада:

– Здесь так тихо, наверно, жители лишний раз не выходят из дома? – спросила Адель, делая глоток вязкого напитка.

– Наверно, бегут домой после работы, надевают теплые носки, наливают горячий шоколад и смотрят телевизор, – Марко поднял свой пластиковый стакан, – это мы все куда-то торопимся, бежим, а иногда хочется остановить момент, поставить на «паузу» и наслаждаться им.

Адель кивнула и слегка улыбнулась. Сейчас тепло и комфортно, она сидит в машине с Марко, как пять лет назад, и этот момент хочется поставить на «паузу». Но нет!

Она мотнула головой, отгоняя эти мысли прочь, прекрасно зная, что он за ней наблюдает.

Место с изюминкой, куда Марко ее привез, оказалось пляжем с черным песком. Адель впервые видела такое, не сразу поняв, что это вулканический песок.

– Как интересно. – Она первая ступила на него, боясь испачкаться, а Марко засмеялся, увидев ее реакцию.

– В течение многих лет вода размывала и дробила лаву, превращая в черный вулканический песок, и выносила на берег. Он чистый, попробуй. – Он подхватил горсть песка, растер его в ладони и тут же высыпал – рука осталась чистой. – Это удивительно.

Адель уже не ощущала холод, хотелось снять обувь и идти по песку босиком. А лучше бежать, раскинув руки в стороны, но она сдержалась, пошла по берегу за Марко.

– Как ты жила все эти годы? – неожиданно спросил он.

Она растерялась, не зная, что ответить.

– Нормально, – ответ был сухой, лишенный эмоций.

– А если честно? – Марко встал напротив нее. – Ты можешь мне высказать все, что хотела бы мне сказать, и то, что сидит у тебя внутри. Я долго думал, хотел бы я выслушать обиду, но понял, что страшнее твое молчание.

– Марко, я… – она запнулась, не зная, что сказать, – пыталась не думать о прошлом, потому что я жила настоящим.

– И какое было твое настоящее?

Он видел, что она занервничала. Даже захотелось подойти и обнять. Но он не смел этого сделать, надо уметь себя контролировать.

Адель облизнула пересохшие губы, которые ветер тут же сделал сухими:

– Самое счастливое, – задумчиво произнесла она. Вот сейчас почувствовалась теплота в голосе, взгляд загорелся, она погрузилась в воспоминания, а Марко ощутил толчок ревности и нахмурил брови. Он понял одно, что не хочет знать, о ком она вспомнила, поэтому тут же перевел тему разговора на Элис. Эксклюзивно для Луки он выпытает информацию у Адель:

– А как поживает Элис?

А вообще, хотелось задать много вопросов, и один из них, о котором он часто думал, – про отца Адель, про Жака Леруа. Марко посмотрел на линию черного пляжа – она длинная, такой же будет и их прогулка.

Глава 16

– У Элис все хорошо, – кивнула Адель, вспомнив, что давно не звонила сестре, – она открыла кафе, работает, ищет кулинарные изыски, пытается создать свой собственный рецепт.

– Это потрясающе! Она и шеф-повар? Не представляю Элис, сидящую за компьютером и подбивающую дебет с кредитом.

– Она и повар, она и бухгалтер и даже посудомойка. Пока дела в кафе идут не очень хорошо, большая конкуренция. Но когда я на земле, то пытаюсь ей помочь хотя бы в уборке, в готовке, ты знаешь, я не очень, – она засмеялась, а Марко улыбнулся. – Рикардо мог бы помочь, но он лентяй, каких только поискать…

– Какой Рикардо? – удивился Марко, все его внимание с прошлого и способностей Адель по части кухни вернулось опять на черный пляж в настоящее. Рикардо его интересовал только из-за Луки. Для него лично, если Рикардо не мужчина Адель, то он неинтересен.

Адель уже пожалела, что приплела в разговор этого никчемного мужчину, ошибку Всевышнего и по совместительству парня Элис. Она вздохнула и остановилась, оборачиваясь к Марко:

– Помнишь, я рассказывала тебе о том, что она жила с мужчиной десять лет, но он ее бросил ради той, которая моложе.

Марко кивнул, ожидая продолжения.

– Теперь та, которая «помоложе», бросила его, а он решил вернуться к Элис. – Адель отвела взгляд, нахмурила брови, уперла руки в бока – любимая поза, когда она ругалась с Рикардо. Но его сейчас нет, а такая поза – это рефлекс на его имя. Даже это имя бесило Адель.

Марко заметил эту реакцию:

– Тебе не нравится Рикардо?

– Я ненавижу этого бездельника.

– А Элис? Она простила ему измену, раз приняла обратно? – Это спрашивал тот, кто сам изменил жене и уже готов был уйти из семьи. Вообще тему измены Марко избегал, потому что дал себе установку: он не изменял Патриции. Не изменяют с теми, кого любят.

Адель уже сто раз пожалела, что стала рассказывать про Элис и измену Рикардо. Хотя а что такого? Марко поступил так же! По сути, все мужчины не так просты, как кажутся, они по природе завоеватели, и чем больше завоюют и оставят после себя потомства, тем спокойнее будут умирать. Подумав об этом, Адель усмехнулась.

– Она ему все простила. Говорит, что пора уже строить семью. Кстати, как поживает Лука?

Вопрос о Луке Марко напряг, хотя он подозревал, что Адель спросит о нем. Но он ничего скрывать не намерен, ответит как есть.

– Лука познакомился с девушкой в аэропорту, они собираются пожениться.

– Оу, – кивнула Адель от неожиданности, не зная, что ответить. И сейчас почувствовала свою вину в том, что Элис рассталась с Лукой. Наверняка сейчас была бы счастлива. – Неожиданно.

– Для меня тоже, – сухо произнес Марко и пошел дальше, Адель постояла еще несколько секунд и быстрым шагом его догнала.

– А что за девушка? Красивая?

– Нормальная, наверно, для Луки красивая. У меня другой вкус на женщин.

Адель даже слегка опешила, почему-то в мыслях она увидела Патрицию – черноволосую, статную и высокую – и тут же сравнила с собой – ее цвет волос и глаз – противоположность жене Марко. Это как шарада какая-то: «Какой типаж женщин нравится Марко дель Боско». Адель подняла задумчивый взгляд с черного песка и поймала на себе агатовый темный взгляд Марко. Он смотрел на нее так странно, как будто упивался тем, что видит перед собой. На секунду Адель стало некомфортно – они одни, вокруг никого…

– Нам, наверно, пора возвращаться, – быстро свернула все темы Адель.

– Но мы еще не все темы обсудили и не дошли до конца пляжа. Я хотел спросить про Жака.

Но Адель, как только услышала этот вопрос, тут же побежала к концу пляжа. Это было шуткой, чтобы быстрее добежать до него и вернуться в гостиницу. Вопросы Марко стали куда более личными.

Она бежала и чувствовала, что он бежит за ней, почти догоняя:

– Если я прибегу первая, то не буду отвечать на твои вопросы, Марко дель Боско. У меня ощущение, что ты закончил курсы журналистики.

Он засмеялся, почти схватив ее за пальто, но не рискнул, наблюдал, как она убегает дальше. Марко сбавил шаг, будто наслаждаясь тем, что жертва перестает чувствовать опасность. Так в природе хищники ловят добычу. Но Адель не добыча, за ней просто приятно наблюдать. Хотелось бы дать ей выиграть, но тогда она ничего не расскажет про отца. Хотя какое ему дело до отца этой девушки? Никакого. А все пять лет он вспоминал, как сидел у Жака в гостиной и пил чай. Как нервничала Адель и не хотела ехать к отцу. Что скрывать, это он, Марко, стал тем, кто ускорил встречу двух родных людей. Конечно, ему хотелось знать, стала ли удачной та поездка.

Он не дал Адель добежать до конца пляжа, схватил ее раньше и прижал к себе. А она взвыла, пыталась вырваться, потом расхохоталась, и пришлось рассмеяться вместе с ней.

Холодное море омывало черный песок, а порывы северного ветра подгоняли волны и делали их все больше и больше. Двое людей – единственные на безлюдном пляже, на несколько секунд оказались самыми свободными, как этот ветер. Их никто не контролировал и никто за ними не наблюдал. Даже играя в глупую игру, победив, в шутку прижав к себе Адель, Марко понял, что все эти пять лет он мечтал о такой минуте. Именно мечтал, потому что был уверен, что такого никогда не случится.

Но судьба странная штука, она еще раз сталкивает с одним и тем же человеком, словно заставляя удостовериться в правильности выбора. Адель или Фаби? Но как он мог бросить своего родного ребенка и беременную жену?

Адель святая, что поняла этот выбор. Не кричит, не требует объяснений, не обливается слезами. Просто стоит, прижавшись к нему, потому что руки Марко не дают ей сделать шаг назад; смотрит широко открытыми глазами и боится произнести хоть слово.

– Я жду, – напомнил ей Марко, чтобы дать понять, что он не причинит ей физической боли, не сожмет ее сильнее, чтобы насладиться близостью. Его руки расслабились, но Адель так и стояла впритык к его груди. До нее долетел запах пачули с ананасом, и где-то внутри все сжалось. Яркие картинки прошлого пролетели в воспоминаниях. Даже несмотря на то, что здесь повсюду были серость и холод, она ощутила тепло и яркость зеленой листвы. Понадобилось время, чтобы до ее сознания долетел его вопрос. Он спрашивал о Жаке, а она не знала, что ответить. Но можно рассказать лишь часть того, что происходило на самом деле.

– Иногда я бываю у него в гостях. Мне нравится эта семья, они хорошие люди. И как ни странно, но Амели, его жена, мне тоже понравилась.

Это все, что она могла сказать. И хотя ее взгляд потух, Адель отошла от Марко, лишаясь тепла и любимого запаха, Марко этого не заметил. Он больше был поражен тем, что она все же простила отца. И он был рад, поэтому улыбнулся:

– Я очень рад за тебя. Ты обрела новую семью, думаю, что Жак счастлив.

– Я тоже так думаю, – кивнула она, – но с Элис как-то у них не складывается, хотя ей тоже приходилось там бывать. – Адель тут же перевела на Марко испуганный взгляд, боясь, что сболтнула лишнего. – Пойдем, уже поздно.

Она пошла быстрым шагом, боясь, что он продолжит свой допрос, но веря в то, что Марко не обратил внимания на значение ее слов. И была права, он догнал ее, и какое-то время они шли молча.

Задавать вопросы про семью Марко Адель не хотела. Здесь и без слов все было понятно – она видела своими глазами отношения Марко к своей семье. Все, видимо, изменилось, и любовь к жене все же проснулась. Она не хотела знать, что стала лишь мимолетным увлечением, умерли слова о любви или были лживы.

Они шли медленно, каждый погрузился в свои мысли. На какой-то миг Марко остановился и посмотрел на небо – оно хмурилось, и на его лице отразилось то же самое.

– Что-то случилось? – Адель обернулась, тут же вспомнив, что Марко всю дорогу в автобусе чем-то был озабочен.

– Даже не знаю, но я волнуюсь за завтрашний вылет. Как бы нас не задержали.

– В связи с чем?

Он прошел к машине и открыл ей дверь. Может быть, не стоило говорить, но она член экипажа, и любая задержка скажется и на ней.

– Исландия непредсказуема, то шторм, то туман, то землетрясение – здесь частые явления. А сейчас природа нас хочет удивить извержением вулкана, которых здесь великое множество. Сегодня он проснулся, а завтра ветер пригонит в сторону аэропорта пепел, и мы никуда не улетим.

Адель открыла рот от этой новости, такого она точно не ожидала и тут же взглянула на небо, как еще несколько минут назад делал Марко. Она видела серые низкие облака, но пепел не падал ей на лицо.

– Когда я жил на Сицилии, то Этна частенько преподносила такие сюрпризы. Лететь в гущу пепла нельзя, иначе забьются двигатели, мы потеряем управление, – произнес он, – а если не лететь, то ломается весь график. Но от нас здесь ничего не зависит, это форс-мажорный случай. Такое бывает.

Вот теперь заволновалась Адель. Она залезла в машину и, когда та тронулась, еще долго смотрела на небо, отмечая для себя его необычность.

– Charlemagne много потеряет за простой самолета и вынужденное пребывание пассажиров в Исландии, – наконец произнесла она, когда Марко припарковал машину возле гостиницы.

– Для Charlemagne это копейки, но если изменится весь график, то это уже будут большие потери. К тому же нужен будет новый график: страны, туристические поездки, гостиницы, номера, перебронировать которые на пятьдесят человек и экипаж станет проблемным. Лучше бы ветру уносить пепел в другую сторону от аэропорта. Но завтра картина будет уже яснее.

Марко был прав, что толку думать сейчас. К тому же это не их головная боль и не вина капитана. Он не поднимет самолет в воздух, если ему запретят диспетчеры.

Адель первая зашла в холл гостиницы, чтобы не быть увиденной с Марко вдвоем. Она прошла мимо ресепшена, возле которого стоял знакомый мужчина – их пассажир. Она помнила его лицо, но не знала имени. И даже не могла сказать, в чьем он сидел салоне.

– Я прошу вас позвать врача, у моей жены насморк и мигрень.

Он требовал это от девушки, стоящей на ресепшене, а она кивала и пыталась организовать приход врача, но, видимо, поздний вечер не способствовал этому. К тому же состояние «насморк и мигрень» не торопили ее, потому что не являлись экстренным поводом для прихода врача.

Адель прошла мимо них к лифту, не желая быть свидетельницей этого разговора, но тут же стала объектом для обсуждений уже своей пассажирки – той самой Авроры, шляпка которой должна была висеть на специальном крючке.

Она как раз выходила с мужем из лифта, поддерживая на своей груди манто из дорогого искусственного меха.

– Милочка! – тут же вставила пассажирка тоном выше. – Вы тоже здесь? Получается, мы, уникальные пассажиры Charlemagne, вынуждены делить гостиницу с обслугой?

– Дорогая, – слегка коснулся ее руки муж, – они имеют права быть где хотят, ведь они уникальные стюардессы Charlemagne.

– Вот еще! – фыркнула Аврора и указала на Адель. – Я точно напишу потом претензию вашему начальству. Почему я должна жить в одной гостинице с обслугой, между прочим, пятизвездочной гостинице. Пусть Charlemagne снимает для своих сотрудников гостиницы подальше от своих клиентов.

Адель закатила глаза. За пять лет она встречала разных пассажиров, но слава богу, что их пути через пару часов расходились. Здесь же…

– В чем дело? – послышался сзади голос Марко. Он встал рядом с Адель, понятия не имея, кто эти люди и что они хотят. Мужчина не вызывал ровным счетом ничего, его усталый вид говорил о том, что причина всего раздора женщина рядом. И это было так, глаза Авроры высверлили на лице Марко дыру размером с Мариинскую впадину.

– А вы кто? Повар на самолете? Стюард? – Аврора плотно сжала губы и вздернула подбородок.

– Женщине не нравится, что члены экипажа в одной гостинице вместе с пассажирами, – спокойно произнесла Адель, вводя Марко в курс дела. Теперь он понял, в чем дело, и мысленно пожалел ее мужа, который делал вид, что отношения не имеет к этой женщине. Но это плохо получалось, она это заметила и тут же притянула его к себе ближе.

– И что вы предлагаете, мисс… – начал разбираться Марко.

– Миссис Аврора Паркинс, – тут же вставила пассажирка, – а вы?

– Марко дель Боско. Мое имя должно быть вам знакомо, я капитан самолета, на котором вы сюда прилетели, – он натянул улыбку. – Если вас не устраивает то, что мой экипаж вынужден находиться в одной гостинице с вами, то то же самое могу сказать про мой самолет. Я могу пускать на борт только избранных пассажиров, которые не устраивают истерик и ведут себя уравновешенно. Если вы будете оскорблять моих стюардесс, то я могу разозлиться и устроить в воздухе шоу, например, полет вверх тормашками, или, возможно, вам понравится самая сильная зона турбулентности, которую я однажды могу не обойти стороной. – Марко посмотрел на ее мужа, слегка кивнул ему, потом перевел взгляд на нее и сделал то же самое. Очень уважительно, с достоинством, как джентльмен. Потом нажал кнопку лифта и притянул Адель к себе ближе. – Всего хорошего, миссис Паркинс.

Аврора, тяжело дыша, стуча каблуками по мраморному полу, начала быстро удаляться из зоны лифта. Она шла, сжав руки в кулаки и шипя себе под нос: «На капитана я тоже пожалуюсь».

А Марко и Адель засмеялись и зашли в лифт, который распахнул перед ними свои двери.

– Лихо ты ее, – снова засмеялась Адель, понимая, что теперь на Марко она тоже напишет жалобу, – будем мы с тобой оправдываться у начальства по прилете.

– Тогда я предложу им полетать с нами. Пусть своими глазами увидят неадекватных пассажиров.

Лифт привез их на этаж Адель, и она вышла, уже не смеясь, а просто улыбаясь:

– Спасибо за прогулку.

– Спасибо, что пошла на нее. – Он нажал на кнопку своего этажа. – Будешь пить алкоголь и закусывать шоколадом?

– Обойдусь без алкоголя. – Она пожала плечами и направилась в сторону своего номера.

Так они расстались физически, но мыслями были друг с другом всю ночь. Волнительно стало утром, когда Марко открыл сводку погоды и выдохнул, смотря на часы. Сейчас ветер усиливался и менял свое направление в сторону аэропорта. К времени их вылета он принесет море пепла. Если бы собрать пассажиров в экстренном порядке и вылететь раньше? Как вариант, это можно было сделать, но очень сложно. Хотя пятьдесят человек – это не триста.

Он набрал номер Роберта Ортело и изложил всю суть. Марко не мог принять сам такое решение, нужно было одобрение сверху.

Он опоздал на завтрак и сел молча, полностью погрузившись в свои мысли. Роберт созывал собрание, где решалась эта проблема. Они связывались с гостиницей в Монреале, их следующей базой в этом путешествии. А Марко ждал ответа.

Адель сразу поняла, чем он взволнован, хоть и пытался делать вид, что ничего не происходит. Но для бортпроводников точно ничего не меняется, пилотам сложнее, а еще сложнее организаторам. И все же Марко рассказал своему экипажу тонкости их сегодняшнего полета и поделился идеей вылететь раньше.

– Мать вашу! – взмолилась Саманья. – Давайте убираться отсюда быстрее! Я за!

– Я тоже за! – поправила очки Эмма. – Если мы останемся, то можем просидеть здесь месяцы. – На нее тут же уставились все, кто сидел за столом. – Ну с научной точки зрения вулканы могут извергаться месяцами. А судя по тому, что Исландия стоит на двух тектонических плитах, то шансы на землетрясения увеличиваются, что увеличивает деятельность вулканов.

– Эмма права, – кивнул Марко, – но оценят ли этот факт наши учредители?

Кевин лишь пожал плечами:

– Пусть решают они, наверняка умные там собрались.

– Поверь, этим умным не пришел бы в голову такой выход из ситуации, как он пришел Марко, – возмутилась Тора, – вот они, все пассажиры, их даже собирать не надо, они собраны, – она указала в зал ресторана на сонных пассажиров, увидела даму с мохнатой Жозефиной и тут же перевела испуганный взгляд на капитана, он сидел к собаке спиной. – Э-э-э… это не важно, мои глупые мысли.

Она махнула рукой, потом второй, потом Кевин тут же стал говорить о вкусном завтраке, даже Адель ожила, засмеялась, Саманья подхватила разговор и смех. Марко ничего не понял, ему показалось, что он сходит с ума. Тут же зазвонил его телефон, и он быстро ответил на этот звонок:

– Алло. Да…

Он больше слушал, кивал и в конце произнес:

– Я понял. – Он отключил абонента и обратился к экипажу: – Раньше мы не вылетим. Ждем своего времени.

Все они прекрасно знали, что ждать придется долго.

Глава 17

Международный аэропорт Кеблавик был расположен в пятидесяти километрах от Рейкьявика и являлся самым маленьким на сегодняшний день, который когда-либо видела Адель. Обычные аэропорты видно сразу – стеклянные здания в несколько этажей. А этот выделялся тем, что как будто вырос из-под земли, имел неординарный дизайн и замысловатый памятник у входа: железное яйцо, из которого торчал хвост, возможно, динозавра. Адель именно так и думала, пока Кевин не начал смеяться и представлять, что за чудовище могло вылупиться здесь.

– Лох-несское чудовище, – произнес Фритц и обнял Арани, она была не против таких прикосновений. Увидев это, Саманья перевела взгляд на Адель, давая понять, что первая жертва поймана.

– Второй будет Ханс, – прошептала она подруге на ухо, и обе перевели взгляды на второго пилота: он прислонился к неординарному зданию, надел черные очки и ловил солнечные лучи, которые вдруг внезапно показались из-за толстого слоя облаков. Даже Марко удивленно посмотрел на небо, но лишь на секунду, потому что дальше солнце скрылось. Возле него с тревогой на душе ходила Тора:

– Я надеюсь на трезвость руководства.

Марко уже ни на кого не надеялся, только на себя. Он будет слушать лишь свой голос и не поднимет самолет даже при малейшем изменении видимости в плохую сторону. И плевать на требования Charlemagne.

А облака сгущались. Ветер менял направление на северное и гнал пепел.

– Это ложка в сахарнице, – все еще продолжал рассматривать памятник Кевин.

– Почему она кривая и в яйце? – спросила его Адель.

Марко отвлекся на ее голос и взглянул на эту уникальную скульптуру:

– Это птенец реактивной птицы.

Внимание всего экипажа переключилось на того самого птенца от какой-то немыслимой реактивной птицы, веря своему капитану больше, чем самим себе. Марко даже усмехнулся, увидев такое доверие. Вот только жаль, что он не знает, что действительно означает это яйцо с торчащим хвостом монстра.

– Самолета? – произнесла Адель.

– Возможно, – кивнул капитан и указал на вход в терминал, – ну что, экипаж Charlemagne, давайте попытаем удачу и попробуем улететь с этого острова.

Они зашли в здание, мысленно прощаясь с реактивным птенцом, желая улететь и не менять никакие графики.

– Здесь было неплохо, но извольте, хочется тепла, – произнес Кевин, следуя за Марко с черным чемоданом. Тот был новый, Charlemagne каждому члену экипажа выдали по чемодану, но старый чемодан Адель вспоминала часто, ведь за годы полета он столько всего повидал. – Кстати, – он обернулся к Адель, – почему вчера вечером ты не пошла в команду Марко, а подарила такое место Эмме?

– Потому что я легла спать, – ответ был прост, но он был лживым. Даже Марко улыбнулся, резко затормозил и тут же обернулся, обращаясь к экипажу:

– Мы с Хансом пойдем узнаем насчет погоды, а вы оставайтесь здесь.

Все закивали и рассыпались по терминалу, хотя в нем ничего интересного не было. Но ведь у каждого было задание – собрать памятные вещи: схему аэропорта, самолет авиакомпании той страны, где они находятся, и многое другое.

– Никуда не отходите, – скомандовала Тора, понимая, что осталась за старшую, но ее услышала лишь Эмма, которая зависла в мобильном телефоне, с кем-то переписываясь.

Адель разглядывала стены в поисках схемы аэропорта, Саманья зашла в первый попавшийся магазин, Кевин сел, решив, что еще набегается в самолете. Только Эмма стояла, опустив телефон, и не знала, что ей начать собирать. Она уже во второй стране, а еще ничего не придумала.

– Давай я буду тебя фотографировать в каждом новом терминале? – предложила Тора.

– Это слишком просто, а я не ищу легких путей. – Она поправила очки и двинулась к Кевину – тоже отдохнет перед долгой сменой. Если они взлетят, то их полет будет одним из самых длинных – до Канады. А если диспетчеры не дадут разрешение на вылет, то смена будет еще длиннее, ведь придется сидеть в аэропорту и ждать разрешение. Оно может быть дано через час или через неделю.

Эмма села к Кевину, и он поежился от неожиданности.

– Я не кусаюсь, – пробурчала она.

Терпеть ее возле себя ему не хотелось, вчера он насладился сполна. Это как рассчитывать на «Бентли», а получить «Рено». Может, она к нему неровно дышит? Вдруг он ей нравится? Кевин забавно перевел глаза направо, не шевеля головой. Не хотелось бы видеть Эмму в числе своих поклонниц.

Но она, не замечая его, снова уткнулась в телефон.

В этой части терминала магазинов было мало, что являлось большой ошибкой – ведь вылеты часто задерживают по метеоусловиям. И что вот делать? Единственный плюс, они не прошли контроль и могут выйти в город снова. Этот вопрос Марко тоже решал, пока был у диспетчеров. Они с Хансом получили полетный маршрут и сводку погоды, которая ничего хорошего не сулила.

– Взлетные полосы закроются через полчаса, – сказал диспетчер, лысоватый молодой человек. Он смотрел на капитана сочувственно, понимая его нервозность.

– Вот если бы руководство тебя послушало, – произнес Ханс Марко, – мы бы успели взлететь. Сейчас уже поздно.

Марко задумчиво кивнул, держа в руках сводку. Руководство не послушало, а экипажу и пассажирам теперь расплачиваться.

– Я свяжусь с директорами Charlemagne, и надо позвонить Майе. Сколько приблизительно мы будем ждать?

Он задал этот вопрос диспетчеру, который готов был хоть чем-то помочь, но не знал чем:

– Часов пять – это минимум.

– Это еще не так страшно.

– Но ветер меняет направления очень быстро и неожиданно, если вдруг будет такая перемена, то при быстрой подготовке у вас есть шанс улететь раньше.

– Значит, я поведу экипаж на регистрацию, придется сидеть в зале ожидания пять часов минимум. И если рискнуть ждать благоприятные погодные условия, то пассажиры тоже должны быть готовы и находиться в зале ожидания. Никто после регистрации не выйдет в город. А если нам предстоит сидеть там более пяти часов, сколько максимум?

Диспетчер кивнул, тут же схватил трубку, звоня в метеорологический центр, запрашивая силу и направление холодного северного ветра. После ответа он расстроенно покачал головой:

– Извержение будет примерно неделю. А ветер с Севера будет еще часов пятнадцать. Через пять часов он сменит направление на час, и, как я уже сказал, будут промежутки на меньшее время. Рискнете, капитан, протиснуться между зарядами?

Такое решение сложно было принимать, скорее всего, его бы поддержали директора, но Марко не особо волновали деньги, которые потеряет авиакомпания. Лишь бы не потерять жизни!

Он принимал ответственное решение, и надо было рассчитать каждую деталь.

– Мне надо подумать, – произнес Марко и посмотрел в панорамное окно. Времени думать тоже особо не было, но все же лучше все взвесить.

Они вышли с Хансом в коридор:

– Надо позвонить Майе и узнать, сможет ли она организовать сбор пассажиров в течение нескольких минут.

– Надо не меньше двадцати минут, в них должно войти: вбивание и осмотр самолета, прием и рассадка пассажиров. Еще заправка! И еда! Кстати, пусть нас заправят и поднимут на борт еду и чемоданы пассажиров тогда, – анализировал Марко, приходя к выводу, что надо все же проходить предполетный осмотр, иначе никто и ничего заранее не погрузит. И люди должны быть в одном месте! Но там магазины дьюти-фри… они их, конечно, затормозят, кто-то обязательно потеряется… Поэтому на посадку всегда отведено минут сорок. – Черт. Это риск. Мы начнем посадку внезапно, с трудом посадим пассажиров, а в итоге не успеем, и начнется новый заряд. Потом они у нас будут сидеть на борту.

– Это лучше, чем в аэропорту, – пожал плечами Ханс, и был прав, но Марко это не нравилось.

– Для пассажиров, которые сидят в классе люкс, – да, а для экипажа – нет. Это не выход, я не заставляю свой экипаж стоять на ногах неизвестное количество времени. Лучше находиться в терминале.

Ханс кивнул, не подумав об этом, но Марко прав. Да и, что греха таить, долго сидеть в креслах пилотов тоже не очень удобно. Марко думал об экипаже, а себя упустил. Ведь пилоты рулевые, и отдых для них – самый важный пункт.

– Будем ждать пять часов и, когда ветер изменит направление, попробуем успеть взлететь. По крайней мере, здесь есть шанс, – распорядился капитан и открыл дверь в диспетчерскую, чтобы сообщить о своем решении там.

Вниз они с Хансом спускаться не торопились, надо было решить другие моменты: позвонить в администрацию Charlemagne, сообщить Майе, чтобы она готовила пассажиров. Последним занялся Ханс, пока Марко выяснял нюансы с Charlemagne.

– Пять часов – это ерунда, – произнес по телефону Роберто Ортело, но Марко его перебил:

– Пять часов может вылиться в пять дней…

– Э-э, – возмутился учредитель, – вот так нам не надо, капитан. Ты можешь взлететь в первой паузе ветра? Марко, постарайся, пожалуйста.

– Я постараюсь. – Марко положил трубку, понимая, что вопросы решены, надо спускаться вниз и готовить экипаж.

А экипаж заскучал: уже все бортпроводники сидели на пластиковых креслах и тыкали в телефоны. Только одна Адель ходила чуть вдалеке, правда, тоже с телефоном, разговаривая по нему. Увидев пилотов, она чуть занервничала и стала подходить ближе к экипажу. Марко услышал последнее, сказанное ею в трубку нежным голосом:

– … все, я побежала, скучаю и люблю.

Она опустила телефон и подошла к экипажу, встречаясь взглядом с Марко. Он был слегка выбит тем, что слышал. Даже вулкан с проклятым ветром ушли на второй план. А что он хотел? Глупец, думал, что она будет свободна всю жизнь! Надо было брать себя в руки и начать говорить, иначе молчание выглядело подозрительно.

– Мы должны с вами сейчас пройти на регистрацию и в зале ожидания пробыть часов пять. Потом пойдем в салон готовить все к принятию пассажиров. Вулкан будет бушевать еще неделю, а через пять часов есть шанс на то, что ветер сменит направление и мы сможем подняться в воздух без проблем. Нам дадут на это добро, но принимать пассажиров надо быстро. Есть вопросы?

В первые секунды воцарилось молчание. Марко сказал это все так быстро, что не все поняли, что от них хотят. Арани точно не сразу поняла, после слов «Вулкан будет бушевать еще неделю» она впала во временную кому. Кевин ткнул ее в плечо пальцем, но реакции не последовало.

– Все понятно, капитан, – наконец произнесла Тора, – наша задача попасть в зону вылета и ждать.

– Все верно, – кивнул Марко и направился на предполетный досмотр первым.

Сегодня в аэропорту находилось мало людей, а к закрытию взлетной полосы остался лишь экипаж Charlemagne. Майя уже везла сюда пассажиров. Все должны быть готовы к вылету.

Пройдя досмотр, Адель поняла, что она устала от магазинов дьюти-фри. А что делать пять часов в аэропорту? Пришлось идти, Саманья ее буквально потащила за руку, а потом пропала в парфюмерном магазине.

Пришлось стоять возле «Кредо», гипнотизировать его, но бояться взять в руки. Так хотелось открыть флакон и прыснуть на блоттер, махать перед носом, закрыть глаза и погрузиться в тот месяц, когда жизнь казалась самой счастливой.

– Адель.

Она распахнула глаза и резко обернулась, уставившись на Кевина. Тут же засмущалась и пришла в замешательство:

– У моего отца день рождения, думала подарить парфюм, но не знаю, какой запах он любит.

– А каким парфюмом он пользуется? Можно подобрать нотки из того, что уже есть.

Адель мотнула головой – ходить и выбирать нотки в планах не было.

– Еще успею, – улыбнулась она, – пойдем, а то Марко будет нервничать.

Кевин кивнул, и они направились к выходу из магазина:

– Адель, скажи честно, это Эмма попросила тебя не ехать на геотермальную реку?

– Нет, я сама предложила ей, потому что помнила, что она хотела, но ей не хватило места. У меня уже не было сил куда-то ехать, а тем более купаться в холод.

– Там было, кстати, тепло. Перепад температур приносит такие необычные ощущения, тебе бы понравилось. Марко, кстати, тоже уехал, хотя это была его идея насчет купания. Эмма, видимо, вызывает у всех одинаковую реакцию – бежать.

Адель удивленно на него посмотрела, пожав плечами:

– Не знаю, у меня она не вызывает никаких отрицательных эмоций. Хорошая девушка.

– Слишком занудная. И вообще не пойму, чья она…

– Возможно, как и меня, ее взяли согласно резюме и конкурсу.

Кевин представил эту маленькую очкастую серую мышку, лидирующую в отборе присланных резюме, и его передернуло. Такого не может быть! Наверняка там были красотки, как Арани, а выбрали Эмму. Нет, он не верил в такое везение.

– Не верю, – пробубнил он, выходя из магазина, – она не простая мышь…

– Дочь одного из учредителей?

– Возможно, – он прищурил глаза. – Не хочешь выпить кофе? До вылета еще три с половиной часа.

Как-то смешно это звучало – пить кофе все три часа? Адель уже устала бродить по магазинам, хотелось просто сесть перед дальней дорогой. Лететь до Монреаля четыре с половиной часа вроде немного, но если бродить еще и в аэропорту, то можно истоптать все ноги.

– Пожалуй, я отдохну. Кофе чуть попозже.

Они вышли к панорамным окнам, бо́льшая часть экипажа находилась здесь, сидели в креслах: Фритц закинул ноги на чемодан и спал, а вот Тора что-то бурно обсуждала с Дав. Эмма опять уткнулась в телефон, и казалось, она вся в нем и никого не замечает. Хадия просто сидела, уставившись в одну точку, хотя периодами ей что-то говорила Роза. Цепочку усталых бортпроводников замыкали пилоты: Ханс, который надел наушники, закрыл глаза и отключился от этого мира, и Марко, который как раз отключиться не мог – он держал в руках планшет, что-то изучая. А может, смотрел фильм? А может, читал книгу? Адель не знала, но было предчувствие, что скоро ей предстоит узнать, потому что возле Марко были пустые места, он сидел последний. Или первый. Смотря откуда начинать считать. Скорее первый, это с него все взяли пример.

Кевин шел за Адель, когда его перехватила Арани:

– Мне нужен твой совет, – она потянула его за руку, – я нашла море классных бейсболок, но не могу остановиться на одной…

– Бери все, – тут же вставил Кевин, видимо, желания идти с Арани у него не было.

– Зачем мне все? – удивилась она. – Их сотни.

Сотни, мать его! Мерить с Арани бейсболки совсем не хотелось. Тратить время на это. Лучше посидеть с Адель, а потом успеть выпить кофе.

– У тебя нашлась компания для кофе, – улыбнулась Адель, специально подставляя Кевина, и показала ему язык. Он только позлился и скривил лицо.

Но дело сделано, Арани тут же потянула его сильнее, не желая выслушивать никаких отговорок. А Адель спокойно прошла к пустому креслу и села, привлекая к себе внимание капитана. Ее тут же обволок запах пачули и ананаса, зря она любовалась на «Кредо», мечтая прыснуть на блоттер. Сейчас даже прыскать не надо. Она облокотилась на спинку кресла и наконец посмотрела на Марко.

Взгляды способны говорить о многом, но так не хотелось знать, что говорит взгляд этого мужчины. Интересно, видит ли он, что говорят ее глаза? Они просто смотрели друг на друга. Молча. Со стороны это выглядело странным, но им так не казалось, напротив, взгляд правдивее слов. Он не обманет, не солжет.

Когда взгляд Марко коснулся ее губ, Адель прервала зрительный контакт и стала смотреть на свои руки:

– Что ты изучаешь?

Он чуть не сказал «тебя», но вовремя опомнился. Сейчас она не смотрела на него, была занята руками, пальцами, бог знает, чем еще.

– Ничего особенного, читал свои старые записи по поводу полета при вулканическом пепле. Хотел освежить память.

– Диспетчеры ничего нового не говорили?

Марко мотнул головой, и Адель снова взглянула на него.

– Я рекомендую тебе отдохнуть, – прошептал он, – вздремни, еще неизвестно, что нас ждет.

Глава 18

Было бы смешно уснуть, сидя в кресле возле Марко. Нет, Адель вообще не помнила, чтобы спала в аэропортах или самолетах. Тем более слишком волнительно, а вдруг за это время что-то случится. Нет, нет, Марко будет смотреть на нее спящую, вдруг потечет тушь. Она не может позволить себе такое.

Адель перевела взгляд на капитана, но Марко снова смотрел на дисплей, читал или дремал, она не видела его глаз. Его поза была расслаблена, он даже снял летный китель и повесил его на ручку чемодана.

И пахло от него вкусно: уютом и теплом, летом и морем, а еще Провансом и чистыми простынями. И еще поддержкой, улыбкой. Глаза Адель стали закрываться, она даже не поняла, как мысли переросли в сон. Эти мысли продолжались, показывая свой фильм: где есть счастье, есть свобода, есть километры неба и миллиарды луговых трав, которые пахли любовью.

Ее голова коснулась плеча Марко, но он даже не вздрогнул, просто закрыл в этот момент глаза и затаил дыхание. Как хотелось ее сейчас поднять на руки и уложить на постель. Или хотя бы прикрыть чем-нибудь, например своим пиджаком. Он так и сделал, аккуратно стянул его с ручки чемодана и свободной рукой накинул на плечо Адель. Пусть спит, они еще наработаются или насидятся, но в любом случае сейчас нужен отдых.

Было приятно чувствовать ее рядом, эти минуты хотелось растянуть на самое долгое время. И даже стало безразлично, что подумает Кевин, который с Арани вышел из магазина. При виде спящей Адель, голова которой покоилась на плече Марко, Кевин даже остановился. Но при виде угрюмого Марко быстро прошел к свободному месту и сел на него.

Марко автоматически уставился в планшет, но содержание текста его уже не интересовало. Он не мог сосредоточиться. Переводил взгляд с планшета на молодого человека, работающего за стойкой регистрации. Именно он должен был первый получить известие о снятии ограничений, а потом доложить капитану. Но пока все было спокойно, а в ожидании многие задремали. Даже Ханс захрапел, но внезапно проснулся и через несколько секунд вновь погрузился в сон.

Адель пригрелась, ей вдруг стало тепло и очень уютно. Картинки сменяли одну за другой: поля, поля, она бежит, раскинув руки в стороны, папин дом, откуда пахнет свежей выпечкой, Элис улыбается и протягивает руки, чтобы поймать ее. Вот только вместо себя Адель уже видит Фабиану – маленькую девочку с пони в руках. А сама стоит и наблюдает за ними. Элис рада, Фаби тоже, но вот у нее уже радости нет. Зато она слышит голос Марко. Грозный голос Марко. Она не видит его, но отчетливо слышит – он недоволен… Или нет, скорее он зол.

Адель чуть вздрогнула во сне, но даже не открыла глаз и прижалась к капитану сильнее.

В этот момент телефон у молодого человека за стойкой регистрации зазвонил, тот взял его и перевел взгляд на Марко.

Это был знак к тому, что надо готовиться к заходу на борт, прошло уже даже больше пяти часов. Но не факт, что сейчас дадут разрешение на взлет. Может, просто информируют о том, что вулкан удвоил силу и решил засыпать пеплом этот город.

Надо было вставать, но Адель так сладко спала, очень не хотелось ее будить. Марко коснулся свободной рукой ее щеки, и Адель тут же открыла глаза. Как она могла уснуть? И сколько она проспала? Сколько прошло времени и сколько сейчас часов? Почему так тихо и что делает на ней пиджак Марко? Адель ничего не понимала, сонно наблюдая за тем, как капитан прошел к столу, где ему тут же дали телефонную трубку. Она поежилась, рукой коснулась прически и тут же зевнула. Как же было сладко, но как же так получилось, что она уснула? Боже! Она задремала на плече капитана! А его пиджак, от которого пахло любимым запахом, согревал и только погружал в сон больше.

Адель закуталась в него плотнее и перевела взгляд вправо на Ханса – он тоже дремал, а потом налево – на нее смотрел Кевин. Он смотрел уже без удивления, потому что за время, пока сидел рядом и наблюдал эту картину – привык. Ничего ему объяснять не хотелось, она просто пожала плечами и снова зевнула. Сейчас она в полудреме мало что соображала. А вот реакция Ханса ее посмешила после того, как Марко подошел к экипажу и начал их будить. Тот тут же вскочил, и сложилось ощущение, что не спал вовсе.

– Charlemagne, нам разрешили пройти на борт, есть шанс улететь, если поторопимся. – Марко схватил чемодан за ручку, ожидая хоть какой-то реакции от бортпроводников. Его услышали и послушали все. Начали копошиться, переговариваться, вставать со своих мест и ждать дальнейших действий. После того, как капитан взглядом обвел всех этих людей, минуя Адель и Кевина, потому что они стояли позади, он произнес:

– У нас есть полчаса, чтобы улететь. Делать надо все быстро. Пассажиров будем принимать сразу, сейчас я как раз позвоню Майе, чтобы она их уже вела на борт.

Он достал телефон и на ходу принялся звонить, совсем забыв про свой китель, которым прикрыл спящую Адель. Зато она не забыла, просто еще спросонья не поняла, не осознала, а все удивленно кидали взгляды на нее.

– Майя, веди пассажиров, – произнес Марко в трубку, – только поторопи их, нам дали полчаса на посадку.

– Уже бегу, Марко. Все сделаю как надо, не переживай, – ответила она, а в этот момент капитан получил свой китель обратно – Адель вернула его, даже не желая ничего обсуждать.

Но вот Саманья желала. Конечно, она бы не прошла молча – догнала Адель и пошла рядом:

– Тебе идет быть капитаном, – поддела она, – или с капитаном.

– Отстань, я просто задремала и замерзла, – начала оправдываться Адель, злясь на Марко, что он вообще ее укрыл.

– Может, мне тоже замерзнуть?

Но тут же встряла Арани:

– Если ты умрешь от холода, он не заметит, потому что ты, как и я, сидела далеко от него! Наша Адель куда умнее. – Она буквально навалилась на двух стюардесс. – Плевать, что он женат, у мужика любовница должна быть обязательно! Чур, Ханс мой. И Кевин тоже.

– Будешь чередовать? – фыркнула Саманья, а Адель вообще старалась молчать и ничего не комментировать.

– Займитесь более полезным делом, чем сплетничать! – неожиданно громогласно вставила Тора, и девушки тут же отошли друг от друга, но Арани промолчать не смогла:

– Мы идем, и более полезного дела, чем разговаривать во время пешей прогулки, я не знаю. Зато весело. Вот ты кого бы выбрала из наших мужчин?

Тора даже открыла рот от неожиданного вопроса. А потом внезапно улыбнулась, взглядом давая понять, что капитана. Все девушки рассмеялись, даже Адель это повеселило.

Дорога до самолета прошла весело, в обсуждении мужчин, которые шли впереди и не подозревали об этом. Не печалило даже то, что все еще остается вероятность не улететь из Исландии. Если так и случится, то Адель решила, что напьется – надо срочно снять стресс. Хотя это довольно-таки странный способ. Но, говорят, помогает.

На борт они попали по телетрапу, быстро покидали свои вещи, и пока Марко осматривал самолет, начали принимать пассажиров.

Было уже приятно видеть некоторых из них, например, мистера Хоффмана и молодоженов Дюссо, даже когда внесли Жозефину, все улыбнулись, кроме Саманьи. Она по-прежнему ненавидела эту собаку.

– Вы сказали про нее капитану? – задала она этот вопрос Майе, но та лишь улыбнулась.

– Она не доставляет хлопот, пусть летит.

Саманья рассвирепела после этих слов:

– Может, вам она даже принесла денег, а вот мне дерьмо, лежащее на кресле.

– Саманья! – тут же воскликнула Тора. – Марко уже ничего не сможет сделать. Решение руководства неоспоримо. Просто давайте побережем нервную систему капитана, ему и так несладко.

– А мою нервную систему кто будет беречь? – Саманья развернулась и пошла к себе в салон.

В кокпите пилотам точно было не до собачки, и если бы Марко сказали про нее, он бы не услышал – так был занят работой и желанием улететь отсюда побыстрее и подальше.

– Charlemagne, запуск двигателей разрешаю, – послышался голос диспетчера, и Марко кивнул Хансу. Пока тот запускал двигатели, капитан следил за показаниями приборов. Все было идеально. Пусть дорога будет гладкой!

Тора закрыла двери в кокпит и осмотрела салоны – все бортпроводники стояли в проходе возле кресел и ждали приказа капитана. Адель улыбнулась старику и не смогла промолчать:

– Вам понравилась Исландия, мистер Хоффман?

Он скромно улыбнулся, но Адель хотелось, чтобы этот старичок расслабился хотя бы здесь.

– На этой земле очень скромная природа, но она по-своему уникальна. Нас возили на горячие источники, мне очень понравилось. Я видел ваших коллег, Адель, но я не видел вас.

– Я устала больше, чем думала, решила отдохнуть в номере.

– Я так и подумал, – кивнул он, – если бы моя дочь не заплатила, то я бы тоже остался в номере.

Теперь уныло улыбнулась Адель: он не знает, что может не ходить, если не хочет. Воспитание не дает ему транжирить деньги дочери впустую. Но за все заплачено изначально.

– Вы можете не ходить, если вам не хочется. А если вдруг нездоровится, то оставайтесь в номере и пригласите врача.

– Ах, нездоровится, – он задумался, – одной мадам было плохо, она все время чихала и чихала. Кажется, они с мужем сидят в салоне дальше.

Адель вспомнила, как в гостинице наткнулась на ее мужа, тот хотел вызвать врача. Может быть, что-то серьезное? Адель занервничала, если она заразит других, то никто не испытает удовольствия от путешествия.

Она подошла к Майе:

– Вы знаете, что одна ваша пассажирка болеет?

– Та, которая чихает? Это аллергия, так сказал доктор, ничего серьезного. Это незаразно.

Майя натянула улыбку, победив в этой схватке. Адель не оставалось ничего, как отойти и снова взглянуть на своих пассажиров. Слава богу, что в ее салоне никто не чихает. А мистер Хоффман всегда очень бодр, что радует. Молодожены через проход коснулись рук друг друга. А вот Аврора сидела тихо, уставившись в иллюминатор. Ее муж, наверно, отдыхал по полной в отдельной кабинке. Мужчина, имя которого Адель даже не знала, до сих пор казался ей странным: молчаливым и угрюмым. Он среднего возраста, а летает один. Хотя, кажется, в аэропорту она видела его друга, они стояли вместе, но молча. Очень странно, что летят они в разных салонах самолета.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан. Прошу прощения за небольшую задержку, мы не могли взлететь по расписанию, потому что пепел из проснувшегося вулкана пригоняло ветром в сторону аэропорта. Сейчас ветер изменил направление, и мы готовы к взлету в Монреаль. Я желаю вам приятного полета. Экипажу занять свои места.

Саманья села рядом с Адель, которая уставилась в маленькое окошко, огороженное красной сигнальной лентой:

– Предчувствие у меня какое-то плохое, – произнесла она, привлекая внимание Адель.

Та взглянула на нахмуренные брови и озабоченный взгляд подруги:

– Иногда бывает, это пройдет. Просто волнение от этого вулкана, пепел от которого может достичь нас в небе… – Она чуть не поперхнулась, представив такую картину. Нет, Марко опытный пилот, он не позволит умереть стольким пассажирам, рисковать он не станет. Если почувствует опасность, то обязательно посадит самолет в ближайшем аэропорту.

– Обычно все сбывается, что я чувствую. Моя бабка была ясновидящей, даже моя мама что-то может видеть. Я не вижу, но я чувствую.

– И что ты чувствуешь? Можно поконкретнее, – обернулась к ней Адель, слегка заволновавшись.

– Тревогу, волнение, должно что-то произойти.

С минуту Адель смотрела на Саманью и не знала, что ответить. В мыслях чего только не было. Если бы та сказала такое лет пять назад, то с Адель точно бы случилась истерика. Но сейчас нельзя показывать свои страх и неуверенность. Да и вообще, существуют ли ясновидящие? Это смех. Нет, Саманья преувеличивает, и не более. Ей страшно, поэтому она себя накручивает.

– Успокойся, иначе твое волнение заметят пассажиры. К тому же мы уже взлетели, все нормально, летим плавно, даже турбулентности нет…

Но ее слова прервало внезапное колебание самолета, которое увеличивалось все больше и больше… Адель продолжала смотреть на Саманью большими испуганными глазами. Как давно Адель не испытывала страха, даже не думала о нем, а теперь снова запустился этот механизм.

Через несколько секунд самолет вновь полетел плавно, погасло табло «пристегните ремни», и девушки выдохнули.

– Ну ты меня напугала, – пробурчала Адель, вставая со своего места, – это всего лишь турбулентность.

Но стюардесса коснулась ее руки и мотнула головой:

– Турбулентность прошла, а тревога осталась.

– Пройдет, а если Тора заметит, то пройдет быстрее. Пойдем работать, курица и рыба нас ждут.

Пока они ставили тарелки на тележку бортового питания, к ним присоединились Кевин и Дав. Запах подогретой еды разжигал аппетит, Адель только сейчас поняла, что ничего не ела:

– А почему пилоты едят, а мы – нет?

– Мозг надо питать, – тут же вставила Дав и получила едкий взгляд от Кевина, – я не хотела сказать, что мы глупее…

– Это развлекаловка такая – еда, – теперь высказала свое мнение Саманья, – посиди на одном месте столько времени. Да еще экстренные решения принимай, следи за цифрами на дисплее, ой, за такое их надо кормить еще больше и чаще.

– От еды мозги как раз хуже работают, – наконец вставил свое слово Кевин, – глюкоза поступает в кровь, потом в мозги, и все! Мы можем получить спящих пилотов.

Все уставились на него, и явно каждый думал о своем спящем пилоте.

– Давайте сегодня не будем их кормить, – тихо прошептала Дав, переживая за то, что полет сегодня чуть сложнее из-за вулкана.

Кевин даже улыбнулся и кивнул, соглашаясь, но Адель вставила свое слово:

– С ума сошли? Мозги, если их не питать, работать не будут. А у нас сложный полет. Я отнесу им еду. Кстати, а где Тора?

– Ее позвала Эмма, там какие-то проблемы, ее пассажирка все время чихает, – произнес Кевин, расставляя бутылки с напитками, – та самая, которая всем в округе уже надоела.

Адель не придала значения его словам, ведь Майя ей сказала, что вопрос решен – пассажирка незаразна и может лететь без проблем.

– Майя сказала, что у нее аллергия. Если Тора занята, то я отнесу Марко и Хансу ужин. – Она стала собирать им поднос, аккуратно раскладывая салфетки, бережно положив столовые приборы. Но так бы она делала для всех пилотов, а не только для Марко. От процесса ее отвлек голос Торы, которая влетела на кухню:

– У нас проблемы, девушка задыхается, и это уже несмешно.

Все обернулись и замерли. Адель поставила чашку на поднос, чуть его не опрокинув. Первые секунды – это осознание проблемы, в следующие наступает паника. Но пока была надежда на умение Торы действовать в таких ситуациях.

– И что делать? – спросил Кевин. – У нас есть медики на борту?

Тора стояла запыхавшаяся, и было видно, что ее мысли никак не могут собраться воедино. Но она перевела дыхание и на секунду закрыла глаза – ничего не изменится и не случится за пару секунд, пока она приходит в себя. А потом дала распоряжение каждому. Сначала указала на Кевина, который говорил про врача:

– Спроси в салоне про врача или хоть кого-то с медицинским образованием.

Потом она перевела взгляд на шокированных Саманью и Дав, которые стояли ближе к ней:

– Вы пойдете со мной, возьмите аптечку, а ты, – она указала на Адель, – скажи пилотам, что ее состояние не очень хорошее.

Адель кивнула несколько раз, затаив дыхание, и кинулась к бронированной двери. Она нажала на кнопку вызова, и дверь тут же открылась. Марко впустил ее сразу, как только увидел на экране. Даже улыбнулся ей, как и Ханс, который ждал чашку кофе. Но стюардесса обратилась к капитану, не обращая внимания на улыбки:

– У нас девушка на борту с аллергией задыхается.

Марко перевел взгляд на радар, понимая, что они летят над Атлантикой и под ними бездонный океан.

Глава 19

– Мы летим над Атлантикой, – твердым голосом произнес Марко. – Ханс, сколько еще лететь до Монреаля?

Адель стояла с широко распахнутыми глазами, наблюдая, как второй пилот производит расчеты. Понадобится несколько минут, а пока капитану можно начать допрос:

– Среди пассажиров есть медик?

– Кевин как раз сейчас спрашивает об этом. Но я не думаю, что все эти напыщенные люди работают врачами. Они больше похожи на премьер-министров, жен членов парламента и просто домохозяек, живущих в больших особняках, – тараторила Адель, но Марко ее перебил:

– Ты видела эту женщину, которая задыхается? Ей нужна немедленная наземная помощь?

Адель лишь мотнула головой и пожала плечами, понимая, что она ничего не знает. После слов Торы сердце так разогналось в скачке, будоража мозг, что хотелось просто помочь, и желательно срочно.

– Я не видела, но это сказала мне Тора, а уж ей можно верить. Если человек задыхается, то потом он умирает.

Марко даже вздрогнул, представив смерть на этом борту. Нет, полет не может начаться с плохого. Он перевел взгляд на Ханса и ждал его расчеты:

– Мы пролетели чуть меньше середины, впереди, если сменим курс правее на тридцать пять градусов, то можем сесть в Нарсарсуаке.

– Дьявол, – выругался Марко, и Адель поняла, что он это сделал перед ней впервые, – это Гренландия. Мы сейчас как раз влетим в их воздушное пространство. Адель, – он обратился к девушке, – ты можешь узнать новости из салона. Я не могу посадить этот самолет в чужой стране лишь потому, что один пассажир забыл выпить таблетку. Поищите врача, лекарства, сделайте все возможное.

Адель только схватилась за дверную ручку, как на связь вышел диспетчер:

– Добрый вечер, Charlemagne, это вышка «Нарсарсуак», вы залетели на нашу территорию, прошу подняться на эшелон триста шестьдесят из-за скопления пепла.

– Charlemagne, добрый вечер «Нарсарсуак», о каком пепле речь? – спросил Марко в недоумении, но понимая, что ветер мог пригнать его из Исландии. Они просто догнали то, что ветер нес в эту сторону до их взлета.

– Извержение на территории Исландии, сэр.

– Мы поняли, поднимаемся на эшелон триста шестьдесят.

Ханс тут же стал крутить датчик подъема высоты, но Адель пришлось выйти. Она не думала о том, что значит этот пепел, она просто хотела узнать, что пассажирка жива и здорова. А Марко уже прекрасно знал, что у них нет шанса сесть в Нарсарсуаке – из-за пепла местные аэропорты закрыты. Они переглянулись с Хансом молча, и каждый задумался о своем. Но Марко не Бог, чтобы жертвовать остальными пассажирами и членами экипажа. Он не Бог, чтобы дать пассажирке здоровье, если бы он был Богом, то никакой вулкан бы не проснулся.

Все пошло не так, как планировалось. И страшно было подумать, что еще приготовила им Вселенная. Нужно было разобраться хотя бы с одной проблемой, пока не посыпались другие.

– Это Charlemagne, – произнес Марко в микрофон, – на нашем борту пассажирке плохо, какой ближний аэропорт нас может принять?

Рация зашуршала, мешая связи, пилоты напрягли слух, Марко даже поморщился. Через пару секунд связь наладилась, и диспетчер произнес:

– Ближайший аэропорт только Mакковик на территории Канады. Прошу прощения, но прогноз неутешительный.

Марко кивнул сам себе, уже зная ответ на собственный вопрос. Но прежде, чем принять ответственное решение, он подождет новостей из салона.

Адель мчалась по проходу в салон Эммы, где столпились ее коллеги. Как только она покинула кокпит, то увидела встающего с места мистера Хоффмана и слышала слова Кевина насчет врачей. Она не связала одно с другим. Запыхавшись, она взглянула в кабинку, где пассажирка, совсем юная девушка, дышала тяжело, с хрипами, хватая ртом воздух, а возле нее сидел мужчина, который что-то шептал. Именно этого мужчину Адель видела на стойке ресепшена вчера вечером. Он просил помощи врача не просто так. Мужчина был гораздо старше этой девушки, а Адель вчера ее представила по-другому.

Тора стояла возле входа в кабинку, держа в руках стакан с водой, а Кевин взглядом окидывал всех пассажиров, в надежде, что здесь половина точно врачи. Но увы, никто не вставал со своих кресел. Пассажиры из соседних кабинок иногда приподнимались, чтобы посмотреть на девушку. Некоторые переживали, некоторым было просто интересно поглазеть.

– Я, – захрипел старческий голос, все обернулись на мистера Хоффмана, не веря глазам, – я в прошлом врач-хирург. Не знаю, чем хирург может помочь? Здесь у кого-то аппендицит?

Адель только теперь поняла, почему видела этого старичка, встающего со своего места, когда выбежала от пилотов. Он собирался помочь после произнесенных слов Кевина.

– Мистер Хоффман, нам очень нужна ваша помощь, – взмолилась Адель, но Тора ее перебила:

– Девушке тяжело дышать, мне кажется, она даже опухла.

Старшая стюардесса пропустила врача к пациентке, одновременно прося мужа выйти следом. Он повиновался, надеясь, что доктор поможет.

Мистер Хоффман взял руку девушки, исследуя пульс:

– Как ваше имя, мисс?

– Анна Бюзбаш, – тяжело произнесла девушка. Она закрывала глаза, а рот, напротив, оставался открытым, и из него явно слышались протяжные хрипы.

– Анна, с вами когда-нибудь случалось подобное?

Она мотнула головой, но глаз не открыла. Ей не хватало воздуха, но, следя за ней, Адель поняла, что сама держит руку у горла и ощущает нехватку кислорода.

– И у вас, конечно, нет разовой дозы преднизолона?

Она опять мотнула головой, и мистер Хоффман обратился к стюардессам:

– А у вас?

Как раз Саманья бежала по проходу с аптечкой, которая была тут же поставлена на проходе и открыта. Старый доктор стал рыться в ней, изучать, рассматривать препараты. Все они, бортпроводники, а в частности старшая стюардесса, прекрасно были осведомлены о содержимом аптечки. Среди лекарств не было преднизолона, но так хотелось, чтобы мистер Хоффман его нашел.

А пока он искал, то задал еще вопрос:

– Сколько нам еще лететь?

– Мы пролетели чуть меньше половины, но сесть поблизости мы не можем. – Дальше Адель присела на корточки и прошептала: – Пепел уже дошел до Гренландии, вряд ли нам разрешат там сесть даже экстренно.

Мистер Хоффман призадумался, и, казалось, что минуты длятся вечно, а девушке становилось все хуже и хуже. Она уже теряла сознание, ее вдох был слишком короткий, чтобы думать. Но нет лекарства, которое спасет жизнь, а значит, эта жизнь уходит.

Адель услышала другой стон – это муж девушки громко заплакал, и к нему тут же подбежали Тора с Эммой. Пока они занимались им, мистер Хоффман не терял надежды. Он достал из аптечки единственное, что спасет жизнь этой девушке или продлит мучения, – ножницы. Поднялся с колен и подошел к пациентке: он еще раз пощупал пульс на ее шее, кивнул, как будто получая одобрение от самого себя, и с размаху всадил ножницы ей в бедро. Девушка тут же взвыла, а вместе с ней вскрикнула Адель, прижимая руки ко рту, чтобы приглушить крик. Ей казалось, что даже Кевин закричал. И как хорошо, что муж этой женщины не видел такого странного лечения.

– Это заставило ее надпочечники вырабатывать глюкокортикоиды и адреналин, сейчас это единственные лекарства, – стал оправдывать свой поступок старик и обратился к Адель: – Беги к капитану и скажи, что времени у нас немного, если самолет не посадить минут через тридцать, она умрет.

Адель стояла, прижимая ладони ко рту, и не могла двинуться с места. Уже перестал слышаться звук тяжелого дыхания девушки, она дышала полной грудью.

– Адель, беги!

Она лишь кивнула несколько раз, не отводя взгляда от кровоточащей раны, и кинулась к кокпиту. Сложно было понять во всей этой неразберихе, что есть лечение в этой ситуации. Что это за методы? В ее голове не укладывалось. Она налетела на Майю, которая на шум вышла в проход. Но на ее вопрос «что случилось?» Адель не отреагировала, побежала к пилотам, нажимая кнопку вызова. Марко тут же открыл ей дверь, и она вновь оказалась в их мире, где царили небо и тишина, и только шум двигателей доказывал, что они летят.

– Как обстановка? – тут же задал вопрос капитан, смотря на нее, понимая, что девушка в глубоком шоке и не может произнести ни одного слова. – Что случилось? Она умерла?

Но Адель мотнула головой, и Марко выдохнул, хотя по ее виду можно было судить, что самое страшное у него впереди – надо срочно садиться. Но куда? Под ними вода, и поблизости ни одного аэропорта.

– Мистер Хоффман сказал, что он врач, – наконец произнесла Адель, – но он воткнул ей ножницы в ногу!

Марко не понял, что услышали его уши. Даже Ханс насторожился, не веря в такой беспредел.

– Женщина жива? В каком она состоянии?

Эти вопросы капитана нервировали, но надо было взять себя в руки и наконец доложить полную информацию. Адель так и сделала, она вдохнула больше воздуха и посмотрела на небо – это должно привести ее в норму.

– Старик рехнулся, – прокомментировал Ханс, но Адель его перебила:

– Женщина после этого задышала, но мистер Хоффман сказал, что у нас есть полчаса, чтобы посадить самолет, пока она не умерла. То, что он сделал, видимо, даст ей шанс.

Адель не могла разобраться во всех этих медицинских штуках, чтобы дать хоть какое-то объяснение. К черту все! Это не важно! Важное она донесла, теперь заволновался капитан.

– Я понял. – Он вышел на связь с диспетчером вышки «Mакковик», который был самым первым по курсу. – «Mакковик», добрый вечер, хотя вряд ли он добрый. Это Charlemagne, прошу разрешения на экстренную посадку. Мы от вас в сорока минутах полета.

– Charlemagne, – зашуршала рация, – что у вас случилось? Разрешаю посадку, снижайтесь до эшелона сто шестьдесят через десять минут. Нужна карета «Скорой помощи» к борту?

– Да, было бы отлично, у меня женщина задыхается. Снижаемся до эшелона сто шестьдесят.

Ханс тут же начал менять маршрут на нужный, вот только было одно «но», сорок минут – это очень много!

Марко вновь взглянул на Адель:

– Позови сюда Майю, я удивлен, что она еще не выбила мне дверь.

Она кивнула, но возле двери произнесла:

– Марко, сорок минут – это много. – Она закрыла глаза, представляя, что у них ничего не получится, они не успеют и все же девушка умрет.

– Под нами вода, Адель, я не могу посадить здесь самолет. Будем верить, что успеем, это ближайший аэропорт.

Это ужасное чувство, когда ты не можешь помочь. Делаешь все возможное, даже превышаешь крейсерскую скорость. После первого ухода Адель из кокпита Марко рискнул. За его спиной шестьдесят один человек, он в ответе за них за всех. Он впервые сделал то, что никогда еще не делал. За эти минуты, пока Адель не постучала второй раз, они пролетели довольно много. До назначенного места еще долго, но по крайней мере они выиграли время и долетят до первого аэропорта.

Адель видела волнение в глазах Марко. Он переживал не меньше ее, но был более сдержан. Она кивнула и вышла, надо было позвать Майю, которая уже стояла возле бронированной двери.

– Марко хочет с тобой поговорить, – быстро произнесла Адель и вновь кинулась по проходу в салон.

А Майя нажала на кнопку вызова, и дверь тут же открылась. Она впервые попала к пилотам во время полета. Но ее не интересовало ни небо, ни их работа.

– Марко, я в курсе всего. Что ты намерен делать? Ты можешь дотянуть до Монреаля?

– Ты с ума сошла, это еще минут сорок как минимум! Женщина умрет, я не собираюсь стать убийцей.

– Марко, посуди сам, наша посадка влетит авиакомпании в копеечку, пассажиры будут недовольны, руководство тоже. Ты хочешь проблем?

Он даже не сразу понял, что она пытается ему сказать. С каких пор деньги стали ценнее жизни?

– Мне плевать, что скажет руководство, на моем борту умирает человек, я буду делать все, чтобы ее спасти. И тем более мне плевать, что подумают пассажиры. На ее месте мог бы оказаться любой из них. Передай своему начальству, что капитан принял решение садиться в ближайшем аэропорту. И закрой дверь с той стороны.

Он отвернулся от нее, надевая наушники. Получилось грубо, но в этом весь Марко. Майя понимала, что капитан всегда будет стоять на стороне пассажиров. Руководство взяло невыгодного пилота, Марко никогда не будет следовать их требованиям.

– Марко, я видела ее, она умрет, ты не успеешь, – попыталась достучаться до него Майя снова.

– Значит, я буду делать все возможное, чтобы успеть.

Майя поняла, что Марко шел напролом, это хорошее человеческое качество, вот только оно не везде необходимо. Лично ее раздражала вся эта ситуация, теперь надо будет объяснять пассажирам, почему они сели не в том месте, за которое заплатили.

Она вышла из кокпита и направилась к больной девушке, но столпотворение не позволяло даже протиснуться, чтобы увидеть ее. Майя поняла лишь по разговорам, что той перевязали рану, а сама девушка дышала уже легче, но по-прежнему находилась в тяжелом состоянии.

– Чем мы можем ей помочь? – спросила у мистера Хоффмана Тора.

Старик с трудом собирал аптечку с лекарствами, сидя на корточках в проходе. Он пожал плечами и тихо ответил:

– Хоть бы самолет сел как можно быстрее. Мы сделали все, что могли, теперь очередь пилотов.

Он взглянул на Адель, которая сидела рядом и помогала ему с аптечкой:

– Капитан сделает все, что в его силах. Его призвание спасать людей. – Она слегка улыбнулась, поймала взгляд мистера Хоффмана и продолжила свою речь шепотом: – Он вытащил из горящего самолета людей, чем спас им жизни.

– Будем надеяться, что в этот раз он сделает так же – спасет жизнь.

– Я верю, – кивнула она и закрыла аптечку, – спасибо, что сделали все возможное и даже невозможное.

Адель поднялась на ноги и взглянула на Анну. Она лежала вся в поту на кресле, которое разложили в кровать с приподнятым изголовьем, а рядом муж гладил ее волосы. Он боялся ее потерять, Адель только сейчас увидела эту заботу. А ведь еще вчера он просил помощи врача на ресепшене отеля. Уже тогда он переживал.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан. Через несколько минут мы совершим вынужденную посадку в аэропорту Mакковик государства Канада. По прилете я прошу вас оставаться на своих местах и действовать согласно требованиям вашего гида и бортпроводников. Я очень надеюсь, что вскоре мы взлетим по направлению в Монреаль. Это является форс-мажорным случаем, прошу отнестись к нему с пониманием. Экипажу занять свои места.

После слов Марко в салоне стало очень оживленно. И хотя пассажиры видели, что случилось с Анной, это не помешало им еще обсудить слова капитана.

– Я напишу жалобу, – произнесла Аврора, когда Адель проходила к своему законному месту возле окна. Она никак не отреагировала на ее слова, но если эта пассажирка воплотит эту идею в реальность, то писать объяснительную будет больная Анна. И Марко вместе с ней. Кстати, у него это уже вторая объяснительная. Адель насупилась и села на свое место. Рядом плюхнулась Саманья, которая взяла трубку, соединяющую салон, и начала говорить про откидные столики и поднятые спинки кресел. Это всегда делала Тора, но сейчас она осталась с Анной в салоне Эммы, чтобы контролировать ситуацию и быть в курсе дела, чтобы передать врачам. Мистера Хоффмана пришлось усадить на место, хотя он очень противился, желая находиться рядом с больной девушкой. Но кроме Торы, никто не имел права нарушать порядки.

Двадцать минут превратились в самую долгую дистанцию в жизни Адель. Она молча смотрела в маленькое окно и, когда появились крыши домов, облегченно выдохнула. Хоть бы десять минут, которые у них были, не стали фатальными для Анны. Теперь она боялась за Марко, что на него накинется руководство или он начнет себя винить в смерти еще одного человека.

Глава 20

Маленький аэропорт Mакковик был готов принять самый шикарный борт Европы: диспетчеры дали пилотам первую очередь на посадку, а машины «Скорой помощи» уже ожидали борт на земле. Даже пожарная машина приехала на случай, если произойдет еще одно происшествие. Но на самом деле происшествий больше никто не ждал, просто сотрудники искали причину посмотреть вблизи на Charlemagne. И когда самолет произвел посадку, вырулил на рулежную дорожку, то стал объектом взглядов многих людей.

Трап быстро подали к борту, Адель открыла тяжелую дверь, впуская внутрь самолета врачей. Было волнительно, ведь она не знала, что их ждет и что случилось с Анной за время посадки.

– Не хотела бы я так полетать, – произнесла Саманья, – вообще мне уже никаких денег не надо, я смотрю на некоторых людей и понимаю, что правду говорят: не в деньгах счастье, мозги не купишь.

– Ты про Аврору? Она богата, но несчастна. Счастье не купишь.

– Как ее выносит муж? Он вроде кажется добрым и порядочным мужчиной.

– Наверно, он привык, и, наверно, у него такой характер. Таких называют подкаблучниками?

– Наверно.

Этот разговор им был очень нужен, чтобы отвлечь себя от того, что они сейчас увидят. Адель занервничала, стоя возле трапа, пытаясь вдохнуть больше канадского воздуха. Саманья стояла рядом, всматриваясь в улицу:

– Представляешь, если вынесут труп?

– Я не думаю об этом, – прошептала Адель и тут же услышала голоса медиков со «Скорой». Они действовали очень быстро – на носилках несли Анну, на лицо которой была надета кислородная маска, значит, она дышала. Ее мужа, который следовал за ней, остановила Майя:

– Мне очень жаль, что с вашей женой такое случилось. Прошу прощения, если задам некорректный вопрос: ваши вещи выгружать с борта?

Она стояла с блокнотом и ручкой, делала вид, что огорчена, но на самом деле была зла – Адель это прекрасно знала. Сейчас задержат борт еще и из-за багажа. Но это такая мелочь по сравнению с жизнью.

Медики спускались с носилками по трапу, и пока мужа застопорила Майя, Адель кинулась к ним:

– Скажите, как ее состояние?

– Тяжелое, – ответил один, – но мы ввели ей лекарство. Ваш старик что надо! Продырявил ногу, но дал девушке несколько дополнительных минут. Все теперь будет хорошо, она поправится.

Адель облегченно выдохнула, оказавшись на улице, стоя на земле. От новости врача она улыбнулась и, положа руку на грудь, слушала свое сердце – оно успокаивалось. Теперь надо сказать Марко, обрадовать его. Она обернулась к самолету, взглянула в окно пилотов и увидела капитана. Он помахал ей и кивнул в сторону бригады «Скорой». Она поняла, что он спрашивал про состояние той, ради которой была совершена эта посадка. Они в один миг подумали об одном и том же. Адель кивнула, давая понять, что все отлично. И к слову «отлично» Марко тоже был причастен. А еще надо расцеловать мистера Хоффмана, даже объявить ему благодарность. Но это уже должны делать директора Charlemagne.

Адель зашла в самолет, сталкиваясь с Торой, которая недовольно цокнула языком:

– Эта змея опять заползла в кабину к пилотам. Я думаю, что Марко сейчас точно не до нее. Хотя они, наверно, решают важные вопросы по взлету, – Тора имела в виду Майю.

– Какие вопросы по взлету может решать Майя?

– Может, получила распоряжение высаживать пассажиров здесь?

– Не думаю, нам ничего не мешает улететь, я думаю, пилоты будут на этом настаивать. Да и Charlemagne невыгодно высаживать пассажиров здесь.

– Ты права! Все же упирается в деньги. – Теперь Тора выглянула на улицу и тут же снова зашла внутрь самолета. Пилоты не давали разрешения на закрытие дверей, поэтому она до сих пор была открыта настежь.

Пока решались вопросы более важные, чем двери, Адель не стала терять время и подошла к мистеру Хоффману с широкой улыбкой на губах:

– Я спросила врачей про здоровье Анны, они ответили, что прогноз благоприятный благодаря вам.

Он улыбнулся, скромно опустив глаза, и махнул рукой:

– Я рад был помочь. Как жаль, что не смог однажды помочь моей Джилл.

Его слова вызвали грусть, а печальный взгляд заставил Адель взять его руку в свою и произнести:

– Я уверена, что она была чудесной женщиной, потому что рядом с вами должна была находиться именно такая.

Она увидела, что старческие глаза старика наполняются влагой, надо было уходить, чтобы не расплакаться самой.

Адель окинула взглядом свой салон: все смотрели на нее, кроме мужчины арабской внешности и Авроры. Если Аврора постоянно говорила, то мужчина продолжал молчать. И в нем было что-то пугающее… Адель не могла понять, что именно: сила и загадочность? Каждую загадку хочется разгадать, и она готова сделать это, ведь им летать почти месяц. Она не из тех, кто лезет в чужую душу, но чем заняться на борту, чтобы не думать о Марко?

Она подошла к мужчине и тихо произнесла:

– Вам принести воды? Может быть, колы?

Тот отрицательно покачал головой и уткнулся в электронную книгу. Он не сказал ни слова, но одним взглядом дал понять, чтобы она больше его не беспокоила. Адель пожала плечами и отошла от его кабинки.

– Долго мы будем стоять? – протянула Аврора, привлекая к себе внимание Адель.

– Как решит капитан, – ответила она и даже не улыбалась при этом. Авроре совсем не хотелось улыбаться.

– Я на всю вашу шайку напишу жалобу, пусть вас уволят! У вас творится полный бардак: люди задыхаются в салоне самолета, потом их высаживают в каком-то странном городе, заставляют пассажиров ждать. Ждать в наше время!

Она была возмущена так сильно, что последние слова произнесла очень громко, тут же муж ее одернул:

– Аврора, прошу тебя, не заводись. Скоро взлетим.

Она вскочила и злобным взглядом уставилась на мужа – он тут же пригнулся в своей кабинке, чтобы его не было видно.

Удовлетворенная его страхом, она плюхнулась на свое кресло.

Адель все это лишь позабавило, как с ней живет этот мужчина – загадка, но, видимо, он прекрасно умеет прятаться в нужный момент.

– Уважаемые пассажиры, – прозвучал голос Майи, – мы просим прощения за задержку. Через несколько минут мы взлетим и приземлимся в Монреале через сорок минут. Прошу по прилете следовать за мной в автобусы. Мы поедем в гостиницу и сегодня, к сожалению, не успеем поехать на экскурсию, которая была запланирована. Ее включили в завтрашний день, а вылет из Монреаля перенесли на время чуть позднее.

Она положила трубку, и Адель повернулась к Авроре:

– На нее тоже будете писать жалобу?

Та окинула стюардессу недовольным взглядом и прошипела:

– Вы все одинаковые, ненавистники пассажиров.

Адель лишь кивнула и пошла ближе к кабине пилотов. Хотелось бы зайти, чтобы рассказать Марко насчет Анны, но у пилотов все еще находилась Майя. Она выходила на связь именно оттуда, с микрофона капитана. Наверно, при этом испытывала гордость.

Бронированная дверь в кабину открылась, и Адель увидела выходящего из кокпита капитана. Что-то заставило Марко выйти в салон, скорее всего, он просто захотел размяться.

Их взгляды встретились, Адель улыбнулась, желая рассказать о пациентке, но помешала Тора, которая появилась неизвестно откуда:

– Марко, какие новости?

Все стюардессы, кто находился в первом салоне, подошли к капитану послушать о дальнейших действиях из первых уст. Адель тоже была в их числе, но стояла в стороне, возле кабинки мистера Хоффмана, и поймала себя на мысли, что наслаждается, глядя на грациозного капитана. Марко никогда не потеряет свои гордость и статность. Любоваться им одно удовольствие: в меру строгий, высокий, подтянутый. Форма украшает этого мужчину, делает его еще ярче.

Пока она зачарованно наблюдала за капитаном, за рукав ее потянул мистер Хоффман:

– Адель, можно мне воды?

Она тут же пришла в себя, моргнув, и перевела взгляд на старичка:

– Конечно, я сейчас принесу.

Вот теперь пришлось пройти между девушками-стюардессами и капитаном, взгляд которого она поймала на себе. О чем Марко вещал, она так и не услышала, но надеялась спросить лично, когда все разойдутся по своим салонам.

Пока Адель наливала воду, на кухню зашла Тора:

– Ты слышала, что капитан сказал? Через полчаса взлетим. Пока они меняют маршрут у автопилота и осматривают самолет, мы должны чем-то занять пассажиров…

– Пусть спят, – проворчала Адель и вышла из кухни со стаканом в руке. Вода из него наполовину вылилась, потому что она столкнулась с Марко.

Она облила его белоснежную рубашку, воду с которой он тут же начал стряхивать.

– Боже, Марко, прости. – Она кинулась помогать ему, проводя ладонью по ткани, ощущая теплую кожу под ней.

– Ничего страшного, на улице быстро высохнет. – Он случайно поймал ее руку на своей груди, смотря прямо в глаза, наблюдая смятение. Адель опустила взгляд: ее ладонь на ткани белоснежной рубашки, сквозь которую она ощущает биение его сердца, его ладонь прижимает ее руку к себе, и Адель понимает, что так сильно стучит не его сердце, а ее собственное. Это продолжалось секунды, а казалось, что жизнь кругом замерла. Поставлена на «паузу».

Но как только Марко убрал свою ладонь, мир снова начал жить. Адель молча кивнула и произнесла:

– Вода для мистера Хоффмана. – Она обошла Марко и подала старику стаканчик с водой. Он взял его улыбаясь, уже не скрывая зубы, зато это была искренняя улыбка, от всей души:

– Я очень скучаю по прикосновениям моей Джилл. Сейчас бы отдал многое, чтобы вот так положить руку на ее ладонь и прижать к своей груди. Милая Адель, как мы не правы, что не ценим этого тогда, когда все живы. Надо говорить о любви чаще, чаще улыбаться и прикасаться друг к другу. Жизнь слишком коротка.

Он задумчиво сделал глоток воды и грустно вздохнул. Адель лишь молча кивнула, переваривая его слова: он видел ее и Марко, видел эти прикосновения и что-то понял. Иначе с чего бы ему говорить про любовь и смерть.

– Спасибо за воду, – мистер Хоффман кивнул в сторону выхода из самолета, – капитан пошел осматривать самолет, значит, скоро взлетим.

– Через полчаса.

– Да, недолго осталось, а то дамочка по имени Аврора уже начинает нервничать.

– Она всегда нервничает, лучше скажите мне, когда она этого делать не будет.

– Обязательно, – мистер Хоффман взглянул на Адель, – я пока посплю, а вы сходите подышать свежим воздухом, это полезно. Я никому не скажу.

Старик подмигнул ей и закрыл глаза. Адель улыбнулась, поражаясь тому, какой он мудрый и всевидящий. И она очень надеялась, что больше таких на борту не было и их с Марко не заметили. Тора возилась на кухне, Саманья пошла в свой салон, понесла воду для Жозефины. Для экипажа началась усиленная работа, чего не скажешь о пассажирах: кроме Авроры, все сидели спокойно, молодожены спали каждый в своей кабинке, мужчина, чье имя она хотела бы узнать, просто смотрел в окно, даже Майя вернулась и села в свое кресло.

Путь на улицу был свободен, и почему так хотелось выйти? Ноги сами пошли к трапу, Адель лишь оглянулась на мистера Хоффмана, и он махнул ей рукой. Она кивнула и оказалась на улице.

Быстро ступая по железным ступенькам, слыша звук собственных шагов, она оказалась на земле. Завернула за трап и под самолетом увидела Марко. Он осматривал колеса, что-то говорил наземным работникам и случайно взглянул в ее сторону.

– Я не знаю, что я здесь делаю, – пожала плечами она, – просто хотела тебе рассказать о нашей умирающей девушке, но наверняка тебе уже доложила Майя.

Они встретились прямо под самолетом, Марко залюбовался Адель, она выглядела встревоженной, ей было волнительно находиться не в самолете, а под ним.

– Да, у нее был повод зайти к нам в кабину, она все рассказала, но я уверен, что твой рассказ был бы гораздо эмоциональнее.

Адель скромно улыбнулась:

– Хотела сказать тебе спасибо за то, что решил посадить самолет здесь.

– У меня были такие случаи в летной практике, я всегда пытаюсь посадить самолет в ближайшем аэропорту. Но сегодня была сложность – под нами вода, а до ближайшего аэропорта еще далеко. Это уже волнительно.

Адель задумавшись кивнула:

– Но все закончилось хорошо. Надеюсь, что в Charlemagne тебе выдадут премию.

– Я выполнял свою работу.

Адель кивнула и стала удаляться, чувствуя спиной взгляд капитана.

Возле трапа она обернулась, но Марко не было. Он с наземным работником выясняли нюансы руления или какие-то иные вопросы, Адель это уже не касалось. Но почему-то взгрустнулось, вдруг стало жаль, что он не проводил ее взглядом.

Поднявшись на борт, она прошла на кухню к Торе и до самого взлета не выходила оттуда.

Она не знала, что творилось в салоне Саманьи, где Натали, хозяйка Жозефины, попросила ту за сто евро побыть ночь с ее мохнатой подругой.

– Я ни за какие деньги с ней сидеть не буду, – ответила стюардесса.

– За двести?

– Нет, даже за тысячу мой ответ не изменится. – Саманья фыркнула и недовольно удалилась.

К Натали тут же подошел Кевин, улыбаясь и предлагая свои услуги:

– Я слышал, что у вас проблемы?

Натали уже отчаялась, но, увидев, что Кевин проявил интерес, тут же взбодрилась:

– Прошу вас присмотреть за Жозефиной. Дело в том, что я должна встретиться с одним человеком, он очень важен для меня, но он ненавидит животных. Меня не будет всего лишь ночь, но Жозефина не привыкла быть одна, ей нужно общение.

– Цена вопроса? – улыбнулся Кевин.

– Двести евро…

– Триста, и ваша собака будет спать в моей постели.

Натали заулыбалась, кивая, соглашаясь на его условия:

– Хорошо! Я надеюсь, что мы окажемся с вами в одной гостинице.

– Я найду вас.

Самолет взлетел в штатном режиме, унося с собой лишь воспоминания об этой странной посадке. Всего лишь сорок минут, и они окажутся в Монреале, а там уже красивая природа, высокие деревья и нет вулканов. Адель никогда не была там, но в ее представлении Монреаль выглядел именно так.

А он оказался совсем другим, настоящим городом с высокими зданиями, шумным и суетливым, с большим количеством достопримечательностей, которые они с друзьями смотрели в интернете, пока ехали в гостиницу на автобусе.

Пассажиров Майя увезла раньше, пока бортпроводники и пилоты заканчивали свою работу. Кевин узнал у нее, что все они будут находиться в одной гостинице. Отлично, сегодня Жозефина будет спать в его постели и радоваться жизни. А он будет радоваться своим тремстам евро.

Долгий перелет, вынужденная посадка и случай на борту сказались на многих – они устали, сидели в автобусе молча, и только Кевин радовался за себя, решая, как потратит легкие деньги.

– Кевин, а ты не хочешь пригласить Адель в ресторан в Монреале? – дразнила его Саманья, прекрасно зная, что он будет занят собакой.

– Нет, я устал.

Эти слова удивили Адель, она заморгала, уже подумала, что придется искать причины, чтобы не идти.

Марко тоже спокойно выдохнул после слов Кевина и встретился взглядом с Адель. Хотелось бы ее пригласить, но это будет неправильно, он и так много себе позволяет. К тому же он женат, о чем в последнее время всячески пытается забыть, а у нее, возможно, кто-то есть. Ведь, разговаривая по телефону, она явно проявляла чувства к собеседнику.

Получив ключи на стойке регистрации, Марко один пошел к лестнице, не желая ехать в лифте. Надо было пройтись, размяться, а еще было бы лучше утром устроить пробежку. Но сначала надо узнать планы на завтрашний день у Майи. Он нахмурился, не желая ей звонить и тем более встречаться.

Марко толкнул дверь с лестничной площадки, пошел по длинному коридору, рассматривая цифры на дверях гостиничных номеров, свернул налево и замер, смотря, как Адель открывает дверь номера напротив.

Глава 21

– Я не ожидал тебя здесь увидеть, – произнес Марко и этим напугал ее. Девушка ахнула и чуть не выронила карту из рук.

Адель перевела взгляд на капитана, пытаясь улыбнуться и не показывать свое удивление. Но, наверно, это получилось плохо. Она подняла карту и вставила ее в дверь.

– Соседи, – наконец хоть что-то произнесла она, зашла в номер, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

А в памяти отчетливо всплыло, как однажды точно так же прижалась к двери, желая, чтобы Марко в нее постучал. И он постучал… Так все и началось. А закончилось ли?

Теперь она стояла, не желая, чтобы он к ней приходил, но где-то в глубине души, стыдясь своих мыслей, она хотела бы видеть его в своей комнате. Чтобы привести себя в норму, она решила позвонить Элис. Вот кто прочистит ей мозг. И была права, Элис с ходу начала причитать о всех достижениях Марко. Желание видеть его в своей комнате тут же пропало.

– Я общаюсь с ним как с другом, – оправдывалась Адель, – недавно мы прогуливались по берегу моря…

– Ты уже и гуляешь с ним? – возмутилась Элис. – Ты в своем уме? Этот человек предал тебя! Уничтожил! Ты забыла, как тебе было плохо…

– Элис, на то были и другие причины. Я ничего не забыла, все помню прекрасно, мы просто гуляли, как старые знакомые.

– Ты мне сейчас пытаешься доказать, что между мужчиной и женщиной может быть дружба? Тем более после такой любви? Может, ты еще благословишь его на любовь в семье и еще парочку детишек?

– Подожди, – Адель уже пожалела, что позвонила ей, – я совсем не это хотела сказать, – Лука женится.

Повисла пауза. Долгая и затяжная. Адель слышала только дыхание сестры и никаких эмоций. А может, молчание было самой яркой эмоцией после такой новости.

– Он познакомился с девушкой в аэропорту, и у них скоро свадьба, – пришлось продолжить, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Может, зря она так ошарашила Элис? Надо было молчать.

– Пусть вся семья дель Боско катится к чертям, – наконец произнесла та. – Лука ничем не лучше брата.

– Он вообще ни при чем…

– Давай переведем тему разговора, мы этой семье слишком много уделяем внимания.

Адель согласилась. Перевести тему разговора стало вдруг большей необходимостью. Иначе ничем хорошим это не закончится.

– Рикардо еще не съехал с нашей квартиры?

Но эта тема тоже была больной, Элис только вздохнула, и Адель сделала вывод:

– Понятно, я съеду раньше, чем он выйдет из твоей комнаты.

– Адель, не нервничай, я же не против того, чтобы ты жила с нами.

– Скорее я буду жить с отцом во Франции, чем с этим оболтусом на родине. Извини, Элис, наверно, после месяца работы я поеду в Мустье-сен-Мари до следующей смены.

– И вы не приедете повидать старушку Элис? – испугалась та. – Но, Адель, здесь твой дом!

– У меня нет дома, но можно заехать к тебе в гости на несколько дней.

– Прованс тебя сведет с ума. Это Марко виноват. Я хотела бы ему высказать о том, как ты страдала…

– Не преувеличивай, иначе я поверю в то, что страдала до потери сознания, но, слава богу, я адекватная.

Сила Адель после ухода Марко поразила даже Элис. В первое время сестра и правда страдала. Месяц, два… А потом взяла себя в руки. Помогло небо, как раз началась учеба на стюардессу. Сил прибавилось, хотя должны были быть депрессия и слезы.

Поговорив с Элис уже на отдаленные темы, покричав на Рикардо по громкой связи, Адель взглянула на дверь, а потом перевела взгляд на часы – время близилось ко сну. Телефонный разговор слишком затянулся, оставалось принять душ и ложиться спать. Что их ждет завтра, не знал даже Марко. Кстати, он должен был спросить у Майи. Спросил ли?

А вдруг ее телефон был выключен и ему пришлось идти в ее номер? Вдруг она открыла ему двери и… Дальше не хотелось думать, потому что стало отвратительно мерзко. Эта проклятая ревность! Гложет на пустом месте. Адель злилась и, вставая под струи воды, желала, чтобы они смыли все мысли.

В дверь постучали, когда она вышла из душа в махровом халате и с полотенцем на голове. Дыхание замерло, а сердце забилось быстрее. Марко! Когда-то он точно так же постучал в ее дверь, и это навсегда изменило ее жизнь.

Не открывать? Не хотелось бы снова оказаться во власти этого мужчины. Но, противореча себе, хотелось впустить его, вдохнуть запах и очутиться в сильных руках.

О чем она думает? Бесстыдные мысли! Он женат, у него есть дочь, а она, Адель, не простит себе, если сманит отца этой милой девочки.

Не открывать?

Новый стук в дверь уже напрягал. Адель подошла к двери, и, против законов своей логики, открыла ее, встречаясь с обезумевшим взглядом Кевина:

– Адель, мне нужна твоя помощь.

Она даже не сразу поняла, что он просит помощи, а не внаглую вторгается в ее номер. Распахнув дверь, она жестом пригласила его зайти, даже забыв, что стоит в непристойном виде. Тут же сняла полотенце с влажных волос, но поняла, что Кевин даже не смотрел на ее. Его волновало что-то другое.

– Что случилось?

Его взгляд был рассеянный, он не знал, с чего начать:

– Эта пассажирка с собакой, помнишь ее?

Адель кивнула и продолжила молча слушать.

– Она дала мне триста евро за то, что я посижу с ее собакой. Я согласился, знаешь ли, такие деньги не валяются на улице.

– И?

Адель не терпелось уже узнать суть его прихода в ее номер. Но если он хочет развлечься, а собачонку девать некуда, она не станет с ней сидеть. Пусть даже не думает об этом!

Кевин замялся, не зная, как продолжить. Но он уже пришел, и ему нужна помощь:

– Жозефина умерла в моем номере.

У Адель открылся рот и округлились глаза. Несколько секунд она стояла молча и смотрела на Кевина, но он был в таком шоке, что сам молчал.

– Она не перенесла один номер с мужчиной? – наконец произнесла она, но тут же пришла в себя. Ей хотелось шутить, может быть, даже в какой-то степени это выглядело смешным, если не было бы таким печальным.

– Ее хозяйка Натали просила меня не кормить собаку человеческой едой. А я заказал еду в номер. И что ты думаешь?

– Что?

– Жозефине понравился копченый мясной бутерброд «Шварц».

– Ты дал ей бутерброд?

– Это необычный бутерброд, там сплошное мясо между двух больших булочек…

– Но хозяйка же просила не кормить!

– Жозефина смотрела на меня такими голодными глазами, что я сделал ей заказ тоже.

Адель застонала и положила ладонь себе на лоб – кажется, начинала болеть голова:

– Это собака-пассажир.

– Я знаю.

– Ты убил пассажира.

– Это не я ее убил, – начал оправдываться Кевин, – а бутерброд. Наверно, не переварила, или подавилась, или бог знает что еще. Захрипела, застонала, закрыла глаза и отдала Богу душу.

Кевин посмотрел на потолок, сложив руки в молитвенном жесте, несколько секунд стоял молча, а потом резко заговорил:

– Что мне сказать ее хозяйке? Тем более она заплатила мне триста евро.

– Она заплатила тысячи евро за место для Жозефины, – простонала Адель и начала ходить взад-вперед по номеру.

Надо было думать, но от шока пока ничего не приходило в голову:

– Может, она была стара? Умерла от старости, а мы переживаем, что она подавилась или отравилась.

– Ей было три года, – Кевин сел на стул, наблюдая за Адель, – совсем еще ребенок.

– Ладно, есть хоть один плюс – не надо врать Марко, что на борту собака. Уже нет собаки.

Кевин слегка улыбнулся, но тут же улыбка пропала с лица – он подумал о реакции Натали. На борту будет его труп, она убьет его точно!

– Мне даже в голову ничего не приходит, не могу подобрать нужных слов для хозяйки. Может сказать, что Жозефина убежала?

Адель тоже села на стул, стуча ногтями по столу:

– Это равносильно смерти, она же ее не найдет.

– Да, верно.

– Может, сказать правду? Просто приврать насчет еды, не говорить, что кормил ее.

– За собаку уплачено столько денег, что наша авиакомпания разорится на выплатах страховки. Кстати, потом долги руководства Charlemagne повесят на меня. Я буду всю жизнь работать бесплатно, чтобы выплатить их.

Было жаль Кевина. Произнося эти слова, он задумывался и несколько раз делал паузу. Даже голос поник. Плечи опустились, не было и намека на веселого Кевина.

– Сиди здесь, я переоденусь, и мы пойдем и все расскажем Саманье.

– Ты с ума сошла! – тут же воскликнул он. – А потом узнают все кругом!

– Нет, Саманья будет молчать. Она нам нужна, две головы хорошо, но три лучше…

– А если третья не поможет, ты предложишь опрашивать весь экипаж? Может, сразу к Марко пойдем, он только рад будет разрулить вопрос с собакой.

Адель мотнула головой: нет, Марко не надо ничего знать, а вот Саманья поможет. И еще Эмма имела нестандартное мышление, но ей не особо можно было доверять.

Кевин положил руки на стол и опустил на них голову, корил себя за самый вкусный бутерброд, который стал фатальным для него тоже.

Когда Адель оделась, забыв про влажные волосы, они вышли из номера и тут же встретились с Марко. Он шел в свой номер, держа в руках мобильный телефон, и остановился, увидев этих двоих: Адель с мокрыми волосами, Кевина, выходящего из ее номера. У него пропал дар речи. Было только одно желание – ударить кулаком по лицу Кевина, хотя он не имел на это права.

– Добрый вечер, – тихо произнес стюард, и Марко заметил, что цвет его лица белее обычного.

Адель захлопнула дверь и кивнула молча, направляя Кевина по коридору дальше:

– Нам налево в двести пятый номер.

Марко тоже кивнул молча и даже обернулся, смотря на то, как они удаляются. Вид Кевина довольно странный, и Адель явно не ожидала увидеть Марко. Между ней и Кевином что-то есть? Кому тогда она звонила по телефону в аэропорту и говорила, что любит, скучает? Элис? Скорее да! Ведь она могла сказать сестре эти слова, так почему он подумал о мужчине?

Окончательно запутавшись в своих рассуждениях, Марко зашел в номер и закрыл за собой дверь. Он не знал, куда эти двое пошли, и знать не хотелось, побережет нервы.

После стука в дверь Саманья не сразу открыла ее, пришлось еще постоять снаружи. Но когда она это наконец сделала, то даже слова не успела сказать. Первая прошла Адель, за ней Кевин:

– Ничего не говори! Сначала послушай. Нам нужна твоя помощь. Кевин убил пассажира.

Адель плюхнулась на кровать, ожидая реакцию Саманьи. Но пока та стояла с открытым ртом, он возмутился:

– Я не убивал пассажира, она умерла от бутерброда сама.

– Кто? – тихо произнесла Саманья и прикрыла рот рукой, не веря этим двоим.

– Жозефина, – ответил Кевин, и она выдохнула.

– Слава богу, какой смертью она умерла? Мучительной?

Единственный, кто улыбался во всей этой ситуации, была Саманья. Она ненавидела собаку больше остальных, потому что та гадила и требовала особой еды. Кстати, а почему Кевин ей не дал особенную еду?

– Ты дал собаке бутерброд и она умерла? – решила переспросить Саманья. – Но собаки не умирают от бутербродов. Может, у нее был инсульт или инфаркт, повышенное давление или порок сердца?

– Это был не простой бутерброд: море мяса и две большие булки между ним. Наверно, она умерла от счастья.

Саманья кивнула, соглашаясь, ведь она-то знала, чем питалась Жозефина – вегетарианским кормом. А тут море мяса! Конечно, это смерть от счастья. Этой шавке даже повезло умереть счастливой.

– А что вы от меня хотите? – спросила она, уже догадываясь.

– Надо что-то придумать, а то Кевину достанется на всю жизнь. Эта собака была золотым слитком, – сказала Адель.

– Надо заменить мертвую собаку на живую, – тут же вставила Саманья и оживила друзей – они переглянулись, и в их глазах зажегся огонь, – и сделать это надо как можно быстрее. За ночь.

Кевин вскочил со стула и начал ходить по номеру, шепча себе под нос: «Точно, точно». Адель даже со смехом кинулась на Саманью и расцеловала ее. Правда, с одним вопросом:

– Где мы найдем такую же собаку? Она, наверно, стоит миллион евро.

– Об этом я не подумала, – загрустила девушка. – А что за порода у нее?

Кевин пожал плечами, давая понять, что никогда не разбирался в породах собак и знать это желания не было.

– В эпоху интернета мы найдем название породы и попробуем поискать на местном сайте продаж. – Адель достала телефон и включила его. Вот только палец завис, не зная, что вводить: «маленькая собака», «болонка», чтобы хоть как-то разыскать на фотографии этих болонок. Она так и сделала, пока друзья располагались рядом за столом, доставая свои телефоны и тоже вводя в поиск нужную фразу.

– Ой, какой милый котик! – воскликнула Саманья и поймала на себе недовольные взгляды друзей. – Простите, случайно выпал в поисковике.

– А что ты ищешь? – поинтересовался Кевин. – Самое милое животное?

Она снова уткнулась в телефон, продолжая поиск. Прошло полчаса, все устали от однообразия картинок болонок и спаниелей. Адель даже отложила телефон, придумывая иной выход:

– Надо загрузить фотографию Жозефины в интернет, и он выдаст породу.

– Кстати, а где тело? – оживилась Саманья. – Ты его сжег?

Кевин снова загрустил, вспомнив, что ждет его в номере:

– Лежит у меня в кровати. Кстати, еще одна проблема – надо избавиться от тела.

Саманья цокнула языком, а Адель засмеялась. Этот смех был уже нервным, усталым. Как ей не хотелось решать вопросы с телом мертвой собаки.

– Ну а куда мне его деть? – развел в стороны руки Кевин. – Вам смешно, не выкинешь же ее в окно.

– Надо закопать, – нашла выход Саманья, хотя знала всю неидеальность такого метода в чужом городе, – выкинь в окно.

– Прохожему на голову, – закончила эту мысль Адель, – надо отвезти к ветеринарам, наверняка есть службы по приемке мертвых собак.

Никто не знал, что делать в таких случаях, ни у кого из них собак не было. Но с телом можно разобраться попозже, оно уже не убежит, а вот живую найти сложнее.

– Я введу в поиск ее окрас, может, хоть что-то получу. – Адель снова приступила к поиску, и наступила пауза, все вновь принялись терроризировать «Гугл».

Поиск с окрасом пошел быстрее: «маленькая рыжая лиса» выдала много фотографий, среди которых Адель увидела ту самую Жозефину, которая лежала мертвой у Кевина в постели.

– Это померанский шпиц! – Она вскочила со стула и стала совать телефон друзьям, чтобы они подтвердили правильность поиска.

– Точно! Это Жозефина! Запомни эту породу, я выйду на сайт, где можно ее купить в Монреале. – Саманья тут же стала просматривать объявление и очень нескоро наткнулась на одно-единственное – собака продавалась за городом и стоила недешево.

– Лучше заплатить сейчас один раз, чем потом выплачивать всю жизнь долги, – хлопнула Кевина по плечу Саманья, и он кивнул, соглашаясь.

Пришлось созвониться с хозяином, в экстренном порядке брать машину в прокате и мчаться за город. А еще избавиться от тела Жозефины.

– Скинь с обрыва, – посоветовала Саманья, но Адель категорически запретила Кевину так поступать.

– Удачи. – Девушки выпроводили Кевина за дверь, сочувствуя ему и радуясь за себя, что они остались в своих номерах.

Это был адский день, и казалось, что ему нет конца. Девушка в самолете, которая была при смерти, вынужденная посадка… О, Марко! Только сейчас Адель поняла, что он стал свидетелем того, как они с Кевином выходили из ее номера. Хорошо, что она не выбежала в банном халате и с полотенцем на голове. Но даже мокрых волос было достаточно, чтобы выглядеть странно. Что бы ни подумал Марко, это его не касается. Но он тоже был в столь поздний час не в своем номере.

– Хочешь норвежский Aqvavit? – предложила Адель Саманье.

Пришло время откупорить бутылку с алкоголем, вспомнить Осло и понять, что каждый город им преподносит сюрпризы.

Глава 22

Утром Адель с трудом собиралась на завтрак: голова раскалывалась, руки не слушались, была пара попыток лечь обратно в постель. Пока она умывалась, стоя у раковины, то вспоминала минувшую ночь. Сначала было печально, потому что была проблема – собака. А потом стало весело, потому что была бутылка Aquavit. Эта мерзкая белая жидкость сделала свое дело и почти развязала язык обеим девушкам. А когда жидкость закончилась, то захотелось плакать, но не потому что хотелось продолжения, а потому что они начали жалеть себя. Саманья рассказывала про свою жизнь в Намибии, как она мечтала уехать и зарабатывать деньги:

– У меня пять сестер, больная мать и старая бабка, я отсылаю деньги им.

– Кевин утверждает, что каждый сюда пришел по каким-нибудь связям. – Адель сделала глоток прозрачной жидкости, понимая, что никогда не думала о том, кто протолкнул сюда Саманью. Скорее склонялась к тому, что той так же повезло, как и ей.

Но Саманья не кинулась оправдываться, махая руками и доказывая, что ее резюме одно из лучших. И плюс удача. И плюс бабка-колдунья.

– Он прав, – кивнула она и залпом выпила целую рюмку, – я долго искала связи, пришлось даже залезть в постель к одному из спонсоров проекта Charlemagne. А он еще тот урод. – Она скривила лицо и посмотрела в пустую рюмку: – Наливай.

Пока шокированная Адель наливала этот странный напиток, ее возмущение нарастало:

– Но как же так! Ты думаешь, что всех взяли, потому что они чьи-то люди? Но я ничья. Я сидела в кафе сестры и ждала ответ. И тут мне на почту пришел этот ответ с адресом собеседования в Люксембурге.

– И ты никого не знала в Charlemagne? Руководителей, техников, юристов?

– Нет, – доказывала Адель, – никого. Но разве это что-то меняет? Уже нет. Все мы теперь связаны небом на годы. Не важно, кто каким образом сюда пришел.

Потом они обсуждали Кевина и покойную Жозефину. Пришлось даже ему позвонить, чтобы успокоиться, услышав, что все идет по плану.

Хозяйка Натали придет в ресторан к завтраку, где Кевин должен будет передать ей новую Жозефину. Как он сказал: «Она вылитая Жозефина, никто не заметит подмены».

Адель сплюнула зубную пасту в раковину и посмотрела на свое отражение в зеркале. А еще она рассказала Саманье свою историю. Вот что творит алкоголь! Язык расплетается, и его не остановить. Единственный плюс, она скрыла имя человека, который оставил шрам в сердце. Его имя она не имеет права говорить, ведь он их главное звено и достоин уважения. К тому же что было, то прошло.

– Ты сильная, Адель, – произнесла Саманья, – у тебя все будет в жизни отлично! Я это чувствую. Но еще я ощущаю какое-то волнение, – она призадумалась, смотря мимо Адель.

– Опять? Давай без предсказаний.

– Ты поверила мне тогда? Помнишь, в самолете я сказала тебе, что предчувствие у меня плохое, а потом пассажирке стало плохо.

– Может быть, это совпадение?

Саманья пожала плечами:

– Не думаю. У меня такое часто. Как только предчувствие, то что-то происходит. Вот и по поводу тебя я ощущаю волнение.

– Замечательно! – возмутилась Адель. – Мне уже пора спать, я, пожалуй, пойду.

Она прекрасно помнила, как дошла до своего номера, думая о странностях Саманьи: ну нельзя предсказывать будущее, Адель не верила в это.

Проходя мимо номера Марко, она затормозила, понимая, что выпила достаточно для того, чтобы постучать в дверь, высказать ему все, что накопилось. А потом поцеловать. Как же она скучает по его губам, по нежным прикосновениям к своему телу, по упругой коже, в которую она бы вонзила свои ногти. Что греха таить, она не вспоминала об этом уже пять лет, старалась забыть, похоронила воспоминания, а оказалось, что они вылезли из могилы и творят с ее сознанием странные вещи.

Она пять минут стояла возле его двери, дважды поднимала руку, пальцы сжимала в кулак и пыталась постучать в дверь. Но нет! Пересилив себя, Адель отворила свою дверь и плюхнулась на кровать, на ходу снимая обувь.

Так и уснула – одетой на кровати. А теперь стоит возле раковины и ощущает себя самым мерзким образом: голова болит, во рту сухо, глаза опухли. Она что, еще и плакала вчера? Ах да! Саманья тоже рыдала, жалуясь на судьбу. Но у нее все не так плохо, как она надумала, единственный минус – она тянет на себе свою родню.

– Может, тебе перевезти их сюда? Здесь они нашли бы работу. Хотя бы сестер перевези, они молоды, смогли бы работать.

Подруга лишь кивнула, зная то, над чем не задумывалась Адель: ей легко говорить, она европейка, ей открыты любые границы. А Саманья… кому нужны второсортные люди, выходцы из Африки, нелегалы? Ей самой повезло, но она прошла через путь унижения, отдавая себя каждому встречному. И если хоть один такой встречный полетит на самолете и встретит ее, то это будет позор. Хотелось стереть это из памяти и забыть ту жизнь.

Адель спустилась в ресторан на завтрак на автопилоте, хотя есть совсем не хотелось. Но она больше шла ради Кевина, который отдаст хозяйке лже-Жозефину и совершит подлог. Хоть бы все прошло удачно.

Очутившись в зале ресторана, она слегка растерялась, не обнаружив единого стола, за которым сидел бы экипаж. Столиков было много, как и людей, которые ходили с тарелками туда-сюда, создавая хаотичное движение.

– Адель, – позвал ее старческий голос мистера Хоффмана.

Она обернулась на этот голос, чуть не столкнув одного постояльца с тарелкой в руке. Увидела мистера Хоффмана, сидящего одного за столиком. Вот это удача! Целый стол для них двоих! Она прошла к нему и села напротив:

– Доброе утро, спасибо, что пригласили меня к себе, с местами здесь беда.

– Доброе утро, Адель, это всегда так, когда придешь чуть попозже. А еще здесь жители Китая, что уменьшает количество мест в десятки раз, – кивнул он.

Адель автоматически бросила взгляд в сторону, убедившись, что старик не шутит: здесь правда много жителей страны Востока. А зная по опыту, что их возят двухэтажными автобусами, то следовало ожидать, что самое популярное место утром – ресторан. Среди толпы бегающих людей Адель не могла выцепить взглядом хоть кого-нибудь из своего экипажа. Хотя это не столь важно, у нее прекрасная компания:

– Как вы спали, мистер Хоффман?

– Отлично, уже поел и готов к прогулке по французскому городу Монреалю. Говорят, что это Париж за пределами Франции.

– Я не видела еще Монреаль во всей красе, но Париж не сравним ни с каким городом.

– Вы любите Париж, Адель?

– Мой отец француз, – скромно улыбнулась она, подставляя официанту чашку для кофе. Есть ей не хотелось, а вот кофе – очень.

– Париж красивый город, безусловно, – старик вытер губы салфеткой и положил ее на тарелку, – мы ведь будем там?

– Да. – Адель четко помнила этот город в графике полетов. Она уже составляла план, как ей уехать в деревушку отца, пока они будут стоять в Париже. – Обязательно будем.

– Отлично, перед смертью я еще раз увижу этот город. В молодости я познакомился там с Джилл, и с тех пор каждые пять лет мы посещали Париж. – Он погрузился в воспоминания, а потом резко оживился и поднял руку: – Капитан!

Адель резко обернулась, увидев входящего в ресторан Марко. Он точно так же встал у входа, выискивая себе свободное место.

– Марко! – крикнула Адель.

Его окликнул знакомый голос, он обернулся на него и увидел Адель, которая помахала ему и указала на свободное место. Она сидела с пожилым человеком, который улыбался и тоже махнул рукой. Наверно, это тот самый старик, который спас девушке жизнь.

Пока Марко шел к ним, Адель обратилась к мистеру Хоффману:

– Надеюсь, вы не против, что капитан присоединится к нам?

– Ну что вы! Это честь для меня. Тем более я сам его позвал.

Марко протянул старику руку, и их знакомство началось с рукопожатия и добродушной улыбки.

– Марко, это тот самый мистер Хоффман, который воткнул ножницы в ногу той девушке, – представила старика Адель. – Мистер Хоффман, это Марко дель Боско, тот самый пилот, который торопился посадить самолет в ближайшем аэропорту.

– Я надеюсь, мистер Хоффман, вы мне расскажете о новых методах лечения аллергии, – произнес капитан, и старик усмехнулся.

– Я желаю, чтобы на вашем борту больше такого не случалось. Пусть это будет лишь одна маленькая неприятность. Я прошу прощения, мой завтрак закончен. – Он встал со стула, слегка нагнулся и прошептал: – Уберите лишние стулья, иначе ваше уединение нагло нарушат.

Он слегка поклонился и ушел в вестибюль, а Адель уже наблюдала, как Марко отодвинул лишний стул. Он послушал старика, и выглядело это забавно – она улыбнулась:

– Он пошутил.

– Не думаю, скорее он прав, ворвется Кевин и испортит мне аппетит.

– Тебе Кевин портит аппетит? – удивилась Адель, а потом вспомнила, что выходила с ним из собственного номера с мокрыми волосами и встретила Марко.

– А тебе, видимо, только возбуждает… аппетит, – он плюхнул ложку сахара в чашку и взглянул на девушку исподлобья. Это получилось забавно, даже как-то приятно. Его ревность ей нравилась. Адель вновь испытала странное чувство, что нужна ему, что он думает о ней. Возможно, это лишь иллюзия, но она приятна.

Она прокашлялась и принялась за кофе, игнорируя его высказывание, но улыбаясь чашке кофе.

– Ни капли, – через какое-то время она все же прокомментировала его слова, посмотрев на Марко. – Кевин классный парень, но у меня проблема – классные парни меня не интересуют. Меня вообще уже не интересует никто.

Марко задумался: тогда кому она говорила в аэропорту нежности в телефон? Все же, наверно, Элис.

– Моя совесть заскребла душу, ведь виноват в этом я. – Но на самом деле он был рад слышать эти слова – ей безразличен Кевин, а тот, кому она звонила, точно была Элис.

– Пусть твоя совесть не переживает, – улыбнулась Адель и взглянула на вход в ресторан. Зачем она это сделала? Там стоял задумчивый Кевин с собакой на руках. Если он сейчас ее увидит, то ведь пойдет к столику, даже не обратив внимания на то, что здесь сидит Марко. Потому что со спины его вряд ли узнают без летного кителя. Поэтому Адель опустила взгляд, а потом резко начала говорить: – У тебя прекрасная дочь, Марко. Видно, как отец любит свою дочь, я хочу сказать, что ты сделал правильный выбор и не вини себя. Пусть твоя совесть будет чиста.

Было неожиданным услышать такое. У него замечательная дочь! Адель святая, если думает так. Другая бы возненавидела этого ребенка.

– Она правда замечательная, – тепло улыбнулся он, вспомнив Фаби, – очень послушная и не по годам рассудительная.

– Твои дети просто обязаны быть такими, – тут же вставила Адель, резко взглянула на Марко, поймав на себе его взгляд, – я имею в виду, что последующие дети будут такими же.

Сейчас он смотрел на нее, видел смущение, хотя сначала она сказала это задумчиво и нежно, и видел в мыслях их совместных детей: какими бы они были? Однозначно спокойными, умными и воспитанными.

Адель вновь взглянула в сторону входа, но Кевина уже не было, он прошел вглубь ресторана, теряясь среди посетителей.

Жозефина не дергалась, что его радовало. Но дергался он, потому что волновался. Еще неожиданная встреча возле входа слегка смутила – Адель за одним столиком с Марко. Опять с ним! Но сегодня Кевину было не до Марко, в его руках была более важная миссия – отдать собаку в руки хозяйки. Жаль, что Адель не смогла пойти с ним: из-за капитана, который находился рядом. Справится без нее. Передать другую собаку – это просто. Надо всучить в руки и бежать.

Кевин долго искал среди посетителей пассажирку по имени Натали. Видел некоторых стюардесс своего экипажа, но Тора ему ничем не поможет, Эмма, которая грустно ковырялась в тарелке, бесила больше, чем Жозефина, которая умерла в его номере. Саманью он так и не нашел, надо было ей позвонить.

И наконец среди присутствующих он увидел Натали – элегантную женщину, сидящую за одним столиком с мужчиной с их рейса, Авророй и ее мужем. Ужасная компания, Кевин напрягся. Но надо было идти и уже сделать это – солгать.

– Доброе утро, – он подошел к их столику с улыбкой, – вот ваша красотка. Скучала всю ночь.

Он врал, врал и врал. Натали ложь принимала и принимала, улыбнулась и протянула руки:

– Иди к мамочке, моя красотка.

Кевин передал ей Жозефину и напрягся сильнее. Главное, чтобы новая Жозефина не покусала новую хозяйку. Натали поцеловала собаку в голову и тут же погладила животное.

Украшение, которое было на умершей Жозефине, Кевин снял и повесил на шею новичку. Как же повезло этой собаке, окажется в замке с личной прислугой. Правда, вот питаться она будет лишь травой и овощами. В жизни ничего не бывает идеально.

– Спасибо, – кивнула Кевину Натали, – мы с Жозефиной вам очень благодарны. Вот ваши деньги. – Она протянула ему конверт, и Кевин даже слегка поклонился, взяв в руки свою зарплату. Но если бы отмотать время назад, то он бы запросил цену в два раза больше, потому что новая Жозефина стоила половину того, что обещала Натали.

Он отвернулся, собираясь уходить и высматривая свободное место для того, чтобы сесть и спокойно позавтракать. В эту минуту его мысли вернулись к Адель и Марко, их странным отношениям. Капитан всегда рядом с ней, а она и не против. Но он женат! Зачем морочить голову девушке? А все эти летные романы с пилотами обычно ничем хорошим не заканчивались. Только разбитыми сердцами.

Кевин уже готов был сесть рядом с Эммой, все равно она была погружена в телефон, как услышал вопль сзади. Он обернулся, взглядом ища того, кто так кричит, и пришел в шок, когда увидел – Натали! Она даже подскочила с места, смотря на рядом стоящую Жозефину. Может, собака ее укусила? Кевин кинулся к ней:

– Что случилось?

– Это не Жозефина! – кричала Натали. – Это кобель!

Кевин перевел взгляд на собаку, ненавидя того человека, который ему ее продал. Хотя тот не виноват, ведь пол животного не оговаривался, от шока из-за смерти Жозефины это вылетело из головы.

– Будет Жозе, – спокойно произнес Кевин, прекрасно зная, что за этим всем последует. Теперь была только одна надежда – на капитана! Марко еще не знал о собаке, но он ее бы ненавидел точно. А тут как удачно! Узнал о собаке, но той уже нет! Кевин – герой!

До того, как Натали стала кричать, все посетители были заняты своими делами. Марко так же сидел напротив Адель, наслаждаясь ее обществом. Разговор о детях продолжался, только перешел на другой уровень:

– Ты понравилась Фаби, она сказала, что ты королева. Дети о таком не врут.

Адель слегка улыбнулась, проникаясь к словам этой девочки. Странно, ведь она должна была ее ненавидеть или хотя бы ничего не испытывать, а испытывает нежность. Возможно… Но тут ее мысли прервал чей-то крик. Что-то случилось, даже Марко вскочил с места и взглядом стал искать того, кому нужна помощь. Он четко увидел женщину, которая держалась за голову и кричала. А рядом стоял Кевин, пытаясь что-то объяснить.

– О боже, – Адель схватила Марко за руку, – она заметила…

– Что заметила? – не понял он, но уже предчувствуя что-то неладное. Марко снова взглянул в сторону кричащей Натали, увидев рядом с ней Тору. Значит, дело серьезное.

Адель потянула его в другую сторону, но Марко даже не обратил на это внимания. Он упорно пошел прямо в эпицентр крика, точно зная, что там большая проблема, а виноват в этом человек из его экипажа.

Адель кинулась за ним, она что-то объясняла про собаку и ее смерть, Марко сложно давалось представить, при чем тут собака, смерть и Кевин. Пусть стюард ему сам лично все объяснит.

Глава 23

– Что здесь случилось? – Марко подоспел очень быстро, окидывая вопросительным взглядом Натали и Кевина, потом перевел взгляд вниз, на пол, где сидела собака. – Кто это?

Натали взвыла при упоминании о ее Жозефине, она схватилась за голову:

– Моя собака! Но это не моя собака! Верни мне Жозефину! Где она?

Адель тоже прибежала за Марко, не зная, кого поддержать. Наверно, Кевина, потому что Марко отлично держался сам.

– Хватит! – рявкнул Марко, и это получилось грозно и громко. От неожиданности Натали тут же замолчала, даже слезы застыли. Все стояли и боялись шевельнуться, даже Кевин опустил голову. Лишь Адель не моргая смотрела на капитана, совсем не узнавая его.

– А теперь каждый по одному объяснит мне, что произошло, – уже мягче продолжил он, и Адель расслабилась. – Как ваше имя? – обратился он к Натали. – Начнем с вас.

Она боязливо кивнула, всхлипнула и начала говорить о том, как встречалась с человеком, который не любит животных. Она отдала Жозефину Кевину всего лишь на ночь:

– Где моя Жозефина? – взмолилась Натали.

– Жозефина летела в моем самолете? – Марко опешил от этой новости, видно было, как сложно давалось осознать этот факт: даже пришлось моргнуть несколько раз, чтобы понять – это не сон. – Она летела прямо у меня под носом, а я этого не знал?!

Гнев начал нарастать! Постепенно обволакивая тело, покалывая его до самых кончиков пальцев. Даже во рту пересохло, а сердцебиение усиливалось с каждой секундой. Он просил не брать животных на борт! Просил, можно сказать, даже отдал приказ. Но его не послушали, а значит, где есть деньги, там нет правил.

Марко сжал пальцы в кулаки, понимая, что сейчас не место для выяснения отношений со стюардессами, которые промолчали. Адель! Она тоже на стороне денег. Купили ее молчание.

– Хорошо, – еле совладав собой, произнес капитан, встречаясь взглядами с Адель. В нем полыхнуло пламя, которое он явно выпустит, но чуть позже. Следующей жертвой стал Кевин, которого Марко бы разорвал взглядом:

– Где ее собака?

Как же не хотел Кевин отвечать на этот вопрос, сначала замялся, а потом выдал:

– Она скончалась.

Натали открыла рот, желая закричать, вот только не получалось – от шока пропал голос. Это длилось недолго, потом крик оглушил всех, даже Жозе, который сидел на полу.

– О боже, моя Жозефина, – разревелась Натали и кинулась с кулаками на Кевина. – Ты, убийца животных! Ты убил мою собаку.

Ее перехватил Марко, пытаясь отвести подальше от стюарда. Он сам еще не пришел в себя от новости, что руководство не послушало его, пустили на борт собаку. И теперь становилось ясно, отчего Анне стало плохо. У нее, возможно, началась аллергия. Это было предположением, потому что однажды Марко уже сталкивался с таким инцидентом – на борт пустили кота, и рядом сидящему пассажиру стало плохо – он стал задыхаться. Хорошо, что у того было лекарство и он знал, что у него такое может быть. Стюардессы его пересадили в конец салона. Еще пара таких случаев, и итальянская авиакомпания запретила животным летать в салонах.

Но в обычных авиакомпаниях рейсы короткие, здесь же им летать бок о бок целый месяц! И если у кого-то начнется аллергия, то, как правило, финал получится для одного плачевным. Марко не мог понять, почему руководители Charlemagne допустили такую оплошность.

Пока Натали умывалась слезами, усевшись за столик, Марко недовольно взглянул на Кевина:

– Не будем устраивать разборки здесь. Я позову Майю и жду тебя в моем номере. Этот вопрос надо решать на административном уровне, придется звонить в Люксембург. А вы, – он обвел стюардесс прищуренным взглядом, – что еще скрываете от меня? Выпивку и казино на борту?

Тора заволновалась, мотая головой, пытаясь сказать хоть слово, но у нее ничего не получалось.

– Это Майя. – Эмма тоже оказалась здесь и стала свидетельницей этого скандала. – Она заткнула нам рты тем, что обещала вам сказать сама лично. Вижу, что не сказала.

Марко кивнул, для него не было неожиданностью это слышать. Майя прогибается перед начальством, мнение капитана ей не важно.

– Пойдем со мной, – он кивнул Кевину и направился к выходу, на ходу вынимая телефон. Сейчас он послушает объяснения всех сторон. А потом примет решение.

Дело оказалось куда серьезнее, чем он думал. Майя залетела в его номер в хорошем настроении, но, узнав новость про Жозефину, опешила:

– Это же наша пассажирка…

– Если бы не было таких пассажиров, то у Анны не случился бы приступ аллергии, – повысил голос Марко, потом указал на Кевина, – а ему не пришлось бы становиться убийцей.

Услышав это слово, Кевин побледнел. Еще вчера вечером он так не переживал за себя, как сейчас.

– На нее была оформлена страховка, – стала оправдываться Майя, – мы что-нибудь придумаем.

– Придумаем? – Марко свирепел еще больше. – Страховка покрывает смерть от адекватной причины: болезни, тайфуна или даже вулканического пепла. Здесь придумывать нечего, он будет выплачивать миллионы этой даме всю жизнь. Она это дело так не оставит. Собака занимала целое место, как я полагаю, билет покупался с такой же ценой, как на человека?

– Даже больше, – кивнула Майя, и Марко усмехнулся, хлопнув Кевина по плечу.

– Поздравляю, у тебя проблемы.

Но тому было не до шуток, и, слушая этих двоих, Кевин терял дар речи, а в голове бурлило море мыслей. Были такие, что страшно подумать – сбежать, пока еще не поздно. Вот прямо здесь, в Канаде. А потом домой в Америку. Здесь как раз недалеко.

Пока Майя думала, как выпутаться из этой ситуации, Марко нервно ходил по комнате. Он думал о своем: ему было обидно, что руководство так небрежно отнеслось к его просьбе не брать животных на борт. Наверняка еще и алкоголь в баре льется рекой. Он уже ничему бы не удивился.

– Надо доложить руководству, – произнесла наконец Майя, – я займусь этим.

Но Марко не верил в то, что она правильно подаст информацию. Она сделает так, чтобы был виноват Кевин. Марко этого допустить не мог, даже несмотря на то, что тот ему не нравился. Несмотря на то, что он действительно был виноват в смерти собаки.

– Нет, этим займусь я, у меня куча времени. Ты занимайся пассажирами, они ждут экскурсии.

– Хорошо, – быстро согласилась Майя, наверняка тоже не хотела оправдываться и что-то объяснять. Но рано или поздно ей тоже придется это сделать.

Когда она покинула номер Марко, тот молча обернулся к Кевину, даже не зная, что придумать, чтобы снять с него всю ответственность за смерть собаки.

Стюард стоял посередине комнаты с опущенными плечами и жалким видом, но, черт, он был членом его экипажа! Пусть хоть в ногах валяется у Адель, личному нет места в работе.

– Садись и пиши объяснительную: каждую секунду от момента, когда пассажирка предложила тебе остаться с собакой до момента смерти. Не пиши, что ты опростоволосился и купил вместо Жозефины Жозе. Это не столь важно, к тому же это говорит о том, что ты пытался солгать. – Марко положил на стол лист бумаги и ручку. Кевин покорно кивнул и сел, усердно начиная вспоминать:

– Причину смерти указывать?

– А ты патологоанатом?

– Нет, – смутился стюард, – я просто думал, что хоть приблизительно…

– Ты не эксперт в этих делах, и тебя не касается причина смерти. Ты не знаешь ничего, не имеешь понятия. Она жила, потом умерла. Все!

Кевин поднял на него глаза, слегка опешив. Но ведь Марко знает, что он собаке дал бутерброд.

– А кусок мяса?

– Какого мяса? Тебе приснилось. Не было мяса! Единственная твоя ошибка – ты находился в состоянии аффекта и отвез тело в ветеринарную службу, где собаку кремировали. Или закопали. Это не важно. Я надеюсь, что они уже это сделали.

Кевин кивнул, поражаясь тому, сколько недосказанности умрет в этом номере.

– Кто знает, от чего она умерла и где тело?

– Адель и Саманья. Но мне надо было хоть кому-то сказать, – начал оправдываться Кевин, но Марко его перебил:

– Вешать на девушек свои проблемы ты считаешь мужским поступком? – Теперь Марко точно понял, куда вчера выходили из номера Адель и Кевин, они торопились к Саманье. Его взбесило то, что тот втянул в это Адель. Одно ее имя хотелось стереть из памяти этого человека.

– У меня была паника, но, ты прав, я поступил как трус.

– Забудь, что они знают это, не впутывай их в это дело, – Марко нагнулся через стол, – давай разберемся с этой ситуацией сами.

Кевин кивнул, соглашаясь, хотя выбора не было. Марко подавлял, он его буквально прибивал одним лишь голосом и своей выдержкой. Было немного страшно, иногда казалось, что капитан сейчас ударит его головой об стол. Но Марко отошел подальше, чтобы даже не думать об этом:

– Я позвоню руководству, пока ты пишешь объяснительную, а потом отправим ее сканом в Люксембург. Главное, дать понять, что ты просто хотел помочь, но оказался в ненужное время в ненужном месте. Не повезло.

Кевин снова кивнул. В общем, слов Марко от него и не ждал, потому что решал все сам. Мнение стюарда тут не к месту, если хочет остаться в экипаже.

Звонок в Люксембург был волнительным, мало того что вчера капитан звонил Роберто Ортело, чтобы доложить об Анне и вынужденной посадке, как утром умирает собака-пассажир. Кстати, Марко тоже станет нападать, потому что они ослушались его и впустили на борт животное.

Именно так и начался их телефонный разговор: с факта обнаружения капитаном собаки. А дальше Марко связывал одно с другим и в душе ликовал, что был прав. Анна – жертва собаки, которая стала жертвой не пойми чего, возможно, болезни.

– Марко, пойми, собака была пассажиром, за ее место в самолете было отдано много денег! Хозяйка это дело так просто на оставит.

– Поэтому вы наймете Кевину хорошего адвоката. Иначе я тоже могу привлечь вас к тому, что пустили на борт пса, тем самым чуть не убили человека. А человеческая жизнь не собачья, она бесценна. Хорошо, что все обошлось, но двух пассажиров с рейса сняли.

– Им вернут деньги, – тут же вставил Роберто.

– Верните деньги за собаку, и все будут счастливы.

Наступила пауза, видимо, учредитель думал, анализировал. Ему тоже были невыгодны громкие суды, где бы упоминалось имя Charlemagne.

– Ладно, Марко, мы все решим с хозяйкой. От стюарда жду объяснительную. И больше не теряйте пассажиров.

– Хотелось бы. – Марко нажал «отбой» и опустил телефон, уже обращаясь к Кевину: – Ты написал?

Тот аж подпрыгнул на стуле, пихая капитану бумагу с надеждой на благополучный исход. Марко взял ее и стал читать, одобрительно кивая. Все было в порядке. Кевин написал ровно столько, сколько потребовал Марко, и ни словом больше. Отлично! Теперь надо было поговорить с Адель и Саманьей, потом позвонить Майе, возможно, даже принести соболезнования пассажирке. Хотя, пожалуй, это лишнее. Майя тоже была лишняя, но ее не выкинешь из списка срочных дел.

– Иди развейся, – посоветовал Кевину Марко, – возьми кого-нибудь из наших и посмотри город. Говорят, что Монреаль – это второй Париж.

– Прошу прощения, что навалил столько дел на тебя и лишил времени тоже осмотреть город, – сочувственно произнес Кевин уже у двери. Он взглянул на дверь Адель, желая пригласить ее на свидание в город, но Марко его опередил:

– Сейчас поговорю с Адель и объясню, что можно говорить, а что следует забыть.

После этих слов Кевину пришлось уйти, так и не постучав в дверь Адель. Зато это сделал Марко, наконец желая уже расслабиться. А еще хотелось, чтобы кто-нибудь выслушал его, высказал свое мнение о том, что произошло. Может, даже обнял. И не кто-нибудь, а именно она, девушка, которая открыла двери в свой номер и застыла при виде Марко. Однажды он пришел в ее номер после всех разборок во французской авиакомпании, когда умер капитан Гюстав. И Адель его пожалела, тогда впервые его кто-то выслушал и пожалел.

А сейчас она имеет полное право даже не впускать его в свой номер. Но против этих правил, Адель распахнула дверь, и Марко зашел внутрь ее царства. Пахло ею: прованскими луговыми травами и лавандой. Здесь было уютно. Отсюда не хотелось уходить, хотелось молчать, не нарушая покой и умиротворение. Но пришлось взять себя в руки и начать говорить, тем более она смотрела на него глазами, полными ожидания.

– Роберто Ортело обещал это дело замять без суда, с выплатой хозяйке стоимости билета за собаку. Также потеря будет в связи с тем, что мы лишились еще двоих пассажиров. Уже трое. Если лишимся еще кого-нибудь – это будет катастрофа.

Он никогда бы не сказал подобного Саманье или даже Торе. А ей хотелось говорить правду, чтобы получить какую-то поддержку. Адель взяла его за руку и потянула к креслу:

– Я налью тебе кофе. Или чай? Все будет хорошо, Марко, ты стоишь грудью за нас. Я была уверена, что с таким капитаном Кевину не припишут никакого наказания. Господи, – она схватилась за голову, – надо было тебе рассказать про Жозефину вчера, а не бегать из номера в номер молча.

– Мы все делаем ошибки…

– Садись, – она очень хотела, чтобы он побыл здесь подольше, – кофе и чай. Я сейчас все сделаю.

Марко послушал ее, сел в мягкое кресло, откинулся на спинку, пытаясь расслабиться. Но расслабиться не получалось, потому что он наблюдал за хозяйкой этого номера, как она вставляет капсулу в кофемашину и нажимает на кнопку. Тут же яркий запах кофе перебил запах трав. Но кофе никогда не перебьет запах этой девушки.

Она поставила чашку перед ним, садясь напротив.

– Тебя, наверно, уже измотал этот полет, хотя он только начался, – начала говорить Адель, но Марко ее перебил, слегка улыбнувшись:

– Вам больше достается проблем, я их только разруливаю. Но, честно скажу, все проходит куда сложнее, чем я думал.

Она кивнула, соглашаясь.

– Я хотел тебе сказать, – продолжил Марко, – что Кевин не стал рассказывать учредителям о своей причастности к смерти собаки, бутерброды и мясо, мы решили, будут лишним. Она просто умерла, наверняка была больна. Пусть будет такая версия.

– Пусть, – закивала Адель, понимая, что Кевину не должен грозить денежный штраф, максимум грозит лишение премии. Она на это надеялась! Спасибо, что есть Марко. – Я не понимаю, о каком мясе речь, – улыбнулась Адель, – скажу Саманье, ради Кевина она пойдет на любую ложь.

– Только она? – Чашка с кофе застыла в руках Марко, он так и не успел сделать глоток. – Мне кажется, что Кевин слишком вольно себя ведет по отношению к тебе.

– Ни капли, – пожала плечами Адель, – он хороший, но потерянный парень. Еще слишком молод и не повидал жизнь.

Она опустила взгляд на стол, слегка поежившись. Хотелось подойти и обнять, но Марко сдержался. Он выпил кофе залпом, желая уже уйти, – надо было звонить Майе. Но в то же время хотелось остаться здесь надолго, просто сидеть на мягком кресле и любоваться этой девушкой. Почему он не человек-невидимка?

– Спасибо за Кевина, – прошептала Адель, – я знаю, что он тебе не нравится.

Да, он ему не нравится, потому что нравится ей. Или самое отвратительное – она нравится Кевину. Так с чего он должен нравиться Марко? Промолчав насчет этого, Марко прошел к двери и напоследок обернулся:

– Адель, прошу тебя, если у тебя, или у кого-то из экипажа, или пассажиров происходят проблемы, сообщайте мне, так мы быстрее их решим.

Она мило улыбнулась, ощущая себя защищенной, без единой проблемы, встала на цыпочки и коснулась губами уголка его губ. Этот поцелуй был благодарностью и говорил больше, чем любые слова.

Глава 24

Адель так и не посмотрела французский город в Канаде, не было времени. Она лишь видела высокие здания современной постройки, пока автобус вез их в аэропорт. Монреаль ни капли не походил на Париж, хотя был очень близок ее сердцу: в этом городе звучала французская речь и на душе было спокойно. Или было спокойно, потому что Марко заступился за Кевина, который с поникшим видом сидел в автобусе молча? Он впервые молчал. Зато говорила Саманья:

– Ты пол собак отличать не умеешь?

Он лишь сделал недовольное лицо, видимо, разговоры про собаку ему изрядно надоели.

– Мне было не до пола, я думал о другом, а тут повстречалась точно такая же Жозефина, мне даже в голову не пришло, что это может быть кобель.

– Я рада, что теперь одно кресло в моем салоне свободно.

– В моем свободно два, – подхватила разговор Эмма, вспомнив Анну и ее мужа.

– Хватит! – вставил Марко. – Молитесь, чтобы остальные пассажиры были живы и здоровы!

– Молимся, – улыбнулась Саманья, – но еще бы избавиться от Авроры.

Марко окинул ее взглядом, не желая это комментировать. Путешествие только началось, а он уже устал писать объяснительные и оправдываться перед руководством. В его летной практике чего только не было, но чтобы терять пассажиров одного за другим – такое впервые. И как отреагирует пресса? Хотя это не его проблема, но резкий негатив к их авиакомпании может оставить весь экипаж без работы.

Следующая остановка – Майями, но Адель уже ждала Францию, которая по плану после.

Полет ночной, что радовало: после длинной экскурсии пассажиры явно устанут и будут спать. Кевин молился, чтобы у Натали не было сил кричать и вновь обвинять его в убийстве Жозефины. Новую собаку пришлось вернуть прежнему хозяину, Натали наотрез отказалась от такого «подарка».

– Жалуйся на них! – возмутилась Аврора, когда зашла на борт самолета и встретилась с улыбающимися стюардессами. Она окинула их недовольным взглядом. – Они знают только такой подход.

Она прошла на свое место, а следом плелась плачущая Натали. Она прикладывала платок ко рту, чтобы подавить рыдания, а когда увидела пустое место Жозефины, то расплакалась навзрыд. Даже угрюмый мужчина недовольно взглянул на нее и нахмурился, отчего его вид стал еще более угрюмым.

Кевина отправили отдыхать в комнату для бортпроводников, чтобы у Натали при виде его не случился сердечный приступ. Это было распоряжение Марко. На его место встал Фритц.

– Он же не будет вечно прятаться? – поинтересовалась у капитана Тора.

– Пусть хоть этот полет пройдет в штатном режиме. – Его ответ был тверд. И вообще Марко тоже был угрюм, почти как тот мужчина. Не разговаривал, был погружен в свои мысли.

– Кевин доконал не только Натали, но и Марко, – прокомментировала это Саманья Адель, которая готовилась к взлету, села на свое законное место возле двери. Она тоже заметила это, Марко даже ни разу не взглянул на нее. Зато с Майей они разговаривали долго и эмоционально. Казалось, что даже на повышенных тонах. Она упрекнула капитана, что в штат сотрудников набрали неучей и бездельников, которые хотят заработать любым путем. На это Марко взглядом просверлил в ней дыру, но ответил более сдержанно:

– Все хотят заработать, даже ты здесь для этого.

После этого Майя села на свое место, а Тора улыбнулась, проводив ее довольным взглядом.

Обстановка была накалена, это ощущалось даже в воздухе.

– Сложно работать в таком режиме, – произнесла Саманье Адель, – на коротких рейсах ты больше не встретишь этих же пассажиров. А тут бок о бок целый месяц.

– Согласна, – кивнула та, – это минус.

Радовал мистер Хоффман, который не кричал и ничего не требовал. Пока все пассажиры спали, он показывал Адель фотографии Монреаля.

– Здесь тоже много соборов в стиле барокко.

Адель рассматривала эти фотографии и жалела, что так и не увидела того, что было спрятано за современными постройками. Где-то есть маленький Париж, который скрыт в сердце Монреаля.

Она отдала фотоаппарат мистеру Хоффману и еще раз окинула взглядом свой салон, замечая странность в кабинке Пьера Дюссо. Там что-то шевелилось, накрытое одеялом. «Это» было большим и подпрыгивало то вверх, то вниз. Даже стало волнительно, она уже боялась, что Пьеру плохо. Но как же это не замечает его новоиспеченная жена? Адель взглянула на кабинку Амелии и пришла в ужас – она была пуста!

– Дева Мария, – прошептала она, округлив глаза, понимая, что творится в кабинке Пьера. Свет был потушен, но неоновая подсветка не скрыла образов молодоженов и их интимную близость.

Адель кинулась на кухню, не зная, что делать в такой ситуации. Хоть бы Тора была на месте. Но, залетев внутрь, обнаружила там только Саманью.

– В моем салоне секс, – прошептала Адель, – секс! Молодожены занимаются сексом посреди салона!

Подруга сначала не поверила, но когда выглянула в салон, то зажала рот рукой и расхохоталась.

– Чего ты смеешься? Они нарушают два правила: нельзя сидеть двоим на одном кресле…

– Они не сидят, – смеялась Саманья, – они занимаются любовью!

– Тут они нарушают второе правило! Где Тора? У тебя были подобные случаи? Что мне делать?

– Подожди, – пыталась утихомирить ее Саманья, – не паникуй, может, быстренько закончат и разойдутся?

– Ты издеваешься? Хочешь, чтобы Аврора это заметила и накатала еще одну жалобу?

Наступило молчание, обе девушки подумали о Марко. Еще один конфликт он не переживет.

– У меня был случай, когда я открыла туалетную комнату, а там парочка… Ну в общем, делают это дело и ничего не замечают. Я, конечно, их разогнала, сказала, что пожалуюсь капитану и их снимут с рейса.

– Боже мой! Мы не можем лишиться еще двоих пассажиров, – произнесла в панике Адель, – к концу марафона мы прилетим пустыми, без пассажиров.

Это было смешно и грустно одновременно.

– Иди и разними их, – посоветовала Саманья, – вылей на них стакан воды, вроде так собак разнимают.

Адель нервно засмеялась, представляя эту картину. Ну почему это творится в ее салоне? Лучше бы на месте молодоженов была Аврора. Вот бы экипаж на нее написал жалобу.

Адель отвернулась, чтобы выйти в салон, разогнать эту парочку по местам, но столкнулась в дверях с капитаном. Она аж подпрыгнула от неожиданности и вскрикнула так, что подскочила Саманья.

– Что ты здесь делаешь? – Это единственное, что сорвалось у нее с языка в данную минуту.

Марко впервые вышел в салон во время полета. Она никогда не замечала за ним таких походов.

– Решил посмотреть, как у вас дела. В связи с последними событиями лишним не будет. Где Тора?

– Она утешает Кевина, – тут же вставила Саманья, – остальные, наверно, в хвостовой части и в центре. Позвать?

– Я дойду сам.

– Не стоит! – Тут же перегородила ему путь Адель, ее реакция очень насторожила Марко. Она тут же замялась, переглянулась с Саманьей, а та ей лишь кивнула:

– Говори, что уж. Даже капитану докладывать не придется.

Вот тут вздрогнул Марко, перевел взгляд суровых глаз с одной стюардессы на другую в ожидании продолжения.

– Там у меня в салоне парочка занимается сексом, – протараторила Адель, смотря прямо в глаза капитана. Сначала увидела в них непонимание, потом удивление, а потом Марко расхохотался и прикрыл глаза рукой. Боже, лучше бы он не выходил в салон, лучше бы не знал всех подробностей. Салон этого самолета стал напоминать цирк.

– Что ты смеешься? У тебя когда-нибудь была такая ситуация?

– Какая сильная любовь, – произнес он, – у меня никогда не было такой ситуации, или мне не докладывали о ней. Но находиться в одной пассажирской кабине противоречит правилам авиакомпании, к тому же интимные моменты даже на земле чреваты административным наказанием, а здесь тем более. Где эта парочка?

– Шестое место. Ты же разнимешь их?

– И лишить парня удовольствия?

– Марко! – вскрикнула Адель, а потом посмотрела на Майю, которая могла услышать. Но она спала, и только посадка утром заставит ее открыть глаза. Адель подошла на шаг ближе к капитану, уже говоря тише: – Помоги мне. Иначе Аврора поднимет ор.

– Ор уже скоро подниму я, – с улыбкой на губах произнес он, – пойдем. Как их имена?

– Пьер и Амелия Дюссо. Это их свадебное путешествие.

Марко все понимал, они только поженились, чувства полыхают, но есть нормы поведения. Ему не хотелось нарушать идиллию этой пары, но долг был превыше всего.

Адель шла первой, касаясь руками стенок кабин, Марко шел следом, и хотелось бы отстать от нее, чтобы любоваться фигурой этой девушки. Она всегда была прекрасна, но сейчас стала безупречной – тонкая талия, округлые бедра. Захотелось застонать и оказаться на месте Пьера Дюссо, но чтобы на месте Амелии была лишь Адель.

Проходя мимо неспящего старика Хоффмана, Марко кивнул ему, на что получил улыбку. Спящая Майя его не интересовала, он даже не взглянул в ее сторону. Зато встретился глазами с мужчиной. Тот одарил его странным взглядом. Но, наверно, видеть капитана в салоне летящего самолета действительно странно. Было интересно идти по проходу и заглядывать к пассажирам, но вид Адель со спины ему нравился больше. Жаль, что она остановилась так быстро и обернулась, указывая на нечто завернутое в плед, которое явно шевелилось. Это и была парочка любовников, которых Марко сейчас лишит друг друга.

– Уважаемые Пьер и Амелия, прошу вас отойти друг от друга на расстояние прохода и разместиться каждый на своем месте, – четко произнес Марко, а Адель ему поддакнула и перевела взгляд на «нечто», накрытое пледом. «Оно» остановилось, и из пледа показались головы молодоженов. С большими удивленными глазами. А при виде капитана глаза стали еще шире.

– Иначе мне придется наложить на вас штраф, – продолжил Марко, – или посадить самолет в ближайшем аэропорту и оставить вас там.

Этого, конечно, он бы не сделал, но напугать было надо. Пьер находился под Амелией, она сидела на нем, а после слов капитана так перепугалась, что чуть не сбежала вместе с пледом, оставляя мужа голым ниже пояса. Даже Адель пришлось зажмуриться, чтобы не увидеть лишнего. Зато Марко попросил одеться, прежде чем убегать.

– Просим прощения, капитан, – испуганно произнес Пьер, – больше такое не повторится. Не знаю, как это получилось.

Марко кивнул, делая вид, что верит, но прекрасно понимая – когда накрывает, то становится не важно, где ты находишься. Особенно в молодости. Гормоны затмевают разум.

Он последовал по проходу обратно, уже думая над тем, а смог бы он сейчас удержаться от Адель, если бы она предложила ему себя? И пришел к страшному выводу: нет, он бы вряд ли устоял перед ней. Но есть разница между молодостью, всплеском гормонов и более зрелым возрастом – он никогда бы не стал этого делать в салоне, где находятся еще сорок восемь пассажиров. А в туалетной комнате – да! Он тут же оглянулся на Адель, она шла позади и тоже о чем-то думала, но остановилась вместе с ним.

– О чем ты думала? – спросил он. Жаль, что не видит румянец на ее щеках. Она думала о том, как хотела бы коснуться губами его теплой кожи между лопаток, обнять и вдохнуть запах пачули. Вспомнился их последний секс на пляже, когда Марко поведал ей свою тайну. Она, стоя на коленях, отдала ему себя. Это был чистый секс, без ласки и прелюдии, но в нем кипела страсть даже больше, чем раньше. Этот миг любви стал последним в их жизни. Тогда они об этом не знали, но, видимо, судьба решила оставить тот миг в ярких воспоминаниях Адель.

Марко вывел ее из задумчивости своим вопросом. Но, услышав его, она занервничала, не зная, что придумать:

– Я думала над тем, какие же они счастливые.

Она взглянула Марко в глаза и тут же отвела взгляд, не желая продолжать этот разговор, уверенная в том, что он тоже думал не о парочке Дюссо.

– А ты?

Этот вопрос выбил его из колеи на пару секунд. Он чуть было не проговорился, что думал о ней, но взял себя в руки:

– Молюсь, чтобы ничего больше не случилось, – ответил он, отвернулся и пошел в кабину пилотов.

Адель проводила его взглядом и вздохнула. Как она позволила себе думать о нем, вспоминать, а он наверняка уже даже не помнит совместные моменты в их жизни.

Она зашла на кухню и до конца полета не выходила. Ее пассажиры спали и не требовали к себе внимания.

Майями встретил их солнцем и теплым воздухом. Адель уже забыла, как ощущается тепло. Было очень необычно начинать экскурсионный рейс с холодной Норвегии, продолжать его в более северной пустынной Исландии, менее холодной Канаде. Сейчас Америка, но она многогранная, большая, имеющая много штатов, а в каждом штате свой климат. Майями после Монреаля был контрастным: морской бриз приносил не только запах соли, но и легкий ветерок, который раскачивал пальмы.

– Я хочу окунуться в океан, – произнесла Саманья после того, как все они покинули самолет, направляясь к автобусу. – Надеюсь, нас поселят в гостинице рядом с ним.

– А если и нет, то возьмем машину в аренду, – вставила Дав, тоже мечтающая очутиться на берегу и походить по песку босыми ногами.

Только Кевин шел молча, пока все высказывали восторг и комментировали свои желания. Позади него плелась Эмма, держа в руках телефон.

Даже ночной рейс не стал поводом, чтобы завалиться спать, но, видимо, у этих двоих было именно такое желание.

– А я не люблю жару, – высказалась Тора, – северные люди обычно тяжело ее переносят.

– А я уже соскучилась по теплу, – улыбнулась Адель и сбавила шаг. Она волновалась за Кевина, хотелось его подбодрить. Слегка ткнула его локтем в бок и улыбнулась:

– Хватит думать о собаке, вопрос улажен. Наверняка даже Натали забыла и купила другую Жозефину.

– Но я-то помню, – спокойно произнес он, не сбавляя шаг. – Кто дернул меня с ней связаться? И, честно говоря, мне плевать на Натали, но мне стыдно перед Марко.

После этих слов Адель даже перевела взгляд на капитана: он шел с Хансом впереди всех и что-то бурно обсуждал.

– Он уже забыл.

– Не думаю.

– Слушай, давай сегодня развлечемся, пойдем на пляж, потом в ночной клуб. У нас свободен целый день, вылет только завтра. – Адель так зачарованно предлагала ему развлечения, что сложно было не согласиться. Кевин кивнул.

Их привезли в гостиницу, которая находилась чуть за городом, но рядом с океаном. Без пассажиров, без слез Натали и вечных недовольств Авроры.

Как только капитан и второй пилот получили ключи от своих номеров, на ресепшене тут же произошла битва бортпроводников за номера с видом на океан. Таких номеров оказалось меньше, чем бортпроводников.

– Какая разница, куда выходит окно, – сухо произнесла Эмма и даже отошла от ресепшена.

К ней присоединилась Тора, она стояла рядом и наблюдала, как остальные подкидывают монетку, решая, кому достанется прекрасный вид на океан.

Ключи были розданы, и все кинулись к лифту, на ходу сбивая друг друга. Вроде взрослые люди, а ведут себя как дети. Может, со стороны это выглядело странным, но им всем было весело. Адель так давно не смеялась, мечтая быстрее закинуть чемодан в номер, надеть купальник и бежать по пляжу, ногами утопая в горячем песке. По сути, не важно, какой вид открывается из номера, если она придет туда лишь поспать.

Но она ошиблась, думая так. Когда открыла стеклянные двери и вышла на балкон, то улыбнулась и вдохнула полной грудью соленый воздух – вот оно блаженство: стоять так и смотреть на бескрайний океан. Идеальный вид.

Адель расслабилась, закрыла глаза, унеслась в свои мысли, но внезапно вернулась на землю, услышав в соседнем номере чей-то всхлип.

Глава 25

Адель слегка насторожилась, услышав чей-то плач. Она даже подалась вперед и попыталась заглянуть в соседнее окно, которое было открыто на балкон. Но какое ей дело до чьих-то слез? Возможно, человек даже не хочет, чтобы ему сочувствовали. А Адель могла только посочувствовать.

Нет, это не ее дело! Она отошла от перил, и тут же показалась хозяйка соседнего номера, при виде которой Адель пришла в замешательство:

– Эмма? Что случилось?

Та тут же попыталась стереть слезы и быстро привести себя в приличный вид, хоть это получалось плохо.

– Тебе попался номер с видом на океан, а ты не хотела?

Та мотнула головой и скрылась в номере, выкрикнув из него:

– Все нормально, Адель, номера с видом на океан достались в итоге всем.

Адель тоже прошла к себе, решив, что не должна лезть в чужую жизнь. А может… Может, Эмму обидел Кевин? От него ожидаемо, он как раз в плохом настроении.

Походив по номеру, Адель стала разбирать чемодан. Сейчас примет душ, наденет купальник и побежит на пляж. А там весь экипаж играет в волейбол. Она присоединится к ним, потом нырнет в воду, поваляется возле бассейна.

А еще очень хотелось, чтобы Марко был на пляже тоже, хочется с ним разговаривать, улыбаться. Просто быть рядом без какой-либо близости. И чтобы рядом никого не было и их никто не слышал.

Пока Адель принимала душ, в голове крутились мысли. Даже о Луке. Интересно, он женился? Неужели кого-то полюбил так сильно, как ее сестру? Да и была ли это любовь? Скорее первые зарождающиеся чувства. А сейчас если женится, то любит точно. И наверняка Элис тоже думает о нем чаще после этой новости, что радует Адель: может быть, в связи с этими мыслями Элис стала уделять меньше внимания Рикардо.

Отвратительный тип Рикардо в молодости был красавцем и завидным женихом, а стал лентяем и потерял былой шарм.

Пока Адель одевалась, успела подумать обо всем и обо всех. Вспомнила Кевина и Жозефину. Бедный парень, надо предложить Саманье совместно провести вечер.

И Эмма. Она стала хитом этих нескольких часов. Чего плакала? Кто ее обидел? Может, это нервы?

Надев купальник, накинув на себя длинный сарафан, схватив пляжную сумку, Адель вышла в коридор и прошла к лифту. Двери открылись, она готова была уже сделать шаг внутрь, но остановилась.

– Вот черт! – выругалась она и пошла обратно.

Шаг ее был быстрым, она прошла мимо своей двери, даже не посмотрев на нее, а постучала в соседнюю, в дверь Эммы. Та открыла не сразу, Адель уже хотела уйти, но слава богу, что она такая терпеливая. Дверь распахнулась, и на пороге показалась Эмма. Ее опухшие веки и красные глаза свидетельствовали о том, что она продолжала плакать. Или плакала долго и буквально недавно успокоилась.

– Я хотела пригласить тебя на пляж, там наши должны играть в волейбол. Можно покупаться и побродить по пляжу.

– Классно, – монотонно произнесла Эмма, – но я не хочу бродить. Хочу остаться в номере.

Она стала закрывать дверь, но Адель автоматически подставила ногу в проем и заблокировала ее, сама шокируя себя такой реакцией. Прямо как в фильмах. Но сейчас очень не хотелось, чтобы Эмма прямо перед носом захлопнула эту чертову дверь. Предчувствие было странным, нехорошим. Если человек плачет, значит, случилось что-то серьезное.

– Можно я зайду? – спросила Адель, но не стала ждать приглашения и прошла внутрь номера.

Чемодан Эммы так и стоял собран, хотя в комнате Адель уже присутствовал беспорядок. Эмма ничего не вынимала из вещей и все еще была в форме. А вот кровать оказалась мятой, что говорило о том, что она плакала в подушку.

– Мне сейчас некогда, – начала нервничать Эмма, поправляя очки на переносице, а потом и вовсе их сняла, откинув прочь. Без очков она выглядела совсем по-другому, не такой простой, даже симпатичной. Интересно, она не пробовала носить линзы?

– Я не займу много времени, но я переживаю за тебя. – Адель присела на край кровати. – Если тебя обидел кто-то из экипажа, ты только скажи! Это Кевин?

Эмма мотнула головой:

– Это не связано с экипажем. Хоть я не всем нравлюсь, но претензий к ним не имею. И меня никто из них не обижал.

Она тоже села на край кровати боком к Адель.

– Даже Кевин?

– Даже он.

Адель кивнула, не зная, как еще подбодрить девушку. Может, собрать ее на пляж насильно? Пожалуй, она так и сделает.

– Знаешь что! Хватит реветь! Надевай купальник, и пошли на пляж. Что бы там у тебя ни случилось, знай, что всегда можно отвлечься, а потом вернуться к слезам снова.

Эмма даже улыбнулась этим словам, но если Адель вскочила с кровати, то она продолжила сидеть. Видимо, никуда не собиралась.

– Я уже начинаю думать, что в твоих слезах виновата я.

– Точно не ты, – тут же вставила Эмма и горько вздохнула. Было видно, что она хочет рассказать, ей хочется поделиться хоть с кем-то, но она не знает, с чего начать. Поэтому начала Адель, снова присаживаясь рядом и касаясь руки девушки:

– Послушай, иногда наши мысли загоняют нас в тупик, мы гоняем их туда-сюда, плюс еще к тем мыслям нарастают новые, и голова не справляется с ними. Слезы – хорошо, они первый признак выхода эмоций, но иногда нужен свежий взгляд постороннего человека. Эмма, если ты мне расскажешь, что тебя тревожит, то, возможно, вместе мы придумаем выход.

Девушка потупила взгляд в пол, задумавшись над словами Адель. А что она потеряет, если расскажет Адель то, что ее терзает?

– Ты потом расскажешь всему экипажу…

– Я похожа на ту, у которой длинный язык?

Эмма мотнула головой, Адель была права – хоть она и общалась с Саманьей и ненавистным Кевином, но была скромная и молчаливая. А еще она в хороших отношениях с Марко.

– Нет, но пока я не определилась, что делать, никто не должен знать этот секрет.

Адель кивнула три раза, почти перекрестилась, чтобы та ей поверила:

– Когда Жозефина умерла в номере Кевина, я не побежала жаловаться капитану. Да, я посоветовала рассказать Саманье лишь потому, что была уверена, она поможет.

– В моем случае я бы хотела оставить все внутри этих стен. – Эмма посмотрела на одну стену, потом на зеркало, висевшее при входе в комнату, потом перевела взгляд на окно.

– Обещаю, – кивнула Адель и была вознаграждена серьезным взглядом Эммы.

– Хорошо, – всхлипнула та и взяла салфетку, – ты старше меня, опытнее. На мою ситуацию нужен взгляд взрослого человека.

Адель настроилась слушать историю про безответную любовь. В таком возрасте, как у Эммы, это вполне нормально. К тому же ее внешность не блещет красотой, что чаще может стать той самой причиной безответных чувств. Но тот парень полный глупец, что не видит красоту, которая спрятана под обычной внешностью.

– Я обязательно дам тебе совет, – тепло улыбнулась Адель, – поверь, в моей жизни тоже много чего было. Не бывает безвыходных ситуаций.

Эмма кивнула и начала свой рассказ, чего тянуть, раз она уже начала говорить. Начало положено, дороги назад нет.

– Я… – Она запнулась, оказывается, правду говорить сложно. Особенно тогда, когда знаешь, что в тебе разочаруются. – Я начала встречаться с Ронни год назад. Мы познакомились на вечеринке у моей подруги, Ронни пришел с другом, которого пригласили. Понимаешь, Адель, я… Я живу не так, как многие люди. Мой дом – это замок, частная школа и колледж, у меня личный водитель и личный самолет.

Брови Адель взметнулись вверх. Вот уж она не ожидала услышать такое от Эммы. Могла предположить это от Арани, но тихоня Эмма… Зачем же она пошла работать в Charlemagne стюардессой, если у нее есть свой личный самолет? Адель была заинтригована.

– В общем, мы с Ронни разные: он простой парень из обычной семьи. Его отец работает на заправке, а мама шьет вещи на заказ. Что может быть у нас общего? Казалось бы, ничего! Но нет.

Эмма задумалась, и ее улыбка потеплела. Она точно представила Ронни, в этом можно было не сомневаться.

– У нас много общего, мы видим мир под одним углом, ценим жизнь, и самое главное – мы любим друг друга.

– Я правильно понимаю, что твои родители против этого союза?

– Да, мой отец против, моя мама умерла много лет назад, а он решил, что я должна выйти замуж за его состоятельного делового партнера, чтобы поддерживать бизнес. Не важно, за кого именно.

– Но это же неправильно, – возмутилась Адель, – ты говорила с ним насчет Ронни?

– Конечно, я пригласила Ронни поужинать с нами. И, узнав, что он сын заправщика, отец выгнал его с позором. Но мы встречались тайно целый год, пока однажды моему отцу не доложили о том, с кем я провожу время. Вот, теперь я здесь.

– В Charlemagne? Твой отец купил тебе здесь место, чтобы отправить подальше от Ронни?

– Думает, что я его забуду. Но, Адель… – Она вновь заплакала, и Адель на секунду ощутила себя ее матерью: прижала к себе и стала гладить волосы. Хотелось еще убаюкать, хоть так попытаться утешить. Бедная Эмма, она будто в золотой клетке.

– Значит, ты никогда не была стюардессой?

– Быстро прошла курсы перед стартом Charlemagne, это мой первый полет в качестве стюардессы.

– Получается неплохо, я бы сказала. Но а что Ронни?

– Ронни будет ждать меня в Париже. Пока мы летаем по дальним маршрутам, он не может летать за мной, но во Франции мы впервые встретимся за все это время. Я люблю его. Думала сбежать с ним, но у нас нет денег, чтобы обустроиться и снять жилье. Мы только закончили колледж, пока я летаю, Ронни тоже трудится: устроился в какую-то фирму программистом. Там платят копейки, но важна любая мелочь на первое время.

Эмма перешла уже на более воинственный тон, защищаясь или кому-то доказывая, что они с Ронни стремятся к лучшему. Она пыталась убедить в этом даже не Адель, а скорее саму себя. Она выглядела птенцом, который жил в скорлупе, однажды вылупился и выглянул в мир, где его ждала реальность. И она не была такой беззаботной.

– Знаешь, мне кажется, надо идти по зову сердца, – прошептала Адель, ненавидя себя за то, что однажды перестала слушать свое сердце, стала слушать разум. А ведь ее сердце кричало от дикой боли и просило позвонить Марко! Позвонить, чтобы сказать правду – как она любит его. Но это неправильно!

У Эммы ситуация куда проще, они свободны, могут строить все с чистого листа.

– Миллионы людей начинают жить с нуля, – ласково произнесла Адель, – в первое время это тяжело, но потом привыкаешь. К тому же вас двое, а это большая поддержка друг для друга. Кто-то совсем один.

– Нет, – прошептала Эмма, – ты думаешь, что я плакала из-за того, что сбегу от отца и буду жить в фургончике? Нет, совсем нет. Я беременна.

Адель была шокирована этой новостью. Она даже слегка подалась назад, чтобы посмотреть Эмме в глаза.

– Господи, ты сказала Ронни?

– Да, мне пришлось это сделать, он отец моего ребенка и должен тоже принять решение: сможем ли мы вдвоем поднять малыша. А еще боюсь отца, если он узнает, – она снова зарыдала и кинулась к Адель, – ты его не знаешь, он может лишить меня родительских прав и отдать ребенка в чужую семью. У него деньги и власть, которые меня очень пугают. Адель, что мне делать? Если я сбегу прямо сейчас с Ронни, то боюсь, что отец все равно меня найдет. Еще этот проклятый Charlemagne, контракт с которым я нарушу.

– Эмма, посмотри на меня. – Адель двумя руками коснулась ее лица и заглянула в глаза. – Что ответил Ронни по поводу беременности?

Наступила пауза, Эмма как будто вспоминала его реакцию, но по выражению ее лица нельзя было понять:

– Он больше молчал, говорила я, сказала, что мы справимся, и он лишь поддакнул. Мы говорили недолго, связь пропала.

Как же Адель не хотелось ломать крылья этой девушке, но кажется, что ее парень не в восторге от этой новости, и сейчас, все обдумав, он может струсить. Тогда бедная Эмма будет выкинута на улицу без наследства, но с ребенком.

– Послушай меня, – Адель встала, чтобы налить воды и подать Эмме, но остановилась посередине комнаты, – ребенок – это испытание не только для тебя, но и для его отца. Ты думаешь, мало матерей-одиночек? Их полно, – она развела руки в стороны, – их очень много, и они справляются.

Эмма не желала слушать, что Ронни струсит и сбежит, оставит ее одну с ребенком. Ей не хотелось в это верить! Он позвонит! Они встретятся в Париже! И их будет трое. У них сильная любовь.

– Все может пойти не так, как мы хотим, – монотонно произнесла Адель, – тебе надо иметь запасные варианты, и один из них – пойти к отцу и признать, что без его помощи тебе будет сложно. И нужна не только материальная помощь, но и моральная.

– Нет, нет! – вскочила на ноги Эмма. – Мой отец откажется от меня, как узнает про ребенка. И просить я его ни о чем не буду! Он последний человек, к которому я обращусь.

Адель кивнула, прекрасно сейчас ее понимая: она еще не ощущает всей ответственности, которая ляжет на нее. Не ощущает даже того, что скоро станет матерью. Это приходит со временем, а не сразу, как только взгляд скользит по двум полоскам теста.

– Иногда случается так, что судьба резко меняет твою дорогу, и ты вынуждена делать такие вещи, о которых раньше не хотела ничего слушать. Но я надеюсь, что Ронни обдумает ситуацию, не испугается, возьмет себя в руки, включит мозги. Пусть будет так! Но если так не будет, поверь, ближе отца в этой жизни у тебя никого нет. Возможно, увидев внука, он не устоит перед ним и не причинит вам горя, не отнимет ребенка.

Эмма не верила в это. Наверно, и Адель с трудом представлялся такой отец. Ведь она его родная дочь, его кровь.

Хотя ее родной отец тоже покинул своих детей…

Пусть потом осознал, но было больно.

– Мне страшно, – прошептала Эмма, явно начиная смотреть в будущее, – очень страшно.

Пришлось ее обнять, прижать к себе, успокоить, продолжить говорить оптимистические слова. Дай бог, чтобы парень ее не бросил. Хорошая проверка на то, чтобы узнать, какой он мужчина.

– Материнство – это чудесно, – прошептала Адель, – это то, чем может вознаградить нас жизнь, и то, что не дано мужчинам. И пусть это сейчас кажется тебе одной сплошной проблемой, но в итоге, когда ты возьмешь его на руки, то поймешь, как ошибалась.

– Ты думаешь? Я боюсь перемен, боюсь, что Ронни не захочет этого ребенка, боюсь отца. Я боюсь будущего.

– Пусть все идет своим чередом. По крайней мере, у тебя есть работа. Это хорошая материальная поддержка. Тут твой отец не прогадал, отдав тебя в Charlemagne.

– Он так же может меня уволить, – совсем поникла Эмма, – это в его компетенции. Он не последний человек в авиакомпании.

Хотелось бы Адель знать имя этого человека? Теперь она все больше и больше понимала, что каждый пришел сюда не просто так. Каждый имеет связи. Кроме нее! Что уже казалось странным. Она даже думала искать того, кто был причастен к ее нахождению в Charlemagne. Может, Элис? Но как? Может, она написала слезоточивое письмо в администрацию? Но это глупо.

Адель ушла в свои мысли, ее вернула обратно Эмма:

– Я дочь Роберто Ортело, главного учредителя авиакомпании Charlemagne.

У Адель округлились глаза от услышанного. Charlemagne – это его детище, он богат и властен, а перед ней сидела его дочь, которая чувствовала себя самой несчастной на свете.

Глава 26

Успокоив Эмму, долго просидев у нее в номере, Адель вернулась в свой. Ей пять раз звонила Саманья, потеряв подругу. Но сейчас не хотелось играть в волейбол, улыбаться и радоваться морю. Хорошее настроение после рассказа Эммы улетучилось. Она вышла на пляж только тогда, когда солнце стало клониться к горизонту. Шла босиком по теплому, местами мокрому песку, ощущала на ступнях прикосновение волн. Не хотелось сейчас никого видеть, просто хотелось идти одной и думать.

Много думать… О разном. После того как Эмма рассказала о своем положении, против воли Адель окутала какая-то грусть. Вот так бывает в жизни, что ты не нужна собственному отцу, возможно, не нужна своему мужчине, совсем одна с проблемами, с которыми столкнулась впервые.

Вспомнился разрыв с Марко пять лет назад и то, как больно было слышать его слова. Но еще больнее было знать, что они дались ему тоже тяжело. Не верилось, что Марко врал ей, говоря слова о любви. Все эти пять лет она старалась не думать об этом, гнать мысли прочь, быть на него злой, но, увы, злости сейчас ни грамма не было. Она ушла, когда судьба снова столкнула ее с ним. Нет, Марко не способен на ложь, он честный и делает вид, что счастливый. Но так ли это?

Она шла, наслаждаясь легким ветерком и своими мыслями. Иногда смотрела вдаль на алый закат, подмечая его красоту. Закат часто красив, но он всегда вызывает ощущение грусти или желания побыть со своими мыслями наедине. А мысли сразу заполоняют голову.

Адель слегка улыбнулась, увидев, как последние лучи цепляются за этот день, и посмотрела вдаль, на полоску песка, по которой проходили редкие пары влюбленных. Она слегка прищурилась, пытаясь разглядеть человека, идущего в ее сторону. Марко она узнает по походке из всех людей земного шара. Он так же смотрел на закат, неспешно ступая босиком по песку, засунув руки в карманы белых брюк. Он ее не видел, и была возможность свернуть с пляжа, уйти в отель. Но Адель продолжала идти, любуясь его фигурой.

Вот сейчас она вновь подумала о том, какими они были счастливыми. Говорит ли он своей жене слова любви так же, как говорил ей? Со страстью и теплотой в голосе.

Она шла прямо на Марко и размышляла о нем. И она не знала, что в минуты заката он думал о ней больше, чем когда-либо. Пребывание в каждом городе давалось тяжелее, чем он мог себе представить. Быть рядом с Адель, не касаться ее, избегать встреч – это равносильно мучительной пытке, которую он заслужил.

Марко не сразу увидел Адель, одиноко идущую ему навстречу. Но когда знакомая фигура попала в поле его зрения, он замер, не веря глазам.

Еще днем он решил, что должен делать все возможное, чтобы избегать с ней встреч, иначе становится душно и усиливается желание коснуться ее. Особенно после ее поцелуя ради Кевина. Благодарный поцелуй не дал спать Марко полночи.

Он поклялся сам себе, что будет бороться с собой и стараться сокращать встречи.

И вот сейчас есть уникальный шанс это сделать, свернуть вправо и уйти с пляжа. Но Марко этого не делал, но и не шел вперед. Шла Адель, слегка придерживая длинную юбку, которую колыхал ветер.

Он стоял и зачарованно любовался грацией этой девушки, пока она не подошла к нему, выводя из состояния гипноза.

Их взгляды встретились, и Марко вспомнил их первую встречу в аэропорту Мальты, когда она задавала ему вопросы, просила встретиться в другом месте, а он залез в автобус, желая уехать быстрее. Какой глупец, надо было держать дистанцию. А он поддался чувствам и сдался, познав, какой это рай – находиться рядом с Адель.

– Не думала, что встречу тебя на пляже на закате, – прошептала она, не отрываясь смотря на него, – я думала, что, как и остальные, ты набегался за целый день, гоняя мяч.

– Если бы, – слегка улыбнулся он, – история с собакой все еще продолжается. Пришлось присутствовать на собрании с руководителями Charlemagne в онлайн-формате. Решались некоторые моменты насчет выплаты пассажирке компенсации, а я просто представлял интересы своего экипажа. В частности, Кевина. От руководителей можно ожидать чего угодно. Но все прошло хорошо, увольнять по-прежнему никого не будут, но сказали, что урежут ему премию. Это ожидаемое. Пусть лучше так, чем увольнение.

Адель кивнула, убирая с лица прядь волос. При свете уходящего солнца ее кожа казалась загорелой, но на самом деле она была светлой. Он прекрасно помнил, какая она шелковистая на ощупь.

– Сложная работа быть капитаном, но сложнее быть им в Charlemagne.

– Мне нравится, – тут же вставил Марко, – я осознанно пошел на этот шаг.

Адель снова кивнула и потупила взгляд. Какой он сильный духом мужчина, как же повезло его жене и дочери! Оказаться за спиной Марко мечтали бы многие.

– А что делаешь здесь ты, в одиночестве?

Нет, Адель не будет говорить правду и выдавать секреты Эммы. Хотя… господи, он же капитан, все равно узнает, что она однажды покинет борт на некоторое время. Года на полтора… Но в ее случае, если отец не поможет, скорее всего, срок будет меньший.

– Я уснула, как переступила порог номера, а когда проснулась, то вот, – она пожала плечами и указала на скрывающееся за горизонт солнце. – Решила прогуляться по пляжу. Пройдешься со мной?

Марко занервничал, переминаясь с ноги на ногу. Да, черт, конечно, он хочет пойти с ней. Идти и разговаривать, смотреть на закат, встретить ночь вместе.

Но…

– Нет, прости, мне надо возвращаться, – он натянул улыбку и сделал шаг в сторону, ближе к отелю и дальше от моря. Дальше от девушки, рядом с которой хотелось быть бесконечное количество часов, – хорошей тебе прогулки.

Марко отвернулся и пошел прочь, а Адель обернулась к морю, подставляя лицо ветру, вдыхая соленый воздух океана. Ей было обидно. До слез, которые готовы были вырваться наружу. А отчего она заплакала? Марко имеет полное право отказать в прогулке. Он имеет право даже не задавать ей вопросы и не отвечать на ее. Он имеет право быть далеко, потому что он ей не принадлежит.

А ей обидно и горько, потому что она этого не ожидала. Но он прав! Смог взять себя в руки, как не смогла она.

Пока она мучила себя рассуждениями, Марко шел к отелю и ругался вполголоса. Чтобы совсем избавить себя от мысли об Адель, он позвонил Патриции, поговорил с Фаби. Она очень скучала, спрашивала про пони, но Марко все это время было не до пони. Завтра будет время, они до позднего вечера будут в Майями, хотя в Париже пони встретишь чаще. Может, оставить пони до Парижа?

– В Риме вы будете? – поинтересовалась Патриция. – Я жду тебя дома.

– Сначала Париж, потом Мадрид, а потом Алжир. Нам еще летать и летать, прежде чем мы вернемся в Европу. Надо еще посетить Азию и Восток.

– Я, наверно, никогда не привыкну к твоей работе, – вздохнула Патриция. – Тогда мы с Фаби будем ждать тебя сначала в Риме, а потом в Люксембурге.

Голос жены был бодр, и Марко даже удивился, что, слушая ее, улыбается. Надо же, может, к концу срока этого длинного рейса он будет рад ее видеть. И она также будет рада ему.

Засунув телефон в карман, он не торопился заходить в здание гостиницы, стоял на зеленой террасе и думал.

Он думал не о жене, хотя после разговора с домашними стало теплее. Он думал о том, что обидел Адель своей холодностью. Но он сделал это во благо всем. Отошел на шаг назад от нее, хотя с неимоверной силой тянуло обнять и целовать каждый дюйм ее тела. Но нет, надо взять себя в руки, и первый шаг он уже сделал. Далось сложно, но он смог.

Марко уже готов был уйти, подняться к себе в номер и лечь спать, но вспомнил, что сегодня весь экипаж собирается в ночном клубе. Там гораздо веселее, и за веселым настроением можно спрятать и не гонять в голове разные мысли. Но там будет Адель… Значит, он останется в номере и пропустит праздник. К тому же нет особого настроения.

Он кивнул сам себе, зашел в отель, прошел через холл к лифту и заметил Адель. Вид у нее был потерянный, грустный: она не смотрела по сторонам, не видела ничего вокруг себя, ее потухший взгляд был приковал к мраморной плитке на полу. Марко тут же приписал себе все смертные грехи, все обиды, которые ей нанес. Даже сейчас чего стоило ему прогуляться с ней? Слабак, что отказал, думая только о своих чувствах.

Он не вошел в лифт, двери которого открылись после того, как он нажал кнопку вызова. Ноги сами пошли к Адель, хотя еще не так давно он упорно шел от нее подальше. Сейчас его тело не подчинялось разуму.

Он оказался рядом с ней очень быстро, выводя девушку из задумчивости. Она явно не ожидала его здесь увидеть, быстро смахнула мокрую дорожку на щеке от слез и посмотрела на Марко.

– Ты плакала, – прошептал он, прекрасно понимая, кто причина ее слез: он, несправедливость и жизнь.

– Нет, – мотнула она головой, отвела взгляд и уже собралась уходить от него дальше. Марко прав, надо держать расстояние. Но ощутила его прикосновение к своей руке. Сначала нежное, его пальцы скользили по ее ладони, потом более требовательное: он схватил ее за руку и притянул к себе вплотную. Мир остановился, когда его губы оказались прижаты к ее губам, когда руки прижимали ее тело к себе еще ближе. Дыхание замерло, а мир стал вращаться только вокруг них двоих. Сердце забилось чаще, ее руки коснулись его шеи, боясь, что это сон и Марко даже близко нет рядом. Но он был, целовал ее страстно до боли знакомыми губами. Тут же окутал запах пачули с ананасом вперемешку, который выключил все желания и дал ход действиям. Она хотела этого поцелуя против всех законов этого мира, против реальности.

Марко не мог оторваться от ее губ, о которых вспоминал каждый день на протяжении пяти лет. Глупо было убегать от себя и от Адель, когда дорога ведет их только к одному.

Страстный поцелуй перерос в поцелуй нежности, чтобы отдышаться, но он боялся оторваться от нее и перевести дыхание. Боялся, что после этого поступка она залепит ему пощечину, которая приведет его в чувства. Он не хотел возвращаться в реальность, а она лишь гладила его щеку, продолжая отвечать на поцелуй.

Даже то, что они находились не так далеко от основной массы народа, не смогло повлиять. Поцелуй был долгий, нежный, временами страстный. Они оба не могли им насытиться и отойти друг от друга. Их языки встречались в красивой игре, а в памяти проносились картинки былого – каждый такой поцелуй в разных местах: во Франции, на Мальте, в самолете. Хотелось остановить время и застыть так навсегда.

Кто прервал первым поцелуй, было не важно, потому что та близость, с которой они стояли к друг другу, говорила о том, что это лишь перерыв. Марко чувствовал дыхание Адель на своих губах, ее руки по прежнему гладили его лицо, а его пальцы ощущали ее талию и прижимали Адель к себе ближе. Идиллия того, чего он однажды лишился.

– Мне надо идти, – прошептала она прямо в его губы. Сказала так специально, чтобы именно он ее отпустил, потому что не в состоянии была уйти сама по собственной воле. Марко кивнул, его рука ослабла, можно было отойти на шаг назад, как это сделал он на пляже, но ноги не шли. – Пожалуйста.

Он кивнул и, переборов себя, отступил, открывая ей дорогу к лестнице. Адель лишилась его тепла, запаха, и ей резко стало тоскливо. Но будет еще тоскливее, если все продолжится.

Она поднималась по ступенькам, слыша шаги Марко сзади.

– Адель, прости. – Не хотелось произносить эти слова, не хотелось просить прощения за свои чувства, которые вдруг волной накрыли и не давали дышать. Он неподвластен им, слишком слабый. Эта девушка делает его таким, лишая рассудка. Видит бог, он пытался быть дальше от нее. Но быть дальше равносильно смерти.

– И ты меня, – она обернулась к нему, смотря в глаза. Марко поравнялся с ней, пытаясь устоять и не прижать к стене, срывая одежду с ее тела. Нет, это будет уже перебор.

– Я ничего не забыл и помнил каждую минуту, которую мы провели вместе. Ничего не могу с собой поделать, но это сильнее меня.

Она бы ответила ему то же самое, но лишь кивнула и молча поднялась на свой этаж. Выходя в холл, ощущала, как Марко идет следом. Хотелось снова кинуться к нему, но, пересилив себя, Адель открыла свою дверь и остановилась:

– Время все сотрет. – Она зашла в номер и закрыла за собой дверь, оставляя Марко снаружи.

Он был не согласен с такими словами – время ничего не сотрет, иначе бы уже начало стирать.

Закрытая дверь сигнализировала о том, что надо уходить. Снова сделать шаг назад и жить прежней жизнью, без эмоций, лишенной удовольствия. Или нет? Может, стоит перестать противиться судьбе и принять все, что она дает? Не идти назад, а упорно двигаться вперед? Тут же вспомнилась Фаби, то, как она радовалась тому, что слышала его голос в телефоне. Она ждет отца и любит. Он тоже ее любит, души в ней не чает. Но однажды она вырастет и уйдет, а он останется с одиночеством и пустотой, которую подарит ему Патриция.

Дверь открылась, и на пороге показалась Адель, смотря на него, почти не дыша. Марко даже не успел осознать, для чего она ее открыла и почему он еще не ушел. Распахнул ее шире и прошел в номер, как однажды сделал это в гостинице в маленькой деревушке в Провансе. Адель лишь прижалась к стенке, принимая снова поцелуй, который стал уже другим, более вольным. А руки скользнули по ее плечам, стягивая лямки сарафана, и тот упал к ногам, открывая доступ к телу этой девушки.

– Я могу уйти, только скажи, – хрипло произнес он, слегка отстранившись. Пусть скажет это, глядя ему в глаза, и если так, то он уйдет ради нее, чтобы не причинять новую боль. Но надо было спрашивать об этом раньше, потому что Адель лишь громко вздохнула, когда его пальцы с нежностью прошлись по ее груди. Она руками схватила края его футболки и стянула ее через голову, давая понять, что она ничего не скажет. Будет молчать. А завтра, возможно, пожалеет об этом. Но это будет завтра. Сегодня хотелось оказаться в его сильных руках, ощущать поцелуи, вдыхать его запах, касаться его тела. Хотелось его. Всего. И хотелось, чтобы хотя бы сейчас он принадлежал только ей.

С каждым его поцелуем мысли улетучивались и больше не возвращались, потому что эти поцелуи парализовали и заставляли подгибаться ноги. Только Марко может так нежно целовать и заставлять ее тело таять.

Она ощутила его дыхание на своем пупке, его пальцы стянули трусики, оставляя бесстыдно стоять перед ним обнаженной и наслаждаться волнами удовольствия. Она даже не сразу поняла, как оказалась под ним на постели, наверно, он подхватил ее на руки, осыпая поцелуями, которые затмевали разум. Руки сами стали раздевать его дальше, а губы были заняты тем, что исследовали его тело. Нет, она никогда не прогонит его, потому что все еще любит, потому что хочет его с неземной силой, потому что каждое его прикосновение заставляет чувствовать себя счастливой.

Сколько было у них таких ночей? Много для того времени, которое они провели вместе, но в то же время мало для жизни в целом. Сейчас Марко не торопился, растягивая удовольствие, доводя Адель до состояния экстаза, заставляя ее стонать. Хотелось насытиться каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он перевернул ее на живот, проводя языком вдоль позвоночника, спускаясь вниз, к ягодицам, руками сжимая грудь, между пальцев ощущая твердые соски. А она сжимала простыни, дыша часто, а хотелось не дышать вовсе.

Эта ночь стала самой длинной в жизни обоих. Даже на разговоры не было времени. Они засыпали и просыпались, чтобы вновь ощутить друг друга рядом.

Глава 27

Утром Адель лежала на плече Марко, а он водил пальцами по ее ладони, целуя в лоб. Не хотелось вставать, но хорошо, что сегодняшний рейс у них дневной. Даже на завтрак они не стали спускаться, обнимаясь, целуясь, смеясь и нежась в кровати.

– Я скучал, – Марко поцеловал ее ладонь, – эти пять лет были пустыми без тебя.

– Я скучала не меньше, но старалась об этом не думать. Все время была в небе.

– Я тоже часто там бывал, – улыбнулся Марко. – Мне кажется, я однажды видел тебя в аэропорту Рима. Не поверил своим глазам, не думал, что та, которая боялась летать, вдруг стала стюардессой.

– Это был мой сюрприз, который я готовила тебе… – Она запнулась, вспомнив, что хотела ему сказать эту новость, когда они встретятся, но, увы, Марко сломал все мосты. – Это не важно.

Он сильнее прижал ее к себе, уже не зная, сможет ли он вернуться к своей семье. Наверно, нет.

– Марко, – Адель чуть приподнялась на локте, – вчера я узнала секрет одной девушки из нашего экипажа и поняла одно, что все, кто работает в Charlemagne, пришли в него не просто так, их привели. А как ты пришел на эту работу?

– Однажды на моем рейсе летел Роберто Ортело и был впечатлен тем, что я рассказываю пассажирам то, что вижу в окне. На самом деле я редко это делаю, но в тот момент мы правда пролетали над чарующей местностью, было безоблачно, и открывался красивый вид. Роберто пришел в восторг, а потом предложил мне работу. Но там, конечно, поспособствовало мое резюме с наградой за тот случай на Мальте. А что за девушка? Саманья? Какие секреты опять?

Адель засмеялась, зарываясь лицом в подушку, а Марко начал ее щекотать, даже не дав сказать слово. Но она бы ничего и не сказала, не выдала бы секрет Эммы. Хотя Марко можно, он рано или поздно узнает. Ее живот станет видно, наверняка вмешается отец и уволит ее из их экипажа.

– Пока не могу сказать, но обязательно расскажу позже. Я к тому, что всех привел кто-либо, а меня, что странно, взяли по-настоящему. Такое бывает? Это удача?

Марко замер, перестав улыбаться. Когда-нибудь она узнает правду, пусть лучше это будет сейчас:

– Это я привел тебя в Charlemagne.

Несколькими неделями назад

Люксембург. Собрание руководителей и пилотов

– Когда я познакомлюсь со своим экипажем? – поинтересовался Марко у Леона Демаре – одного из учредителей проекта.

– Уже скоро, мы ведем кастинг. Есть какие-то пожелания, капитан?

Марко мотнул головой, но потом задумался:

– Они все должны любить небо, а не деньги. – Марко встал со своего места, складывая бумаги в папку, и тут же Леон протянул ему руку:

– Вы сейчас облегчили нам выбор.

Марко пожал ее, ни капли не жалея, что не будет присутствовать на кастинге бортпроводников. Он с ним познакомится позже, сейчас нет времени.

– Марко, зайди в отдел кадров, надо все оформить официально, – напомнил ему Роберто Ортело и кивнул напоследок, – увидимся позже.

Пока Марко шел по коридору, то радовался тому, что ждет его впереди – необычность проекта привлекала. Хотелось, конечно, иметь идеальных людей в экипаже, но там уж как повезет. Кого они возьмут, он не знал. Пусть будет сюрприз.

Зайдя в кабинет отдела кадров, он встретился с тем, что все они сидели, уткнувшись в бумажки – море бумаг скопилось на столе, но это ожидаемо, людей, которые хотят работать в Charlemagne, было много.

– Зашиваемся, капитан, – улыбнулась тучная женщина в очках, – минутку, я все сейчас сделаю, оформим документы, и вы свободны.

Она быстро разложила его документы на столе и принялась что-то писать. Оформление заняло много времени, хотя она обещала быстро. Но Марко никуда не торопился, ведь капитаны имеют профессиональную особенность – они умеют ждать. Иногда ждут вылета у табло в аэропорту, иногда сидя в кресле в самолете. Они могут ждать часами. Марко был закален часами ожидания.

А пока пилоты ждут вылета, то проверяют каждую деталь в чек-листе, слушают диспетчеров и наблюдают за погодой. Здесь не было чек-листа, а в окно смотреть не хотелось, сейчас погода не столь важна. Он наблюдал за сотрудниками отдела кадров. Они все были заняты тем, что смотрели то на бумаги, лежащие на столе, то в мониторы компьютеров, что-то постоянно распечатывая. Такую кипу бумаг нес в руках парень:

– Заявки на бортпроводников изрядно надоели, – он уныло улыбнулся капитану, – зачем давать объявление в интернете, если все уже решено и штат почти набран?

Тучная женщина в очках одарила его недовольным взглядом и рукой указала на мусорную корзину:

– Выбрось эту макулатуру и больше ничего не распечатывай. Уже все решено с экипажем – он набран.

– Вы набираете экипаж по знакомству? – удивился Марко, и женщина хихикнула.

– Не переживайте, с вами полетят первоклассные стюардессы, и все кому-то родственники и знакомые. Никаких случайностей, капитан.

Это было несерьезно, Марко такое отношение слегка удивило, но потом он занялся подписанием бумаг и напрочь забыл о бортпроводниках. Какая разница, чьи они люди, главное, чтобы хорошо выполняли свою работу.

– Это все, капитан, – улыбнулась тучная женщина и снова погрузилась в бумажную работу.

Марко прошел к выходу и совершенно случайно взгляд упал на мусорную корзину, куда еще несколько минут назад парень кинул резюме на должность бортпроводников. Увидев первую же страницу, Марко остановился, смотря на фотографию Адель. Даже руки дрогнули, когда он нагнулся и вынул из мусора листок.

Спустя пять лет на него смотрели все те же миндалевидные глаза. Во рту пересохло, а сердце застучало сильнее. Это мистика какая-то! Она стюардесса! Значит, его глаза не ошиблись в аэропорту Рима. Эта была она! Адель – стюардесса!

Марко пять минут смотрел на ее фотографию, потом глазами пробежался по тексту, где были ее данные. Она работает в небе пять лет. Пять лет он живет без нее. Пять долгих лет, и случайная встреча, пусть даже в мусорной корзине, но она не может быть настолько случайной.

Он не мог сейчас кинуть это резюме обратно в мусор, это невозможно. Зато он положил листок перед тучной женщиной:

– Она будет нашей стюардессой.

– Но штат набран, – удивилась та, – мы больше никого не берем.

– Значит, кто-то подвинется. Эта девушка полетит со мной! Я же имею право на своего человека тоже.

Женщина открыла рот, но потом схватила трубку и позвонила Роберто Ортело. Пару слов от Марко, и Адель уже высылали адрес для собеседования:

– Это обычная формальность, мы пригласили всех, кто уже прошел кастинг, – улыбнулась женщина, и Марко затаил дыхание.

С тех пор дома он уже не мог жить прежней жизнью. Он думал только об Адель, вспоминая ее фотографию и имя, написанное черным по белому, «Адель Леруа». Зачем он это сделал? Можно было пройти мимо… Зачем он теребит прошлое и пытается устроить с ней встречу? Но теперь она член его экипажа, обратной дороги нет. Он и не думал отыграть все назад и выкинуть ее резюме. Он хотел встретиться с ней вновь спустя столько времени. Хотел посмотреть в ее глаза и наконец сказать «прости».

Наши дни

Услышав эту историю, Адель замахнулась, и если бы не капитанская реакция, то Марко получил бы пощечину. Он удержал ее руку, пытаясь привести в чувство. Но Адель не могла поверить, дышала глубоко и часто.

В голове не укладывалось, что он причастен к тому, что она находится среди членов экипажа Charlemagne. А теперь еще лежит с Марко в одной постели. Он все подстроил!

Адель вырвалась из его хватки, но хотелось лупить по нему кулаками и плакать.

– Какая же я наивная. – Она отвернулась от него и схватилась за голову.

– Я рассказал тебе это, чтобы ты услышала правду от меня, а не от кого-то другого, и не обвинила меня потом во лжи.

Марко попытался привести ее в чувство, привстал с кровати и коснулся ее руки. Запросто он мог бы ее повалить обратно в постель, но решил, что ей надо прийти в себя, все проанализировать, подумать.

– Ты уже ничего не изменишь, потому что это не в твоих силах. Мы будем работать вместе очень много лет, смирись с этим.

Она обернулась, не желая больше слушать Марко, все еще не веря в то, что переспала с ним. Это было большой ошибкой! Пока она не готова здраво проанализировать свой поступок, но больше такого точно не повторится. Больше она не поверит ему. Кругом ложь! Кругом все куплено! Ее тоже купили!

– Я пойду в душ, но когда выйду, тебя здесь не должно быть, – сказала она грубо, вскочила с кровати, схватила полотенце и направилась в ванную комнату. А Марко остался в одиночестве, слушая, как включилась вода. Он бы откинулся на подушку, подождал бы Адель, но, взглянув на часы, решил, что времени осталось не так уж и много.

Пока Марко одевался, то думал о правильности своего поступка. Или нескольких поступков: то, что он причастен к тому, что Адель взяли в Charlemagne, и к тому, что она теперь в курсе этого. Но глупо было скрывать правду, лучше пусть узнает от него. А каждая скрытая информация, как правило, всегда становится явной. Потом бы она налетела на него с кулаками и обвинила во лжи.

Марко подошел к балкону, застегивая авиаторские часы, и взглянул на океан. Сегодня был шторм, даже стихия взбунтовалась. Но рано или поздно все приходит в равновесие, на море – в штиль, а Адель успокоится и посмотрит на ситуацию под другим углом.

В дверь постучали, и Марко замер буквально на секунду, но потом услышал голос Кевина и оживился.

– Адель, это Кевин, ты пропала, с тобой все в порядке?

Быстрым шагом пройдя к двери, Марко распахнул ее, и перед ним предстал ошарашенный Кевин.

– Она в душе, – спокойно произнес Марко и отпустил дверь – та тут же захлопнулась, скрывая Кевина за собой.

Адель вышла не так быстро, как хотелось бы, но Марко ждал. Он слышал всхлипы, доносящиеся из соседнего номера, и гадал, кому они принадлежат. Но на балкон выходить не рисковал. Кевин – это одно, он никому не скажет в силу своего слабого характера, но уже точно понял, что Адель несвободна. А вот другие вряд ли поймут, хотя скрывать эти отношения не было больше сил.

Адель вышла с мокрыми волосами, уставившись на Марко:

– Я же просила тебя уйти.

– Уже ухожу, – спокойно произнес он. – Долго ты будешь злиться? Может, не стоит терять на это время? После всего, что было сегодня, ты могла бы понять, что все еще очень дорога мне.

– Нет, – она мотнула головой, – не дорога! Дорогих сердцу людей не покупают!

– Я тебя не покупал, – уже раздраженно произнес он, – я попросил за тебя…

– Для себя!

– И для тебя!

Наступила пауза, Адель все еще неровно дышала, пытаясь овладеть собой, но злость и обида переполняли ее. Очень обидно, когда столько времени думаешь, что твой успех – это результат твоих стараний, а потом тебя спускают на землю. Кевин был прав, в экипаже все чьи-то люди. Она уже знает про него, про Саманью и про Эмму. Только Марко оказался в Charlemagne за свои успехи в работе. Она недовольно окинула его взглядом:

– Спасибо за старания, но лучше бы ты этого не делал.

– Тогда бы ты сюда не попала, – кивнул он и направился к двери, – я хотел как лучше, но, видимо, ошибся. У меня возник вопрос: если бы на моем месте была ты, то что бы ты сделала? Как бы поступила? – Марко открыл дверь и, не оборачиваясь, произнес: – Встретимся в холле вечером.

Оставшись в одиночестве, услышав его вопрос, Адель задумалась. Он был прав, она вспылила, но это нормальная реакция обиды и агрессии на ложь.

Выйдя на балкон, Адель стиснула зубы. За последние часы она сотворила самую большую глупость, переспав с Марко. Из-за того, что он ошарашил ее правдой, это вылетело у нее из головы.

– Вот черт, – прошептала она и услышала всхлип Эммы. Та все еще плакала, и, чтобы забыть свои проблемы, Адель решила окунуться в чужие.

В самолет они попали во второй половине дня, а пока ехали в автобусе до аэропорта, Адель поймала на себе странный взгляд Кевина. Он опустил глаза, как только она заметила, что он на нее смотрит. Странная реакция, может, обиделся, что она обещала ему веселье в баре, а сначала волейбол на пляже. Но бесследно пропала. Сначала ее затормозила Эмма, а потом…

Адель принципиально не смотрела в сторону капитана, избегая его взглядов. Но если бы смотрела, то увидела лишь отстраненность и безразличие. Марко тоже не смотрел на нее. Они как будто друг друга не знали вовсе. Зато за всеми наблюдал Кевин, сидя рядом с Эммой. Она временами всхлипывала. Сначала он думал, что померещилось, но когда он обернулся, она взглянула на него усталыми от слез глазами:

– Э, ты чего?

Она лишь мотнула головой и отвернулась к окну. Он легонько стукнул ее по плечу и дождался ответа:

– Не надо, мне не до шуток.

– Что случилось?

– Меня тошнит.

– От жизни?

– Дурак, – она тоже толкнула его, – от тебя.

– О, взаимно, – улыбнулся он и отвернулся от Эммы. Она немного отвлекла его от мыслей о капитане и Адель. Марко и Адель… Капитан и стюардесса… А он зря времени в рейсах не теряет, именно поэтому прилетела его жена в Осло. Чтобы дать понять всем стюардессам, что он женат. Адель совсем глаза потеряла? Ведь он прекрасно помнил, что она видела эту картину. Ей еще стало плохо, и она вышла на улицу.

Так… тут уже интересно! Какое совпадение! Марко и Адель могли быть ранее знакомы? И что-то пошло в их жизни не так.

Кевин рассуждал об этом всю оставшуюся дорогу, наблюдая за Марко, потом за Адель. Но ничего подозрительного не находил. Они умело играли свои роли. В самолете они тоже разошлись по разным сторонам, и больше он ничего не видел, ушел в свой салон, где занялся работой. Натали, хозяйка покойной Жозефины, при виде него начинала плакать, поэтому он старался не выходить за пределы своего салона, чтобы лишний раз не тревожить ее. Что касается Адель, то он совсем потерял ее из виду.

Зато Адель постоянно встречалась с Марко, пытаясь делать вид, что все в точности как раньше. Но все было по-другому, а в мыслях чего только не было: и сегодняшняя ночь, и признание. Она стояла, задумчивая, в проходе, погруженная в свои мысли, и только мистер Хоффман поинтересовался ее настроением.

– Милая Адель, не грустите, иначе самолет будет плохо лететь.

Услышав такое, она наконец улыбнулась:

– Как самолет связан со мной?

– В самом прямом смысле, – подмигнул он ей, – я, пожалуй, посплю.

Мистер Хоффман закрыл глаза, оставляя Адель со своими мыслями. Она задумалась над его словами, ничего не поняв. Но когда обернулась в сторону кокпита, то нахлынуло озарение – он имел в виду капитана, который управлял самолетом. Мистер Хоффман очень чуткий и наблюдательный человек, скорее он проследил за тем, что у капитана задумчивый вид.

Нахмуренный вид капитана не сулил ничего хорошего. Но полет проходил в штатном режиме, тихо и спокойно. Пассажиры накупались, потеряли силы и теперь спали.

А Адель сидела на кухне в предвкушении Парижа. Она доедет до Мустье-сен-Мари, пусть даже пробудет там пару часов. Но график ужасно неудобный! И на Париж выделено крайне мало времени. А ведь еще дорога назад.

Пока голова не соображала, мыслей мельтешило много: то Марко и воспоминания о прошедшей ночи, то правда о том, как она тут очутилась, то отец и дальняя дорога. Но она должна оказаться в Мустье-сен-Мари во что бы то ни стало!

Глава 28

Когда самолет приземлился на французской земле, Адель занервничала сильнее. Она смотрела на мобильный телефон, на табло часов, отсчитывая время.

– Когда у нас вылет в Мадрид? – спросила она у Торы, пока они провожали пассажиров. – Я хочу съездить к отцу, но дорога туда долгая. Возможно, я приеду ровно к посадке. Ты меня подстрахуешь?

– Посадка начнется в восемь утра. Не переживай, конечно, подстрахую, – улыбнулась Тора.

Но Адель снова взглянула на часы, отсчитывая время: если она быстро возьмет в аренду машину, не станет задерживаться в салоне самолета, то приедет в восемь вечера – это минимум. И такая же дорога назад – восемь часов, чтобы быть в восемь утра здесь. Ехать всю ночь! А она не спала всю эту ночь, как она поведет машину? Ну если только отец ее довезет в обратную сторону, пока она подремлет. Отличный вариант.

Проводив последнего пассажира, Адель стала доставать свой чемодан, чуть не уронив его на Марко, который вышел из кокпита. Он помог ей, одной рукой поставил его перед девушкой.

– Спасибо, – пытаясь не смотреть на него, прошептала Адель, – я опаздываю.

– Куда? К отцу?

– Тебя это никак не касается, – она все еще была на него зла, но не хотелось тратить на это время. – Взять машину в аренду.

– Ты с ума сошла? – удивился он. – Туда ехать восемь часов! И что мне делать, по-твоему, когда завтра к вылету ты не вернешься?

– Вернусь!

– Какой смысл ехать туда на пару часов?

– Для меня есть смысл.

Все пассажиры уже вышли, Майя повела их к автобусам. В самолете остались только бортпроводники и пилоты, которые завершали свой день. В Париже остановка небольшая, чисто техническая – проверить, все ли исправно.

– Вы все свободны, поезжайте в гостиницу и хорошо отдохните, – дал распоряжение Марко Торе. – Ханс поедет с вами. Адель едет к отцу.

Та кивнула и стала давать наставление бортпроводникам. А удовлетворенная Адель схватила чемодан и стала выкатывать его из самолета. Но Марко схватил его раньше, чем у нее получился побег:

– А ты задержись.

– С чего вдруг?

– Глупо брать машину и ехать восемь часов туда и обратно, я отвезу тебя за двадцать минут.

Она уставилась на него, не понимая, как у него это получится, уже нервничая и поглядывая на часы.

– Как такое возможно? – удивилась она, но даже не глядя на него. Все еще избегала взглядов, пытаясь снова вычеркнуть его из своей жизни.

– Возможно, – спокойно ответил Марко, – если ты пилот.

Вот теперь она на него взглянула, все еще не понимая, что он имеет в виду. Марко улыбнулся и продолжил:

– Мы долетим на частном самолете, это будет быстрее. Сниму маленький, приземлимся на самой близкой взлетной полосе, а там машиной прямо к дому. Не думал, что ты так сблизилась со своим отцом, что готова тратить шестнадцать часов на дорогу.

Вот теперь Адель застыла, смотря на него, судорожно соображая. Ей, конечно, хотелось быстрее добраться до деревеньки Мустье-сен-Мари, но водитель этого тура ее явно настораживал. Она даже не сразу нашла что сказать. Марко уже зашел в кокпит за своими вещами, бортпроводники почти все вышли, Ханс покинул кабину. Никого не оставалось, кроме них двоих. Саманья пожелала ей удачи, зная многие нюансы ее жизни, Эмма напоследок махнула рукой – сейчас она должна встретиться со своим парнем и решить дальнейшую судьбу. Хотелось ее обнять, но это выглядело бы странно. Адель только подмигнула ей и кивнула, как бы говоря, что все будет хорошо. Она, как и Эмма, верила в лучшее, хотя закрадывались сомнения. А Кевин лишь посмотрел на Адель молча, слегка улыбнувшись. Никаких лишних вопросов, они все знали, что она едет к отцу.

– А почему Жак не мог приехать к тебе сюда? Ты решила сделать ему сюрприз?

Марко вышел к ней с чемоданом, готовый уже идти в здание аэропорта, чтобы договариваться насчет самолета.

– Значит, не мог. Слишком долгая дорога, – ответила она, все еще неуверенная, что делает все правильно. Может, не надо было втягивать в это Марко? – Ты, наверно, устал, перелет через целый океан тебя утомил. Скорее я все же поеду одна. К тому же снять самолет стоит целое состояние, у меня нет таких денег.

Марко усмехнулся:

– Перелеты меня не утомляют, а самолет обойдется нам бесплатно. Однажды я преподавал здесь в летном институте, знаю всех людей. Зачем тебе ехать восемь часов, когда можешь долететь за двадцать минут.

Марко говорил убедительно, она знала, что он прав – больше побудет у отца. Он делает ей одолжение, возможно, пытается загладить вину за все, что было, за вмешательство в ее карьеру.

– Ты все еще злишься? Адель, нам надо прийти уже к чему-то серьезному в этой жизни, мы не можем делать вид, что между нами ничего нет.

Она подняла на него взгляд, точно зная, что сейчас не хочет выяснять отношения, ничего решать ей не хотелось в данную минуту. Ей надо к отцу! Все мысли пока были только об одном. И да, она была все еще зла! А сколько продлится эта злость, она не знала, но пока не могла его простить.

– Ты шокировал меня, Марко. Конечно, я буду зла на тебя. Ты знал, что я буду в твоем экипаже, наверняка ты даже предугадывал нашу близость. А я была слепа и верила в то, что это судьба.

– А разве не судьба? – злился он. – Судьба заставила тебя отправить резюме, судьба заставила меня взглянуть в мусорную корзину. А дальше я действовал по воле судьбы. Может быть, тебе все кажется заговором, но это не так. Я хотел тебя видеть – это верно, но я точно не думал, что все начнется вновь. И я благодарен судьбе, что это все случилось. Она еще раз заставила меня задуматься, но теперь уже окончательно. Пять лет назад, если бы Патриция не ошарашила меня своей беременностью, у нас с тобой была бы своя семья и наши совместные дети. Но я не мог в тот момент бросить беременную жену.

Адель нервно сглотнула и отвела взгляд. Разговор принимал неожиданный оборот. Слов пока не находилось, слишком много всего произошло, надо было сделать паузу.

– Давай поговорим об этом тогда, когда рейс закончится. Возможно, все случится так, как ты опять не ожидаешь.

Она не доверяла ему, и Марко это прекрасно понимал. Он это заслужил, но теперь будет заслуживать ее доверие.

– Хорошо, давай закончим рейс, чтобы не выяснять отношения во время полетов, что сказывается на их качестве, – согласился он и вышел из самолета. Адель поплелась за ним.

Через несколько минут они оказались совсем в другом здании, стоящем рядом c центральным зданием аэропорта. Здесь витала другая атмосфера: ни одного пассажира, но очень много пилотов, на погонах которых блестели от одной до двух полос. Марко и здесь выделялся со своими четырьмя. И при виде его молодые пилоты кивали, приветствуя старшего по званию.

Пока Адель наблюдала за атмосферой учебного заведения, Марко без проблем договорился об аренде небольшого TL –2000 STING, но, когда они вышли на перрон, он слегка опешил:

– Красный?

А потом засмеялся, поняв, что красный цвет самолета явно предназначался для Адель. Но какая разница, какой цвет, главное – крылья.

Адель зачарованно любовалась самолетом, таких маленьких она не видела еще никогда. Как воздушное такси, которое доставит ее до пункта назначения за двадцать минут.

– Он красивый, но маленький, а ты уверен, что он сможет поднять нас двоих?

Марко обернулся на ее голос, почувствовав недоверие. На ее месте он бы тоже волновался. Но сейчас это лишнее:

– Конечно, у него большие винты и два кресла.

– А ты летал на таком раньше?

Недоверие Адель веселило, Марко кивнул:

– Конечно, доставлю тебя с ветерком, но, возможно, ты ощутишь бо́льшую турбулентность, чем на большом самолете.

Он помог ей забраться на второе место рядом с местом капитана, положил оба чемодана, наблюдая, как Адель пристегивается. Она волновалась, и это было видно.

Он подошел к ней ближе:

– Послушай, не стоит переживать так сильно. Можешь даже поспать. Я отлично управляю таким типом самолета, помимо того, что я капитан «Боинга», я еще преподаю в учебных заведениях и имею отличную практику.

После его слов она расслабилась и откинулась на спинку кресла:

– А мне надо надевать наушники?

– Если хочешь. Может, еще через пять лет ты станешь пилотом.

Он сказал эти слова с улыбкой, а она нахмурилась. Пилотом она точно не станет, иначе ее самолет рухнет сразу при взлете. Адель не стала надевать наушники, роли стюардессы в этой жизни она не изменит.

Когда Марко сел рядом и закрыл верх самолета, Адель снова обволок запах пачули. Он расслаблял, и за полет она не волновалась. Марко она доверяла. Теперь ее волновало другое – то место, куда они прилетят через несколько минут. Долгожданная встреча заставляла потирать ладошки и вдыхать воздух глубже. Может, зря она не надела наушники? Так бы отвлеклась от своих мыслей на голос диспетчера, с которым разговаривал Марко. Он говорил в микрофон каждый свой шаг, это тоже чуть отвлекало, чему Адель была рада.

Очень волнительным стал взлет, когда они, такие маленькие, выехали на взлетную полосу. Она смотрела вперед, предвкушая состояние невесомости. Интересно, как ощущается взлет на таком самолете? Нет той тяги, что есть в реактивных двигателях больших самолетов. Есть два винта, которые заработали на полную мощь, когда Марко надавил на рычаги. Места было мало, но это ничуть не смущало Адель. Если упадут, то будут падать в обнимку.

Самолет легко поднялся в воздух, как только диспетчер дал добро на взлет. Плавно они поднимались в небо вдвоем навстречу очень волнительному событию. Но Адель откинула мысли прочь и стала любоваться видами. А здесь было на что посмотреть: они летели ниже облаков, которых и так было крайне мало. Сначала пролетали над окраиной города, небольшими домиками и длинными дорогами, на которых отчетливо виднелись машины. Она даже видела людей как маленькие точки. А потом начались поля. Интересное зрелище – наблюдать за квадратами то зеленых участков, то желтых, они будто заплатки на земле, сотворенные руками человека. Наверняка на этих полях росла пшеница, или это были виноградные плантации, хотелось бы знать.

Марко иногда поглядывал на Адель, следя за ее состоянием. Но пришел в выводу, что она себя замечательно чувствует. Вот только очень громко жужжат винты, поэтому он все же рукой указал на наушники. Она улыбнулась и надела их, услышав его голос.

– Как тебе Франция?

Адель расплылась в улыбке, испытывая только восторг и уже позабыв волнение:

– Она такая красивая, я ни капли не жалею, что буду здесь жить.

– Ты хочешь жить во Франции? – удивился он, проследив за ее взглядом: ее глаза были полны восторга.

– Да, а ты не знал, что помогаешь мне в этом? Я хочу уехать из Мальты и купить дом во Франции, подала резюме в Charlemagne, чтобы заработать на первый взнос. Знаешь ли, мальтийские авиалинии очень скупы. Но один капитан решил ускорить мой переезд.

Она опять уколола его, и Марко закатил глаза:

– Ты опять начинаешь?

– А что мне остается делать, если это теперь всегда будет между нами.

– Выкинь это из головы, и между нами этого не будет. Хотя бы не будет этой глупости.

Теперь Адель закатила глаза, а потом перевела взгляд за борт:

– Никогда не забуду. Спасибо за услугу, о которой тебя не просили.

– Пожалуйста, но думаю, что потом ты отблагодаришь меня по-другому.

Она тут же обернулась к нему, смотря большими удивленными глазами, открыв рот, а Марко засмеялся.

– Следи за дорогой, – ткнула она ему, – не хочу умереть. Я еще слишком молода.

– Не переживай, умирать никто не хочет. У меня тоже большие планы на будущее.

Просверлив друг друга взглядами, они отвернулись: Адель снова увлеклась видом, а Марко понял, что надо бы умудриться не пролететь аэропорт. Долго летать в его планы не входило, если быть честным, то он устал. А перед следующим полетом ему надо отдохнуть не меньше десяти часов.

Когда самолет начал снижаться, в наушниках заговорил диспетчер, давая разрешение на посадку. Адель вновь заволновалась и сняла наушники, пусть лучше будет шум в ушах от винтов. Она следила за полями сиреневого цвета, где росла лаванда, за домиками, одиноко стоящими на полях. Какая красота – любоваться этими видами, которые завораживали и слегка расслабляли. Она не перестанет любить эти поля, вспоминая только самые лучшие моменты в жизни.

Марко тоже засмотрелся на лаванду внизу. Как жаль, что не может долго смотреть на эти цветы – надо управлять самолетом. Он прекрасно помнил, как они лежали с Адель в таком поле и казалось, что счастье только начинается. Но у них все еще впереди. Это тоже судьба, что он снова в этом месте.

Он посадил самолет легко, такая маленькая птичка легка в управлении, но очень зависима от метеоусловий. Сегодня повезло, погода стояла прекрасная, не было пасмурного неба, не было сильного ветра.

Как только самолет свернул по рулежной дорожке, Марко его остановил. Они прилетели туда, откуда все началось, туда, где он понял, что настоящая любовь совсем не та, которую он испытывал к Патриции.

– Спасибо, – подала ему руку Адель, и Марко помог ей спуститься на землю, – счастливо долететь тебе обратно.

Он подумал, что ослышался, но она была так возбуждена от встречи с отцом, что, возможно, оговорилась.

– Обратно я полечу с тобой завтра, – спокойно произнес он, и улыбка Адель покинула ее лицо. Все возбуждение пропало, она уже забыла про встречу. Теперь нарастала паника:

– Как это завтра? – не поняла она. – Мы с тобой так не договаривались. Ты летишь в Париж сегодня, а я приеду завтра на машине.

– Мы с тобой вообще об этом не говорили. Но разве ты можешь гонять своего капитана по небу туда-сюда, даже не дав отдохнуть? – произнес он. – Часов десять, как положено.

– Марко! – воскликнула Адель. – Сними себе номер в гостинице!

– Ну и гостеприимство. Не думаю, что твой отец позволит гостям спать в гостинице. К тому же я хочу проведать Жака, ведь, как ты помнишь, я отлично его знаю.

– Ну не отлично…

– Не важно, я его знаю. Привез сюда его дочь, между прочим, второй раз, можно быть более доброжелательным.

Адель хотелось зарычать, топнуть ногой и убежать. Она злилась на всех, но на себя в первую очередь. Какая же она дура, что позволила Марко долететь до Прованса. Это была большая ошибка! И сейчас она сделает фатальную ошибку – пригласит его в дом отца!

– Уважаемый Марко дель Боско, не будете ли вы против остаться в этом городе, а завтра мы встретимся с вами здесь, в этом аэропорту?

– Буду против, пошли, Адель, ты теряешь драгоценное время, которое очень экономила.

Он покатил их чемоданы к зданию терминала, а Адель шла за ним и все еще причитала:

– Отец не ждет гостей.

– Отлично помню, что в гостеприимстве он никому не отказывал.

– Сейчас все изменилось, он очень занят.

– Я думаю, что на чашку кофе он найдет время.

С ним было бесполезно спорить, Марко как магнитом тянуло туда, куда не следовало. И с каждым шагом волнение Адель нарастало, готовое перерасти в панику. Всю дорогу до дома она только сжимала пальцы, терла ладошки, пыталась унять беспокойство, но удавалось это тяжело. А когда в поле зрения появился дом отца, она отпустила страх и приняла реальность – пусть все идет своим чередом.

Они вышли с Марко одновременно, но возле дома Адель очутилась быстрее, надавливая на звонок. Марко стоял позади, и когда дверь открылась, а на пороге появился Жак, то он сразу его заметил.

– Ха, вот и мы! – закричала Адель, наигранно привлекая к себе внимание. – Марко привез меня сюда на самолете, так я выиграю больше времени.

Жак перевел ошарашенный взгляд с Марко на Адель и наконец улыбнулся:

– Адель, доченька! Я всегда жду тебя, ты это знаешь! Вы прямо к столу!

Он обнял дочь так крепко, что Марко даже удивился, что такое бывает после всего, что он натворил в молодости. Адель его и правда простила. Дочь простила своего отца! Значит, можно простить самые страшные ошибки.

– Марко, я рад тебя видеть, – улыбаясь, Жак протянул ему руку, и тот ее пожал с радостью. Он тоже рад был его видеть. На секунду показалось, что не было пяти последних лет в его жизни.

– Пресвятая Дева Мария, – из дома вылетела Амели с полотенцем в руках, – какие гости и прямо к столу! Адель, почему ты нам не сказала? Проходите скорее.

Амели тут же распахнула дверь шире, давая доступ в дом, и Адель затаила дыхание. Она переступила порог дома, заходя внутрь, Марко шел следом, отвечая на вопросы Амели о том, почему так все получилось спонтанно.

– Адель! – раздался звонкий детский голос, от которого все затихли и лишь наблюдали картину, как маленький мальчик подбежал к ней, обхватывая маленькими ручками. Она подняла его на руки, крепко прижав к себе.

Глава 29

Марко не мог поверить глазам: перед ним предстала довольно интересная картина – мальчик на руках Адель. Забрался на нее, называет по имени, улыбается, хватает за нос, а она смеется и обнимает его. У них явно тесная связь, раз ребенок так рад видеть Адель.

– Ты привезла мне игровой планшет?

– Я привезла тебе настольную игру, где надо собрать аэропорт.

– Здорово. – Мальчик поцеловал ее в щеку, и Адель наконец опустила ребенка на пол и обернулась к Марко:

– Это Джулио. Джулио, а это Марко, он капитан.

– Ух ты! Настоящий капитан? – Глаза мальчика загорелись, он хотел прикоснуться к золотому шеврону Марко, но побоялся, поэтому убрал руку за спину.

Марко присел, чтобы быть на одном уровне. Он прекрасно знал, как надо вести себя с детьми.

– Привет, – он протянул мальчику руку, наблюдая за реакцией Джулио, а еще изучая его внешность. Это было необъяснимо, но возникло такое ощущение, что Марко прекрасно знает этого ребенка. Как будто видел его раньше. Фантастика какая-то! Или игра воображения!

Джулио пожал ему руку, стесняясь, изредка поглядывая на Жака и Амели. Видимо, они ему запрещали общаться с незнакомцами. Так же Марко запрещал Фаби даже близко к ним подходить.

– Ты правда управляешь самолетом?

– Правда, могу помочь собрать твой аэропорт. А там есть самолеты? – Марко медленно перевел взгляд на Адель, прекрасно зная, что Джулио должен еще раз к ней обратиться, чтобы спросить. Но, к его несчастью, она его опередила:

– Там нет самолетов, давайте кушать.

Она отвернулась и прошла на кухню. Тут же заволновалась хозяйка, Амели, убегая следом, а Жак подошел к Марко:

– Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. Но это приятная встреча. – Он тоже протянул ему руку, и Марко ее пожал, вставая и провожая взглядом Джулио. Где же он видел этого паренька?

– Я не знал, что у вас прибавление, – кивнул он в сторону кухни, куда убежал мальчик. – Сколько ему лет?

Жак замялся, чуть прокашлялся, а потом засмеялся:

– Да, у нас же с Амели еще два сына. Джулио четыре года, в этом году будет пять.

Адель подоспела вовремя, приглашая к столу гостя. Хотя она сама была гостем, но всегда, когда находилась здесь, чувствовала себя лучше, чем дома.

– Папа, Марко, наверно, проголодался, – она подошла ближе к отцу и поцеловала его в щеку, – пойдемте к столу. К тому же Джулио не доел, может быть, глядя на нас, он покушает.

Жак обнял ее за талию и рукой указал в сторону кухни, обращаясь к Марко:

– Джулио не любит есть, для нас накормить его – это мучение.

– Я его прекрасно понимаю, мои родители так же боролись со мной, – кивнул Марко и перевел взгляд на Адель. Она отвернулась в нужный момент, не заметив этого.

Ее волнение было видно, хотя она качественно его скрывала. Адель надела маску, под которой Марко ее не узнавал. Казалось, что приходилось много говорить того, чего она не хотела.

Они сидели за одним большим столом, во главе которого сидел Жак. А вот Марко сел напротив Адель и Джулио, который ковырялся в тарелке и пытался это съесть.

– Когда я был маленький, я очень сильно обижал родителей тем, что ничего не ел. Кстати, потом понял, что настоящим мужчиной можно стать, лишь получая полноценное питание. Ты же настоящий мужчина? – улыбнулся Марко.

Джулио кивнул и схватил ложку:

– Буду суперменом.

– Тогда тем более. – Марко перевел взгляд на Адель. Она наблюдала, как ребенок начал есть, и удивленно перевела взгляд на отца. Жак тут же привлек к себе внимание гостей:

– Марко, Адель, лучше расскажите, каким чудом вы вновь встретились?

– Это случайность, – тут же вставила Адель, не желая рассказывать отцу всей правды. – Марко мой капитан.

– Ух ты! – воскликнул Джулио и тут же умолк, ковыряясь вилкой в тарелке. – Я еще не решил, кем хочу стать. Может, космонавтом или пилотом. Но Адель сказала, что пилоты зануды. Я не хочу быть занудой.

– Джулио, что ты говоришь? Тебе показалось, – тут же вставила Адель, защищаясь.

– Всегда говорила, – пожал мальчик плечами.

– Ей попадались плохие пилоты, – вмешался Марко, просверлив Адель взглядом. Зря их посадили друг напротив друга – спокойного обеда явно не получится. – Они мало ели и поэтому выросли голодными и злыми.

Джулио засмеялся, зацепил вилкой рис и отправил его в рот. Это удовлетворило Адель, она даже кивнула и посмотрела на Марко. Но быстро отвела взгляд, обращаясь к отцу:

– Мы прилетели на маленьком самолете, поэтому получилось так быстро.

– Это отлично! – произнес Жак и поднял бокал вина. – Мне кажется, доставлять тебя сюда быстро у Марко это в крови. Давайте выпьем за встречу, и пусть она будет не последняя.

Все подняли свои фужеры, делая глоток терпкого французского вина. Дальше разговор перешел на вопросы от главы семейства по поводу нового проекта Charlemagne:

– Все только и говорят, что об этом самолете. А какие города еще в планах?

– Немного стран Африки, Востока и Азии, Австралия и Латинская Америка. Потом вернемся в Европу. Руководство посчитало, что на страны Европы должно уйти меньше времени, туда можно добраться автобусным туром, – отвечал Марко, – в общей сложности летать месяц, но, честно признаюсь, очень короткое, в моем понимании, экскурсионное время – немного тут, немного там, вроде увидел, но ничего не понял.

Теперь засмеялась Адель, полностью соглашаясь с мнением капитана. Она тоже об этом думала:

– Я согласна, но, может быть, мы с тобой ошибаемся. Например, мистер Хоффман вполне доволен.

– Давай посмотрим правде в глаза, – Марко смотрел прямо на Адель, – этим людям нечем заняться, они летают, чтобы скоротать время, плюс хотят бить себя в грудь, что были на всех континентах. Ради этого они готовы терпеть такой график.

– Мистеру Хоффману купила тур дочь, чтобы он отвлекся. И это время правда его отвлекает.

– Возможно, – согласился Марко, – я не так близок с пассажирами, как бортпроводники. Вы знаете о пассажирах больше, но я говорю об основной массе.

– Богатых людей не понять, – вмешался Жак, – может, это было единственным, что они еще не купили, а тут такая удача – облететь весь мир.

Джулио переводил взгляд темных глаз с одного на другого. Он явно ничего не понимал в разговоре, но впитывал как губка.

– А я так могу полететь? – обратился он к Адель, и все улыбнулись.

Она коснулась его волос и тепло произнесла:

– Когда вырастешь, заработаешь и сможешь купить себе билет.

– А лучше стань пилотом, – поддержал разговор Марко, – и не надо будет покупать билет, тебе еще заплатят за полет.

– Класс, – восторженно произнес мальчик, но Адель просверлила Марко недовольным взглядом.

Дальше разговоры пошли в другом русле, и Жак начал рассказывать о жизни в Провансе, как они недавно ездили в Альпы, как Джулио потерялся среди густой травы, но быстро нашелся. Сам Джулио только хитро улыбался, слушая эти разговоры, а потом обернулся к Адель:

– Я поел, можно я пойду?

– Можно, – кивнула она, глядя на чистую тарелку. – Надо всегда приглашать гостей, чтобы ты ел?

Мальчик кивнул, взглянул на Марко и скромно улыбнулся. Его улыбка Марко тоже показалась знакомой. Он не мог вспомнить, где мог видеть этого мальчика, но еще пару часов побудет здесь, и память придет. А еще хотелось наконец выяснить, кто его родители. Мысленно он перебрал братьев Адель, но была одна деталь, которая не давала покоя.

Джулио выбежал из-за стола и помчался во двор, где его ждали друзья: внуки соседей, которые приехали из Парижа. Амели начала убирать со стола, Адель хотела ей помочь, но та ей запретила:

– Ты устала, поэтому отдыхай. Чуть позже я постелю вам кровати.

– Не переживай, я сделаю это сама. Но мы правда устали, был ночной рейс.

– Марко, тебе нужен отдых, управлять самолетом всю ночь, не спать столько времени – это тяжело, – включился в разговор Жак. – Мы рады, что ты остаешься у нас.

Он, улыбаясь, посмотрел на жену, и та кивнула вместо ответа. Хорошие добрые люди, с ними комфортно и просто. Жак еще посидел с ними за столом, выпил кофе и пошел отдыхать. А Марко, дождавшись, когда их оставят наедине с Адель, тут же кинулся с расспросами:

– Где родители Джулио?

– Родители? – повторила Адель. – Он сын моего брата Седерика, который женился и оставляет Джулио бабушке и дедушке.

Марко облокотился на спинку стула, недоверчиво глядя на нее:

– Тут есть одно несовпадение, странность. Зачем французской семье давать ребенку итальянское имя. Французские имена нынче во Франции не в моде?

Марко сощурил глаза, а Адель занервничала:

– Какая тебе разница! Его жена, возможно, итальянка.

Марко кивнул, совсем не веря в это, но прежде, чем высказывать свои аргументы, надо быть уверенным. Да и выяснять отношения при ребенке и родителях не хотелось. А может, он ошибался в том, о чем подумал? Может, разыгралась его фантазия? Да мало ли почему Джулио имеет такое имя, всякое в жизни бывает. Но вот ощущение, что Марко знает этого ребенка, не проходило. Оно плотно засело в голове, и он стал рыться в памяти.

– Я расстелю тебе постель, ты отдохнешь с дороги? – спросила Адель, переводя тему разговора.

– Нет, я хотел бы принять душ, переодеться и пообщаться с Джулио, – с хитрецой в голосе произнес он, выжигая взглядом в Адель дыру. Этот взгляд ей не нравился.

– А зачем… – она запнулась, – зачем тебе с ним общаться?

– Люблю детей. – Он обошел ее и направился с кухни в гостиную.

Адель пошла за ним:

– Джулио играет с соседскими мальчишками, он вернется не скоро.

– Тогда я прогуляюсь, – обернулся к ней Марко. – Не хочешь составить мне компанию?

Адель тут же вспомнила, как точно так же предложила ему прогуляться по пляжу в Майями, но он ей отказал. Она расстроилась, зато все закончилось еще большим расстройством.

– Я еще зла на тебя, – напомнила она ему, – но могу пройтись с тобой, только чтобы немного подышать чистым воздухом этих мест. Пойду переоденусь, форма мне изрядно надоела.

Марко кивнул, соглашаясь и развязывая галстук:

– А где моя комната?

– Амели как раз ее готовит. Я провожу тебя.

– Тогда встретимся здесь через полчаса, – произнес Марко, указывая на диван в гостиной. Пять лет тому назад он сидел на этом диване и знакомился с семьей Леруа. Если бы тогда ему сказали, что он сюда вернется, то Марко не поверил бы. А теперь уже готов верить всему, что преподносит судьба.

Приняв душ, переодевшись, Адель вылетела из комнаты Джулио, куда временно поселилась, пока Марко занял ее комнату. Она быстрым шагом преодолела расстояние до гостиной, но Марко там не оказалось. Стало волнительно, она распахнула входную дверь и выдохнула: Марко с отцом стояли во дворе и что-то бурно обсуждали. К ним подбежал Джулио, чем удивил Адель. Ведь мальчишки были всегда важнее, а тут его потянуло к незнакомому человеку. Марко присел на корточки, поравнявшись с ребенком:

– Мне нужно добыть один цветок, ты не поможешь мне? Если я не подарю его через час королеве, она превратится в лягушку.

Джулио рассмеялся, а потом шепнул на ухо Марко:

– Бабушка не разрешает рвать у дома цветы.

– Тогда надо идти туда, где поля цветов. Сиреневые, знаешь такие?

– Лаванда?

– Она самая. Но мне нужен розовый цветок.

– Здесь нет розовых лаванд…

– Джулио! – скомандовала Адель, занервничав. – Может быть, останемся дома и поиграем в игру?

Даже Жак улыбнулся, отходя на шаг назад, а потом скрылся за домом. Он так тихо ушел, что этого никто не заметил. Все переключили внимание на Адель, которая очень быстро оказалась рядом.

– В игру поиграем, когда вернемся. – Марко встал во весь рост, странным взглядом просверлил Адель слегка прищуренными глазами, без намека на улыбку на лице. Ей показалось, что это не она обижена на него, а он на нее. Что странно, потому что злиться было не на что. – Мы с Джулио пойдем на поле. Ты с нами?

– Марко сказал, – начал бегло говорить мальчик, – что какая-то королева превратится в лягушку, если мы не подарим ей розовую лаванду. А ты не знаешь, где растет розовая лаванда? Мне жалко королеву, только лучше бы мы не нашли этот цветок, хочу посмотреть на лягушку.

Адель перевела недовольный взгляд на Марко, но тот пожал плечами и наконец улыбнулся. Правда, улыбнулся он уже не ей, а мальчику и дал ему ладонь:

– Договорились, если не найдем цветок, то будем смотреть на лягушку.

Джулио тут же хлопнул по ладони Марко и расхохотался. Его это забавляло. Марко, видимо, тоже. Одна Адель поплелась следом, закрыла калитку, когда все вышли за пределы дома, и пошла по дороге.

Пять лет тому назад они с Марко лежали в поле из лаванды, смотрели на проносящиеся самолеты, на спутные следы, оставленные ими, и казалось, что на тот момент они были самыми счастливыми. Так и было. А сейчас все изменилось. Она идет сзади Марко, который что-то рассказывает Джулио, и не ощущает ни капли счастья.

Адель их догнала и поравнялась, обращаясь к мальчику:

– А давай поиграем в прятки? Ты спрячешься, а мы будем тебя искать.

Джулио завизжал и побежал прятаться в ближайшие кусты, а она сбавила шаг, хватая Марко за руку:

– О чем вы разговаривали? Джулио большой выдумщик, сразу говорю – не верь ему.

– Ты думаешь, что он расскажет про тебя что-то плохое? Боишься?

Марко снова прищурил глаза, его тон был холодный. Адель даже заволновалась:

– Ничего не боюсь. Что про меня может рассказать четырехлетний ребенок?

Марко помолчал несколько секунд, потом продолжил, но тон по-прежнему был холоден:

– Он может даже ничего не говорить, но у меня есть мысли, Адель.

Она остановилась, а Марко пошел вперед искать ребенка, обращаясь к нему уже с теплотой в голосе.

Эта прогулка была самая нервная из всех, что когда-либо была у Адель. И хоть Джулио больше бегал и играл в прятки, она испытывала волнение.

Среди сиреневых лаванд не росли розовые цветы, что порадовало Марко и Джулио.

– Где лягушка? – спросил мальчик, когда они возвращались обратно домой. Он уже изрядно набегался и устал. Побегала даже Адель, когда он спрятался так, что его не смог найти Марко. Паника пришла незамедлительно, Адель накричала на Марко, обвинила его в отвратительных глупых играх, но он спокойно ответил, что эту игру предложила она сама.

Себя она тоже поругала, пока кричала имя Джулио и в панике бегала по полю.

Мальчик был найден только по смеху, когда Марко зажал рот Адель и заставил ее молчать. Они сразу услышали его хохот и кинулись в то место. Джулио был найден, и все пошли домой, так и не найдя розовый цветок.

– Так что насчет лягушки?

Марко пожал плечами и взглянул на Адель:

– Ну как тебе сказать? Давай дадим ей еще один шанс в нее не превратиться и спасем королеву.

– Тогда надо сорвать у бабушки в саду, я видел розовые цветы.

– Она заругает.

– Но это лучше, чем мы проиграем.

Марко полностью согласился, проигрывать он тоже не любил. Пришлось сорвать розовую лаванду в саду Амели.

Джулио принес цветок Марко, но он мотнул головой:

– Нет, ты должен подарить сам той, которую считаешь своей королевой.

Мальчик перевел взгляд на Адель, которая не слышала этот разговор и не видела, как они ищут по саду розовые цветы.

Джулио кинулся к ней и крепко обнял, почти напугав. Адель тут же присела на корточки, взяв в руки цветок. Марко отчетливо видел, как Джулио поцеловал ее в щеку, как маленькими ручками обнял ее за шею, как крепко прижала его к себе Адель. Но он не видел, что на ее глазах выступили слезы.

А вечером всей семьей они собирали настольный аэропорт, но Джулио так устал, что валился с ног. Его сил хватило, чтобы дойти до своей комнаты. С ним пошла Адель, а Марко зашел в свою спальню. Он тоже устал, не спал всю ночь, весь день провел активно, усталости не чувствовалось. Но как только увидел кровать, то понял, что днем им правил адреналин, новые эмоции и мысли, которые заставляли думать и думать.

Он вышел из своей комнаты и приоткрыл дверь в детскую, желая попрощаться до завтра с Джулио. Но увидел то, что заставило его войти: Адель лежала на кровати, обнимая спящего мальчика одной рукой. Она тоже спала, потому что не шелохнулась, когда он зашел. Марко закрыл дверь и прошел к креслу, откуда открывался вид на эту картину. Он сел в него, не понимая, что на данный момент испытывает: радость или больше злость. Сможет ли он когда-нибудь понять и простить Адель? На этот вопрос пока не было ответа.

Глава 30

Адель открыла глаза сразу, как прозвенел на телефоне ее будильник. Как хорошо, что она поставила его на нужное время, иначе бы проспала.

Время раннее, но сквозь занавески уже показались лучи солнца. Как она вчера уснула так быстро? Укладывала Джулио, гладила его, рассказывала сказку, которую он просил, и уснула. Проспала всю ночь, даже не раздевшись.

Кто-то в их комнате шелохнулся, чем привел ее в легкий испуг. Она приподнялась с кровати и увидела Марко: он сидел в кресле и дремал, видимо, звук ее будильника нарушил его покой.

Марко… Что он делает здесь? Проспал так всю ночь? Смотрел на них и уснул?

Она быстро соскочила с кровати, и он открыл глаза, понимая, что даже в кресле было удобно спать.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала Адель, чтобы не разбудить Джулио.

– Сплю, – спокойно ответил он, – как видишь. Ты задаешь мне вопросы, а сама не готова ответить на мои?

Руки Адель задрожали, она взглянула на спящего мальчика, понимая, что волнуется.

– Давай сейчас без вопросов.

Марко встал с кресла, нависая над Адель. Уже молча, потому что она права – здесь не место для выяснения отношений. Пока он сидел и смотрел на них спящих, в голове каких только мыслей не было. Он перебирал все варианты, задавал мысленно вопросы, ответы на которые он хотел бы слышать от Адель.

– Хорошо.

А внутри все снова вскипало, и с каждой секундой гнев нарастал. Только этот дом не место для выяснения отношений. Они уедут отсюда довольные и счастливые, чтобы хозяева остались удовлетворены. И чтобы Джулио не переживал.

Марко спустился к завтраку чуть позже Адель. Она уже сидела за столом с отцом, а Амели намазывала ей тосты клубничным джемом. Наверняка между ними был разговор на тему, о которой Марко догадывался, но сделал вид, что ничего не понимает.

– Марко, – улыбаясь, произнесла Амели, – доброе утро. Скажи, что едят итальянцы на завтрак? Я приготовила тосты с джемом, круассаны с шоколадом, кофе, чай и соки.

– Доброе утро, – Марко в ответ улыбнулся хозяевам, избегая Адель, – все то же самое.

– Принято считать, что у французов самый скудный завтрак. В общем, я, наверно, с этим соглашусь, но в нашей семье принято по-другому, – вставил Жак, указывая на пустое место за столом, – приятного аппетита.

– Я вообще не имею привычки завтракать плотно, – Марко сел на это место как раз напротив Адель, – кофе будет достаточно.

Адель молчала практически весь завтрак, понимая, что не выспалась, переволновалась. Она лишь поддакивала и кивала, пока остальные обсуждали прелести сельской жизни.

Марко был расслаблен, и это ее настораживало больше, чем его странные взгляды.

– Пойду попрощаюсь с Джулио, и нам надо ехать. – Она встала из-за стола, смотря на часы. Марко уже тоже хотел встать, но голос мальчика его остановил – Джулио проснулся сам. Адель тут же подбежала к нему и присела рядом, что-то шепотом говоря ему на ухо. Он лишь соглашался и кивал, что-то повторял за ней. А потом она просто прижала его к себе так крепко, что эти объятия ощутил даже Марко. Он тоже вышел из-за стола, чтобы попрощаться с мальчиком.

– Вчера мы с тобой хорошо сдружились, парень, – Марко протянул ему руку после того, как Адель наконец выпустила его из объятий, – надеюсь, что увижу тебя снова.

Джулио зачарованно смотрел на грацию капитана: на форму, на золотые погоны, на фуражку, которая ждала Марко на ручке чемодана. Любому мальчику понравится такая форма, которая говорит о мужественности и силе.

– Я буду ждать. – Джулио пожал Марко руку. – А можно будет покататься на самолете?

– Конечно, – подмигнул Марко и отошел от ребенка, взглядом давая понять Адель, что пора выходить. Им еще лететь до Парижа, проводить брифинг. Вот на брифинг он уже не успевает, поэтому позвонит по дороге Хансу и попросит все сделать вместо себя. Ханс ответственный, он будет только рад помочь.

Прощание с хозяевами дома не затянулось, Адель всех обняла и поцеловала. Жак напомнил, что ждет ее сразу по окончании смены.

– Если хочешь, мы можем поехать на Мальту.

Но Адель мотнула головой и улыбнулась Амели, получив такую же улыбку. И только сейчас она поняла, что не хочет уезжать. Не хочет садиться с Марко в одну машину. Предчувствие было нехорошим. Сердце сжалось от жалости к себе за то, что сейчас она наверняка получит от него тысячи обвинений.

– Люблю тебя, – прошептала она так тихо Джулио, что почти никто не слышал. Мальчик готов был уже заплакать, но держался, пытаясь не дать волю эмоциям.

Выйдя во двор, сев в машину, Адель еще раз помахала рукой всему семейству Леруа и отвернулась. Машина тронулась, и, как только Марко проехал одну улицу, резко остановилась. Он не мог больше молчать! Может быть, он поступит неправильно, что сейчас накричит и потребует объяснений, но, черт, он обязан знать правду:

– А теперь я требую объяснений! Всему! От начала и до конца!

Она видела его в гневе лишь раз, когда он вмешался в диалог между Натали и Кевином. Тогда Марко было не узнать, а сейчас и подавно: ни намека на прежнего Марко, только свирепый мужчина, который кажется чужим и страшным.

Но Адель не думала сдаваться и прятаться лишь от одного твердого голоса, она ничего не сделала такого, чтобы на нее кричали:

– Что ты хочешь знать, я не понимаю…

– Как можно было промолчать насчет такого? Как? – не унимался он. – Я не слепой. Ты мать Джулио! Ты не имела права скрыть от меня ребенка, Адель!

Она прижалась к спинке кресла и сглотнула, ощущая холод в руках и ногах:

– Неправда! Джулио не мой сын! И к тебе он не имеет никакого отношения! Он сын Седерика…

– Ты думаешь, что я поверю в то, что Седерик дал ребенку итальянское имя? Его жена не итальянка, это сболтнула мне Амели. Не надо мне лгать!

Он почти ткнул в нее пальцем, пытаясь совладать с собой, но это плохо получалось. Марко отличался крутым нравом, если он заводился, то остановиться было очень сложно. Но перед ним напуганная Адель, для которой он на данную минуту не находил прощения:

– Лгунья! Ты поступила глупо и необдуманно…

– Прекрати кричать! – крикнула Адель. – Мы опаздываем на самолет!

Самолет! Марко про него забыл, но пришлось нажать на газ, может, хоть езда остудит его.

Машина поехала, Марко следил за дорогой и пытался дышать глубоко. Он впервые сорвался так круто, не узнавал себя, не узнавал даже свой голос. Но он не узнавал и Адель! Рядом сидела любимая женщина, которая резко стала чужой.

Он также молчал во время управления самолетом, здесь не место ругани и эмоциям. Совершить фатальную ошибку под воздействием гнева не хотелось бы. Теперь жить хотелось как никогда. Но пока он пилотировал, то думал о дальнейшем, о том, что могло бы быть и что есть сейчас. Хорошее отмщение придумала для него Адель – лишить родного ребенка!

Как хорошо, что лететь совсем недолго, но они задержались у дома, опаздывали на рейс, а еще осмотр самолета, который Марко всегда делает сам. Ханс уже провел брифинг, написал сообщение, что все успешно и ждет капитана на борту самолета.

Как только Марко остановил самолет, нервно ступил на теплый асфальт, гнев усилился – он долго молчал, но очень много думал.

Быстро достав багаж с самолета, они покатили чемоданы к «Боингу-787», пришлось зайти в здание аэропорта по другому входу, чтобы попасть по телетрапу в самолет.

Адель думала, что Марко остыл, у нее самой слов уже не было, только стучащее внутри сердце. Она второй раз испугалась этого человека, побледнела, а руки дрожали. Хотелось глотнуть воды, а лучше запить этой водой какое-нибудь успокоительное.

Она вошла в салон первая, не увидев никого из своего экипажа. Но они должны быть уже внутри, просто осматривают кабинки и готовят салон к принятию пассажиров.

– Ты не имела права так поступать и решать за всех, – обернулся к ней Марко, когда она свернула в салон. – Ты плохая мать, Адель! Самая отвратительная из всех женщин! Твой сын называет тебя по имени, потому что видит тебя так редко, что забыл, кто его мать! Что он знает об отце?

– Марко, – попыталась остановить его Адель, но это получилось тихо и почему-то хотелось плакать, – ты ничего не знаешь!

– Отец улетел на Марс? Или разбился? Или воевал и его убили? – Он продолжал и продолжал засыпать ее вопросами и догадками, а она не знала, как от них отбиться. – Ты не имела права решать за меня мою жизнь! – рявкнул он, прекрасно зная, что если бы она пять лет тому назад сказала новость о том, что беременна, то Марко не остался бы с Патрицией. Никогда! Он бы выбрал того, кого любило его сердце! Он так много думал о совместных детях с Адель, что в голове не укладывалось, как она могла решить за него его же жизнь. И жизнь их сына.

– Марко! – Адель уставилась на него большими глазами, полными ужаса и страха. – Джулио сын Элис и Луки.

Марко замолчал и встал как вкопанный, пытаясь проанализировать новую информацию. Сын Элис и Луки! Вот почему Джулио называл Адель по имени! Но он в это не верил!

– Дай мне свое летное удостоверение! – требовательно произнес он. – Сейчас же!

Адель вздрогнула, понимая, что он не тот человек, который просто так поверит кому-то. Ему нужны были факты и доказательства.

– Что здесь происходит? – На их голоса с кухни вышла Тора, озабоченная криками. Она смотрела на них и ничего не понимала. Саманья тоже вышла в первый салон, потому что думала, что Марко отчитывает кого-то из сотрудников аэропорта. Но она ошиблась, увидев перед собой картину: взбешенного капитана и испуганную Адель. Что могла она сделать не так, как хотел бы он?

– Летное удостоверение, Адель! Немедленно!

Она лишь выдохнула весь воздух из себя, хватаясь за стенку кабинки, и мотнула головой, не смотря в его глаза:

– Не дам.

А вот Марко вдохнул в себя больше воздуха и отступил от нее на шаг назад:

– Готовься к суду! Как только мы закончим все рейсы, мой адвокат свяжется с тобой! И потом решим, кто отец, а кто мать.

Он отвернулся и пошел к себе в кабину, а к Адель уже подошла Тора, задавая вопрос:

– Что с ним?

Но Адель не могла сказать ни слова, руки все еще дрожали, сердце выпрыгивало из груди и подступало к горлу.

– Надо ей дать отдых, пусть Фриц поработает в первом салоне, – тут же вмешалась Саманья, касаясь плеча Адель, но та лишь мотнула головой и наконец произнесла:

– Не надо, я в порядке. Мне надо работать.

Работа ее отвлечет! А зарывшись в подушку, она будет прогонять все слова Марко. Боже, какой он страшный мужчина!

Кевин тоже подошел, но опоздал и поэтому ничего не понял. Он только слышал голос капитана. Адель провинилась перед ним? А казалось, что связь все крепнет и крепнет.

– Все хорошо, – Адель произнесла эти слова уже четко, – я работаю, и ничего не меняется.

Но изменилось многое. Она на ватных ногах прошла к своему салону, чтобы взглядом оценить, все ли в порядке. Но взгляд ни за что не цеплялся.

– Так, – скомандовала Тора, – все по своим местам. Скоро пассажиры начнут заходить.

Марко надел зеленый сигнальный жилет и вышел из самолета. Ему требовался воздух! Много воздуха! И пока он осматривал самолет, позвонил матери:

– Без лишних вопросов, мама, я хочу, чтобы ты прислала мне фотографию, где мне пять лет. Помнишь, когда мы с тобой и папой отдыхали на пляже Мондело? Кажется, она была в твоем альбоме.

– Марко, – завопила Лучиана, – здравствуй, сынок! Конечно, помню. А что навело тебя на воспоминания? Вы на том пляже?

– Нет, это долгая история. Расскажу, как только вернусь в Рим. Думаю, что тебе это будет тоже интересно. А пока пришли мне фотографию.

Он отключился и засунул телефон в карман, продолжая осмотр самолета. Когда только он увидел Джулио, то сложилось ощущение, что он его где-то видел. Не мог понять где. Глупый!

Тут же пришло сообщение, Марко в секунду его открыл, смотря на себя маленького. Он прекрасно помнил эту фотографию. Когда люди вырастают, взрослеют, то чаще меняются. Он увидел в Джулио себя же. Вот почему ребенок показался ему знаком, люди часто забывают, как выглядят в детстве.

Чьим бы сыном Джулио ни был, Адель он это вряд ли простит. Такое не скрывают.

Неохотно он пошел наверх в кокпит, желая уже выкинуть последние часы жизни на время полета. Нужна ясная голова и максимум внимания.

Он молча прошел к себе, даже не посмотрев на Адель, которая вздрогнула при виде него. Зато на нее перевела сочувственный взгляд Тора, а Саманья коснулась плеча:

– Вы с Марко были знакомы еще…

– Еще далеко до Charlemagne, – кивнула та, совсем не улыбаясь. Надо было работать, все остальное – потом.

– Не расстраивайся, он отойдет, – сочувственно произнесла Саманья, но, как и Адель, не верила в это. А сказать что-то было надо.

– Не думаю.

Хотелось сбежать с этого самолета в маленькую деревушку Мустье-сен-Мари, забыть о Марко, о Charlemagne. Отчасти это Марко во всем виноват, это с его подачи она в этой авиакомпании. Вот же судьба, ничего не скажешь!

Пока Адель корила себя, на борт начали подниматься пассажиры, пришлось улыбаться и делать вид, что в ее жизни все прекрасно. Эти люди улыбались в ответ, но Адель не замечала улыбок. Она была как кукла без эмоций и чувств, все мысли были далеки отсюда. Даже красные заплаканные глаза Эммы не стали поводом, чтобы отвлечься от своих проблем. Она лишь мотнула головой и опустила взгляд в пол, что свидетельствовало о том, что в ее жизни тоже не все пошло гладко.

Пассажиры шумным потоком зашли и сели на свои места. Ей даже показалось, что грозный мужчина вдруг улыбнулся. Или только показалось? Адель не сразу обратила на это внимание, а потом было уже поздно разглядывать.

– Леди и джентльмены, мы вновь приветствуем вас на борту нашего судна. Надеюсь, что несколько часов, проведенных в Париже, для вас стали счастливыми. – Во всех салонах послышался голос капитана, но в этом голосе не было эмоций. – Через несколько минут мы взлетим, а через два часа пять минут приземлимся в аэропорту Мадрида. Желаю вам приятного полета.

Наверно, это была самая скудная речь от капитана, но сейчас не хотелось говорит много. Он общался с Хансом только по делу, с диспетчерами по работе. Как хорошо, что больше в кабине никого не было и никто не раздражал. А сейчас все раздражало.

– Запуск двигателей разрешаю, – послышался голос диспетчера, и Марко перевел взгляд на Ханса, тот кивнул, начиная запуск.

В салоне пассажиры разместились на своих местах, Адель следила за каждым и улыбнулась мистеру Хоффману.

– За улыбкой вы спрятали тоску, дорогая, – увидел он печаль в ее глазах. Пусть она и скрывала ее за улыбкой, но, видимо, получалось это плохо. А может, глаза красные, потому что когда она услышала Марко по громкой связи, то захотелось плакать.

– Пытаюсь это сделать, но плохо получается.

– Для других хорошо, но я очень наблюдательный. Все будет прекрасно, милая Адель. Что бы ни случилось, помните, значит, так надо.

Она кивнула и прошла к своему законному месту возле двери с окошком, которое перекрывает красная лента – ограничитель.

Когда Саманья села рядом, то положила ладонь на руку Адель в знак поддержки. Та грустно улыбнулась, понимая, что если ее кто-нибудь пожалеет, то она расплачется.

Самолет взлетел плавно, унося с собой всю печаль этого места. Адель автоматически расстегнула ремень после того, как капитан отключил табло, и прошла в свой салон. Надо было готовить напитки, она ждала Саманью, которую позвал один пассажир.

– Можно вас? – Впервые Адель услышала этот голос в своем салоне. Ее звал мужчина, который молчал столько времени! Ну надо же, к концу рейса заговорила бы даже Жозефина.

– Я слушаю. – Адель улыбнулась и слегка наклонилась, но ощутила твердый металл у себя на лбу – мужчина ткнул в нее пистолетом. Она не сразу поняла, что происходит, руками схватившись за стенки кабины.

– А теперь слушай меня!

Глава 31

Мысль «откуда у него пистолет» сразу же пронеслась в голове Адель. На борт с оружием зайти невозможно. Может быть, он пугает ее игрушкой? Она сглотнула и, как ее учили в школе бортпроводников, попыталась совладать с собой и взять ситуацию под контроль. Но главной задачей стало то, чтобы пассажиры не увидели этот момент.

– Я вас слушаю? – тихо спросила она. – Откуда у вас пистолет в самолете?

Она смотрела в глаза этому мужчине, но видела безумство и злость: его густые брови сомкнулись на переносице, а лицо исказила гримаса.

– Веди меня к пилотам, маршрут изменился.

Самое страшное, что может услышать стюардесса в салоне, – это когда под дулом пистолета требуют открыть кабину пилотов. Возле двери есть камеры, пилоты увидят террориста, и прежде, чем открыть дверь, они успеют передать на землю сигнал захвата. А если они увидят стюардессу, то откроют сразу. Но они не увидят, что сзади на нее направлен пистолет. Она не может пойти на это! Ее учили подавить инцидент, вот только надо было срочно дать сигнал другим бортпроводникам.

– Послушайте, если это шутка, то она здесь неуместна, – начала тянуть время Адель, и, к ее облегчению, из кухни вышла Тора. Мужчина тут же направил пистолет в ее сторону, оттолкнул Адель и вышел из своей кабинки:

– Ты отведешь меня к пилотам.

Тора вскрикнула и тут же взяла себя в руки – каждая мышца напряглась, а мозг не справлялся с тем, что видит.

– Откуда у вас пистолет? – Наверно, она больше задала этот вопрос самой себе, не помня, чтобы на борт проносили оружие. Она в глаза его никогда не видела.

Мужчина ринулся на нее, и теперь завизжала Майя, наблюдая эту картину.

– Всем оставаться на местах, иначе убью каждого! – раздался его строгий голос. – Можете не пытаться связаться по интернету с землей, я его заглушил!

Ошарашенная Адель перевела взгляд на его место в кабинке и увидела на столике ноутбук. Он был закрыт, ничего необычного, но он мог через него заглушить интернет на борту. Она не специалист в этих делах, но, кажется, слышала о таком. По коже прошел озноб, и только сейчас она поняла, насколько все серьезно. И это не шутка! Даже затошнило от страха, но надо было подавить его и действовать, как в чрезвычайной ситуации. О том, откуда он получил доступ к интернету, не было времени думать, да это было и не важно. Теперь безопасность вышла на первый план.

– К пилотам нельзя. – Тора стояла у кресла Майи и перекрывала доступ. – Я могу передать ваши требования по внутренней связи.

– Я похож на дурака? – рявкнул он и сказал еще громче, так громко, что, казалось, услышали все пассажиры и бортпроводники: – Если кто проявит самодеятельность, изрешечу каждого! Тебя первую!

Теперь сглотнула Тора и перевела взгляд на Адель, которая стояла позади этого мужчины, за ней виднелись Саманья и Кевин. Стюард сделал шаг вперед, но старшая стюардесса мотнула головой и произнесла:

– Выполняйте, что он требует.

Кевин тут же остановился, боясь сделать ошибку. В салоне началась паника, пассажиры стали переговариваться, но мужчина обернулся к ним:

– Заткнитесь! Если я продырявлю салон, то мы все рухнем! Или вы не хотите жить?

Все тут же закивали, засовывая головы обратно по кабинкам, чтобы их не было видно и, не дай бог, они не стали бы жертвами этого человека. Падать тоже не хотелось, пришлось выполнять требования.

– Простите, – Майя привстала со своего кресла и тут же была напугана дулом пистолета, теперь направленного на нее, – объясните нам, что вы хотите?

– Объясню капитану, я буду разговаривать только с пилотами. Сядь на место и молчи!

Как только Майя села, он тут же перевел пистолет на Тору:

– Веди меня к пилотам!

– Нет, – она тяжело дышала, и ужасно страшно было произносить эти слова, – вы не зайдете в кабину, я не дам вам этого сделать, – она руками перегородила ему путь, вдохнув больше воздуха и закрыв глаза. Она прекрасно знала, что может стать первой жертвой, но надеялась, что это больной человек с игрушкой в руках.

– Еще раз спрашиваю – ты отведешь меня к пилотам? – Он был спокоен, но это спокойствие и его безумный взгляд пугали до смерти.

Тора не знала, что делать, может, накинуться на него? Но если пистолет настоящий, то пуля и правда может попасть в обшивку салона. Тогда произойдет разгерметизация, начнется паника. А может, в этой панике можно будет устранить этого мужчину? Но это риск, и это жизни пассажиров. Надо тянуть время и каким-то образом дать сигнал в кокпит.

– Я схожу к пилотам сама, одна, скажу, чтобы капитан сам вышел к вам.

Мужчина расхохотался и двинулся на Тору. Он грубо схватил ее и развернул лицом к кабине. Теперь дуло пистолета упиралось ей в спину:

– Иди, я пойду за тобой. И если дашь знак пилотам, то убью тебя сразу, а потом перестреляю всех остальных.

Тора боялась двинуться с места, но она собрала всю силу в кулак, резко развернулась, уверенная, что он не ожидает этого, и схватилась за его голову. Тут же раздался выстрел, от которого все завизжали, а Адель вздрогнула и прижалась к стенке кабинки рядом, увидев, как Тора оседает на месте с выпученными от ужаса глазами. Мужчина отошел от нее, и она рухнула лицом в проход. Он развернулся к Адель, направляя пистолет на нее, схватил за зеленый пиджак и поволок за собой, переступая через Тору.

– Ты проведешь меня, иначе у нас будет еще одна жертва. – Потом он сказал громче: – Если кто-то решит еще пошутить, то скажу сразу – будет шутка уже веселее, когда я нажму кнопку и самолет разлетится на мелкие осколки.

Слезы душили. Адель сдерживала крик, закрывая рот ладонью. Но голоса не было. Глаза застилал какой-то туман от нереальности происходящего.

Ей пришлось тоже переступить через Тору, поборов желание кинуться к ней, обливаясь слезами, но мужчина не дал ей этого сделать, разворачивая к двери кокпита.

Она оказалась лицом к ужасному выбору: умереть, как Тора, или открыть дверь туда, где неизвестно, что может произойти. Там Марко, который даже не догадывается, что происходит, в какую ситуацию они попали и что его ждет. За бронированной дверью пилоты не слышали выстрела.

– Не могу, – прошептала она, ощущая жесткую хватку и металл, упирающийся в спину. Она не могла нажать кнопку звонка и пустить сумасшедшего в кабину, где он, возможно, убьет пилотов. А потом они все рухнут и их останки будут соскребать с обшивки самолета.

Марко случайно перевел взгляд на монитор, на котором камера выводила изображение с той стороны двери. Абсолютно случайно, когда потянулся, чтобы переключить тумблер. Он увидел Адель, которая стояла, глядя на бронированную дверь. Она не звонила, не стучала, она просто стояла, даже не смотря в камеру. Но потом она перевела в нее взгляд, и рука Марко застыла. Он сам застыл, пытаясь присмотреться, но понимая, что на это нет времени:

– Код «семь пятьсот», – произнес он, не отрываясь от монитора, но рука сама потянулась для кнопки открытия двери, – код «семь пятьсот»!

Ханс перевел изумленный взгляд на капитана, но тот быстро скомандовал код еще раз, отчетливо, чтобы все слышали: Ханс и диспетчер.

Потом он нажал кнопку, и дверь открылась, тут же влетела Адель, а перед пилотами возник пистолет и мужчина.

Ханс успел вбить код, он сделал это так быстро, что даже Марко не заметил:

– Самолет захвачен, снимайте наушники, отключайте рацию, мы меняем маршрут.

Адель прижалась к стене, касаясь ее руками, пытаясь дышать глубже и не помня, чтобы нажимала звонок на двери. Она молилась, стоя там, за дверью, чтобы Марко ее увидел. Но она не думала, что он откроет дверь.

– Поспокойнее, – произнес капитан, снимая наушники, наблюдая, как Ханс перевел частоту на радио, делая вид, что выключает. Но мужчина быстро указал ему на это пистолетом, пришлось выключить.

– Поспокойнее будет тогда, когда мы изменим маршрут.

– И куда мы полетим?

– В Кабул, – криво усмехнулся мужчина, – отличное место для посадки.

Марко опешил! Афганистан! Он вообще был не в курсе, есть ли там взлетные полосы. Он ничего не знал про аэропорты, он не знал про свободные воздушные коридоры в той области. Но он точно знал только про военные базы.

– Какого черта я должен сажать самолет в Кабуле? – возмутился Марко и тут же ощутил у виска дуло пистолета.

– Потому что я так сказал!

– Ладно, – кивнул капитан и перевел взгляд на второго пилота, оценивая его состояние. Выглядел Ханс нормально, он ждал любого приказа на смену маршрута. А вот Адель не было видно, но Марко ощущал ее страх и волнение. – Девушка пусть выйдет.

– Здесь приказы раздаю я! – снова рявкнул мужчина и затряс оружием.

– Она тебе здесь не нужна! Пусть идет успокоит пассажиров.

Возможно, капитан прав – мужчина обернулся к ней и указал на дверь:

– Только без сюрпризов, – он задрал рубашку, показывая кнопку, – одно мое прикосновение, и самолету конец.

Она несколько раз кивнула и вышла в салон.

Марко пребывал в шоке от того, что у этого ублюдка есть еще и взрывчатка! Как можно было пронести на борт оружие и установить взрывчатку? Марко перестал верить в адекватность охраны аэропорта.

– Ханс, рассчитай топливо до Кабула, – кивнул Марко, не отрывая взгляда от второго пилота, – а то боюсь, что нам не хватит.

Это был знак для Ханса, который тут же приступил к расчетам, а капитан наконец обернулся к мужчине, но снова встретился с дулом пистолета:

– Откуда он у тебя?

Тот второй рукой порылся в кармане и вытащил удостоверение:

– Воздушная охрана Charlemagne. Удивлен, капитан?

Марко поразил шок! Они послали на борт охрану, человека с оружием! Он просил, чтобы никакой охраны с оружием на борту не было! Как и собаки в салоне! Но его не послушали!

Теперь стало ясно про оружие, но хотелось бы узнать про взрывчатку и вообще мотивы этого человека.

– Охрана Charlemagne, мне казалось, должна защищать своих пассажиров. А получается, что самолет угоняют.

– Это месть от одного человека, я лишь исполняю приказ, – усмехнулся мужчина, – он будет ждать самолет в Кабуле. Мы летим?

Он уже занервничал, а Марко перевел вопросительный взгляд на Ханса. Тот начал называть цифры, но они мало что говорили угонщику, поэтому он нервно закричал:

– И?

– До Кабула нам не хватит топлива. Надо развернуться и заправиться, – спокойно произнес Марко и схватился за штурвал.

– Э-э-э, – завопил мужчина, – только попробуй развернуть самолет! Летим в Кабул!

Сейчас не выдержал даже Ханс, вмешиваясь и показывая расчеты:

– Пересчитай сам! Мы упадем на полпути! Должны были заправиться в Мадриде, но ведь до Кабула намного дальше. До Мадрида смысла нет лететь, Кабул в другой стороне…

– Если мы сейчас резко изменим маршрут до Кабула, это будет выглядеть странно, – вставил Марко, – но и в другом городе нам не дадут совершить посадку. Возвращаемся в Париж, дозаправим самолет и взлетим.

Марко пытался уговорить его любой ценой, главное – вернуться обратно в Париж, это будет выглядеть странно для диспетчеров. К тому же Ханс наверняка успел отправить код, капитан очень надеялся на это. Увы, спросить не мог.

Если этот ублюдок не согласится лететь в Париж, Марко решил, что все равно развернет самолет в его направлении. Это большой риск, но лететь в Кабул – значит встретить смерть. Правда, лететь с бомбой на борту тоже мало приятного.

Угонщик молчал, обдумывая ситуацию. Он явно не рассчитывал, что в самолете мало топлива. Но это было неправдой, в самолете полно топлива, его хватит даже долететь до Кабула и обратно. Ханс понял взгляд капитана, когда тот попросил его рассчитать. Он солгал во благо, чтобы приземлиться опять в Париже. Сейчас наверняка диспетчеры уже подняли шум и их ждут.

– Как я полечу слепым? – спросил Марко. – Мне нужен диспетчер.

– Не будет никакого диспетчера, – мужчина одним рывком вырвал наушники у обоих пилотов и выкинул их на пол, – лети слепым.

Вот так Марко еще не летал! Они могут положиться на систему TCAS[11], но при посадке станет сложнее – полоса может быть занята.

– Нам нужна заправка в Париже, – еще раз произнес капитан, голос его был спокоен, даже Ханс наконец осознал, что этот полет, возможно, станет фатальным для всех них. Но Марко для него сейчас стал примером, поэтому пришлось тоже собраться и начинать менять маршрут.

– Хорошо, – согласился мужчина и ткнул капитана дулом пистолета, – только без сюрпризов! Как только я что-то почувствую, ты умрешь первым. А вернее, вторым.

Марко перевел ошарашенный взгляд на него, не веря в то, что услышал – «вторым»! А кто же первый? За бронированной дверью они не слышали, что происходило в салоне. Это мог быть один пассажир или член экипажа. Но это не Адель, она ему не померещилась, а значит, жива.

– Меняем маршрут, – произнес капитан, и оба пилота начали составлять маршрут, вбивать в компьютер, параллельно смотря в лобовое стекло. Сейчас еще встречного самолета им не хватало. Все же без диспетчера очень туго.

Но Марко включил все свои знания. И хоть такой ситуации не было, он прекрасно знал, как себя вести – соглашаться на все условия угонщика и во что бы то ни стало посадить самолет в ближайшем аэропорту, а значит, провести его вокруг пальца.

В салоне Адель упала на колени к Торе, вокруг которой уже сидели Кевин, Саманья и Эмма, которая громче всех рыдала навзрыд.

– Она мертва, – произнес Кевин, – что там в кабине?

Адель не верила в смерть Торы, она стала искать пульс, но Кевин ее остановил:

– Возьми себя в руки! Мы справимся! Что он хочет? Пилоты живы?

От слов «пилоты живы» у Адель наступила паника, она схватилась за голову, пытаясь подавить рыдания и не думать, что сейчас там творится. Она лишь кивала, и по этим кивкам все поняли, что самолет еще под управлением пилотов.

– Возможно, Марко все возьмет в свои руки, – с надеждой в голосе произнесла Саманья. – Может, угонщик уже связан?

– Он хочет лететь в Кабул, – дрожащими губами начала говорить Адель, – у него есть кнопка… кнопка… Я не знаю, может, это ложь, но про пистолет я думала так же.

Она снова взглянула на Тору, на красную лужу, в которой она лежала, и поняла, что все это правда!

– Боже! – послышался голос Майи. – В Кабул! Зачем в Кабул? Что там?

– Я не знаю, – мотнула головой Адель. – Марко попросил, чтобы этот ублюдок меня отпустил. Но он сказал, если мы начнем что-нибудь придумывать, то он взорвет самолет. Надо сидеть спокойно.

Тут же послышался голос капитана, который говорил четко:

– Уважаемые пассажиры, говорит капитан, прошу вас оставаться на своих местах, пристегнуть ремни безопасности, убрать лишние предметы, убрать откидные столики, склонить головы на колени и зажать их руками. Мы готовимся к экстренной посадке в Париже. Прошу не поддаваться панике, эти меры – лишь предосторожность. Экипажу прошу проконтролировать пассажиров и занять свои места. После посадки всем оставаться на своих местах.

Связь отключилась, и бортпроводники переглянулись между собой, понимая, что они без старшей стюардессы, а значит, надо действовать самостоятельно и брать все под свой контроль.

– Давайте уберем тело с прохода. – Адель наконец начала мыслить, понимая, что кто-то должен делать это адекватно. – Эмма и Саманья, идите в салоны, проверьте всех пассажиров, контролируйте остальных.

Пока Кевин и Адель тащили Тору на кухню, стюард произнес:

– Может, в Париже нас освободят? И почему посадка экстренная? Почему нужны все эти меры?

– Потому что Марко будет сажать самолет вслепую, пилотов лишили связи с диспетчером, – твердо произнесла Адель. – Иди и готовь своих пассажиров.

Адель тут же схватила трубку, соединяющую с салонами:

– Уважаемые пассажиры, прошу вас следовать приказу капитана и полностью подчиняться экипажу. Прошу вас не впадать в панику, вести себя достойно, откинуть эмоции прочь и ждать дальнейших указаний.

Она повесила трубку и пошла в свой салон, где из пассажиров было уже на одного меньше.

Глава 32

Автопилот вывел их на глиссаду, ведущую на взлетную полосу. Всю дорогу пилоты молились, чтобы не наткнуться на встречный самолет. Аэропорт Шарль-де-Голль очень оживленный, поэтому Марко аж вспотел, когда увидел перед собой взлетную полосу. Сейчас он по-настоящему стал молиться, чтобы полоса была свободна. Этот момент стал самым страшным после того, как мужчина с пистолетом пригрозил взорвать их самолет к чертям.

За время, пока они разворачивали самолет, Марко пытался узнать как можно больше информации об угонщике, задавая ему вопросы. Но лишний раз спрашивать тоже было страшно: если этот ублюдок рассердится и перестреляет пилотов, то самолет вряд ли кто-то посадит. Как никогда хотелось жить, тем более он еще не завершил одно важное дело по поводу Джулио.

– Нас в Кабуле ждет тот, кто перешел дорогу Charlemagne? – спросил Марко в надежде, что человек с пистолетом ответит на этот вопрос. И задал его так, чтобы ответ точно последовал.

– Ждет тот, кому перешли дорогу, – усмехнулся тот, и Марко все понял. Цель всего этого шоу – месть! Он не знал, что произошло у руководства Charlemagne с тем, кто снарядил этого человека всем необходимым для угона. Но он точно знал, что это хорошо продуманный захват. И почему только гибнут невинные люди?

– Послушай, мы все лишь пешки в этой игре, никому из нас умирать не хочется, – обернулся Марко к угонщику, – я уверен, что ты тоже хочешь жить. На этом самолете летят невинные люди, у которых есть семьи: дети, родители…

– Это отличный куш, – засмеялся мужчина, – еще у них есть деньги. За них отдадут все, что принадлежит моему человеку.

Марко отвел взгляд, встречаясь со взглядом Ханса, и мотнул головой. Во всем виноваты деньги!

– А как же получилось, что ты попал в охрану Charlemagne? Был кастинг на лучшего угонщика самолетов?

Капитан утрировал, потому что сил больше не было. Но мужчина не оценил юмора и снова приставил пистолет к виску. Только сейчас к виску Ханса. И Марко замер – рисковать чужой жизнью он явно не собирался.

– Я буду молчать, – пообещал он, – убери от него оружие, а то в случае чего я не справлюсь один, даже взрывчатка не понадобится – мы просто рухнем.

Мужчина послушал, убрал пистолет и сел сзади на свободное кресло. Марко отметил для себя, что все же он не хочет умирать, а значит, не нажмет кнопку просто так, например от злости.

– Ваши директора украли чужую идею, – после недолгой паузы произнес угонщик, – идею человека, на которого я работаю. Так не делается! Нельзя воровать чужие идеи, а вместе с ними и деньги! Должна быть справедливость.

Марко даже не стал оборачиваться, сейчас все его внимание устремилось к управлению. Скоро он возьмет штурвал в свои руки и сосредоточится на приборах и полосе.

– Почему бы не наказать директоров? При чем здесь пассажиры? – теперь возмутился Ханс.

– Ему не нужны пассажиры, если только их деньги. Ему нужен самолет Charlemagne, стоящий во дворе его дома.

Вот теперь Марко обернулся, не веря своим ушам! Они все больные! Сумасшедшие! Люди, у которых мания величия, часто лишены здравого ума. И этот человек зомбирован своим нанимателем.

Больше разговаривать с ним не хотелось, надо было сажать самолет и придумывать, как связаться с диспетчерами. А еще надо было пригласить старшую стюардессу и дать ей указания. Но Марко не хотел сюда никого звать! Это может быть опасно. Поэтому он позвонит по внутренней связи.

Трубку взяла Адель, Марко даже не связал это с тем, что убитой могла оказаться Тора.

– Когда самолет приземлится, пусть все остаются на своих местах. Мы не выходим без особых указаний. Ты поняла?

Голос Марко был твердый, но Адель так волновалась, что не улавливала смысл его слов.

Оставаться на своих местах…

Ждать особых указаний…

Каких и от кого? Адель не знала, но внутреннее чутье ей подсказывало, что все решится уже в процессе.

– Я поняла, – кивнула она, прекрасно зная, что он не видит этого. Но, наверно, кивок был больше нужен самой себе.

– И проверьте положение всех пассажиров перед посадкой, это важно, я буду сажать самолет вслепую, не знаю, что нас ждет. Но мы все справимся! – Марко положил трубку на базу и, услышав, как хихикнул угонщик, сказал: – А тебе не страшно, что полоса может быть занята? И мы все взлетим к чертям.

Марко не мог сдержаться, чтобы это не сказать. Но что говорить тому, кто готов себя взорвать вместе с самолетом, нажав только на кнопку. В то же время умирать он не хотел, а значит, он мог нажать эту кнопку откуда угодно. Надо было любым путем выводить пассажиров из салона, но для этого нужны спецслужбы.

Откинув мысли об освобождении прочь, Марко отключил автопилот и взял управление в свои руки. Вот теперь он молился, чтобы взлетная полоса была чистая. А еще молился, чтобы в диспетчерской начался переполох оттого, что Charlemagne вернулся. Это точно покажется им странным, если они не получили сигнальный код «семь пятьсот».

В салоне витала атмосфера волнения, страха и истерии. Казалось, что самолет рухнет камнем, поэтому все готовились к смерти.

Все бортпроводники проверяли своих пассажиров, убирая сумки, утешая и говоря оптимистические слова, хотя сами были не уверены в них.

Мистер Хоффман позвал Адель, чтобы утешить ее лично. Он стал свидетелем того, с чего все началось: каждый момент, он помнил каждое слово, каждое действие. Он видел смерть Торы, прижавшись к спинке кресла, желая быть слепым.

– Милая Адель, я верю в то, что однажды встречу вас на земле с улыбкой на лице. Главное, очень хотеть и стремиться к этому. У нас у всех все получится!

Она кивнула и перевела взгляд на запасной выход, потом на следующий, оценивая, свободен ли путь до двери. Надо было проверить каждую и всем бортпроводникам сказать, что может поступить приказ открывать запасные выходы. Все могло быть! Но никто не знал, что будет, и неизвестность пугала.

– Всем приготовиться к посадке, – опять голос Марко зазвучал в каждом салоне, и Адель тут же взглядом обвела свой салон. Она увидела молодоженов, которые сидели, наклонившись и обхватив головы руками. Она увидела Аврору, шляпка для которой была уже не важна. Майя единственная не склоняла голову, поэтому пришлось подойти к ней:

– Прошу вас пригнуться!

– Нет, я не хочу прятаться при виде смерти. Буду гордо смотреть ей в глаза.

Адель хотела бы ей ответить резко, но ее поволокла Саманья – посадка уже близилась.

Пришлось сесть на свое место возле окна, пригнуться и обхватить руками голову. И молиться о благополучной посадке и долгожданной помощи на земле.

В это верила Адель, находясь в неведении в салоне, но Марко с трудом тешил себя мыслями о том, что они без проблем посадят самолет и тут же окажут помощь по устранению угонщика.

На свой страх и риск Марко вывел самолет на глиссаду, смотря перед собой то в окно, то на приборы. Он уверенно держал штурвал в руках, очень надеясь, что судьба к ним благосклонна и полоса свободна.

– Тысяча, – заговорил компьютер, отсчитывая расстояние до земли, – пятьсот, четыреста, триста…

Уже видны машины на дорогах, уже виден аэропорт, а взлетная полоса все ближе и ближе. Скоро шасси коснутся бетона и покатятся на бешеной скорости.

Самолет сразу не остановить, и если вдруг другой самолет начнет взлет с противоположной стороны полосы, это будет фатально. Марко молился, чтобы диспетчеры увидели его на радарах и подали знак всем оставаться на своих местах.

Возможно, так и есть. Но Марко этого не знал.

– Двести, сто… пятьдесят, сорок…

Шасси коснулись полосы, и самолет покатился:

– Реверс, – скомандовал Марко и тут же сам стал тормозить самолет. Закрылки выпущены на полную, спойлеры подняты, что тоже гасило скорость. Им повезло, полоса оказалась свободной, возможно, диспетчеры их ждали. Надо было быстрее свернуть на рулежную дорожку, но и тут могли быть проблемы.

Скорость сбавилась до такого момента, когда пилоты начинают убирать механизацию крыла, гасить огни, но Марко молчал, не давал распоряжения на это. Он выискивал дорожку, которая привела бы его прямо к диспетчерской.

Его молчания Ханс ожидал – самолет должен остановиться с выпущенными закрылками и всеми огнями, только этот сигнал поймут диспетчеры, если им не дошел код о захвате.

Самолет остановился, и капитан даже представил эту картину со стороны: они с неубранной механикой стоят напротив здания аэропорта, слева диспетчерская вышка, и там паника. К ним никто не подходит, хотя прекрасно видно наземных работников.

– Мне надо заявить о том, что самолет прибыл на дозаправку, – произнес он и тут же почувствовал металл пистолета у виска:

– Скажешь лишнее слово, и ты труп, – огрызнулся мужчина и подал ему наушники. – Я найду другого пилота, здесь их полно.

Марко кивнул, сейчас очень важно выполнять все требования, но не терять бдительность. А еще волнительно стало выходить на связь с диспетчерами. Он очень надеялся, что там профессионалы и они не начнут задавать вопросов и делать вид, что они не знают о захвате.

А они точно уже должны знать о нем, смотря на самолет Charlemagne, как на рождественскую елку, – весь в огнях и с неубранными закрылками. Марко верил в их профессионализм и лишь от него сейчас зависела его жизнь и жизни пассажиров:

– Charlemagne, – произнес он совершенно спокойным голосом, – мне необходимо дозаправить самолет, в полете я понял, что топлива недостаточно, пришлось вернуться.

Это самое глупое высказывание за всю его карьеру! Пилот не может так просто сказать «я прилетел обратно, плесните мне еще пару тонн топлива». Это смешно и глупо, но Марко верил в то, что эту глупость оценят в диспетчерской.

– «Вышка» на связи, – послышался уверенный голос диспетчера, – без проблем дозаправим вас, но придется подождать, у нас очередь, – было похоже, что диспетчер принял игру.

Угонщик выдернул наушники и откинул их на пол:

– Отлично, пусть заправляют, мы подождем.

– Может, ты тоже хотел что-нибудь передать?

– Передам из пункта назначения.

Он собрал наушники и открыл дверь, желая теперь припугнуть пассажиров, чтобы они не начали делать глупости.

Как только пилоты остались одни, молчали ровно полминуты, а затем Марко обернулся к Хансу:

– Я не знаю, что там снаружи, не знаю, планируют ли они освобождение людей, но боюсь, что мы должны попытаться что-то предпринять сами.

– Например? Ты хочешь пойти в салон и обезоружить голыми руками обезумевшего, психически нездорового мужика с пистолетом и взрывчаткой? Ты тоже больной.

Марко кивнул, нервничая из-за того, что этот тип в салоне. Сейчас трясет пистолетом у носа Адель, которая, к несчастью, работает в самом первом. Этот факт нервировал и раздражал, а еще заставлял делать безумные вещи.

Пока Марко придумывал выход, в салоне все именно так и было. Теперь Адель ощущала холодный металл у виска, пыталась делать вид для пассажиров, что не боится. Но она ужасно боялась, хотелось схватиться за голову, сползти на пол и реветь.

– Если хоть кто-нибудь попытается связаться каким-то чудом с землей, то вам всем придет конец, я взорву чертов самолет, и этот день пометят черным в календаре.

– Делайте, как он велит, – скомандовала Адель, – уберите из рук все гаджеты и ждите дальнейших указаний от капитана.

Когда мужчина рывком ее отпустил, она чуть не ударилась о стену самолета, но вовремя выставила руки. Она очутилась рядом с дверью, у которой всегда сидела при взлете и посадке. Та самая дверь, окно которой было перекрыто ограничительной красной лентой. Эту ленту снимают, когда собираются открыть дверь. Она ее не снимала, давая понять наземным службам, что вход в салон запрещен и здесь явно творится что-то странное.

Адель видела подъехавшие машины «Скорой» и пожарных с мигалками, что говорило о том, что они все поняли. Но их действия настораживали, она боялась, что то же самое увидит угонщик. Его реакция могла быть непредсказуемой – он мог взорвать самолет. Машины отъехали на большое расстояние, но, видимо, были готовы к худшему.

– Кто? – заревел угонщик, когда тоже взглянул в окно. – Кто доложил им? Кто?

Его бешеный взгляд прошелся по пассажирам, и он рассвирепел еще больше. А они опустили головы, ничего не понимая в происходящем. – Кто посмел передать информацию?

Он наставил пистолет на Пьера Дюссо, думая, что это он. Но потом перевел его на Аврору, которая взвизгнула и стала мотать головой. Затем пистолет оказался у Майи на виске, мужчина прочитал на ее бейджике, что именно она главная по пассажирам, а значит, могла передать.

– Клянусь, что это не я, – взмолилась она, и тут же Адель кинулась к ней.

– Это не она, это обычная осторожность, когда самолет возвращается обратно.

Она не знала, что лгать, что говорить, чтобы угонщик поверил. Но надо было отвлекать его внимание на себя с пассажиров и тем более с окна.

– Послушайте, – в проходе оказался Кевин, поднимая руки, потому что пистолет теперь был направлен на него, – успокойтесь, сейчас нас заправят и отпустят. Это процедура займет немного времени.

– Вы за дурака меня принимаете? Срочно взлетаем!

Мужчина обернулся в направлении кокпита и тут же получил мощный удар от Марко, который вышел из кабины, имея плохое предчувствие. Он не мог связаться с диспетчером, а те стали играть по своим правилам. Ведь молчание – это, возможно, первый признак того, что на борту все погибли. Они действовали неверно, не зная ничего, что сейчас происходит на борту.

Одним ударом Марко повалил здорового мужчину, а все в салоне завизжали, прикрывая рты. Он навалился на него, нанося один удар за другим, чтобы хоть так обезвредить противника. Тот выпустил пистолет от неожиданности и от внезапной боли, а Марко откинул его прочь, но не слезая с угонщика. Его лицо было уже все в крови, хотя тот сопротивлялся, кулаком заехал капитану по лицу, и Марко на секунду потерял концентрацию, но продолжал наваливаться. Лишь секунды хватило, чтобы мужчина, кряхтя, рукой нащупал кнопку у себя под рубашкой и нажал ее. Кровавыми губами он произнес:

– Мы все мертвецы, у вас есть две минуты, чтобы вдохнуть больше воздуха перед смертью.

Две минуты! Все стали кричать, выбегать из своих кабинок, а Марко нанес последний удар, от которого угонщик потерял сознание.

– Открывайте аварийные выходы! – громко скомандовал он и обернулся к Адель: – Срочно!

Он откинул край черной куртки мужчины, лицо которого было все в крови, и увидел датчик. Цифры бежали слишком быстро, сложно было представить, что есть секунды, а что минуты, в глазах все рябило. Но время шло на убыль.

Экипаж кинулся к запасным выходам, открывая двери, и тут же надувные трапы стали наполняться воздухом. В салоне была паника, которая не сулила ничего хорошего – будут травмы, но это лучше, чем потерять жизнь.

Марко быстро оттащил мужчину ближе к кокпиту, давая распоряжение Хансу выключить все системы и покинуть самолет. Затем вернулся в салон, открывая еще одну дверь – самую первую, которая находилась в первом салоне. Тут же Адель стала выпускать пассажиров: Майя слетела вниз первая, затем плачущая Амелия Дюссо и Аврора, которая схватила мужа и потянула за собой.

– Отбегайте от самолета дальше! И скажите наземным службам, что самолет взорвется через минуту.

Руки Адель тряслись, но она делала все четко. С другой стороны ей помогал Марко, выпуская пассажиров.

– Мистер Хоффман, – взмолилась Адель и обернулась назад – старик сидел на своем месте и никуда не торопился, – мистер Хоффман!

Она кинулась к нему, хватая за рукав одежды, пытаясь поднять его с места:

– Выходите! Что вы сидите?! Надо бежать!

– Пусть бегут те, кто помоложе, я, наверно, свое уже отжил.

Она даже не хотела это слышать, пытаясь его поднять:

– Все будут живы! Только надо бежать!

– Я уже не в силах бежать. – Он начал вставать, но вдруг это стало получаться очень бодро. Руки Марко пришли на помощь. Без лишних слов он буквально поднял старика и поволок к выходу. Быстро спустил его по трапу и крикнул наземным службам:

– Все отбегайте дальше! Самолет взорвется через несколько секунд!

Потом повернулся в салон, оценивая его взглядом: пассажиров уже не видел, даже членов экипажа уже видно не было. Он не знал, что с Хансом, но надеялся, что тот успел выйти.

Перед ним стояла Адель, которая схватилась за рукав его белой рубашки, смотря обезумевшим взглядом:

– Наша очередь! Пошли!

Она тянула его к выходу, пытаясь вытолкать наружу, но Марко быстро схватил ее и усадил на трап:

– Мне надо здесь еще закончить, я должен быть здесь!

Она схватилась за его руку, пытаясь не скатиться, пытаясь удержаться, пытаясь кричать, но голос пропал, она только заглянула в его глаза:

– Марко, прошу…

– Живи, – он с силой расслабил ее руку, и Адель скатилась вниз, пытаясь забраться снова, но тут же ее схватили спасатели.

Она не могла поверить в реальность происходящего, не могла поверить в то, что Марко остался один! Почему он? Почему не пошел следом? Почему дал ей шанс на жизнь, лишаясь своего?

Ее тянули подальше от самолета, она поддавалась, бежала, но внезапный грохот заставил упасть на землю и не дышать. Сердце остановилось, и жизнь вдруг стала пустой, а пелена слез закрывала картину, которую она никогда не забудет, – самолет полыхал в адском пламени, который забрал жизнь угонщика вместе с жизнью освободителя.

– Маркоооо! – закричала Адель, не узнавая свой голос. Она кинулась к самолету, но чьи-то руки ее держали, не давая сделать шаг. Вот теперь поток слез хлынул из глаз, и она снова осела на землю, рыдая, раздирая руки в кровь об асфальт и теряя рассудок. В эту секунду хотелось умереть вместе с ним.

Глава 33

Спустя сутки после трагедии

Адель тяжело ступала по мраморному полу в больнице «Бретонно» в Париже, каждый шаг давался сложно, ноги буквально не шли, а заплетались. Она не спала сутки, вновь и вновь оказываясь в аду и переживая все заново раз за разом. Бесконечные вопросы следователей и руководства, которое прибыло сразу, как только стало известно о случившемся, окунали в реальность. Преследование репортеров тоже не давало покоя.

Она смутно помнила последние часы своей жизни, теряя все эмоции и чувства. Тот страх, которые пережили все, не забудется никогда.

Сначала это была комната с приглушенным светом, куда запускали каждого члена экипажа по одному и начинали допрос. Потом руководители лично разговаривали с ними, пытаясь выяснить каждую деталь трагедии. Пассажиров развезли по гостиницам, но не давали им покинуть город. Все находились в Париже, чтобы помогать следствию.

Репортеры заполонили собой все пространство, каждая программа по телевизору, каждая газета пестрили своими зловещими фотографиями с места событий. Адель возненавидела журналистов, даже не желая с ними разговаривать и прекрасно зная, что сочувствия в них мало. Им нужно лишь написать сенсационную статью, но чувства людей им безразличны.

Она провела с экипажем большую часть этих суток, просто уставившись в одну точку. Даже Эмма не подходила ближе, она больше сторонилась, думая о своем. Кевин пару раз пытался успокоить Адель, но у него ничего не получалось. Саманья молчала, желая все забыть. Торы не хватало, не хватало ее наставлений, ее оптимизма. При мыслях о ней всегда появлялись слезы.

Жак Леруа приехал сразу, как только узнал новость. Ему дали обнять дочь почти через сутки после того, как самолет потушили. Элис уже летела в Париж к сестре.

Теперь Адель шла по больнице. Слез уже не было, она оставила их все возле горящего самолета. Ее голос охрип от крика, а сил хватало, чтобы только идти.

Взрыв произошел в хвостовой части, в ту минуту она кинулась к горящему самолету, но ей не давали двигаться. Она кричала и кричала, давая понять, что там еще есть живые.

На борт спасатели поднялись, как только пламя было потушено. Задымление было жутким, и чтобы выжить, надо иметь силу и чудо.

Адель спросила, как пройти до отделения интенсивной терапии, и медсестра с пониманием указала ей путь. Кивнув ей, Адель пошла дальше, завернула за угол и увидела знакомые лица: Фабрицио дель Боско сидел у стены, смотря в одну точку на противоположной стене. Лучиана напротив согнулась, приложив платок к заплаканным глазам, рядом Лука касался ее плеч и что-то шептал. Маленькая девочка Фаби одиноко сидела в другой части коридора, прижимая к себе игрушку. Ее мать, Патриция, встала сразу, как только увидела Адель. Это черная полоса их жизни на сегодняшний день – молитвы и тяжелое ожидание, которое казалось бесконечным.

Патриция стояла молча, выглядела она ненамного лучше Адель. Ее глаза покраснели, а из статной женщины она превратилась в тень. На ее лице залегли темные круги под глазами, ни грамма косметики, волосы наспех забраны в пучок. У нее не хватало сил даже на то, чтобы перечить. Она лишь разревелась и села рядом с Фаби.

Ее движение заметил Лука, который поднял взгляд и посмотрел на Адель. Его руки замерли на плечах матери, которая тоже подняла опухшие глаза.

– Адель. – Голос сзади заставил девушку обернуться – это сказал отец, идущий позади, держа за руку Джулио. Мальчик тут же от взглядов присутствующих прижался к ней, и Адель взяла его руку в свою.

– Мне надо к Марко, – прошептала она, смотря на Лучиану, желая получить одобрение, хотя оно ей было не нужно. Женщина опустила взгляд на мальчика, ничего уже не понимая. Она промолчала, но рассматривала его так пристально, что Джулио отошел на шаг назад и спрятался за Адель.

Лука пришел на помощь, быстро встав со своего места, и подошел к Адель:

– Вряд ли тебя пустят, да и он без сознания. Не думаю, что это хорошая идея, Адель.

– Мне надо, – снова прошептала она, – очень надо. Это очень важно. Марко бы хотел.

Он понимающе кивнул, хотя Патриция попыталась возмутиться, но сил на это не хватило. Она лишь прижала Фаби к себе и разревелась.

– Врач сказал, если по одному и на пять минут. Но боюсь, что Марко ничего не слышит.

Адель кивнула, попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Если бы они знали, какой ад пережила она, пока кричала о том, что в самолете живой человек. Спасатели услышали ее не сразу, она похоронила Марко в жутком огне, который разъел пластик и обшивку хвостовой части и середины салона. Бог спас того, кто спас остальных. Каким чудом Марко оказался в кабине пилотов – Адель только догадывалась, но следствием было вынесено предварительное заключение – он спасал еще одного человека, который и затеял весь этот ужас – угонщика. Их двоих обнаружили без сознания в кабине пилотов, лежащими на полу. Марко почти не дышал, наглотавшись углекислого газа и смеси от горящего пластика.

Адель это показалось знакомым, однажды уже было такое, но он выжил. Она верила, что сейчас будет так же, но, узнавая новости, она с каждой минутой теряла надежду.

– Тогда иди, – с пониманием произнес Лука, – он бы хотел тебя видеть, ты права.

Она потянула Джулио за собой под пристальными взглядами всех присутствующих людей, оставляя отца стоять одного.

Открыв дверь в палату, набираясь смелости, она сделала шаг и тут же ее обволок запах лекарств и гари. Или это гарь до сих пор преследует ее с тех самых пор, когда она лезла в горящий самолет.

Медсестра подняла на нее взгляд, уже желая ответить отказом, но, узнав Адель из теленовостей, тут же встала и пошла к выходу:

– Не больше пяти минут.

Адель кивнула и вошла в саму палату, встречаясь со своими страхами – Марко на больничной кровати с интубационной трубкой, подсоединенной к аппарату, с множеством катетеров, торчащих из обеих рук. Этот человек отдаленно напоминал ей Марко. Лишь только черные волосы, знакомые ресницы на закрытых глазах и табличка над кроватью являлись доказательством того, что это он.

Она прошла ближе, держа ребенка за руку, другой рукой коснулась пальцев Марко, понимая, что глаза снова наполняются слезами. Она вложила руку Джулио в его руку:

– Познакомься Джулио, это твой папа, – и разревелась, присаживаясь на кровать, потому что ноги уже не держали. Простит ли когда-нибудь ее сын за то, что столько молчала? Простит ли Марко, если останется жив? Она сама себя никогда не простит.

Пять лет назад

Мальта, Ла Валетта

Адель сидела на диване сестры, держа в руках тест, который отчетливо показывал две полоски. Она беременна. Эта новость выбила ее из колеи. Хотелось проснуться и понять, что это сон.

– Я так и думала, что этим все закончится, – произнесла Элис, шагая по комнате от окна до дивана. И каждый раз, когда она оказывалась рядом, Адель хотела услышать дельный совет. Но выбора на самом деле два, и оба пугали до безумия. А еще только началась ее карьера в авиакомпании Maltese Falcon. Только что закончились месячные курсы, уже скоро ее первый полет, а она беременна! Как такое могло случиться? Могло! Адель точно знала, где это произошло – в самый последний их день. Их день! Когда он еще принадлежал только им двоим.

А теперь остались лишь жалкие воспоминания и плюс ребенок.

– Ты обязана ему сказать, – Элис села рядом и коснулась руки сестры, – он мужчина и должен отвечать за свои поступки. Он отец и вправе знать о своем ребенке.

Теперь встала Адель, не желая слышать об этом. Что она ему скажет? Марко, привет, ты скоро станешь отцом! Снова!

– Нет, он ничего не узнает. Марко сделал выбор, он дал мне четко понять, что остается с семьей, его жена беременна. Неужели ты думаешь, что он резко передумает в мою пользу? Пусть лучше не знает, и выбор делать не придется.

– Какая ты глупая. – Элис закрыла ладонями лицо, помолчала, а потом резко вскочила на ноги. – Я скажу Луке, хочешь ты этого или нет. Пусть все семейство дель Боско знает!

Она кинулась к телефону, но Адель перегородила ей путь:

– Не надо, прошу тебя. Ты сделаешь только хуже. Марко ушел, я не хочу, чтобы он делал выбор снова. Его больше нет!

– О чем ты? – возмутилась Элис. – Как ты собираешься тянуть ребенка без отца? Нет, – она кивнула и ладонью стукнула себя по лбу, – мы обойдемся и без отца, но тебе не кажется, что твой сын или дочь однажды задаст вопрос о нем? Что ты скажешь? Вспомни, как было несладко нам! Мы всегда с завистью смотрели на отцов своих подруг, не так ли? Твой ребенок имеет полное право на мать и на отца.

Адель рухнула на кровать, снова уходя в себя. В последнее время с ней это случалось часто. Сейчас казалось, что судьба испытывает ее на прочность и пытается сломить окончательно.

Почему судьба так несправедлива? Как только показался лучик света, то наступили сложности? Да еще какие! Которые изменят всю жизнь!

– Я не говорила, что буду рожать, – тихо прошептали ее губы. Как же сложно давались эти слова.

– Что ты говоришь, – ошарашенная Элис села рядом и коснулась руки сестры, – в тебе сейчас говорит страх. Знаешь, почему женщине дано девять месяцев выносить ребенка? Потому что за это время она проходит несколько этапов: смирение, принятие и любовь. Ты полюбишь малыша еще задолго до его рождения.

Элис задумчиво улыбнулась, представив суматоху в будущем: коляску, распашонки, игрушки, детское питание в холодильнике. Ей хотелось бы иметь своего ребенка, но даже ребенок Адель станет родным и любимым:

– Я помогу тебе. Мы сможем воспитать и вырастить этого ребенка. В будущем я планирую открыть кафе, которое нам принесет хорошую прибыль, ты будешь летать, не отказывайся от своей мечты. Ребенок – не помеха для карьеры…

– Я так не думаю. Все сложно, Элис. – Она положила голову на колени сестры и ощутила ее руки – Элис гладила ее волосы, как в детстве, и эти прикосновения успокаивали. – Ребенок – это обязанности, это серьезно и на всю жизнь. Я буду работать днями и ночами, прилетать домой, чтобы поспать. Ты работаешь из смены в смену, то в ночь, то в день. Твое кафе – это лишь мечты. Кому я оставлю ребенка?

– Мне кажется, главное рискнуть, а дальше пойдет легче. Дети растут.

– Ты не скажешь Луке? Поклянись, что ты не скажешь никому и никогда!

Элис не видела Луку уже месяц. После ухода Марко от Адель он уехал на долгую работу в Америку. Он не виноват, что его брат совершил такой поступок, но Элис не могла уже быть с ним. Если рвать все нити с этой семьей, то это надо делать сразу.

Нет, Лука не кричал в трубку телефона, что она не права, он устало согласился, прекрасно понимая Элис. Им было проще расстаться, потому что отношения еще не зашли слишком далеко. Была влюбленность, но не любовь. Это было самое мудрое решение, которое приняла Элис. А теперь, когда Адель беременна и просит молчать, то еще и верное.

– Тебе обязательно надо налетать часы до того, как ты родишь, – давала советы старшая сестра, – хоть какие-то льготы. А дальше посмотрим.

Сложно принять новую жизнь, сложно представить, что она будет другой, тяжелой и проблемной. Адель почти ничего не ела и мало спала. Ночи стали мучительными только потому, что она много думала о будущем. Ее рука автоматически касалась живота, и с каждым днем мысли, чтобы избавиться от ребенка, уходили все дальше и дальше. Зато приходили другие: как руки Марко касаются живота его жены. И становилось больно.

Чтобы не думать обо всем этом, она ступила на борт самолета в качестве стюардессы и окунулась с головой в работу. Пока есть любимое дело, пока нет явных признаков беременности и даже токсикоза, надо пользоваться моментом. В небе она чувствовала себя свободной, но когда опускалась на землю, то грусть возвращалась.

Элис сидела с ней рядом, когда врач делал УЗИ. Они первыми узнали пол ребенка. Мальчик. Сестра обняла Адель, уже готовая покупать вещи и даже выбрать имя.

– Джулио, пусть будет Джулио, – скромно улыбнулась Адель, но Элис промолчала. Итальянское имя говорило само за себя, но если Адель так хочет, то почему и нет? Пусть будет Джулио Леруа с французско-мальтийскими корнями. – Надеюсь, он будет похож на меня.

– Конечно. – Элис коснулась большого живота Адель.

– Недавно я подумала о нашем отце, – начала старую тему Адель. Чем больше был срок, тем чаще она его вспоминала. Она никому не говорила, но ее тянуло в деревеньку, расположенную в Провансе. Хотелось вдохнуть аромат свежих трав и сделать передышку перед родами, – я хочу сказать ему, что он станет дедушкой.

– Зачем? – не понимала Элис.

Она не знала, что Адель несколько раз с ним созванивалась, но каждый раз минуя разговор про беременность. К середине срока она стала очень эмоциональной. Чересчур впечатлительной и ранимой. С работой ей пришлось на время распрощаться, но когда сидишь дома, то тоска окутывает с новой силой. И она много думала об отце, вспоминала его слова, его раскаяние и жалела его. Марко тогда сказал, что надо дать человеку шанс исправить свои ошибки. Она только сейчас поняла, как он был прав, мыслил холодной головой, пока она, Адель, кипела от обиды.

– Он имеет право знать. Я хочу к нему поехать.

Элис лишь покачала головой, не понимая сестру. Но каждый раз соглашалась на любой каприз:

– Если чувствуешь, что надо, то поезжай.

Так Адель снова очутилась в Мустье-сен-Мари, шла по дороге, смотрела на поле, где они с Марко лежали и любовались небом. Потом переводила взгляд на пролетающие самолеты, смотрела на следы и гладила живот. Малыш пинался, иногда его пяточки можно было прощупать сквозь кожу живота, Адель это забавляло. Она много с ним разговаривала и много плакала, пока никто не видел. Для всех она сильная и гордая. А на деле она держалась из последних сил. И как только оставалась одна, то предавалась грустным воспоминаниям. Очень хотелось мужской заботы, но в мыслях опять рисовалась картина, как Марко присутствует на родах жены. Интересно, кого они ждут?

Жак Леруа открыл двери и, увидев Адель в положении, замер. В его глазах застыли слезы ровно на несколько секунд, дальше он уже обнимал ее, прижимая к себе.

– Я могу остаться?

– Хоть на всю жизнь, дочка.

Хотелось просто найти гармонию, уединение, понимание от окружающих и уют полной семьи. С Элис было хорошо, но не хватало чего-то другого… Любви и заботы отца.

Джулио родился в маленькой деревушке Мустье-сен-Мари, где началась история любви его родителей. И первый год Адель провела там. Она сдружилась с Амели, которая воспитала двоих детей, ее братьев, помогала с Джулио. Отец души не чаял во внуке:

– Этот дом снова наполнился детским смехом, а там, где дети, там счастье.

– Дом, в котором полно счастья, – улыбалась Адель, понимая, что ее семья стала большой.

Элис прилетела на роды сразу, как только отец позвонил ей. Она была рядом и держала руку Адель, когда у той начались схватки. Была поддержкой и придавала сил. Она первая увидела Джулио, ахнув и сложив руки в молитвенном жесте. Где-то в глубине души она простила отца, боясь признаться вслух.

– Я вижу, как он хорошо к тебе относится, – грустно улыбнулась Элис, – наверно, людям надо дать второй шанс, чтобы исправить ошибки. Он не воспитывал нас, но теперь на его глазах будет расти внук. Это чудесно. Я за вас спокойна. А мне надо ехать, работа ждет.

– Обещаешь, что вернешься?

– Обязательно, – Элис поцеловала сестру в лоб, – обещаю.

Год с небольшим прошел незаметно, Адель так привыкла жить сельской жизнью, быть в шумной семье, что уезжать не хотелось. На ее глазах рос сын, который падал, когда учился ходить, первое слово которого стало поводом, чтобы позвать соседей и устроить ужин. Он улыбался, держась за стену, и казался самым счастливым. Адель улыбалась в ответ, раскидывая руки в стороны, чтобы обнять его.

Но жизнь – это цепочка дней и ночей, которые не могут остановиться. Время бежит, и наступает период, когда жизнь требует перемен. Адель еще помнила небо, она предвкушала, когда поднимется на борт самолета и продолжит свою карьеру.

– За Джулио не переживай, – успокаивал ее отец, – ему здесь лучше. Даже не представляю жизнь без него, не лишай меня внука. Мы с Амели с радостью будем нянчиться с ним. А ты прилетай, как только будут длинные выходные. Или мы сами приедем на Мальту.

– Это будет замечательно, – Адель обняла отца, понимая, что будет скучать, – приезжайте быстрее.

Так прошли четыре года, три из которых Адель видела Джулио не так часто, как хотелось бы. А последний год стал толчком, чтобы изменить свою жизнь – купить жилье, чтобы забрать Джулио к себе. Но Адель понимала, что без отца и Амели ей не справиться с ребенком. Проект Charlemagne стал идеальным для этого: месяц, пока Адель в рейсе, Джулио жил бы с дедушкой и бабушкой, а потом целый месяц они были бы только вдвоем в своем собственном доме.

Но все пошло не по сценарию, который Адель придумала для них…

Наши дни

Адель окинула взглядом лежащего Марко, пытаясь не дать слезам выйти наружу, и направилась к двери. Но пока она рассказывала ему все это, сидя на краю кровати и смотря в пустоту, слезы стекали по щекам непроизвольно. Глаза изрядно покраснели. Она попросила Джулио выйти, чтобы он не слышал этих откровений и не видел ее слез.

Адель напоследок обернулась к Марко:

– Если ты меня не простишь, то я пойму. Я не имела права скрывать от тебя ребенка и не имела права лишать тебя общения с ним. К сожалению, понимание этого пришло поздно.

Она открыла дверь и, не поднимая головы, вышла из палаты.

Глава 34

Элис бежала по ступенькам больницы, почти задыхаясь и ни на кого не обращая внимания. Она мчалась к своей сестре, чтобы поддержать, обнять и утешить. После звонка Адель она не находила себе места, а телевизор отказывалась смотреть. Зато Рикардо, как будто наслаждаясь, включал его громче.

– Я же просила выключить! – Впервые в жизни она рявкнула на него так, что от неожиданности он ее послушал и убавил звук. Но не выключил, ему нравилось смаковать инцидент с Charlemagne.

Элис плохо соображала, она запыхалась, в голове вертелись всякие мысли, но радовало только одно – Адель жива!

Дверь на этаж интенсивной терапии она распахнула со всей силой, понимая, что кого-то ударила.

– Господи, – взвизгнула она и кинулась к человеку, который вскрикнул и держался за лоб, – прошу прощения!

– Ничего, я в больнице, и мне окажут помощь быстро. – Лука убрал руку со лба, уставившись на Элис.

Вот это встреча! Хотя чего удивляться? Здесь вообще творится что-то странное: Адель с мужчиной, которого называет отцом, мальчик, который как две капли воды похож на Марко в детстве. Даже волосы светлые, которые с возрастом сильно потемнели. Изюминка Марко дель Боско – он изменился с детских времен очень сильно.

– Лука? – не верила глазам Элис, но а чего она ожидала? Здесь наверняка все их семейство. – Прости, я случайно.

Она попыталась коснуться его лба, но рука застыла, в итоге она ее убрала вовсе.

– Моя сестра здесь? Ее телефон отключен.

Лука кивнул и указал на длинный коридор:

– Она у Марко в палате, с ней мальчик лет четырех и мужчина, который агрессивно смотрит на мою семью.

– Почему он должен смотреть на вас по-другому? – Элис забыла про удар и пошла по коридору, чувствуя, что Лука идет сзади. Стало волнительно. Еще чуть-чуть, и от переизбытка чувств случится взрыв. – А почему он должен смотреть иначе, если твой брат бросил его дочь?

– Элис, послушай, мы это уже обсуждали! – Он догнал ее и перегородил ей путь. – Марко не был в восторге от беременности Патриции, но исполнил свой долг и остался с беременной женой. Знаешь ли, он был женат.

– А знаешь ли, что женатые мужчины не кружат молодым девушкам головы!

– А знаешь ли, что мы иногда неподвластны любви.

Элис остановилась, опустив руки и шумно выдохнув:

– Давай хотя бы сейчас не будем выяснять, кто кого соблазнил.

– Ты первая начала, я против вообще это обсуждать. Это их дело. К тому же у Марко прибавление, а ему об этом не сказали. Адель могла быть более расторопной и сделать это лет пять назад. Сейчас ему уже ничего не надо.

– Но, видно, ты расторопнее, раз женишься, ой! – Она ладонью прикрыла рот и обошла его, понимая, что приплетает уже личное. А личное Луки ее не касалось.

– Ты тоже зря времени не теряла, смотрю, подобрала бывший в употреблении продукт.

Она обернулась:

– Мое личное тебя не касается. Рикардо не продукт, а потерянный человек.

– Ты помогаешь всем потерянным людям?

– Только ему…

– Жаль, я тоже потерян.

Он был даже в этом прекрасен! Тут же вспомнились все их встречи, его юмор, оптимизм, разговорчивость.

– Давай уже пройдем к палате, – свернула она разговор, понимая, что старые чувства накатывают. Еще пять минут назад она мчалась в больницу, думала об Адель и Джулио, а сейчас стало тепло и никуда идти не хотелось. Но пришлось это сделать. Лука пошел за ней, хотя шел совсем в другом направлении. В этой женщине была некая сила, которая магнитом притягивала к себе. Она не знает этот секрет, но он его и не раскроет.

* * *

Все время, что Адель была у Марко в палате, Жак отошел от двери и от тех людей, которые закрывали лица сырыми от слез платками. Иногда женщина в возрасте пристально смотрела на него, но не подходила. Жена Марко продолжала сидеть, обнимая дочь, и лишь только отец сделал первый шаг – встал, подошел к Жаку и протянул ему руку:

– Фабрицио дель Боско.

Мужчины иногда мудрее и умеют сглаживать острые углы. Что бы здесь ни случилось, надо было все решать мирным путем.

– Жак Леруа, отец Адель.

– Я так и подумал, – произнес мужчина, и тут же дверь с той стороны открылась и из палаты вышел мальчик, окуная Фабрицио в детство его сыновей. Он слышал, как простонала его жена и прикрыла платком губы, но он не уподоблялся ей, протянул испуганному мальчику руку:

– Привет, сынок, здесь есть аппарат с шоколадом, не хочешь подкрепиться?

Джулио пожал плечами, посмотрев на дедушку, и тот одобрительно кивнул.

– Тогда возьмем ту девочку и пойдем выбирать себе еду. – Фабрицио обернулся к Фаби. – Дорогая моя, пойдем, я думаю, вам стоит познакомиться.

– Нет! – тут же вставила Патриция. – Я не хочу, чтобы моя дочь даже близко подходила к нему!

Она прижала девочку к себе сильнее, как будто боясь потерять единственное, что у нее осталось.

Но Фабрицио подошел сам и протянул Фаби руку. Девочка тут же вложила свою маленькую ладонь и с радостью встала.

– Жак, а пойдемте с нами. Вы не знакомы с Фаби? Это дочь Марко. И кажется, я незнаком с его сыном. Пришло время всем познакомиться.

Их разговор становился тише по мере того, как они удалялись. Женщины, сидящие друг против друга, остались вдвоем. Они молчали. Слов у обеих не было.

Прошло достаточно времени, когда Патриция наконец произнесла:

– Что теперь будет? Он бросит меня?

Лучиана подняла на нее усталый от слез взгляд:

– Мой сын умирает. Ему сейчас не до любовниц и даже не до тебя.

Патриция покорно кивнула и опустила голову, но как только дверь открылась и из палаты вышла Адель, она вскочила с претензиями:

– Потаскушка! Ты думаешь, что сможешь его забрать? Я не отдам! Марко не глупец, чтобы вестись на чужих детей! Хорошо ты придумала притащить сюда ребенка, чтобы надавить на жалость! Он не уйдет к тебе! Ты низкого сорта. Таких, как ты, надо отправлять в бордель!

После того как Адель сидела на краешке кровати Марко и исповедовалась, силы совсем покинули ее. Их не было, чтобы спорить. Их не было, чтобы что-то доказывать. Ей вдруг все стало неважным ни Патриция, как жена любимого человека, ни Лучиана, как его мать и противница чувств своего сына. Все стало не важным!

Но важное было лишь одно – пусть Марко живет! Она готова выполнять все его требования, готова нести роль бывшей любовницы и матери его сына. Она готова быть никем, но лишь бы он открыл глаза и снова дышал сам.

Патриция ждала ответа, которого не было. Адель обернулась к Лучиане и произнесла:

– Вашего внука зовут Джулио.

Она видела, как Лучиана приложила платок к глазам и горько заплакала. О чем она думала, Адель не знала. Здесь ей уже нечего делать, она дала понять всем, что не будет против, если они захотят общаться с ребенком. Даже если Марко не станет.

Два месяца спустя

Люксембург

Адель уверенно ступала по серому асфальту в направлении большого здания. Там у нее назначена важная встреча, и волнение чуть нарастало. Но голова была еще забита встречей с Эммой, которая позвонила накануне и предложила встретиться в кафе. Звонки по телефону не передадут эмоций от живого общения.

Правда, тема была не особо радостная – Эмма хотела рассказать новости из первоисточников о Charlemagne. Адель еще помнила, что именно ее отец был главным учредителем, потому что имел больший пакет акций. А еще он лишился не только самолета, но вместе с ним статуса и безопасности.

– Ты не представляешь, сколько угроз сыпалось в адрес моего отца, – рассказывала Эмма, поглаживая пальцами ручку от чашки. – Оказывается, что изначально учредителей должно было быть четверо. Идея о таком лайнере пришла некоему нефтяному магнату из страны Востока, но Charlemagne должен был стать европейским проектом и не мог включать в себя людей иной религии. Да, мой отец забрал эту идею, украл. – Она опустила глаза, потому что ей было стыдно за собственного отца – Адель это знала.

– Они лишили четвертого человека акций?

– Оказывается, они молча отстранили этого человека, не продав ему ни одной акции. Изначально разделили между собой, между тремя, а четвертого изгнали. В общем, тот обиделся и решил отомстить. Кстати, моему отцу приходили письма с угрозой, но я ничего не знала. Была внутри своих проблем. Он писал, что поставит «Боинг» у себя во дворе, а пассажиров продаст.

Это было ужасно слушать, Адель даже поморщилась, понимая, что тот человек явно психически не здоров.

Теперь стало понятно, почему его приказом было гнать самолет в Кабул. Он хотел видеть в окне дома свою идею, потом лишить эту идею жизни, потому что он ее создал. Страшный человек.

– Но как же наш угонщик обвел всех вокруг пальца? Пронес на борт оружие? Каким чудом установил взрывчатку в самолете? – У Адель в голове не укладывалось. В этой истории виноваты все! А особенно деньги. Тора умерла за то, что кто-то кому-то перешел дорогу.

– Деньги – это путь к любым действиям. Тот мужчина из самолета не поленился пройти курсы на охрану Charlemagne в самолете, купил отличное резюме, подкупил людей в аэропорту… – Эмма задумалась, видимо, вспоминая тот злосчастный день, – деньги – вина всего! Когда их нет – плохо, но когда их много – это хуже в несколько раз.

– Марко пожертвовал собой ради жизни угонщика, – сердце Адель дрогнуло так же, как ее голос, – чтобы доказать его вину. И у него получилось, угонщик жив, я читала в интернете.

– Да, – кивнула Эмма. – Со слов угонщика, нашли всех причастных к трагедии и того самого нефтяного магната, их предали суду. Но… Нарыть доказательства на инициатора оказалось сложно. Отец пытается до сих пор, подключил спецслужбы, – Эмма вздохнула, – в общем, это долгая история.

Адель кивнула, потупив взгляд. Марко рисковал жизнью ради того, чтобы наказать виновников, теперь она понимала, почему он не пошел на выход с ней и остался в самолете. Он успел оттащить мужчину ближе к кабине пилотов, когда рвануло взрывное устройство в хвостовой части.

С того для прошло не так много времени, но достаточно, чтобы начать расследование. Журналисты потихоньку стали переключаться на другие новости, минуя вниманием Charlemagne. Авиакомпания прекратила свое существование на время, потеряла самолет, людей, экипаж был расформирован, и каждому дали место в других компаниях Люксембурга. Адель пришлось снимать квартиру с видом на церковь, часто бывать в небе, но в то же время видеть Джулио. Был один плюс – отец привозил его часто, Люксембург не так далеко от Франции.

– Что будет со всеми нами? – Зачем Адель это спросила? Она тешила себя надеждой, что Charlemagne снова взлетит в небо? Но это глупо! Больше ни один человек не полетит этой авиакомпанией.

– Мой отец грезит возобновить проект! Charlemagne не умер! – улыбнулась Эмма.

После разговора с ней многое прояснилось, ведь про расследование никто никому не говорил. А она дочь Роберто Ортело, знает все не понаслышке.

Но помимо работы хотелось спросить про личное. Ведь Адель так и не смогла поговорить с Эммой после трагедии, слишком много всего навалилось. Но, увидев округлившийся живот, она поняла, что Эмма готова стать матерью. Сама Адель была в подобной ситуации, поэтому ей знакомы все волнующие детали.

– Ронни не пришел в аэропорт, когда я прилетела в Париж, – задумалась Эмма, – мне пришлось сказать отцу. После того как самолет захватили, он многое понял. А может, не понял, но в любом случае это повлияло на него. И знаешь. – Эмма подалась вперед ближе к Адель и прошептала: – В такие минуты начинаешь ценить близких, родных и любимых.

Взгляд Адель опустился на пальцы, которые держали чашку с латте. Вдруг вспомнился момент, когда они так сидели с Марко перед полетом: он пил эспрессо, она латте. В ее чашке из пенки красовалось сердце. Как будто намек на будущее.

А еще его слова про огонь… Об этом Адель тоже думала, анализировала, что это могло значить. Но без Марко она не смогла дать характеристику двум однотипным случаям.

Распрощавшись с Эммой, она пошла на важную встречу, о которой думала с волнением вот уже несколько дней. По дороге вспоминала Charlemagne, анализировала то, что случилось, строила догадки, что будет. Если Эмма сказала, что проект в силе, то это прекрасно! Но очень рискованно! Однако из экипажа никто не покидал Люксембург, все оставались как сотрудники Charlemagne, хоть и летали авиакомпанией Люксембурга. Это временно! Она верила в лучшее.

Открыв дверь, Адель зашла в здание, где каждая дверь – это чей-то офис. Она смотрела на вывески, читая их, и, найдя нужную, дернула ручку. Дверь тут же открылась, впуская ее в помещение, где стоял по центру стол, за которым на самом почетном месте восседал седовласый мужчина. С правой стороны стола… сидел Марко. На его лице залегла мрачная тень, отпечаток, который останется на всю жизнь. Но он пережил ад, чтобы через два месяца прекрасно выглядеть. Спасибо Вселенной, что он жив! А восстановление придет обязательно.

Адель села напротив него, поймав на себе тяжелый взгляд темных глаз.

– Я готова на любые условия, – произнесла она, и Марко кивнул адвокату, чтобы тот начинал.

Тот задергался, руками проводя по бумагам, которые он готовил очень тщательно. Положив перед Адель один лист, он произнес:

– Признание моего клиента в отцовстве вашего сына, госпожа Леруа. Ваша подпись здесь, что вы ознакомлены и согласны. – Он ткнул пальцем в графу, и Адель тут же подписала. Только сейчас она поняла, что не прочитала. Но, как ни странно, она верила Марко.

– Мальчику присвоена фамилия дель Боско. – Адвокат положил другую бумагу, и вот теперь Адель увидела черные буквы «Джулио дель Боско». Вычеркивать свои корни обидно, но для ребенка фамилия отца станет гордостью. И это верное решение.

– А это пункты, которые вам надо обсудить: с кем и сколько ребенок будет находиться.

Адель оторвалась от бумаг и перевела взгляд на Марко, готовая уже защищаться, отвоевывать время с Джулио. Она мать! Она его родила! Ребенок должен быть с ней.

– Я все понимаю, – спокойно и тихо произнес Марко, почти безжизненным голосом, – все будет честно, если будет пополам. Я буду забирать его в Рим на полмесяца, остальная половина – это твое время. А когда Charlemagne возобновит работу, нам придется не видеть его больше, ведь мы месяц будем в рейсе. Но… – Марко задумался. – Мои родители рады будут принять его у себя.

На секунду Адель стало обидно и ревностно, Джулио был только ее и Жака Леруа, а вдруг стал нужен всем. Она понимала Марко, но в то же время ненавидела за то, что он вдруг стал частью жизни Джулио.

– Это формальность, – произнес адвокат, – чтобы не было обид и претензий.

Адель кивнула и подписала эту бумагу. Тут же адвокат забрал все со стола и радостно произнес:

– Это все, мисс Леруа, оригиналы подписаны в двух экземплярах, и одни ваши.

Он отдал ей часть бумаг, и Адель встала. Хотелось спросить у Марко: как дела, как здоровье, сколько будет длиться реабилитация? Но он дал понять, что не готов сейчас идти на контакт – отвернулся, закрылся.

Как только она покинула кабинет, он положил на стол адвоката стопку других бумаг:

– Теперь что касается моего развода.

Глава 35

Спустя полгода после трагедии

Италия, Рим

Марко застегнул последнюю пуговицу на белоснежной рубашке, поправил галстук, накинул летный китель. Рука застыла на рукаве с золотыми шевронами – его гордости и статусе. В своем отражении в зеркале он увидел именной значок, приколотый к карману на груди слева, – символ авиации.

Это был долгий путь к восстановлению после трагедии, но пока Марко залечивал раны, авиакомпания Charlemagne тоже возрождалась буквально из пепла. Трудно пришлось руководству начинать все заново, вкладывать снова деньги туда, где, возможно, они уже не найдут понимание. После того, что случилось, спрос упал, а потом каким-то чудом вдруг резко вырос. Прогнозисты утверждали, что такова психология людей: их тянет туда, где есть какая-то история, пусть и не очень хорошая, пускай трагичная, которая прогремела на весь мир. А новости о трагедии Charlemagne пронеслись по всем странам.

Три руководителя проекта Charlemagne вновь рискнули и начали дело. Штат сотрудников остался старым, все идеи были расписаны ранее, договоры со странами были подписаны, приобретался только самолет с новым салоном.

Марко вышел из своей комнаты, хватая фуражку, висевшую на стуле.

– Джулио! – крикнула Лучиана, глядя на сына. – Джулио, отец ждет!

– Я схожу за ним, – кивнул Марко и направился в детскую, которых в доме дель Боско стало сразу две: одна для Фаби, другая для Джулио. Дети гостили в этом доме часто.

После расставания с Патрицией Марко переехал в дом родителей, оставив бывшей жене квартиру. Собственное жилье он не покупал, потому что не знал, что в итоге надумают учредители Charlemagne: закроют проект или, напротив, у них все пойдет отлично.

Но теперь, когда вторая попытка в силе, стоило бы подумать о собственном доме. Будет этот дом в Люксембурге или в Палермо – Марко еще не знал. Но если он уедет дальше Рима, то с Фаби видеться придется реже.

Первое время после развода родителей девочка грустила и обвиняла мать Джулио в том, что она из королевы превратилась в ведьму. Но она говорила словами своей матери, Патриции, которые Марко тут же запретил произносить. Фаби послушалась и спустя две недели, которые провела впервые в жизни со своим братом, очень с ним сдружилась.

Вот и сейчас им надо лететь в Люксембург, а брат с сестрой заигрались.

Марко открыл дверь и заглянул в комнату.

– Джулио, мы опоздаем в аэропорт.

Мальчик поднял взгляд от стола, на котором были разложены детали лего, и произнес:

– Иду, пап.

Он поднялся, и Фаби тут же скривилась:

– Нуууу! Почему ему нельзя остаться?

– Его ждут дедушка с бабушкой, – ответил Марко и погладил по голове сына, который уже стоял рядом.

– Почему мне нельзя с ним? – заныла Фаби.

– А тебя ждет мама, – спокойно произнес Марко, и девочка взгрустнула, опустив взгляд на стол с разложенными деталями лего. – Фаби! Иди сюда.

Марко крепко обнял дочь, понимая, что не увидит ее целый месяц. Это большой срок после того, как он несколько месяцев провел дома. Сейчас начинается работа, и видеть детей он станет реже.

– Я люблю тебя. – Губы отца коснулись макушки дочери.

Фаби вышла в гостиную проводить отца и Джулио, наблюдая прощание со стороны: сначала дедушка Фабрицио обнял малыша, рукой потрепав волосы, потом бабушка Лучиана так сильно прижала к себе ребенка, что Фаби ощутила ревность.

– Я напекла «Крумири» и сложила их тебе в рюкзак, – произнесла Лучиана, – дорога долгая.

Она поцеловала его в щеку и поднялась с колен. Марко прекрасно знал, что его мать примет и полюбит Джулио. Иногда ему казалось, что втайне от всех она любит его больше: все время старается коснуться, подкармливает вкусняшками. Джулио – вылитый Марко в детстве, и когда мать смотрит на него, то вспоминает молодость.

– Когда он вырастет, цвет его волос станет намного темнее, – всегда говорила она Марко, – как изменился у тебя.

Фаби помахала на прощанье папе и брату и прижалась к бабушке.

Марко впервые летел с сыном в другой город, но полет прошел легко, Джулио внимательно слушал отца, который объяснял ему каждый звук, который был слышен в салоне.

Нет, Марко ни капли не навязывал ему любовь к авиации. Просто есть время, почему не провести его с пользой?

– Мама будет меня ждать в аэропорту вместе с дедушкой?

Марко кивнул, переводя взгляд в иллюминатор. Сегодня экипаж снова соберется в одном самолете, но не будет Торы и Эммы. По какой причине ушла Эмма, он не знал и не особо его это волновало. Ее место пустым не останется, а бортпроводники – это забота старшей стюардессы.

Теперь Адель стала старшей стюардессой, заняв место Торы. Но Марко не знал, испытала она радость или грусть. С того момента, как они подписали договор, они больше не встречались лично. Но то, что Адель станет к нему ближе благодаря работе, волновало.

Аэропорт Люксембурга уже ждал пассажиров Charlemagne, а экипаж уже находился на месте. Не было только капитана, но он вот-вот подойдет. Адель нервничала: во-первых, она в новой должности, во-вторых, она снова ступит на борт самолета авиакомпании, которая уже была захвачена. В-третьих, ей снова придется работать с Марко. А еще он везет ребенка. Джулио тоже очень изменился, теперь стал называть ее мама, только потому, что папа так велел. А еще он однажды признался, что имеет мечту: маму, папу и Фаби. Всех в одном доме. Тогда Адель лишь молча потрепала его по волосам и поцеловала в лоб. Это невозможно, но ребенку не объяснить.

– Мамочка! – выкрикнул Джулио и побежал вперед, Адель замерла, увидев идущего Марко и бегущего сына. Она присела, и он тут же кинулся в ее объятия, понимая, что соскучился.

Экипаж Charlemagne стоял у стойки регистрации, ожидая капитана. А тут такая картина, которая заставила улыбаться всех. Мило. Очень мило, когда кто-то невидимой ниткой связывает капитана и стюардессу. Эта странная связь сейчас уже не казалась запретной. Все узнали, что Марко и Адель были знакомы раньше. И все ждали начала новой истории.

Но пока Марко остановился возле Адель, она поднялась и произнесла:

– Спасибо, что довез его, сейчас подойдет Жак…

– Не говори спасибо, – перебил ее Марко, – это и мой ребенок.

Она кивнула, подчеркивая для себя, что Марко очень хорошо выглядит. Даже больше – он выглядит великолепно. И снова запах пачули окутал и окунул в те времена, когда она была счастлива. Жаль, что счастливой она была недолго. Но впереди целая жизнь! А еще… у нее есть сын!

– Дедушка! – воскликнул Джулио и побежал в сторону идущего Жака.

Ребенок был возбужден от встречи с ним. Тот поймал его и закружил. Увидев эту картину, Марко улыбнулся и перевел взгляд на Адель:

– Где ты остановилась?

– Мы с Джулио бездомные, – улыбнулась она, шутя, – мы с Элис решили продать квартиру на Мальте. Они с Лукой хотят переехать в Рим. А я не знаю, где хочу жить. Может быть, поеду к отцу.

Марко кивнул, но промолчал, окинул взглядом свой ждущий экипаж и понял, что они все стоят и любуются ими. Пришлось указать им рукой на стойку регистрации, и те неохотно поплелись к ней.

Пришло время расставания с Джулио. Адель крепко обняла сына, пообещав ему приехать сразу, как пройдет месяц в полете.

– А вы не можете приехать ко мне оба? – возмутился мальчик, но Адель мотнула головой. Она прекрасно его понимала, но то, что он просил, было невозможным. – Папа заберет тебя потом.

Марко провел по волосам Джулио и что-то шепнул ему на ушко, на лице ребенка тут же возникла улыбка:

– Обещаешь?

– Можешь мне верить, – подмигнул он, чем насторожил Адель. Если Марко хочет нарушить договор, то она готова биться до последнего, но отвоюет свое время с ребенком.

Помахав отцу и сыну напоследок, они с Марко прошли на стойку регистрации, встав в очередь за Саманьей и Кевином. К Марко тут же подошел Ханс с рукопожатием, хоть они уже виделись не раз: было много собраний перед запуском Charlemagne. Теперь к Марко прислушивались, его мнение учитывали и соглашались. Марко верил, что в этот раз все пойдет по-другому. Человек, который заказал угон самолета, наконец был приговорен к пожизненному заключению.

– Вы не поверите, но Аврора все же написала жалобу на всех нас! – обернулась Дав, вспомнив этот момент. – Но авиакомпании было не до жалоб, и они решили возместить ей ущерб.

– Чем? – испугался Кевин, даже боясь представить.

– В этом рейсе она летит бесплатно.

Все переглянулись между собой, а Марко еле слышно засмеялся, вызывая улыбку на губах своего экипажа:

– Что нам Аврора, мы обезвредили террориста. Справимся и с ней.

– Точно! – кивнула Саманья. – Надеюсь, собак не будет на борту?

– Они обещали, – ответил Марко, – но прошу вас, давайте будем честными друг с другом и не будем скрывать ничего, что рано или поздно станет явным.

Он посмотрел на Кевина, и тот кивнул, соглашаясь.

Поставив печати на стойке регистрации, экипаж пошел ко входу в самолет. Гордо и величественно. Снова бортпроводники и пилоты Charlemagne украшали аэропорт, приманивая к себе взгляды пассажиров.

Марко в этот раз шел последним, рядом с Адель.

– А где Эмма?

– Она рожает, – тут же обернулась к нему Адель, наблюдая удивление капитана. – Не ожидал?

– Нет, я долго был в состоянии нежелания ни с кем общаться, как много всего изменилось. Смотрю, новая стюардесса вместо Эммы?

– Она временно, пока Эмма не вернется, – улыбнулась Адель. – Хорошая девушка, как ты думаешь, чья она?

– Адель! – возмутился Марко, и все обернулись, он тут же махнул рукой, что не стоит обращать внимания. – Я надеюсь, что хоть эту они взяли за какие-то достижения. Я как вспомню удостоверение охраны Charlemagne перед носом, так спать не могу! Надеюсь, что правила изменились.

– Я тоже надеюсь. – Они зашли в самолет, и каждый пошел по своим делам: Марко в кабину, Адель надо было раздать указания бортпроводникам, принять еду на борт и встретить пассажиров.

А когда те стали подниматься на борт, все затаили дыхание при виде Авроры. Она даже улыбнулась, но это получилось зло.

– Я снова слежу за вами, – ткнула она в грудь Адель, – надеюсь, мне есть куда повесить шляпку?

Напевая какую-то мелодию, она пошла вдоль кабинок:

– Теперь я свободная женщина! Могу кинуть ее даже на место моего мужа – он отказался лететь.

Все переглянулись, ничего уже не понимая, но их отвлек женский голос:

– Здравствуйте.

За ней шла Натали, в этот раз без собаки. В ее руках была маленькая сумочка, она прижимала ее к груди, как большую ценность.

– Я завела нового питомца, прошу вас, не говорите капитану. – Она открыла сумочку и оттуда показалась голова грызуна с большими мультяшными глазами. Саманья закричала и отпрянула от Натали, руками закрывая лицо.

– Марко! – закричала Адель. Нет, она не пойдет на ложь, с нее хватит. – На борт нельзя животных, тем более такого!

– Какого? Он милый. – Натали посмотрела на зверька и улыбнулась. Тот как будто тоже улыбнулся.

– Никаких животных!

Марко вышел из кокпита и опешил от увиденного:

– Они опять за свое? – разозлился он, уже готовый звонить учредителям. – Сколько вы заплатили за его место?

– А надо было платить? – удивилась Натали. – Она же без места.

Марко закатил глаза и позвал пальцем наземного работника:

– Найдите клетку, животное полетит в багажном отсеке…

– Но там же холодно, – взмолилась Натали.

– Ничего, грызуны чертовски живучие.

Пришлось подчиниться приказу капитана и сдать Лори в багаж.

Как только это утряслось, следом зашел самый толстый в мире пассажир. Он уже ел чипсы, а Кевин сглотнул, надеясь, что он полетит не в его салоне.

Экипаж ничего не понимал, даже Марко встал рядом с Адель встречать пассажиров:

– Почему они все прежние?

– Я не знаю, – прошептала она и улыбнулась входящей на борт Анне, которая первая сошла с дистанции с аллергией. Ее сопровождал муж:

– Добрый день, мы рады снова лететь с вами.

– Добрый, – улыбнулась Адель, но ее улыбка застыла на лице. Что делают на борту все эти люди? Дежавю? Попытка номер два? – Вы взяли с собой лекарство?

– Мистер Хоффман как раз меня об этом спросил, – кивнула Анна, – теперь лекарство всегда при мне. Не хочется терять ногу.

Они прошли на свое место, Саманья проводила их только взглядом и снова устремила его на входящих пассажиров.

Их заходило много, и многие лица были знакомы. А когда в толпе появился мистер Хоффман, Адель искренне улыбнулась. Даже Марко улыбнулся и поприветствовал старика:

– Добро пожаловать на борт, мистер Хоффман.

– Спасибо, капитан, – затем перевел взгляд на Адель. – Я же говорил, что мы обязательно встретимся на земле. Я рад, милая Адель, снова вас видеть.

Она была рада больше! Проводила его на свое место, усадила в кресло и спросила:

– Вы разве не боитесь?

– А вы верите в то, что молния ударит в одно и то же место дважды? Сейчас Charlemagne является самым безопасным видом транспорта. – А потом шепнул: – Билеты было не купить. Но честно, авиакомпания возмещает нам таким образом ущерб. Куда мы летим?

Вот это новость! Адель не знала! И, судя по всему, капитан не знал тоже. Но это не играет роли, не влияет на полет.

– В Палермо, – улыбнулась Адель и тут же вспомнила Марко – это его город. Он там родился, он там рос и хотел там жить. Но судьба распорядилась иначе – маршрут чуть изменили.

– Там красиво, я был в семьдесят седьмом году с моей Джилл.

– А я никогда там не была. – Она отошла от кабинки и направилась на кухню – теперь ее место было там. В голове кружились мысли о Палермо, она давно хотела очутиться в городе, где родился Марко. Ведь он много говорил о нем и строил большие планы.

Плечи поникли, и Адель перевела взгляд на кухонную утварь: ничего интересного, жаль, что теперь ее место без окна.

Самолет взлетел, и пилоты отключили табло «пристегните ремни», поэтому Адель тут же услышала шум расстегивающихся ремней. Она вышла в салон, встречаясь взглядом с Майей – она тоже была здесь, летела на первом месте и пыталась заснуть. Адель прошла дальше по проходу, теперь она должна контролировать всех бортпроводников и пассажиров.

– Уважаемые леди и джентльмены, говорит капитан, – вышел на связь Марко, – я рад приветствовать вас на борту нашего самолета самой престижной авиакомпании Charlemagne. Надеюсь, что в этот раз наш полет пройдет идеально и принесет вам максимум удовольствия. Сегодня наш самолет совершит посадку в прекрасном городе Палермо. В этом городе я родился и вырос. Могу с уверенностью сказать, что это лучшее место на планете. Просто пройдитесь по улицам города, и вы окажетесь в средневековой Италии с прекрасной архитектурой, со знаменитыми скульптурами, стоящими на Фонтане Претория, с церквями, внутри которых сохранились мозаики, изображающие целые картины.

Марко говорил так зачарованно, что все молчали и слушали. Слушала даже Адель, которая остановилась в проходе и представляла все, что он говорит.

– Я рад, что мне выпала такая удача посетить этот город снова. Однажды, когда мне пришлось переехать в Катанию, я дал себе клятву, что обязательно вернусь, но уже навсегда. А теперь понимаю, что нет желания это делать… без одного человека. И я хочу ее спросить: Адель, ты выйдешь за меня замуж, чтобы провести эту жизнь вместе со мной в небольшом доме на окраине Палермо?

Все уставились на потолок, от удивления открыв рты. Но Адель стояла не шелохнувшись, не веря в происходящее. Ей послышалось! Однозначно послышалось! И не важно, что все оглядываются в ее сторону! Не важно, что Саманья завизжала и обняла Кевина. Не важно, что глаза наполняются слезами, а при виде вышедшего из салона капитана ее губы задрожали.

Марко взял трубку и произнес на весь самолет:

– Адель Леруа, ты согласна выйти за меня замуж?

И не важно, что эти слова парализовали. Не важно, что сотни глаз устремились на нее. Нет ничего важнее этих слов!

Адель не слышала, что ей кричали, не разбирала фраз. Дошла до Марко слишком быстро и, не отрывая взгляда от него, взяла трубку:

– Да, я согласна. – Трубка из ее рук выпала, или это Марко выхватил ее. Она плохо помнила. Но точно помнила долгожданный поцелуй с привкусом собственных слез. Слышала визг пассажиров, членов экипажа, их овации и крики. Но среди всего этого шума она услышала то, что прошептал ей Марко прямо в губы:

– Я люблю тебя.

Эпилог

Самолет авиакомпании Charlemagne по сей день летает по миру и возит самых богатых туристов. Его экипаж несменяем, и даже после того, как закончился срок договора, они подписали новый.

Каждый полет уникален и непредсказуем, в небе тоже случаются различные ситуации. Чаще позитивные.

Тора посмертно была награждена медалью за мужество. Ей установили памятник в аэропорту Парижа и назвали «Памятник храбрости».

Весь экипаж Charlemagne публично наградили за отвагу, а капитан Марко дель Боско снова стал для многих примером для подражания.

Руководство Charlemagne полностью пересмотрело правила, усилило контроль в аэропортах и на борту самолета.

Эмма родила мальчика. Ее парень так и не вернулся, исчез навсегда, и больше она о нем ничего не слышала. Ее отец, Роберто Ортело, после трагедии пересмотрел свои взгляды по отношению к дочери. Она живет в замке, воспитывает сына и продолжает летать в Charlemagne.

Саманья и Кевин стали лучшими друзьями, снимали вместе жилье в Люксембурге, а затем внезапно для всех поженились.

Арани так и не смогла завоевать сердца всех мужчин в экипаже, поэтому переключилась на пассажиров.

Аврора написала много жалоб и одну благодарность капитану. Но тем не менее она осталась довольна полетом и еще не один раз зашла на борт самолета.

Мистер Хоффман стал для семьи дель Боско настоящим другом, с которым Адель часто созванивалась. Но однажды эта связь прервалась – мистер Хоффман умер.

Лучиана и Фабрицио дель Боско в своем доме сделали еще одну детскую для детей Луки и Элис, которые поженились почти сразу после новой встречи. У них родились две прекрасные дочери.

Жак и Амели Леруа так и живут в Провансе, их сыновья подарили им внуков. Но Джулио для них навсегда остался особенным, они забирали его к себе всегда, когда мать и отец отправлялись в рейсы.

Патриция пребывала в депрессии после развода с Марко. Она стала посещать психотерапевта, за которого впоследствии вышла замуж и ощутила себя самой счастливой женщиной на свете.

Фаби долгое время не принимала Адель, но в конечном итоге, повзрослев, девочка приняла выбор отца, понимая, что он счастлив. Она являлась частой гостьей в доме Марко.

Все пассажиры и члены экипажа Charlemagne присутствовали на свадьбе Марко и Адель, которая прошла скромно в Палермо, в небольшой церкви, умело отделанной мозаикой средневековых мастеров.

Марко и Адель купили дом на окраине Палермо, в котором зазвенели голоса детей – спустя год после свадьбы Адель родила Марко дочь.

Капитан Марко дель Боско и стюардесса Адель Леруа никогда больше не расставались: ни на земле, ни в воздухе. Их семейный союз стал примером для многих.

Бонусная глава

Спустя три года

Люксембург

– Адель, мы опаздываем! – крикнул Марко, стоя возле двери, и посмотрел на часы на своем запястье. Время еще было, но он любил приезжать в аэропорт заранее. К тому же день сегодня был особенным – первый рейс Charlemagne в этом сезоне, а вчера второй пилот Ханс Беккер оказался в больнице с аппендицитом.

Руководство авиакомпании предусмотрело такие моменты, ведь кто угодно из экипажа мог заболеть, родить или уйти в отпуск. В таких случаях полагалась замена – пилотов и бортпроводников заранее готовили к длинным рейсам с непростыми пассажирами. Но в этот раз замена Ханса, пилот из Люксембурга, проходил ежегодную аттестацию в Нидерландах и не успевал получить все летные документы. Место Ханса пока пустовало, поиски пилота затягивались, и Марко нервничал. Он не любил неопределенность в делах.

– Иду! – крикнула Адель в ответ. – Марко, ты не видел мой шейный платок? Вчера я положила его возле зеркала, но он пропал.

– Он завалился за зеркало, – уже спокойно ответил Марко и снова посмотрел на часы.

– Ах, точно! Откуда ты все знаешь?

– Это логика, Адель.

Девушка вышла из комнаты, держа за ручку черный чемодан. На ней была летная зеленая форма от Charlemagne, которую создала известная дизайнер: юбка-карандаш по колено длиной и приталенный пиджак, скрывающий легкую кремовую блузку в бежевый горошек. В другой руке она держала красный платок.

– Последний штрих – и пойдем.

Пока она завязывала шарф на шее, Марко ею любовался.

– Я помогу, – не выдержал он, и его пальцы коснулись нежной кожи.

Адель закрыла глаза, ощутив родной парфюм. За все это время запах ананаса и пачули не приелся ей, напротив, стал символом их любви.

Марко в летной форме выглядел как всегда элегантно. Высокий, статный капитан самой престижной авиакомпании мира.

– Ты переживаешь, что второй пилот может оказаться не столь квалифицированным, как полагается такому рейсу?

– Я переживаю, что мне придется работать с человеком, с которым я могу не сойтись, – слегка улыбнулся Марко, – и я должен буду терпеть его месяц.

– Марко, – улыбнулась Адель, – ты сходишься с разными людьми, и в этот раз все пройдет отлично. Ты терпеливый, пусть строгий, но ты капитан и обязан быть таким. В общем, – она махнула рукой, – если будут проблемы, зови меня, я твой старший бортпроводник и устраню все недомолвки.

Улыбнувшись Марко обнял ее. Он сделал вид, что согласен, что она вселила в него оптимизм, но на самом деле волнение не ушло. Стюардесса никогда не поймет, что испытывает пилот во время рейса, когда его напарник ему неприятен. Они, бортпроводники, конечно, тоже сталкиваются с подобными проблемами, но им не обязательно пересекаться в салоне. В маленькой же кабине пилотов, где ты крепко пристегнут к креслу, вероятность конфликтов лишь усиливается. И угораздило же Ханса заболеть прямо перед рейсом!

Микроавтобус уже ждал их у входа в гостиницу, в которой все члены Charlemagne провели эту ночь.

Марко с Адель спустились в вестибюль. Пока капитан подписывал бумаги на ресепшене, Адель кинулась обнимать Саманью, которая стояла в кругу членов экипажа, рядом с Кевином. Все умилились этой теплой встрече, а потом раскрыли и свои объятия. Первый рабочий день начинался с позитива и улыбок.

После каждого рейса команда Charlemagne уходила в длительный отпуск. Все разъезжались по домам: кто-то в Германию, кто-то в Италию, а кто-то оставался в Люксембурге. Саманья и Кевин снимали здесь жилье и считали его очень удобным.

Саманья положила руку на плечо Адель и повела к выходу:

– Я тебе такую новость расскажу, с ума сойдешь!

– Я слушаю, – остановилась та. – Ты беременна?

– Нет, – замотала головой чернокожая стюардесса, – мы с Кевином решили повременить с детьми. Я сейчас о нашем рейсе. Тебе Марко ничего не говорил?

– Нет, Марко думает только об аппендиксе Ханса и мечтает засунуть его обратно. Он нервничает насчет новенького пилота. Ты про него хотела сказать?

– Нет, про него я тоже ничего не знаю. У меня информация про пассажиров. С нами полетит Аврора.

– О нет! Женщина, которая была всем недовольна и на всех жаловалась!

– Она самая, – натянуто улыбнулась Саманья, похлопав Адель по плечу. – Мне Эмма сказала, а она, как дочь главного в Charlemagne, знает многое. В общем, полет будет веселым. Надо быть готовыми к очередному недовольству.

Адель даже позавидовала Марко. Пусть он летит с незнакомым пилотом, но тот будет явно адекватнее, чем некоторые пассажиры. А если на борт поднимется еще пара таких Аврор, то рейс будет испорчен окончательно.

Тяжело вздохнув, Адель обернулась к экипажу, чтобы убедиться, что все собрались, но ее оглушил громкий голос Майи, которая все еще работала с пассажирами в Charlemagne, но так и не нашла общего языка с экипажем.

– Дорогой экипаж, – поприветствовала всех Майя, – как настроение?

– Уже испорчено, – пробубнил Кевин, и тут же Саманья ткнула локтем ему в бок. – Но я правду сказал! – зашипел он недовольно.

– А что вы здесь делаете? – спросила Эмма, поправив очки на переносице. – Разве вы не должны быть с пассажирами?

– Обязательно буду, – громко продолжила Майя. – Поеду в аэропорт с вами, встречу пассажиров там. Кстати, вы знаете, что у вас новый член экипажа? А где Марко?

Она пробежала взглядом по вестибюлю гостиницы, остановив его на статном капитане. Тот как раз направлялся к команде.

– Марко, ты знаешь, что вместе с вами полетит новый человек?

– Я знаю, Майя, мой второй пилот…

– Нет! – Тут же выпалила она, и все устремили на нее взгляды. Она так долго держала паузу, чтобы оставаться в центре внимания, что после нескольких секунд ее молчания все начали терять терпение. – Шеф-повар!

– Кто? – подала голос Арани. Ее макияж сегодня был с акцентом на пухлых губах и длинных ресницах. – Повар? Повар на борту?

– Да, повар на борту самолета! – продолжала улыбаться Майя.

– Зачем нам повар? – удивился Марко. – Я ничего об этом не слышал.

– Правильно, потому что это решилось буквально за ночь. Дело в том, что с нами летит очень непростой пассажир – рок-музыкант Стюард Литтл, и он зайдет на борт, только если на нем будет готовить его шеф-повар.

– Ну так пусть не заходит, – фыркнул Марко. – Нам еще повара на борту не хватало. Зачем он нам? Он будет готовить еду или раскладывать по тарелкам уже готовую?

– Он не будет готовить, – успокоила его Майя. – Мы же не можем поставить в центре самолета плиту за такой короткий срок…

– Что? Плиту? – В глазах Марко вспыхнул огонь, но Адель быстро включилась в разговор, проскользнув перед капитаном.

– И в чем заключается присутствие шеф-повара?

Она, как старшая стюардесса, должна была знать такие нюансы полета. Новый член экипажа! Не только в кабине пилотов, но и вместе с ней в салоне! Если какой-то шеф-повар будет раскладывать еду по тарелкам, то зачем в принципе нужен центр бортового питания?

– Он будет заниматься подачей, – натянуто улыбнулась Майя. Она явно хотела говорить с Марко, а не с Адель, которую терпеть не могла.

– Подачей чего? – удивленно спросил капитан, теряя нить разговора.

– Еды.

– Нам доставляют на борт уже готовую и разложенную еду, – опять встряла Адель. – Я не понимаю, как шеф-повар может обыграть подачу?

– Здесь никто уже ничего не понимает, – закатила глаза Дав, видимо, ее раздражала не только Майя, но и безумные требования пассажиров.

– Он должен будет подавать еду нашему гостю-музыканту, а как это будет происходить – не важно. Пусть хоть с ложки кормит, это не наше дело. Это требование пассажира.

Майя даже слегка оскалилась на Дав, но та лишь цокнула языком.

– Все, хватит! – скомандовал Марко. – Не будем портить друг другу настроение. Один шеф-повар ничего не изменит, может, внесет в наш непростой рейс хоть что-то необычное.

Все направились к выходу, но Адель помедлила, затормозив Марко:

– Ты слишком напряжен.

– Я люблю порядок, ты это знаешь. Мне не нравится все, что произошло за последние сутки: моего второго пилота нет, зато есть шеф-повар. Я очень надеюсь, что он не окажется еще и моим вторым пилотом.

Адель заулыбалась. Ей нравилось, когда он возмущался. Строгий, но такой милый.

– Пойдем, – она схватила его за руку, – ты ничего уже не изменишь. И я тоже. Каждый из нас будет ждать нового члена экипажа.

Они вышли к автобусу, держась за руки, но на это никто уже не обращал внимания. Лишь только Майя нахмурилась и отвернулась.

Приехав в аэропорт, Марко отправился в предполетную комнату, чтобы распечатать маршрутные листы и познакомиться со своим вторым пилотом.

– Марко! – окликнул его мужской голос, и капитан обернулся. В комнате, где обычно было полно пилотов, сидели лишь два человека: учредитель Ральф Вебер и…

– Это Мария, твой второй пилот, – представил девушку Ральф. – Она заменит Ханса и в этот рейс полетит с тобой.

Марко перевел взгляд на девушку, которая протянула ему руку.

– Привет, я Мария Майер, в прошлом капитан «А320» швейцарских авиалиний и действующий второй пилот «Боинга-787» Dreamliner.

Удивленный Марко коснулся ее руки. Она казалась хрупкой женщиной, но была в прекрасной физической форме. Светлая кожа и белые волосы подтверждали ее швейцарские корни.

– В прошлом капитан? – не понял он и разжал руку.

– Да, я прошла переподготовку на Боинг. Люблю учиться и узнавать что-то новое. Я несколько лет была капитаном и хочу сказать, что себя в обиду не дам.

Она улыбнулась, а Марко усмехнулся. Выглядела Мария уверенной, что очень важно для капитанов и пилотов в целом. Это хорошая черта, но он никогда не летал с женщинами, и это слегка нервировало. Как с ними летать? Наверное, точно так же, как вести машину.

Он тут же вспомнил Адель: когда он был за рулем, она могла поправлять макияж, разговаривать по телефону, комментировать ему, что видит в окне… Марко надеялся, что Мария не станет красить губы и не будет ставить косметичку на панель управления.

– Мария – прекрасный пилот, – Ральф хлопнул капитана по плечу, – она будет твоим помощником, пока Ханс на больничном. – Он обернулся к девушке. – Твой капитан самый лучший, береги его нервы. Прекрасного полета, и если что – я на связи.

Ральф скрылся за дверью, а пилотам предстояло решить полетные вопросы, познакомиться они успеют за работой.

– Давай распечатаем полетный маршрут, – сказал Марко и снова отправился к принтеру.

– Я все сделала, – Мария протянула ему листы, – ведь это работа второго пилота, капитан.

Он кивнул и взял из ее рук бумаги. Мария, улыбаясь, пристально смотрела на статного капитана, но он будто не замечал ее взгляда или замечал, но делал вид, что ему неинтересно. Наконец Марко взглянул на Марию. На вид ей было лет тридцать пять, мелкие морщинки в уголках глаз выдавали прошедшую юность, но в целом Мария была миловидной, яркой женщиной, с бездонными голубыми глазами, заостренным носиком, высокими скулами и слегка пухлыми губами. Только не как у его стюардессы Арани. Губы Марии были естественными.

– Вы меня разглядываете, капитан. – Она тоже не сводила с него глаз.

– Прости, – засмущался Марко. Ему не нравились женщины, которые ставят мужчину в неудобное положение.

– Я шучу, – засмеялась Мария, – можешь смотреть. Капитан имеет права делать все, что хочет.

– Я буду делать то, что требует устав, – холодно отчеканил Марко и направился к выходу. – Пойдем, я познакомлю тебя с экипажем. У нас очень хорошие отношения в команде, и я уверен, что ты вольешься в наш коллектив. Бортпроводников немного, всего лишь девять человек, но все они прекрасные люди.

– Пилоты тесно общаются с бортпроводниками? – удивилась Мария и пошла за Марко.

– У нас другая ситуация. Мы все одна семья. Мы будем вместе целый месяц. Месяц – это большой срок.

– Хорошо, – согласилась Мария, – когда люди не меняются, в этом есть плюс.

У стойки регистрации Адель, встав на цыпочки всматривалась в толпу. В какой-то момент она так увлеклась поисками Марко, что не заметила возникшую рядом фигуру. Это был шеф-повар, который предстал перед ней в поварском фартуке. От неожиданности Адель ахнула и, не удержав равновесие, повалилась назад, но повар вовремя подхватил ее за талию и притянул к себе. Адель застыла в его объятиях, тяжело дыша.

– Дорогой экипаж, – вдруг прогремел голос Марко над ее головой, – я рад вам представить нашего второго пилота – Мария Майер.

Все замолчали и обернулись, открыв рты. Пока все рассматривали красивую пилотессу, Марко просверлил взглядом Адель. Она быстро освободилась от рук шеф-повара, перевела взгляд на Марию и замерла. Вот это второй пилот! Ничего не скажешь! Она могла ожидать всего, но только не женщину рядом с Марко. Нахмурившись, Адель взглянула на капитана. Он продолжал сверлить ее взглядом, не замечая никого вокруг, а затем прищурил агатовые глаза и обратился к шеф-повару:

– Вы тот самый повар, который полетит с нами десятым человеком в салоне?

– Я не знаю сколько вас, но если буду десятым, то буду рад. Меня зовут Робин, можно просто Роб. – Парень протянул руку Марко и тот неохотно ее пожал.

На вид Робин был самым обычным, хотя и немного развязным. Его короткие, осветленные на концах волосы, небрежно торчащие в разные стороны, слегка позлили Марко, а серьга в виде креста в ухе совсем пришлась капитану не по душе. Если бы Робин был членом летного состава, то не ступил бы на борт такого престижного самолета.

– Хорошо, Робин. – Марко перевел взгляд на Адель. – Меня зовут Марко дель Боско, я ваш капитан. Моя напарница Мария, – он обернулся к пилотессе, и та улыбнулась. Адель вскипела, но Марко продолжил: – Самый важный человек в салоне старшая стюардесса Адель…

– Адель Леруа, – перебила его Адель и, улыбаясь, подала руку сначала Робину, который несмело ее пожал, а потом Марии.

– Красивое имя, Адель, – ответила та на рукопожатие.

– По всем вопросам в салоне обращайтесь ко мне.

Марко уловил нотки гнева в голосе Адель и закатил глаза. Ревновать его к его же второму пилоту. Какая глупость! Неожиданная улыбка коснулась его губ, и пришлось опустить взгляд, чтобы глаза не выдали, что ему это приятно. Видимо, поэтому Адель не раскрыла свой второй статус на этом борту. Интересная игра его ждет. Необычный рейс, который уже начинался довольно странно. Еще и этот повар! Какого черта он здесь делает, да еще трогает Адель!

– Давайте пройдем на борт, – опомнился капитан. – Мне надо готовить самолет.

– Конечно. – Мария протиснулась между Фритцем и Кевином, расплывшемся в улыбке, за что тут же получил под ребро от Саманьи, и подошла к Марко.

Пилоты отправились к самолету, а бортпроводникам надо было готовить салон к принятию пассажиров, а еще провести небольшую экскурсию для Робина, чем Адель и занялась.

– Каждый пассажир имеет свою комнату, свой мирок, наше дело обслуживать их так, чтобы не быть навязчивыми, и в принципе быть незаметными. – Объяснила Адель, указывая рукой на кабины для пассажиров, а затем, немного помолчав, поинтересовалась: – Сколько тебе лет?

– Тридцать один. – Робин облокотился на стенку кабинки, представ перед Адель во всей красе, будто распушив перья. – А зачем тебе мой возраст?

– Подумала, сколько надо прожить до момента, когда ты вдруг станешь получать миллионы и летать со звездами. Может, еще не поздно выучиться на повара. А что ты умеешь готовить?

– Все, что хочешь. Но, знаешь ли, работать с капризной рок-звездой то еще удовольствие. Иногда хочется простой жизни… незаметной.

– Правда? – удивилась она. – Так уволься и будет тебе незаметная жизнь…

– Адель, – прервал ее голос капитана из кокпита, и девушка улыбнулась.

– Извини, капитан зовет. Здесь он главнее твоей рок-звезды. Кстати, капитан в самолете Бог.

Адель направилась в кокпит, встретившись на пути с Марией. Пилотесса натянуто улыбнулась и вышла к механикам. Стюардесса зашла в кокпит, желая высказать свое недовольство, но решила промолчать. Она же не может кричать на капитана. Это противоречит правилам авиакомпании. Капитан – Бог! Зато она может кричать на него дома.

Сцепив руки в замок, она встала перед Марко, сидящем в своем законном троне с бумагами в руках, и демонстративно отвела взгляд.

– Хотел сказать, что у Марии аллергия на куриный белок, поэтому надо изменить ее меню. К тому же центр бортового питания не знал, что у Ханса случится приступ аппендицита…

– Белок? – не поняла Адель. – Вы уже и это обсудили? Белок? Я смотрю, ты рад своему новому пилоту. Может, сменить Ханса на эту, – она ткнула пальцем на выход, но тут же опомнилась и замолчала. Нельзя кричать на капитана!

– А вы с новым поваром меню обсуждали? – нахмурился Марко. – Он распушил перед тобой хвост, как индюк.

Адель перевела на капитана непонимающий взгляд, но позу не изменила. Ревнует. Хотя у нее больше поводов для ревности.

– Мы общались по работе, а вот обсуждения куриного белка в кабине пилотов кажется неуместным. Может, она поделилась с тобой чем-нибудь еще личным? Например, в чем любит спать.

– Она не делилась со мной такими откровениями, а обед – это то, что нам придется есть в полете. Ты же не хочешь, чтобы я посадил самолет где-нибудь в поле, потому что моему второму пилоту плохо? Избавь ее от куриных белков и проверяй это сама лично, – выпалил Марко и снова уткнулся в бумаги.

В этот момент в кабину зашел заправщик и передал капитану отчет. Адель вышла, бубня себе под нос непристойности и наткнулась на Саманью. Стюардесса чуть не сбила ее с ног:

– Адель! Ты не поверишь, но в одной из моих кабинок не хватает подушки!

– Что? Подушки? Вчера я была здесь с Марко, и мы проверяли салон – все подушки были на местах.

– Сюда столько народа заходило, что, скорее всего, ее украли уборщики.

– Зачем уборщикам одна подушка? – зависла Адель, прикидывая выход из ситуации. Нужно заказать подушку, но для этого необходимо связаться с отделом обеспечения, а это мог сделать только капитан… С ним не очень хотелось разговаривать.

– Откуда я знаю, может, поспать решили, – пробурчала Саманья. – Скажи Марко, он свяжется с диспетчерами. Пусть те надерут задницу своим уборщикам!

– Я не разговариваю с капитаном. У него другие проблемы, он думает о куриных белках…

– Что-о-о?

– Не важно. – Адель подняла ладонь и прошла мимо Саманьи. – Я придумаю что-нибудь. У нас есть запасные подушки.

Пока старшая стюардесса разбиралась с пропавшей подушкой, в кабину к пилотам вернулась Мария. Сев на место, она поймала на себе задумчивый взгляд капитана.

– Все в порядке?

Марко выдохнул, мотнул головой, хотел надеть наушник, но зазвонил мобильный телефон – Майя. Пришлось взять:

– Слушаю.

– Через три минуты они зайдут, готовьтесь.

– Понял. – Он отключил абонента и обернулся к двери, но Адель не было, хотя обычно в это время она уже должна была стоять, загораживая спиной проход к пилотам.

– Мы должны выйти? – спросила Мария.

– Нет, хотя если есть желание, то можно выйти кому-то одному. Ты оставайся здесь, я это сделаю. – Он отодвинул сиденье и вышел из кабины.

Возле входа никого не было, а все бортпроводники почему-то толпились в центре салона.

– Здесь все хорошо? – спросил Марко быстро преодолев расстояние. – Пассажиров запускают. У входа пилотам стоять?

Все перевели на него испуганные взгляды и кинулись к входу.

– У меня в салоне пропала подушка, одеяло, газеты, весь ассортимент напитков – и все это в одном месте, – быстро доложила Адель. – Кому-то одному ничего не достанется, а дополнительные я не нашла.

– Я позвоню в отдел обеспечения, но на доставку всего этого понадобится время. – Марко пошел в входу, Адель поплелась за ним. – Здесь есть дополнительные одеяла и подушки? И вообще, кому они понадобились?

Адель не успела ответить, потому что на борт поднялась первая пассажирка.

Эта была Аврора. Весь экипаж знал ее в лицо, поэтому все стюардессы и стюарды встали по струнке. Даже Марко остановился, Адель выглянула из-за его спины и спряталась обратно.

– Капитан. – Аврора расправила плечи, сняла очки и слегка наклонила голову. Поля шляпки слегка прикрыли ее глаза. – Очень приятно, что экипаж не меняется. Если с нами опять что-то случится, я буду уверена, что вы нас спасете.

– Я надеюсь, что наш полет пройдет в штатном режиме, – улыбнулся Марко, уступая дорогу гостье. – Адель поможет вам найти ваше место.

Автора перевела взгляд на девушку, пытливо изучая, как та изменилась, будто искала изъяны.

– Вы выглядите недурно, милочка. Союз с таким мужчиной пошел вам на пользу.

Адель перевела недовольный взгляд на капитана, но он лишь улыбнулся. Слова Авроры ее позлили, но она разберется с этим потом. Сейчас главное – идеальный сервис.

– Какое у вас место? – поинтересовалась Адель.

– Десять «Б».

– Ну нет, – протянула девушка вслух, внутри у нее что-то оборвалось.

Марко уже направился в кокпит, но, уловив реакцию Адель, остановился. Судя по всему, это было то самое место, с которого украли все наполнение. Он тяжело выдохнул – можно было уже сейчас давать Авроре листок бумаги и ручку для жалобы.

– Я хотел бы познакомить вас с нашим вторым пилотом, – нашелся Марко. – Ханс заболел и с нами полетит другой пилот.

– Конечно! – воодушевилась женщина, скинула шляпку и передала ее Адель. – Положи на мое место, я скоро вернусь.

Марко пропустил Аврору вперед, а сам обернулся к испуганной Адель:

– Возьми недостающие предметы с другого места.

– Я поняла, – прошептала она, прижимая шляпку к себе, – спасибо тебе!

– Не за что, – он усмехнулся, – но ты будешь мне должна.

– Что? Что ты потребуешь?

– Не знаю, – пожал плечами капитан, – роди мне ребенка.

– Опять? – удивилась Адель, и хотела сказать что-то еще, но тут бурным потоком начали заходить пассажиры. – Мне некогда. – Бросила она и, оттолкнув Марко, направилась к месту Авроры.

Только в мыслях уже были не подушки и одеяла… Она обернулась, задумчиво улыбаясь, и встретилась взглядом с Марко, тот лишь подмигнул ей, чем привел в еще большее замешательство.

– Что-о-о? – прогремел голос Авроры из кокпита. – Женщина-пилот? Дайте мне ручку и лист бумаги! Я напишу жалобу!

– О нет, – взмолился Марко и зашел в кабину. – Мария прекрасный пилот! Она капитан, но сейчас летит моим помощником. Мне кажется, безопаснее просто не бывает.

– Я считаю, что в профессии пилота женщине не место. Мы, женщины, эмоциональны, наше настроение зависит от цикла. Возможно, она сегодня поругалась с парнем, села в кресло пилота и думает о ссоре. Марко! В этом рейсе у нас один пилот – и это вы! Я все равно свяжусь с авиакомпанией и выскажу все, что думаю об этом неприятном сюрпризе!

Она фыркнула, повернулась на каблуках и вылетела из кокпита, а Марко сел на свое место и схватил наушники.

– Это наша постоянная пассажирка Аврора. Она жалуется всегда – это обычное явление. В авиакомпании сбились со счета, сколько жалоб она написала. Не обращай внимания – и давай работать.

Мария кивнула и молча принялась за работу.

В салоне бортпроводники помогали пассажирам занимать свои места. Адель колдовала над кабинкой Авроры, забрав подушку и одеяло из кабины девять «А». Саманья, Дав и Кевин стояли у входа и встречали пассажиров.

– О нет, – вырвалось у Дав, – это Натали.

На борт поднялась до боли знакомая женщина…

Все устремили взгляды на нее, а потом на переноску, которую она несла в руках. Кевин побледнел, вспомнив Жозефину. Он сделал два шага назад и спиной уперся в дверь кабины пилотов. Хорошо, что они ее закрыли, а то он бы упал прямо на РУДы.

– Доброе утро, а вот и мы!

Сложно было разглядеть, что сидело в переноске на этот раз. В прошлый полет Натали притащила с собой попугая в клетке, которую по приказу капитана поместили в багажный отсек. Попугай умер, а Марко получил выговор и штраф…

– Адель! – раздался голос Саманьи по салону. – Подойди сюда.

Старшая стюардесса подошла к входу на борт и устремила свой взгляд на знакомую пассажирку. На этом рейсе, который устраивали раз в сезон, почти всегда летали одни и те же мультибогатые женщины и мужчины. Натали была одной из них.

– Добрый день, Натали, – улыбнулась Адель. – Мы рады приветствовать вас на нашем борту.

На самом деле она не была рада ее видеть, ведь женщина всегда проносила в самолет животных и каждый раз животные были разные. На этот раз был…

– Хомяк? – удивилась Адель, а вместе с ней и остальные члены экипажа.

– Не переживайте, на этот раз капитан не сможет посадить мое животное в багажный отсек, я купила билет моему Норки.

Адель слегка покачнулась… Ладно билет для собаки, но хомяку! Это уже выше всего разумного!

– И вам продали билет для хомяка?

– Да, вот. – Натали достала билет. Хомяк! На борту хомяк! Легально! – Все оговорено с представителями авиакомпании. Норки полетит в клетке и не причинит никому вреда. Да он и не кусается, ведь он милашка. – Она сунула палец в клетку, но белый комок его проигнорировал, видимо, боялся не меньше, чем стюардессы его самого.

– Что случилось? – Рядом с Натали появилась Майя. – Почему вы задерживаете пассажиров? Они не должны ждать!

Адель кивнула, и все расступились. Хозяйка пушистого зверька направилась к своему месту. Дав пошла провожать ее, а Адель переглянулась с Саманьей, что не скрылось от Майи.

– Не стоит Марко об этом знать. Он не выносит животных на борту, начнутся проблемы. За Норки заплачено, значит, он полетит с хозяйкой.

– У него отдельное место! – не унималась Адель. – Почему руководство не доложило об этом капитану?

Она бы возмущалась и дальше, но в самолет зашел рок-музыкант, повар которого находился где-то в хвосте салона. Стюард Литтл оказался невысокого роста и был одет в черное. На голову он накинул капюшон, а глаза скрыл за черными очками. Адель не была фанаткой рок-музыки и, хотя слышала его имя, никогда бы не признала звезду, если бы встретила на улице. Она не помнила его лица, да и сейчас оно было почти скрыто.

Саманья провела музыканта к нужному месту.

Остальные пассажиры не доставляли особых проблем. Некоторых из них Адель видела ранее.

Как только все разместились в салоне, Адель подошла к месту, откуда взяла подушку и плед для Авроры. Оказалось, что это была кабинка Стюарда Литтла. Скорее всего, Марко не передал в отдел обеспечения, что не хватает кое-каких вещей. Забыл он, а перед рок-звездой оправдываться придется ей.

Пришлось идти к пилотам, чтобы напомнить о пропаже. Она зашла в кокпит, пока дверь еще не закрыли на код:

– Марко, – начала с ходу она и капитан обернулся. С ним обернулась и Мария. Видеть ее на месте Ханса было непривычно и, что греха таить, неприятно.

– Наш договор, – напомнила Адель, – ты забыл, а значит, не будет никакого договора.

Марко улыбнулся и рукой указал на пакет, висящий рядом с его форменным пиджаком.

– Я все сделал, Адель. Теперь ты – моя должница. Это передали мне, потому что ты была занята.

Щеки Адель заволок румянец. Она несмело взяла пакет, в котором лежали подушка и плед.

– В Париже, Марко, – прошептала она, – в Париже.

– Будет сделано, – он взял наушники, – Адель Леруа дель Боско.

Адель смущенно улыбнулась. Он не стал скрывать, что она его жена. Ей не стоило переживать за нового пилота-женщину, потому что Марко любит ее, Адель. И теперь, их ждет ночь в Париже и долгожданная встреча в аэропорту.

– Я пошла, закрывайте дверь. Помню про бело́к, – она вышла и закрыла за собой дверь.

– Твоя жена? – Мария перевела удивленный взгляд на капитана.

– Это противопоказано летным уставом?

– Нет, просто… – она улыбнулась, – это так мило. У вас есть дети?

– Двое, – улыбнулся он, – сын Джулио и дочь Белла. На время нашего рейса их забрали родители Адель, они живут во Франции. Мы сделаем там остановку на обратном пути и заберем детей с собой.

– Надо же, это так здорово, – умилилась Мария, – а моего сына зовут Матео, сейчас он с отцом в Люксембурге. Они приехали туда специально, будут ждать меня из рейса.

– Ну тогда в путь, – улыбнулся Марко и вышел на связь с диспетчером. – Вышка, это Charlemagne, добрый день!

– Charlemagne, добрый день! Запуск двигателей разрешаю.

– Прекрасно, запуск разрешили. – И пока Мария включала двигатели, Марко взял микрофон, соединяющий его с салоном. – Добрый день, дамы и господа. Говорит капитан Марко дель Боско. Мы рады приветствовать вас на борту нашего лайнера мечты авиакомпании Charlemagne – единственном в мире кругосветном круизе по воздуху. В этом сезоне мы посетим такие страны, как Испания, Марокко, Тунис, Кипр, Турция, Грузия, Кувейт, Катар, Оман, Йемен, Франция и вернемся в Люксембург. Надеюсь, что это месячное путешествие принесет вам незабываемые впечатления и надолго останется в памяти. Мы сделаем первую остановку в Мадриде. Желаю вам хорошего полета.

* * *

Полет проходил в штатном режиме. Адель принесла пилотам обед.

– Барашек подойдет? Раз наш маршрут пролегает через страны Востока, это будет фирменным блюдом от Charlemagne.

– Конечно! – Глаза Марии заблестели, и она потянула руки за подносом, на котором стояли фарфоровые тарелки. – Я обожаю баранину.

Адель перевела взгляд на Марко.

– Красная рыба под сливочным соусом, – виновато улыбнулась она. – Баранина была последней.

– Ой, я перехватила еду капитана? – заволновалась Мария. – Могу взять рыбу!

– Нет, – Марко махнул рукой, – я люблю рыбу, это не проблема.

– В следующий раз вы можете поменяться. Приятного аппетита. – Адель протянула ему поднос и направилась к выходу.

– Как повар? Это его рук дело? – вдруг спросил Марко.

– Нет, это дело рук поваров цеха питания, а наш шеф-повар сейчас начнет свое шоу.

– Засними на видео, я хочу это видеть.

– Будет сделано, капитан. – Адель улыбнулась, вышла и закрыла за собой дверь.

Она прошла на кухню, где Кевин уже раскладывал обеды на тележку, а шеф-повар суетился в углу над тарелкой.

– Странно, что на борт взяли повара и заставляют готовить то, что уже и так приготовлено, – произнесла она, наблюдая, как тот раскладывает нарезку из овощей по краю тарелки. До этого овощи находились справа, теперь лежат слева от куска баранины.

– Ты не понимаешь, Стюард Литтл любит, чтобы овощи находились на левой стороне тарелки.

Адель закатила глаза, схватила тарелку и повернула ее так, что овощи оказались с правой стороны.

– Она круглая.

– Нет, – Робин повернул тарелку овощами в левую сторону, – потом должно лежать мясо, потом это, – он указал на кус-кус, – а потом вот это, – он уложил брокколи после кус-куса.

Адель перевела на него задумчивый взгляд. Довольно странно, что повар не знает название продуктов.

– Это брюссельская капуста, – солгала она, – ее подают вместе с другими овощами.

– Но Стюард Литтл любит есть капусту отдельно.

Адель пристально посмотрела на Робина.

– Ты не повар! – вдруг осенило ее. – Ты брокколи не можешь отличить от брюссельской капусты! Так кто же ты? Говори быстро, или я скажу капитану, что на борт проник мошенник!

Робин не на шутку перепугался, и украдкой взглянул в сторону салона, чтобы убедиться, что их никто не слышал.

– Я не повар, – прошептал он обреченно.

– Конечно! – воскликнула Адель. – Выйдешь в Мадриде и больше не вернешься! Если бы я могла скинуть тебя с борта, то сделала бы это…

– Не кричи, послушай меня, – взмолился он и затараторил: – Я Стюард Литтл, я тот самый рок-музыкант, звезда сцены.

Адель прищурилась и мотнула головой в сторону, где сидел еще один Стюард Литтл:

– А он кто?

– Мой повар.

Она разразилась смехом, но быстро закрыла рот ладонью. Ей показалось, что она сходит с ума.

– Прошу тебя, никому не говори и дай мне побыть один месяц простым человеком. Я устал от прессы и внимания.

Ох, если бы она знала музыканта в лицо, если бы посмотрела хоть один его концерт, но нет… Она его не знала. Да и вряд ли на этом борту нашелся бы человек, способный узнать в поваре рок-звезду.

– Вот! – Он достал телефон и стал показывать фото. – Смотри, это я выступаю в Лиссабоне, это на арене в Брюсселе. Это я, просто если меня переодеть в ту одежду, в которой сейчас сидит мой повар, то все сойдется. Хочешь спою?

– Не надо. – Адель рукой убрала от себя его телефон. Этот Робин или как его там, Стюард Литтл, свел ее с ума. По фото сложно было сказать, говорит он правду или врет. – Любой человек, надев эти лохмотья и накинув капюшон, станет рок-музыкантом. Я с тобой разберусь, но на земле.

Адель вышла в салон и остановилась в проходе, который загораживали Кевин и Саманья с тарелками еды, обвела взглядом места, ища рок-музыканта, но увидела Натали. Та держала в руках хомяка и пыталась поцеловать его в носик. Зверьку явно это не нравилось. В следующее мгновение он выкрутился и вцепился ей в палец. Натали взвизгнула, а маленький шерстяной комочек выскочил из ее рук.

Крик Адель слышали все! Оттолкнув Кевина и чуть не перевернув тележку, она бросилась к месту Натали, упала на колени и начала шарить руками по ковровому покрытию. Натали кричала не тише и из-за этого переполоха все пассажиры повскакивали со своих мест. Сейчас уже было не до еды! Случилось страшное!

– Хватайте его! – кричала Адель, ползая на коленях и заглядывая в кабины к пассажирам. – Здесь не пробегал хомяк?

– Кто? – выбежала с другого конца самолета Дав. – Грызун на борту?

– О господи, – взмолилась Адель. – Марко меня убьет… Хотя, – она доползла до Майи и ткнула пальцем ей в грудь, поднимаясь с пола, – он убьет тебя!

– Я его поймал! – Чей-то крик отвлек Адель от попыток вцепиться в Майю. Она обернулась: лже-Стюард Литтл держал в руках хомяка, а Натали, успокоившись, благодарно прижимала ладони к груди. Это продлилось пару секунд, следующий укус получил рок-музыкант и хомяк отлетел от него с бешеной скоростью.

– Прибежит, – спокойно отмахнулся кто-то из пассажиров, – или кто-нибудь его найдет позже.

Видимо, никто не понимал до конца последствия этого побега, а вот Адель – жена пилота – слышала много разных историй.

– Грызун на борту подобен бомбе замедленного действия! – рявкнула она. – Если он перегрызет какой-нибудь провод, то в лучшем случае самолет сядет где-нибудь в поле, в худшем… – Она замолчала, понимая, что перегнула палку. Сделала глубокий вдох, разгладила ладонями юбку и мотнула головой, – не будем о плохом.

Но после ее слов испуганные пассажиры кинулись на колени и принялись искать грызуна. Майя искала активнее всех. Даже Робин прибежал, казалось, что ему нравится эта движуха.

Пятнадцать минут все искали Норки, звали его, приманивали вкусностями, но хомяк пропал.

– Господи, – прошептала Майя, смотря на Адель, – ему надо сказать…

Кому «ему» старшая стюардесса прекрасно понимала. Капитан обязан знать о ЧП на борту.

– Без тебя знаю! – ответила Адель.

– Но я не виновата, ведь не я продала билет для Норки.

– Компания поплатится за эту выходку, – стиснув зубы прошипела Адель. – Сейчас мы сядем в ближайшем аэропорту и останемся там до тех пор, пока не найдут грызуна! Все убытки понесет компания! А потом еще предстоит это, – она указала на Аврору, которая с наслаждением писала очередную жалобу.

Лицо Майи побледнело. И хотя она не продавала билета Норки, она должна была настоять, чтобы Натали не проносила на борт хомяка. Это в ее компетенции – решать проблемы с пассажирами.

Адель направилась к двери кокпита, по дороге просверлив Робина взглядом:

– С тобой я тоже разберусь!

Сейчас она напоминала Марко дель Боско в женском обличье. Не зря же взяла его фамилию. Правила на борту написаны кровью!

Она позвонила в дверь – и та тут же открылась. В кабине пилотов было тихо, никто не ползал на коленях, никто не кричал. Пахло едой и кофе, а за окном открывался невероятный, безмятежный вид. Адель была взволнована, Марко заметил это и отложил поднос с едой.

– Что случилось?

Мария с интересом наблюдала за стюардессой.

– Капитан, – Адель сглотнула, – у нас ЧП на борту. Марко…

Она смотрела на него взглядом, полным сожаления. Ей так не хотелось его расстраивать. Адель знала, что будет дальше: он разозлится, позвонит в компанию, они откажут ему в посадке, он разозлится еще больше, но все равно посадит самолет и в итоге окажется виноватым.

– Адель, что на этот раз?

– Только прошу тебя, не волнуйся…

– Говори уже!

– Авиакомпания продала Натали билеты… Помнишь Натали?

– Как же ее не помнить, мы с тобой деньги выплачивали за ее попугая.

– Да, конечно… Теперь она решила взять с собой в путешествие хомяка. Ему продали билет…

– Что-о-о? – удивилась Мария, но тут же замолкла, слушая дальше.

– Норки укусил Натали за палец и сбежал. Бегает тут где-то… – Она посмотрела под ноги, потом на дверь, чтобы убедиться, точно ли она закрыта.

– Норки? – переспросил Марко. – Крыса на борту самолета?

– Хомяк… да, – согласилась Адель, – почти крыса. Никто не может его найти.

Марко тяжело выдохнул и отвернулся к панели управления.

– Мы уже пролетели Париж, сейчас находимся над Туром. Мария, посмотри в справочнике все об аэропорте в этом городе. Я свяжусь с диспетчером. Адель, успокойте пассажиров, уберите еду и готовьтесь к посадке. Если это будет не Тур, то я найду, где посадить этот самолет, с бегающей крысой на борту лететь опасно.

– Поняла, – кивнула Адель. – Ты не станешь связываться с компанией?

– Я свяжусь с ними уже на земле, не переживай.

Адель еще раз кивнула. Спокойный тон Марко немного привел ее в чувства.

– Ты у меня самый лучший, – улыбнулась она мужу, – и если вдруг нам придется бороться с авиакомпанией за эту посадку, мы все будем с тобой до конца. Все, кроме одного человека – Аврора уже пишет жалобу, но без ее жалоб было бы скучно, они стимулируют учредителей соблюдать правила безопасности.

– Отбиваться от ее петиций стало уже традицией, – подмигнул он. – Не волнуйся и не паникуй. Это всего лишь вынужденная посадка. Расходы – не наша проблема. Жизнь пассажиров бесценна, ее не купить ни за какие деньги.

– Люблю тебя, – улыбнулась Адель и, смущенно взглянув на Марию, направилась к выходу.

– И я тебя, – тихо произнес Марко, надел наушники и переключился на диспетчера. – Добрый день, это Charlemagne, у меня на борту чрезвычайная ситуация, прошу разрешение на посадку в аэропорту Тура.

Франция, Париж

Это было долгое путешествие, наполненное запахами востока и звучанием азана. Многие пассажиры сдружились, некоторые даже нашли себе пару, но а кто-то продолжал писать жалобы. Аврора потребовала компенсацию, и за вынужденную посадку в Туре, и за сбежавшего хомяка Натали. Этот вопрос еще предстояло решить по прилете в Люксембург.

А пока их встречал Париж и бегущий по аэропорту Джулио с рюкзаком за спиной. На руках Жака Леруа сидела девочка с темными волосами, на концах которых вились милые завитки.

– Папа! – Джулио кинулся к Марко в объятия, а Адель протянула руки за малышкой.

– Белла!

– Мой друг Франко сказал, что мне никогда не стать пилотом, потому что надо начинать учиться прямо сейчас! Па-а-ап, ты же научишь меня управлять самолетом? Я ему сказал, что уже был в кабине пилотов и трогал штурвал. А можно мне зайти к тебе, когда мы будем лететь?

– Джулио, – Марко присел к сыну, – сколько слов. Почему какой-то Франко так сказал? Может быть, он завидует?

– Он завидует, – согласился мальчик и обнял за шею отца. – Ты мне разрешишь зайти к тебе, когда мы будем лететь?

– Быть пилотом – это очень ответственно, если ты меня отвлечешь, то я могу ошибиться…

– И самолет упадет?

– Чтобы стать пилотом, надо соблюдать ряд правил. И первое из них – никто не должен отвлекать нас от работы. Если ты хочешь стать одним из нас, то должен соблюдать это строгое правило. – Марко потрепал волосы сына и встал, обращаясь к Жаку. И пока они обменивались рукопожатиями и разговорами, Джулио прижался к Адель. Она передала Марко Беллу, которую тут же заинтересовали четыре золотые нашивки на погонах отца, а сама присела к сыну, и они крепко обнялись.

– Я так скучал, мам.

– А я-то как скучала, сынок. Прости, что пришлось оставить тебя дедушке…

– Не переживай, я привык. Ты же знаешь, как я люблю его и Амели, но к Франко у меня будет серьезный разговор. Мне надо сказать, что у пилотов есть правила, которые нельзя нарушать.

– Правильно, – она чмокнула его в нос, – а теперь нам надо идти в самолет. Через час мы будем в Люксембурге, а потом полетим домой.

Джулио улыбнулся и схватил маму за руку.

– Представляешь, на нашем самолете сбежал хомяк Норки. – Обратилась она к сыну.

Джулио перевел на нее ошарашенный взгляд:

– Его нашли?

– Твоему папе пришлось посадить самолет в чужом городе, чтобы найти его.

– Нашли?

– Нашли, и нам повезло, что он не прогрыз провода, иначе самолет бы не смог подняться в воздух.

– Где сейчас Норки?

– Он ждет хозяйку в том городе.

Адель обернулась, заметив некоторых пассажиров, устремивших взгляд на них. Среди них стояла Аврора. Она улыбнулась и слегка кивнула.

Ни одна женщина не останется равнодушной, когда такой статный мужчина, как Марко дель Боско, капитан самого современного Боинга Charlemagne, держит на руках маленькую девочку. А рядом его сын обнимает свою мать, старшую стюардессу этого же самолета.

Адель заметила в толпе Робина. Он подмигнул ей, и она приложила палец к губам в знак молчания. Его тайну она никому не расскажет. Он не солгал ей, сказав, что он рок-звезда. Позже в путешествии Адель поняла, что Стюард Литтл никогда не показывал своего лица полностью. Он всегда скрывал глаза капюшоном, а иногда надевал маску, и лишь одна татуировка в виде розы на руке, которую засняли журналисты, могла его выдать. Зачем ему нужно было становиться поваром, Адель так и не разгадала. Богатых не понять! Как и не понять, почему Натали всегда проносила на борт новых животных. Если имеешь деньги, то хочется много недоступного. Когда имеешь популярность, то хочется покоя. А на борту Боинга Charlemagne можно найти и то и другое.

– Нам надо идти, – обернулся Марко к Адель, все еще держа Беллу на руках, которая задремала у него на плече.

Он протянул сыну руку, Джулио вложил свою ладонь и улыбнулся, получив улыбку в ответ. Вся семья дель Боско направились к входу на борт самолета самой необычной авиакомпании мира Charlemagne.

Иллюстрации

Примечания

1

Национальное блюдо Мальты: сытное рагу из кролика с травами и чесноком. (Прим. автора.)

2

«Добро пожаловать домой, Марко». Пер. с итал. (Прим. автора.)

3

«Добрый вечер, папа». Пер. с итал. (Прим. автора.)

4

Вспомогательная силовая установка. (Прим. автора.)

5

Здравствуйте. Пер. с франц. (Прим. автора.)

6

Здравствуйте, дамы и господа. Пер. с франц. (Прим. автора.)

7

Франция. Только Франция (фр.).

8

Шарлеман (Прим. автора).

9

Паксы – пассажиры (сленг авиационный).

10

Споттеры – авиационные фотографы-любители.

11

Система предупреждения столкновения самолетов. (Прим. автора.)

Content

Ана Шерри
Грация королевы небес. Лимитированное издание дилогии

Грация королевы небес: Тайна Марко

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Грация королевы небес: Тайна Адель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Бонусная глава

Иллюстрации

Примечания