Роберт Брындза

Беспощадное возмездие

Я посвящаю эту книгу всем переводчикам, которые доносят мои истории всему миру.

Месть в моем сердце. Смерть в моей руке.

Кровь и отмщенье стучат в моей голове.

Уильям Шекспир, «Тит Андроник»

Robert Bryndza

LETHAL VENGEANCE: A DCI Erika Foster Crime Thriller

Серия «Новый мировой триллер»

Published by special arrangement with Raven Street Limited in conjunction with their duly appointed agents 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC.

Перевод с английского Елены Ковалевой

Фото автора на обложке – ©Jan Bryndza

© Raven Street Ltd 2024

© Ковалева Е., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

1

Пятница, 13 января 2023 года

«Господи, пожалуйста, пусть это будет не предложение руки и сердца», – взмолилась старший детектив Эрика Фостер. Она посмотрела на Игоря, который разговаривал с одним из официантов в белом пиджаке на другом конце оживленного ресторана. Они о чем-то явно договаривались. Неужели он просил спрятать кольцо в шоколадное суфле?

Они ужинали в пятницу, стояла середина января. Случилось так, что это была пятница тринадцатого, и после того как яркие рождественские украшения убрали, все вокруг казалось блеклым и выцветшим.

Ресторан находился на самом верху «Оксо Тауэр»[1], и они сидели за столиком у окна, откуда Эрике открывался вид на набережную Темзы. Воды реки проносились мимо, в них отражалось небо Лондона, подсвеченное в темноте огнями города. Эрика была измотана после долгого рабочего дня, к тому же ей пришлось давать свидетельские показания в суде враждебно настроенному адвокату серийного насильника. А это место было слишком шикарным. Официанты в белых перчатках, чересчур много ножей и вилок по обе стороны от ее тарелки. И совершенно неудобное вечернее платье.

– Проклятье, – пробормотала Эрика себе под нос, когда Игорь вернулся к столику. Он выглядел безупречно в своем лучшем черном костюме. Затем, уже громче, спросила: – В чем дело?

– Просто убедился, что шампанское подадут охлажденным, – широко улыбнулся Игорь.

Появился официант с бутылкой шампанского, завернутой в белую салфетку, и поднес ее, как новорожденного младенца. Игорь взглянул на бутылку сквозь очки в черепаховой оправе и кивнул. После чего официант с небольшим усилием открыл пробку.

– Хороший хлопок, – похвалил Игорь.

– Да, сэр. Хотелось бы так думать, – ответил официант с должным почтением и одновременно немного снисходительно. – Не желает ли мадам попробовать?

«Мадам желает, чтобы ты оставил бутылку и свалил», – подумала Эрика, но улыбнулась в ответ и кивнула.

Официант налил немного шипучего напитка в ее бокал и отступил назад, пока она делала глоток. Эрика не очень любила шампанское, она предпочла бы холодную бутылку газированного лимонада из одуванчиков и лопуха[2] и картошку фри на закуску, но увидела, что Игорь ждет ее вердикт, и отбросила эту мысль. Она вела себя как стерва. Сколько одиноких женщин мечтает, чтобы любимый мужчина пригласил их в хороший ресторан?

– Очень вкусно, – согласилась она.

Официант наклонился и наполнил их бокалы. Он смотрел на них, раздувая ноздри.

– У вас какой-то особый случай? Годовщина свадьбы? – поинтересовался он, затем повозился с ведерком на подставке и опустил бутылку шампанского в лед.

– Мы не женаты, – покачала головой Эрика.

– Пока нет, – подмигнул ей Игорь.

У Эрики засосало под ложечкой, и она стиснула зубы.

«О боже. Он собирается опуститься на одно колено на глазах у всех этих людей».

Даже спустя четыре с небольшим года, что они были вместе, Эрика не знала, как называть Игоря. Парень? Нет, они же не подростки. Любовник? От этого слова ее передернуло. Партнер? Да, партнер. Они не адвокаты, но этот вариант подходил лучше всего.

– Не желает ли мадам еще артизанского хлеба?

– Нет.

– Тогда предлагаю вам попробовать наши отборные оливковые масла. Они отлично сочетаются с хлебом.

– Прекрасно. – Эрика выдавила из себя улыбку.

– У вас есть какие-нибудь вопросы по меню?

– Нет! – отрезала она.

Официант щелкнул каблуками, слегка поклонился и ушел. Игорь внимательно посмотрел на нее через стол, затем поднял шампанское, и они чокнулись. Эрика сделала глоток и поморщилась, когда он, запрокинув голову, почти полностью осушил бокал. Его пиджак натянулся на груди, и она заметила небольшую выпуклость. У него в кармане точно что-то лежало. Холодок пробежал по ее спине.

«Кольцо в коробочке», – подумала она.

Игорь потянулся через стол, накрыл ее руку своей и сделал глубокий вдох.

– Эрика, я…

Эрика отдернула руку и резко встала.

– Мне нужно в туалет.

– Хорошо. Все в порядке? – Игорь нахмурился.

– Да, все нормально.

Эрика пересекла оживленный обеденный зал, едва не столкнувшись с двумя официантами, которые несли огромный праздничный торт, украшенный горящими свечами.

«Мне нужен свежий воздух». Коридор, ведущий в ресторан, был узким, и по нему туда-сюда сновали официанты. Эрика вошла в переполненный лифт и нажала кнопку первого этажа. Она чувствовала, как паника железной хваткой сжимает грудь, дышать становилось все труднее. Да еще эти люди, прижимавшиеся к ней со всех сторон, только усугубляли ситуацию. Когда двери открылись, она протиснулась сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные лица.

Только оказавшись снаружи и вдохнув свежий морозный воздух у реки, она почувствовала, как сердце замедляет свой бешеный ритм. Эрика вцепилась в перила ограждения, которое проходило вдоль набережной, приветствуя прохладное прикосновение холодной стали.

Эрика оставила свой телефон наверху на столе, но с собой у нее была маленькая блестящая сумочка, в которой лежало полицейское удостоверение. Она подумала о том, чтобы прогуляться до вокзала Ватерлоо и там поймать такси до дома. Это положило бы конец любым предложениям в ближайшее время. Порывшись в сумочке, она нашла небольшую пачку сигарет, старых и слегка помятых, но все еще пригодных для курения. Мимо проходил мужчина, и она попросила у него зажигалку. Сложив ладони вместе, она прикурила сигарету, и огонь осветил его худое с резкими чертами лицо. Она поблагодарила прохожего и с наслаждением втянула дым в легкие.

– Немного нас осталось… курильщиков, – пробормотал он с улыбкой и ушел.

Ощутив мощный прилив никотина, Эрика выдохнула и посмотрела, как, преодолевая быстрое течение реки, мимо проплывает буксир. Недавно она снова начала курить. Изредка выкуривала одну-две сигареты. Но в последнее время это стало случаться чаще. Неужели Игорь действительно собирался позвать ее замуж без предупреждения? Они жили раздельно. У Игоря была своя квартира за углом от ее дома в Блэкхите, и он оставался на ночь несколько раз в неделю. Эрика понимала, что если он сделает предложение, то все изменится. Она станет женой и мачехой, поскольку у Игоря был сын от первого брака, Том.

Нет. Она любила Игоря, и с Томом у нее были дружеские отношения, но она не могла этого сделать. Эрика уже была один раз замужем. Марк работал вместе с ней в полиции, и почти девять лет назад был убит во время неудачного антинаркотического рейда вместе с четырьмя своими коллегами. Эрика возглавляла ту операцию. В тот день она была старшим офицером и взяла вину на себя. Она до сих пор чувствовала ответственность за их смерти и мучилась чувством вины, которое останется с ней до конца жизни.

Она не могла снова стать женой. Марк был ее мужем, и должен был им оставаться. Находясь под сильным впечатлением от фильма «Осторожно! Двери закрываются», она размышляла, существует ли другая версия ее жизни, в которой в тот роковой день полицейский фургон сломался. Рейд так и не состоялся, а Эрика с Марком жили долго и счастливо?

Сигарета закончилась слишком быстро. Эрика сделала последнюю затяжку и выбросила окурок в воду. Здесь, в тишине холодного вечера, она чувствовала себя спокойнее и могла мыслить ясно. Ей просто нужно быть честной. Она очень сильно любила Игоря и их совместную жизнь. Совместную, но с собственным пространством, и этого должно хватить. Ему придется с этим смириться.

* * *

Эрика поняла, что вошла в здание через другую дверь, только когда оказалась одна в лифте, поднимающемся наверх. Она уже потянулась к кнопке, чтобы спуститься на первый этаж, как лифт с тихим звоном остановился и двери открылись в пустой коридор.

Она услышала женский голос, эхом разносившийся по пустому пространству.

– Да, полицию, пожалуйста… Тут тело. Мертвый мужчина.

Эрика вышла из лифта. Куда она забрела? Похоже, на один из жилых этажей здания. По обеим сторонам располагались в ряд белые двери с золотыми номерами, а в конце коридора рядом с открытой дверью виднелась тележка для уборки, возле которой стояла пожилая женщина в легинсах и старом джемпере с растрепанной копной рыжих волос и большим количеством макияжа в оранжевых тонах. На ней были желтые резиновые перчатки, и она вытирала слезы предплечьем.

– Мы в здании «Оксо Тауэр» на набережной, на четвертом этаже. Да, спасибо.

– Все в порядке? – окликнула ее Эрика.

Женщина закончила разговор и сбросила звонок.

– Это частный этаж, – заявила она сиплым голосом. – Только для жильцов.

– Я офицер полиции.

Она осмотрела Эрику с головы до ног, оценивая ее длинное, немного мешковатое вечернее платье. Эрика порадовалась, что у нее при себе было удостоверение, и, достав его из сумочки, показала женщине. Та прикусила губу, но на ее лице, казалось, отразилось понимание – она почувствовала облегчение.

– Там мертвое тело, – пояснила она, кивнув в сторону открытой двери. – Мужчина.

Эрика заглянула внутрь. Она увидела современную гостиную открытой планировки с окнами, из которых открывался вид на сияющий огнями ночной Лондон.

– Внутри есть кто-нибудь еще?

– Нет. Он там, на кровати. – Эрика заметила пару резиновых перчаток, висевших на ручке тележки для уборки. – Когда я убираюсь, тут обычно пусто. Я его не видела уже… целую вечность. – Слушая женщину, Эрика натянула резиновые перчатки.

– Пожалуйста, оставайтесь здесь, – велела она и, совершенно забыв об Игоре и своих страхах за их отношения, вошла в квартиру.

2

Деревянные половицы скрипнули, и в воздухе повисло странное безмолвие, похожее на напряженное предчувствие перед грозой. Огни вечернего Лондона освещали просторную гостиную и кухню, а тишину нарушало тихое жужжание. Позади огромного светлого Г-образного дивана в стену был встроен большой аквариум. Несколько белых куполообразных медуз плавно двигались в воде, покачиваясь в такт с воздушным компрессором, а две унылые плоские серые рыбки зависли, не моргая, среди пузырьков воздуха.

Голубой свет из аквариума отражался на кажущихся дорогими стальных шкафчиках и рабочих поверхностях кухни, которая выглядела стерильно чистой и лишенной какой-либо бытовой техники. Ею явно пользовались только в редких случаях, и то нанятые сотрудники фирм, обслуживающих торжества.

Эрика пересекла комнату, минуя кухонный островок из каменного массива, испещренного оранжево-коричневыми прожилками, и подошла к полуоткрытой двери, ведущей из кухни. На пороге она слегка замешкалась, когда в ноздри ей ударил хорошо знакомый зловонный запах смерти, затем толкнула дверь.

Плотные шторы были задернуты не полностью, между ними оставалась шестидюймовая щель, через которую пробивалась полоса оранжевого света. Она освещала бледное тело полного белого обнаженного мужчины на кровати.

Эрика не смогла найти выключатель, поэтому отдернула шторы, позволив свету снаружи осветить комнату, в которой, кроме огромной кровати с черным постельным бельем, не было никакой другой мебели. Мужчина лежал на животе, его руки и ноги были связаны за спиной и соединены между собой веревкой, голова запрокинута назад, так что он был обращен лицом к окну, а рот заклеен малярным скотчем. Его кожа выглядела бледной и дряблой, как сырой пудинг. Эрика осторожно протянула руку и проверила пульс.

Ага. Мертв на сто процентов.

Его одежда была свалена в кучу на полу справа от кровати: бежевые брюки, рубашка и галстук. Стараясь особо не трогать улики, Эрика проверила карманы брюк и нашла кожаный бумажник и небольшой белый конверт квадратной формы. Бумажник был пуст, если не считать одной карточки. Это был пропуск в палату общин на имя Невилла Ломаса, члена парламента от консервативной партии, представлявшего северо-восточный округ графства Суррей.

Конверт был не запечатан, внутри обнаружились три поляроидные фотографии. На первом снимке Невилл Ломас лежал на кровати одетый и, казалось, живой, но безучастно смотрел в объектив. На второй фотографии он был голым и лежал на спине, а на третьей – уже был связан по рукам и ногам. С трудом удерживая поляроиды за края и стараясь не касаться изображения, Эрика перевернула их. Каждая была подписана, кажется, черным маркером, а почерк был витиеватым, почти детским.

Аннабель

– Вы в порядке? – раздался голос.

Эрика подпрыгнула от неожиданности, едва не выронив фотографии. В дверях стояла пожилая рыжеволосая женщина с сиплым голосом. Эрика вспомнила, что оставила телефон в ресторане вместе с Игорем. Она засунула снимки обратно в конверт.

– Могу я воспользоваться вашим смартфоном?

Взгляд женщины переместился на мужчину на кровати, затем снова вернулся к Эрике.

– Да.

Подойдя к ней, Эрика вывела ее в гостиную. Ей нужно было как можно быстрее вызвать сюда бригаду криминалистов. Она чувствовала, как ее охватывает волнение. Дело об убийстве известного члена парламента обещало стать громким.

Женщина остановилась рядом с диваном, положив руку на подлокотник.

– Как вас зовут?

– Энн-Мари Росс. – Она глубоко вздохнула. – Можно мне присесть на минутку? – Ее морщинистое лицо внезапно побледнело, и Эрика заметила, что у нее дрожат руки. – Я не рассматривала его… до этого. – Она похлопала по карманам своих легинсов, вытащила смятую пачку сигарет, маленькую деревянную статуэтку Девы Марии, а затем старый смартфон с трещиной на экране. Она собиралась положить сигареты на журнальный столик из окаменелого дерева, но Эрика забрала их у нее.

– Нельзя, это место преступления. – И тут она заметила, что это была не статуэтка Девы Марии, а зажигалка.

– Простите. У меня голова закружилась. Через пару секунд приду в себя… Я купила ее в Лурде, – объяснила женщина, проследив за взглядом Эрики. – Ездила туда со своей сестрой. И мамой.

– Вы религиозный человек?

– Нет. И эта поездка нам не помогла. Мы всю дорогу скандалили.

Энн-Мари протянула Эрике свой телефон, и та позвонила в дежурную часть полицейского участка на Луишем-Роу и попросила прислать подкрепление и экспертов-криминалистов.

– В котором часу вы прибыли на этот этаж и открыли дверь в квартиру?

– Всего за пару минут до вас.

– Вы работаете здесь полный рабочий день?

– Я работаю много где.

– Это жилые квартиры?

– Да, но жильцы предпочитают называть их «апартаментами». Весь этот этаж, а также верхние и нижние этажи. Мы убираемся тут раз в неделю.

– Мы?

– Агентство, в котором я работаю. «Хуперс Лимитед».

– Квартира принадлежала покойному?

– Понятия не имею. Он связан по рукам и ногам… – Ее голос впервые дрогнул, и Эрика поняла, что до сих пор эта женщина пыталась храбриться.

– Вы знаете кого-нибудь из здешних жильцов, с кем можно поговорить?

– Думаете, они разговаривают с такими, как мы? Я вижу самых разных людей, которые приходят и уходят. Каждый раз новых. Иногда нам приходится убирать после вечеринки… – Она наморщила нос. – Можно подумать, что аристократы чистоплотнее таких, как мы, но нет. Они те еще грязнули.

В коридоре послышался шум проехавшего мима лифта.

– Спасибо, что позволили мне воспользоваться вашим телефоном, – поблагодарила Эрика, возвращая Энн-Мари смартфон, сигареты и зажигалку. Она помогла ей встать, и они снова вышли в коридор.

В это время двери лифта со звоном открылись, и из него вышли двое полицейских в форме. Мужчина и женщина, оба белые. Их молодые лица раскраснелись от холода, а на светоотражающих куртках виднелись капли дождя.

– Четвертый этаж, квартира номер шесть; должна быть в конце коридора, – произнес голос по рации, висевшей на отвороте куртки женщины, повторяя то, что Эрика сказала по телефону.

– Вы персонал клининговой службы? Просим вас освободить помещение, пожалуйста, – распорядилась женщина, увидев открытую дверь в квартиру. Она протянула руку к Эрике и Энн-Мари.

– Я старший инспектор Эрика Фостер, – представилась Эрика, слегка оскорбленная тем, что эта молодая девица приняла ее за уборщицу.

Офицеры оглядели ее с головы до ног, отметив резиновые перчатки и черное вечернее платье с пайетками.

– А я с радостью уберусь отсюда, – подала голос Энн-Мари, хватаясь за ручку тележки для уборки и пытаясь развернуть ее в тесном пространстве.

– Я констебль Далия Бек. Это мой коллега Гленн Констанс, – представилась молодая женщина-офицер.

Она была красивой, с большими карими глазами и пухлыми губами, слегка поджатыми в недовольную гримасу. Она напомнила Эрике молодую актрису, которую пригласили на роль полицейского в телешоу, да и форма ее была такой новой, что выглядела почти как костюм. Ее коллега, Гленн, был столь же красив, с волевым подбородком и внешностью актера, имеющего большой успех у женщин, но, казалось, ему не доставало уверенности Далии. Эрика видела, что он то и дело нервно сглатывает, а в его глазах читается легкий страх.

– Добрый вечер, мэм, – поздоровался он.

В это время Энн-Мари пыталась протолкнуть мимо них свою тележку.

– Пожалуйста, не могли бы вы остаться? – обратилась к ней Эрика. – Мне нужно, чтобы вы задержались и дали показания.

Рация Далии запищала:

– Это диспетчер. Вы на месте?

Не сводя глаз с Эрики, Далия крепче сжала рацию.

– Тут женщина, говорит, что она старший инспектор Фостер, но мы еще не установили ее личность.

Эрика почувствовала раздражение. «Установить личность? Я же не труп». При росте в шесть футов Эрика была выше Далии. Она наклонилась и схватила рацию, висевшую на отвороте куртки девушки. Да черта с два она покажет этой дерзкой маленькой мадам свое удостоверение.

– Это Эрика Фостер. Это вы, Вики? – уточнила она, узнав голос, который слышала по телефону несколько минут назад.

– Да, мэм.

– Пожалуйста, подтвердите констеблю Далии Бек, что подкрепление и криминалисты уже в пути.

– Они примерно в двенадцати минутах езды.

Эрика вернула рацию, заметив на лице Далии неприкрытое раздражение.

– Я всего лишь выполняю свою работу, мэм.

Эрика повернулась к Гленну.

– Похоже, покойный – член парламента от консервативной партии, Невилл Ломас. У меня нет официальных документов, удостоверяющих его личность, поэтому, пожалуйста, спуститесь к портье и посмотрите, сможете ли вы получить дополнительную информацию.

– Да, мэм.

– Для вас у меня тоже есть работа, – обратилась Эрика к Далии. – Мне нужно, чтобы вы поднялись в ресторан на верхнем этаже.

3

Игорь задавался вопросом, не заболела ли Эрика. Она ушла в туалет давно и до сих пор не вернулась. Официант уже дважды наполнял его бокал шампанским, и теперь у Игоря слегка кружилась голова.

– С мадам все в порядке, сэр? – осведомился метрдотель.

– Не уверен. – Он вытер потные ладони о свои брюки. Воротник его рубашки внезапно показался ему слишком тесным, и тут он увидел телефон Эрики, который лежал на столе рядом с ее тарелкой.

– Шеф-повар сообщил мне, что ваши блюда почти готовы… Мне стоит отложить подачу? – Игорь взглянул на входную дверь и провел пальцем под воротником. – Мадам это устроит?

– Не стоит. Подавайте. Я пойду посмотрю, как она там.

Дождь барабанил в окно, и Игорь почувствовал, что вечер оборачивается не так, как он планировал. Эрика не особо обрадовалась идее поужинать в шикарном ресторане, и ему все-таки стоило последовать своему первому порыву и заказать рыбу в кляре с картофелем фри. Игорь положил салфетку на стол и уже собирался встать, когда в ресторан вошла симпатичная молодая женщина в полицейской форме и светоотражающей куртке и направилась прямиком к его столику. В помещении воцарилась тишина, и приглушенная фоновая музыка, казалось, стала громче.

– Вы Игорь… Мэк? – спросила женщина, сверяясь с блокнотом.

– Вернее, Мак, но да, это я. Все в порядке?

Рядом с ними снова появился метрдотель, слегка вспотевший и с блестящими глазами.

– Добрый вечер, офицер. Чем могу помочь?

Она не обратила на него внимания.

– Я констебль Далия Бек, – представилась девушка со скучающим видом. – У меня для вас сообщение от старшего инспектора Эрики Фостер.

– Что?

– Сообщение, – медленно повторила Далия. – От Эрики. Вы ее знаете? Она говорит, что знает вас.

– Да, что за сообщение?

– Она просила передать вам, что ее вызвали на место преступления… – Официанты с двумя дымящимися тарелками появились у стола, и Далия отошла в сторону, чтобы они поставили их. – Она также попросила меня забрать ее мобильный телефон.

Игорь посмотрел на часы. Эрики не было уже двадцать минут.

– На какое место преступления?

Официанты, принесшие еду, бросили взгляд на Далию и вернулись на кухню, но метрдотель остался стоять у столика. Он весело рассмеялся.

– Офицер, не могли бы мы обсудить это в другом месте?

– Где находится место преступления? В этом здании? В туалетах? – нахмурился Игорь.

– Я не могу это комментировать, – отрезала Далия.

– Должно быть, где-то здесь, в здании. Мы же собрались ужинать!

Далия немного смягчилась и произнесла одними губами:

– Внизу. Это ее телефон?

Игорь кивнул.

– С Эрикой все в порядке?

– Да, с ней все в порядке. – Далия наклонилась над столом, забрала телефон и ушла.

Пожилой мужчина вместе с несколькими другими посетителями ресторана с любопытством посмотрели ей вслед, когда она прошла мимо них уверенной походкой.

А Игорь уставился на две тарелки с едой. Метрдотель одарил его угодливой улыбкой.

– Приятного аппетита!

* * *

Эрика взяла у Энн-Мари подробные показания, а затем Айзек Стронг, судмедэксперт, вызвал ее обратно на место преступления. В квартире уже вовсю работали криминалисты, которые брали образцы мазков с полов на кухне и в ванной. Далия и Гленн спросили, могут ли они осмотреть место преступления вместе с Эрикой, и всем им выдали белые защитные костюмы. В квартире на полу на расстоянии фута[3] друг от друга были расставлены железные ящики, чтобы следственная группа могла передвигаться по помещению и не затоптать улики. Вся эта конструкция походила на каменный мост и вела через прихожую и гостиную в спальню.

Веревки, которыми был связан мужчина, разрезали, но он лежал в прежней позе с заведенными назад и вверх руками и ногами. Его глаза оставались широко открытыми. Рядом с кроватью стояла каталка, а фотограф-криминалист фиксировал каждый дюйм помещения.

– Добрый вечер, – поздоровался Айзек, его лицо скрывала маска, и видны были только карие глаза. На мгновение он задержал взгляд на Эрике. – Планы на вечер изменились? – Вне работы Эрика с Айзеком были близкими друзьями, и ранее днем в телефонном разговоре она рассказала ему о неожиданном приглашении на ужин от Игоря.

– Да… Что можешь сказать по этому поводу? – перевела тему Эрика и, опустив взгляд на тело мужчины, добавила: – Можешь назвать время смерти?

– Неплохая попытка.

– Можешь назвать хотя бы приблизительно?

Айзек тяжело вздохнул.

– У тела начальная стадия трупного окоченения, – сообщил он, указывая на заведенные назад руки и ноги мужчины. – В общем и целом могу предположить, что смерть наступила в последние двадцать четыре часа.

– То есть с восьми вечера вчерашнего дня, – подытожила Эрика.

– При первом осмотре я выявил, что у него сломаны два, может быть, три ребра, и правая рука вывихнута. Это может свидетельствовать о том, что он сильно сопротивлялся, когда его связали.

Гленн, стоявший рядом с Эрикой, нервно откашлялся:

– Как думаете, это был секс по обоюдному согласию?

– Некоторым парням нравится, когда их связывают, – вставила Далия.

– Тебе ли не знать, да?

– Отвали, Гленн.

– Эй! Проявите, пожалуйста, немного уважения, – рявкнул Айзек, разделяя раздражение Эрики в отношении молодых офицеров. Он придвинулся поближе к голове мужчины. – Можно мне еще света? – попросил он у одного из криминалистов.

Ему поднесли ближайшую лампу. В широко раскрытых глазах мертвеца отразился яркий свет лампочки. Айзек взял пинцет с утолщенными концами, подцепил край скотча и осторожно снял его с лица мужчины, обнажив желтые зубы, из-за которых искаженное гримасой лицо умершего казалось еще более жутким. Эрика видела его раньше, по телевизору, во время каких-то парламентских дебатов. Тогда у него была такая же гримаса, только более оживленная. Айзек отошел в сторону и положил кусок малярного скотча в прозрачный пластиковый пакет для улик. Он передал его одному из криминалистов, который прикрепил сбоку ярлык.

– Нам понадобится официально его опознать, но я бы сказал, что это Невилл Ломас, тот же человек, что и на фотографии на пропуске палаты общин и на поляроидных снимках, – заключил Айзек

Он протянул Эрике три фотографии, теперь уже в пластиковых пакетах для улик. Она медленно пересмотрела их еще раз, чувствуя зарождающийся в груди ужас по мере того, как на ее глазах на них разворачивалась история. На первом фото Невилл Ломас лежал одетый на кровати и смотрел в объектив камеры отсутствующим взглядом. На втором он был обнажен и пытался прикрыться, а на третьем уже связан по рукам и ногам, его глаза налились кровью.

– Похоже, он под кайфом, – отметила Эрика, снова просмотрев фотографии.

Айзек кивнул.

– Кто в наши дни называет своего ребенка Аннабель? – спросила Далия, всматриваясь в подпись на каждом снимке.

– То же самое можно сказать и о Далии, – парировал Гленн, и она закатила глаза.

– Я постараюсь как можно скорее связаться с токсикологами и сообщить тебе результаты, – пообещал Айзек, искоса поглядывая на двух молодых полицейских. Каждый снимок был покрыт дактилоскопическим порошком.

– Жаль, что на этих фотографиях нет отпечатков, – вздохнула Эрика.

Она посмотрела на криминалистов, которые проверяли столбик кровати на наличие отпечатков пальцев. У изголовья и вокруг выключателей виднелось еще больше отпечатков, покрытых дактилоскопическим порошком. Эрика отошла в сторону, чтобы пропустить фотографа криминалистической группы к одежде, все еще лежащей на полу у кровати.

– Это дело будет под особым вниманием. Я смогу получить информацию по пальчикам в сжатые сроки?

– А как же, – пробубнил Айзек.

– Это означает «да»?

– Да.

– А что насчет причины смерти?

– Эрика, мне нужно провести вскрытие.

Она снова опустила взгляд на снимки.

– Даже если член парламента получает удовольствие, занимаясь… этим… чем бы это ни было… ты действительно считаешь, что он с радостью согласился бы фотографироваться, находясь в таком положении? – Она заметила, как Далия и Гленн обменялись взглядами. – Что? Выкладывайте.

Далия указала на одну из криминалистов, стоящую на пороге в спальню и держащую в руках подставку для зонтов, заполненную длинными кожаными хлыстами для верховой езды.

– Шкаф в коридоре забит порножурналами, DVD-дисками и вот этим, – сообщила криминалист.

– Нашли еще какое-нибудь снаряжение для верховой езды? – поинтересовалась Эрика.

– Нет. Сомневаюсь, что это использовалось для верховой езды.

– Что насчет запрещенных веществ?

Криминалист покачала головой.

– Ничего. Пока.

– Спасибо. Упакуйте все, как вещественные доказательства. – Эрика посмотрела на пакеты с поляроидными снимками. – Эта Аннабель могла быть проституткой, которую он нанял.

– Думаю, предпочтительнее использовать термин «секс-работница», – поправила ее Далия.

Эрика проигнорировала ее комментарий.

– Не было никаких признаков взлома. Уборщица открыла входную дверь, вошла и обнаружила тело. Возможно, это была неудачная сексуальная игра, и кто бы ни был в нее вовлечен, он просто запаниковал и ушел. Или это убийство, обставленное как секс-игра. – Ее слова повисли в воздухе, и какое-то время в комнате раздавались лишь щелчки и вспышки фотоаппарата криминалиста. – В любом случае у нас есть мертвый член парламента, и вскоре пресса об этом узнает.

4

Часы показывали десять вечера. Эрика сняла защитный костюм и отдала его криминалистам для упаковки. Затем проверила телефон и обнаружила кучу сообщений от Игоря, который спрашивал, что происходит.

«Вот черт. Игорь».

Далия и Гленн сдали свои костюмы, и Эрика попросила их для начала обойти соседние квартиры, а сама спустилась поговорить со швейцаром на первом этаже.

Она помнила, что вернулась с набережной через отдельный вход, расположенный рядом со входом в ресторан. Внизу Эрика обнаружила невысокого мужчину средних лет, сидевшего за стойкой в вестибюле. Раньше его там не было. Его лицо подозрительно раскраснелось, а торчащие передние зубы напомнили Эрике кролика. Мужчина с раздражением посмотрел на нее, когда она показала свое удостоверение.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут? – спросила она.

– Оливер Грант, – ответил он, демонстрируя внушительные передние зубы.

– Вы были здесь весь день?

– Я пришел в шесть. Я так понимаю, на четвертом этаже что-то случилось? Вы здесь, чтобы предоставить мне дополнительную информацию? Я отвечаю за это здание и не люблю оставаться в неведении.

Позади стойки она увидела небольшой ряд экранов видеонаблюдения, показывающих разные углы дома.

– Ваши камеры видеонаблюдения охватывают внутренние коридоры? – уточнила Эрика, глядя на экран, показывающий главный вход.

– Это не мои камеры. Ими владеет управляющая компания.

– Разумеется, – спокойно согласилась Эрика, не поддавшись на провокацию со стороны раздражительного надменного коротышки.

– Мы очень серьезно относимся к неприкосновенности частной жизни наших жильцов. У нас нет никаких камер во внутренних коридорах.

– А что насчет кабин лифтов?

– В двух основных лифтах, обслуживающих жилые этажи, нет системы видеонаблюдения, – покачал головой он.

– И что же тогда охватывает ваша система видеонаблюдения?

– Главный вход со стороны набережной Темзы, служебный вход и разгрузочную площадку для жилой части и ресторана. Служебный лифт в ресторане, вход в ресторан и пивной бар. И этот вестибюль.

– Гости должны регистрировать свое присутствие?

– Естественно.

– А жильцы?

– Нет.

– И как вы это контролируете?

– Э-э-э… Мы просто знаем.

– Я зашла сюда несколько часов назад, и вас не было за стойкой.

– Должно быть, я был в служебном помещении.

Эрика посмотрела на дверь в маленький кабинет дальше по коридору.

– Вы работали здесь вчера вечером?

Прежде чем он успел ответить, дверь за их спинами открылась, и с реки повеяло свежим ветерком. В вестибюль вошел высокий темноволосый мужчина с лицом, испещренным шрамами от угревой сыпи; на вид ему было под сорок. Рядом шел худощавый лысеющий мужчина в сером костюме и длинном плаще. Он был бледен, а под его левым глазом виднелось коричневое родимое пятно, похожее на коросту.

– Мистер Грант. Добрый вечер, – кивнул первый, не обращая внимания на Эрику.

– Добрый вечер, суперинтендант Фиск, – поприветствовал Оливер, широко улыбаясь.

– Суперинтендант? – переспросила Эрика. Она не узнала ни одного из мужчин.

– Да.

– Я старший инспектор Эрика Фостер. – Она заметила, как оба мужчины оглядывают ее с головы до ног, задержав взгляды на вечернем платье.

– Я суперинтендант Дэн Фиск, центральный участок полиции Вест-Энда. Спасибо, что постояли на страже, – поблагодарил он с улыбкой. Он не представил своего спутника, чьи маленькие черные глазки, казалось, блуждали по фойе и по телу Эрики.

– Постояла на страже? Я первой прибыла на место происшествия, сэр, – возразила Эрика.

Мужчина в костюме указал за стойкой регистрации на только что прибывший лифт.

– Я поднимусь наверх, – пробормотал он.

Дэн кивнул.

– Кто это? – спросила Эрика, когда мужчина скрылся в лифте и двери закрылись.

– Ах, пожалуй, этот вопрос не входит в сферу вашей компетенции, как и моей, – ответил Дэн. В его голосе не было враждебности, но его дружелюбность казалась наигранной. – Вам известно… э-э-э… кто наша жертва? – уточнил он, отходя от стойки и понижая голос.

– У нас нет официальных документов, удостоверяющих личность, но да.

– Хорошо. Ладно. Дальше я займусь этим делом, Эрика. Спасибо, что проследили за порядком.

– Подождите. Сэр, кто вас вызвал?

Он выглядел удивленным ее вопросом.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Мое служебное звание дает право задать этот вопрос.

– Конечно же. Не принимайте на свой счет. Мне позвонил другой сотрудник полиции. Он посчитал, что мне не помешало бы знать о деликатности этого дела.

– Кто?

– Кто мне позвонил?

– Да. Кто вам позвонил?

Казалось, он пытался вспомнить имя этого человека.

– Одна из моих сотрудниц, Далия Бек, приехала на ваш вызов вместе с другим сотрудником центрального участка полиции Вест-Энда.

Эрика уставилась на него.

– Когда она вам позвонила?

Дэн засмеялся. Эрике он совсем не нравился. Он обращался с ней так, будто она вела себя неразумно.

– Примерно час назад.

В это время Эрика как раз брала показания у уборщицы, Энн-Мари.

– Я лишь пытаюсь понять, почему офицер в форме, которая не так давно ее надела, взяла на себя смелость позвонить вам, не уведомив об этом меня?

– Насколько я понимаю, вы базируетесь в полицейском участке на Луишем-Роу в Южном Лондоне?

– Да. Но это не имеет к делу никакого отношения. Сэр, передача информации старшим по званию – моя работа.

Он кивнул, и, несмотря на улыбку, на его лице промелькнуло раздражение. Казалось, он не слышит, о чем она говорит. В его кармане зазвонил телефон.

– Простите. Мне нужно ответить. Спасибо, Эрика. Вы свободны, теперь можете идти и наслаждаться оставшейся частью вечера. – Он ответил на звонок. – Да, Питер. Я только что взял руководство на себя. – Подъехал лифт, двери открылись, и он вошел внутрь.

Эрика смотрела ему вслед, пока лифт не закрылся. Он был поглощен разговором. Затем она развернулась к Оливеру.

– Вы работали здесь прошлым вечером?

– Нет. Не работал. И если вы уходите, то вам нужно будет расписаться, – торжествующе заявил он и улыбнулся во все тридцать два зуба.

* * *

Гленна Констанса сняли с поквартирного обхода и поручили отвезти Эрику домой на его патрульной машине.

Она молча кипела от злости, пока они выезжали из центра Лондона, направляясь по шоссе Олд-Кент-роуд. Эрика совершила ошибку, усевшись на заднее сиденье, и заметила, как Гленн наблюдает за ней в зеркало заднего вида.

– Никогда не был в Блэкхите, – нарушил тишину Гленн, когда они проезжали мимо вокзала Нью-Кросс и огромного супермаркета «Сейнсбери». – Слышал, это хороший район.

– Так и есть, – ответила Эрика.

Он кивнул и сообщил:

– А я живу в Кройдоне.

– Далековато до центра Лондона.

– Не совсем. Я езжу на трамвае.

– А суперинтендант Дэн Фиск ваш шеф в центральном участке Вест-Энда? – поинтересовалась Эрика. Гленн улыбнулся. – Что смешного?

Его лицо вытянулось.

– Простите. Просто сейчас уже не часто услышишь слово «шеф».

– Да. Я из старой гвардии. С суперинтендантом Фиском был еще один парень, который не представился. Серый костюм, лысый. Под глазом родимое пятно.

– Он хотел посмотреть на тело.

– Он предъявил какое-нибудь удостоверение личности?

– Нет. Суперинтендант Фиск поручился за него. Наверное, представитель госслужбы?

Эрика кивнула и посмотрела в окно. Она допускала возможность, что власти не хотели, чтобы история о члене парламента, погибшем во время странной сексуальной игры, стала сенсацией в прессе. Эрика перевела взгляд на Гленна, который все еще смотрел на нее и произнес:

– Приятно с вами познакомиться. Я имею в виду, работать с вами.

– Правда? Почему?

Он выглядел смущенным.

– Когда я проходил стажировку в Хендоне, в рамках обучения использовалось одно из дел, которые вы раскрыли.

– Серьезно? Какое?

– Элиас Миллс. Владелец кафе, который убил девять женщин и подавал их с карри. Вы подозревали его, но он сумел все скрыть… Он перерабатывал человеческое мясо и готовил из него блюда, измельчал кости, а порошок затем высыпал в канализацию… – Это дело выделялось среди других, которыми она занималась в первые годы службы в полиции Манчестера. Марк тоже работал над ним с ней. – Вы решили сосредоточиться на том, что он делал с волосами. Его девушка была парикмахером в местном салоне и сбывала эти волосы.

– И скальпы, – закончила за него Эрика, вспоминая тот день, когда они вскрыли ящик, и запах гниющей плоти.

– Захватывающая история, – восхитился Гленн и тут же смутился от своего энтузиазма.

– Сколько вам лет?

– Двадцать пять, мэм.

Господи. Двадцать пять. Эрика окончила полицейский колледж Хендона двадцать семь лет назад. Прошла уже целая вечность. Тогда она жила в Великобритании всего шесть лет, была помолвлена с Марком и полна надежд на будущее.

Глядя на Гленна в зеркало заднего вида, она хотела спросить его, полон ли он надежд и о чем мечтает. Но вопрос почему-то показался ей неуместным. Момент был упущен, и остаток пути они молчали. Эрика никак не могла прийти в себя от событий этого вечера. Суперинтендант Дэн Фиск был намного моложе ее, но, тем не менее, вмешался со своим более высоким чином и забрал дело себе. Эрика гордилась своим званием старшего детектива, но всегда верила, что продолжит подниматься по карьерной лестнице. Она нажила себе достаточно врагов в полиции, чтобы свести на нет свои шансы на продвижение по службе. Долгое время она была принципиальна в том, как строить свою карьеру, – зачастую поступая правильно и тем самым нарываясь на очередные неприятности, – но в последнее время чувствовала разочарование. Она словно топталась на одном месте.

Она вспомнила свой долгий день в суде, где наблюдала, как благодаря хорошему адвокату обвиняемый в изнасиловании вышел сухим из воды. Сможет ли она когда-нибудь по-настоящему изменить мир к лучшему? Сколько времени у нее осталось до того, как ее отстранят от дел и вынудят уйти в отставку? Пять? Меньше?

Когда они добрались до Блэкхита, Эрика отправила Игорю сообщение:

Прости, что так вышло. Ты не спишь?

Прошло несколько минут, но он не ответил. Когда они подъехали к дому Эрики с видом на пустошь, она увидела, что все окна в доме темные.

Машина остановилась у тротуара, и Эрике вдруг захотелось поделиться с Гленном какой-нибудь мудростью или советом, но на ум ничего не пришло. Поэтому она просто пожелала ему спокойной ночи.

5

У двери Эрику встретил ее кот, Джордж. Он встал на задние лапки, а передние, в «белых носочках», положил ей на ногу.

– Привет, пушистик, – поприветствовала кота Эрика, благодарная за его бескорыстную любовь.

Она присела на корточки и обняла его. Он перевернулся на спинку, и она почесала его блестящий черный живот. В доме было тепло, и, несмотря на то, что ковер в прихожей был постелен год назад, всякий раз, когда она входила в парадную дверь, он все еще приятно пах как новый.

Она прошла на кухню и открыла холодильник. Достала остатки ризотто, выложила его на тарелку и поставила в микроволновку. Эрика купила этот дом у пожилой дамы; он находился в плачевном состоянии и требовал ремонта. Когда она въехала, ее приветствовали голые доски на полу и осыпающаяся штукатурка с водяными разводами. Весь дом постепенно перестраивался, отчасти благодаря Игорю.

Пока ризотто разогревалось в микроволновой печи, Эрика осматривала свою уютную новую кухню со светлыми деревянными столешницами и сверкающей серебристой бытовой техникой. Не следовало ей оставлять Игоря в ресторане. Она об этом знала, но все равно поступила по-своему.

Они были влюблены друг в друга с детства, еще в Словакии, но потом в восемнадцать лет Эрика переехала в Манчестер, чтобы работать гувернанткой по программе изучения языка. Это было в далеком девяностом году. Ни интернета, ни мобильных телефонов не было, и Эрика присматривала за двумя маленькими детьми очень строгого судебного патологоанатома и его жены. Они хорошо к ней относились, но их гостеприимство не распространялось на то, чтобы позволить ей звонить домой с их стационарного телефона. После недолгой переписки отношения Эрики и Игоря сошли на нет, а год спустя она встретила Марка, и ее жизнь приняла другой оборот.

Четыре года назад Эрика купила дом в Блэкхите, и они встретились снова, когда Игорь доставил ей новую кровать. Он уже несколько лет как развелся и работал водителем-экспедитором в компании «Аргос».

Эрика заметила на микроволновой печи рабочее удостоверение Игоря. Три года назад у него была возможность получить квалификацию машиниста лондонского метро. Вскоре после этого разразилась пандемия, и их профессии отнесли к разряду жизненно важных. Он переехал к ней, чтобы они могли на время карантина оставаться вместе. Все прошло на удивление хорошо, а потом его финансовое положение улучшилось, и он купил небольшую квартирку за углом.

Все шло слишком идеально. Вот почему Эрика так испугалась при мысли о предложении руки и сердца, которое, как гром среди ясного неба, ворвалось в ее жизнь.

Микроволновка звякнула, и Эрика достала еду. Игорь приготовил ризотто накануне, и на следующий день оно оказалось еще вкуснее. Она нашла свой телефон и позвонила ему. Он поднял трубку на последнем гудке.

– Твое ризотто затмит любой шикарный ресторан, – похвалила она, но Игорь молчал. – Ты оставил свое удостоверение у меня. Я знаю, что у тебя завтра поздняя смена… Ты собирался остаться на ночь, пока я не бросила тебя в ресторане.

– Ты раскрыла убийство?

Эрика неловко рассмеялась.

– Нет. Меня уже отстранили от этого дела, что является рекордом даже для меня.

– Мне жаль. – Слова Игоря звучали искренне, отчего Эрике стало еще хуже.

– Нет. Это мне жаль. Прости, что оставила тебя.

– Тогда почему ты это сделала?

– Я действительно нашла труп. Я спустилась вниз, чтобы подышать свежим воздухом, а потом вернулась не через ту дверь.

– Почему ты просто не поднялась и не сказала мне? Ты прислала какого-то сопливого новичка. – Втайне Эрика была довольна, что он считает Далию сопливым новичком.

– Я была на месте преступления. Там был свидетель, потом приехали криминалисты.

– Ты находилась двумя этажами ниже, а парень уже был мертв. Могла бы и подняться, – возразил Игорь. От его разумных доводов она почувствовала угрызения совести.

– Мне очень жаль. Я становлюсь одержимой делами об убийствах, это как болезнь.

Какое-то время Игорь молчал.

– Почему тебя отстранили от дела?

– Не знаю. Это резонансное дело, а я непредсказуема.

– Эй, никто не смеет называть мою девушку непредсказуемой…

Эрика рассмеялась. Она поковырялась вилкой в дымящемся на тарелке рисе.

– Твое приглашение в модный ресторан выбило меня из колеи. И… я подумала… Ты собирался сделать мне предложение?

Игорь издал сдавленный звук, и она услышала, как он выплюнул пиво обратно в бутылку.

– Что? Ты подумала, что я собираюсь сделать тебе предложение? Тебе?

– Не стоит так сильно возмущаться! – с облегчением воскликнула Эрика. – На тебе был элегантный костюм, а этот чертов официант суетился с шампанским. В чем тогда был сюрприз?

Игорь вздохнул.

– Это не совсем сюрприз. Я просто хотел тебя кое о чем спросить. Знаешь, что? Я сейчас приду.

* * *

Десять минут спустя Игорь собирался развести огонь в камине в гостиной, а Эрика открыла пару бутылок пива. Джордж с довольным видом дремал на табурете перед пианино.

– За ужином я хотел тебя кое о чем спросить, – признался Игорь, поворачиваясь к ней.

– Ладно, – ответила Эрика, чувствуя, что начинает паниковать, хотя он отмел ее предположение о предложении руки и сердца.

– Не надо так бояться.

– Я не боюсь.

Он подошел к аккуратно сложенным дровам и газете у камина и зажег спичку. Затем поднес ее к бумаге, и огонь с громким треском разгорелся.

– Вы ведь близки с Томом? – Игорь повернулся к Эрике.

Том был шестнадцатилетним сыном Игоря от брака с Дениз.

– Конечно. Я никогда даже не попытаюсь стать для него мачехой, но мы отлично ладим. Да.

– Мы бы хотели указать тебя в качестве контактного лица в экстренных ситуациях и добавить твое имя в список тех, кто может привозить и забирать его из школы. Вдруг ты когда-нибудь повезешь Тома в школу. И говоря «мы», я имею в виду себя и Дениз. И Тома. Он в восторге от того, что сможет ездить в школу на полицейской машине.

– Я езжу на машине без опознавательных знаков, – с улыбкой отметила Эрика.

– Да. Но у тебя есть сирена и синие мигалки.

Она посмотрела на Игоря. Это довольно важный шаг. Внесение ее имени в список срочных контактов для школы свидетельствовало о серьезности их отношений.

– Я польщена. И с радостью соглашусь. Даже буду возить Тома в школу, когда смогу. Но почему ты решил, что тебе нужно приглашать меня на шикарный ужин, чтобы спросить об этом?

– Это Дениз предложила.

– Я совсем не такая, как Дениз. – Эрика надеялась, что дипломатично высказала свое мнение.

– Я очень рад, спасибо. Если хорошенько подумать, то, как все делается в наши дни, – своего рода безумие. Наши родители никогда не заполняли подобные бумаги в Словакии.

– Согласна. Я всегда ходила в школу пешком через весь город. И мне тогда было восемь. Сейчас мир изменился.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Хорошо. Значит, договорились. А теперь, поесть что-нибудь осталось?

– А ты не поел в ресторане?

– Я съел свою порцию и твою тоже, но они были крошечные. Я все еще голоден.

Игорь ушел на кухню, а Эрика осталась сидеть у камина. Навязчивый страх терзал душу – страх снова полюбить кого-то после Марка и доверить этому человеку свое счастье.

С Игорем она была счастлива, и это ее пугало.

6

Утро понедельника обычно было для Эрики самой тяжелой частью недели, особенно в январе. Игорь остался на выходные, и его будильник зазвонил в половине шестого. Эрика лежала в темноте, уставившись в потолок, и слышала, как он включил душ.

Они провели выходные дома, но она не могла забыть о деле Невилла Ломаса. И даже установила в Гугле оповещение, чтобы узнать, когда в новостях появится сообщение о его убийстве. Ее телефон издал звуковой сигнал. Она села, пошарила на прикроватном столике в поисках телефона и сонным взглядом уставилась на статью, которая только что вышла в эфир в новостях «Би-би-си Ньюс»:

Невилл Ломас, на протяжении двадцати четырех лет являвшийся членом парламента от северо-восточного округа графства Суррей, скоропостижно скончался в возрасте 66 лет. Сотрудники столичной полиции были вызваны в его квартиру в центре Лондона около 20:05 в пятницу, где он был найден мертвым. В настоящее время его смерть не вызывает подозрений. Невилл, добрый семьянин, был предан своему избирательному округу и являлся величайшим защитником Суррея и его окрестностей.

Эрика потратила некоторое время на сбор информации о Невилле Ломасе, и его краткая биография была типичной для скользкого члена парламента: он учился в Оксфорде, где познакомился со своей женой Изабеллой. У них было трое детей и большой дом на территории избирательного округа. В восемьдесят седьмом он был избран в парламент от северо-восточного округа графства Суррей. На протяжении своей карьеры был вовлечен в несколько скандалов, но при этом сохранил место. На самом деле, с каждыми следующими выборами он получал все большее количество голосов. Его регулярно обвиняли в лоббировании интересов различных компаний, которых не особо заботили нужды британского народа, и за последние тридцать лет он был замешан в трех сексуальных скандалах, широко освещаемых в таблоидах. В девяностом году в руки журналиста попали фотографии, на которых он был запечатлен во время оргии с наркотиками, а в девяносто третьем с русскими проститутками во время оргии со связыванием и поркой. Самый последний скандал разразился в девяносто девятом, когда работница секс-индустрии рассказала прессе о том, что Невилл Ломас заплатил ей за сексуальные унижения. По-видимому, ему нравилось, когда его связывали, пороли и мочились на него.

Все это время его жена Изабелла поддерживала его; пока он приносил все той же прессе извинения за свои действия, ее даже дважды сфотографировали рядом с ним на лужайке. Она была одета в костюм-двойку, а на голове у нее красовался широкий ободок для волос, губы же были плотно сжаты.

Откровенные подробности сексуальной жизни Невилла Ломаса наводили Эрику на размышления, была ли его смерть несчастным случаем или неудачной секс-игрой. Но все же фотографии с подписью «Аннабель» не давали ей покоя.

У кровати появился Игорь, одетый в униформу транспортной службы Лондона.

– Я заварил тебе чай, – сказал он, ставя чашку на прикроватный столик. Эрика села и показала ему статью. – Значит, он не был убит?

– Именно так они и пишут.

– А ты думаешь, что его убили?

Эрика сделала глоток чая, посмотрела в окно на верхушки голых деревьев в оранжевом свете уличных фонарей и пожала плечами.

– Это хорошо. Одним делом меньше. Сама же говорила, что погрязла в расследованиях убийств. Увидимся вечером. Рыба с картошкой фри?

– В понедельник?

– Да, давай оторвемся по полной.

– Хорошо, – рассмеялась Эрика.

Он поцеловал ее в щеку и ушел.

* * *

Отдел полиции на Луишем-Роу располагался в двадцати минутах езды от ее дома в Блэкхите. Когда она подъехала к участку в семь, парковка была полупуста, и толстый слой инея на асфальте искрился в свете уличных фонарей. Выйдя из машины, она была встречена пронизывающим холодом и поспешила внутрь, стараясь не поскользнуться на небольших участках наледи перед центральным входом.

В коридоре, ведущем в кабинеты, царило оживление, поскольку в это время заканчивалось дежурство ночной смены.

Возле двери на кухню для персонала Эрика встретила свою коллегу, инспектора Кейт Мосс. Когда они вошли внутрь, инспектор Питерсон и детектив Макгорри стояли вместе перед микроволновой печью и смотрели сквозь прозрачное стекло на две медленно вращающиеся миски.

– Доброе утро, босс! Доброе утро, парни! – поприветствовала Мосс. Она была невысокой, коренастой женщиной с коротко стриженными огненно-рыжими волосами, веснушчатым лицом и зелеными глазами, которые искрились добротой.

– Доброе утро, – поздоровались Питерсон и Макгорри, бросив на них сонные взгляды.

– Хорошо провели выходные? – поинтересовалась Мосс, разматывая свой длинный шарф и снимая куртку.

Эрика кивнула, а Питерсон и Макгорри пробормотали «да», не отрывая взгляда от микроволновки.

– Да кому нужен «Нетфликс», если есть такое? – хихикнула Мосс, присоединяясь к парням. – Что показывают? «Жестокое убийство овсянки»?

– Ха-ха, – повернулся к ней Питерсон и улыбнулся. – Это… а что это?

– Овсяная каша на молоке с сиропом стевии со вкусом кленового сиропа, – ответил Макгорри.

Питерсон был высоким, стройным чернокожим мужчиной ростом в шесть футов, чуть ниже Эрики, и обычно отличался прямой осанкой. Он всегда напоминал ей игрушечного солдатика. Джон Макгорри был почти такого же роста, как Эрика. Она познакомилась с ним, когда он еще был худощавым молодым человеком, но теперь, почти шесть лет спустя, заметно располнел. Микроволновка звякнула, и он открыл дверцу, доставая две миски с дымящейся серой массой.

Мосс вынула из кармана пальто бумажный пакет.

– Если хотите, у меня есть лишний круассан с шоколадом, – предложила она Эрике.

– Спасибо. Воспользуюсь твоим предложением.

Эрика весело наблюдала, как Питерсон и Макгорри ковыряются в своих тарелках и с завистью поглядывают на женщин, которые лакомились восхитительными круассанами.

– Мы на диете, разработанной этим новым приложением, – пояснил Питерсон.

Мосс наполнила чайник водой.

– Вы двое, пьете чай?

– Черный с лимоном.

– С овсяным молоком, – ответил Макгорри.

Мосс посмотрела на Эрику.

– С молоком и двумя кусочками сахара, пожалуйста.

– Я просмотрел журнал дежурств за вечер пятницы, – сообщил Питерсон. – Смерть того члена парламента, Невилла Ломаса. Ты там была.

– Была. Но потом появился один из суперинтендантов из центрального участка Вест-Энда, – ответила Эрика. – Мы знаем, что достоверная информация скрывается от прессы, хотя тот, кто ввел СМИ в курс дела, поспешил исключить версию убийства.

– Тебе это кажется подозрительным? – нахмурился Макгорри.

Эрика быстро пересказала то, что видела.

– А что думает Айзек Стронг? – спросила Мосс.

– Он решил воздержаться от комментариев, пока не проведет вскрытие.

– Стоило бы порадоваться, что нам не добавилось работы, – пожала плечами Мосс.

Эрика подумала о своей нагрузке: восемь расследований убийств, два дела об изнасиловании, включая покушение на убийство, и два обвинения в непредумышленном убийстве. Мосс была права: у нее не было ни времени, ни ресурсов, но что-то в деле Невилла Ломаса не давало ей покоя.

Когда Мосс закончила заваривать чай, Эрика отнесла чашку к себе в кабинет. Она открыла на своем компьютере базу данных единой информационной системы МВД Великобритании, чтобы посмотреть, был ли зарегистрирован факт смерти Невилла Ломаса и создано ли досье по делу. Она его нашла, но подробностей было немного. Досье создал суперинтендант Дэн Фиск, и Эрика вспомнила о мужчине, который прибыл с ним. Кто он? Фиск не представил его как офицера полиции.

Она закрыла базу данных и поискала во внутренней сети информацию о суперинтенданте Дэне Фиске. Последние несколько лет он работал в центральном участке Вест-Энда, став суперинтендантом в возрасте тридцати пяти лет. Эрика откинулась на спинку кресла. Сейчас Фиску было тридцать девять, на одиннадцать лет моложе Эрики. Он окончил Кембриджский университет и работал в финансовой сфере, пока не решил присоединиться к столичной полиции по программе быстрого обучения и продвижения высококвалифицированных специалистов. В отличие от Эрики и многих ее коллег, он даже ни разу не патрулировал улицы.

Эрике было пятьдесят. Через пять лет она могла бы досрочно выйти на пенсию, но уже чувствовала, что ее не принимают в расчет, словно она была древним динозавром. Взять хотя бы тех двух молодых полицейских, которые обращались с ней как с пережитком прошлого.

И, возможно, так оно и было. Эрика постучала ручкой по зубам и посмотрела на стопку папок на столе. Столько дел требовало ее внимания, столько бумажной писанины, что она почувствовала себя пресловутым администратором. У нее снова возникло ощущение, будто она бесцельно плывет по течению. Она оглядела крошечный, тесный кабинет с паршивой мебелью и видом на кирпичную стену.

Затем взяла телефон и набрала номер офиса Айзека в морге.

7

Пока Эрика спешила в кабинет Айзека Стронга по длинному, залитому флуоресцентным светом коридору морга, она, казалось, растеряла последние остатки тепла.

Дверь была открыта, и Эрика постучала по косяку. Айзек сидел за своим столом и работал. На нем была синяя рубашка с расстегнутым воротом, черные узкие джинсы и кроксы, а его темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Он, как обычно, излучал ауру спокойствия и порядка по сравнению с тем, какой вымотанной чувствовала себя Эрика. Серый январский свет лился в комнату через окно, расположенное высоко под потолком. Вдоль стен стояли книжные полки, которые Айзек заполнил медицинскими справочниками.

– Доброе утро, – тихо поздоровался Айзек. – Ты быстро добралась.

– Просто забила на еженедельное собрание своей команды и попросила Мосс меня заменить. Она не сильно обрадовалась… Ведь это даже не мое дело.

– Я тебя не осуждаю.

– Я сама себя осуждаю. Я слишком стара для этого.

– Для чего?

– Не знаю… Вечно идти против руководства.

– Тебе кто-нибудь не велел осматривать тело?

– Нет.

– Тело Невилла Ломаса находится в моей юрисдикции. Я пригласил тебя его осмотреть. И поменьше этих разговоров о возрасте. Эрика, мы с тобой ровесники. Вот уж спасибо, – возмутился он с притворным негодованием.

– Да, мы все еще молоды. Конечно же.

Айзек улыбнулся и встал из-за стола. Она последовала за ним по коридору к высокой стальной двери. Он приложил свой ключ к сенсору, дверь зажужжала и открылась.

Холодный воздух словно окутал их невидимым покрывалом. Комната для вскрытия представляла собой впечатляющее сочетание стали и керамической плитки в викторианском стиле. Вдоль одной стены тянулся ряд металлических дверей, а в центре помещения – три стола для вскрытия из нержавеющей стали, окруженные водоотводами. На столе, что стоял ближе других к входу, под белой простыней лежало тело.

Айзек натянул пару латексных перчаток и аккуратно отогнул верхнюю часть ткани. На столе для вскрытия Невилл Ломас казался еще более бледным и тучным. Мордастое лицо и тройной подбородок. Толстые фиолетовые нити швов, наложенных на длинный Y-образный разрез на груди, были единственным цветным пятном на его теле.

– Если верить прессе, ты заключил, что его смерть наступила в результате естественных причин? – поинтересовалась Эрика.

– Нет. На самом деле я вынес открытый вердикт, – ответил Айзек. – Но дополнительно обратился к коллеге за вторым мнением. – Открытый вердикт означал следующее: признавалось, что преступление могло быть совершено, но без установления преступника или причины смерти.

– А кто выпустил пресс-релиз?

– Понятия не имею, – покачал головой он.

Эрика посмотрела на его лицо.

– Дай угадаю… Тебе нанесли визит Дэн Фиск и еще один мужчина в сером костюме: невысокий и лысеющий, с коричневым родимым пятном под левым глазом?

Айзек кивнул.

– Он объяснил, что Невилл Ломас славился своим пристрастием к опасным, а иногда и насильственным половым актам. И они были в курсе больших проблем со здоровьем Невилла. Мне также ненавязчиво, или, я бы сказал, довольно открыто, сообщили, что две секс-работницы ранее продавали таблоидам истории о его пристрастии к побоям и порке и о том, как ему нравилось имитировать удушение. И что главный парламентский партийный организатор с радостью поделился бы со мной более подробной информацией… конфиденциально.

Эрика рассматривала безжизненное, похожее на кусок испорченного мяса тело Невилла Ломаса и вспомнила место преступления, где они нашли хлысты для верховой езды, садомазохистское порно и поляроидные снимки, запечатлевшие выражение страха в глазах Невилла.

– Так что, на твой взгляд, все-таки стало причиной смерти?

– Удушье, которое привело к остановке сердца. В легких были обнаружены незначительные точечные кровоизлияния. Конечно, он мог сам попросить, чтобы его душили, как часть секс-игры.

– Ты знаешь, как его задушили?

Айзек кивнул.

– У него небольшие синяки вокруг ноздрей и подбородка. Сначала я посчитал, что это реакция на клейкую ленту. Но сейчас думаю, кто-то мог зажать ему нос рукой и приподнять челюсть, чтобы он не открывал рот. – Он наклонился к Эрике и продемонстрировал это на ее лице.

– Это ужасно, даже несколько секунд вынести тяжело, – содрогнулась Эрика, отстраняясь.

– Заметь, я сказал «мог». У Невилла Ломаса также вывихнуто правое плечо и сломаны три ребра. Он мог сломать их, пытаясь освободиться от веревок, но… Видишь, на грудине есть два круглых синяка? – Он указал на пару фиолетовых кругов по обе стороны от Y-образного разреза на груди Невилла. – Реберный хрящ оторван.

– Что это такое?

– Грудная клетка состоит из двадцати четырех ребер, по двенадцать с каждой стороны, – объяснил Айзек, указывая на грудь трупа. – Спереди у нас есть грудина, которая представляет собой что-то вроде ромбовидной кости, – продолжил он, положив руку чуть ниже горла Невилла, – и более длинной части под ней, напоминающей… длинный язык. Грудина соединена с каждым ребром реберным хрящом, более гибким, чем кость.

Эрика кивнула и посмотрела, как он прижал руки к груди мертвеца с обеих сторон.

– У Невилла сломаны ребра в верхней части грудной клетки, – продолжил Айзек, – а еще оторван от грудины реберный хрящ. Это, в сочетании с двумя синяками, наводит меня на мысль, что тот, кто его душил, упирался коленями в грудь, зажимая ему рот и нос рукой. Неофициально это называется техникой Берка и Хэра. Ты слышала о Берке и Хэре?

– Конечно. Это те двое парней, которые убивали людей в девятнадцатом столетии и продавали трупы для медицинских экспериментов. Берк и Хэр опаивали своих жертв до потери сознания, а затем один из них опускался коленями на грудь несчастного, в то время как другой закрывал рот рукой или тряпкой. Это лишало людей возможности вдыхать воздух и вытесняло его из легких.

– Да. Но опять же, мне сообщили, что Невилл Ломас мог попросить секс-работницу встать на его грудь коленями и душить его.

– А что насчет токсикологии? – поинтересовалась Эрика.

– У него в десять раз превышена допустимая норма алкоголя, и в его крови были обнаружены седативные вещества. Так называемый наркотик изнасилования.

– Наркотик? Если это был секс по обоюдному согласию, зачем ему принимать наркотики? – удивилась Эрика.

Айзек покачал головой.

– У него действительно была сердечная недостаточность, возможно, вызванная удушьем. На самом деле, я удивлен, что он вообще еще был жив. Его легкие сильно повреждены из-за курения, артерии закупорены, у него был остеопороз, жировая дистрофия печени, увеличенные лимфатические узлы и большая опухоль желудка. Он страдал патологическим ожирением и сахарным диабетом первого типа, а также у него было два зубных абсцесса, один из которых лопнул во время вскрытия.

Эрика видела, что Айзек напряжен. Он редко нервничал. Она положила руку ему на плечо.

– Когда Фиск и этот мужчина в сером костюме пришли в морг, они тебе угрожали?

– Нет. Конечно нет. Но ты же знаешь, что это за люди. От них исходит аура темной силы. Я уверен, что мы вынесли бы открытый вердикт даже без их влияния. Я просто предпочел бы дождаться ответа от коллеги, которому направил результаты вскрытия. Но теперь они сообщили прессе подробности смерти Невилла Ломаса. – Эрика и Айзек снова посмотрели на тело и какое-то время молчали.

– Когда суперинтендант Фиск пришел в морг с нашим другом в сером костюме, о чем они тебя спросили?

– Они ни о чем меня не спрашивали. Скорее, настойчиво пытались донести до меня информацию о том, что Невилл Ломас любил очень грубый секс… настолько грубый, что это могло вызвать сердечный приступ, – ответил Айзек.

– И ничего о поляроидных снимках с подписью «Аннабель»?

– Ничего. Что ты планируешь делать?

Эрика заколебалась, наблюдая, как Айзек аккуратно накрывает тело простыней.

– У меня в расследовании восемь дел об убийствах. Может, мне стоит сосредоточиться на них, а люди в серых костюмах пусть с этим сами разбираются?

8

Два месяца спустя

Понедельник, 6 марта 2023 года

Было раннее утро понедельника, первая неделя марта, и Эрика впервые везла Тома, сына Игоря, в школу. В расписаниях Игоря и его бывшей жены Дениз произошла путаница, поэтому он попросил Эрику отвезти юношу на учебу.

Погода стояла пасмурная, и яркие, светоотражающие жилеты двух дежурных, регулирующих движение на стоянке возле школы, сильно раздражали глаза.

Эрике очень нравился Том. Он был забавным, добродушным шестнадцатилетним подростком, но сегодня она впервые осталась с ним наедине и нервничала.

– Здесь так каждое утро? – спросила она, когда они присоединились к длинной веренице машин.

Широкие ступени вели к главному входу, а по краям огромного здания из красного кирпича были маленькие двери с табличками «для девочек» и «для мальчиков».

Том кивнул. У него была копна густых вьющихся каштановых волос, лицо в форме сердечка, как у матери, и крупный нос, как у Игоря. Он унаследовал лучшие черты от них обоих и находился в том возрасте, когда его нельзя было назвать ни мальчиком, ни мужчиной.

– Здесь есть автомат по продаже парковочных билетов?

– Это же не аэропорт, – улыбнулся он.

Для высадки детей было отведено определенное время, с 8:00 до 8:45 утра. Игорь сказал Эрике, что их время – 8:32, и это тоже заставляло понервничать. Часы показывали 8:28, и Эрика была рада, что успела вовремя. Она справилась с небольшим тестом и оказалась способна отвезти ребенка в школу.

– Что это? – поинтересовался Том, наклоняясь между сиденьями и указывая на проблесковый маячок в синем пластиковом колпаке на магните, который лежал на полу со стороны пассажира.

– Это моя мигалка. Я пользуюсь ею, когда нужно включить сирену.

– Это когда тебе приходится преследовать плохих парней?

– Да.

– А ты когда-нибудь включала ее, когда хотела добраться куда-нибудь быстрее?

– Некоторые офицеры так делают. Но не я, – улыбнулась Эрика.

Том посмотрел между сиденьями на очередь машин, движение которых остановилось. Родитель, сидевший в машине в начале очереди, разговаривал с двумя дежурными регулировщиками.

– Представь, если ты включишь ее сейчас. Сможешь проскочить без очереди. А как включить сирену?

– Вот эта маленькая кнопка, – указала Эрика на приборную доску.

– А в машине ее сильно слышно?

– Да.

Очередь снова пришла в движение.

– А ты сажаешь преступников на заднее сиденье? Например, когда кого-то арестовываешь?

– Довольно редко. Я детектив в штатском. У меня нет металлических решеток для перевозки подозреваемых.

Том оглядел салон машины и кивнул. Он был полностью поглощен расспросами.

– У тебя когда-нибудь на заднем сиденье сидел преступник?

– Да. На прошлой неделе я везла пожилую женщину, которая убила своего мужа. Ее сочли несклонной к побегу, поэтому я посадила ее к себе, – ответила Эрика.

– И эта женщина-убийца сидела прямо тут?

– Да, – заколебалась с ответом Эрика.

Он слегка попрыгал на месте, как будто мог почувствовать вмятину в кресле, оставленную убийцей.

– А как она убила своего мужа?

– Отравила его.

– Отравила. Чер… В смысле, ничего себе. А как она его отравила? Ты можешь рассказать?

– Антифризом. Она добавляла его ему в еду, понемногу. Пока…

Том молчал и смотрел на нее широко раскрытыми глазами.

– Пока его, типа, не вырвало?

– Его тошнило на протяжении долгого времени. Он думал, что заболел.

Они уже почти подъехали к месту высадки, и Эрика подумала, что ей следует перевести разговор на более подходящую для подростка тему.

– И сколько раз его вырвало?

– Я не знаю. Много.

– Раз он ел антифриз, если бы его вырвало на улице в сильный мороз, его рвота не замерзла бы?

– Ты смышленый. Отчасти благодаря этому ее и поймали.

– Но он умер? Ты сказала, что ее арестовали за убийство.

– Да.

– А когда ты арестовывала ее, ты клала руку ей на макушку, пока она садилась в машину?

– Да.

– Папа пошутил, что ты сделаешь это со мной, когда повезешь меня сегодня.

Эрика рассмеялась. Теперь они уже подъехали к главному входу.

На тротуаре стояла худощавая светловолосая женщина с худым, осунувшимся лицом и ярко-голубыми глазами. На ней был светоотражающий жакет поверх элегантного пальто в клетку. Она подошла к двери Тома и жестом велела ему выйти.

– Хорошего дня в школе, – пожелала Эрика.

– Спасибо, что подбросила. Ты вернешься, чтобы забрать меня?

– Твоя мама заберет тебя сегодня вечером.

– Да? Ну, ладно. – Он заколебался. – Ты как-нибудь снова отвезешь меня в школу?

– Да, конечно.

Он вышел из машины и поднялся по ступенькам туда, где его ждали двое приятелей. Они были одинаково высокими и красивыми, с блестящими каштановыми волосами. Том что-то сказал, и все обернулись. Эрика показала ему поднятые вверх большие пальцы, посчитав, что это смутит его меньше, чем если бы она помахала рукой. Женщина в светоотражающем жилете жестом попросила ее опустить стекло, и когда Эрика сделала это, в лицо ей ударил порыв холодного ветра.

– Доброе утро, Дениз. Ой, а вы кто?

– Я стар… – Эрика замолчала. Она так привыкла по долгу службы представляться официально. – Я Эрика. Отец Тома, э-э-э…

Но она не закончила предложение. Ей неловко было произносить слово «парень».

– Я Фелисити Брогс-Хоутон. Нам не сказали, что вы привезете Томаса.

– Я есть в списке контактов.

Фелисити холодно улыбнулась.

– Ах, да. Вы та самая девушка.

Эрику поразил язвительный тон женщины.

– А еще я офицер полиции.

– О, да. Точно. – Фелисити выгнула бровь.

– Да. Точно.

У Эрики зазвонил телефон. На приборной панели высветился номер дежурной части полицейского участка.

– Я, пожалуй, поеду. Приятно познакомиться. – И прежде чем Фелисити успела что-либо сказать, Эрика подняла стекло, плавно тронулась с места и ответила на звонок.

– Доброе утро, Эрика. Нам только что поступил звонок. В квартире жилого комплекса «Гринвич-1» обнаружено тело двадцатитрехлетнего мужчины.

– Это рядом с Гринвичским парком и обсерваторией, – пробормотала Эрика, уже вводя данные в свой спутниковый навигатор.

– Экстренный вызов был сделан матерью жертвы…

– Хорошо.

– Это еще не подтверждено, но жертва – Джейми Тиг.

До Эрики не сразу дошло значение этого имени.

– Он же футболист?

– Да. Это может привлечь внимание прессы, поэтому мы направляем дополнительных сотрудников полиции вместе с бригадой криминалистов.

Спутниковый навигатор Эрики рассчитал маршрут и вывел его на экран.

– Я в Кэтфорде, всего в паре миль от места происшествия, но сейчас час пик. Постараюсь добраться побыстрее.

Вереница машин впереди не двигалась. В боковое зеркало Эрика увидела, как Фелисити Брогс-Хоутон приближается к ней с выражением мрачной решимости на лице. Она постучала в окно, и Эрика опустила стекло.

– Мне нужно, чтобы вы заполнили другую форму, если собираетесь снова подвозить Томаса, – рявкнула она, размахивая листком бумаги. – И если вы офицер полиции, могу я взглянуть на ваше удостоверение?

Эрика наклонилась, подняла с пола синюю мигалку на магните и, вытянув руку в окно, прилепила ее на крышу машины.

– Простите, Фелисити. Долг зовет.

Эрика резко включила мигалку и сирену, заставив женщину подпрыгнуть от неожиданности. Впереди стоящие машины уступили дорогу, и Эрика покинула территорию школы, а Фелисити осталась стоять с открытым ртом, все еще держа в руках регистрационный бланк.

9

Многоквартирный жилой комплекс «Гринвич-1» представлял собой недавно возведенное элитное высотное здание с видом на Гринвичский парк. Эрика припарковала машину и прошла по благоустроенной площади, вымощенной камнем бледно-желтого цвета. В этой высотке с зеркальным фасадом насчитывалось двадцать четыре этажа. В его стеклах отражались сероватые очертания парка, как на пленке старого кино. На первом этаже окна были прозрачными, и там располагалась кофейня «Старбакс», хотя внутри сидели всего несколько человек. Единственным намеком на то, что здесь разворачивалось расследование убийства, был черный фургон криминалистов, припаркованный у главного входа рядом с полицейской машиной.

Для посторонних вход был закрыт, и Эрике пришлось нажать кнопку домофона. Поставив ладони так, чтобы не мешал свет, она наклонилась к стеклу, чтобы заглянуть внутрь, и увидела на другом конце вестибюля знакомое лицо. Это была Далия Бек, офицер полиции с места убийства Невилла Ломаса. Девушка поспешила к двери и открыла ее перед Эрикой.

На ней был элегантный синий брючный костюм и светло-голубые кроссовки «Прада», а ее длинные темные волосы были заплетены в косу.

– Здравствуйте, старший инспектор Фостер… Эрика?

– Что вы здесь делаете? – не удержалась от вопроса Эрика.

– Я на вызове, мэм.

– На вызове? И не в форме?

– Меня только что повысили до детектива в штатском. Я очень рада присоединиться на этой неделе к вашей команде в убойном отделе на Луишем-Роу.

Эрика уставилась на нее, пытаясь переварить эту новую информацию. Сколько лет было Далии? Двенадцать? И теперь она стала детективом в штатском и должна была присоединиться к ее команде? Эрика сглотнула и взяла себя в руки. Она не хотела, чтобы эта маленькая… леди поняла, что новость застигла Эрику врасплох.

– Рада это слышать, – произнесла Эрика, стараясь звучать искренне. Далия просияла, а Эрика задалась вопросом, с этой ли женщиной она имела дело два месяца назад. Сегодняшняя Далия показалась ей вежливой. «Может быть, она мила с тобой только тогда, когда ты ей нужна?» – Вы были на месте преступления?

– Нет. Я буквально только что приехала и разговаривала с консьержем. Он говорит, что бригада криминалистов уже наверху, как и пара полицейских в форме. Они ответили на звонок в службу 999. Погибший – футболист Джейми Тиг.

Далия провела их по мраморному полу к большой стойке регистрации, за которой стоял худощавый мужчина с редеющими волосами и подтягивал брюки. Он поджал губы и вопросительно посмотрел на Эрику, которая представилась и показала свое удостоверение.

– Я Норберт Поуп, консьерж. Вам известна личность погибшего молодого человека?

– Мы полагаем, это Джейми Тиг, – ответила Эрика.

Норберт печально покачал головой.

– Он был хорошим защитником. Одним из наших лучших. Я болельщик «Челси». Всегда им был. Джейми переехал в пентхаус всего пару недель назад. – Норберт тщательно подбирал слова, у него имелся ярко выраженный кентский акцент, и выглядел он неуместно за огромной мраморной стойкой.

– Тело было официально опознано? – спросила Эрика.

Мужчина перевел прищуренный взгляд с нее на Далию.

– Его мать нашла жертву и говорит, что это он. Думаю, уж собственная мать-то должна знать. Она безутешна. Как и следовало ожидать. Один из ваших полицейских сейчас с ней в кабинете коменданта здания.

– Мы можем подняться в пентхаус?

Он кивнул и протянул Эрике белую карточку-ключ.

– Вот. Приложите эту карту к сканеру в лифте и нажмите «П»… Так, «П» означает пентхаус.

– Спасибо.

Он задумчиво кивнул и сел.

– Что мне говорить, если появятся журналисты?

– Ничего. И никого не впускайте, – велела Эрика.

Они направились к ряду из четырех лифтов, первый из которых был открыт.

– Я подписана на Джейми Тига в соцсетях, – сказала Далия, когда они оказались внутри и двери закрылись. Эрика нажала на кнопку с буквой «П». – У него четыре миллиона подписчиков.

Эрика почувствовала легкую тошноту, когда лифт начал быстрый подъем на двадцать четвертый этаж. Далия держала в руках телефон, который казался слишком большим, чтобы поместиться в тесных карманах ее брюк. Она провела пальцем по экрану, а затем показала Эрике профиль Джейми Тига. На самой верхней фотографии он был одет в белые трусы во время модельной съемки на экзотическом пляже; на следующей на нем была бейсболка, он навещал каких-то обездоленных детей в городской школе; а на третьей стоял в костюме в центре поля пустого спортивного стадиона.

– Это здание, по-видимому, самое охраняемое в Лондоне, наравне с «Осколком»[4], – продолжала болтать Далия. – Куча арабов и технических специалистов вложили деньги в местную недвижимость.

Эрика вспомнила Норберта за стойкой регистрации, который выглядел так, словно в любую минуту мог откинуться, и сделала мысленную пометку спросить о мерах безопасности.

Двери лифта распахнулись в большой стеклянный атриум, откуда открывался вид на Гринвичскую обсерваторию, дворец и очертания Кэнэри-Уорф[5] на другой стороне парка. Эрика никогда не видела панораму столицы с этой стороны. Голые деревья, пасмурная погода и тонированные стекла придавали пейзажу за окном странный оттенок, как будто они смотрели видеозапись на огромном экране. Слева атриум вел в небольшой вестибюль, который был огорожен полицейской лентой. Вся картина казалась пугающе спокойной и оторванной от реального мира. Чуть дальше, перед открытой входной дверью на ковре, покрытом белым чехлом, стоял на коленях один из криминалистов и брал образцы отпечатков с дверного косяка.

– Доброе утро, мэм, – поздоровался полицейский, когда Эрика показала свое удостоверение.

Она терпеть не могла, когда к ней обращались «мэм», но давно усвоила, что ее протесты остаются неуслышанными, поэтому проигнорировала приветствие офицера. Далия достала из кармана брюк свое удостоверение и подняла его. Полицейский кивнул, сканируя ее взглядом, словно штрих-код.

– Как продвигается сбор материалов для криминалистической экспертизы? – спросила Эрика.

– Патологоанатом Айзек Стронг велел мне вас пропустить. – Он приподнял полицейскую ленту, и они нырнули под нее.

10

Эрика с Далией облачились в защитные костюмы, переступили порог квартиры Джейми Тига и оказались в огромном пустом жилом помещении с деревянными полами. За стеклянной стеной открывался вид на Гринвичский парк и панораму Лондона; она выходила на огромную террасу с вечнозелеными растениями и джакузи, накрытым брезентом, из-под которого шел пар. Эрика прикинула, что высота потолка составляла примерно четыре или пять метров. «Не совсем обычное жилище для двадцатипятилетнего парня», – подумала она. Гостиная с белыми стенами была пуста, если не считать небольшого синего дивана напротив телевизора с плоским экраном.

В квартире работала бригада криминалистов в белых комбинезонах. Эрика насчитала четверых в гостиной, где они собирали улики, фотографировали и снимали отпечатки пальцев, и еще двоих на кухне, искавших отпечатки на многочисленных пустых бутылках из-под шампанского и бокалах на темных мраморных столешницах. Благодаря металлическим ящикам, расставленным на полу, они могли свободно передвигаться по жилому пространству. На другой стороне этого импровизированного моста их ждал Айзек.

– Доброе утро, – поздоровался он, его голос был слегка приглушен маской.

– Доброе утро. Ты помнишь детектива Бек?

– Помню, – кивнул он. – Надеюсь, у вас крепкие нервы, детектив Бек.

– Да, очень, – сказала Далия, но Эрика услышала, как голос девушки дрогнул.

– Нам в хозяйскую спальню, – указал Айзек.

Они переступили через коробки, которыми был заставлен длинный коридор, и направились в главную спальню.

Айзек пропустил Эрику первой. В спальне были такие же высокие потолки, окна от пола до потолка, выходящие на Гринвичский парк, и белые стены, а обстановка казалась скудной, как и в гостиной. Единственным предметом мебели была кровать темного металлического оттенка с балдахином, стоявшая в центре комнаты. Если присмотреться, становилось понятно, что она сделана из меди, как и канделябры. Криминалисты установили в комнате прожекторы, свет которых отражался от металла золотисто-коричневыми вспышками, заставляя Эрику прищуриваться от их яркости.

Тело Джейми Тига безвольно лежало на боку. Его руки и ноги были связаны за спиной и соединены между собой веревкой, голова запрокинута назад, так что его лицо было обращено к окну, а рот заклеен малярным скотчем.

Парень был стройным и мускулистым, но его кожа приобрела тускло-желтый оттенок. Место преступления вызвало у Эрики чувство дежавю.

– Это действительно он… – произнесла Далия и прикрыла рот ладонью.

– Его одежда была сложена рядом с кроватью, а в левом кармане в маленьком белом конверте нашли вот это, – сообщил Айзек.

Он протянул Эрике пластиковый пакет для улик. Внутри лежали три поляроидных снимка. Терзаемая мрачным предчувствием, Эрика просмотрела фотографии. На первой Джейми Тиг лежал на кровати в одних трусах. Он смотрел вверх в объектив камеры расфокусированным взглядом, но в его глазах с расширенными зрачками читалась непокорность, как будто часть его сознания пыталась сопротивляться. Второй снимок представлял собой его лицо крупным планом – казалось, Джейми на нем вздрогнул. «От вспышки? – задалась вопросом Эрика. – Или чего-то другого?» На третьем – он уже был связан веревками, и в кадр попала рука в черной перчатке, зажимающая ему нос, пальцы и ладонь были прижаты ко рту. Глаза Джейми были открыты, и по вздутым венам и мышцам на теле становилось понятно, что он боролся с путами. Каждый снимок был подписан внизу одинаково:

Аннабель

Эрика с Айзеком обменялись многозначительными взглядами.

– Когда его мать нашла тело, она видела эти фотографии? – спросила Эрика.

– Не знаю. Когда мы прибыли, снимки все еще были в кармане его брюк, – ответил Айзек, пока Эрика осматривала комнату. – У него сломано три ребра, – добавил он, указывая на грудь Джейми Тига, и Эрика действительно увидела сломанные кости под подтянутыми грудными мышцами. – И два круглых синяка на груди.

– Невилл Ломас, – тихо произнесла она.

– Знаю, – кивнул Айзек, а Далия молча переводила взгляд с одного на другого.

– Что насчет времени смерти?

– Семьдесят два часа, может, больше. Трупное окоченение закончилось, и в последний раз его видели живым рано утром в субботу. Смогу сказать больше после вскрытия.

Эрика снова посмотрела на поляроидные снимки, на которых был изображен Джейми Тиг с огромными расширенными зрачками. Его глаза походили на черные дыры, и от этого холодок пробежал по ее спине.

– И, разумеется, я проведу токсикологическую экспертизу как можно быстрее, – поспешил добавить Айзек.

– Здесь так пусто. Где вся мебель?

– За соседней дверью еще одна спальня, и она заставлена коробками.

– На прошлой неделе он разместил в соцсетях пост о том, что переезжает в новую квартиру, – сообщила Далия.

В спальне появился криминалист-фотограф и начал снимать тело покойного крупным планом, а Айзек отошел поговорить с одним из криминалистов.

Эрика была потрясена видом места преступления и тела Джейми Тига. Они с Далией сдали использованные защитные костюмы и нырнули обратно под сигнальную ленту в конце коридора.

– Вы в порядке? – уточнила Далия.

– Конечно. А вы?

– Думаю, да. У моего младшего брата на стене висит плакат с Джейми. Сохранять невозмутимость, кажется, сложнее, когда жертва – знаменитость, которой ты восхищаешься.

Из одного лифта вышел худощавый мужчина с редеющими волосами. Одет он был безукоризненно: костюм-тройка в тонкую полоску, синий носовой платок в горошек отлично сочетается с галстуком.

– Доброе утро. Вы из полиции? – Он говорил с французским акцентом, и у него были очень белые зубы. Эрика и Далия показали ему свои удостоверения. – Меня зовут Жак Дюран. Я комендант «Гринвич-1». Дженис Тиг ожидает в моем кабинете, и как вы, наверное, понимаете, она убита горем и понемногу теряет терпение.

– Я бы хотела с ней поговорить, – объявила Эрика. – Не могли бы вы прислать все записи с камер видеонаблюдения за последние семьдесят два часа на этот адрес? Пожалуйста. – Она протянула ему визитную карточку и добавила: – Я так понимаю, у вас цифровая система видеонаблюдения?

– Да, цифровая. И, разумеется, я отправлю вам видеозаписи. – Он спрятал ее визитку в карман. – У вас есть сотрудники, взаимодействующие со СМИ, с кем бы я мог связаться?

– Далия, не могли бы вы связать мистера Дюрана с Колин Сканлан? Она отвечает за связи со СМИ в столичной полиции. Мы можем взять у вас показания?

– У меня? Зачем? – хмурясь, поинтересовался Жак.

– Вы управляющий, и эта прискорбная смерть произошла в вашем здании.

– Понятно, – холодно ответил он.

Эрика повернулась к Далии:

– Возможно, если вы присядете с мистером Дюраном на несколько минут, он сможет прояснить какие-нибудь детали.

– Вы должны понимать, что моими клиентами являются известные люди, которые не любят афишировать личную жизнь, к тому же я подписал соглашения о неразглашении.

Эрика шагнула к Жаку, и он, похоже, только сейчас заметил, что она на полголовы выше его.

– Мистер Дюран, это расследование убийства, – тихо сообщила она. – И вы должны знать не хуже меня, что соглашения о неразглашении не распространяются на дачу показаний при полицейском расследовании. При расследовании убийства.

– Убийства? – повторил он, выпучив глаза, и его акцент усилился.

– Да. Так что, пожалуйста, если вы сможете найти время сейчас, будем вам очень признательны. Впрочем, мы можем назначить время, когда вам подъехать в участок.

– Нет-нет-нет. В этом нет необходимости, детектив.

– Старший инспектор. Хорошо. А теперь, не могли бы вы, пожалуйста, отвести меня к миссис Тиг.

11

Эрика вошла в кабинет одна. Мать Джейми Тига сидела на диване в углу, как зомби, уставившись невидящим взглядом перед собой. Ее глаза покраснели и опухли от слез, тушь размазалась, а окрашенные в черный цвет волосы еще больше выделяли бледность лица.

Эрика представилась и показала свое удостоверение.

– Миссис Тиг, прошу меня извинить за то, что не смогла побеседовать с вами раньше.

Женщина кивнула и прикусила губу, прижав к носу скомканный бумажный платок. Эрика обвела взглядом стильный кабинет. На стене висели фотографии здания, сделанные во время его строительства, начиная со снимка, на котором тогдашний премьер-министр закладывает первый камень проекта, и заканчивая фотографией, на которой принц Чарльз открывает памятную доску в честь введения в эксплуатацию нового дома.

– Я здесь всего в третий раз, – выдавила Дженис, проследив за взглядом Эрики. Ее голос дрогнул. – Джейми только что переехал сюда.

Эрика помолчала несколько минут, чтобы Дженис могла взять себя в руки.

– Вы не против ответить на несколько вопросов? Просто, чем раньше я с вами поговорю, тем свежее в вашей памяти будут детали.

– А когда еще? Лучше покончить с этим сейчас.

Эрика достала блокнот и ручку. На Дженис были старые джинсы и свитер. На подлокотнике дивана висела практичная непромокаемая куртка, а у ее ног стояла дорогая сумочка от Шанель, которая выглядела неуместно.

– Могу я узнать, в котором часу вы приехали сюда сегодня?

Дженис сглотнула и прижала бумажный платок к носу.

– Должно быть, около половины восьмого. По понедельникам я стираю его вещи. Я сама вошла в квартиру. Я так делала на его старой квартире и так же поступила здесь.

– У вас есть ключ?

– Да, я ведь только что сказала, что сама вошла. Он же мой сын. – Воцарилось недолгое молчание, и Эрика не стала поправлять ее, но Дженис, похоже, сама поняла, что теперь придется использовать прошедшее время. Она посмотрела на потолок, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Да, у меня есть ключ. Сегодня он должен был пойти на тренировку.

– Вы живете где-то поблизости?

– В Дептфорде. Чуть дальше по дороге, но как будто в другом мире. Там выросли Джейми и его сестра.

– Когда вы приехали, дверь была закрыта на замок или открыта?

– Закрыта.

– Какие-нибудь признаки взлома?

– Нет.

– Вы знаете, чем Джейми собирался заниматься в выходные?

– Он весь день был на тренировке и вечером собирался встретиться с парой приятелей. У одного из них, Леона, только что родился ребенок, и они хотели отметить его рождение. Вот тогда я… в последний раз с ним разговаривала.

Несмотря на то, что Эрика прожила в Великобритании более тридцати лет, она все еще не понимала этой традиции, когда отец и его приятели идут куда-то и напиваются в стельку, якобы отмечая рождение ребенка. Она знала, что иногда эти ночные вылазки могут быть довольно бурными.

– Вы знаете имена его друзей?

– Разумеется, знаю! – вспылила Дженис. – Леон Бромфилд и Финн Хортон. Они вместе учились в футбольной академии. Я знаю, что ему не терпелось с ними повидаться.

– Мне нужны их телефонные номера. – Дженис кивнула и достала свой телефон. – А куда они собирались пойти?

– В какой-то модный дорогой клуб в Вест-Энде. Джейми тратит целое состояние, посещая эти элитные ночные клубы… Он не может пойти в простой паб. На него набросится толпа фанатов и…

– И?

– Преследователей. У него были преследователи. Кто-то вломился в его последнюю квартиру. СМИ преследуют его. Каждый божий день в желтой прессе появляются статьи, в основном лживые. У него нет нормальной жизни.

– Расскажете мне о взломе?

– От ваших полицейских не было никакого толку. Слава богу, его не было дома, когда к нему вломились.

– Что-нибудь было украдено?

Дженис раздраженно вздохнула.

– У вас должна быть эта чертова информация! Он общался с вашими из полиции. Я тоже… – Она смотрела, как Эрика записывает ее слова. – Сколько времени это еще займет? Чарльз, мой муж, он уехал в Австралию. Работает в компании по производству пластмасс. Он ничего не знает… Я пока не смогла с ним связаться из-за разницы во времени в одиннадцать часов. Он будет… О, боже. Я не знаю, как я ему скажу. – Дженис посмотрела умоляющим взглядом, и Эрика прониклась к ней искренним сочувствием.

– Мы можем позвонить еще кому-нибудь из членов семьи?

– Нет. Наша Карен, сестра Джейми… Я позвонила ей и оставила сообщения… Просто я знаю, а никто из них не знает. – Внезапно Дженис замерла. Она посмотрела на Эрику. – Я видела, что с ним сделали. Эти… эти веревки. Я заявляю вам здесь и сейчас, что он не был извращенцем. Ни одна мать не должна видеть своего сына в таком… таким.

– Конечно.

– Откуда вам знать? У вас есть дети?

Эрика подумала о Томе и о том, что она почувствовала бы, если бы обнаружила его тело связанным таким образом. Это было бы ужасно.

– Нет. У меня нет детей.

– Вам приходилось видеть, как человек, которого вы любите, умирает ужасной смертью? – зло выпалила она. Эрика продолжала писать. – Я задаю вам вопрос, офицер.

Эрика подняла глаза.

– Да. Моего мужа застрелили у меня на глазах. Он умер у меня на руках.

Это прозвучало слишком резко.

– Когда?

– Восемь лет назад. Через несколько месяцев будет девять.

Поведение Дженис смягчилось.

– Мне жаль.

– Спасибо.

Воцарилось долгое молчание, пока Эрика просматривала свои записи.

– Я чувствую такую безудержную ярость, как будто она поглотит меня, если я не дам ей выхода. Мне хочется вас ударить, но я этого не сделаю.

– Долгое время я испытывала такие же чувства, знаете…

Дженис подняла руку, останавливая Эрику.

– Нет. Я ничего не хочу слышать о чертовых психотерапевтах. Вы меня поняли?

– Я здесь только для того, чтобы задать вопросы, ответы на которые, возможно, помогут нам поймать того, кто это сделал.

Эрике пришлось заставить Дженис сосредоточиться и предоставить ей как можно больше информации, пока она ничего не забыла, прежде чем все остальные заботы и обязанности, связанные с этим печальным событием, возьмут верх.

– Что еще вы хотите знать?

– В квартире было что-нибудь необычное? – спросила Эрика, не желая сообщать Дженис какие-либо подробности о поляроидных фотографиях.

– Нет. Ничего. Он только что переехал. Все вещи оставались в коробках.

– У Джейми есть фотоаппарат «Поляроид»?

– Что? Нет. Не думаю. Он все фотографирует на свой телефон.

– У Джейми был партнер?

– Девушки. Ему нравились девушки, – настойчиво повторила Дженис, желая пресечь любые предположения.

– У него была девушка?

– Нет.

– А имя Аннабель вам что-нибудь говорит?

Дженис задумчиво уставилась на свои руки.

– Нет. Он никогда не упоминал этого имени. У него уже давно никого не было. Я знаю, что у него случались интрижки. Он ведь молодой парень. Футболист. Полагаю, вы сейчас спросите меня об обвинениях?

Эрика задумалась. Обвинения? Ах, да. Джейми Тиг, футболист. Три года назад его судили за изнасилование молодой женщины и признали невиновным.

– Да, я знаю о судебном процессе по делу об изнасиловании, – ответила Эрика.

В это время дверь открылась, и в кабинет вошла коренастая женщина в дорогом черном брючном костюме свободного покроя в сопровождении лысеющего мужчины средних лет. На вид ей было от тридцати до шестидесяти, с белоснежными волосами, собранными в конский хвост, одутловатым лицом и похожими на кошачьи глазами.

– Боже мой! Я только что узнала. Мне ужасно жаль, дорогая! – воскликнула женщина низким хриплым голосом с явными нотками шотландского акцента. Она подошла к Дженис, и они обнялись. Женщина отстранилась и пристально посмотрела на Дженис. – Милая, что я могу для тебя сделать?

– Шери, забери меня отсюда к чертовой матери. Я не могу дозвониться до Чарльза и Карен.

– Я Шери Шелтон, футбольный агент Джейми, – представилась женщина, оглядывая Эрику с головы до ног. – Это его адвокат, Джек Гровер. – Адвокат неловко кивнул, держа руки в карманах, и опустил глаза в пол, как будто, сам того не заметив, зашел в женскую раздевалку.

Эрика показала им свое удостоверение.

– Я лишь задала несколько вопросов.

– Мне нужно отвезти Дженис домой, – заявила Шери. Похоже, ей не сильно понравилось, что Эрика разговаривала с Дженис без ее присутствия.

– Я почти закончила.

– Дженис арестована?

– Нет.

– Хорошо. Тогда она может идти.

– У меня еще один вопрос. У Джейми были враги, он с кем-нибудь недавно ссорился?

Дженис встала, и Шери протянула руку, чтобы увести ее, но та замешкалась на пороге, и ее ответ удивил Эрику.

– Он был так счастлив, что у него успешная карьера. Единственной проблемой было найти людей, которые чувствовали бы то же самое.

Шери нетерпеливо указала Джеку на что-то.

– Ах, да, вот моя визитка, – протянул карточку Джек. – Если вам понадобится поговорить с Дженис, позвоните мне, и мы организуем встречу, когда все уляжется.

Они поспешно вывели Дженис из кабинета, а Эрика осталась и посмотрела на визитку.

«Маркус, Смоуд и Пилкингтон» была дорогой юридической фирмой.

12

Позже тем же днем Эрика присоединилась к своей команде на экстренном брифинге в оперативном штабе расследования в подвале полицейского участка на Луишем-Роу.

– Всем добрый день, – поздоровалась она.

В собравшуюся перед ней команду входили инспектор Мосс, инспектор Джеймс Питерсон, детектив Джон Макгорри и сержант Крейн, полицейский с песочного цвета волосами и расслабленной, добродушной энергетикой. Еще в штабе находилась группа сотрудников гражданской полиции и Далия, которая присутствовала на своем первом брифинге в качестве члена оперативной команды.

– Сегодня утром в своей квартире в новом жилом комплексе «Гринвич-1» было обнаружено тело футболиста Джейми Тига. Мы пока еще ждем объявления официальной причины смерти. Следов взлома обнаружено не было. Последний раз его видели живым в пятницу вечером в частном клубе «Красный бархат» в Сохо с двумя друзьями.

В комнату вошла суперинтендант Мелани Хадсон и осталась стоять у дверей. Она была миниатюрной женщиной со светлыми с проседью волосами, одетая в черный спортивный костюм от «Адидас». В настоящее время она находилась в ежегодном отпуске, и судя по тому, что она прервала его, чтобы присутствовать на этом брифинге, дело плохо.

Эрика выключила свет, и на огромных белых досках, закрывавших стену в передней части комнаты, появились фотографии Джейми Тига с места преступления. В штабе повисла тишина при виде его обнаженного, связанного по рукам и ногам тела на кровати.

– Результаты токсикологической экспертизы и вскрытия еще не получены, но мы считаем его смерть подозрительной. Кроме того, на месте происшествия рядом с кроватью в кармане брюк был найден конверт с тремя поляроидными фотографиями жертвы, – продолжила Эрика. На стене появились снимки, сделанные «Поляроидом». – Как вы видите, все фотографии подписаны именем «Аннабель», похоже, черным фломастером или маркером… Не знаю, помните ли вы об убийстве Невилла Ломаса, члена парламента от консервативной партии, представлявшего северо-восточный округ графства Суррей, которое произошло два месяца назад, в январе? Я первой прибыла на место происшествия, и тело Невилла Ломаса было найдено связанным в такой же манере и с заклеенным скотчем ртом.

На экране появились фотографии с места преступления, на которых Невилл Ломас со связанными руками и ногами лежал на своей кровати. Несмотря на то, что он был намного крупнее и тучнее Джейми Тига, сходство их поз поражало.

– На месте преступления рядом с кроватью в кармане брюк Невилла Ломаса также были найдены три поляроидных снимка в белом конверте с той же подписью «Аннабель».

На белом экране замелькали поляроидные снимки Невилла Ломаса. В резком свете вспышки бледная, покрытая потом кожа мужчины выглядела еще более ужасающей.

– Если мне не изменяет память, причину смерти Невилла Ломаса признали «открытым вердиктом»? – вступила в разговор Мосс, присаживаясь с кружкой кофе на край стола. Эрика уже пыталась дозвониться Айзеку, чтобы обсудить этот вопрос более детально, но в его офисе сказали, что он занят.

– Совершенно верно. Но теперь у нас имеется два поразительно похожих места преступления с одинаковыми наборами подписанных поляроидных снимков. – Эрика помедлила. Она вспомнила свой январский разговор с Айзеком в морге, когда он рассказал о визите к нему человека в сером костюме. – Дело Невилла Ломаса никогда не было нашим. Суперинтендант Дэн Фиск из центрального участка Вэст-Энда забрал его себе, и, насколько я понимаю, ему было рекомендовано не копаться в прошлом члена парламента.

– Эрика, это всего лишь догадки, – возразила Мелани.

Несколько офицеров, которые не видели, как она вошла, обернулись и удивленно посмотрели на нее. «Ага, вот почему ты здесь, – подумала Эрика. – Смерть Невилла Ломаса – щекотливая тема».

– Справедливости ради надо признать: если бы суперинтендант Фиск представил доказательства и обстоятельства смерти Невилла Ломаса в суде в то время и с учетом сексуальной истории жертвы, а также его проблем со здоровьем, было бы трудно доказать, что причиной его смерти стало убийство, а не неудачная секс-игра по обоюдному согласию. Однако из-за явной схожести со смертью Джейми Тига обстоятельства смерти Невилла Ломаса предстают в совершенно новом свете. И мы это расследуем, – заявила Эрика, адресуя последнюю фразу Мелани.

– Что насчет его любовницы или секс-работницы, которая была с Невиллом Ломасом, когда он умер? – спросил Макгорри. – Ее могли бы привлечь к ответственности за то, что она не сообщила о его смерти. Ее вообще нашли?

– Я только что запросила материалы дела, – ответила Эрика. – Получу его сегодня позже.

– Еще раз хочу напомнить, Эрика, – вмешалась Мелани, – мы собрались здесь сегодня, чтобы начать расследование смерти Джейми Тига. Это наш приоритет. Дело Невилла Ломаса будет пересмотрено в установленном порядке.

Эрика очень уважала Мелани. Она относилась к тому редкому виду начальников, которые проявляли уважение и поддерживали ее. И все же для Мелани было несвойственно спускаться в оперативный штаб и вот так вмешиваться в его работу.

– Хорошо, – согласилась Эрика. – Сегодня мы сконцентрируемся на Джейми Тиге. И первое, что нам нужно сделать, – выяснить, возвращался ли кто-нибудь в его квартиру в пятницу вечером. Сегодня утром я разговаривала с его матерью, которая сказала, что в его прежний дом в Хайгейте недавно кто-то вломился. Мать также упомянула, что они сообщили в полицию о преследователе. Нам нужно узнать больше информации по этим вопросам.

Дверь в оперативный штаб открылась, и вошел коммандер Марш. Он был высоким мужчиной с коротко стриженными светлыми волосами и отличался грубоватой красотой. В комнате воцарилось молчание. Довольно редко случалось, чтобы старшие офицеры столичной полиции лично приезжали в полицейский участок.

– Всем добрый день. Простите за вторжение. Эрика, Мелани, можно вас на пару слов? – позвал он.

Эрика повернулась к Мосс, которая едва заметно выгнула бровь в немом вопросе.

– Не могла бы ты продолжить? – обратилась к ней Эрика. – Распредели задачи и заведи дело в систему.

– Будет сделано, – ответила Мосс.

Эрика заметила, что Марш вспотел и был очень бледен. Она последовала за Мелани в коридор.

13

Эрика, Мелани и коммандер Марш молча шли по коридору. Что бы он ни собирался сказать, это должно было остаться за закрытыми дверями.

– Как дела, Эрика? – поинтересовался Марш, когда они поднимались на лифте на верхний этаж.

– Хорошо, спасибо, сэр. А ваши? Все в порядке?

– Да. Последние несколько месяцев выдались довольно хлопотными. Я снова переехал в другой кабинет, а любой переезд, как известно, – это вечный хаос.

Мелани кивнула в знак согласия.

– Я думала, вы все переехали в новое здание Скотленд-Ярда пару лет назад? – удивилась Эрика.

– Так и есть. Я переехал на этаж выше.

– Хотели получше вид из окна?

– Нет, Эрика. Это решение было продиктовано желанием повысить продуктивность.

– Ну и как, ваша продуктивность повысилась?

– Да. Теперь у нас с коммандером Тейтом общий секретарь.

– Вы можете пользоваться его услугами одновременно, – предложила Эрика, после чего повисло неловкое молчание. Мелани наблюдала за их диалогом, как будто смотрела одну из передач Дэвида Аттенборо[6] о дикой природе. Гепард, преследующий газель. Эрике нравилось думать, что она – гепард.

– Я бы выразился иначе, – высокомерно возразил он.

Эрике стало интересно, как выглядит новый кабинет Марша. Она вспомнила время, когда он был суперинтендантом здесь, на Луишем-Роу; его кабинет был свинарником и чем-то напоминал спальню подростка: повсюду валялись бумаги, использованные кофейные стаканчики и даже иногда грязные тарелки из-под еды. Эрику и Пола Марша связывали давние узы. Они вместе учились в Хендоне, и Пол был близким другом Марка. Казалось, что все это было целую вечность назад, особенно сейчас, когда он стал коммандером Маршем и щеголял в своей начищенной до блеска униформе. Ряд серебряных пуговиц переливался в ярком свете лифта, свидетельствуя о том, что Марш больше не общался с простым народом. В последнее время он все время пропадал в конференц-залах.

– Как дела у Игоря?

– Все хорошо. Как Марси?

– Очень неплохо. У нее скоро выставка. Лодки… или фрукты? Думаю, она вас пригласит.

– Прелестно. – Эрика выдавила из себя улыбку. Картины жены Марша были ужасны.

Лифт звякнул, сообщая о прибытии, и Мелани, похоже, была рада его покинуть.

– Пожалуйста, пройдемте сюда, – указала она, пропуская Марша вперед.

Он вошел в кабинет и занял кресло Мелани, заставив ее сесть рядом с Эрикой по другую сторону стола. «Типичный поступок надутого индюка», – подумала Эрика.

Мужчина снял пиджак, затем фуражку и положил ее на стол.

– Итак, меня попросили курировать дело этого Джейми Кигана.

– Тига. Джейми Тиг, сэр – поправила его Эрика. – Вы, вероятно, подумали о футболисте Кевине Кигане, который все еще жив, и сейчас ему за семьдесят.

– Да, Джейми Тиг, – повторил он, и его шея слегка покраснела от смущения. – Меня привлекли к делу, потому что в нем есть несколько пересекающихся элементов.

– Пересекающихся элементов? – переспросила Эрика и посмотрела на Мелани, которая выглядела такой же озадаченной.

– Да. Джейми Тиг был выдающимся футболистом Премьер-лиги. Знаменитым, невероятно популярным в социальных сетях, лицом нескольких известных брендов. Как вам также известно, Невилл Ломас, член парламента от консервативной партии, был убит несколько месяцев назад тем же способом.

– Смерть Невилла Ломаса была квалифицирована как «открытый вердикт», – отметила Эрика. – И очень быстро прессе предоставили информацию о том, что смерть произошла от естественных причин.

Марш поколебался, а потом кивнул.

– Да. Значит, вы обе согласитесь, что у нас имеются все причины предполагать худшее из возможного – появление потенциального серийного убийцы, который охотится на известных личностей.

– Подождите, Пол, – остановила его Эрика. – В кои-то веки мне кажется, что мы с вами поменялись местами. Это я обычно делаю поспешные выводы. Возможно, убийства и связывают поляроидные снимки, оставленные на месте преступления, но это всего лишь второй случай. К серийным убийцу причисляют как минимум после третьего.

– Эрика, я знаю, кто такой серийный убийца! Наша проблема в том, что сезон Премьер-лиги все еще продолжается… Джейми Тиг должен был играть до мая. Кроме того, через две недели пройдут напряженные дополнительные выборы на место Невилла Ломаса. И все это в довольно непростое для британской политики время. Я был проконсультирован несколькими сотрудниками Министерства внутренних дел, и есть опасения, что эти два убийства могут спровоцировать общественное недовольство.

– Общественное недовольство? – переспросила Эрика.

– Думаю, коммандер хочет сказать, что это наихудший вариант развития событий… – начала Мелани.

– Пожалуйста, не говорите за меня! – рявкнул Марш. – У нас ужасная инфляция, которая выходит из-под контроля. В Британии проходят крупнейшие с семидесятых годов прошлого столетия забастовки, и политическое общество поляризовано как никогда. Джейми Тиг был героем рабочего класса. И рабочий класс…

– Сильно обозлен? – закончила за него Эрика.

– Я бы так не сказал.

– А я бы сказала.

– Сейчас довольно трудное время. И смерть Джейми Тига, если СМИ и мы, как защитники населения, не придадим ей должного значения, может привести к очередным протестам.

– Серьезно? – поразилась Эрика. – А я думала, люди протестуют из-за заработной платы и стоимости жизни.

– Если выяснится, что в причинах смерти Невилла Ломаса не стали особо разбираться и даже скрыли их, а какой-то человек с психическими отклонениями убил Джейми Тига, футбольные фанаты могут взбунтоваться, что повлечет за собой другие протесты.

– А причину смерти Невилла Ломаса скрыли? – напрямую спросила Эрика.

Марш неловко поерзал в кресле.

– Невилл Ломас являлся неоднозначной фигурой в консервативной партии. Он придерживался крайне правых взглядов и был выходцем из привилегированной среды. Нам придется отказаться от предыдущего заявления прессы о том, что он умер естественной смертью.

– Открытый вердикт, – поправила его Эрика.

– Да! Это, вкупе со смертью Джейми Тига, может подстегнуть сторонников теории заговора и привести к негативному освещению деятельности столичной полиции.

– Я понимаю. Но не кажется ли вам, что это все лишь предположения? – осведомилась Эрика. – Может, вы паникуете раньше времени?

Мелани подняла руку.

– Ладно. Спасибо, коммандер. Я понимаю, что вы хотите нам сказать. Что мы можем для вас сделать?

Марш поерзал в кресле и нервно сглотнул. Его шея снова покраснела, и он потер виски.

– Что? – Эрика уже чувствовала, к чему все идет.

– Ты не можешь заниматься этим делом, Эрика. Я сожалею, – постарался смягчить новость Марш.

– Почему?

– Высшее руководство считает тебя непредсказуемой. И… да ладно, уверен, ты бы и сама это признала, верно?

– Нет. Я это опровергаю. И теперь высшее руководство – это вы, сэр. Значит, вы говорите мне, что я непредсказуема?

Марш закатил глаза, что всегда делало его похожим на капризного подростка.

– Суперинтендант Дэн Фиск с самого начала работал над делом Невилла Ломаса. Он должен возглавить это расследование.

– Нет, сэр. Это я первой прибыла на место преступления в квартиру Невилла Ломаса. И сегодня именно я первой приняла вызов!

Эрика чувствовала, как к ее гневу примешивается леденящий душу страх. Она знала, что была одним из лучших офицеров в полиции и всегда добивалась результатов, но ее острый язык и прямолинейность не раз приводили к неприятностям. Высшему руководству столичной полиции нужен был кто-то другой, кого оно могло бы контролировать, кто делал бы то, что ему велят, и кто принадлежал бы к их кругам.

Эрика посмотрела на Мелани:

– Я знаю, что коммандер может дать вам рекомендации, но он не может напрямую приказать заменить меня.

Мелани промолчала.

Эрика снова повернулась к Маршу.

– Пол, вы знаете, какой у меня большой опыт в расследовании подобных убийств. Суперинтендант Дэн Фиск моложе меня на одиннадцать лет. Он и улицы-то никогда не патрулировал. Даже вы когда-то выходили в патруль. Мы же вместе патрулировали, не так ли? – Эрика вспомнила то время, когда они были полицейскими-новичками, шагающими по улицам Манчестера.

Снова повисло неловкое молчание. Мелани наклонилась вперед и положила руку на стол между Эрикой и Маршем.

– Коммандер, я с уважением отношусь к вашему визиту и вашему вмешательству в это дело, но у меня нет другого офицера с опытом Эрики, который мог бы возглавить это расследование. Эрика не только опытна, но и пользуется уважением большой команды талантливых, преданных своему делу офицеров. И они пойдут за ней… Можно ли привлечь Дэна Фиска в качестве консультанта?

Эрика откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Нет. Простите, Мелани. Если я возглавляю расследование, то я должна быть главной и иметь право последнего слова. Если хотите повысить меня до суперинтенданта, тогда давайте. Я и так довольно долго ждала… – Эрика протянула руки. – Можете сделать это прямо сейчас.

Марш ударил ладонью по столу, отчего обе женщины подпрыгнули.

– Черт побери, Эрика! Рядом с тобой у меня возникает ощущение, что я застрял в гребаном дне сурка. Кажется, мы все время обсуждаем одно и то же!

– Хорошо, сэр, – спокойно ответила Эрика. – Но я воспользуюсь аналогией с днем сурка, потому что вы знаете, что каждый раз происходит одно и то же. – Она наклонилась вперед и ткнула пальцем в стол. – Я всегда ловлю своих убийц. – Она встала и, осмелев, добавила: – А теперь, если это все, мне нужно работать над делом об убийстве.

14

Когда Эрика выходила из кабинета, ее всю трясло. В очередной раз происходило то же самое. И почему она вечно оказывалась недостаточно хороша? Разве она не являлась воплощением порядочности? Она не была продажной, всегда поступала правильно, и вот получите. Опять.

Ей нужно было подышать свежим воздухом, но Эрика не хотела столкнуться с Маршем, когда тот будет уходить, поэтому спустилась на лифте на первый этаж и вышла через запасный выход в задней части участка. Двое полицейских стояли под пластиковым навесом вместе с высоким мужчиной лет под пятьдесят в элегантном костюме. Его правая рука была пристегнута наручником к одному из офицеров, а в левой он держал зажженную сигарету и небольшую пачку «Мальборо Голд». Они стояли у входа в камеру предварительного заключения, где с задержанными работали после ареста.

Шел дождь, небо посерело, и было слышно, как капли дождя барабанят по навесу. Эрика тяжело дышала и, к своему ужасу, почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Двое полицейских посмотрели на нее, потом один уткнулся в телефон, а второй наблюдал за элегантным мужчиной.

– Вы выглядите так, будто не отказались бы от сигареты, – отметил задержанный.

– Я бросила.

Он протянул руку и предложил ей пачку.

– Как и мы все.

«Да пошло оно все к черту». Эрика потянулась и взяла из пачки одну сигарету.

– Спасибо.

– Офицер, не будете ли вы так любезны дать прикурить? – обратился он к полицейскому с телефоном.

– Э-э-э. Да. Вот, пожалуйста, мэм, – пробормотал полицейский и, порывшись в карманах, протянул ей розовую зажигалку.

Эрика прикурила и выдохнула.

– Мэм? Вы королева? – спросил мужчина, вопросительно приподняв бровь.

– Хотелось бы так думать. Хотя немногие здесь с этим согласятся, – ответила Эрика. Двое полицейских нервно рассмеялись. – За что вас арестовали?

– Некоторые полагают, что я обманным путем лишил их денег.

– А-а-а… И вы это сделали?

– Твое время вышло, – объявил офицер, к которому он был прикован наручниками.

Элегантный мужчина состроил гримасу, как будто их неформальная беседа была трагически прервана.

– Спасен в последнюю минуту. Спасибо за сигарету, – поблагодарила Эрика.

– Может, я увижу вас снова.

– Может быть. Невиновен до тех пор, пока не доказана вина.

Он улыбнулся и отвернулся. Двое полицейских кивнули Эрике и повели его обратно в участок. Некоторое время она курила в одиночестве, чувствуя, как никотин успокаивает ее. Она закрыла глаза, ощутив на лице капли дождя, и мысленно представила два тела: Невилла Ломаса и Джейми Тига. Общественное недовольство? В самом деле? Что за бред собачий! Просто пыль в глаза. Кто-то изначально не хотел, чтобы смерть Невилла Ломаса расследовали, но теперь у них не было выбора. Почему бы им просто не уволить ее вместо всей этой чепухи? Ведь это было бы намного проще.

Эрика достала телефон и нашла номер Дэна Фиска. Он не ответил, и ее звонок сразу переключился на голосовую почту. Эрика оставила короткое сообщение с просьбой позвонить ей.

Из задней двери появился Питерсон с пачкой сигарет в руках.

– Не знала, что ты куришь, – удивилась Эрика, стряхивая пепел в лужу.

– Только вернулся к этой привычке, – мрачно ответил он, закуривая. – Мосс закончила брифинг, – добавил он и, запрокинув голову, выпустил дым в серое небо.

– Что думаешь?

– Эти два дела связаны, могут объявиться и другие. Убийца выработал свой стиль, его визитной карточкой являются поляроидные снимки. Токсикологи обнаружили в крови Невилла Ломаса алкоголь и снотворное, которое нередко используют во время свиданий. Тот самый наркотик изнасилований. Это доказывает, что он не давал согласие на грубый секс.

Эрика кивнула.

– Когда я разговаривала с матерью Джейми Тига, она упомянула о судебном процессе по делу об изнасиловании.

– Его оправдали. Но в социальных сетях поднялась настоящая буря, когда вынесли оправдательный приговор.

– Я и не сомневалась.

Эрика потеряла счет судебным процессам об изнасиловании, которые разваливались прямо у нее на глазах или на которых обвиняемого признавали невиновным. Это удручало.

– Крейн достал досье по этому делу. Оно у тебя на столе.

Эрика кивнула. Она вспомнила слова Марша об общественном недовольстве, но он не упомянул о судебном процессе по делу об изнасиловании. Он вообще знал об этом? Марш не любил вникать в детали.

– А еще новенькая, Далия, в течение восьми месяцев работала с видеозаписями и попросила, чтобы именно ей передали записи с камер из «Гринвич-1», когда они поступят в отдел.

– Да неужели.

Питерсон повернулся к Эрике.

– Она тебе не нравится, да? Ты даже не представила ее как нового члена команды.

– Не было времени.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

У Эрики с Питерсоном была связь на протяжении нескольких месяцев, и какое-то время все развивалось довольно стремительно. После смерти Марка она впервые вступила в серьезные отношения. А потом Питерсона ранили при исполнении, и их чувства постепенно остыли. Все закончилось, когда несколько лет назад его бывшая девушка появилась на пороге его дома с молодым парнем и сообщила, что Питерсон стал отцом. Теперь Питерсон был женат и ожидал пополнения в семье. Эрика была счастлива за него. Почти.

– Далия присутствовала на месте преступления в тот вечер, когда убили Невилла Ломаса. Она патрулировала улицы и случайно оказалась в этом районе. Мне не понравилось ее поведение. Она без моего ведома позвонила суперинтенданту Фиску, и тот забрал дело себе. А теперь ее повысили и назначили в мою команду.

– Кто назначил?

– Понятия не имею. Я узнала об этом всего пару часов назад, когда она заявилась на место убийства Джейми Тига.

Питерсон какое-то время обдумывал услышанное.

– А что Мелани говорит по этому поводу?

– У меня не было возможности ее спросить. У нас с ней только что состоялась очень напряженная беседа с Маршем… Он хочет отстранить меня от этого дела и поставить Фиска. Мелани меня поддержала. Пока что.

Питерсон кивнул. Эрика хотела сказать что-то еще, но остановилась. Они уже не в том положении, чтобы жаловаться ему на работу. Теперь она была его начальницей.

– Думаю, Макгорри понравилась Далия. Нам приходится бегать за ним и подтирать ему слюни.

Эрика закатила глаза и засмеялась.

– А что насчет тебя? Ты что о ней думаешь?

– Я не собираюсь тратить на нее слюни.

– Интересный ответ. – Эрика посмотрела на часы. – Ладно. Ты поедешь со мной. Я хочу нанести визит в этот ночной клуб в Сохо, где в пятницу отдыхал Джейми Тиг со своими друзьями. И не мог бы ты передать Крейну, что я хочу, чтобы только он и никто другой просмотрел записи камер видеонаблюдения из «Гринвич-1», когда они поступят в отдел. Жду тебя у моей машины через пять минут.

Питерсон кивнул, выкинул окурок в лужу, и они вернулись обратно в участок.

15

Эрику всегда поражали размеры Лондона. Она прожила здесь восемь лет, но до сих пор оставались кварталы, которые она никогда раньше не видела. Ко входу в «Красный бархат» можно было попасть по узкому проулку, идущему параллельно Олд-Комптон-стрит, куда почти не проникал свет. Когда они добрались до тупика с небольшой дверью, стены как будто сомкнулись вокруг них, оставляя над головой лишь полоску серого неба.

– И это эксклюзивный закрытый клуб? – пробормотал Питерсон.

Эрика оглянулась в переулок. Никто из прохожих, похоже, не замечал вход в заведение. Возможно, в этом и был смысл. Эрика была рада увидеть небольшой купол из оргстекла, в котором находилась камера видеонаблюдения, установленная на левой стороне стены и направленная вниз на дорогу.

Они повернулись к двери из гладкой стали, утопленной в кирпичную кладку. На двери не было ручки, а к стене рядом с переговорным устройством был прикреплен маленький красный квадратик. Питерсон нажал кнопку, и в этот момент в кармане Эрики зазвонил телефон. Она вытащила его и увидела, что Мелани звонит ей уже третий раз.

– Тебе стоит ответить, – посоветовал Питерсон.

Эрика проигнорировала его слова и сунула телефон обратно в карман. Дверь открылась, и перед ними появилась невысокая пожилая женщина, чертами лица похожая на гнома.

– Здравствуйте. Мы можем поговорить с владельцем или управляющим клубом? – обратилась к ней Эрика, предъявляя свое удостоверение. Питерсон последовал ее примеру.

– Я владелица, – ответила женщина хриплым голосом курильщика.

– Как вас зовут?

– Тьюлип Фрост. – Она наблюдала, как они убирают в карманы свои удостоверения. – Вы по поводу Джейми Тига?

– С чего вы решили?

– Потому что об этом трубят во всех новостях. Как он умер?

Питерсон взглянул на Эрику. Ей не нравилось, когда ее застают врасплох, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

– Боюсь, мы не можем давать какие-либо комментарии по этому поводу. Джейми Тиг был здесь в пятницу вечером?

– Да. – Она выглянула в переулок. – Хотите войти?

– Да, пожалуйста.

Женщина распахнула дверь, и они проследовали за ней по длинному, похожему на туннель коридору, освещенному лампами дневного света. Стены были увешаны тысячами светодиодных лампочек, и Эрика подумала, что, когда они все горят, эффект, должно быть, поразительный. Количество красного бархата, использованного в оформлении бара, ошеломляло – пол, стены и потолок были отделаны одним материалом. Они пересекли танцпол в центре, где стояла тележка для уборки. За барной стойкой молодой парень, на вид лет шестнадцати-семнадцати, ставил стаканы в большую корзину для посудомоечной машины. Он выглядел болезненно бледным и был одет в белую футболку.

– Это Питер, мой бармен, – представила парня Тьюлип. – А это полиция, они пришли, чтобы расспросить про Джейми Тига.

Он кивнул им, взглянув из-под кепки, но, похоже, их визит его ничуть не смутил.

– Хотите кофе?

– Да, спасибо, – ответил Питерсон.

Эрика кивнула. Тьюлип подвела их к одной из банкеток в углу, и они сели.

– Джейми Тиг был здесь постоянным посетителем, – начала Тьюлип.

– Насколько постоянным? – уточнила Эрика.

– Он приходил по крайней мере раз в неделю, обычно в пятницу или субботу вечером.

– А члены клуба должны платить взносы? – поинтересовался Питерсон.

– Разумеется. Место должно оставаться эксклюзивным.

– С кем он обычно приходил в клуб? – спросила Эрика.

– Иногда с девушкой или двумя. Иногда со своими товарищами по команде. Часто приводил с собой своего агента, Шери Шелтон. Мы настаиваем на том, чтобы членами клуба были только футболисты Премьер-лиги, и не допускаем шпану из второго и третьего дивизионов.

– Насколько хорошо вы знаете его агента? – Питерсон внимательно посмотрел на владелицу клуба.

– Достаточно хорошо, чтобы заметить, что их предпочтения в некоторых вопросах совпадают.

– Она была здесь с ним в пятницу вечером? – осведомилась Эрика.

– Нет. Он приехал с двумя парнями.

– В котором часу они пришли? – задал вопрос Питерсон.

Бармен подошел к ним с двумя белыми кружками, в которых плескалось что-то похожее на растворимый кофе с молоком. Он поставил их на бархатную поверхность стола. Кружки выглядели совершенно не к месту.

– Пит, ты не знаешь, в котором часу? Я думаю, где-то в девять ̶ половине десятого.

– Да. Думаю, да. Могу найти записи с камер видеонаблюдения. Он сидел здесь, – указал Питер, засовывая поднос под мышку и присаживаясь на край банкетки. – Он был со своими приятелями и компанией девушек. Они все… ну, они все выглядели на удивление одинаково. Один из охранников пошутил, что в матрице какой-то сбой.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Эрика.

– Ну, знаете, как в фильме «Матрица». Там есть сцена, где один парень в черных очках появляется снова и снова. Те девушки выглядели так же. Никаких костюмов и солнцезащитных очков, но их было четыре или пять, все в одинаковых черных кружевных мини-платьях, с одинаковыми черными волосами и одинаковым макияжем. Как будто они выдавали себя за какого-то никому не известного человека.

– А вы видели кого-нибудь из них здесь раньше? – спросила Эрика.

– Нет. А ты, Тью? – спросил он Тьюлип.

Она покачала головой.

– На самом деле я их особо не разглядела. Большинство шлюх, которые тут ошиваются, выглядят так же.

– Не все так выглядят. Есть блондинки или представительницы разных национальностей, – возразил Питер.

– Все эти женщины были белыми? – заинтересовалась Эрика.

– С искусственным загаром, но да, белые.

– Они долго общались с Джейми? – уточнил Питерсон.

– Да. Они все сидели на этой банкетке вместе с его приятелями. Джейми заказал столик с напитками.

– Что это значит?

– Посетители заказывают банкетку и столик на весь вечер с тремя бутылками элитных спиртных напитков, двенадцатью сортами пива и коктейлями. Они должны привести как минимум четырех гостей и оплатить все остальное.

– Все остальное?

– Если заказываются вина или шампанское, они оплачиваются дополнительно.

– Это эксклюзивный клуб, только для членов, значит, у вас есть данные о каждом, кто входит в эту дверь? – спросил Питерсон.

– Официально каждый из наших членов может привести с собой двух гостей, но для высокостатусных клиентов это ограничение не действует, – пояснила Тьюлип.

– Итак, в тот вечер присутствовало четыре или пять женщин, все похожие друг на друга. Вы знаете, чьими они были гостьями? – нахмурилась Эрика.

Тьюлип вздохнула.

– Мне нужно просмотреть данные со входа. Это займет какое-то время.

– Было ли еще что-нибудь примечательное в визите Джейми Тига? Какие-нибудь проблемы? Что-нибудь необычное?

Питер посмотрел на Тьюлип, она подумала и покачала головой.

– Один из его приятелей привлек внимание нашего охранника; ему показалось, что тот распространяет наркотики. А мы это никогда не допускаем. Говорю вам, если у кого – то обнаружат наркотики, их сразу выгоняют и мы вызываем полицию. Вы меня поняли? – насторожилась Тьюлип, переводя взгляд с Эрики на Питерсона.

– Конечно, – ответила Эрика. – Что произошло?

– Наш охранник заметил того парня и немедленно отвел в сторону, чтобы обыскать. При нем ничего не оказалось.

– Что, по мнению охранника, он распространял?

– Ему показалось, что он видел парня с таблетками, – ответил Питер. – Он разговаривал с одной из этих похожих друг на друга девушек в конце бара.

– Охранник думал, что тот парень продал девушке наркотики? – Питерсон внимательно посмотрел на бармена.

– Да. Но он его обыскал и ничего не нашел. А затем у нас возникла проблема: мы не знали, какую из девушек проверить.

– И вы не хотели никого из них выгонять, потому что они были с очень важным для заведения клиентом?

Питер вскинул руки.

– Таблетки видел только охранник. И парень добровольно согласился на обыск. Ничего не нашли. У него ничего не было.

– Вы знаете, как звали этого парня? – смягчила ситуацию Эрика.

– Джим или Финн. Финн, точно.

Тьюлип с опаской наблюдала за этим разговором.

– Вы слышали? Ничего не было. Никаких наркотиков. Я с готовностью согласилась с вами обоими побеседовать и буду сотрудничать и дальше, но я не хочу никаких неприятностей или притеснений с вашей стороны.

– Я понимаю и уверяю вас, что этого не произойдет, – успокоила ее Эрика. Она вытащила свою визитку. – Мы будем очень признательны, если вы пришлете мне список гостей, а также записи с камер видеонаблюдения того вечера, которые у вас имеются. Со всех камер.

16

Выйдя с Питерсоном на улицу, Эрика посмотрела на часы. Время близилось к пяти вечера. Она пропустила обед.

– Ты голоден?

– Как собака, – кивнул Питерсон.

Эрика заказала четыре круассана с сыром и два капучино в кафе на Олд-Комптон-стрит. Они сидели у окна, глядя на оживленную улицу. Эрика умирала с голоду и только собиралась накинуться на круассан, как на столе завибрировал ее телефон и на экране высветилось имя Мелани.

– Ответь, – жуя, велел Питерсон.

Она посмотрела на мобильный. Это был пятый звонок от суперинтенданта, и, игнорируя его, Эрика только наживала себе неприятности.

– Так вы все-таки живы, – молвила Мелани.

– Мы с Питерсоном разговаривали с владелицей клуба, где Джейми Тига видели в последний раз.

– Хорошо. И?

Эрика вкратце пересказала, что произошло, и поняла, что информации совсем немного.

– Я все еще руковожу расследованием? – задала она вопрос в конце.

– Да.

– А что насчет Марша?

– Он хочет, чтобы я держала его в курсе всех событий. Ежедневно докладывала… А это значит, что вы должны отвечать на мои звонки.

– Простите.

– Семья Джейми Тига только что опубликовала заявление через его спортивного агента Шери Шелтон. Они не предупредили нас заранее.

Эрика услышала раздражение в голосе Мелани.

– Где опубликовали?

– В социальных сетях и на страницах его спортивного агента. Об этом сообщает агентство информации «Ассошиэйтед Пресс».

Питерсон жевал второй круассан и протянул ей свой телефон.

– Хорошо. Я его вижу, – сказала Эрика, просматривая сообщение.

С глубоким прискорбием сообщаем, что Джейми Тиг был найден мертвым этим утром в своей квартире в Лондоне. Мы тесно сотрудничаем со столичной полицией Лондона и на данном этапе не можем предоставить дополнительную информацию. Мы просим уважать частную жизнь семьи Джейми в это трудное время, когда они переживают тяжелую утрату. Мысли и молитвы всех сотрудников “Шери Шелтон Менеджмент” и футбольного клуба “Челси” с его семьей, друзьями и близкими. Дальнейшее заявление будет сделано позднее.

– Марш захочет, чтобы мы провели пресс-конференцию завтра днем с семьей Джейми.

– Я все еще жду результатов вскрытия и токсикологической экспертизы, записи видеонаблюдения, опроса свидетелей. Что мы скажем на пресс-конференции?

– Вы запросили записи видеонаблюдения?

– Да, отовсюду. Предполагаю, что получу их в ближайшее время.

– Тогда у вас есть сутки. Нам просто нужны снимки, на которых видно, как он выходит из клуба и возвращается к себе домой, чтобы мы могли обратиться к возможным свидетелям.

– А что насчет Невилла Ломаса, если эти два дела связаны?

– Я не знаю. Я проинформирую вас об этом позже.

– Но эти два дела точно связаны между собой. Я не понимаю, о чем еще меня можно проинформировать?

– Эрика, – произнесла Мелани строго, – я на вашей стороне. Я скоро с вами свяжусь.

– Могу я спросить вас о Далии Бек? О детективе, которую недавно приставили ко мне. Кто это санкционировал? Это были вы?

Мелани на мгновение замолчала.

– Нет. С ней какие-то проблемы?

– Не знаю. В январе она патрулировала улицы в тот вечер, когда был вызов на место убийства Невилла Ломаса. Затем позвонила Дэну Фиску без моего ведома, и он появился час спустя и забрал себе это дело… А сегодня, когда я приехала в «Гринвич-1», Далия уже ждала меня там. Ей уже сказали, что она присоединится к моей команде. – Эрика собиралась упомянуть мужчину в сером костюме, который прибыл на место убийства Невилла Ломаса вместе с Дэном Фиском, но у нее вдруг возникло предчувствие, что не стоит говорить об этом по телефону. – Думаю, здесь дело нечисто. Я не утверждаю, что Далия плохой полицейский, но складывается впечатление, что кто-то из высшего руководства подталкивает ее к этому делу.

Повисло долгое молчание.

– Эрика, пока помалкивайте. Воздержитесь от поспешных выводов. Я с этим разберусь. Ее присутствие в вашей команде может принести пользу, если она работала над расследованием дела Невилла Ломаса в январе. Послушайте, мне нужно идти, у меня назначена встреча с Маршем и Колин Сканлан по поводу завтрашней пресс-конференции. – С этими словами Мелани сбросила звонок.

Эрика посмотрела на два круассана, лежащих на столе, взяла один и с раздражением откусила кусок.

– Что она такого сказала, что тебя так разозлило? – поинтересовался Питерсон.

– Что не так с Невиллом Ломасом, чего они боятся? Я никогда тебе не рассказывала… Когда Айзек Стронг проводил вскрытие, его посетил какой-то парень в сером костюме и намекнул ему квалифицировать смерть Ломаса как «открытый вердикт».

– Я считал, что Айзек безукоризненно честен.

– Да, это так. Он сказал, что и так собирался объявить об «открытом вердикте» и передал дело коллеге для получения дополнительного мнения, но кто-то поспешил распространить пресс-релиз, в котором говорилось, что Ломас умер естественной смертью.

– Ага, и всю ту чушь о том, что он честный семьянин и бла-бла-бла.

– В наши дни уже не новость, что политики ведут сексуальную жизнь вне семьи. Даже если они увлекаются экстремальными вещами вроде связывания.

– Или это могло быть что-то более извращенное, – предположил Питерсон, и Эрика содрогнулась.

– И эти поляроидные снимки с подписью «Аннабель» вызывают беспокойство. У Джейми Тига и Невилла Ломаса в прошлом были скандалы с женщинами и сексом. Если состоится пресс-конференция, нам следует утаить от СМИ подробности о поляроидных снимках. Чтобы помочь отсеять психов и всяких пустобрехов.

– Эрика, ты не можешь называть их психами.

– Умственно отсталые?

– Тоже нет.

– Тогда как мы их называем?

– Члены общества? – предложил Питерсон после паузы.

Эрика рассмеялась.

– Давай, скажи это. У меня паранойя.

– Не думаю, что у тебя паранойя. – Он сглотнул. – Но предположу, что ответ может быть куда банальнее. Что если Дэн Фиск трахает Далию? В смысле, я… – Он замолчал.

– В смысле, ты бы тоже ее трахнул?

– Ты должна признать, она привлекательная девушка.

– Ну и что с того, что она привлекательна? Она хороший офицер полиции? Ей можно доверять? На данный момент мой ответ «нет» на оба вопроса.

– Ты ведь понимаешь, что, кроме Мосс, в твоей команде больше нет других женщин.

– Половина моей команды из гражданской полиции – женщины.

– Но они…

– Что ты собираешься сказать, Джеймс? Не сексуальные?

– Нет. Я собирался сказать «старше». Более зрелые дамы.

Это было правдой. Женщины из гражданских групп поддержки великолепно справлялись с поставленными задачами, но все они были в летах, и Эрика не ощущала от них никакой угрозы.

– Хочешь сказать, что я должна вспомнить, каково это было, когда я была молодой женщиной-офицером, и отплатить добром?

– Не стоит перегибать палку. Просто будь с ней вежливой и не поддавайся желанию ударить ее.

Эрика ухмыльнулась. Хороший совет. Он подхватил ее второй круассан.

– Эй! Руки прочь от моего обеда, обжора.

Он положил его обратно на тарелку.

– Ладно, перестань брюзжать и ешь. Еще что-нибудь хочешь? Я схожу.

– Я бы не отказалась от черничного кексика на десерт.

Питерсон встал и вернулся к прилавку, а Эрика продолжила наслаждаться вкусом круассана. Она посмотрела в окно на Олд-Комптон-стрит. Красный почтовый фургон медленно ехал за двумя молодыми парнями с ярко-голубыми волосами, которые настолько увлеклись разговором, что шли по середине дороги. В Сохо границы между дорогой и тротуарами, казалось, размывались, и все относились к этой улице как к пешеходной. Водитель фургона наконец потерял терпение и просигналил, тогда парни перешли дорогу. На другой стороне улицы находился магазин для взрослых, на витрине которого были выставлены три серебристых безголовых мускулистых манекена, украшенных кожаными ремнями с заклепками. Эрика увидела маленькую камеру видеонаблюдения, встроенную в колпак из оргстекла над дверью. Она сразу же вышла из кафе и направилась туда.

А когда вернулась, Питерсон ждал ее с двумя черничными кексиками.

– Ты спрашивала, есть ли у них размер Игоря? – поинтересовался Питерсон, кивнув в сторону магазина для взрослых.

Эрика рассмеялась.

– Нет. У владельца установлена камера видеонаблюдения. Я попросила его прислать нам запись с прошлой пятницы, просто на всякий случай. Вдруг Джейми Тиг со своими приятелями был на Олд-Комптон-стрит перед тем, как отправиться в «Красный бархат».

Они вернулись за стол, чтобы доесть то, что Эрика все еще называла обедом, хотя была уже половина шестого и начинало смеркаться.

17

Эрика вернулась домой около половины девятого. В доме было немного прохладно, и Джордж ждал ее в прихожей. Он сразу же начал вертеться у ног, потираясь головой о ее лодыжки, а она сняла пальто, наклонилась и почесала его за ушками.

Он последовал за ней на кухню и нетерпеливо расхаживал взад-вперед, пока она выкладывала ему корм на блюдце. Джордж сразу же накинулся на еду, слизывая ее своим маленьким розовым язычком, а Эрика в это время пыталась понять, голодна ли она после столь позднего обеда. В итоге приготовила тосты с «Мармайтом»[7] и чашку чая и отнесла все это в гостиную в сопровождении кота.

Эрика включила телевизор и опустилась на колени перед камином, чтобы развести огонь. Рядом с ним она держала деревянную коробку из-под фруктов, в которой лежали старые газеты и щепки для растопки. Пока она сооружала пирамиду из мелких щепок и набивала ее скомканными страницами из местной газеты, подошел Джордж и сел рядом. Она зажгла спичку и поднесла ее к бумаге, и через несколько мгновений щепки затрещали, а стены озарились приятным сиянием.

Начались вечерние новости, и основным сюжетом выпуска был Джейми Тиг. Заявление его семьи вызвало множество слухов; сообщалось, что его тело было найдено при «подозрительных обстоятельствах». В новостях основное внимание уделялось тому, что Джейми – национальный спортивный герой; были показаны кадры его лучших футбольных матчей, а также его фотографии в костюме и с орденом Британской империи в Букингемском дворце. Дженис стояла рядом с ним в широкополой шляпе и с еще более широкой улыбкой. Эрика мысленно вернулась к материалам дела об изнасиловании, которые она только что прочитала.

В конце две тысячи девятнадцатого года его обвинили в том, что он накачал наркотиками девятнадцатилетнюю женщину и изнасиловал ее в своем таунхаусе стоимостью 3,8 миллиона фунтов стерлингов в Хайгейте. Имя этой женщины не разглашалось в интересах следствия, и Эрика подала запрос на раскрытие ее личности для их текущего расследования. Во время двухмесячного судебного разбирательства в Королевском суде Саутуорка Тиг утверждал, что женщина хотела заняться с ним сексом и не давала ему прохода в ту ночь. Эрика никак не могла выкинуть из головы его слова на суде. Он сказал присяжным, что для него было «нормой» спать с большим количеством разных девушек, а то, что он был известным футболистом, позволяло ему «честно говоря, очень легко» знакомиться с ними в ночных клубах и приводить их к себе домой.

Эрика на мгновение задумалась и уставилась на языки пламени. Зазвонил телефон, и она увидела, что это Игорь.

– Привет. Ты дома? – спросил он.

– Да. А ты?

– Да. Том только что отправился спать. Я наслышан об убийце с антифризом, – поделился Игорь, и Эрике понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить ее разговор с Томом по дороге в школу.

– А, да. Прости. Я вроде как попалась на эту удочку. Я не хотела вдаваться в подробности.

– Все в порядке, – засмеялся Игорь. – Ты на самом деле поймала жену, потому что ее мужа вырвало на улице и рвота не замерзла? Потому что он принимал внутрь антифриз?

Эрика улыбнулась, услышав, что он, как и Том, употребил слово «вырвало».

– На самом деле это заметил дежурный врач. А я установила связь.

– Как?

– Ну, у нас была…

– Рвота?

– Анализ рвотных масс сделали после его смерти.

– Том рассказал об этом своему учителю, и тот сказал, что антифриз очень горький на вкус.

– О, нет. Я ведь не подтолкнула Тома и его приятелей пить антифриз?

Игорь снова засмеялся.

– Нет. Он говорил с учителем физкультуры. Тот сказал, что жена не могла подмешать антифриз в еду мужа и отравить его, потому что он горький на вкус и ярко-синего цвета.

– Это верно для обычного антифриза, который продается на заправках, – он невероятно горький. Антифриз изготавливается из химического вещества этиленгликоля; в чистом виде он не имеет запаха и слегка сладковат. Жена была умной женщиной, а еще у нее был роман с мужчиной, который работал в крупном информационно-аналитическом центре на севере Лондона. В таких центрах установлены огромные компьютерные серверы, которые необходимо постоянно охлаждать. Так вот в их системах охлаждения используется чистый этиленгликоль.

– Ого. Значит, любовник достал его для нее?

– Да. Использование чистого этиленгликоля строго регламентировано, но это был огромный информационно-аналитический центр, и парню удалось украсть небольшое количество. Жена думала, что мы не установим между ними связь, но я смогла. – Эрика прижала телефон подбородком и подбросила еще дров в огонь.

– Это очень интересно.

– Сейчас дело звучит просто, но для того, чтобы найти связь, понадобилось много времени и энергии и разработка тупиковых версий.

– И все же. Ты, должно быть, гордилась собой?

Эрика откинулась назад и на мгновение задумалась. Она так долго занималась этой работой, что начала забывать, зачем вообще ее делает. Эрика вспомнила тот день, когда арестовали жену убитого парня. Остановилась ли она хоть на мгновение и подумала о своем успехе? Нет.

– Том также сообщил, что к тебе пристала Фелисити Брогс-Хоутон… А еще он сказал, что ты включила мигалку с сиреной и свалила! – Он рассмеялся.

– Все было не совсем так. Меня вызвали на место убийства.

– Правда?

– Да. И я была с ней вежлива. Я сказала, что мне нужно ехать, а не просто свалила.

– Кого убили?

Эрика перевела тему:

– Фелисити сказала, что у них нет документов, подтверждающих, что я могу привозить и забирать Тома.

– Есть. Днем я разговаривал с директором школы. Это была ошибка с ее стороны.

– Да неужели.

– Фелисити любит вредничать. Том спрашивает, сможешь ли ты снова подвезти его до школы на этой неделе?

– С удовольствием. – На душе Эрики стало тепло и радостно от того, что Том этого захотел.

– Так кто был убит? Это ведь не Джейми Тиг? Ты об этом слышала? – Игорь, вероятно, пошутил, но Эрика молчала дольше, чем следовало.

– Нет. То есть да, слышала.

– Черт побери, Эрика. Это был он, так ведь?

– Я не могу об этом говорить.

– Ладно. Но Джейми Тиг был убит? В новостях сказали, что он был найден мертвым при подозрительных обстоятельствах.

– Завтра мы устраиваем пресс-конференцию. Игорь, это не должно никуда просочиться.

– Ты мне ничего не рассказывала, я сам догадался. И, разумеется, я ничего никому не скажу. Но, боже мой, кто мог его убить?

– Это мне и предстоит узнать.

– Ты займешься расследованием?

– Да.

– Ух ты, круто!

Эрика сухо рассмеялась:

– Можно и так сказать.

– Он был самым замечательным футболистом, вся карьера еще впереди. Когда он играл за «Манчестер Юнайтед», он был нашим самым ценным игроком. Та серия послематчевых пенальти… Я так расстроился, когда «Челси» выкупил его. Интересно, что в основных СМИ его представляют героем. Ты видела социальные сети?

– Нет.

– Там совсем другая песня. Люди говорят о том, как ему сошло с рук изнасилование той молодой женщины. Потоки ненависти.

Эрика снова поворошила угли в камине. Внезапно она почувствовала себя такой измотанной, а дело обещало быть громким. Она боялась, что ей не хватит сил его раскрыть.

– Ты что-то притихла.

– Я слушаю, но ты же знаешь, что я не могу ничего комментировать или рассказывать. День был трудный.

– Не хочешь зайти ко мне?

– Прости, но нет.

– Хочешь, я приду к тебе? Я бы не прочь заняться сексом… Все будет быстро, и тебе не придется ничего делать. Я даже не обижусь, если ты захочешь просто полежать с безучастным выражением лица.

Эрика не сдержала улыбки.

– Как бы заманчиво это ни звучало, но нет. Мне еще нужно поработать.

– Тебе недостаточно платят. Ладно. Желаю тебе спокойной ночи и люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.

– Ах, да, и посмотри, будет ли у тебя свободное утро, чтобы отвезти Тома в школу.

– Хорошо.

Эрика закончила разговор и только взялась за свой холодный тост, как ее телефон снова зазвонил. Это был сержант Крейн.

– Прости, что звоню так поздно, – торопливо выпалил он. – У тебя ноутбук под боком? Я нашел кое-что на записи камер видеонаблюдения в квартире Джейми Тига.

18

Эрика вернулась на кухню, открыла ноутбук и включила его.

– Ты все еще в участке? – спросила она Крейна, садясь за стол.

– Да. Выпил слишком много кофе, и моя жена интересуется, жив ли я вообще, – усмехнулся он. – Я только что отправил тебе файлы, открой первый из них. Вот что я обнаружил на записи с камер видеонаблюдения «Гринвич-1». – К его электронному письму были прикреплены четыре видеофайла. Эрика открыла первый. – Я собрал фрагменты записей вместе. На первом Джейми Тиг возвращается в «Гринвич-1» ранним субботним утром. Как и следовало ожидать, на записи нет звука.

Эрика нажала «Воспроизвести».

Камера видеонаблюдения, установленная за стойкой регистрации напротив стеклянных дверей, снимала вестибюль жилого дома. Небо за окном было темным, а часы показывали 3:06 утра. Джейми Тиг вошел в вестибюль с двумя другими молодыми людьми и группой из пяти женщин. Все женщины были одеты в одинаковые черные кружевные мини-платья и черные перчатки, у них были длинные темные волосы и яркий макияж. В руках каждая из них держала черную сумочку-клатч, а на ногах блестели серебристые туфли на высоком каблуке. Следующий кадр демонстрировал эту группу уже возле лифтов.

– Сбой в матрице, – произнесла Эрика.

– Что?

– Так бармен в клубе «Красный бархат» описал группу женщин, которые отдыхали с Джейми и его приятелями. Они все выглядели одинаково. Их было пять, и все они вернулись в квартиру Джейми Тига. На всех были черные перчатки.

Камера переключилась на кабину лифта, куда они зашли ввосьмером. Затем они вышли из лифта на этаже пентхауса, пересекли вестибюль и направились по коридору к квартире Джейми Тига.

– Открой второй видеофайл.

– Сейчас.

На втором видео было указано время 5:16 утра. Эрика увидела, как двое друзей Джейми снова появились в коридоре, выйдя из его квартиры. Они остановились у лифтов. Один из них смотрел в телефон, а другой, казалось, обернулся, чтобы окликнуть кого-то. Затем к ним присоединились две молодые женщины. Двери лифта открылись, еще две женщины поспешили к группе и едва успели войти в лифт, как двери закрылись. Камеры переключились и показали, как они вышли из лифта в вестибюль первого этажа. Здание «Гринвич-1» они покинули в 5:19 утра.

– Они все ушли, кроме одной женщины, – заключила Эрика.

– Посмотри третий видеофайл, – попросил Крейн. Эрика открыла его. – Как видишь, пятая женщина покидает квартиру Джейми Тига в 11:14 утра.

– Почти шесть часов прошло с тех пор, как ушли остальные, – заметила Эрика, не в силах сдержать дрожь.

– Посмотри, как она выходит из его квартиры к лифтам.

На видео у лифтов на этаже Джейми Тига было светло. Молодая женщина со слегка растрепанными волосами направлялась к лифтам, держа в руках небольшой клатч, и все это время смотрела прямо в камеру.

– Подожди. Она уходит с маленькой сумочкой. Что было у женщин в руках, когда они приехали? – нахмурилась Эрика. Она нашла первое видео и прокрутила его.

– У них всех были маленькие черные сумочки.

– Одинаковые черные клатчи. Я не знаток сумочек, но в клатче много не утаишь. И что с веревками, которыми его связали? Плюс она оставила поляроидные снимки. Фотоаппарат «Поляроид» большой и квадратный. Как все это попало в его квартиру, если ни у одной из этих женщин не было места в их маленьких сумочках?

Они замолчали. Эрика услышала, как Джордж протопал по деревянному полу и высунул мордочку из-за кухонной двери, чтобы проверить, чем она тут занимается.

– Посмотри еще раз на первое видео в лифте, когда они поднимались в квартиру Джейми, – подсказал Крейн.

Эрика перемотала видео к той части, которая была снята камерой, установленной в углу лифта. Все пять женщин смотрели прямо в объектив на протяжении всей поездки.

– Они все смотрят в камеру, – удивилась Эрика.

– Ага. Все время, как будто специально.

Эрика поставила видео на паузу и увеличила изображение лиц девушек, одну за другой.

– Тебе не кажется, что их носы выглядят странно?

– Да. Наверное, у них была одинаковая пластика носа или что-то в этом роде? – предположил Крейн.

– Или у них одинаковые накладные носы. Я знаю, это звучит глупо, но их лица похожи на маски. Тебе не кажется? Носы не слишком большие для их лиц?

– И у всех один и тот же странный цвет глаз. Их радужки кажутся черными, – добавил Крейн.

– Они выглядят так, будто… все в этом замешаны, – закончила Эрика, не зная, как еще описать увиденное. Она перемотала на начало и снова просмотрела сцену в лифте, где все женщины с безучастными лицами смотрели в камеру. Эрика поежилась. Казалось, что они смотрят прямо на нее, как будто заглядывают к ней на кухню. Она подпрыгнула и вскрикнула, когда почувствовала, как что-то коснулось ее ноги.

– Ты в порядке?

Эрика опустила глаза. Джордж посмотрел на нее и протяжно мяукнул.

– Прости, просто кот.

– Эрика, как думаешь, они все убили Джейми Тига?

– Двое его приятелей скорее всего тоже в этом замешаны. Мы до сих пор не получили от Айзека точного времени смерти. Что, если они хотели, чтобы нам было трудно догадаться, которая из пяти женщин его убила? Похоже, они не просто так одновременно посмотрели в камеру; они хотели, чтобы их лица точно попали в поле зрение системы видеонаблюдения. – Эрика смотрела, как они выходят из лифта вместе с Джейми и его приятелями. Каждая из них продолжала смотреть в камеру до самого выхода. – У тебя есть запись из клуба «Красный бархат»?

– Это четвертый видеофайл, который должен быть у тебя в почтовом ящике, – ответил Крейн.

– Поняла. – Эрика нажала «Воспроизвести».

– Они прибыли в 10:13 вечера, – указал Крейн. – В клубе видеокамер нет. Это единственная имеющаяся у них камера – на входе в переулок. Ты увидишь, что они сделают это снова. Они посмотрят прямо в камеру.

На коротком видео была видна узкая улочка, ведущая к главному входу в «Красный бархат». Пять женщин вошли в переулок и сплоченной группой направились к двери. Проходя мимо камеры, они замедлили шаг и посмотрели прямо в объектив.

– В котором часу они ушли?

– В 2:26 утра. Я отправил запрос в городской совет Вестминстера на получение записей с дорожных камер видеонаблюдения.

– Парень из магазина для взрослых на Олд-Комптон-стрит что-нибудь присылал?

– Пока нет.

Они смотрели, как в 2:26 ночи группа женщин вышла из клуба с Джейми Тигом и его приятелями и направилась в конец переулка к дороге. В объектив камеры попал свет фар проезжавшей машины. Белая вспышка осветила компанию, а затем они исчезли из кадра.

19

Аннабель услышала, как в коридоре за дверью спальни по трубам заскрежетал ключ. Чем ближе он подходил, тем громче становился скрежет металла о металл, эхом отражавшийся от каменных стен.

В детском доме его звали Трубачом. Он работал ночным воспитателем. Его наняли, чтобы он присматривал за детьми. Даже смешно, что его должность называлась именно так. Во время ночных обходов благодаря царапанью ключа о металл дети всегда с легкостью определяли, где именно находится Трубач. Когда он двигался по коридору быстро, звук был звонким, но если шагал медленнее, скрежет становился глуше, конец ключа цеплялся за царапины и вмятины на древней отопительной трубе, которая змеилась по всему зданию.

Хуже всего было, когда звук замедлялся и замолкал прямо за вашей дверью.

После стольких лет, оказываясь в похожих ситуациях, Аннабель все еще переживала тот же самый ужас. Трубач давно остался в прошлом, но когда она оставалась одна, любой скрежещущий звук вызывал рефлекс Павлова – кожа между лопатками покрывалась холодным липким потом, накатывала тошнота, а еще панический страх, который мешал разумно мыслить.

За все проведенные в детдоме годы Аннабель практически каждую ночь дрожала от страха, услышав этот звук. Иногда дети засиживались допоздна и ходили по длинному коридору между своими спальнями, чтобы поиграть или полакомиться сладостями. И прерывистый, зловещий скрежет ключа воспитателя служил отличным предупреждением.

– Трубач идет! – перешептывались дети, крепко обнимая друг друга. К их страху примешивалось тревожное предвкушение. А потом, по мере того как тихий скрежещущий звук нарастал и неумолимо приближался, те, кто в тот момент находились в чужих спальнях, начинали шарить по комнате в поисках своих тапок и игрушек или пытались скрыть следы запрещенного ночного пиршества.

Если после отбоя вас ловили за пределами своей спальни, простым выговором отделаться не удавалось. Повезло, если вас поймал другой воспитатель, тогда вы получали лишь нагоняй, но Трубач отличался особой жестокостью, и тогда горе бедному ребенку, угодившему под луч его фонарика в неположенный час.

Хотя часто вообще ничего делать не приходилось. Звук царапающего трубу ключа затихал в коридоре перед вашей спальней, а затем дверь медленно открывалась. Свет фонарика скользил по комнате и, даже если ваши глаза были закрыты, все равно ослеплял.

Трубач никогда не вытаскивал Аннабель из постели, но это случалось с другими девочками. Тихо и незаметно. Едва слышные шаги, неясный шорох и потрескивание статического электричества, когда откидывали нейлоновые простыни. Некоторые вскрикивали, но, если это случалось не в первый раз, они уже знали – лучше молчать. Аннабель вспомнила, как слышала тихие «Нет» или произнесенные шепотом «Пожалуйста, не делайте мне больно».

В эту холодную мартовскую ночь в Лондоне скрежет ключа по трубе проник в сны Аннабель. Она проснулась в поту и закричала в темноту. Даже когда она включила свет у кровати, в ушах по-прежнему слышался скрежет. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что она уже взрослая и живет одна в своей собственной квартире в Лондоне, в роскошном охраняемом комплексе, который возвышался над городом. И в квартире стояла тишина.

Аннабель выпила воды из стакана, стоявшего на тумбе рядом с кроватью, а потом медленно перевела дыхание, возвращаясь в реальность. Единственное, что она слышала, – это звуки Лондона. Они были постоянным белым шумом. Она сбросила одеяло и прошла по ковру к окну. Город расстилался перед ней как одеяло из огней, разноцветные точки на фоне светового загрязнения. Это яркое свечение замечаешь только тогда, когда оно оранжевыми бликами отражается от ночного неба, затмевая звезды. Квартира Аннабель располагалась настолько высоко, что она могла разглядеть тусклое сияние звезд. Даже летящие по небу самолеты не казались такими уж далекими.

Ухватившись за подоконник, Аннабель полностью вернулась к реальности. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз слышала во сне этот жуткий звук. Он вернулся потому, что она приблизилась к завершению своей задачи и готовилась расстаться с прошлым.

В два часа ночи на улице было тихо. Дороги далеко внизу пустовали, если не считать нескольких медленно движущихся автомобилей с включенными фарами. По небу пронесся красный свет. Аннабель подумала, не частный ли это самолет, ведь коммерческие самолеты ночью не летают.

Очень скоро она сама собиралась сесть в самолет и улететь отсюда с билетом в один конец. Подальше от Лондона и Англии, от воспоминаний о Трубаче и его скрежещущем ключе.

20

На другом конце города Эрике тоже не спалось, она всю ночь ворочалась с боку на бок. Перед глазами постоянно всплывал образ пяти как две капли воды похожих друг на друга девушек, которые исчезали в белой вспышке света снаружи клуба «Красный бархат». Джордж спал у нее в ногах, и каждый раз, когда он переворачивался, его теплое неугомонное маленькое тельце будило и ее.

В пять утра за окном начали щебетать птицы, поэтому она встала и приняла душ. Эрика уже собиралась надеть темные брюки и пуловер, когда вспомнила, что на вторую половину дня назначена пресс-конференция. Она встала перед своим скудным гардеробом, чувствуя зарождающееся раздражение из-за того, что ей нужно выбрать что-нибудь элегантное. Еще ей не помешало бы нанести легкий макияж. Она выглядела как вареное дерьмо, как когда-то выразился Марк.

Эрика остановила свой выбор на элегантном черном брючном костюме, который все еще висел в целлофане после того, как год назад она отдала его в химчистку, и темно-синей блузке со слегка пышными рукавами и защипами спереди. Она купила ее через интернет в прошлом году для рождественской вечеринки у Мосс. Одевшись, Эрика вернулась на кухню, сварила кофе и нашла маленькую черную сумочку, в которой хранила крем для обуви, тряпки и щетки. Джордж наблюдал, как его хозяйка открыла круглую баночку с кремом «Цветение вишни», обмакнула в нее маленькую жесткую щеточку и начала чистить черные туфли-лодочки на низком каблуке.

Запах крема для обуви и старая сумочка напомнили Эрике о тех днях, когда она работала патрульным полицейским. В начале девяностых полицейских женского пола все еще называли женщинами-констеблями. В Манчестере ей выдали форму, которая состояла из черной юбки, черных колготок и маленькой черной кожаной сумочки, в которой она теперь хранила средства для ухода за обувью. Та была потертой и потрескавшейся, а тонкий ремешок давно оторвался. Ей даже выдали маленькую деревянную «дамскую» дубинку, которая помещалась в сумку, но теперь она куда-то запропастилась. Ее старшие офицеры строго относились к внешнему виду: форма должна быть чистой и никаких стрелок на колготках, но прежде всего обувь должна блестеть. Одна из них особенно ей запомнилась. Нанетт Кросби, или Нэнни Кросби для своих, была строгой женщиной-констеблем старой закалки. Она настаивала на том, чтобы они носили юбку, даже когда правила изменились, и женщинам-офицерам разрешили носить брюки. Нанетт всегда говорила: «Дамы, я хочу, чтобы ваши туфли блестели так, чтобы плохие парни могли полюбоваться на свое отражение прямо перед тем, как вы дадите им по яйцам».

Эрика улыбнулась, начищая туфли. В душу закралось подозрение, что сегодня это будет единственным делом, которое приведет к понятному результату.

Она покормила Джорджа, собрала свои вещи и вышла из дома сразу после шести.

Небо на горизонте окрасилось темно-синим, а в воздухе стоял легкий туман, пока она ехала в участок на Луишем-Роу. На автоответчике Эрика обнаружила сообщение от Айзека, оставленное рано утром. Она прослушала запись через громкую связь, голос ее коллеги звучал устало и как будто издалека:

– Добрый вечер, или лучше сказать утро. Боже правый, уже почти три утра… Я только что закончил вскрытие Джейми Тига. В его крови обнаружены уже знакомое нам снотворное и алкоголь… Смерть наступила между половиной седьмого и семью часами утра в субботу. У него сломано пять ребер, кровоподтеки на груди и точечное кровоизлияние в легких, что указывает на удушье. И я бы даже сказал, что он задохнулся так же, как Невилл Ломас. Метод Берка и Хэра, о котором мы говорили. Мой ассистент пришлет файлы по электронной почте завтра утром. Я просто подумал, что ты захочешь знать.

Небо посветлело, сменившись унылой серостью, пока Эрика прослушивала сообщение еще раз. Двое друзей Джейми и четыре девушки вышли из его квартиры в 5:16 утра в субботу. Если пятая, оставшаяся, убила его между половиной седьмого и семью часами, то что она делала до 11:14 утра, пока не покинула квартиру? И Айзек считал, что она использовала тот же прием Берка и Хэра, чтобы задушить Джейми, как и в случае с Невиллом Ломасом. А еще оставались поляроидные снимки… Волосы на затылке Эрики встали дыбом и по телу побежали мурашки, когда она поняла, что все только начинается.

Когда она приехала, в участке никого не было, и Эрика поднялась в свой кабинет с чашкой отвратительного кофе из автомата, стоявшего рядом с дежурной частью. В течение часа она пересмотрела записи с камер видеонаблюдения из «Красного бархата» и жилого комплекса «Гринвич-1» и подготовила серию изображений, которые можно было бы использовать для обращения к прессе.

Потом Эрика распечатала результаты вскрытия и токсикологической экспертизы, полученные от Айзека. Почему единственным препаратом в его организме было снотворное? Помимо того, что оно известно как вещество, используемое насильниками на свиданиях, первоначально его использовали для лечения тяжелой бессонницы или для обезболивания во время медицинских процедур. Зачем Джейми Тигу понадобилось принимать этот препарат, если он собирался встретиться со своими друзьями, да еще и смешивать его с алкоголем? Или наркотик подсыпали в его напиток? Эрика решила спросить об этом друзей Тига. Затем она открыла отчет о вскрытии тела Невилла Ломаса и перечитала его еще раз.

Прежде она не обратила внимание, но Айзек даже записал типы узлов, которыми были связаны Невилл Ломас и Джейми Тиг. Их обоих связали узлами Мунтера и коровьим.

Эрика отложила отчеты в сторону, открыла базу данных единой информационной системы МВД Великобритании и запустила поиск по делам об убийствах. Ее интересовали конкретные случаи, где жертвами значились мужчины, в крови которых были обнаружены седативные препараты и алкоголь. При обнаружении потерпевшие были связанными, их ребра в верхней части груди сломаны, рты заклеены скотчем, а смерть наступила в результате удушения.

Система выдала шесть результатов. Когда Эрика обновила поиск, добавив, что они были связаны узлами Мунтера и коровьим, количество сократилось до одного.

Третья жертва.

21

Эрика спустилась в оперативный штаб на брифинг, который был назначен на восемь тридцать, и, ожидая прибытия команды, решила изучить доски с развешанными на них фотографиями и картами набережной, района Сохо и квартала вокруг жилого комплекса «Гринвич-1». Информация была размещена в хронологическом порядке для удобства расследования. Снимки с обоих мест преступления были расположены рядом, чтобы видеть сходство. Эрика посмотрела на фотографию кухни Джейми Тига с разбросанными на рабочей поверхности пустыми бутылками из-под шампанского и бокалами. Кухня в квартире Невилла Ломаса была чистой и пустой. Там не было ни пустых бутылок, ни бокалов; когда же он успел принять алкоголь и снотворное?

– Доброе утро! – поздоровалась Мосс в дверях. Выглядела она немного взбудораженной и растрепанной. – Я принесла вам капучино, но бариста подписал ваш стакан «Энрике», а мой «Моисей». Он либо туговат на ухо, либо очень религиозен и вдобавок фанат Энрике Иглесиаса.

– Спасибо, – поблагодарила Эрика, взяв стакан, и сделала глоток. – Идеально. А я уже собиралась воспользоваться кофейным автоматом в холле.

Мосс села и начала разбирать документы, сваленные на ее столе. Питерсон прибыл вместе с Крейном и Макгорри, а следом присоединились остальные члены ее команды. Далия вошла последней. Она не опоздала, но Эрика отметила, что девушка появилась в самый последний момент. Эрика начала с краткого изложения событий предыдущего дня. Затем Крейн продемонстрировал видеозаписи с камер видеонаблюдения, которые отправил Эрике прошлым вечером. Он обратил особое внимание на пять похожих друг на друга девушек, вернувшихся в «Гринвич-1» с Джейми Тигом и его друзьями. В дверях оперативного штаба появилась Мелани, но жестом велела Эрике продолжать.

– У нас есть информация о времени смерти Джейми Тига, которая наступила после того, как все покинули его квартиру в 5:16 утра в субботу, кроме одной из девушек. Таким образом, мы можем исключить версию о том, что его убили несколько человек из этой группы… У меня также появилась дополнительная информация. Полагаю, что могла быть и третья жертва.

В комнате воцарилось молчание, а Мелани выглядела шокированной.

– Я подчеркиваю слово «могла быть» в отношении третьей жертвы. И, если не ошибаюсь, хронологически он был первой жертвой. Я могу вывести фотографии на доску.

Макгорри встал и выключил свет, а Эрика нажала кнопку на ноутбуке, и на белой стене появилось изображение пожилого обнаженного мужчины, который лежал на кровати с грязным постельным бельем и был связан по рукам и ногам.

– Это Терри Девилль, шестидесяти семи лет. Его тело было найдено в его доме в Барнсе на западе Лондона в понедельник, седьмого ноября прошлого года. Офис коронера вынес открытый вердикт по поводу его смерти. Как и в случае с Джейми Тигом и Невиллом Ломасом, его тело было найдено связанным и с заклеенным скотчем ртом. В его крови были обнаружены алкоголь и снотворное, а ребра сломаны в области грудины. Помимо этого, у него зафиксированы два круглых кровоподтека на груди, которые указывают на то, что кто-то мог душить его, опираясь на грудь. Руки и ноги Терри Девилля связаны теми же узлами Мунтера и коровьим, как и в случае с Джейми Тигом и Невиллом Ломасом.

– А что насчет поляроидных снимков? – спросила Мосс.

– Нет. На месте преступления не было найдено ни одного поляроидного снимка, подписанного именем Аннабель. В материалах дела также говорится, что в его доме был обнаружен большой объем порнографии с элементами насилия и жестокости, а также кнуты, наручники и другие предметы, которые указывают на то, что он занимался садомазохистским сексом. Один из соседей Терри сообщил полиции, что в его дом постоянно приходили мужчины, часто поздно ночью, особенно в течение нескольких недель, предшествовавших его смерти.

– Значит, поляроидных снимков нет, а убитому наносили визиты мужчины. В то время как о Невилле Ломасе и Джейми Тиге таких сведений нет? – уточнила Мелани, и Эрика заметила, что ее коллеги разочарованы отсутствием фотографий, которые могли бы подтвердить связь этих преступлений.

– В доме было полно порнографических материалов, изображающих садомазохистский секс, поэтому любые снимки связанного Терри Девилля, оставленные на месте преступления, могли просто остаться незамеченными. Особенно если там было много фотографий на схожую тематику. Да, я вижу различия, но и сходств слишком много, чтобы мы оставили это убийство без внимания.

– Нам нужно подготовить обращение к прессе. Что мы скажем об этом деле? Будем ли упоминать о связи между убийствами Джейми Тига и Невилла Ломаса? И что насчет этого парня, Терри Девилля? – задал вопрос Макгорри.

– Я подготовила несколько снимков с камер видеонаблюдения в лифте и вестибюле квартиры Джейми Тига, уделив особое внимание этим пяти женщинам, которые вернулись с ним домой в пятницу вечером. У нас по-прежнему нет записей камер из дома Невилла Ломаса в вечер его убийства.

Эрика вспомнила, как в тот вечер она разговаривала с грубым коротышкой-консьержем о камерах видеонаблюдения в доме члена парламента, когда в вестибюле появился Дэн Фиск с мужчиной в сером костюме.

– Далия, вы работали над делом после того, как Дэн Фиск забрал его. Вы знаете, что случилось с записями камер видеонаблюдения?

– Насколько я помню, причину его смерти довольно быстро объявили открытым вердиктом, поэтому никакие записи камер видеонаблюдения из его здания не запрашивали, – ответила девушка.

– Понятно. Тогда у нас возникает проблема, если записи в том здании сохраняются только определенное время, а потом удаляются.

– Вчера днем я отправил запрос, – сообщил Крейн. – Сегодня еще раз повторю его.

– Хорошо. Мы можем ознакомиться с показаниями, которые я взяла у уборщицы, обнаружившей тело Невилла Ломаса, и заявлениями соседей, которые вы получили при поквартирном обходе жилых этажей?

– Мы ничего не получили, потому что никого не было дома, – заявила Далия.

– Тогда, возможно, вам стоит заняться этим? И нам нужно разобраться в смерти Терри Девилля, найти о ней все, что сможем. Я просто прошу всех подойти к этому делу объективно.

Все члены команды согласно кивнули, кроме Далии, которая выглядела довольно угрюмо.

– Как я всегда говорю, глупых вопросов не бывает. Можно ухватиться за любую зацепку. Я полагаю, что запись с камер видеонаблюдения в квартире Джейми Тига показывает, что его убийцей могла быть женщина. Но кто сказал, что одна из этих пяти похожих друг на друга девушек не была мужчиной?

Воцарилось неловкое молчание. Офицеры выглядели смущенными.

– Все, чего я от вас хочу, – это чтобы вы продолжали задавать вопросы. Это вполне нормальная практика, когда речь заходит о жестоком убийстве. Итак, у кого-нибудь есть еще что добавить?

– Так мы собираемся упомянуть о двух других убийствах в обращении к прессе? – повторил свой вопрос Макгорри.

Эрика посмотрела на Мелани, которая стояла в дальнем конце комнаты и ждала, когда они могут поговорить.

– Я уточню информацию по этому поводу как можно быстрее. А теперь давайте приступим к работе.

Команда начала шумно переговариваться, а Мелани подошла к Эрике.

– Я бы предпочла, чтобы вы сначала разобрались и убедились в достоверности информации, прежде чем мы начнем обсуждать мужчину в платье. Не говоря уже о том, чтобы заявлять об этом на телевидении, – тихо произнесла она.

– Знаю.

Эрика проследовала за Мелани в коридор, где они могли наблюдать через стеклянную стену за командой, которая уже приступала к работе.

– Мы назначили пресс-конференцию на четыре часа наверху, в главном конференц-зале. И на ней будет присутствовать семья Джейми Тига.

– Что насчет Невилла Ломаса?

Мелани поджала губы и покачала головой.

– Марш хочет, чтобы пресс-конференция была сосредоточена на Джейми Тиге. Как вы сказали, у нас есть записи с камер наблюдения, на которых запечатлены только пять женщин. И ничего по Невиллу Ломасу. Вы же знаете, как все устроено. Публичное обращение должно быть коротким и четким.

– Но где-то в городе может скрываться потенциальный серийный убийца.

– Мы встретимся перед обедом, чтобы окончательно все обсудить. И у вас будет возможность поговорить с Маршем, – отрезала Мелани, и Эрике ее ответ показался слегка уклончивым. – Двое друзей Джейми Тига, Леон Бромфилд и Финн Хортон, ждут вас наверху, в одном из кабинетов.

– Они здесь? – удивилась Эрика.

– Да.

– И пришли добровольно?

– Да, с адвокатом. Кроме того, менеджер Джейми Тига, Шери Шелтон, хочет прийти на встречу в одиннадцать. Сможете найти время, чтобы увидеться с ней и обсудить пресс-конференцию? Марш тоже там будет.

– Я думала, мы проводим встречу перед обедом.

– Нет. Они хотят встретиться дополнительно перед этим.

– Значит, встреча по поводу проведения еще одной встречи?

Мелани вздохнула.

– У Шери Шелтон очень хорошие связи со СМИ, что поможет нам с нашим обращением к прессе. Я распоряжусь, чтобы мне в кабинет доставили сэндвичи, встреча будет очень неформальной.

– Надеюсь, платит она, и это не деньги налогоплательщиков?

– Да, платит она.

– В таком случае, я закажу самое дорогое блюдо в меню.

Мелани рассмеялась.

– Увидимся в одиннадцать. И дайте мне знать, как все пройдет с Финном Хортоном и Леоном Бромфилдом.

22

Лето 2006 года

Жизнь Аннабель началась не в детском доме. Она росла с матерью и отчимом в квартире, которая располагалась на верхнем этаже многоэтажного здания с террасами на оживленной улице Лондона. Эта улица была похожа на тысячи других многолюдных улиц на обширных окраинах города, где люди суетились, работали и пытались развлечься, жили в квартирах и меблированных комнатах бок о бок с кафе, парикмахерскими, китайскими и индийскими закусочными, агентствами по недвижимости, ресторанами быстрого питания «Фрайд чикен» и, возможно, если повезет, рядом с почтовым отделением, а если уж совсем посчастливится, то и кабинетом стоматолога.

Самыми ранними воспоминаниями Аннабель были крики матери из соседней комнаты, когда Мак, ее отчим, избивал маму. А затем, когда крики прекращались, Брен приходила в комнату Аннабель и забиралась к ней в кровать.

Аннабель наблюдала, как мать с залитым слезами лицом обрабатывала раны антисептиком из аптечки первой помощи, если побои оказывались слишком серьезными.

Потом, когда Брен успокаивалась, она обнимала Аннабель и говорила ей, что Мак не плохой человек, ведь он заботится о них. Просто у него очень напряженная жизнь. Аннабель помнила, как от мамы всегда пахло персиками вперемешку с резким запахом антисептика.

На первом этаже их дома располагался ресторан быстрого питания, поэтому в квартире витал стойкий запах жареной курицы и чувствовалось беспрестанное присутствие Мака. Казалось, он постоянно расхаживал вверх-вниз по лестнице, кряхтел и курил свои ужасные самокрутки или стоял на маленьком бетонном дворике позади дома и общался с другими мужчинами, которые выглядели не лучше его. Двор был огорожен высокой кирпичной стеной и зелеными воротами с облупившейся краской, выходящими на узкую дорогу. Днем они были постоянно распахнуты, чтобы принимать поставки растительного масла, курицы и картофеля для ресторана, а поздно вечером туда доставляли кое-что другое.

Даже будучи совсем маленькой, Аннабель задавалась вопросом, что такого плохого сделала ее мать, чтобы Мак так злился. Брен пыталась скрывать синяки на руках и иногда на шее, нося одежду с длинными рукавами и высокими воротниками, даже когда стояла у горячей жаровни в ресторане фастфуда. Однажды на школьном рождественском представлении, где Аннабель играла роль ангела, Брен сидела с распухшей губой и синяком под глазом, которые постаралась скрыть косметикой. Тщетно.

Когда Аннабель было восемь, Мак очень сильно избил ее мать, после чего она упала с лестницы и умерла.

Аннабель мало что помнила о том времени и пережитых эмоциях.

Вскоре после смерти Брен появилась другая женщина, которую звали Тина. Она была очень жестокой, и именно она заставила Аннабель надеть колючие колготки и синее бархатное платье в церковь в тот день, когда гроб с телом Брен проскользнул сквозь затворки и сгорел в печи крематория.

Следующим четким воспоминанием Аннабель было субботнее утро через несколько недель после похорон. Она сидела в своей спальне и смотрела мультики на маленьком телевизоре на комоде, когда Мак открыл дверь. Он был некрасивым мужчиной с круглым красным лицом и кривыми желтыми зубами. Мак почти никогда не заходил в ее комнату, а если и заходил, то не обращал на нее внимания. Он подошел к занавескам на окне, которое выходило на задний двор, и отдернул их. Обычно Брен скрепляла их зажимами посередине, чтобы ночью через оставшуюся щель не просачивался свет с улицы. От его резкого движения зажимы отлетели и со звоном покатились по деревянному полу.

Мак приподнял створку окна и высунулся наружу. По телевизору Том гонялся за Джерри по ковру, который собирался в складки под их лапами. Под оживленную музыку из мультика Аннабель заметила, что ее ковер точно так же смялся под ногами Мака, когда он высунулся в окно. Его футболка задралась, обнажив бледную волосатую спину, толстую задницу и ложбинку между ягодиц, покрытую обильным пушком. Он оперся рукой о подоконник и высунулся еще дальше. Когда Аннабель подошла к окну, чтобы посмотреть, что он делает, Мак наполовину свесился из окна, держась за подоконник только одной рукой, а другой пытался открыть небольшое металлическое отверстие дымохода на крыше кухонной пристройки внизу. Раз или два Аннабель видела, как ее мать делала то же самое, как будто что-то там прятала, но у Брен руки были длиннее, чем у Мака, и ей не составляло труда дотянуться.

В то солнечное субботнее утро, когда Мак высунулся из окна, выходившего на пустой задний дворик, Аннабель поняла, что придумала способ его наказать. Она не составляла никакого плана, просто действовала на инстинктах. Ноги Мака оторвались от пола, из-за чего поношенные ботинки «Доктор Мартинс» болтались прямо над ее головой. Аннабель была невысокой, и для реализации задуманного требовалось не так уж много сил. Не думая о последствиях в случае, если что-то пойдет не так, она встала между ног Мака, просунула руки под его ботинки и приподняла его лодыжки. Казалось, он весил меньше перышка, поэтому с легкостью выскользнул из окна.

Мак закричал, но через секунду его крик оборвался ужасным хрустом, когда он приземлился головой на бетон тремя этажами ниже. Мгновение спустя в спальню вбежала Тина и увидела Аннабель, стоящую у открытого окна. Они обе уставились на бездыханное тело Мака.

– Он упал, – пожала плечами Аннабель.

23

Вторник, 7 марта 2023 года

Леон Бромфилд и Финн Хортон ждали на четвертом этаже полицейского участка. Поскольку они пришли добровольно и для неформальной беседы, Эрика решила провести ее в небольшом конференц-зале и взяла с собой Питерсона. И все же, наняв адвоката, парни вызвали у Эрики смутные подозрения. Первым пригласили Финна Хортона, крупного широкоплечего парня с густой бородой песочного цвета и волосами до плеч.

– Спасибо, что пришли с нами поговорить, – поблагодарила Эрика, а Питерсон сел напротив мужчины.

Финн был одет в джинсы, высокие ботинки от «Тимберленд» и фланелевую рубашку в красную клетку. От него слегка пахло потом. Его адвокат был из тех, кто носит дорогие костюмы и угодливо улыбается. Таких обычно нанимают состоятельные мужчины, совершившие насильственные действия сексуального характера.

– Да рассказывать-то особо нечего, – начал он. У парня был ярко выраженный северный акцент. Он перевел взгляд с Эрики на Питерсона и обратно.

– Вы с севера?

– Нет. Я родом из Словакии. Я учил английский в Слейтуэйте, там же обзавелся семьей. Акцент прилип ко мне будто какая-то болячка. Хотя, похоже, многие на юге так считают. А ты, приятель, с юга? – добавил он, обращаясь к Питерсону.

– Да. Родился и вырос в Лондоне.

Финн кивнул и посмотрел на адвоката.

– Я должен начать?

– Что ж, этот разговор носит неформальный характер. Вы можете уйти в любой момент, так что, надеюсь, у офицеров есть какие-нибудь вопросы, – резко ответил адвокат высокомерным голосом, что выглядело нелепо.

– Финн, можно поинтересоваться, чем вы зарабатываете на жизнь? – начала Эрика.

– Я строитель.

– У вас своя фирма?

– Не-а.

– Откуда вы знали Джейми Тига?

– Мы вместе тренировались в академии футбольного клуба «Челси».

– Сколько вам было лет, когда вы познакомились? – уточнил Питерсон.

– Одиннадцать. Точно. Мама с папой перевезли нас сюда за год до этого, когда папа получил работу на «Кроссрейл»[8]. Ну знаете, подземные железнодорожные тоннели. Он работал в строительных бригадах.

– Сколько вам сейчас лет? – поинтересовалась Эрика.

– Двадцать четыре, я на год младше Джейми.

– Я так понимаю, профессиональным футболистом вы не стали? – спросил Питерсон.

Финн прищурился, а потом закатил глаза.

– Совершенно верно, мистер Бержерак. Что заставило вас сделать такой вывод?

– Вы сказали, что работаете строителем.

Финн кивнул и, скрестив руки на груди, сполз в кресле чуть ниже.

– Я собирался им стать. Я играл лучше Джейми, но в пятнадцать получил тяжелую травму колена. Сильно его повредил и не мог заниматься целый год, а потом мне сказали, что я никогда не смогу попасть в профессиональный спорт. И вот мы здесь.

Эрика видела, что за его высокомерной бравадой скрывается смущение, и ей стало немного его жаль.

– Но вы остались с Джейми друзьями?

– Ага, мы поддерживали связь. Вы говорили с Леоном?

– Еще нет.

– На самом деле, он был связующим звеном между нами. Мы с Леоном хорошие друзья; он тоже учился в академии и старался, чтобы мы не потеряли друг друга. Тем вечером мы пошли выпить за Леона и его новорожденного ребенка.

– И вот тут нам нужна ваша помощь, – вступила Эрика. – Чей это был план – пойти в клуб «Красный бархат»?

– Джейми. Я просто хотел сходить в приличный паб. В центре Лондона есть парочка таких, скрытых от посторонних глаз. Знаете, лошадиные сбруи и официантки с лошадиными лицами, вот такое я люблю… – Он ухмыльнулся собственной шутке, но тут же осекся, когда понял, что она прозвучала неуместно.

– Вы были в «Красном бархате» раньше? – поинтересовался Питерсон.

– Черт побери, нет. Джейми платит за членство там бешеные деньги – двадцать пять косарей, как он сказал, и плюс выпивка. Не хочу знать, сколько он заплатил, но мы сидели за шикарным столом с огромным ведром льда, наполненным пивными бутылками, шампанским и другими крепкими напитками.

– А что насчет группы девушек, с которой вы провели весь вечер? – задала вопрос Эрика. Она открыла папку и достала снимки с камер видеонаблюдения, на которых девушки подходили к клубу по узкому проулку, а следом еще пару снимков, на которых вся компания поднималась в лифте в квартиру Джейми.

– Мама Джейми считает, что это сделала одна из них, – произнес он, глядя на фотографии.

– Кто они такие?

– Девушки, – ответил он, пожимая плечами, как будто этого было достаточно.

– Вы знаете их имена?

– Мы много пили… У них всех были очень рифмующиеся имена. Одну звали Анна, другую Джоанна, и мне кажется, еще одну – Саванна. По-моему, одна даже сказала, что ее зовут Рианна, но мы отнеслись к этому скептически.

– А что насчет имени Аннабель?

Он вздохнул, затем покачал головой.

– Не-а. Такой там не было. Я же вам сказал, что их имена рифмовались.

– А как они присоединились к вашей группе? – спросил Питерсон.

– Одна из них подошла ко мне и спросила про Джейми. Она увидела нас вместе и хотела узнать, могут ли они с ним познакомиться.

Эрика заколебалась.

– Я понимаю, что вы пришли сюда добровольно. Но владелица клуба сказала, что охранник заподозрил вас в продаже наркотиков.

Воцарилось напряженное молчание, и адвокат посмотрел на Финна, а затем выпрямился в кресле.

– Мой клиент пришел сюда не для того, чтобы вы уличили его в чем-то сомнительном. Он здесь, чтобы рассказать о событиях, предшествовавших убийству Джейми Тига.

Финн искоса взглянул на своего адвоката и, казалось, еще больше вжался в спинку кресла.

– Девушка спросила, есть ли у меня какие-нибудь таблетки. У меня ничего не было. Потом она достала какие-то пилюли или типа того, – неопределенно махнул рукой в воздухе он.

– Таблетки в баночке, выписанные по рецепту? Или запрещенные вещества? – уточнила Эрика.

Он пожал плечами.

– Я не рассмотрел, потому что к нам тут же подскочил вышибала. Она показала ему, что это за таблетки, на них был ярлык с назначением врача. Музыка громко играла, заглушая их разговор. Она вроде его успокоила, и он оставил нас в покое. А потом она сказала, что оказала мне услугу и я должен познакомить ее и ее подруг с Джейми, что я и сделал.

Эрике хотелось спросить, чем же именно эта девушка оказала ему услугу, но предпочла остановиться на вопросах о пяти молодых женщинах.

– А вам не показалось странным, что они были так похожи друг на друга?

– Да. Это было странно. Они сказали нам, что проходили кастинг моделей для какого-то фильма или, может быть, телешоу, посвященного сестрам, и они все еще были в гриме. В клубе было очень шумно, а мы просто танцевали. Их ответ показался правдивым, ведь мы в Лондоне и все такое.

– Что произошло, когда вы ушли из клуба?

– Джейми пригласил всех вернуться в его новую хату. Нам пришлось ждать на дороге, пока одно из многоместных такси доставит нас.

– Вы узнали что-нибудь еще об этих девушках?

– Я и… э-э-э… вообще-то, только я подцепил одну из них, а потом три другие пристали к Джейми, и…

– Все, что вы нам скажете, останется конфиденциальным, – вклинился Питерсон.

– Сомневаюсь, что вы сдержите это обещание, – глухо рассмеялся адвокат.

– Я так понимаю, что Леон флиртовал или, возможно, переспал с одной из женщин? – спросил Питерсон.

– Я не знаю.

– Но у него родился ребенок?

– Вам нужно поговорить с Леоном, – настаивал Финн.

– Хорошо. Давайте сменим тему. Было ли что-нибудь странное в этих женщинах? Что-нибудь необычное, что заставило вас засомневаться в их истории?

Финн на мгновение задумался.

– У них были странные носы. Вроде как все одинаковые. И паре девушек подходили, но на остальных смотрелись так, словно были непропорционально большими для их лиц. И еще… Ну, я занимался сексом с двумя из них, и они не хотели целоваться и не позволяли мне прикасаться к их лицам. Я подумал, дело в том, что они проститутки, но, похоже, они не хотели, чтобы я касался их носов… Я был очень пьян, понимаете? Но мне было интересно, накладные ли у них носы. Знаете, они выглядели недешево. – Он вздохнул и покачал головой. – Понимаю, это звучит странно, но я был пьян, а они продолжали твердить, что были на кастинге, так что я не стал задавать лишних вопросов.

– У каждой их них была с собой маленькая черная сумочка. Вы знаете, что было внутри?

– Нет. В какой-то момент я увидел, как одна из них доставала помаду. Сумочки были крошечными. Не знаю, имели ли они при себе наличку, потому что сами ни за что не платили. И я не заметил ни у одной из них телефона, что тоже было странно, особенно когда девушки на вечеринке знакомятся со знаменитым футболистом. Обычно они все хотят сделать селфи.

– Чем вы занимались у Джейми? – продолжил расспрашивать Питерсон.

– Веселились.

– А точнее?

Финн смерил его тяжелым взглядом.

– Джейми открыл несколько бутылок шампанского, хранившихся у него в холодильнике. Он пытался заманить девушек в джакузи на террасе, но они были не в настроении. Девушки просто танцевали под музыку на MTV.

– Джейми не казался пьяным или под кайфом, когда вы вернулись к нему домой? – уточнила Эрика.

– Немного. Мы изрядно накидались.

– Вы думаете, в его напиток было что-то подмешано?

Финн на мгновение задумался.

– Нет. Он танцевал как одержимый, но я решил, что это из-за выпивки.

– У Джейми или Леона был секс с одной из девушек?

– Я могу говорить за себя. Я удалился с двумя в спальню для гостей. Остальные остались с Джейми и Леоном, но они вполне могли просто выпивать.

– С кем из них у вас был секс? – спросил Питерсон.

– Я не знаю, – вздохнул Финн.

– Камеры видеонаблюдения показывают, что вы прибыли в квартиру Джейми в 3:06 утра. Затем вы с Леоном и четырьмя спутницами ушли в 5:16 утра в субботу. – Эрика достала из папки снимок с камеры видеонаблюдения и протянула его через стол.

– Ну, да. Если там так указано.

– Вы знаете, почему пятая девушка осталась в квартире Джейми?

– Ну мы догадывались, но понятия не имели, что она собирается… – Он побледнел и, казалось, впервые с начала разговора растерялся.

– Вы можете вспомнить имя оставшейся девушки? – спросил Питерсон.

– Это могла быть Анна, Саванна, Джоанна, Рианна… Мне кажется, пятая сказала, что ее зовут Ханна… Я помню, что остальные ушли с нами, со мной и Леоном. Как будто они договорились, что пятая останется с Джейми.

– Что произошло после того, как вы покинули «Гринвич-1»?

– Девушки сказали, что вызвали такси, и слились. Правда, я так и не увидел машины. Мы с Леоном отправились в Гринвич и слонялись там, пока в шесть не открылось одно из кафе. Мы заказали английский завтрак, а потом разошлись по домам.

– После вашего ухода вы что-нибудь слышали от Джейми?

– Нет. Ничего. Это был последний раз, когда мы видели или разговаривали с Джейми.

24

Интересы Леона Бромфилда представлял тот же адвокат, но сами Леон и Финн разительно отличались друг от друга. Казалось, Леон излучал спокойствие и уверенность, что довольно сильно впечатлило Эрику. Он был высоким и подтянутым, и на первый взгляд держал себя в руках. В то время как Финн зажимался и избегал зрительного контакта, Леон поступал наоборот. Когда Эрика с Питерсоном вошли в конференц-зал, он встал и пожал им руки, как будто был рад встрече. Адвокат также казался более расслабленным в его присутствии.

– Мы знаем, что вы тренировались в академии футбольного клуба «Челси» вместе с Джейми и Финном, но чем вы сейчас занимаетесь? – начала беседу Эрика.

– Я учитель начальных классов, – ответил Леон. – И горжусь этим, – добавил он, как будто обращаясь к Питерсону.

– И у вас недавно родился ребенок.

– Да. Денни. Ему шесть недель, и он спит на протяжении всей ночи. Именно поэтому у меня нет синяков под глазами.

Питерсон улыбнулся и кивнул, и Эрика заметила, что он старается не поддаваться обаянию Леона.

– Спасибо, что согласились поговорить с нами. Мы это очень ценим и хотим, чтобы вы рассказали нам своими словами о вечере, который провели с Джейми, – попросила Эрика.

Леон объяснил причину их вечерней вылазки и рассказал историю, которая совпадала с тем, что им поведал Финн. Сначала они планировали пойти в обычный паб, но Джейми боялся, что его узнают, поэтому они отправились в «Красный бархат». Затем Леон упомянул группу девушек и о том, что они вроде как были моделями и, не вдаваясь в подробности, отметил, что все они выглядели странно похожими и их имена тоже были схожи, типа Анна, Саванна, Рианна и Ханна. Как и Финн, он тоже не помнил, чтобы кого-то из них звали Аннабель.

– Мне кажется, они ходили на какой-то кастинг для нового реалити-шоу. По крайне мере, так сказала одна из девушек. И их попросили одеться одинаково, – закончил Леон.

– Одна из девушек рассказала вам это? – переспросила Эрика.

Он кивнул:

– У меня сложилось впечатление, что она была рада гонорару.

– Что за гонорар? Вы имеете в виду, что они получили роли? Кастинг прошел успешно?

– Насколько я понял, им заплатили за эту работу.

Эрика и Питерсон переглянулись.

– Они были работницами секс-бизнеса?

– Стойте! – Леон поднял руки. – Нет, я не об этом. В клубе к Финну подошла одна из девушек и спросила, могут ли они присоединиться к нам в VIP-ложе или что-то в этом роде. Джейми ничего им не платил. – Парень потерял самообладание и внезапно занервничал.

– Все, о чем мы здесь говорим, останется конфиденциальным. Если это не связано с расследованием, то нам нет до этого дела, – успокоил его Питерсон.

Леон сделал глубокий вдох, и Эрика заметила, что его трясет.

– Финн рассказал вам обо мне и одной из девушек в квартире Джейми?

Питерсон кивнул, удерживая взгляд Леона. Последовало долгое молчание.

– Я люблю свою жену. Ясно? И своего сына.

– Как я и сказал, мы здесь для того, чтобы расследовать, что случилось с Джейми и кто его убил. Нас не волнуют ни интрижки, ни супружеская неверность.

– У нас с женой договоренность, свободные отношения, – настаивал Леон.

Эрике стало интересно, в силе ли по-прежнему эта договоренность после того, как у Леона и его жены родился ребенок, но она просто кивнула.

– Мы можем вернуться к тем пяти женщинам? – попросила Эрика. Она достала из папки снимок с камеры видеонаблюдения, на котором было запечатлено, как они поднимались в лифте в квартиру Джейми. – Можете нам что-нибудь о них рассказать? Вы не запомнили их фамилий? Может, слышали что-нибудь, что поможет нам их найти? Что угодно, даже самые незначительные детали.

Леон сел прямее и придвинул к себе фотографию. Он долго изучал ее. Затем откинулся на спинку стула и покачал головой.

– Было шумно, и мы все пили. – Он нахмурился.

– Что? Все, что вы сможете вспомнить, пригодится.

– Одна из девушек, с которой я общался, казалась немного грустной и подавленной. Она сказала, что ей не разрешили взять с собой телефон.

– В ночной клуб?

Леон пожал плечами:

– Она говорила уклончиво. Сказала, что у нее дома ребенок и она не может позвонить няне. Это показалось мне странным, потому что я сам недавно стал отцом.

– Сколько раз вы звонили жене в тот вечер? – прямо спросил Питерсон.

Эрика бросила на него многозначительный взгляд, как бы предупреждая, что сейчас не время злить Леона.

– Я переписывался с ней весь вечер, – ответил Леон, пристально глядя на Питерсона.

– Что мешало этой девушке взять с собой телефон? – поинтересовалась Эрика.

– Не знаю. Это странно. Она жаловалась на одну из своих подруг, которая, похоже, была главной.

– Какая из них показалась вам главной?

Леон снова поднес фотографию поближе и вгляделся в нее.

– Господи Иисусе. Они все похожи как две капли воды. Теперь, вспоминая тот вечер, я понимаю, что только у одной из них был телефон.

– У которой?

Он еще раз посмотрел на снимок и покачал головой.

– Ни у кого из них, похоже, не было денег. На самом деле, когда эта девушка, с которой я разговаривал, открыла свою сумочку, она выглядела старой и потертой.

– Винтажной?

– Нет, скорее, заношенной дешевкой, и я никогда не слышал о таком бренде. «Фолджер». Название бросилось мне в глаза, потому что моя жена помешана на сумочках, а эти девушки, казалось, следили за модой. Такие футбольные шлюшки, как они, обычно носят дизайнерские сумки или их подделки.

Эрика взяла это на заметку. Это была первая конкретная информация о группе девушек.

– Вы видели, что было внутри?

– Не особо. Я рассмотрел только подкладку, когда она открыла сумочку.

– Если вы взглянете на фотографию, сможете ли опознать молодую женщину, которая осталась у Джейми после того, как вы все покинули его квартиру?

Леон снова посмотрел на снимок, затем покачал головой.

– Я бы хотел вам помочь, но ночь прошла как в тумане.

– Как вы думаете, Джейми принимал наркотики? Может, кто-то подсыпал ему что-нибудь в его напиток?

Леон снова покачал головой.

– Нет, он просто казался пьяным.

– Что вы можете сказать о девушке, с которой занимались сексом в квартире Джейми?

Леон уставился в стол.

– Ничего.

– Вам не показалось, что у нее был накладной нос?

Леон поднял на них глаза, затем перевел взгляд на своего адвоката.

– Вы это серьезно?

– Да.

– Нет. Не знаю. Я так не думаю. Все, что я знаю, – оно того не стоило. Я люблю свою жену.

Позже, когда они закончили беседу, Эрика подумала, каким убитым он выглядел, когда отвечал на последний вопрос.

Когда Эрика и Питерсон вышли из конференц-зала, в коридоре их ждала Мосс.

– Босс, суперинтендант просила передать, что пресс-конференция перенесена на половину второго, и теперь она состоится в отеле «Марриотт Каунти Холл» на набережной. Вы сможете встретиться с ней внизу у дежурной части?

– Сейчас?

– Да.

Эрика посмотрела на часы. Было около десяти утра.

– Как все прошло с Финном и Леоном? – поинтересовалась Мосс.

– Они особо не старались узнать девушек поближе. Это была просто пьяная вечеринка. И мы полагаем, что девушки назвались вымышленными именами.

– Никогда не слышала, чтобы группа женщин была замешана в убийстве подобного рода, – призналась Мосс.

– Одна из них проговорилась, что их наняли на эту ночь, – сообщила Эрика.

– Наняли? Как секс-работниц? Кто?

– Этого мы не знаем.

Разговаривая, они спускались по лестнице обратно в оперативный штаб.

– Тебе что-нибудь говорит бренд сумочек «Фолджер»? – вдруг вспомнила Эрика.

– Сумочки? – со смешком повторила Мосс. – Вы спрашиваете не того человека. Я предпочитаю рюкзаки. Разве «Фолджер» – не американская марка кофе?

– Сможешь это уточнить? Леон Бромфилд сказал, что видел бирку «Фолджер» внутри черной сумочки одной из девушек. Если это какой-то малоизвестный бренд и у всех девушек были одинаковые модели, это уже что-то.

– Хорошо. Вы не знаете, на пресс-конференции будет озвучен какой-нибудь адрес электронной почты или номер телефона, по которому люди смогут обращаться? – спросила Мосс. – Нам понадобятся дополнительные сотрудники, если СМИ захотят открыть горячую линию.

– Я дам тебе знать, как только сама узнаю.

– Еще хотела вам сказать, что девушку, в изнасиловании которой обвиняли Джейми, зовут Ребекка Рид. Она числилась в списках модельного агентства «Раш Моделс» и была нанята сопровождать Джейми на премьеру фильма. После судебного процесса она подписала соглашение о неразглашении и получила крупную сумму от «Шери Шелтон Менеджмент». Сейчас живет на ферме в Девоне.

– Ты можешь узнать, согласится ли она поговорить с нами?

– Конечно.

Они вошли в оперативный штаб, Эрика схватила со стола пальто и сумку, и в этот момент у нее зазвонил телефон. Это был Игорь.

– Ты можешь говорить? – вместо приветствия начал он.

– Да. Все в порядке?

– Я понимаю, что шансы невелики, но не могла бы ты забрать Тома из школы сегодня в пять после футбольной тренировки?

– Прости, не смогу. У меня запланирована чертова пресс-конференция, и ко всему прочему ее решили проводить в центре Лондона. Я бы очень хотела. А больше никто не может?

– Я перенесу кое-какие дела, но Том хотел, чтобы я спросил тебя. Думаю, ему хочется побольше узнать о том убийце с антифризом.

Эрика оглядела оперативный штаб, который гудел как улей. В другом конце комнаты Далия прикрепляла увеличенные фотографии «девушек из Матрицы» к доскам, а Крейн и Макгорри развешивали новые фотографии с места убийства Терри Девилля. Эрика снова напомнила себе, что ей нравится ее работа и что каждый день она занимается любимым делом.

– Я постараюсь выкроить время на этой неделе и приду к вам на ужин, чтобы рассказать еще парочку кровавых историй. Договорились?

– Он будет очень рад. И я тоже, – засмеялся Игорь, и в этот момент ее телефон издал сигнал. Посмотрев на экран, Эрика поняла, что ей звонит Мелани.

– Прости, мне нужно идти. Смотри меня по телевизору в районе половины второго.

– Я настроил канал на запись, – ответил Игорь.

25

Аннабель нужно было подчистить хвосты.

Она долго и мучительно раздумывала, так уж это необходимо или можно оставить все как есть, чтобы еще больше запутать полицейское расследование. Нет. С этим нужно покончить. Окончательно и бесповоротно.

Путь от ее квартиры до Кенсингтон-Хай-стрит занял всего час, но поездка Аннабель началась на несколько часов раньше. Она объехала Лондон по внешнему кольцу, чтобы по возможности избежать камер видеонаблюдения. И еще поработала над своей внешностью, чтобы особо не бросаться в глаза: качественный парик со светлыми локонами, красные очки, коричневые контактные линзы и макияж, который слегка изменил черты ее лица – губы казались более узкими, а глаза были подведены так, чтобы напоминать кошачьи. На ней были джинсы, кроссовки и черная толстовка с капюшоном, а в большой дорожной сумке лежали выключенный одноразовый телефон и новенький раздвижной гаечный ключ.

Когда Аннабель вышла из метро на Кенсингтон-Хай-стрит, на улице уже было светло и ясно. Она смотрела в объектив каждой камеры видеонаблюдения, которая встречалась ей на пути, чтобы ее маскировку было отчетливо видно. Встреча была назначена на два часа дня, и она уложилась вовремя.

Скарсдейл-Виллас, небольшая пригородная улица, застроенная жилыми домами, располагалась в стороне от Кенсингтон-Хай-стрит. За последние пару недель Аннабель несколько раз приезжала сюда на разведку, поскольку любые мелкие детали имели значение: улица была двусторонней, поэтому довольно оживленной. Достаточно зеленой, с большим количеством деревьев и таунхаусами, которые перестроили под квартиры, а значит, постоянным потоком людей.

Ровно в два часа дня Аннабель позвонила в звонок и спустя мгновение услышала в потрескивающем домофоне голос Джессики Голдман.

– Слушаю? – У нее был добрый голос, и даже «слушаю» прозвучало так, что любой человек тут же захотел бы с ней подружиться.

– Привет, это Кейси, – сказала Аннабель. В реальной жизни у Аннабель был говор жительницы южного Лондона, но когда она притворялась Кейси, то говорила с более аристократическим акцентом, чуть более высоким и хрипловатым голосом.

– Привет, Кейси, заходи. Я на первом этаже в конце коридора.

Раздалось жужжание, и замок входной двери открылся. Аннабель сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

Пол в общем коридоре был выложен потертым паркетом в «елочку», а стены повторяли стиль ар-деко, характерный для здания снаружи. Приятный запах мастики для полов смешивался с пылью и неприятным душком других жильцов. Слева располагалась лестница и две двери, выкрашенные в светло-зеленый цвет. Джессика жила в квартире номер два справа. Аннабель вошла, закрыла за собой входную дверь и поспешила по коридору вглубь дома, слыша, как замок с жужжанием закрылся.

Джессика открыла дверь и раздраженно уставилась на Аннабель.

– Почему на тебе парик? И где чехлы с одеждой, которые я тебе дала? – нахмурилась она, заметив набитую дорожную сумку.

– Я хотела тебе показать, как хорошо смотрится парик, – объяснила Аннабель. На мгновение ей показалось, что Джессика догадалась о том, что происходит что-то неладное, и не пригласит ее войти. – И я боялась помять парик в метро, если бы положила его в сумку… – добавила она.

– Ты была в нем в метро? – Она наклонилась и пригладила локоны. – Если от него будет пахнуть, мне придется взять с тебя плату за чистку.

– Не беспокойся, – бодро ответила она. Кейси была немного легкомысленной и милой, и Аннабель постаралась соответствовать ее характеру.

Джессика закатила глаза, улыбнулась и отступила от двери.

– Ладно. Заходи. Дай мне как следует на все это посмотреть.

Аннабель переступила порог и со щелчком закрыла за собой дверь. Она была внутри.

– Хочешь чаю? – предложила Джессика, удаляясь по коридору.

Аннабель последовала за ней. Коридор был узким и длинным, с таким же паркетом в «елочку» на полу. Слева стоял столик с беспроводным стационарным телефоном и стопкой почты, а над ним висело высокое узкое зеркало.

– Да, пожалуйста.

– Надеюсь, ты взяла с собой подставку для париков, которую я тебе давала? Они недешевые… Если нет, я возьму с тебя за новую.

– Она в сумке, – похлопала Аннабель по сумке, которая висела у нее на бедре. Внезапно она занервничала. В конце коридора виднелась крошечная ванная, а справа располагалась спальня. Аннабель последовала за Джессикой в дверь слева.

Она вела в большую кухню-гостиную, светлую и просторную, с высокими распашными окнами на дальней стене. Середину комнаты занимал длинный стол, который был завален реквизитом, необходимым Джессике для работы: баночками с клеем и всевозможной косметикой. Посередине стола стояли три пластиковые головы, а к ним были прикреплены мягкие накладные части лица: носы, подбородки и два фрагмента угловатого латекса для изменения формы щек.

В комнате не было дивана, а телевизор висел на стене и был повернут в сторону кухонного стола. На дальней стене висело множество фотографий, на которых в мельчайших подробностях изображались работы по гриму, выполненные Джессикой для различных фильмов и телевизионных проектов.

Джессика подошла к раковине, а Аннабель открыла дорожную сумку. Разводной гаечный ключ был завернут в пластиковый пакет для заморозки и лежал поверх сменной одежды. Во внутреннем кармане находились две пары резиновых перчаток, и Аннабель собиралась их надеть, но поняла, что сейчас на это нет времени.

Джессика стояла у раковины, наполняя чайник водой. Пространство по обе стороны длинного стола было слишком узким, чтобы Аннабель протиснулась вместе с сумкой, и внезапно ее нервы сдали. Она убила этих мужчин с определенной целью, но Джессика ей нравилась, и она была не виновата, что стала разменной монетой. Даже стоя тут, в квартире, Аннабель задавалась вопросом, можно ли замести следы, не убивая Джессику.

Нет. Нельзя.

– Молоко, сахар? – уточнила Джессика, повернувшись к Аннабель с чайником в руках.

– Да. И то, и другое.

Джессика замерла и уставилась на Аннабель, все еще держа в руке чайник.

– Что ты сказала?

«Черт», – выругалась про себя Аннабель. Она только что говорила своим собственным голосом, низким голосом с южно-лондонским говором. Она сунула вспотевшую руку в сумку и достала гаечный ключ и моток тонкой веревки.

– Мне очень жаль, – произнесла Аннабель. – Ты мне очень нравилась.

26

Эрика встретилась с Мелани на ступеньках у главного входа в участок.

– Планы изменились… – начала Мелани.

– Да. Отель «Марриотт Каунти Холл» у Вестминстерского моста. Чем не угодил конференц-зал здесь, в участке?

– Шери Шелтон полагает, что мы сможем привлечь больше различных СМИ, если пресс-конференция пройдет в центре Лондона. Она обратилась с этим предложением к Маршу.

Эрика закатила глаза.

– Больше СМИ. Значит, теперь всем заправляет Шери Шелтон?

– Это не… – Мелани замолчала, когда Финн Хортон и Леон Бромфилд вышли из главного входа со своим адвокатом. Они держались вместе. «Братство, – подумала Эрика. – Мальчики прикрывают друг друга». – Еще раз спасибо, ребята, что согласились с нами поговорить, – поблагодарила их Мелани, пуская в ход свое обаяние. Они не ответили, только молча кивнули и проследовали к черному БМВ их адвоката и залезли внутрь. – Блондин, похоже, тот еще ублюдок, – добавила Мелани.

Машина адвоката, в которой на заднем сиденье устроились парни и с мрачными лицами смотрели прямо перед собой, отъехала от участка.

Эрика вкратце пересказала их разговор.

– Нам нужно найти кого-нибудь, кто сможет побольше рассказать об этой группе девушек… молодых женщин. Сержант Крейн ждет записи камер видеонаблюдения, установленных вокруг ночного клуба «Красный бархат». Также нужно найти водителя такси, который подвозил их до дома Джейми Тига… Я переживаю, что нам не хватит сотрудников на расследование этого дела теперь, когда добавилось убийство Невилла Ломаса и Терри Девилля…

Черный лимузин свернул с главной дороги и подъехал к шлагбауму, ведущему на автостоянку.

– Это Шери Шелтон? – указала Эрика.

– Она сказала, что пришлет за нами машину. – Мелани оглянулась на дежурную часть полицейского участка. – Будет не очень хорошо, если мы сядем в лимузин.

Шлагбаум поднялся, лимузин въехал на парковку и остановился рядом с ними. Автомобиль был таким блестящим, что казалось, будто его покрытие переливается бликами на свету. Затем тонированное стекло опустилось.

– Доброе утро, дамы, – поздоровалась Шери.

Из машины вышел высокий молодой человек в форме и фуражке водителя и открыл дверцу для Эрики и Мелани.

– Здесь достаточно места, – произнесла Шери, двигаясь в сторону и указывая на длинное кожаное сиденье. На ней был черный брючный костюм, а из-под черного берета выбивались светлые волосы. Ее лицо покрывал толстый слой очень светлого тонального крема, глаза были подведены в стиле «смоки айс» и увенчаны длинными черными ресницами, а на узкие губы нанесена красная помада. Эрика подумала, не пытается ли она придать себе траурный вид, но Шери не хватало только пары белых перчаток, и она могла бы выступать в роли мима. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Кофе? Чего-нибудь покрепче? – Маленький бар в углу был заставлен банками с безалкогольными напитками и бутылками с водой, вином и пивом.

– Мы при исполнении, – ответила Эрика.

– Только воды, спасибо, – поблагодарила Мелани.

– Это мой офис на колесах, и тут я могу курить, в отличие от такси, поездов, самолетов и остального транспорта. – Шери прикурила сигарету и протянула им пачку. Эрика и Мелани отказались. – Вы не возражаете, если я закурю? – добавила она, приоткрыв окно и выпустив дым.

– Курите, – согласилась Эрика, а увидев, что Мелани тоже кивнула, хотя терпеть не может запах дыма, поняла, как распределено соотношение сил, и от этого ей стало не по себе.

Лимузин отъехал от участка. Шери обладала сильным характером, и Эрика понимала, что им с Мелани придется отстаивать свой авторитет в данной ситуации.

– Итак, как продвигаются дела? – спросила Шери. – Удалось найти ублюдка, который это сделал? – Она стряхнула пепел в узкую щель в окне. Ее пальцы с длинными изумрудно-зелеными ногтями были усыпаны кольцами.

– Мы полагаем, что убийство совершила одна из пяти женщин, которые вернулись в квартиру Джейми ранним субботним утром.

– Господи боже. Кто-нибудь из них оставил ДНК?

Эрика подумала о черных перчатках на руках всех пяти женщин, пустых бокалах из-под шампанского и кроватях в квартире Джейми.

– Мы все еще ждем результатов анализа ДНК, – ответила она.

Телефон Шери, лежавший у нее на коленях, начал вибрировать, и когда она взяла его в руки, Эрика заметила, что на экране посыпались уведомления о входящих сообщениях. Мелани тоже достала телефон, чтобы его проверить.

– Должно быть, сейчас для вас не лучшее время совмещать работу со скорбью? – спросила Эрика.

Шери ответила, не отрывая глаз от экрана:

– Так и есть. А еще журналисты не дают прохода, ожидая подходящего момента написать свои сенсационные статейки.

– Сенсационные статейки?

Шери выгнула бровь.

– Не притворяйтесь, детектив. Вам не хуже меня известно, что происходит в социальных сетях.

– Джейми когда-нибудь пользовался услугами секс-работниц? – Мелани оторвалась от просмотра уведомлений на телефоне.

– Возможно, он когда-то и переспал с работницей секс-индустрии, но, если так и было, сомневаюсь, что она взяла с него плату.

– Он пользовался популярностью у девушек?

– Да, конечно. Насколько я знаю, а я знала про него практически все.

– Мы расследуем смерть Джейми совместно со смертью Невилла Ломаса…

– Этого толстого вонючего свинорыла из парламента?

– Да, он был членом парламента. – Эрика разъяснила Шери важность того факта, что к его смерти может быть причастна работница секс-индустрии. – Мы также находимся на ранней стадии установления личности еще одной жертвы.

– Нет. Джейми никогда не платил секс-работницам. Женщины сами бросались на него.

– Что насчет Ребекки Рид?

Шери заколебалась и, оскалившись, изобразила улыбку.

– Ребекка Рид подписала соглашение о неразглашении и получила солидную сумму наличными. Сейчас она живет в блаженной анонимности в Девоне в красивом доме на побережье. Неплохая плата за одну ночь, проведенную на спине.

Эрика была шокирована ее злобой.

– Вы не верите в то, что Джейми ее изнасиловал?

– Нет, не верю. Джейми не был жестоким человеком, и его здесь нет, чтобы защищать себя… – Какое-то время она боролась со своими эмоциями и наконец взяла себя в руки. – И что важно, судья и присяжные пришли к единогласному мнению, что он невиновен. – Эрика понимала, что Шери начинает заводиться. – Да, ситуация вышла из-под контроля, но в прошлом она злоупотребляла наркотиками и проявляла насилие по отношению к своим бывшим парням. Адвокатам Джейми также передали ее телефон. Из текстовых сообщений, которые Ребекка отправляла подруге, следовало, что она планировала обвинить Джейми в чем-то в надежде, что ей предложат откуп или сделку с газетой. Вы понимаете? Улавливаете?

– Я никогда раньше не сталкивалась с делом об убийстве, в котором потенциально подозреваемой могла бы быть работница секс-индустрии, – призналась Эрика.

– И мы все еще используем слово «потенциально», – вмешалась Мелани, бросив предупреждающий взгляд на Эрику.

Воцарилось напряженное молчание. Шери пристально уставилась на офицеров. Ее телефон снова зазвонил, но она положила его на колени и закурила еще одну сигарету.

– Мы с коммандером Маршем хорошие друзья. С Полом, – пояснила она. – Мы с женой Пола, Марси, вместе учились в Бенендене. – Бененден был одной из самых престижных в стране частных школ для девочек. Шери запугивала своими связями в полиции, потому что не хотела говорить о Джейми Тиге и секс-работницах. – Коммандер Марш заверил меня, что это обращение к прессе будет направлено на поиск убийцы Джейми, а не на то, чтобы уличить его в чем-то сомнительном и очернить его имя.

– Это мое расследование, которое быстро разворачивается и…

– Почему бы нам не воспользоваться этим временем, чтобы немного поговорить о ваших с Джейми рабочих отношениях и о том, каким он был в дни, предшествовавшие его убийству? – перебила Мелани, многозначительно посмотрев на Эрику.

Шери переводила взгляд с одной женщины на другую.

– Я пыталась уговорить Джейми согласиться на круглосуточную охрану. Это было яблоком раздора между нами. Несколько недель назад кто-то вломился в его новую квартиру в «Гринвич-1» и оставил на кровати бутылку шампанского с запиской.

– Что говорилось в записке? – заинтересовалась Эрика.

– Это было любовное послание, написанное в довольно откровенных выражениях, но никаких угроз. К тому же шампанское было приличным, не какая-нибудь дешевка.

– Она была подписана?

– Нет. Не думаю. Она у меня в кабинете.

– Мы бы хотели взглянуть на это письмо, – сказала Мелани, а Шери кивнула.

– Вы обращались в полицию? – поинтересовалась Эрика.

– Да, но мне сказали, что они… то есть вы… мало что можете сделать.

– Что насчет камер видеонаблюдения в «Гринвич-1»? Они зафиксировали злоумышленника? – нахмурилась Мелани.

Шери вздохнула.

– Камеры не работали. Здание совершенно новое, в нем проводилось техническое обслуживание системы видеонаблюдения или что-то в этом роде. И в квартиру входило и выходило множество людей: продавцы, служба доставки. Кто бы ни проник, он остался незамеченным. И я не хотела, чтобы Джейми знал, ведь это было его новое место жительства. Он бы тогда рассказал своей матери, и она начала бы ужасно волноваться. В прошлом году Дженис сделали тройное коронарное шунтирование сердца, и, если бы Джейми узнал, что кто-то проник в его квартиру, он бы обязательно ей рассказал, потому что они были очень близки.

– Мне показалось, вы только что сказали, будто хотели, чтобы у Джейми была круглосуточная охрана?

– Да. Но были и другие причины нанять охрану – его знаменитость.

Эрика достала снимок, сделанный с камеры видеонаблюдения, на котором рядом с Джейми стояли пять молодых женщин в лифте жилого комплекса «Гринвич-1», и передала его Шери.

– Эти пять девушек вернулись из клуба «Красный бархат» вместе с Джейми и его друзьями утром в субботу. Кого-нибудь из них узнаете?

Шери порылась в сумочке, стоявшей у ее ног, и достала очки в черепаховой оправе.

– Нет. Хотя они похожи на типичных… – протянула она, изучая фотографию.

– Типичных?

– Типичных девиц, которые ошиваются рядом с футболистами, – прорычала она. – Почему у них всех черные перчатки?

– Мы точно не знаем. Возможно, они не хотели оставлять отпечатки пальцев.

– И вы никогда не видели, чтобы эти женщины или кто-то странный крутился рядом с Джейми? За последние несколько недель или месяцев рядом с ним не маячили незнакомцы или, может, ему приходили необычные электронные письма, поступали угрозы? – спросила Эрика.

Шери снова посмотрела на снимок, сохраняя суровое выражение, но напускная храбрость улетучилась.

– Вокруг него вечно крутилась куча девушек… Он всегда был окружен женщинами, когда выходил в свет, но ни одна из них мне не запомнилась.

– На пресс-конференции основное внимание мы уделим им, – предупредила Эрика.

– И мы обещаем, что в обращении будет выражено уважение к семье Джейми и его памяти, – добавила Мелани.

27

Лимузин Шери Шелтон высадил их перед величественным фасадом старого здания окружной администрации, выполненного из белого известняка. Теперь в нем располагался отель «Марриотт». Они прошли по огромной сводчатой галерее, ведущей во внутренний двор.

Шери не сводила глаз с экрана телефона, а звуки новых уведомлений эхом отдавались от каменных арок за спинами Эрики и Мелани.

– Почему вы дали ей обещание? – поинтересовалась Эрика.

– Марш приказал сделать все, чтобы она оставалась довольной.

– Приказал?

– Да, Эрика. Я знаю, что вас с Маршем связывает давняя дружба, но не стоит забывать, что, как офицер, он занимает пятое место по рангу в столичной полиции.

– Вам не нужно это мне объяснять.

– А может, и нужно. Не забывайте, что я ваш старший офицер. – С каменным выражением лица Мелани направилась к двери быстрым шагом.

Во внутреннем дворе шумно журчал фонтан, и Эрика на мгновение остановилась. После поездки в душной машине ледяные брызги приятно холодили кожу. Ступеньки главного входа вели мимо мемориальной доски на стене. Король Георг V и королева Мария открыли здание в тысяча девятьсот двадцать втором году. Оно использовалось правительством и Советом большого Лондона до того, как было закрыто и заброшено, а после продано под отель «Марриотт».

Войдя в вестибюль, Эрика поразилась роскошному величию здания. Она нашла Мелани с Маршем в ресторане отеля, к ним присоединилась Колин Сканлан, офицер столичной полиции по связям со СМИ. Марш облачился в парадную форму и выглядел, как обычно, опрятно и безукоризненно. Рядом с ним Колин казалась несколько растрепанной в длинной юбке и блузке в клеточку. Они расположились за столиком у окна, выходящего на серую набережную и колесо обозрения «Лондонский глаз». Ветер с Темзы, чьи темные мутные воды проносились мимо, обдувал прохожих на многолюдной набережной.

– А, Эрика. Где Шери? – поднял голову Марш.

– На улице, разговаривает по телефону.

– Слышал, поездка в машине была немного напряженной?

Эрика взглянула на Мелани и только собиралась ответить, как в ресторан вошла Шери.

– Пол, дорогой, как дела? – поинтересовалась она.

Марш поднялся и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Черри, рад тебя видеть! У нас все в порядке. Все хорошо. У них здесь прекрасный кофе. Хочешь чашечку?

Эрика заметила, что Марш неправильно произнес ее имя, но поправлять его не стала. Он представил Шери Колин.

Тут Эрика увидела, как в вестибюле появились Дженис Тиг с Фионой Уотсон, сотрудницей полиции по взаимодействию с семьями, с которой она была поверхностно знакома. С ними вошли невысокий пожилой мужчина в черном костюме и высокая молодая женщина с длинными светлыми волосами, одетая в короткое платье и жакет. «Должно быть, отец и сестра Джейми», – подумала Эрика и отметила, что Дженис и ее дочь были на голову выше отца Джейми.

– Где мне их разместить? – подошла к компании Фиона, указывая на семью, ожидавшую в вестибюле. Глаза Дженис были на мокром месте и покраснели, мужчина выглядел смущенным, а молодая женщина – немного ошарашенной и восхищенной внутренним убранством отеля.

– Я полагаю, у нас забронирована комната, где они могли бы подождать? – осведомился Марш. – Но сначала надо поздороваться.

– Дженис, дорогая! – воскликнула Шери, подзывая их. – Чарльз! Карен! Как у вас дела? – Она обняла их по очереди.

– Могли быть и лучше, – ответил Чарльз, который тоже говорил с сильным шотландским акцентом.

– Это коммандер Марш из столичной полиции Лондона и суперинтендант Мелани Хадсон. Думаю, со старшим инспектором Эрикой Фостер вы уже встречались?

– Я встречалась, – кивнула Дженис.

– Могу я выразить вам свои глубочайшие соболезнования? – Марш подошел к Тигам, чтобы пожать им руки. – И я хочу заверить вас, что мы делаем все возможное, чтобы найти ужасного человека, который совершил это преступление. Уверяю вас, мои лучшие сотрудники работают день и ночь.

Дженис и Карен слабо ему улыбнулись.

– Приятно познакомиться, офицеры, – коротко кивнул Чарльз.

– Я принесла несколько фотографий, подумала, они могут помочь с обращением, – сообщила Дженис. Она полезла в свою сумочку и достала файл с несколькими милыми фотографиями Джейми, сделанными, когда он был маленьким мальчиком; среди них была школьная фотография, на которой Джейми было восемь или девять лет, его подростковые снимки из футбольной академии и еще пару семейных фото.

Марш просматривал фотографии с излишним энтузиазмом.

– Они идеальны. Отлично. Черри? Как считаешь, мы можем использовать их в нашем обращении?

– Да, отличные фотографии, просто супер, – согласилась она.

Позади них в вестибюле отеля появилась группа из шести мужчин и женщин. Они приблизились к дверному проему. Двое мужчин несли съемочное оборудование, длинный микрофон и штатив для видеокамеры.

– Здравствуйте, мы из «Би-би-си Ньюс». Я Алана Голдсмит, новостной продюсер, – представилась одна из женщин, после чего выразила семье Тиг свои соболезнования.

– Да. Пресс-конференция состоится тут. – Шери указала рукой на ресторан «Лайбрери». В руке она держала фотографию маленьких Джейми и Карен верхом на ослике в зоопарке в Банхэме.

– Я принесла несколько фотографий, – обратилась Дженис к Алане, раскладывая их веером, как колоду игральных карт.

– Гениально. Это нам пригодится, безусловно, – ответила Алана с отстраненным энтузиазмом, а затем повернулась к Шери. – У нас снаружи передвижная ТВ-станция, и швейцару не очень понравилось, что мы там припарковались.

– Колин, давайте отведем семью Тиг в зону приема гостей на втором этаже, – предложил Марш. – Они смогут там выпить кофе и перекусить, а мы пока позволим этим милым людям подготовиться к трансляции. – Он неловко улыбнулся Тигам и поправил свою парадную форму.

Как раз в тот момент, когда Колин пыталась выпроводить их из ресторана, появилась еще одна съемочная группа с продюсером и двое молодых людей из числа сотрудников отеля, которые волокли гору складных стульев.

Эрика поняла, что сейчас тут начнется хаос, и попросила поговорить с Маршем и продюсером.

– Я должна участвовать в любом разговоре, касающемся телеобращения, – настояла Шери.

Марш подождал, пока семья Тиг покинет ресторан вместе с Фионой, а затем жестом пригласил Эрику, Мелани и Шери пересесть за столик в углу.

– Я хотела бы воспользоваться пресс-конференцией, чтобы сделать более широкое обращение, включив в него информацию о еще двух жертвах в дополнение к Джейми.

– Подождите, – остановил ее Марш, подняв руку. – Две жертвы?

Эрика вкратце объяснила, как она нашла информацию по Терри Девиллю.

– Это всплыло всего несколько часов назад? Нет, – возразил Марш.

– Что ж, можем мы хотя бы упомянуть о смерти Невилла Ломаса? Нам удалось связать эти два дела подписанными поляроидными снимками. На данном этапе я бы не хотела сообщать СМИ эту деталь, но достаточно и того, что мы установили прямую связь.

– Не уверена, что семья Джейми знает о поляроидных фотографиях, – вмешалась Шери. – И вы действительно хотите расстроить их такой новостью прямо перед обращением к СМИ?

– Они в любом случае будут расстроены, – возразила Эрика. – И я только что сказала, что на данном этапе мы не хотим упоминать о поляроидных снимках.

Мелани и Шери посмотрели на Марша. Он начал что-то говорить, но тут вернулась Алана с айпадом в руках. Эрика заметила, что теперь у нее в ухе был наушник.

– Извините, что прерываю. У меня есть видеоматериалы для трансляции. – Эрика потянулась, чтобы взять айпад, но продюсер отдала его Маршу. Он пролистал снимки пяти женщин, Джейми и его друзей, вырезанные из записи с камеры видеонаблюдения в лифте «Гринвич-1».

– Это не те снимки, которые я выбрала, – отметила Эрика.

Алана посмотрела на Эрику, потом перевела взгляд на Марша, а затем дотронулась до своего наушника.

– Я нужна в передвижной телестанции. Могу я оставить планшет у вас, чтобы вы как можно скорее утвердили снимки?

Эрика кивнула и забрала айпад.

– Этим утром я отправила снимки с камер видеонаблюдения в пресс-службу и Колин. Это совсем другие фотографии.

– А, да. Похоже, это скриншоты, присланные из моего офиса, – признался Марш.

– И заявление не то, которое я подготовила, – возмутилась Эрика, просматривая документ в конце.

– Да. Меня попросили высказаться от имени семьи, не так ли, Пол? – вмешалась Шери.

– Эрика, это обычный случай случайного дублирования информации, – отметил Марш.

– Я возглавляю расследование этого дела, и изменение заявления не является случайным дублированием информации.

– Эрика, это снимки с камер видеонаблюдения, сделанные в ту ночь, когда был убит Джейми Тиг, или нет? – спросил Марш.

– В общем, да.

– И в этом заявлении приводятся факты о жизни Джейми Тига и его последних передвижениях, так? Шери знала о нем все, поэтому мне показалось разумным попросить ее о помощи. Или ты не согласна?

Эрика вернула айпад. Ей не понравилось, что Марш пытался выставить ее неразумной.

– Просто мне не кажется, что проведение брифинга по одному и тому же делу в двух офисах идет на пользу расследованию, сэр. Моя команда – моя отличная команда – ведет расследование на Луишем-Роу, поэтому вся информация, которая поступает в пресс-службу, должна проходить через них.

Алана вернулась к столу.

– У нас все в порядке?

Марш, Мелани и Шери, которая держала в руках айпад, посмотрели на Эрику, и она поняла, что находится в меньшинстве.

28

Час спустя встреча закончилась, и Эрика попыталась найти место, где можно было бы выкурить сигарету. Единственным возможным вариантом была небольшая отгороженная канатом площадка в углу двора. Она закурила и стала наблюдать, как подъехал третий телевизионный фургон, разворотив гравий на дорожке у фонтана напротив входа в отель. Теперь в здание через вращающиеся двери тянулось значительное количество толстых телевизионных кабелей. Постояльцев отеля перенаправляли через соседний вход к большому неудовольствию швейцара во фраке и цилиндре. Поразительно, как телевизионная команда и шикарный отель превратили смерть Джейми Тига в цирк. Во внутреннем дворе установили металлические заграждения, и люди уже выстроились вдоль барьера, наблюдая за происходящим. «Откуда они взялись? – подумала Эрика. – Они вообще знают, что происходит? Это дело рук Шери?»

Эрика курила и, наблюдая, как одна из съемочных групп начала снимать собравшихся людей, достала телефон и позвонила Мосс.

– Как все проходит? – поинтересовалась Мосс.

– Какой-то фарс, – призналась Эрика. – Я только что освободилась со встречи с Маршем, Мелани, продюсерами из «Би-би-си Ньюс» и «Ай-ти-эн Ньюс», а также менеджером Джейми Тига. Похоже, это обращение к прессе превращается в своего рода дань памяти Джейми Тига. Офис Марша отправил Шери Шелтон материалы, которые я передала через пресс-службу. И они хотят добавить в обращение слащавые фотографии Джейми из его детства, а его мать написала стихотворение и хочет его прочитать, пусть оно совсем короткое, но все же.

– А как насчет записи с камеры наблюдения в лифте, на которой запечатлены «девушки из Матрицы»?

– Они покажут их фотографии, хотят сосредоточится только на этом и еще указать телефон и электронную почту горячей линии на случай, если у кого-то есть какая-то информация.

– Хорошо. И кто должен отвечать за электронную почту и телефон горячей линии? – уточнила Мосс.

– Мелани должна будет тебе позвонить.

– Значит, придется работать сверхурочно. Я не говорю, что это проблема, но с нами никто не общается… кроме вас, – добавила Мосс.

– Да, мне очень жаль.

– В этом нет вашей вины.

Эрика сделала затяжку, наблюдая, как двое мужчин вытащили из кузова фургона огромный плакат с логотипом полиции Лондона и внесли его внутрь.

– Марш специально предупредил меня, что мы не будем упоминать об убийстве Невилла Ломаса или Терри Девилля, – сообщила Эрика. – В случае с Терри Девиллем я могу понять, но Невилл Ломас…

– Я связалась со швейцаром в доме Невилла Ломаса. Они хранят записи с камер видеонаблюдения всего тридцать дней, после чего удаляют, поэтому у нас нет ничего с вечера его убийства.

– Я так и думала, – вздохнула Эрика.

– На набережной установлены камеры видеонаблюдения, и Крейн только что разговаривал с одним из своих контактных лиц в муниципальном совете Саутуорка, чьи камеры охватывают этот район и которыми они заведуют, но мы полагаем, что с ними будет то же самое. Они удаляют отснятый материал через тридцать один день, если только в этом конкретном месте не было совершено преступление.

– Тогда держим кулачки, чтобы что-нибудь было, – сухо ответила Эрика.

– Еще я только что обнаружила кое-какую информацию по Терри Девиллю. Один риелтор пытался продать дом Терри в западном Лондоне. Девилль умер, не оставив завещания, и родственников у него не было. В доме сырость и проблемы по строительной части. Судя по всему, домом никто не занимался с тех пор, как криминалисты покинули его в ноябре прошлого года.

– Ты можешь послать туда кого-нибудь осмотреться?

– Только завтра с утра.

– Хорошо. Отличная работа.

Мосс некоторое время молчала, затем спросила:

– Пресс-конференция будет проходить в прямом эфире?

– Да.

– Что ж, в прямом эфире всякое может случиться, – намекнула Мосс.

Эрика в последний раз затянулась и затушила сигарету своей туфлей. Ей в голову пришла та же мысль.

– Я лучше пойду, – произнесла она. – И прослежу, чтобы Мелани позвонила тебе по поводу горячей линии из обращения.

* * *

Аннабель не спеша возвращалась на Кенсингтон-Хай-стрит. Дорога была оживленной и заполненной представителями «золотой молодежи». Мимо нее прогуливались мамочки с дочерями, одетые в стиле Кейт Миддлтон, розовощекие и с выпрямленными блестящими волосами. Они значительно выделялись на фоне простых смертных, которым приходилось самим зарабатывать себе на жизнь: водителей-курьеров и рабочих.

Она с удивлением обнаружила, что проголодалась, и купила себе рогалик и кофе в шикарной кулинарии, а затем направилась к Кенсингтонскому дворцу. Ее любимая скамейка оказалась свободной, она села и достала из бумажного пакета рогалик с поджаренным маком и арахисовым маслом. Она уже собралась откусить кусочек, но тут заметила крошечное пятнышко крови на запястье, на маленькой круглой выступающей косточке. Кровь засохла, и она оттерла ее салфеткой из бумажного пакета, внезапно почувствовав, что больше не голодна.

Ее телефон пиликнул, сообщая о поступившем уведомлении. Она отложила рогалик, достала телефон и с интересом и некой тревогой увидела сразу два сообщения системы оповещения «Гугл Алертс», которые установила ранее. Как и следовало ожидать, оповещения о Джейми Тиге поступали регулярно на протяжении последних нескольких дней. А вот по поводу Невилла Ломаса за последние пару месяцев ничего не было, но сейчас уведомления приходили одно за другим.

Она нажала на первое и увидела, что оно было активировано обращением полиции к прессе. Трясущимися руками Аннабель перешла по ссылке на видео.

Худая, уставшая на вид женщина с короткими светлыми волосами произносила речь на фоне огромного плаката с логотипом столичной полиции Лондона. На столе перед ней стояла табличка с надписью: «Старший инспектор Эрика Фостер».

– Мы также рассматриваем возможность того, что убийство Джейми Тига может быть связано с недавней смертью члена парламента Невилла Ломаса… – заявила она.

– Стоит напомнить, что это обращение к прессе касается Джейми Тига, – прервал ее мужской голос. Камера переместилась на офицера полиции, сидевшего рядом с ней. На стоявшей перед ним табличке было написано: «Коммандер Марш». В кадр попала сидящая рядом с ним мать Джейми Тига с покрасневшими глазами и ее муж, обнимавший ее за плечи с другой стороны.

– Да. Но у нас есть улики, которые связывают убийство Невилла Ломаса с убийством Джейми Тига, – продолжила детектив Эрика Фостер. Она говорила с жаром, с настойчивостью. – Мы также просим отозваться тех, кто в пятницу тринадцатого января этого года находился в «Оксо Тауэр» или рядом, а также в жилых апартаментах на набережной Темзы. Если вы видели что-либо или кого-либо подозрительного, вам следует позвонить по телефону горячей линии, указанному на экране.

Было очевидно, что детектив Эрика действовала не по сценарию. Повисло неловкое молчание, и камера быстро переместилась между офицерами и членами семьи, сидевшими за столом. Затем открылся широкий обзор на присутствующую прессу – ряды людей с микрофонами и ноутбуками, а также камеры, установленные в четырех углах помещения.

– Хочу еще раз повторить, что мы ищем любого, у кого есть информация об этих женщинах, которых видели с Джейми Тигом в ночь его смерти, – взял слово коммандер Марш, поправляя перед собой микрофон. Затем была показана запись с камер видеонаблюдения в лифтах жилого комплекса «Гринвич-1».

У Аннабель слегка задрожали руки, когда она увидела девушек, одетых в кружевные черные платья и длинные черные парики. Их макияж и накладные части лица были выполнены Джессикой.

Господи. Джессика. «А если бы она это увидела? И если бы позвонила по телефону горячей линии?» Аннабель заметала следы с патологической аккуратностью, и теперь поняла, что поступила правильно, решив нанести визит Джессике.

Видео остановилось, и на экране появилось неподвижное изображение пяти женщин, которые смотрели прямо в объектив камеры в лифте. Камера медленно приблизила их лица.

– Мы полагаем, что эти женщины назвались вымышленными именами и, возможно, каким-то образом изменили внешность, чтобы выглядеть одинаково, – закончил коммандер Марш. – Мы обращаемся к ним с просьбой откликнуться на наше обращение и оказать помощь в расследовании.

Видеоролик закончился. Обращение полиции только что вышло в эфир, и телефон Аннабель снова запиликал новыми оповещениями о Джейми Тиге и Невилле Ломасе.

Она подняла взгляд и оглядела парк, который был пуст, не считая одной женщины, которая вдалеке выгуливала маленькую собаку.

Полиция установила связь между Джейми Тигом и Невиллом Ломасом. Ну вот и все, погоня началась.

Аннабель откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза, чувствуя на лице слабые солнечные лучи. Волнение и страх в равной степени струились по ее венам. Было бы интересно узнать, обратится ли кто-нибудь из четырех женщин в полицию. Никто из них не видел ее настоящего лица, кроме Джессики, которая изготовила для нее накладки, но эта проблема была решена. И как раз вовремя. Еще час или два, и Джессика могла бы увидеть это обращение.

Аннабель вернулась к телефону, нашла прямую трансляцию пресс-конференции и начала смотреть с самого начала. Нечасто можно увидеть себя по телевизору. Аннабель набрала номер на одноразовом телефоне и позвонила на горячую линию.

29

Эрика вернулась домой в шесть вечера и чувствовала себя как выжатый лимон. Она заказала доставку еды и решила развести огонь в камине.

Пока она сооружала пирамиду из щепок и скомканных страниц местной газеты, к ней подошел Джордж и сел рядом.

Эрика зажгла спичку, и пересушенная бумага вспыхнула с громким треском. Через несколько мгновений огонь перекинулся на щепки. Эрика потянулась к старому ящику из-под фруктов рядом с каминной решеткой, чтобы достать еще дров, но обнаружила там только одно огромное сучковатое полено. Оно было слишком большим, чтобы бросать в огонь так рано. Нужны поленья поменьше, а это означало поход в сарай.

Схватив ящик, Эрика прошла на кухню, открыла заднюю дверь и вышла в сад. Над дверью зажегся уличный сенсорный фонарь, и она поспешила через темную лужайку к сараю в глубине небольшого сада, а Джордж остался на кухне, удобно устроившись на коврике, и наблюдал за хозяйкой.

Пока она возилась с задвижкой на двери сарая, холодный воздух безжалостно кусал ее оголенные руки.

Эрика ненавидела разгуливать по саду или ходить в сарай вечером. Вдоль стены в глубине ее двора проходила аллея, и несколько раз поздно вечером она слышала там шарканье ног. На мгновение она застыла на месте, подумав, что снова услышала какой-то шорох, но в саду было тихо.

Дверь сарая тихо скрипнула, и Эрика посветила фонариком на поленницу. В сарае было кое-что похуже. Пауки. Она собрала в старый ящик из-под фруктов столько поленьев, сколько смогла унести. К счастью, пауков на них не было, но яркий свет от телефонного фонарика упал на широкую полупрозрачную паутину в правом углу сарая.

Фу.

Осторожно протянув руку к сложенным дровам, Эрика набрала еще поленьев, а когда обернулась, увидела снаружи сарая у двери чью-то маячившую фигуру. Женщина вскрикнула и уронила ящик вместе с телефоном, свет которого ее ослепил.

– Я не причиню вам вреда, – послышался мужской голос.

Эрика быстро подняла телефон с земли и посветила на фигуру. Лысый мужчина в сером костюме и с родимым пятном под глазом прищурился и поднял руку, заслоняясь от яркого света.

– Я вас не трону, – повторил он. У него был тихий и очень хриплый голос.

Эрика оказалась загнанной в угол и попыталась выйти наружу, но он преградил ей путь. Эрика продолжала светить ему в лицо.

– Кто вы? – выдавила она, улавливая дрожь в своем голосе.

– Пожалуйста, опустите фонарик.

Эрика отвела телефон от его лица, и серебристые полоски на его костюме сверкнули в резком свете фонарика.

– Кто вы?

– Я могу быть другом.

– Как вы сюда попали?

Он указал глазами на приоткрытую калитку. Белки его глаз напомнили Эрике вареные яйца с прожилками. Затем он снова посмотрел на Эрику, и его расширенные черные зрачки сузились от яркого света.

– Я всегда надеюсь, что меня поймут с первого раза и не придется повторяться. Второй мой визит вам не понравится. – Он говорил спокойным голосом, в котором слышались зловещие нотки внушения.

– Не могли бы вы, пожалуйста, отойти? – попросила Эрика. Теперь она уже не боялась пауков, но хотела поскорее убраться из тесного пыльного сарая.

Мужчина поднял руку и почесал нос.

– Я не займу у вас много времени. – Другой рукой он оперся на дверной косяк. У него были короткие толстые пальцы, а на указательном красовалось золотое кольцо с зеленым гербом. Эрика услышала тихое мяуканье, и в этот момент рядом с мужчиной появился Джордж. Непрошеный гость подхватил Джорджа на руки и поднял его над головой. – Кто этот молодой паренек?

– Опустите его на землю.

– По-моему, я ему нравлюсь, – заметил мужчина. Джордж снова мяукнул, уже более настойчиво, а незнакомец прижал кота к себе и запустил свои короткие толстые пальцы в его черную шерстку. Джордж заерзал и попытался вырваться из его рук.

– Вы ему не нравитесь.

Мужчина сжал кота крепче, и Джордж, казалось, сначала сопротивлялся, а потом подчинился, посмотрев на своего мучителя затравленным взглядом.

– Вы можете донести свою мысль, не причиняя вреда моему коту.

– Так ли это? Вы, кажется, с радостью игнорируете приказы… Тише, тише. Вот так, – добавил он, поглаживая Джорджа, который пытался вырваться на свободу. – Невилл Ломас – жертва убийства и является частью вашего расследования. Вам нужно быть очень осторожной, детектив.

– Пожалуйста, отпустите кота, и я с вами поговорю.

Он поднес Джорджа к своему лицу и поцеловал его в шею, а затем отпустил.

Джордж спрыгнул вниз и сиганул в кусты.

– А что сделал Невилл Ломас?

– Сделал? Он умер, детектив. Он стал жертвой жестокого убийства. Все остальное, что вам удастся выяснить, не имеет значения.

– Вы знаете, кто убийца?

– Гоняться за рядовыми убийцами не мое дело, – усмехнулся мужчина. – Мы с радостью предоставим вам возможность поймать его или ее, кем бы они ни были.

– Мне нужны записи камер видеонаблюдения из здания, где располагалась квартира Невилла Ломаса.

– Детектив, я пришел сюда не для того, чтобы говорить о служебных делах или обсуждать детали.

– Тогда что вы от меня хотите?

– Просто есть несколько фактов о мистере Ломасе, о которых вам, как и всем остальным, знать необязательно. Я мог бы одним движением свернуть шею вашему коту, но не стал. Я завоевал его доверие. Доверьтесь мне, и у вас все будет тип-топ.

– Я не люблю намеренного сокрытия информации, – слабо возразила Эрика.

– Следуйте приказам, и ваша карьера будет долгой и успешной.

– А если не последую? – спросила Эрика, хотя в ее голосе не было ни капли бравады.

Но мужчина уже ушел, растворившись в темноте за задней калиткой. Несмотря на холод, Эрика вспотела, ее всю трясло. Она ненадолго прислонилась к дверному косяку, сделала несколько глубоких вдохов, затем подошла к задней калитке и посветила фонариком в обе стороны узкого проулка, но там никого не обнаружилось.

Эрика вспомнила слова Айзека о визите мужчины в сером костюме, о том, что от таких людей исходит «аура темной силы». Тогда эта фраза показалась Эрике чересчур драматичной, но теперь она согласилась. Закрыв калитку, она поспешила через лужайку в дом, захлопнула заднюю дверь и заперла ее на ключ.

Огонь в камине потух, и ей пришлось разводить его заново. Эрика постаралась успокоиться и забыть о пережитом потрясении.

Но тут раздался звонок в дверь, и она подпрыгнула от неожиданности, а потом зазвонил телефон, извещая о том, что привезли еду на вынос, но аппетит уже пропал.

30

После визита мужчины в сером костюме Эрика долго не могла уснуть. Джордж вернулся рано утром через кошачью дверь и устроился у нее на спине. В шесть утра ее разбудил телефонный звонок, и она обрадовалась, увидев, что звонит Макгорри.

– Доброе утро, – прохрипела Эрика, затем откашлялась и повторила приветствие снова.

– Доброе утро, босс. Ты в порядке? – уточнил Макгорри.

– Буду после чашки кофе.

Последовала пауза.

– Как бы там ни было, я считаю, что ты вчера правильно поступила… Вся команда так думает, даже Далия.

Эрика была благодарна своей команде за поддержку и даже немного удивилась, услышав, что Далия на ее стороне.

– Спасибо, я это ценю. А теперь, чем могу помочь?

– Мосс дала мне информацию по риелтору, который занимался недвижимостью Терри Девилля, и прошлым вечером мне удалось раздобыть ключи от дома покойного. Хочешь прокатиться со мной и осмотреться? Я подумал, что ты какое-то время не захочешь появляться в участке.

В кои-то веки Эрика обрадовалась, что звонок не касается Невилла Ломаса.

– Да, было бы неплохо.

– Отлично. Это в Барнсе. Сейчас отправлю адрес.

Когда Эрика повесила трубку, то увидела на телефоне гневные сообщения от Мелани и Марша, которые вызывали ее на ковер. Джордж замурлыкал, потираясь головой о ее ногу.

– Жаль, что я не могу научить тебя готовить мне кофе по утрам, когда Игоря нет дома, – вздохнула Эрика, почесывая кота за ушами. Прошлой ночью она мечтала, чтобы Игорь был рядом с ней в постели, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Джордж замурлыкал и посмотрел на нее своими прекрасными зелеными глазами. – Ты в порядке? Прости, что я запаниковала. Нужно было его ударить.

Джордж мяукнул в ответ. Эрика взяла его на руки и спустилась вниз в поисках кофеина.

Час спустя Эрика вышла из дома. Она любила водить машину, и длительная поездка была хорошим поводом проветрить голову. Барнс представлял из себя небольшую деревушку, расположенную на берегу Темзы, на самом западе Лондона.

Терри Девилль жил в большом доме в конце глухого переулка, параллельного центральной улице. Макгорри уже приехал и ждал ее в своей машине. Он угостил Эрику кофе, чему она была несказанно рада, и больше не упоминал вчерашнюю пресс-конференцию.

– Риелтор сказал, что после смерти Терри Девилля у них возникли проблемы с продажей. Если бы не сырость и проблемы по строительной части, дом был бы уже продан. Нам сюда, – указал Макгорри, ведя их по проулку между двумя полуразрушенными таунхаусами. Они вышли в маленький дворик перед вытянутым низким коттеджем с раздвижными окнами. Входная дверь была украшена витражом из цветного стекла.

Эрика забрала ключи у Макгорри и открыла дверь, но, толкнув ее, почувствовала небольшое сопротивление из-за скопившейся на коврике неоткрытой почты. Внутри пахло затхлостью и сыростью и царил полумрак.

– Прошло четыре месяца, как он умер, – сказала Эрика.

– Адвокат сказал, что с тех пор он дважды заходил сюда, чтобы проверить дом, но все осталось нетронутым после того, как полиция покинула место преступления.

– У нас есть информация о том, что они могли забрать?

– Нет.

– Надо узнать.

Они шагнули в полумрак. На левой стене висела груда верхней одежды, мимо которой пришлось протискиваться. В конце коридора справа была лестница. Внезапно волосы на затылке у Эрики встали дыбом от нехорошего предчувствия. Она взглянула на Макгорри, тот тоже выглядел встревоженным. Эрика открыла дверь, напротив которой стояла. Комната была заставлена мебелью, а шторы задернуты. Она обошла темные силуэты, нащупала занавески и раздвинула их, заливая комнату светом. Длинный ряд окон выходил во внутренний дворик, с одной стороны на ряд кустов, а с другой – на Темзу с ее мутными водами.

– Не знал, что он жил рядом с местом, где проходит «Темз-пат»[9], – удивился Макгорри.

– Та стена из кустов очень низкая. Довольно легко через нее перепрыгнуть.

Они повернулись, чтобы осмотреть гостиную. Она была обставлена старыми пыльными диванами с бахромой, а вдоль стен тянулись потрескавшиеся книжные шкафы. В углу стоял древний телевизор «Тринитрон» на колесиках. Сверху были сложены газеты и журналы, а над ними располагалась длинная полка, заполненная видеокассетами.

Между книжными шкафами затесался большой камин, выложенный толстым кирпичом. Пианино в углу было заставлено монстерами в глиняных горшочках с засохшими коричневыми листьями. В лучах солнечного света, заливавшего комнату, кружились пылинки.

На книжной полке рядом с телевизором стоял ряд маленьких черных папок, помеченных наклейками «Поляроид». Эрика взяла первую попавшуюся, вытащила ее и открыла. Она надеялась найти поляроидные снимки с подписью «Аннабель», но пластиковые кармашки содержали множество снимков, похожих на фотографии с кастинга, на каждом из которых модель смотрела прямо в камеру и держала в руках листок бумаги со своим именем, написанным черным маркером.

Макгорри подошел к Эрике. По мере того, как она перелистывала файлы с фотографиями, они становились все более неформальными, а некоторые из моделей были запечатлены с голой грудью. В конце папки в откидном кармашке они нашли стопку фотографий молодых людей, позирующих в обнаженном виде на грязном диване в розовую и зеленую полоску.

– Это же этот диван, – заметил Макгорри.

Эрика упиралась в него одним коленом, положив альбом на ногу. Она отступила назад, убрала поляроидные снимки в откидной кармашек и взяла с полки другой альбом.

Она просмотрела похожие снимки. В конце папки снова была стопка поляроидных снимков, но уже более откровенных. На одном из них была запечатлена сцена орального секса. Макгорри поморщился, увидев другое фото – черноволосая модель лежит на кровати, ноги раздвинуты перед камерой.

– Для чего проходил такой кастинг? – удивился он.

– Кастинги проходят на множество британских телешоу, рекламных роликов и каких-нибудь фильмов.

– И эти люди готовы на все ради счастливого случая?

– Интересно, когда они были сделаны… На них нет дат. – Эрика внимательно осмотрела нижнюю полку и ту, что была выше, – там стояли более двадцати таких фотоальбомов. – Нужно все это запаковать и увезти. А потом необходимо обыскать книжные шкафы.

– А что, если эта Аннабель начала оставлять поляроидные снимки только на втором убийстве? – задумался Макгорри.

Эрика оглядела захламленную комнату и поморщилась.

– Что это за запах? Похоже на мясо. – Возле камина стоял ящик с дровами и еще одна коробка с пустыми банками, а рядом – старый поднос с буханкой хлеба и упаковкой недоеденного брюссельского паштета «Теско Фест». Эрика потрогала упаковку с паштетом. – Он охлажденный. Если с тех пор, как убили Терри, прошло четыре месяца, откуда он тут взялся?

Они услышали скрип наверху и звук шагов над их головами.

– Пожалуйста, пусть это будет не его призрак, – прошептал Макгорри, но Эрика приложила палец к губам, и они вышли из комнаты.

В коридоре стало светлее после того, как они раздвинули занавески. Офицеры тихо прокрались к другой двери, и Эрика открыла ее. В кухонной раковине виднелась гора грязной посуды, а из крана медленно капала вода. Окна были закрыты светлыми покрытыми пятнами жалюзи, но они были достаточно тонкими, чтобы пропускать солнечные лучи.

Эрика с Макгорри направились дальше по коридору к лестнице. Звук шагов отдавался под потолком. На мгновение они замерли в тишине, а затем Эрика услышала, как заскрипели ступеньки – похоже, кто-то медленно поднимался обратно.

– Кто здесь? – выкрикнула она. – Мы офицеры полиции. Меня зовут Эрика Фостер, а это мой коллега, Джон Макгорри. Вы незаконно проникли на частную территорию.

Снова воцарилась тишина, а затем по лестнице спустился очень высокий худой мужчина в потертых джинсах и черном свитере, подняв руки над головой. Его лицо было узким и угловатым, заросшим черной густой бородой.

Какой-то предмет был засунут в его задний карман, выпирая из-под свитера.

– Что у вас в кармане?

Он опустил руку и вытянул из кармана недопитую бутылку черносмородинового сока фирмы «Робинсонс».

– Это не чистый сок, – ответил он с заметным ливерпульским акцентом. – Я разбавил остатки.

Эрика не могла определить его возраст; казалось, он не старел, и ему могло быть от двадцати до сорока лет.

– Вы кто?

– Зовут Рассел Миллиган.

– Почему вы здесь находитесь?

– Я бездомный. Ну, типа, был бездомным. Я знал Терри, мы были знакомы, в некотором роде он был моим попечителем, пока кто-то его не грохнул. Я узнал, что его дом все еще пустует, и жил тут. Я не вламывался, – ответил он.

– Вы имеете какое-то отношение к фотографиям? – нахмурился Макгорри.

От этого вопроса Рассел вышел из себя.

– Откуда вы про это знаете? – рявкнул он, надвигаясь на них и повышая голос. Спустившись до нижней ступеньки, он остановился, и с такого близкого расстояния Эрика почувствовала, что от него воняет немытым телом.

Она подняла руку в успокаивающем жесте.

– Все в порядке. Вам ничего не грозит.

– Надеюсь, что так. Знаете, нет ничего криминального в том, чтобы люди делают откровенные снимки друг друга по обоюдному согласию.

– Насколько хорошо вы знали Терри?

– Я же сказал, время от времени он снабжал меня деньгами.

– Мы расследуем убийство Терри.

– Я этого не делал. Когда Терри умер, меня тут не было. Я был в отъезде, на гастролях, и узнал, что его грохнули, только когда вернулся в Лондон.

– У вас найдется время с нами побеседовать? – спросила Эрика.

– У меня куча времени.

31

Похоже, Расселу Миллигану нравился звук собственного голоса, потому что он уселся на краешке длинного продавленного дивана и не раздумывая отвечал на их вопросы.

– Я жил здесь время от времени последние четыре месяца. У меня есть ключ, – пояснил он, доставая его из кармана джинсов. – Который, должен добавить, дал мне Терри и никогда не просил вернуть, так что вы не можете привлечь меня к ответственности за взлом с проникновением. И, к вашему сведению, я оплатил последние счета за электричество и воду, чтобы их не отключили. Кстати, это составило больше двухсот фунтов.

– А Терри еще кому-нибудь давал ключи от своего дома? – поинтересовалась Эрика.

– Один был у уборщицы, один у адвоката. Возможно, в прошлом Терри раздавал ключи и другим людям. А еще у него какое-то время был настоящий ассистент по кастингу.

– Что вы имеете в виду под словом «настоящий»? – не поняла Эрика.

– Молодая женщина. Единственный раз, когда у Терри был нормальный настоящий работник для выполнения этих функций, а не модель для съемок.

– Как ее звали?

– Ив… Ева, Эви? Что-то на «И», «Е» или «Э», я забыл, на какую именно букву.

– Когда это было?

– Три или четыре года назад. Она недолго продержалась. Терри поссорился с ней из-за какой-то глупости.

– А у вас есть какая-нибудь контактная информация этой женщины?

– Нет, но ее номер может быть где-то здесь, среди прочего мусора, – обвел он рукой беспорядок.

– Мы видели поляроидные снимки в этих папках, – сказал Макгорри, все еще стоя у полки. Он указал на ряды фотоальбомов на книжных полках.

– Да. Фото кастингов.

– И те, которые были припрятаны сзади.

– Также фотографии с кастингов. Вам понравилось?

– Совсем нет.

– Все так говорят, а после пары пропущенных стаканчиков…

– Многие из заснятых Терри выглядят очень молодыми. И вы, Рассел, присутствовали, когда делались эти снимки? Сами держали фотоаппарат? – продолжал расспрашивать Макгорри.

Рассел погрозил пальцем в сторону книжной полки.

– Нет-нет-нет. Все эти встречи проходили по обоюдному согласию. Посмотрите на фотографии. У них всех есть лобковые волосы. Терри был ярым сторонником естественности.

Эрика заметила отвращение на лице Макгорри и почувствовала то же самое.

– Терри был извращенцем? – уточнила она.

– А папа римский католик? – ответил Рассел вопросом на вопрос, раздувая ноздри, и поджал губы. Он полез в карман и достал мятую пачку сигарет, хотел прикурить, но уронил зажигалку, и Эрика, быстрее молнии, подобрала ее с пола.

– А теперь послушайте меня, Рассел! – рявкнул Макгорри. – Для вас это, должно быть, весело и забавно, но мы имеем дело с жестоким убийством. А вы… Может, составим список? Создание откровенных фотографий с несовершеннолетними, распространение порнографии…

На Эрику произвело впечатление то, как Макгорри демонстративно натянул пару латексных перчаток, достал из кармана внушительных размеров прозрачный пластиковый пакет для улик, подошел к книжной полке и положил в него маленькие альбомы с поляроидными снимками.

– Поэтому я предлагаю начать серьезно относиться к нашим вопросам.

Рассел побледнел и выпрямился. Эрика вернула ему зажигалку. Он прикурил и на мгновение застыл в задумчивости. Его руки дрожали, а тон изменился.

– Они не были несовершеннолетними. Терри всегда спрашивал у них удостоверения личности. Всем должно было исполниться хотя бы шестнадцать.

– Какие удостоверения личности? – уточнил Макгорри. Он запечатал в пакет для улик три фотоальбома и положил его на журнальный столик у камина.

– Паспорт, водительские права, – перечислял Рассел срывающимся голосом.

– А если у них не было документов? Что тогда? Вы просили показать последние два счета за коммунальные услуги?

– Рассел, вы знаете имена изображенных на фотографиях, которые припрятаны в конце альбомов? – влезла в разговор Эрика.

– Не всех.

– А как Терри их находил?

– Они сами его находили. Он был хорошо известен в своем бизнесе, к тому же был богат. Знаю, это место не выглядит таковым. Терри часто выезжал в город, посещал лондонские клубы и сорил деньгами. Вокруг него всегда кружили поклонники. А еще несколько лет назад Терри участвовал в реалити-шоу, где они подбирали очередную звезду сериала… Я забыл его название, но они проводили кастинг для новой семьи в этом сериале. Что-то вроде шоу талантов «Фактор-Х», только для дерьмового телевидения.

– Что они получали, позируя подобным образом? – взглянул на Рассела Макгорри, держа в руках один из фотоальбомов с обнаженной моделью, лежащей на боку на диване, на котором сейчас сидел Рассел.

– Деньги. Острые ощущения, – пояснил Рассел, потушив окурок в переполненной пепельнице на журнальном столике. Он прикрыл рот рукой и поморщился. – Я понимаю, как это выглядит. Но все это было не так уж… и отвратительно. Знаете, тяжело было его потерять.

Эрика присела на край дивана, стараясь отогнать образы голых задниц, которые сидели на нем раньше. Следующий вопрос она решила задать прямо.

– Вы видели в этом доме какие-нибудь поляроидные снимки, подписанные именем «Аннабель»?

– Что? Нет. Не похоже на предпочтения Терри.

Эрика оглянулась на окна, которые выходили на реку и туристическую тропу.

– Это место не кажется таким уж безопасным. – Она указала пальцем на окна. – Тут когда-нибудь были кражи со взломом?

Рассел проследил за ее взглядом, казалось, впервые увидев открывшийся вид.

– Насколько я знаю, нет. «Темз-пат» на другой стороне на добрых два метра ниже этого сада.

– В отчете полиции сказано, что тело Терри обнаружила уборщица.

– Да.

– А вы ее знаете?

Он кивнул:

– Да. Она работала у Терри много лет. Бев.

– А после смерти Терри вы с Бев разговаривали?

– Ага.

– Бев было известно, как убийца Терри проник в дом?

– Нет. И следов взлома тоже не было. Полиция сказала ей, что Терри, должно быть, сам впустил этого человека.

– Вы знаете, где Бев сейчас?

Рассел тяжело вздохнул и перевел взгляд на окно.

– Ее уволили.

– Кто?

– Компания, или, лучше сказать, адвокаты, которым было поручено разобраться с имуществом Терри. Если родственников не найдут, дом продадут с аукциона, и деньги будут отданы государству… Это как в «Аббатстве Даунтон». Они пытались найти какого-нибудь дальнего родственника или еще кого-нибудь, но безрезультатно. Нам с Терри на всякий случай стоило подписать бумаги о наследстве.

– Вы можете дать нам номер телефона Бев?

– Могу, но вам никто не ответит. Бев умерла от инфаркта сразу после Рождества.

– А что насчет других людей в жизни Терри?

– Вы на него смотрите. У Терри была работа, не особо серьезная. И помимо нее, была личная жизнь, которая включала меня, Бев и его мать, когда та была жива.

– Что случилось с телефоном Терри?

– Полиция его забрала.

В комнате повисло молчание, было слышно только шуршание пластиковых пакетов для улик, в которые Макгорри упаковывал оставшиеся фотоальбомы с поляроидными снимками.

– Я бы хотела взглянуть на кухню, – поднялась с дивана Эрика.

Рассел сидел, сгорбившись, с пачкой сигарет в руках, и согласно кивнул. Они вышли из гостиной и направились по коридору на кухню. Повсюду была разбросана грязная посуда, а через заляпанные окна пробивался слабый серый свет.

Как и в случае с гостиной, кухня тоже напоминала пещеру Аладдина с тремя деревянными кухонными буфетами, заставленными увядшими растениями, кулинарными книгами, кастрюлями и сковородами.

– Полиция тут уже все осмотрела, – предупредил Рассел. – И это было странно. Я впервые видел в доме такой порядок после того, как они перевернули тут все вверх дном. Ну и Бев тоже немного прибралась.

Макгорри подошел к древнему, проржавевшему холодильнику и открыл его. Две нижние полки были заставлены банками с маринованными огурцами и приправами, а верхняя завалена коробками с поляроидными картриджами. Эрика заглянула внутрь и достала один цветной картридж; каждого хватало на восемь снимков. Несколько коробок было выстроено в ряд на полке дверцы, еще большая партия картриджей была завернута в целлофан.

– Терри использовал довольно много поляроидных картриджей, – отметил Макгорри.

– Да. Для кастингов, – пожал плечами Рассел. – Терри покупал их оптом, как производственные расходы – все по закону.

Макгорри закрыл холодильник, а Эрика огляделась. Она переступила через груду грязной одежды и постельного белья. На кухонном буфете, стоявшем рядом с газовой плитой, она заметила маленькую квадратную шкатулку для женских украшений. Она была белого цвета с серебряными звездочками, краска на которых местами облупилась.

– Вы знаете, откуда она взялась? – обернулась она к Расселу.

– Нет. Я подумал, что она могла принадлежать матери Терри, но та была утонченной старушкой. Она не стала бы держать у себя девчачью шкатулку для драгоценностей. Я знаю, что полиция проверила ее на отпечатки пальцев, как и все остальное. Бев собрала пылесосом целый мешок порошка, который они использовали.

Эрика сняла коробочку с полки и открыла крышку. Это была одна из тех музыкальных шкатулок, в которой, если ее завести, танцевала крошечная балерина. Изнутри шкатулка была отделана каким-то синтетическим материалом, похожим на бархат, и поцарапана. На обратной стороне Эрика нашла плоский заводной ключ с гладкими загнутыми краями и повернула его один раз. Зазвучала мелодия «Танец феи Драже» из «Щелкунчика», и крошечная балерина повернулась. На ее маленьком пластиковом личике была нарисована безумная улыбка, которая вызвала у Эрики неприятную дрожь. Почему маленьким мальчикам дарят танки, грузовики и другие игрушки, которые двигаются и строятся, а девочкам достаются только куклы и глупые хорошенькие балерины, которые только крутятся и крутятся, и больше ничего не делают?

Она уже собиралась поставить шкатулку на место, но тут ей в голову пришла одна странная мысль – воспоминание об одном триллере. В детстве у Эрики никогда не было такой шкатулки, но она прощупала подкладку с обратной стороны крышки, подцепила ногтем синтетический материал и потянула. Он с треском оторвался. За фальшивой подложкой оказался маленький белый конверт.

– Черт, черт! – выругался Макгорри, шаря по карманам своего пальто в поисках еще одной пары латексных перчаток. Но Эрика пребывала в легком волнении и не смогла их нормально натянуть. Макгорри нашел чистый нож и дал ей.

Стараясь держать конверт за самый уголок, Эрика воспользовалась ножом, чтобы его вскрыть.

Затем положила нож на стол и вытащила три поляроидных снимка.

Это были фотографии пожилого мужчины, лежащего связанным на грязном матрасе. На первом поляроидном снимке он был связан веревкой так же, как Невилл Ломас. На втором смотрел в камеру пустым взглядом, а на третьем ему в горло засунули секс-игрушку, его глаза были широко открыты.

Поляроидные снимки были подписаны таким же черным маркером:

Аннабель.

32

Чтобы перенести все фотоальбомы, упакованные в пакеты для улик, им потребовалось два раза сходить в машину и обратно. Эрика почувствовала прилив адреналина, потому что теперь благодаря еще одному набору поляроидных снимков, она могла связать три убийства. Шкатулку они тоже упаковали.

– Что будем делать с ним и этим домом? – спросил Макгорри.

Ветер на улице стих, и Эрика слышала шум реки с другой стороны сада.

– Я хочу, чтобы криминалисты еще раз его осмотрели. В прошлый раз они пропустили шкатулку с поляроидными снимками.

– Хочешь, чтобы я попробовал найти ему временное жилье? – поинтересовался Макгорри.

Из переулка появился Рассел в длинном неопрятном твидовом пальто в мелкую клетку и огромных очках.

– Куда вы собрались? – окликнула его Эрика.

– Пройдусь по друзьям, которые мне задолжали, – ответил он.

– Можете дать мне свой номер телефона?

Рассел вздохнул и продиктовал Эрике номер, который она записала в блокнот.

– Вас куда-нибудь подбросить? – предложил Макгорри.

– Нет. Предпочитаю пройтись пешком. Выпью кофе и почитаю газету. Соберусь с мыслями.

Они смотрели вслед Расселу, который не спеша удалялся по дороге, и у Эрики возникло какое-то странное ощущение. Не совсем зависть, но… Она не могла вспомнить, когда последний раз просто ходила в кафе попить кофе, не строя никаких планов, но в итоге отогнала эту мысль.

Поляроидные снимки. У нее были поляроидные снимки. Она обладала полномочиями продолжать это расследование с высоко поднятой головой.

* * *

В тот же день Эрика снова собрала свою команду в оперативном штабе. Ее коллеги кипели удвоенной энергией, и Эрика чувствовала их поддержку. Но после вечернего визита незнакомца, она тщательно обдумывала, как подступиться к расследованию смерти Невилла Ломаса.

– Сейчас у нас имеется девять поляроидных снимков, – начала Эрика и указала на белую доску в задней части оперативного штаба, куда проецировалось изображение. – Не люблю строить предположения, но эта Аннабель, похоже, ведет затяжную игру. Последние четыре месяца она наблюдала и ждала, когда мы найдем фотографии, спрятанные на месте убийства Терри Девилля. В квартирах Невилла Ломаса и Джейми Тига она их не прятала и изменила стиль. На двух последних местах преступления она положила снимки в белом конверте в карманы одежды жертв… А вот доме Терри Девилля они были спрятаны. Мы проверили их на отпечатки пальцев, но, как и на других, ничего не обнаружили. У нас есть что-нибудь после вчерашнего обращения к прессе? Кто-нибудь из пяти женщин связался с нами?

– Пока нет, – покачала головой Мосс, держа в руках пачку бумаг. – Только все те же обычные звонки: от сторонников теорий заговора и тех, кто попусту тратят наше время. Парень, который все время звонит и говорит, что несет ответственность за смерть принцессы Дианы, оставил свое обычное сообщение. А еще мы сталкиваемся с большим количеством женщин и парой мужчин, которые утверждают, что подверглись сексуальному насилию со стороны Джейми Тига.

– Я видела, что пресс-конференция вызвала большой резонанс в социальных сетях по поводу его предыдущего оправдания в изнасиловании, – сказала Эрика.

– Да. Нам рекомендовали, чтобы мы передали все эти обращения в другой отдел в Королевской прокурорской службе; нам определенно необходимо отнестись к ним серьезно, но понадобится какое-то время, чтобы во всем разобраться.

– Хорошо. Задействуй весь персонал, который понадобится, чтобы побыстрее отработать все заявки. Что насчет записей с камер видеонаблюдения?

Крейн поднял руку.

– Это ко мне, к тому, у кого квадратные глаза, – пошутил он. – И Питерсону.

– Две пары квадратных глаз, – добавил Питерсон.

– Вчера днем мы получили огромное количество файлов, выгруженных из систем видеонаблюдения футбольного клуба «Челси» и Вестминстера в районе Сохо, и мы все это просматриваем.

– На самом деле даже дома еще не были, – поддакнул Питерсон.

– Гляжу, вы оба довольно бодры, несмотря на то, что провели здесь всю ночь, – отметила Эрика.

– Да. Мы начали отслеживать маршрут компании девушек до того, как они встретили Джейми Тига и его друзей, – сказал Крейн. Он нажал пару кнопок на своем ноутбуке, и на доске появился вид на центр Лондона, взятый из сервиса «Гугл-карты». – Так вот, они ехали в клуб на такси, но высадили их не у «Красного бархата». Такси остановилось на Олд-Комптон-стрит напротив Театра принца Эдварда… – Крейн нажал кнопку, и над картой открылось окно с записью камеры видеонаблюдения, установленной на фонарном столбе напротив. Изображение было хорошего качества: оживленная улица, ярко освещенная разноцветными огнями. Пять «девушек из Матрицы» вышли из такси и стояли на тротуаре, в то время как последняя при выходе наклонилась к окну, чтобы расплатиться с водителем. Эрика внимательно смотрела на остальных ожидавших женщин. Все они были в черных перчатках.

– Что-то не похоже, чтобы они были в восторге от предстоящей ночи, – отметила Эрика. – Посмотрите, как они угрюмо стоят на тротуаре и не разговаривают друг с другом.

– Они могли поссориться в такси, – впервые заговорила Далия. – Я до сих пор общаюсь с подругами из школы. Мы довольно близки, но, когда вместе выходим куда-нибудь выпить, всегда возникают какие-то ссоры.

Слегка наклонив голову, Эрика смотрела, как на видео пять женщин шли по тротуару, а такси двинулось с места.

– А теперь – бам! – Крейн, поставил видео на паузу и увеличил изображение такси.

– У нас есть четкий номерной знак. Хорошо поработали, – похвалила Эрика.

– Заказанное такси зарегистрировано, так что я смог найти водителя, – подхватил доклад Питерсон. – Его зовут Сэмюэл Рокано. Пару часов назад я оставил ему сообщение, теперь жду ответа. Также мы запросили записи с камеры видеорегистратора внутри автомобиля и надеемся, что это одно из более современных такси, оснащенных системой видеонаблюдения.

– Черт возьми, отличная работа! – восхитилась Эрика.

– Это еще не все, – добавил Крейн. На экране над картой появилось еще одно окно с видео. – Наша группа проходит мимо театра и ночного клуба. Они идут в ночной клуб, но перед этим заходят в газетный киоск через пару домов от него.

Все наблюдали, как женщины отошли от первой камеры на фонарном столбе, а затем оказались в поле зрения другой, напротив газетного киоска. Это видео было более размытым, чем первое. Снаружи газетного киоска стояли стеллажи с журналами и кипами газет. Все девушки вошли внутрь.

– Они оставались внутри две минуты, – продолжил Крейн и немного прокрутил видео вперед.

– Ни у одной из них нет ни журналов, ни чего-либо еще, что могло бы вызвать подозрения, – какого-то напитка или даже сигарет, – подхватил Питерсон.

– Если только они не положили то, что купили, в свои сумочки, – возразила Эрика.

– А потом они пошли в клуб, – указал Крейн.

– Одна из них схватилась за голову, – заметила Эрика, пока все присутствующие наблюдали, как девушки повернули обратно и присоединились к короткой очереди, чтобы попасть в клуб.

– Они могли зайти в тот газетный киоск, чтобы купить обезболивающее, – предположила Далия.

– Возможно, – согласилась Эрика.

– Но, если одна из них купила обезболивающее, разве ей не нужно было купить еще что-то, чтобы запить таблетки? – выразил сомнение Питерсон.

– Необязательно. Каждый месяц я страдаю от резей в животе и настолько привыкла принимать обезболивающие, что могу проглотить их, не запивая, – пожала плечами Далия.

Эрика заметила, что Мосс и еще несколько женщин из команды сочувственно кивнули.

– Они могли купить сигареты или обезболивающие… или наркотики, – предположила Эрика. – В этом газетном киоске могли продаваться и другие нелегальные товары… Что они делают дальше?

– Так, они заходят в клуб, где проводят сорок минут, – продолжил Крейн. – Следующие моменты видео я смонтировал. – Он свернул оба окна, а затем открыл еще два. – По дороге в «Красный бархат» они попали в поле зрения еще двух камер. Из первого клуба они вышли в 23:14, прошли по Олд-Комптон-стрит, повернули направо на Фрит-стрит, а затем оказались вне зоны видимости, еще раз повернув налево на Ромилли-стрит.

Улица Олд-Комптон-стрит теперь уже была гораздо оживленнее, чем час назад, поэтому пока женщины пробирались сквозь толпу, заметить что-либо подозрительное стало намного сложнее. Присутствующие наблюдали, как женщины прошли мимо камеры видеонаблюдения в начале Фрит-стрит.

– А потом мы видим, как они подходят к главному входу «Красного бархата» по узкому переулку, – подвел итог Питерсон, когда включилась запись с камеры видеонаблюдения клуба.

– И они по-прежнему выглядят чертовски несчастными, – отметила Эрика. – Как будто собираются работать… Отлично постарались, ребята.

– Теперь у нас есть представление о том, когда они приехали, и мы попытаемся вернуться к тому месту, откуда они взяли такси, когда свяжемся с водителем, – сказал Крейн.

– С камерами видеонаблюдения городского совета Саутуорка в вечер, когда умер Невилл Ломас, дела обстоят не так успешно. Все записи удаляются каждые тридцать один день.

– Я так и предполагала, – вздохнула Эрика, испытывая неловкость оттого, что в глубине души чувствовала некоторое облегчение. – Не знаю, насколько нам повезет с системой видеонаблюдения рядом с домом Терри Девилля, но посмотрим, что можно сделать. Ладно. Что там у нас с маркой «Фолджер»? Леон, друг Джейми Тига, увидел это название, когда одна из девушек открыла свою сумочку.

– Это склад проката костюмов, – ответила Далия.

– Где?

– У них большое помещение в Эктоне, на западе Лондона. Они дают напрокат костюмы для кино- и телесъемок. Я им звонила, но никто не берет трубку.

Эрика обвела взглядом свою команду, а затем снова посмотрела на последний кадр, на котором женщины застыли под камерой видеонаблюдения перед клубом «Красный бархат».

– Возможно, так оно и есть. Костюмы. Они надели костюмы.

33

Эрика решила взять Далию с собой на склад проката костюмов «Фолджер». Она хотела познакомиться с ней поближе, переживая, что была к ней слишком строга. А еще хотела узнать ее мнение о деле Невилла Ломаса.

Поездка из Луишема через Камбервелл и Пекхэм была напряженной из-за пробок на дорогах. Далия помогала Эрике найти оптимальный маршрут. И только когда они направились вдоль реки в сторону Баттерси и дорожные пробки рассосались, в машине воцарилось неловкое молчание.

– Как у вас дела? Уже освоились с командой? – поинтересовалась Эрика.

– Да. Все очень добры ко мне. – У Далии была нервная привычка взбивать пальцами свои длинные волосы, сейчас она сделала то же самое и посмотрела в окно.

– Я могу поговорить с вами об убийстве Невилла Ломаса? – задала вопрос Эрика.

Далия пригладила волосы и снова повернулась к спутнице.

– О чем именно? – В ее голосе слышалась настороженность.

– Вам не показалось, что в расследовании убийства были какие-то странности? – Последовало долгое молчание. – Может, было что-то подозрительное или необычное? Все, что вы мне скажете, является конфиденциальной информацией.

– Правда? – Далия посмотрела на нее с сомнением.

Эрика подумала о том, какой усталой выглядит девушка. Усталой, но все равно очень красивой.

– Да. Сейчас вы в моей команде, а я не даю в обиду своих офицеров.

– А я думала, что не нравлюсь вам.

– Многие так думают. В тот вечер в «Оксо Тауэр», когда обнаружили тело Невилла Ломаса, я была первым полицейским, прибывшим на место происшествия. А потом появились вы с другим офицером…

– Гленном.

– Да. Я попросила вас провести поквартирный обход, но вы взяли на себя смелость позвонить Дэну Фиску, не поставив меня в известность… – Далия открыла рот, чтобы возразить. – Я на вас не сержусь, лишь хочу понять, зачем вы так поступили. Была ли это ваша инициатива?

Далия снова посмотрела на Эрику.

– Я думала, вы в курсе…

– В курсе чего?

– Что у Дэна был особый интерес.

Эрика сделала глубокий вдох.

– И что же так сильно интересовало Дэна?

– Он утверждал наши дежурства. Нам было велено вести наблюдение за апартаментами в «Оксо Тауэр».

– Как патрульный полицейский, вы и так обязаны вести наблюдение и быть начеку.

– Нет. Особое наблюдение. За месяц до этого, незадолго до Рождества, там произошел несчастный случай с одной молодой женщиной. Ее нашли всю в крови и синяках, бродящей вдоль набережной.

Эрика сжала ладони на руле.

– Вы были в тот раз на дежурстве?

– Нет. Ее обнаружил другой полицейский. Он отвез ее в больницу, и она хотела выдвинуть обвинения против Невилла Ломаса. Она сказала, что тот ее избил. Она работала в эскорт-агентстве, а Невилл Ломас заявил, что это она напала на него.

Эрика почувствовала, как дно машины уходит у нее из-под ног.

– Что произошло потом?

– Женщина самовольно покинула больницу прежде, чем мы смогли взять у нее показания, и исчезла.

– А что насчет эскорт-агентства? Она там работала? – уточнила Эрика.

– Компания утверждает, что предоставляет секретарские услуги, – смущенно ответила Далия. – Эрика фыркнула, а Далия замялась. – Они работают с многими высокопоставленными людьми. Политиками. И некоторыми известными личностями.

– Вас просили хранить в тайне то, что произошло между Невиллом Ломасом и этой молодой женщиной, и скрыть это?

– Нет, скрывать не требовали. Мы до сих пор не знаем ее настоящего имени. И она самовольно покинула больницу, прежде чем дело зашло дальше.

– Я не видела никаких записей об этом. Почему вы не упомянули об этом раньше или в оперативном штабе?

Эрика видела, что Далия начинает нервничать и пытается оправдаться.

– Я думала, вы в курсе. Вы же высшее руководство и старше меня по званию.

– Ладно, значит, после того несчастного случая с молодой женщиной Дэн попросил вас звонить ему, если еще что-нибудь случится в квартире Невилла Ломаса?

– Да. И это был приказ. Дэн Фиск был старше…

– По званию, да. Но теперь я ваш старший офицер, Далия… Итак, что произошло, когда умер Невилл Ломас? Кто-нибудь снова навестил то агентство, которое предоставляет секретарские услуги?

– Нет.

– Почему?

– Оперативный штаб так и не начал расследование. Смерть Невилла Ломаса очень быстро была квалифицирована как несчастный случай, и дело закрыли в течение пары дней. В прессе было сделано заявление о его смерти, на этом все. Значит, вы ничего об этом не знали?

– Нет. Меня отстранили от расследования, а может, дело никогда и не было моим. Вы помните название того агентства, которое предоставляло секретарские услуги?

– Это… «Эксклюзивные спутницы».

– Звучит одновременно стильно и сомнительно.

Эрика вспомнила, когда оставила сообщение Дэну Фиску.

В понедельник. Почему он ей не перезвонил?

– Вы все еще поддерживаете связь с суперинтендантом Фиском?

– Нет.

– Даже через СМС или социальные сети?

Далия посмотрела на Эрику и повторила:

– Нет.

Их разговор был прерван спутниковым навигатором, который сообщил, что они достигли места назначения.

Они подъехали к длинному складскому зданию, обшитому металлосайдингом, с опущенным шлагбаумом и крошечной стеклянной будкой, в которой сидел пожилой мужчина и читал «Дейли спорт».

Эрика остановилась у стеклянной будки и опустила стекло. Мужчина взглянул на нее слезящимися глазами. Таких длинных бровей Эрика никогда не видела, хотя волосы в носу составляли бровям хорошую конкуренцию.

– Прокат костюмов «Фолджер»? – уточнила она, показывая свое удостоверение. Старик нажал на кнопку, и шлагбаум поднялся. – В каком он здании?

– Езжайте налево, – только и сказал он.

Эрика проехала шлагбаум. Огромная парковка была пуста, а в трещинах асфальта по ее краям росли сорняки.

– «Эктон». Когда-то это был довольно большой центр телевизионного производства, – сообщила Далия, когда Эрика подъехала к центральному входу и припарковалась.

– Правда?

– Мой отец работал на «Би-би-си». Когда-то в «Эктоне» находился огромный комплекс репетиционных залов. Они репетировали тут все ситкомы и телевизионные шоу. Несколько лет назад его снесли, и теперь здесь многоквартирный дом.

– Чем занималась ваша мама?

– Она была моделью до того, как у нее появились я и мой брат. В основном она снималась для каталогов, но потом начала фотографироваться для «Третьей страницы»[10]… Я категорически против этого.

– Когда я впервые приехала в Великобританию, то была шокирована «Третьей страницей», – поделилась Эрика. – У нас дома ничего подобного не было. Особенно во времена коммунизма.

– Как я уже сказала, я категорически против, – повторила Далия и отстегнула ремень безопасности.

Разговор был окончен. Эрика смотрела, как Далия выходит из машины, и ее напрягало, что девушке даже в голову не пришло сказать что-нибудь о Невилле Ломасе. Если бы Эрика была молодым офицером на месте Далии, она бы точно что-нибудь передала руководству. Она стала бы задавать вопросы, а не сидеть сложа руки и думать, что Эрика в курсе. Придется приглядывать за этой девушкой. Эрика не терпела глупых, чересчур самоуверенных людей, которые оказывались в ее команде и которым она не могла полностью доверять, на которых не могла положиться. Возможно, ей придется искать способ разобраться с этой ситуацией.

Эрика отстегнула ремень безопасности и присоединилась к Далии, которая пересекала парковку. Они подошли к центральному входу, и здание показалось им пустым. Рядом с домофоном висел список компаний, и Эрика нашла кнопку «Фолджер».

– Да, – раздался голос из динамика. Эрика объяснила, кто они такие и что хотели бы задать несколько вопросов о прокате одежды. – Идите в глубь коридора, – произнес голос. Спустя пару мгновений дверь щелкнула и открылась.

34

Они шли по длинному коридору с большими окнами, заглядывая в пустые помещения, где ряды протяженных голых офисных столов были покрыты пылью и мелким мусором. В конце коридора виднелась маленькая белая дверь с табличкой ООО «Прокат костюмов Фолджер».

Дверь им открыла женщина с длинными рыжими вьющимися волосами. На вид ей было за пятьдесят, и одета она была в длинное пальто с узором из красных роз, синий комбинезон и фиолетовый свитер, а волосы подвязаны синей лентой.

– Вы действительно из полиции? – подняла бровь она.

Эрика и Далия показали ей свои удостоверения.

– Скажите, пожалуйста, как вас зовут?

– Ра Захора. Входите… Я не привыкла, чтобы люди появлялись с этой стороны.

– А с какой еще стороны сюда можно попасть? – спросила Эрика, когда они вошли внутрь.

– У нас погрузочная площадка со стороны главной дороги, – ответила женщина, указывая большим пальцем через плечо. – А этой дверью никогда не пользуются.

Ра провела их по короткому ярко освещенному коридору к другой двери, которая, скользнув в сторону, открыла проход в просторное складское помещение с очень высокими потолками. Внутри стоял жуткий холод, и воздух пропитался запахом пыли и пота. Помещение было заставлено многочисленными рядами стоек с костюмами, некоторые даже были двухъярусными. Эрика повернулась к Далии, удивленно поднявшей брови.

– Мой кабинет там, – сообщила Ра, ведя их между стойками.

Проходы были очень узкими, и Эрика почувствовала, как задела плечом какой-то грубый материал, похожий на одежду пещерного человека.

– Значит, ваша компания занимается прокатом маскарадных костюмов? – поинтересовалась Эрика, когда стойки с одеждой сменились рядами обуви, расставленной на полках.

– Думайте, что говорите, – притворно возмутилась она. – Я поставляю костюмы для кино и телевидения… Некоторые люди иногда приходят взять напрокат что-нибудь для вечеринок, но, как правило, они работают в индустрии. Моя фирма не для тех, кто ищет акриловые парики и костюмы шаловливых медсестер.

Они подошли к приоткрытой деревянной двери, за которой скрывался небольшой уютный кабинет. Заваленный бумагами письменный стол стоял рядом с огромным мягким диваном в клеточку, а под ним лежала долговязая борзая с большими искренними глазами, накрытая вязаным пледом. Пес негромко зарычал.

– Вулси, веди себя прилично. Это полиция, – пожурила пса Ра.

Вулси зевнул и сел. Эрика оглядела комнату и увидела, что одна стена увешана фотографиями актеров, некоторые снимки были прикреплены поверх старых с загнутыми краями. Вулси снова зевнул, лег на спину и закрыл глаза. В помещении работал обогреватель, наполняя комнату теплом и красным сиянием.

– Здесь всегда чертовски холодно, – согласилась Ра, заметив, что Эрика смотрит на обогреватель. – Хотите чаю или кофе?

Эрика с Далией попросили кофе, и Ра указала им на диван.

– Мы здесь, чтобы узнать о костюмах, которые вы, возможно, дали напрокат, – начала Эрика.

– Хорошо. Что ж, именно этим я и занимаюсь, – сказала Ра, рассматривая ряд грязных кружек, и выбрала две.

Эрика достала свой телефон и нашла фотографию крупным планом одной из сумочек, которые были у пяти девушек.

– Это черная сумочка. Возможно, пять сумочек, – продолжила Эрика, держа телефон наготове.

– Маленькие черные вечерние сумочки? – спросила Ра, отрываясь от загрузки капсулы в небольшую кофемашину рядом с принтером.

– Да.

Ра нажала на кнопку, и кофеварка зажужжала, наполняя первую чашку. Услышав низкий жужжащий звук, Вулси зарычал и залаял.

– Тихо. Простите, новая кофемашина, и ему не нравится этот звук.

Вулси тихонько гавкнул в знак согласия и лег обратно.

Ра взяла у Эрики телефон и уставилась на фотографию.

– Да. Черные клатчи были взяты напрокат вместе с черными кружевными платьями и черными перчатками… Какое отношение они имеют к вам, офицеры? – Она вернула Эрике ее телефон и начала загружать вторую капсулу.

– Мы полагаем, что одна из этих женщин причастна к убийству Джейми Тига.

Ра замерла на месте с кружкой в руках.

– Да вы что!

– Да.

Она нажала на кнопку кофемашины, и повисло молчание, нарушаемое только собачьим лаем. Затем Ра протянула им по кружке кофе.

– Я только что читала статью в этой чертовой газете. – Она подошла к своему столу, взяла в руки номер газеты «Сан» и показала ее Эрике и Далии. Кричащий заголовок, даже более сенсационный, чем ожидала Эрика, гласил:

«Связь между убийствами Тига и Ломаса».

– Я этого не видела. – Эрика почувствовала легкую тошноту, вызванную этим заголовком, и задалась вопросом, что подумает мужчина в сером костюме.

– Я читала ее сегодня утром, – качая головой, сообщила Далия.

Эрика в очередной раз удивилась, что Далия об этом не упомянула, ведь они говорили о газете «Сан» в машине. Эрика повернулась к Ра.

– Группа молодых женщин отдыхала с Джейми Тигом и его друзьями, и одна из них убила Джейми, когда они вернулись в его квартиру в Гринвиче, – поделилась Эрика. Она бегло просмотрела статью и перевернула страницу. На обороте обнаружилась фотография «девушек из Матрицы» в лифте с Джейми Тигом и его приятелями и коллаж из снимков Невилла Ломаса. На одном из них он выступал с речью в палате общин, на другом, официально праздничной фотографии, стоял у рождественской елки с женой и двумя сыновьями. На этом снимке оба его сына были одеты в одинаковые рождественские свитера. Они унаследовали от отца поросячьи глазки. Его жена была высокой, красивой женщиной, но многослойная стрижка, костюм-двойка и жемчуг странно контрастировали с ее волевым подбородком. На последнем снимке он стоял перед книжным шкафом в своем кабинете и улыбался в камеру, демонстрируя огромные зубы. Позади него на полке лежали ежедневники за последние тридцать лет.

«Слава богу, у них нет информации о поляроидных снимках», – подумала Эрика.

– Ра, что вы можете рассказать нам о человеке, который взял напрокат сумочки и платья?

– Она художница по гриму. Брала костюмы напрокат для своего клиента.

– Как ее звали?

– Джессика Голдман.

– Насколько хорошо вы ее знаете?

– Довольно хорошо, в плане работы. Она давно в этом бизнесе. В основном занимается пластическим гримом, очень талантлива. Немного странно, что она сама подобрала костюмы для этого мероприятия, потому что обычно этого не делает. Она сказала, что ее клиент не смог приехать.

– А она назвала вам имя своего клиента?

– Нет. С чего бы?

– Ладно. Какого рода пластический грим? – с замиранием сердца спросила Эрика, потому что уже поняла, к чему все идет.

– Самый разный. Грим для состаривания, различные раны от травм, грим для научной фантастики и фэнтези. Например, маски для наполовину человека, наполовину зверя. Она всегда трудится. Она работала в команде гримеров в нескольких крупных фильмах на студиях «Ливсден» и «Пайнвуд». Там я с ней и столкнулась, когда привозила костюмы.

– А какой грим нужен был этому клиенту?

Ра вздохнула, снова заглянула в газету и тут увидела снимок пяти женщин, сделанный камерой видеонаблюдения.

– Да вы, должно быть… шутите.

– Что? – поинтересовалась Эрика.

Ра молчала, закрыв рот рукой. Далия не сводила с нее глаза.

– Что такое?

– Джессика… Она сказала, что девушки, ее заказчицы, собирались на кастинг для участия в реалити-шоу, где должны были выглядеть как пять сестер, похожих друг на друга как две капли воды. Она сказала, что это была группа подруг. – Ра подняла газету и внимательно вгляделась в фотографию.

– И Джессика им поверила?

– А почему бы и нет? Кажется, они наняли ее на полдня. И вы утверждаете, что одна из этих женщин убила Джейми Тига? – нахмурилась она, постукивая пальцем по газете.

– Мы так думаем. Какие виды пластического грима, по словам Джессики, она сделала для этих женщин? – уточнила Эрика.

Ра отложила газету, присела на корточки и начала гладить гладкую серую шерстку на голове Вулси, который смотрел на них снизу вверх печальным взглядом.

– Извините… Просто это слишком сложно переварить. Для Джессики это была веселая и прибыльная работа… Ей нужны были дополнительные деньги, поскольку ее арендная плата постоянно росла. Она живет в Кенсингтоне, кто бы мог подумать!.. А что был за вопрос?

– Какие виды пластического грима Джессика сделала для этих женщин? – повторила Эрика, стараясь не показывать своего нетерпения.

Ра погладила Вулси по голове и встала.

– Клиент хотел, чтобы у этих девушек были крупные носы, как у типичных южноевропейцев – так можно говорить? Именно об этом они ее и просили. В этом вообще есть смысл? И все они хотели одинаковые волосы. Длинные, темные и кружевные. Я предоставила парики и платья. И контактные линзы. Я знаю, что у Джессики не было запасных. Мы изготавливаем все виды контактных линз. Ах, да, и они хотели зубы – крупные белые зубы, как у голливудских звезд. Не знаю, где она их раздобыла… – Ра замолчала и повернулась к Эрике. – Как вы вышли на меня?

– У одной из женщин внутри сумочки было название вашей компании, – впервые вступила в разговор Далия. – Его заметил один из приятелей Джейми Тига.

– Вот черт. Ничего себе.

– Когда Джессика вернула костюмы? – спросила Эрика.

Ра присела на краешек своего стола, и внезапно на ее лице отразился откровенный испуг.

– Она их не вернула. Должна была привезти вчера. На нее это не похоже.

– Вы можете дать нам ее контактные данные?

Ра переводила взгляд с Эрики на Далию.

– Думаете, с ней что-то случилось? Я же сказала, она должна была вернуть все вещи вчера. Не то чтобы я ей не доверяла. Ее могли вызвать на срочную работу…

Эрике все это не нравилось, и несмотря на обогреватель, стоявший рядом с ней, она внезапно почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине и вызвал мурашки.

– Вы бы нам очень помогли, если бы просто сообщили все ее данные.

35

– Джессика Голдман не отвечает на телефон, – сообщила Эрика, когда они с Далией вернулись на пустую парковку. Пошел дождь, и они поспешили укрыться в машине.

Эрика какое-то время просто сидела, слушая, как капли барабанят по крыше. Если Джессику наняли для создания пластического грима Аннабель и остальным женщинам из этой пятерки, это могло означать, что Джессика видела настоящее лицо Аннабель вблизи. И как художник по гриму, она должна была детально изучить ее черты. Эрика позвонила в дежурную часть и попросила прислать патрульную машину к квартире Джессики в Кенсингтоне. Затем снова набрала ее номер.

– Она взрослая женщина. Может, просто не отвечает на звонки? – предположила Далия.

Эрика внимательно посмотрела на Далию, которая спокойно листала соцсети на своем телефоне, и ее, казалось, совершенно не заботила сложившаяся ситуация, отчего у Эрики возникло острое желание встряхнуть девушку.

– Что бы я делала без вашей способности к дедукции?

– Простите, что вы сказали? – спросила Далия, отрываясь от телефона.

– Ничего. Отсюда до Кенсингтона всего четыре или пять миль. Давайте встретимся там с офицерами полиции.

– Да. Отличная идея, – согласилась Далия и снова запустила пальцы в волосы, что уже начало порядком раздражать.

Дождь за окном перешел в сильный ливень, Эрика завела двигатель, и они двинулись в путь.

* * *

Двадцать минут спустя они прибыли на Скарсдейл-Виллас, дождь уже во всю барабанил по крыше машины, а над домами из красного кирпича клубились черные тучи. Из-за грозы небо потемнело настолько, что перед домом Джессики Голдман зажглись уличные фонари.

Снаружи стояла полицейская машина, и, подъехав к ней сзади, Эрика увидела, что вход в здание открыт. Нехороший знак.

Уже в общем коридоре они почувствовали трупный запах, а дойдя до открытой двери квартиры номер два, увидели женщину, которая лежала лицом вниз прямо за дверью. Ее затылок был покрыт запекшейся кровью, а рядом на полу валялся разводной гаечный ключ, завернутый в окровавленный пластиковый пакет. В квартире было жарко, и слышалось жужжание мух, которые ползали по телу, стены были забрызганы кровью. Из одной комнаты появился полицейский.

Он прикрыл рот и нос рукой, чтобы защититься от запаха. Эрика и Далия предъявили ему свои удостоверения.

– Это Джессика Голдман? – ткнула в тело Эрика, стараясь дышать ртом.

– Не знаю. Я еще не производил опознания, – ответил он.

Эрика присела рядом с телом, натянула пару латексных перчаток и проверила карманы женщины. В правом она нашла айфон и вытащила его. На экране блокировки высветился длинный список пропущенных вызовов и уведомлений, среди них – дважды номер Эрики.

– У вас есть пакет для улик? – обернулась она к Далии, которая прикрывала рот рукой.

– Нет.

– У меня есть, – вмешался полицейский, доставая пакет из своей сумки на поясе, и протянул его Эрике.

Она запаковала телефон, а затем осторожно перевернула тело. Лицо женщины было искажено гримасой боли и залито запекшейся кровью, а на лбу виднелась глубокая рана.

– Нам понадобится официальное опознание, но это ее мобильный и ее квартира, – заключила Эрика, все еще придерживая тело. По лицу женщины ползали мухи, и Эрика их отогнала. Видя, что кровь просочилась между досками деревянного пола, она проследила за кровавыми брызгами, которые по дуге поднимались по стенам к зеркалу над столиком в прихожей.

Эрика встала и осторожно двинулась по коридору. Прямо напротив находилась ванная комната без окна. В полумраке виднелись унитаз, край ванны и занавеска для душа. Справа была спальня, а слева – совмещенная с кухней гостиная. Обе комнаты выглядели так, словно подверглись обыску: ящики вывернуты, бумаги, папки и книги валялись на полу в гостиной. Одежда, косметика и документы также были разбросаны по кровати и полу спальни. Длинный стол на кухне оказался завален реквизитом, необходимым Джессике Голдман для работы: кусочками протезной пены и латекса в форме носов, ушей, бутылочками всевозможных форм и размеров, кисточками и косметикой. Еще на столе стояло несколько голов-манекенов из пенопласта. Настольный компьютер, стоявший на столике на колесах в углу, был перевернут, но заставка экрана все еще светилась. Мухи ползали по окровавленным стенам, а одна жужжала под потолком. Эрика достала телефон и сделала несколько снимков гостиной, спальни и тела в коридоре.

– Мэм, пожалуйста, нам нужно уйти отсюда, чтобы не мешать работе криминалистов, – попросил полицейский.

Он стоял в коридоре перед входной дверью вместе с Далией. Эрика подавила желание осмотреть квартиру. Она осторожно обошла тело и вышла в коридор.

– Вы вызвали криминалистов?

– Да. Расчетное время прибытия – час. Судя по всему, пробки.

– Вы знаете, кто дежурный?

– Нет.

– А вы как вошли?

– Мне пришлось выломать дверь.

– Значит, никаких следов взлома?

– Нет.

Дождь уже вовсю барабанил по крыше, и прохладный воздух, проникавший в общий коридор через открытую дверь, нес с собой желанную свежесть. У Эрики зазвонил телефон, и она увидела имя Мосс.

– Что это за шум? – поинтересовалась Мосс.

– Дождь, – громко ответила Эрика.

– А вы где? Вы же сказали, что направляетесь в Эктон? – уточнила Мосс.

– Я в Кенсингтоне, мы нашли…

– Послушайте. Я только что узнала, что у Марша назначена встреча в Вестминстерском дворце с главным парламентским партийным организатором по поводу Невилла Ломаса. Мне позвонили и сообщили, что вам предоставлен допуск и что зал совещаний был заменен с 1А на 12Б. Единственная проблема в том, что встреча начнется через полчаса.

– Что? – не поверила своим ушам Эрика и почувствовала, как у нее кровь застыла в жилах. – Я не знала, что назначена какая-то встреча. – Она проверила время. Было три часа. Эта встреча имела большое значение. Главные партийные организаторы отвечали за то, чтобы члены парламента голосовали в соответствии с политикой партии, и они знали о своих парламентариях все, вплоть до последнего скандала и компромата. Эрика вспомнила кричащие газетные заголовки с Невиллом Ломасом, и ей стало дурно. Ее ожидали на встрече, и если бы она не появилась там, чем бы ей это грозило? Поездка на метро от Кенсингтон-Хай-стрит до Вестминстера заняла бы чуть больше двадцати минут. – Можешь прислать мне сообщением все детали? А я побежала и постараюсь успеть на эту встречу, – попросила Эрика и повесила трубку. Полицейский уже закрыл входную дверь в квартиру, которая являлась местом преступления, но запах смерти по-прежнему витал в воздухе, и несколько вылетевших из квартиры мух кружили над потолком в коридоре.

– Далия, вы умеете водить машину? – Странно задавать такой вопрос коллеге-полицейскому, но вполне можно было ожидать, что Далия единственная из всей полиции, кто этого не умеет.

– Да.

– Хорошо, тогда вам придется подкинуть меня до станции метро «Хай-стрит-Кенсингтон», а потом вернуться сюда и закончить все дела. После чего отогнать мою машину обратно к участку на Луишем-Роу. Договорились? – Эрика слышала волнение в своем голосе, и у нее задрожали руки.

– Э-э-э. Ладно. Да.

Эрика достала из кармана одну из своих визитных карточек и протянула ее молодому полицейскому.

– Оставайтесь здесь и охраняйте дверь до прибытия криминалистов. Пожалуйста, дайте мне знать обо всем, что обнаружите, и попросите криминалистов связаться со мной.

– Когда доберетесь до «Хай-стрит-Кен», заходите через боковой вход, – посоветовал полицейский. – Там не так многолюдно.

– Спасибо, – поблагодарила Эрика, после чего они с Далией поспешили обратно под проливной дождь.

36

Пока Эрика перебегала через дорогу до станции метро «Хай-стрит-Кенсингтон», чтобы успеть на поезд, она промокла до нитки. Предъявив свое удостоверение и перепрыгнув через ограждение, она сбежала по эскалаторам на платформу. Поезд Дистрикт-лайн вот-вот должен был отправиться, и она проскользнула в вагон как раз в тот момент, когда двери закрылись.

Она плюхнулась на первое свободное место. Мышцы ног горели, а сердце бешено колотилось. Сиденье напротив пустовало, и когда поезд въехал в темный туннель, она увидела в окне свое отражение. Для описания ее внешности лучше всего подходило слово «испуганная». Мокрые волосы прилипли к голове, а изможденное лицо отражало охвативший ее страх. Кто-то сыграл с ней злую шутку. Зачем было назначать встречу, давать ей допуск, но не поставить ее об этом в известность? Эти люди, кем бы они ни были, хотели, чтобы она испугалась. Страх – это величайшее оружие, которое можно использовать, чтобы контролировать других.

Телефон Эрики завибрировал. Мосс прислала ей по электронной почте подробную информацию о встрече. Здание парламента и парламентский комплекс были огромными, поэтому она приложила к письму еще и карту. Главным партийным организатором был человек по имени Ричард Гейнор. Он обладал густой копной темных волос, коротко стриженных по последней моде, и не был похож на мерзких политиков-мужчин, которых она видела по телевизору в начале девяностых. Эрике казалось, что поезд едва ползет, останавливаясь на каждой станции дольше, чем это было необходимо, хотя пассажиров, которые входили или выходили, почти не было.

Поезд прибыл на станцию метро «Вестминстер» в 15:26, до встречи оставалось четыре минуты. Не замечая ничего вокруг, Эрика пронеслась наверх по бесконечному эскалатору и вышла под проливной дождь на Вестминстерский мост. В длинных, высоких окнах здания парламента горели желтые огни, а с реки дул сильный ветер и безжалостно хлестал ее по лицу колючими каплями дождя. Снова взглянув на карту, Эрика поняла, что ей нужно идти ко входу на Кромвель-грин с другой стороны главного здания Вестминстерского дворца.

Запыхавшись, она наконец добралась до пункта пропуска в 15:40. Марш стоял в очереди чуть дальше. Эрика вытерла лицо и попыталась привести в порядок волосы, но она была насквозь мокрой, как будто упала в Темзу и ее принесло сюда от Кенсингтона течением.

– Добрый день, сэр, – поздоровалась Эрика, стараясь взять себя в руки, и показала свое удостоверение мужчине, стоявшему позади Марша.

Марш обернулся, и, увидев ее, будто испугался, но быстро пришел в себя.

– Эрика, ты здесь! – Марш, как всегда, выглядел безупречно и держал в руке черный зонт.

– Твой секретарь сообщила мне, что зал совещаний поменяли.

– Правда? – Его улыбка померкла.

Эрике было неприятно думать о том, к чему они с Маршем в итоге пришли. Они начинали как друзья, даже союзники, когда работали вместе в Манчестере, а теперь она стала врагом. Проблемой. И все же разве они не должны быть на одной стороне и хотеть одного и того же?

– По какому поводу эта встреча? Все это как-то немного неожиданно, – поинтересовалась Эрика.

Марш тяжело вздохнул.

– Э-э-э… Есть кое-какая строго конфиденциальная информация, которой офис главного парламентского партийного организатора хотел бы с нами поделиться. И тебя тоже пригласили.

– Что за информация?

– О… Невилле Ломасе, – тихо ответил он.

Они подошли к линии досмотра, и им пришлось разложить свои вещи по пластиковым лоткам, прежде чем пройти через металлодетектор. Оба предъявили свои удостоверения секретарю, ожидавшему их с другой стороны, которая тоже представилась в ответ. Она с любопытством посмотрела на промокшую до нитки Эрику.

– Вот ваши пропуска для посетителей. Пожалуйста, проследите, чтобы они были на виду, – сказала она, вручая каждому из них пропуск на шнурке.

Их провели по длинному коридору, который освещали лампы дневного света. Для встречи был забронирован обычный конференц-зал, и, когда они вошли внутрь, Эрика увидела, что помимо Ричарда Гейнора их ждут еще три человека.

– Пол, рад снова тебя видеть! – Ричард поднялся с места и с энтузиазмом пожал Маршу руку.

«Они с Маршем обращаются друг к другу по имени», – отметила про себя Эрика.

– А это старший инспектор уголовной полиции Эрика Фостер, – представил их Марш.

Ричард пожал ей руку с меньшим энтузиазмом, но мимолетно улыбнулся. Эрика бросила взгляд на трех других присутствующих: двух седых, осунувшихся пожилых мужчин в простых костюмах и женщину средних лет с лоснящимся лицом, длинными неухоженными волосами и в плохо сидящем зеленом платье. Они не представились, и если и были удивлены, увидев Эрику, то никак этого не показали.

– Я… Мы ценим ваше время и понимаем, что это чрезвычайно деликатный вопрос, – начал Марш, занимая место во главе стола. – И я… мы благодарны, что вы согласились встретиться с нами.

Эрика сняла промокшее пальто, повесила его на спинку стула рядом с Маршем и села. Марш потер подбородок, а его глаза забегали по комнате. «Почему он нервничает?» – гадала Эрика.

Мужчины и женщина изучали их обоих, пока Ричард постукивал пальцами по папке, лежащей перед ним на столе.

– Мы понимаем, что вам необходимо расследовать смерть достопочтенного Невилла Ломаса. Мы хотели бы поделиться конфиденциально некоторыми сведениями о деликатном аспекте его жизни, которые, как мы полагаем, помогут вам в проведении расследования. – Ричард тщательно подбирал слова, подчеркивая их значимость. Эрика чувствовала на себе взгляды молчаливой троицы. Мужчина сделал паузу, затем продолжил: – Мы не считаем, что информация, которой мы хотим с вами поделиться, имеет какое-либо отношение к вашим расследованиям, но полагаем, что вы могли бы извлечь из этого пользу.

Марш с серьезным видом кивал.

– Конечно. Спасибо, – поблагодарил он.

Ричард посмотрел на Эрику и, казалось, хотел, чтобы она тоже выразила ему свою благодарность. Примерно так ожидают «спасибо» от маленького ребенка, которому незнакомый человек предлагает конфеты.

– Да, спасибо, – пробормотала Эрика.

Ричард кивнул и открыл папку. Он развернул ее и подтолкнул к ним через стол.

– Это Дамса Африди, – указал он на фотографию темноволосой молодой женщины, на вид лет двадцати с небольшим. Она была красивой, с очень бледной, безупречной кожей. Казалось, она дерзко смотрит в камеру, как будто бросает им вызов. – Ей двадцать три. В настоящее время она находится в иммиграционном центре временного содержания в ожидании депортации. – Ричард наклонился и перевернул страницу. Там была фотография с камеры видеонаблюдения, на которой Дамса, одетая в обтягивающие джинсы и футболку без рукавов, стоит в фойе жилого дома «Оксо Тауэр», где располагалась квартира Невилла Ломаса. Ричард пролистал еще несколько фотографий, на которых Невилл Ломас прогуливался по набережной с Дамсой, а затем они садились в машину.

Эрика посмотрела на Марша. Она не могла понять по выражению его лица, знал ли он об этом.

– Как это поможет моему расследованию? – нахмурилась Эрика.

– Мы показываем это вам не для того, чтобы помочь вашему расследованию. А потому что на момент смерти Невилла Ломаса его шантажировала Дамса Африди. Она была проституткой, которую нанял Невилл. И она от него забеременела.

В голове у Эрики раздался голос Далии: «Я думаю, предпочтительнее использовать термин “секс-работница”».

Ричард перевернул еще одну страницу и показал очередную фотографию Дамсы, которая шла по лондонской улице – теперь уже с большим животом.

– Когда были сделаны эти фотографии? – спросила Эрика. – Все они с камер видеонаблюдения? На них нет отметки о дате.

Ричард перегнулся через стол, притянул папку обратно к себе и закрыл ее.

– Дамса Африди находится в нашей стране нелегально. Она работала проституткой, которую Невилл Ломас нанял, а затем обрюхатил. Это стало известно всего за два дня до его убийства.

– Я разрабатываю версию о том, что Невилл Ломас, возможно, был убит работницей секс-бизнеса. И способ, которым эта потенциальная работница совершила убийство, связывает смерть Невилла Ломаса со смертью Джейми Тига и третьей жертвы, Терри Девилля, о которой стало известно совсем недавно.

Ричард покачал головой.

– Нет. Мы не считаем, что Дамса Африди имеет какое-либо отношение к смерти Невилла Ломаса. Мы лишь обеспокоены тем, что она его шантажировала. И она по-прежнему представляет опасность. Учитывая позицию партии в отношении иммиграции и текущее освещение ситуации с ней в средствах массовой информации, репортеры оторвутся по полной, смакуя этот скандал, если информация просочится в прессу.

– Тогда о чем вы просите?

– Мы ни о чем не просим, – улыбнулся Ричард, взглянув на женщину и двух мужчин, которые хранили молчание. – Мы делимся с вами своими соображениями и просим вас проследить за тем, чтобы ваше расследование не отклонялось в сторону.

– Могу я задать несколько вопросов?

Не говоря ни слова, женщина, сидевшая в конце ряда, открыла лежавшую перед ней коричневую папку из плотной бумаги, достала лист бумаги и протянула его Ричарду. Он, в свою очередь, передал его Маршу, но Эрика наклонилась и перехватила его первой. Вверху страницы мелким шрифтом было напечатано название эскорт-агентства «Эксклюзивные спутницы», а под ним – номер мобильного телефона и имя Мари.

– Человек, указанный здесь, может помочь вам со всеми вопросами, касающимися вашего расследования.

– Кто она? Здесь не указана фамилия.

– Эрика, вы действительно верите, что тот, кто работает в одном из таких агентств, назовет вам свое настоящее имя? Даю вам слово, что этот контакт подлинный.

– Она знает, что мы обсуждали, и ей было поручено поговорить со мной?

– Она знает, что ей позвонит сотрудник полиции, чтобы навести конкретные справки об одной из их сотрудниц, которая работала вечером тринадцатого января. Это все, что она будет обсуждать.

– Что вам известно о вечере тринадцатого января? – не сдавалась Эрика. – Кажется, вы все знаете. Дамса Африди – та самая работница секс-индустрии, которую избил Невилл Ломас и которая ушла от него с разбитым носом? Ее нашли бродящей по набережной поздно вечером?

– Это был другой инцидент, Эрика, и молодая женщина исчезла до того, как полиция смогла взять у нее показания, чтобы выдвинуть обвинения.

– Этот инцидент не был внесен в единую информационную систему полиции.

Впервые Ричард, казалось, потерял самообладание.

– Молодая женщина исчезла до того, как полиция смогла предпринять…

– Эрика Фостер – ваше имя по мужу, до этого вас звали Эрика Боледицова, – перебила его женщина, впервые подав голос. – Вы родились в Нитре, Словакия. Ваш отец, Бранислав, был членом коммунистической партии. Он работал на заводе «Пластика», пока не погиб там в результате несчастного случая в тысяча девятьсот восьмидесятом году, вам тогда было восемь лет. В период с восьмидесятого по две тысячи пятый год у вашей матери были отношения с тремя мужчинами, ни одного из которых вы или ваша сестра Ленка не одобряли. Она работала на том же заводе и умерла от алкоголизма в две тысячи пятом году. – Эрика уставилась на нее, не в силах скрыть своего потрясения. – Мы считаем своим долгом знать все, Эрика. Мы знаем все о Невилле Ломасе. И о вас мы тоже все знаем… Мы пригласили вас сегодня из любезности. Вы должны понимать, что мы разбираемся с вопросами, которые намного выше ваших полномочий. Вы должны быть благодарны нам за помощь, и я советую воздержаться от любых расспросов, выходящих за рамки того, что мы обсуждали.

Эрика вспомнила, что рассказала ей Далия о той ночи, когда секс-работница сбежала из квартиры Невилла Ломаса вся в крови и синяках. Причастны ли эти люди к сокрытию преступления? И удалось ли той девушке на самом деле скрыться от полиции, прежде чем они смогли узнать больше подробностей?

– Я не расслышала вашего имени, – обратилась Эрика к женщине. – Я считаю своим долгом знать имена людей, которые мне угрожают.

– Господи, Эрика! – рявкнул Марш.

Женщина некоторое время невозмутимо смотрела на нее, а затем отодвинула свой стул и встала. Двое мужчин последовали ее примеру.

– Хорошего дня, – бросила она, и они покинули комнату.

Ричард, казалось, немного расслабился, когда за ними закрылась дверь.

Марш надул щеки и выдохнул, откидываясь на спинку стула.

– Ричард, мы действительно благодарны за эту информацию. Она нам очень пригодится.

Ричард открыл другую папку, лежавшую перед ним на столе.

– Мне нужно, чтобы вы оба подписали, что не станете делиться информацией, которую мы только что обсуждали.

Эрика поняла, что они будут подписывать форму, касающуюся Закона о неразглашении государственной тайны. Марш схватил ручку и подписал, не читая. Затем протянул листок Эрике, и она взяла его, чувствуя подступающую тошноту. Зачем она вообще заговорила о второй женщине? Когда Эрика поставила свою подпись, Ричард встал и обменялся с Маршем рукопожатием.

– Надеюсь, это поможет тебе остановить эту сучку, – сказал он.

На долю секунды Эрика задумалась, кого он имел в виду: ее или серийного убийцу.

37

Когда они вышли из Кромвель-грин, ливень усилился. Одежда Эрики все еще была мокрой и лишь согрелась от тепла ее тела. Внезапно ей вспомнился далекий эпизод из детства, когда она описалась в кровати – ей было тогда лет пять-шесть, и она проснулась от того, что ее пижама была мокрой и теплой. Эрика отогнала от себя это ужасное воспоминание.

Эрика и Марш остановились под навесом, с надеждой глядя на темное небо и проливной дождь. Она почувствовала, как холодный воздух коснулся ее воротника, и поежилась.

Эрика видела, что Марш раздумывает, предложить ли ей укрыться под его зонтом и подвезти или оставить мокнуть под ливнем. Она повернулась к нему.

– Даже не начинай! – рявкнул он.

– Мы можем поговорить о встрече?

– Нет, не можем. Черт побери, мы только что подписали документ о том, что не можем.

– Я была бы признательна, если бы вы предупредили меня о встрече, на которую меня пригласили.

– Ладно, да. Я не хотел, чтобы ты приходила. И знаешь почему?

– Почему?

– Не хотел обременять тебя конфиденциальной информацией.

– Это не первая моя встреча с этими типами из секретной службы.

– Правда? – не поверил Марш. Казалось, он выглядел удивленным.

– Меня уже предупредили. И я боялась, что, если не появлюсь на этой встрече, последствия могут быть негативными.

Марш нахмурился.

– Прости. Честное слово, я не знал об этом. – Он посмотрел на воду, с пенистым бульканьем стекающую по древним водосточным трубам. – Куда ты собираешься?

– На станцию метро… или, если посмотреть на время, уже домой.

– Я еду в том направлении. Тебя подвезти?

– Да. Спасибо.

У него был навороченный зонт, который со свистом раскрывался при нажатии кнопки. Он оттопырил локоть, Эрика взяла его под руку, и они поспешили через парковку к его автомобилю.

Когда они оказались в машине, стекла сразу же начали запотевать. Марш включил кондиционер и завел двигатель.

– Кто были эти трое? – поинтересовалась Эрика.

Марш искоса взглянул на нее, направляя машину к шлагбауму на главном въезде.

– Думаешь, я знаю? Возможно, высокопоставленные государственные служащие или из службы безопасности МИ-5.

– Вам как будто все равно. Вы же пятый по старшинству в столичной полиции.

– Такова реальность. Я знаю о двух других случаях, когда тебе приходилось подписывать бумагу о неразглашении государственной тайны. А сколько раз мне приходилось это делать, я уже сбился со счета.

Марш подождал, пока в потоке машин образуется просвет, и затем выехал на главную дорогу. Ливень потихоньку ослабевал, оставляя после себя огромные лужи и затопленные участки дороги.

У Эрики зазвонил телефон, номер она не узнала, но все равно ответила на звонок.

– Мэм, это полицейский констебль Мортимер с места преступления на Скарсдейл-Виллас. Вы дали мне свою визитку.

– Спасибо, что позвонили. Что там происходит?

– Криминалисты все еще здесь. Похоже, им потребуется много времени, чтобы собрать все отпечатки пальцев. Здесь много вещей, отпечатки есть на всем. Мы полагаем, Джессика работала на дому.

– Ее родственников известили? Что насчет официального опознания?

– Мы пока не можем ни с кем связаться. У нее нет братьев и сестер. Ее мать живет в доме престарелых на севере. Отец умер. Мы не знаем, был ли у нее муж или кто-то еще; здесь она была зарегистрирована как проживающая одна.

Эрика отметила про себя о необходимости позвонить в «Прокат костюмов Фолджер» и уточнить у Ра, был ли у Джессики мужчина.

– А как насчет ее компьютера и телефона?

– Их упаковали и отправили в отдел по борьбе с киберпреступностью. Я отправляю вам сообщение с номером телефона для связи. Тело женщины только что увезли в морг. Послушайте, я вам звоню, потому что мы нашли ее ежедневник. Много написано от руки, записи о встречах, номера телефонов и подробности всех рабочих моментов с января.

– Где вы его нашли?

– Он лежал на крышке сливного бачка вместе со стопкой газет. Материалы для чтения, ну, вы понимаете, о чем я.

Эрика вспомнила, что в квартире все было перевернуто вверх дном, и тот, кто это сделал, даже не догадался поискать ежедневник в ванной комнате. Эрика подумала, может, Джессика Голдман заглядывала в свой ежедневник, когда была в туалете, и просто забыла его там.

– С ежедневника сняли отпечатки пальцев?

– Да, мэм.

Марш вез ее домой, но движение на дороге было медленным. И ей нужно было переодеться в сухую одежду. Не хватало только заболеть во время такого громкого расследования.

– Не могли бы вы отправить ежедневник ко мне домой? Я пришлю свой адрес сообщением.

– Да, мэм. Я собираюсь остаться здесь до самого конца. И ваша коллега, Далия, тоже здесь и наблюдает за происходящим.

– Не могли бы вы дать ей телефон?

– Нет, мэм. Она на месте происшествия вместе с криминалистами, а у меня нет защитного костюма. Могу попросить ее вам перезвонить.

– Все в порядке. Я ей напишу. И спасибо вам, офицер, вы отлично поработали.

Эрика закончила разговор и отправила Далии сообщение, спрашивая, может ли та пригнать машину к ее дому в Блэкхите, а заодно привезти ежедневник. Закончив с делами, она посмотрела вперед на еще один светофор. Красный свет отражался в каплях дождя, струившихся по лобовому стеклу, и она не могла понять, то ли начинало темнеть, то ли небо снова заволокли тучи. Эрика ввела Марша в курс дела относительно «Проката костюмов Фолджер» и рассказала об установленной связи с Джессикой Голдман. Они подъехали к очередному светофору. Час пик был в самом разгаре.

Марш посмотрел на нее, и выражение его лица смягчилось.

– Отличная работа. – Эрика кивнула. – Ты ведь знаешь, что ты мой старинный друг.

– Я не настолько стара.

Он снова закатил глаза.

– Не придуривайся, ты понимаешь, о чем я. Мне очень трудно одновременно быть твоим другом, начальником и заботиться о тебе. Я обещал Марку, что присмотрю за тобой.

Эрика посмотрела на него. Он уже давно не упоминал имени Марка.

Марш положил руку ей на ногу.

– Ты вся промокла.

Эрика подняла его руку, ухватившись за рукав пиджака, и перенесла ее на его ногу.

– Так бывает, когда попадаешь под дождь.

– Нужно было постелить полотенце на сиденье. – В его голосе снова послышались нотки раздражения.

Много лет назад, еще до появления Марка, Эрика и Марш недолго встречались, пока учились в полицейской академии, а потом, несколько лет назад между ними возникло недопонимание. Но Марш по-прежнему подавал ей противоречивые сигналы, например, упоминал Марка и при этом касался ее ноги. Эрика закинула ногу на ногу и развернула листок бумаги с именем контактного лица в агентстве «Эксклюзивные спутницы».

– Я так понимаю, что этим эскорт-агентством пользуется много высокопоставленных личностей?

– Я не пользуюсь! – воскликнул он. – Я… я счастлив в браке с Марси.

– Я говорила не о вас, но, судя по вашему возмущенному ответу, старшие офицеры столичной полиции пользуются услугами эскорт-агентства.

– Я не возмущался!

Эрика вспомнила, как несколько лет назад она позвонила Маршу поздно вечером. Марси взяла трубку и случайно проговорилась, что они спят в разных комнатах. Марш вздохнул.

– До меня доходили слухи. Но я не скажу тебе, кто именно.

– Суперинтендант Дэн Фиск? Похоже, это он расхлебывал проблемы, созданные Невиллом Ломасом с работницей секс-индустрии. Той секс-работницей, которой каким-то образом удалось скрыться от полиции, когда она была полуголой и избитой. – Марш не ответил. К этому времени они пересекли реку по мосту Блэкфрайарс, и пробка на дороге рассосалась. – В какой момент ты перестаешь быть полицейским и начинаешь заниматься устранением последствий? Это искренний вопрос.

Марш некоторое время раздумывал.

– Не знаю. Может быть, в тот момент, когда ты взваливаешь на себя громадный ипотечный кредит и двух дочерей, которые учатся в дорогих частных школах… А потом отцу твоей жены приходится искать дом престарелых. И, конечно, его нужно отправить в какое-нибудь хорошее место… Я знаю, что сильно давлю на тебя, Эрика, но если я давлю на тебя по каким-то вопросам, подумай, насколько сильно давление на меня. Это совершенно другой уровень. Но для ясности – я настоящий полицейский, Эрика. Понятно?

Эрика на мгновение задумалась. С одной стороны, ей было жаль Марша, но с другой… Признавался ли он в том, что продал душу дьяволу?

– Хорошо, – уступила она. – Как мне поступить с этим? – Она подняла листок бумаги.

Марш внимательно посмотрел на него.

– Не надо раскапывать ненужный компромат. Или то, о чем ты сейчас не можешь говорить. И если обнаружишь что-то, выходящее за рамки твоего расследования, я должен узнать об этом первым.

В том, как он об этом просил, было что-то умоляющее и жалкое.

– Обещаю. – Эрика кивнула.

Она надеялась, что сможет сдержать данное обещание.

38

Когда Марш довез Эрику до дома, у нее сложилось впечатление, что он хотел зайти, но увидев свет в гостиной, сказал, что ему нужно возвращаться домой.

– Спасибо, что подбросили, – поблагодарила его Эрика.

Марш повернулся к ней.

– Пожалуйста, не наделай глупостей, – настойчиво попросил он.

– Хорошего вечера, – ответила Эрика. Она вышла из машины и остановилась, наблюдая, как он уезжает. До нее донеслись слабые звуки пианино, и Эрика вспомнила, что они договорились с Томом поупражняться сегодня вечером.

Когда она открыла входную дверь, то услышала сложную аранжировку мелодии из фильма «Звездные войны», в которой звучали громкие басы и замысловатые высокие ноты. Джордж ждал ее в коридоре, и она наклонилась, чтобы почесать его за ушами. Он потерся о нее своим маленьким гладким тельцем и замурлыкал.

Эрика подошла к двери гостиной, слушая музыку и с восхищением наблюдая, как Том сидел на табурете перед пианино, широко расставив руки, и неистово перебирал пальцами клавиши. Игорь расположился на диване у камина и, заметив ее, улыбнулся и одними губами произнес:

– Привет.

Том закончил играть и, запыхавшись, откинулся на спинку стула. Он обернулся и увидел Эрику.

– Ahoj[11]! – улыбнулся он.

– Ух ты, это было потрясающе! У тебя очень хорошо получается, – похвалила его Эрика.

– Он нашел видео на «Ютубе», где женщина играет на пианино мелодию из «Звездных войн», и выучил ее на слух. Она играла на пианино, которое имело форму «Тысячелетнего сокола», – рассказал Игорь.

– Пап, успокойся, – отмахнулся Том, но обрадовался энтузиазму отца.

– Почему ты просишь меня успокоиться? У тебя талант. Да я бы убил за то, чтобы иметь хоть какой-то талант. Ты мог бы играть в группе. Я когда-то пел в группе, помнишь?

Эрика перевела взгляд с Тома на Игоря и покачала головой.

– Когда мы были молодыми, в Нитре было много хороших групп, – ответила она. – Твою я не помню.

– Да ты вообще петь умеешь, пап?

– Умею. Я всегда подпеваю песням, которые крутят по радио.

Том закатил глаза и засмеялся. Игорь встал и подошел к Эрике. Он наклонился и поцеловал ее, а потом потрогал одежду.

– Да ты вся промокла.

– Попала под дождь.

– Я наберу тебе ванну. Ты ела?

– Ела ли я? Не думаю.

– Чили кон карне[12] на плите, – сообщил Игорь.

Эрика положила себе в тарелку немного еды, пока Игорь готовил ей ванну. Когда она вернулась в гостиную, Том разучивал новую мелодию, используя метроном, издававший четкие щелчки.

Эрика и не подозревала, насколько сильно проголодалась, пока не начала есть. Приготовленный Игорем чили оказался вкусным и острым. Она добавила немного сметаны к дымящемуся мясу и рису и принялась уплетать за обе щеки, наблюдая, как Том играет замедленную версию чего-то знакомого. Он дошел до части, на которой застрял. И остановился. Метроном продолжал стучать в тишине: щелк, щелк, щелк.

– Прости. Хочешь посмотреть телевизор? – предложил Том, когда увидел ее на диване.

– Нет. Мне нравится тебя слушать. Что ты играл?

Он остановил метроном.

– Половину венгерской рапсодии номер два для фортепиано.

– А почему она мне знакома?

– Она из фильма «Кто подставил кролика Роджера?». Когда Дональд Дак и Даффи Дак играли на пианино в клубе.

– Да, точно. – Эрика засмеялась. Она выскребла ложкой остатки мяса и риса из тарелки и встала, чтобы отнести ее на кухню.

– Есть какие-нибудь интересные расследования убийств? – с надеждой в голосе спросил Том, следуя за ней. Он налил им в стаканы кока-колу из бутылки, которая стояла в холодильнике.

– Да.

– И что сделал этот убийца?

Эрика задумалась, как много ей стоит рассказывать. Она могла бы описать убийства в общих чертах.

– Убил трех мужчин и женщину. Я полагаю, что убил женщину. Сегодня мы нашли еще одно тело.

– А где было ее тело?

Как и тогда, в машине, Эрика не знала, стоит ли посвящать его в подробности, но ему было шестнадцать, и она хотела общаться с ним как со взрослым. Он протянул ей стакан, наполненный до краев шипучей газировкой. Эрика видела, что Тому очень интересно.

– В коридоре. А рядом с ее телом валялся разводной гаечный ключ.

– Убийца воспользовался разводным ключом?

Эрика кивнула.

– Ударил ее по… – Она сжала стакан в руке. Внезапно Эрика представила место преступления глазами убийцы, который стоял за спиной Джессики Голдман и нанес ей удар по голове один раз, потом второй. Крови было много, значит, нападавший был в ярости. День выдался таким напряженным, что Эрика даже не подумала о схеме места преступления. О расположении пятен крови. И о том, где в коридоре был обронен разводной ключ.

– Что такое? – вырвал ее из мыслей голос Тома, и Эрика поняла, что затихла, как будто впала в транс.

– Прости, Том. Просто мне кое-что пришло в голову.

– Типа зацепки?

– Да. Возможно. – Эрика подошла к своему пальто, висевшему на перилах в прихожей, и достала телефон. Далия ответила после первого гудка. – Вы все еще на месте преступления? – без предисловий спросила Эрика.

– Нет. Я подъезжаю к вашему дому. Ежедневник у меня с собой.

– Хорошо. Встретимся на улице через пару секунд.

Игорь спустился по лестнице как раз в тот момент, когда захлопнулась входная дверь.

– Где Эрика? – поинтересовался он, вытирая полотенцем мыльную пену с рук.

– Она думает, что нашла какую-то зацепку, и вышла на улицу, чтобы встретиться с кем-то, у кого ее машина, – ответил Том.

– Ее машина? Я только что набрал ей ванну. – Игорь заметил, что пальто Эрики по-прежнему висит на перилах внизу лестницы. – И она вышла на улицу в мокрой одежде. Там же чертовски холодно!

39

Когда Эрика вышла на улицу, в лицо ей ударил ледяной ветер. Уличный фонарь напротив был разбит, погрузив ее дом в тень. Перед фасадом оставалось свободное место, и Далия припарковалась у обочины. Эрика дала знак, чтобы девушка открыла ей пассажирскую дверь, и забралась внутрь.

– Привет. Все в порядке? – осведомилась Далия, потянувшись на заднее сиденье, чтобы забрать свою сумку. – За мной приедет такси.

– Сейчас?

– Через пару минут.

– Хорошо. Это не займет много времени.

Далия уставилась на руку Эрики, и женщина поняла, что все еще держит стакан с колой, который ей дал Том.

– Ежедневник, – напомнила Далия, открывая свою сумку. Она протянула Эрике тетрадь формата А4 ярко-желтого цвета, упакованную в пакет для вещественных доказательств. На обложке и корешке остались серебристые следы порошка для снятия отпечатков пальцев.

Далия выключила фары и двигатель, и они погрузились в темноту.

– Вы успели на встречу в парламенте?

– Успела. Мне тут в голову пришла одна мысль. Орудие убийства лежало слева или справа от тела Джессики Голдман?

– Мы полагаем, что это Джессика Голдман, но официального опознания тела еще не проведено.

– Забудьте об этом ненадолго. Вы можете вспомнить, с какой стороны от тела лежало орудие убийства?

Далия задумалась.

– Слева.

– Точно. А брызги крови были более заметны на левой стороне стены в коридоре?

– Кровь была повсюду, но да, – согласилась Далия. – Вы хотите понять, был ли убийца правшой или левшой?

– Да. Должно быть, убийца был левшой. Это означало бы, что он, то есть она, опускала разводной ключ сверху левой рукой и наносила удары по затылку с левой стороны тела Джессики Голдман, – объяснила Эрика, демонстрируя движение левой рукой. Это ей было непривычно, потому что она была правшой.

– Можем ли мы быть уверены, что этот же человек убил Терри Девилля, Невилла Ломаса и Джейми Тига?

– Есть большая вероятность, – кивнула Эрика, не желая думать о том, что она ошибается.

В окно со стороны Далии постучали, и девушка подпрыгнула от неожиданности, а Эрика увидела Игоря.

– Все хорошо. Это мой… парень, – успокоила ее Эрика.

Далия включила зажигание и опустила стекло.

– Привет. Она с другой стороны.

– Я принес пальто, – сказал он, держа его в руках. – Она насквозь промокла после сегодняшней поездки, и я не хотел, чтобы она заболела.

Далия передала пальто через сиденье.

– Спасибо, – поблагодарила Эрика, стараясь удержать в руках пальто, ежедневник в пакете для улик и полный стакан кока-колы.

– Здравствуйте, я детектив Далия Бек.

– Мы уже встречались, в ресторане. Еще в январе, в «Оксо Тауэр», верно? В тот вечер, когда умер политик… – напомнил Игорь.

– Ах, да. Привет, – ответила Далия, но Эрика была уверена, что девушка его не помнит.

Он просунул руку в окно, и они обменялись рукопожатиями.

– Эрика, твоя ванна готова.

– Я вернусь через пару минут.

– Не простудись.

– Простите за это, – извинилась Эрика, когда он ушел.

– Ничего страшного. Он довольно милый.

Эрике не понравилось, как Далия произнесла слово «милый», но решила это проигнорировать.

– Так вот, я говорила о том, что убийца был левшой. Это заставило меня кое-что понять. Если мы знаем, что она левша, то, возможно, сможем сузить круг пяти «девушек из Матрицы» и посмотреть на видео с камер видеонаблюдения, кто из них правша, а кто левша.

– Вы сомневаетесь, что кто-то из этих «девушек из Матрицы» откликнется на обращение к прессе?

Эрика подумала, как забавно, что фраза «девушки из Матрицы» так быстро стала кодовым обозначением группы женщин.

– Возможно, они боятся откликнуться. Я очень надеюсь, что мы сможем найти доказательства, что Джессика Голдман делала им пластический грим.

– Женщина из «Фолджер» подтвердила, что та брала костюмы напрокат.

– Да, но это все, что у нас есть. Нам нужно знать, где Джессика делала им макияж. Кто ей заплатил? Был ли кто-то один из них замешан в преступлениях или они все были заодно?

– Вы имеете в виду, было ли это заказное убийство? – уточнила Далия.

– Не совсем. Мы не знаем, каким мог быть мотив… Была ли у Джейми Тига страховка? Если да, то кому его смерть могла быть выгодна?

Эрика посмотрела на пустую темную дорогу. Вдали горел уличный фонарь, и черная кошка метнулась через полосу света. Эрика подумала, не Джордж ли это. Она всегда переживала за него, когда он гулял по ночам на улице и перебегал дорогу.

– Эрика?

– Макгорри просил команду выяснить, есть ли у Джейми Тига страховой полис. У вас была возможность полистать тетрадь? – Эрика опустила взгляд на ежедневник в пакете.

– Нет. Как только прибыли криминалисты, все жильцы, казалось, начали возвращаться домой с работы. Сбор вещественных доказательств в общем коридоре превратился в настоящий кошмар.

– Что насчет соседей?

– На первом этаже рядом с квартирой Джессики Голдман живет пожилая дама, но она глухая и старая – и ничего не видела и не слышала… Что было на вашей встрече?

Эрика помедлила с ответом. Ей нужно доверять Далии, ведь она состояла в ее команде и была вовлечена в расследование.

– Мне дали контактную информацию. Только имя человека, работающего в агентстве «Эксклюзивные спутницы».

– Вы уже звонили ему?

– Как раз собиралась, когда вы приехали. Вы помните имя девушки… той, которую, по вашим словам, нашли на набережной с разбитым носом после того, как Невилл Ломас якобы ее избил?

– Простите, нет… – Позади них показался свет фар, и телефон Далии издал звуковой сигнал. – Это мое такси. Не забудьте про ванну.

Эрика подождала, пока Далия благополучно сядет в машину и уедет.

Что-то в отношении Далии и ее связи с Дэном Фиском по-прежнему не давало Эрике покоя. Она оставила стакан, ежедневник и пальто на крыльце и позвонила в дежурную часть на Луишем-Роу.

– Вики? Это Эрика Фостер. Ты можешь сказать мне, на дежурстве ли суперинтендант Дэн Фиск и когда он появится в следующий раз?

На том конце провода воцарилось короткое молчание, а затем послышались голоса других офицеров, которые что-то бурно обсуждали на заднем плане.

– Он уехал в отпуск, – ответила Вики, одна из операторов дежурной части. – Тут указано, что его не будет в стране в течение следующих трех недель.

– Правда? Ты знаешь, когда он ушел в отпуск?

– Подождите. – Эрика услышала стук клавиш. – Вчера. Хотите, я отправлю сообщение на его почтовый ящик?

– Нет. Спасибо.

Эрика повесила трубку. Она позвонила Дэну Фиску в понедельник. В его голосовой почте ничего не говорилось о том, что он уезжает на следующий день на три недели, как это обычно принято делать. Очень странно. Эрика задрожала от холода. Над уличными фонарями повисла тонкая пелена тумана. Она собрала свои вещи и поспешила обратно в дом. Тихо прикрыв входную дверь, прокралась мимо двери в гостиную и поднялась наверх, чтобы принять ванну.

Прежде чем залезть в горячую воду, Эрика набрала номер, указанный на листке бумаги, который Ричард Гейнор дал ей в здании парламента. Прозвучало несколько гудков, а затем включился обычный автоответчик. Эрика попробовала еще раз. На третьей попытке она оставила короткое сообщение, в котором назвала себя и свой номер телефона и попросила перезвонить по конфиденциальному вопросу.

Ванна была восхитительно горячей, но Эрика не могла расслабиться и перестать думать. Она лежала, уставившись в потолок, и слушала звуки пианино, доносившиеся снизу. Ричард Гейнор рассказал ей историю о Дамсе Африди, секс-работнице, нелегальной иммигрантке. Это казалось слишком… удобным. Да, если бы новость стала достоянием гласности, она вызвала бы настоящий скандал и нанесла бы огромный ущерб. Но почему угроза по-прежнему оставалась, даже после смерти Невилла Ломаса? Главный партийный организатор отвечал за то, чтобы члены парламента голосовали в соответствии с политикой партии. Они хранили компромат на своих парламентариев, чтобы иметь возможность их контролировать. Сейчас Невилл уже был мертв, его голос не имел значения, и он больше не был членом парламента. Гораздо проще полить грязью покойника. Было кое-что еще – фотографии с камер видеонаблюдения, где Дамса Африди держится за свой большой живот и где она рядом с Невиллом Ломасом. Почему в верхней части снимков вырезана временная метка? Были ли снимки вообще настоящими? Неужели они скормили Эрике и Маршу кучу дерьма, выдав его за государственную тайну, и все ради того, чтобы иметь возможность вмешаться и предотвратить раскрытие настоящей правды? Полежав в ванне еще несколько минут, Эрика вымыла голову и вылезла из воды.

Она накинула халат и прошла в крошечную свободную комнату, которую использовала в качестве домашнего кабинета. Ежедневник все еще лежал в пластиковом пакете на столе, но у нее появилась другая идея. За свою долгую карьеру Эрика общалась со многими осведомителями. Мелкие преступники следили за происходящим и передавали информацию полиции за небольшую плату, принимая десяти или двадцатифунтовые банкноты. С тех пор как началась пандемия, Эрика редко общалась со своими постоянными осведомителями, но, лежа в ванне, вспомнила об одном из них. Кудряшка Сью. Несколько лет она была «элитной» девушкой по вызову, а затем перешла на административную работу, помогая руководить одним из крупнейших эскорт-агентств в Западном Лондоне. Эрика рылась в ящиках стола в поисках одной из своих старых записных книжек с адресами, когда в дверях появился Игорь.

– Ты закончила принимать ванну? – спросил он, увидев, как она присела на корточки в халате, с мокрыми волосами.

– Нет, я все еще лежу в ней с намыленными шампунем волосами, – огрызнулась Эрика, и тут увидела Тома рядом с отцом. Она глубоко вздохнула. – Прости.

Эрика до сих пор не привыкла к тому, что в ее доме находятся другие люди, когда она работает над каким-то расследованием. Она поднялась и поплотнее запахнула халат.

– Мы собираемся уходить, – сообщил Игорь.

– Прости, Том. Я разговаривала с тобой, а потом меня вызвали.

– Папа сказал, ты сможешь забрать меня из школы когда-нибудь на этой неделе, – с надеждой взглянул на нее Том.

Эрика посмотрела на Игоря.

– Да. Дай-ка подумать. Сегодня среда. Как насчет завтра?

– Клево!

– Ты точно сможешь завтра? – уточнил Игорь.

– Конечно.

Игорь наклонился и поцеловал ее.

– Хорошо. Я тебе позвоню.

– Дай пять! – крикнул Том, протягивая руку.

Они попрощались, и к тому времени, когда Игорь с Томом спустились по лестнице, Эрика уже ушла с головой в свою записную книжку и ежедневник из квартиры Джессики Голдман.

40

Эрике удалось поспать всего несколько часов, и то урывками. Она проснулась в пять утра с болью в горле, которую пыталась игнорировать и заглушить обезболивающими. Не в силах больше заснуть она приехала в участок к семи и работала в своем кабинете. Встреча с Маршем не выходила у нее из головы, она то опасалась продолжать расследование, то начинала злиться из-за того, что теперь, когда дело дошло до расследования убийства Невилла Ломаса, ее руки были связаны.

На столе перед ней лежал ежедневник Джессики Голдман, и она снова его пролистала. Личные записи Джессика делала синими чернилами, а все, что касалось работы, – красными. У нее был довольно плотный график в течение года, примерно пятнадцать ̶ двадцать рабочих дней в месяц. Эрика отметила, что Джессика записывала названия киностудий; у нее нашлись заказы от «Би-би-си», а также от некоторых независимых кинокомпаний, таких как «Фонтейн Филмс» и «И-би-эй Интертеймент». Второго марта она записала синими чернилами: «Фолджер, 14.00».

Эрика откинулась на спинку кресла. Она знала, что самозанятые люди часто ведут ежедневник с рабочими обязательствами, которые можно предъявить налоговикам в случае расследования. Это также было на руку, когда появлялись заказы, которые они хотели провести мимо кассы, как, например, работа для Аннабель.

Время близилось к восьми утра. Эрика взяла телефон и позвонила Ра Захоре.

– Это старший инспектор Эрика Фостер. Мы разговаривали вчера… – Эрика услышала, как на заднем фоне залаял пес Вулси. Она рассказала Ра о том, что случилось с Джессикой Голдман.

– О господи, – ахнула Ра. – Я не знала.

– Да. Информация еще не обнародована. Мы расцениваем смерть Джесси как подозрительную.

Голос Ра звучал испуганно.

– Вы думаете, это имеет какое-то отношение к тому, что мы с вами вчера обсуждали?

– Да. Вы не против ответить на несколько вопросов?

– По телефону… Сейчас?

– Да. Это строго конфиденциально.

Эрика услышала, как скрипнули пружины кресла, когда Ра села.

– Разумеется. Вы меня пугаете.

– У вас не причин бояться. Передо мной ежедневник Джессики.

– Мое имя там указано?

Эрика взглянула на слово «Фолджер», написанное синими чернилами аккуратным почерком.

– Нет. Вашего имени здесь нет.

– О, рада это слышать, – облегченно выдохнула Ра. – Я почти всю ночь не спала, размышляя о том, что вы мне вчера рассказали. Я боялась, что они могут прийти за мной. Большую часть дня я совершенно одна в этой промышленной зоне… А Вулси никудышный сторожевой пес.

– Не надо бояться, вы никак не связаны. И работа по изготовлению пластического грима, которую, как мы думаем, Джессика делала для этих пяти женщин, не указана в ежедневнике.

– Тогда, скорее всего, она взяла оплату наличными, – высказала предположение Ра после небольшой паузы.

– Она заплатила наличкой за прокат костюмов? – уточнила Эрика.

Ра вздохнула, ее голос по-прежнему дрожал.

– У меня возникнут проблемы с налоговой, если я отвечу «да»?

– Нет. Меня это совершенно не интересует. Меня волнует только расследование этого убийства.

– Да. И только в этот раз. Я дала ей костюмы напрокат за наличную оплату. Вот почему Джессика сама приехала их забрать. Так что никакой связи между ее кредитной картой и моим бизнесом тоже нет.

И снова в голосе Ра прозвучало облегчение. Эрика не хотела напоминать ей, что название ее фирмы «Прокат костюмов Фолджер» было на всех сумочках, которые в ту ночь «девушки из Матрицы» имели при себе.

– Вы знаете, сколько Джессика взяла бы за день работы по изготовлению этого грима?

– Она была одной из лучших в этой сфере, кого я знала. Думаю, ее ставка – около пятисот фунтов в день плюс материалы. Ну, она брала столько, если она проводила двенадцать часов в день на съемочной площадке. Не знаю, взяла бы она чуть больше или меньше с частного клиента, – ответила Ра.

– А вы знаете, где она покупала свои материалы? Есть какое-то место, где можно купить протезные элементы? Я даже не знаю, как они правильно называются.

– Все довольно сложно. Можно купить какие-то самые стандартные части, но, когда вы достигните уровня Джессики, чтобы создавать различные формы, вы станете пользоваться специальными моделирующими латексными материалами. Иногда художники могут использовать гипсовый слепок головы, если работа предполагает полное изменение черт лица.

У Эрики возникло дурное предчувствие.

– Вы говорили, что эти пять женщин заказали накладные носы, черные парики и контактные линзы.

– Да.

– Похоже, Джессика работала на дому. У нее был какой-нибудь отдельный офис или рабочее место?

– Нет. Джессика не могла себе этого позволить. Больше всего она сожалела о том, что не могла расширить свой бизнес. Она мечтала заниматься крупными проектами по созданию спецэффектов.

– Она еще что-нибудь говорила об этом заказе? Что угодно.

Ра вздохнула:

– На самом деле, она что-то упоминала о работе в отеле в Мэрилебоне. Я не знаю, проводился ли там кастинг. Может, они просто сняли там номер.

– Хорошо. Спасибо. Пожалуйста, свяжитесь со мной, если еще что-нибудь услышите от своих коллег.

– Я думала, вы просили меня не разглашать никаких подробностей.

– Я говорила о том, чтобы вы не обращались в прессу.

– Не переживайте. Мне не нужна плохая реклама.

Она повесила трубку, и как раз в тот момент, когда Эрика делала пометки, ее телефон снова зазвонил. Это была Кудряшка Сью, осведомительница, с которой она связалась накануне вечером. Эрика ответила на звонок.

* * *

Полчаса спустя Эрика спустилась в оперативный штаб и проинформировала команду о событиях предыдущего дня, опустив подробности своей встречи в парламенте. Далия уже обновила фотографии на белых досках, включая снимки с места убийства Джессики Голдман.

– Я только что разговаривала с Ра Захорой из «Проката костюмов Фолджер». По ее словам, Джессика упомянула, что «кастинг» для этого реалити-шоу с участием пяти похожих друг на друга женщин проходил в отеле в Мэрилебоне. Сможете узнать, бронировала ли Джессика Голдман номер в отеле в Мэрилебоне на пятницу, третье марта? Она не уточнила, в каком именно отеле. Кроме того, хоть это и очень маловероятно, но постарайтесь выяснить, не бронировали ли в каком-либо отеле конференц-зал с целью проведения кастинга для телешоу.

– Я думал, что телешоу выдумка? – возразил Макгорри.

– Полагаю, так оно и было, но что, если эта Аннабель забронировала конференц-зал под предлогом проведения какого-то кастинга, чтобы замести следы?

Эрика подошла к белым доскам и указала на фотографии с места преступления, на которых тело Джессики Голдман лежало в коридоре рядом с разводным ключом.

– Я думаю, что этой Аннабель пришлось вернуться и убить Джессику Голдман, потому что та, возможно, была единственной ниточкой, которая помогла бы нам ее найти. У нас пока нет официального времени смерти, но я предполагаю, что женщина была убита до того, как появилось обращение в прессу. Я просмотрела список людей, звонивших и отправивших обращения по электронной почте, но Джессики Голдман в списке нет. Если мы узнаем подробности о работе по изготовлению пластического грима, за которую она взялась, это может привести нас к Аннабель.

– А что, если она планирует таким же образом разобраться с остальными четырьмя женщинами, которые были в квартире Джейми Тига? – высказал предположение Макгорри.

– Если бы я собралась совершить убийство и для того, чтобы изменить внешность, наняла визажиста, то обязательно позаботилась бы о том, чтобы единственным человеком, кто видел меня без грима, стал именно он. Я могу ошибаться, но остальные четыре женщины, возможно, не понимали, во что ввязываются. Возможно, они думали, что это реалити-шоу было настоящим. Поэтому их могли загримировать позже в тот день. Отсюда необходимость в гостиничном номере или конференц-зале, чтобы все выглядело правдоподобно. Кстати, о птичках, проверьте, не было ли в прессе за последние несколько недель объявлений о кастингах для реалити-шоу.

Мосс подняла листок бумаги:

– Я набросала текст для еще одного обращения к «девушкам из Матрицы», которое мы хотим распространить через наши социальные сети, в том числе в «ТикТоке».

Эрика взяла листок и прочитала текст.

– Подождите, у столичной полиции Лондона есть аккаунт в «ТикТоке»? – удивилась Эрика, глядя на своих офицеров.

– Да. Там почти сто тысяч подписчиков, – ответил Макгорри. Он достал свой телефон и протянул его Эрике, когда она подошла к его столу. Эрика увидела, что видео от @metpolice в «ТикТоке» набрало более миллиона лайков, подписчиков было еще больше. Она прокрутила страницу вниз и наткнулась на лицо Макгорри на видео, снятом несколькими неделями ранее.

– А это что?

– Я снял видео для «ТикТок»-аккаунта. Меня попросили показать один день из жизни детектива столичной полиции в штатском, – смущенно объяснил он.

– Ты должна посмотреть. Это просто умора, – вставил Питерсон. – Оно набрало больше всего лайков в этом аккаунте.

– Пока не выставили видео о полицейской собаке-ищейке с милой мохнатой мордочкой.

Офицеры рассмеялись. Эрика вернула Макгорри его телефон и мысленно сделала заметку посмотреть видео позже.

– Ладно, ладно. Мы можем сосредоточиться? Текст обращения хороший. Его можно опубликовать. – Эрика со всей серьезностью задалась вопросом, существует ли «ТикТок»-аккаунт Главного управления, и внезапно представила, как Марш исполняет в своем кабинете поставленный танец вместе с коммандером Тейтом и их общей секретаршей. Она сразу же отогнала эти мысли.

– В «ТикТок»-аккаунте было опубликовано несколько успешных обращений, – постарался оправдаться Макгорри. Похоже, его задело. – Мое видео помогло нам привлечь подписчиков.

– И именно поэтому важно, чтобы мы опубликовали обращение к пяти женщинам в социальных сетях. И здорово, что мы включили в текст пометку о том, что им не стоит переживать об аресте, – добавила Эрика, обращаясь к Мосс.

– А мы собираемся придерживаться этого обещания? – криво ухмыльнулась Мосс.

– Разместим это в посте и посмотрим, что будет дальше, – ответила Эрика и бросила взгляд на часы. – Хорошо. Займитесь тем, что мы обсуждали. У меня назначена встреча с одной из моих осведомительниц. Она раньше работала в эскорте и, возможно, прольет свет на агентство «Эксклюзивные спутницы». Завтра утром снова соберемся здесь.

41

– Не могу ничего сказать про остальных бедняг, но Невилл Ломас… Я не интересуюсь политикой, но, возможно, он заслужил мучительную смерть, – сказала Кудряшка Сью.

Эрика сидела напротив нее в баре «Брассери оф Лайт» на втором этаже универмага «Селфриджес». Она только что вкратце рассказала Сью про дело об убийстве, умолчав о поляроидных снимках, найденных на месте преступления.

Настоящее имя Кудряшки Сью было Сьюзан Форрестер. Она была ровесницей Эрики и начинала как девушка по вызову в конце восьмидесятых. У нее по-прежнему были длинные черные вьющиеся волосы, из-за которых она и получила свое прозвище, хотя теперь было очевидно, что они крашеные. Сью была старой закалки, укладывала волосы в пышную прическу, носила огромные подплечники и пользовалась таким количеством косметики, что могла бы дать фору Джоан Коллинз[13]. Как и Джоан Коллинз, она любила в жизни все самое прекрасное. Обычно Эрика никогда не встречалась со свидетелями, не говоря уже об осведомителях, в подобных роскошных барах, но Сью знала все об эскорт-бизнесе в Лондоне и за его пределами.

– Почему ты думаешь, что он заслужил мучительную смерть?

– Мерзкий ублюдок.

– А ты когда-нибудь?..

– Обслуживала его? – Она прикусила губу, задумавшись об этом. – У меня никогда не было с ним секса. Возможно, однажды я прошлась по его спине в туфлях на шпильках… – Она замолчала, когда подошел официант с их напитками. Коктейль «Негрони» для Сью и черный кофе для Эрики. Когда официант ушел, она подняла свой бокал. – Прекрасно, давай выпьем за здоровье?

– Твое здоровье, – кивнула Эрика, подняв свою фарфоровую чашку.

Сью сделала большой глоток и поморщилась. Эрика заметила следы помады, въевшиеся в глубокие морщины курильщицы вокруг губ.

– Как ты знаешь, со времен моей молодости это ремесло изменилось. Оно стало более жестоким. Албанская мафия торгует совсем юными девушками против их воли. И девушки из России и Восточной Европы готовы на все за гораздо меньшие деньги. Спрос на обычных милашек по-прежнему существует, и еще остались те, кто относится к этому как к бизнесу. Если воспользоваться удобным случаем, можно заработать кучу денег.

– Ты все еще работаешь в «Секретарских услугах Саванны»? – осведомилась Эрика.

– Нет. Покончила со всем этим в марте две тысячи двадцатого. Мне стукнуло пятьдесят, и я расставила приоритеты. У меня есть несколько объектов недвижимости, которые я сдаю в аренду. Я бросила эскорт-услуги, когда мне перевалило за сорок – грудь уже потеряла былую упругость, поэтому я стала заниматься административной работой для «Саванны». Правда, ужасно, когда грудь отвисает? Тебе повезло, что у тебя маленькие… – Она прервалась, чтобы сделать еще один большой глоток «Негрони». – У меня был хороший долгий путь. Сорок – это еще не старость, но с точки зрения проституции, стоит быть осторожным и знать, когда нужно остановиться. В один прекрасный день тебя могут отвезти в экзотические места и осыпать деньгами, а на следующий ты уже дрочишь клиентам на Олд-Кент-роуд по пятнадцать фунтов за услугу.

Эрика улыбнулась.

– Вернемся к Невиллу Ломасу?

– Прости, дорогая. Да. Я помню несколько случаев, когда Невилл был груб с нашими девочками из «Саванны».

– Когда это было?

– Много лет назад. В начале двухтысячных, наверное.

– Он когда-нибудь сильно избивал женщину?

Лицо Сью омрачилось.

– Однажды сломал нос бедной девушке.

– Девушка выдвинула обвинения?

Сью покачала головой:

– Он откупился. Агентство взяло на себя часть расходов, – добавила она, приподняв тонкую бровь.

– И сколько он ей заплатил?

– Эрика, я не помню, но этого было достаточно, чтобы она взяла двухнедельный отпуск и съездила на отличный курорт.

Эрика подумала о фотографиях секс-работницы Дамсы Африди, которая якобы забеременела от Невилла Ломаса и шантажировала его этим.

– Когда-нибудь ходили слухи или истории о том, что секс-работницы шантажируют своих клиентов? В частности, Невилла Ломаса?

– Шантаж? Нет. Большинство девушек «Саванны» зарабатывали целое состояние. Я знаю об этих сенсационных историях о Ломасе в желтой прессе. Работницам секс-бизнеса платили большие деньги, но это было в конце восьмидесятых ̶ девяностых годов.

– У вас когда-нибудь работали нелегальные иммигранты?

Сью состроила гримасу.

– А ты как думаешь? Какой выбор есть у отчаявшихся женщин, чтобы заработать денег? Конечно, работали.

– Что тебе известно об агентстве «Эксклюзивные спутницы»?

– Довольно крупная компания. Работает через интернет. «Саванна» полностью перешла на интернет-ресурс в две тысячи седьмом году.

– А в чем разница между онлайн и обычным борделем? – заинтересовалась Эрика.

Сью вопросительно выгнула бровь.

– Ты что, стараешься разузнать что-то конкретное? Ты же знаешь ответ на этот вопрос. Большинство борделей – не все, но большинство в Лондоне – торгуют молодыми женщинами из-за границы. Это рабство, и я бы никогда не стала заниматься таким бизнесом. Онлайн-агентства более легальны, они предназначены только для знакомства. А дальше, что бы ни случилось, это остается между девушками и их клиентами. Клиенты платят авансом и онлайн, а девушки отдают веб-сайту часть суммы.

– И они сами посещают клиентов, а не клиенты приходят в бордель?

– Да. Они встречаются в отелях, у клиентов дома, а иногда и в офисе. Некоторые из них принимают у себя дома или снимают жилье, но это может создавать проблемы, когда соседи видят бесконечный поток мужчин. Поэтому безопаснее всего пользоваться разными отелями. Что там с Невиллом Ломасом?

Эрика замялась и прикусила губу. Ей следовало быть осторожной.

– Мне дали контакты одной девушки из «Эксклюзивных спутниц».

Сью сделала очередной глоток коктейля.

– Кто дал?

– Не могу сказать.

– А имя этой девушки ты можешь назвать?

– Мари.

– Фамилия?

– Нет фамилии.

Сью заерзала на стуле.

– Что заставило тебя позвонить мне, а не заявиться к ним в офис, если речь идет о расследовании убийства?

– Если я вваливаюсь в одно из этих агентств со своим значком и дубинкой, то все замолкают, и к тому времени, когда я получаю разрешение на обыск, если вообще его получаю, вся информация уже уничтожена, а они переехали в другое место.

Сью допила коктейль и жестом велела официанту, стоявшему за стойкой, повторить. Коктейли «Негрони» стоили по двадцать фунтов за штуку, поэтому Эрика надеялась, что Сью что-нибудь ей расскажет, прежде чем заказывать третий.

– Ты можешь сообщить мне что-нибудь еще о Невилле Ломасе?

Сью заколебалась.

– Ты, наверное, знаешь об этом. В главном управлении нам сказали, что, если Невилл Ломас наймет одну из наших девушек из «Саванны» и с ней что-то случится… если он… поведет себя грубо, мы должны вызвать офицера полиции.

– Ты общалась с суперинтендантом Дэном Фиском?

Сью замялась и слегка вздрогнула, услышав это имя.

– Эрика, я больше на них не работаю.

– Он вам угрожал?

– Нет, но нам сказали не болтать об этом. И потом, конечно, было это досье.

Эрика тут же решила притвориться, будто понимает, о чем говорит Сью.

– Да, досье.

– Которое, спешу добавить, я никогда не видела, – продолжила она, поднимая обе руки. – До меня только доходили слухи, что оно существует. И это еще одна причина, по которой они – вы все – следите за агентством.

– Как ты думаешь, что конкретно содержится в досье? – спросила Эрика, в голове один за другим возникали все новые вопросы.

Сью неловко поерзала на стуле.

– Очевидно, фотографии. Эти старые идиоты напивались в стельку или накачивались наркотиками, и тогда некая девушка, кем бы она ни была, фотографировала их. – Сердце Эрики бешено колотилось. Она сделала глоток кофе и попыталась сохранить невозмутимый вид. – Для шантажа, – кивнув, добавила Сью. – И, как ты, наверное, понимаешь, многие известные мужчины пользуются услугами агентств «Саванна» и «Эксклюзивные спутницы». Министры, знаменитости, верховные судьи.

«Черт возьми, – подумала Эрика. – Так вот о чем Ричард Гейнор и его шестерки в Вестминстере пытаются умолчать?»

– Как давно ты знаешь о досье? – задала следующий вопрос Эрика, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

Сью на мгновение задумалась.

– Несколько лет. Никто не знает, кто эта девушка, делающая фотографии. Я в курсе, что в «Саванне» твой коллега очень настойчиво требовал, чтобы мы это выяснили, но наш бизнес очень секретный. Как я уже сказала, мы – всего лишь портал для знакомства.

– А что насчет «Эксклюзивных спутниц»? На них оказывалось такое давление?

Сью посмотрела на Эрику.

– Это ты мне скажи. – Эрика была благодарна официанту, который появился у столика со вторым коктейлем «Негрони» для Сью. – Спасибо за скорость, – поблагодарила Сью, забирая у него бокал, и сделала большой глоток. Эрика подождала, пока официант вернется к стойке. – Что ты говорила?

– Как ты думаешь, зачем она фотографирует богатых и влиятельных мужчин? – Эрика старалась сделать так, чтобы ее тон звучал непринужденно, как будто она хотела посплетничать.

– Так надежнее. Нельзя взломать то, что существует в виде единственного печатного изображения.

– Мы, полиция, не знаем, кто эта девушка, которая фотографирует богатых и влиятельных мужчин. Предположительно, эти фотографии…

– Откровенны и могут причинить значительный вред, – закончила Сью, проглотив еще четверть бокала рубиново-красной жидкости. Эрика заметила, что движения Сью стали медленнее, и она невнятно выговаривала слова.

– Как, по-твоему, информация просочилась, если никто не знает ее источник? Кто эта женщина? Есть ли у нее имя?

Сью отставила напиток, подняла с пола сумочку и достала телефон.

– Мой муж автомеханик, занимается техосмотром автомобилей. У него всегда есть парень в учениках. Если парень высокий и хорошо сложен, я предлагаю ему подработать ходоком. На этих подработках они зарабатывают бешеные деньги, пока проходят стажировку в сервисе.

– Ходок – это мужчина, который сопровождает секс-работниц, когда они приезжают в отель к клиенту? – уточнила Эрика.

Сью кивнула, достала ежедневник и вырвала листок бумаги.

– Этот парень, Дэниел, последние несколько лет подрабатывал в «Саванне». И, я думаю, он иногда сотрудничает и с «Эксклюзивными спутницами». Он уже почти выучился на механика, так что ему недолго осталось заниматься подобным. – Она записала номер телефона. – Только имя. Не могу обещать, что он захочет с тобой встретиться. Он сопровождал многих женщин. Возможно, он что-то знает. Если нет, тогда ты оставишь его в покое. Хорошо?

– Спасибо, – поблагодарила Эрика.

42

Сегодня Аннабель была у одного из своих постоянных клиентов, Алана. Он не был плохим человеком, хотя и особо интересным назвать его было нельзя. Обычный банкир, почти на пенсии, жена которого потеряла к нему всякий интерес. Он платил Аннабель тысячу фунтов наличными еженедельно за два часа в отеле.

– Боже, ты такая красивая, – прошипел он за мгновение до того, как кончил. Он рухнул на нее сверху, прижимаясь своим мощным потным телом. Его седые волосы были жесткими и, что необычно для мужчины его возраста, густыми.

Аннабель обвила его спину ногами и, крепко прижавшись, слушала, как бьется его сердце у ее груди. Он был одним из ее самых доходных постоянных клиентов, одним из пяти, кто платил наличными еженедельно. Четыре месяца назад Аннабель уволилась из двух агентств, которые размещали ее фотографию в своих каталогах. У нее было четырнадцать «постоянников». А затем постепенно их число сократилось до пяти. Но это не имело значения, потому что осталось совсем недолго. Скоро она улетит и никогда не вернется.

– Ив, ты такая красивая, – повторил Алан. Он вышел из нее и перекатился на бок, заняв большую часть огромной кровати, и пригладил свою густую копну седых волос.

– Хочешь стакан воды? – предложила она.

– Да, пожалуйста, моя девочка.

Аннабель скользнула на край кровати и провела по длинным волосам рукой. Алану нравилось, когда она надевала красные чулки, подвязки и туфли на высоких каблуках. Она медленно встала, провела руками по груди к талии, поправила красный пояс для чулок. На прикроватном столике стоял стакан, и она наклонилась к нему, выставляя себя на показ. Аннабель почувствовала на себе взгляд Алана и оглянулась.

– Негодник! – Она улыбнулась и прошла по ковру в ванную, зная, что высокие каблуки подчеркивают ее ягодицы и ноги.

– Пропусти немного воду, – добавил он, ставя крест на непристойностях и снова превращаясь в Алана-перфекциониста.

Алан был неприлично богат, но всегда настаивал на том, чтобы пить воду из-под крана. По его мнению, вода в бутылках – один из самых крупных обманов.

Аннабель открыла кран и пропустила воду. Она посмотрела на себя в зеркало. Она была красива и сексуальна, но сияние ее молодости потускнело. Ее тело утратило то недолгое «сладостное очарование», как однажды выразилась другая девушка, ненасытную молодость, которую мужчины, похоже, так любят в женщинах в возрасте от восемнадцати до двадцати трех лет. Сейчас ей исполнилось двадцать пять. И она больше не включала свет в ванной комнате отелей.

Когда она вернулась со стаканом воды для Алана, он сидел на кровати, демонстрируя свой огромный живот и мошонку. Он надел очки и теперь возился с пультом дистанционного управления от телевизора.

Аннабель заставила себя улыбнуться. Все, что ей нужно было сделать, это полежать с ним следующие сорок пять минут, пока он пил воду из-под крана и смотрел «Блумберг», а потом она могла идти.

Алан всегда покидал гостиничный номер первым. Она приняла душ, смыла всю косметику, а затем переоделась в чистую спортивную одежду: тонкие спортивные штаны, удобную толстовку с капюшоном и кроссовки. Остальные ее вещи были сложены в дорожную сумку. В спортивном костюме и без макияжа легко удавалось не выделяться. Люди считали ее симпатичной мамочкой или студенткой, и в лондонские отели было легче приходить и уходить, если ты не был разодет в пух и прах. Аннабель вернулась домой полчаса спустя.

Ей нравились тишина и покой ее маленькой квартирки. Она заперла входную дверь и направилась прямиком в спальню, раздвинув дверцу гардероба, за которой скрывался небольшой металлический напольный сейф. Аннабель набрала четырехзначный код на панели, и крышка распахнулась, открыв небольшое углубление на дне. Сверху лежала зеленая картонная папка. Она достала ее и осторожно отложила в сторону, затем вытащила широкую металлическую коробку для наличных, поставила ее на пол и открыла маленьким серебряным ключиком.

Внутри хранилось тридцать тысяч фунтов стерлингов в аккуратно сложенных пачках пятидесятифунтовых банкнот. Аннабель добавила тысячу, полученную от Алана, закрыла и заперла металлическую коробку, а затем опустила ее обратно в напольный сейф. Тридцать одна тысяча фунтов стерлингов – это чуть больше трехнедельного заработка. Вносить деньги на депозит становилось все труднее, и Аннабель использовала различные кредитные карты и банковские счета, чтобы класть наличные небольшими суммами, не вызывая подозрений. Она также хранила деньги в акциях, облигациях и криптовалюте. Еще в те времена, когда она работала эскортницей с веб-профилем, один из ее клиентов был помешан на криптовалютах и научил ее, как инвестировать максимально разумно.

Затем Аннабель перевела свое внимание на зеленую папку. Она открыла ее на первой странице. Там находились поляроидные фотографии, которые она собирала последние несколько лет. Лицо человека на первых снимках было очень известным. Он был серьезным, властным мужчиной, «семьянином», но на фотографиях был заснят голым и под кайфом, его ноги раздвинуты, а из заднего прохода торчала гигантская секс-игрушка. Аннабель продолжала просматривать порочные снимки. Это было ее досье на богатых и влиятельных мужчин, заполненное фотографиями, подобными этой. Постыдные и откровенные снимки. Фотографии, которые могли разрушить брак… и привести к потере карьеры или даже проигрышу в выборах. Это была ее страховка.

Аннабель положила зеленую папку обратно в сейф, затем закрыла его и ввела код. Выходя из спальни, она остановилась и посмотрела на рамку на стене. Это был кадр из первого диснеевского мультика «Гадкий утенок». Утенок сидел на бревне, печально глядя на свое отражение в воде. На аукционе он обошелся Аннабель в восемь тысяч фунтов стерлингов. Но это была не просто инвестиция, он служил ей напоминанием о том, что она выжила и будет бороться дальше.

Аннабель и сама была гадким утенком. Она была маленькой, худенькой, вызывающей жалость девочкой, пока незадолго до своего шестнадцатилетия внезапно не превратилась в прекрасную молодую женщину. В детском доме это стало для нее спасением. Другие привлекательные девушки страдали от нежелательного внимания, и в случае с одной из них это внимание было тотальным и вселяющим ужас.

К тому времени, когда Аннабель расцвела, став настоящей красавицей, ей оставалось всего несколько недель до шестнадцатилетия. Тогда она могла свободно покинуть детский дом, неся за себя полную юридическую ответственность.

Она прожила в Дрексел-Хилле почти восемь лет, и некоторые вещи, которые там видела, навсегда запечатлелись в ее памяти. Но Аннабель всегда отличалась зрелостью. Она никогда не позволяла себе потеряться в настоящем. Что-то в глубине души всегда подсказывало ей, что ничто не вечно. Она собиралась покинуть это место и устремиться к лучшей жизни.

В тот солнечный день, сразу после смерти матери, она приподняла Мака за ноги, и он выпал из окна. Это научило ее тому, что в ее силах все изменить.

И ей нужно было изменить еще кое-что, прежде чем она уедет отсюда навсегда.

43

Когда Эрика вернулась в участок на Луишем-Роу, оперативный штаб был наполовину пуст. Мосс и Крейн работали за своими столами.

– А где все? – поинтересовалась она, снимая пальто и вешая его на спинку стула.

– В столовой, пошли перекусить бутербродами, – ответила Мосс.

– А как насчет вашего обеда?

– Мой любимый приготовил для меня порцию домашней картофельной запеканки с мясом. – Мосс показала пустой контейнер.

– Жаль, что моя жена не умеет готовить, – пожаловался Крейн. – Я купил ей прелестный маленький чугунок фирмы «Ле Крузе». Он идеально подходит для двоих, но она использует его как вазу для фруктов.

Эрика подошла к столу Крейна и увидела, что он просматривает записи камер видеонаблюдения на Оксфорд-стрит в ночь на пятницу, третье марта. Она отметила, что на часах было 21:47.

– Что это? – ткнула в экран она.

Крейн сухо рассмеялся и потер глаза.

– Помнишь, я засек номер машины таксиста, который высадил «девушек из Матрицы» на Олд-Комптон-стрит?

– Да. Последнее, о чем ты мне говорил, что оставил ему два сообщения.

Крейн взял блокнот и пролистал страницы.

– Сегодня утром он поднял трубку. Как раз в тот момент, когда я проследил путь такси через систему видеонаблюдения до Кэмдена. Это был сущий кошмар, но, к счастью, у меня были адресно-временные коды и друг, который работает с системами видеонаблюдения в центральном здании Департамента транспорта Лондона. Как бы то ни было, как только я отследил их путь до Кэмдена, таксист, который вез девушек, сам мне перезвонил. Он помнит их, говорит, подобрал возле блошиного рынка «Кэмден-маркет».

– А где именно?

Крейн воспользовался поиском на своем компьютере и нашел видеозапись с камер видеонаблюдения.

– Это Джеймстаун-роуд, недалеко от железного моста у Кэмден Лок. Они ждали у ресторана «Вагамама».

На дороге было многолюдно, но они смогли разглядеть пять девушек, которые ждали на тротуаре возле здания, похожего на офисное. Над дверью на первом этаже висела вывеска «Вагамама». Все девушки стояли, скрестив руки на груди, а потом подъехало черное такси, и они сели внутрь.

– Они ели в ресторане?

– Нет. Ну, они пришли не оттуда. Они простояли на улице шесть минут, не разговаривая друг с другом, ожидая такси… – Крейн прокрутил видео еще раз. Прохожие проносились мимо, но пять «девушек из Матрицы» в маленьких черных платьях, черных перчатках и с длинными темными волосами стояли неподвижно, не улыбались и, казалось, лишь изредка переговаривались друг с другом. – Вот, смотри, они перешли через эту дорогу. – На перемотке девушки переходили дорогу в обратном направлении. – Они вышли из крытого рынка.

– Черт. Джессика Голдман сказала владелице проката костюмов, что заказ на грим и макияж для них был в Мэрилебоне.

– Они могли быть в Мэрилебоне раньше в тот день. Но сейчас я хочу отследить их передвижения по крытому рынку и выяснить, куда они заходили и когда. Черное такси поймать было проще, потому что у меня был временной код и местоположение.

– Я знаю. Ты отлично справляешься, – похвалила Эрика, похлопав его по плечу. – Ты обедал?

– Перекусил сырными чипсами.

Эрика порылась в сумке и достала двадцатифунтовую купюру и дешевый бутерброд с сыром, который купила себе.

– Пойди подыши свежим воздухом и съешь что-нибудь приличное.

Он улыбнулся и замотал головой.

– Босс, тебе не обязательно это делать.

Эрика покачала головой и сунула банкноту ему в руку.

– Ты круглыми сутками сидишь с этими записями. Это не осталось незамеченным. А теперь иди и купи что-нибудь горячее на обед. Если хочешь, задержись на час или подольше. Это приказ.

– Я задержусь максимум на час, а потом займусь записями с камер наблюдения, – пообещал Крейн, взял пальто и, улыбаясь, вышел.

– Вам следует показывать на собственном примере то, о чем говорите, – заметила Мосс, глядя на дешевый бутерброд с сыром в руке Эрики. – Вы выглядите немного приболевшей.

Горло у Эрики запершило сильнее, и она приняла очередную дозу обезболивающих. Она достала номер Дэниела, который дала ей Кудряшка Сью. Каждый раз, когда у них появлялась новая информация или что-то, что казалось прорывом в расследовании, открывались определенные нюансы. Просмотр записей с камер видеонаблюдения о передвижении девушек завел в тупик. Эрика несколько раз бывала на «Кэмден-маркете» и однажды даже преследовала по рынку пару наркоторговцев, но он имел такое множество длинных коридоров и маленьких зданий, что любой мог там легко затеряться. Эрика посмотрела на Мосс, которая усердно работала и была так предана своему делу, и ей показалось неправильным, что приходится скрывать информацию, которую она получила на вчерашней встрече с Маршем в здании парламента. И что насчет злополучного досье с откровенными фотографиями, которое, согласно слухам, собрала эта секс-работница?

Она вспомнила, что сказала женщина на встрече в Вестминстере: «Вы должны понимать, что мы разбираемся с вопросами, которые намного выше ваших полномочий. Вы должны быть благодарны нам за помощь, и я советую вам воздержаться от любых расспросов, выходящих за рамки того, что мы обсуждали».

Узнав об этом досье, Эрика лишь больше убедилась в том, что их история о Невилле Ломасе и беременной нелегальной иммигрантке Дамсе Африди была прикрытием. Неужели она наткнулась на что-то опасное?

– Вы уверены, что в порядке, босс? – забеспокоилась Мосс.

Эрика уставилась в одну точку невидящим взглядом, держа в руке половинку бутерброда.

– Да. Спасибо, просто немного устала.

С тяжелым сердцем она вернулась к своему столу и, поморщившись, проглотила последний кусочек бутерброда. Затем взяла телефон и набрала номер Дэниела.

– Слушаю, – произнес низкий голос, не поздоровавшись, не назвав своего имени, что застигло Эрику врасплох. Она объяснила, кто она такая и кто дал ей его номер телефона. – Не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотал он и сбросил вызов.

Когда Эрика попыталась позвонить еще раз, после двух гудков включился автоответчик. Чего она могла ожидать? Почему Кудряшка Сью не предупредила его заранее?

Внезапно Эрике захотелось пить, и она встала. Остальная команда начала постепенно возвращаться в оперативный штаб. Эрика искала в ящике своего стола мелочь для автомата в коридоре, когда услышала, как Мосс присвистнула.

– Что такое?

– Мы только что получили сообщение на горячую линию от некой особы, которая утверждает, что она одна из «девушек из Матрицы», – сообщила Мосс.

44

Эрика подошла к столу Мосс. Сообщение было отправлено через портал столичной полиции Лондона, который был связан с аккаунтами в социальных сетях. Сообщение выглядело так, будто было написано в спешке, и тот, кто его отправил, очень нервничал.

Уважаемая столичная полиция!

Привет, я только что прочитала ваше обращение в соцсетях/«ТикТоке». Я актриса. Меня наняли на кастинге для шоу на телеканале «Ти-эл-си Нетворк» под названием «Девичник». Мне заплатили, но попросили подписать соглашение о неразглашении и бланки разрешения на публикацию. Я увидела новости о том, что Джейми Тиг был убит. Я боялась связаться с вами, вдруг вы подумаете, что я имею какое-то отношение к его смерти. Я его не убивала. Нас попросили не разговаривать друг с другом, но мы с еще одной девушкой обменялись номерами телефонов после «Девичника», и именно тогда мы стали обсуждать странность всего произошедшего. Мы готовы прийти и поговорить с вами и дать показания, нам просто нужно знать, что нас не обвинят ни в каком преступлении, потому что мы ничего не совершали. Я не знаю о двух других девушках. Там была одна, которая всем заправляла, но я не знаю имен. Я живу в Орпингтоне. Мне двадцать два года, и я живу со своими родителями. Они не знают об этом, поэтому, пожалуйста, можно я сама приеду к вам поговорить, а не наоборот?

От Кирсти Варди.

В комнате повисла тишина, и Эрика заметила, что Далия, Питерсон и еще несколько членов команды теперь стояли у нее за спиной и читали сообщение на экране компьютера Мосс.

– Что мне ответить? – уточнила она.

– Пригласи ее. Предложи прислать машину без опознавательных знаков. Орпингтон находится в получасе езды отсюда? Особо отметь, что это конечно же добровольно, но немного надави, чтобы она заговорила.

Мосс прокрутила страницу вниз.

– Она оставила номер мобильного телефона. Я сейчас ей напишу.

Эрика вернулась к белым доскам с фотографиями четырех жертв. В хронологическом порядке это были Терри Девилль, кастинг-директор, убитый в ноябре прошлого года; Невилл Ломас, политик, убитый в январе; Джейми Тиг, футболист, убитый третьего марта; и недавняя жертва, Джессика Голдман, визажист. Что их всех связывало? Сначала Эрика полагала, что дело имеет отношение к работницам секс-бизнеса, которые вступали в контакт с Невиллом и Джейми. Однако они получили ответ от Кирсти, которая написала, что присутствовала на кастинге, где, по ее мнению, подбирали актеров для участия в реалити-шоу, и для этого кастинга требовался макияж и пластический грим, выполненные Джессикой Голдман. Может ли это быть как-то связано с Терри Девиллем? И если да, то как? Он был кастинг-директором, но его интересовали актеры и модели мужского пола.

На стене висела огромная карта Лондона, и к каждому месту преступления были прикреплены красные стрелки: Барнс, набережная, Гринвич, а затем Кенсингтон. Терри Девилль и Джессика Голдман работали в индустрии развлечений, хотя и в совершенно разных областях. Однако они оба жили в западной части Лондона.

– Каков наш прогресс в расследовании дела Терри Девилля? – спросила Эрика. Ей казалось, что она мысленно задвинула его на задний план.

Макгорри как раз снимал пальто.

– Я отправил все поляроидные снимки, которые мы забрали из его дома, включая те, с подписью «Аннабель», на анализ отпечатков пальцев. Сегодня рано утром получил их от криминалистов обратно и собираюсь все отсканировать.

– Что говорят криминалисты?

– Им нужна пара дней, чтобы получить результаты по отпечаткам пальцев и ДНК. Мне придется поработать с ними и посмотреть, получится ли опознать кого-нибудь из моделей, запечатленных на откровенных фотографиях.

– Что насчет работы Терри? У нас есть какие-нибудь подробности о проектах по подбору актеров, над которыми он работал? И о людях, которых он знал? Друзьях, коллегах по шоу-бизнесу?

Макгорри подошел к своему столу и взял блокнот.

– Он был членом ГКД, что расшифровывается как Гильдия кастинг-директоров. Я отправил им электронное письмо с просьбой предоставить мне больше информации, но пока не получил ответа.

Казалось, эта фраза была коронной в полицейской работе: «Я пока не получил ответа».

– Что насчет парня, который бомжевал в его доме?

– Рассел Миллиган, – напомнил имя Макгорри, листая свой блокнот.

– Да. Где Рассел сейчас?

– Он остановился в хостеле в Нисдене.

– Что, если мы попросим его заехать к нам на разговор? А взамен закроем глаза на то, что он вернется в дом в Барнсе. У него есть ключ, и, судя по всему, дом в ближайшее время вряд ли продадут.

– Хорошо. Я позвоню Расселу. Когда ему приехать?

– Как можно скорее. Время идет.

– Еще я получил ответ по электронной почте о полисе страхования жизни Джейми Тига, – добавил Макгорри. – Бенефициарами являются его мать и сестра.

– Сколько они получат?

– Полмиллиона.

– А что с его завещанием? Он не был женат. Разве семья не унаследовала бы его имущество?

– Он умер, не оставив завещания, так что унаследовать должна семья.

Эрика оглянулась на белые доски и фотографии связанного Джейми Тига, сделанные на месте преступления. Его налитые кровью глаза уставились прямо в камеру. Она смотрела на эти снимки каждый день, и было трудно не привыкнуть к ним и не перестать замечать весь ужас, который они запечатлели.

Далия подошла к столу Макгорри.

– Босс, это странно. Сестра Джейми Тига, Карен… Я только что прочитала в новостях, что она завела страничку в «ОнлиФэнс».

– Что?

– Я увидела это в газете, когда обедала в «Старбаксе» через дорогу.

Карен Тиг был посвящен полный разворот с тремя фотографиями, на одной из которых она была на пляже в Испании, прислонившись спиной к скалистому утесу. На ней не было ничего, кроме солнцезащитных очков, а ее длинные темные волосы были зачесаны назад. Ее соски и промежность были прикрыты золотыми звездами. На двух других фотографиях она лежала на спине на кровати в чулках, подвязках и с маленькими красными рожками дьявола; и снова откровенные части ее тела были прикрыты желтыми звездами.

Эрика прочитала статью под фотографиями:

Карен Тиг, сестра Джейми Тига, опубликовала видео в «ТикТоке», в котором объявила, что присоединилась к «ОнлиФэнс». Модели и младшей сестре недавно скончавшегося футболиста Премьер-лиги в феврале исполнился 21 год, и она рассказала поклонникам: «Люди думают, что я проявляю неуважение, открывая свой профиль на “ОнлиФэнс”, но я несколько месяцев обсуждала это с Джейми. Он поддерживал меня на тысячу процентов и хотел бы, чтобы я это сделала. Он гордился мной, и я до сих пор чувствую его присутствие. Он со мной каждый час, каждый день, и я так по нему скучаю». «ОнлиФэнс» – это сервис подписки на интернет-контент, ориентированный в основном на секс-работников, которые производят порнографию за плату по подписке. Там также размещаются работы других создателей контента, таких как персональные тренеры и музыканты. Как вы считаете? Не слишком ли рано Карен Тиг присоединяться к «ОнлиФэнс»? У вас есть какие-нибудь истории о Карен? Напишите нам!

– Что она делает?! – возмутился Макгорри. – Неужели ей действительно нужна тысяча девятьсот девяносто девять фунтов в месяц от нескольких тысяч парней, если она собирается унаследовать миллионы брата?

– Столько-сколько стоит месячная подписка? – переспросила Далия. Они с Эрикой посмотрели на Макгорри.

– Я слышал, что именно столько, – ответил он, краснея.

Эрика снова заглянула в статью.

– Не могли бы вы связаться с Шери Шелтон и узнать, правда ли это? И снова в наших расследованиях всплыл еще один аспект секс-индустрии.

– Босс, – позвала Мосс из-за своего стола, – Кирсти Варди только что ответила на мое сообщение. Она может приехать в участок сегодня днем.

45

Август 2006 года

Женщина коротко кивнула. У нее были короткие крашеные каштановые волосы, кривые зубы и круглые очки с толстыми стеклами.

– Меня зовут Сэл. Я приехала, чтобы отвезти тебя в твой новый дом, – чопорно сообщила она. Неприветливо.

В тот вечер, когда умер Мак, Аннабель отдали под опеку милой пожилой леди по имени Маргарет, у которой был теплый уютный дом, и у Аннабель там появилась своя комната с видом на сад. Но ее пребывание с Маргарет было недолгим. Три дня спустя Аннабель определили в детский дом Дрексел-Хилл.

– Прощай, милая, – едва не плакала Маргарет. Опустившись на колени, чтобы ее обнять, она вложила что-то в маленькую потную ладошку Аннабель.

Сэл подхватила чемодан Аннабель, и они направились к ожидавшему их микроавтобусу, где на водительском сиденье сидел мужчина.

Когда Аннабель забиралась на заднее сиденье, Маргарет помахала ей со своего крыльца. Раздвижная дверь микроавтобуса захлопнулась, и Сэл села рядом с ней.

– Пристегнись, – велела она. У нее были огромные глаза и бледная тонкая кожа с мелкими морщинками. Она повернулась, чтобы посмотреть в заднее стекло, и Аннабель заметила верхнюю часть бледно-голубой татуировки в виде паутины, выступающей у нее над воротником. – Гэв, можешь ехать.

Аннабель видела только затылок Гэва и его мясистую красную шею, пока они ехали по оживленным улицам.

– Что у тебя в руке? – бросила Сэл, от которой ужасно пахло сигаретами и несвежим чесноком. К тому же она вспотела под своим неопрятным синим пуловером, ее влажные от пота волосы касались воротника рубашки.

Аннабель раскрыла ладонь. Там лежала сложенная вчетверо бумажка и, развернув ее, она увидела, что это банкнота достоинством в пятьдесят фунтов.

– Это полтинник, – ответила Аннабель. Она слышала, что Мак их так называл.

Глаза Сэл расширились за стеклами очков, и она посмотрела в сторону Гэва, чтобы проверить, наблюдает ли он за ними. В уголках ее глаз виднелась засохшая желтая корка, как будто она не умывалась после сна.

– Детям не разрешено иметь наличные, кроме еженедельных карманных денег, – пробормотала она, хватая банкноту и засовывая ее в свой карман. – Тебя укачивает в машине?

– Нет.

– Хорошо. Потому что, если укачает, убирать будешь сама.

– Куда мы едем?

– В твой новый дом, – отмахнулась Сэл и поерзала на сиденье. Аннабель увидела, что на потертом пластике остался влажный след.

Дорога до детского дома заняла два часа, но Аннабель казалось, что поездка тянулась намного дольше. Она вспомнила, что, когда впервые увидела Дрексел-Хилл, на улице уже было темно. Это был большой загородный дом, расположенный в стороне от главной дороги, в зеленой холмистой части Кента. Когда они проехали между двумя высокими гранитными столбами ворот, пейзаж изменился. Стоял август, но деревья, растущие по обеим сторонам гравийной дорожки, уже осыпались. Солнечные лучи пробивались сквозь их голые ветви, а земля вокруг потрескавшихся стволов приобрела красноватый оттенок. Позже Аннабель узнала, что все деревья были поражены грибком, но тогда, во время этой бесконечной поездки, Аннабель казалось, что она совершила путешествие во времени и каким-то образом оказалась в месте, где стояла зима.

В Дрексел-Хилле было холодно. Персонал оказался злым и жестоким, а еда – отвратительной. Но Аннабель повезло, потому что, насколько она поняла, она была некрасивой. С крысиным личиком и короткой стрижкой – она была воплощением гадкого утенка. К тому же она держалась уверенно, и это вкупе с ее непривлекательной внешностью удерживало «хищников», которых здесь было много, на расстоянии.

Аннабель быстро поняла, что жестокое обращение бывает разных форм. Были воспитатели-садисты, такие как Сэл, которые никогда не били, но получали удовольствие, доставляя дискомфорт. Сэл была старшей. Пара других пожилых женщин тоже не отличались добротой и сердечностью, но были порядочными. Было видно, что в глубине души им не все равно, но Сэл была их боссом.

Была еще пара молодых воспитателей, которые сами едва достигли совершеннолетия, – красивый парень по имени Фред и красивая молодая женщина по имени Тэмсин. Они часто выбирали себе любимчиков, уделяли им все свое время и могли чересчур фамильярно трогать детей. Но делали они это настолько ненавязчиво, что все казалось простой случайностью.

А еще был Трубач… Аннабель узнала его настоящее имя только за несколько недель до окончания ее первого года пребывания в детском доме. Льюис. Льюис Кроу. Но дети называли его Трубачом.

Трубач мог бы быть привлекательным мужчиной. Он был высоким и мускулистым с лысой головой, смуглым лицом, точеным подбородком и широким носом. Каждый день он приходил чисто выбритый, но к полудню уже обрастал дневной щетиной. У него были большие карие глаза, а белки настолько белые, что вызывали тревогу, когда он был счастлив, и просто ужасали, когда злился.

Сэл была главным воспитателем, как и Трубач. Они были единым целым, и между ними, казалось, существовала связь. Он работал неделю в дневные смены, а затем переходил на ночные, но даже работая днем, он мог неожиданно появиться ночью и, шагая по темным коридорам, царапать ключом трубы.

До Первой мировой войны детский дом в Дрексел-Хилл был домом-усадьбой. Но семья, которой он принадлежал, столкнулась с трудными временами, и в течение многих лет он пустовал, а затем был реквизирован армией во время Второй мировой войны. За это время правительство отгородило здание стенами и установило обширную воздушную систему отопления, тепло в которую подавалось из гигантской печи в подвале.

Система отопления больше не работала, но по коридорам и спальням тянулась длинная сеть труб, и там, где во время Второй мировой войны в комнаты поступало тепло, теперь лишь слышался скрежет ключа по металлическим трубам.

Однажды ночью, через год после того, как Аннабель переехала жить в Дрексел-Хилл, она проснулась оттого, что захотела в туалет. Она жила в комнате с семью другими девушками, и у них была общая продуваемая насквозь ванная комната, потому что окна оставались открытыми даже ночью. Аннабель поспешила в туалет по ледяному каменному полу. Она направилась к четвертой кабинке в самом конце туалета, единственной, у которой не скрипела дверь. Сделав свои дела, Аннабель услышала тяжелые шаги воспитателя.

Аннабель наклонилась вперед и заглянула в щель между дверцей и стеной кабинки. Сэл стояла напротив соседней кабинки и светила фонариком в темное переплетение старых отопительных труб, тянущихся вдоль потолка. Толстые стекла очков еще больше увеличивали ее глаза, похожие на глаза игуаны. Послышался тихий шорох и слабый скрежет металла, когда она заткнула что-то между труб. Аннабель затаила дыхание, но пластиковое сиденье унитаза заскрипело, когда она пошевелилась. Сэл обернулась. Аннабель подняла ноги от пола и сжалась, стараясь спрятаться в тени.

Сэл посветила фонариком под дверцы кабинок, и луч света переместился влево и вправо. Затем она повернулась и направилась к двери.

«Нет! – подумала Аннабель. – Если она увидит, что меня нет в кровати, то сразу поймет, что я была в туалете и что-то видела!»

Сэл вышла из ванной. Прошла минута, а затем Аннабель услышала, как открылась и закрылась дверь в спальню.

В ванную комнату вошла симпатичная светловолосая девушка, которая была на пару лет старше Аннабель. На ней была одежда, больше подходящая женщине, – длинное красное платье на бретельках. На плече у нее висела небольшая сумочка. Аннабель наблюдала за ней через щель, пока та смотрела на себя в зеркало. В ванной было довольно темно, лишь слабый лунный свет проникал сквозь матовое стекло, и девушка долго вглядывалась в свое отражение со странным выражением на лице, смесью страха и отвращения.

Аннабель наблюдала, как девушка набрала немного розового мыла из ужасного пластикового дозатора, вымыла внутреннюю поверхность рта и язык, затем засунула пальцы в горло, чтобы прочистить его. Она прополоскала рот, проделала это еще дважды и вышла из ванной.

Эта девушка жила в их спальне, но часто отсутствовала. Аннабель думала, что она постоянно болеет, но ближе к ночи девушка откуда-то возвращалась.

Через пару минут Аннабель встала с унитаза. Она больше не чувствовала своих ног, они совсем онемели. Она медленно подкралась к раковине, где до этого стояла Сэл с фонариком, и посмотрела вверх, но ничего не могла разглядеть между двумя большими коричневыми трубами.

Она не боялась темноты, ей было любопытно. Раковины из тяжелого фарфора крепились на фарфоровых подставках. Аннабель, подобрав ночную рубашку, забралась на одну из них и сунула руку в темноту между трубами.

Пошарив там в паутине и пыли, она нащупала на трубе небольшое плоское углубление с маленькой дверцей, которая легко и бесшумно поднялась, и Аннабель ощутила запах масла. Ее явно недавно смазали. Засунув руку внутрь трубы, она наткнулась на что-то, похожее на маленькую книжечку.

Девочка осторожно вынула ее и присела на корточки над раковиной. Книжечка была бордового цвета, и в лунном свете на ней поблескивало изображение льва.

Это был паспорт. Аннабель открыла обложку и увидела, что он принадлежал девушке в красном платье, которая с вызовом смотрела со своей фотографии.

Краем глаза Аннабель заметила какое-то движение у двери, и подняла голову. Девушка уже сняла свое красное платье и стояла в дверях, пристально глядя на Аннабель.

– Положи его обратно. Иначе они убьют нас обеих, – прошептала она.

46

Четверг, 9 марта 2023 года

Кирсти Варди приехала на Луишем-Роу с другой девушкой по имени Элла Берри. Эрика и Мосс встретили их в вестибюле участка. Обе девушки были ярко накрашены и одеты в дорогие дизайнерские спортивные костюмы. Их маникюр тоже был достаточно кричащим, в руках они сжимали дизайнерские сумочки. Они прямо излучали уверенность, которой Эрика восхищалась.

– Я попросила Эллу поехать со мной, – пояснила Кирсти. – Мы переписывались.

У Эллы были огромные васильковые глаза, подчеркнутые самым смелым и красивым макияжем, который Эрика когда-либо видела. У Кирсти было маленькое кукольное личико, карие глаза и такой же красивый макияж «смоки айс».

– Спасибо, что так быстро приехали. И еще раз хочу подчеркнуть, что вы обе здесь по своей воле и можете уйти в любое время, – сообщила Эрика.

Темные волосы Эллы были собраны на затылке в длинный хвост и блестели, играя красными бликами. Она оглядела сырой, неприятно пахнущий вестибюль, обратив внимание на ряд зеленых пластиковых стульев, привинченных к полу, и информационную доску, увешанную объявлениями о пропавших без вести. Девушка выглядела в равной мере испуганной и испытывающей отвращение.

– У нас есть хороший уютный кабинет, который ждет вас наверху. Можем заказать доставку из «Старбакса», – предложила Мосс, одарив девушек своей лучшей улыбкой. – Это будет просто неформальная беседа. Вы можете очень нам помочь, рассказав все, что знаете.

Они провели девушек через служебный вход по коридору в кабинет одной из гражданских служащих. Там стоял синий диван с разноцветными подушками, а на рабочем столе – фотографии ее собак. Это все еще был кабинет, но как будто находился совсем не в полицейском участке.

Мосс предложила девушкам выбрать что-нибудь из меню «Старбакса» в приложении для доставки. Они обе взяли фраппучино со сливками и со вкусом сахарной ваты, что привело Эрику в ужас; она никогда раньше не встречала людей, которые заказали бы такое.

Пока они ждали, когда доставят напитки, Эрика пригласила их присесть.

– Еще раз повторюсь, что вам ничего не грозит. Вы можете уйти в любое время, но, из всех, с кем мы общались, вы единственные, кто видел убийцу.

Девушки поставили свои сумки на пол и сели на диван. Они посмотрели друг на друга, пытаясь решить, кто заговорит первой.

– Это она убила Джейми Тига? – нарушила молчание Элла.

– Да. После того, как вы покинули квартиру Джейми.

– Она представилась продюсером. Я ей поверила.

– Я тоже, – быстро вставила Кирсти.

Мосс выдвинула два стула и подвинула один к Эрике. Они сели напротив девушек.

– Давайте начнем с самого начала? Как проходил кастинг или встреча? – спросила Эрика.

– Я увидела рекламу на сайте «Внимание! Кастинг!». Там публикуются вакансии моделей и кое-какая работа для телевизионной рекламы, – начала Кирсти.

– Я тоже ее там увидела, – поддакнула Элла.

– Когда было размещено объявление?

– Две недели назад, – ответила Кирсти. Она все это время держала в руке мобильный телефон, а потом опустила глаза и, постукивая по экрану длинными ногтями, начала что-то листать. Элла заглянула к ней в телефон, чтобы посмотреть, что она делает.

– Вот. – Кирсти протянула телефон Эрике. Объявление о работе было довольно простым.

Пилотный проект онлайн-шоу

Размещено: 23 февраля 2023 года, Лондон

Шоу по сценарию, 350 фунтов стерлингов в день.

Описание: ищу актеров для онлайн-шоу о женской дружбе.

Даты и места проведения: съемки состоятся 3 марта в Лондоне.

Эрика вернула телефон Кирсти.

– Как вы отреагировали на объявление? Там был номер телефона или адрес электронной почты?

– На этом сайте вы отвечаете на объявление через онлайн-портал. Поэтому в самом начале не нужно сообщать личные данные, – пояснила Кирсти.

– У нас обеих есть профили на сайте «Внимание! Кастинг!». Так вот, вы отвечаете и отправляете сообщение со ссылкой на свой профиль, – добавила Элла.

– Какая информация содержится в профиле? – поинтересовалась Мосс.

– Наши фотографии, параметры. Рост, цвет волос и глаз, прежние места работы, таланты, например, умение танцевать или играть на музыкальном инструменте. И тому подобное.

– Со мной связались днем позже, – сказала Кирсти.

– Какого числа? – уточнила Эрика.

– Двадцать четвертого февраля.

– Как и со мной, – кивнула Элла.

– И кто с вами связался?

– Продюсерская компания. Женщина по имени Мишель, – ответила Кирсти. Она снова что-то нажала на своем телефоне и передала его Эрике.

Привет, это Мишель из «Бандит Продакшнс», нам очень нравится ваш образ, и мы хотели бы пригласить вас на кастинг 3 марта в центре Лондона. Он продлится полдня, начиная с 13:00 и до позднего вечера, и мы предлагаем дневную ставку в размере 350 фунтов стерлингов плюс дорожные расходы и питание. Костюм и грим будут предоставлены. Вам необходимо будет подписать соглашение о неразглашении. Пожалуйста, ответьте, если вас заинтересовало наше предложение. 07093467792.

Эрика вернула мобильный Кирсти.

– Можете отправить копии этих сообщений?

– Да.

– Вы обе получили это сообщение и вас попросили перезвонить по номеру мобильного телефона?

– Это вполне нормально для такого рода кастингов. Необычным было то, что кастинг был платным и предлагали хорошие деньги за полдня работы, – сообщила Кирсти.

– Вы можете вспомнить человека, с которым разговаривали?

– Это была та женщина, Мишель. По голосу она казалась англичанкой, у нее не было акцента. Возможно, немного старше нас и довольно милая. Она рассказала кое-что о самом кастинге, о том, что он проводится для шоу о подругах, которые шпионят за членами своей семьи, когда те отправляются на тусовки, – рассказала Элла.

Эрика обменялась с Мосс взглядами.

– Как? – уточнила Мосс.

– Она сказала, что идея заключалась в том, чтобы, например, пригласить чьего-либо папу, брата, дядю или какого-нибудь родственника мужского пола на мальчишник с приятелями, – пояснила Кирсти. – А потом они приводят группу девушек, и одна из них – жена, сестра или мать мужчины. Они переодеты и разыгрывают парня.

– Вы имеете в виду, наподобие шоу со скрытой камерой? – спросила Эрика.

– Да, что-то в этом роде. Мишель, женщина, с которой я разговаривала по телефону, сказала, что формат все еще разрабатывается, но нас наймут, чтобы мы попробовали грим и спецэффекты. Мы отправимся на какую-нибудь тусовку, а они проведут скрытую съемку, чтобы посмотреть, как все это сработает.

«Черт, это хитро и умно», – подумала Эрика.

– К тому же предлагали оплату триста пятьдесят фунтов наличными, плюс расходы на еду, – добавила Элла. – Я должна платить своей маме сто пятьдесят фунтов в месяц на хозяйственные расходы, так что для меня это были неплохие деньги.

– Для меня тоже, – поддакнула Кирсти.

– Вы что-нибудь узнавали об этой компании? «Бандит Продакшнс»? – осведомилась Мосс.

Девушки непонимающе посмотрели на нее.

– Обычно мы никогда этого не делаем. «Внимание! Кастинг!» – хороший сайт. Обычно там не публикуют ничего сомнительного, – ответила Кирсти после небольшой паузы.

– У вас, леди, большой опыт посещения кастингов?

– У меня нет, на самом деле, – покачала головой Элла. – Я зарегистрировалась на сайте всего несколько месяцев назад. Это была моя первая настоящая работа.

– Я снялась в паре корпоративных видеороликов. И в фотосессии для базы стоковых фотографий, – ответила Кирсти.

– Кто-нибудь из вас слышал о кастинг-директоре по имени Терри Девилль? – поинтересовалась Эрика.

Девушки покачали головами.

– А какие кастинги он проводит? – спросила Кирсти.

– Он подбирал актеров для телевидения и кино. Он жил на западе Лондона, в Барнсе.

Кирсти покачала головой.

– Я встречала только женщин, занимающихся подбором актеров.

Повисло долгое молчание. «Было бы слишком легко, если бы они знали Терри», – подумала Эрика.

– Хорошо. Итак, вам предложили работу в «Бандит Продакшнс». Что было дальше? – продолжила расспросы Мосс.

Девушки переглянулись.

– Что? – присоединилась Эрика.

Кирсти открыла сумочку и достала оттуда несколько сложенных листов бумаги.

– Мы обе подписали эти соглашения о неразглашении, – протянула документы она.

Эрика взяла бумаги и прочитала. Девушки подписали соглашение о неразглашении, в котором говорилось, что, если они расскажут о чем-либо, связанном с работой или форматом телешоу, на них могут подать в суд на двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов плюс возмещение убытков и расходов.

– Это не настоящее соглашение о неразглашении, – сообщила им Эрика, передавая бумаги Мосс.

Элли и Кирсти выглядели испуганными.

– Как вы узнали? – недоверчиво взглянула на нее Кирсти.

– Потому что в настоящем соглашении о неразглашении, которое заключается в соответствии с законодательством Великобритании, всегда имеется пункт, который гласит: «Ничто в настоящем Соглашении не препятствует Получателю разглашать конфиденциальную информацию, требуемую судом или любым компетентным органом». Так что даже если бы это было настоящее соглашение о неразглашении, коим оно не является, общение с полицией освободило бы вас от судебного преследования.

Кирсти выдохнула с облегчением, а Элла уставилась прямо перед собой.

– Мы можем сделать копии этих бумаг?

Девушки кивнули.

– Хорошо. Давайте вернемся к тому, что произошло после того, как вас пригласили на кастинг. Вы обе получили сообщения с деталями работы?

– Да. В сообщении говорилось, что мы должны встретиться с Самантой, продюсером шоу, в холле отеля «Лэндмарк» в Мэрилебоне в пятницу в четыре часа дня, – ответила Кирсти, и Элла кивнула.

«Ра Захора из “Фолджер” сказала, что для Джессики Голдман забронировали номер в отеле в Мэрилебоне», – подумала Эрика. Она чувствовала, как начинает колотиться ее сердце. Неужели она была близка к тому, чтобы узнать, кто такая Аннабель?

Кирсти продолжила:

– Я приехала туда первой, а ты сразу после меня.

– Да, и вскоре прибыли две другие девушки, – подхватила Элла. – Нас всех попросили подождать в вестибюле, который представляет собой огромное шикарное помещение, отделанное мрамором. А потом к нам подошла Саманта.

– Как она выглядела? – спросила Эрика.

– Она выглядела немного странно. Но она сразу сообщила нам, что на ней был грим, который нам тоже должны нанести, – ответила Кирсти.

– Что за грим?

– Длинный черный парик. Маленькое кружевное платье, серебряные туфли. И она сказала, что мы все будем выглядеть как сестры. Мы были одного возраста и одного роста. Все худенькие. Она сказала, что у нас будут накладные носы и, возможно, еще какие-нибудь примочки.

– Тогда-то она и заставила нас подписать соглашения о неразглашении, – добавила Элла.

– Вы можете вспомнить ее голос? Какой он был?

– В некотором роде аристократичный, довольно высокий и взволнованный. Сэм была очень мила и сказала, что она очень рада, что мы согласились поработать в пилотном выпуске проекта.

– У нее был забронирован номер на четвертом этаже, небольшой, но, по ее словам, это был полулюкс с большой спальней, двумя ванными комнатами и чем-то вроде гостиной. Когда мы поднялись туда, нас ждала гримерша, Джессика, которая казалась вполне настоящей.

– Она и была настоящим художником по гриму. И она, так же как и вы, девушки, думала, что эта работа реальная, – кивнула Мосс.

– Вы с ней говорили? – спросила Элла.

Эрика наклонилась вперед.

– Нет. Вчера мы нашли тело Джессики Голдман. Она была убита в своей квартире в Южном Кенсингтоне.

47

Раздался стук в дверь, который заставил всех присутствующих подпрыгнуть. Эрика увидела через стекло, что это Макгорри принес их заказ из «Старбакса».

Мосс встала и пошла за кофе.

– Джессика мертва? – ахнула Кирсти.

– Да, – кивнула Эрика.

Мосс вернулась с картонным держателем для стаканов, в котором стояли два огромных розовых напитка, украшенных сливками и вишнями. В этот момент они показались совершенно неуместными.

Пока девушки разворачивали бумажные соломинки, в кабинете повисло молчание.

– Как вы думаете, кто ее убил? – Васильковые глаза Эллы округлились от ужаса.

– Мы думаем, что это была Саманта. Женщина, которая всем заправляла, – призналась Эрика. – Мы можем вернуться к тому, как вы поднялись в гостиничный номер? Что произошло потом?

– Сэм, Саманта, сказала нам, что мы будем проводить скрытую съемку, чтобы понять, как грим будет смотреться среди обычных людей.

– Джессика отнеслась к этому немного странно, – добавила Кирсти. – Она сказала, что ее грим и макияж настолько хороши, что подойдут даже для телевидения высокой четкости. А когда она поинтересовалась у Сэм, где съемочная группа, та ответила ей, что мы будем снимать только на айфон и что она также договорилась с продюсерской компанией о том, чтобы в тех местах, которые мы собирались посетить, были камеры видеонаблюдения.

– И вам не показалось это странным? – задала вопрос Мосс.

– Все казалось таким настоящим… Шикарный отель. Мы нашли эту работу через портал для кастинга. У Джессики в косметичке лежала пара старых пропусков от студии «Ливсден», где снимали «Гарри Поттера», и от студии «Би-би-си». И бланки разрешения на публикацию. К тому же она заплатила нам наличными перед началом работы, по триста пятьдесят фунтов каждой, и сказала, что работа займет не больше восьми часов, – пыталась оправдаться Элла. Она порылась в карманах в поисках салфетки и промокнула глаза.

– Какой именно грим вам нанесла Джессика? – смягчилась Мосс.

– Сэм попросила ее сделать нас похожими на нее. Поэтому мне пришлось сделать накладной нос; Джессика также изменила форму моего подбородка и щек, потому что у меня довольно узкое лицо, – рассказала Кирсти.

– А мне сделали только другой нос и немного подправили щеки. Наложили два небольших силиконовых квадратика, – поведала Элла. – Я не видела двух других девушек и не знала, что им сделали. Когда Джессика с нами закончила, Сэм повела нас примерять платья и раздала сумочки, рассказала более подробно о наших персонажах и выдала остальной реквизит.

– Реквизит? – переспросила Эрика.

– Да. Сэм сказала, что продюсеры хотели, чтобы мы использовали его в шоу. Например, когда раскрывается, что это розыгрыш, мы все заарканиваем парня, которого разыграли.

– Заарканиваете? – нахмурилась Мосс.

– Да. У каждой из нас в сумочках лежал длинный кусок веревки.

Мосс и Эрика переглянулись. Веревка.

– Что? – непонимающе взглянула на них Кирсти.

Эрика покачала головой; она не хотела рассказывать, для чего Сэм или Аннабель использовали веревку. По их лицам было видно, что девушки не знают.

– Ничего. Пожалуйста, продолжайте.

– Пока мы ждали, когда других девушек загримируют, Сэм разрешила нам заказать в номер все, что мы захотим… И в номере были бесплатные напитки и «Нетфликс», – продолжила рассказ Элла.

– Что еще вы могли бы рассказать о Сэм, что-нибудь вам запомнилось, привлекло ваше внимание в ее походке или речи? Что угодно.

Элла и Кирсти на мгновение замолчали.

– Она была любезной, – произнесла Кирсти. – Пока одна из девочек не отказалась надевать перчатки.

– Черные перчатки, в которых вы все были?

– Да. Холли сказала, что она выглядит в них глупо, как крупье. А Сэм возразила, что ей придется их надеть. Сэм была в перчатках с самого начала, как мы приехали, и ни разу их не сняла.

– Значит, она не оставила отпечатков пальцев. Никто, кроме Джессики, не знал, как она выглядела, – повернулась Мосс к Эрике.

– Что было дальше, когда вы оделись и загримировались? – продолжила расспросы Эрика.

– Мы взяли такси возле отеля, – ответила Керсти.

– Нет. До этого случилось кое-что, что меня взбесило… извините, рассердило, – вмешалась Элла. – Когда мы спустились в вестибюль отеля, нам пришлось отдать наши мобильные телефоны!

– Где вы их оставили?

– В сейфе за стойкой регистрации отеля. И нам сказали, что нам придется потом вернуться в отель и самим забрать их. Вся моя жизнь в мобильном телефоне. Но опять-таки, она поместила в соглашение о неразглашении пункт о том, что мы должны сдать наши мобильные, и мы все испугались, поэтому сделали, что требовалось.

– В котором часу вы покинули отель?

– Где-то в половине девятого вечера.

– Да. После этого мы все сели в такси и проехались по всему Лондону. Ну, так казалось. А потом мы оказались в Ковент-Гардене и зашли в один из пабов. Там мы немного подурачились, а она сняла нас на видео. И продолжала покупать нам выпивку.

– Много выпивки. Это стало походить на вечеринку, – подхватила рассказ Элла. – Мы зашли в несколько пабов, и Сэм то и дело подходила к барменам и заговаривала с ними. Она сказала, что от имени телекомпании договорилась о получении записи с установленных в барах камер, в объектив которых мы попали.

– И вы ей поверили? – подняла брови Эрика.

Последовало долгое молчание. Элла и Кирсти неловко заерзали на месте.

– Сейчас я чувствую себя идиоткой, – призналась Кирсти. – Но тогда все казалось слишком реальным: отель, Джессика, соглашение о неразглашении и оплата наличными. Мы закончили в Кэмдене, и Сэм сказала, что приготовила для нас особый подарок. Она спросила, не хотели бы мы познакомиться со знаменитостью.

– Тогда мы взяли такси и поехали в Сохо… Погодите-ка! – воскликнула Элла. – Нос Сэм, ее искусственный нос, отваливался, и когда мы добрались до Сохо, то заскочили в газетный киоск, и она купила клей.

– Какой клей? – уточнила Эрика, вспомнив запись с камер видеонаблюдения, которую нашел Крейн.

– «Копидекс», тот, который воняет рыбой. Одна из девушек помогла ей приклеить нос в туалете в ночном клубе, куда мы зашли после.

– Вы знаете, как звали ту девушку?

– Кажется, Дженни, – ответила Кирсти.

– В клубе мы еще выпили, а потом Сэм сказала, что договорилась о том, чтобы нас пустили в «Красный бархат». И там мы увидели Джейми Тига. Мы были очень пьяны, но Сэм сказала, что продюсерская компания устроила нам встречу с Джейми Тигом. Поэтому мы и подумать не могли, что она лжет.

– Что произошло в клубе? – побудила продолжить их Эрика.

– Мы снова пили, там было так шумно.

– А Джейми Тиг и его друзья не усомнились в ваших накладных носах и других частях грима? – поинтересовалась Мосс.

– Нет, – покачала головой Кирсти. – Джессика отлично справилась, а парни лапали нас за другие места, их не интересовали лица.

– Кто-нибудь принимал наркотики?

Девушки переглянулись.

– Все в порядке. У вас не будет неприятностей, – пообещала Эрика.

– У одного из друзей Джейми Тига были при себе наркотики. Какие-то таблетки. Его звали Джим или Финн. Точно – Финн.

– Эта Сэм знала, что у друга Джейми были наркотики?

– Она купила у него несколько таблеток. Две другие девушки приняли их, а мы нет, правда? – Элла покачала головой. – Вечер пролетел так быстро. Джейми вел себя очень мило. Он был приятнее своих друзей и такой сексуальный. Он пригласил нас к себе домой. И мы поехали, – вздохнула она.

– А что было в его квартире? – задала очередной вопрос Мосс.

– Когда мы туда добрались, Сэм отвела нас всех в ванную и попросила отдать ей веревки, которые были у нас в сумочках.

– Кто-нибудь из вас занимался сексом с Джейми Тигом? – спросила Эрика.

– Нет. Другие девушки разошлись по комнатам с его друзьями, но мы разговаривали на балконе и курили сигареты. Сэм все время была с нами. Она весь вечер пыталась уговорить Джейми принять наркотик, но он не хотел этого делать из-за тренировок. – Элла хлопнула ладонью по лбу.

– Что такое? – встрепенулась Эрика.

– Где-то около пяти утра Сэм сказала, что нам всем пора уходить, потому что она заплатила за сейф в отеле только до семи… А там остались наши телефоны. Поэтому мы ушли с друзьями Джейми. Но Сэм захотела остаться и осталась. – Теперь уже Элла плакала. – Господи, я чувствую себя такой идиоткой.

Кирсти кивнула.

– Что вы сделали после?

– Нас ждало такси. Оно отвезло нас обратно в отель, где нам отдали наши телефоны. Две другие девушки забрали свои вещи и ушли. Я думаю, они жили в Лондоне. А мы остались в номере. Сэм не сказала нам, как снимать грим, поэтому мы воспользовались мылом и горячей водой, буквально срывая накладки с лица. Потом мы заказали кофе и ушли.

– Моя мама очень разозлилась, что я ей не позвонила, – выдавила Кирсти.

– Мои родители тоже очень волновались.

Последовало долгое молчание. Девушки допили свои напитки и уставились на пустые стаканы.

– Она его связала? – прошептала Кирсти.

– Да, – ответила Эрика.

– Как она его убила?

– Встала коленями ему на грудь, зажала рукой рот и задушила. Не могли бы вы двое посмотреть запись с камер видеонаблюдения, сделанную ночью в доме Джейми и в клубе «Красный бархат»? Вы нам очень поможете, если укажете на видео себя и Сэм.

«Или Аннабель», – подумала Эрика.

48

Макгорри и Крейн принесли ноутбук, чтобы Крейн показал Элле и Кирсти записи с камер видеонаблюдения, сделанные во время их ночных развлечений третьего марта. Эрика впервые после обеда проверила телефон и увидела восемь пропущенных звонков от Игоря. И еще два с неизвестного номера.

О, нет. Нет-нет-нет. Эрика посмотрела на часы. Пятнадцать минут седьмого. Том. Она забыла, что должна была полчетвертого забрать Тома из школы.

Она извинилась и вышла из кабинета. В коридоре было людно, поэтому она закрылась в небольшой комнате отдыха и набрала номер Игоря.

– Эрика, с тобой все в порядке? – спросил он с беспокойством в голосе, отчего Эрике стало еще хуже.

– Да. Все хорошо.

– Что случилось? Ты должна была забрать Тома из школы.

Ложь уже вертелась у нее на языке. Она могла бы просто солгать и найти оправдание, но не смогла, потому что у нее была дурная привычка – говорить правду.

– Игорь, мне так жаль. Дело, над которым я работаю, отвлекло меня.

– Ты забыла?

– Да. Мне очень жаль.

Последовала долгая пауза.

– Ты еще здесь? – едва слышно произнесла Эрика.

– Знаешь, что бесит меня больше всего? Мне все равно, если ты забьешь на меня, но это мой сын. Ты оставила его у школы.

– С ним все в порядке?

– Да, он в порядке. Дело не в этом. Фелисити Брогс-Хоутон дежурила и подвезла его домой.

– Хорошо.

– Нет, ничего хорошего. Фелисити с большим удовольствием отметила, что мы с Дениз забыли его забрать! – Игорь понизил голос, и она услышала, как он прошел в другую комнату и закрыл дверь.

– Но ему шестнадцать, – возразила Эрика.

– Дело не в этом.

Эрика прикусила губу. Она собиралась сказать, что Том мог бы поехать на автобусе, но школа находилась в неблагополучном районе.

– Ты уже дважды это сказал. Мне действительно жаль. В чем дело?

– Дениз только что сообщила мне, что беременна.

– Правда? И кто отец?

– Фрэнк. Ее супруг.

– Да, конечно. Прости.

– И не только это. Дениз и Фрэнк внезапно заговорили о переезде в Испанию! Он хочет открыть там бизнес. У него достаточно денег, чтобы получить золотую визу и работать там…

– И когда они хотят переехать?

– Как только смогут, этим летом. Возможно, в конце июня. И Дениз не хочет оставлять Тома здесь.

Эрика слышала, насколько он расстроен.

– Хорошо. Но ему же шестнадцать, – повторила она, – он может выбирать.

– Эрика, после развода мы оформили соглашения об определении места жительства и порядка общения с ребенком, и на данный момент оно действует до конца года, пока Тому не исполнится семнадцать. Он живет с Дениз и проводит со мной две ночи в неделю. Я же говорил тебе, что развод был непростым.

– Суд решит, где хочет жить ребенок после достижения шестнадцатилетнего возраста.

– Я не хочу обращаться в суд! – рявкнул он.

Эрика крепче сжала телефон. Она понятия не имела, что происходит между Игорем и Дениз.

– Нет, конечно нет. Где ты сейчас?

– Я у себя дома с Томом, и Дениз здесь. Они в соседней комнате.

– Я могу приехать прямо сейчас. Обвиняй во всем меня. Я могу быть злодейкой. Я и есть злодейка, если ты хочешь наорать на меня, то пожалуйста. Я понятия не имела о том, как обстоят дела.

– Черт побери, Эрика, почему ты просто не забрала его? Почему я не могу на тебя положиться?

Эрика чувствовала себя ужасно, как самая последняя сволочь.

– Ты можешь на меня положиться.

В этот момент открылась дверь, и в комнату отдыха вошла молодая женщина, отвечавшая за охрану камеры предварительного заключения в полицейском участке, и направилась к холодильнику.

– Я сейчас к тебе приеду, – пообещала Эрика и повесила трубку.

В коридоре она столкнулась с Мосс.

– Вот вы где, босс. Кирсти и Элла опознали на видео себя, а также двух других девушек, так что мы знаем, которая из «девушек из Матрицы» – Аннабель.

– Можешь проследить, чтобы девушки благополучно добрались домой? И еще, попроси кого-нибудь из команды поискать информацию о «Бандит Продакшнс» и узнать о сайте «Внимание! Кастинг!», а также посмотри, сможешь ли раздобыть скриншоты переписки между ними и продюсером Сэм. Это явно псевдоним, который использовала Аннабель.

– Хорошо, и мы попробуем выяснить, кто забронировал номер в отеле «Лэндмарк» и договорился о том, чтобы телефоны девушек хранились в сейфе… У вас все в порядке?

Эрика поморщилась и потерла глаза, у нее начинала болеть голова.

– Я забыла забрать Тома, сына Игоря, из школы.

– Вот черт. Но ведь ему шестнадцать, не так ли?

– Да, но это вызвало большие проблемы, с которыми мне нужно разобраться.

– Если это вас утешит, мы с Селли забывали забрать Джейка из школы. Дважды.

– Да, но вы оба его родители. И я дала обещание. Все же я – самая настоящая пресловутая злая любовница, – вздохнула Эрика.

Мосс состроила гримасу.

– Мне жаль. Надеюсь, все утрясется.

– Спасибо, увидимся завтра.

Когда Эрика покинула участок, на улице уже стемнело. По дороге в Блэкхит чувство вины накрыло Эрику с новой силой. Ей оставалось только выслушать упреки и вымаливать прощение. Как она могла забыть? Она ведь любила Тома. Как она собиралась наладить свою жизнь, если продолжала все портить?

Квартира Игоря находилась через две улицы от ее дома, и, припарковавшись у обочины, она увидела Тома, который выходил из парадного входа со своим рюкзаком. Эрика выскочила из машины.

– Том, я так сожалею о сегодняшнем! – воскликнула она, поспешив к нему.

Он поднял глаза и улыбнулся ей.

– Все нормально.

– Это мило с твоей стороны, но ничего нормального. Расследование, над которым я работаю… сложное и продвигается не лучшим образом, а сегодня мне удалось допросить двух свидетелей, и я просто не заметила, как пролетел день. Мне следовало поставить напоминание на телефоне. Мне очень жаль.

– Это то дело, где женщина убила четырех человек?

– Да.

– И ты пытаешься ее найти?

– Ага. Мы считаем, что она пользуется гримом.

– Серьезно?

– Я расскажу тебе обо всем, когда раскрою дело.

– А ты покажешь мне фотографии с места преступления?

Эрика засмеялась.

– Не уверена, что это понравится твоей маме или папе. И я сейчас, возможно, не сильно нравлюсь им обоим.

– Я уже видел фотографии с мест преступления в интернете.

– Где твои родители? – сменила тему Эрика.

– Наверху, – кивнул он на квартиру на втором этаже. – Кричат друг на друга.

– Блин. Мне очень, очень жаль. Я все похерила. – Том опустил взгляд на землю и пнул ногой рыхлый гравий, а потом улыбнулся. – Что?

– Ты только что выругалась.

– Точно, я это сделала. Ты впервые слышишь это слово?

– Нет, – засмеялся Том. – Просто большинство взрослых в моей жизни ругают меня за нецензурную брань.

– Но ты ничего не сделал. Это я сказала нехорошее слово. – Эрика положила ладонь ему на плечо и притянула к себе, чтобы обнять. – Прости меня. Правда. – И, отпустив его, поинтересовалась: – У нас все в порядке?

Он пригладил вьющиеся волосы.

– Ты покажешь мне материалы по этим убийствам, когда раскроешь их?

– Я подумаю об этом, – нерешительно ответила Эрика.

Хлопнула входная дверь, и на улице появилась Дениз. Она громко топала по дорожке, натягивая свой фиолетовый пуховик, но, увидев Эрику, остановилась и закинула сумочку на плечо.

– Добрый вечер, – поздоровалась она, недовольно поджав губы. Дениз была красивой женщиной с тонкими чертами, но когда злилась, ее лицо становилось крайне суровым. Эрике стало интересно, на каком она сроке и знает ли об этом Том. Эрика не видела Дениз пару месяцев, но даже сейчас не заметила никаких признаков беременности.

– Привет, Дениз. Мне очень жаль, что так получилось со школой. Я только что извинилась перед Томом.

– Тебе следовало позвонить нам, если ты не смогла его забрать. Школа находится не в самом хорошем районе, а этот парень недостаточно крут, чтобы ходить по улицам в одиночку, – бросила Дениз.

– И что это значит? – нахмурился Том.

– Я делаю тебе комплимент.

– Типа – я просто симпатичный мальчик?

Дениз раздраженно фыркнула и посмотрела на Эрику, ища поддержки.

– Разве я это сказала?

– Я бы сказала, что он красавчик, – ответила Эрика. Ей не хотелось подрывать авторитет Дениз, но укрепить уверенность Тома в себе казалось более важным.

Дениз достала из сумки упаковку жвачки.

– Он там, наверху. Дуется. Он весь твой… Идем, Том. Тебе нужно сделать домашнее задание.

– Простите еще раз, – добавила Эрика.

Дениз отмахнулась:

– Сомневаюсь, что нам придется просить тебя об этом снова.

– Пока, – попрощался Том с улыбкой.

Они направились к машине Дениз, а Эрика подошла к входной двери и позвонила в домофон. Игорь ответил не сразу.

– Привет. Это я.

– Эрика, я сейчас не в настроении с тобой общаться.

Эрика обняла себя руками, защищаясь от холода.

– Я только что извинилась перед Томом и Дениз.

– А что насчет меня?

– Я извинилась по телефону, но могу сделать это снова, если ты меня впустишь.

Повисло молчание. Эрика оглянулась через плечо и увидела, что Дениз медленно проехала мимо, наблюдая, как они разговаривают через домофон. Эрика помахала ей, но та уехала, не подав никакого знака в ответ.

– Да ладно, ты ведешь себя глупо. Давай поговорим об этом.

– Мне просто нужно побыть немного одному, – ответил он, и это встревожило Эрику. Она понимала, что речь идет не только о ней. Дениз переезжает с новой семьей и, возможно, заберет с собой Тома. Если Том уедет в Испанию, захочет ли он вернуться?

– Хорошо. Позвони, если захочешь, чтобы я вернулась. Спокойной ночи.

Раздался щелчок, когда Игорь положил трубку домофона. Эрика развернулась и пошла обратно к машине.

49

Лето 2008 года

За время пребывания в детском доме Дрексел-Хилл Аннабель подружилась с двумя другими детьми, которым могла доверять.

С той девочкой с паспортом, которую звали Кейси. Она была на два года старше Аннабель.

Вторым другом стал мальчик, ровесник Кейси, и звали его Зак. Аннабель нравилось, как звучат имена ее друзей – Зак и Кейси, Кейси и Зак – и в течение следующих двух лет они часто проводили время вместе и присматривали друг за другом.

Много лет спустя Аннабель поняла, что дружба с ней была для них своего рода спасением. Зак и Кейси были красивыми детьми, даже Аннабель это понимала. И они привлекли к себе внимание не тех людей – взрослых.

Аннабель никогда не заставляла их рассказывать о том, что с ними происходит, но, судя по обрывкам разговоров, которые она слышала, Сэл и Трубач были посредниками этой отвратительной жестокости. Несколько лет спустя Аннабель узнала от Зака, что Трубач всегда издевался над ним на улице, на территории детского дома. А вот с Кейси все было по-другому. В Дрексел-Хилле ее никогда никто не трогал. Все это происходило далеко-далеко, в другой стране, и к этому приложила руку Сэл.

Сэл подала от имени Кейси заявление на получение паспорта. Все дети в Дрексел-Хилле были «под присмотром», и в соответствии с законом воспитатели детского дома должны были присматривать за подопечными до достижения ими шестнадцатилетнего возраста. Так что Сэл смогла оформить паспорт на имя Кейси, и они регулярно наведывались в один дом во Франции. В этом доме были мужчины, а иногда и женщины, а также другие дети.

Аннабель очень старалась, чтобы, когда они собирались все вместе – она, Зак и Кейси, – им было весело, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно.

Они любили портить жизнь Сэл, которую Аннабель возненавидела с того момента, как та забрала ее из дома, чтобы отвезти в Дрексел-Хилл. Сэл была жестокой просто потому, что ей это нравилось, и славилась тем, что за малейшую провинность отправляла детей рано спать без ужина. Еще ей нравилось наблюдать за девочками, когда те принимали душ, поэтому она сняла замок с двери общего туалета. А когда она связалась с Трубачом, ее поступки приобрели еще более беспощадный характер, поскольку она стала его пособницей.

Однажды летом дети отправились на однодневную экскурсию в расположенный неподалеку Хепворт-хаус, величественный особняк с обширными садами. Для них там устроили пикник, катание на пони и различные игры. Во второй половине дня они прогулялись по садам, в том числе и огромной оранжерее, в которой росли экзотические растения.

Зак всегда сидел, уткнувшись носом в библиотечные книги, и довольно много знал о растениях, а вот Аннабель оранжерея не сильно интересовала. В тот день было очень жарко, а их заставляли разглядывать скучные деревья и кустарники со смешными длинными названиями на латыни. Она вспомнила, как Зак остановился возле небольшого растения с красивыми желтыми цветами, с которых свисало что-то похожее на стручки гороха. Он огляделся по сторонам и собрал горстку лежавших на земле стручков.

– Ничего не говори, – прошипел он, рассовывая их по карманам своих джинсов.

Аннабель уже и думать про них забыла, пока пару дней спустя Зак не позвал их в ванную комнату в спальне мальчиков.

Зак прошел в последнюю кабинку в конце туалета, забрался на унитаз и дотянулся до бачка, висевшего высоко под потолком. В Дрексел-Хилле все туалеты были оборудованы старыми унитазами, и, справив нужду, нужно было потянуть за длинную цепочку. Все остальное делала гравитация, направляя воду из массивного бачка по трубе вниз.

– Это просто бомба! – сообщил он, доставая из бачка высокую стеклянную банку и показывая ее Аннабель и Кейси. Банка была наполнена темно-коричневой водой и стручками. Зак встряхнул ее, взбалтывая осадок внутри.

– Что это? – отшатнулась Аннабель.

– Стручки сенны. Пара чайных ложек, и будешь дристать, как вулкан.

Аннабель вспомнила, какими округлившимися глазами Кейси смотрела на содержимое банки.

– И что ты собираешься с этим делать? – поинтересовалась она.

Зак ухмыльнулся.

– Если я вам расскажу, у вас могут быть неприятности.

– Ты же не собираешься давать это нам? – испугалась Аннабель.

– Не глупи. Мы же семья. Я бы так с вами не поступил, – возмутился Зак.

– И какие они на вкус? – спросила Кейси.

– Я читал, что горькие, – ответил Зак. Он очень осторожно открыл крышку и дал им понюхать. У жидкости был странный горьковато-сладкий запах. – Стручки этого растения можно использовать как слабительное. Вам не захочется даже крошечный наперсток этой настойки. Кому бы нам его дать?

– Сэл, – хором сказали они.

Аннабель не знала, как он это провернул, но отчетливо помнила, что произошло следующей ночью.

Стоял жаркий вечер, и Сэл была на дежурстве. Она запретила девочкам открывать окна в их спальнях, несмотря на то, что ночь была душной, объяснив свое решение тем, что налетят комары.

Духота была невыносимой, и одна из девочек, особо крупная, которая жутко потела в жару, приоткрыла окно над своей кроватью.

Аннабель не знала, который был час, но внезапно дверь в спальню резко распахнулась, и на пороге появилась Сэл.

– Кто открыл окно? – взревела она, включая свет. – Меня всю искусали!

Виновница сего происшествия имела неосторожность заснуть, и Сэл заметила приоткрытое окно. Она протопала по проходу, намереваясь вытащить девочку из кровати, но вдруг остановилась, подняв руку над ее головой. Сэл издала жуткий стон и согнулась пополам. Ее живот громко заурчал, и она побежала в туалет.

В течение следующих нескольких часов девочки сидели в постели с открытыми окнами и слушали, как Сэл стонет, матерится и кричит от боли в туалете. Аннабель не знала, как Заку это удалось. Позже, много лет спустя, Зак рассказал, как у него получилось насыпать несколько чайных ложек в термос с чаем, который Сэл всегда брала с собой на дежурство.

«На самом деле история ужасная», – размышляла Аннабель годы спустя. У многих детей были более счастливые воспоминания о смешных ситуациях.

Но той жаркой летней ночью, слушая, как Сэл корчится на унитазе от боли, каждый ребенок, пострадавший от ее жестокости, почувствовал, что в мире есть справедливость.

Аннабель никогда никому не рассказывала эту историю про Зака и стручки сенны. И секреты Кейси она тоже хранила при себе.

Даже теперь, когда и Зак, и Кейси были мертвы.

50

Четверг, 9 марта 2023 года

Эрика побрела домой по темным улицам. Голос Игоря звучал очень подавленно, и ему не стоило оставаться одному. Поэтому она решила купить рыбу в кляре с картошкой фри и вернуться к нему домой, где они могли бы все обсудить. Завернув за угол, она увидела запотевшие витрины «Уэтерби», и в нос ей ударил божественный запах свежей жареной рыбы и картошки фри. В кафе было многолюдно, и очередь ожидающих доходила до дверей. Эрика встала за мужчиной с маленьким мальчиком, которых часто здесь встречала.

– Холодный выдался вечер, не правда ли? – завел разговор мужчина, потирая руки.

– Да. Надеюсь, что весна не за горами, – ответила Эрика.

Мужчина был молод, ну, по крайней мере, молод для Эрики, лет сорока, и в плоской кепке. Маленький мальчик был закутан в пальто, на нем были толстая шерстяная шапка и варежки, а его щеки раскраснелись от холода. Очередь продвинулась вперед, и Эрика смогла закрыть за собой дверь, окунувшись в духоту помещения. Она подумала об Игоре и его страхах потерять Тома и попыталась вспомнить, есть ли у нее какие-нибудь знакомые, которые могли бы помочь с вопросом опеки. Суды по семейным делам известны своей секретностью, но, конечно, в возрасте Тома до этого не дойдет. Эрика задумалась, с кем бы он остался жить, если бы ему пришлось делать выбор.

«Уэтерби» – старомодная британская закусочная с длинной столешницей из зеленого пластика, рядом с которой стояла большая серебряная фритюрница со стеклянной полкой, куда ставили рыбу в кляре, чтобы стекало лишнее масло.

Очередь двигалась довольно быстро, и когда мужчина, стоявший впереди, сделал заказ, он приподнял маленького мальчика, чтобы тот посмотрел на рыбу.

– Это морской червь? – указал на стекло мальчик.

– Нет, это сосиски в кляре. Сосиски делают из свинины.

– Маленькая свинка Пеппа? – Он повернул голову, чтобы посмотреть на отца.

– Вся наша рыба и свиньи умирают от старости после долгой и счастливой жизни, – сообщил пожилой мужчина за прилавком, опуская свежее рыбное филе в форму для теста.

Мальчик оглянулся на своего отца, и тот кивнул в знак согласия.

– А сколько лет свинке Пеппе?

– Четыре или пять. У Пеппы впереди еще долгая счастливая жизнь, – ответил папа, взглянув на Эрику, она кивнула и улыбнулась.

Подойдя к стойке, Эрика заказала две порции трески с картофелем-фри с зеленым горошком и две банки газированного лимонада из одуванчиков и лопуха. Пока она расплачивалась и забирала прозрачный пластиковый пакет с завернутым в бумагу заказом, ей пришло сообщение от Игоря.

Меня только что срочно вызвали на ночную смену. Поговорим завтра.

Когда Эрика вышла из закусочной, в лицо ударил холодный воздух. Хотя она понимала, что не виновата в сложившейся с Томом ситуации, Эрика все равно чувствовала себя негодяйкой. Ее жутко угнетало то, что она забыла забрать мальчика из школы, но это было непреднамеренно, и она не лгала, что забыла. Том, казалось, ее простил, чего нельзя было сказать об Игоре. Нет, по факту дело было не в ней. Игорь сильно расстроился, и ему проще было выместить свою злость на ней, чем на других людях в его жизни.

И вдобавок ко всему события сегодняшнего дня все еще не давали ей покоя. Она вспомнила беседу с Кирсти и Эллой. Что, если никто не знал, как выглядела Аннабель? Что, если даже в отеле камеры засняли ее только в гриме? Что, если Джессика была единственной, кто видел настоящее лицо Аннабель? Все записи камер видеонаблюдения, на которых она появлялась в гриме, оказались бесполезными. Все, что рассказали Кирсти и Элла, помогло составить хронологию событий, и на этом все. Да еще этот Невилл Ломас – что за невезение. И Терри Девилль, казалось, отошел на второй план, хотя он был такой же важной частью ее расследования.

Эрика замедлила шаг и заметила, что проходит мимо дома Айзека. Он жил в тихом переулке, в стороне от пустыря. Свет горел только в его доме. Решив нанести неожиданный визит, Эрика нажала на звонок.

Айзек открыл дверь. Он был в темном спортивном костюме и с босыми ногами, а его длинные черные волосы были растрепаны и заправлены за уши.

– Ты занят? У меня тут треска с картошкой фри, – предложила Эрика, демонстрируя пакет.

– Ого. Вот это вкуснятина. А я как раз подумывал о банке печеных бобов, так что ты вовремя, – улыбнулся Айзек. Он отошел в сторону, пропуская Эрику.

– В последние несколько дней от тебя ничего не было слышно.

Айзек закрыл входную дверь и пристально посмотрел на нее.

– Хочешь выпить? – предложил он.

– Да, очень.

– Проходи.

Он провел ее на кухню, которая выглядела изысканной и очень белой: белые шкафчики, расписанные вручную, рабочие поверхности из светлого дерева и массивная раковина из белой керамики. Даже холодильник в американском стиле был белым. Эрике всегда было интересно, Айзек намеренно старался избегать поверхностей из нержавеющей стали, поскольку работал судебным патологоанатомом?

– Вино пойдет? – уточнил он, доставая тарелки и вилки с ножами. Он накрыл на двоих на кухонном островке, поставив столовые приборы рядом друг с другом и лицом к телевизору, который висел на противоположной стене.

– Белое, пожалуйста. – Эрика развернула рыбу с картошкой и разложила их по тарелкам.

Айзек вернулся с бокалом белого вина на тонкой ножке, на котором уже выступил конденсат. Они чокнулись, и Эрика сделала глоток.

– Спасибо. То что нужно, – произнесла она.

Они сели ужинать, и Айзек включил телевизор, чтобы посмотреть новости, что было совсем не в его стиле. Пока они ели, он не отрывал взгляда от экрана и, казалось, напрягся, когда в конце выпуска показали небольшой фрагмент о Джейми Тиге. Ведущая новостей сказала, что на это обращение полиция получила многочисленные отклики и работает над несколькими версиями.

– Несколько версий? Да что она знает? – возмутилась Эрика.

Далее ведущая сообщила, что тело Джейми Тига вскоре будет передано его семье, чтобы они могли спланировать его похороны, которые должны состояться через три недели.

– Это правда, что его тело должны отдать? Впервые об этом слышу.

Айзек уставился в телевизор и рассеянно макал последний ломтик картошки в остатки горохового пюре.

Эрика вытерла руки и отодвинула пустую тарелку.

– Что происходит? Я думала, ты позвонишь мне, чтобы рассказать о теле Джейми Тига.

Айзек вытер рот и отнес тарелки в раковину.

– Меня отстранили. Теперь мой коллега, Морис Колдервуд, ведет это дело в качестве судебного патологоанатома.

– Отстранили? Кто?

– Точнее было бы сказать, что я сам отошел в сторону. – Айзек поставил тарелки в раковину и отвернулся от нее. – Завтра будет эксгумировано тело Невилла Ломаса, и Морис проведет еще одно вскрытие.

– Почему я ничего об этом не знаю? – Она смотрела на спину Айзека, пока тот складывал тарелки в посудомоечную машину и закрывал дверцу.

Затем он вернулся к Эрике. Она заметила, что Айзек выглядит испуганным. И тут он сделал то, что ее потрясло ее. Он заплакал и, откинувшись на спинку стула, обхватил голову руками.

Эрика положила руку ему на плечо.

– Что случилось? Ты меня пугаешь.

Айзек вытер глаза и выпрямился.

– Прости. Я не собирался раскисать. – Он прочистил горло и попытался взять себя в руки. – Прости.

– Айзек. Расскажи мне… Ты можешь мне рассказать.

– На самом деле, не могу. Не хочу ставить тебя в затруднительное положение.

– Они заставили тебя подписать форму, касающуюся закона о неразглашении государственной тайны? Потому что меня заставили. – Айзек повернулся к ней и вопросительно приподнял бровь идеальной формы. Эрика кивнула. – На встрече в Вестминстерском дворце в кабинете главного партийного организатора.

Айзек сочувственно покачал головой.

– Пару дней назад я сидел здесь, на кухне, и занимался своими делами с бокалом вина, когда раздался стук в заднюю дверь. Это был мужчина в сером костюме с родимым пятном под левым глазом, – поделился Айзек, потягивая вино. Эрика заметила, что у него дрожат руки. – Никто никогда не стучит в заднюю дверь. Он сделал это намеренно, чтобы напугать меня.

– Он появился в моем саду позапрошлым вечером, когда я ходила за дровами в сарай.

– Какой храбрец.

– Что он от тебя хотел?

– Он сказал мне, что я должен взять на себя вину за то, что неправильно квалифицировал смерть Невилла Ломаса, объявив ее как естественную.

– Подожди-ка. Разве не эти же люди оказывали на тебя давление, чтобы ты объявил, что Невилл Ломас действительно умер естественной смертью?

Айзек печально улыбнулся.

– Да. И я ему об этом сказал; вот тогда-то он и начал мне угрожать…. Они знают обо мне все, Эрика. О Стивене и обо всем, что было раньше. Например, когда я был студентом-медиком и меня арестовали за то, что я заводил знакомства у общественного туалета в Лондоне, тем самым пугая посетителей. Меня отпустили без предъявления обвинения. Еще меня поймали с небольшим количеством порошка, когда я был студентом и жил в общежитии. Эрика, меня поймала комендант общаги. Не полиция. И все же этому парню было об этом известно.

Эрика вспомнила Стивена Линли. Он был близким другом Айзека во время расследования дела о Ночном Охотнике, над которым она работала семь лет назад. Стивен стал второй жертвой убийцы, а Айзек некоторое время был подозреваемым.

– Он не оставил никаких сомнений, что у них на меня есть специальное досье. И они не побоятся им воспользоваться, если я не выполню их просьбу.

Услышанное нисколько не шокировало Эрику, ведь у каждого были свои скелеты в шкафу. Она просто переживала за Айзека. Насколько далеко все зашло?

– И что ты должен сделать?

– Когда Невилла Ломаса эксгумируют, мне придется заявить, что мои выводы были неверными.

Эрика уставилась на него.

– Такое случается… в судебной медицине допускаются ошибки.

– И мне придется попросить небольшой перерыв в карьере.

– Ты это не серьезно?

– Думаешь, я все это выдумываю?

– Нет. Вовсе нет. Я размышляю вслух.

– Он сказал мне, что ущерб будет незначительным. И когда все уляжется, я смогу вернуться к работе. Но мне придется взять вину на себя.

Эрика отпила немного вина.

– Ты в порядке? Не считая этого?

– Нет. Речь идет об этике. Моей этике. И они хотят использовать меня, чтобы что-то скрыть. Сначала на меня оказали давление, заставив сказать, что Невилл Ломас умер естественной смертью, а теперь, когда его смерть бесспорно связана с делом о нескольких убийствах, они давят на меня, чтобы я помог им исправить их ошибки. Они используют меня в качестве отвлекающего фактора, чтобы скрыть свои махинации.

– А если ты откажешься?

– Ты меня не слушала?

Эрика подняла руки вверх в успокаивающем жесте:

– Ладно-ладно.

– Я говорю это тебе, потому что доверяю.

– Разумеется.

– Мне нужен еще бокал вина. А тебе?

Эрика кивнула. Айзек подошел к холодильнику, достал бутылку и наполнил их бокалы. Выпуск новостей закончился, и началась реклама одной из мыльных опер. Он выключил телевизор. Эрика сделала глоток и на мгновение задумалась. Насколько сильно они собирались давить на полицию и не наступит ли момент, когда расследование убийства вообще попытаются прекратить? «Нет, – подумала Эрика. – Я этого не допущу».

– С этим делом и делом Невилла Ломаса кое-что связано, и они не хотят, чтобы это стало достоянием общественности, – призналась Эрика. – Но я не могу тебе рассказать.

– Дай угадаю, что-то постыдное для господствующей верхушки?

Эрика на мгновение задумалась. Ее предупредили, чтобы она не распространялась о Дамсе Африди, и специально для этого попросили подписать согласие о неразглашении государственной тайны. Впрочем, она не подписывала ничего, что запрещало бы ей говорить о досье с компрометирующими фотографиями. Но нет, она не хотела обременять Айзека этой информацией на случай, если это могло представлять для него опасность.

– Да, – подтвердила она после долгой паузы. – И теперь мне приходится быть очень осторожной со своей собственной командой и гадать, что я могу расследовать, а что нет.

– Чем бы ты занялась, если бы больше не могла работать в полиции? – поинтересовался Айзек.

– Не знаю. Я не представляю, как смогу просто тихо удалиться. Я могла бы стать частным детективом, хотя отсутствие ресурсов и источников информации свело бы меня с ума. А ты?

– Если бы мне пришлось прямо сейчас бросить карьеру судебного патологоанатома? Не знаю. Я люблю свою работу, но случившееся пошатнуло мою веру в мир. Я всегда думал, что смогу бороться с непорядочностью и делать что-то хорошее. Но что, если система полностью прогнила и мы не в силах остановить плохие события?

– Ты не можешь позволить злу победить добро, – возразила Эрика. – Что ты собираешься делать?

– Я собираюсь делать то, что они мне скажут. А ты забудешь, что у нас вообще состоялся этот разговор.

51

Было уже за полночь, когда Эрика и Айзек вышли на улицу. Он настоял на том, чтобы проводить ее до дома, хотя тот находился всего через две улицы.

– Чем займешься в свободное время? – поинтересовалась Эрика.

– Уеду за границу, наверное. Попутешествую пару месяцев.

– Когда?

– Завтра я должен написать начальнику Управления судебно-медицинской службы. Я не сомневаюсь, что новые результаты вскрытия Невилла Ломаса будут опубликованы в ближайшее время.

– Ты же знаешь, что все будет хорошо, – заверила его Эрика, хотя сама в этом сомневалась. – А как же семья Невилла Ломаса? – вдруг вспомнила она, когда они свернули за угол на ее улицу.

– Я не знаю, оказали ли они давление на его жену и добрались ли до взрослых детей.

– Мне нужно поговорить с его женой. Она игнорирует наши звонки, и я не знаю, как много ей известно. – Они дошли до входной двери дома Эрики. – Знаешь, Айзек… Может, все это уляжется само собой. У этих людей полно других проблем, которые требуют принятия срочных мер. – Говоря это, Эрика понимала, как глупо звучат ее слова.

Она открыла входную дверь, Джордж уже ждал ее в прихожей. Айзек наклонился и погладил кота за ушами.

– На мой взгляд, во всей этой ситуации шокирует и немного пугает то, что все решения были приняты неизвестной стороной. Они опубликовали новость о том, что смерть Невилла наступила от естественных причин, еще до того, как я официально огласил свой вердикт. Кто-то, должно быть, следил за моим компьютером… Но ведь я вроде как судебный патологоанатом. Единственный, кто может принять правовое решение.

– Хочешь зайти и пропустить по последнему стаканчику?

– Нет. Спасибо. Я устал.

– Ты будешь на связи?

– Да.

Айзек обнял ее и ушел. Эрика закрыла входную дверь и некоторое время стояла в темноте, прижавшись к ней спиной. Она была измотана, а на следующий день рано утром ей нужно идти на встречу с Маршем и Мелани, чтобы доложить о продвижении расследования, но она задалась вопросом, а не должно ли быть наоборот. Несомненно, Марш знал об этом деле больше, чем она.

Эрика взяла Джорджа на руки и поднялась наверх. Она собиралась лечь спать и достала мобильный телефон, чтобы поставить будильник на шесть, когда увидела пропущенный вызов и голосовое сообщение с неизвестного номера.

Она прослушала сообщение. Оно было от молодого человека, который невнятно пробормотал: – Привет, это Дэниел. Сью дала мне ваш номер. Сказала, что вы хотели поговорить со мной о сопровождении девочек. Обещала, что вы честная… Слушайте, я сейчас нечасто этим занимаюсь, и занимался совсем недолго, но я сопровождал пару девушек из «Эксклюзивных спутниц». Могу с вами встретиться. Сью говорит, что вы подкидываете немного деньжат. У меня задолженность по счету за мобильный телефон. Вы можете оплатить его, и мы поговорим.

Из-за усталости Эрика не сразу сообразила, кто это. Это был номер парня, который ей дала Кудряшка Сью. Он работал ходоком с работницами секс-бизнеса.

Эрика отправила ему сообщение, спросив, может ли он встретиться с ней на следующее утро. Через некоторое время, несмотря на поздний час, он ответил, согласившись, и добавил:

Вы можете заплатить наличными? Моя задолженность за телефон составляет сорок фунтов стерлингов.

Обычно Эрика платила осведомителям за потраченное время двадцатку; Кудряшка Сью обходилась ей дороже, и теперь появился этот парень. Но дареному коню в зубы не смотрят. Она ответила «да» и, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Она уставилась в потолок, но сил обдумать события этого дня уже не осталось.

Эрика беспокоилась за Айзека и переживала внутренний конфликт, будучи его коллегой и одновременно другом. Она только что пообещала сохранить его секрет. Что, если ей придется нарушить свое слово?

Была глубокая ночь, и Эрика слишком устала, чтобы разбираться со своими моральными терзаниями. Она заснула неглубоким, беспокойным сном.

* * *

– Сегодня должна состояться эксгумация тела Невилла Ломаса, – сообщил Марш на следующее утро, когда они сидели в кабинете Мелани.

– От кого вы это услышали? – поинтересовалась Эрика и посмотрела на Мелани; похоже, для нее это тоже было новостью.

– Начальника Управления судебно-медицинской службы столичной полиции попросили еще раз ознакомиться с результатами вскрытия Невилла Ломаса. Ему сообщили о некоторых нарушениях в работе Айзека Стронга… Я знаю, что он твой близкий друг.

Эрика подняла руку.

– Он профессионал своего дела.

Марш пристально посмотрел на нее.

– Да, но на этот раз Айзек мог проявить халатность.

– И как начальник Управления судебно-медицинской службы пришел к такому выводу? Если тело Невилла Ломаса еще не эксгумировали?

– Он сказал мне, что нашел несоответствия в отчете Айзека.

– Насколько я поняла, о нарушениях ему сообщили?

– Да.

– Он сообщил их… сам себе?

Марш закрыл глаза и вздохнул, как будто она была маленьким непослушным ребенком.

– Эрика, мне сейчас не до этого. Ты, безусловно, должна быть этому рада? Дело не замяли. Тело Невилла Ломаса подвергнется еще одному вскрытию.

– Не знаю, как еще одно вскрытие может повлиять на мое расследование, сэр, – съязвила Эрика.

Она взглянула на Мелани, которая слушала их, но одним глазом смотрела на экран своего компьютера. Эрика не могла обсуждать встречу в Вестминстерском дворце и из-за этого чувствовала свое бессилие.

– Ты следователь, Эрика? Так ведь? – рявкнул Марш.

– Разумеется.

– Тогда почему ты хочешь помешать дальнейшему расследованию?

– Это не так, сэр. Я просто задаю вопросы.

– Ну естественно, а как же иначе, – теряя терпение, огрызнулся Марш. – А теперь к делу. Мы собрались здесь, чтобы выслушать твой доклад. Что ты можешь сообщить нам нового о своих расследованиях?

Эрика рассказала им обо всем, что произошло за последние несколько дней, закончив вчерашней беседой с Кирсти и Эллой. Она решила умолчать о своей встрече с Кудряшкой Сью, о том, что узнала про досье, и о том, что должна встретиться с ходоком из агентства «Эксклюзивные спутницы».

– Значит, основные силы брошены на расследование убийства Джейми Тига? – уточнил Марш.

– Да. В этом убийстве у нас больше всего доступных материалов с камер видеонаблюдения. Теперь благодаря рассказу двух девушек у нас есть хронология событий, и, надеюсь, мы сможем вернуться назад и попытаться проследить путь Аннабель до того, как она прибыла в отель «Лэндмарк» в день убийства Джейми Тига.

– Очень хорошо, – похвалил Марш. – Тебе известно, что через несколько дней тело Джейми Тига будет передано семье для похорон?

– Да. Я видела это в новостях. Неплохо было бы узнавать о таких вещах заранее, чтобы не вспоминать каждый вечер о том, что нужно включить телевизор, – высказала упрек Эрика.

– Я тоже об этом не знала. Думаю, решение было принято вчера поздно вечером, – попыталась оправдаться Мелани, отрываясь от экрана компьютера.

– Но я полагаю, что Шери Шелтон знала об этом раньше меня, старшего офицера по расследованию убийства?

Марш откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Эрика, почему ты считаешь, что все настроены против тебя?

– А почему складывается такое впечатление, что вы ведете дела полиции, как в реалити-шоу? – огрызнулась Эрика. – В новостях сказали не только о том, что тело Джейми Тига будет отдано семье, но также объявили, что его похороны состоятся через три недели! Основываясь на новости о том, что его тело отдают, это решение должна была принять семья.

– Эрика, вам стоит следить за своим тоном, – предупредила Мелани.

– Да, в этом ведь главная проблема, не так ли? В моем тоне.

Эрика терпеть не могла подобные собрания. Казалось, они только мешали ей выполнять ее работу. Ей даже показалось, что Мелани пытается препятствовать расследованию, что было необычно. Мелани всегда была на ее стороне.

Воцарилось неловкое молчание. Эрика уставилась на них обоих. Дерзко и непримиримо. Мелани открыто встретилась с ней взглядом, а Марш отвел глаза в сторону.

«Слабак», – подумала Эрика.

– Как продвигаются дела с контактом из «Эксклюзивных спутниц», который нам предоставил Ричард Гейнор в Вестминстере? – поинтересовался Марш.

– Номер мобильного телефона не указан в справочнике. Совершенно бесполезный. Если я не добьюсь от них ответа в ближайшее время, мне придется подумать о получении ордера на обыск. Я полагаю, что нашим убийцей может быть работница секс-бизнеса, желающая отомстить. Было четыре жертвы, а что насчет пятой?

Марш неловко заерзал на стуле.

– Как только у тебя появится что-нибудь, любая информация от «Эксклюзивных спутниц», какой бы незначительной она ни была, я хочу знать об этом, и ты должна действовать в соответствии с этой информацией только после того, как сначала ознакомишь меня с ней. Это понятно?

– Да, сэр.

Эрика оттолкнулась от стола и встала. Она уже бывала в таком положении раньше, когда знала, что улики скрываются, а ее начальство пытается помешать ее расследованию. Ее просто угнетало, что все это происходит на глазах у Мелани. Старшего офицера, которым она восхищалась.

52

Эрика спустилась в оперативный штаб и спросила Мосс и Питерсона, может ли она поговорить с ними наедине.

– Вы выглядите раздраженной, – отметила Мосс, когда они оказались за закрытой дверью крошечного кабинета Эрики.

– И сейчас только половина девятого, – добавил Питерсон.

Эрика устало потерла глаза.

– Послушайте. Я не могу открыто сказать вам, откуда я это знаю, но в деле Невилла Ломаса пытаются скрыть кое-какие факты. Меня предупредили, чтобы я не совала нос куда не следует.

– Кто предупредил? Кто-то с той встречи в парламенте? – поинтересовалась Мосс.

Эрика кивнула.

– А теперь тело Невилла Ломаса собираются эксгумировать.

– Эксгумировать? На каких основаниях?

– Потому что первые результаты вскрытия, смерть от естественных причин, были ошибочными, – сообщила Эрика.

– Так ли это? – усомнился Питерсон. – Я читал отчет, это ведь был отчет Айзека? Он указал на то, что в силу особых предпочтений Невилла Ломаса, в результате грубого секса вкупе с ужасным состоянием его здоровья он мог умереть от естественных причин, но Айзек порекомендовал вынести открытый вердикт?

– Да. Но я полагаю, что офис главного партийного организатора сделал заявление для прессы еще до того, как отчет, в котором говорилось о естественных причинах смерти, был готов. И теперь, когда смерть Невилла Ломаса связывают с серийным убийцей, им грозит разоблачение, поэтому они хотят эксгумировать тело, чтобы поставить под сомнение вердикт Айзека, – подвела итог Эрика.

– Как Айзек?

– Не очень хорошо. Теперь еще Марш и Мелани очень внимательно следят за нашим расследованием, вдобавок офис главного партийного организатора дышит в спину…

– И вы хотите, чтобы мы проявили осторожность в некоторых аспектах расследования? – закончила ее мысль Мосс.

– Да. Делитесь всем, что обнаружите, только со мной. – Питерсон бросил взгляд на Мосс. – Знаю, я никогда раньше не просила вас о таком, но я беспокоюсь о команде и утечке информации.

– Утечка? Из-за Далии? – нахмурился Питерсон.

– Не знаю. Я даже не уверена, хватит ли ей мозгов быть «кротом». Но имя Дэна Фиска довольно часто упоминается во всем, что связано с Невиллом Ломасом. И Далия была в его команде, а теперь ее определили к нам. И моего мнения никто не спрашивал. Я не хочу обременять вас лишней информацией. Давайте просто скажем, что люди в серых костюмах уже появлялись. А еще суперинтендант Дэн Фиск внезапно уехал из страны в трехнедельный отпуск, что серьезно меня беспокоит.

– Что именно нам нужно сделать? – спросила Мосс.

– У меня назначена встреча с парнем, который работал ходоком в эскорт-агентстве «Эксклюзивные спутницы». Когда я получу его данные, не могли бы вы ввести его в систему, но не привлекая внимания, чтобы это не было связано ни со мной, ни с этим делом?

– Конечно, – вызвался Питерсон. – У меня приятель работает в дорожной полиции.

– Спасибо. Мне нужно кое-что еще, и это требует еще большей осторожности. У меня есть имя молодой женщины, которая, по всей видимости, шантажировала Невилла Ломаса. Она – нелегальная иммигрантка и, предположительно, была или все еще остается беременной от него. Все, что я знаю, – ее зовут Дамса Африди, и она содержится в иммиграционном центре здесь, в Великобритании.

– У меня есть знакомый в иммиграционной службе, и он не из болтливых, – сообщила Мосс.

– Нет, мне нужно, чтобы вы проверили все иммиграционные центры и центры временного проживания в Великобритании и организовали расширенный поиск. Необходимо, чтобы его провел какой-нибудь очень молодой офицер или несколько офицеров, чьи имена затерялись бы среди множества других уловок и пустили бы тех, кто за нами следит, по ложному следу. Я не хочу, чтобы поиски привели к вам, ко мне или вообще к этому участку.

– Какую информацию нужно узнать?

– Возраст, происхождение, работала ли она в секс-индустрии. Также, беременна ли она, и если да, то на каком сроке. Мне нужно, чтобы команда продолжила работу над убийствами Джейми Тига, Терри Девилля и Джессики Голдман. Я хочу получить имена тех женщин, которым заплатило агентство Шери Шелтон, и я по-прежнему хочу узнать, сможем ли мы поговорить с Ребеккой Рид, которая обвинила Джейми Тига в изнасиловании. Шери уже пыталась отделаться от меня разговорами про соглашение о неразглашении. И нам нужно найти еще какую-нибудь информацию о Терри Девилле. Похоже, у него не было близких друзей. Кроме Рассела, все остальные были просто коллегами.

– Я знаю, что Макгорри работал по Терри Девиллю, – напомнил Питерсон.

– А мы с Крейном работали по Джейми Тигу, – добавила Мосс. – Мне не дает покоя его сестра с ее профилем в «ОнлиФэнс». Интересно, обнаружится ли там какая-нибудь связь с работницами секс-индустрии. Я попросила ее о конфиденциальном разговоре, не знаю, клюнет ли она.

– Хорошо. И спасибо. Я не хочу ставить вас обоих в неловкое положение, но мне нужна ваша помощь.

– Ты уверена, что не хочешь привлечь к этому Крейна и Макгорри? – уточнил Питерсон.

Эрика покачала головой.

– Нет. Они оба работают с Далией, и я не хочу, чтобы она узнала об этом, в случае если ее проинструктировали приглядывать за мной и докладывать о ходе нашего расследования. Мне не нравится, как она перепрыгнула через мою голову тем январским вечером на месте убийства Невилла Ломаса, а потом ее вдруг бросили в расследование по делу Джейми Тига.

– Все же в этом нет никакого смысла, босс. Иначе получается, что тот, кто подослал ее к нам, заранее знал об этих убийствах, совершенных Аннабель, а также был в курсе связи между смертями Джейми Тига и Невилла Ломаса.

Все трое замолчали. Эрика подняла руки.

– Нет, мы не можем пойти по этому пути. Если что-то вне зоны нашей компетенции, мы об этом не узнаем. Помните: мы здесь для того, чтобы поймать убийцу. Мне плевать, что богатые и влиятельные люди пытаются спасти свою шкуру. Поэтому, пока мы не соберем больше информации, я не хочу привлекать особого внимания к расследованию, не раньше, чем у нас появится что-то действительно важное, что никто не сможет проигнорировать. – Мосс и Питерсон кивнули. – Есть еще кое-что, и это может выйти нам боком. Я хочу подкараулить жену Невилла Ломаса и найти способ поговорить с ней.

– Попробую закинуть удочку, – пообещала Мосс.

Эрика кивнула.

– Где-нибудь в людном месте, где она не сможет сбежать или устроить сцену.

53

Зима 2008 года

В ту ночь, когда умерла Кейси, Аннабель тяжело болела гриппом. На улице шел сильный снег, и Аннабель лежала в спальне, не в силах уснуть. Ее бил озноб, и она беспрестанно потела. Через несколько часов после отбоя Сэл открыла дверь и широкими шагами вошла в их спальню в сопровождении Трубача. Их появление стало неожиданностью: не было слышно ни движения по коридору, ни скрежета ключа Трубача по железу. Они подошли к кровати Кейси. Сэл зажала ей рот рукой, а Трубач вытащил ее с постели. Все произошло быстро и тихо, а когда они закрыли за собой дверь, комната погрузилась в темноту.

Аннабель выбралась из постели и встала на нетвердых ногах. Она подкралась на цыпочках к двери и тихонько ее приоткрыла. Трубач и Сэл тащили извивающуюся Кейси по длинному, тускло освещенному коридору. В какой-то момент ей удалось укусить Сэл за руку и вырваться из их хватки.

– Она меня укусила! – потрясенно воскликнула Сэл, а Кейси рванула к главной лестнице. Трубач и Сэл бросились следом, и Аннабель, не думая о том, что случится, если ее поймают, последовала за ними.

Кейси побежала вниз по лестнице. Даже спустя многие годы Аннабель не могла понять, почему Кейси это сделала. Запаниковала? Думала, что сможет спрятаться? Они находились на первом этаже, а лестница вела в подвал.

Старый особняк на Дрексел-Хилл представлял собой огромное длинное здание, а подвал был открытой планировки и походил на просторную подземную автостоянку без стен – только бесконечные опорные колонны, глубокие тени и паутина, покрывающая груды старой мебели и коробок. Длинный ряд маленьких окошек под потолком пропускал свет полной луны, а земля под ногами была твердой, утрамбованной. Аннабель неслышно последовала за Трубачом и Сэл, которые преследовали Кейси.

Они остановились в конце длинного подвала, рядом с железной печью, отапливавшей дом во время войны. Аннабель спряталась между двумя деревянными стульями, составленными в ряд, и стала наблюдать за происходящим через щель между их ножками.

– У тебя есть фонарик? Эта маленькая сучка может быть где угодно, – зло бросила Сэл.

Трубач снял с пояса фонарик, и луч его скользнул по груде стульев, старым столам и каркасам кроватей. Аннабель присела, дрожа. Она чувствовала, как к ее разгоряченному, потному лицу прилипает паутина, а сердце бешено колотится. Где Кейси? Может, она вернулась обратно к лестнице и побежала наверх?

Раздался треск, а следом послышался вопль. Аннабель увидела, как Трубач просунул руку за груду коробок и вытащил Кейси.

Сэл бросилась к ней.

– Ты укусила меня, маленькая дрянь! – закричала она, наотмашь ударив Кейси по лицу.

К ее чести, Кейси дала сдачи, зарядив свободной рукой Сэл по голове и сбив ее с ног. Сэл упала за колонну.

– Прекрати! Заткнись! Не дергайся! – прорычал Трубач, пытаясь удержать Кейси, которая извивалась и кричала.,

– Убери от меня свои руки! – визжала Кейси.

И только ей удалось вырваться, из-за колонны снова появилась Сэл. Ее очки исчезли, а в руках она держала большую лопату. Она замахнулась и ударила Кейси по голове, дважды.

– Маленькая сучка! – орала Сэл.

Она ударила Кейси в третий раз, когда та уже лежала на земле, и снова замахнулась, но Трубач ее остановил. Он вырвал лопату из рук Сэл, и они оба, запыхавшись, склонились над неподвижным телом Кейси. Ее лоб и волосы были покрыты кровью, которая в лунном свете казалась черной.

– Черт побери, что ты наделала? – воскликнул Трубач.

Все произошло так быстро. Аннабель продолжала прятаться в тени. Она была так близко к ним, что не осмеливалась пошевелиться. Она смотрела, как Трубач отбросил лопату, опустился на колени и потряс Кейси, пытаясь привести ее в чувство.

– Она умерла, – заявил он.

– Не глупи! – возразила Сэл. – Девчонка просто притворяется. – Она опустилась на колени и пощупала пульс Кейси.

– Ты ее убила! Ты что, не можешь себя контролировать? – рявкнул Трубач.

Аннабель впервые в жизни видела мертвое тело. Она слышала истории о том, что мертвецы выглядят так, будто они спят, но в смерти Кейси было что-то ужасное. Она как будто начала высыхать. Ее кожа приобрела желтоватый оттенок, и даже волосы, которые обычно блестели, потускнели. Над глазом и на затылке была кровь, она сочилась из раны, пропитывая волосы.

– А ты хотел, чтобы она сбежала? Да? – оправдывалась Сэл дрожащим голосом.

– Что нам теперь делать? – Голос Трубача тоже звучал испуганно.

Какое-то время они молча стояли. Аннабель обливалась потом и боялась, что они услышат, как колотится в груди ее сердце.

– Они хотели, чтобы мы разожгли печь. Давай засунем ее тело внутрь, сожжем, а пепел выбросим, – предложила Сэл.

– Что?

– Что слышал.

Трубач исчез за колонной и вернулся со старой простыней. Они развернули ее, накинули на тело Кейси, а затем укутали ее в ткань. Практичность, казалось, взяла верх. Сэл подошла к печи и открыла дверцу. Отверстие было размером в квадратный метр. Сэл посветила фонариком внутрь, а Трубач поднял тело Кейси, как свернутый в рулон ковер. То, как Трубач осторожно поместил ее в печь, а затем со скрипом и лязгом закрыл металлическую дверцу, навечно отпечаталось в памяти Аннабель.

– Маленькая сучка разбила мои очки, – пожаловалась Сэл, поднимая их с пола. Она расковыряла ногой утрамбованную землю на полу, чтобы скрыть пятна крови, а потом они зажгли малую горелку. Раздался щелчок, и с громким звуком подвал наполнился золотистым сиянием пляшущего пламени.

Аннабель отпрянула в тень, почувствовав, как жар распространяется по холодному подвалу. Ей пришлось крепко зажать рот руками, чтобы не закричать от физической боли, которую она испытала от потери подруги. Она долго сидела, оцепенев от ужаса и шока, и смотрела на мерцающие языки разгорающегося пламени. Трубач и Сэл стояли у печи, глядя в маленькое стеклянное окошко. И в темном подвале воцарилась зловещая тишина. А когда воздух наполнился сладковатым запахом горящей плоти, Аннабель больше не могла этого выносить. Она вскочила и, спотыкаясь, побрела обратно в спальню. Беззвучные слезы катились по ее горячим щекам, а тысячи криков были подавлены и похоронены глубоко в груди. Все девочки спали как ни в чем не бывало. Аннабель пошла в ванную, встала на раковину и достала паспорт из тайника в трубе. Тепло от печи поднималось, и труба уже немного нагрелась. Аннабель легла в постель и спрятала паспорт в подушку.

На следующий день все шло своим чередом, и обитатели Дрексел-Хилл наслаждались теплом только что разожженной печи. Когда одна из девочек спросила Сэл о Кейси, та ответила, что Кейси переехала в другой дом. И больше о ней никогда не вспоминали.

Пятнадцать лет спустя

Пятница, 10 марта 2023 года

Аннабель наблюдала в бинокль, как Трубач перекапывает кусок земли. Когда она жила в Дрексел-Хилле, он был высоким, широкоплечим, статным мужчиной, но теперь казался меньше ростом: его плечи поникли, а лицо округлилось, и появился второй подбородок. Похоже, Трубача заставили копать, сам он не хотел выходить на мороз и ковырять твердую почву старой лопатой. Мгновение спустя к нему присоединилась Сэл, которая вроде бы постарела, но в то же время выглядела точно так же, как и много лет назад, в огромных очках с толстыми стеклами и стрижкой под горшок, только теперь ее волосы поседели. Она несла две дымящиеся кружки.

После того как Аннабель покинула Дрексел-Хилл и начала жить самостоятельно, она следила за Трубачом и Сэл и даже наняла частного детектива, чтобы тот навел справки. Они много лет жили вместе, как брат с сестрой. Их маленький и ветхий дом, окруженный большим участком земли, располагался в двадцати пяти милях от Дрексел-Хилла на границе с графством Кент, а ближайшие соседи находились в добрых пяти минутах ходьбы в любом направлении.

Сад за домом Трубача и Сэл выходил на свежевспаханное поле, за которым виднелся лес. Именно оттуда Аннабель и наблюдала за происходящим. Она была одета в спортивный костюм и непромокаемую куртку, с собой у нее был рюкзак и бинокль – ее снаряжение для наблюдения за птицами, и она ужасно обрадовалась, когда обнаружила хижину для орнитологов через поле от того места, где жили Трубач и Сэл. Аннабель поерзала на деревянном сиденье; у нее онемела нога, но она не хотела двигаться. С этого места открывался идеальный, ничем не загораживаемый вид, как будто она стояла над ними, глядя им в глаза.

«Я вижу вас, но вы не видите меня».

В стороне от участка стояла пара сломанных стульев, и они оба тяжело опустились на них. Бинокль Аннабель был настолько мощным, что она смогла разглядеть, как Трубач помимо чая пил еще особо крепкое светлое пиво «Карлсберг Спешл Брю», и это была его вторая банка за утро. Сэл отвинтила крышку от фляжки и добавила что-то похожее на виски в свою кружку с чаем. Трубач протянул свою чашку, и она налила ему немного. Аннабель навела бинокль на их лица и приблизила изображение. Сэл смотрела в ее сторону, и у Аннабель возникло странное ощущение, как будто они встретились взглядами. Каждый свой визит сюда она старалась разглядеть на их лицах угрызения совести.

Но ничего подобного не видела. Лишь злость и неудовлетворенность.

Аннабель наблюдала в бинокль, как Трубач допивает чай. Сэл встала и с трудом выпрямила спину. Она подошла к лопате, вытащила ее из земли и начала копать. Ее лицо сморщилось от усилий. Аннабель подумала о Кейси. Она опустила бинокль, и легкий ветерок проник сквозь деревянные планки хижины. Аннабель сунула руку в карман и вынула паспорт Кейси.

Это был не тот паспорт, который она достала из тайника в ночь смерти Кейси. С тех пор она дважды его обновляла, последний раз два года назад. Аннабель уставилась на свою фотографию с именем Кейси и подробными данными под ним, а затем посмотрела через окошко хижины на далекие фигуры Трубача и Сэл: он сидел, сгорбившись, с банкой пива, а Сэл яростно ковыряла лопатой твердую землю.

– Берегитесь! Я приду за вами обоими, – прошептала она.

54

Дэниел, ходок из агентства «Эксклюзивные спутницы», попросил Эрику встретиться с ним в забегаловке на углу жилой улицы в Нисдене на северо-западе Лондона. Она подъехала в половине двенадцатого, кафе было почти пустым. Пожилая дама в очках, заклеенных скотчем, в халате в цветочек и старых шлепанцах убирала грязные тарелки с пластиковых столов. За стойкой, уткнувшись в свой мобильный телефон, сидел одинокий мужчина в защитном комбинезоне со светоотражающими полосками, рядом с ним лежала каска и стояла дымящаяся кружка чая.

По радио играла песня группы ABBA «Танцующая королева», а на стенах висели афиши вечеров бинго, объявления о распродаже подержанных автомобилей и несколько о сдаче в аренду комнат с номером телефона, напечатанным на отрывных полосках внизу листа. Эрика отметила, сколько сейчас стоит двухместная комната в общежитии на окраине Лондона, и задалась вопросом, как можно позволить себе что-то делать после уплаты арендной платы.

Эрика заказала чашку чая и бутерброд с яйцом и села за столик у запотевшего по краям окна. Картину можно было даже назвать умиротворяющей. Она как раз откусила бутерброд, когда в закусочной появился Дэниел в синем испачканном машинным маслом комбинезоне. Он был здоровяком с коротко подстриженными рыжими волосами и веснушчатым лицом.

– Вы Эрика? – пробубнил он.

– Да, здравствуйте.

Они обменялись рукопожатием, и он направился к стойке и сделал заказ.

– Я боялся, что вы приедете в полицейской форме, – признался он, когда вернулся к столику.

– Нет. Я в штатском. – Эрика открыла свою сумочку, достала две двадцатифунтовые банкноты и протянула их через стол.

– Я вам еще ничего не рассказал.

– Нет, но мы договорились на сорок фунтов. У вас есть что мне рассказать?

Он вытянул руки и, надув щеки, выдохнул.

– Я знаю лишь то, что ходоком зарабатывал больше денег, чем сейчас.

– Вы проходите стажировку?

– Механиком. – Он кивнул. – Четыре года, это мой последний.

– Я думаю, это хорошая идея.

– Правда?

– Да. Столько ребят поступают в университет, изучают всевозможную хрень, которая не имеет никакого отношения к реальному миру, и выходят оттуда по уши в долгах.

Он пожал плечами.

– Верно, но это отсрочка от реальности. Возможность роста. Говорят, что в университет идут лишь для того, чтобы познакомиться с нужными людьми, которые могут помочь в будущем.

– Понятия не имею, я в университете не училась.

Он огляделся по сторонам и взял номер одной из бульварных газет.

– Вот, к примеру, посмотрите на это. Шоу певцов в масках. Все, с кем я работаю, постоянно его обсуждают. И я понимаю, это весело, но как могут взрослые люди на полном серьезе гадать, кто скрывается под маской поющей креветки? Вы смотрите это шоу?

Эрика взглянула на статью.

– Нет… Думаю, двадцать лет назад нечто подобное показывали бы на детском телевидении, а сейчас его крутят в вечерние часы. Жуть. Они хотят, чтобы мы все тупели.

Он кивнул и засмеялся, и Эрике показалось, что им удалось немного разрядить обстановку. Пожилая женщина подошла к их столику с чаем и яичным рулетом.

– Спасибо, голубушка, – поблагодарил он ее. Затем обратился к Эрике: – Я не знаю, чем могу вам помочь.

– Как долго вы работали на агентство «Эксклюзивные спутницы»?

– Последние четыре года я работал по ночам и выходным, но нерегулярно.

– Что подразумевала эта работа?

– Вы и сами знаете. Я сопровождал девушку до отеля, ресторана или многоквартирного жилого дома и доставлял ее в целости и сохранности к человеку, с которым у нее назначена встреча. Все остальное, что она делает, меня не касается.

Эрика кивнула. Она достала фотографию Невилла Ломаса.

– Вы его узнаете?

– Ага. Невилл был членом парламента от северо-восточного округа графства Суррей. Найден мертвым в январе. Я никогда не сопровождал к нему девушек, но слежу за политикой.

– А вы знали кого-нибудь из тех, кто ходил к нему? Может, слышали какие-нибудь истории о нем?

– Была одна женщина. Ее звали Кэнди, но сомневаюсь, что это ее настоящее имя. Она говорила, что раньше обслуживала добрую половину членов парламента, и рассказывала, что именно консерваторам всегда нравилось, когда их шлепали и пороли. Я не помню, входил ли он в число ее клиентов.

Эрика показала ему фото Джейми Тига.

– Тиг? Он платил за секс? – Парень покачал головой. – Нет. Нет. Ему не нужно было платить.

– А как насчет топ-моделей, которые могли бы заняться сексом за большие деньги?

– «Эксклюзивные спутницы» – не модельное агентство. Ну, девочки там более элитные, чем бедные девушки, которых продают в борделях, но их не вывозили из страны во дворец какого-нибудь султана и не платили пятьдесят тысяч за их девственность. Джейми Тиг мог бы нанять именно такую… Возможно, из модельного агентства. Которое, знаете, могло подогнать ему такую модель бесплатно за возможность попасть с ним в объектив камер папарацци или за какую-нибудь еще услугу.

Эрика как раз убирала фотографии, когда из ее папки на стол выпала фотография Терри Девилля.

– Зачем вам его фотография? – странно ухмыльнулся Дэниел.

– Он – наша первая жертва. Откуда вы его знаете?

– Я его не знаю, – развел руками парень. – У моего начальника в гараже, где я работаю, постоянно включен канал «ЮКТВ Голд». Там показывают повторы реалити-шоу, в котором он участвовал много лет назад, – «Найди мне звезду сериала!».

– Я слышала о нем.

– Оно выходило, когда несколько лет назад на кабельном канале запустили новую мыльную оперу под названием «Бульвар» – ту, что снималась в жилом районе в Милтон-Кинсе, но ее отменили. В реалити-шоу «Найди мне звезду сериала!» Терри и еще трое судей проводили отбор для «Бульвара» среди толпы отчаявшихся актеров. Терри был «хорошим» судьей. Вы должны понимать, что я смотрю его не по своей воле, оно включено на заднем плане ремонтной мастерской.

– Что вы о нем думаете? – поинтересовалась Эрика, показывая фотографию, которая, судя по всему, была сделана в восьмидесятых. У Терри на ней были длинные тонкие каштановые волосы и борода, он надел большие очки в красной оправе.

– Одна девушка, которую я сопровождал, рассказала, что ее друг умер от передозировки в доме директора по кастингу. Она была убита горем, и ей пришлось выпить в баре, прежде чем она поднялась к своему клиенту.

– А вы можете вспомнить, в каком баре?

– Это было в отеле «Ритц».

– Когда?

Дэниел надул щеки и задумался.

– В ноябре, может быть, позже – уже висели рождественские украшения.

– А директором по кастингу был Терри? – уточнила Эрика, и волосы у нее на затылке встали дыбом.

– Ага. Терри Девилль. В то время это ничего не значило, но имя засело в памяти, как Круэлла Де Виль.

– А что именно она сказала? Вы можете вспомнить?

– Друга звали… Нет. Я забыл его имя, но он пошел на кастинг, и каким-то образом у него случилась передозировка. Терри вызвал «скорую», и парня отвезли в больницу, где он скончался.

– И эта секс-работница дружила с молодым человеком, который пошел на кастинг в дом Терри Девилля? – Эрика подумала об обнаруженных там фотоальбомах с поляроидными снимками.

– Да. Я помню, как она сказала, что Терри все сошло с рук, потому что полиция, то есть вы, ребята, ничего не смогли доказать. Он же вызвал «скорую» и дал показания полиции, не пытался ничего скрыть.

– А что именно сошло с рук Терри?

– Ну, убийство ее друга или то, что он подсадил его на наркотики, которые его прикончили.

– А что за наркотики?

– Не помню. Не думаю, что это было что-то по-настоящему опасное. Но я все это запомнил, потому что смотрел шоу о кастинге.

– А вы можете вспомнить имя той секс-работницы?

– Да. Она была настоящей красавицей. Ее звали Аннабель.

55

Эрика оставила Дэниела в кафе со свежей чашкой чая и рулетом с беконом, а сама вышла на улицу, чтобы позвонить Мосс.

– Ты ни за что не поверишь! – воскликнула она, не в силах скрыть свое волнение и повышая голос, чтобы перекричать красный автобус и фургон, проезжающие мимо.

– Вы ни за что не поверите! – выкрикнула в ответ Мосс, и ее голос звучал сердито.

– Что? Ты в порядке?

– Все хорошо. Я тут с Макгорри, в Суррее. Мы узнали, что жена Невилла Ломаса, Изабелла, вернулась в город, поэтому поехали, чтобы попытаться поговорить с ней. Но когда приехали, то почувствовали запах дыма и позвонили в службу спасения.

– Там был пожар?

– Да. Горничная в саду за домом сжигала бумаги в огромной металлической бочке… Подождите.

Раздался щелчок, и телефон Эрики снова зазвонил: Мосс набрала ее по «ФейсТайму». Она стояла с Макгорри в большом саду за домом, который походил на особняк в стиле Тюдоров. Несмотря на то, что шла вторая неделя марта, лужайка была аккуратно подстрижена, а посередине, на брезенте, дымилась металлическая бочка. Рядом с бочкой лежал еще один кусок полиэтиленовой пленки, на которой в пластиковых контейнерах лежали обрывки бумаги с обгоревшими краями, а криминалист в белом костюме вынимал длинными щипцами из бочки что-то еще.

– Вы меня видите? – спросила Мосс, повернув камеру на себя и стоявшего рядом Макгорри.

– Да. Где горничная?

– В доме с нашим офицером по связам с семьей и адвокатом.

– Что за бумаги она сжигала?

– Ежедневники Невилла.

Мосс с Макгорри подошли к старой бочке. Эрика разглядела остатки пластикового переплета одного ежедневника, на котором был указан две тысячи четырнадцатый год, и другого, на котором был указан одна тысяча девятьсот девяносто девятый год.

– Вам удалось что-нибудь спасти?

– Почти ничего. Горничная как раз сжигала последний. Пластиковая обложка и вызвала едкий запах, – сообщила Мосс.

Она пересекла лужайку и направилась к белым французским дверям. Макгорри взялся за ручку и толкнул дверь. Внутри оказался кабинет с темно-зеленой кожаной мебелью и книжными шкафами из темного дерева. Позади полированного стола виднелись две пустые полки.

– Вот где хранились его ежедневники. Я пришлю вам скриншот интервью, которое Невилл Ломас дал журналу два года назад. Он был запечатлен перед этой полкой со своими ежедневниками, которые вел на протяжении тридцати лет. И в интервью он намекает, что однажды напишет разоблачительную статью о внутренних делишках политиков, – поведала Мосс. – На этой неделе таблоиды опубликовали ту же фотографию.

Эрика стояла на обочине дороги и почувствовала, как ее лица касается теплый туман с примесью копоти, когда мимо с грохотом проехал еще один огромный грузовик. Она вспомнила статью в бульварной газете, которую увидела в фирме по прокату костюмов «Фолджер», и фотографию Невилла, который стоял в своем кабинете перед книжным шкафом и улыбался в камеру, демонстрируя огромные зубы. Позади него на полке длинным рядом были выставлены ежедневники.

– Ты знаешь, кто попросил горничную сжечь дневники? – спросила Эрика.

– Нет, и она ничего не говорит. Она позвонила семейному адвокату, как только мы ее застукали.

– Черт.

– Вы в порядке? – поинтересовалась Мосс.

– Да. Кажется, у меня есть кое-кто, кто знаком с Аннабель. Ну, это может быть другая женщина по имени Аннабель… – Эрика пересказала свой разговор с Дэниелом и странную связь между Терри Девиллем и этой девушкой. – Не знаю, можно ли это считать зацепкой. Возможно, тут нет ничего стоящего, но если нам удастся уговорить Дэниела поработать с художником для составления фоторобота, – это уже что-то. Мы могли бы получить портрет этой Аннабель. И тогда снова поговорили бы с девушками, которых наняли для липового реалити-шоу.

– Вы считаете его реальным свидетелем?

– Он работал ходоком в агентстве «Эксклюзивные спутницы», и он может связать Аннабель с Терри Девиллем, чего я вообще не ожидала.

Мосс вернулась в сад за домом Невилла Ломаса.

– Как думаешь, что такого было в этих чертовых ежедневниках, из-за чего они решили сжечь тридцать лет его жизни? – нахмурилась Эрика.

– Я не знаю. Горничная очень напугана. Кто-то нехило ее припугнул, чтобы она поскорее сожгла дневники. Она вся в саже и обожгла пальцы. Чтобы разжечь огонь она воспользовалась бензином из газонокосилки.

– Надо же! Мы можем привезти ее в участок? – задала вопрос Эрика.

– На каких основаниях? Ее адвокат настроен довольно решительно.

– С ее стороны было бы вполне разумно поговорить с нами неофициально, раз речь идет о расследовании убийства. Или дать нам письменное объяснение своих действий. У нас есть основания подозревать, что она сжигала улики, имеющие отношение к расследованию убийства.

Мосс уставилась на экран.

– Мне звонит суперинтендант Хадсон, – сообщила она. – Хотите, я попробую подключить вас к конференц-связи?

– Да, – ответила Эрика, заинтригованная тем, почему Мелани звонит Мосс, а не ей.

Мосс прикоснулась к экрану, но разговор прервался. Мимо прогрохотал еще один грузовик и посигналил Эрике, которая стояла слишком близко к краю тротуара.

В дверях кафе появился Дэниел.

– Эрика, вы еще долго? Просто мне пора возвращаться на работу.

– Послушайте, мне нужно, чтобы вы подъехали к нам для составления фоторобота.

– Когда?

Эрика взглянула на часы. Время близилось к полудню.

– Сегодня днем. Я хочу, чтобы вы поехали со мной в участок на Луишем-Роу.

Он закатил глаза и вздохнул.

– Вы сказали, что это будет неформальная беседа. У меня ведь работа. У меня начальник, – возразил он, и его поведение изменилось.

Эрика потеряла терпение.

– А у меня расследование четырех убийств. Вы либо пойдете со мной добровольно, либо я арестую вас здесь и сейчас за препятствование работе полиции.

– Успокойтесь, голубушка, – примирительно произнес он, поднимая руки. – Не стоит выходить из себя.

Эрика положила телефон в сумочку.

– Смотрите, как бы не получили от меня пендель.

– Вы не можете такое говорить.

– Уже сказала. – Эрика махнула в сторону своей припаркованной машины. – Сюда, пожалуйста, а я позвоню вашему боссу и все улажу. Его жена меня знает.

– А откуда его жена вас знает?

– Что за любопытство? А теперь давайте. Вперед.

56

«Пробки. Вечно эти чертовы пробки», – думала Эрика, пока мчалась через Лондон обратно на Луишем-Роу, лавируя между машинами, расступавшимися перед ними.

Дэниел сидел рядом, его высокая фигура вжималась в переднее пассажирское сиденье, а колени упирались в приборную панель.

– Зачем вы включили мигалки и сирену? – заволновался он, хватаясь за дверцу, когда Эрика сбросила скорость и проскочила в крошечный просвет между двумя грузовиками, а затем на красный свет.

– Мы расследуем убийство, и я думаю, что вы – единственный из живых, кто видел убийцу, – ответила Эрика. Она взяла рацию и связалась с дежурной частью, уточнив, могут ли они вызвать художника по составлению фотороботов.

– Да. Она прибудет в участок через сорок минут, – сообщил голос по рации.

– Что значит, я единственный из живых? – переспросил Дэниел, нервно поглядывая на Эрику.

– Она убила всех остальных, кто видел ее лицо.

– Это обнадеживает.

– Еще бы, – улыбнулась Эрика.

– Господи боже! Осторожно! – воскликнул он, хватаясь за ручку двери, когда Эрика проскочила на очередной красный сигнал светофора и резко свернула направо.

– Вас ведь не укачивает в машине?

– Нет.

– Все хорошо. Со мной вы в надежных руках, – успокоила его Эрика, вжав педаль газа в пол, когда перед ними образовался просвет.

Мосс как раз подъезжала к автостоянке на Луишем-Роу, когда Эрика припарковалась вместе с Дэниелом.

– Что там с горничной? – поспешно поинтересовалась она, как только они вышли из машины.

– Адвокат собирается предоставить нам от нее письменное объяснение, – ответила Мосс.

Дэниел выбрался со стороны пассажирского сиденья и встал рядом, возвышаясь над ними.

– Это Дэниел Блейксон, – представила его Эрика.

– Черт возьми! Ну ты и верзила.

Дэниел закатил глаза и поздоровался.

– Прости. Я не фильтрую слова, – добавила Мосс.

Они подошли ко входу в участок, где курила какая-то женщина. На ней были брюки карго и кожаная куртка, и она выглядела как человек, которого доставили на допрос.

– Приветики, – поздоровалась она.

– Это Ким Фолкнер, она наш художник по фотопортретам, – представила ее Дэниелу Эрика.

– Ты в порядке, приятель? – обратилась к нему Ким.

Дэниел явно удивился, заметив, что она одета не по форме.

– Да. Нервничаю.

– Тут не из-за чего нервничать. Мы выпьем по чашечке чая, поболтаем. Нам дадут какой-нибудь уютный кабинет, а затем мы начнем обсуждать черты лица и язык тела человека, которого мы пытаемся воссоздать. Я буду постепенно рисовать ее лицо, основываясь на твоих воспоминаниях о ней, – объяснила Ким. Она затушила недокуренную сигарету о подошву своих кроссовок «Ванс» и убрала ее обратно в пачку.

– И сколько времени это займет?

– Максимум несколько часов. Мы можем заказать вкусные бутерброды и кофе за счет столичной полиции, – ухмыльнулась она.

У Эрики зазвонил телефон. Увидев, что это Марш, она сбросила звонок.

– Пойдемте внутрь, – пригласила она, открывая дверь.

Мосс и Эрика оставили Дэниела с Ким и направились на кухню для персонала на первом этаже. Телефон Эрики зазвонил во второй раз. Это снова был Марш. Она сбросила звонок и через мгновение получила сообщение:

ТЫ ГДЕ? ЕСЛИ В УЧАСТКЕ, ТО НЕМЕДЛЕННО ПОДНИМИСЬ В КАБИНЕТ МЕЛАНИ!

– Все в порядке? – спросила Мосс, наполняя чайник водой.

– Похоже, запахло жареным, потому что мы нанесли визит в дом Невилла Ломаса. Марш хочет со мной поговорить.

– Если они и пытаются что-то скрыть, то делают это совершенно бездарно.

– Как далеко вы с Питерсоном продвинулись в выполнении других моих просьб?

– Работаем над этим так быстро, насколько это возможно.

Послышался звуковой сигнал, и по громкой связи раздался голос.

– Старший инспектор Фостер, пожалуйста, немедленно явитесь в кабинет суперинтенданта Хадсон.

Дверь кухни открылась, и вошел Макгорри.

– Коммандер Марш только что спускался в оперативный штаб и искал тебя, – сообщил он Эрике.

Система громкой связи снова включилась; на этот раз это был Марш, и по тому, как дрожал его голос, она поняла, что он едва держит себя в руках.

– Это сообщение для старшего инспектора Эрики Фостер. Эрика, если вы находитесь в здании, пожалуйста, немедленно поднимитесь в кабинет суперинтенданта Хадсон. – В микрофоне послышался шорох и потрескивание. – Найдите ее. Дежурный сержант ее видел! Станция не такая уж и большая, черт побери!

А затем другой голос сказал:

– Сэр, вам нужно выключить микрофон.

– Мать твою!

Послышались новые помехи, а затем динамик умолк. Мосс посмотрела на Эрику, и они рассмеялись.

– Босс… это не смешно. Это коммандер. Ты поднимешься наверх? – нахмурился Макгорри.

– Плохой из него детектив, раз не догадался поискать меня на кухне для персонала, – усмехнулась Эрика и прикусила губу. – Простите, это было непрофессионально. Что такое, Джон?

Макгорри держал в руках клочок бумаги.

– Я только что разговаривал с кастинг-директором по имени Валери Драммонд. Она работала с Терри Девиллем и знала его довольно хорошо. Она также сказала, что знает о молодом парне, у которого была передозировка в доме Терри.

– Какой у нее адрес?

– Опять западный Лондон, – ответил он, показывая ей листок бумаги.

Эрика посмотрела на часы.

– Я поеду на метро прямо сейчас. Мне нужно будет сделать только одну пересадку на станции Ватерлоо, чтобы добраться до моста Барнс.

Она была уже у двери, когда система оповещения снова включилась с новым сообщением.

– Пройдите через камеры предварительного заключения и выйдите через черный ход, – подсказала Мосс.

– Хорошая идея. Пожалуйста, не позволяй никому беспокоить художника, – попросила Эрика. – Когда адвокат предоставит нам объяснения от горничной, которая сожгла все ежедневники Невилла Ломаса?

– В течение суток.

– А мы не можем арестовать ее за уничтожение улик?

– Можем, но нам нужно доказать, что она сжигала именно улики. Сначала мы должны посмотреть, что говорится в ее объяснении.

Эрика кивнула и поспешно покинула кухню, когда сообщение по громкой связи стало более настойчивым, а ее телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Мелани. Эрика отклонила звонок и поставила телефон на вибрацию.

57

Когда Эрика подъехала к дому Валери Драммонд в Ричмонде, на улице уже смеркалось. Этот дом напомнил Эрике о ее первом месте жительства в Великобритании. Солнце светило в окна, ловя в своих лучах пылинки, а часы монотонно тикали в тишине. Казалось, весь остальной мир был где-то далеко.

Валери представляла из себя маленькую, худощавую сгорбленную женщину с коротко стриженными, выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами. У нее был крючковатый нос и очень живой взгляд. Она с интересом осмотрела Эрику, пригласила ее войти и оставила в гостиной, а сама ушла заваривать чай.

В камине потрескивал огонь, а две кошки спали на башенке с лежанками и когтеточкой, которая стояла у окна.

– Вы же знаете, что можете присесть, дорогая, – раздался голос Валери. Сама женщина появилась в гостиной мгновение спустя. Она слегка толкнула дверь своей крошечной черной туфелькой и, пошатываясь, внесла поднос с чаем, чем-то напоминая миссис Оверолл[14]. Эрика села в кресло рядом с кошками. – Не сюда, дорогая, это мое кресло. – Кивком головы она указала на кресло напротив. Эрика пересела, пока Валери наливала им чай. Со своей сгорбленной спиной и блестящими маленькими глазками она, казалось, нависла над Эрикой, когда протягивала ей чашку.

– Спасибо. Вы по-прежнему работаете кастинг-директором? – поинтересовалась Эрика.

– Да, дорогая, – ответила она, тяжело опускаясь в кресло и пытаясь устроиться поудобнее. Эрика оглядела комнату: шкафы были заставлены книгами, от классики до современных романов, а стены увешаны афишами в рамках с названиями фильмов и спектаклей из театров Вест-Энда. Валери сделала глоток чая и одобрительно кивнула. – Молоко еще есть, но оно вам не понадобится. – Эрика отпила из чашки. Чай был превосходным и крепким. – Ваш коллега сказал, что вы хотели бы узнать все о Терри?

– Да. Нам тяжело было найти тех, с кем можно о нем поговорить. Похоже, у него было не так много друзей.

– У него будто было две совершенно разные личности. Одна была милой, почти ласковой, в то время как вторая все время старалась попасть в неприятности.

– И под «неприятностями» вы подразумеваете?..

– Его деятельность, дорогая. Вот что я имею в виду. Когда Терри был молод, создание порнографии строго каралось законом. Я полагаю, он так и не смирился с тем, что его «талант» фотографа не признавался. Он был очень хорош в своей работе. И мы вместе подготовили несколько постановок. Мы работали над одним из самых популярных мюзиклов в лондонском «Палладиуме» и другими спектаклями, которые показывали на протяжении долгого времени. Для них необходимо не только подбирать актеров, но и каждые полгода-год менять актерский состав.

– В чем состоит основная задача кастинг-директора? – заинтересовалась Эрика, понимая, что плохо представляет себе эту профессию. Чем они занимались, кроме прослушиваний?

– Ну, на прослушивании мы просим актеров прочитать какой-то кусок роли из пьесы, сериала или фильма, но большая часть нашей работы заключается в том, чтобы выходить в люди и наблюдать, смотреть спектакли, шоу талантов, каждый год следить за теми, кто заканчивает театральные школы.

– Должно быть, вы видели тысячи актеров.

– Но полиция связывалась со мной и допрашивала меня только об одном.

– Когда это было?

– В конце две тысячи девятнадцатого года. Где-то в ноябре.

– Можете рассказать, что произошло?

– Мы с Терри работали над последним отбором актеров для мюзикла. Я забыла, для какого именно. Зак Селби, так звали этого юношу, только что окончил театральную школу. Ему был двадцать один год, и, насколько я знаю, у него было тяжелое детство в детском доме. В шестнадцать Зак покинул его и устроился на работу в театр на южном побережье, где очаровал всех, кого нужно. Его подтолкнули пойти в театральную школу, что он и сделал и, если не ошибаюсь, поступил в Королевскую академию драматического искусства. Закончил обучение, полный энтузиазма. Я знаю, что Терри посетил показательный спектакль Зака и был впечатлен. Он дал ему свою визитную карточку и пригласил на общий кастинг.

– Что это такое?

– Общий кастинг? Раньше я часто проводила общие кастинги. На них можно увидеть таланты актера и внести его в свою базу данных, – объяснила она, постукивая себя по лбу узловатым указательным пальцем.

– Значит, Терри провел общий кастинг с Заком?

Валери приподняла бровь.

– Я думаю, они сделали гораздо больше, чем просто провели кастинг, если вы понимаете, о чем я. Терри потерял голову и пообещал помочь Заку стать знаменитым актером. Но карьера того застопорилась, и он обвинял в этом Терри. Все шло как-то неблагополучно. Мне Зак очень нравился. На каждом кастинге требуется актер, который читал бы остальные роли, и Зак какое-то время помогал мне с этим.

– Как вы думаете, почему у Зака ничего не получилось с актерской карьерой?

– Думаю, Терри подавлял его. Зак получил несколько шансов, но упустил их, слишком сильно накидавшись перед прослушиванием. Не явился к одному очень крупному и влиятельному кастинг-директору. И оправдание «я уснул» не могло исправить ситуацию. Однажды я проводила прослушивание здесь. За соседней дверью у меня располагается прекрасная большая музыкальная комната, которой я тогда пользовалась. Зак и Терри пришли поздно, где-то ближе к полудню, в плохом настроении. Они оба то и дело отлучались в туалет. В один момент Зак вернулся в комнату в каком-то изможденном состоянии и упал на ковер. У него из носа, рта и глаз хлестала кровь. Это было ужасно. Жуткое зрелище. Мы вызвали «скорую», которая приехала довольно быстро, но к тому времени, как машина доставила его в больницу, он был объявлен мертвым.

– Я думала, Зак был в доме Терри, когда ему стало плохо.

– Нет. Зак жил у Терри, и, думаю, он был указан на некоторых счетах, но приступ с ним случился здесь. Что было лучше для Терри – при всем уважении к Заку.

– Его смерть была признана несчастным случаем.

– Да, случайная передозировка. – Валери оперлась руками о подлокотники и попыталась встать. Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем она смогла подняться на ноги. Она подошла к маленькому письменному столу в углу и взяла какую-то книгу. – Это каталог выпускников «Спотлайт», – Эрика взглянула на обложку, – за период с восемнадцатого по девятнадцатый год. В нем указаны все актеры и актрисы, окончившие школу актерского мастерства в том году. Вот данные о Заке. – Эрика взяла каталог и увидела фотографию симпатичного молодого человека с копной темных вьющихся волос. У него были красивые карие глаза и широкая улыбка. – Красивый, правда?

– Да, – согласилась Эрика. Она посмотрела на данные, указанные под черно-белым снимком Зака крупным планом.

Зак Селби

Игровой возраст: от 16 лет до 21 года

Рост: 5 футов 11 дюймов (180 см)

Членство: «Эквити»[15]

Раса: белый

Цвет глаз: карие

Цвет волос: каштановый

Длина волос: вьющиеся, средней длины

Растительность на лице: отсутствует

Подвижность голоса: высокая

Интонация голоса: естественная

Вес: 65,5 кг

– Он умер в возрасте двадцати одного года?

– Да.

– И Зак Селби – его настоящее имя?

– Да.

– А вы не помните название детского дома, в котором он жил?

– Нет, дорогая. Я ведь не энциклопедия.

– Я могу это забрать?

Валери кивнула. Эрика немного помедлила. Она не хотела рассказывать ей о поляроидных снимках, которые они нашли в доме Терри. Может, ей стоит спросить по-другому?

За окном темнело, и Валери прошлась по комнате, задергивая длинные шторы и включая лампы. Часы показывали всего половину шестого, но Эрике показалось, что день закончился раньше времени.

– Как вы думаете, кто убил Терри?

– Я не знаю, дорогая, но Зак был главной звездой Терри. Он был совершенно очарован его талантом. Терри умел расставлять приоритеты в своей жизни, но Зак, казалось, влиял и на его работу. Терри был безутешен, когда Зак умер.

– Он чувствовал себя виноватым?

– Думаю, да.

– Почему?

– Мне кажется, – он никогда не признавался в этом, – именно он уничтожил этого парнишку.

– Вы не знали, в жизни Зака были другие люди?

Валери гладила одну из своих кошек, и та сонно повернула голову, чтобы посмотреть на нее.

– Едва ли.

– Вы ходили на его похороны?

– Да. На похоронах присутствовало всего четыре человека и викарий. Это была кремация. Терри все оплатил.

– Вы можете вспомнить двух других гостей?

Валери поднесла руку ко лбу, и на мгновение Эрике показалось, что она собирается сказать «нет».

– Был один мужчина из Брайтона, пожилой, кажется, его звали Карл. Кастинг-директор. Терри сказал мне, что Карл хотел заполучить Зака себе. Он все бросил ради него, а потом Зак поступил в театральную школу. И еще была молодая женщина, которая жила в детском доме вместе с Заком. Ее звали… Арабелла.

– Может, Аннабель?

– Да. Красивая девушка с тонкими чертами лица и длинными темными волосами. Судя по коротким фразам, которыми мы обменялись, она была довольно целеустремленной. Да, она сказала, что ее зовут Аннабель.

58

Аннабель ждала захода солнца в маленькой, продуваемой всеми ветрами хижине. Она наблюдала в бинокль за Сэл, которая копалась на клочке земли за их домом. Около четырех часов дня Трубач встал со стула и начал рубить бревна из поленницы рядом с домом. Он успел разрубить только одно полено, когда Сэл повернулась, воткнула лопату обратно в землю и подошла к нему.

Аннабель пожалела, что не умеет читать по губам; Сэл, похоже, решила, что он неправильно колет дрова, и после короткой перепалки указала на поленницу, сложенную рядом с домом. Трубач долго смотрел на нее лишенными каких-либо эмоций глазами, затем снял бейсболку и вошел в дом. Рядом с домом под навесом стоял древний синий универсал «Вольво». Сэл продолжила копать, и через несколько минут Трубач появился с еще одной банкой светлого пива, поставил ее рядом с поленницей и взял топор. По полю разнесся резкий, глухой звук раскалываемых непросохших дров.

Аннабель наблюдала за их работой, пока дневной свет не растворился в золотистых и темно-синих оттенках, а к тому времени, когда землю накрыло темное покрывало ночи, Сэл перекопала оставшуюся часть участка, а Трубач внес в дом корзину с дровами. В гостиной зажегся свет, и Трубач возник в окне комнаты, собираясь развести огонь.

На этом пустынном участке земли стояли еще два коттеджа. Тот, что справа, пустовал и был выставлен на продажу, а в доме слева горел свет, но он располагался слишком далеко, чтобы разглядеть что-либо внутри.

Только когда совсем стемнело, Аннабель осмелилась выйти из хижины подышать свежим воздухом. На небе появился полумесяц, и его света было достаточно, чтобы она могла сориентироваться в лесу. Аннабель вернулась в домик и провела инвентаризацию; в ее маленьком рюкзачке лежали два мотка альпинистской веревки, острый охотничий нож в кожаной кобуре, влажные салфетки, латексные перчатки, фотоаппарат «Поляроид» с новым картриджем и электрошокер. Аннабель проверила, заряжен ли в электрошокере небольшой баллончик со сжатым азотом. Он использовался для приведения в действие медных электродов, которые и вызывали удар током. У Аннабель были с собой две дополнительные емкости с азотом на случай, если ей понадобится их перезарядить.

Она наблюдала за Трубачом и Сэл несколько долгих дней и вечеров. Они редко уезжали из дома, и у них не было собаки. Сэл обычно рано ложилась спать, а Трубач часто засиживался допоздна, смотрел телевизор или порнофильмы на своем ноутбуке и продолжал пить до беспамятства, пока не отключался.

Аннабель знала, что этот последний шаг может быть рискованным. Вот почему она отложила его напоследок. Что касается остальных своих жертв, она нашла способ встретиться с ними и накачать наркотиками заранее, поэтому они не оказывали никакого сопротивления, когда она их связывала. Аннабель решила сначала разобраться с Сэл, а потом с Трубачом. Он ослаб, потерял былую форму и уже выпил шесть банок крепкого пива, но по-прежнему оставался человеком крепкого сложения.

Следующие несколько часов Аннабель занимала себя делами. Она обошла лес по периметру, чтобы мышцы не затекли. Пила много воды, съела бутерброд и осмотрела окрестные поля. В этот холодный мартовский вечер вокруг, кроме нее, никого не было.

* * *

Выйдя из дома Валери в Ричмонде на темную улицу, Эрика достала свой телефон. Она пропустила много звонков от Марша, но проигнорировала их и позвонила Мосс.

– Нам нужно организовать составление фоторобота с Валери Драммонд. Она говорит, что на похороны Зака Селби приходила женщина по имени Аннабель, – без предисловий начала Эрика.

– Ким только что закончила работать с Дэниелом. Я отсканирую фоторобот и отправлю вам копию, – произнесла Мосс.

– Спасибо. Есть что-нибудь от адвоката горничной Невилла Ломаса?

– Нет. Мне сказали, самое раннее – ждать завтра утром.

– Кто еще остался в участке?

– Здесь только я и Макгорри.

– Можешь пробить Зака Селби? Валери Драммонд говорит, что несколько лет назад Зак был указан в счетах за коммунальные услуги в доме Терри Девилля. Посмотри, сможешь ли ты поработать в обратном направлении и выяснить, есть в базе какая-нибудь информация о нем: судимости, прошлые адреса и так далее.

– Будет сделано. Это еще одна зацепка, босс; я чувствую, что мы к чему-то приближаемся.

– Ладно. Увидимся завтра, – попрощалась Эрика.

Она спустилась обратно в метро и в итоге села на медленно идущий поезд до Ватерлоо. Час пик уже закончился, и полупустой вагон направлялся в противоположном направлении от пригородных поездов. Она размышляла о разговоре с Валери и задалась вопросом, почему не чувствует позитивного настроя. Казалось, эта Аннабель все время опережала их. Это просто какое-то безумие, у них на руках были многочасовые видеозаписи с ее участием, но поскольку она была в гриме, им приходится полагаться на фоторобот, составленный по описанию Дэниела, который видел ее в последний раз год или два назад.

Эрика увидела электронное письмо от Айзека со ссылкой на статью в «Дейли мейл».

Привет, Эрика, я только что приехал в отель в Исландии. Всегда хотел здесь побывать, но не ожидал, что мое желание сбудется, и вот пытаюсь насладиться новыми впечатлениями. Исландия, кажется, так далеко от дома. Прочитай эту газетную статью. Не все так плохо, как я думал. Держи меня в курсе.

Целую, Айзек.

Тело Невилла Ломаса, члена парламента от консервативной партии, представлявшего северо-восточный округ графства Суррей, было эксгумировано из его могилы на Хайгейтском кладбище.

В январе судебный патологоанатом доктор Айзек Стронг провел вскрытие и вынес открытый вердикт. В результате драматического поворота событий доктор Стронг попросил возобновить рассмотрение дела, поскольку поставил под сомнение свое первоначальное решение.

После того, как появились новые улики, Невилл Ломас теперь считается жертвой того же серийного убийцы, который убил футболиста Премьер-лиги Джейми Тига.

Ожидается, что новый вердикт о причине смерти будет оглашен доктором Морисом Колдервудом, судебным патологоанатомом Министерства внутренних дел, который был приглашен вместо доктора Стронга. Доктор Колдервуд не смог прокомментировать продолжающееся расследование убийства, но сообщил: «Самая важная задача, которая стоит перед мной сейчас, – это достойно завершить расследование и вернуть останки мистера Ломаса его семье, чтобы он мог, наконец, упокоиться с миром».

Мы связались с офисом доктора Стронга, но он недоступен для комментариев. Насколько нам известно, он взял отпуск на неопределенное время.

Будет ли этой статьи достаточно, чтобы люди, стоящие у власти, оставили Айзека в покое? Эрика заметила, что не только «Дейли мейл» освещала эту историю. Новостной сайт «Би-би-си» опубликовал более нейтральную версию, но все равно упомянул имя Айзека.

Поезд с грохотом мчался в темноте к станции Ватерлоо, и Эрика увидела в окне отражение своего усталого лица. Потом она вернулась мыслями к горничной, которая, торопясь уничтожить ежедневники Невилла Ломаса, обожгла пальцы и руку.

59

Трубач и Сэл не заморачивались с занавесками в гостиной. В одиннадцать вечера Аннабель увидела в бинокль, как Трубач задремал в своем кресле. Сэл отправилась спать часом ранее.

Время пришло.

Она убедилась, что кожаные перчатки надеты правильно, положила бинокль обратно в рюкзак и вышла из маленькой хижины. В лицо ей ударил порыв сильного ветра, который завывал над пустым полем, пока Аннабель пересекала его, направляясь в сторону их дома. Свет из окон отбрасывал блики на траву под ними. Трубач развалился в своем кресле. Его глаза были закрыты, а бейсболка съехала набок.

Аннабель поспешно обошла дом и укрылась под навесом для машины. Входная дверь из ПВХ-пластика была надежно заперта, и Аннабель прошла к фасаду дома, выходящему на дорогу. Вокруг было темно и ни души, лишь деревья напротив лениво покачивались на ветру, словно находились под водой.

Во время предыдущего визита Аннабель обнаружила, что они оставили окно маленькой подсобки незапертым, и с облегчением выдохнула, удостоверившись, что ничего не изменилось. Она сняла рюкзак и забралась на высокий узкий подоконник, затем сунула в окно руки в перчатках, собрала с подоконника выставленные в ряд банки с чистящими средствами и побросала их на траву. Ей пришлось взгромоздиться на узкий подоконник, развернуться и перелезть через окно задом наперед. Спортивные штаны зацепились за оконную раму, и на мгновение она повисла над полом, но, поерзав на месте, соскользнула вниз и почти беззвучно опустилась на кафельную плитку внутри.

Аннабель стояла среди полок с чистящими средствами, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Подсобное помещение вело в темную кухню, а за ней виднелся коридор и яркий свет, льющийся из гостиной, где орал телевизор.

В конце коридора Аннабель заметила ванную комнату и две спальни. Держа нож в футляре наготове, она прокралась по устланному ковром коридору к спальне Сэл. Ее дверь была слегка приоткрыта, Аннабель остановилась на пороге и прислушалась. Сэл храпела так громко, что заглушала шум телевизора в гостиной.

Аннабель сняла с плеча рюкзак, достала электрошокер и приготовилась выстрелить. Она не знала, сможет ли снова без страха посмотреть в лицо Сэл. В течение многих лет воспоминания о том, как эта женщина убила Кейси лопатой, и запахе гари, когда они разожгли печь с телом Кейси внутри, преследовали ее во сне.

Аннабель много раз проверяла электрошокер и практиковалась в стрельбе из него в своей квартире. Она толкнула дверь и вошла. На окне висел тонкий тюль, и свет, проникавший из окна гостиной по соседству, заливал комнату приглушенным свечением. Сэл лежала на спине под толстым одеялом. Ее очки были оставлены на прикроватной тумбочке рядом с зубными протезами в стакане с водой.

Фу. Аннабель и не знала, что у Сэл зубные протезы. Пахло от нее так же, как и много лет назад, – застарелым потом и чесноком вперемешку с едва уловимым запахом стирального порошка.

Аннабель стояла над ней, не в силах пошевелиться. Много лет она мечтала об этом моменте – и теперь, находясь здесь, не знала, хватит ли ей духу завершить начатое. И тут в памяти всплыли слова Сэл, сказанные в ночь убийства Кейси: «Они хотели, чтобы мы разожгли печь… Давай засунем ее тело внутрь, сожжем, а пепел выбросим».

Аннабель наклонилась и откинула одеяло. На Сэл была тонкая посеревшая ночная рубашка, которая совершенно не скрывала ее большую бесформенную грудь. Сэл открыла глаза, и на ее лице отразился страх. Аннабель включила электрошокер; лампочка на передней панели вспыхнула, осветив выцветшее вязаное одеяло, и два медных провода выстрелили в грудь Сэл. Она оцепенела и, закатив глаза, отключилась.

Аннабель положила электрошокер на кровать и открыла свой рюкзак. Не сводя глаз с Сэл, она достала малярный скотч, оторвала кусок и заклеила ей рот. Затем вытащила моток веревки. Тело Сэл было вялым и неподъемным, и Аннабель пришлось забраться на кровать, чтобы перевернуть ее на живот. Она крепко связала ей руки за спиной. Когда Аннабель связывала ее ноги первым узлом, Сэл пришла в себя. Она начала извиваться и сопротивляться с удивительной силой. Аннабель завязала второй узел, и Сэл соскользнула с кровати, с громким стуком ударившись головой о стену.

Аннабель схватила Сэл за ноги и потащила по полу туда, где на ковре было больше места. Ее ночная рубашка задралась, обнажив белые ягодицы. Когда Аннабель перевернула Сэл, выражение ее глаз было ужасающим – они сверкали кровожадной яростью. Сэл громко простонала, и Аннабель забралась на нее сверху, уперлась коленями в грудь и сжала горло, заглушая громкие стоны. Она обхватила ладонью подбородок Сэл, зажала пальцами ее нос и навалилась всем своим телом на грудь Сэл, но та все равно боролась, пытаясь отвернуть голову.

– Я тебя ненавижу, – прошипела Аннабель сквозь слезы. – Сдохни, гребаная сука. Сдохни, сдохни!

Сэл еще какое-то время сопротивлялась, и Аннабель надавила ей на грудь всем своим весом, затем услышала треск ломающихся ребер и почувствовала, как грудная клетка под ее коленями осела. Сэл издала последний предсмертный хрип, ее тело содрогнулось, а потом она затихла.

Аннабель продолжала сидеть сверху и зажимала ей рот рукой, отсчитывая три минуты, и только потом осмелилась слезть.

Тяжело дыша, она поднялась на ноги. Затем отцепила медные провода от ночной рубашки Сэл и вернулась к своему рюкзаку, достав ножницы, еще один моток веревки и фотоаппарат «Поляроид».

За работой Аннабель погрузилась в свои мысли, и только когда громкая реклама автострахования, доносившаяся из телевизора в соседней комнате, смолкла, она вспомнила о Трубаче.

Аннабель перезарядила электрошокер и надела рюкзак. Посмотрев на обнаженное тело Сэл, она почувствовала отвращение и странное чувство разочарования, будто ее обманули. Разве она не должна была испытывать триумф и облегчение? Но этого не произошло. Вид мертвого тела Сэл не принес ей никакого удовлетворения. Она почувствовала себя глупо. Ощутила растерянность и даже страх.

А Трубач по-прежнему находился в соседней комнате.

У Аннабель пересохло во рту, она вспотела в теплой одежде и перчатках. Сглотнув, она вышла обратно в коридор. Дверь гостиной была приоткрыта, и звук телевизора стал громче. Сквозь щель она увидела Трубача, раскинувшегося в кресле в свете настольной лампы с закрытыми глазами и открытым ртом. Держа электрошокер наготове, она толкнула дверь гостиной, прошла по ковру и остановилась между телевизором и его креслом. Яркие краски телевизионной рекламы переливались на стенах и бледном лице Трубача.

Аннабель не заметила, что таймер автоматического выключения телевизора начал обратный отсчет, и экран погас, погрузив комнату в тишину. Трубач открыл глаза и увидел перед собой Аннабель. Сначала он замер, а затем начал подниматься.

Аннабель услышала собственный крик «Нет!», когда выстрелила из электрошокера. Лампочка на передней панели вспыхнула, и два медных провода впились ему в грудь. Трубач напрягся всем телом, его глаза закатились, и он обмяк в кресле.

Аннабель уставилась на него. В какой-то момент даже перестала дышать. Затем сделала глубокий вдох, и тут в ее голове раздался голос: «ДАВАЙ! ШЕВЕЛИСЬ! СВЯЖИ ЕГО!» Она собралась положить электрошокер, но голос снова закричал: «НЕТ! ПЕРЕЗАРЯДИ КАРТРИДЖ!» У нее дрожали руки, когда она вынимала пустой баллончик с азотом из электрошокера. Пока она возилась с ним, Трубач неподвижно лежал в кресле. Она уронила новый баллончик на пол и наклонилась, чтобы его подобрать, а когда подняла взгляд, Трубач навис над ней. Он казался еще выше, чем в те времена, когда она была маленькой девочкой. Белки его глаз сверкали, а зрачки превратились в крошечные черные точки ненависти.

Он схватил ее за правую руку, которой она держала электрошокер, и вывернул. Аннабель вскрикнула от боли и уронила его на пол. Свободной рукой Трубач ударил ее по лицу. От пронзившей ее боли Аннабель откинула голову назад и упала на пол, перед глазами заплясали звезды.

Трубач что-то проворчал и зашаркал к ней. Он опустил взгляд вниз и увидел, что два медных провода все еще впиваются ему в грудь. Он выдернул их и бросил на ковер.

Голова Аннабель закружилась, она попыталась встать. Трубач наклонился, схватил ее спереди за куртку и поставил на ноги.

– Кто ты такая? Гребаная сука! – Его зрачки расширились, он брызгал ей в лицо слюной.

– Я… я жила в Дрексел-Хилле, – выдавила она, пытаясь сфокусироваться, а он по-прежнему выглядел озадаченным.

Трубач оглядел ее с ног до головы, а затем схватил за волосы и потащил по ковру. Ужас ситуации заставил Аннабель быстро собраться с мыслями. Он убьет ее, как и Кейси. Теперь уже не было времени на расправу. Нужно было бежать. Аннабель почувствовала под собой футляр с ножом, рюкзак больно врезался в позвоночник. Он тащил ее к двери, когда ей удалось протянуть руку и схватиться за рукоять охотничьего ножа. Трубач двигался, но она все равно смогла вонзить нож в его бедро по самую рукоять. Он отпустил ее волосы.

Его запоздалый крик леденил душу. Трубач отшатнулся, а Аннабель вскочила на ноги и побежала. Выбегая из гостиной, она свернула не в ту сторону, и только когда влетела в крошечную ванную, поняла, что совершила ошибку.

Аннабель побежала обратно по коридору к входной двери. Та была заперта. Аннабель развернулась, схватила со столика в прихожей ключи от входной двери и от «Вольво», припаркованного снаружи.

Трубач появился в дверях, опираясь на дверной косяк. Из его ноги торчал нож. Аннабель попробовала открыть дверь двумя ключами, пока он, шатаясь, продвигался вперед. Он морщился от боли, но не вытаскивал лезвие. Затем выстрелил в нее из электрошокера, но промахнулся. Третий ключ отпер замок, и Аннабель выбежала на холодный воздух, захлопнув за собой дверь.

«Вольво» был припаркован в дальнем конце навеса. Машина была старой, и потребовалось несколько попыток, чтобы открыть двери. Аннабель забралась на водительское сиденье, закрыла и заперла двери. Она дрожала всем телом и, пытаясь завести машину, уронила ключи на пол. Аннабель наклонилась и стала шарить по полу в тусклом свете, а когда поднялась обратно, Трубач стоял перед машиной. Нож больше не торчал из его ноги, и она увидела растущее кровавое пятно в том месте, где он перевязал рану куском материи. В руках он держал топор и смотрел на нее диким взглядом.

Аннабель вставила ключ в замок зажигания, включила передачу и завела двигатель. Тот взревел, и она вдавила педаль газа в пол. Из-за раненой ноги Трубачу не хватило проворности, чтобы отскочить в сторону, поэтому машина врезалась прямиком в него. Аннабель почувствовала, как «Вольво» сильно встряхнуло, когда она переехала тело. Перелетев через подъездную дорожку, она ударила по тормозам и остановилась посреди пустой дороги.

Аннабель обернулась и увидела скрюченное тело Трубача, который лежал на подъездной дорожке в луче света, льющегося из открытой входной двери. Его правая нога и рука были согнуты под странными углами, а лысая голова покрыта кровью, но он все еще двигался, пытаясь подняться.

Аннабель охватила слепая ярость. Она вцепилась в спинку сиденья и повернулась, чтобы посмотреть в заднее стекло. Дала задний ход и на этот раз поехала медленнее, а когда заехала на подъездную дорожку, почувствовала еще один хруст и толчок, снова наехав на тело. Она затормозила, переключила передачу и еще раз проехалась по нему, услышав хруст черепа под передним правым колесом.

Аннабель несколько раз проехала взад и вперед, превратив тело Трубача в огромное красное месиво. Должно быть, на следующие несколько минут она просто отключилась от реальности, потому что последнее, что она помнила, – как вернулась к своей машине, припаркованной в двух милях на площадке для временной стоянки.

Только приехав в аэропорт Хитроу и сдав свою машину обратно в пункт проката, она поняла, что потеряла перчатку и фотоаппарат «Поляроид».

60

Эрика заснула прямо в одежде на кровати, что для нее было совершенно нехарактерно, и проснулась только в семь утра следующего дня.

Ее телефон разрядился, и, с трудом поднявшись на ноги, она нашла зарядное устройство и поставила его на зарядку. После горячего душа Эрика вышла из ванной в полотенце и увидела, что телефон мигает от входящих сообщений. Первое было от Мосс, которая прислала ей фоторобот, составленный Ким по воспоминаниям Дэниела об Аннабель.

Фотороботы, составленные через программу, всегда получались немного жутковатыми, безэмоциональными, но от этого изображения содрогнулась даже Эрика. Вытянутое худое лицо с маленьким носом и пронзительными глазами. Волосы женщины падали ей на лицо, а губы были плотно сжаты.

– Кто же ты? – спросила Эрика у изображения, когда Джордж подошел и потерся о ее ноги. Эрика также получила несколько сообщений от Марша, Мелани и Игоря. Игорь! Вчера она совершенно забыла об Игоре.

Последнее сообщение было от Мосс, которая спрашивала, все ли с ней в порядке, и напоминала, что в восемь утра состоится брифинг.

– Проклятье! – выругалась Эрика, увидев, что уже без двадцати восемь, а она все еще сидит в полотенце.

* * *

Запыхавшись, Эрика ввалилась в переполненный оперативный штаб и извинилась за свое опоздание. На доске висел фоторобот Аннабель, а Мосс ждала с пачкой бумаг.

– С вами все в порядке, босс? – поинтересовалась она.

– Все хорошо. Вчера был тяжелый день. Что у нас есть? Я расскажу вам о своей вчерашней беседе с Валери Драммонд.

– Да, и у меня к этому есть интересная дополнительная информация, – завила Мосс.

Эрика пересказала им свой разговор с Валери, сообщила о связи Зака Селби с Терри Девиллем и о девушке Аннабель, одной из четырех гостей, которые присутствовали на его похоронах.

– Используя адрес Терри Девилля, вчера вечером и сегодня утром мы запустили поиск по имени Зака Селби, – продолжила Мосс. – Он изучал театральное мастерство в Королевской академии драматического искусства, ведущей лондонской театральной школе. Учился три года, пока ему не исполнился двадцать один год. До поступления в театральную школу жил в Брайтоне у кастинг-директора молодежного театра Карла Траппа. Карл Трапп по-прежнему живет в Брайтоне и разведен со своей женой…

– Вчера Валери упоминала о том, что Зака преследовал некий мужчина из Брайтона, – перебила ее Эрика. – Хотя, если никакого физического вреда причинено не было, это никак не повлияет на наше расследование.

Мосс кивнула.

– Если мы пойдем дальше, то обнаружим, что Зак Селби находился под опекой государства. С годовалого возраста он жил в детском доме Дрексел-Хилл недалеко от Мейдстоуна в графстве Кент, пока не покинул его в шестнадцать. Он уехал из Дрексел-Хилла в две тысячи тринадцатом и переехал в другое место за несколько месяцев до того, как детский дом закрыли из-за систематического неисполнения обязанностей по обеспечению и защите детей… – Мосс покачала головой. – Я получила доступ к отчету по Дрексел-Хилл государственной инспекции «Офстед». После их визита в две тысячи тринадцатом двое сотрудников были переданы в руки полиции, а еще шестеро уволены. Месяц спустя заведение закрыли, и все дети были переселены в другие детские дома.

Зазвонил телефон, и Крейн ответил на звонок.

– Детский дом располагался в старом поместье в сельской местности Кента, примерно в тридцати пяти милях от Лондона, – продолжила Мосс. – После продажи частному владельцу он был перестроен и вновь открыт как оздоровительный центр.

– Ну естественно, как иначе, – с иронией в голосе произнесла Эрика.

Крейн прикрыл трубку рукой.

– Извините, что прерываю. Это Грейс Махунда, одна из наших сотрудниц службы поддержки, которая собирала для Мосс информацию о Дрексел-Хилл. Она только что увидела отчет в системе регистрации дежурств. Сейчас поступило сообщение о происшествии в деревне в десяти милях от Мейдстоуна. Сегодня рано утром курьер обнаружил тела мужчины и женщины. Предположительно, это Льюис Кроу и Салли Хант. Они оба работали воспитателями в детском доме Дрексел-Хилл в течение десяти лет, пока он не закрылся в две тысячи тринадцатом году.

В оперативном штабе воцарилась тишина.

– Есть еще какие-нибудь подробности о том, как они умерли? – нарушила молчание Эрика.

– Сейчас на месте происшествия работает полиция, но есть немало странностей. Тело Салли Хант было найдено в ее постели связанным. В Льюиса Кроу стреляли из электрошокера, нанесли ему ножевое ранение, а затем несколько раз переехали машиной. Машина брошена возле дома, сейчас там работают криминалисты.

– Связана? На мой взгляд, это слишком странное совпадение. Дрексел-Хилл. У Льюиса Кроу или Салли Хант было уголовное прошлое? – нахмурилась Эрика.

– Грейс уже работает над этим и пришлет информацию, как только что-то найдет, – ответил Крейн.

Эрика подошла к огромной карте Лондона, который простирался до границ графства Кент. Она нашла Мейдстоун, расположенный недалеко от автомагистрали М20 к юго-востоку от столицы. На мгновение в комнате повисла тишина, пока Эрика размышляла о том, что происходит. У нее появились два трупа, связанные с закрытым детским домом, и возможное сокрытие информации, имевшее отношение к политику. Настроение Эрики резко ухудшилось.

– Да! – воскликнул Крейн. – Льюису Кроу было предъявлено обвинение в хранении на своем компьютере непристойных фотографий детей, а двое других сотрудников Дрексил-Хилл обвинили его в жестоком обращении с детьми. Он шесть лет числился в списке сексуальных преступников, его срок закончился четыре года назад.

– Его посадили в тюрьму?

– Нет. Дали условный. Это было его первое правонарушение.

– Держу пари, первое правонарушение, за которое его поймали, – добавила Эрика.

Она заметила возмущенные лица собравшихся в оперативном штабе и разделяла их ужас. Эрика посмотрела на фоторобот Аннабель, на ее бледное худое лицо. Как она оказалась вовлечена во все это? Была она жертвой или преступницей?

– Мы отправили художника к Валери Драммонд в Ричмонд для составления фоторобота?

– Да, должен прибыть к ней в течение получаса, – сообщила Мосс.

– Я знаю, что у нас есть только имя, но попробуйте составить список всех детей, которые проживали в Дрексел-Хилле за последние двадцать-тридцать лет. Будет много данных, но посмотрите, можно ли сузить круг воспитанников и персонала до тех, кто носил имя Аннабель. – Все в команде кивнули. Эрика открыла сумочку и достала пачку двадцаток. – А теперь мне нужен доброволец, который сгоняет за кофе. Пожалуйста, закажите самый дорогой кофе и пирожные, все за мой счет. Я знаю, что сегодня суббота и неделя была долгой, но у меня такое чувство, что мы понемногу приближаемся к раскрытию дела. Я ценю вашу усердную работу, давайте продолжим в том же духе с сахаром и кофеином.

В оперативном штабе закипела бурная деятельность. Эрика подошла к Мосс и Питерсону.

– Я бы хотела, чтобы вы двое были сегодня со мной. Нужно быстро со всем этим разобраться. И мне понадобится машина, чтобы съездить и осмотреть новое место преступления.

61

Больше всего Эрику поразило то, что дом Льюиса Кроу и Салли Хант располагался в таком захолустье. Вроде недалеко от автомагистрали, но в то же время в сельской глубинке в окружении леса.

Они проехали всего два дома на пустынном участке дороги, и Мосс даже начала сомневаться в правильности адреса, пока не заметила впереди скопление полицейских машин и не поняла, что дорога перекрыта.

Мосс припарковалась перед полицейской лентой, и все вышли из машины. Ветер завывал над окрестными полями, отчего у Эрики заслезились глаза. Питерсон и Мосс натянули толстые зимние пальто, и Эрика была рада, что тоже надела теплое пальто и перчатки. Она услышала карканье, а когда прикрыла глаза рукой, чтобы посмотреть вверх, то заметила стаю ворон, кружащих высоко в небе.

Они показали свои удостоверения офицеру, охраняющему периметр, и он проследил за их взглядами.

– Они голодны, – пояснил мужчина. – Я первым прибыл на место происшествия. Их стая ковырялась в кишках погибшего.

Мосс на мгновение закрыла глаза.

– Только не это, – взмолилась она. – Жуткое зрелище?

Офицер кивнул, а Питерсон посмотрел на Эрику.

– Трое моих коллег оставили свои завтраки на траве… А я – нет, – гордо заявил офицер.

Они нырнули под ленту, и их встретил детектив в штатском, примерно одного возраста с Эрикой.

– Добрый день. Инспектор Бекки Эш, – представилась она, пожимая всем руки.

Когда они завернули за угол дома и подошли к деревянному навесу для машины, Эрика увидела у обочины синий «Вольво», его капот был повернут в сторону дороги. Передний бампер и номерной знак автомобиля были покрыты засохшей кровью, также брызги крови виднелись на ветровом стекле. Дверь со стороны водителя была открыта, и внутри работал криминалист в белом комбинезоне.

– Тело лежит за машиной, – сообщила Бекки. Они обошли навес и ступили на траву. – Вы полагаете, это как-то связано с вашим расследованием?

– Да, – ответила Эрика. Она хотела сказать что-то еще, но тут они увидели на подъездной дорожке красное пятно и едва различимые останки человека. На мгновение все замолчали.

– Голова погибшего почти оторвана от тела, но его лицо на удивление осталось целым. Мы смогли предварительно опознать личность погибшего благодаря курьеру, который его нашел. Правда парня пришлось отвезти в больницу, потому что вскоре после нашего прибытия он впал в шоковое состояние. Мы полагаем, что тело, которое обнаружили в доме, принадлежит Салли Хант, подруге, которая жила с погибшим.

– Есть признаки взлома? – поинтересовалась Эрика.

– Нет, но в подсобке было открыто окно.

Эрика, Мосс и Питерсон надели защитные костюмы и вошли в дом, пройдя мимо останков Льюиса Кроу на подъездной дорожке.

Сначала они направились в спальню, где работали криминалисты. Тело женщины было оставлено в уже знакомой позе. Она лежала на животе, обнаженная и связанная по рукам и ногам. Ее рот заклеен скотчем, а открытые глаза казались больше за толстыми грязными стеклами очков.

– Что это? – ахнула Мосс, указывая на влагалище женщины, из которого что-то торчало.

– Ее вставные зубы, – ответила Бекки. – Мы также нашли медные провода и баллончик с азотом от электрошокера…

– Тому, кто это сделал, пришлось изрядно потрудиться, чтобы купить электрошокер, – отметила Мосс. – Здесь их нелегко достать.

– Если только он не работал в правоохранительных органах, – возразил Питерсон.

– А это мы нашли на краю кровати. – Бекки показала три поляроидных снимка жертвы, лежащей связанной на кровати.

Эрика отметила, что на всех снимках она выглядела мертвой. Они были подписаны именем «Аннабель».

– Вижу, вам все это знакомо?

– К сожалению, да. Можете назвать точное время смерти? – попросила Эрика.

– В течение последних двенадцати часов, между десятью вечера и полуночью.

Они прошли в гостиную, небольшой столик был перевернут, а журналы и подушки разбросаны по полу.

– Мы нашли это на полу рядом с дверью. – Бекки, показала прозрачный пластиковый пакет для улик, в котором лежал фотоаппарат «Поляроид».

– Отпечатки пальцев? – спросила Эрика, обменявшись взглядами с Мосс и Питерсоном.

– Нет. Но, похоже, в фотоаппарате еще осталась пленка.

Эрика оглядела комнату, пытаясь сложить всю картинку воедино. Она подошла к панорамному окну, из которого открывался вид на окружающие поля и лес, и заметила маленькую хижину для наблюдения за птицами, расположенную среди деревьев напротив.

– Нам все еще нужно снять отпечатки внутри дома, – продолжила Бекки. – Но мы обнаружили три отдельных отпечатка внутри автомобиля. А на сиденье водителя была оставлена кожаная перчатка.

Эрика быстро объяснила суть их расследования и то, как оно может быть связано с убийствами Невилла Ломаса, Джейми Тига и еще двоих человек.

– Мы можем по-быстрому запустить эти отпечатки в систему? Я бы хотела, чтобы их отправили моей команде на Луишем-Роу.

– Конечно. С минуты на минуту прибудет мой фургон техподдержки.

– Спасибо.

Эрика дала Бекки контактные данные сержанта Крейна и Макгорри. Затем вместе с Мосс и Питерсоном подошла к окну и посмотрела на голое поле, деревья и хижину.

– Ты думаешь то же самое, что и я? – обратился к ней Питерсон, и Эрика кивнула.

– Если это был непрошеный гость, то там отличное место для наблюдения за жертвами, – отметила Мосс.

– Пойдемте посмотрим, – предложила Эрика.

Дорога по вспаханному полю показалась обманчиво небольшой, и им потребовалось пять минут, чтобы добраться до хижины. Когда они оглянулись, дом превратился в крошечное пятно на дороге, а полицейские машины и фургон выглядели просто маленькими бугорками рядом с ним.

Внутри хижины было пусто, только длинная деревянная скамья стояла под двумя закрытыми смотровыми люками. Эрика подошла к первому и уже собиралась его открыть, когда увидела на деревянном полу кучу древесной стружки. Имя «АННАБЕЛЬ» было нацарапано четкими, высокими буквами острым ножом.

– Интересно, как долго она за ними наблюдала? – спросила вслух Эрика, натягивая латексные перчатки и открывая деревянный люк. Порыв холодного воздуха ворвался внутрь, подняв с пола пыль и стружку.

Мосс и Питерсон огляделись.

– Она могла пробыть здесь какое-то время, – предположил Питерсон. Он присел на корточки и осмотрел скамейку. – Здесь крошки от какой-то еды.

– Возможно, и в туалет ходила, – добавила Мосс.

– Как вы думаете, что произошло? Она планировала убить их обоих в своем фирменном стиле, но что-то пошло не так? – обернулась к коллегам Эрика.

– Она запаниковала, – высказал предположение Питерсон. – Или чувак оказался слишком силен для нее. Она уронила фотоаппарат. И потеряла перчатку.

– Боже, я надеюсь, что криминалистам удастся добыть отпечатки. Если у нас появятся ее пальчики, это уже будет хоть что-то, – добавила Мосс.

Эрика оглядела хижину.

– Если она действительно справляла нужду, нам следует вызвать сюда криминалистов и осмотреть деревья.

62

«Нужно было вернуться, я должна была вернуться…» – Эта мысль не выходила у Аннабель из головы, пока она пыталась уснуть в номере отеля в аэропорту. Отопление работало на полную мощность, и она не могла найти, где его выключить.

Все было спланировано идеально: Аннабель убьет Трубача и Сэл и оставит их связанными и униженными. Она так долго мечтала о том, как будет их убивать, как свяжет и задушит. О том, как постепенно свет покинет их глаза.

Убийство Сэл не принесло ей ни утешения, ни удовлетворения, на которые она надеялась. А то, что случилось с Трубачом, было кровавой бойней… И она совершила несколько роковых ошибок. Когда Аннабель вернулась в пункт проката автомобилей в аэропорту Хитроу, она увидела в зеркале свое растрепанное отражение. Рукав свитера был оторван, а на брюках виднелись пятна крови. Она вытерла лицо и руки влажными салфетками и постаралась скрыть большой синяк на щеке небольшим количеством косметики. Затем переоделась и отправилась в офис, чтобы вернуть машину.

Она села на автобус до отеля и попыталась вспомнить, как вернулась к арендованной машине. Должно быть, она бежала по темной дороге две мили до того места, где припарковалась. Трубач наверняка умер; она помнила, что несколько раз переезжала его машиной. Но перчатка. Чертова перчатка.

«Мне следовало вернуться. Мне следовало вернуться и забрать перчатку».

И фотоаппарат. Нет. Фотоаппарат не имел значения. Она была осторожна и никогда не прикасалась к нему голыми руками. Так ведь? Да. Да.

Будильник Аннабель зазвонил в пять утра. В холодном свете ванной комнаты ее гостиничного номера синяк выглядел еще хуже. Все лицо вокруг него опухло, а кожа приобрела ярко-фиолетовый оттенок. Она приняла душ и надела дорогой наряд: платье с принтом от Луи Виттон и черные сапоги от Шанель. Затем высушила волосы феном, пока они не стали гладкими и прямыми, и потратила почти час на нанесение большого количества макияжа, накрасив глаза в стиле «смоки-айс» и использовав контуринг. Чтобы завершить свой образ, она добавила много украшений. Ее лицо по-прежнему имело странную форму, но лиловый оттенок кожи удалось скрыть. И теперь она не была похожа на преступницу в бегах. Она могла сойти за привлекательную, безрассудную, богатую женщину.

Она проверила свой багаж, который состоял из двух тяжелых чемоданов и сумочки от Луи Виттон, в которой лежали косметика, паспорт, бумажник, немного обезболивающих, роман в мягкой обложке и маленький серебряный ключик, единственный ключ, который она имела при себе, спрятанный во внутреннем кармане сумочки.

Она покинула отель в половине седьмого утра и села на автобус до пятого терминала Хитроу, где заплатила целое состояние за билет первого класса до Лос-Анджелеса. Она улетала с паспортом на имя Кейси Сильвер, желая исчезнуть и начать новую жизнь.

До вылета в одиннадцать утра было целых три часа. Терминал первого класса представлял собой красивое здание из стекла и стали и был почти пустым.

Аннабель подошла к стойке регистрации и предъявила два чемодана. Сотрудница регистрации взвесила ее багаж, а затем провела паспортом по магнитной полосе на клавиатуре компьютера и долго смотрела на экран.

– У вас есть виза или электронное разрешение на путешествия? – уточнила она, переворачивая паспорт и перелистывая страницы. Дойдя до страницы с визой B1/B2 с фотографией Аннабель и именем Кейси, произнесла: – Ах да, виза. – Она постучала по экрану, и после очередной долгой паузы, во время которой сотрудница слегка нахмурилась, принтер выдал авиабилет Кейси Сильвер первым классом и две наклейки на ее багаж.

Аннабель с облегчением выдохнула. Она преодолела первое серьезное препятствие.

– Приятного полета, мисс Сильвер! – пожелала сотрудница, возвращая ей паспорт и билеты.

Аннабель без проблем прошла проверку безопасности, а затем направилась в зал ожидания первого класса, где заказала большую порцию водки, приняла половину таблетки успокоительного и села ждать посадки в самолет.

Несмотря на то, что она старалась делать дыхательные упражнения, все ее мысли были заняты потерянной перчаткой. К чему она прикасалась после того, как потеряла перчатку?

* * *

Эрика, Питерсон и Мосс остановились на заправочной станции на шоссе М20 недалеко от Лондона без двадцати одиннадцать утра. Пока Эрика заправляла машину, Мосс и Питерсон зашли внутрь за кофе.

Эрику нельзя было назвать впечатлительной, но после того, как она увидела останки Льюиса Кроу, разбросанные по подъездной дорожке возле его дома, ни о чем, кроме кофе, думать уже не могла. Как только она присоединилась к Мосс и Питерсону в небольшой зоне отдыха на улице, где их ждал кофе, зазвонил ее телефон. Это был Крейн. Она включила громкую связь.

– Босс, инспектор Эш прислала мне отпечатки пальцев. Мы проверили по системе все три, – сообщил он.

– И?

– Льюис Кроу и Салли Хант имели судимости за нападение на соседа несколько лет назад во время спора о границах их земли. Как и следовало ожидать, в машине были обнаружены отпечатки их пальцев. Третьего отпечатка не было в Национальной базе данных о преступлениях. Однако мы прогнали его по другим нашим базам данных и обнаружили, что он принадлежит двадцатипятилетней женщине по имени Кейси Сильвер. Девятого февраля ее отпечатки были взяты в посольстве США в Лондоне для подачи заявления на визу.

– Где были найдены ее отпечатки? – уточнила Эрика.

– Было обнаружено три отпечатка. Один на дверной ручке «Вольво», один на кожаной перчатке, оставленной в салоне автомобиля, и еще один на приборной панели. Босс, это не терпит отлагательств. У Кейси Сильвер забронирован билет на самолет до Лос-Анджелеса, который вылетает из Хитроу через тридцать минут.

– Черт… – Эрика посмотрела на Мосс и Питерсона и на мгновение запаниковала. – У нас есть отпечатки пальцев этой Кейси Сильвер в доме?

– Нет. Тут еще кое-что. Кейси Сильвер проживала в детском доме Дрексел-Хилл до две тысячи восьмого года, но ее данные неполные.

– Что значит «неполные»?

– Нет никаких сведений о том, что она когда-либо покидала детский дом.

Эрика посмотрела на настенные часы. Время изменилось с 10:50 на 10:51.

– Во сколько вылетает самолет?

– В одиннадцать двадцать, босс.

– Я перезвоню.

Эрика повесила трубку и набрала номер Мелани.

– У меня нет времени объяснять. Мне срочно нужно разрешение на задержание вылета рейса из Хитроу… – Эрика услышала звуковой сигнал входящего сообщения и посмотрела на экран. Крейн прислал ей информацию о рейсе. – Рейс «Британские авиалинии» БА4591, вылетающий из пятого терминала Хитроу в аэропорт Лос-Анджелеса в одиннадцать двадцать утра.

– Вылет через двадцать восемь минут! – возразила Мелани.

– Попробуйте. Пожалуйста, попробуйте.

* * *

Аннабель сидела в салоне первого класса, затянув ремень безопасности и вцепившись в подлокотники кресла, когда огромный аэробус занял свое место на взлетно-посадочной полосе. В окно она увидела, как нос самолета медленно повернулся, а затем остановился. Выжженная и покрытая следами от торможения шасси взлетно-посадочная полоса тянулась, казалось, бесконечно, а по бокам мигали огни.

– Члены экипажа, займите места для взлета, – раздался голос капитана по внутренней связи.

– Первый раз летите? – обратилась к ней элегантная женщина, сидевшая напротив. Аннабель кивнула. – На отдых или по делам?

– Немного того и другого, – ответила она.

У нее был заказан билет на самолет с пересадкой в Лос-Анджелесе до Лас-Вегаса. Аннабель забронировала номер в отеле «Белладжио» на две недели. Ее план состоял в том, чтобы познакомиться с богатым мужчиной, которых в Вегасе пруд пруди, и, если это не сработает, она исчезнет. У нее было десять тысяч долларов наличными и еще двадцать тысяч лежало на расчетном счете в банке США. В любом случае, в Америке легко можно было начать новую жизнь.

Двигатели самолета заработали на полную мощность, и казалось, что самолет вот-вот начнет разбег по взлетно-посадочной полосе, но тут со стороны Аннабель замигали синие огни. Двигатели заглохли, и две полицейские машины с включенными мигалками и ревущими сиренами подъехали к борту самолета. За полицейскими машинами подъехал передвижной трап.

Аннабель посмотрела на двух стюардесс, пристегнутых ремнями к своим креслам в передней части салона. Зазвонил интерком, одна из стюардесс встала и сняла трубку.

«Нет. Нет, этого не может быть, – подумала Аннабель. – Они не могли так быстро во всем разобраться. Я замела следы…» И тут голос в ее голове произнес: «Перчатка. Ты потеряла перчатку – к чему ты прикасалась?»

Раздался глухой стук по борту самолета, и Аннабель увидела, что двое полицейских поднялись по трапу и теперь стояли у двери самолета.

– Не открывайте! – услышала Аннабель собственный крик. – Эти люди не настоящие полицейские. Они террористы!

Женщина рядом с ней закричала, и внезапно началась суматоха, когда к двум стюардессам присоединился мужчина-стюард из бизнес-класса.

– Они террористы, если вы их впустите, они убьют нас всех! – выкрикнула Аннабель. Она порылась в своей сумочке от Луи Виттон и нашла ключ в маленьком внутреннем кармашке.

Ключ. Ее страховка. Она понимала, что если ее арестуют, то обыщут все вещи и найдут ключ. Все, что у нее было, находилось в этом самолете. Посреди всей этой суматохи и паники, когда стюард повернул ручку, чтобы открыть дверь самолета, Аннабель приняла мгновенное решение и положила ключик на корень языка. Он показался ей огромным, но, поморщившись, она проглотила его.

63

Женщину, которая, судя по подозрениям Эрики, и являлась Аннабель, доставили в участок на Луишем-Роу под конвоем полицейских машин после обеда.

Ее арест на рейсе «Британских авиалиний» БА4591 превратился в полный хаос, на борту самолета началась массовая паника, но полиции все же удалось попасть в салон и задержать Аннабель по подозрению в убийстве Льюиса Кроу и Салли Хант.

Эрика и ее команда наблюдали из окон в коридоре, как Аннабель в наручниках вывели из полицейской машины и подвели с обратной стороны участка к входу в помещение для содержания под стражей. Она была стройной, хорошо одетой женщиной с длинными каштановыми волосами, огромной дизайнерской сумочкой, висевшей на сгибе руки, и солнечными очками на голове.

– В ее паспорте указано, что она Кейси Сильвер, и это подтверждают отпечатки пальцев, найденные на месте преступления, – сказала Эрика. – Но Кейси Сильвер исчезла в две тысячи восьмом году.

– Она похожа на два фоторобота, составленные по описаниям Дэниела и Валери, – отметила Мосс.

Они наблюдали, как задержанную провели через задние двери в камеру, которую ей выделили по просьбе Эрики. За первой машиной подъехала еще одна, и полицейский достал два больших чемодана, упакованных в гигантские пакеты для улик.

Только через три часа Эрика встретилась лицом к лицу с женщиной, которую она считала Аннабель.

Ей был назначен дежурный адвокат, и Эрика с Мосс сели напротив них.

– Сейчас семь часов вечера, суббота, одиннадцатое марта две тысячи двадцать третьего года, – сообщила Эрика, взглянув на камеру видеонаблюдения в углу комнаты. Она знала, что вся команда наблюдает за происходящим из соседней комнаты. – Я старший инспектор Эрика Фостер. Это инспектор Кейт Мосс, и к нам присоединилась законный представитель подозреваемой Морин Кларк. При себе у подозреваемой найден паспорт на имя Кейси Сильвер, но мы полагаем, что ее настоящее имя – Аннабель Уоллис.

Эрика пристально посмотрела на молодую женщину перед собой. Она выглядела уверенной в себе и настроенной оптимистично.

– Можете назвать свое полное имя согласно удостоверению личности?

Девушка посмотрела на адвоката и скрестила руки на груди.

– А что указано в моем паспорте?

«У нее довольно приятный голос с легким аристократическим акцентом, – подумала Эрика, – как у тех высокомерных женщин, которые озвучивают рекламные ролики о страховании». Она достала ксерокопию страницы паспорта Кейси Сильвер с фотографией и отсканированное изображение банковской карты. Затем протянула их через стол.

– У вас есть паспорт с вашей фотографией на имя Кейси Сильвер. Но когда вас арестовали, в вашем чемодане нашли банковскую карту на имя Аннабель Уоллис. Какое из них является настоящим?

Аннабель молчала, по-прежнему скрестив руки на груди. Она даже не взглянула на два листка бумаги.

– У вас есть удостоверение личности с вашей фотографией на имя Аннабель Уоллис? – вмешалась Мосс.

– К слову об именах, вас действительно зовут Кейт Мосс, как супермодель? – ответила вопросом на вопрос девушка.

– Да, раньше я работала ее двойником, но как инспектору полиции, мне платят больше, – парировала Мосс с иронией. Эрика заметила, что адвокат подавила легкую улыбку. – Очень интересно посмотреть, как вы будете выпутываться из всего этого, – добавила Мосс, постукивая по двум листам бумаги, лежащим на столе между ними.

Воцарилось молчание.

– Последние четыре года некая Аннабель Уоллис снимала квартиру в жилом комплексе на Кэнэри-Уорф, – продолжила допрос Эрика. – Более того, в управляющей компании, которая сдавала квартиру в аренду, опознали вас по фотографии и заявили, что вы – Аннабель Уоллис.

– По какой фотографии?

– По фотографии, которую мы сделали в камере предварительного заключения, – ответила Эрика.

– Ваш снимок для досье, – добавила Мосс.

Аннабель разжала руки и откинулась на спинку стула.

– Почему вы отправились в поездку с паспортом Кейси Сильвер?

– Разве законом запрещено ездить в отпуск в Америку? У меня есть действующая виза.

– Иметь поддельный паспорт – уголовное преступление, – предупредила Эрика.

– Он не поддельный. Это настоящий паспорт, выданный паспортной службой Великобритании.

– Использование незаконно полученного удостоверения личности также является уголовным преступлением.

Аннабель вздохнула и наклонилась вперед.

– Верно, Эрика. В соответствии со статьей шесть Закона о документах, удостоверяющих личность, от две тысячи десятого года, если лицо без разумных оснований владеет поддельным документом, удостоверяющим личность, или подлинным документом, который получен незаконным путем или относится к другому лицу, а также оборудованием, или приспособлениями, или материалами для изготовления поддельных документов, удостоверяющих личность… Любое из этих действий влечет за собой тюремное заключение сроком максимум до двух лет или штраф, или и то и другое, – выдала она. – Если это все, что вы можете мне предъявить, то максимальный срок, который я получу, – два года; я выйду на свободу через год или даже раньше. В этом вы собираетесь меня обвинить?

Морин, ее адвокат, не смогла скрыть своего удивления и приподняла бровь.

– Как у вас оказался паспорт на имя Кейси Сильвер? – продолжила настаивать Эрика. Последовало долгое молчание. Аннабель не ответила и не отвела взгляда. – Вас арестовали за убийства Льюиса Кроу и Салли Хант. Мы также проводим допрос в связи с убийствами Терри Девилля, Невилла Ломаса, Джейми Тига и Джессики Голдман.

– Вы думаете, я убила их всех и Джейми Тига, футболиста Премьер-лиги? – Она закатила глаза, как будто все обвинения были нелепыми.

– Льюис Кроу и Салли Хант были воспитателями в детском доме Дрексел-Хилл. Вы были воспитанницей детского дома Дрексел-Хилл с восьми до шестнадцати лет. Кейси Сильвер также была воспитанницей детского дома Дрексел-Хилл. Сегодня утром тела Льюиса Кроу и Салли Хант были найдены в их доме недалеко от Мейдстоуна в графстве Кент.

Эрика разложила перед Аннабель фотографии с места преступления. Снимки изуродованного и окровавленного тела Льюиса Кроу на подъездной дорожке и Салли Хант, лежащей на полу в своей спальне. Морин, адвокат, была шокирована представленным кровавым месивом, в то время как Аннабель оставалась невозмутимой. Она посмотрела на фотографии, а затем перевела взгляд на Эрику.

– Я их не убивала. Но буду откровенна, я бы пожала руку тому, кто это сделал. Они были отъявленными тиранами, особенно Сэл. А вы знали, что ее имя можно использовать в качестве рифмованного сленга кокни – она была настоящей Салли Хант[16].

– Мы нашли три ваших отпечатка пальцев в синем «Вольво» на месте преступления, – сообщила Эрика, указывая на забрызганный кровью капот машины на фотографии. – Один на ручке водительской двери, другой на кожаной перчатке, оставленной в машине на полу под водительским сиденьем, и еще один на приборной панели.

Аннабель замялась и, казалось, потеряла самообладание всего на долю секунды.

– Чьи отпечатки пальцев? Мои или Кейси Сильвер?

– Вас обеих. При аресте мы сняли у вас отпечатки пальцев. Также у нас есть, благодаря американскому посольству, данные о совпадающих отпечатках пальцев, взятых девятого февраля при подаче заявления на визу на имя Кейси Сильвер. Вы и Кейси – одно и то же лицо. Вы можете это объяснить?

Аннабель вздохнула и прижала пальцы ко лбу.

– Я встретилась с Льюисом Кроу несколько недель назад. Он связался со мной и хотел загладить свою вину, это было частью какой-то жалкой двенадцатишаговой программы для анонимных алкоголиков. Я встретилась с ним в его машине. Это объясняет, почему там были мои отпечатки. И я, должно быть, уронила перчатку.

– А почему ваши отпечатки оказались на водительской двери?

– Он все еще был в машине, когда я подошла с водительской стороны, чтобы попрощаться. Должно быть, дотронулась до двери, – не растерялась она.

– Где вы с ним встретились?

– На улице, возле его дома.

– И вы не заметили, что уронили перчатку в машине? Если вы встретились с ним несколько недель назад, день должен был выдаться холодный.

– Встреча прошла напряженно. Увидеть его спустя столько лет было непросто.

– Вы заходили в его дом?

– Нет. Вы нашли отпечатки пальцев или следы ДНК, свидетельствующие о том, что я была в доме? – Эрика медлила с ответом. Они все еще ждали результатов экспертизы о наличии следов ДНК в доме или в хижине на другом конце поля. – Я так и думала.

– Что случилось с Кейси Сильвер? – перевела тему Эрика.

Аннабель посмотрела на своего адвоката.

– Я ведь могу отказаться отвечать на эти вопросы? Да?

– Совершенно верно.

– Я не хочу отвечать на этот вопрос.

– Почему вы не хотите отвечать на этот вопрос? Вы боитесь? – Аннабель молчала. Эрика сделала глубокий вдох и решила сменить тактику. – Можете сказать нам, где вы были в понедельник, седьмого ноября прошлого года?

– Мне нужно свериться с ежедневником, – ответила она так, словно ее просили о встрече за чашечкой кофе.

– А что насчет пятницы, тринадцатого января этого года?

– Опять же, мне нужно посмотреть ежедневник.

– В пятницу, третьего марта?

– Ежедневник.

– И где же ваш ежедневник? – вмешалась Мосс. – Мы не нашли его ни в вашей ручной клади, ни в ваших чемоданах.

– Все здесь. Мне нужно подумать, – ответила она, постучав себя по лбу.

– Вы работали проституткой в агентстве «Эксклюзивные спутницы»?

– Я работала эскортницей. А это значит, что таким привлекательным женщинам, как я, гребаные уродливые богачи платят за то, чтобы мы выходили с ними в свет. И, прежде чем вы спросите, – у меня никогда не было секса ни с кем из них, и я декларировала все свои доходы, – уверенно ответила она.

– Вы когда-нибудь работали с ходоком по имени Дэниел Блейксон?

Аннабель на какое-то время задумалась.

– Возможно. Как он выглядит?

– Он опознал вас по этому фотороботу, – заявила Мосс, доставая из папки еще один распечатанный документ, и протянула его через стол.

– И это я? – Аннабель рассмеялась, взяв в руки свое изображение. Эрика вынуждена была признать, что у фоторобота лицо было более вытянутое и грубоватое, и губы тоньше, но она ничего не сказала. – А вы как считаете? Это на меня похоже? – поинтересовалась Аннабель, показывая изображение своему адвокату.

– Я здесь не для того, чтобы что-то комментировать, – ответила Морин.

– Этим все сказано. Когда, как говорит этот Дэниел, он видел меня?

Эрике пришлось свериться со своими записями.

– Он помнит, как сопровождал вас в отель «Ритц» в ноябре две тысячи девятнадцатого года.

– Тогда, вероятно, так и было. Я часто работала там эскортницей.

– Дэниел указал на вашу связь с Терри Девиллем, кастинг-директором. Он сказал, что, когда вы разговаривали с ним тем вечером в ноябре две тысячи девятнадцатого, вы были очень расстроены, потому что у вас умер друг, Зак Селби. Зак был актером, и его продвижением занимался Терри Девилль, – закончила Эрика, внимательно наблюдая за Аннабель.

– Вы помните Терри Девилля? – уточнила Мосс.

– Нет. Мне это имя ни о чем не говорит. Я слышала его только потому, что Зак упоминал его. О нем.

– Зак Селби был вам близким другом?

– Да.

– Вы оба были воспитанниками детского дома Дрексел-Хилл?

– Да, – ответила она после долгой паузы. – Это было ужасное место.

– А Кейси что думала о Дрексел-Хилле? – полюбопытствовала Эрика. Она понимала, что вопрос нелепый, но была решительно настроена вернуться к тому, что случилось с Кейси.

– Без комментариев.

– Вам известно, что Дрексел-Хилл был закрыт после проверки в две тысячи тринадцатом? Салли Хант и Льюис Кроу были уволены и переданы в руки полиции после сообщений о жестоком обращении с детьми, а еще шесть сотрудников отстранили от работы до завершения расследования. Вы были свидетелем или жертвой жестокого обращения в Дрексел-Хилл?

– Дайте-ка угадаю, расследование так и не было проведено? Льюису и Сэл так и не предъявили обвинения?

– Нет. Доказательств было недостаточно. И Дрексел-Хилл закрыли месяц спустя, а всех детей перевели в другие детские дома. У вас есть доказательства жестокого обращения, которому вы подверглись или свидетелями которого стали? Вы знаете, что случилось с Кейси Сильвер?

На долю секунды Эрике показалось, что ее слова вызвали ответную реакцию у Аннабель, но лицо девушки не дрогнуло. Тогда она снова сменила тактику, решив вернуться к Кейси позже. Постепенно, очень ненавязчиво.

– А как насчет другого вашего друга из Дрексел-Хилла, Зака Селби? Я разговаривала с Валери Драммонд, кастинг-директором, которая тесно сотрудничала с Терри Девиллем. Она рассказала мне, что Терри был одержим Заком и подсадил его на наркотики.

Последовавшее молчание продолжалось почти минуту, и Эрика не сводила глаз с Аннабель, которая смотрела Эрике прямо в глаза.

– Терри сделал эти фотографии. – Эрика открыла папку, достала пару поляроидных снимков и протянула их через стол. На снимках обнаженный Зак лежал на диване в доме Терри Девилля. – Мы нашли это в доме Терри в папке с другими фотографиями. Зак, похоже, немного не в себе. Вам не кажется, что он под кайфом? Он употреблял до того, как встретил Терри? – Эрика достала снимок Зака из каталога выпускников «Спотлайт», где он выглядел счастливым и здоровым, и положила его рядом с поляроидной фотографией. – Этот был сделан всего за несколько недель до того, как он познакомился с Терри.

– Как скажете.

Эрика постучала пальцем по фотографиям.

– Эти фотографии доказывают связь между вами, Заком и Терри Девиллем, первой жертвой убийства. Мы полагаем, что смерть Зака дала вам мотив для убийства Терри. Вы связали и задушили его. – Эрика достала серию компьютерных распечаток поляроидных снимков со всех мест преступлений. – Вы подписали эти поляроидные снимки, – указала Эрика на подпись «Аннабель».

– Правда? Вы можете это доказать? У вас есть отпечатки пальцев? – осведомилась Аннабель. Она поморщилась, положила одну руку на талию, а другой вытерла лоб, и Эрика заметила, что толстый слой макияжа на ее лице «поплыл».

– Откуда у вас эти синяки? – поинтересовалась Мосс, указывая на висок Аннабель.

– Во время ареста полицейские бросили меня на пол в самолете. Я ударилась головой об спинку одного из кресел. – Она снова поморщилась, охнула и потерла бок.

– Возможно, мой клиент хотел бы сделать перерыв? – предложила Морин. – Офицеры?

Эрике показалось, что девушка действительно выглядит немного бледной, но, с другой стороны, это интересное совпадение – симулировать недомогание после того, как она показала поляроидные снимки.

– Да. Мне бы не помешал перерыв, – согласилась Аннабель, потирая живот и снова морщась.

– Хорошо, прервемся на десять минут, – уступила Эрика, хотя ей хотелось закричать от досады. – Я приостанавливаю допрос в семь тридцать вечера.

64

Эрика и Мосс вышли из комнаты для допросов. Остальные члены ее команды, наблюдавшие за происходящим в соседней комнате, присоединились к ним в коридоре. Все казались подавленными, что отражало чувства Эрики.

– Ты в порядке? – тихо поинтересовался Питерсон.

– Не совсем, – мотнула головой Эрика. – Ты все слышал?

Он кивнул:

– Тебе нужно больше давить историей с Дрексел-Хилл. Не бойся быть с ней пожестче.

– Да я знаю.

Дверь в комнату для допросов открылась, и двое полицейских в форме вывели Аннабель в наручниках. Она сгорбилась и странно передвигалась, как будто испытывала боль, пока ее сопровождали по коридору к ожидавшему их лифту, ведущему вниз, к камерам.

– При аресте в самолете, должно быть, она по-настоящему боролась, – предположил Макгорри, когда двери лифта закрылись.

– Не-а. Я думаю, она просто чертовски хорошая актриса, – возразила Мосс.

К Эрике подошла Далия.

– Босс, можно вас на пару слов? – попросила она.

– Мне нужно поговорить с суперинтендантом Хадсоном, – отказала Эрика.

– Я думаю, это как-то связано с делом, – настаивала Далия, состроив страдальческую гримасу.

– Хорошо. Встретимся в моем кабинете через десять минут? – обратилась Эрика к Мосс и Питерсону.

Эрике ужасно хотелось курить, поэтому они вышли на улицу, на парковку. Она закурила и выдохнула, вглядываясь в встревоженное лицо Далии.

– Ну? В чем дело? Здесь вообще-то холодно.

– В суперинтенданте Фиске. Дэне.

Как только Далия назвала его Дэном, Эрика поняла, что собирается сказать девушка.

– Как долго?

– Как долго что?

– Как долго продолжался ваш роман?

– Два года. Но речь совсем не об этом. Помните, я говорила вам, что он попросил меня держать ухо востро, если речь зайдет о Невилле Ломасе, когда я патрулировала район вокруг его квартиры? – Эрика кивнула и сделала очередную затяжку. – Было кое-что еще, что я вам не рассказала, потому что Дэн намекнул, что это очень конфиденциальная информация.

– Информация либо конфиденциальная, либо нет. Здесь нет слова «очень».

– Среди высшего руководства ходят слухи, что у одной секс-работницы в Лондоне имеются компрометирующие фотографии нескольких известных мужчин.

Услышав это, Эрика резко вскинула голову, но Далия смотрела в землю.

– Компрометирующие в чем? – Эрика постаралась, чтобы ее голос звучал невозмутимо.

– Я не знаю. Что-то связанное с сексом. Наркотики. Несовершеннолетние девочки. Они точно не знают.

– И Невилл Ломас был одним из мужчин на этих компрометирующих фотографиях?

Далия покачала головой.

– Они точно не знают. Просто Ломас часто устраивал вечеринки с участием других политиков, судей, финансистов и…

– Офицеров полиции?

– Да. Именно на это намекал Дэн, суперинтендант Фиск…

Эрика спрашивала себя, слышит ли Далия, как от волнения колотится ее сердце. Снова всплыло досье. Кудряшка Сью знала о нем, как и высшее руководство, но Эрика не хотела спускать Далию с крючка.

– Я действительно мало что знала… – продолжила Далия. – Он поставил меня патрулировать эту чертову набережную Темзы в течение целого года.

– Это он организовал ваше назначение в мою команду? Вы были его шпионом?

Далия вздохнула, и по ее щекам покатились слезы.

– Я не знаю.

– Не знаете? Да ладно.

– Мне хочется думать, что я хороший офицер. Я думала, меня повысили за мои успехи.

Эрика едва не добавила: «Ага, за твои успехи в постели», но вовремя спохватилась.

– Хороший офицер пришел бы ко мне в первый же день расследования и все бы мне рассказал. Я расценила бы это как вашу преданность мне и защитила бы вас. Дальше этого дело бы не зашло. Господи, Далия! Вы видели, как развивалось расследование. Вы видели, как нам вставляли палки в колеса, когда мы пытались разобраться в прошлом Невилла Ломаса!

– Но я ничего не знала наверняка!

– Вы знали, что Невилл Ломас и его окружение находились под защитой полиции. А досье с фотографиями? Данной информации было бы достаточно, чтобы надавить на этих мудаков.

Эрика решила, что безопаснее будет позволить Далии думать, что она не знала о досье, на случай если Дэн Фиск все еще был у нее на быстром наборе.

– Но я же говорю вам сейчас! – воскликнула Далия, и ее лицо исказилось от слез.

– И почему вы говорите мне это сейчас?

– Я смотрела, как вы допрашиваете ее. Аннабель. Кейси. Она совершила ужасные поступки, но в то же время мне почему-то стало ее жаль, и в тот момент я поняла, какой вред могу причинить, если не расскажу вам. Это может быть доказательством, которого вам не хватает.

– Ах, отлично. Спасибо, Далия. Добро пожаловать в расследование. Наконец-то вы набрались смелости.

– Он был прав насчет вас… Дэн.

– И в чем же? Что я та еще стерва?

– Нет. Он велел мне быть с вами начеку. От вас ничего не скроется.

– Все высшее руководство знает об этом? О досье?

– У них есть серьезные подозрения. Но они не знают, существует ли оно на самом деле. Это всего лишь слухи.

Эрика выбросила окурок в водосток.

– Что вы собираетесь делать? – пристыженным голосом спросила Далия.

– Не знаю. Столько всего происходит. Но я безусловно не доверяю вам настолько, чтобы оставить в своей команде.

– Нет, пожалуйста! Я понимаю, что вела себя глупо.

– Возвращайтесь в участок и ждите вместе с остальными. И никому ничего не говорите.

Далия поплелась обратно, довольно театрально опустив голову от стыда.

«Где же это досье?» – задалась вопросом Эрика.

65

– Если мы направим дело в суд с такими уликами, мы его проиграем? – спросила Эрика.

Адвокат Аннабель попросила еще десять минут перерыва перед возобновлением допроса, и у Эрики голова шла кругом. Она совещалась с Мосс и Питерсоном в своем кабинете. Последовала долгая пауза.

– Она тщательно заметала следы. На месте преступления не обнаружено ни отпечатков пальцев, ни ДНК, – напомнил Питерсон. – За исключением машины Льюиса Кроу.

– Думаю, вот тут-то она и допустила промах, оставив свою перчатку и отпечатки пальцев, – отметила Мосс.

– Но у нас нет ни записей с камер видеонаблюдения, ни свидетелей с места преступления в квартире Невилла Ломаса, – добавила Эрика.

– И она, черт бы ее побрал, так умно провернула убийство Джейми Тига. Она могла осуществить задуманное, только если бы отправилась в очень людное место, где повсюду были камеры видеонаблюдения, поэтому она все время была в гриме и наняла группу женщин-двойников… И они все были в перчатках. Мы даже не можем доказать, что именно она их наняла, – размышляла вслух Мосс.

– А потом она убила единственного человека, который видел ее без макияжа, чего мы тоже не можем доказать. И мы еще даже не допросили ее об этом, – подытожила Эрика.

– Можем предъявить ей обвинение в убийстве Льюиса Кроу? По крайней мере, выиграем немного времени, – предложила Мосс.

– Но учитывая их прошлое, его историю сексуального насилия… К тому же Аннабель заявила, что встречалась с ним в машине по его просьбе. Уголовная прокуратура может отвергнуть наши обвинения или, если нам все-таки удастся связать его убийство с ней, прийти к выводу, что она действовала в целях самообороны.

– И нам придется взять у Аннабель показания о ее пребывании в детском доме Дрексел-Хилл и предполагаемом насилии со стороны персонала, в число которых могут входить Льюис Кроу и Салли Хант, – добавил Питерсон.

– Господи, – застонала Эрика, обхватив голову руками. Она потерла глаза и посмотрела на двух своих коллег, которые выглядели такими же измотанными, как и она. – Аннабель только что призналась, что работала в агентстве «Эксклюзивные спутницы». У нас есть фоторобот, составленный по описанию Дэниела, работавшего там ходоком, и он точно ее опознал. Благодаря этому первым делом завтра утром мы можем получить ордер на обыск в «Эксклюзивных спутницах». Возможно, это приведет нас к Невиллу Ломасу.

– К тому, что он нанял ее в качестве эскорта? – уточнила Мосс. – А что насчет Джейми Тига? У нас нет ни результатов экспертизы, ни записей с камер видеонаблюдения, которые могли бы связать ее с его смертью. У нас даже мотива нет. Откуда она его знала? И если знала, то почему убила?

– Она подписывала поляроидные снимки на каждом месте преступления, – напомнила Эрика.

– Почти на каждом, – поправил Питерсон. – Что, если мы предъявим ей обвинение в использовании незаконно полученного документа, удостоверяющего личность?

– А она выйдет под залог и получит штраф. У нее нет судимостей, так что это будет первое правонарушение, – отрезала Эрика.

– Я просто размышляю вслух, – возразил он. – Ты и правда хочешь освободить ее без предъявления обвинения?

* * *

Шестью этажами ниже Аннабель лежала на жесткой пластиковой кровати в камере содержания задержанных лиц. Этому помещению было далеко до номера в отеле, но, как ни странно, Аннабель чувствовала себя здесь достаточно спокойно. Всего лишь невысокая скамья, унитаз из нержавеющей стали и стены, неполностью очищенные от граффити. Спазмы в животе усиливались. Острая, колющая боль становилась сильнее, когда она пыталась лежать на спине, поэтому ей пришлось свернуться комочком, чтобы терпеть боль.

У полиции на нее ничего не было. Она должна была помнить об этом. Они могли бы предъявить ей обвинение, но им пришлось бы доказывать это в суде, а она неплохо подстраховалась. Аннабель застонала и поднялась на ноги. Крошечная камера начала вращаться, а ее тело словно охватило огнем. Она подошла к узкому окошку в двери и прижалась головой к холодному металлу. Через небольшое отверстие Аннабель могла видеть только круг сырого бетонного помещения снаружи, освещенного оранжевым светом. Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног, и она навалилась на дверь, которая как будто оказалась под ней. А потом ее колени подогнулись, и Аннабель рухнула на бетонный пол.

* * *

– Что там с Ребеккой Рид, которая обвинила Джейми Тига в изнасиловании? – вспомнила Эрика, расхаживая по своему небольшому кабинету. – Я просила Макгорри узнать, сможет ли он поговорить с ней. Может, обнаружится какая-то связь с Аннабель.

– Она не хочет с нами разговаривать, – покачала головой Мосс. – Ребекка Рид заявила в полицию об изнасиловании, после чего ей пришлось пережить ужасное унижение во время осмотра врачом, да еще провести два дня в суде, подвергаясь агрессивным допросам со стороны команды защиты Джейми Тига. Она работала в модельном агентстве «Раш Моделс», и ее наняли попозировать с ним на премьере фильма. Единственная причина, по которой Тига не признали виновным, заключается в том, что она переписывалась со своей подругой-моделью и пошутила о том, что потом продаст эту историю таблоидам. И он был в презервативе, когда ее насиловал.

– Тогда какая связь между Аннабель и Джейми Тигом? – От досады Эрика повысила голос. Мосс и Питерсон молчали. – Простите. Я не на вас кричала. А что с его сестрой и этой историей с «ОнлиФэнс»?

– Шери Шелтон пресекла все на корню. Теперь она представляет интересы Карен как модели. Похоже, Карен Тиг хотела заработать много денег – она всегда мечтала стать знаменитой и выйти из тени своего брата, – сообщила Мосс.

Эрика перестала расхаживать по кабинету и снова села за свой стол.

– У нас больше улик, связывающих Аннабель с Терри Девиллем. Валери Драммонд утверждает, что на похоронах Зака Селби присутствовала женщина по имени Аннабель. Она помогла составить фоторобот, который совпадает с фотороботом, сделанным по описанию Дэниела Блейксона, ходока из агентства «Эксклюзивные спутницы». А если мы снова поговорим с этим парнем, Расселом? На протяжении многих лет он помогал Терри. Большую часть времени жил с ним. Возможно, он даст нам какую-нибудь зацепку в отношении Аннабель, или, по крайней мере, мы могли бы показать ему ее фоторобот, вдруг он что-нибудь вспомнит?

– Он остановился в хостеле в Нисдене. Макгорри за ним следит, – произнес Питерсон.

Эрика снова встала и обошла свой стол, рассматривая груды бумаг и папки с делами, на которые она забила во время запутанного расследования. Она заметила, как Мосс и Питерсон переглянулись.

– В чем дело? – спросила она.

– Насчет Дамсы Африди, – подала голос Мосс, – нелегальной иммигрантки, которую вы просили нас проверить… На нее ничего нет.

– Ничего?

Мосс покачала головой.

– В системе ничего. Мы проверили все восемнадцать центров временного содержания иммигрантов в Великобритании. Никого по имени Дамса Африди.

– Еще мы проверили записи Национальной службы здравоохранения, – добавил Питерсон. – Мы подумали, если она была беременна или недавно родила, то должны остаться подтверждения этому. В системе никого подобного нет. Мы нашли другую Дамсу Африди, но ей семьдесят, и она прожила здесь всю свою жизнь на законных основаниях.

Эрика горько усмехнулась и покачала головой.

– Значит, все это было дерьмом собачьим, чтобы сбить меня – нас – со следа.

– А что насчет досье, о котором упоминала Кудряшка Сью? – спросила Мосс.

– А, да. Я как раз собиралась поговорить о досье. – Эрика рассказала им о своем недавнем разговоре с Далией. – Я боялась, что у нас есть только слова вышедшей на пенсию секс-работницы, у которой проблемы с алкоголем. Кудряшка Сью опрокинула две порции коктейля «Негрони», когда поведала мне о досье, и язык у нее заплетался, но теперь благодаря Дэну Фиску мы получили подтверждение, что высшее руководство верит в его существование.

– А что, если это те же слухи, которые слышала Кудряшка Сью, только они распространились в высших кругах? – предположила Мосс.

Внезапно они услышали звук сирены, доносившийся с нижних этажей участка.

– Черт. Это сигнал тревоги в камере содержания задержанных! – воскликнула Эрика.

Они выбежали из ее кабинета и спустились на лифте в подвал. А выйдя из лифта, увидели, как двое сотрудников «скорой помощи» выносят Аннабель из камеры на носилках. Она была укрыта толстым красным одеялом и находилась без сознания. Один из сержантов сопровождал парамедиков.

– Что случилось? – крикнула Эрика, пока они наблюдали, как Аннабель вкатывают в лифт.

– Я проводил очередной обход, – ответил дежурный сержант. – Она лежала на полу, ни на что не реагируя. Ее вырвало.

– Они знают, в чем причина? Наркотики? – протиснулась Эрика сквозь закрывающиеся двери лифта.

– Нет. Мы обыскали ее, когда оформляли. И мы сняли с нее обувь и ремень, когда она вернулась в камеру. Парамедики сказали, что, возможно, у нее приступ аппендицита. Ее везут в больницу Луишема.

Открылся еще один лифт, и в коридоре появился Марш с раскрасневшимся лицом. Он выглядел разъяренным.

– И вот она, наконец, здесь! – заорал он. – Ты в курсе, сколько времени я уже пытаюсь до тебя дозвониться?

Эрика вздохнула.

– Извините, сэр. Последние несколько дней были очень суматошными и напряженными, и мне нужно сообщить вам много информации.

– Что ж, я на это надеюсь, – пробубнил Марш, застигнутый врасплох.

– Давайте поднимемся в мой кабинет. – Эрика прошла мимо Мосс и Питерсона, а Марш, разинув рот, последовал за ней в лифт.

66

В одиннадцать вечера, после затянувшейся встречи с Маршем, во время которой она рассказала ему обо всем, опустив слухи о досье, Эрика приехала в квартиру Игоря. Какой-то житель выходил из подъезда, поэтому ей не пришлось звонить в домофон. Она поднялась на лифте на его этаж и постучала в дверь. Когда та открылась, перед ней предстал заспанный Игорь в пижаме и с растрепанными волосами.

– Привет. Я тебя разбудила?

– Нет. Я не могу заснуть.

– Прости меня за все. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, и ты меня прости, – ответил Игорь.

Эрика подняла вверх бутылку виски, которую купила.

– Выпьем?

– Что празднуем?

– Ничего. Моего главного подозреваемого госпитализировали, и она находится в реанимации. Если она умрет, тогда… У меня не будет дела.

– Черт. Мне жаль. Том спросил Дениз, может ли он остаться в Лондоне, когда она переедет в Испанию. Он хочет закончить свой последний год школы здесь.

– Так это же здорово!

– Дениз придется на это согласиться.

– Хочешь, я припугну ее арестом?

– За что?

– Я слишком устала сейчас, чтобы придумать причину, – улыбнулась Эрика.

Игорь отодвинулся в сторону.

– Заходи и открой бутылку. Я принесу лед.

Эрика довольная вошла в его квартиру, радуясь, что в кои-то веки у нее есть возможность отвлечься от работы.

* * *

В воскресенье утром никаких новостей о состоянии Аннабель не появилось. Врачи по-прежнему проводили обследование и охарактеризовали ее состояние как «стабильное». Эрика не знала, как продолжать расследование. Им не разрешили встретиться с Аннабель для продолжения допроса, поэтому она распустила свою команду отдохнуть, а сама решила посетить квартиру, которую Аннабель снимала на Кэнэри-Уорф.

Квартира располагалась в одной из многоэтажек рядом с набережной Вест-Индии, откуда открывался вид на реку и комплекс кинотеатров и ресторанов. Швейцар отдал Эрике ключи и вызвался сопроводить ее, пока они поднимались на шестнадцатый этаж. Это была очень светлая современная квартира с одной спальней и гулкими деревянными полами. В ней не было мебели, и солнечные лучи заливали помещение через окна без штор.

– Предыдущий арендатор нанял большую бригаду уборщиков, чтобы вычистить все помещение, – сообщил швейцар, энергичный пожилой мужчина с густой шевелюрой с проседью.

– А что, тут был беспорядок? – поинтересовалась Эрика.

– Отнюдь нет. Наоборот, очень чисто. Пару раз мне приходилось подниматься сюда и впускать газовщика или снимать показания счетчика.

– Уборку оплатила управляющая компания?

Он надул щеки и рассмеялся.

– Нет. Этих парней жаба бы задушила. Нет, она сама заказала.

– Аннабель Уоллис?

– Да. Мисс Уоллис.

– Что вы можете о ней рассказать? – спросила Эрика, подходя к окну и любуясь панорамой Лондона. – К ней когда-нибудь приходили гости?

– Никогда. Насколько я помню, ни разу. Она всегда вовремя платила за квартиру. Она была вежлива. Чистоплотна.

– А что с ее почтой? Вам приходилось разбирать для нее письма?

– Все счета включены в ее арендную плату, так что они приходили на имя домовладельца. Сомневаюсь, что у нее был подключен телефон или интернет. Иногда она получала рекламные письма.

Эрика обошла маленькую квартирку, а швейцар с озадаченным видом следовал за ней по пятам. Интерьер квартиры был современным и красивым. Ванная комната была выложена бледно-белым мрамором с тонкими золотыми прожилками. В спальне стоял встроенный шкаф, и, отодвинув зеркальную дверцу, Эрика увидела внутри небольшой сейф, дверца которого была приоткрыта. Она открыла ее пошире и заглянула внутрь. Сейф, как и вся остальная квартира, был чистым и пустым.

– Во всех квартирах есть сейф?

– Да. Народ здесь живет состоятельный.

Они вернулись в маленькую прихожую. Тут смотреть было не на что.

– У вас есть система видеонаблюдения?

– Конечно. Только внизу, в вестибюле.

– Как долго хранятся записи?

– Тридцать дней.

Они молча спустились в вестибюль, и, когда вышли из лифта, у Эрики зазвонил телефон. Это была Мосс. Швейцар вернулся за свою стойку, а Эрика ответила на звонок.

– Босс, я в больнице. Аннабель пришлось экстренно прооперировать. С ней все в порядке, но вы должны приехать и посмотреть на это.

Эрика уже собиралась уходить, когда швейцар окликнул ее:

– Тут для нее есть рекламное письмо. Я не заметил его в ящике.

Эрика поблагодарила его, взяла конверт и поспешила на станцию метро.

* * *

– Мы обнаружили причину непроходимости в тонком кишечнике, – сообщил хирург, показывая серебряный ключ в прозрачном пластиковом пакете.

Эрика и Мосс стояли у палаты Аннабель, которая все еще находилась без сознания и пока не пришла в себя после небольшой хирургической процедуры.

– Непроходимость тонкого кишечника? – переспросила Эрика.

– Да, – ответил хирург, глядя на них проницательным, любопытным взглядом. – Видите, длина ключа всего около пяти сантиметров, но у него закругленный конец, на котором выбит номер.

Эрика и Мосс уставились на блестящий серебряный ключ, который, к счастью, уже отмыли. На закругленном конце было выбито число «456».

– Вы думаете, она его проглотила? – уточнила Мосс.

– Да. Крайне маловероятно, что при ректальном введении, – начал объяснять он, растягивая букву «р» в слове «ректальное», – он мог пройти так далеко вверх по кишечнику, через толстую кишку и далее в тонкую.

Все уставились на ключ.

– Уверена, его было трудно проглотить. Я даже витамины нормально глотать не могу, – покачала головой Мосс.

– Да, – согласился он. – В прошлом году я лечил пациента. Он был, что называется, «профессиональным рыгателем». – Мосс поморщилась. – Да, он мог проглотить бильярдные шары, карманные часы и даже мобильный телефон. Однажды ночью его экстренно доставили в больницу с телефоном Nokia 3310, застрявшим в толстом кишечнике. Та операция была несколько сложнее, но он полностью выздоровел. А еще, конечно, к нам обращаются, как мы их называем, «любители острых ощущений». Но это совсем другая публика. Вы не поверите, сколько людей, доставленных в неотложку, утверждают, что они неудачно «упали» задницей на свежий огурец.

– Мы можем забрать его с собой? – поинтересовалась Эрика, показывая на пластиковый пакет с ключом.

– Да, пожалуйста. Насколько я понимаю, мой пациент находится под надзором полиции? – уточнил он, и в его глазах мелькнуло радостное предвкушение.

Эрика кивнула.

– Что… э-э-э… что сделала мисс Уоллис? – полюбопытствовал он, украдкой оглядываясь по сторонам и понижая голос.

– Мы не можем вам сказать.

– Эх, ладно. Но попробовать стоило. – Он усмехнулся.

– Мы можем поговорить с ней, когда она придет в себя?

– Нам нужно понаблюдать за ней, прежде чем мы позволим вам подвергнуть ее перекрестному допросу. Тем не менее, она полностью поправится. Мы провели малоинвазивную хирургическую операцию, так что она быстро встанет на ноги.

Эрика и Мосс спустились в столовую и заказали кофе. Тут Эрика вспомнила о письме, которое передал ей швейцар в доме Аннабель. Она открыла его еще в поезде метро, но содержание его не имело особого смысла.

Она показала конверт Мосс.

– Это счет от компании под названием «Воннегут» с адресом на Уордор-стрит, – прочитала Мосс, пробегая глазами по единственному листу бумаги. – Плата составляет четыреста фунтов стерлингов за, если верить записи, апрель 2023 года. Категория – «Разное».

В поезде у Эрики не было времени, но сейчас она достала телефон и загуглила название.

– Это частный банк. – Они обе посмотрели на ключ с цифрой «456» на закругленном конце. – О боже. Она проглотила ключ от банковской ячейки.

67

Эрика никогда не обращала внимания на маленький частный банк, расположенный на углу Уордор-стрит в Лондоне, пока они с Мосс не приехали туда в девять утра следующего дня. Это было высокое узкое здание, втиснутое между давно закрытым посольством и современным офисом кинокомпании. Когда Эрика показала серебряный ключ невозмутимой, но угрюмой женщине за мраморной стойкой в вестибюле, та провела их обеих по широким ступеням в хранилище, которое отлично вписалось бы в старый фильм об ограблении.

– Вам нужны наши документы? – спросила Эрика у высокого мужчины с немецким акцентом, охранявшего вход в хранилище.

– Ключ при вас, и этого достаточно для нас. Следуйте за мной сейчас, – строго велел он, удаляясь по коридору.

– А он поэт и не догадывается об этом, – пробормотала Мосс, когда они последовали за ним.

Он провел их в небольшое помещение, уставленное отделанными золотом депозитными ячейками.

– Если позволите, – произнес он, забирая у Эрики ключ.

Он вставил его в ячейку под номером «456» и повернул. Маленькая дверца открылась, и мужчина вытащил металлическую коробку. Затем проводил Эрику и Мосс в маленькую кабинку с занавеской и оставил одних. Они так сильно нервничали, что у обеих тряслись руки, и они никак не могли сообразить, как открыть широкую крышку. Когда им все-таки это удалось, внутри они обнаружили картонную папку, перетянутую резинкой.

Эрика вытащила из кармана две пары латексных перчаток, пронумерованный пакет для улик и полицейский блокнот. Они молча натянули резиновые перчатки. Где-то в коридоре тикали часы.

– Предоставляю вам эту честь. – Мосс указала на папку.

Эрика кивнула и открыла ее.

Внутри папки оказалась папка поменьше, похожая на те, что они нашли в доме Терри Девилля. Она была заполнена откровенными поляроидными фотографиями. Просматривая их, Эрика узнала несколько лиц.

– Святые угодники, это же?.. – запнулась Мосс.

– Да, это он, – подтвердила Эрика, посмотрев на фотографию политика из высших эшелонов власти. Она продолжала листать страницы.

– Это как справочник «Кто есть кто», но касающийся фетишей и порно, – тихо произнесла Мосс.

Больше всего Эрику беспокоило не то, что мужчины выглядели так, словно их накачали наркотиками. Нет, не это вызывало беспокойство. Больше всего ее встревожило то, что этот архив вообще существовал. Она посмотрела на Мосс, которая внезапно сильно побледнела.

– Досье все-таки существует, – отметила очевидное Эрика.

– Как вы думаете, почему она не хотела, чтобы мы это нашли?

– Возможно, это ее страховка.

– Я больше не хочу ничего видеть, – пробормотала Мосс.

Эрика кивнула, глубоко вздохнула и собралась закрыть папку. Страницы в альбоме были сделаны из прозрачного пластика, и, случайно перелистнув на последнюю, Эрика обратила внимание на обратную сторону фотографий. Она остановилась и уставилась на них.

– Нет… нет, – проговорила Эрика, и ее сердце забилось от волнения.

– Что? – забеспокоилась Мосс.

– Она считала себя такой умной. Она знала, что не оставила никаких улик. Думала, что идеально замела следы. – Эрика быстро положила картонную папку в пронумерованный пакет для улик и запечатала его. Затем сделала пометку в полицейском блокноте и закрыла депозитную коробку. – Кажется, я знаю, как мы можем связать Аннабель с убийствами, – заявила Эрика. – Нам нужно найти Рассела Миллигана.

68

Через пять дней после операции Аннабель перевели обратно в камеру на Луишем-Роу, чтобы Эрика могла продолжить допросы. Пятидневная отсрочка сыграла Эрике на руку, и она чувствовала уверенность, когда снова встретилась с Аннабель в комнате для допросов. Ее адвокат тоже присутствовала, и на этот раз к Эрике присоединился Питерсон, а остальные члены ее команды наблюдали за происходящим из соседней комнаты.

Аннабель выглядела напуганной. Эрика ожидала, что она испугается после того, как во время экстренной операции из ее тела извлекли ключ.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась Эрика.

– Не очень хорошо. Не думаю, что готова к беседе.

– Врач установил, что вы готовы к допросу, но мы не будем торопиться.

На столе перед Питерсоном лежала папка-регистратор, он открыл ее так, чтобы Аннабель не могла видеть, что внутри, и достал серебряный ключ в пластиковом пакете для улик. Он протянул его через стол.

– Не могли бы вы рассказать, как это попало в ваш тонкий кишечник?

– Кто-то подложил его мне в еду. На прошлой неделе я здесь обедала. Мне в камеру принесли спагетти болоньезе. И я их съела.

Услышав ответ Аннабель, Эрика поняла, что девушка в отчаянии.

– Вы признаете, что проглотили ключ?

Аннабель помедлила с ответом и посмотрела на своего адвоката. Затем кивнула.

– Вы можете объяснить, что это? – Эрика протянула через стол копию письма о банковском счете в частном банке «Воннегут».

– Я не знаю.

– На нем указано ваше имя. Это подтверждает, что вы платите ежемесячную плату за аренду банковской ячейки номер «456» в хранилище банка «Воннегут». Этот же номер указан на ключе, который вы проглотили и который открывает банковскую ячейку.

– А что, если я скажу вам, что меня подставили?

– Как так?

– Это все кто-то подстроил.

– Кто?

Аннабель откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Мы открыли банковскую ячейку. И обнаружили внутри эту папку, это досье, – заявил Питерсон, доставая картонную папку.

Глаза Аннабель расширились.

– Я знаю, что в ней, но ко мне это не имеет никакого отношения.

– Нас не интересуют фотографии, – успокоила ее Эрика.

– Правда? – Аннабель выглядела удивленной.

– Вы знали, что на обратной стороне каждой поляроидной фотографии есть номер, уникальный для всех когда-либо сделанных «Поляроидом» фотографий? – поинтересовалась Эрика.

Она открыла досье. Адвокат не смогла скрыть своего потрясения от увиденного. Эрика достала одну из поляроидных фотографий, завернутых в пластик, и положила ее на стол.

Аннабель безучастно уставилась на нее. Когда Эрика думала об этом в последующие годы, она всегда вспоминала, что в этот момент мозг Аннабель словно отключился, как будто завис экран компьютера. Ее взгляд стал пустым, и она, казалось, впала в транс.

– Если вы внимательно посмотрите, на обратной стороне каждой фотографии, сделанной «Поляроидом», очень мелким шрифтом написан десяти-одиннадцатизначный код. Пленки «Поляроид», выпущенные до апреля две тысячи восемнадцатого года, имеют десятизначный код, в то время как пленки, выпущенные позже этой даты, – одиннадцатизначный. А теперь – и это очень важно, особенно для данного дела, – все фотографии в этой папке с досье были сделаны после апреля две тысячи восемнадцатого года. Итак, цифры на обороте сообщают нам очень много информации. Первые две указывают, на каком станке и на какой фабрике была изготовлена пленка, а вторая – в какую смену пленка была изготовлена в тот день. Все фабрики, производящие пленки для «Поляроидов» теперь работают в две смены, представляете? Следующие пары цифр указывают нам день, месяц и год выпуска и, наконец, тип пленки. Все фотографии в этом досье, а также те, что были найдены на местах убийств Льюиса Кроу и Салли Хант, Джейми Тига, Невилла Ломаса и Терри Девилля, были изготовлены на одной фабрике, в одно и то же время и даже в одну и ту же смену. Это была утренняя смена десятого февраля две тысячи девятнадцатого года в Энсхеде, Нидерланды, где производятся все кассеты для фотоаппаратов «Поляроид».

Эрика взглянула на Аннабель, которая все так же безучастно смотрела на нее.

– Еще мы поговорили с давним другом Терри Девилля, Расселом Миллиганом, и показали ему ваш фоторобот, составленный по описанию кастинг-директора Валери Драммонд. Рассел подтвердил, что летом две тысячи девятнадцатого года вы несколько раз работали у Терри в качестве ассистента по подбору актеров. Примерно в это же время Зак Селби начал сотрудничать с Терри. Он подтверждает, что вы также просили их продать вам несколько коробок с поляроидными пленками. Видите ли, Терри закупал их оптом. У него была договоренность с производителем о прямых поставках, и он хранил огромное количество поляроидной пленки в холодильнике у себя дома. Мы отследили партию, которую нашли в его доме, по чекам. На обратной стороне указаны одинаковые временные коды: утренняя смена, десятое февраля две тысячи девятнадцатого года, фабрика по изготовлению поляроидных кассет в Энсхеде, Нидерланды. Ваши отпечатки пальцев в машине Льюиса Кроу, а также три поляроидных снимка с такими же номерами указывают на то, что вы были у него дома и забыли там свой фотоаппарат «Поляроид». Вы не оставили на нем отпечатков пальцев, но оставили частичку своей ДНК – ресничку на видоискателе. Итак, у нас есть образцы ДНК. Есть временные коды производства пленок «Поляроид», и у нас есть Рассел Миллиган, готовый официально подтвердить в суде, что он продал вам пятнадцать упаковок пленки «Поляроид» еще в феврале девятнадцатого года.

Последовало долгое молчание. А затем Аннабель подняла руки и начала аплодировать с тем же отсутствующим выражением в глазах. Она продолжала хлопать на протяжении целой минуты под пристальными взглядами Эрики, Питерсона и ее адвоката.

– Отлично сработано, детектив. И что теперь? Вы получите премию?

– Нет… Я бы хотела узнать, зачем?

Аннабель долго молчала. Она выглядела сломленной.

– Зачем я это сделала? Терри убил Зака своей одержимостью и контролем… Невилл Ломас нанял меня и избил до полусмерти. И никто не хотел об этом слышать, всем было наплевать.

– Вы заявили на него в полицию? – уточнила Эрика.

Она кивнула и уставилась в стол, по ее щеке скатилась одинокая слезинка.

– И ничего не произошло. Ничего. Джейми Тиг сделал то же самое. Хотя он и не бил меня, но отказался услышать слово «нет». – Аннабель посмотрела на Эрику. – Знаете, это ведь произошло в тот вечер, когда с него сняли обвинение в изнасиловании. В тот вечер он праздновал свой оправдательный приговор и изнасиловал меня. Его не волновало, что он причинил боль другой женщине. – Она вытерла слезу тыльной стороной ладони.

– Аннабель, дело ведь не только в вашей виновности. Вы можете рассказать нам все. Тот факт, что вы виновны, не означает, что другим людям сойдет с рук то, что они с вами сделали, – смягчилась Эрика, внезапно почувствовав к ней сострадание. – Что они сделали с Кейси?

– Вы знали, что Сэл и Льюис убили Кейси Сильвер в подвале Дрексел-Хилл? Я видела, как они это сделали. Сэл ударила ее лопатой по голове, и они сожгли ее тело в печи. Это было в ноябре две тысячи восьмого. – Аннабель произнесла это отрешенным голосом, и когда она посмотрела на них, ее глаза казались безжизненными.

– Почему вы не сообщили об этом? – поинтересовалась Эрика.

Аннабель покачала головой. Казалось, она мысленно перенеслась за пределы маленькой комнаты для допросов.

– Мне было десять. Я была несовершеннолетней и во власти этих ублюдков. Думаете, если бы я попыталась на них донести, для меня бы это кончилось хорошо? Да и кому бы я рассказала? Они были там хозяевами. Вы, люди, думаете, ребенку легко в таком месте? Воспитатели полностью контролируют тебя. – Эрика, Питерсон и адвокат обменялись взглядами. Аннабель продолжила: – Я хочу сделать заявление о моей жизни там. О том, что я видела. – Казалось, она вышла из своего состояния, похожего на транс, и повернулась к Эрике. – Проверьте территорию Дрексел-Хилл. Они планировали захоронить прах Кейси, после того как сожгли в печи. Вам следует осмотреть территорию. Надеюсь, вы что-нибудь найдете, и все мне поверят.

– Мы вам верим, – заверила ее Эрика.

– Чушь собачья, – тихо возразила она. – Я убила Сэл и Льюиса за то, что они сделали с Кейси, со мной и со всеми теми детьми, которых некому было любить. Я глубоко сожалею лишь об убийстве Джессики Голдман. Она не заслуживала смерти, и мне действительно очень жаль.

Последовало долгое молчание. Эрика придвинула к себе досье и положила на него руку, как будто пыталась удержать в памяти все эти ужасные снимки.

– Это вы сделали эти снимки?

– Да. Это было и остается моей страховкой. Такие мужчины всегда считают, что им все сойдет с рук.

– Вы собирались бежать в Америку. И как только оказались бы там, экстрадировать вас было бы довольно сложно и заняло бы много времени и сил, – поделилась Эрика.

– Если бы вы вообще меня нашли. У меня были сбережения, и я хорошо выгляжу, но я намерена прожить долгую жизнь, и такая страховка не помешает, – призналась она, указывая на досье. На этот раз Эрика не знала, что сказать. – Похоже, вы разочарованы, детектив. Как будто хотели, чтобы я оказала больше сопротивления?

– Нет, – возразила Эрика. Маленькая и довольно хрупкая на вид женщина, сидевшая перед ней, только что призналась в убийствах, и у Эрики были доказательства.

– Вы верите, что я убила всех этих людей? – спросила Аннабель, обращаясь к Морин, своему адвокату.

– Я здесь не для того, чтобы высказывать подобное мнение, – ответила Морин, заметно нервничая.

– Да. Уверена, вы думаете, что у меня должна быть зеленая чешуя на теле. Или я должна быть похожа на монстра. Я была довольно уродливым ребенком… Думаю, это и спасло меня, когда я жила в Дрексел-Хилле. Мужчины, которые приходили в детский дом в поисках маленьких мальчиков и девочек, желали только хорошеньких. Я могу показать вам некоторых из них в этом досье.

Эрика держала руку на картонной папке.

– Вы хотите сказать, что некоторые из этих мужчин приезжали в Дрексел-Хилл, когда вы там жили?

– Да… – Аннабель повернулась к своему адвокату. – Думаю, мне нужно сделать перерыв. Но все, что я сказала, остается в силе. Я во всем признаюсь.

Она встала, и двое полицейских сопроводили ее обратно в камеру.

Когда Эрика вышла из комнаты для допросов в коридор, раздались ликующие возгласы, и ее коллеги хлынули из соседней комнаты, где наблюдали за допросом.

– Мы ее поймали! – воскликнул Макгорри, обнимая Крейна, который улыбался во все тридцать два зуба.

Мосс и Питерсон по очереди обняли ее.

– Потрясающе, Эрика. Потрясающе! – завопил Питерсон, перекрикивая шум.

– Она надолго сядет! – просияла Мосс. – С меня выпивка, когда все завершится!

Эрика поздравила своих коллег, но что-то не давало ей покоя, и она не могла понять почему.

Она ведь поймала Аннабель.

Она раскрыла это дело.

Эпилог

Полгода спустя, 15 сентября

К тому времени, когда дело Аннабель Уоллис было передано в суд, в жизни Эрики произошло много событий. Она раскрыла еще два дела об убийствах и добавила к своей рабочей нагрузке еще четыре.

Бывшая жена Игоря, Дениз, переехала в Испанию в июле, но позволила Тому остаться с Игорем и закончить последний учебный год. Во время летних каникул Эрика взяла несколько выходных и провела их с Томом и Игорем, гуляя по Лондону, как турист. Они посетили музей мадам Тюссо, Букингемский дворец и лондонский Тауэр, где Эрика задалась вопросом, как бы закончились многие из ее дел об убийствах, если бы она была женщиной-полицейским в старые времена, когда преступников вешали, потрошили и четвертовали. Правосудие вершилось бы быстрее, и было гораздо меньше прав на ошибку.

Солнечным пятничным утром, сразу после того, как все дети вернулись с каникул в школу, Эрика встретилась с Айзеком, Мосс, Питерсоном и Макгорри у огромного ничем не примечательного здания Королевского суда Саутуорка из коричневого кирпича, где начинался судебный процесс над Аннабель Уоллис. С обратной стороны здания бежали темные воды Темзы, подгоняемые порывами ветра, а внутренний двор перед центральным входом был переполнен представителями прессы, родственниками жертв и любопытными зеваками. На то, чтобы преодолеть барьеры безопасности, ушло столько времени, что они чуть не пропустили начало процесса, и им пришлось сломя голову мчаться по оживленным коридорам.

В зале суда номер один, самом большом, галерея для публики была забита до отказа, и они едва успели занять свои места в самом конце. Эрика увидела, что Крейн уже сидит там, охраняя для них свободные стулья, и приземлилась рядом с ним. Он выглядел очень бледным и потрясенным и держал в руке мобильный телефон.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Эрика.

– Нет, – покачал головой он. – Ты смотрела новости? Рассел Миллиган был найден мертвым.

– Мертвым? – ахнула Эрика. Айзек сел рядом и достал из кармана мобильный телефон. Мосс и Питерсон наклонились вперед, чтобы лучше слышать. – Я разговаривала с ним только вчера вечером. Он был в порядке…

– А там сказано, как он умер? – перебила Мосс.

– Здесь говорится, что его нашли в ванне в хостеле, где он проживал. Он утонул, – сообщил Айзек.

Эрика собралась расспросить о деталях, но тут судебный секретарь громко объявил:

– Всем встать, суд идет.

Весь зал поднялся со своих мест.

За полгода под стражей Аннабель заметно похудела, но была хорошо одета и вышла на скамью подсудимых уверенной походкой. Судья попросил всех сесть, а затем зачитал вступительное заявление.

Эрика обвела взглядом зал суда. Мелани и Марш решили не появляться в первый день судебного заседания, что порядком ее удивило. Но тут с другого края галереи для публики она заметила знакомое лицо и испытала шок. Это был всего лишь мимолетный взгляд, но она увидела, что мужчина в сером костюме с родимым пятном под глазом как раз покидал зал суда через выход с противоположной стороны.

Эрика почувствовала чью-то руку на своем плече, Айзек жестом велел ей повернуться лицом к суду. Аннабель теперь стояла, и к ней обратился судья.

– Что вы ответите на обвинение? – задал вопрос он, и его голос эхом разнесся по помещению.

Аннабель наклонилась к микрофону и обвела взглядом зал суда. Когда она нашла глазами Эрику, то долго и вызывающе смотрела на нее, прежде чем ответить:

– Не виновна.

К читателю

Я обожаю писать истории о детективе Эрике Фостер, и я благодарю вас за то, что вы выбрали «Беспощадное возмездие». Возможно, это первая книга об Эрике Фостер, которую вы прочитали, или вторая, а может, вы прочли всю серию. Если вам понравилось «Беспощадное возмездие», пожалуйста, расскажите об этом своим друзьям и семье. Сарафанное радио – лучший способ для новых читателей познакомиться с моими книгами.

Я уже планирую написать следующую книгу и хочу продолжить писать романы о детективе Эрике Фостер до тех пор, пока вы будете их читать. Хочу у вас спросить: что бы вам хотелось увидеть дальше? После выхода первой книги серии Эрика Фостер, безусловно, прошла немалый путь. Какие дела она должна раскрыть теперь? И как вы думаете, что с ней будет через пять-десять лет? У меня есть очень четкое представление о том, куда я направлю эту историю, но всегда приятно слышать отзывы от вас, дорогие читатели.

Я хотел бы поблагодарить Генри Стедмана за еще одну потрясающую обложку и Джен Кремер за ее фантастическое озвучивание аудиокниг об Эрике Фостер. Спасибо моим замечательным редакторам Хейли Миллер Свонн, Келли Осборн и Таре Уитакер, а также профессиональным редакторам и переводчикам со всего мира, которые позволяют моим работам увидеть мир. И, наконец, крепко обнимаю и благодарю мою первую читательницу, Джейнекен-Скайуокер, и остальных членов команды Брындзы, сотрудников издательства «Рэйвен Стрит Паблишинг»: Маминко Вирку, Рики и Лолу. Я так сильно люблю вас всех и благодарю за то, что вы поддерживаете меня своей любовью и советами!

Как я всегда говорю, впереди еще много книг! Мой следующий роман – «Потерянная жертва», в которой рассказывается о возвращении Кейт Маршалл. «Потерянная жертва» – пятая книга из серии «Частный детектив Кейт Маршалл».

Роб

Об авторе

Роберт Брындза – широко известный автор захватывающих детективов и триллеров, которые разошлись тиражом более пяти миллионов экземпляров. В феврале две тысячи шестнадцатого года вышел его дебютный детективный роман «Девушка во льду», в котором он представил главного инспектора Эрику Фостер. За пять месяцев было продано миллион копий, и роман занял первое место в списках самых популярных книг на площадках «Амазон» в Великобритании, США и Австралии. На сегодняшний день было продано более двух миллионов экземпляров «Девушки во льду» на английском языке, а ее переводы увидели свет в тридцати странах. Брындза был номинирован на премию Goodreads Choice Award в категории «Детектив и триллер» (2016); получил Гран-при читателей журнала Elle во Франции (2018), а также две награды с читательским голосованием: премию Thrillzone Awards за лучший дебютный триллер в Нидерландах (2018) и премию Dead Good Papercut Award за лучший захватывающий роман на фестивале Harrogate Crime Festival (2016).

Роберт выпустил еще шесть романов из серии «Детектив Эрика Фостер»: «Ночной Охотник», «Темные воды», «Последнее дыхание», «Холодная кровь» и «Смертельные тайны», которые стали мировыми бестселлерами, а в 2017 году «Последнее дыхание» было номинировано на премию Goodreads Choice Award в категории детективов и триллеров. «Роковой свидетель» и «Беспощадное возмездие» – седьмой и восьмой романы об Эрике Фостер.

Совсем недавно Роберт написал новый криминальный триллер, действие которого разворачивается вокруг главной героини Кейт Маршал, офицера полиции, ставшей частным детективом. Первая книга цикла, «Девять вязов», стала бестселлером номер один на интернет-площадке «Амазон» в США и вошла в пятерку бестселлеров «Амазон» в Великобритании, а серия была продана для перевода в 19 стран. Вторая книга серии – мировой бестселлер «Черные пески», третья – «Тьма падет», а четвертая – «Дорога Дьявола».

Роберт родился в Лоустофте, на восточном побережье Англии. Он учился в Аберистуитском университете и Гилдфордской школе актерского мастерства и несколько лет был актером, но добился успеха, когда отправил написанную им пьесу на Эдинбургский фестиваль. Это привело к решению сменить профессию и начать писать. Он опубликовал в самиздате серию романтических комедийных романов, ставших бестселлерами, а затем переключился на криминальную литературу. Роберт живет в Словакии, и ему посчастливилось посвящать все свое время писательской деятельности.

Вы можете узнать больше об авторе по ссылке

www.robertbryndza.com.

Примечания

1

Здание на берегу Темзы в лондонском районе Саутуорк в стиле ар-деко. Над центральной частью дома была возведена высокая башня с окнами в виде букв ОХО. Сейчас на первых двух этажах находятся художественная галерея и фешенебельные магазины. Уровни с третьего по седьмой заняты жилыми апартаментами, а на самом верхнем этаже разместился ресторан. Из его окон открывается вид на Темзу и прилегающие кварталы (здесь и далее прим. пер., если не указано иное).

2

«Dandelion and Burdock» (дословно с англ. одуванчик и лопух) – безалкогольный напиток из ферментированных корней одуванчика и лопуха. Обладает уникальным травяным вкусом, землистым ароматом, с нотками аниса. Цвет темный, янтарно-карамельный.

3

Около 30 см (прим. ред.).

4

«Осколок» (The Shard) – самый высокий небоскреб в Лондоне, по форме напоминающий огромный осколок стекла или льда. 95-этажный небоскреб (72 этажа жилые) высится прямо над Темзой рядом с Лондонским мостом.

5

Кэнэри-Уорф (Canary Wharf) – деловой квартал в восточной части Лондона.

6

Британский телеведущий и натуралист, автор документальных фильмов о дикой природе (прим. ред.).

7

«Мармайт» (Marmite) – знаменитый британский спред, паста для намазывания на хлеб, богатая витаминами группы «В». По виду паста очень густая и похожа на карамельный сироп, но на вкус очень соленая.

8

«Кроссрейл» (Crossrail) – крупнейший строительный проект Европы, который стартовал в 2009 году, новая железная дорога мирового класса в Лондоне, общая протяженность которой составляет 118 км. Она связывает запад столицы (станции Мейденхед и аэропорт Хитроу) с востоком (станции Шенфилд и Эбби-Вуд).

9

«Темз-пат» (Thames Path) – туристическим маршрут вдоль великой лондонской водной магистрали от одного из ее истоков близ Кембла в Глостершире до пешеходного туннеля Вулидж на юго-востоке Лондона. Ее длина составляет около 185 миль.

10

«Третья страница» (Page Three) – третья полоса газеты «Сан», на которой размещались фотографии обнаженных девушек.

11

Привет (словацк.).

12

Мексиканское и техасско-мексиканское блюдо из говядины, красной фасоли, острого перца чили и томатов.

13

Британская актриса, продюсер и писательница.

14

Персонаж из английского телевизионного шоу, пародийной мыльной оперы «Антикварная лавка “Желудь”».

15

«Эквити» (Equity) – профсоюз актеров Великобритании.

16

Хант (Hunt) созвучно с английским словом cunt, грубым ругательством, обозначающим женские гениталии.

Content

Роберт Брындза
Беспощадное возмездие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

Эпилог

К читателю

Об авторе

Примечания