Люди и нелюди

Глава 1

Начато 03.01.2021 года.

По мотивам романов Артема Каменистого и некоторых других авторов участвовавших в создании и развитии вселенной S-T-I-K-S.

Люди и нелюди.

1 глава (первая ночь):

Старшина Вася Павлов был ментом. Не спецназовцем, не омоновцем, не каким–то другим элитным бойцом, а самым обычным ментом, которых после последней реформы МВД осталось не так много, но в принципе, что бы делать работу ещё хватало. Работал он в сельской местности помощником оперативного дежурного, принимал звонки от граждан, работал с базами данных на компьютере и делал многое другое, чем в нормальных городских отделах занимается несколько человек сразу. В их отделе его работу, тоже когда–то двое, но реформа все поменяла. Он стал и помощником дежурного и инженером электронщиком. Да чего говорить об этом, если в сокращенном до крайнего предела отделении милиции ему, иногда, даже работа дворника перепадала. Однако милиционер не унывал.

Когда–то Вася работал в патрульной службе. Устроился туда по наивному зову души идеалиста, что бы помогать людям, но со временем зов души несколько ослабел. Возится с бомжеватыми пьяницами, и гоняться за протоколами за несколько лет ему надоело до чертиков, а это составляло большую часть работы сельского ППСника. Можно было пойти работать в уголовный розыск или участковым, но на эти должности без высшего образования не брали. Да и если честно Василий там оказался не нужен. «Рубить палки» на ровном месте он не умел и не хотел. «Принимать благодарности» тоже было выше го сил. Он и те сотки с пятисотками, что предлагали ППСНикам, в бытность его службы там, что бы «оплатить штраф на месте» не брал. Доходило до того что некоторые «честные» милиционеры отказывались с ним работать в одном наряде. Разумеется, об этом все знали, и он считался белой вороной. Не сказать, что все в отделении были коррупционерами и драли взятки, как могли, но от «благодарности» никто не отказывался». Однако Павлов нашел устроивший его и всех остальных, включая начальство, выход. Получилось перейти в дежурку, где был получше график, можно было служить благом делу, рыскать по улицам в поисках пьяниц нужды не было, и «левака» никто не предлагал. С тех пор и до той злополучной ночи он в ДЧ и работал. Уже несколько лет. Даже жирком слегка заплывать начал, хотя от спорта не бегал и вел достаточно активный образ жизни.

Накануне злополучной ночи, с утра, Василий заступил на службу с дежурным Петром Германовичем, пожилым массивным, но не заплывшим жиром майором, уже выслужившим пенсию, но пока не желавшим на нее уходить и так сказать передававшим опыт старой школы молодым. Суточная смена шла как обычно. Телефон не разрывался, но и совсем не молчал. Пьяный мужик валяющейся в парке, и переданный ППСниками скорой помощи. Семейный скандал в соседнем селе, на который был отправлен участковый. Еще несколько вызовов без криминала, но на которые нужно было реагировать. К ночи поступило сообщение о квартирной краже из дальнего села. Туда Вася с Германовичем отправили дежурную группу, и это было самым серьёзным происшествие за смену. Однако после отправления СОГ началось совершенно непонятное.

Не прошло и 20 минут, как уехала группа, пропал свет, а вместе с ним куда–то делась и мобильная связь. Вдобавок ещё и пахло чем–то кислым, химическим и смутно знакомым, но Василий не мог припомнить, чем именно. Уже темнело, да вдобавок наполз туман, которого до этого ничто не предвещало. В отделении не оставалось никого кроме помощника с дежурным и ещё пары милиционеров заработавшихся допоздна. Начальник и тот уже уехал домой в город, что был в 70 километрах. В общем, суеты в отделении не началось, даже участковый что сидел в кабинете не далеко от дежурной части не вылез в коридор, что бы узнать, в чем тут дело.

— Обрыв, что ли где? — Германович сидел в полумраке оставшейся без света дежурки и смотрел в окно на улицу, за которым не было ни единого огонька.

— Да хрен его знает, — счёл нужным ответить Василий.

— И связи нет, — удивился дежурный, глянув на мобильный.

— У меня тоже, — помощник достал из кармана свой телефон.

Германович снял трубку проводного телефона стоявшего на столе.

— И этот не работает, — констатировал он, услышав тишину.

— Серьёзно? — не поверил Вася.

— Да какие уж шутки. Иди в подвал и заматорь генератор, а я пэпсов пока вызову. Что у них там узнаю, — майор потянулся к стоящей на расстоянии вытянутой руки от его стула стационарной рации.

— Хорошо, — Василий поднялся со своего места и полез в шкафчик, висевший на стене, искать ключи от генераторной.

— Не работает без света, — пожилой полицейский кивнул на стационарную рацию. — Дай простую.

— Вот, — старшина отвлёкся от своего дела и дал дежурному обычную переносную рацию «Кенвуд» на аккумуляторе.

— Пятидесятый, ответь Ольховке. Прием, — оперативный дежурный незамедлительно стал вызывать по похожему на кирпич с антенной средству связи единственный имевшийся в его подчинении наружный наряд.

— На связи, — ответил ему водитель патрульной службы Миша.

— Как у вас там? Приём, — спросил Германович.

— Да нормально все, только света нет. Прием, — ответил водитель ППС.

— Везде нет? Приём, — уточнил дежурный.

— Нигде не вижу. Прием, — отозвался ППСник.

— А мобильник как? Приём.

— Связи нет. Прием, — отозвалась рация после короткой паузы.

— Ну, вы там повнимательнее давайте. Приём.

— Хорошо. А делать–то что? Прием.

— Работать Миша. Работать. Отбой, — Германович отложил рацию и спросил у стоящего у двери из дежурки с ключами от генераторной Василия. — Слыхал, что за хрень твориться?

— Слышал, — кивнул Вася.

— Ну, иди, — напутствовал дежурный, вставая, что бы убрать портативку на место, и помощник отправился в подвал, где находились генераторная и, соответственно, сам бензиновый электрогенератор.

Василий достал из кармана куртки ПШ маленький фонарик и, пройдя по коридору с его светом, спустился в подвальное помещение. Генератор у них всегда подключён и заправлен, так что много времени, чтобы запитать отдел не понадобилось, и вскоре Вася вернулся в дежурку уже при работающем освещении и тарахтящем в подвале генераторе.

В момент, когда помощник вернулся на рабочее место, Германович снова с кем–то говорил по рации, но уже по стационарной.

— Серёга ты чего несёшь? — дежурный даже обязательное «приём» забыл, а за ним этого обычно не водилось.

— Да ничего я не несу. Пропала, говорю, дорога. Вместо нашего асфальта на Горловку, какая–то грунтовка. Я думал водитель, куда свернул не туда, но нет. Асфальт обрывается. Слышишь меня? Обрывается. Прием, — по рации говорил Серёжка, молодой дежурный опер, уехавший в дальнее село с группой на вызов на квартирную кражу.

— Точно? Приём, — дежурный не мог поверить оперу.

— Германович, да точно все. Асфальт как отрезало и столбы электрические у нас бетонные, а дальше, вдоль грунтовки, деревянные и на деревянных проводов вроде нет. У нас в районе вообще нет таких столбов со срезанными проводами. И Лизке плохо. Тошнит её и голова кружится. Пластом лежит. Прием, — продолжил докладывать опер сложившуюся на выезде ситуацию.

— Что за чертовщина? — спросил оперативный дежурный, глядя на помощника и не нажимая кнопку рации.

Василий хотел что–то ответить, но почувствовал, как внезапно накатил рвотный позыв и, выскочив в коридор, бросился к туалету. Однако не добежал. Его вырвало прямо на застеленный большой серой кафельной плиткой пол в коридоре. Голова закружилась, и пришлось опереться на стену что бы ни упасть.

— Павлов ты чего? — не на шутку перепугавшийся Германович, выскочил в коридор, оставив дверь дежурки нараспашку.

Вася снова не ответил, хотя в тот момент еще был в сознании. Чувствуя как все плывет, и при этом глаза наливаются белым туманом, он только и смог что привалиться спиной к стене и из–за подгибающихся ног сползти по ней на пол. Уже сидя старшина свалился на бок и, лишившись сознания, замер. Палов не слышал и не видел, как хлопочет над ним пожилой сослуживец, не сумевший никого дозваться, что бы помочь. Не почуял, как тот один взял его под мышки и, волоча ноги по кафелю, оттащил его в комнату отдыха. Там оперативный дежурный уложил своего помощника на старенький топчан, где в итоге и оставил. Германович хотел вызвать старшине скорую, но связи до сих пор не было. Тогда он хотел отправить его в больницу с заработавшимся допоздна и почему–то не отозвавшимся на помощь участковым, но ППСы отвлекли его вызовом по рации, а потом майор как–то забыл про Василия, поскольку в голове у него стала твориться какая–то странная каша. Он еще помнил, что ему зачем–то был нужен участковый, но вот зачем не помнил. Однако все равно пошел его проверять. Благо кабинеты участковых находились совсем рядом.

Павлов пришёл в себя в комнате отдыха один. В комнате горел свет, а за окном оказалось все еще темно. Ночь царствовала вовсю, и до утра было далеко. Он сел на кровати и помассировал пальцами виски. Самочувствие как с похмелья средней тяжести, но пока больше не тошнило. Мир вокруг норовил сорваться в круговорот, но пока вроде сдерживался. Ужасно сильно хотелось пить. Казалось, язык распух. Под ложечкой сосало, но как–то не так — точно не от голода. Василий поднялся на ноги и, выйдя в коридор, пошёл в туалет, где до отвала напился из крана воды. После этого вроде полегчало, и старшина направился в дежурку, что бы узнать, что происходит и что им в связи с этим приказано делать. Если вообще появились какие–то приказы.

Миновав лужу из не так давно оставленного им на полу частично переваренного ужина, Вася увидел открытую нараспашку дверь дежурной части. В нормальной ситуации такое не позволительно, можно даже на служебную проверку нарваться и огрести выговор, но он понимал что ситуация, очевидно не нормальная. Внутри помещения дежурной части не было ни Германовича, ни кого бы то другого, что тоже не допустимо. Однако дальше по коридору виднелась открытая дверь в кабинет изрядно задержавшегося на работе участкового, что в принципе в порядке вещей. За это им даже с некоторых пор доплачивали или добавляли к отпуску дни. Собравшись с мыслями, Вася направился туда, ведь дежурный в пустом отделе мог быть только там, или у старшего следователя Анатолича, что тоже вроде еще никуда не ушел. По крайней мере, так было на тот момент, когда Василий свалился в коридоре.

— Германыч! — не слишком громко и уверенно позвал Павлов.

Ответом ему стал шум из кабинета. Что–то упало на пол, послышались шаркающие шаги. После чего оттуда, задев плечом дверной косяк, вышел дежурный, с которым явно было что–то не в порядке. Шёл он как–то странно. Шаркал по кафелю обовью, будто сил поднять ноги не имелось. Руки, форма и лицо пожилого милиционера отчего–то оказались обильно перепачканы в крови, а глаза смотрели совсем не по–человечески. Вася в церкви не был много лет, да и вообще склонялся к научному атеизму, но когда он увидел эти глаза, ему захотелось туда немедленно сходить. Уж больно много в тех глазах имелось потустороннего. Точно через эти глаза на помощника смотрела сама смерть, поднявшаяся из самых глубин ада. Возможно, если бы существовали одержимые демонами, то у них были бы именно такие глаза.

Приметив старшину, массивный майор стал издавать несвойственные человеку звуки. Из его рта вырвалась какая–то мерзкая помесь утробного урчания и клекота. С этими звуками офицер двинулся на Павлова, все так же шаркая ногами, но заметно быстрее. Дежурный не вытягивал руки в сторону помощника, как зомби из классических фильмов ужасов, но сомнений в его намерениях не возникало. Настичь, смять и впиться в живую плоть ногтями и зубами. Вырывать куски мяса и ловить ртом струи брызжущей из разорванных артерий свежей крови. Вот такие читались намеренья. И ведь он их мог осуществить, если настигнет. Навалится превосходящим на несколько десятков килограмм живым весом и еще, поди, потом вырвись.

Понимая, что в рукопашной шансы не на его стороне старшина не желал вступать в противоборство с неоднозначным результатом. Стрелять по бывшему сослуживцу тоже не хотелось. Он лелеял слабую надежду на то, что офицеру еще можно помочь. Василий решил, что лучше всего ретироваться. Сначала попятился, а потом когда из кабинета участкового вышел старший следователь Виктор Анатольевич, в таком же виде, что имел Германович, только в гражданской одежде, то развернулся и бегом вбежал в дежурку. Вася захлопнул за собой толстую железную дверь и задвинул массивную задвижку. Он тут же выглянул в окно, выходившее в коридор, и увидел подходящих к нему дежурного и старшего следователя. Два зомби видели его сквозь прозрачный пластик. Германович стал пытаться царапать стеклопакет покрытыми кровью пальцами, а Анатольевич уткнулся в окно лицом и стоял, разинув рот, из которого струйкой стекала слюна вперемешку с чужой кровью. Пожалуй, если присмотреться, меж окровавленных зубов можно было рассмотреть кусочки застрявшей человеческой плоти.

Павлов уже больше десять лет был ментом и за время службы, особенно в ППС, он повидал всякое. Ему однажды пришлось задерживать обезумевшего без дозы и вооружённого кухонным тесаком наркомана грабителя. Грабитель тогда кинулся на него, и милиционер стрелял, правда, в ногу, но все же. Ещё он видел обезумившую от бешенства лисицу забредшею на улицу, находившегося на их территории обслуживания поселка и бросавшуюся на все живое. В нее он тоже стрелял, потому что присутствовавшие егеря в селе стрелять не имели права, и в этот раз целился в голову. Эти случаи он считал самыми страшными моментами своей жизни, но сейчас ему было куда страшнее. Василий прекрасно понимал, что в кабинете остался участковый и сообразил, почему он не вышел вместе с этими двумя. Они же жрали его там.

Чувствуя, как трясутся поджилки, старшина отодвинул стул, и сел прямо на холодивший задницу кафель, что бы скрыться от зомби за столом дежурного. Он не надеялся, что адовы твари, занявшие тела милиционеров уйдут, если перестанут его видеть, просто ему не хотелось видеть их самих. Сидя на полу, Василий сдернул с шеи сдавивший ее форменный галстук, и машинально сунув его в карман, достал мобильный телефон. Надежда не оправдалась. Связи как не было, так и не появилось. Тогда он нашарил трубку проводного телефона стоявшего на столе и поднес ее к уху, но из трубки даже гудков не послышалось. Оставалась только рация. Что бы взять стационарную стоявшую на столе Васе пришлось приподняться и выглянуть из–за него, благодаря чему он увидел, что зомби за эти несколько минут никуда не делись. Они все так же стояли за пластиком и продолжали издавать мерзкие утробные звуки.

— Пятидесятый, ответь Ольховке, — стал вызвать ППСников Павлов, но это было совершенно бесполезно.

Убедившись, что дело не в рации, по крайней мере, не в его, старшина попробовал вызвать дежурную машину, но и она молчала. Тогда Вася попросил ответить любого, кто его услышит, но и в этот раз ему никто не ответил. Оставив висеть рацию со стола на проводе, Василий выглянул из–за стола, и снова убедившись, что зомби вполне реальны, посмотрел на монитор, на который выводилось изображение с 6 камер расположенных по периметру здания отдела. Одна из камер показывала закрытые ворота въезда во двор, вторая парадный вход у которого никого не было, третья показывала двор со стоящими машинами, четвертая и шестая пустую улицу, а вот на пятой, что захватывала автостоянку, расположенную напротив отдела пусто не было. На въезде на автостоянку собака и какой–то мужик вдвоем приникли к трупу человека. Камера была не сильно хорошей, но даже ночью позволила Васе понять, что это сторож стоянки с его же собакой жрут какую–то девушку. Увидев и осознав это Павлов окончательно понял, то о чем догадывался, но во что до этого не хотел верить. Никакого спасения для его сослуживцев не будет и это не в отделении локальная беда, а беда в целом. Возможно весь район или даже область, а то и весь мир, как в тех самых фильмах про апокалипсис и живых мертвецов полетел в тартарары.

Старшина Павлов не был поклонником фильмов ужасов или выживальщиком готовящимся к концу мира. В общем, о конце света Василий не мечтал, но осознание и принятие случившегося масштабного звездеца как–то успокоило его. Он по–прежнему боялся, но теперь был готов делать больше, чем собирался делать до этого. У него даже план действий какой–никакой зародился в голове. Следуя ему, нужно было в первую очередь защитить себя, вооружиться, убедится в безопасности отделения и попробовать спасти хоть кого–нибудь из односельчан, ведь раз он остался нормальным, то должны были остаться и другие, не превратившиеся в ходячих мертвецов.

Глава 2

2 глава (первая ночь):

Собравшись с духом, Василий достал из стандартной чёрной милицейской кобуры старенький, старше самого Васи, но вполне надежный ПМ. Привычным движением он снял оружие с предохранителя и дослал патрон в патронник. Вытянув руку, как всегда делал в тире, он убедился, что закрепленный на портупее и рукоятке пистолетный ремешок стрелять не помешает и, сжав зубы, поднялся из–за стола. Стрелять через стеклопакет Павлов не решился. Помимо него в окне с внутренней стороны дежурной части имелась решётка, и если попасть в нее мог случиться рикошет. Что бы избежать риска, застрелиться через рикошет милиционер подошел к двери и, отодвинув задвижку, толкнул ее наружу. Распахнувшись, дверь, ударилась о стену и чуть качнулась назад, но не закрылась. Дверь была серьезной, тяжёлой, и инерции не хватило, что бы вернуть ее обратно. Старшина отошел назад, сколько смог, то есть до противоположной стены, пока не уперся в нее спиной. Благо зомби сообразили, что дорога открыта не моментально и не обладали скоростью хищных животных и даже нормальных людей.

Первым в дверном проеме оказался Анатольевич, что как выяснилось, был на самую чуточку шустрее своего конкурента. Василий, стараясь думать, что перед ним, не бывший сослуживец, а бессловесная мишень в тире поднял пистолет и прицелился в голову. Пистолет громко хлопнул в замкнутом пространстве. Вася хорошо стрелял и попал с первого выстрела. Во лбу появилась аккуратненькая дырка. Старший следователь бросил урчать, обмяк и, привалившись к дверному косяку, сполз по нему в низ. Из пулевого отверстия появилось немного крови, но ее хватило, что бы тонкой струйкой стекать на пол.

Старшина понимал, что радоваться хорошему выстрелу некогда и перевел прицел на бывшего оперативного дежурного. Не зная сколь эффективны окажутся выстрелы в тело, милиционер снова целился в голову. Грохнул второй выстрел, но Германович споткнулся о ноги Виктора Анатольевича и упал именно в этот момент, точно в гребаном кино. Однако улетевшая в коридор и срикошетившая от стены пуля не заставила Павлова испугаться или растеряться. Главное, что смертельный гостинец не вернулся обратно, а улетел куда–то вдоль коридора. Ситуация же поправима. В его ПМ оставалось еще шесть пуль. Милиционер спокойно, прицелившись в третий раз, выстрелил в пытающегося подняться, но запутавшегося в ногах мертвеца монстра. В этот раз попал, и зомби так и не встал. Он засучил ногами, словно все еще пытался освободиться, заскреб по кафелю почему–то одной рукой в предсмертной агонии и затих с простреленной макушкой.

Переведя дух, Вася поставил пистолет на предохранитель и сунул его обратно в кобуру. Сделал себе зарубку в памяти, что патрон уже в патроннике и посмотрел на трясущиеся руки. Хорошо стрельбе бушующий в крови адреналин не мешал. Набравшись решимости, милиционер подошёл к телам и склонился над ними. На хладные трупы они никак не походили, но все же он решил считать их зомби. Василий даже дотронулся пальцем и убедился, что только что убиенные еще не остыли. Значит, они все же были живыми. Вполне логично, если понимать что некромантия и оживление трупов лишь сказка. Труп не оживить, как не старайся. Что же тогда с ними случилось? Боевой вирус? Психотропное вещество?

Размышляя о природе, Василий не стал досконально изучать трупы. Он все равно не специалист и много не поймет, да и подождать это могло до лучших времен. Главное он уже выяснил — эти живые зомби дохнут от макаровской пули в голове. Вместо подробного осмотра Вася поднялся на ноги и, взявшись рукой за дверной косяк, аккуратно перешагнул через мертвецов. Оказавшись в коридоре, старшина посмотрел направо, потом налево и прошел к открытой двери в кабинет участкового. Стоя в дверном проеме, мужчина убедился, что тот мертв. Он оказался полностью прав, предположив, что кровь участкового покрывала живых зомби. Однако монстры не просто загрызли человека и перемазались в его крови. Твари успели довольно сильно поглодать тело и, судя по всему, покойник не сопротивлялся. Похоже, был без сознания как Павлов, а может и вовсе умер к тому моменту, хотя последнее было вероятно гораздо меньше.

Тело участкового Василий трогать не стал. Разорванная брюшина и вываленные на линолеум петли воняющих кишок к этому никак не располагали. Будет море грязи. Подумав, милиционер решил перетащить в этот кабинет тела старшего следователя и дежурного. Они хоть и перепачканы, но грязи от них будет значительно меньше, а кабинет УУП уже не испортишь. Там уже и так все было перепачкано в дерьме и кровище. Следователя старшина дотащил за руки, не особа напрягаясь. Мужчина не обладал внушительной комплекцией. С дежурным же пришлось повозиться. Перед тем как заволочь труп Германовича в кабинет Вася забрал с него ключи от оружейной комнаты и комнаты спецсредств, висевшие на одной цепочке. Также снял с его пояса кобуру с пистолетом, что бы положить в оружейку. Второй пистолет мужчине показался лишним, а бросать оружие на мёртвом теле ему претило, вот и решил убрать на законное место хранения.

Закончив с трупами старшина, вернулся в дежурку с ключами от оружейки в руках. Он закрыл за собой дверь и, задвинув щеколду, глянул на камеры наблюдения за округой. Убедившись, что там особо ничего не поменялось, стал перебирать ключи, коих было не так что бы много, но больше двух. Первым ему попался ключ от комнаты хранения специальных средств, и он открыл эту дверь, потом попался ключ от оружейной комнаты и он открыл вторую дверь, что соседствовала с первой. Войдя в КХС, милиционер нацепил на себя бронежилет и сферу. Резиновые палки и газовые баллончики его не заинтересовали. Он был уверен, что ими бороться с зомби бесполезно, несмотря на то, что они живые.

Из КХС Павлов перешёл в КХО, где открыл шкаф с АКС‑74У, которые у них все звали просто АКСУ или укоротами и огрызками. Выбрав один из автоматов, он стал набивать магазины к нему подготовленными к заряжанию патронами. Набив 4 магазина, Василий положил их в простой, еще советских времен, брезентовый подсумок и повесил тот на пояс. После милиционер вскрыл пистолетный шкаф и, набив несколько магазинов к ПМ патронами, рассовал их по карманам. Шкафы мужчина закрывать не стал, повесил на плечо автомат, вышел из оружейки, после чего запер входную дверь.

Тут его напугал звонок домофона, что располагался рядом с запертой на ночь парадной дверью. Напугал так, что старшина положил ключи мимо кармана и те упали на пол, громко звякнув о кафель. Подхватив упавшее имущество, Вася бодро метнулся к экрану домофона и увидел на нем незнакомых вооруженных людей частично одетых в камуфляж, но не производивших впечатление военных или охотников. Переведя взгляд на камеры, старшина увидел, что людей довольно много и они не пришли пешком. Транспортом им служил какой–то крупный грузовой автомобиль, модель которого узнать по внешнему виду оказалось невозможно, поскольку он был переделан так, как создателям фильма «Безумный макс» и не снилось. Машина достаточно некрасиво покрыли наваренными поверх кузова и кабины листами железа и решётками из толстой арматуры поверх стекол. Вдобавок железный уродец увенчал тяжёлый пулемет.

Людей на этой безумной машине приехало не меньше пятнадцати, а то и двадцати и все оказались неплохо вооружены. У каждого полноценный длинноствольный автомат Калашникова в качестве основного оружия и что–то в дополнение к отечественной классике. У некоторых на поясах или подмышкой висели ПМы, у кого–то в пошитых под них кобурах болтались обрезы, а у кого–то имелись пистолеты–пулеметы. У парочки обнаружились какие–то незнакомые Васе компактные автоматы с глушителями. Так же у каждого присутствовало какое–то холодное оружие: большие ножи, клевцы или топоры с шипом на обухе, а у одного вроде как самый настоящий одноручный европейский меч с гардой крестом.

У дверей отделения стояло пятеро, несколько осталось у машины, в том числе один в люке в крыше за пулеметом, а остальные разбрелись по округе. Трое уже прикончили собаку вместе с охранником автостоянки и о чем–то беседовали, с довольными рожами рассматривая тела. Еще несколько разбирались с пришедшими вдоль улицы немногочисленными медленными живыми зомби. При этом они использовали не стрелковое, а холодное оружие, что производило еще большее впечатление.

От наблюдения милиционера отвлек повторный звонок домофона.

— Слушаю, — сказал старшина, подняв трубку старенького аппарата.

— А ты не слушай, а открывай, давай, — улыбаясь во все зубы, ответил мужчина, стоявший непосредственно перед домофоном.

— Кто вы такие? — спросил Павлов из–за профессиональной деформации не привыкший доверять людям сходу вообще и тем более не способный довериться столь колоритным субъектам.

— Спасатели, — ответил мужик и за его спиной кто–то сдержанно гоготнул, из–за чего получил тычок локтем от переговорщика.

Голова у Василия варила в тот момент пусть и не слишком плохо, но гораздо хуже обычного, однако, несмотря на это милиционер сразу понял, что перед ним никакие не спасатели. Уж больно рожи у многих мужиков оказались уголовные. У некоторых пятерик, а то и червонец, был так прямо на лице написан. Профессионально наметанный глаз позволял это увидеть. Хотя тут и профессионалом не нужно было быть, что не портрет, то можно без ретуши на стенд «Их разыскивает милиция».

— Руки покажи, спасатель, — велел Вася стоявшему перед домофоном центровому, прекрасно зная, что увидит у него вытатуированные на пальцах тюремные перстни.

— Вот, — человек показал пальцы с перстнями и быстро, точно спеша, заговорил, — Да ты на это не смотри. Мусора и зеки это все там осталось. Ты открывай давай дверь и выходи к нам, если поспешишь, то возьмем к себе. Ты у нас не первым мусором будешь. У нас хорошо, делай что хочешь, никаких законов и указок. Только меня слушай да все нормально будет. Не пропадешь короче. А без нас сгинешь не за грош.

— Ты знаешь, что происходит? — старшина не мог решить для себя, что ему делать, но сообразил, что эти люди знают о происходящем намного больше него самого.

— Я тебе все сам объясню и расскажу. Ты только дверь быстрее открывай, а то тут скоро такие твари будут, рядом с которыми пустыши сущие слепые котята рядом с волкодавом, — продолжил настаивать на своем мужик.

— Ну, так ты и объясни мне по–быстрому, а я уж потом решу открывать мне вам или нет, — Павлов не повелся, но хотел узнать хоть что–то.

— Ты уже не в своем мире тебя перенесло в другой мир, а тут большинство людей превращается в пустышей и только немногие остаются людьми. Потом пустыши растут и становятся сильнее и быстрее и с ними трудно драться. Людей тут мало и если ты не присоединишься к нам, то, скорее всего, погибнешь, а то может, и на судьбу похуже нарвешься, так что не тяни, а давай открывай, — дал кое–какой минимум информации уголовник, все еще рассчитывавший войти по легкому варианту.

Тут одна из камер наблюдения за округой привлекла к себе внимание так и не поверившего своим странным гостям Василия и не дала задать ему уточняющий вопрос. Откуда–то к этой компании выскочила молоденькая девушка с хорошей фигурой. Талия тонкая, попка подтянутым орехом, грудь размера третьего и личико вполне симпатичное. Одета в домашнее. Вася вроде бы даже узнал ее. Возможно, она жила где–то поблизости и он ее иногда видел, но не был знаком. Девушка оказавшаяся в такой чудовищной ситуации радовалась людям и стремилась к ним всей душой. Она бросилась к одному из уголовников на шею, пока двое его товарищей убивали преследовавших девушку зомби, коих, вроде, правильнее звать пустышами.

Мужик, на котором повисла девушка, не растерялся, а тут же положил лапу на обнажённый из–за короткого топа бок и запустил ее под шорты, что бы полапать аппетитную задницу. Особа женского пола сначала чуть опешила от такого фортеля, а потом запротестовала. Она даже сумела вырваться и, размахнувшись, отвесила уголовнику пощечину. Тот потер щеку, вроде бы ругнулся и нанес не знавшей что делать дальше женщине безжалостный удар кулаком в лицо. Стоит отметить — кулак у мужчины оказался столь здоровым, что покрыл чуть ли не половину женского лица. Ударом ее отбросило назад. Она упала на асфальт, о который еще и головой приложилась. Увидев это мужики уже убившие преследовавших девушку пустышей рассмеялись. Победитель баб же шагнул к ней и стал рвать одежду. Одно движение и топ на груди разделился надвое. Молодуха, не потерявшая сознания, но изрядно оглушенная суровым ударом слабо засопротивлялась, за что получила ещё один удар кулаком в голову, после чего затихла совсем.

— Прекратите это немедленно! — яростно закричал старшина в домофон.

— Тебе бабу жалко, что ли? — вожак беспредельщиков обернулся и увидел с крыльца отделения происходящее.

— Не троньте её, — сказал Павлов уже спокойнее.

— Ну, если первым хочешь, выходи скорее, так и быть уступим тебе право макнуть первым, — ответил главарь и быки, стоявшие рядом с ним, заржали.

Тем временем насилие на улице прекратилось, не дойдя до пика. Победитель баб, задрав лифчик, помял сочные обнажённые сиськи бесчувственной девки и, выпрямившись, показал оттопыренный большой палец остальным. Уголовники засмеялись, после чего драчун закинул бесчувственное тело на левое плечо и понёс к машине. В железной коробке открылись задние двери, что бы принять двуногую добычу.

— Приведите её сюда, — потребовал Василий окончательно убедившийся, что ему не по пути с этими людьми и решивший попробовать выручить попавшую в беду женщину.

— А хуху не хохо, мусорила, — окрысился вожак банды. — Выходи по–хорошему и вали колбаской, пока есть возможность. Мы пришли за оружием и получим его, а будешь мешать, подохнешь как собака.

— Может и сдохну, но вас тут задержу, сколько смогу, а вы вроде торопились, — отчего–то Вася был уверен, что в отношении скорого появления каких–то монстров, которые куда опаснее пустышей–зомби бандиты не врали.

— Ладно, — кивнул главарь после короткого раздумья. — Забирай девку, но вынести нам все укороты, — выставил условия он.

— Нет, — ответил старшина, но подумав, добавил. — Дам два, больше не проси, — давать милиционер ничего не собирался, но решил пойти на обман, поскольку иначе девчонку было точно не вызволить.

— И патронов прибавь. Три сотни, — стал торговаться бандит.

— Ладно. Приведите её на крыльцо и отойдите к машине. Я вынесу патроны и автоматы, а она зайдёт, — сформулировал условия обмена Василий.

— Хорошо, — не стал спорить главарь и ушел, забрав собой своих.

На крыльце ни осталось никого, а вскоре на него взошла девушка с разбитым носом, с синяками под глазами, опухшими разбитыми губами и одетая в изодранный топ, лифчик трусики, кроссовки. Шорты уже успели стянуть. Шла она не совсем уверенно, но в целом вроде бы была в порядке.

— Рядом никого нет? — спросил старшина через домофон.

— Нет никого. Пустите меня, — со слезами сказала девушка.

— Сейчас, — Павлов с автоматом в руках бросился к выходу.

Походя, милиционер отключил магнитную дверь отсекавшую тамбур для посетителей от основных помещений отделения. Подскочив к железной парадной двери, он отпер её и толкнул, что бы открыть, но выходить на крыльцо, боясь какого–нибудь меткого стрелка, не стал.

— Давай бегом, — велел он девушке стоявшей всего в нескольких метрах от входа в спасительное убежище.

Та бросилась к двери, но вдруг распласталась на крыльце. Василий замер в нерешительности, решив, что её подстрелили, но ран видно не было, как и крови, да и ничего похожего на выстрел он не слышал. Вдобавок девушка что–то силилась сказать, но у неё получалось только мычание. Тогда Вася высунулся, что бы схватить девушку за руку и затащить, ведь до её руки не было и шага, однако не смог ничего сделать. Как только он высунулся на крыльцо его руки и ноги перестали слушаться и милиционер упал, выпустив из самостоятельно разжавшихся рук автомат. Он изо всех сил пытался что–то сделать, но его будто парализовало.

Тут же радом с ним, точно пришелец охотник из фантастического фильма, из ниоткуда появился человек. Сначала проявилась прозрачная, точно стеклянная фигура, но она тут же налилась цветом и превратилась в очередного мужика с уголовной рожей. Он первым делом со всей ненавистью к правоохранительным органам накопленной пнул старшину в бок заставив того едва слышно застонать.

— Попался мусорила, — сказал бык невидимка при этом и подобрав с крыльца автомат уверенно полез в кобуру за пистолетом.

На крыльцо вбежало несколько бандитов, среди которых оказался и говоривший с Павловым через домофон главарь. Он встал, явив миру гадливую улыбочку, и сунул большие пальцы за ремень.

— Девку в тачку. Этого обыскать. Проверьте мусорятню, — раздал он указания и склонился над беспомощным полицейским. — Ну, что, кусок говна, теперь ты верником на все согласен, да поезд ушёл. И наколоть нас зря пытался, мусор. Мы сами накалывать умеем, — главарь плюнул, но не Василия, а на крыльцо, но это было не проявлением уважения к нему, а просто подчиненные уголовники от такого могли заартачиться при обыске.

Глава 3

Глава 3: (первая ночь)

Два рядовых быка, не забыв ткнуть милиционера лицом в плитку крыльца и пару раз сунуть кулаками парализованной жертве под ребра, стащили с него сферу и бронежилет. После этого они стали обхлопывать его тело и карманы немногим хуже, чем делал сам Павлов, когда в отделение доставляли правонарушителей. Из карманов вытаскивали не только пистолетные магазины, но и вообще все, что там было: удостоверение, маленький фонарик, связку ключей от квартиры и автомобиля со свистком на ней, отличающиеся большим размером ключи от КХО и КХС.

— Калач, ключи от оружейки, — объявил один из быков, показывая главарю свою последнюю находку.

— Отлично. Выносите все как обычно и грузите. В темпе давайте. Отстаём от графика. Можем дождаться нехорошего. Этого к ограждению пристегните, — разразился новой серией распоряжений главарь Калач и отправился к машине, вслед за бандитом, уносившим опять перекинутую через плечо избитую почти голую девушку.

Василия отпустило, и он снова смог шевелиться, но оставшиеся бандиты оказались готовы и не дали ему ни единого шанса что–то сделать. Они безжалостно прошлись по его бокам тяжёлыми полувоенными ботинками, и милиционеру только и оставалось, что закрывать руками голову, что бы по ней прилетело поменьше. Удовлетворив свою агрессию, бандиты взяли старшину за руки и волоком оттащили к ограждению довольно высокого крыльца отделения милиции. Там они его собственными наручниками мужчину к одной из металлических стоек ограждения.

— У него в карманах ничего не осталось? — спросил один бандит, любуясь на результат своей работы.

— Можешь проверить, — ответил ему второй, и первый действительно проверил, снова охлопав пленника с головы до ног, но все содержимое карманов, включая ключи от наручников, валялось там, где милиционера обыскали в первый раз.

Охлопыванием бандит не удовлетворился и сунул лапы в каждый из карманов. Закончив с ними и не забыв ни единого, бандит проверил пагоны на ПШ и убедился, что нет погон на рубахе. Откуда–то он знал, что некоторые милиционеры крепят съёмные пагоны на рубашки и куртки ПШ с помощью скрепок. У Павлова скрепок там не было, он сделал все куда надёжнее. Однако на скрепке у него была пуговица на левом рукаве рубашки. Сегодня утром эта пуговица оторвалась, и Василий временно закрепил её таким образом. Закрепил и забыл и, наверное, не вспомнил бы до стирки, если бы бандит не проверил пагоны и этим самым не напомнил.

Правда, не было возможности воспользоваться скрепкой немедленно, поскольку открыть наручники незаметно при таком стечении народа не получилось бы. Васю неплохо было видно от машины, где постоянно дежурило несколько бандитов, да и прямо мимо пленника, по крыльцу, то и дело сновали рядовые быки выносившие вооружение отделения милиции. Пока сидел старшина прикинул, что бандитам ушло 4 АКСУ, один был на выдаче у водителя дежурной машины, 3 ПП Кедр, один был на выдаче у водителя ППС, 23 штуки ПМ, 1 карабин специальный и 1 СВД. Это с учётом отобранного у него оружия. Сколько было к этому всему патронов, милиционер, точно он не помнил. Однако помимо некоторого количества готовых к употреблению патронов в сотах и в скорозарядниках наличествовал НЗ в виде запечатанного цинка пятёрки к укоротам и запечатанного цинка девятки к ПМам. Помимо оружия еще вынесли броники и, сферы, наручники, рации с зарядными станциями и газовые баллончики. Палки резиновые, противогазы и ещё кое–какую мелочь вроде брать не стали, но в целом отделение можно было считать полностью разграбленным.

Банда действовала быстро и слаженно, так словно занималась этим множество раз. На все про все с момента пеленания неудачливого защитника отделения им не понадобилось и 15 минут. Потом последний из быков, выходивший пустым, глянул на прикованного Павлова и почесал в затылке.

— Калач, а с мусором что делать? — спросил громко, но не крикнул он.

— Да пусть сидит как собака на привязи. Я обещал ему собачью смерть вот пусть и сдохнет у своей будки, — ответил ему главарь со смешком.

— А может в мясной отдел его? — ещё раз почесал затылок, засомневавшийся в решении главаря помощник.

— Ты курнул там что ли? Кому там нахер нужен свежак, которому и суток нет? Он даже с родного кластера не выходил. Ты его будешь караулить, пока дар не проклюнется? Давай в машину, бегом, идиота кусок. Валить отсюда пора. Итак, задержались дольше всех краев, — не громко, но с явным недовольным рыком ответил на это Калач.

Бандит молчком сорвался с места, и уже через несколько минут в машину погрузилась последние, стоявшие в охранении отморозки. Железная уродина тут же тронулась, и она поехала прочь. Внебрачная дочка броневика и грузовой машины переезжала по пути лежавшие на проезжей части тела убитых раньше уголовниками зомби–пустышей, а их за это время успело накопиться не мало. Бывшие жители райцентра, превратившиеся в пустоголовых существ, не понимали, что им тут не светит ничего хорошего и постоянно брели сюда, так что убивать приходилось без перерыва. Сейчас они тоже подходили, и водителю машины мутанта пришлось сбить несколько шаркающих ногами медлительных фигур. Однако на машине с хорошей передней защитой, мощными колёсами, большим дорожным просветом и довольно опытным водителем это никак не сказалось.

Василий понимал, что медлить опасно и тут же прижался за дело. Расстегнуть и немного задрать узковатый рукав куртки ПШ, что бы добраться до рукава рубашки, где притаилась пуговица на скрепке. Безжалостно выдрать пуговицу вместе с ней. Закончив с этим, он вытащил загнувшуюся от грубого обращения скрепку из ушка пуговицы и стал ее распрямлять, поглядывая на монстров которых становилось все больше и больше. Медленные зомби не слишком страшили Васю, но оказалось что не все они таковы. Милиционер видел, как некоторые из этого племени бросались на бандитов довольно бодро. Теперь он опасался появления такого быстрого монстра и спешил, что не способствовало продуктивности.

Старшина не был профи во вскрытие замков скрепкой, как–то привык больше ключами, но пару раз практиковался и вполне обладал понятием, как это делается. Один раз они резвились с очередной подружкой и ключи потерялись, так что пришлось Павлову освобождать зазнобу подручными средствами. Второй раз был просто на спор. Поэтому Василий думал, что справится быстро, но дрожащие от страха и затекшие из–за сильно передавленных кистей руки внесли свои поправки. Он провозился так долго, что зомби–пустыши уже оказались на ступенях. Один из них, с покрытыми кровью грудью и лицом, явно где–то до этого неплохо покормившийся, вдруг совершил неожиданный рывок и, оказавшись впереди всех кинулся на милиционера. Человек едва успел среагировать и выставить для встречи обе ноги. Напор был мощный, но Павлов смог пересилить его и, сработав ногами как пружиной оттолкнуть шустрого на тех зомби, что поднимались следом за ним. Этим он выиграл несколько секунд, но тут же потратил их, что бы подобрать упавшую скрепку. Он не успевал. Новый зомби буквально прыгнул ему на ноги и вцепился в штанину руками и зубами.

— Ааа, — заорал старшина, понимая как близок жестокий конец.

Отчаяние придало ему сил. Василий вырвал одну ногу из объятий людоеда и ударил тварь этой ногой в лицо, но помогло слабо. Понимая, что времени на возню со скрепкой нет, он рванулся, что было сил в надежде порвать наручники, как по слухам некоторые могут. С первого раза не вышло. Только наручники затянулись, сильнее сдавливая запястья. Он рванулся ещё и ещё. Наручники, затянувшись еще сильнее, разрезали кожу и мясо на запястьях, но держались, а на старшине повисло уже два грызущих его точно животные кусок мяса бывших человека. Вася сообразил сдвинуть наручники, так что бы крайнее с одной стороны звено цепи попало на крепление цепи к браслету с другой стороны. Он напрягся изо всех сил пытаясь разорвать звено получившимся рычагом, но не выдержало крепление цепи к браслету. Разумеется, он не огорчился от того что сломался иной элемент.

Извернувшись, старшина оставил клок штанины и несколько кусков мяса в зубах уже считавших его своей законной добычей чудовищ, но вырвался. С безумными глазами он рванул по крыльцу сначала на карачках и уже в процессе побега вскочил на ноги. Вокруг крыльца повсюду находились пустыши, и путь спасения имелся только один. Милиционер бегом бросился в отделение. Забежав в тамбур, Павлов захлопнул за собой железную парадную дверь и тут же запер её. Долей секунды позже что–то воткнулось в нее в попытке ворваться. Сомнений в том, что металл выдержит напор этих зомби, не имелось, но издаваемые ими утробные звуки не давали успокоиться и подумать. Вася выглянул в окно, что бы проверить обстановку. К двери уже подошли едва не сожравшие его зомби–пустыши. Они–то в нее и тыкались всем своим весом. Разбежаться и попробовать таранить телом ума у тварей уже не хватало. Ещё с пяток таких же поднялось по лестнице, что бы к ним присоединится, и с десяток пыталось понять, как забраться по ступеням пока служивших для них серьезным препятствием.

С капающей с разодранных и пережатых наручниками рук кровью Василий отправился в дежурку не забыв закрыть за собой и включить магнитную дверь отсекающую тамбур от основного здания. Все же дополнительная преграда на пути монстров, если те как–то сумеют прорваться. Павлов и в дежурку дверь запер, когда туда вошел, а уж потом осмелился перевести дух. Собравшись с мыслями, он проверил оружейку и комнату хранения спецсредств. Оружейку выгребли подчистую, не оставив даже сигнального пистолета, а в КХС остались только палки резиновые и совсем уж бесполезный в текущей ситуации хлам. Выдрали и стационарную рацию, стоявшую у дежурного. Однако в дежурке на стене осталась висеть нетронутой спец аптечка с битами и хорошими таблетками, что обязательно пригодится его не по–детски кровящим рукам.

Разумеется ни единого ключа от наручников Василий не нашёл, поскольку их унесли вместе с самими наручниками, но и со скрепкой он возится не мог, ведь руки каждой минутой слушались все хуже. Собственно они уже начали синеть, что было совсем нехорошо. Сообразил, что пусть его личный ключ остался валяться на крыльце, такой же мог быть у участкового или дежурного. Поэтому хотя бы ради иллюзии вооружившись дубинкой, он отправился в кабинет, где оставил трупы. Пришлось обшарить не только тело Германовича, но и куда серьезнее пострадавший труп участкового. Хорошо хоть у второго в отличие от первого нашёлся ключ, да не один, а небольшая связка с ключами от разных моделей наручников. Это была, своего рода небольшая, носимая с собой, коллекция. Можно сказать, что возня в кишках мертвого коллеги оказалась вознаграждена.

Вася перебрал плохо слушающимися руками все ключи и отыскал нужный. Даже с ключом освободиться в таком состоянии оказалось не так просто, но он справился и отбросил сломанные браслеты в сторону. Ладони загудели от хлынувшей по венам крови, но все равно Павлов испытал немалое облегчения. Какое–то время сидел, сжимая и разжимая руки разгоняя кровь и заставляя их работать, а прикинув, прикинув, что такая коллекция может пригодиться самому, убрал связку с ключиками от разных наручников в карман. Со свободными руками отправился в туалет, что бы напиться и отмыться от крови, в которой измазался, пока обыскивал участкового и от собственной крови. По пути прихватил из дежурной части аптечку, что бы обработать хотя бы перекисью да зеленкой и забинтовать искусанные ноги и порезанные наручниками руки. А то мало ли какая зараза или еще чего. Можно еще и таблетками закинуться. Ситуация не просто позволяла, а буквально вопила требуя.

Пока мылся под краном, вода кончились. Явно было что–то не в порядке с системой водоснабжения. Даже отмыться толком жидкости не хватило. Пришлось идти в дежурку брать ключи от кабинета начальника и шагать туда, что бы напиться и домыться водой из единственного на отделение кулера, стоявшего именно там. На улице становилось все шумнее, так что в кабинете начальника включать свет помощник дежурного не стал, только дверь оставил приоткрытой, что бы не было совсем темно. Выгляну в окно, увидел в свете нескольких питавшихся от отделения фонарей, что пустышей становится все больше. Они уже заполонили крыльцо, но которое Вася смотрел со стороны. А еще что–то шустрое, гораздо шустрее человека, и крупное мелькнуло в темноте. Конечно, в свете сложившихся обстоятельств Василию могло показаться, но проверять он не собирался.

Отмывшись и напившись, как собирался, обработал раны и как смог перебинтовался. Оказалось, что укусы и царапины на ногах не так страшны, как показались сначала. От большей части повреждений защитили прочные форменные брюки. Однако это не отменяло того факта, что несколько кусков плоти все же было вырвано и все болело, так что милиционер все же счел нужным закинуться обезболивающим из той же аптечки. А обезболивающее там было неплохое, не самое сильное, но в аптеке такое можно было получить уже только по рецепту. Но это не удивительно, ведь аптечка была специальная для МВД и других спец структур, а не обычная автомобильная в которой помимо жгута, бинтов да пластыря больше не было ни шиша.

Заодно, пока был у кулера, набрал воды в пустую пластиковую бутылку из–под минералки, что отыскалась в корзине для бумаг под столом начальника. Другой бутылки он не нашёл, а пить не то из–за стресса не то ещё по какой причине хотелось не хуже чем с большого бодуна. К кулеру же старшина бегать не мог, поскольку решил, что из отделения нужно немедленно уходить, несмотря на раны, усталость и в целом плохое состояние. Неизвестно что и как оно там за территорией отделения будет, но что–то он сомневался, что сможет забежать в какой–нибудь магазин и прихватить водички. Вот и пришлось довольствоваться бутылкой найденной в таком месте. Ну да ладно. Корзина для бумаг это не мусорный бак и не урна в курилке. Бутылка то по сути чистая.

Оказалось, что решился уходить милиционер очень вовремя. Чуть помедли он с этим решением и смертельно бы опоздал. По пути от кабинета начальника к дежурке его настиг грохот, донесшийся из только что покинутого мета. Кто–то легко сломал стеклопакет окна в кабинете начальника, и теперь драл решётку. Отчего–то Павлову совсем не хотелось узнать, что за тварь скрежещет железными прутьями и проверить, как долго эти прутья продержатся. Поэтому он стал спешить. Забежав в дежурку, открыл нужный ящик стола, схватил ключи от одной из участковских длинных Нив и бросился к черному ходу, что выводил во двор. Оказавшись во дворе, Вася метнулся к ряду стоящих задами к забору из профлиста под открытым небом коротких и длинных Нив. Он специально брал ключи от такой машины, которую не нужно было выгонять из гаража. Капот по установленным правилам был открыт, а клеммы аккумулятора наоборот сняты. Пришлось потратить на это дело пару секунд. Наконец Василий открыл водительскую дверь, запрыгнув за руль, завёл Ниву и тронулся. Подъехал к воротам по прямой и пришлось выходить, что бы открыть их. Пока отпирал ворота, все время поглядывал на дверь черного хода. Тот, кто ломился в кабинет начальника через окно, уже метался по отделу в поисках добычи. Вася догадывался, кто должен ей стать и это заставляло нервничать.

Глава 4

Глава 4: (первая ночь)

За воротами стоял зомби–пустыш который начал урчать, еще, когда старшина ещё только подбежал к воротам. Он несколько помешал открывать одну из створок став живым препятствием. Створка его толкнула, и он упал, застряв под ней. Пришлось протянуть железную воротину обратно, что бы тварь высвободилась и отшвырнуть ее пинком под ребра, когда та встала на карачки что бы подняться. При этом пустыш попытался схватить Васю за ногу, но не успел. Больше желания у милиционера пинать монстра не было, однако хватило и одного пинка, ведь зомби от первого толчка воротиной отлетел на почти достаточное расстояние. Его нужно было оттолкнуть еще совсем чуть–чуть. Буквально сантиметров двадцать.

Наконец распахнув ворота, Павлов скрылся от все еще не поднявшегося зомби в Ниве. Тронувшись, он попытался его объехать, но тот как нарочно полез под колесо и милиционер его все равно задел. Пока Вася его переезжал назойливого пустыша, он краем глаза в зеркале заднего вида увидел, как от мощного удара настежь распахнулась дверь черного хода. Ударившись о стену она вернулась в створ и наверняка приложила, того кто приложил чрезмерные силы. Однако это его не остановило, лишь задержало на лишнюю долю секунды. Торопыга снова толкнул дверь и выскочил на высокое хорошо освещенное крыльцо, но Павлову некогда было его рассматривать, да и не позировал он, но в тот момент милиционеру показалось, что это просто здоровенный голый мужик.

Здоровяк прямо с крыльца сиганул на крышу машины, отчего та даже слегка промялась, заставляя старшину вжать голову в плечи и выматериться от досады. Не став ждать, что будет дальше, Василий вдавил педаль газа, выскочил на дорогу и резко повернул в сторону противоположную той, куда уехали едва не скормившие его зомби бандиты. Нагонять их одному и без оружия милиционеру совсем не хотелось, хотя он не забыл об увезенной девушке и примерно понимал, что за судьба её постигнет. Увы, Вася не был бессмертным героем боевика, а был простым ментом из глубинки России и понимал, что в случае еще одной попытки стать героем освободителем его ждёт только бесславная смерть от этих бандитов со сверхспособностями.

Павлов не верил в сказки и комиксы, но верил своим глазам и ощущениям, а они говорили, что эти бандиты не простые вооруженные преступники, а действительно имеют необычные способности. Какого–то специального оборудования он не приметил, и это с большой долей вероятности могло означать, что Калач обездвижил его сам своими способностями. Телекинезом или еще чем–нибудь столь же фантастическим. Еще был и второй бандит, появившийся из воздуха. Такие таланты были достойны зависти и внушали немалое уважение, кто бы ими ни обладал. Против таких людей уже и оружие со всеми спецсредствами отделения может оказаться бессильно. Прежде чем пытаться что–то с такими делать нужно хотя бы разобраться, что происходит вокруг и как им противостоять.

От резкого поворота существо, оседлавшее машину, слетело и кубарем укатилось на обочину, но прихватило с собой кусок большой люстры венчавшей милицейский транспорт. Старшина ещё поддал газку при этом пытаясь объезжать ходячих по дороге и убитых бандитами зомби. Хорошо хоть, что их было не так уж и много. Не так много народа бродило по улицам вечерами, поэтому, когда люди стали этими существами, большинство из них оказалось заперто в собственных домах, и не способно выбраться наружу. Те же что собрались у отдела скучковались на крыльце и вокруг него, оставив дорогу относительно чистой.

Через пару сотен метров на дороге показалось несколько зомби скучившихся над человеческим трупом и рвущих его зубами и руками. Они были столь заняты процессом, что даже высвеченные светом фар не сразу оторвались от кровавого пиршества. Парочка просто проводила Ниву окровавленными мордами при этом один пытался заглотить длинную сизую кишку. Третий вскочил и кинулся наперерез, что бы врезаться в машину в районе переднего крыла, отлететь в сторону и остаться где–то позади в кромешной ночной темноте. Вася вильнул в попытке увернуться от живого снаряда и ему чертыхаясь пришлось выравнивать машину.

Отъехав еще несколько сто метров Василий попробовал немного сбросить скорость, поскольку без уличного освещения, полагаясь только на фары гнать было опасно. За это Павлова тут же наказали. Он едва вновь не подвергся нападению сброшенной с крыши и, оказывается, все ещё преследующей его твари. Хорошо хоть, что он вовремя заметил преследователя в боковое зеркало и успел снова прибавить газа. Видел милиционер это существо не долго, но в этот раз успел неплохо разглядеть. Очевидно что, оно произошло из самого обычного человека, но изменилось довольно значительно. Голова оказалась полностью лысой или почти лысой. Во всяком случае, Василий волос разглядеть не сумел. Черты лица исказились, а пасть явно разрослась в ширину, отчего стала похожа на грушу. Наверняка в этой мясорубке находились не простые зубы, но этого Василий таких тонкостей не разглядел, как и еще более мелких деталей. Бывший человек действительно был совершенно наг и бос, но это ему не мешало. Монстр бежал за машиной, так как не каждый тренированный спринтер сможет. Однако соревноваться в скорости с транспортным средством он все же не смог и достаточно быстро отстал.

Больше Вася расслабляться не стал и ехал на приличной скорости, до нужного поворота. Старшина прекрасно знал родное село и соответственно хорошо помнил, где поворот на Горловку, село, куда они с Германовичем отправили СОГ. Он, опасаясь, что его снова кто–то нагонит, сбросил скорость и осознанно, даже запланировано, повернул там. Возможно, где–то на этой дороге все ещё находилась машина с его сослуживцами. Кто–то из них мог все же не превратиться в живого–зомби и нуждаться в помощи. Вдобавок у каждого сотрудника в группе имелся ПМ, а у водителя помимо еще и АКС‑74У наличествовал. Если уж он там не найдёт союзников, то хоть оружием может быть разживётся. Зомби оно все равно ни к чему, а ему явно пригодится в текущих обстоятельствах.

Найти ППСников или хотя бы их машину он не мечтал. Маршрут у них раскидывался на весь райцентр и чуть выходил за его окраины. Он прихватывал АЗС, находившуюся на трассе за выездом из села в сторону города. Парни мало стояли и много кружили по маршруту в поисках чего–нибудь. Так что сейчас патрульная машина могла стоять в любом месте, а кружит по пусть и селу, но все же довольно большому, Василий опасался. Нива более–менее хорошая машина и та, что он выбрал, находилась в неплохо состоянии, но это не значило, что на ней можно гонять сквозь толпы зомби. А ведь их соберутся именно толпы, пока он будет искать УАЗ с люстрой и надписями ППС. К тому же и шустрый мутант, или мутанты, если тут находился не один такой, наверняка подтянутся на вечеринку. А может и еще кто круче подойдет, ведь наверняка Калач торопился не из–за шустрого зомби. Такого бы его банда с их арсеналом и опытом завалила в два счета.

Что–то бросилось наперерез вновь набравшей приличную скорость машине, и старшина едва успел сманеврировать, что бы это что–то не сбить. Уже отъехав на несколько десятков метров, он сообразил, что это был нормальный человек. Человек махал руками и хотел остановить машину, а не нападал. Павлов затормозил и полуобернувшись сдал назад. Пока это происходило, он окончательно убедился, что перед ним нормальный человек. Низкорослый или скорее подросток. Это действительно оказался подросток. В Ниву на переднее сидение запрыгнула смутно знакомая девчонка лет 14 в грязном и изодранном спальном костюме кигуруми панды. На ногах у девчонки не оказалось даже носков, а по лицу было видно, что она долго плакала и закончила это делать буквально только что.

— Ещё кого–то нормального видела, — спросил Василий, убедившись, что с девочкой визуально все нормально и теперь пытаясь рассмотреть что–то сзади машины в темноте.

— Нет, — она зашмыгала носом. — Дядя Вася все стали зомби. Меня мама с папой съесть хотели, — по её щекам ручейками потекли слезы.

— Только не плачь сейчас… — старшина хотел как–то успокоить девочку, но резко стало не до этого.

Машину либо нагнала та же самая голая тварь с грушевидной головой, что была у отделения, либо нашла похожая. Павлов заметил её в последнее мгновенье, но все же успел вдавить нужную педаль и бросить свой транспорт вперёд. Машина, тем более Нива, не разгоняется моментально, и монстр успел ударом лапы разбрызгать стекло в водительской двери внутрь салона. Рука с толстыми заострёнными ногтями, уже почти когтями, вцепилась в плечо Василия. Ему пришлось отклониться в сторону, что бы это оказалось именно плечо, а не шея. Милиционер под высокий визг девочки, стараясь не обращать внимания на боль в разрываемой плоти притопил педаль газа разгоняя машину и волоча вцепившегося в него и дверь монстра ногами по асфальту. Бывший человек проехал так несколько десятков метров, прежде чем отцепился и остался на дороге где–то позади.

— Что это было?! Оно тебя ранило?! — девочка в кигуруми забыв о слезах и обращении на «вы», смотрела на Василия с выпученными глазами.

— Порвал плечо, но не слишком сильно. Думаю, жить буду. Нужно только раны обработать, а то кровью истеку, — Вася скосил взгляд на окровавленную куртку ПШ и убедился что, в самом деле, жить будет, но лучше бы в скором времени заглянуть к врачу, ведь даже не снимая одежды, можно было понять, что такие раны неплохо было бы зашить.

— Вы в зомби от этого не превратитесь? — со страхом спросила снова вспомнившая о разнице в возрасте девчонка, имени которой старшина так и не нашёл в памяти, а возможно и вовсе не знал.

— Думаю, что нет, — Павлов не стал пускаться в озвучивание своих догадок.

Он вполне чётко помнил, что напавшие на него зомби, включая Анатолича и Германовича, не имели никаких следов укусов. Самого его впервые покусали уже приличное время назад, так что если бы зараза передавалась через укус, то он бы наверняка так же мерзко уже урчал как эти твари. Скорее всего, у тех, кто не стал зомби, сразу имелся какой–то иммунитет к тому, чем бы оно ни было.

Девочке пары слов взрослого спутника хватило, и, восприняв их на веру, она стала вертеть головой, высматривая возможную опасность. В этом плане милиционеру оставалось только радоваться, что малышка вновь не бросается в слезы. Успокаивать ее у него сейчас не было ни сил, ни возможности. Пусть как–нибудь потом выплачется. Например, когда их не будут пытаться сожрать все кому не лень.

Объехав ещё нескольких пустышей блуждавших по дороге, вскоре выехали за село, но, несмотря на кровоточащие раны, Василий тормозить не стал. Из плеча текло вроде не так обильно что бы быстро ослабнуть от кровотечения, а вот нагнать их тот шустрый мутант все ещё мог. Так что оставалось только благодарить выпитую в отделении сильную таблетку, что боль не такая серьезная, как могла бы быть и убираться прочь.

Тут в свете фар показалась казенная Газель, не доехавшая до села всего нескольких километров. Машина была буквально изодрана кем–то, кого милиционер не мог себе представить даже в жутчайшем ночном кошмаре. Она торчала из кювета, перевернутая на бок, и рядом не было видно ни людей, ни зомби, ни монстров.

— Напомни, как тебя зовут? — попросил Василий, останавливаясь рядом с уничтоженным кем–то дежурным транспортом СОГ.

— Вика, — девочка смотрела на изуродованных милицейский автомобиль перепуганными глазами, но ответила сразу же.

— Вика, я на тебя рассчитываю. Смотри по сторонам и если что кричи мне. Я поищу в дежурке оружие. Там оно могло остаться, — Вася внимательно посмотрел на девчушку.

— Хорошо, — кивнула она.

— Смотри внимательно, — старшина благоразумно поставил машину, так что бы фары освещали Газель, но при этом можно было быстро уехать по дороге, и стараясь не показывать своего страха девчонке, вылез.

Он постоял у машины, слушая ночь. Услышал, как в оставленном селе бахнуло ружье. Охотников у них хоть было и не много, но ружье на селе имелось не в единственном экземпляре, так что кого и где спасать оказалось непонятно. Да и не смог бы Павлов спасти этого стрелка, даже если бы знал, кто он и где находится. Только сам погибнет и Вику сгубит, если потащит с собой обратно в пекло или оставит одну в неизвестной обстановке. Милиционер отлично понимал это и не собирался возвращаться прямо сейчас. И так девчонку не бросил, не проехал мимо, значит молодец. Спасать нужно, тех, кого можно спасти, а то никаких спасателей не хватит.

Помимо выстрела безумная ночь оказалась наполнена и другими не свойственными мирному времени звуками. Где–то завыла сигнализация какой–то машины, где–то что–то взорвалось. Возможно, то был газовый баллон, но это не точно. В общем тихой эту ночь назвать язык не повернулся бы. Но главное, что поблизости было тихо. Возле машины никто не урчал. Не трещали кусты, что в обилии имелись по другую сторону кювета. Это давало надежду на то, что тварь изувечившая Газель уже далеко.

Убедившись, что все спокойно Василий пошёл к машине и рассмотрел вблизи, что часть крыши вырвана вместе с люстрой спец сигналов. Это давало возможность в свете фар Нивы разглядеть внутренности опрокинутого на бок транспорта. Вася ожидал увидеть внутри изуродованные тела своих сослуживцев, но тел не было ни в целом, ни в изуродованном виде. Стоя снаружи, он рассмотрел только немного крови на внутренней стороне той стенки машины, что сейчас лежала на земле и на этом все. Еще ему казалось, что внутри кто–то может поджидать, но никто не кинулся, а в темных углах не угадывалось ничего неправильного, что могло быть притаившимся монстром.

Уверившись, что автомобиль пуст, старшина вошёл в салон через дыру в крыше, лишь чуть пригнувшись и чуть выше приподняв ноги, чем обычно, что бы ни задеть рваные края. Оказавшись внутри, милиционер снова замер и осмотрелся. Спинка водительского сиденья оказалась изодрана и сломана в верхней части. Вот там кровь имелась и в не малом количестве, но ее не было видно с того места где он стоял на улице. Кровь буквально заливала спинку и само сидение. Складывалось впечатление, что водителю как минимум голову снесли и ждали, когда она вся вытечет. Пассажирская дверь оказалось сильно помята и от этого полуоткрыта. Один из бортов был насквозь, вместе с обивкой, проборожден четырьмя полосами, словно машину рвал гигантский Фредди Крюгер. Василий не понимал, что за когти должна иметь тварь, что бы так разодрать крышу и оставить такие полосы. Он очень сомневался, что такое смогут нормальные животные. Металл бортов Газели хоть и имеет в толщину от силы пару миллиметров, но это все же металл, а не шкура или плоть. Тут нужны были не нормальные роговые образования, а какие–нибудь особо прочные металлические.

Перестав обращать внимание на повреждения и кровь, мужчина приметил толстую папку для бумаг, валявшуюся у задних сидений. Он знал, чья эта папка. Она принадлежала дежурившей на сутках дознавательнице, что уехала с СОГ и оказалась всем, что от нее осталась. Хотя нет. В углу еще валялась одинокая женская туфля. Полицейский расстегнул папку и заглянул в неё. В такие помимо бумаг, что бы освободить карманы, часто клали фонарики, и иногда даже наручники. Наручники ему сейчас были не совсем нужны, да и не оказалось их в этой папке, а вот маленькому, с детский мизинец толщиной, фонарику он обрадовался. Включив его, заглянул на место водителя и увидел его АКС‑74У, но этому приобретению обрадовался уже несильно. Укорот был искорежен до полной непригодности к использованию и ремонту, скорее всего, не подлежал. Помимо автомата нашлась действительно оторванная голова водителя. Окровавленная, она лежала с застывшей на лице маской смерти и смотрела на Васю широко раскрытыми глазами, казалось до сих пор полными ужаса.

Не в силах заставить себя прикоснуться к голове хорошо знакомого сержанта, Павлов отстегнул автомата полный магазин и обтер его от крови об обшивку заднего сиденья. Изломанный и перепачканный в крови укорот брать не стал. Прихватил ещё автомобильную аптечку, хотя в Ниве имелась такая же, и он прихватил спец аптечку из отделения. Больше ничего не нашел, вылез и обошёл машину с другой стороны. Там нашёл фуражку, которую зачем–то поднял и нахлобучил на голову вместо своей оставленной в отделении. Отойдя чуть дальше, увидел на обочине ПМ. Он лежал в пыли, но был цел. Вася извлёк магазин и увидел, что тот пуст. Проверил патронник, но и там ничего не оказалось. Кто–то отстрелял из пистолета все досуха.

Могло быть что–то еще, но старшина больше не стал искать. Он услышал какой–то шум в стороне от дороги. Казалось, что кто–то крупный ломится через кусты по направлению к ним. Не желая сводить близкое знакомство с тем, кто так шумит, Павлов поспешил к Ниве. Добежав до машины, он увидел, как в свете фар в два прыжка перескочил дорогу самый обычный лось, каких он пару раз видел в окрестных лесах. Полицейский, было, расслабился, но тут следом за привычным для взгляда животным мелькнул преследовавший его монстр, рядом с которым тот, что гонялся за Васей по селу, казался сущей болонкой рядом с матерым волком. Рассмотреть тварь Василий, конечно же, не успел, но это было нечто четвероногое, стремительное и размером способное соперничать с бурым медведем. Надо отметить, не самым маленьким медведем.

Вася поспешил прыгнуть за руль и начал трогаться, как на капот запрыгнул бежавший следом за монстром и лосем похожий на преследователя из села бывший человек. Под визг Вики он соскочил с капота по другую сторону автомобиля и моментально растворился в темноте в направлении погони за животным. Ещё один такой же мутант оказавшись в свете фар заинтересовался машиной или просто растерялся ослепленный ярким светом, но милиционер не стал ждать, что будет дальше, а боднул его Нивой не жалея своего транспортного средства и переехав точно через кочку поехал по дороге довольно быстро набирая скорость.

— Он встаёт, — крикнула девчонка, развернувшаяся на сидении почти полностью и глядевшая назад.

— Не кричи, я вижу. Сядь нормально, — прикрикнул на неё старшина, и они уехали прочь от места трагедии разыгравшейся с СОГ.

Глава 5

5 глава (день первый):

Рассвет старшина милиции Павлов Василий встречал, сидя в Ниве и молча слушая округу. Получилось отъехать всего на несколько километров от места, где осталась в кювете изувеченная Газель. Дело было в том, что бензин на смену участковые заправляли утром, и в конце рабочего дня его оставалось немного. Ниву он выбрал именно участковскую и соответственно топливо быстро закончилось. Индикатор топлива моргал с самого начала, но времени менять машину или искать бензин не было. Уж больно активно мутанты провожали Павлова из родного отделения милиции. Особенно тот голый здоровяк с грушевидной головой.

Когда старшина понял, что автомобиль движется буквально на последних парах, он не стал тормозить на обочине. Вместо этого милиционер съехал с асфальта на уходившую в поле хорошо наезженную грунтовую дорогу. Дорогу он эту знал и знал, что за лесопосадкой имеется серьезная полоса кустарника. От зарослей кустов почему–то не избавились после того как поле перешло от мертвого и ничего не сеявшего последние несколько лет своего существования колхоза в руки частного активно развивавшегося фермерского хозяйства. В эту полосу кустарника милиционер и загнал машину, после чего она заглохла, словно только этого момента и ждала.

На пассажирском сидении спала измотанная событиями Вика. Девочка вырубилась почти сразу после того как помогла перемотать Павлову бинтами раны на плече, однако успела заметить, что над ними уже чужое небо с чужими звездами и указала на это Василию. Вася не был астрономом или просто большим любителем звёзд, однако ему хватило только поднять глаза, что бы увидеть подтверждение слов сказанных Калачом во время разговора через домофон. Они действительно были совсем не в своем мире. После того как он увидел эти чужие звезды сомневаться не приходилось.

Млечного пути оказалось не найти, хотя какие–то туманности присутствовали. Милиционер насчитал три каких–то белых светящихся облака, но в принципе они могли быть и не тем за что он их принял. Луны толи не было видно в текущий момент, толи не существовало на этом небе вовсе. Несколько крупных звезд складывались в совершенно незнакомое созвездие. Из них получалось нечто вроде указующей стрелы. 4 практически в одну линию и две несимметрично, но ближе к одной из крайних звезд.

Старшина подумал, что не стоит пытаться скрывать правду. Все равно догадаться не сложно. Подобного неба не увидишь ни из одной точки их планеты. По крайней мере, он вообще не знал места, откуда не видно луны и при этом можно разглядеть такие звезды. В общем, мужчина рассказал Виктории гипотезу о переносе в другой мир. Девочку пережила слишком много для одной ночи и оказалась слишком утомлена, что бы удивляться. В итоге восприняла вести о пападанстве в другой мир спокойно, и полушёпотом рассказывая, какие испытания пережила между кислым туманом и встречей с милиционером, уснула на полуслове. У Вики даже расплакаться сил не нашлось, когда она рассказывала как её папа и мама обернулись в зомби и гоняли ее по дому. Как она закрылась от них в своей комнате. Как пришлось выбираться через окно и прятаться в палисаднике, потому что на улице тоже бродило несколько зомби, и даже собака на цепи во дворе чудовищно страшно урчала.

Василий не смог бы уснуть, даже если бы попытался. Раны ныли. В голове творилась каша. Хоть мутить вроде перестало и то радовало. И, разумеется, ночь буквально дышала опасностью, давая дополнительный стимул бодрствовать и проявлять бдительность. За каждым скрипом ветки или шорохом могло последовать стремительное нападение быстрого обнажённого мутанта способного с легкостью рвать плоть или вообще того монстра, что расправился с СОГ. А у него даже ножа с собой не было что бы попытаться им отбиться. Единственное, что он мог, это бросить в зомби или монстра пустым пистолетом. При этом дома у него лежал прекрасный когда–то подаренный друзьями нож. Не кухонный, годный только на чистку картошки, а настоящий глок. Простой и надежный. Правда, это единственное, что можно было назвать оружием в его доме. К числу заядлых охотников он себя никогда не причислял, а держать оружие ради того что бы оно просто занимало место в сейфе считал глупым. Хотя никаких проблем в том, что бы получить разрешение и купить гладкий ствол не видел. Даже завалящего пугача–травмата у него никогда не имелось. Он считал и это лишним, и даже нож лишний раз из небольшого сейфа, где хранил в основном документы не доставал. Он и не купил бы его сам, но раз подарили, то хранил. Не продавать же подарок?

Когда стало светать и немного развиднелось, Вася разбудил свою малолетнюю подопечную. Она протерла глаза, лежа на откинутом сиденье и резко сев осмотрелась вокруг.

— Я думала, приснилось, — на её глаза навернулись слезы.

— Вика, я понимаю, что тебе тяжело, но поверь мне, сейчас не время для слез. От них этот кошмар не кончится. Нам нужно быть сильными. Нужно двигаться, — постарался воззвать к голосу разума девочки мужчина.

— Куда двигаться? — сквозь слезы спросила малолетка.

— Туда где не все так плохо. Не везде же все так плохо как у нас? — Павлову было не привыкать говорить уверенно, даже когда он сам не был уверен в собственных словах.

— Думаешь где–то действительно лучше? — Виктория посмотрела на Василия с надеждой.

— Достоверной информации нет, но не может же быть так везде? Где–то должны быть нормальные адекватные люди. А тут мы с тобой ничего не высидим. У нас с тобой ни еды, ни воды и в любой момент на нас с тобой могут наткнуться зомби, — привёл свои доводы милиционер.

— Хорошо. Идти, так идти, — не весело вздохнула девочка.

— Сначала твои ноги. Босиком ты много не пройдёшь. Обувь первейшее дело для любого пешехода, — старшина кивнул на босые ступни своей спутницы.

— Так обуви все равно нет, — она пожала плечами.

— Сделаем, — Павлов отзеркалил её жест и взялся за дело.

Он пустил часть бинтов из аптечек на защиту Викиных ног. Варианта как быстрее и лучше прикрыть ступни Виктории милиционер не придумал. Зато постарался наложить бинты не слишком туго и достаточно толсто, что бы первый же камень не пропорол девочке ступню. Перевязочного материала на это ушло изрядно, но использовать его, по мнению Василия, было лучше, чем пытаться как–то приспособить чехлы от сидений или что–то иное. Он далеко не эксперт выживальщик способный голыми руками на собственной коленке из говна и палок соорудить атомный реактор. Хотя и совсем безруким этого мужчину назвать было бы преувеличением. Если бы кто–то объяснил как, а лучше показал он смог бы сделать кроссовки или кожаные сапоги из дерматиновой обивки сидений.

Так и вышли в рассвет чужого мира. Вася поднял на руки и перенёс лёгкую Викторию через кусты и траву, что бы не ходила по сырому от росы в своих обмотках. Выйдя на обочину дороги, мужчина поставил девчонку на асфальт, что был хоть и не сухим, но оказался гораздо суше утренних кустов и травы. Подумав, старшина хотел дать девочке свою куртку ПШ, но та отказалась, решив, что и так не замёрзнет в своем довольно плотном кигуруми. На самом деле ей не хотелось надевать форменную куртку. Уж больно рваной и грязной от крови она оказалась. Да и у милиционера под курткой имелась только рубашка, от которой тепла не дождешься. Так что без своей верхней одежды он бы замерз быстрее, чем она без нее.

Не спеша, стараясь с высоты дороги смотреть подальше и видеть побольше, пошли по дороге на Горловку. Не прошло 15 минут как заметили вдали неладное и старшина сразу вспомнил слова сказанные молодым опером Германовичу по рации. Действительно, как и говорил оперативник, нормальная дорога с нормальной линией электропередач резко обрывалась и дальше шли деревянные столбы и старая грунтовая дорога. Подойдя ближе разглядел, что грунтовка изрядно заросла травой, а кое–где на ней и кустики выросли. Вдобавок стало очевидно, что не естественно резко меняется, не только дорога, но и вся местность, что видна невооружённым глазом с места где они стояли. Поля, что шли вдоль грунтовки заросли травой и молодыми деревами, тогда как вдоль их дороги шли аккуратные фермерские поля с гречихой. Естественно оба человека помнили, что ничего такого тут раньше не было, и не обрадовались странности.

Объяснимо задумались над тем продолжать ли путь в неизвестность или развернуться и возвращаться к полному зомби посёлку. Помявшись несколько минут, все же решились идти дальше. Неизвестность их в тот момент пугала не так как опасность, с которой уже познакомились. Границу с незнакомой местностью пересекли без последствий, хотя Павлов ожидал уже чего угодно и осторожничал при переходе. Правда, немногим позже самочувствие стало ухудшаться. Появилась изжога и усилилась жажда. Вода же к этому времени кончились. Пришлось терпеть и шагать дальше с пустой бутылкой, в надежде встретить хотя бы ручеек с чистой водой.

Грунтовка вывела к старому разбитому асфальту. Новая дорога одним концом упиралась в какие–то строения, а вторым уходила за горизонт. Тут же было решено осмотреть постройки, до коих шагать было еще прилично. Сначала пришли к ржавому комбайну, стоявшему на обочине дороги. Казалось, что комбайнер выгнал технику с поля, бросил ее тут несколько лет назад и больше к нему не подходил. Стекла будки кабины запылились так что через них ничего нельзя было рассмотреть. Колеса от времени и веса многотонного агрегата просели и встали на обода. Надпись на «Нива» на зерновом бункере облупилась и потускнела, но все еще читалась.

Воспользовавшись возможностью, Вася поднялся на площадку перед кабиной и осмотрелся с высоту. Нового он ничего так и не увидел, но рассмотрел строения, о предназначении которых и так догадывался. Это оказалось давно заброшенное фермерское хозяйство. Коровники, из которых давно выветрился даже дух рогатой скотины, стояли с пустыми оконными проёмами и местами провалившимися крышами. В стороне виделись такие же заброшенные силосные ямы.

— Передохнем под крышей, — решил Василий глядя на солнце уже подползавшее к зениту и ставшее палить без пощады.

Уставшая Виктория, не полезшая с ним на комбайн, только кивнула стоя внизу. Девочка не была рохлей и вела активный образ жизни, но пережитое и ухудшающееся самочувствие брали свое. Вика держалась практически на одном подростковом упрямстве. Вася тоже не ощущал себя огурцом. Вдобавок и выпитая утром пара таблеток уже отпустила, а новую порцию милиционер глотать не хотел. Решил потерпеть и принять обезболивающее вечером. Даже если они никого не найдут, ему все равно будет нужно хоть немного поспать. Иначе он вообще расклеится и не сможет позаботиться не только о девчонке, но даже о самом себе.

Коровники оказались построены из кирпича и бетона, видимо еще в советские времена, поскольку в их мире сейчас так не строили. Длинные строения с тамбурами по обе стороны и сквозными проездами способными пропустить трактор с телегой. Выбрали для отдыха один из ближних тамбуров. Он приглянулся тем, что одна из внешних раздвижных воротин в нем уцелела. Там можно было отдохнуть в тени и не углубляться в строение. Кроме грязи и пыли в тамбуре практически ничего не имелось, так что, заглянув в сам коровник и убедившись в его пустоте, вышли наружу, надрали высокой травы и свалили её кучей в углу тамбура, в качестве временной лежанки. Лежанку тут же, без разговоров оккупировала Вика. Растянувшись, она почти блаженствовала. Сейчас эта куча травы для девочки казалась лучше любой перины. Если бы еще самочувствие не ухудшалось с каждой минутой и чем–то закусить, то вообще все было бы почти нормально.

— Вика, ты полежи тут пока отдохни, а я пока обойду тут все. Погляжу что да как. Может, есть кто, — сказал старшина, не имея моральных сил заставить измотанную девочку подняться и топать с ним.

— Ладно, — приоткрыв один глаз, ответила Виктория, которой не хотелось оставаться одной, но ещё больше не хотелось вставать и куда–то идти.

Павлов сначала выглянул из тамбура и убедился, что на подходе к коровнику с этой стороны нет ни зомби, ни иной опасности. Потом мужчина прошёл по основному помещению коровника, иногда находя мелкие обломки давно обглоданных и разгрызенных костей. Имелось полное основание предположить, что тут погибло много скота, но с того момента прошло много времени. Скорее всего, несколько лет. Судя по поломанным кормушкам и прочему оборудованию, коровок рвали прямо на местах. Может во время дойки, а может их тут по ночам держали. И судя по степени тех же разрушений, рвал кто–то не маленький. Сами коровки такого бы точно не натворили, в каком бы ужасе они не находились.

Пройдя по коровнику, милиционер оказался в противоположном, выбранному для отдыха, тамбуре. В этом воротины находились на месте и даже были закрыты, но в одной зияла дыра, проломленная насквозь через дерево и металлическую жесть. Сквозь такую дырищу легковой автомобиль проехал бы не задев краев и Павлову не хотелось встречаться с мутантом ее проделавшим. Вот, наверное, именно такой поймал милицейскую Газель. Хотя возможно тот был даже поменьше.

Встав у края пролома, мужчина осмотрел территорию с противоположной стороны коровника. Ничего полезного не нашёл, только не высокие холмы чего–то перегнившего, возможно навоза или сена. Они поросли густыми зелеными кустами с высокой травой в перемешку. Не став пока выходить наружу и пытаться продраться через кусты на холмы старшина пошел обратно, но не закончил этим обследование территории. Вернувшись к середине коровника, милиционер включил фонарик и отправился проверять боковой проход, соединявший два одинаковых крыла в одно здание. Окон там почему–то не имелось, так что фонарик оказался очень кстати. В боковом проходе нашлась моторная, комната отдыха, склад с доильными аппаратами, еще один склад с рабочим инструментом вроде лопат и возилок и молочная где собирали все молоко в большом чане.

Василий прикинул, что если найти источник воды, то её можно было бы набрать в бидоны отдоильных аппаратов, но реки видно не было и дождя, что бы набрать дождевой воды пока не предвещалось. Да и тащить с собой бидон будет не слишком удобно. Хотя если нужда заставит, то что–нибудь придумают. В текущий момент хоть какой–то интерес могла представлять только комната отдыха с грязным ветхим топчаном, колченогим столом, парой деревянных табуреток и печкой буржуйкой. Ещё там нашёлся железный чайник, стоявший на упомянутом столе на электрической плитке, включенной в сеть с отсутствующим электричеством. Там же на столе стояли кружки с высохшей и окаменевшей заваркой. Еще в комнате отдыха имелось маленькое окошко с уцелевшей рамой и стеклом, да дощатая входная дверь с большими щелями уцелела. В общем, однозначно не курорт, но для небольшого отдыха данное помещение подходило гораздо лучше грязного тамбура с кучей травы.

Несмотря на относительное удобство найденного места, Вася не стал сразу звать Вику перебраться туда, а решил для начала проверить второе крыло большого строения. Во втором коровнике царило примерно то же самое, что и в первом, но в дополнение к прочим разрушениям в двух местах оказалась провалена крыша, причём в одном так, что было удобно взобраться наверх. Глядя на такой удобный подъем старшина решил залезть повыше и осмотреться оттуда, а уж потом вернуться к своей малолетней спутнице и перевести ее в комнату отдыха.

На середине подъёма Павлову показалось, что он услышал тут же оборвавшийся девичий вскрик. Он не стал размышлять над тем, показалось ему или кто–то, в самом деле, кричал, а едва не кубарем скатился вниз и опрометью бросился к девочке. Милиционер успел подумать, что если их все же нашёл зомби–мутант, хотя бы тот с грушевидной головой, то он никого уже не спасёт и сам летит на всех парах в откровенную ловушку, но тормозить не стал. Только достал на бегу из кармана ПМ, что бы если что, то использовать его как мечтательное или как ударно–дробящее оружие. Патронов–то все равно к нему не было ни одного.

Василий так быстро не бегал и в лучшей форме. Пробежал коровник и, выскочив на улицу, рванул к соседнему. Краем глаза приметил лежащий в траве велосипед с какими–то пожитками. С улицы вскочил в тамбур, где оставил Викторию. Там он увидел мужчину в камуфлированных штанах, кроссовках и чёрной футболке. Рядом валялась сброшенная в спешке кожаная куртка. Там же копье на коротком древке с крестовиной под наконечником, заряженный арбалет и портупея с чем–то навешанным на нее. Мужик находился на сваленной в углу траве, а под ним лежала не шевелящаяся Вика. Насильник спустил штаны и заслонил собой девочку, так что торчали только безвольно раскинутые в стороны руки и широко разведенные ноги. Он ритмично двигал бёдрами и оказался столь сильно занят процессом, что заметил Васю, только когда тот оказался уже вплотную возле него. Старшина не стал ждать и давать насильнику возможность схватиться за оружие или начать оправдываться, он сходу и беспощадно ударил того ногой по голове. Ударил так, что нога отдалась болью до самого колена. Голова мужика сильно дернулась от удара в сторону, и он распластался на девочке, но хруста сломанных костей вроде не было. Значит, скорее всего, не убил, хотя в тот момент и сожалеть бы не стал об этом.

Глава 6

6 глава (день первый):

Схватив насильника за руку, Павлов скинул его с бесчувственного тела Виктории. Тот при этом ударился головой о кирпичную стену, но мужчине не было до этого дела. Он склонился над девчонкой и, приложив пальцы к жилке на шее убедился, что она жива. Возможно, такая проверка была даже излишня, поскольку обнажённая грудь подростка с уже относительно сформировавшимися выпуклостями заметно вздымалась, несмотря на отсутствие сознания. Кигуруми Вики оказалось изодрано, но тело вроде не пострадало. Единственным повреждением на теле, что он заметил, оказалась кровь в промежности и синяки на бедрах. Насильник или с такой силой пытался развести девчонке ноги или так ожесточенно лапал.

Вася выдохнул, чуть успокоившись, но это не значило, что он прекратил злиться. Его подопечной не повезло лишиться невинности с тем, с кем бы она меньше всего этого хотела. Отчасти в этом оказался виноват его недосмотр, но это не снимало вины с урода достающего член из штанов только при виде одинокой женщине. С каким бы удовольствием он сейчас наступил ему каблуком на горло и раздавил твари в человеческом обличье кадык, добивать его милиционер все же не стал. Еще не до такой степени происходящее отразилось на нем, что бы вот так сходу добивать беспомощного. Да и если отбросить эмоции источник информации о новой окружающей среде, хотя бы такой, но был нужен. Посему вытащив из спущенных до колен брюк насильника ремень, старшина связал пленнику руки за спиной одновременно простым и при этом хитрым самозатягивающимся при попытках освободится узлом. Этому его научили ещё в милицейской учебке, но до сих пор он этим никогда не пользовался. Все время, когда кому–то нужно было зафиксировать, под рукой имелись соответствующие специальные средства. Однако же, теперь вот пригодилось.

Со связанного мужика Вася снял кроссовки и совсем стянул полуспущенные штаны. Преступник остался в футболке и носках, трусов на нем отчего–то не было. Но так милиционеру показалось даже лучше. Василий в теории знал, что обнажённые люди в большинстве случаев чувствуют себя не так уверенно как одетые и становятся гораздо сговорчивее. Достоверно убедившись, что кроме ладанки на шее у насильника больше ничего не осталось, стал приводить в чувства Вику. Мужчина похлопал её по щекам, но не помогло, тогда старшина взял из оставленной им при начале обхода тут же аптечки нашатырь. Это помогло моментально.

Девочка первым делом скривила носик, а потом сжала ноги, закрылась руками и вытаращила на старшину глаза полные слез.

— Дядя Вася, что он со мной сделал? — тихо всхлипывая, спросила она.

— Ничего солнышко. Ничего страшного, — Павлов искренне сочувствуя, обнял Вику и стал поглаживать ту по спине.

— Он меня изнасиловал? Да? — девочка была готова разрыдаться всерьез, а то и впасть в настоящую истерику с громкими криками и прочими соответствующими ей атрибутами.

— Он пытался, — сказал Василий, гладя Викторию по волосам и прекрасно понимая, что по закону и моральным нормам акт сексуального насилия вполне состоялся, хорошо хоть девочка пережила его без сознания.

Насильник оказался с крепкой головой, он пришел в сознание довольно быстро и без посторонней помощи. Вася был вынужден оставить девочку и метнуться к поясу, на котором приметил стандартную милицейскую кобуру с ПМом. Заряженный арбалет старшина проигнорировал осознанно, поскольку для него это оружие казалось почти экзотическим и его аналог, он держал в руках только в детстве и стоит понимать, что тот арбалет из детства имел в конструкции прищепку и швейную резинку, которую в народе чаще зовут резинкой от трусов. В такие же моменты осваивать новое оружие при присутствии знакомого до мелочей попросту глупо.

Пары секунд милиционеру хватило, что бы проверить наличие патронов в магазине и дослать патрон с патронник, так что пленник еще хлопал глазами и соображал, что с ним произошло, а на него уже смотрел черный зрачок пистолетного ствола. Положение пленника и наличие оружия не особо успокаивало Павлова, поскольку он еще не забыл Калача с его параличом и невидимого бойца из Калачёвской банды. Как бы и у этого не оказалось какого–то волшебного сюрприза.

— Дернешься и я тебе тут же пущу пулю в башку, — со всей серьезностью предупредил Василий.

— Меня скрутили свежаки, — пленник как–то не выказал особого беспокойства.

Он невесело усмехнулся. При этом смотрел не на милиционера в изодранной форме, а бросал плотоядные взгляды на девочку. Казалось, что он еще планирует закончить свое незаконченное дело. Видимо на что–то рассчитывал или просто оказался тупым имбецилом.

— Вика, на поясе фляга. Умойся и оденься. Возьми себе его куртку, штаны и кроссовки, — велел Вася, проследив его взгляд и сохраняя видимость спокойствия, но при этом совсем его не испытывая, а все больше желая выжать спусковой крючок.

Девочка благоразумно не став возражать встала и, кое–как запахнувшись в остатки кигуруми, стала собираться на переодевание.

— Какое имя Вика. Виктория, — насильник блаженно прищурился и только что губы в предвкушении не облизнул.

— Ладно, сейчас устроим ментовский беспредел, — кивнул старшина понявший, что просто не будет и шагнул к пленнику

Не жалея силы милиционер ударил его твердым носком ботинка в бедро, что вызвало гримасу и болезненное шипение со стороны того. Сотрудник знал куда бить, что бы при минимальном вреде причинить боль и подавить сопротивление. Их этому учили на специальных занятиях по физ. подготовке, хотя далеко и не так хорошо как бойцов спец подразделений.

— Не трогайте фляжку с ремня. В ней живун. Пусть возьмет баклагу с велика в ней простая вода. Живуном подмываться больно роскошно, — уже другим тоном заговори насильник с лица, которого еще не сошла гримаса боли.

— Вика возьми воду с велосипеда. Он на улице. Увидишь. И не отходи дальше велосипеда, — еще не зная, что такое живун, сказал девочке Павлов не бросая наблюдать за бандитом ни на единую секунду.

— Хорошо, — ответила малолетняя жертва насилия и, выглянув на улицу и убедившись, что там никого, вышла вон из тамбура.

— Как зовут? — спросил Василий.

— Волчок, — глядя из–под редких бровей ответил пленник.

— Меня не интересует твоя кличка. Как тебя убогого мама с папой назвали? — не удовлетворился ответом Вася.

— Не кличка, а честная погремуха, в крайнем случае, можно сказать прозвище, но никак не кличка, — не на шутку возмутился насильник.

— Хорошо, — старшина снова быстро шагнул к пленнику.

Милиционер второй раз пнул бандита в то же самое, прежде чем тот успел отдернуть ногу, а после так же быстро, как и приблизился, отскочил. Не стоило забывать, что ноги бандита свободны, и он ими может выкинуть что–то неполезное для здоровья Василия. Вася бы на его месте однозначно попытался подсечь ногу и уронить противника. Ну, если бы был уверен, что его все равно не выпустят.

— Больно же, — задрыгавшись всем телом от боли и злости сквозь сжатые зубы прошипел бандит.

— Имя? — Павлов напрягся, готовый еще раз применить меры физического воздействия и в этот раз использовать их куда серьезнее.

— Да нет у нас здесь имён, — сказал мужик с каким–то вызовом.

— Поясни, — милиционер решил повременить с не конвенционными методами ведения допроса.

— Ты же свежак? И девка свежая? — вместо ответа спросил Волчок.

— Не понимаю о чём ты, — честно сказал Василий.

— Ну, туман с кислым запахом был, а потом все стали жрать друг дружку, точно в фильме про зомбей, — не без раздражения высказался насильник.

— Было такое, — с внешним спокойно кивнул Вася.

— Так вот этот туман это кисляк и он перенёс вас в другой мир, который все зовут Ульем, — пояснил насильник.

— Хорошо. Улей так Улей, — снова внешне спокойный кивок.

— Даже так, — пожал губы бандит, поражённый спокойной реакцией. — Вы из какого кластера? В смысле, где появились? — он видимо от нервов пару раз дернул подбородком.

— В Дзержинке мы жили и с Дзержинкой сюда попали, — пояснил Павлов, не посчитав нужным скрывать такую информацию.

— Значит Неделька. Не обратитесь уже точно. Кто оттуда, если не иммунный, больше 3 часов не тянет. Урчать быстро начинает. Бывает, что вообще ни одного иммунного на загрузку. Единицам только везёт как тебе, — мужик обнажил зубы в улыбке. — Ты может, развяжешь меня, и нормально поговорим? — предложил он при этом, что было довольно неожиданно для пленившего его милиционера.

— С чего бы это? — старшина чуть не засмеялся от такой простоты, когда через пару секунд сообразил, о чем его просят.

— Ну, я тебе объясню тут все, к людям выведу, а без меня ты тут сдохнешь, как пить дать. За девку же не злобься, ей все равно судьба остаток жизни ноги раздвигать, если вообще до стаба доберётся. Нет у нас другой работы для девок. Либо в бордель, либо к мужику сильному приклеиться. Иначе никак. Так что не злобься, что я её первым попробовать хотел. Если сам хотел распечатать, то извини, — с энтузиазмом убеждал милиционера Волчок.

— Что так с бабами строго? — приподнял брови Василий.

Милиционер хоть никогда и не был работником уголовного розыска, но с методами оперативной работы оказался немного знаком. Он знал, что иногда лучше чуть подыграть преступнику, сделать вид, что ты его понимаешь и даже высказать сочувствие. Таким вроде бы банальным способом раскололи не одного бандита. Конечно, в этих случаях речь не шла о матерых и проезженных людях. По большей части метод работал с недалекими людьми и еще не опытными преступниками, но работал. Вася решил его попробовать.

— Так мало их выживает, а сунуть куда–то всем хочется. Если выживших баб ещё из стаба выпустить без надзора и тех сожрут. Так что можно сказать бережём их. А дорогие сучки в борделях ужас. И все как одна крокодилы и молоденьких ужас как мало. А я как в Улей попал молоденьких стал любить сильно. Вот такой вот выверт сознания. Ты не подумай, на детей как некоторые не кидаюсь, но девчоночки лет 14 – 17 с ума сводят. Как их вижу сам не свой. Но 14 у нас уже рабочим возрастом считается. Такую не грех оприходовать… — бандита понесло и Васе его пришлось оборвать, что бы не получить рассказа о тонкой душевной организации педофила.

— Стоп. Мне это не интересно, — сказал старшина и тут же задал практический вопрос. — Что такое стаб?

— Ну, мы сейчас на небольшом стабе. Тут все из кусочков, которые кластерами зовут. Они грузятся, в смысле появляются по новой, раз за разом, но по–разному. Какой–то раз в месяц, какой–то раз в сутки, у какого–то время не одинаковое. Ваш вон как по часам раз в неделю грузится с точностью до часа. Оттого Неделькой его зовём. Стаб же это кластер, который сломался и больше не грузится. Стабильно на нем значит все. Если стаб большой и на хорошем месте стоит, то там посёлок могут поставить, а то и город — с немалым энтузиазмом рассказал насильник, — Так развяжешь? — спрашивая, он нацепил на лицо столь заискивающую улыбку, что Василию сразу стало очевидно сколь она неискренняя.

— Посмотрим, как поговорим, — пожал плечами Павлов, пытаясь подостовернее изобразить раздумье на лице.

— То есть я тебе все расскажу, а ты меня отпустишь? — улыбка не сходила с лица бандита предлагающего сделку.

— Я же сказал, как поговорим. Но я думаю, два практичных человека всегда договорятся, — Василий улыбнулся и даже подмигнул Волчку, но ствол пистолета по–прежнему смотрел в сторону преступника. — За девку в стабе этом твоём дорого дадут? — продолжая свой развод, спросил Вася потише и даже, вытянув шею, чуть подвинул голов к пленному.

— Девка высший сорт, а я знаю бордель, где за таких можно получить лучшую цену, — перейдя на заговорщицкий полушепот, насильник тоже подмигнул милиционеру и добавил. — А ты хоть и мент, но, похоже, свой. Хочешь крестным твоим стану?

— Ты о чем сейчас? — Павлов нарочно резко нахмурился, хотя и в самом деле не понимал, о чем Волчек ведет речь.

— Так положено. Всем кто попадает в Улей, дают вместо старых имён погремухи, а старые имена положено забыть. Иначе не приживешься в Улье. А тот, кто даёт новичку погремуху становится его крестным, — бандит снова заулыбался с откровенно наигранным заискиванием.

— Быть может позже. Ты лучше скажи, всем новичкам плохо как сюда попадают и долго ли это продлится? — продолжил выяснять жизненно важное для него и подопечной девочки Василий.

— Да ты живуна глотни и все как рукой снимет. Это у тебя как ты из родного кластера вышел споровое голодание началось. Мы же тут все заражены херней какой–то, только мы в зомби не превратились как остальные. Поэтому нам нужно бодяжить спораны в бухле с водой и хлебать. Иначе все. Амбец за несколько дней придёт. Смерть жутко мучительная, — пленник стрельнул глазами в сторону своей портупеи, но которой висела фляжка.

— Живун, значит из каких–то споранов, — подумал в слух Вася и чуть громче обычного сказал. — Вика ты там как?

— Секунду, — отозвалась с улицы девочка.

— Вы бы потише голосили, — скривился точно от зубной боли Волчок. — Тут конечно стаб, но рядом свежий кластер, может тварь, какая мимо проходить к нему будет, услышит крики ваши и придёт на шум.

— Так значит если не шуметь тут безопасно? — уточнил старшина.

— Вполне. Сам по себе стаб тварям не интересен. Тут жрать нечего. Я, тут часто останавливаясь на пути в Недельку, — бандит смолк и уставился на появившуюся в створе ворот девчонку.

Виктория сменила кигуруми на мужские вещи большого для нее размера. Кроссовки с неснятыми с ног бинтами не болтались, а точно одетые на пару шерстяных носков сидели относительно нормально. Штаны девочка несколько раз подвернула снизу и стянула ремнем на талии. Так что носить эту одежду было можно, хоть и выглядело все как на корове седло. С кожаной курткой пришлось труднее. Рукава висели, и подвернуть толстую кожу оказалось далеко не так просто как простую материю. С этим девочка попросту не справилась.

— Тебе не идет Панда. Придется сменить гардеробчик, — заулыбался бандит, снова буквально облизывая ее взглядом.

Павлов для себя понизил оценку умственных способностей пленника, еще сильнее. Он до этого прикинул, что перед ним пусть не клинический дебил, но индивидуум с откровенно невысоким интеллектом. Дело было даже не в том, что он набросился на девочку что бы изнасиловать, ведь можно встретить и довольно умного преступника. В том числе и насильник мог быть далеко не дураком. Дело было в том, как он совершил свое преступление. Чудак–человек даже не осмотрелся и не подумал, что девочке одной, без оружия и подготовки почти невозможно выбраться с полного зомби и мутантами поселка. А что у девочки нет ни оружия, ни подготовки легко можно было понять с самого первого взгляда. Вот смотришь на нее и понятно — не подбери ее милиционер на машине, то Виктория почти наверняка погибла бы.

Невысокий интеллект бандита подтверждала и его путанная, неграмотная речь. То как он строил предложения. Теперь же вот он увидел, как его вещи безоговорочно присвоили, но и в этот раз не догадался, что ему уготована не самая веселая судьба. Однако можно было подумать, что он подыгрывает, как в случае с заискиванием, в надежде улучить момент и каким–то образом завладеть ситуацией, но на это не было похоже. Хотя совсем сбрасывать со счетов такой вариант не стоило. Делает же попытки, хоть и бездарные.

Глава 7

7 глава (день первый):

— На чем сидишь? — спросил милиционер почти уверенный, что перед ним пробитый наркоман, но помня, что привычных отметин ни на руках, ни на ногах у пленного он не увидел.

— Спеком балуюсь, — не стал скрывать пагубной привычки наркоман.

— Сильная дрянь? — продолжил допрос старшина, прекрасно понявший, что спек это какой–то наркотик.

— Лучше любого героина, но перед выходом из стаба я не колюсь. Хотя доза с собой на всякий случай всегда есть. Им при тяжких ранах ужалиться можно и на этом вытянуть, — похвалился мужик, оказавшийся пусть и не конченным, но полноценным наркоманом.

— Обожди секунду. Никуда не уходи, — банальнейшим и самым плоским образом пошутил Павлов, но это вызвало едва сдерживаемый и вроде даже вполне искренний смех Волчка.

— Да куда я денусь, — сказал он, едва не роняя слезы от сдерживаемого смеха.

Продолжая наблюдать за бандитом и все еще ожидая от него какого–нибудь подвоха, Василий практически приставными шагами сместился к Виктории, смотрящей на ржущего пленника с нескрываемой ненавистью и некоторой растерянностью. Девочка не знала планов своего взрослого спутника и не понимала что происходит.

— Вика возьми нож и выйди на улицу покарауль там пока я с ним беседую. Если что–то заметишь, дай знать. Далеко от входа не отходи. Хорошо? — сказал он девочке потихоньку, но, не особо таясь и прекрасно понимая, что Волчек его прекрасно слышит.

— Хорошо, — девочка подошла к портупее и взялась за нож. — А можно мне взять арбалет? — неожиданно для Василия спросила она глядя на не совсем обычное заряженное оружие.

— Поиграйся, только не застрелись, — разрешил немного успокоившийся от смеха бандит и удостоился от Вики очередного взгляда полного ненависти.

— Возьми, только и вправду поаккуратнее, — сказал в свою очередь Вася, быстро глянув на подопечную.

Девочка подобрала оружие и больше глядя на него чем по сторонам вышла. Милиционер теми же полуприставными шагами вернулся на место и продолжил разговор–допрос. Ему жизненно необходимо выжать из пленного наркомана бандита Волчка как можно больше. Вася прекрасно понимал, что от этого без малейшего преувеличения напрямую зависят их с девчонкой жизни. Чем больше они будут знать об этом мире, тем больше у них шансов.

— Так еще раз о твоем живуне, — старшина с сомнением посматривал на флягу на портупее. — Он точно поможет?

Самочувствие свежего иммунного лучше не становилось и вскоре грозило стать совсем плохим. Сейчас оно было как с особенно крепкого бодуна. Собственно Василий так сильно и с похмелья никогда не болел. Его сушило, подташнивало, голова болела, но этим дело не кончалось. Было ещё нечто вроде изжоги и склизкого комка в желудке. При этом он понимал, что дело не в ранах. Раны беспокоили по–другому. Воспаление и прочие нехорошие процессы их не затронули, и хотелось верить, что не пока, а совсем.

— Да он такой же мой как, теперь и твой. Дай мне заодно глотнуть, а то отоварил ты меня неплохо, а от него мозги на место встанут, и подлечиться он быстрее помогает. Без него подохнешь, а с ним быстрее, чем на дворовой собаке все зарастет, — без сомнений продолжил просвещение бандит.

— Ладно. Сейчас, — Павлов посчитал, что лучше напоить его, что бы испытать живун и упрочить мостик доверия, если тот существует.

Милиционер прекрасно понимал, какой из–за этого образуется тонкий момент. Сейчас складывалась пожалуй наиболее удобная ситуация для нападения и попытки освободиться поэтому был предельно осторожен. Заранее отвинтил крышку. Подошел к пленнику сбоку на расстояние вытянутой руки. Готовый, если что, тут же завалиться на спину и уйти из–под удара присел на корточки. Протянул флягу левой рукой и приложил к губам пленного. При этом держал направленный на него пистолет у пояса, так что бы его даже теоретически выбить не получилось.

— Благодарчик, — поблагодарил насильник, сделав несколько больших глотков из собственной ёмкости и пытаясь облизать облитый подбородок.

Милиционер отошёл от бандита и понюхал содержимое фляги. Пахло отнюдь не розами и не аптечными микстурами. Угадывался запах чего–то спиртного разбодяженного с чем–то непонятным. Запах ему не понравился. Даже самогон очень плохого качества пах гораздо лучше. Желание принять эту бурду внутрь сильно поубавилось, но, тем не менее, Волчек же выпил, и на его лице прибавилось жизнерадостности.

— Как именно это сделано? — спросил Василий, все еще с сомнением поглядывая на трофейную фляжку.

— Да там все просто. Берёшь споран и растворяешь его алкашке. На этом можно и закончить, но многие алкашку бодяжут, что бы ни крепко было, но так–то мы тут все на постоянном подсосе. Не готовится живунок без алкашки. Хотя бы слабая, но нужна. Я на честной водке свой делаю, а потом минеральной водой бодяжу. Разбавляю, что бы действительно бухим не шарахаться, — насильник снова заулыбался. — А знаешь, откуда это добро достают? — спросил он.

— Так откуда? — Вася не стал ждать ответа, а сделал маленький робкий глоток содержимого фляги.

— Помацай свой затылок, — сказал бандит.

— Шуткуешь? — не понял его старшина.

— Да какие уж шутки крестник, — ответ был таким, но с лица не сходил веселье говорившее об обратном.

— Ладно, — Павлов отложил фляжку и, потрогав затылок, нашёл там какой–то маленький нарост, которого раньше не было.

— Нашёл? — спросил насильник.

— Нашёл, — не стал отрицать милиционер. — Что это? — спросил без особого беспокойства, но с интересом.

— Зародыш спорового мешка. У свежаков он часто есть, а потом обычно сходит. У тварей он растет, и в нем появляются сначала спораны, потом горох, а потом и до жемчуга дело доходит. Мы их так и делим на пустышей, споровиков, горошников и жемчужников. Но это самая общая дележка. Так–то ещё всех, кроме жемчужников, делят…

— Погоди, — Василий остановил собеседника.

Новичок собрался с мыслями и ему показалось, что он вроде как чувствует себя чуть получше. Значит можно было сделать глоток побольше и посмотреть на результат, а уж от этого плясать дальше.

— Что? Понравилось моё пойло? Помогло от хвори? — усмехнулся Волчок, глядя как милиционер делает сразу пару больших глотков из фляги.

— Не нектар, но лекарство похоже и впрямь неплохое, — кивнул Вася не став отрицать очевидного.

— Ну вот, я тебя лекарством пою и за жизнь толкую, а ты меня в путах держишь. Не по–людски как–то, — с не скрываемым намёком сказал бандит.

— Не напел ты ещё на свободу, — думая о следующих вопросах сказал старшина и озвучил новый. — Как из этого дерьма выбраться домой?

— Никак, — коротко ответил насильник.

— Совсем никак? — уточнил Павлов.

— Всё о чем знаю я, никак не работает. У меня кореш полез на кластер когда тот обновлялся, так дураком остался и сгинул после. Базарили бред о какой–то машине на ядерной тяге, которую хрен знает где строили, так там все кончилось большим хипишом и стаб с тех пор под атамитами. Им там теперь самое место. В общем, нам, простым смертным из Улья в нормальные миры никакого выхода нет.

— А не простые смертные, значит, покинуть Улей могут? — уточнил уловивший самую суть Вася.

— Не все приходят сюда, так как мы. Есть люди из мира, что похож на наши, но отличается. Они нашли сюда дорогу и приходят сами, что бы добывать различное добро. Они тащат к себе золотишко и прочий хабар, ловят иммунных и делают из наших органов и крови какие–то лекарства для себя. Из–за этого они там у себя в большом почёте, а тут строят такие базы, что не подлезешь к ним. Вся округа под ними ходит, и все её Внешкой зовут. Только ходят они всегда в противогазах или вообще в защитных костюмах, а то заразятся и тут же сыграют в лотерею Улья на общих основаниях…

— Снова стой, — остановил говоруна старшина.

— Что опять? — Волчек был даже недоволен, что его лекцию опять прервали на полуслове.

— Вика, — не громко позвал Павлов, не обратив на недовольство пленного никакого внешне проявленного внимания.

— Что такое? — девочка заглянула внутрь тамбура.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он.

— Плохо, — не стала скрывать Виктория.

— Попей из фляжки. Там лекарство оно на спирту, но не крепкое, — милиционер не глядя протянул фляжку девочке и не стал объяснять подробностей о происхождении пойла.

— Ну и гадость, — скривилась Вика, отпив осторожный глоток.

— А ты не кривись, тебе всю жизнь эту гадость пить, — оскалился в ехидно–алчной улыбке пленный насильник.

— Как самочувствие? — тут же спросил Василий, пока его спутница не вступила в ненужную перепалку со своим обидчиком.

— Не поняла пока, но вроде не тошнит, — пожала печами девочка действительно хотевшая сказать Волчку что–то резкое, но теперь смотревшая на сосуд в своих руках.

— Хорошо. Должно полегчать. Мне полегчало. Ты еще глотни и иди пока ещё покарауль, — голос Васи невольно стал отеческим.

— Как ты с ней? Прямо папочка, — подметил насильник, пристально наблюдавший, как девочка положила фляжку и вышла.

— Так, значит, внешники. Ну, золото и ценности понятно. А органы вы им, что добровольно отдаёте или прямо как сказал — ловят? — сделав вид, что не заметил слов пленного, Василий вернулся к теме прерванной беседы.

— Бывает, что кто–то и добровольно, но в основном им банды муров эти органы притаскивают. Ловят по кластерам рейдеров и разбирают на органы. Тем и живут. Ещё в некоторых стабах за косяки органы вырезают и могут на полную разборку отправить. В других совсем гнилых стабах людей прямо из постелей по ночам воруют, — поведал бандит.

— Они такую большую власть у вас взяли эти муры с внешниками? — немного подивился старшина.

— Не везде. Дальше на западе не так много у них власти, а на дальнем западе её и вовсе нет, но там другие беды. Говорят, там матерые жемчужники, что у нас бегуны за каждым углом. А так да. Власть у внешников тут крепкая. Несколько сильных баз на отличных местах. Их базы муры прикрывают. Да ещё корпус у внешников особый есть. Они как–то там отбирают среди своих иммунных и определяют в этот корпус, так что те не просто люди в противогазах, а как мы. А оружие у них ни как у нас в лучшем случае из ментовских оружеек, да от охотников — с бору по сосенке, а хорошее. Вся Внешка на сотни километров под ними. Все тутошние стабы под ними. А кто вдруг в позу встанет, к тому корпус быстро придёт и раком поставит. Они бывает даже на запад рейды устраивают, что бы наказать кого–нибудь и потрохов побольше набрать, — пояснил ситуацию насильник.

— Твой стаб какой? — задал новый вопрос милиционер.

— Я сейчас в Калабахе обитаю. Тут не больно далеко. Вроде стаб нормальный. Беспредела большого нет. Народ по ночам не воруют, но за большие косяки могут и в мясной отдел отправить. Если вопрос какой на метлах решить люди не могут, то можно на перьях в загоне специальном порешать. Тот кто вышел тот и прав, а тот кто не вышел того на органы. Победителю с этого процент. Цены тоже нормальные. Горошина за 12 споранов идёт, а в некоторых за 13, а то и 14. 100 грамм золота споран. Я сюда за золотишком обычно прихожу. С Недельки каждую неделю считай 3 кила золотишка собираю, а это уже сумма. При этом не парюсь. Все золото по 4 местам раскидано. Нужно только зайти и взять. А я же ведь попутно ещё и охочусь и подбираю, что хорошее найду, так что не золотом одним живу. А так с Недельки в основном Калач кормится, шестёрка Васера. Васер сам под Мутным ходит, а тот на своих ногах стоит. Мутный с внешниками напрямую шашни водит. Так что Калач хоть мелочь вроде, но отсюда его не подвинут. Вашу оружейку он стрижет. Не познакомился с ним?

— Имел счастье. Больше не хочу, — Василий несколько лукавил, поскольку отчаянно хотел увидеть Калача под стволом автомата, который будет именно в его собственных руках.

— Считай, повезло, что не вальнули. Эти свежаков не больно берут ни к себе, ни на мясо. Внешники органы берут только у тех, кто хотя бы месячишко в Улье перекантовался. Ферм же Мутновские не держат. На торговле с вот таких точек как ваша оружейка, ювелирках и отлове живут…

— Пока не забыл. Кто такие атомиты? — перебил свою певчую птичку Василий, что бы задать интересовавший его вопрос.

— Да хрен их знает. Я не видел. Слышал что они вроде как иммунные попавшие под радиацию и ей изуродованные. У кого лицо на жопе, а у кого хер на лбу. Уроды те еще. Воюют со всеми, жрут и иммунных и пустышей, но далеко от радиации не отходят. Без нее вроде дохнут…

Продолжался разговор–допрос несколько часов. Вася сообразил, что хаотичные расспросы не помогут ему и начал все сначала, переходя от общего к частному. В какой–то момент дал возможность пленнику говорить самому в рамках темы Улья, а сам только задавал уточняющие вопросы. Бандит охотно рассказал обо всем, что знал и о чем догадался вызнать старшина. Волчек рассказал об устройстве Улья, или Стикса, он раз или два использовал и второе название, так как его, устройство, понимал. Впрочем, понимал бандит не слишком много — университетов не кончал и подпортил мозг спеком, но все же смог доходчиво объяснить какие бывают кластеры, что такое тянучка, чернота и как в целом устроена география этого странного, похожего на испорченный механизм неведомой цивилизации мира. Также насильник подробнее поведал об основных стадиях развития заражённых от пустышка, до самой элиты. Тут он рассказывал в красках и Павлов смог себе представить, как и кто выглядит. Выяснилось, что гонялся за Нивой ночью всего–то молодой лотерейщик, а то и вовсе лишь матёрый бегун, только собиравшийся лотерейщиком стать. С такими Волчок, с его слов, легко справлялся при помощи своего арбалета, а твари развитые сильнее оказались не столь частыми гостями в ближайшей округе. Самых матерых зараженных, то есть руберов и элиту, по наводке муров уничтожали внешники с их беспилотникам. Тем нужен был жемчуг для бойцов их специального корпуса и расчетов с мурами. На тех же, кто оставались ради споранов и гороха активно охотились сами муры и вообще все кто мог.

Между делом выяснилось, что сам себя Волчок муром не считал и сам верил в то, что он честный рейдер с Внешки. Ведь он лично на органы никого не потрошил как Калач с бандой и прочие. Даже никого под это не подводил, что бы порезали другие. Правда пару раз выходил на ножиках в загон и получал свой победительский процент. Ещё, как упоминал, таскал золотишко и другие ценности для внешников перекупам в стабах, но это муром его, с его же слов, вроде как не делало. Изнасилование девочки он тоже плохим поступком не числил и говорил, что так бы поступили многие, да вообще практически все, местные рейдеры. Доходило до того, что некоторые ловили свежих пустышек и пользовались их, так что сунуть в свежую бабу против её воли, считалось почти правилом — своеобразной платой за спасение от зараженных и первый глоток живуна.

Отдельно разговор зашёл подробнее о трофеях, которые можно получить с монстров. Не забыли поговорить о том, для чего эти трофеи нужны. Спораны для изготовления живуна, без которого иммунные не могут жить как диабетики без инсулина. Горох для медленного, но стабильного и безопасного развития дара Улья, имеющегося у всех иммунных. Жемчуг для резкого усиления дара и приобретения новых даров. Сам Волчок имел один дар и утверждал, что он бесполезен. При этом бандит никогда не видел жемчуга, а горох предпочитал использовать как деньги, а не употреблять самостоятельно. Бандит мечтал о жемчуге и приобретении крутого дара, но сам эту драгоценность добыть не мог, а стоил красный или черный шарик безумно дорого и продавали его крайне редко. Жемчуг люди, добывшие его, в основном ели сами, несмотря на риск приобрести внешние черты заражённого — стать квазизараженным или по–простому квазом.

Глава 8

8 глава (день первый):

За время длительного допроса после принятого живуна Виктория успела немного прийти в себя и хоть как–то смириться со всем случившимся с ней. Девочка не до конца осознавала, что ее вот так вот взяли, и попользовали. Все что она поминала это появление незнакомого мужика и удар перед которым девчонка только и успела, что коротко вскрикнуть, а потом ее в изодранной одежде, с неприятными ощущениями в промежности и кровью там же привел в себя Василий. Она осознавала, что было между этим, но это событие как–то меркло на фоне потери родителей и попадания в иной, беспощадный мир. Однако это не значило, что она могла посчитать событие насилия не значительным, и оно никак на нее не повлияло.

Развлекая или, скорее, отвлекая себя от творящегося треша, Вика несколько раз выстрелила из арбалета. В качестве мишени она использовала одинокое сухое дерево. Дерево было толстым, но все же девочка умудрялась мазать и даже потеряла один из болтов. В процессе выяснилось, что быстро зарядить со своими невеликими силами она его не может. Не слабое оружие нужно было упирать в землю специальной скобой–стременем, прижимать стремя к земле ногой и взводить тетиву встроенным боковым рычагом. Рычаг шел туго, и одной рукой Виктория никак не могла привести оружие в боевое положение. Для этого ей приходилось использовать обе руки и напрягаться изо всех сил. В общем, нормально с таким оружием ей обращаться пока не светило. Нужно было либо подбирать что–то иное, либо срочно наращивать мышечную массу. Но, тем не менее, оружие ей было нужно. В сложившейся ситуации Виктория чувствовала в нем самую острую необходимость.

После стрельбы девочке стало интересно, о чем дядя Вася говорит с бандитом, все же это касалось и ее, поэтому она отправилась слушать стоя за воротиной. Говорили тихо, и девочка практическое ничего не разобрала, пока подслушивала, но вскоре набежали тучи и начался нешуточный дождь. Вику попросили прикатить велосипед бандита под крышу и принести его рюкзак. Виктория сделала это, и осталась под крышей, наблюдая за улицей оттуда, и подслушивая почти на законных основаниях. Теперь ей было слышно все, и разговор стал вызывать беспокойство. Помимо прочего бандит упоминал какое–то совместное будущее, ждущее его и Василия, что девочке не нравилось. Она не сообразила, что милиционер может обманывать бандита и даже морально готовилась совершить побег от мужчин, но Павлов не освобождал преступника и держал пистолет под рукой, что заставляло ее медлить и все же надеяться на лучший для нее исход.

Под конец допроса Василий понял, что у него уже каша в голове и даже новая порция живуна от нее не спасает, хотя в принципе это средство здоровье поправило совсем неплохо. А ведь не задана была еще огромная куча вопросов пусть не первостепенной важности, но все же важных. Конечно, можно было отложить продолжение допроса, но строить из себя друга этому бандиту дальше оказалось выше сил Павлова, а пытаться держать его в плену было попросту опасно. У них не было под рукой ни КПЗ, ни даже погреба, да и следить за пленником в текущей ситуации не кому. Старшине требовался отдых, а Виктория легко могла не справиться. В общем, подумав милиционер решил, что мура, который себя таковым не считал, придется попросту пустить в расход.

Василий никогда в своей жизни не убивал людей, но морально был к этому готов и собирался довести дело до конца. Как он понял со слов бандита, тюрем и судов в Улье не было, по крайней мере, в ближайшей округе. Законов тоже по большому счету тоже не было. Среди местных считалось нормальным постреляться из–за богатой делянки или порешить товарищей из–за дорогих трофеев. В большинстве стабов Внешки поножовщина считалась нормальным делом и правило право сильного. Вообще старшина имел полное основание полагать, что не уйди он осмотреться, то оказался бы застрелен на месте при появлении бандита. Насильник засадил бы в него болт из арбалета, поимел бы девочку, после отвёл бы её в стаб, где продал в бордель, а может и не отвёл бы, если бы посчитал риск по дороге избыточным, то вдоволь наглумившись тоже убил бы. В общем жалости к этому индивиду у милиционера не было, как и иного выхода.

— Вика будь тут, а мы выйдем, — сказал Вася, снова направляя ствол на пленного насильника Волчка.

— Ты зачем за ствол взялся? — насторожился бандит.

— Кончать пора с тобой, — честно признался старшина.

— Не думал, что свежак вот так сразу будет готов убивать, но ты же мент. Такие как ты могут, — ответил он, словно плюнул в сторону обидчика и со злостью, блеснувшей в глазенках.

— Тебе–то откуда знать? — спросил Павлов не желая объяснять, что большинство его сослуживцев брались за пистолет только в тире и не имели опыта практического применения оружия, а сам он стрелял по живым существам всего дважды за жизнь, а по человеку так и вовсе один, да и то, не желая убивать, стрелял по ногам.

— Так вы же менты за этим и приходите в свою ментовку: за властью, за правом творить что хочется, — ответил бандит и теперь действительно сплюнул в сторону милиционера, но слюна не долетела.

— Точно. За этим и приходим. Творим, что хотим. Девок насилуем как ты, а потом в бордели продаем как ты, — чуть скривившись, саркастически ответил Василий и сказал. — Ладно, давай вставай, и покончим с этим делом.

— Может еще вопросы остались? Я готов еще побазарить, — сказал мур пытаясь встать со связанными руками.

— Обойдемся как–нибудь, — Вася усмехнулся, понимая, что Волчок хоть и был наркоманом, но все же оказался не полным клиническим идиотом, и догадывался о весьма вероятном невеселом конце и просто тянул время.

В принципе неплохая тактика. Ей он выиграл несколько часов жизни, а как старшина понял, за несколько часов в этом проклятом месте может измениться все и кардинально. Мог появиться матерый заражённый, могли прийти какие–то знакомые Волчка, да и вообще могло произойти что угодно, вплоть до превращения стаба в нормальный кластер и его неожиданной загрузки, конечно, если только такое вообще возможно.

Волчек удивил, махом стерев нервную усмешку с лица старшины. Из неловкого подъёма со связанными руками бандит перешёл в стремительный бросок вперед. Павлов успел выстрелить и попал, но пуля отрикошетила от тела бандита вдруг ставшего каменно–серым. Насильник врезался в Василия плечом с такой силой, будто был не живым человеком, а стал настоящей бетонной глыбой. Вася отлетел к стене и упал, а мур умудрившись остаться на ногах, рванулся мимо девчонки на улицу.

Виктория не попыталась заслонить ему путь, да и не смогла бы это сделать. Однако она не закричала и не поддалась панике. Девочка разозлилась, поняв, что её обидчик сейчас уйдёт, и нашла в себе силы выстрелить. К этому времени действие умения Улья сделавшего кожу Волчка каменной уже истекло, ведь он не соврал и действительно практически не развивал его горохом, поскольку предпочитал тратить горох на спек. Однако арбалетный болт не убил его, ведь Вика попала только в ногу, хотя целилась в спину. Насильник вскрикнул от боли, споткнулся, но не упал, а продолжил бежать, припадая на раненую конечность.

Старшина нашёл в себе силы подняться, подобрал выроненный пистолет и бросился в погоню. Упускать бандита он не собирался, ведь тот мог вернуться сам, когда его не будут ждать, а то и привести с собой друзей. Таких же «не муров» как и он сам, а Василий знакомиться с ними хотел еще меньше, нежели с развитыми тварями Улья.

— Будь тут! — крикнул милиционер девочке, выскакивая под стену дождя.

Бандит хотел жить и боролся за жизнь до конца. Он бежал раненый и голый под дождем по траве кустам и колючкам, так как не каждый здоровый сможет в нормальную погоду, в нормальной экипировке и на корте с хорошим покрытием. Он даже каким–то образом сумел освободить руки, хотя там, где учили такому связыванию, говорили, что с руками за спиной это практически не возможно. Если без ножа. Возможно, Павлов бы его не догнал, но ему этого не требовалось. Он не собирался задерживать этого преступника, а стрелял хорошо. Сократив расстояние до приемлемого Василий остановился и вскинул оружие. Сбитое дыхание и дождь мешали целиться, но не слишком сильно. ПМ хлопнул дважды, и тело мура рухнуло в высокую траву. Когда Вася подошёл насильник ещё дышал, но это были последние его вздохи. Одна пуля угодила под лопатку чуть ниже сердца, а вторая попала в затылок. Волчек лежал, распластавшись животом в низ, широки раскинув руки и повернув голову на бок. Губы бандита что–то негромко бормотали, и что бы попробовать услышать его последние слова, старшине пришлось бы наклоняться, но он не стал.

Через несколько мгновений мур сгреб пальцами траву, сжимая руки в кулаки, и затих окончательно. Павлов ещё постоял над ним пытаясь понять, что он чувствует по поводу настоящего убийства человека, но так и не понял своих чувств. Решив, что убиенный не будет преследовать его во снах, милиционер проверил пульс насильника приложением пальцев к шее и, убедившись в отсутствии признаков жизни, отправился за лопатой, которую точно где–то видел пока обходил коровники.

Виктория встретила его, целясь в стену дождя из арбалета, но поняв, что возвращается её спаситель, опустила оружие.

— Вы его убили? — спросила девочка.

— А что мне ему конфетку надо было дать? — устало и от этого в какой–то степени зло огрызнулся Вася.

— Нет. Вы правильно сделали, — сказала девчушка, обиженно поджимая губы и отведя взгляд.

— Ты извини меня Вика. Я не должен был тебе грубить, — осознал свою ошибку старшина.

— Хорошо, — ответила она, но все ещё обижалась.

— Вика, я чертовски устал и мне ещё нужно закопать труп этого, — не называя, Павлов мотнул головой себе за спину.

— Я тебе помогу, — бросив дуть губки и в очередной раз перейдя на «ты» вызвалась девочка.

— Ты уверена? — засомневался Василий.

— Да, — мотнула головой Виктория.

— Промокнешь. Заболеешь, — постарался привести аргументы Вася.

— Он вроде сказал, что мы тут таким не болеем. Паразит не терпит вирусы, а простуда вирус, — парировала Вика.

— И трупа не напугаешься? — это был последний довод милиционера.

— Живой этот ушлепок был страшнее, — разбила его новый довод девочка.

— Ладно. Я там лопаты видел. Только давай сначала велосипед с вещами уберём от входа. Они нам ещё пригодятся, — старшина подобрал портупею и, повесив её на пояс, вложил пистолет в кобуру.

— Хорошо, — девочка повесила за спину рюкзак.

Павлову оставалось забрать копье и велосипед. Копье, древко которого было снабжено антабками и оружейным ремнем, он повесил на себя, а велосипед просто покатил. Вещи и велосипед они доставили в комнату отдыха, где и оставили. Там же оставили арбалет. Его милиционер побоялся выносить под дождь. На этом оружии тетивой служил стальной тросик и плечи у него были из металла, но Василий решил перестраховаться и не мочить незнакомое устройство. Зато копье он на всякий случай прихватил и Виктории вручил нож, вместо которого она раньше, когда он отправлял ею сторожить округу, взяла арбалет.

Хоронили мура прямо там, где Василий его убил. Пока копали не глубокую могилу, Вася вымок до нитки. Вику немного защитила кожанка, так что мокрой она была не вся, а почти вся. Вернулись под крышу, дрожа от холода, но, несмотря на это выставили наружу пару бидонов, что бы набрать воды и уже после этого поспешили убраться в комнату отдуха. Там старшина разделся до мокрых трусов и все кроме них развесил сушиться. Виктория тоже сняла штаны и кроссовки оставшись в полусырой куртке.

Пришло время провести ревизию имущества казненного бандита. Старенький пистолет Макарова. В кобуре в специальном кармашке нашлась единственная запасная обойма к нему. Еще фляжка со споровым раствором, который насильник звал живуном. Чехол для фонаря, но вместо фонаря баллончик с каким–то спреем пахнущим травами, кстати, такими же травами пах насильник, так что можно предположить, что им он пытался отбить собственный запах. Самодельные ножны с ножом серьезного вида, что достался Вике. Подсумок с короткими арбалетными болтами 2 видов. Один вид имел острые наконечники, а второй тупые со свинцовой нашлепкой. Копьецо длиной чуть более метра в качестве оружия ближнего боя. В рюкзаке нашлось несколько больших железных таблеток консервированных каш и тушёнки. Вода в баклаге, которую Виктория всю не израсходовала. Там же была маленькая газовая плитка. Наличествовали и другие бытовые мелочи, включавшие запасной баллончик с пахнущим травами спреем.

Буржуйку топить было нечем, да и опасно это было, так что, газовая плитка и консервы пришлись особенно кстати. Поев горячего, люди несколько согрелись, напились волшебного лекарства — живуна. Василий прикинул, сколько его осталось, и понял, что надолго им этого слабоалкогольного напитка с неприятным запахом не хватит. У них была всего одна початая литровая фляга, и был всего один не разведённый споран, взятый из ладанки казненного милиционером бандита. Волей–неволей нужно было думать об охоте на зараженных, ведь иначе их ждала нехорошая смерть.

Наевшись и напившись живуна, люди почувствовали себя гораздо лучше. Девочка физически чувствовала себя не хуже, а возможно и даже лучше чем чувствовала до попадания в Улей. Старшина мог сказать бы о себе то же самое, если бы не раны, но и они беспокоили гораздо меньше. Милиционер решил, что даже обезболивающего на ночь пить не будет. Видимо Волчок не наврал про чудодейственные регенеративные свойства этого напитка. Хотя зачем ему было врать на пустом месте? Этим бы он себе ничего не выгадал.

Обсудили ближайшие планы. Идти искать стабы связанные с внешниками, где обитают люди вроде Волчка и команды Калача не хотелось. Неизвестно на какой стаб и кого в этом стабе они нарвутся. Со слов бандита далеко не все там были мурами и просто подонками, но старшина не слишком ему верил в этом плане и по опыту прошлой жизни знал, что подонки при их меньшинстве даже в нормальном мире лучше организованы. В новом мире им тоже ничего не мешает организовываться лучше и подминать под себя обывателей, занимая верх иерархии. К тому же обычно подонки не страдают моральными принципами и при прочих равных имеют больше шансов на выживание в условиях глобального звездеца. Не каждый обыватель сможет тюкнуть соседа по голове молотком, несмотря на то, что от этого будет зависеть его жизнь, а из поголовья подонков на это способны может и не все, но большинство. В общем, он считал, что в Улье даже на роли обывателей должны быть люди сумевшие переступить через законы и общественную мораль. Пусть не все такие, но многие.

Идти на дальний или средний запад с к стабам враждующим с внешниками и мурами, казалось идеей поразумнее, но где их искать Волчок не представлял. Речь шла о расстоянии не менее 500 километров, и его нужно было не проехать по прямой автостраде на машине в полной безопасности, а пройти, пешком петляя по кластерам полным зомби, муров и еще неизвестно каких опасностей. Путешествие могло растянуться на недели, а то и месяцы и к нему следовало тщательно подготовиться. Нужны были экипировка и оружие, нужно было научиться правильно вести себя в этом мире, нужно было хоть чему–то научить Викторию, а, следовательно, не стоило немедленно двигать в сторону заката. Нужно было окопаться на месте и осмотреться, а уж после двигаться на запад.

Приняв самое важное на текущий момент решение от нечего делать, задумались над новыми именами. Василий не ощущал, что ему так уж нужно новое имя, однако они решили, что на случай встречи с разумными обитателями Улья прозвища стоит выбрать. Ведь со слов покойного Волчка получалось, что даже нормальные рейдеры могут повести себя неадекватно с тем, кто долго в Улье и не поменял имя на прозвище. Вика в итоге решила, что её будут звать Пандой. Ей чем–то нравились эти чёрно–белые животные. Она любила вещи с их изображениями, и даже папа иногда звал девочку своей пандой. Васе ничего нормального придумать не смогли и в итоге решили, что будут звать его просто Дядей. Это прозвище с неизвестно какой попытки придумала Вика, и Павлова оно вполне устроило, в отличие Судьи, Законника, Мента и еще множества вариантов.

Той ночью Виктория–Панда плакала. Она делала это тихо и думала, что её никто не услышит, но старшина проснулся и долго обнимал девочку пока та, наконец, не успокоилась. Успокоившись, Вика уснула у него в объятьях, и Василий ещё долго обнимал её, точно родную дочь, которой у него не случилось и теперь уже, наверное, никогда не случится. Виктории тоже было хорошо с ним. Он был единственным, кто связывал её с прошлым. Практически самым родным в этом мире человека. С ним девочка чувствовала себя хоть как–то защищённой.

Глава 9

9 глава (день второй):

Виктория проснулась, утром обнимая старшину. Это ее несколько смутило, хотя между ними не было и намека на близость. Они даже спали одетыми в просохшую одежду. Думая, что ее спутник еще спит, Панда встала, робко выглянула из комнаты отдыха и, убедившись, что в переходе никто не урчит, стала сама впервые зажигать походную газовую плитку. Хорошо, что все было уже подсоединено, и ей оставалась минимальная работа.

— С добрым утром, — тихо сказал милиционер в рваной и измятой форме.

— Утречка, — машинально ответила девочка, наливая в алюминиевую кружку воду, что бы вскипятить ее для чая.

Павлов встал, потянулся и выглянул в мутное окошечко.

— Дождь закончился, — прокомментировал он.

— Под утро уже, наверное, — предположила Виктория.

— Долго шел. Это хорошо. Смоет все следы. После такого потока следов даже собака не найдет, — Дядя сел на топчан.

— Мы же вроде думали в село сходить, — вспомнила вчерашний разговор Вика.

— Да это нужно. Нужна одежда. Нужны припасы. Нужно хоть какое–то оружие, — подтвердил Василий.

— Я не спорю, но будут новые следы и по ним нас можно будет отыскать, — Панда устроилась на краю стола.

— Ну что же теперь, — развел руками Вася и спросил. — Как себя чувствуешь?

— Неплохо, — ответила Панда.

— Это хорошо, — милиционер и сам ощущал себя хорошо, даже раны беспокоили не как полученные вчера–позавчера, а словно уже подживают.

— О чем думаете? — спросила после долгой паузы девочка у действительно задумавшегося Дяди.

— Вода закипела, — сказал старшина вместо ответа.

— А? Точно, — девочка потянулась снять кружку.

— Стой, — успел остановить ее милиционер.

— Ой. Точно. Чуть не обожглась, — Виктория неуверенно улыбнулась.

— Выключи газ и заваривай прямо на плите, — дал совет Павлов и снова думая, стал наблюдать, как малолетняя спутница заваривает пакетированный чай.

— С вами поделиться? — спросила Панда.

— Нет, пожалуй, — покачал головой Василий. — И заканчивай выкать. Неудобно как–то. В дочери ты мне все равно не больно годишься. Для этого или тебе нужно быть чуть помоложе или мне чуть постарше.

— Ладно, — пожала плечами девочка.

— Я тут подумал, что у Волчка этого где–то здесь должно быть логово, и оно было явно не здесь, — выдал тему своих последних размышлений Вася.

— Может быть, — Вика пыталась снять кружку, спрятав руку в рукаве куртки.

— Он говорил, что останавливался тут не раз, значит, какое–то место у него тут есть, — привел аргументы старшина.

— Наверное, — девочка хотела попить, но в итоге поставила кружку на стол, даже не коснувшись губами горячей посудины.

— Будем искать, — милиционер встал с топчана. — Ты пей чай, а я схожу, принесу бидоны с водой.

— Я с вами. Чай пока остынет как раз. Уж больно горячий, — после вчерашних событий девочка откровенно боялась оставаться одна.

— Ладно, — легко согласился Павлов и предложил. — Возьми себе копье, а я возьму арбалет.

— У вас пистолет, — напомнила Вика.

— Пистолет наш самый весомый аргумент, но к нему патронов всего ничего и он самый крайний случай, — покачал головой милиционер.

С оружием в руках люди прошлись по коридору и коровнику, никого там не встретив. В тамбуре и на улице тоже оказалось пусто. Трава была мокрой, и ходить в летних милицейских туфлях по ней являлось не лучшей идеей, но иной обуви все равно не было. С арбалетом тащить два бидона не получалось, поэтому его пришлось передать его Панде. Виктория повесила копье на ремень и охраняла водоноса с заряженным метательным оружием.

Притащив воду в комнату отдыха, какое–то время отдыхали. Панда попила чай и хлебнула живчика, а Василий просто заправился живуном натощак. После Вася решил все же посмотреть свои раны и сменить бинты. К его радости и некоторому удивлению укусы на голенях и раны от наручников на запястьях выглядели так словно им не меньше пяти–шести дней. Тех ран, что были мелкими, и вовсе не было. О них можно было догадаться только по молодой светлой коже. На плече дело обстояло примерно так же и это давало надежду, что еще через пару тройку дней старшина будет полностью здоров. Однако, не смотря на чудеса регенерации, на плечо, запястья и кое–какие укусы на голенях все же пришлось наложить легкие повязки.

Закончив с перевязками, решили попробовать отыскать логово Волчка, но не бросились обшаривать все углы, а решили подумать над тем, где таковое должно находиться. Поразмыслив решили, что самым логичным местом мог стать чердак коровника с проломленной крышей. Это место было достаточно труднодоступным, что бы туда не залез случайный заражённый и туда возможно можно было подняться из помещения, не привлекая к себе внимания всей округи. Отправились проверять.

Оказалось, что через провал крыши легко вылезть наверх, на саму крышу, а на чердак никак не попасть. Однако на крыше имелось слуховое окно и через него можно легко оказаться на чердаке. Правда, при этом пришлось преодолеть дистанцию в несколько метров по высоте открытой перед всей округой. Старшина из–за этого подумал, что логово казненного насильника в другом месте, но кое–что они всё–таки нашли.

В дальнем углу чердака нашелся скатанный спальный мешок в чехле, туго свернутый и перевязанный веревочкой каремат, несколько пятилитровых бутылок с самой обычной водой и плотно набитый рюкзак. В рюкзаке оказался набор даже побогаче чем был у Волчка при себе. Там не было шприца со спеком как в первом рюкзаке, но было несколько консервов, газовая плитка с баллоном, аналогичная уже имеющейся, простенький охотничий нож, пара бутылок водки, спички, соль, всякая нужная мелочь и три спорана в целлофане. Последние Волчок описал достаточно хорошо, что бы легко их узнавать. Поэтому и имевшийся при покойном муре споран, когда нашли в ладанке, легко опознали и прибрали к рукам.

— Теперь у нас есть 4 спорана и водка. Без живуна точно не останемся, и дождевую воду можно было не собирать, — тихо сказала Виктория.

— Не останемся, а про воду никто не знал, — согласился Павлов и сделал вывод. — Похоже, тут не просто лежка для передышки, а место где можно отлежаться какое–то время, никуда не выходя. Не похоже, что бы он тут именно отдыхал при каждом появлении на стабе. Следов частого пребывания нет. Водимо просто сделал закладку на всякий экстренный и все на этом.

— Значит лежка в другом месте? — спросила Виктория.

— Теперь не уверен, что она вообще есть. Будь у него тут где–то лежка, то это все, скорее всего, лежало бы там. Хотя кто его знает. Может еще отыщется эта лежка, — пожал плечами милиционер.

Спустились вниз прихватив только нож, пятилитровку воды и бутылку водки. Остальное, включая спораны, было решено пока оставить в закладке. Место там было относительно не плохое, а природная осторожность не позволяла мужчине складывать все яйца в одну корзину. Вдруг их логово в комнате отдыха найдет и разорит кто–нибудь наподобие Волчка? Если они будут там в тот момент, то вопросов нет: либо отобьются и уйдут с вещами, либо вещи им станут не нужны. Ну а если их просто банально обворуют? Или если займут их место, пока их нет?

Убедившись, что поблизости все спокойно и закрывшись в комнате отдыха, решили попробовать растворить споран взятый в ладанке Волчка. Стали разводить сразу в большую баклагу на два с половиной литра, в которой насильник хранил простую воду. Василий налил в пол–литровую кружку водки на две трети и бросил туда споран. По его прикидкам такое количество спиртного не должно было быть особо заметно в общем литраже жидкости. Однако они не знали, хватит ли на такой литраж одного спорана, а собирались использовать только один. Точных пропорций у казнённого насильника никто не вызнал, так что мог, или скорее даже должен был, получиться слабенький раствор. Вася намеренно не уменьшал общее количество жидкости. Думал, что если получится слабенький живун, то его просто придется пить несколько чаще, что бы обеспечить нужную концентрацию этого вещества в организме, а крепким споровым раствором банально побаивался травонуться.

— Что–то там какая–то гадость плавает, — сказала Виктория, наблюдавшая за процессом растворения спорана в водке.

— Не растворилась, наверное, еще, — пожал плечами, сидевший на топчане и изучавший устройство арбалета старшина.

— Да все растворилось. Это осадок какой–то. Во фляге такого точно не было, — высказала свое мнение девушка.

— Точно не было? — Павлов потряс флягу и убедился, что там есть еще немного живуна.

— Я бы увидела такое, — она скривила носик.

— Сейчас проверим, — милиционер отложил арбалет и, подойдя к столу, вылил живун из фляги в пустую кружку. — Действительно, никакой мути, — он заглянул в посуду со свежерастворенным спораном и увидел какие–то белесые хлопья. — Не думаю, что такое стоит пить. Давай на всякий пожарный процедим.

— Можно через бинт, — тут же подключилась Панда.

— Молодец, тащи, — кивнул Дядя.

Вика метнулась к рюкзаку и притащила бинты. Вася тем временем перелил готовый живчик обратно в литровую фляжку. Бинты положили на пустую кружку, девчушка их придержала, а старшина потихоньку процедил содержимое. Жидкость прошла через бинты, а вот хлопья остались на них неприглядным слоем.

— Б–е–е-е, — протянула девочка.

— Действительно, — не кривясь, мужчина отложил бинты в сторону. — Ну, пробовать это в чистом виде я не стану. Надо в баклагу воды налить, — старшина знал, что происходит, если лить воду в спирт, а не наоборот и собирался действовать с водкой по аналогии.

Ополоснули пустую кружку, и набрали в баклагу два литра воды. После туда вылили неполную кружку раствора спорана в водке. Началась легкая реакция, но жидкость сильно не нагрелась. На всякий случай, выждав немного времени Павлов, понюхал содержимое баклаги и узнал запах. Пахло живуном, только слабее чем из литровой фляги. После он налил в кружку пару глотков и сделал глоток из кружки. Покатал жидкость во рту и отважился проглотить.

— Ну что? — спросила Виктория.

— С водкой приемлемо. Чуть крепче, чем вода, налитая в не ополоснутую бутылку из подводки. Но одного спорана на такой объем явно мало. Мне кажется, даже двух будет мало. Скорее надо делать 3 спорана на половину литра водки и разбавлять двумя литрами воды, — подвел итоги теста Дядя.

— Значит, правильно сделали, что хлопья выкинули? — спросила девочка.

— Похоже на то, — кивнул Василий.

— А тот ушлепок ничего про это не говорил? — уточнила Панда.

— Я бы такое запомнил, — Вася был категоричен.

— Значит, он или слоупок или ушлепок хотел нас отравить, — девочка была не менее категорична.

— Может быть, а может эти хлопья безвредная примесь, — сказал старшина, допив живун собственного приготовления из кружки.

— Хочешь проверить? — Вика кивнула на лежащий на столе бинт с хлопьями.

— Ну, если только не на себе, — улыбнулся Павлов перелив остатки живуна из фляжки в баклагу, что бы чуть улучшить содержимое.

На этом не сильно, но все же удачное приготовление живуна закончили. Возвращаться за споранами к схрону Волчка и переделывать не стали. Вместо этого занялись подготовкой к походу к Дзержинке. Подготовка заключалась в освоении незнакомого оружие, которое разделили. Виктории досталось копье, и нож что носил при себе насильник. Василий помимо ПМ взял себе нож из заначки и арбалет.

Отправлять Викторию в рукопашную атаку на зараженных Павлов не собирался, так что девочке оружие нужно было только для обороны в случае неожиданного нападения. Однако это не значило, что ей можно было просто таскать его не умея использовать. Вася показал напарнице, как правильно держать нож, что бы самой не пораниться при ударе. Показал пару простых и интуитивно понятных ударов, что не забылись с армии. Копьем старшина, разумеется, в жизни не пользовался, но в армии помимо нескольких уроков ножевого боя получил основы боя автоматом с примкнутым штыком, так что смог показать, как правильно колоть. С этими знаниями Панда должна была суметь справиться хотя бы с пустышом.

Вася соорудил из доски подобие мишени прямо в коровнике и попробовал себя в стрельбе из арбалета. Устройство било достаточно мощно и с силой взрослого мужчины взводилось быстро. Старшина мог быстро упереть арбалет скобой–стременем в землю и, держа его одной рукой, даже не придерживая ногой, второй рукой потянуть встроенный рычаг по дуге на себя. Рычаг взводил тетиву, и она фиксировалась спусковым механизмом. После этого оставалось только вложить болт в ложе, прицелиться и выстрелить. Скорострельность, конечно, получалась аховая, но Павлов был уверен, что он при полном отсутствии опыта сумеет сделать пару выстрелов в минуту, а кто–то умелый сумеет сделать все четыре, а то и пять. Но уж если понадобится такая скорострельность, то дело наверняка будет швах, и в одиночку арбалетом не отмашешься.

Закончив со всем на стабе, Дядя и Панда, наконец, отправились обратно в свое родное село. Именно туда идти не хотелось одинаково сильно обоим. Они предпочли бы любой иной кластер, пусть и не знакомый, но такой кластер еще нужно было найти, а вокруг были все больше поля да леса. В доступности от стаба с фермой не было ничего и для поиска нового кластера его, наверняка пришлось бы оставить. Ночевать во время этих поисков на стандартном кластере не просто не хотелось, а было в разы опаснее. В общем, поход на родной кластер показался людям меньшим из зол.

До того места где оставили Ниву добрались без малейших приключений, а вот у самой машины их ждала сразу тройка бесштанных бегунов. По всей видимости, уже после ливня они проходили где–то не слишком далеко и учуяли кровь Василия, которой пропах весь автомобиль. На этот вкусный для тварей запах сюда эти трое и притопали. Теперь, не найдя пищи, двое топтались возле машины, но не уходили, а один так и вовсе влез через разбитое окно внутрь и пытался там слизать с сиденья впитавшуюся в обивку и высохшую кровь.

Со слов Волчка в этих зараженных уже могли быть спораны, и Вася решил, что пора учиться их добывать. Так же он имел представление, что это твари вроде бы не особо опасные для вооружённого пистолетом или арбалетом человека, но способны доставить большие неприятности, тому, кто их не имеет. В общем, стоило вести себя с ними осторожно и по возможности не подпускать к себе вплотную. В памяти еще были свежи воспоминания о том, как их меньшие братья крепко цепляются за конечности и одежду и как больно кусаются. Тогда с крыльца отделения милиции ведь только чудом и конструктивным недостатком имевшейся модели наручников ушел. Не сообрази он, тогда как порвать цепь или попадись мурам наручники иной конструкции, например БРС — 3, без цепочки, то сожрали бы его пустыши и чуть подъевшие джамперы. Там ведь даже бегунов не было.

Старшина оставил Вику тащившую на себе рюкзак ждать у посадки а сам пошел вперед, стараясь вести себя как нормальный охотник. Он прикинул, где подветренная сторона и по счастью ветер дул на них. Пользуясь, что твари его не чуют, прокрался по лесопосадке с пяток метров к удобной позиции, откуда и стал стрелять. Он опробовал арбалет, но ещё не свыкся с ним до конца, поэтому первый болт угодил не в голову, а попал в шею, хотя стрелял старшина с относительно небольшого расстояния.

Бегун удивился ранению, но и только. Все твари были крепкими на рану, и подобная травма не считалась опасной для них. Это человек бы захлебывался кровью и умирал, а этот завертелся на месте что бы найти своего обидчика. Разумеется, при этом он заурчал, и его поддержали остальные двое заражённых. Павлов, пока его не заметили, перезарядил арбалет и выстрелил второй раз. Арбалетный болт вошёл в висок раненому бегуну, но остальные поняли, откуда стреляли. Милиционер успел перезарядиться ещё раз и выстрелил во второго бегуна, ломящегося через кусты, почти в упор. В этот раз попал, куда надо, сходу. По счастью третий заражённый ещё только выбирался из машины и этим дал время охотнику подготовиться к новой встрече. Будь иначе и Дяде пришлось бы бросать арбалет и браться за нож. Все же на подобный случай ему нужно было оружие вроде того же копья, но не оставлять же Викторию с одним ножом?

Закончив с убийствами, милиционер дал знак спутнице подходить и стал вскрывать споровые мешки. Делал он это впервые, и хирургом никогда не был, но особых затруднений не испытал. Даже противно было не слишком сильно. Снимать труп неделю провисевшего висельника куда противнее, а такое в его милицейской практике было. В общем, ничего такого, что бы ни пересилить себя, когда необходимо. Возможно, когда–нибудь ему даже понравится процесс вырезания добычи.

— Ну что там? — спросила подошедшая и вставшая, опираясь на копье, Панда.

— Всего один споран, — подвёл итог Василий, прикидывая как же ему извлечь арбалетные болты из мертвецов.

— Это же сколько этих ушлепков надо убивать. Мы так запаримся, — закачала девочка головой.

— Ну, этого нам хватит, что бы добавить в живун в баклагу и пить его вдвое дольше, а тратить их все равно пока негде. Не пойдём же мы в то поселение где эти уроды людей на органы режут, — ответил Вася.

— До сих пор в такую дикость поверить не могу. Как можно людей вот так резать на органы точно машины на запчасти разбирать? Ну и ушлепки. Просто конченые ушлепки, — последнее слово девчушка, похоже, любила и использовала довольно часто.

Дядя ничего не ответил. Просто взялся доставать болты из мёртвых тел. Это были тяжёлые стрелки с деревянными древками втульчатыми стальными наконечниками и небольшим оперением. Втульчатый наконечник не просто надет на древко, но и закреплён на нем каким–то клеевым составом и маленьким сапожным гвоздиком. Острие наконечника трехгранное без шипов и крючьев. Своего рода острый бронебойный клюв. Достаточно надёжная конструкция, способная легко пробить кости черепа не сильно развитого заражённого. В принципе если такой болт не застрял между костей, то вытащить можно не вырезая, но это только если не застрял. Из шеи болт вышел довольно легко. Что бы вытащить орудие убийства из виска пришлось постараться, но он тоже вышел без ножа. Третий болт Василий в итоге сломал, и наконечник так и остался в черепе, а разбивать ради него голову бегуна и ковыряться в мозгах зомби Вася был еще не готов. Последний сумел выковырять с помощью ножа.

Виктория, довольно спокойно смотревшая, как он вскрывает споровые мешки и быстро смирившаяся с тем, что им теперь по нескольку раз за день придется принимать нечто извлеченное из зомби, смотреть на процедуру извлечения арбалетных болтов не смогла. И без того светлокожая девочка, побледнела до состояния мела и отвернувшись согнулась за ближайшим деревом что бы вывалить на траву остатки утреннего перекуса. Вася на это ничего не стал говорить и ничего не стал делать, просто закончил свое дело и подождал, пока спутница закончит со своими делами.

Глава 10

10 глава (день второй):

Закончив у машины, направились дальше к Дзержинке. Старшина дорогой додумался попробовать тупые болты. Они не должны были пробивать череп и, соответственно, их не нужно было после выковыривать. При этом силы их удара должно было вполне хватать, если не убить, то надёжно вырубить пустыша или бегуна. Старшина даже поругал себя за стереотипное мышление и за то, что не додумался до этого сразу. Глядишь, в крови не перепачкался бы так сильно и один из болтов не сломал бы.

Им попался пустыш скакавший вокруг дерева в лесопосадке. Он был так сильно увлечён этим делом, что даже не заметил прихода людей. Когда Дядя и Панда подошли ближе, то увидели, что вниманием заражённого полностью завладел какой–то небольшой зверек. Малыш сидел высоко на ветке и смотрел по сторонам без страха. Его больше интересовали подошедшие люди, чем прыгавший под деревом монстр. Он мог в любой момент убежать по ветвям, но отчего–то не делал этого.

— Кто это? — тихо спросила Виктория, кивая на дерево.

— Понятия не имею. Может куница или кто–то похожий, — ответил Павлов действительно не знавший что перед ними за зверь.

Недолго думая Василий зарядил арбалет тупым болтом, подошёл поближе к пустышу и вырубил его выстрелом в затылок. Как только тварь упала, Вася поспешил к ней и вскрыл споровый мешок ножом. В этот момент по телу зомби прошли конвульсии и оно издохло.

— Пусто, — сказал Дядя, проверив наличие споранов.

— И зверёк убежал, — Панда смотрела куда–то вдаль, где исчезло маленькое шустрое животное.

Прикинув, что в Дзержинке будет не до еды, перекусили ещё на подходе к раскуроченной Газели. Пока ели приметили, как в поле лотерейщик, а перепутать его с бегуном даже по описанию было сложно, охотится на ворон. Пернатых что–то привлекло на тракторный телеге зачем–то оставленной на грунтовке, тянувшейся через поле и они на этой телеге мирно сидели. Ничего не предвещало птицам беды, когда из посевов выскочил перевитый буграми мышц и быстрый монстр. Видимо он к добыче едва не на пузе подползал и поэтому остался незамеченным ей. Основная масса черных птиц взметнулась вверх, но одну недокормленный зомби Халк точно поймал. Монстр тут же, сидя на телеге, стал рвать ворону пастью, что была не меньше чем вдвое шире человеческой.

— Давайка вниз, — прошептал Павлов, ложа ладонь на голову Виктории и пригибая ее к земле. — Сползаем в кювет, — они сидели на траве на обочине на краю кювета, так что спрятаться не было проблемой.

— Он нас не видел? — шёпотом спросила девочка, выпучив испуганные глаза.

— Думаю, нет, — ответил милиционер.

— Какой он большой и страшный. Это кто? — подростку было действительно страшно, но при этом присутствовала и толика любопытства в голосе.

— Скорее всего, жрач, тот который лотерейщик, — Василий приподнялся над краем кювета и осторожно выглянул, что бы знать, где опасная тварь.

Заражённый за это короткое время уже не оставил и следа от пернатой жертвы. Проглотил, что только перья разлетелись в стороны, но никуда не ушел. Теперь он просто сидел на телеге на корточках, по–жабьи поджав ноги и оперевшись на руки. Его ноздри заметно шевелились, когда монстр втягивал воздух принюхиваясь. Жрач был в поисках новой жертвы. Скорее всего, он почуял достаточно свежий запах крови не так давно убитых Павловым заражённых исходивший от него. А может ему приглянулся запах застарелой человеческой крови, замытый, но не вымытый до конца дождем из милицейской формы.

— Не ушел? — шепнула девочка.

— И не уйдет. Придется драться, — принял решение сползший обратно Дядя.

— Может не стоит, — засомневалась Панда.

— Волчок хвалился, что валил таких своим арбалетом, значит и мы сможем, — сказал ей на это старшина.

— Этот ушлепок мог и соврать, — тихо фыркнула девочка.

— Ну, на крайний случай у нас есть пистолет. Его–то уж точно хватит на этого уродца. Сиди тут, — Вася пополз обратно наверх.

— Ой, мама, — оставшаяся в кювете Виктория сжала покрепче копье и была готова сама сжаться в комок.

Поднявшись на обочину, старшина выпрямился в полный рост с готовым к бою арбалетом. Зарядил он не тупоносый, а бронебойный болт и был морально готов к предстоящей схватке. Жрач тут же заметил его, противно заурчал как свойственно всему племени заражённых, и длинным прыжком соскочив с телеги, по–человечески, на двух ногах, бросился к наглой добыче. Павлов поднял арбалет и стал целиться. Однако это оказалось не так просто. Монстр бежал по прямой, но бег его был дерганым. Голова лотерейщика то ныряла вниз, то взлетала вверх. Пришлось подпустить чудище поближе, и стрелять только после этого. Арбалетный болт угодил чуть ниже того места куда целился милиционер. Он попал в скулу, где и засел, похоже, не сильно мешая жрачу. По крайней мере, скорости он не снизил.

Понимая, что на второй выстрел из арбалета времени нет, но, не желая сходится с таким чудищем на длину охотничьего ножа, Павлов бросил арбалет и отработанным на множестве стрельб в тире движением выхватил оружие из кобуры. Оружие было на предохранителе и без патрона в патроннике, но предохранитель снялся большим пальцем, когда ПМ еще только извлекался из кобуры. Вторая рука встретила оружие на подъёме и, совершив отработанное движение, дослала патрон в патронник. Все это заняло даже не секунды, а мгновения. Еще мгновение на прицеливание и пистолет дважды кашлянул, посылая пули в мутанта убийцу. Обе пули попали в голову. Монстра замотало из стороны в сторону, но он пробежал еще несколько шагов. Василий хотел выстрелить снова, но ноги твари заплелись, и он рухнул в кусты, что были через кювет по другую сторону дороги. Увидеть упавшего лотерейщика с места, где стоял Вася, не представлялось возможным.

— Вика выходи. Кажется, я его убил, — сказал все еще настороженный и не убравший пистолета старшина.

— Иду, — виктория вылезла из кювета и тут же подобрала рюкзак и баклагу с живцом, оставшиеся на обочине, когда они прятались.

— Правильно. Будем уходить. Только проверить надо, — похвалил девочку Павлов и с ПМ в руке отправился к месту, где лежал лотерейщик. — Ты поглядывай по сторонам, — сказал он малолетней спутнице, уже спускаясь в кювет с противоположной стороны дороги.

— Хорошо, — Панда убрала баклагу, повесила рюкзак за спину, подобрала арбалет с копьем и со всем этим перешла дорогу, что бы лучше видеть своего взрослого товарища.

Дядя забрался в кусты и увидел труп заражённого. Он лежал на боку, вытянув руки вперед, и не подавал никаких признаков жизни. Старшина подошел к нему спереди, и какое–то время вглядывался в уже изрядно обезображенное лицо. Потом он подшагнул и пнул мутанта в ногу. Монстр не зашевелился и звуков не издал, что уверило милиционера в том, что тварь мертва. Павлов, поставил пистолет на предохранитель и сунул в кобуру. Достав нож, он присел на корточки и склонился над телом жрача. Вскрывать споровый мешок, так было не слишком удобно, и Василий решил перевернуть добычу на живот. Тут лотерейщик ожил. Верхняя когтистая лапа метнулась к руке человека положенной на его серый бок и схватила за запястье. Вася сам от себя не ожидал такой прыти и силы, но успел в это же мгновенье загнать нож, что был в другой руке в висок монстра по самую рукоять. Какое–то время после этого он просто смотрел на свое запястье, сжатое в когтистой лапе и пытался разжать свою вторую руку, намертво сжавшую рукоять ножа.

— Ты как там? — тихонько спросила Виктория.

— Нормально, — с трудом ответил старшина и рука сжимавшая рукоять ножа, наконец, послушалась.

— Мне к тебе можно? — поинтересовалась девочка.

— Я сейчас подойду, — голос подрагивал.

Дядя с трудом, трясущимися руками, разжал мёртвую лапу, задрав рукав, посмотрел на новый синяк кольцом охвативший запястье. Сжав, разжав пострадавшую руку, убедился, что она работает, хотя и болит. Возможно, в кости была трещина. После кое–как выдрал нож из черепа чудища и вскрыл им споровый мешок, в котором нашлось три спорана. Забрав эту добычу Павлов, отправился к дороге на уже почти не подгибающихся и уже совсем не дрожащих ногах.

— Что–то не так? — спросила понятливая девочка.

— Все нормально, — милиционер вытер нож об траву на обочине и убрал его в ножны, — Пошли, — он отправился к грунтовой дороге, уходившей в поле.

— Арбалет не заберешь? — спросила Виктория нагоняя мужчину.

— Обожди, — Василий на ходу достал из кобуры пистолет, извлек из него магазин, после чего извлек патрон из патронника, поставил пистолет на предохранитель, вставил патрон обратно в магазин, магазин вернул в рукоять ПМ, после чего убрал оружие обратно в кобуру, — Держать патрон в патроннике опасно, — прокомментировал он свои действия для наблюдавшей за ним во все глаза девочки, а потом добавил. — К тому же я привык, что его там нет, и досылаю патрон на автомате. Могу дослать, когда патрон там уже будет, а этом нет ничего хорошего.

Вика ничего не сказала и так они и пошли молча, обходя Дзержинку по большому кругу. Старшина не собирался рисковать и заходить с той стороны, где нашумели. От казненного насильника он знал, что многие твари воспринимают звук выстрела как сигнал, призывающий к обеду, и могут на него навестись. Хотя тем же пустышам двух выстрелов, скорее всего, будет мало что бы обнаружить место, где находился источник звука. Из–за своей тупости они отвлекутся на что–нибудь другое или потеряют направление. Но ведь на кластере однозначно есть не только пустыши, да бегуны. Что бы раскормиться собственным, хотя бы до лотерейщика, времени прошло маловато, но и это было вполне возможно, да и со стороны пришел явно не только тот охотившийся за воронами монстр.

Райцентр занимал относительно большую площадь, но большей частью был застроен частным сектором. На все село всего имелось восемь трех подъездных двухэтажек. Поэтому людей в Дзержинке было относительно не много. Однако почти в каждом доме наличествовала какая–нибудь мелкая собачонка вместо звонка и обязательно жила кошка. Крупного скота было мало, может пара лошадей и пара коров, но имелось прилично овец и коз, некоторые держали небольшие стада гусей, у многих были курятники с курами. Держал народ и прочую живность, так что в принципе чудищам было на чем разгуляться. Да и никто не отменял возможности каннибализма. Посему пришлых тварей было чем привлечь. Пришлых лотерейщиков явившихся еще в первую ночь или утром в Дзержинке могло быть порядочно, могли прийти твари еще матерее: топтуны или даже, возможно, кусачи, с коими встречаться никак не хотелось. Завалить того же топтуна из арбалета или пистолета со слов Волчка было уже не так просто.

В принципе на свежем кластере даже на Внешке теоретически можно было и на рубера или элиту напороться, но первые в этих местах встречались не часто, а вторые считались еще более редкими созданиями. Внешка это не средний и уж тем более дальний запад, а тут был даже не край, а самая внешняя Внешка и до баз пришельцев из иного мира было рукой подать. К тому же черноты близко не было и внешники прямо с основной базы могли гнать свои беспилотники на десятки километров в любой конец. Главное на перезагружающийся кластер беспилотник не загнать.

Отойдя от дороги достаточно приличное расстояние, двинулись по попавшейся грунтовке в сторону Дзержинки. Про перекус уже никто не думал, так что не останавливались. Вышли к окраине села, более никого не встретив, но там увидели двух бегунов бьющихся насмерть над телом небольшого животного. Одним бегуном была женщина в изодранном и испачканном сарафане, а вторым мужчина на котором имелась только некогда белая майка, алкоголичка.

— Дядя Петя и тетя Саша, — тихо сказала Вика, закрывая свой рот рукой.

Павлов тоже узнал своих бывших односельчан. Это Петр Самойлов и его жена Александра. Петр работал водителем на скорой помощи, а его супруга трудилась в небольшом магазине, стоявшем радом с двухэтажкой в которой проживал милиционер. Они и жили в соседней двухэтажке, поэтому видел Василий этих бегунов в их бытность людьми практически каждый день. Близкими людьми они ни Дяде, ни Панде не были, но все равно тяжело видеть тех, кого знал и с кем еще позавчера разговаривал в качестве зомби.

— Сейчас избавим от мучений, — сказал девочке Вася и, подняв арбалет, стал подходить поближе к дерущимся.

Эти временем бывший Петр сумел отогнать от трупика животного бывшую Александру и стал рвать его пальцами и зубами. Бывшая женщина, оставшаяся без лакомства, обратила внимание на людей и хромая на одну ногу, но, тем не менее, довольно шустро, устремилась в сторону старшины. При этом хромая бегунья не забывала, как обычно, мерзко урчать. Старшина выстрелил тупым болтом и угодил в лоб. Удар возымел необходимое действие, и бегунья опрокинулась на спину так, что только ноги вверх подлетели. Павлов тут же зарядил аналогичный болт и, подойдя на несколько шагов поближе, угостил им бегуна с половыми признаками мужчины. Тот был столь увлечен своим деликатесом, что не оторвался до момента встречи его головы с тупым болтом.

— Меняемся, — милиционер снова зарядил арбалет и передал его Вике, а сам забрал себе ее копье.

Дядя не собирался рисковать попаданием в ситуацию подобную той, что была при встрече с лотерейщиком и, подойдя к бегунам, не просто потыкал их копьем, а загнал наконечник в головы обоим. Уже после этого он вскрыл споровые мешки, перевернув тела на живот.

— Что там? — полюбопытствовала Панда.

— Один споран на двоих, — пожал плечами Василий и указал направление. — Пойдем туда и поживее, а то, как бы на эту собачонку еще кто не прибежал раз она им такая вкусная, — он успел рассмотреть, кого именно убили бегуны пока потрошил обидчиков зверушки.

Люди прошли к хаотичному массиву гаражиков и сарайчиков, а потом, пропетляв среди этих хитросплетений, оказались у двух двухэтажек торцами примыкавших к улице сплошь застроенной частными домами с участками на 6 – 9 соток у каждого. На детской площадке у многоквартирных домов сидя на корточках, бегун, получившийся из женщины, глодал чьи–то маленькие косточки. Эту женщину старшина прекрасно знал. Он даже какое–то время жил с ней. Мать одиночка из подъезда напротив. Жила с мамой и работала допоздна, поэтому частенько выводила своего сына на площадку уже по темному. Ребенку мало было гулять с бабушкой днем. Малыш хотел гулять именно с мамой и не ложился спать, пока они не выйдут хотя бы на полчаса на уже пустую детскую площадку.

Милиционер попытался сглотнуть ком вставший в горле, но ничего не вышло. С этой женщиной, ее звали Людмила, он провел немало хорошего времени и расстались они хорошо, без скандалов и взаимных упреков. Да и не было расставание полным. У нее с тех пор так и не было мужчины, и она несколько раз приходила к нему, что бы скрасить женскую тоску. К Ромке, так звали мальчишку, он тоже относился хорошо и вполне мог вырастить, как своего, сойдись они с его матерью снова.

— Нельзя ее так оставлять, — тихо сказал мужчина и заменил вложенный в арбалет тупой болт на острый.

Руки подрагивали, и пришлось подходить ближе. Бегунья заметила его и, бросив начисто обглоданную косточку, поднялась, радостно урча. Старшина тут же выстрелил и не промазал. Болт угодил точно в лоб и пробил череп. Монстр с немного измененным телом Людмилы опустился на колени, а потом завалился на спину с поджатыми под себя ногами. Урчала она всего пару секунд, но этого хватило, что бы просигналить пустышам мявшимся у дальней стороны ближайшего многоквартирного дома, почти у самой дороги. Их было трое, но в тот момент Павлова это не испугало. Он был скорее зол, но не на монстров, а на этот проклятый мир, превращавший большинство людей в монстров и заставлявший их жрать всех подряд, а еще производивший иммунных и ставивший их в такие ситуации.

В тройке все хоть и были пустышами, но двигались довольно шустро. Похоже, успели кого–то схарчить. У двоих грязные и полные экскрементов штаны, а вот у третьей была юбочка. На ногах грязные сетчатые колготки и порвано плечо. Видимо успели чуть погрызть и ее саму, прежде чем обратилась. Эту тройку Дядя тоже знал. Местная шебутная молодежь и в той жизни державшаяся вместе. Девчонка жила тут же, а парни дальше по улице и просто постоянно крутились рядом с домом подруги. Вот и обратившись, мялись на привычном месте и в привычной компании.

— Меняемся, — велел Василий, зарядив арбалет и отдав его подбежавшей Вике, принял у нее оружие ближнего боя.

Милиционер мог попробовать подстрелить одного из пустышей, но был уверен, что справится с ними в рукопашной, хотел точно убедиться в этом и выместить свою злость в принципе ни на в чем невиновных тварях. Он сделал несколько шагов вперед, что бы Виктория оказалась чуть позади. Девчонка пустышка вырвалась вперед и добежала до людей первой, но ее тут не ждало ничего хорошего. Вася, четко помня армейское наставление «Штыком коли» ударил копьем, но не в живот или грудь, а в голову. Сила удара сложившаяся с инерцией бегущего тела была такова, что довольно широкий наконечник легко пробил лобные кости и глубоко вошел в мозг. Мужчина вырвал копье и отшагнул назад, но ударить второго пустыша им не успевал. Он пиннул того ногой в живот и заражённый отлетел назад. Тут подоспел третий монстр, но этого старшина встретил таким же ударом копья в голову, что достался пустышке. Второй зомби уже почти поднялся, но Павлов успел вырвать копье и уколоть им в третий раз.

— Ну, ты… — у подошедшей к чуть запыхавшемуся Васе Панды не было слов, что бы закончить и смотрела она на своего старшего товарища со смесью страха и восхищения.

— Ты так никогда не делай, — сказал он ей, вытирая наконечник копья о толстовку одного из убитых джамперов парней, и кивнул в сторону своего подъезда, — Пошли, — тут же сам пошел куда показал.

— Бегунью вскрывать не будем? — уточнила Виктория.

— Эту не будем, — отрезал милиционер, поскольку ковыряться в голове Людмилы было выше его сил.

Глава 11

11 глава (день второй):

Заглянув в подъезд, Василий не стал в него заходить, а перешагнул заборчик небольшого палисадника и оказался под окном своей квартиры. Ключей, от нее у Павлова с собой не было, ведь они остались на крыльце отделения милиции, но под наружным железным подоконником у него имелся тайник, в котором с давних времен хранились запасные ключи. Вася не пользовался этими ключами никогда и никому не говорил о них, так что забрать ключики было некому. Взяв ключ, старшина вошел в подъезд, и еще раз убедившись, что он пуст, открыл свою квартиру. Они вошли, и Павлов запер изнутри хорошую железную дверь.

— Чуть передохнем, — сказал милиционер и, направившись к сейфу, спрятанному за дверцей одной секций стоявшей в зале мебельной стенки, добавил. — Можешь посмотреть себе что–то из вещей. Женских вещей мало, но есть, — он имел в виду несколько предметов гардероба оставшихся в этой квартире после ухода Людмилы, за которыми она каждый раз заходила, оставалась на несколько часов, даже ночевала, но в итоге так и не забирала.

— Может, лучше ко мне домой зайдем и я там переоденусь? — спросила Вика, осматриваясь в квартире.

— Ты уверена, что хочешь этого? Может, лучше в магазине? В торгушнике вполне можно нормально одеться, — Вася остановился у стенки и обернулся к спутнице.

— Таких вещей, какие у меня в торгушнике точно нет, — заупрямилась Панда.

— Но там могут быть твои… — старшина не договорил, увидев, как закаменело лицо девочки.

— Там могут быть мои родители. Если мы их встретим. Их обязательно надо… — Вика осеклась и закончила иначе. — Они не должны бродить такими тварями. Ты же сможешь их убить? — она бросила на мужчину испытующий взгляд, требующий однозначного ответа.

— Я сделаю это, — удивленный, но не огорченный решительностью своей маленькой подруги Павлов открыл секцию мебельной стенки и получил доступ к дверце закрепленного на межквартирной стене небольшого сейфа.

— У тебя там ружье? — поинтересовалась подошедшая Виктория.

— Для ружья сейф маловат, — Василий покрутил барашек кодового замка, и тот открылся, показав миру три небольших полочки.

На верхней лежала довольно внушительная стопка со всеми документами милиционера. За жизнь их накопилось предостаточно, но в этом мире всем было наплевать на его документы. На средней не было ничего кроме нескольких пятитысячных купюр. В сумме там имелось тысяч пятьдесят, но сейчас они годились разве что развести костер. Даже задницу нормально ими было не подтереть нормально. В общем, заинтересовала Васю только нижняя полка, где лежал нож глок — 78 с черной рукояткой и в черных же ножнах.

— Нож и все? — удивилась Панда.

— Нож и все, — подтвердил Дядя и отвернулся от сейфа. — Ты на кухню пока иди, раз не хочешь переодеваться. Только перед окном не маякуй. А я тут пока переоденусь.

— Хорошо, — девочка только теперь сняла рюкзак, который так безропотно и таскала, благо он не был тяжёлым, и отправилась на кухню.

Старшина открыл шкаф с вещами и покидал на диван три футболки и трое трусов и несколько пар носков. Это он решил взять на смену. Подумав туда же пока бросил и нож глок. Потом снял с пояса самопальный нож из тайника Волчка и прицепил его снаружи к рюкзаку. Оставит его в комнате отдыха в коровнике или вернет в тайник. Потом приготовил джинсы достаточно свободного не классического кроя с дополнительными карманами на передней стороне бедра, еще один комплект нижнего белья и водолазку. Переодеваться сразу не стал, поскольку посчитал себя слишком грязным и решил протереться имевшимися в доме влажными салфетками, поскольку водоснабжение накрылось медным тазом. Бриться без воды не рискнул, однако решил прихватить бритвенные принадлежности, что бы побриться позже, а заодно покидал в рюкзак и кучу других нужных мелочей вроде туалетной бумаги, спичек и соли.

Протеревшись и одевшись Павлов, позвал девочку, и та вернулась в зал, прихватив с кухни маленький железный топорик–молоток для мяса. Он был предназначен рубить кости и отбивать мякоть, но сейчас вполне мог пригодиться для другого. Его повесили на рюкзак к запасному ножу, так что бы Вике, если что было удобно его достать. Решив, что в рюкзак его спутницы нагружен достаточно, Василий достал из шкафа свой вещмешок, собранный на случай всяких тревог и учебных сборов. Вещмешок был стандартным армейским, возможно еще советским и много не вмещал, поэтому Вася вывалил его на пол и перебрал, оставив на полу всякие не нужные сейчас вещи. То, что посчитал нужным он сложил обратно в сидор и прицепил к нему снаружи спальный мешок, имевшийся у него для довольно редких выездов с ночевкой на природу.

На этом решили оставить квартиру и двигаться дальше. На выходе Старшина обулся в кроссовки, прихватил куртку–штормовку, достал из шкафчика, что притаился над входной дверью небольшой плотницкий топорик. Штормовку одел на себя, а топор приспособил на поясе. Ножик у него, конечно, был хороший, но хотелось иметь что–то посерьезнее и при этом не отбирать копье у спутницы. Напоследок еще на брызгался из баллончика Волчка. Ему казалось, что его содержимое должно было именно перебивать человеческий запах, а не привлекать заражённых. Ну не стал бы Волчек брызгаться подобным составом. Он был преступником, наркоманом и не самым умным человеком, но не настолько же дебилом.

В подъезде за время их отсутствия никто не появился. На улице между домами тоже было пусто. Мёртвыми пустышами никто не заинтересовался. Видимо заражённые пока пытались найти пищу повкуснее собственных мёртвых собратьев. От окраинных улиц, через переулки и парк направились в сторону центра. Туда где находились основные торговые точки райцентра. Старались не тревожить маячивших в окнах пустышей. Шли осторожно. Дорогой убедились, что «духи» от Волчка работают, ну или, по крайней мере, не привлекают заражённых. Магазинчик с открытыми дверями, что стоял неподалёку от двухэтажек, осознанно проигнорировали, поскольку нагружаться сейчас было попросту глупо. К центру они шли не наобум, а планировали посетить там пару перспективных мест.

— Нам нужно в тот дом, — Павлов указал на 2 этажный дом, из красного кирпича принадлежавший прокурору на пенсии.

— Что там? — поинтересовалась девчонка, не имевшая понятия о прошлом жившего тут мужика и не слишком посвященная в ближайшие планы, после их изменения в связи с вынужденной сменой маршрута.

— Там должно быть гладкое и нарезное, — пояснил по–своему милиционер.

— Что? — не поняла Панда.

— Оружие, — перевёл он на понятный ей язык.

— А ну да. Оружие это хорошо, — покивала Виктория.

— Пойдём, — Дядя уже осмотрелся и по быстрому пересёк дорогу.

Забор у дома прокурора на пенсии был не высоким, но перелезать его не потребовалось, поскольку калитка в воротах оказалась открыта нараспашку. Во дворе обнаружился поеденный и порванный, но не обглоданный до костей труп владельца дома. Только увидев его, Вася уже понял, что оружие им тут не светит. Помимо следов укусов зомби у покойного имелась рана на голове, нанесенная острым предметом. Напрашивался вывод, что Митрофаныча, так большинство соседей звали бывшего прокурора, кто–то упокоил, когда тот уже сам стал зомби. Наверное, именно поэтому тело и не было объедено до конца. Кто–то немного подкрепился и отправился искать пищу повкуснее, вроде иммунного, мелкого или травоядного животного, коих зараза по каким–то причинам минует.

Вика побледнела, когда увидела истерзанный труп с вываленными наружу кишками и другими внутренностями, лежавший в собственной уже высохшей крови, но смогла взять себя в руки и в этот раз удержала пищу в себе. Помня, как она рассталась с завтраком в лесопосадке, старшина не стал задерживать ее рядом с этим зрелищем, а быстренько провел в дом, где они, не теряя времени все осмотрели. Сейф нашелся в подвальном помещении, но он был открыт и от оружия даже следов не осталось. Кто–то, возможно люди Калача уже обчистили злачное место. Однако совсем без приобретений из дома бывшего прокурора не ушли. На первом этаже в одном из шкафов нашли вместительный рюкзак, который вместил в себя вещмешок Дяди целиком, вместе со спальником и хорошо сел на его спину.

Выходили от прокурора через заднюю дверь и небольшой садик. При этом обе двери, через которые они проходили, за собой заперли. Так Палов убил сразу нескольких зайцев: не показал Виктории изувеченный труп второй раз, немного запутал свои следы на случай преследования заражёнными и сократил дорогу, ведь перемахнув забор позади сада, они оказались в переулке, выводившем на улицу позади торгушника.

Нужный им торговый центр был не слишком велик, но имел два этажа. На втором этаже все было отдано на откуп торговцам вещами и обувью располагавшимся в одном большом помещении. Первый этаж здания был поделен на несколько помещений с отдельными входами. В одном помещении располагалось кафе, во втором, продуктовый магазин, в третьем, самом маленьком, канцелярские товары, а в четвертом торговали различным инструментом и строительными материалами.

В первую очередь пошли в строительный. Он был закрыт, но Вася сломал простой навесной замок без лишнего шума. Там за неимением огнестрела вооружились рабочим инструментом. Вика оставила кухонный топорик–молоток и получила вместо него молоток–гвоздодер на довольно длинной пластиковой рукоятке. Милиционер пообещал отломить у гвоздодера одно ухо и сделать подобие чекана. Для переточки уха должного стать клювом даже прихватил пару напильников. По его задумке получиться должно было не дурно. Да и это оружие подходило неумелой девчачьей руке куда лучше топора, пусть и кухонного.

Подумав, Василий оставил свой домашний топорик для походов и взял похожий, но получше и прицепил его к рюкзаку в качестве рабочего инструмента. В качестве оружия ближнего боя Вася себе выбрал топор с длинной, почти метр, рукояткой, но относительно небольшой рубящей частью и чуть загибающимся крюком на обухе. Топор на ценнике назывался американским пожарным, но старшине было все равно как он зовется и что делает в магазине со строительным инструментом. Новое орудие удобно село в руки и вес мужчину вполне устроил, но пришлось повозиться, что бы пристроить оружие так, что бы ни мешало, и было под рукой в случае необходимости. В итоге оно тоже оказалось на рюкзаке, но висело так, что Павлов легко мог его выхватить, бросив арбалет.

Неожиданно в Панде проснулся внутренний хомяк, и она возжаждала прихватить еще чего–нибудь пригодное в качестве оружия. Хорошо, милиционеру все же удалось убедить Викторию, что они не в компьютерном шутере, и она не сможет мгновенно выбрать нужное из кучи, даже если обвешается оружием с ног до головы и сможет все таскать. В реальной жизни боец несет на себе три, ну четыре предмета вооружения, не считая боеприпасов с экипировкой. Основным при этом является всегда одно орудие убийства, а остальное вспомогательные. Вот и им не стоит уподобляться герою шутера и следуют взять только то, что действительно нужно. Девочке для ближнего боя на открытом пространстве идеально подойдет копье. Если копье сломается, потеряется или его будет неудобно использовать из–за отсутствия пространства вполне подойдет будущий чекан. Нож же в их случае больше не орудие убийства, а инструмент разделки и в бою браться за него стоит только в случае уж совсем безвыходного положения. То есть оружие для ближнего боя ей более не нужно и если брать еще какое–нибудь вооружение, то дальнобойное, коего пока нет.

Однако пока убеждал малолетнюю девчонку решил все же еще кое–что взять. Хотя к оружию это не относилось. Василию приглянулись простые строительные каски и защитные очки. Очки надели на себя сразу, а каски перекрасили быстросохнущей краской из жёлтого цвета в менее приметный зеленый. Пока Дядя уговаривал напарницу сходить наверх и переодеться в то, что там найдут, а не ждать до ее дома, да ходили в магазин одежды, каски высохли, и их спокойно можно было надеть.

Панда согласилась переодеваться не в свое не сразу и не охотно, а после долго и придирчиво выбирала что оденет. Что она хотела, было слишком ярким, а неприметные вещи ей не нравились. Однако в итоге девочке все еще пришлось уступить, и выбрать более или менее незаметное. Выбрав одежду, Виктория как смогла, оттерлась влажными салфетками, переоделась в новое и на брызгалась из баллончика казненного бандита. Пока девочка переодевалась, старшина переложил вещи из вещмешка в рюкзак и перевесил спальный мешок на него. Вещмешок он не выкинул, а тоже взял, решив из него собрать «тревожный чемоданчик» и где–нибудь спрятать наподобие того как это сделал насильник Волчок, но не в труднодоступном месте, а что бы достать достаточно быстро и тихо.

Наконец покинули торговый центр и поняли, что нужно или закругляться или ночевать в родном селе, то есть на стандартном кластере, где куча слабых заражённых запертых по домам и в достатке тварей пошустрее шныряющих по улицам. Обходные пути и все остальное заняло слишком много времени, и остатков светового дня едва должно было хватить на посещение дома Виктории и возвращение пешком на стаб. Конечно, легко можно было взять машину и кратно ускорить процесс, но это было слишком рискованно. Как пояснял казненный мур и как подсказывала логика, машина повышенный источник шума привлекающего заражённых. Даже на Внешке, где крутых зараженных мало, на машине хорошо ездить в составе колонны с крупными калибрами, а во всех иных случаях лучше по–тихому — пешочком или на велосипеде. Но велосипед тоже не однозначная вещь. С ним руки заняты и нужно следить больше за дорогой, а не за округой.

Дорогой к дому Панды пришлось прятаться от твари превосходившей уродливостью и силой лотерейщика. Павлов и Вика так и не смогли определиться топтун это или кусач, а может существо находилось на пограничной стадии развития. Строение тело чем–то похоже на строение гориллы, передние лапы длинные, плечи массивные бугрящиеся мышцами, кожа даже на глаз и издали грубая, ороговевшая, покрытая не то кусками грязи не то наростами, здоровенная пасть, несколько клочков волос на голове, половые признаки не видны. Последнее явно говорит, что перед людьми никакой не жрач, а кто–то в развитии не ниже топтуна. Походка прыгающая, но стука костяных пяток, как их обозвал Волчок, совсем не слышно. Так что с опытом старшины так сразу было не определить кто перед ними. Да что он, если и люди с гораздо большим опытом иногда не могут однозначно сказать кто перед ними, если стадия развития пограничная.

Сопровождали это чудовища три матерых лотерейщика, похожих на убитого по дороге к Дзержинке, но выглядевших все же повнушительнее. Против такой стаи, да даже против одного ее главаря милиционер не отважился бы выходить с имевшимся оружием, поскольку понимал, что ему ничего не светит. Вот если бы у него было хорошее ружье с пулевыми патронами, а лучше автомат, хотя бы тот же АКСУ, то попробовать было можно, а так никаких гарантий на победу. Скорее всего, даже пистолетом он не успеет убить монстра, прежде чем тот его разорвет на части.

Увидев как на подходе к их укрытию вожак стаи стал принюхиваться, задрав уже больше чудовищную морду, чем человеческое лицо повыше. Василий не слабо струхнул и уже думал бежать, но тварь утробно заурчала и побежала в переулок в противоположную от укрытия людей сторону. Существо учуяло что–то интересное для него и возможно именно это спасло иммунных от неминуемой смерти в когтях заражённых.

После этого Вика, наверняка бы согласилась не заходить к себе домой, но они были уже близко и Вася решил закрыть этот вопрос пока они рядом. Когда Павлов увидел место жительства своей малолетней подруги, он узнал его. Тут жили Самойловы. С Самойловым Владимиром, отцом девочки милиционер частенько пересекался и наверняка именно с ним видел и Викторию. Оттуда она знала его, и он ее смутно помнил.

Дом семьи Самойловых показался пустым. Обратившихся родителей не было видно, и никто поблизости не урчал, а от собаки пустыша остался изуродованный труп возле будки. Девочка решила забрать хотя бы свое любимое черно–белое худи с капюшоном с ушками и мордочкой панды на груди. Они отправились в комнату девочки и когда открыли дверь, на старшину шедшего первым навалилась пустышка, когда–то бывшая матерью девочки. Отчего–то эта заражённая не издала ни звука когда они подходили к двери, и не выдала себя никак иначе. Павлов успел выстрелить из арбалета, но не в голову. Болт попал в грудь и навредил зараженной не так сильно как хотелось бы. Арбалет пришлось бросить, но выхватить иное оружие мужчина так и не успел. Пустышка, заурчав, навалилась на Василия норовя вцепиться зубами не то в лицо, не то в шею. Вася закрылся руками и оттолкнул ее, но она успела вцепиться ему в ребро ладони и сволокла зубами кожу. Пустышка упала и милиционер, в мыслях ругая себя за все на свете, зарубил ее топором. Момент вышел не то что бы сильно опасный, но приятного в нем было мало, и свежий запах крови иммунного мог привлечь кого–нибудь находившегося поблизости и обладающего хорошим обонянием. Кого–то вроде лотерейщика или вовсе того топтуна–кусача.

— Забирай, что хотела и немедленно уходим, — велел Дядя готовой расплакаться спутнице и та, сбегав к шкафу, забрала так нужную ей вещь.

После этого они поспешно отправились прочь и даже покусанную руку старшины бинтовали уже не в доме семьи Виктории, а в другом месте.

Глава 12

12 глава (день третий и четвертый):

Третий день в Стиксе Дядя и Панда начали с экспериментов по улучшению состава живца. Налили в кружку на глаз грамм 100 водки, бросили туда споран, после раствор процедили и вылили в баклагу. Добавили воды до полного. Живун стал получше, но был все еще слабоват и этим подтверждал, что на 2,5 литра нужно 3 спорана. То есть 1 споран грамм на 800 жидкости будет вполне приемлемо. Отлили часть живительного напитка в литровую фляжку, развели сразу пару споранов, процедили и добавили, добиваясь нужного эффекта. В этот раз вышло почти как надо, и живчика хватило на баклагу и фляжку. Первую старшина оставил себе, а вторую велел девочке носить на поясе, не снимая, что бы в случае чего она не осталась без так нужного всем иммунным напитка.

После приготовления живуна у людей при себе осталось всего два спорана, и снова встал вопрос о скорой охоте, но завтракая, решили, что сначала следует обойти стаб и изучить все, что на нем есть. Тем и занялись. Выяснилось, что стаб небольшой. Все его границы получилось обойти за 4 часа. Если правильно разобрались в границах, то граничил он с 6 стандартными кластерами. Кластеры эти представляли собой заброшенные поля с кустами и молодой древесной порослью. Только на одном из них нашлось какое–то заброшенное строение без окон дверей и крыши. Собственно кроме кирпичных стен от здания ничего и не оставалось. Павлов понимал, что ничего интересного они там не найдут, но все равно сходили и проверили. Разумеется, ничего и не нашли.

Побродив по стабу, мужчина и девочка вернулись в свое логово, где милиционер занялся изготовлением чекана из молотка. Повозившись, он отломил одно ухо гвоздодера спаренного с бойком молотка, а после какое–то время затачивал напильником оставшееся ухо, превращая его в клюв. Получилось вполне не дурное и ухватистое оружие, которым можно было легко продырявить череп не слишком развитого заражённого вроде бегуна или пустыша. В принципе таким можно было сделать дырку и в черепе лотерейщика, но разве тот даст подойти к себе и сделать такое? Кости у него вроде не сильно крепче человеческих, но у этой твари есть клыки и подобие когтей, так что без дара Улья на неуязвимость или скорость с таким при помощи одного чекана не справиться. Порвет как Тузик грелку.

После чекана пришло время обслужить ПМ. Милиционер совершил неполную разборку и собрал пистолет, поясняя девочке, что и как делает. После дал попробовать ей. Сложного там ничего не было, так что Виктория справилась пусть и не сразу. Убедившись, что напарница по несчастью действительно разобралась, что да как, старшина снова разобрал пистолет и занялся его чистой. Увы, ни оружейного, ни иного подходящего для этих целей масла не было в наличии, так что пришлось чистить на сухую, что было верхом не эффективности. В итоге своих мучения Павлов решил, что следует посетить родное отделение. Там точно оставалась пара масленок в оружейной комнате. Он их точно видел, когда был там после ограбления отделения милиции мурами Калача.

Закончив с оружием пообедали. Потом вернули в заначку на чердаке взятый оттуда нож, доложили туда консервов и забрали спальник. Прошлой ночью они спали в одном и Василию это не слишком понравилось. Он опасался, что девчонка к такому привыкнет и одновременно хотел и не хотел этого. Опасался, что в итоге станет педофилом, ведь прошлой ночью уже закрадывались крамольные мыслишки, которые приходилось гнать. Видимо не врал Волчок, когда говорил, что у иммунных такое либидо, что мужики готовы не успевших изгадиться пустышек на свежих кластерах драть. Вика же пустышкой не была. Она была уже прилично округлившимся в нужных местах подростком с прилогающейся симпатичной мордашкой. Светлые прямые волосы, тоже добавляли девчонке симотичности в Васиных глазах. Будь ей лет 18 или хотя бы 17, то милиционер, пожалуй, отбросил бы сомнения сразу, а так нет. Решил, что надо держаться, даже если девочка не просто будет не против, а предложит интим сама. Ведь гормоны у подростков и так бушуют, а в Улье этот процесс вообще превратится в ураган, и такой вариант будет вполне возможен.

После обеда, наконец, решили идти в Дзержинку, но совсем ненадолго. До Нивы, как и в прошлый раз, дошли спокойно, а у машины их снова ждал сюрприз. Точнее сюрприз был не у самой машины, а на месте убийства трех бегунов. Одного из этих бегунов рвал чуть подъевший пустыш одетый по охотничьему. Приличная горка, какой у них в селе было не купить за отсутствием. За такой качественной спецодеждой надо было ехать в город. На ногах не дешёвые легкие берцы. Такая обувь нечета казенным Васиным берцам по удобству, что он так и оставил дома. Будь у него такие, то он бы предпочел своим кроссовкам их. На поясе большой патронташ, но самого ружья не видно. Видимо когда переродился, где–то потерял.

Ни по лицу не по одежде Павлов пустыша не узнал. Скорее всего, он был не с их кластера, а загрузился с каким–нибудь куском леса прямо с охоты. Вдобавок он был достаточно слаб, что бы с ним могла справиться вооружённая девочка. Решив, что с такой жертвой у Виктории будет меньше моральных терзаний, чем с кем–то знакомым в прошлом Вася принял вполне логичное решение.

— Вика, я думаю пора тебе попробовать. Сможешь? — он кивнул на ещё не заметившего их пустыша.

— Я боюсь, — побледнела девочка.

— Я понимаю, но это всего лишь пустыш. Ты должна справиться. Ткнешь ему в голову копьем, как я показывал, а я подстрахую. Тебе нужно научиться, это делать. Нужно приспосабливаться к новым условиям жизни, — стал уговаривать спутницу милиционер.

— Хорошо, я попробую, — не уверенно отозвалась девочка и её руки задрожали от волнения.

— Тогда пошли, — Павлов, подавая пример, первым зашагал вперёд с готовым к выстрелу тупым болтом арбалетом.

— Может лучше из арбалета? — тихо спросила не уверенная в себе Панда.

— Нет. Готовься. Это должна сделать ты сама и именно лицом к лицу. Ты должна суметь отбиться, если что–то пойдет не так, — Василий увидел как перепачканный пустыш, заметив иммунных, оставил свою невкусную еду и с прытью сопоставимой с человеческой, бросился к ним, не забывая при этом урчать на всю округу.

Виктория шагнула вперед, крепко сжимая древко копья. Вася встал рядом с арбалетом в руках. Пустыш смело набегал. Вика ударила копьем, но при этом зажмурилась и ударила слабо. Наконечник пробил череп, но вошёл не глубоко. Пустыш почти смел девочку, но старшина в последний момент успел пинуть его ногой в живот и отбросить назад. Он тут же выстрелил в упавшего зомби, но тот дернулся и тупой болт лишь сволок с виска клок волос с кожей. Отбросив арбалет, Дядя схватил свой пожарный топор и легко вогнал шип на обухе в голову уже встававшей с земли твари.

— Ты как? — Павлов обернулся к подростку.

— Я не смогла, — сказала девочка сквозь слезы.

— Не плачь. Ничего страшного не случилось. Ещё научишься, — Василий подошёл к ней, и внимательно поглядывая по сторонам, обнял подростка свободной рукой. — Успокойся, — он погладил её по спине.

Немного постояли, благо никто на урчание убитого пустыша не появился, Виктория успокоилась. Оттерли кровь с оружия. Вася забрал из патронташа 4 дробовых патрона 12 калибра и сунул их в карман. Больше ничего брать не стал. Берцы ему понравились, но снимать до снятия обуви с пустыша он еще не дошел. По его мнению, уж лучше было в кроссовках. Походили вокруг в надежде отыскать ружье охотника, но ничего не нашли. Вернулись к трупам и, постояв над ними, старшина решил, что их следует убрать вместе с милицейской Нивой, а то уж больно популярным становится это место. Так–то вроде хорошо и можно иногда пару споранов поднять, но с тем же успехом тут можно будет нарваться на кого–нибудь серьёзного.

Дальше спокойно дошли до окраины села, но не напрямую и не тем путем, каким ходили в прошлый раз, а прошли, задав хороший крюк в другую сторону по грунтовке и полю. Выбирали дорогу с тем расчетом, что бы войти в райцентр в точке наиболее близкой к отделению милиции. Пришлось убить пару бегунов, но до отделения добрались без особых проблем. Там милиционер разжился двумя масленками полными оружейного масла и полной пол–литровой пластиковой бутылкой с ним же. В ремонтном гараже с ямой нашел канистру с бензином, так что даже сливать топливо по нескольку литров с почти пустых баков машин не пришлось.

Закончив в отделении, и не приобретя более ничего полезного, осмотрели один из соседних домов. Дядя часто видел его хозяев рассекающих по селу и за ним на велосипедах и, рассчитывая их там найти, не ошибся. Ещё Вика нашла себе довольно стильный велосипедный шлем, тут же заменив им строительную каску, выглядевшую убого. Василий против этого не возражал, поскольку считал, что голову они защищают примерно одинаково. Тем более шлем даже красить не пришлось, он был выкрашен тигриными полосами в два оттенка зеленого. Был там и второй шлем, но с красными полосами по зеленому, так что Павлов предпочёл оставить уже покрашенную каску.

С превеликой осторожностью выкатили велосипеды за село. По грунтовкам разной степени убогости через поля доехали до Нивы. Там Вася, налил немного бензина в бак, погрузил трупы в машину на заднее сидение и в багажник. После чего отвёз их подальше, на соседний кластер, в похожее поле, где и оставил. Вика не отважилась остаться ждать или ехать за машиной на велосипеде, так что поехала с милиционером и трупами в одном транспортном средстве, а обратно к велосипедам оба вернулись пешком.

Двухколесный транспорт значительно их ускорил, и получилось вернуться в стаб ещё до заката. Велики спрятали на его окраине, недалеко от дороги, по которой добирались до Дзержинки. Велосипед Волчка отволокли на другую сторону стаба и спрятали рядом с границей с той стороны. Там в стаб упиралась наезженная грунтовая дорога, тянущаяся через ровное дикое поле, и по ней можно было уехать на велике даже лучше чем по разбитому асфальту, по коему они добирались до дороги на Дзержинку. Особенно хорошо было, что там не было посадок вдоль дороги и можно было не опасаться, что хищный живой снаряд внезапно выскочит и снесет тебя с дороги вместе с великом точно кеглю.

Закончив с этими делами, плотно поужинали, но светлое время еще осталось. Используя остатки светового дня, собрали в вещмешок заначку, замотали сидор в целлофан, срезали под приметным кустом дерн и сделали хорошую заначку. В случае если по каким–то причинам к основным припасам будет не попасть, то уходя со стаба, можно будет моментально скинуть дерн и прихватить сидор. Если даже на это времени не будет, то за заначкой вполне можно вернуться, когда все успокоиться и забрать ее не приближаясь к коровникам.

Пока прикапывали припасы, снова видели вчерашнего зверька из лесопосадки. Мелкое животное, не то маленькая куница, не то ещё кто подошёл довольно близко к людям. Виктория обрадовалась его приходу, пыталась подкормить и тянула руки, но в руки он не дался и есть не стал. Звереныш неизвестной породы сначала отбегал в сторону, наблюдая за людьми с относительно безопасной дистанции, а потом и вовсе убежал совсем, чем немного подпортил девочке настроение.

Устраиваясь на ночь, решили, что ночевать в комнате отдыха слишком беспечно и долго это практиковать не стоит, поэтому ночуют они в ней последний раз. К дороге на запад они были еще не готовы, а безопасных мест поблизости не знали. Решили все же задержаться на спокойном стабе на неопределённый срок, но нужно было обезопасить себя от непредвиденных встреч с посторонним лицами и зараженными. Задумали найти лаз на чердак второго крыла коровника и временно проводить ночи там, а впоследствии выкопать на стабе замаскированную землянку в небольшом перелеске за силосными ямами. Им казалось, что так будет гораздо безопаснее и Василий надеялся справиться с постройкой землянки достаточно быстро, что бы ни отвлекаться от подготовки к дальней дороге слишком надолго. В подростковом возрасте он с товарищами строил примитивную землянку и имел кое–какой опыт в этом вопросе, так что думал что справиться. Тем более землянку он собирался строить не особенно основательную, а что бы только можно было перекантоваться неделю. За это время он планировал собраться в дорогу как надо и чем черт не шутит, может даже разжиться в родном отделении милиции оружием и патронами.

За окном стемнело и, заперев дверь, легли спать. Мечтая прихватить из отделения СВД, АКС 74У и еще кое–что Павлов уснул почти сразу как лег, но вскоре проснулся от того что почуял как к нему в спальный мешок целеустремленно лезет Панда. Проснулся он мгновенно, но понял, что эта она, прежде чем решил, что к нему лезет зараженный и что–то предпринял для противодействия такому безобразию.

— Ты чего? — шёпотом спросил он.

— Мне страшно, — ответила Вика и продолжила залезать и, кажется, её немного потряхивало от страха.

— А тут будет не страшно? — вздохнул старшина, двигаясь в спальнике.

— Страшно, но не так сильно. Там я не могу уснуть, — призналась она.

— Ладно, залезай, — милиционер слишком сильно хотел спать и не стал спорить со своей малолетней спутницей.

Она уже и без его разрешения угнездилась в его спальнике и, прижавшись спиной к его боку, тут же засопела. Василию же сон теперь как отрезало. Вот только что глаза слипались, а теперь бодряк и мысли, которые следует немедленно гнать из головы прочь. Так и провалялся, хлопая глазами несколько часов, пока сон все же не победил дурные мысли.

Когда Вася проснулся, Вики уже не было в спальнике, а за окном царил белый день. Девочка мудрила над своей фляжкой с живуном. Она пыталась сделать его вкуснее с помощью где–то найденных витаминов. Судя по скривившемуся после пробы лицу девочки ничего хорошего из этого не вышло. Наблюдая за ней, старшина обулся, накинул штормовку, попил живца из своей баклаги и отправился посмотреть округу. Панда как обычно не осталась одна, а пошла с ним. Вокруг все было спокойно, но Павлову не нравилось, что они оставляют все больше и больше следов в пыли и грязи коровника. По этим следам можно было прийти прямо к ним от самого входа. Однозначно нужно было менять лежку и немедленно.

Перекусив подогретыми на походной плитке консервами, долго искали лаз на целый чердак коровника. Выходило, что туда можно залезть только через фронтон, где была дверка или через слуховое окно. Из самого коровника наверх было никак не попасть. И исправить этого быстро и без шума никак не могло получиться. Пришлось использовать чердак соседнего крыла с заначкой Волчка. Немного поколдовав над провалом в крыше, Вася сделал вход изнутри и смог замаскировать его. Получилось не шедевр, но пару ночей перекантоваться вполне подходило.

Перетащили спальники и большую часть имущества наверх, кое–что оставили в качестве приманки. Пусть, ели что, найдут лежку в комнате отдыха и думают, что кто–то пару раз переночевали, и ушел, бросив ненужное. Ну, по крайней мере, милиционеру хотелось верить, что именно так и подумают те, кто найдут брошенное логово. Переноской вещей дело не ограничилось. Вася затащил туда же несколько кирпичей, соорудив из них подставку код плитку. Еще милиционер отыскал во фронтоне чердака несколько удобных для наблюдения щелей. Настелил там досок, что бы ни сидеть на смеси керамзита с голубиным пометом. Сложил настил и под спальники с раскатанным карематом. Получилось более–менее пригодно для временного обиталища непритязательных бродяг Улья.

Обустроив примитивное временное лежбище на чердаке коровника, старшина по нормальному почистил пистолет. С оружейным маслом. Еще осмотрел свои, почти не мешавшие, раны и еще раз убедился, что все заживает стремительными темпами. После решили снова ехать в Дзержинку. Из инструмента у них был топор, ножи и несколько лопат. Этого как бы вроде хватало, для постройки землянки, но Василий хотел прихватить еще кое–какие инструменты и строительные материалы, что бы облегчить свой труд и ускорить процесс создания замаскированного убежища. Ведь одно дело рубить все одним топором и другое использовать в процессе еще хотя бы банальную ножовку. Вдобавок щели можно протыкивать, чем попало, а можно задуть монтажной пеной, значительно при этом сэкономив время.

В общем, собрались, и сели на окраине стаба на велосипеды и в очередной раз отправились на родной кластер. На месте где стояла убранная вчера Нива в этот раз заражённых не было и это радовало. Для подхода к селу выбрали тоже направление, что использовали в первый набег на райцентр, но не собирались идти мимо дома Павлова. Велосипеды спрятали у грунтовки за окраиной села и, пройдя через поросший высокой травой пустырь, подошли к невысоким заборам огородиков примыкавших к частным домам. В одном из задних заборов была калитка с уводившей от нее куда–то вдоль пустыря тропкой, так что даже перелазить не пришлось.

В огородике было полно недозревших овощей на грядках, от коих Дяде и Панде не было толку, хотя от нормальных свежих овощей уже в тот момент ни один из них не отказался бы. Консервы за прошедшее с попадания в Улей время успели надоесть. Ближе к дому стояло несколько фруктовых деревьев с зелеными плодами, среди которых нашелся ослабевший пустыш. Таких, со слов Волчка, за неспособность ходить, звали ползунами. Обратившийся в зомби мужик умудрился запутаться в поливном шланге, да так что не смог выбраться и без пищи за несколько дней ослабел.

— Убей, только быстро, иначе здесь соберется вся округа, — велел спутнице милиционер, надеясь, что в этот раз девочка справится.

Вика не подвела, хотя было видно, что это ей дается совсем непросто. Она подошла к ползуну, тянущемуся к ней руками и, взяв копье в обе руки, зло оскалилась и уколола зомби копьем в голову со всей силы. Убила с первого удара, однако наконечник крепко засел в костях черепа. Павлов хотел помочь, но девчоночка жестом показала, что не надо. Она встала одной ногой на заражённого, прижав его к земле, и сама вырвала копье, а после с напускным спокойствием вытерла наконечник об одежду мертвеца. Конечно, Василий видел, что девочка только пытается сделать вид, что она все может и понимал как ей не просто, но даже это было уже большим делом. Можно надеяться, что ко времени, когда они будут готовы к исходу, на девочку будет можно рассчитывать, хоть в какой–то мере.

Глава 13

13 глава (день четвертый):

Пройдя переулками и дворами почти по прямой, добрались до центра и поняли, что инструмент и строительные материалы им не светят. В центре у торгушника и других магазинов крутилась что–то выискивающая вчерашняя стая. Не то топтун не то кусач, заскочил на крышу железной коробки какого–то ларька. Вытянувшись там вверх ужасным столбом, зараженный поводил головой из стороны в сторону, к чему–то принюхиваясь. Рядом кружили в поисках неизвестно чего три его спутника лотерейщика, но теперь помимо них имелись еще два матерых бегуна — спидера давно лишившихся штанов. Последних, похоже, приняли в стаю вчера после того как люди видели этих заражённых, а может и вообще уже сегодня.

— Назад. Уходим, — тут же принял решение мужчина, но было поздно.

Вожак стаи почуял их или вовсе услышал сказанные шёпотом слова. Он громко заурчал и уставился точно на укрытие, где прятались люди. В следующее мгновение началась погоня. Василий схватил за руку Викторию и сломя голову понесся проч. Монстр соскочил с ларька, и радостно урча в предвкушении добычи, бросился за ними. Следом за монстром кинулись его подчиненные. Уйти было не просто, спрятаться тоже не представлялось возможным, но Вася собирался бороться за жизнь до самого конца.

Они влетели в распахнутую калитку какого–то двора, и старшина на мгновение задержался, захлопнув ее и задвинув засов. Дальше кинулись в дом, где заперев деревянную дверь, пришлось сбить с ног довольно шустрого, но всего лишь пустыша. Заднего выхода в огород не было, видимо нужно было проходить через двор, но Павлов не растерялся. Они забежали в одну из задних комнат, распахнули окно, вытолкнули москитную сетку и выскочили через это окошко прямо на грядки с зелеными помидорами.

Еще когда были в доме, люди услышали гулкий удар в железную калитку и поняли, что в нее врезался вожак стаи. Такой монстр если не сорвет ее с петель в считанные минуты, то еще быстрее перелезет забор, но это будет небольшая фора. Вдобавок маневр с домом мог его задержать еще немножко. Однако надежды милиционера оправдались не слишком. Удалось выиграть только несколько секунд и не более. Когда люди пересекли огородик и Василий практически перебросил через забор Викторию топтун, или все же кусач, стал протискиваться в неширокий оконный проем, а соседнее окно вылетело выбитое одним из лотерейщиков. Если у беглецов от кого и получилось оторваться, то разве что только от где–то отставших бегунов этой стаи. Все остальные висели на пятках.

Вася, особо ни на что, не рассчитывая, навскидку выстрелил из арбалета, но не в самого развитого монстра, а в бегущего чуть впереди вожака жрача. Каким–то чудом милиционер все же не промазал и даже попал в голову, но все же сделал это не слишком удачно неудачно. Лотерейщик не упал сразу и не умер, а закружился волчком на месте, после чего плюхнулся на карачки и замотал головой точно отряхивающаяся собака. Дядя не стал ждать, поднимется раненый или нет, вместо этого он перескочил забор и поволок Викторию дальше лихорадочно думая, что делать.

Снова забор с калиткой, снова чей–то двор. Калитку опять за собой заперли. Пролетели через какой–то сарай из блока, заперев за собой железную дверь и выскочив в окно, через которое вожаку стаи точно было не пролезть. Он и не пролез. Чуть повозившись, бесполый монстр сорвал с петель дверь и ворвался в сарай. Сразу поняв, куда делась добыча, он сунулся в окошко, уперся плечами, раздражённо заурчал, поерзал и ничего не добился. Вернувшись назад во двор, чудище перелезло сарай верхом, через крышу. Времени, оно на этом потеряло не слишком много, однако пара лотерейщиков, что, мешая друг другу, сумела вылезти в окно, все же его обогнала прилично. Третий жрач, раненый, все же где–то поотстал или вовсе сдох. Бегуны тоже где–то потерялись, но старшина отчего–то не сомневался, что пока их преследует вожак, потерявшиеся не бросят охоту. Найдутся треклятые бегуны, и жрач, если живой, найдется.

Прежде чем перепрыгнуть очередной забор и оказаться на улице старшина воспользовался моментом и попробовал повторить прошлый успех. Он зарядил арбалет и выстрелил в лотерейщика, бегущего за ними первым. Попал и в этот раз, но только в плечо, а на второй выстрел времени не оставалось. Перепрыгнув забор Павлов, увидел, что Виктория замерла, не зная в какую сторону бежать. В голову закралась предательская мысль бросить девчонку и спастись самому. Он точно сбежит, пока малолетку будут рвать на части, а если погибнет он сам, спасая ее, а она спасется, то без него мелкая погибнет чуть позднее или попадет на потеху к мурам, что возможно еще хуже. Слишком уж девочка не приспособлена к этому миру. Так зачем погибать двоим, если можно обойтись одной жертвой?

Однако Вася знал, что именно с таких рассуждений начинается скатывание в пропасть и не собирался им следовать. Задавив в себе малодушную тварь, старшина зарычал, заскрежетал зубами, про себя проклиная все на свете. Он схватил Вику за руку и потащил ее в сторону знакомых двухэтажек. В том доме, где он жил во всех подъездах были железные двери, и имелся чердак, на который можно было попасть из двух крайних подъездов. Милиционер собирался попробовать принять бой в подъезде и если не выйдет победить, то отступить на чердак. А там как получится.

— В подъезд! Беги наверх! Сбивай замок! Залезай на чердак и прячься там! — рублеными фразами велел Дядя, останавливаясь у самого крайнего подъезда и спешно заряжая арбалет болтом с острым наконечником.

— А ты! — спросила Панда с полными ужаса глазами.

— Я за тобой, — Василий прицелился из арбалета и выстрелил, — Беги! — крикнул он Панде, видя, что в этот раз попал как надо и бежавший первым жрач споткнулся на ровном месте и, упав с арбалетным болтом в голове, задрыгал ногами в посмертном танце.

Вася попробовал снова зарядить арбалет, но что–то в нем заклинило, и разбираться с этим времени не было. К подъезду подбегал второй лотерейщик и нагнавший его вожак стаи. Василий бросил арбалет, выхватил ПМ и, встав в дверях подъезда, стал раз за разом стрелять, целя в голову топтуна или кусача. Девятка была уже слаба для твари с сильно изменившейся геометрией и структурой костей черепа. Пули не пробивали кости, а вязли во лбу или вовсе уходили в разные стороны, бесполезно рикошетя от бляшек биологической брони, кои вчера людям издали показались похожими на куски грязи.

Магазин опустел, пистолет встал на затворную задержку. Старшина заскочил в подъезд и захлопнул за собой дверь. Щелкнул механический замок неспособный остановить столь развитую тварь. Павлов сунул свой пожарный топор в ручки дверей, что бы хоть чуть отсрочить прорыв и в эту секунду в дверь влетел монстр. Милиционер бросился вверх по лестнице, на ходу заменяя опустевший магазин и понимая, что кроме 8 патронов и ножа у него ничего нет, но у Вики еще есть копье и чекан из молотка. Главное суметь угомонить кусача слабыми для этого пистолетными патронами, а уж с лотерейщиком он как–нибудь справится.

Скрежет сминаемого металла возвестил, что тварь близка к успеху и Василий прибавил скорости. Не сбавляя хода, он перескочил через убитого пустыша. Похоже, не зря он заставлял Викторию пробовать убивать заражённых, вот оно и пригодилось ей, а то бы может тут и осталась. Панду он нагнал на самом верху, когда та, повиснув на железной лестнице, сбивала навесной замок с чердачного люка. К его подходу у нее как раз вышло, и девочка, подняв люк, полезла наверх. Вася быстро влез следом и закрыл за собой вход в надежде, что быть может твари, их не найдут. Только он закрыл люк, как скрежет сминаемого металла стих и из подъезда донеслось громкое, отражённое от стен урчанье ворвавшихся внутрь тварей.

— Проверь второй люк, — шёпотом велел старшина Вике и сунул ей фонарик.

— Хорошо, — девочка ушла на другой конец чердака, оставив Василия прислушиваться к тому, как монстры поднимаются вверх по их следам.

Вот они взбежали наверх, пройдя по следу точно собаки, и под тушей вожака стаи заскрипела лестница на чердак. Павлов распахнул крышку люка и увидел перед собой уродливую морду с грубой кожей, бляшками брони и приоткрытой пастью с огромным количеством зубов. Милиционер зло ощерился монстру и стал стрелять, целя в эту пасть. Тварь взметнула переднюю лапу не то, желая прикрыться ей от выстрелов, не то достать жертву, но опоздала. Полетело крошево зубов, существо завизжало точно недорезанная свинья, и кувыркнулась в низ. Одна нижняя лапа монстра зацепилась за лестницу, и он ударился головой о пол лестничной клетки, но мертвой туше это уже никак не могло навредить.

— Вика, копье! — закричал Василий, видя у себя в руках вставший на затворную задержку, пустой, пистолет.

Он захлопнул люк и даже встал на него, но понимал, что так им не отсидеться. Внизу был не лотерейщик. Пока вожак выламывал подъездную дверь, стаю нагнали ранее отставшие матерые бегуны. Хорошо хоть раненый в голову и отставший монстр к ним не присоединился. Может, сдох, может, нет, но то, что под люк не прибежал факт. Так что теперь помимо одного жрача внизу наличествовало два настроенных на обед спидера. Первый обязательно рано или поздно вскроет люк, а если все же не вскроет, то заберется на крышу и точно раздерет тоненькое кровельное железо.

— Вот, — виктория подскочила через несколько секунд.

Этого времени жрачу вполне хватило, что бы влезть по мертвому кусачу и лестнице наверх. Теперь он, жадно урча в предвкушении, толкнул в люк так, что Васю подкинуло вверх и едва не ударило об обрешётку крыши. Старшина схватил копье и соскочил с люка. Жрач тут же приподнял его и сунул в щель лапу с уплощенными когтями на пальцах. Павлов тут же пришпилил лапу копьем и выдернул его обратно. Тварь отшвырнула люк так, что он распахнулся и ударился об пол чердака. В эту же секунду Василий, вкладывая все силы без остатка, ударил в голову лотерейщику. Силы взрослого мужчины вполне хватило, что бы пробить прочную лобную кость и загнать острый наконечник в мозг.

Вытащить копье обратно Василий не успел. Его наконечник застрял в черепе, да еще и тварь взмахнула напоследок лапой, заставив Дядю отшатнуться и выпустить древко своего оружия. Лотерейщик свалился вниз и унес с собой копье, а внизу осталось два матерых бегуна, которые пока не взбирались по вертикальной лестнице, но и уходить никуда не собирались. Бесштанные зомби с толстыми мутировавшими ногами урчали и мялись внизу, задрав головы и буравя глазами старшину.

— Что с тем люком? — спросил Павлов, которого трясло от адреналина.

— Заперто, — виновато, словно это она заперла люк, ответила Панда.

— Сука, — милиционер сжал кулаки, встряхнул ими и тут же прикрикнул тварям внизу. — Чего вылупились?! Лезьте сюда!

Бегуны не пожелали лезть и так и остались внизу. Тогда Василий закрыл этот люк и пошел к тому, что проверяла Виктория с фонарем. Там он убедился, что с этой стороны без хорошего лома второй выход с чердака не открыть и вернулся к первому. Твари по–прежнему никуда не делись и урчали внизу. Вася не имел точной информации, но догадывался, что подъезд, несмотря на урчание и отчаянную пальбу не полон тварями только из–за туши крупного хищника отпугивающей мелких. Также он понимал, что вопрос времени, когда бегуны из почти уничтоженной стаи привлекут своим урчанием кого–то, кто не убоится развитой, но не так что бы слишком твари. Еще он осознавал, что внизу у подъезда или даже в подъезде на первом этаже уже наверняка собрались те, кто боятся подойти ближе. В общем, тянуть время было не в интересах людей и, по крайней мере, один из них это знал.

— Давай мне молоток, — сказал он девочке.

— На, — протянула она безропотно свой самопальный чекан.

— Стой тут, а я разберусь с этими, — милиционер перехватил оружие поудобнее и пару раз взмахнул им на пробу.

— Ты справишься с ними? — робко спросила девочка.

— А куда я денусь? — недобро усмехнулся Дядя и полез вниз.

Увидев спускающегося человека, бегуны внизу возбудились еще сильнее. Их урчание приобрело другую тональность. Оба толкая друг друга, полезли на тушу кусача пытаясь дотянуться до ног человека и заставляя его пожалеть о том, что он предпочел неудобным, но прочным милицейским берцам, удобные и помогающие ходить тихо кроссовки. Дядя отпихнул ногой одну тварь, но вторая вцепилась в кроссовок так, что содрала его с ноги. Василии и не планировал вот так запросто спуститься, и не собирался просто слезать вниз. Павлов прыгнул на одного из бегунов с самого верха лестницы, свалив его своим не малым весом на лестничную клетку. Чекан был уже в руке и его клюв легко пробил висок подмятой под человека твари. С одним противником он справился, но оставался еще один.

Второй матерый бегун не остался стоять в стороне и ждать своей очереди. Он тут же навалился сверху, на спину Васе. Заражённый вцепился зубами в плечо, но не смог прокусить прочную штормовку. Павлов попробовал выдрать переделанный молоток из головы поверженной твари, но та билась в конвульсиях, и оружие застряло крепко, возиться же было некогда. Тогда милиционер бросил оружие и схватил освободившейся рукой противника за одежду. Второй рукой он оттолкнулся и перекатился на спину. Спидер увидев в пределах доступности обнажённую плоть в лице схватившей его за одежду руки, отпустил плечо, но вцепился зубами в запястье. Однако боли человек не ощутил, так что это не помешало ему завершить бесхитростный и непрофессиональный прием, не сработавший бы против человека, но позволивший сбросить со спины тварь.

Вывернувшись, милиционер оказался сверху монстра и увидел, что его собственные руки отливают блеском начищенного металла. Василий сообразил, что это, похоже, его дар Улья и хотя был удивлен, но медлить не стал ни секунды. Придавив голову матерого бегуна кусаемой им рукой к полу, он выхватил свободной рукой свой нож и стал колоть им зомби раз за разом. Ранения легких и кишечника не особо действовали на монстра. Вот когда лезвие ножа в очередной раз прошло между ребрами и помимо легких в этот раз зацепило еще и сердце, спидер даже блестящее металлом запястье из зубов выпустил. Заражённый захрипел и попытался разорвать защищенные штормовкой Дядины бока толстыми ногтями, коим было еще очень далеко до настоящих когтей. Вася, не обращая внимания на крепкие удары по бокам, схватил освободившейся рукой тварь за горло и всадил нож ей в глаз. Сразу глазное дно до мозга не пробил, и пришлось навалиться всем весом, но после этого бой закончился. Тварь бросила бить его по бокам и тут же засучила ногами в агонии.

— Спускайся, — прохрипел старшина, скатившись с трупа и чувствуя, как накатывает слабость и желание нахлебаться живуна.

Пока девочка спускалась с чердака, он успел хорошенечко приложиться к баклаге, и его вроде попустило, хоть далеко не до конца. Павлов нашёл в себе силы сесть и вытащить нож из глазницы бегуна. Бегло осмотрел целого себя и убедился, что штормовка вся изгваздана в крови заражённого, а остальное вроде чисто. Обтер лезвие ножа об и так изгвазданную кровью штормовку и убрал его в ножны. Нацепил обратно валявшийся на полу кроссовок на босую ногу. После вытащил копье все еще торчащее в голове лотерейщика, обтер его об одежду того матерого бегуна что лежал с чеканом в голове и стал по–быстрому вскрывать споровые мешки. Спидеров он не тронул, но оставить не прибранными лотерейщиков и кусача себе не позволил. К разделке кусача Виктория уже давно слезла и даже помогла придержать повернутую на бок голову, что бы Дяде сподручнее было вскрывать споровый мешок. Добычу убрали не глядя. Следовало торопиться и считать, что им досталось, было некогда.

Милиционер в своих предположениях оказался прав. Внизу, у искрученных подъездных дверей их ждала целая делегация. Василий видел в основном бегунов и далеко не матерых, но и они не вызывали у него желания пойти на прорыв. Хорошо, что этого не требовалось, ведь у Дяди был совсем иной план. Передав спутнице копье, мужчина взялся за чекан, который она прибрала и обтерла сама. В относительно спокойной обстановке оружие вышло из виска переставшего дрыгаться трупа спидера как по маслу. Взяв чекан, старшина подступился к дешёвой китайской двери. Пришлось неслабо нашуметь, ломая замок, но сейчас это имело не такое большое значение. Они и так тут нашумели, что даже последний пустыш на кластере не заблудится.

Проникнув в квартиру, люди услышали совсем тихое урчание ослабевшего заражённого, но даже не стали проверять, кто и где урчит. Они устремились прямиком на балкон, находившийся на задней стене дома. С балкона глянули вниз. Вроде всего–то высота второго этажа, но прыгать все равно было страшно. Вася объяснил девочке, как они будут действовать, скинул вниз копье, перелез ограждение балкона, повис на руках и спрыгнул вниз. Под балконом была поросшая травой земля, но она все равно достаточно больно ударила по ногам. Старшина опрокинулся на спину, но разлеживаться не стал, а тут же, прихрамывая, поднялся на ноги, сбросил окровавленную штормовка, способную сослужить при таком обилии заражённых поблизости очень плохую службу, и поспешил принимать спрыгивающую Вику.

— Я боюсь, — пискнула уже повисшая на руках девчонка.

— Сейчас дождёшься, тебе там пустыши пальцы глодать начнут, — буркнул Павлов, и Панда тут же отцепилась.

Теперь они упали уже вместе, но тут же поднялись, Василий подобрал копье, вручил его девочке, оставив себе чекан и они, осторожничая, как могли, поспешили в массив гаражей и сарайчиков. В лабиринте деревянных и кирпичных строений на них вывалился совсем вяленький, но еще ходящий пустыш. Милиционер тут же приголубил его по голове клювом чекана, однако тот все же успел коротко уркнуть. Люди заспешили сильнее, боясь, что за ними увяжется толпа монстров от подъезда. Они практически перешли на полноценный бег. Добежав до велосипедов, Дядя и Панда без промедления вытащили их на грунтовку и поехали в сторону хорошо знакомой асфальтированной дороги к уже почти родному стабу.

Глава 14

14 глава (день четвертый):

Дорога прошла спокойно, но на подъезде к стабу они увидели двух вооружённых мужчин. Те выскочили и на проезжую часть, перекрывая путь вперёд и целясь в мужчину. У одного было ружье, а у второго почти такой же арбалет, какой до не давних пор имелся у милиционера. Практически одновременно с ними появились двое по сторонам и один сзади. У боковых мужиков тоже были знакомого вида арбалеты, а вот у заднего в руках находился АКСУ. Вдобавок впереди в стороне от дороги из укрытия вышли ещё двое. У одного из этих двоих на груди висел какой–то понтовитый и не знакомый Василию ПП, а на бедре находилась тактическая кобура с каким–то пистолетом. Второй был вооружен опять же с арбалетом, но у этого в отличие от остальных арбалетчиков на поясе висела стандартная милицейская кобура, а на плече вцепившись коготками в куртку, сидел уже дважды виденный маленький зверек. Всего семеро мужиков одеты в смесь гражданской и охотничьей одежды с примесью армейского камуфляжа. По большей части все носили бороды, но двое, включая человека с понтовитым ПП на груди, недавно брились и сейчас могли похвастаться только короткой, но густой щетиной. В общем, мужики не производили впечатления настоящего боевого подразделения, но выглядели достаточно опасно, что бы Василий понял, что их дело труба.

— Стоять суки!!! — заголосил тот из перекрывших путь вперед мужиков, что был вооружен ружьём.

Разумеется, Вася и Вика остановились. Девочка то и дело бросала на своего защитника испуганные взгляды.

— Как только крикну, беги налево в посадку и дальше, не оглядываясь. Убегай что бы за твоей спиной не случилось, а потом спрячься что бы тебя никто не нашёл, — тихо, но решительно предупредил старшина бросая велосипед, но пака не поднимая руки вверх. — Вы кто такие? — это уже было сказал громко, для всех присутствующих.

— Сосальник закрой!!! Руки в гору, падаль!!! — продолжил орать все тот же тип с ружьём.

— Хорошо, но ты базар то прибери. Орешь как потерпевший, — Павлов поднял руки, и девочка сделала также.

— Потише Горло! — прикрикнул мужик с ПП, на собиравшегося вновь что–то прокричать мужика. — А ты давай пистолетик из кобуры доставай. Только аккуратненько и медленно. Бросишь потом на асфальт. Девчонка пусть тоже бросит копье, — эти слова главаря были адресованы милиционеру.

— Хорошо, — глядя как напряглись окружившие их мужики, Вася, ожидая, когда девочка бросит копье нарочито медленно потянулся к кобуре, ведь он понимал, что момента удачей не будет и нужно только избавить Викторию от громоздкого оружия. — Беги! — закричал он Вике, как только та бросила громоздкий предмет, при этом выхватывая бесполезный пистолет, так словно в нем были патроны и кидаясь вправо.

Панда едва не бросилась за ним, но вовремя вспомнила, что ей велел старший товарищ, и на легке, без брошенного копья и оставшегося на велике рюкзака, кинулась в противоположную сторону. Кто–то выстрелил из арбалета и ружья, но пуля просвистела и унеслась вдаль, а арбалетный болт клюнул асфальт и отскочил от него. Перекатываясь с разбитой дороги в канаву, Василий увидел, как Вика скрылась по другую сторону дорожной насыпи. Того что он сделал было мало что бы у девочки получилось убежать. Нужно было стянуть все внимание вооруженных мужиков на себя. Понимая это и зная, что не простит себя, если с Викторией что–то случится, мужчина в самоубийственном порыве бросился обратно на дорогу.

— Не стрелять! — крикнул главарь вооружённой банды и выставил руку с раскрытой ладонью вперёд.

Дядю тут же словно невидимой огромной подушкой в грудь ударило. Удар был достаточно мягким, что бы ни сломать кости, но силу имел очень большую, отчего милиционера швырнув на несколько метров, сбросило обратно с дороги. Его кувыркнуло по склону канавы, и мужчина очутился на самом её дне. Бесполезный пустой пистолет Макарова где–то потерялся. Старшина зашарил по поясу в поиске чекана, но и эта железка куда–то делась. Нашёлся только нож и, скалясь, Павлов схватился за него.

— Вы трое вяжите этого прыткого! Вы ловите эту пизденку! — стал командовать главарь с дороги.

— У него ствол, — зароптал кто–то из бандитов.

— Да вон он на дороге валяется, — ответил на это кто–то иной из муров.

Практически сразу же краю дороги появился бандит с автоматом. Он встал, широко расставив ноги и не прикладывая оружия к плечу, от пояса, направил на Павлова ствол АКСУ.

— Не дергайся, а то продырявлю в решето, — сказал он с усмешкой.

Милиционер посмотрел на него с ненавистью и бросился по склону вверх, готовый в любую секунду получить пулю в грудь. Однако автоматчик не стрелял. Он дождался, когда старшина приблизится, мгновенным движением плеча скинул с него ремень автомата и в следующую секунду с пусть не сверхъестественной, но крайне редкой для человека скоростью движений ударил Васю откинутым прикладом оружия в лоб. Василий во второй раз отлетел обратно в канаву и еще и затылком запрокинувшейся головы обо что–то твердое ударился. Из рассеченного лба моментально закапала кровь, в глазах потемнело, но ножа из рук мужчина не выпустил.

Двое муров подоспевших пока Павлов приходил в себя, бегом спустились вниз. Дядя, пытаясь встать на еще непослушных после такого удара ногах, взмахнул ножом, описывая полукруг, но никого не задел. Тот бандит, которого он хотел зацепить, ловко отскочил и ударил прикладом ружья по руке точно дубиной, взяв оружие за ствол. Дар, не защитивший лоб от удара прикладом АКСУ, снова сделал руки стальными и спас от возможного перелома. Однако ударившаяся ещё и об землю кисть выпустила нож, который тут же отшвырнула далеко в сторону чья–то нога. На милиционера тут же накинулись втроем и, попинав ногами, перевернули на живот. НЕ давая пошевелится, мужчине быстро стянули руки за спиной не то пластиковыми наручниками, виденными Василием только по телевизору, не то куда более распространенными хозяйственными хомутами из обычного строительного магазина.

Плененного иммунного тут же вздернули на ноги и, согнув пополам, как во время конвоирования опасного преступника поволокли на дорогу. Там через заливавшую глаза кровь из рассечённого лба и муть в глазах он увидел, как ещё один мур тащит за волосы Викторию и, скривившись, умудрился лягнуть одного из конвоиров ногой, в оказавшуюся достаточно близко голень. Бандит зло и грязно выругался, и тут же саданул его по почкам так, что колени подогнулись. От испытанной боли Павлов повис на противоестественно вывернутых руках. Его не стали держать, а тут же уронили на дорогу и снова начали бить ногами. Лицо прикрыть возможности не было, и его беспощадно разбили, а потом, после очередного удара милиционер на какое–то время лишился сознания и ушел от боли этого мира.

Пришёл в себя плененный и избитый мужчина уже у коровника. Он лежал в нескольких десятках метров от входа в тамбур. Самочувствие было, мягко говоря, не хорошим. Перед глазами все плыло и лишь иногда замирало, давая возможность сориентироваться на местности. В желудке застыл склизкий комок, грозивший вот–вот попробовать найти выход наружу. Безумно хотелось живца, что добавляло жажду с изжогой.

В одну из остановок мира старшина кое–как сумел осмотреться. Перед тем самым тамбуром, где они впервые остановились на этом стабе, стояла буханка с закрытыми самопальной сварной решёткой из арматуры и металлической сетки окнами. Еще в машине был прорезан люк в крыше. В люке торчал бандит с тигром в руках. Этого он раньше не видел. Видимо восьмой мур оставался сторожить машину, пока остальные ловили их на подходе к стабу. Мур с тигром, наверняка, должен был наблюдать за округой, но его взгляд был прикован к месту, где на каком–то замурзанном покрывале, брошенном поверх травы, насиловали Викторию. В этот раз её не лишили сознания, что точно было бы милостью. На нее залез уже не первый мур. Одежду на девочке разобрали до клочка, и она лежала совершенно нагая. На теле хватало синяков, хотя в этом плане досталось ей далеко не так сильно как могло бы. Девочка, уже давно не сопротивляясь, а, только тихо всхлипывая и закусывая нижнюю губу до крови, смотрела на своего поверженного защитника. Видя ее измученный взгляд Вася, дернулся на выручку, но его вернули на траву мощным пинком. На спину тут же опустилась и прижала тело к земле нога. Вместе с этим рядом с ухом непокорного пленного замер конец оружейного ствола.

— Лежи тихо сученок, — сказал стороживший его мужик, которого старшина из–за картины застлавшей глаза сразу и не заметил.

Павлов засопел, заскрежетал зубами, попытался вывернуться из–под ноги сторожа, но тот обладал куда большей силой, нежели находившийся в Улье только четвертый день свежак. К тому же перенесенные побои, и явная нехватка спорового раствора в организме делали Павлова даже слабее обычного. Шансов вывернуться из такого положения не было. Ему оставалось только терпеть, копить злобу да надеяться, что представится шанс и он если не сумеет спасти себя и Викторию, то хотя бы сдохнет, до того как попадет на стол к вивисектору для разборки на органы.

Не имея возможности вырваться, милиционер вывернул голову, что бы видеть картину творимого насилия. Ему не хотелось на это смотреть, но он заставлял себя делать это, что бы запомнить все лица. Вдруг он все же сумеет как–то выскользнуть и тогда ему понадобится знание этих рож. Если судьба сведет его с кем–то из них вновь, то уйти после такой встречи должен только один. На его глазах один насильник сменил другого, и милиционер узнал в слезшем с Виктории владельца мелкого зверька крутившегося возле них. Узнал он его по тому самому зверьку, подбежавшему к ноге насильника и ловко взобравшемуся по штанине и куртке на плечо человеческой твари.

Мужчина смотрел и буквально чувствовал, как в нем рвется старое. Милиционер и законопослушный гражданин уходил, сжигая за собой мосты и не собираясь возвращаться, а ему на замену оставался ждущий своего часа убийца. Он уже убил человека, но то было по необходимости и переступая через себя. Сейчас же он понимал, что вот этих вот тварей в человеческом обличье он будет убивать не только без зазрения совести, но и с удовольствием. Он сможет их убить не просто милостивой пулей в голову, а жестоко зарезать или даже пытать.

Зверовод отделился от группы вместе с главарем муров. Последнего легко было узнать по наличию ПП, а второго по подбежавшему зверьку. Они подошли немного ближе к месту, где лежал Василий. Подошли далеко не в плотную, но расстояние оказалось вполне достаточным, что бы Вася прекрасно их слышал.

— Отличная наводка. Девчонку сдадим в бордель, а мужика или в мясной отдел или на арену, — похлопал главарь по плечу зверовода.

— Для мясного отдела больно свежий. Он же наверняка с Недельки, — высказался разулыбавшийся владелец зверька.

— Может и так, но пацаны говорят, что дар у него уже есть, так что может оправдать затраты на проверку у мясников, — привел свои доводы главарь.

— Может и так, — пожал плечами зверовод.

Возникла короткая пауза.

— Доволен? — спросил мужик с ПП, прерывая паузу и кивая в сторону все еще не прекратившегося насилия над девочкой подростком.

— Отлично, — зверовод расплылся в улыбке ещё сильнее и добавил. — Сейчас ещё спораны мне мои отдашь и вообще счастлив буду.

— Конечно, — вожак достал из кармана небольшой прозрачный целлофановый пакетик, в котором было десятка полтора споранов. — Вот, — он протянул пакет наводчику.

— Всегда знал, что ты человек слова, — хозяин зверька воровато сунул пакетик в карман.

— На том стоим, — осклабился вожак муров.

— Ну, я побежал? — наводчику стрельнул глазами куда–то в сторону.

— Так давай мы тебя покинем до Узлового. Чумазый последний в очереди, так что сейчас уже поедем, — предложил главарь.

— Да не. Мне в стаб не нужно. Дела, — наводчику явно не хотелось ехать с этими людьми в одной машине.

— Ну как знаешь, — пожал плечами вожак. — И если все же надумаешь к нам в группу, то дай знать, — он протянул руку для рукопожатия.

— Если надумаю, то обязательно сообщу, — зверовод пожал протянутую руку и поспешил прочь со стаба.

Главарь бандитов обратил внимание на сторожа, все еще прижимающего пленного ногой к земле и не убиравшего ствола ружья от его головы.

— Очнулся, — спросил босс у сторожа.

— Да, — ответил тот.

— Крепкий сученок, хоть и явный свежак, — владелец понтовитого ПП хмыкнул и пошёл к месту насилия.

— Ну, чо нравится, как мы твою босявку покружили? — вдруг весело задал вопрос сторож.

Василий промолчал, не по тому, что не пожелал ответить, а потому что ему сделалось хуже. Мир завертелся с большей скоростью и без остановок. Склизкий комок полез из желудка наружу. Милиционер как мог, выгнул спину, что бы ни оказаться лицом в собственной блевотине.

— Обрыгался чмошник, — чуть расслабился мур, за секунду до этого едва не нажавший на спусковой крючок своего оружия.

— Ну и хрен с ним. Главное не в машине, — сказал кто–то из бандитов топавший к ним.

Последний из муров уже удовлетворил свою похоть и двое потащили девочку за руки к машине. Второй человек шёл к сторожу, что бы помочь отволочь пленного мужчину туда же. Старшине вроде стало чуть полегче и когда его вздернули на ноги и волокли к машине он снова осознавал происходящее. Василий увидел, как через задние двери буханки Вику закинули в небольшой закуток, отгороженный от салона самопальной решёткой, а потом и его самого засунули туда же.

Двери закрылись за его спиной и их заперли снаружи. Бандиты погрузилась в нутро транспорта со смешными только для них плоскими шутками, и буханка тронулась. Павлов привалился спиной к решётке и так замер не в силах ничего поделать. Виктория, плача и размазывая слезы по лицу, подползла к нему и прижалась, обхватив руками его поперёк тела, а он даже не мог обнять её из–за связанных рук.

— Всё будет хорошо, девочка моя. Всё будет хорошо. Ты только верь и держись, — тихо шептал Дядя Панде, сам практически не веря себе.

Ехали несколько часов, без остановок и на приличной скорости. В люке в крыше все время торчал кто–то из бойцов с огнестрелом, но большую часть дороги этот стрелок выступал просто наблюдателем. Видимо дорога пролегала по пустынным местам, и опасным тварям там делать было нечего. Только однажды за весь путь на транспорт напали. Несколько тварей во главе с кусачом увидели машину издали и бросились к ней через пустырь. Муры не стали от них отрываться, хотя могли, а наоборот притормозили и, подпустив заражённых поближе, расстреляли стайку из ружей и арбалетов. Тигр, ПП главаря и АКСУ автоматчика при этом вход не пошли.

Потом приехали на стаб. Точнее подъехали к внушительному посёлку на большом стабе. Несмотря, что стаб был мурским, это вовсе не значило, что в нем не было порядка, и он не охранялся. Машину остановили на первой линии охраны. Всем велели выйти, несмотря на то, что эту команду тут неплохо знали, и они часто и на долго останавливались в Узловом. Васю с обнажённой Викой тоже вытащили на обозрение стражников и мужчина, несмотря на дурноту, смог немного осмотреться вокруг.

Побитая жизнью асфальтовая дорога к посёлку пролегала между подобия ДОТов созданных из железнодорожных грузовых контейнеров, закопанных до половины в землю. В контейнерах были прорезаны амбразуры и возможно их дополнительно бронировали изнутри, но последнего видно не было. Крупнокалиберного оружия у охраны тоже не было заметно. У большинства виднелись милицейские укороты, но взгляд цеплялся и за автоматы со стволами нормальной длины. Единообразной формы у охраны Узлового не было, но все были в каком–либо камуфляже или горках. Обувью служили в общей массе кроссовки, но и обутые в берцы или сапоги имелись.

Где–то в полукилометре впереди по дороге виделась внешняя, крепостная стена посёлка. Она оказалась построена из железнодорожных контейнеров точно кирпичная кладка. Контейнеры были уложены, так что бы между ними получалась самая настоящая кладочная связка, а не в хаотичном порядке. Вероятно, многие из них были заполнены землёй, песком или даже бетоном, но в некоторых даже с такого расстояния виднелись бойницы огневых точек. Особенно много таких огневых точек находилось в верхней части стены. На верхнем, пятом, ряду контейнеров бойницы так и вовсе просматривались в каждом. Они чернели узкими и длинными прорезями, и кое–где в этих прорезях можно было рассмотреть стволы крупнокалиберных пулеметов или даже малокалиберных пушек.

После проверки похабно и плоско перешучивающиеся с охранниками людоловы запихнули хмурого Павлова и жавшуюся к нему Викторию обратно в клетку. Машина поехала дальше. Ненадолго остановившись, для менее тщательной проверки, чем была первая, проехали через зев ворот отчего в салоне буханки не надолго стало темно. Потом машина какое–то время петляла по городу и наконец, остановилась снова.

В этот раз из клетки вытащили одну Панду. Она цеплялась за своего спутника руками и ногами за что получила несколько ударов по рукам. Старшине тоже несколько раз врезали, когда он попытался помочь подопечной, и закрыли задние двери транспорта. Машина стояла ещё какое–то время, а потом тронулась, но уже без Виктории. Павлов понял, что малышку уже определили в местный бордель, и теперь настала его очередь. Вопрос был только один: на арену или в мясной отдел? Милиционер был уверен, что после мясного отдела ему не жить, а если быть честным с самим собой, то пожить еще хотелось. Арена в этом плане казалась лучшим вариантом, но Василий не был уверен, что позже, побывав на ней, не пожалеет о том, что его не разделали на органы для внешников.

Когда машина остановилась и Васю из нее вытащили, то он сразу понял, что от мясников судьба его пока избавила, и попал он к арене. Понять это было легко по архитектуре стоявшего перед ним здания, ведь оно представляло собой подобие Колизея собранное из грузовых железнодорожных контейнеров из коих в Узловом, похоже, было построено очень многое. Узнаваемая овальная форма высоких стен, вместо арок двери контейнеров. Большая часть дверей оказалась закрыты, но нужный мурам служебный вход открылся и в дверях появился угрюмый мужик с АКСУ висевшем на плече.

— Зови Нерона! — крикнул ему главарь муров.

— Зачем? — пробасил в ответ угрюмый.

— Привез хороший товар, — главарь кивнул на старшину.

— Ладно, — мужик скрылся за закрытой дверью.

Муры тут же завели разговор о ближайшем будущем и походе в кабак, а старшина завертел головой по сторонам. Со стороны, где они находились, к Колизею вплотную, оставив только проезжую часть и места для парковки, подступали другие строения. По всей видимости, то были дома горожан. Узловой не изменял себе, и здания, тянущиеся вдоль улицы, так же были из контейнеров. Самые маленькие домики из двух поставленных друг на друга, основная масса жилья из четырёх составленных в кубик, пореже из шести, в прямоугольник, прильнувший к земле, или столбик, тянущийся вверх. Встречались не просто кубы и прямоугольники, но и домики, сделанные с какой–никакой выдумкой, где–то контейнер нависал над входом на колоннах, где–то, наоборот, над входным контейнером не было второго, но имелись перила и получался балкончик. Дома стояли достаточно плотно друг к другу и не имели подсобной территории. Никаких палисадников, дворов, гаражей или чего–то похожего. Асфальта под ногами не было, как и на проезжей части, но имелась худенькая местами жёлтая трава и пыль. На дороге виднелись набитые постоянно ездящими машинами колеи.

Минут через 15 после ухода угрюмого мужика, вышел пузатенький мужичок в красном спортивном костюме и без оружия. Пузатому оружие, видимо, не полагалось по статусу. Его охраняла пара бойцов в бронежилетах и с такими же ПП на груди, какой был у главаря людоловов. Последнего, как следовало из болтовни бандитов, звали Хобот. Пузатый мужичек, судя по уверенной походке и взгляду с высока, явно чувствуя себя хозяином положения. Он подошел к людоловам и, не здороваясь, с чуть заметным интересом смерил полусогнутого Павлова с ног до головы.

— Это что ли ваш хороший товар? Он хоть иммунный? — спросил местный царек с пренебрежением.

— Верняк иммунный. У него уже дар прорезался, — ответил Хобот.

— И что за дар? — пузатый выказал чуть больше интереса.

— Пацаны видели, как у него на руках кожа железной становится, — охотно похвалил свой товар главарь людоловов.

— Только на руках? — в этот раз уровень интереса не поднялся.

— Вроде бы да, — мур был не уверен.

— Ладно. Заводите. Посмотрим, — пузатый не дожидаясь реакции людоловов на его слова развернулся и пошел к входу в служебные помещения арены.

Глава 15

15 глава (день 5):

Старшина проснулся от того что включился яркий дневной свет. До этого горел тусклый ночной. В камере контейнере он был один. Павлов сел на нижнем ярусе двухъярусной кровати и в первую очередь потянулся к пол–литровой пластиковой бутылке с живуном, стоявшей рядом с койкой на полу. Стоит признать, что раствор у муров был получше того, что он замешивал сам. Никаких вкусовых добавок, но, похоже, очистка гораздо лучше его фильтрации через бинты, плюс вода отличного качества и медицинский спирт вместо банальной водки.

Эту бутылку с живцом он вчера получил после короткого осмотра у какого–то мужика. Тот сказал, что новенький действительно новенький и в Улье не более недели. Так он же сообщил, что у пленного дар железных рук. На данном этапе без приема гороха и долгого развития это давало только определенную неуязвимость рук ниже локтя, а перспективы развития никого не интересовали. Дар естественно был не дистанционный, посему боец подходил для Арены. Именно так с большой буквы «А», поскольку это было не только сутью здания, но и его названием.

Васе ничего не пояснили, но он сам оказался достаточно догадлив, что бы понять — будь его дар дистанционный, вроде телекинеза или чего–то похожего, то для Арены он бы не подошёл. В этом случае его бы явно не отпустили с извинениями, а продали в другое место. Например, в то, которое тут звали мясным отделом. Там бы его разделали на органы сразу. Но был ещё вариант с попаданием на ферму, где у него раз за разом вырезали бы отрастающие органы, но в итоге все равно расчленили полностью. Правда, рядом с Узловым ферм не было, и ехать до ближайшей из них было довольно далеко. Больше затрат на дорогу чем выгоды от продажи свежака.

После этого осмотра милиционера купили, но за какую сумму он не видел. Однако думается. Что людоловы не остались внакладе. Его к времени взаимного расчета уже повели в подобие душа, где с него срезали хомуты, велели раздеться, бинты уже и так сняли во время осмотра, и окатили из шланга чуть тёплой водой под напором. Его одежду забрали, а вместо неё дали новую, велели одеться, после чего сопроводили в камеру, где он и остался на ночь в одиночестве. После всего случившегося сил на сопротивление у него не оставалось, так что вел себя он во время всех процедур вполне спокойно, даже отрешённо. Словно все происходило не с ним. Да ничего бы и не изменило его сопротивление, только привело бы к новым побоям. Бестолковым не меняющим ничего побоям.

Ещё с вечера хотелось есть, поскольку ужина новоиспеченному гладиатору Арены никто не дал. То ли про него забыли, то ли он опоздал на общий ужин и кто–то посчитал, что кормить одного раба отдельно слишком большая честь. Ну, хорошо хоть живуна дали, а после него все же стало легче. Склизкий ком из желудка ушёл, и даже голова кружиться стала меньше. А после сна так и вовсе здоровье почти наладилось. Голова побаливала, присутствовало легкое головокружение и немного беспокоило полученные вчера синяки и рассечения, но на этом все. Живчик и регенерация иммунных снова делали свое дело, заставляя все заживать быстрее, чем на собаке.

Милиционер натянул на ноги лёгкие кроссовки. Одеваться не пришлось, так как он спал не раздеваясь. Обувшись, поднялся с постели и пошёл умывальнику, который был в углу камеры у входа. Убранство в камере вообще было не богатое, но удобств имелось куда больше чем в коровнике, где они с Пандой обитали. Собственно двухъярусная кровать, два шкафчика для вещей на стенах напротив друг друга, умывальник у входа в одном углу и сортир за ширмочкой в другом. Ни стола, ни какой–никакой лавочки не было, а то бы очень походило на камеру ИВС из его родного мира.

Вместо своей одежды он был теперь он одет в короткие спортивные шорты и футболку. Одежда ему не особо понравилась, но сам факт, что её дали несколько удивил. Он–то вообще думал, что его бросят в зиндан и будут вытаскивать оттуда только ради боя с таким же бедолагой, как и он сам, а тут осмотр, помывка, смена одежды, кровать пусть и не застеленная белыми простынями. Однако удивление быстро прошло. Вася понял, что владельцами Арены руководит далеко не любовь к ближнему. Они просто заботятся о вложенных деньгах. Им не выгодно, если гладиатор издохнет вне арены и не нужно что бы выходя на нее, он выглядел как вонючий бомж.

Прежде чем старшина умылся, открылась входная дверь.

— Выходи, — донесся мужской голос из коридора.

Павлов чуть растянул умывания и посажалел, что нет полотенца, что бы потщательнее вытереться и занять этим побольше времени. Такое вот мелкое противопоставления себя местной системе, но что поделать.

— Сейчас без завтрака останешься! — рыкнул мужик из коридора.

Как не странно такая банальная угроза возымела действие, и Павлов, тут же подхватил бутылку с живуном и вышел в коридор. Оставаться голодным не только не хотелось, но и было глупым. Силы ему еще обязательно понадобятся. Нужно присмотреться ко всему, наметить план и при первой же возможности уйти на рывок, а находясь в полуобморочном состоянии из–за длительного голодания по собственной глупости это сделать гораздо сложнее. Даже мысли будут не о том, о чем нужно. Только и будет думать всю дорогу только о том, где бы кусок урвать.

В коридоре ждал всего один охранник с пистолетом в обычной милицейской кобуре на поясе и электрическим стрекалом в руке. Большой электрошокер дубинка выглядел мощно, и проверять в самом ли деле он такой желания не было, поэтому старшина молча встал лицом к стене как ему велели. Конвоир закрыл дверь и повёл раба по коридорам. Несколько раз останавливались перед отсекающими решётками и работник Арены, разворачивая Павлова лицом к стене, отпирал их универсальным ключом. Дядя сделал себе первую зарубку, касающуюся побега. С передвижениями по Арене в момент побега будет чуть легче, чем он думал. Нужно будет только захватить ключ у одного из охранников.

Пока милиционер прикидывал да делал зарубки, от отдельной карантинной камеры пришли вглубь Арены, в коридор с несколькими десятками открытых узилищ, в которых никого не было. Прошли через него свернули в боковой отнорок, где стал слышен не слишком громкий гомон людей и лязг спортивного железа знакомый всем кто хоть раз бывал в тренажёрном зале.

— Я так понимаю, мы не в столовую? — спросил Василий глядя вперёд на двери, у которых сидело на лавках несколько охранников с электрическими дубинками и пистолетами или с дубинками и АКСУ.

— Рот закрой, — без злобы и даже с какой–то ленцой буркнул конвоир.

Вася закрыл рот и подошёл к двери молча. Её открыли, и он увидел помещение с высоким потолком и колоннами из железных труб. В помещении имелись несколько боксёрских груш, макивары, маленький ринг для спарринга и приличное количество силовых тренажёров. Людей в зале наличествовало не менее 30. Скорее даже около 40. Все они были одеты точно так же как и старшина, но некоторые сняли футболки и щеголяли в одних шортах. Кто–то умело или не очень молотил груши, кто–то примеривался к макиварам, с которыми явно не имел представления что делать, но большинство, болтая, стояло в очереди к тренажёрам или откровенно халтуря, занималось с ними.

— Заходи, давай, — велел конвоир и Павлов не стал проверять, что будет, если не послушаться.

Войдя в зал, милиционер дополнительно отметил, что тот имеет бетонный пол, высота его в два контейнера и по второму их ряду устроено 4 балкончика для вооружённых охранников, наблюдавших за порядком. При закрытой двери получался железный мешок, из которого не выбраться. Если только кто–то сумеет проломить железную стену быстрее, чем его расстреляет охрана, но такое маловероятно. Если кто–то найдется кто–то очень сильный способный метнуть гантель или диск от штанги с достаточной силой что бы вывести охранника из строя. Со слов Волчка подобные дары в Улье были и были не столь уж редки. К тому же сами иммунные со временем сами, без даров, становились сильнее себя свежих. Некоторые даже кратно. Правда, прожить для этого надо не мало.

Мужики, если не считать одинаковой одежды были самыми обычными. Имелись крепкие ребята, даже парочка прилично подкачанных мелькнула, но основная масса не могла похвастаться мышечной массой. Отсутствовали подростки и пожилые. Самому старшему на вид можно дать лет 40, не больше. И с отсутствием пожилых это был скорее отбор, нежели омоложение от жизни в Улье. Ведь для подобного омоложения, как и для большой силы, нужно долго прожить в Улье, а кто будет держать такого долгожителя в Арене? Органы такого стоят дорого и его выгоднее распотрошить.

— Новичок? — заинтересовался Василием лысоватый мужик лет 30 с чисто выбритым лицом, на фоне массы бородачей.

— Новичок, — согласился Вася.

— Отвали от него, — тут же влез мужик с большой бородой лопатой тягавший гири, стоя на толстых резиновых ковриках.

— Да я так же просто, — лысоватый сразу ретировался в сторону.

— Что с ним не так? — спросил Дядя у мужика с гирями.

— Да ссученый он. Ну, стучит, что тот отбойный молоток и даже не скрывается, — ответил бородатый и бросил гирю на коврик.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил Василий.

— Ну не за что, — ответил мужик, вытирая пот собственной футболкой и спросил. — Как звать?

— Дядя, — ответил Вася, чуть помявшись.

Любитель гиревого спорта замер с майкой у лица.

— Дядя? — спросил он прямо с каким–то удивлением.

— Да именно так, — согласился Павлов.

— Ну, это кто же тебя так окрестил? — опустил руки с майкой и приподнял одну бровь гиревик.

— А что не так–то? — настороженно спросил старшина, без сомнения сильно плававший в местных правилах.

— Да все не так. Ну не крестят тут такими именами. Я Бурый или Бур, там вон Креститель или Крест, — он махнул в сторону штанги с несколькими мужчинами окружившими её. — Ну, стукача зовут Сява, он же Сявка, Афоня, Блин, Гуманитарий, он же Гума. Короче… — Бурый задумался, как сформулировать дальнейшие слова. — Ну, в общем, имя должно хоть как–то тебя отражать, а Дядя это просто дядя. Ну, у тебя, наверное, какой–то интересный крестный был.

— Мне это имя девочка придумала, с которой мы сюда попали, — хмуро признался Павлов, надеясь, что в этом нет ничего страшного.

— Девочка, — Бур хмыкнул. — Ну, значит, не крестили тебя нормально, практически самозванец и имени перед Ульем у тебя нет, — с каким–то облегчением сделал он выводы.

— Значит, нет, — пожал плечами милиционер.

— Кого–то окрестить надо? — от штанги к ним подрулил высокий и худой мужчина с бритвой головой и короткой бородой.

— Ну, Крест, иди в буй. Тебе лишь бы окрестить кого–нибудь, — отмахнулся от него Бурый.

— Ну а чего? Нельзя что ли? — Креститель расплылся в улыбке.

— Ну, хули толку от твоих кретин, если ты ничего объяснять крестникам своим не хочешь? — иронично посмотрел на него Бур.

— Так настоиграло одно и то же молоть языком, — вздохнул тот.

— Ну, так и не лезь в крестные, — скривился гиревик.

— Сам что ли окрестишь? — прищурился Крест.

— Ну, да хоть бы и сам. У меня сокамерника как раз нет, так что, скорее всего ко мне подселят, так что смогу рассказать если не об Улье, то об Арене, — с задумчивостью сказал Бурый и обратился к Василию с вопросом. — Ну, ты давно в Улье?

— Пятый день, — честно ответил Вася.

— Заражённых убивал?

— Да. Пришлось, — кивнул старшина.

— А иммунных?

— Нет, — твёрдо ответил Павлов, надеясь что того кто может распознать столь прямую ложь рядом нет.

— Это хорошо, ну ещё придётся. Иначе тут не выжить, — вздохнул Бур и с небольшой паузой спросил. — Ну, пойдёшь ко мне в крестники? Или вон Крест тебя окрестит? — кивок головой в сторону названного человека.

— Чего там разбазарились?! — донесся крик одного из охранников с балкончика.

— Всё ровно начальник! Тут новичок не крещёный! Окрестить надо! — отозвался на это Крест.

— Ладно! 15 минут! — снизошел охранник.

— Я что–то за это буду должен? — уточнил на всякий случай Василий, не по собственному опыту, но знавший как в подобных замкнутых, практически тюремных, коллектива легко можно влезть в долги на ровном месте.

— Ничего, ну если вдруг ссучишься, я тебя вызову на песке при зрителях и убью, — со всей серьёзностью сказал Бурый.

— Он уже так делал, — предупредил Крест.

— Я местных понятий не знаю и не могу ничего обещать. Вдруг, мне что–то покажется нормальным, а оно у вас тут западло, и вы мена тут же в суки запишете. Например, спрошу что–то у конвоира или руку пожму какому–нибудь опущенному, — продолжил осторожничать Вася.

— Опущенных, ну таких, каких обычно подразумевают под этим словом, тут нет, скрытые гомосеки из–за полного отсутствия баб могут и найтись, но это не то, — начал просвещать Бурый ещё до кретин. — На своих… Ну как своих… — он скривился. — Далеко тут не все свои. Ну, короче администрации стучать западло. За простой базар ни о чём с охранником тебе не предъявят и ссученым не объявят, но косо смотреть после такого начнут. За остальные правила я тебе все расскажу. И про Улей расскажу. Ну что сам знаю.

— Если так, то нормально, — спокойно кивнул старшина.

— Так что? Креститься будем? Вохра вон уже напряглась. Сейчас голосить начнут, а после могут и шоками отходить, — поторопил Крест.

— Давайте, раз без этого никак, — развёл руками Павлов.

— Ну, теперь ещё надо имя подобрать. Высокий, но не слишком. Крепкий, но Крепыш тебе не подойдёт. Красавчиком крестить мне тебя стремно. Ты кем в прошлой жизни был? Ну, кем работал? — стал рассуждать и спрашивать Бур.

— Ментом, — не таясь, ответил Павлов, хотя догадывался, что реакция на такой факт может быть самой разной и агрессивной в том числе.

Креститель и Бурый переглянулись. Первый пожал плечами, а второй кивнул чему–то своему и шагнул поближе к милиционеру. Василий напрягся, готовясь защищаться в случае агрессии, но не потребовалось.

— Не базарь больше об этом ни кому. Тут среди вохры порядочно ментов и бывшей солдатни. Ну, Нерон с Калигулой таких стараются набирать, так что не любят их до колик в животе и зубной боли. Для всех ты уже наполовину ссучен будешь, — тихо, но с жаром прошептал гиревик и продолжил после короткой паузы. — Говори, ну охранником в супермаркете работал или вообще ничего не говори. Тех, кто за прошлое спрашивает в принципе можно вообще нахер слать. Ну, прошлая жизнь там осталась, и ее как бы нет.

— Хорошо, — кивнул Вася и спросил так же тихо. — А сами не боитесь, что я в охрану попрошусь?

— Не боимся. Ну не берет Нерон в охрану нашего брата. Кто сюда гладиатором попал — гладиатором и помрет. Ты только стучать им можешь начать, а нам скрывать особо нечего. Ну и не жить тебе долго если после того как я тебя окрещу вдруг узнаю, что ты дятлом заделался, — сказал на это Бур все так же тихо и продолжил уже громко для публики. — Не по профессии не получится. Охранник ну ни о чем. Может дар у тебя уже прорезался? Так–то про дар особо не распространяется никто, и спрашивать не прилично, ну, ты из него секрета тут не делай. Все равно все узнают, как на песок выйдешь. Сюда берут с такими дарами, что бы на песке пригодился, и ты его в дело пустишь полюбому.

— У меня руки железные делаются. Приходил мужик какой–то сказал, что это дар железных рук, — видя, что после громких слов Бурого к ним стали прислушиваться некоторые из окружающих старшина специально акцентировал на этом внимание и пусть и разными словами, но повторился.

— Ну–ка покажи, — заинтересовался Креститель.

— Не могу, — признал Павлов.

— Сам не допер, как активировать? Ну не активировался дар? — это были уже слова Бурого.

— Не ну как не активировался, он сам включался пару раз, но как его включить самому я не знаю, — милиционер почесал рукой в затылке.

— Ладно, с этим потом. Я хоть и не знахарь, но смогу тебе пару подсказок дать. Быть может они тебе помогут. Сейчас давай займемся крещением. Ну как тебе Феррум?

— Не знаю, — имя не вызывало у Василия никаких эмоций.

— Ну, железо, в таблице Менделеева — феррум, а у тебя руки железные. Ну, ты понял смысл и логику? — постарался пояснить любитель гирь.

— Я знаю таблицу Менделеева и помню что такое феррум. В школе учился. Просто имя как имя. По–моему не лучше Дяди. В принципеФеррум так Феррум, — махнул рукой Вася.

— Ну, ты давай без пренебрежения. Тебе это имя если не остаток жизни носить, то долго. Имена в Улье бывает, что меняют, но по очень веским причинам, — стал поучать Бурый.

— Ты крести уже, а то вон на балконе недовольны, — влез с очень дельным и своевременным замечанием Креститель.

— Ну ладно. Начнем, — повесив футболку на шею, Бур наклонился и поднял свою бутылку с живцом, стоявшую рядом с резиновым ковриком. — Ну, ты наклонись немного, — велел он старшине, и тот немного согнувшись в спине, склонил голову. — Нарекаю тебя перед Ульем новым именем. Теперь ты будешь Феррум, — Бурый отвинтил со своей бутылки крышку и, капнув живуна себе на руку, обрызгал им голову крестимого человека. — Ну, вот и все, — любитель гирь заулыбался, завинчивая крышку на початой бутылке.

— Отлично, — Павлов пожал плечами и спросил. — Что–то изменилось?

— Пока нет, но лучше займись тренировкой, а то изменится, — сказал Крест и поспешил к тренажёру для ног с блоками и грузом, названия которому новоиспеченный Феррум не знал.

— Только сильно не усердствуй, а то вечером еще бои будут. Ну, без привычки ослабнешь, — добавил к ранее сказанному Бурый и направился прямиком к турнику.

Милиционер глянул на охранников наблюдающих за ними с балкона и пошёл следом за крестным. Встав рядом с ним, он стал изображать разминку перед тренировкой.

— Что за бои будут вечером? — спросил Василий, как только Бурый спрыгнул с туника, на котором большую часть времени просто висел и лишь изредка подтягивался.

— Ну, обычные бои. Люди против тварей. Люди против людей. Ну, правда, сегодня серьезных боев вроде быть не должно. В пятницу только разогревка. Все серьёзное будет завтра и воскресенье.

— Какая пятница? — Вася даже замер. — Вроде бы среда. Не мог же я два дня потерять, — он захлопал глазами.

— Ну, в твоём мире может и среда. Ты же в курсе, что мы в другом мире и все дела? — Бурый направился обратно к гирям.

— Да в курсе, — Феррум направился следом и взял себе гирю на 16 кг, тогда как Бур выбрал два снаряда весивших вдвое больше и вполне уверенно в собственных силах взял по одному в каждую руку.

— Ну, так вот кто–то решил, что тут пятница и тут пятница, а по пятницам, субботам и воскресеньям у нас бои. В пятницу бои не очень жёсткие. В основном выпускают новичков против мелких зараженных. Ну, кого против пустышей, а кого и против бегунов. Кому–то дают нож или другой холодняк, ну а кто–то и с голыми руками. В субботу и в воскресение могут, и креатив какой–нибудь затеять. Ну, например забег в лабиринте со жрачом или вообще с кусачом. Могут нескольких на жрача с одними копьями выпустить. Ну, бывает, бои между людьми устраивают. Любят двух новичков с ножами друг против друга выпустить и посмотреть что будет. Если не дерутся меж собой, то с пяток бегунов им на арену, — все время пока говорил, он, качая плечи, двигал ими вверх и вниз, держа в руках гири.

Старшина делал это же упражнение, но держа гирю на 16 кг сразу двумя руками. Делал он так не потому что гиря на 16 кг была для него тяжёлой. Павлов вполне бы мог упражняться и со снарядом, весящим больше или парой гирь на 16 кг, но пока не видел в этом смысла. За одну тренировку великой силы не приобретёшь, а вот надорваться действительно можно.

Глава 16

16 глава (день 5):

Общее внимание привлекла дверь, в которую буквально затолкнули двух побитых мужиков. Милиционер тоже выглядел не очень, но его вчерашние синяки и ссадины смотрелись как двух, а то и трехдневные. У этих же все было свежее, точно их побили во только что, а после этого помыли и переодели. У них у обоих даже волосы после помывки высохнуть не успели.

— Ну, ещё новички. Похоже, только утром приволокли, — отметил комментарием появление новых людей Бурый и даже на мгновение остановил упражнение, но как только увидел Креста с ещё одним человеком устремившегося к новым мужикам, тут же его продолжил.

— Вы тут всех новичков так встречаете? — спросил Вася.

— Ну, стараемся, но далеко не все. Большинству тут ни до кого дела нет. Некоторые вообще стараются ни с кем не сближаться. Знакомых на арене убивать тяжелее, — он, наконец, бросил гири и снова пошёл к турнику.

Феррум, подумав следом не пошёл, а остался на месте, решив повыполнять обычные физкультурные упражнения. Сделал десятка три отжиманий, потом десятка три приседаний. Подтянулся десяток раз на турнике, благо он был не единственный. В общем, все делал без фанатизма и даже сильно не вспотел к тому моменту, как один из охранников на балконе объявил конец утренней тренировки и время завтрака.

Народ тут же потянулся к выходу. Старшина пристроился в поток, но толпа разделила его с Бурым и Крестителем. Последний маячил где–то впереди вместе с двумя новичками, а первого даже видно не было. Однако отсутствие крестного не расстроило Павлова. Было время ещё раз обдумать собственное положение и подумать о новых знакомых, по поводу которых были вопросы. У милиционера имелось стойкое ощущение что Бурому и Крестителю он и другие новички были нужны для каких–тосвоих целей. Не просто так они перехватили его и тех двоих. В альтруизм Павлов и в том мире верил не слишком и знал, что когда хотят дать что–то даром, могут обмануть и не дать, а наоборот забрать. Как бы потом не оказалось, что тот ссученный по сравнению с этим Бурым и Крестителем ангел воплоти, но выводы пока делать было не из чего. Возможно то, что этим двоим, зачем–то нужны новички вовсе даже не плохо, а совсем наоборот.

По коридорам через несколько отсекающих решёток прошли в столовую, не уступающую размерами спортивному залу, но имеющую потолки стандартной тут высоты в один контейнер. Железные трубы–колонны тут тоже присутствовали, но не было бетонного пола. Здесь постелили деревянный настил, бледно напоминающий паркет. На противоположной стороне от входа находилась стандартная столовская стойка с раздачей, к которой тут же выстроилась живая очередь. Охрана вошла следом за гладиаторами и устроилась за отдельным столом, стоявшим у входа. К их столу суетливый человек из обслуги тут же приволок горячий чайник.

Василий молча встал в конец очереди, но впереди замахал руками Бурый.

— Давай сюда! Я тебе очередь забил! — заголосил он на всю столовую.

Вася не заставил себя просить дважды и, пройдя вперёд, встал в одну группу с объединившимися в очереди Бурым, Крестителем и двумя новичками. Один из новичков был молод, худ и бледен. Навскидку только третий десяток разменял, а то может, и нет ещё. Второй был постарше, около сорока, пониже ростом, поплотнее телосложением, но совершенно не спортивен. Дрябленькие ручки, пузатенький и с ещё не рассосавшимися варикозными бляшками на икрах. Если судить по этим бляшками, то пузатенький возможно был даже свежее чем старшина. Такие неполадки со здоровьем Улей должен исправлять достаточно быстро, а тут ещё не успел.

— Феррум, — представился Павлов, протягивая руку.

— Моль, — пожал руку бледный.

— Варикоз, — нехотя представился пузатенький.

— Я тут не причём, — Крест счёл нужным сразу указать на то, что крестил свеженьких не он.

— Кормят тут нормально? — спросил у всех сразу Василий.

— Нормально. Ну, еда в Стиксе почти ничего не стоит, так что они много на это не тратят. Могут позволить себе кормить нас хоть красной икрой, — ответил Бурый не забыв часто используемое им «ну».

— В Стиксе? Это название чего? — уточнил Вася, который знал о Стиксе только как о не существующей реке из мифов древней Греции.

— Ты не в курсе? — чуть удивился Бур и пояснил. — Ну, Стикс это в другое название Улья. Улей вроде как по–простонародному из–за кластеров похожих на соты, а Стикс название ну как бы вроде более ученое. Откуда оно повелось, я не знаю.

— Если позволите, то Стикс это латинское. Первобытный мрак и ужас. Вроде вполне подходит этому миру, — вставил Варикоз.

— Мрак и ужас это про Улей, — без тени иронии кивнул Бур.

Подошли к стойке раздачи и взяли в её начале пластиковые подносы с ложками и хлебом. Пошли вдоль стойки получать свой завтрак. Меню было не ресторанное и даже не меню коммерческой столовой. Его вообще не было, как и выбора из нескольких завтраков. Можно было сравнить с армейской столовой, но старшине не повезло с частью, и кормили там из рук вон плохо, а тут было нормально. Скорей уж как в какой–нибудь хорошей столовой при благополучном производстве. Тарелка каши с кусок рыбы, вареное яйцо и стаканом кефира. Практически здоровый спортивный завтрак.

Получив пайку, с подносом в руках, Павлов последовал за Бурым и пристроился за одним столом с ним. За этим столом, помимо них двоих, уже сидело четверо и Кресту с двумя новичками пришлось разместиться за соседним столом.

— Бур, чего тут все из контейнеров? — спросил милиционер без каких–либо предисловий и взялся за ложку.

— Ну, ты слушал название этого города? — вместо ответа спросил Бурый.

— Вроде Узловой, — пожал плечами Василий.

— Ну, именно Узловой. Тут рядом грузится железнодорожный узел и на нем всегда до черта контейнеров. С другими строительными материалами тут, похоже, туго, а этого добра хватает. Ну, вот муркеты и заливают фундаменты из бетона, а на них халабуды из контейнеров лепят. Тут подварят, там подрежут и готовый дом. Я слышал, что в моем мире где–то делали так же. Ну, вроде дёшево и практично, — он глянул на нетронутую еду.

— Ты говоришь «в моем мире». Это оговорка или… — начал новый вопрос Вася желавший уточнить кое–какие моменты недопонятые после беседы с Волчком, но Бур его перебил.

— Ну, пожрем, давай спокойно. На разговоры будет время. После завтрака, по камерам разгоняет и тебя, скорее всего, в мою запихнут. Я же говорил вроде, что один сейчас квартирую, — напомнил крестный.

— Вон ещё два свежих, — кивнул в сторону соседнего стола старшина и пояснил. — Могут и кого–то из них к тебе подселить, а меня хотя бы с тем же вторым свежаком отдельно.

— Ну, могут, — Бурый пожал плечами. — Тогда рубай быстрее и пока будем ждать остальных, расскажу, что успею.

Об этом Феррума не нужно было просить дважды. Он и без того, пока Бур отвечал на его первый вопрос, успел закидать в себя половину тарелки гречки и залить все это половинкой стакана кефира, а теперь чистил яйцо, что бы употребить его вприкуску с кашей. В общем, что бы закончить завтрак ему понадобилось ещё 5 – 10 минут, не больше. Крестному понадобилось чуть больше времени на еду, но он тоже поторопился. Благодаря этому, прежде чем доели последние гладиаторы, Бурый успел разъяснить своему крестнику некоторые моменты, связанные с распространённым теориями бытия в Улье. На эти моменты хорошо легло все рассказанное Волчком, и они же объяснили многое непонятое после рассказов тянувшего время в надежде спастись наркомана.

Однако за отведённое на завтрак время все рассказать было никак не возможно, так что знания старшины по–прежнему остались безнадёжно не полными. Вдобавок сам Бурый большую часть времени из своих 7 месяцев в Улье провел в местном Колизее и сам знал далеко не все о внешнем мире. Его друг Креститель был в Улье немного подольше и являлся крестным Буру, но знал примерно столько же, поскольку все свои знания передал крестнику и пополнить их отдельно от него нигде не мог. С самой первой встречи эти двое держались вместе и соответственно сюда тоже попали вместе.

Их взяли, когда они в составе небольшой группы промышляли значительно западнее основной территории муров. Те места считались пограничьем между дальней Внешкой и ближним Западом. Там можно было нарваться и на элиту заражённых, и на банду муров и даже на бойцов Особого корпуса внешников. Те, будучи изначально подготовлены лучше большинства рейдеров и имея такой же иммунитет со всеми вытекающими, представляли, пожалуй, самую большую опасность. Так что хорошо, что в корпусе всегда было не слишком много бойцов и раскиданы они были по всей зоне ответственности местных внешников. Они, внешники, кстати, были русскими и не то развивались чуть быстрее, не то пришли из относительного не далёкого будущего. Оружие и снаряжение они имели в принципе такое же, с теми же калибрами, но все чуть лучше встречающегося обычно и подобрано оно было специально для Стикса. Оттого ценили его достаточно высоко. Особенно некоторые образцы вроде какого–то автомата Калашникова под винтовочную семерку.

Группа, в которой состояли Креститель и Бурый, попала в засаду устроенную сводным отрядом муров и Особого корпуса. Неизвестно, что те там делали, но рейдеров, по всей видимости, прихватили, уже выполнив основную задачу и возвращаясь, так сказать, в качестве приработка. По бедолагам отработали гранатами с усыпляющим газом и взяли всех без сопротивления. Большую часть группы, то есть рейдеров проживших в Улье больше 3 месяцев, забрали себе внешники из корпуса. Кресту же с его 2,5 месяцами на тот момент и Бурому с ещё меньшим сроком в Улье повезло достаться мурам и иметь дары, подходящие для Арены. Бурый прикосновением мог распылить на мелкую кровавую взвесь часть человека или твари. Собственно из–за последствий применения дара он и получил свое прозвище. Перед тем как его нашёл Крест, он распылил голову пустыша и весь был покрыт его тёмной подсыхающей Кровью. Сам Креститель имел не столь смертоносный дар. Дотронувшись до предмета или существа, он мог довольно сильно оттолкнуть его без приложения какой–либо физической силы со своей стороны.

На этом информация о новых товарищах заканчивалась. Больше крестный поведать не успел по причине окончания завтрака. После него гладиаторов подняли и повели обратной дорогой в камеры. Новичков придержали и завели в каптерку, где местный хранитель белья и одежды выдал им постельное белье. После только их троих, остальных успели закрыть, повели по камерам. Остановились у одной, оказавшейся пустой. Милиционер притормозил, пропуская Моль и Варикоза. Охранниками было все равно кто именно сюда заселиться, и никто из них препятствовать такому раскладу не стал. Дверь закрыли, пошли дальше, и тут выяснилось, что Бурый забыл, что не только он сидит один в камере на двоих. В одиночестве сидел ещё и стукач Сявка. Так вот местные власти решили поселить Павлова не к крестному, а именно к нему. Этот момент заставил Василия пожалеть, что он пропустил других новичков в пустую камеру, а не стал одним из её жителей сам, но не тот ни этот вариант его не устраивал. Оставались попробовать пойти до конца, что бы добиться желаемого, и он решился. Это было опасно для здоровья, но Вася счёл опасность умеренной. Убить не убьют, а побои в Улье заживают быстрее, чем на собаке.

— Чего замер? — спросил вставший позади Феррума охранник со стрекалом в руках и каким–то не совсем обычным, пластиковым, производящим впечатление игрушки АКСУ, на груди.

— Я туда не пойду, — сказал Павлов глядя в дверь открытой камеры и готовясь получить удар электрическим током.

— Иди, тебе говорят, — это сказал другой охранник.

— Я не буду сидеть в камере со стукачом, — твёрдо сказал старшина.

Дальше разговоров не было. Палка шокер со стрекотом ткнулась в поясницу Феррума. Милиционера выгнуло дугой, руки сами отпустили бутылку с живцом и только полученное постельное белье. Он, не в силах совладать с собственным телом, рухнул на пол. На лежачего тут обрушились ботинки. Били достаточно умело. Так что бы доставить боль по максимуму, но причинить минимум повреждений. Однако это вовсе не значило, что на теле Василия не появилось новых следов побоев.

— Затаскивай, — велел один из охранников стукачу, гладя сверху вниз на лежащего на полу Василия.

— Я сам, — с каким–то злым рыком ответил Вася и, дотянувшись до двери, стал подниматься по ней.

— Помоги ему, — велел охранник будущему сокамернику.

— Дотронешься убью, — предупредил его Вася таким тоном что стало понятно, что действительно убьёт или приложит к этому все силы.

Как ибольшинство людей воспитанных в русской ментальности, Павлов не любил стукачей, но, будучи милиционером, он понимал их необходимость и полезность в прошлом мире. Однако человек сотрудничающий со здешней администрацией, для него даже рядом не стоял со стукачом из того мира, что остался в прошлом. Для него разница была как между небом и землёй. Одни, лично ему не приятные, но люди, а вторые сразу стали для него гнилью, до которой лучше не касаться и которой лучше не позволять касаться себя. Конечно, от этого ты не станешь точно такой же мерзостью сотрудничающий с тварями в человеческом обличье, но как говорят с некоторыми людьми лучше даже рядом не стоять.

— Вали в камеру хуев убивака, — один из охранников пиннул поднявшегося Василия в спину так, что он влетел в камеру, чуть зацепив плечом дверь.

Разумеется, старшина упал на пол. В полете он едва не снёс стукача, но тот успел неожиданно ловко для своей тщедушной внешности отскочить в сторону. Следом в камеру влетели живун и постельное белье. Топливо для иммунных ударило по затылку и отлетело в сторону, но полупустая пластиковая бутылка не нанесла какого–то вреда. Белье же частично раз вернулось в полете и накрыло Павлова точно погребальный саван.

Дверь закрылась, и милиционер остался с сокамерником один на один. Василий ожидал от стукача самого разного, начиная от заискивания и попытки втереться в доверие, до открытой агрессии, поэтому разлеживаться не стал. Встать сразу не смог, но сумел сесть.

— Ты как? — спросил стукач, стоя в стороне.

— Прекрасно, — отозвался Вася.

— Давай помогу до кровати дойти, — предложил сокамерник.

— Не лезь ко мне, Христа ради. Стой, где стоишь и не заставляй поступить с тобой не хорошо, — в глазах старшины легко читалось не поддельное намерение если не убить, то искалечить.

— Ну, сам, так сам, — стукач сделал пару шагов назад и сел на нижний ярус железной кровати.

Немного посидев, Павлов собрался с силами, поднялся, подобрал вещи и закинув их на второй, не занятый ярус, стал туда забираться.

— Могу нижний ярус уступить, — глядя за ним предложил стукач.

— Оставь себе, — буркнул милиционер, забравшись наверх и отодвинув простынь с остальным к стене.

Он улегся и пролежал без движения пока двери камеры не открылись. За это время только дважды делал по паре глотков живуна. На сокамерника он старался не обращать внимания. Лежал и думал над планом побега. Нужно было как–то выбраться из Арены, умудриться найти в незнакомом городе Викторию, а после вместе с ней перебраться через стены и скрыться за горизонтом. Пока весь его план был таким. Общие черты и ничего более. А если переходить к частностям, то Василий был уверен, что даже если сможет захватить оружие у охранника, то далеко с ним не прорвётся несмотря на подходивший ко всем отсекающим решёткам ключ. Мало того что охранники со слов крестного по крайней мере отчасти из ментов и вояк, а значит с оружием обращаться умеют хорошо и окажут соответствующий отпор, так ещё он и плана Арены он не знает даже приблизительно и возможно никогда его не узнает. Значит, нужен тот, кто выведет. Другие гладиаторы на эту роль подходили слабо, следовательно, нужен пленный и придется не только пробиваться, но и сторожить этого пленного. Однозначно нужны союзники для побега. Хотя бы пара, что бы вдвоем прикрывать друг друга и третьего ведущего пленника. Вдобавок с союзниками шанс на захват оружие и захват пленного выше, чем у одиночки. Минус в этом случае только один — кто–то из союзников попросту может их сдать.

Когда дверь камеры открылась, Вася уже немного оклемался и, довольно резво спрыгнув с постели, без проблем вышел в коридор, где влился в поток гладиаторов топающих к спортзалу. Там его нагнал Бурый.

— Тебя куда определили? — спросил он и отчего–то вызвал этим у Павлова эмоции, от которых он вроде бы давно отошел.

— К ссученному вашему, — раздраженно буркнул Феррум.

— Ты чего с ним дрался? — Бур отметил свежие следы побоев.

— Нет, хотел выбрать квартиру, — снова раздражённо проворчал он.

— Ты полегче давай с охраной. Вечером бой, в котором обязательно выпустят всех новичков. Ну не стоит на него попадать чуть живым. Так можно и подохнуть не самой легкой смертью. Ну, ты понял, — сказал Бурый.

— Понял, — не стал спорить и пытаться что–то объяснить старшина.

— Ну, а с Сявкой поосторожней. Не болтай при нем лишнего, а то тут же донесет, — сказал крестный о понятном и так.

— Да мне находится рядом с этой подстилкой тварей мерзко, не то, что разговаривать, — в этот раз он действительно грубо, а не раздражённо огрызнулся на в принципе ни в чем не виноватого Бура.

— Хорошо, договорим в зале. Занимай беговую дорожку. Ну, потрусим на них маленько, — Бурый, уловивший настроение крестника, отстал на несколько шагов и присоединился к Крестителю с новичками.

Пока дошли до зала Павлов собрался с мыслями, остыл и даже несколько вопросов, какие хотел задать в первую очередь подготовил. Войдя в тренажерку, он направился прямиком к беговой дорожке и, встав на нее, стал разбираться с управлением. Тут подошел Бур и занял соседнюю дорожку.

— Вот так вот. Смотри. Ну, ставь на минимум, — показал, что делать милиционеру крестный.

— Мы тут постоянно трениться будем? — спросил Василий, когда лента дорожки под его ногами поползла, заставляя идти на месте.

— Ну, постоянно. Утором до завтрака 1 тренировка. Перед обедом вторая. Если вечером игры, то после обеда тренировки нет. Ну а если игр нет, то после обеда час на отдых и длинная тренировка, — пояснил Бурый.

— Значит, после обеда сегодня поговорить не сможем, — сделал выводы Вася.

— Ну, это точно, — ответил крестный, чуть прибавив скорости своей дорожке и перейдя на быстрый шаг.

— Тогда объясни мне, как использовать дар. Им же ведь как–то можно управлять? — Феррум задал первый из запланированных вопросов.

— Ну, я не знахарь, так что процесса не знаю. Могу объяснить только, как объясняли мне. Есть такие дары, которые срабатывают только сами. Мы меж собой зовем их пассивными. Ну, знахари их иногда тоже так называют, но для простоты, что бы мы поняли, а так у них там градаций и классификаций куча наворочена. Меж собой, когда говорят, то натурально профессора. Язык вроде наш, но понимаешь через слово, — он отвлекся, что бы еще самую чуточку прибавить скорости. — Вторая половина даров активная, то есть их надо активировать, ну в смысле включать и выключать. Такие дары сами по себе не срабатывают, даже если тебе самому кажется, что оно вроде без твоего участия случилось. Ну, например, кинетик в момент опасности впервые продырявил своим даром голову твари, или откинул ее назад и не понимает, как это сработало. Многие даже не понимают, что это сделали они сами, а не то, как они это сделали. Ну, при этом они все равно, пусть и не осознанно активировали дар, — он сделал паузу, что бы увидеть реакцию собеседника, но старшина только дал знак продолжать. — В общем если у тебя дар активируемый, то следует придумать, как его активировать. Ну, кто–то буквально щелкает пальцами и желает, что бы он активировался, кто–то пытается или шевелит ушами с тем же желанием. Некоторые представляют невидимый рубильник или кнопку, которые дергают, ну или нажимают воображаемой рукой. Можешь попробовать, — Бур мотнул головой, предлагая это сделать прямо сейчас.

— Может позже. В камере времени будет много, — ответил Павлов, чуть подумав, и перешёл к другому вопросу. — Ты говорил о знахаре. Это человек, который разбирается в дарах? — это вопрос не был запланирован, но он сам напросился после упоминания знахарей Бурым.

Крестный пояснил, кто такие знахари в Улье и чем они занимаются, потом было еще несколько вопросов, которые старшина задавал пока они переходили от тренажёра к тренажеру и делали упражнения полегче, скорее создавая вид, нежели в самом деле тренируясь. Однако даже создавать вид и без умолку отвечать на следующие друг за другом вопросы было утомительным занятием, так что Бур брал передышки и успел рассказать далеко не все что хотел узнать милиционер.

Потом был обед, на котором помимо прочего всем дали полулитровую бутылку с живцом. Ее нужно было тянуть, до следующего обеда, если ты не получал серьезных ран. Если же гладиатор получал такие раны, то порция живуна увеличивалась и при необходимости его помещали в лазарет, а иногда даже знахаря ему вызывали, что бы подлечить. Как выяснилось, если гладиатор нравился толпе, то его сохраняли до года, а то и до полутора и все это время не берегли, но лечили как надо. Могли чуть ли не по кускам собрать, если считали, что это в итоге оправдается финансово.

После года, а в редких случаях полутора лет, гладиатора убирали как бы он и кому не нравился. Прожившие такой срок, считались уже довольно матерыми жителями Улья. Таких было уже крайне опасно содержать в стабе, а вывозить из стаба на профилактику трясучки было еще опаснее. Вдобавок опасность, исходящая от них увеличивалась уже не по чуть–чуть, а с каждым днем все сильнее. Происходили кардинальные изменения психики связанные с заточением и постоянными боями на арене. Иногда эти изменения превращали людей в агрессивных безумцев способных броситься с голыми руками и даром Улья не только на охрану, но даже на матерого заражённого вроде кусача или рубера. Мог проклюнуться новый дар, и что бы это не стало неожиданностью, требовалось постоянное наблюдение знахаря, а тот, будучи один на несколько мурских стабов, дешево никогда и ни с кого не брал. В общем, от греха подальше таких гладиаторов продавали напрямую внешникам, выручая за органы довольно приличные суммы.

Глава 17

17 глава (день 5):

После обеда, как и сказал Бурый, был отдых до ужина. Василий заправил свою койку и улегся на кровати глядя в потолок. Какое–то время он действительно отдыхал и, стараясь ни о чем не думать, глазел в потолок, но вскоре ему это надоело, и он вспомнил, что должен был попробовать активировать свой дар. Если получится разобраться с этим, то это может оказаться серьезным подспорьем на вечерних боях. В общем, Вася стал пробовать включить свои железные руки.

Ферруму самым разумным показался способ с несуществующим рубильником и такой же несуществующей рукой. Он поднял руку, что бы видеть ее, представил, что есть такой рубильник, который активирует его дар и у него все вышло. Он даже не ожидал, что у него вот так вот с первого раза все сразу получится. Несколько растерянный он поднял и вторую руку, что поблескивала начищенным металлом от кончиков пальцев до локтя, ровно, так же как и первая. Старшина повернул руки ладонями к себе, потом обратно тыльной стороной.

— Что дар активировал? — донесся голос сокамерника Сявы, выглядывавшего с первого яруса кровати.

Старшина дернул рубильник своего дара обратно и исподлобья глянул на стукача, отчего тот предпочел скрыться с глаз. Павлов посмотрел на свои руки, ставшие обычными, сделал пару глотков живуна и снова активировал дар. Во второй раз вышло так же легко как в первый. Он сжал ладони в кулаки и разжал несколько раз. Повинуясь какому–то душевному порыву, мужчина со всей силы ударил по железной стенке, у которой стояла кровать. Получилось, точно кто–то кувалдой саданул. Сначала удар, словно железной чушкой, а потом короткий гул.

— Это ты?! Что ты творишь?! — вскочил с кровати Сявка.

Милиционер оставил слова стукача без внимания. Он отключил дар, попил еще немного живца и, отвернувшись к стене лицом, уставился на маленькую, но четко просматривавшуюся вмятину, которой раньше точно не было. Это наглядно показало, насколько руки Василия становятся прочными, но не показало пределов их прочности. Можно было продолжить эксперименты и выяснить больше о собственных возможностях, но это было чревато. Вася прекрасно знал, хоть и не на собственном опыте, что после истощения дара следует откат и общая слабость и понимал, что если использует его сейчас на полную катушку, то к вечеру рискует не успетьвосстановиться и выйти на арену не просто без дара, но и в плохой форме.

Долго ничего не делая лежать, было тяжело. Разум требовал действия, а делать было не чего. Василий решил подремать, но сон ни в какую не шёл. Так и пролежал с дурным мыслями до самого ужина и уже по дороге на него накинулся с вопросами о мироустройстве Улья на крестного. Хотелось задать иные вопросы, но для них было рано и слишком много ушей было поблизости. Над этими же вопросами охрана посмеивалась, а другие гладиаторы слыша их грустно качали головой. Всё считали, что не пригодятся эти знания свежаку. Слишком малы шансы были выйти.

Нельзя сказать, что не было побегов из Арены. Они были, но, как рассказывали, последний из них произошёл давно, года два назад. Тогда и Арена то была не достроена и Нерон с Калигулой давно учли прежние промахи и исправили те недостатки охраны. С тех пор побегов не было, а были только неудачные попытки, во время которых бегунка либо убивали, либо ловили и отправляли на песок на последнюю схватку. Для таких целей в специальной отдельной камере держали топтуна или кусача, в зависимости от того кого получалось изловить. Сейчас там вроде был кусач. Небольшой и ослабевший от длительного заключения в неволе на стабе, но любому иммунному хватало такого с головой.

Из вариантов выйти отсюда своими ногами, оставался еще выкуп. Теоретически кто–то мог выкупить гладиатора и делать с ним что пожелает, но такое, со слов нового знакомого, за время, что тот провел здесь, было всего однажды. Кто–то богатый увидел на песке своего двойника и выкупил, однако не из жалости, а что бы убить каким–то специфическим образом и стать сильнее. Раньше бы Павлов не поверил, что такое возможно, но то было до попадания в Улей и зомби которые, в самом деле, не зомби, а только на них похожи, на ранних стадиях мутаций.

За дурными мыслями и размышлениями о разном прошло время до ужина и двери снова открылись. Милиционер спокойно слез с кровати и вышел в коридор. Он не спешил и выискивал взглядом Бурого, так что заметил как вышедший после него Сявка, что–то шепнул находившемуся поблизости охраннику. Это очень не понравилось Василию, и он задумался над тем, что с этим делать. Это даже отвлекло его от тех вопросов, что он хотел задать крестному в первую очередь по дороге.

После ужина Вася оказался в камере один. Сява куда–то запропастился прямо на выходе из столовой, и было ясно, что он не сквозь пол провалился, а отправился исполнять непосредственные обязанности мурского стукача. Наверняка его увели охранники, а Феррум этого просто не заметил. Однако сокамерник не пропал совсем, а появился где–то через половину часа. Дверь в камеру открылась, и он вошел, искоса поглядывая на старшину, что снова улегся на верхний ярус кровати и смотрел в потолок.

— Скажи, а зачем ты стучишь? — спросил Павлов глядя все туда же, когда пособник муров устроился на своем ярусе.

Ответа сразу не последовало, и бывший милиционер думал, что сокамерник просто проигнорировал вопрос, но через какое–то время он уже почти неожиданно заговорил.

— А что мне оставалось? — с длинным печальным вздохом спросил пособник муров вместо ответа.

— Не знаю. Просто взять и не стучать, — Василий продолжил разговор все так же глядя в потолок.

— Когда меня приволокли сюда, я слишком сильно хотел жить и не смог отказаться, когда мне пригрозили топтуном. Сказали, выпустят против него один на один с одним клювом и не в лабиринт, как бывает, делают, а на песок. В общем, я согласился, а потом стало поздно. Но я не скрываю что я стукач. Все об этом знают и не болтают при мне лишнего, — он, наверное, думал, что последнее должно его как–то оправдать в глазах Васи, но тому на это его мнимое благородство было наплевать.

Феррум с пугающим его самого хладнокровием подписал смертный приговор стукачу. В крайнем случае, он собирался его вызвать на поединок на арене и убить, что со слов Бурого было возможно и иногда случалось. Однако он не собирался делать этого сегодня. Павлов пока не знал, какие у Сявки способности и на что, тот способен, но удалить от себя пособника врага он был обязан. Иначе его пока не придуманный план побега провалится. Сява обязательно что–то выведет, как не шифруйся и тут же сдаст своим хозяевам. Вариант с использованием стукача в своих целях он не рассматривал. Что бы проделать подобное нужно иметь должный опыт оперативной работы, а не рассчитывать на наитие. Опыта же такого у бывшего милиционера практически не было, и он понимал, что в его случае от вражеского агента в непосредственной близости будут только проблемы.

Наступило время представления. Зрителей начинали запускать в Арену в 7 вечера, тут же начинали подавать крепкие и не очень напитки, входившие в стоимость билета и продавать дурь в стоимость билета не входившую. За час публика собиралась и доходила до нужной для кровавого зрелища кондиции, и само представление всегда начиналось в 8 часов. Соответственно двери в камеру Василия открылись немного раньше. Из камеры забрали только его, но в коридоре были знакомые свежаки и ещё какой–то мужик, которого Феррум вроде бы видел в тренажёрном зале, но не знал его имени.

Четверых гладиаторов незнакомыми коридорами провели в помещение, отгороженное от арены решёткой и имеющее несколько клеток для размещения гладиаторов ожидающих скорого выхода на арену. Решётки клеток имели прутья не большой толщины, а вот решётка отделявшая помещение от арены внушала. Феррум не знал всех возможностей тварей, но был уверен, что той твари, с которой он едва справился, стреляя из пистолета в упор в пасть, с такой преградой не справится.

Внутренняя, рабочая, часть Арены Феррума не впечатлила. Ориентируясь на внешние габариты строения, он ожидал увидеть нечто куда большее, но видимо хозяйственные помещения занимали очень много места. Диаметр непосредственно самой арены всего–то 25 – 30 метров. Мест для зрителей примерно с полтысячи, но далеко не все они сидячие. Внизу люди просто стоят, прилипнув к решётке окружающей арену, потом лестницей идут сидячие места. Среди сидячих несколько огороженных мест для важных гостей, а сверху несколько настоящих VIP лож. На противоположном конце арены на крыше такого же помещения, в каком были гладиаторы, находился пост охраны с крупнокалиберным пулеметом, направленным на пока пустой песок. Такой же наверняка был и над ними. Зал оказался наполнен зрителями примерно на треть, но это и не удивительно, если от пятничного представления ждут развлечения средней паршивости. Ну, разорвут кого–то твари, ну, кто–то убьёт тварь, может гладиаторы порежут друг друга и все. Кто–то попьет пива под кровавое зрелище, кто–то сделает пару ставок. Для всех присутствующих кроме гладиаторов новичков рядовая пятница.

— Ты и ты, готовьтесь, — мужик уже находившийся в помещении и ждавший их, ткнул пальцем в сторону Моля и Варикоза, — А вы в клетки, — теперь его палец указал на названную часть помещения.

Охрана отвела Павлова и незнакомца в соседние клетки, а двум другим гладиаторам вручили чеканы или клевцы, которые здесь все именовали клювами за сходный с ним формы шип на обухе молотка. Эти клювы очень походили на тот, что сделал Василий для Панды, и ему казалось, что их делали подобным же образом из похожих молотков–гвоздодеров. Только еще нагревали и правили шип к середине. Получалось дёшево и сердито.

— Они друг с другом драться будут? — подойдя к общей решётке между клетками, тихо спросил Феррум у соседа.

— Похоже они между собой, а потом и мы с тобой так же. А может быть, сразу обоих против тварей выпустили. Сейчас увидим, — спокойно ответил морально готовый к бою гладиатор.

Глядя на него Павлов тоже успокоился. Сейчас он выйдет на арену и победит, но сделает это не на потеху публике, а что бы спастись самому и вытащить из сексуального рабства девчонку, с которой успел сродниться за те несколько дней, что они провели вместе. Он обязательно победит, поскольку подохнуть сейчас на потеху этим тварям в человеческой шкуре у него нет права. Победит кто бы против него не вышел. Пусть то будут хоть твари, хоть этот ни в чем не виновный незнакомец.

— Дамы и господа, представление начинается! На арене новички, которые в Улье не пробыли и недели! — голос распорядителя прогремел над ареной и из зрительного зала донеслись одобрительные выкрики.

— Идите на песок. Оттуда вернётся только один, — напутствовал новичков мужик, что командовал тут, и охрана вытолкнула их через дверь в решётке.

Моль и Варикоз неуверенно, но синхронно обернувшись, посмотрели на охранников, увидели направленный на них с крыши предбанника арены пулемёт, и пошли к центру ристалища, то и дело, поглядывая на зрителей. Шли они медленно, и это вызвало недовольное гудение толпы, но в итоге добрались и встали друг напротив друга. Варикоз взялся за свой клюв двумя руками и махнул, но так неумело, что Феррум наверняка бы не только уклонился, но и сам успел нанести смертельный удар. Моль даже такой подготовкой как Павлов не обладал, но сумел отшатнуться назад. Из–за этого он оступился и упал. Варикоз подошел, что бы снова ударить, но Моль пиннул его по ноге и сумел свалить. Варикоз падая, умудрился напороться на собственный клюв, и остался лежать на песке, зажимая обильно кровоточащую дыру в животе. Моль должен был добить противника и его бы признали победителем, но он не смог.

— Я не буду! — закричал он и бросил свой клюв на песок.

Зрители недовольно загудели. Василий увидел как на гладиаторов навелся пулемётчик с крыши противоположного выхода на арену. Наверняка и пулемёт, что был над ними, тоже навелся, но сквозь потолок Феррум этого видеть никак не мог. Однако, не смотря на происходящее, расстреливать гладиаторов никто не спешил. Людям нужно было длящееся зрелище, а расстрел был лишь не окупаемой тратой человеческого ресурса и дорогостоящего боекомплекта.

— Выпустите на арену пяток бегунов! — распорядился голос и со стороны зрителей донеслись одобрительные выкрики.

Открылась дверь противоположного выхода и из него на арену вывели 5 бегунов. Выводили их специальные рабочие с помощью затягивающихся петель на палках. Подобные приспособления использовали, что бы безопасно ловить собак. Павлов уже знал, что такая мера была лишь страховкой. Бегунов контролировал человек с особым даром. От этого они сейчас были полусонными и послушно шли за людьми. В принципе могли идти и сами, без палок, повинуясь воле поводыря, которого Василий так и не увидел.

Бегунов выстроили вдоль решётки. Рабочие сняли петли и скрылись за закрытой дверью. Невидимый поводырь освободил бегунов от своей воли, но не стал направлять их атаку. Они встрепенулись, стряхивая полусонное оцепенение, радостно заурчали и разбежались по арене. Один развернулся и вцепился в решётку рядом с дверью пытаясь достать кого–нибудь из рабочих. Он просовывал через прутья руки, но достать никого не мог. Второй кинулся к ограждению арены с явным желанием попробовать кого–то на зуб. Только трое оставшихся навелись на раненого Варикоза и бросившего оружие Моля. Последний вместо того что бы подобрать клюв и драться, бросился бежать к человеческому выходу.

Бегуны быстро домчались до попытавшегося уползти с подобранным оружием раненого и накинулись на него. Варикоз взмахнул клювом и всадил его острие в бок одному из зараженных, но того и остальных тварей это не остановило. Распихивая друг друга, заражённые стали рвать обречённого человека. На изменившееся урчание тварей и крики съедаемого заживо Варикоза навелись два занятых посторонними делами монстра. Они, наконец, оставили свои бесполезные попытки добраться до защищённых охранников со зрителями и бросились к добыче.

— Пустите меня! — закричал Моль, схватившись за решётку, но его никто не собирался впускать.

— Иди и сдохни как мужик! — крикнул ему старший в помещении мур и дал знак одному из охранников.

— Вали нахер, — прорычал охранник, направив на Моль укорот.

Бедолага отбежал от решётки и заметался, не зная, куда себя деть.

— А ведь у него есть шансы даже теперь. Целым не уйдёт, но живым остаться может, — сказал незнакомый гладиатор.

— Он не боец. Нет у него шансов, — отрезал Феррум.

— В этом ты прав, но возьми он себя в руки… — собеседник не закончил, но и так было понятно, о чем он.

Один из бегунов оторвался от своей жертвы и, повернувшись, обратил внимание на не охваченного их вниманием человека. Возможно, он сделал это сам, но у Павлова было впечатление, что его подхлестнула воля поводыря, ведь мяса на убитом иммунном было много, и искать новую добычу было ещё рано. Однако кем он был таким, что бы судить о таких тонкостях повадок зараженных? Не было у Василия для этого должного опыта, так что впечатление не переросло в уверенность.

Бегун вскочил и бросился на нетронутую жертву. Человек побежал от него сначала к выходу для гладиаторов, а после по кругу вдоль ограждения ристалища. Бегун был не начинающий и не отставал ни на шаг, человек же стал сдавать буквально через несколько минут. Подвело полное отсутствие спортивной подготовки. Заражённый настиг его и под гудение удовлетворенной толпы свалил на песок, прыгнув сзади на спину.

— Что же?! Эти новички нас не порадовали! Но у нас есть двое получше! Быть может, они покажут себя достойно! Давайте их на арену, но без оружия! Пусть возьмут клювы убитых! — над ареной снова разнесся усиленный аудиосистемой голос распорядителя.

— Давай ты на выход, — велели Ферруму и его невольному напарнику, открыв двери клеток.

— Убейте бегунов или останетесь на арене, — напутствовал главный, открывая дверь на песок лично.

Они вышли, а позади в помещение ввели новое мясо для ристалища. Павлов смотрел за бегунами, но все же отметил это краем глаза.

— Давай сначала кокнем того, — напарник указал рукой на грызущего Моль одинокого зомби и тут же рысцой устремился к нему.

Василий не стал отставать и, видя их действий, публика загудела одобрительно. Кто–то даже громко засвистел в поддержку не струсивших новичков. Любители арены любили и красивые представления, в которых люди ведут себя смело, а не бегают от заражённых по кругу.

Не представившийся гладиатор сбил зомби с трупа иммунного пинком, в который вложился полностью. Тот слетел на песок с хрустом рёбер и обиженным урчанием. К нему тут же подскочил Феррум и зарядил ногой под подбородок в надежде сломать шею. Не вышло, но зараженный, с мотнувшейся вверх головой распластался на песке и тогда Павлов обрушил на шею мертвяка удар стопой сверху. Он сломал этим ударом шею, а потом для надёжности еще растоптал споровый мешок.

— Двое мне. Двое тебе, — напарник кивнул на зомби жрущих Варикоза.

— Хорошо, но если что помогай мне и я тебе помогу, — Василий с мрачной решимостью зашагал к увлечённым мертвякам.

Уже подходя к месту пиршества, Феррум щёлкнул тумблером своего дара. Выбранный в качестве первой жертвы зараженный сидел на корточках и копался в кишках мёртвого иммунного. В последний момент он все же заметил злого не дающего пообедать человека и стал оборачиваться. Тогда Василий без затей ударил блестящим металлом кулаком в зубы зомби и опрокинул его на песок. Напарник тем временем подобрал с песка валявшийся в стороне клевец и пробил им голову другого бегуна, уставившегося на Павлова бьющего его собрата. Покончив с одним, гладиатор тут же ударил клевцом на отмаш, целя в висок второму зомби, но тот ринулся вперёд, желая вцепиться в добычу, и из–за этого ушел из–под удара. Напарнику Василия пришлось шарахнуться в сторону, что бы окровавленная тварь, не вцепилась в него зубами. Феррум к этому моменту успел сравнять счет, схватив бегуна за голову и смяв рукой ещё один споровый мешок. Вторая доставшаяся ему тварь успела подняться на ноги и ринулась вперёд, но Павлов шагнул в сторону, оттолкнул тянущуюся руку и ударил стопой под коленную чашечку. Монстр упал лицом вниз и Василий, не дав ему подняться, растоптал ногой очередной споровый мешок. Получилось не разнообразно, но довольно эффективно и быстро. Напарник к этому времени прикончил свою тварь и, оскалившись на зрителей, победно вскинул клюв над головой.

— Пожалуй, это было слишком легко! Давайте подкинем им ещё бегунов! Да поматерее! И пусть их будет 8! — голос распорядителя заставил Феррума зло сплюнуть на песок.

— Меня зовут Трактор, — представился гладиатор.

— Феррум, — сказал в ответ Павлов и, ради экономии неизвестной энергии Улья временно отключив дар, подобрал с песка липкий от крови с налипшими на него песчинками клюв.

— Справимся? — зачем–то спросил Трактор.

— А куда мы денемся, — Василий помахал клювом, примериваясь к этому инструменту убийства.

Глава 18

18 глава (день 6):

Утро было довольно тяжёлым. Феррум получил множество ран во время боя с восемью матерыми бегунами. Раны были не опасными для жизни, но он потерял много крови и получил откат от исчерпавшего себя дара. Ему повезло, можно сказать, отделался легким испугом. Напарник по бою, Трактор, остался там, на песке, с разорванным горлом.

Бегуны, как только оказались освобождены и сбросили оцепенение от дара поводыря, тут же бросились на гладиаторов. В этот раз ни один не на что не отвлекся. Для них словно существовали только эти два мужика на арене. Заражённые разделились поровну, и атаковали плотными группами. Павлов сразу же активировал свой дар и, защищаясь рукой, ударил клювом одного из спидеров в голову. Остальные навалились. Он сумел пробить голову еще одному, но оставшиеся двое свалили его на песок, и оружие осталось торчать в голове трупа. Монстры разодрали на нем майку, сильно поранили бока и грудь своими, похожими на маленькие штыковые лопаты, толстыми полукогтями. Они кусали его металлические руки и давили, давили сверху. В глазах помутилось, а в голове, словно кто–то разбил хрустальный бокал. Руки вернули себе податливость человеческой плоти и зубы спидеров впились в них. Каждый матерый бегун грыз свою конечность и отчего–то не держался за нее, вцепившись зубами, а то и дело хватал, раня в новых местах.

Василий не ждал подмоги от Трактора. Скосив взгляд, он увидел трех мертвых матерых бегунов возле его тела. Четвертый спидер кусал лицо мертвого иммунного. В место носа и губ остались только изодранные еще нормальными человеческими зубами ошметки. Оставалось надеяться только на самого себя, а сил после отката дара Улья было мало.

Заскрипев зубами, Феррум на секунду вырвал руку из пасти одного из спидеров, оставив при этом в ней изрядный кусок собственной плоти. Сворачивать шеи он не умел, и пришлось учиться на ходу. Взяв голову одного из матерых бегунов за подбородок и шею, Павлов стал сворачивать ее на бок, преодолевая нечеловечески сильное сопротивление. Сопротивлявшийся бегун участил удары по бокам и заурчал в другой тональности. Изменение урчание как будто подхлестнуло и второго спидера. Он стал рвать плечо Василия точно бешеный пес.

Наконец, тело выбранного матерого бегуна обмякла. Хруст шеи может и был, но за урчанием второго спидера Феррум его не услышал. Кое–как сбросив с себя труп, Павлов извернулся и подмял под себя второго зараженного. Тут на него со спину навалился спидер до этого глодавший лицо Тракториста. Он собирался вцепиться прямо в шею, но Василий успел дернуться в сторону и укус пришелся на трапециевидную мышцу. Видимо ему понравилось, поскольку вгрызся он основательно. Вцепился зубами и стал дергать всем телом назад, пытаясь вырвать кусок.

Остальное Феррум помнил совсем смутно. Как–то раздавил споровый мешок подмятого под себя спидера и как–то справлялся с висящим на спине. После этого даже подняться не смог, но толпа, из которой многие понимали толк в этой не очень зрелищной для избалованного всякими боевиками взгляда, свистела и кричала. Им понравилось. На песок арены выбежали охранники и уволокли Павлова через гладиаторский выход. Кто–то посчитал состояние гладиатора по серьезному плохим и охрана под руки потащила его в местный лазарет. Тащили вдвоем, но Василий был уверен, что сумей он идти сам, то обошлись бы одним охранником.

В лазарете Ферума осмотрел какой–то фельдшер. Он дал Павлову напиться вдоволь живуна и велел выпить полстакана раствора гороха в уксусе, что бы облегчить последствия отката. Затем медик промыл раны и обработал их какой–то пахучей ускоряющей заживление раны. На этом все процедуры были закончены, и фельдшер констатировал, что к утру пациент будет более или менее в норме. Василий к этому времени благодаря раствору гороха и живуну восстановился до такой степени, что до камеры шёл сам. При этом сопровождал его уже один охранник. При процедуре присутствовал тоже только он. Второй вохровец куда–то испарился еще в начале процедур.

Поход в лазарет и все остальное было показательным. Не вызови он у толпы бурных положительных эмоций и о таком обращении можно было и не мечтать. Скорее всего, бросили бы его прямиком в камеру, а ему бы бросили бинты с дополнительной порцией живуна и на этом все. Промывай раны сам. Хочешь, делай это водой из–под крана, а хочешь трать живун. Бунтуйся тоже сам или проси об этом напарника, что в случае Феррума было абсолютно не приемлемо.

Однако Павлов, несмотря на такое обращение с хорошими гладиаторами не собирался становиться таковым, впрочем, как и плохим. Правда, он собирался использовать такое отношение к перспективным бойцам в своих целях. Василий решил, что к черту долгую подготовку и к черту планы по устранению сокамерника. Ждать до вечера и надеяться пережить очередное развлечение муров Феррум не собирался. Нужно было действовать прямо сейчас, несмотря на еще не слишком хорошее состояние. Кое–какой план у него был. Достаточно шаткий, но имеющий право на жизнь план.

Когда двери камеры открылись, Василий вышел из нее преисполненный решимости и, рассекая движущуюся массу людей, направился прямиком к крестному. Бурому он доверял крайне слабо, но доверия к нему было все же больше, чем к остальным гладиаторам и решил сделать его своим соучастником вот уже прямо сейчас. Тонкий момент, но куда деваться, если до завтра ты уже можешь не дожить?

— Привет, — сказал необычно хмурый Бур, красовавшийся бланшем под глазом, имевшим застарелый вид и поджившей рассечённой щекой.

— Кто тебя так? — без задней мысли спросил Феррум.

— Нас с Крестом выпустили на арену друг против друга, — холодно сказал он, и Павлову сразу же стало понятно, почему не видно крестного его крестного.

Креститель однозначно мёртв и его тело уже разделами ради потрохов для внешников. Возможно, даже его внутренние органы уже прошли необходимые анализы и отвезены на ближайшую их базу.

— Соболезную, но горевать не время. Нужно что бы ты в зале меня ранил. Что бы крови было много и вид у раны страшный, но что бы после этого я остался в приемлемой форме, — он говорил быстро и так тихо, что даже шедший вплотную перед ним Бур едва расслышал.

— Не говори тут о таком, — змеей прошипел крестный и ускорил шаг, что бы оторваться от Василия.

Феррум не стал пытаться его догнать, а спокойно пошёл в тренажерку. При этом он не забывал поглядывать по сторонам и не замечал признаков того что их разговор кто–то услышал. Дополнительным индикатором отсутствия тревоги был Сявка, который спокойно топал вместе со всеми и к охране вроде бы не подходил. Главное, что бы он ничего не заподозрил сейчас, а через час, даже полчаса уже будет поздно.

В зале Бурый практически сразу же направился к гирям, к которым кроме него самого редко кто подходил. Павлов тут же пошёл к нему и стал молча рядом разминуться. Поглядывая на крестного и давая возможность ему заговорить первым, он то и дело прикладывался к бутылке с живуном. Живца не хотелось, и пить его сейчас было, мягко говоря, не полезно, но на возможные последствия Василию сейчас было наплевать. Он пытался вернуть свое состояние в хоть чуть–чуть лучшую форму.

— Ну, я понимаю, что ты задумал и помогу чем смогу. Подробности объяснять опасно. Могут услышать. Скажи только когда? — говоря это, Бур выглядел крайне целеустремлённо и не прекращал рывков гири.

— Да прямо сейчас, — Василий приостановил разминку.

— Метод, думаю, значения не имеет? — гиря взлетала вверх на высоту вытянутой над головой руки и опускалась вниз, проходя меж ног Бурого.

— Ну, хорошо, — вздохнул Бур, и в тот же момент гиря из его рук вылетела в сторону крестника.

Феррум хотел шарахнуться в сторону, но было поздно. Гиря, отправившаяся в полет смела кого–то висевшего на турнике. Павлов стал оборачиваться, когда его снес с ног Бур, бросивший вторую гирю на коврик и рванувший к турнику. В глазах Василия потемнело от боли прошедшейся по плечу. С него будто кожу без анестезии содрали. Хотя почему будто? Кожа на тыльной стороне плеча исчезла. Рана не глубокая, но довольно обширная и крови быстро становится много. Выглядело внушительно. Легко можно было подумать, что гиря все же задела его и нанесла эту рану.

— Салах, ты как?! Салах! — заголосил крестный, суетясь вокруг свернувшегося точно эмбрион в утробе матери человека.

— Сууукааа, — провыл он на одной ноте, вместо ответа.

— Всё к дальней стене! Пострадавшие на месте! — наконец, среагировал один из охранников с одного из балконов.

Народ уже итак бросивший свои дела стал отходить к стене. Остался только лежащий под турником похожий на турка мужик с именем Салах и Феррум стоявший и наблюдавший как по его руке вниз стекает кровь. Дверь в зал открылась, и в помещение вошло двое охранников. Остальные остались за дверью. Один из охранников прошёл к турнику и взглянул на поверженного гирей гладиатора вблизи. Второй остался у двери.

— Сявка и ты херов гиревик сюда, — велел смотревший раненого охранник и от толпы отделились стукач и Бурый.

— Что там? — спросил один из балконщиков.

— Да хер его знает. Вроде загнуться не должен, но нужно показать лепиле! Вдруг там что–нибудь внутри порвалось! — ответил тот, что осматривал раненых и тут же велел Василию. — Подтягивайся к двери, а то кровишь будто свин недорезанный, — потом спросил. — Чем тебя?

— Вроде гирей, — Феррум пожал плечами, потом подхватил с пола выроненную бутылку с живуном и пошёл к двери.

— Давайте поднимайте этого дохода и тащим в лазарет, — велел охранник, определив план действий.

— Я сам доведу, — Бур подхватил синеющего раненого и поднял на ноги.

— Сявка останься. Кек ты давай вперед, — решил охранник и отправил второго мура вперёд.

— Справитесь? — спросил кто–то из вохры на выходе.

— Да уж как–нибудь, — махнул рукой, идущий впереди Кек.

Они прошли по коридору. Пару раз повернули, а потом Бур не выдержал и стал действовать сам в нарушение планов Феррума, желавшего дойти до лазарета. Он без жалости к раненому швырнул едва плетущегося человека точно туже гирю. Павлов шедший чуть впереди и старавшийся без перегибов изображать серьёзно раненого тут же с рычанием бросился на мура шедшего перед ним. Тот стал оборачиваться и, поняв в чем дело, начал скидывать АКСУ с плеча. Делал он это шустро, но все же чуточку не успел. Василий сбил его на пол и стал бить руками, превратившимися в железо. Сначала по руке, что бы выбить автомат, потом в лицо, что бы голова мотнулась назад, и открылось горло. Третий удар кулаком в кадык с такой силой что бы вмять его и не оставить врагу шансов на выживание.

Шедший сзади мур оказался не менее шустрым мужиком, чем его напарник и почти увернулся от брошенного в него раненого, но живой снаряд его все же зацепил, сбив на пол. Мур, уже лежа на полу, вскинул раскрытую ладонь и в сторону Бурого ударил поток пламени. Бур отпрянул назад, и пламя только опалило бороду. Факел опал, и гладиатор ринулся вперёд. Этот охранник был вооружён только пистолетом и потянулся к кобуре, но тут в дело вступил Салах. Несмотря на пережитое он нашёл в себе силы вцепиться в руку врага и пока тот его стряхивал с руки, подоспел Бурый. Феррум схватил автомат ещё хрипящего поверженного им мура, но уже все было кончено. Бур применил свой дар на полную и теперь у охранника не было головы, а вокруг все оказалось в крови и мелком человеческом фарше с почти микроскопическими осколками костей.

— Я знал, что так будет, — Бурый с залитым кровью врага лицом улыбался и потрясал в воздухе кулаками, походя в этот момент на варвара язычника.

— Бур, ты конченная сука, — просипел с пола так же сильно залитый кровью и заляпанный всем остальным Салах.

— Бур бери ствол. Времени мало, — велел Феррум.

Железнорукий уже снял с мертвого охранника подсумок с тремя полными потертыми железными магазинами АК вместе с поясом и, одевая его на себя на ходу, направился обратно к камерам и тренажёрном залу.

— Ты куда? — остановил его крестный, забирающий из кобуры пистолет Макарова с единственную запасной обоймой и засовывая ее в карман шорт.

— Раз уж мы не ушли далеко, нужно попробовать освободить остальных. Так будет больше шансов на прорыв в город, — ответил Павлов, остановившись и осматривая взятый трофеем АКСУ.

Автомат ему достался старый. Год выпуска 1985. Соответственно пластмассовая рукоять, деревянное цевье и ствольная накладка. Естественно никаких планок и креплений под всяческую навеску. Даже банального ласточкиного хвоста не было. Сам автомат изрядно потерт. К муру он попал явно не со склада длительного хранения, а после долгого использования.

— Там охрана. У них оружие и дистанционные дары, — логично засомневался в его затее своего крестника Бурый.

— Охрана везде, — сказал на это Феррум, и тут завыла сирена. — Давай за мной! Салах ты тоже ползи следом! — прокричал Василий глядя на камеры видео наблюдения, из–за которых и поднялась тревога и побежал.

— Внимание всем! Внимание всем! Побег! Повторяю! Побег! Убито двое охранников! Трое вооружённых гладиаторов в коридоре… — К сирене присоединился голос оператора сидевшего за пультом охраны разнесенный громкоговорителями по всей Арене.

— Бур ты ключ от решёток взял! — прокричал на ходу Феррум, который сам этого второпях не сделал.

— Бля! — ругнулся Бурый и метнулся обратно к трупу.

— Я возьму! — остановил его вроде бы потихоньку оживающий Салах, в этот момент, забиравший у одного из трупов шоковую дубинку.

Павлов не стал ждать их, а ломанулся вперёд. Сейчас каждая секунда была дорога, а они и так потеряли время. Правда, беспрепятственно убежал не далеко. За поворотом он наткнулся на двух муров, которые спешили в их сторону по коридору и не были готовы к встрече. Один держал АКСУ за цевье одной рукой, а у второго такой же висел на груди. Зато Василий был готов. Он держал автомат в боевом положении, и ему оставалось только выстрелить. Феррум даже не целился особо. Перечеркнул очередью патронов на семь коридор. В одного охранника попала единственная пуля, но после неё он упал как подрубленное дерево и больше не подавал признаков жизни. Второму же досталось три «гостинца», но он был ещё жив и пытался дотянуться до выроненного автомата. Этого ему не дала сделать короткая очередь, хладнокровно выпущенная в голову.

Уже четвертый труп был на счету Феррума за время пребывания в Улье и он не испытывал по этому поводу даже малейшего сожаления, хотя не был уверен, что в том мире смог бы убить обычного преступника. Там у коровника, когда банда Калача со звероводом насиловали Панду, в нем действительно что–то кардинально изменилось, а возможно он просто не видел в этих человеческих существах настоящих людей.

Павлов склонился над трупом одного из автоматчиков, а Бур стал разоружать второго. У Василия был брезентовый подсумок на 4 магазина и один из его карманов пустовал. Туда он сунул бакелитовый магазин из подсумка убитого охранника. Отстегнул от автомата початый железный магазин и заменил на еще один полный бакелитовый с трупа. Кроме магазинов взял еще универсальный ключ от решёток. Пусть на всякий будет запасной, а то мало ли что может случиться с отставшим Салахом. Да он банально может не успеть. Менять автомат на осовремененный АКСУ с пластиковым цевьем и накладкой ствольной коробки не стал, а оставил его отстающему союзнику. Крестный тоже взял себе ключ со второго мура и присовокупил к ранее взятому ПМ ещё и укорот в со складным пластиковым г-образным прикладом, кучей планок и складной рукояткой управления огнем. Весь в крови с АКСУ в руках и рукояткой пистолета сейчас торчащей из кармана он смотрелся страшно, несмотря на короткие шорты. Эдакий демон войны, сбежавший с соревнований по лёгкой атлетике.

Довооружившись, снова устремились вперед и едва не нарвались. Дальше был поворот к камерам и спортзалу. Там уже успели занять позицию четверо охранников, и уж они–то были готовы к бою. Пули засвистели, зарикошетили от стен. Закричал раненый в руку Бурый. Василию пулей рванул левое ухо, но он в горячке почуял это не сразу. Только чудом никого не убило, и оба беглеца успели нырнуть обратно за угол. Огонь тут же прекратился, но сомневаться в том, что его откроют вновь, как только беглецы высунутся, не приходилось не на секунду.

— Сможешь вскрыть стену?! — перекрикивая сирену, Феррум кивнул на железо коридорных стен рядом с собой.

— Нет! Мой дар так не действует! — отозвался тот.

Павлов выглянул из–за угла и едва не схлопотал пулю в голову, но медлить было нельзя. Вот–вот зажмут с двух сторон и тогда или скрутят каким–нибудь способным лишить возможности сопротивляться даром или попросту прикончат и распотрошат на органы для внешников.

— Я их прижму, а ты подключайся! — крикнул Феррум и, прикрыв глаза, сделал пару быстрых вздохов в бесполезной попытке успокоить тряску рук.

Активировав свой дар, Павлов высунул металлические руки с укоротом за угол. Нажал на спусковой крючок. О прицельной стрельбе и речи не шло, но бывший милиционер садил из АКСУ без перерыва, заставляя этим бандитов и носа не высовывать. Бурый высунулся из–за угла и дал короткую очередь, а потом, презрев опасность, точно обезумевший от ярости и мухоморов берсеркер, бросился на позицию муров. Василию ничего не оставалось, как сменить опустевший магазин и бросится следом.

Может им повезло и Улей с местным богом были на их стороне, а может Муры оказались не готовы к такой решительной атаке, но даже новых ран никто из гладиаторов не получил. Бур влетел на их позицию и стал поливать все вокруг себя свинцом. Кто–то из охранников тоже стрелял, но по какой–то причине не попал в окровавленного рейдера или вообще попал в место него в кого–то из своих товарищей.

Не успела стихнуть стрельба у них, как выстрелы раздались впереди в коридоре, но не из тренажёрки, а со стороны камерного блока. Послышались крики боли и отчаяния, громкий мат. Охрана, повинуясь кем–то составленный инструкции, решила вывести рабов из тренажёрного зала и распихать их по камерам. Однако гладиаторы, подхлестнутые начавшимся переполохом, воспользовались моментом и напали на вооружённых, но относительно малочисленных охранников муров. Наверняка многие погибли, прежде чем удалось захватить оружие, но это сделать удалось.

— Внимание! Внимание! В камерном блоке массовый побег рабов! Повторяю! Массовый побег рабов! — оператор наблюдения оповестил всех причастных и не очень об успехе восстания.

Глава 19

19 глава (день 6):

Под это доносившееся из динамика под потолком оповещение Феррум едва не выстрелил в вооружённых взятым с охраны оружием гладиаторов. Они злые и готовые убивать выскочили на него со стороны камерного блока. Один направил оружие на Павлова и Бурого, а второй неестественно высоко и далеко прыгнув и камеру видеонаблюдения.

— Вперёд! Вперёд! Не стоим! — замахал руками третий, направляя бойцов дальше по коридору.

Люди побежали вперёд, скрываясь за поворотом. Безоружные подбежали к телам убитых крестным муров и стали быстро их обирать, забирая только по единице оружия и не хватая лишнего. В бойцах чувствовалась готовность. Они действовали не как Феррум с Буром, практически без подготовки, а успели получить какой–то инструктаж, что косвенно подтвердил командовавший всем мужик. Отправив людей, вперёд вождь начатого Павловым восстания подошёл к ним.

— Что же вы уроды?! Из–за вашей выходки пришлось все форсировать, а мы не совсем готовы! Теперь неизвестно как выйдет! — качая кудрявой головой, командир выказал свое недовольство.

— Так не форсировал бы, — пожал плечами Павлов.

— Вас бы кокнули, а нас всех через ментата на всякий сличай и все! Давайте со всеми теперь! Вперёд! — седоватый мужик указал направление рукой.

— В планы не посветишь?! — спросил Василий, не особо спеша под пули.

— Вы же не посчитали нужным сказать о своих планах что–то мне! Давайте! Промедление равно смерти! — он снова интенсивно замахал руками.

— Пошли! — махнул Бурый, и они двинулись лёгким бегом за передовым отрядном, неспешно обгоняя основную не столь инициативную часть толпы.

— Кто это?! — спросил Феррум на ходу.

— Боцман! Крутой мужик! Из флотских! Вроде воевал до Улья! — дал предельно короткую характеристику на лидера побега Бур.

— Ты знал о его плане?! — уточнил на всякий случай Павлов.

— Откуда?! — крестный только пальцем у виска не покрутил.

Впереди загремели выстрелы, но все быстро стихло. Василий увидел только, как кто–то из гладиаторов прыгнул на потолок и, опираясь на него, точно на пол, стал стрелять по охране. Бойцы Боцмана сумели быстро прорвать спешно выставленный заслон, но это было только начало. Расслабленная рутинной службой охрана Арены только сбрасывала с себя сонное оцепенение. Однако уже вскрыли оружейную комнату и выдавали дополнительный боекомплект. Выставили усиленную охрану на самых важных точках Арены. Скорее всего, ВС стаба уже были оповещены и спешно собирали силы, что бы стянуть кольцо вокруг этого проклятого места. Феррум понимал, что будет тяжело, но сомнений в успехе быть не могло. Ему ни в коем случае нельзя было сомневаться. Павлов и не сомневался. Сейчас он был готов, если понадобится, сам встать в первую линию идущих на прорыв и приложить все силы.

Боцман понимал, что у них нет шансов в долговременной схватке и толпа беглецов, не жалея себя рвалась к ближайшем выходу. Гладиаторы гибли, но с настойчивостью обреченных пробивались вперёд. Самый ожесточённый отпор их ждал у самого выхода. Там успели установить пулемет, простреливавший довольно длинный коридор. Почти треть бойцов полегла, но благодаря нескольким гладиатора с дарами на защиту рубеж все же взяли и вырвались наружу. Во время последней стычки Ферруму рикошетом пули зацепило голень, а Бурому прострелили бок и он потерял немало крови, но даже сейчас улыбался во все 32 зуба. Запах свободы пьянил его, хотя от настоящей свободы они были ещё далеко.

— Нужен транспорт! Будем вырваться из стаба! — объявил всем Боцман зыркая по сторонам в поисках врага и транспорта.

— Бур, я с ними не еду, — тут же предупредил товарища Феррум.

— Что–так? — спросил крестный, щупая рану в боку с потихоньку сочащейся наружу кровью.

— У меня дела в стабе. Мне нельзя на прорыв, — не стал вдаваться в глубокие подробности Павлов.

— Тогда я с тобой. Сейчас нужно где–то сныкаться и зализать раны, — принял решение крестный.

— Может лучше с ними? — Феррум не был уверен, что прятаться во враждебном городе хороший вариант для раненого.

— Нахрапом хорошо в начале было, пока муркеты не очухались, а теперь у них шансов нет. Покрошат их, как пить дать, а с тобой у меня может быть будет нормальный шанс. Сейчас надо заныкаться, отлежаться и найти способ просочиться, через стены по–тихому. Ну а попутно можно будет и твои дела в городе обтяпать, — Бурый был уверен в своих словах.

— Пойдём, — кивнул Павлов и двое вооружённых людей, помогая друг другу, не слишком уверенно направились к домам контейнерам.

Им никто не мешал. Силы стаба муров еще не взяли район под контроль, а охрана Арены пока не набралась смены высовываться из здания. Гладиаторы разбегались во все сторону точно тараканы по кухне при включённом свете. Кто–то собирался действовать подобно Ферруму с Бурым или просто напоследок навести побольше шороху в этом городишке, а кто–то действительно искал транспорт для попытки прорыва через половину мурского стаба и ворота. В это достаточно раннее время улицы Узлового были пусты и о таскать машину было не так просто даже на центральных улицах, а Арена стояла далеко не в центре стаба и вышли они из неё с задней части, где и в лучшее время народ катался не часто.

Нырнув в переулок, Павлов и его крестный зашагали по нему, выискивая место, где можно спрятаться. С их видом трудно было затеряться в толпе на стабе и хорошо, что толпы не было. За Ареной многие дома были явно пустыми. Хватало голых фундаментов залитых под установку стандартных домиков. Заметили контейнер, зарытый в грунт и залитый в фундамент в качестве подвала. Попалось несколько домов из настоящих вагонов. Точнее это даже не были полноценные дома. Просто кто–то приволок пассажирские железнодорожные вагоны и поставил прямо колёсами на землю. За вагонами так же никто не ухаживал. Колеса они успели изрядно утонуть в грунте. От этого некоторые из них накренились на тот или иной бок.

Однозначно вагоны считались жильём худшего порядка и, уходя дальше от Арены, беглецы встречали их все больше. Они пришли в настоящие местные трущобы, где царила своя придонная жизнь. Здесь жили даже не работяги, добытчики сталкеры или настоящие муры, а отрепье. Старавшиеся от разной дури наркоманы, конченые, готовые пить все что горит и в любых количествах алкаши, просто опустившиеся существа. Эти люди варились здесь в своём котле почти ненужные официальным властям стаба. Они имели еще меньше прав, чем новичок на стандартном кластере и заканчивали плохо. Те, кто еще сохранял какие–то остатки разума, перебирался по трущобам точно партизана вблизи врага — короткими перебежками. Если не хватало мяса на кластерах или просто лень было на них выбираться, то некоторые муры могли попробовать наловить двуногую добычу и тут. Это за нужных стабу работяг, строителей, уборщиков, внутреннюю охрану и прочих подобных администрация могла спросить, да и сами они могли огрызнуться, а местных считали за мусор под ногами, и огрызаться им было нечем.

— Всё. Я плыву, — признался Бур, почти повисая на плече не так сильно пострадавшего и чувствовавшего себя значительно лучше товарища.

Боевого задора и запаса сил, прилично пожившего иммунного хватило минут на 15 дороги от Арены. 15 минут вроде не много и ушли они совсем недалеко, но Василий с такими ранами, что были у его крестного, как и любой другой свежак и столько бы не протянул. Потеря крови и болевой шок, возможно, свалили бы свежего ещё в Арене или на выходе из неё. Потребовался бы хотя бы укол антишокового и помощь врача, а лучше укол спека и помощь знахаря. Бура срочно нужно было перевязать, напоить живцом, дать покоя. В их ситуации этим можно было и ограничиться. Таких мер вполне хватило бы, что бы он за пару дней пусть не начал скакать горным козлом, но смог ходить сам.

— Понятно, — сказав это скорее для себя, чем для товарища, Феррум свернул к ближайшей бичевне из контейнера.

Покрытое ржавчиной и покосившееся убожество домом назвать уже было сложно, но сейчас Павлов не обратил на этот факт внимания. Обойдя угол строения, Василий посадил товарища у входа спиной к стене. Покосившаяся дверь оказалась запрета изнутри, но ее перекос был таким, что Феррум смог сунуть в щель палец и скинуть обыкновенный крючок служивший запором. Беглец ожидал, что кто–то запротестует такому его маневру или даже ударит его по руке, но ничего подобного не последовало. Он вошел, приготовив к бою трофейный ПМ и морща нос от застарелого запаха мертвечина. Несмотря на запах, он осмотрелся в доме и заметил ногу отчасти мумифицированного трупа торчащего из–под вороха тряпок. Кто–то из местных обитателей загнулся от отсутствия живца, передоза или даже трясучки и это было не удивительно. Ферруму ничего не оставалось, как подхватить с вешалки на стене несколько тряпок и выйти. Тряпки были далеко не чистые и не подходящего качества, но бинтов что–то нигде не валялось да и накинуть, хотя бы для маскировки нужно было хоть что–то.

— Ну, что–там? Гадюжник? — сказал Бурый, что был все ещё в сознание, но передвигаться сам уже не мог.

— Бомж, какой–то зажмурился. Тут вообще все на бомжатник похоже, — ответил Василий.

— Ну, может для нас и самое оно, — нашёл силы усмехнуться Бурый.

— Может оно, а может не оно. Я бы беглецов именно в таком месте в первую очередь искал, — Феррум склонился над спутником, разорвал надетую на него не годную на бинт майку и в меру своих умений стал его перевязывать подручными материалами. — Я не знаю, что это за трущобы и почему их не снесли, но здесь, таким как мы легче всего спрятаться, а значит и искать надо начинать отсюда.

— Твоя правда, но я в тебя верю, — Бур скривился во время перевязки.

— Ты, бля, давай на чистоту, — Павлов даже бросил возиться с тряпками и отпрянул от раненого, но оружия не поднял. — Что за херня с тобой? Взглядики. Обмолвочки…

— Всё нормально крестник. Ни хипешуй. Мне давно сказали, что ты вытащишь меня из мурятни, — остановил его вспышку Бур.

— Это как? — нахмурился Василий.

— Давай потом. Не тот момент, — сказал Бурый и Феррум кивнул, признавал его правоту.

Где–то вдали постреливали с самого начала, а теперь, что–то не слабо рвануло примерно в той стороне, откуда они пришли, но гораздо дальше. Это могло значить как развитие успеха побега гладиаторов, так и их полный провал. Павлову хотелось верить в первое. Если они прорвутся за пределы стаба, то искать в городе сильно не будут. Однако вера верой, но он понимал, что шансов на успех нет, и союзников задавил или вот–вот задавят, а значит нужно торопиться ещё сильнее. Поскольку по его прикидкам скоро должны были начать искать выживших и рассеявшихся по городу рабов. Василий считал самым разумным зачистить город по горячим следам и рассчитывал, что враги могут посчитать так же.

Укрытием беглецам в итоге послужили развалины какого–то относительно капитального здания. Кто–то залил фундамент, возможно даже пытаясь построить дом своими руками, а на него поставил сруб с деревянным черновым полом, потолком и крышей. Окон же этот человек или люди даже поставить не успели, как и провести какие–то отделочные работы внутри дома пятистенка. Все это было давно, поскольку дом не просто не был не достроен, но и начал разрушаться. Крыша в одном месте успела провалиться и перекоситься. От заборчика прихватывавшего небольшой участок мало что осталось. Всё заросло буйной растительностью.

Павлов думал затащить совсем обессилившего Бурого на чердак, но попав в дом, увидел люк в черновом полу. Оказалось что под домом закопан очередной контейнер. Они спустились туда по приставной лестнице и, закрыв люк, оказались в кромешной темноте в пустом помещении. Недолго отдохнули. Крестный уснул, а Феррум понял, что нужно действовать дальше. Им нужен был хотя бы живчик, а у них на двоих не уцелело ни одной ёмкости с напитком. Что не выпили, то потеряли во время прорыва.

Чуть поразмыслив, Василий оставил Бурого в подвале, а сам выбрался на верх, прихватив ПМ, АКСУ и большую часть имеющихся у них патронов. Пусть не самое лучшее, но привычное ещё по старому миру оружие успокаивало. С ним он, если что сможет принять короткий бой и увести возможную погоню от выбранного дома, а там либо сгинет, либо вернётся к крестному что бы выяснить, что значили его слова о том, что ему кто–то сказал, будто Феррум вытащит его из рабства.

Будучи почти спокойным и куда больше уверенным в ближайшем будущем, чем был вчера, Павлов забрался на чердак, где поглядывая за прилегавшей улицей, придирчиво осмотрел себя. Плечо, ухо, голень и ещё несколько мелких давно не кровоточащих ссадин. Ничего смертельно опасного или способного ослабить его в ближайшем будущем, но видок как у поеденного товарищами по заразе и чудом вырвавшегося пустыша. Открытые участки кожи в запекшейся крови и грязи. Шорты и майка, полученные вечером после боев на арене сейчас выглядели хуже тех, в коих он в рукопашную убивал пустыш ей вместе с погибшим Трактором. Прихваченная грязная и пованивающая полумумифицированной мертвечиной ветровка не спасала положения, и не придавали сходства даже с бомжом. По виду так и есть заражённый.

Поразмыслив о ближайшем будущем, Василий пришел к выводу, что придётся действовать грязными и аморальными методами. Феррум не знал смог бы поступить в том мире так же, но он был уже не там, а тут и да и теперешний он это был все же больше Феррум или Дядя, чем старшина Василий Павлов. Феррум был убежден, что все вокруг враги и заслуживают смерти ради исполнения его цели. Пусть не все в городе конкретные муры людоловы, но они живут под мурами. Пусть кто–то из них считает себя жертвой обстоятельств и сам лично не сделал ничего плохого, но Павлов его жертвой считать не будет. Всё кто тут не на рабском положении могли бы покинуть мурский стаб и уйти на запад или сделать что–то иное. Они же обслуживают муров добровольно. Кто–то ремонтирует машины, кто–то караулит стены стаба, кто–то предоставляет кров, но все они виновны. Он не найдёт и не будет искать тут союзников. Даже если Василий попробует — слишком велика вероятность, что его сдадут за награду.

Посидев на чердаке, Феррум так и не увидел поисковых команд, но обратил внимание на пошатывающегося мужика, выбравшегося из одного из вагонов. Одежда его была замызгана, и он походил на бомжа, но на поясе у этого маргинала помимо ножа висела фляжка. В этой фляжке по разумению Василия мог быть только живун, а он ему был нужен. Вооружение маргинала, из одного ножа и состоявшее, Павлова тоже устраивало как не опасное. В общем, он решился пойти на первое в своей жизни ограбление.

Феррум спустился с чердака и кустами последовал за мужиком. На счастье Павлова тот пристроился блевать едва не за углом соседнего дома и красться, далеко не пришлось. Василий подошёл сзади и без затей ударил жертву по голове рукояткой пистолета. Подхватив обмякшее тело, что бы ни упало в полупереваренную пищу и не испачкало одежду еще сильнее, он заволок его в кусты, где тщательно обыскал, лишил ножа и связал его же собственным ремнем. Только связав пленника Феррум понял, что тот не дышит и немножко пожалел о том, что не вышло взять языка. Однако жалел не долго, ведь он приметил дом, откуда вышел пьянчуга. Там могли быть его собутыльника, а если даже таковых не будет, он найдёт себе говоруна в другом месте. Сейчас же главное что из фляги исходит запах пусть дрянного, но настоящего живчика и его там не менее полулитра. Им, во избежание беды, нужно было срочно напоить Бурого.

Василий раздел свою жертву оставив на нем только трусы и носил. Его трофеями стали пол–литра живуна в мятой фляжке, охотничий нож средней паршивости в истертых ножнах, старый облезлый ремень, выцветшие штаны армейского образца, вязаная кофта с горлом, вонючие ботинки, не знавшие чистки прямо с магазина, не слишком грязная майка, полпачки сигарет которую выкинул и китайская зажигалка. Получается вот за это вот он лишил жизни дрянного, но все же человека и совесть легко смирилась с этим.

— Кто там? — спросил настороженно Бурый, как только Павлов открыл люк в подвал, где тот находился.

— Феррум. Не пальни смотри, а то подохнешь тут в одиночестве, — ответил Павлов, и смело полез вниз по ржавой, но крепкой лестнице.

— Я грешным делом думал, не вернёшься, — с облегчением сказал Бур.

— Ты мне ещё не рассказал что там за мутки такие, — полушутливо ответил на это Феррум закрыв за собой люк.

— Тогда может не рассказывать? — поддержал тон крестный.

— Тогда нам точно не по пути. Не люблю слишком мутных типов, — уже без полушутливых тонов признался Василий.

— Я все расскажу, только скажи, что у тебя есть живец. Херово мне. Уже подламывать начинает, — крестный вздохнул.

— Есть живец. Есть, — Феррум бросил вещи на пол и запалив зажигалку взял фляжку. — Сам сможешь? — он протянул её товарищу.

— Смогу, — тот принял её двумя руками и, вылакав за раз половину, протянул обратно. — Хлебни, а то я ведь в таком состоянии все выпью.

— Ладно, — Павлов сделал пару глотков живуна и снова передал фляжку. — Допивай. Силы тебе понадобятся.

Бурый допил, а потом пришло время говорить и он рассказал о том что как–то давно, до того как он попал к мурам, ему сделали предсказания что от муров его спасёт Феррум с железными руками. Рассказала не гадалка на кофейной гуще, а человек с даром предсказателя. Он никогда не ошибался, но давал предсказания без контекста и привязки ко времени. В этом и был недостаток его дара. В теории Феррум мог даже спасти Бурого из плена муров, а потом убить сам. Или Бур мог умереть сейчас в подвале, ведь он был уже не в плену, хотя все ещё находился на стабе врагов.

Сперва крестный думал о предсказании, а потом оно забылось до их попадания с Крестом в плен, что случилось далеко не на следующий день. Разумеется, после этого о Ферруме они вспомнили и стали ждать, даже о самостоятельном пробеге не думали, да только Феррум все не шёл. Когда же появился человек с железными руками, о котором они узнали из подслушанного разговора до того как увидели, то оказалось что он носит не то имя. На счастье выяснилось, что оно дано не по правилам и Бурый сам стал крестным Феррума. Они с Крестом уже были готовы ликовать, но забыли, что Крестителю никто ничего не обещал. Бурого с другом выпустили на арену друг против друга, и Бур убил своего крестного.

Глава 20

20 глава (день 6):

После рассказа в подвале в темноте Феррум снова зажёг свет зажигалки и облачил замерзшего раненого в кофту убитого алкаша. Другую одежду убитого отдавать ему не стал, но снял с себя ранее взятую ветровку и подстелил ему под задницу. Зажигалка не выдержала надругательства столь длительной работой и бесславно сдохла. Павлову пришлось менять шорты на штаны и свою футболку на майку алкаша в темноте, но это было не так неудобно как одевать в темноте раненого. Кроссовки он оставил свои, а ботинки, взятые с убитого, закинул в дальний угол. Зачем тащил их сюда, видимо и сам не понял.

После переодевания Василий спросил почувствовавшего себя чуть лучше Бурого о стабе. Он надеялся, что тот может что–то знать о том, где здесь и что находится. Нет, он не надеялся, что спутник здесь ориентируется, но ведь мог хотя бы слышать какие–то обмолвки, вон ведь о появлении Феррума узнал же. Однако раненый даже самых смутных привязок к местности не знал, и сориентировать не мог вообще никак. Зато Бурый поведал, откуда взялся этот стаб. Оказывается, когда–то давно Узловой не принадлежал мурам, а являлся стабом нормальным. Он был самым большим из ближних к Внешке, самым надёжным и самым популярным.

Так бы и оставалось. У Узлового вполне хватало сил противостоять внешникам и мурам тех лет. Все изменилось, когда внешники разработали сами или где–то в Улье нашли способ определять иммунных. Сначала эксперименты на преступниках и редкие иммунные, потом анализы среди военных и даже отбор подходящих людей среди гражданского населения. Видимо соглашались далеко не все или иммунных было не так много, как хотелось, но Особый корпус появился и потихоньку разрастался. У внешников в Улье появилась серьезная сила, имеющая большую мобильность, а не привязанная к базам. Постепенно вокруг Узлового стало много муров, половина из которых на самом деле под них только маскировалась. Потом город и вовсе захватили, как и ещё несколько стабов помельче, что находились примерно на таком же удалении от основных баз внешников. Кто–то из жителей погиб во время захвата города, кто–то сумел идти на запад сразу, кто–то сбежал позже, кого–то отправили на мясо, ну а кто–то пошёл под муров. Понятное дело, что народу в стабе из–за всего этого стало в разы меньше и поэтому тут есть такие заброшенные трущобы занимающиеся приличные площади.

Выслушав экскурс в историю региона, Феррум оставил Бурого дремать и восстанавливаться, а сам поднялся наверх. Осмотревшись с чердака, он приметил пару прохожих и, подождав, когда они уберутся, направился к дому, из которого вышла его первая жертва. Дом, сделанный из вагона, имел одну большую комнату, загаженную её обитателями до состояния хлева. На полу слой грязи толщиной в палец, окурки, затоптанные прямо на полу на грязи, гора бутылок под столом и под окном внутри помещения. На улице под окном ещё большая гора бутылок. Из мебели помимо упомянутого стола кровать вдоль одной из стен, несколько стульев, покосившийся старый шкаф и вешалка при входе. В помещении присутствовало двое, но они были состоянии полного анабиоза. Мужики упоролись, так что один уснул, упав поперёк кровати, а второй просто сполз под стол и уснул там, обнял охапку пустых бутылок, точно нечто ему дорогое.

Феррум даже трогать невменяемых не стал. Сейчас пытаться получить от них информацию было бездарной тратой времени и сил. От таких разве что мычания добьешься. Поэтому он решил переквалифицироваться в самые обычные воры. Проверив шкаф, он нашёл там небольшой пустой рюкзак и, подойдя к столу, сунул в него пару не открытых банок тушёнки и 3 банки с иными консервами. Туда же положил одну из бутылок водки, коих на столе хватало и две пластиковых соски полторашки: одну с минералкой, а вторую с колой. Вернулся к шкафу, сунул в рюкзак несколько приглянувшихся вещей и несколько парафиновых свечей. Пошарился в помещении в поисках споранов, но ничего не нашёл. Обыскал самих алкашей и у одного из них обнаружил таковой в ладанке. Видимо держал на самый черный день. Прихватил его и слил остатки живуна из их фляг в бутылку из подводки. Сами фляги не взял, хотя еще одна фляжка им бы точно не помешала.

Приметил стоявшее на стуле в углу ведро с водой, хотел набрать в качестве питьевой, но побрезговал. Еще неизвестно, сколько эта вода тут стоит и откуда набрана. Хватит им пока минералки и колы. Но воду в полторашку все же набрал. Пригодится смыть кровь с товарища. Пока хотя бы так, раз полноценную помывку не обеспечить.

Позаботившись о воде на гигиену крестного, не забыл и о себе. Намочив взятую в шкафу тряпку в воде, как мог, оттерся от крови. На этом закончил все дела в этом доме, забрал плотно набитый рюкзак и отправился прочь так не став беспокоить все еще мирно спящих хозяев. На выходе снял с вешалки длинный дождевой плащ и накинул его на себя. Плащ вроде ничего. Из кожи и не слишком тёртый. Кроем чем–то похож на те, в каких показывают сотрудников НКВД. Пригодится, для маскировки или утепления раненого Бура. А то уж больно в подвале прохладно.

Идти было не далеко, и вскоре Феррум был на месте.

— Это ты? — спросил Бурый, когда Павлов открыл люк.

— Я. Не вздумай пальнуть, — отозвался Василий уверенный, что на него где–то там, в темноте направлен ствол.

— Опять местных бомжей обирал, — не весело усмехнулся Бур, убирая подрагивающий на спусковом крючке палец.

— Я раздобыл еды и живуна на сегодня и думаю до завтра затихариться в этом месте, — не Феррум.

— Мы околеем тут. Я так точно. Лучше прямо в доме, — возразил крестный и спросил. — Там как вообще? Тихо?

— Тихо. Похоже, нас тут никто не ищет. Видимо переоценил я местных, — ответил Павлов.

— Ну, вот и давай вылезать. Я тут если не загнусь, то быстро не оклемаюсь. Нужно тепло, а для него здесь, если только костер разводить или натуральную шубу где–то надыбать, — настоял на своём Бурый.

— Тогда на чердак, — был вынужден признать правоту крестного, но внести свои коррективы Василий.

Через час они уже расположились на чердаке, кушали кашу с тушёнкой, наблюдали за улицей в щели фронтона и беседовали.

— Куда можно податься, когда вырвемся из этой западни? — спросил Феррум, прежде чем закинуть пищу в рот за отсутствием ложки прямо пальцами.

— На запад, — тихо ответил Бур.

— Абстрактно, — кивнул Феррум, — а если конкретнее.

— Если конкретнее, то ближайший к Внешке нормальный стаб это Каменогорск. Форпост Муромского княжества, — уточнил крестный.

— Прямо княжество? — удивился Василий.

— Именно княжество. Оно старше России или Советского союза, если у тебя таковые были. Самому Муромцу лет 700, а княжеству 300 или 400. Он с друганами, или дружиной, если тебе так удобнее, уже тогда без огнестрела сумел основать человеческий анклав. А ты представляешь, какими крутыми пацанами они должны были быть для этого? — Бур начал распаляться, зацепившись за любимую тему и даже про раны подзабыл. — Не представляешь, — он махнул рукой и уронил кашу, что была на пальцах, но не обратил внимания. — 17 век. Ни ЗУшек, ни Катюшек, ни прочих хуюшек. Если и был какой огнестрел, то дульнозарядное дерьмо, и порох хрен достаёшь. Про внешников слыхом не слыхивали. Тогда разве нолды какие где–то первые шаги в Улей делали. Обычно люди жались к мёртвым кластерам и не промышляли валить элиту, а Муромец со своими близкими валил. Он кого попало в дружину не брал. Там что не человек то смерть всему живому. Каждый мог элитника раз на раз оприходовать. Вот они то и создали Муром. И сейчас те витязи есть в этом муроме. В этих старожилах такая сила, что каждый из них армия. Там даров десятки, если не сотни и жемчуга съедено гостями, в том числе и белого. Если бы не эти люди то давно отжали бы внешники со своим Особым корпусом и другие стабы вплоть до среднего запада, а так пойди, отожми у того от кого элита бежит точно побитая собачонка, — Бур заканчивал едва не забыв про маскировку и необходимость шептать.

— Семьсот лет это срок. Сильны мужики, — признал Феррум.

— Ну не всем там по 700 лет, в княжеской дружине народ и помоложе есть, причём в разы. Это самому Муромцу 700, — признал крестный.

— Пусть даже так, но княжество и дружина однозначно есть, а это законы и нормальная жизнь, а не как тут. Никаких арен и прочей херни, — сделал свои выводы Феррум.

— На счёт арены ты совсем не прав, — пожал плечами Бурый.

— Есть арена что ли? — нахмурился Павлов.

— Есть, но нет рабов. На неё выходят за бабки и добровольно. Таких ухарей хватает, — Бур вернулся к еде.

— Хорошо, хоть так, — кивнул Василий и тоже стал есть.

После еды Феррум сделал из единственного спорана, водки и колы живун. Уж больно много этой жидкости глотал раненый крестный, да и сам Павлов его сейчас заливал как не в себя. После приготовления живчика придремали. Оба и крепко. Проспали до ночи, а ночью проснулись от звука работающей машины и света фар. К дому, обворованному Феррумом, подъехала буханка. Из неё вышли четверо, а пятый остался за рулём. Вышедшие люди без затей вломились в дом и вытащили оттуда алкашей.

— Вот и ещё дом освободился, — прошептал свой комментарий Бур, пристально наблюдавший за происходящим.

Ожидалось, что муры сядут в машину и уедут с пойманным мясом, но они направились прямиком к занятому дому и не таились. Днем один из членов шайки бродил по округе в поисках добычи. Он присмотрел дом алкашей и, уходя издали увидел Василия входившего туда. Он принял его за еще одного алкаша и издали не рассмотрел оружия, поэтому посчитал столь же легкой добычей. Мур чуть задержался и увидел, как Феррум вышел, заложил крюк и, нырнул в нежилой дом, а вот Павлов его так и не заметил. Не дождавшись, когда Василий выйдет из заброшенного сруба, людолов ушёл и явился сюда с товарищами на ночной лов. Они нашли в доме–контейнере двух мужиков и решили на всякий случай проверить сруб, хотя не особо рассчитывали там кого–то найти. Феррум с Бурым этого конечно не знали, но это было и не важно. Главное, что ещё не восстановившегося крестного Павлов не успел бы утащить. Однако положение было не безнадежным. Из–за горящих фар и звезд, на улице были прекрасно видны силуэты идущих в полный рост людей. Первые выстрелы по ним можно было делать как по мишеням. Главное суметь разглядеть прицельные приспособления на темном чердаке.

— Я валю водилу и прыгаю вниз, что бы обойти и ударить с фланга, а ты этих приземли, что бы головы ни подняли и смотрели только на тебя. Сможешь? — спросил раненого Феррум придумавший довольно простой, но рабочий план.

— Смогу, — решительно кивнул Бурый.

— Отлично, — Павлов стал пристраивать укорот, так что бы можно было прицелиться, используя падающий через щель свет, — Начинай после меня, — он вроде нашёл подходящее положение.

— Хорошо, — Бур уже лежал на плаще теперь просто пристраивал свой АКСУ к другой щели во фронтоне.

— Готов? — спросил Феррум.

— Готов, а ты? — отозвался крестный со злым весельем.

— А куда я денусь, — сказал Павлов сквозь сжатые зубы и дал короткую очередь на три патрона по водительскому месту.

Бурый не замедлил полоснуть из автомата вдоль улицы и кого–то одного завалил намертво. Остальные попадали ничком и стали расползаться в поисках укрытия. Василий хотел уже, было, покинуть чердак, но увидел, как открывается водительская дверь буханки и оттуда выныривает толи раненый, толи совсем не пострадавший водитель. Он дал ещё одну короткую очередь, и водитель свалился рядом с колесом буханки. В следующую секунду Ферруму инстинктивно пригнулся от ответной очереди, оставившей в деревянном фронтоне несколько серьёзных отверстий, чуть правее места, где стоял он. Стреляли точно не из какого–то либо АК. При всем их многообразии звучали они до определённой степени похоже, и стрекот Калашникова Павлов опознал бы сразу, а с подобным звуком был совершенно не знаком. Тут же бабахнуло ружье и следом ещё одно или то же самое вторым стволом.

Практически на карачках со скоростью испуганного таракана Феррум пробежал по чердаку и спрыгнул вниз. Пока Бурый прижимал врага и отвлекал его внимания на себя он покинул деревянный дом и кустами прошёл к соседнему из контейнера. За его углом прятался враг простреливавший по чердаку из того самого незнакомого автоматического оружия. Набравшись смелости, Павлов перебежал улицу и замер за противоположным от врага углом. Пока бежал никто в него не выстрелил и маневра его не заметил. Тогда он решился для надёжности ударить не отсюда, а в спину.

Обойдя дом–контейнер Василий оказался позади ближайшего противника и смог понять где ещё двое с ружьями. Муры с ружьями лежали, так что одного можно было достать прямо оттуда, а вот второго нет. Можно было попробовать сработать ближнего противника ножом и подобраться ближе, но Василий не собирался так рисковать. Неизвестно было, что у врага за умения. Ещё окажется, что его нож не берет.

Феррум вскинул автомат, поревел флажок на одиночный огонь и выстрелил точно в затылок бандита. Тот как будто что–то почуял в последний момент и даже стал оборачиваться, но было поздно. Пуля калибра 5,45 выпущенная из укорота оказалась быстрее человека. Оросив дорогу кровью и мозгом мур упал умерев ещё до того как тело коснулось земли. Павлов тут же спрятался за угол, перевёл флажок обратно на автоматический огонь и, высунувшись, прицелился во второго бандита. Тот не заметил смерти соратника и вновь бабахнул из ружья по чердаку. Василий наказал его за это короткой очередью в бок. Смерть товарища заметил последний бандит и от отчаяния попробовал убежать. Тут не сплоховал Бурый и срезал его короткой очередью на бегу.

Феррум понимая, что нужно торопится, но осторожничая, обыскал ближайшего бандита и снял с него понтовитый ПП с магазином, торчащим из пистолетной рукоятки. Такой он уже видел на одном муре и очень жаждал повторной встречи с ним. Присмотревшись, Павлов узнал бандита не смотра на сильно пострадавшую голову. Без сомнений это был Хобот, командовавший поймавшими их с Пандой людоловами. Мужчина одновременно удивился, что судьба столь скоро и неожиданно свела его с бандитом вновь и посажалел, что этой мрази досталась такая легкая смерть. Василий предпочел бы ему лично отрезать яйца, а после скормить еще живого пустышам и наблюдать за этим слыша всю гамму воплей. Еще промелькнула мысль о том, что хорошо, что банда не явилась сюда тем же составом в семь рож, а то ведь могло быть и совсем плохо. Попробуй, постреляй семерых вдвоем при условии, что один из этих двоих не мобилен.

Помимо ПП Павлов стянул с мура кожаную куртку, армейский камуфляж, забрал незнакомый пистолет в тактической кобуре и свой собственный нож Глок, принесенный из прошлого мира. Проверяя других бандитов, он узнал и эти лица, что впрочем, было не удивительно, раз тут был их главарь, да и буханка была та же самая. Значит тех, кого он записал в кровные враги, осталась половина: трое людоловов из банды и тот зверовод с мелким зверенышем. Искать их целенаправленно было некогда, но можно надеяться, что судьба еще столкнет и даст возможность исполнить.

Рассматривал лица врагов Феррум, не забывал о сборе трофеев. Ему сейчас было не до расточительности. Со второго бандита стащил штаны, забрал живун и снял ружье. С остальных взял только спораны, живец, да патроны. Благо последние у всех были 12 калибра. Пулевые и годные на довольно крупную дичь. Хотел нырнуть ещё в буханку, что бы проверить что там, но сообразил, что и так долго возится. Если местные стражи порядка все же соблаговолят взяться за работу, то легко могут застать на горячем. Поэтому убежал в удивляясь тишине которую соблюдали алкаши запертые в клетке, пока он возился со сбором трофеев.

— Ты там как? — спросил Феррум у товарища, сидевшего на чердаке.

— Ещё повоюем, — ответил Бур.

— Валить надо, — сказал ему Василий.

— Надо, но пешком тяжко мне. Давай на буханке отъедем подальше. Думаю, до утра сюда не сунутся. Тут стреляли, а кому охотно на пули нарваться? Наверняка решат, что тут муркеты ловцы бомжовскую лежку не поделили и сцепились из–за бомжей, — выдал в ответ Бурый.

Павлов прислушался, не услышал ничего тревожного и согласился. Он помог крестному перебраться в машину. Пинками выгнал из неё алкашей, заставил их погрузить в клетку трупы и а после убил обоих и погрузил их тела к остальным трупа. Бурый на это ничего не сказал. Он и сам бы не стал отпускать этих полумуров–полубомжей. Ещё побегут, куда тут бегают в надежде получить пару споранов за вовремя принесенную информацию.

Остаток ночи они медленно колесили в поисках местечка, где можно было приткнуть буханку и собраться с силами. Наверное, напугали не одного обитателя трущоб, прежде чем нашли заброшенный ангарчик, куда и загнали свой транспорт. Уже в рассветных сумерках переоделись, выбрав одежду с трупов, что бы выглядеть поприличнее. Не слишком замаранные комки. На Буром поверх всего кожаная куртка. На Ферруме почти НКВДшный плащ.

Гладкоствол брать не стали. Взяли только патроны от него. Довооружились, забрав себе ПП с пистолетом снятые с главаря банды. Оружие, сделанное по большей части из пластика было не знакомо Павлову по родному миру, но может было и там. Зато это оружие знал Бурый. Такими агрегатами были вооружены внешники и некоторые муры получающие оружие от них. Бурый пояснил, что пистолет это СР‑1 МП Гюрза и ПП СР‑2МП Вереск. Оба под патрон 9 на 21 мм, используемый внешниками в Улье в качестве пистолетного, точно в мире Василия патрон 9 на 18 мм ПМ. На оба агрегата можно было вешать самый разный обвес, но из всего возможного нашёлся только один глушитель. Правда подходил он и к пистолету и к ПП. Ещё у ПП имелась рукоятка управления огнём, но она съёмной не была — только складной, так что считалась частью оружия.

Какое–то время бродили по трущобам пока не ушли достаточно далеко от буханки и не нашли новое укрытие. Спрятались там заперевшись как смогли изнутри и решили вообще не выходить сутки. Благо живца затрофеили с трупов немало и в буханке нашлись какие–то консервы, так что обычное и споровое голодание не грозило. А за это время Бурый еще не посвещенный в планы крестника должен был хоть как–то прийти в себя.

Глава 21

21 глава (день 8):

Как и планировали Феррум и Бурый провели весь день и ночь в выбранном доме из 4 контейнеров с настоящим бетонным подвалом. Сидя в элитной по меркам трущоб заброшке герои не знали, что, как и предполагал Бур, по ночному инциденту особо никто и не разбирался. Однако видели что все вокруг спокойно. Мимо их убежища ни прошел и не проехал ни один патруль. Про прочесывание трущоб и обыски заброшенных домов с тотальными допросами всех встреченных живых, похоже, вообще подумал только один Павлов. Он понимал, что у мурского аналога милиции может быть для этого слишком мало людских ресурсов, но ведь не этот аналог должен был быть и действовать хоть как–то и делать хоть что–то.

Разумеется, Василий обратился за информацией к своему пока единственному источнику знаний — крестному. Выяснилось, что в стабе было нечто вроде своей милиции или скорее службы безопасности все же было. Бур имел в этом полную уверенность. Слышал кое–что за время, проведенное на Арене. Работала эта служба достаточно хорошо, но только когда дело касалось чего–то для них важного или когда их об этом просили сверху, а не всегда. Судьбы всяких босяков и уж тем более опустившиеся обитателей трущоб представителей службы безопасности не волновали никак. Да и не было раскрытие преступлений и поиск бандитов для них основной задачей. В первую очередь они занимались безопасностью первых и просто ключевых лиц стаба, а также поселения в целом. Во вторую очередь их интересовала непрерывность потока органов и препаратов из мясного отдела города, но ближайшую базу внешников. В третью очередь они занимались наполненностью собственных карманов споранами и горохом. Все остальное, включая мелкие пострелушки между мурами в трущобах и проблемы с рабами на Арене, шло в последнюю очередь.

Хотя если быть честным реакция на происшествие все же была. Только произошла она утром и была минимальной. По трущобам пару раз за день проехал дин единственный патруль. Сильно глубоко он не заезжал. Прихватил нескольких опустившихся в край местных обитателей, не знавших о случившемся вообще ничего и даже стрельбы не слышавших по причине пребывания в наркотическом коматозе. Никто и ни на что не надеялся, но их для проформы допросили, а после сдали в мясной отдел. Даже место разборок особо никто не искал и соответственно не нашёл.

Разумеется, в таком случае не шло речи даже о поисках буханки с трупами. Никто не мог предположить существование брошенного транспорта, который к вечеру нашёл и разграбил кто–то из местных. Сначала этот местный утащил брошенные ружья и где–то сдал их по дешёвке, а потом за распитием алкоголя кому–то проболтался, как разжился споранами на выпивку. В итоге трупы раздели до исподнего, а с буханки сняли колеса и утащили ещё кое–какие запчасти. Кто–то вырезал из трупов органы и попытался их сдать, но в соответствующем месте у него их по причине подпорченности не приняли. Вместо этого доходягу чуть самого на запчасти не пустили, но все же для него все обошлось. На этом история с ней закончилась навсегда.

Утром восьмого для Феррума дня в Улье практически самые честные и правильные рейдеры на всю округу, можно сказать, партизаны в тылу врага, отправились на свою первую вылазку. Видок у них был слегка бомжеватый, но они легко могли сойти за скитальцев по кластерам, а не забулдыг с помойки. Павлов нацепил на бедро Гюрзу, на пояс повесил свой нож Глок и клюв, взятый из буханки. На груди под плащом спрятал ПП. Вообще все его оружие оказалось скрыто. Держать на виду не столь распространённое оружие внешников Василий посчитал лишним, так как оно в отличие от оружия попроще могло привлечь излишнее внимание. При этом свои магазины и патроны к АК и Макарову он отдал Бурому. Просто их оставалось совсем мало что бы еще и на двоих делить. Набралось всего два с небольшим магазина к укороту и полтора к Макару. Свои АКСУ и ПМ выбрасывать не стал, а убрал в рюкзак до лучших времен. В рюкзаке нашлось место и патронами для ружья 12 калибра. Запасное оружие могло пригодиться, в случае если где–то разживутся подходящим калибром, а ружейными патронами можно было за что–нибудь заплатить. Например, за те же самые патроны к АК или просто за еду.

За прошедший после бурной ночи день Феррум успел не только подремать, но и при минимальной помощи Бурого, разобрался в новом оружии. Бывший милиционер провел разборку–сборку Гюрзы, потренировался выхватывать и правильно брать пистолет в руку, что это было вполне актуально. Гюрза имела не привычный по ПМ или АК предохранитель, а кнопки на тыльной стороне рукоятки и спусковом крючке. К ним требовалась приспособиться. Пришлось приноровиться и к весу пистолета. Он хоть и был изготовлен с применением полимерных материалов, но весил поболее старого железного Макарова. Однако этот недостаток перекрывала мощность пули способной пробить легкий бронежилет или кости заражённого вроде среднеразвитого кусача. Может и против сильно развитого кусача или молодого рубера, эти пули бы тоже помогли, но уверенности в этом не было. Да и тварь твари рознь. Бывают такие руберы, которых брошенным с высоту ломом убить можно, а есть такие которых автоматная семерка не берет.

В целом Павлов прикинул, что будь у него такой пистолет, вместо ПМ, во время его последнего боя с тварями на родном кластере, то он справился бы с тем кусачем без проблем и нервов. При этом с глушителем это можно было сделать пусть не бесшумно, но достаточно тихо. По крайней мере гораздо тише чем из того же ПМ. Феррум это проверил это на практике. Раньше из оружия с глушителем никогда не стрелял, как и из такого мощного пистолета даже без глушителя, поэтому практические стрельбы были просто необходимы, что бы полностью завершить освоение. Правда, выстрелил всего пару раз, ведь патронов было не так много, как хотелось бы. С Хобота он снял их чуть больше сотни, что, как показала практика, почти мизер.

Однако, не смотря на дефицит патронов в частности и не самый ходовой калибр вообще, Павлову пришелся по душе не только новый пистолет, но и Вереск. Машинка компактная и ухватистая. По габаритам чуть больше знакомого по службе ПП — 91 Кедр. Масса примерно сопоставима с ним же. При этом патрон опять же гораздо мощнее ПМовской девятки, которой питались милицейские пистолеты пулемёты из его мира. В эффективной дальности наверняка уступит АКС74У, но автомат, даже урезанный это все еще автомат. Его с ПП сравнивать, мягко говоря, не корректно. Правда, по мнению Василия, это оружие было уже скорее конкретно против людей, что впрочем, совсем не значит, что его нельзя использовать против тварей. Против того же кусача или молоденького рубера, накоротке, когда понадобится настоящий поток огня и под рукой нет того же АКС74У или чего–то покруче вполне может пригодиться.

Феррум сначала хотел оставить крестного и идти на разведку один, но тот запротестовал. Чувствовал он себя пусть не огурцом, но гораздо лучше и сидение на месте ему уже надоело. Кипящий жаждой действия рейдер вооружился самым распространенным тут оружием и повесил его так, что бы стволы видели все. Оружие было ходовым и стоило не слишком дорого, так что привлечь к себе лишнее внимание они не боялись. При этом наличие достаточно серьезного по местным меркам автомата должно было охладить пыл всякой мелкой шушеры, прояви они лишний интерес к беглецам.

Вдвоем рейдеры решительно отправились в сторону Арены. Сама Арена хмурых небритых и пованивающих мужиков не интересовала. Ну, разве что Бурому плюнуть хотелось в ее сторону. Сейчас мужчины планировали сунуться поближе к центру и узнать хоть что–то о судьбе Панды. Если уж не выяснить где и как она, то хотя бы разузнать, сколько в городе борделей.

По улицам шли с опаской, но старались никак не показывать этого. Оба понимали, что узнать в них беглецов с Арены довольно сложно. Ориентировки с портретами никто не раздавал и не расклеивал. Скорее всего, их не было даже на городских воротах. Поэтому если бы ни идея фикс спасти девчонку в голове Павлова, то они могли бы и попробовать выйти из города. Шансы уйти без единого выстрела были достаточно высоки.

Признаться честно Бурому не сильно улыбалось, выскочив из такой клетки, в какой он прожил месяцы, рисковать ради не знакомой малолетки. Он бы с удовольствием рванул сейчас прямиком из стаба и на запад вдвоём со своим крестником, но тот был твёрд в своём решении вызволить девочку, во что бы то не стало и ни на какие уговоры старшего товарища не поддавался. Одному же топать на запад, было страшно до дрожи в коленях. Такой длинный путь одиночке не осилить. Ну, разве что тем одинокой будет кто–то из матерых старожилов Улья с дарами стелса и сенсорики. В принципе он не был уверен, что они и вдвоем–то дорогу осилят. Девчонку за третьего члена отряда Бур не считал и не потому, что они её еще не вытащили, и считать было рано, а потому что даже если они её вытащат, Панда наверняка будет только обузой в пути и проку от неё будет ноль.

Не спеша дошли до Арены. На всякий случай, обошли её по большому кругу и оказались на площади, что была с ее фасадной стороны. Большую часть этой площади занимал рынок с ровными линиями торговых рядов. Тут стояли не просто торговые лотки или навесики. Торговые ряды представляли собой почти полноценные лавки, сделанные из одного или двух контейнеров. Продавец торговал из контейнера, открыв большое или не очень окно, а покупатель оставался на улице. Торговали тут всем. Можно было найти хоть спек, хоть ствол, хоть трусы с носками, хоть свежую выпечку.

Отдельно и дорого продавали мелкую живность и совсем не на забой, а для походов на кластеры. Раз тварь легко могла броситься за кроликом или кошкой забив на людей, то этим было грех не пользоваться не только тем, кто бродит по кластерам, но и ушлым делягам. Ведь гораздо проще разводить крольчат, чем ловить по кластерам иммунных, охотится на заражённых или искать золотишко, а денег при должном подходе можно получить не меньше. Ну, по крайней мере, не меньше чем получает большинство рискующих. Про отдельных личностей, кормящихся на оружии с отделов полиции и милиции упоминать не стоит. Таких всего несколько на все мурские стабы.

Охотничьи магазины да отдельные сейфы охотников давали не так много, но и за них чуть ли не войны устраивали. А лучше в округе ничего и не было. С загрузкой воинских частей и оружейных складов данной местности не повезло. Вот и получалось, что больше тех, кто окучивали милицейские и полицейские оружейки зарабатывали только те, кто держал людские фермы или мясные отделы, где людей в отличие от ферм разбирали не постепенно, а сразу. Простые людоловы получали за свой мерзкий труд не так что бы много. Что бы жить этим, нужно было ловить людей десятками, а то и сотнями. Из–за наличия Особого корпуса вполне способного самостоятельно собирать свежих по округе внешники демпинговали цены на пороха иммунных и муром стало быть не так прибыльно, как когда–то. Особенно демпинговали цены свежих. Цена на потроха даже не старожилов, а просто хорошо поживших в Улье и теперь имела не низкую цену.

Стараясь вести себя, как ни в чем не бывало, и даже что–то разглядывая на прилавках, мужчины прошли рынок насквозь и оказались в районе капитальных строений. Нельзя сказать, что бы тут все было построено из бетона и камня. Там встречалось много и контейнерых построек, но даже они были построены капитальнее дешёвок с окраины. К тому же к каждому дому в этом районе прилагался маленький земельный участок. Подсобное хозяйство на таком не заведёшь, но было где организовать двор с навесом или построить полноценный гараж. Брошенных домов тут встречалось тоже не мало, но не столько много как в трущобах. В этом районе людоловы уже не рискнули бы охотиться. Жертве запросто могли прийти на выручку соседи, и тогда неизвестно чьи пороха придется вырезать мяснику из соответствующего отдела. Тем более в этом районе жили не только рейдеры, но и работяги нужные стабу и за них у местной СБ могли спросить сверху, а руководство СБ такого не любило.

Шатаясь по приличному району, наткнулись по дороге на несколько заведений развлекательного толка, но это было все не то. Бары и кабаки им не подходили. В таких заведениях баб не держали ни в каком качестве. Всё работу от готовки до мойки посуды делали мужики. Феррум, конечно, этого не знал, но знал Бурый. Крестный хорошо помнил, что даже в горячо любимом им Муромском княжестве именно официанток, а не официантов могли позволить себе только достаточно престижные заведения. Впрочем, и Павлова уже знавшего, что в этом мире на одну особу женского пола приходится 5, а в неблагоприятных местах даже возможно 10 мужиков, такой расклад никак не удивил.

Подумав решили обратиться к прохожему и спокойно переговорив, узнали, что в городе есть всего два борделя. Один большой и относительно дешёвый, рассчитанный на «массового потребителя», где–то на окраине. Там девок держат на цепях и даже подмыться после клиента не всегда дают. Однако желающих его посетить всегда в достатке. Второй бордель значительно меньше, но имеет репутацию лучшего на все ближайшие стабы заведения такого толка. Здесь были самые чистые и самые красивые девочки многие из которых работали добровольно. С теми же, кто трудился в заведении не добровольно, поработал особый местный знахарь. После этого девчонки делали свое дело тоже не совсем из–под палки, хотя и не сказать что бы с какими–то особым удовольствием. Что–то он делал с их психикой и те относились к своей судьбе более или менее спокойно. По крайней мере, девочки не бились в истериках и не пытались навредить своим клиентам. Вроде как за такую работу знахарь даже не зарплату получал, а имел долю в весьма успешном бизнесе.

Но успех заведения был рожден не только работой знахаря. Каждая бабенка в этом месте содержалась в отдельном номере со всеми удобствами, и клиент мог не только удовлетворить похоть, но так же привести себя в порядок и отдохнуть. К девочке всегда бесплатно прилагалось вино и закуски. При желании за отдельную плату можно было получить любой наркотик и заняться сексом под ним. В общем, заведению было чем заманить платежеспособного клиента. Вечерами там не было мест, и они были расписаны до самого утра, а кто–то записывался на посещение определенной, понравившейся, девочки за день, а то и за два.

— Два борделя не так много. Найдём мы твою девку, — вполне уверенно, но без особой радости сказал Бурый крестнику, когда они отошли в сторону.

— Нужно посмотреть, что там вокруг. Я думаю, что смогу узнать улицу и не придётся обшаривать оба борделя, — кивнул Феррум.

— Ну, поглядим, что выйдет, — крестный пожал плечами.

Первой из–за близости и ощущений Павлова, что останавливались не на окраине, проверили Розовую пещеру. Так пошло и банально назывался лучший из борделей на всю округу. Он находился почти в центре, недалеко от места проживания элитарной прослойки местного населения, в районе с добротными каменными и кирпичными зданиями. Войдя в него можно было подумать, что ты вернулся обратно на землю и попал в какой–нибудь городок российской глубинки. Сходства добавляло давно не ремонтированное асфальтовой покрытие улиц, с дырами метровой глубины то тут то там. Правда его тут же убавляло отсутствие фонарных столбов и линий электропередач. Каждое здание само обеспечивало себя электричеством и освещало улицу перед фасадом, если его хозяева считали нужным. В основном владельцы зданий и арендаторы устанавливали в подвалах генераторы, и обеспечивал запас топлива для них, но были и оригиналы устанавливающие ветряки и солнечные батареи.

Двухэтажное строение, занятое Пещерой растянулась вдоль улицы. Этот дом построили из красного кирпича, и он выделялся цветом на фоне силикатных ближайших соседей. К тому же два соседних здания были значительно выше и при своей узости смотрелись точно пристроенные к борделю башни. Пещеру построили подальше от старого битого асфальта улицы и перед ней имелась ограниченная соседними зданиями и высоким кованным забором стоянка. За открытыми воротами стояла будка охраны, и имелся шлагбаум. Асфальт на огороженной площадке был почти идеальный. Видимо положили его относительно недавно.

Вася прикинул вид, что открывался ему из чрева буханки, когда выгружали Панду. Машина, скорее всего, стояла у шлагбаума не заезжая на автостоянку. Видел он не так много, да и в тот момент как–то не до разглядывания улицы было, но здание с ветряком на крыше он вроде бы вспомнил. Припомнив его Павлов, оказался почти на 100%, что это именно то место.

Несмотря на время дневного затишья на стоянке стояло несколько автомобилей. Среди них был один особенно приметный. Четырёхколёсный пятидверныйбронеавтомобиль с капотом и небольшим боевым модулем из одинокого крупнокалиберного пулемёта на крыше. Вдобавок привычные этому миру шипы и решётки отсутствовали. В целом автомобиль был сильно похож на виденный Феррумом когда–то и где–то Тайфун, но в том, что перед ним именно этот броневик он уверен не был. Этот транспорт походил скорее на более совершенную версию виденного автомобиля.

— Корпусники, — Бурый стрельнул глазами в эмблему на водительской двери автомобиля.

Василию пришлось присмотреться, что бы рассмотреть, что там нарисовано. Стояли они на противоположной стороне улицы, и расстояние получалось большим, но Павлов никогда на зрение не жаловался и тоже смок рассмотреть. Нарисован там был вполне традиционный двуглавый орёл, но держащий не скипетр и державу, а сжимающий обеими лапами автомат Калашникова, переделанный по системе буллпап. Ещё одним отличием от известного Павлову по прежнему миру герба России было отсутствие на груди двуглавой птицы геральдического шита с Георгием Победоносцем, попирающим крылатого змея.

— Они то, что тут делают? — спросил Феррум.

— Ну, а что им там делать? — подивился недогадливости крестника Бур.

— Не, ну так–то понятно, но они же вроде армейское подразделение и не в стабе же они стоят, — почесал в затылке Василий.

— Дисциплина у них может и армейская, но делай поправку на Улей. По сути, они невозвращенцы. Им не вернуться в родной мир в отпуск к семье и не сгонять туда в увольнение к бабам. Ну, в общем, если не далеко есть база внешников, а она есть, то Особый корпус сюда в увольнения гоняет регулярно, — внёс ясности для новичка старожил.

— Это надо учесть, — Павлов чуть задумался и вдруг спросил. — А они крутые бойцы?

— Ну, крутые это смотря от чего отталкиваться. Снаряга у них супер и подготовка в целом, наверняка, не хромает, но ведь и большинство рейдеров не пальцем струганые. Ну, у кого–то дары крутые, а у кого–то фуфел. Кто–то гарнизонную службу тащит и стреляет чаще на стрельбище, ну а кто–то в рейды на запад за иммунными ходит, — задвинул небольшой монолог Бурый и Павлову оставалось только покивать соглашаюсь.

Глава 22

22 глава (день 8,9 и 10):

— Как думаешь, их сильно досматривают при выезде? — спросил Феррум у которого нарождался план.

— Ну, рубер их всех знает, а так думаю, что нет. Если и досматривают, то формально. Ну, на внешников тут как на полубогов молятся. Они все эти шайки кормят ну и соответственно имеют, как хотят, — подтвердил мысли Феррума крестный и спросил. — Ты часом, не угнать ли тачку у них задумал?

— Есть такие мысли, но это надо обдумать. Вернёмся сюда позже, — Павлов повлек товарища дальше.

— Ну, у тебя и мороз в голове, но может твою девчонку иначе и не вытащить, — вздохнул Бурый и пошёл с ним дальше. — Нужны спораны и приличный вид, что бы войти туда без стрельбы на всю улицу. К тому же раз заведение такое крутое, то на входе там разоружают, и имеется приличная охрана, — чуть с большим энтузиазмом, но без особого огня, стал на ходу развивать тему Бур.

— Точно. Нужно достать споранов и привести себя в лучший вид, тогда можно будет войти туда и разведать все на месте, — Павлов покивал его словам.

— Спораны где возьмём? Заработаем или в рейд пойдём? — крестный спрашивал с нескрываемым сарказмом.

— Гопнем кого–нибудь, — рубанул воздух ладонью Василий.

— Ты точно в той жизни ментом был? — засомневался Бурый.

— Точно. Но это было там, а тут я партизан в тылу врага. Мы с тобой для них даже не люди, а биоматериал, так что гопнуть самое то. Только брать будем то, что нельзя опознать. Спораны, горох и патроны. Считай деньги. Вещи или оружие стараемся не брать. Их нужно куда–нибудь сдавать и на этом мы можем спалиться, — Феррум принял решение, и его душа не протестовала против него, хотя в прежнем мире он презирал тех, кто занимается подобными делами.

— Ну, согласен, — закончил диалог Бурый, и они пошли дальше.

До вечера они ещё разведали дорогу от борделя до ближайших ворот города. Оказалось что ворот в стаб двое. Одни выходили на запад, но были чуть дальше от борделя. Ближние выходили на северо–восток. Их выбрали ещё и за направление. Решили, что смогут немного сбить с толку возможных преследователей. Дополнительно, но не в последнюю очередь за эти ворота сыграло ещё то, что ими пользовались внешники, и выехать на их машине этой дорогой было бы вполне естественно. Феррум и Бурый своими глазами видели, как бронированный тайфун последовал через северо–восточные ворота. У корпусников не то подходило к концу время увольнения, не то их срочно вызвали на базу из–за какого–то происшествия, но они проследовали на большой скорости прямо мимо Павлова с его крестным. Машина проследовала через открытые ворота, даже не притормозив. Её никто и не пробовал остановить. Охрана только проводила господ взглядом и все.

Такое поведение караула на воротах было крайне удачно для рейдеров. Это вдвоём и не нашумев предварительно в городе, они почти наверняка бы прошли, как на их глазах проходили другие. Даже если среди немногочисленной охраны затесался ментат, то и это не сильно увеличивало риск. Сканировать всех подряд ментат не будет, а только того кто вызовет у него подозрения. Иначе ему никаких сил не хватит. После перестрелки и с девчонкой на прицепе их бы точно никто не пропустил. Конечно, девочку было можно замаскировать, но после бучи где–то в городе бдительность на воротах наверняка усилят и маскировку с большой долей вероятности тут же раскроют. В таком случае вероятность уйти на бронеавтомобиле внешников была гораздо выше. Даже если наворотах будет дежурить ментат, то и тогда реально проехать. С большой долей вероятности не станет сканировать машину своих хозяев. Оставалось только ее захватить и сделать это так что бы на воротах не успели узнать о захвате.

Возвращаться в трущобы на ночь рейдеры не стали, а, ведя себя, как обычные гости города, сняли на ночь двухместный номер в гостинице неподалёку от центра. Номер обошёлся в споран за сутки, но гостиница была так себе. Вода только холодная и душ в конце коридора. Еда не предусмотрена. Электричество давали только с 7 вечера до часа ночи. Однако Феррума с Буром устроило и это. Мало того что они могли спокойно переночевать, так ещё и привести себя в порядок можно было.

Немного отдохнув и подкрепившись остатками собственных запасов, два отчаянных беглеца вышли на рискованный промысел. Нельзя сказать, что бы ограбления в мурском стабе были редким явлением, но они происходили ближе к окраинам, а в центре всегда было относительно тихо. В эту же ночь центр города вздрогнул даже не от грабежа, а от серии хладнокровных убийств. Василий примерно знал, на чем и как попадаются преступники и понимал, что в этом городе не используются все меры по борьбе с уличной преступностью, так что был уверен в успехе того, что делает. Они выбирали жертв из подгулявших, но перспективных муров. Потом в безлюдном месте следовал выстрел из пистолета с глушителем с близкого расстояния быстрая чистка карманов и отход. Действовали так что бы не оставлять свидетелей и не дать жертве возможности на сопротивление.

За эту ночь Феррум собственноручно совершил 5 убийств, благодаря чему в их руках оказалась не сказать что бы большая, но достаточная сумма в патронах ПМ, 5,45, споранах и горохе. Они интересовались борделем Розовая пещера у консьержа в гостинице и у продавца в магазине, где покупали продукты и уже знали, сколько будет стоить посещение данного заведения. Выходило, что хватит на обоих, но только на одно посещение. Но помимо этого им требовалось ещё сделать кое–какие закупки и патроны к Калашникову стоило бы оставить себе. Значит разведать обстановку нужно было идти кому–то одному. Подумав решили, что пойдёт Бурый. Павлов переживал что не сдержится и натворит глупостей вместо того что бы разведать как устроена охрана этого заведения.

Сбегав до знакомого магазина и затарившись продуктами, рейдеры продлили номер ещё на сутки, перекусили и до обеда условно отдыхали. Феррум из–за сотворенного ночью и ещё предстоящих дел был на взводе и поэтому уснуть не мог и не давал этого сделать более спокойному Бурому. Он раз за разом описывал товарищу внешность своей маленькой подруги, пытался вспомнить какие–то мелочи, по которым тот сможет её узнать. Бур сначала слушал, потом ему надоело, и ближе к обеду он все же задремал.

После обеда рейдеры отправились по магазинам, где сменили кроссовки на удобные лёгкие берцы, приобрели нательное, небольшие рюкзаки, пару дешёвых раций, бандану для одного и кепи цвета хаки для другого. Больше ничего из одежды брать не стали. Решили, что обойдутся тем, что есть, но вычищенным и выстиранным. Зато приобрели забивающий человеческий запах спрей и патроны для АКСУ и ПМ. Хотелось взять куда больше, но на этом отведённые на расходы средства кончились. Дополнительно купили только еды на первые дни дороги. В остальном пришлось надеяться на Улей и перезагрузки. Каждый день в этот мир валились многие тонны всякой всячины, так что с голоду пропасть не должны были.

Закончив с покупками, проверили обстановку у Розовой пещеры, убедились, что та же или такая же машина внешников на месте и другого транспорта днем кроме неё нет. Вернулись в номер. По дороге видели патруль из СБ стаба. Похоже, после их ночных похождений кому–то прилетело, и безопасность усилила бдительность. Правда, от такой бдительности Вася не видел толку. Одна профилактика, но они–то больше не собирались промышлять разбоем на улице. У них были другие планы.

Вечером в еще сырой после стирке и чистки одежде Феррум снова ходил к борделю и убедился, что корпусники уехали ночевать к себе на базу. Можно было рассчитывать, что каждый день кто–то из них посещает бордель, а вечером или немного раньше уезжает к себе.

Больше не показывались из гостиницы до следующего утра. Утром, но не рано снова отправились к Розовой пещере. Бурый пошёл внутрь, а Павлов остался наблюдать снаружи. Крестный вошёл без каких–либо проблем. Где–то через половину часа подъехал знакомый Тайфун. Его пропустили на автостоянку. Из машины выгрузилось 8 молодых и крепких мужиков. У каждого на бедре можно было разглядеть кобуру с пистолетом, у водителя был ещё и ПП на груди, но длинноствольного оружия видно не было ни у кого. Видимо оставили в запертой машине.

Бурый вышел с выражением полного счастья и отупения на лице ещё через полчаса после приезда внешников. Мужик выбрал часовой лимит, который они позволили себе оплатить до самого конца. Меньше тут попросту не было предусмотрено и поэтому пришлось брать час, но вовсе не ожидалось, что Бур использует его весь. Даже без разговоров было понятно, что кто–то весь этот час доставлял ему не шуточное удовольствие. Крестный даже не сразу заметил ожидавшего его Васю. А когда заметил, заулыбался так дебильно, что Павлов едва не ударил его. У них тут судьба единственного значимого для Ферума в этом мире человека на кону, а он лыбится как имбецил.

К моменту, когда вернулись в номер Бурый немного отошёл от кайфа, полученного от близости с женщиной после длительного воздержания и смог думать о деле. Они сели за стол и стали обсуждать стратегию предстоящей акции. Выяснилось, что в дневное время там находилось всего четверо охранников. Может вечером их становится больше, но когда не было наплыва клиентуры, их было именно столько. Один охранник постоянно сидит в будке при въезде на стоянку. Второй, здоровенный кваз, встречает гостей заведения. Третий находится всегда в специальной похожей на сейф с окном будке, где складируют оружие. Четвёртый разводит гостей по дамам и дежурит в коридоре, пока гости не пожелают уйти или не выберут лимит времени. Дамы все сидят по своим комнатам и часть из них запрета. Только работающим добровольно можно выходить из номеров. Выбрать девушку нужно не видя проституток в живую, а по каталогу с фотографиями. После этого тебя запирают с ней в комнате на оплаченное время. По желанию кто–то с кухни приносит закуски и выпивку, по оплате приносят наркотики вплоть до тяжёлых. Звукоизоляция в комнатах отменная. По крайней мере, он стонов и криков из других номеров не слышал.

Внешников из корпуса Бурый пока шёл из номера после окончания платного свидания не видел. Всё они уже были по комнатам. Попался только кто–то из обслуги принесший в один из номеров выпивку. Ему даже пришлось подождать пока охранник пустит официанта в номер и снова его запрет после того как официант там закончит. Оружие внешников Бур видел в комнате–сейфе, когда получал из неё свои стволы, так что противопоставить им они могли разе только свои дары Улья. Охранники все были вооружены пистолетами, а у того что сидел в сейфе был ещё и Вереск под рукой. Это не считая сданного на хранение оружия.

Крестный, когда выбирал девочку, пролистал весь каталог и увидел в нем особу похожую по описанию на Панду. Только значилась она там под другим именем и цена у неё была вдвое выше, чем у всех прочих. Он поинтересовался, чем так хороша эта девчонка и ему пояснили, что Улей обеспечил её даром доставлять мужчинам удовольствие прикосновением. Со слов охраны удовольствие было таким, что простой секс и рядом с ним не стоял. Это немного удивило Павлова и в какой–то степени порадовало. Раз так, то девочке наверняка пришлось вытерпеть меньше, чем могло прийтись на её долю без этого специфического подарка Стикса.

Буквально на пальцах и жестах рейдеры составили примерную схему Розовой пещеры и, не видя смысла больше ждать, отправились на дело во все оружии. Пришли на место, убедились, что машина внешников все ещё здесь и пошли в бордель.

— Привет, бродяги, — поздоровался из будки при воротах вооружённый привычным для этого стаба АКСУ охранник.

— Привет, коль не шутишь, — кивнул ему Феррум.

— О! Да ты от нас только ушёл. Понравилось? — узнал мужик Бурого.

— Понравилось, решил вот другу показать, — закивал тот.

— Ты другу объяснил, что всё стволы и даже холодняк на входе придётся сдать? — спросил охранник.

— Предупредил, — ответил на этот вопрос Павлов.

— Идите тогда. Развлекайтесь, — охранник улыбнулся.

Они прошли через почти пустую автостоянку, и постучали в мощную железную дверь. Практически сразу она открылась, и рука Феррума сама потянулась к оружию. Он слышал, что гостей встречает кваз, но к такому оказался все же не готов. Перед ними стоял даже не спидер, а начинающий лотерейщик. Вот только был он не гол как у них это принято, а одет в чёрный костюм с белой рубашкой. Галстука не было. Зато полу пиджака оттопыривал пистолет в кобуре.

— Тихо друг, это кваз, — Бурый вовремя заметил, что свежий иммунный едва не начал стрелять раньше времени и положил руку ему на плечо.

Павлов сделал пару шагов назад и без стеснения осмотрел диковину Улья с головы до ног.

— Так вот ты какой, цветочек аленький, — сказал он после этого с напускным спокойствием и даже заставил себя улыбнуться.

— Цветочек, — утробно фыркнул кваз. — Заходите, — он посторонился, пропуская гостей заведения и тут же указывая на установленную сбоку от двери большую будку из толстого железа с решёткой вместо обычного окна, — Оружие сдавайте все вплоть до ножей.

— Ладно, — Феррум пытаясь унять дрожь в руках, подошел к окошку, за которым сидел мужик одетый, так же как и кваз.

Пары секунд, что понадобились сделать несколько шагов, хватило, что бы осмотреться. Как и рассчитывалось, в довольно просторном холле не было никого кроме их двоих и двух охранников. Помимо будки–сейфа для хранения оружия в холле имелись диванчик с журнальным столиком, на котором лежал каталог с фото девочек. Еще на дальней стене висел телевизор, по которому кто–то крутил мультик про Чебурашку и крокодила Гену. Ещё один охранник наверняка находился в коридоре второго этажа.

Вместо того что бы сдать оружие Феррум выхватил из–под под полы плаща Гюрзу с уже накрученным ПБС и выстрелил прямо в лицо охраннику в будке. Павлов подозревал, что у того там под столом может быть какая–нибудь тревожная кнопка связанная с СБ, да и не будь её вооружённый мужик мог доставить им не мало проблем. Действуя, как они договорились ранее, Бур ударил кваза раскрытой ладонью в лицо и слабенько применил свой дар. Кваз потерял от этого нос, глаза и половину кожи с лица. Менее шумно крестный ничего сделать не мог. Кваз взвыл и попытался ударить обидчика, но не попал. Больше же он сделать ничего не успел, поскольку Феррум развернулся и застрелил его выстрелом в лицо.

— Что у вас там? — донесся голос последнего охранника с лестницы, ведущей на второй этаж, где и располагалась комнаты для работы девочек.

— Всё в порядке! — отозвался Василий, и пистолет с глушителем дважды тихо хлопнул, что бы уронить мёртвое тело на лестницу.

— Дверь заперта, — Бурый убедился в надёжности засова парадной двери.

— Контролируй лестницу, — Павлов, не желая получить выстрел в спину, бросился проверять двери на первом этаже.

Открыв первую, он обнаружил склад с коробками. За второй скрывался спуск в заваленный всяким хламом подвал. За третьей дверью находилась кухня, где он увидел пару нарезавших закуски на вечер работников. Один из них умер так ничего и не поняв, а второй бросился к черному ходу. Добежать он не успел, поскольку его настигли и уронили на пол пули.

Феррум запер чёрный ход и, вернувшись в холл, проверил каталог. Бурый видел в нем похожую девочку и не ошибся. Это была действительно она. Панда значилась под номером 12 и именем Ванда. Видимо кто–то решил, что имя Панда девочке не пойдёт. Найдя фото, с которого на весь мир затравленно смотрела его спутница, он вернулся к лестнице, где сменил магазин в пистолете на полный. Патронов вроде и так хватало, но наверху было восемь внешников и лучше было перестраховаться. Павлов стал подниматься первым. Он проверил карманы у убитого на лестнице охранника и нашел ключи от 20 комнат занимавших весь второй этаж и мешочек со споранами, видимо являвшийся сегодняшней выручкой. Оружием ему служил простой Макаров, как и квазу. Магазины от них от обоих были уже Бура в качестве небольшой прибавки к боезапасу.

Когда поднялись, Бурый контролировал коридор, а Василий как обладатель единственного ствола с глушителем и лучший стрелок по очереди проверял комнаты. Левая, правая, снова левая. В самой первой было пусто. Во второй разметав ноги, и выставил напоказ все, что можно, спала нагая черноволосая женщина. В третьей нашёлся первый из внешников, пыхтевший на какой–то особе женского пола и не услышавший как отпирается дверь. Феррум подскочил к нему и приставал пистолет к затылку. Он сразу понял все и замер, а девушка под ним перестала постанывать и выучила глаза.

— Ты водитель? — спросил Василий.

— Нет, — ответил внешник.

— А где он? — задал второй вопрос Феррум.

— В 10, — ответил на него пленник.

— Где остальные? — Павлов не собирался оставлять хоть кого–то.

Если устранить всех и уйти по тихому, то может быть, их деяние не обнаружился хотя бы пару часов.

— В 6, 12, 13, 15 и вроде 18 и 20 номерах, — перечислил внешник и тут же получил удар рукояткой пистолета по затылку.

— Сиди тихо, а то грохну прямо тут, — пригрозил девчонке Павлов, стаскивая с неё внешника, и она едва сдержала крик, зажав рот ладошкой, когда тот пристрелил бессознательного мужчину.

На этом действо в комнате не закончилось. Василий стал разоблачаться, но не для того что бы воспользоваться обнажённой шлюхой, как показалось той вначале. Он как мог быстро переоделся в форму внешников. Правда, берцы пришлось оставить свои, поскольку трофейные не налезли на ноги. Переодевшись и посовав свои вещи, кроме занимающего слишком много места плаща, в рюкзак, Феррум вышел из комнаты и запер за собой дверь на ключ оставляя девушку наедине с трупом.

Павлов кивнул по прежнему контролирующему коридор Бурому на дверь с номером 6, что бы тот поглядывал за ней и пошёл к четвёртому номеру. Убедившись, что дверь 4 номера заперта, прошёл к пятому. Там было открыто. Василий заглянул в комнату и увидел очередную девушку. Эта сидела на кровати и что–то читала на планшете. Она подняла на Феррума глаза, с интересом рассматривая его. Павлов отрицательно покачал головой и, приложив палец к губам, дал знак девушке молчать. После этого он закрыл и запер дверь.

Подойдя к шестому номеру Павлов, как мог тихо, отпер дверь и увидел лежащего на кровати внешника. Радом с его ногами на кровати на коленях сидела девушка. Она согнулась и, опираясь одной рукой на кровать, делала клиенту миньет, при этом помогая себе второй рукой. Девушка закрывала собой внешника, и от двери не задев её выстрелить, не получалась. Пришлось сделать несколько шагов вглубь комнаты.

— Что такое? — внешник, лежавший заложив руки за голову, уставился на незнакомца в камуфляже знакомой расцветки и с родными шевронами на плечах.

— Всё отлично, — Василий выстрелил, но враг успел среагировать и метнулся за кровать.

Стало не до сантиметров, и пришлось стрелять, куда придётся. Феррум достал внешника, но в процессе зацепил девушку. Проститутка вскрикнула и распласталась на кровати с двумя ранами в спине. Выругавшись Феррум зачем–то проверил пульс сопутствующей жертвы и позвал Бурого, чтобы тот переоделся в форму внешников, а сам вышел в коридор. Не успел он выйти, как услышал стук в дверь 13 номера изнутри. Пришлось идти туда.

— Что такое? — спросил Павлов, стоя у стены рядом с дверью.

— Шалаву поменять хочу. Эта как бревно. Давай в другой номер меня, — донесся из–за двери недовольный голос.

— Одну минуты, — Павлов дал знак высунувшемуся полуголому Бурому подойти и шепнул. — Просто страхуй.

Бур кивнул, а Василий отпер дверь и тут же расстрелял стоявшего за ней человека. Тот успел только глаза выпучить. Понурая девушка, ещё не утратившая изумительной красоты, но увядающая, подняла голову, посмотрела на происходящее и откинулась обратно на подушку. Она не хотела жить и ей было до изумление все равно, что происходит. Похоже, не смог местный знахарь сделать, что бы она менее болезненно воспринимал свою судьбу или дело было в чем–то другом. Проститутка даже была бы рада, если бы её пристрелил и, но Павлов не сделал этого, а запер дверь. Ему было жаль эту девушку, жаль убитую им девушку и вообще всех жаль, но он не вспыхнул желанием всем принести благо. Феррум не забыл, что пришёл сюда за конкретным человеком.

Глава 23

23 глава (день 10):

Бур переоделся и теперь тоже походил на внешника, если не считать его оружия. Свою одежду они сунули в рюкзаки, что бы после иметь возможность переодеться обратно. Вместе продолжили зачистку. В принципе, наверное, можно было обойтись и убийством трех внешников, что бы получить ключи и их форму, но рейдеры решили пойти по кровавому пути и убить всех в заведении кроме вольных и невольных работниц древнейшей профессии.

Получилось нормально. Стрелял по–прежнему Павлов, а напарник страховал. Выстрелы не были совсем бесшумными, но оказались достаточно тихими, что бы никого не обеспокоить раньше времени. Никто так и не смог оказать достойного сопротивления и даже из работниц заведения более никто не погиб. Рейдеры догадывались, что в борделе отдыхают гарнизонные вояки в увольнении и оказались правы. У гарнизонных не было бойцов с опасными для них умениями. Как только у бойца Особого корпуса прорезался полезный в бою и рейдах дар, его тут же переводили в специальные отряды, а те в таких тыловых спокойных местах не квартировали. Разумеется, не последнюю роль сыграл и другой момент. Внешники привыкли тут расслабляться и не ждали, что их застанут вот так вот без штанов.

Предпоследним зачистили 10 номер и забрали у водителя ключи. Девушка, или точнее девочка лет 14, обслужившая его завизжала громче всех, кто визжал до этого, и делала это на одной высокой ноте. Павлову пришлось отвесить ей крепкую пощёчину, а то с таким визгом и хорошая звукоизоляция могла не справиться. Поэтому хорошо что пощечина возымела правильный эффект и больше ничего делать с громогласной барышней не пришлось.

Наконец, Василий и Бур добрались до 12 номера. Полуголые внешник полулежал в кресле, а Панда массировала ему виски от чего, он сладострастно постанывал. От удовольствия он полуприкрыл и закатил глаза. Штаны были спущены до колен, и член торчал вверх как флагшток. Ему было столь хорошо, что даже на не вовремя открытую дверь он не обратил внимания, хотя сидел лицом к ней. Однако на это обратила Виктория. Несмотря на форму внешников и осунувшееся посеревшее от переживаний и пережитого лицо она сразу же узнала, того кого звала Дядей и считала почти родным человеком. Увидев своего спасителя, Вика тут же забыла обо всем на свете, бросила свое дело и кинулась к нему. Внешник открыл глаза и увидел направленный на него пистолет с глушителем. Это было последним, что он увидел в жизни. Павлов успел выстрелить, прежде чем плохо соображающая девчонка оказалась на линии огня.

Панда одетая только в кружевные мало что скрывавшие трусики и такие же чулки бросилась на шею Василия.

— Ты пришёл за мной. Я так тебя ждала и не смела надеяться. Я думала, эти ушлепки продали тебя на органы, — по её щекам текли слезы, но это были слезы радости и облегчения.

— Успокойся. Сейчас не время для слез. Нужно спешить. Помоги мне раздеть внешника. Ты оденешь его форму, — Павлов погладил её по голове и отстранил. — Давай это нужно.

— Хорошо, — девочка решительно кивнула.

Через несколько минут они уже были внизу. По просьбе Павлова Виктория, из них никто бы не пролез, влезла через окошко в будку–сейф и открыла её. Рейдеры забрали оттуда два ПП Вереск, пару пистолетов Гюрза и все патроны вместе с магазинами. После втроём они, как ни в чем не бывало, вышли из борделя, и подошли к Тайфуну внешников. Панда держалась вплотную за ними, что бы её не было видно из будки. Бурый обещал, что разберётся с машиной и ключи находились уже у него. Он открыл водительскую дверь, и разблокировали остальные. Феррум едва сумев отцепить от себя Панду, почти запихнул её в десантную часть транспорта и, оставив крестного разбираться с машиной, прошёлся до будки у шлагбаума. Там он беспрепятственно вошёл в открытую дверь.

— Что такое мужики? — перед смертью охранник так и не понял, что перед ним не внешники и его сейчас будут убивать. Даже когда на него уставился чёрный зрачок ствола, тот не поверил в свою смерть.

Павлов поднял шлагбаум, выпустил машину и опустил препятствие обратно. Подобрав АКСУ охранника всего с парой магазинов, он вышел со стоянки и залез на место рядом с водителем. В этой машине оно отводилось для оператора боевого модуля с пулемётом калибра 12,7 мм. Другого оружия на машине установлено не было. Имелась только стрелковка оставленная неудачно отгулявшими увольнение внешниками. Всего в специальных крепления на потолке у мест десанта и оператора боевого модуля висело семь больших странных автоматов, в которых не сразу, но узнавался Калашников. Черное с обилием пластика зализанное оружие с универсальными планками под навеску всего возможного. Оно было создано по системе буллпап, но было лишь чуть короче хорошо знакомого Ферруму старого доброго АК. Автоматы висели с примкнутыми магазинами и те, судя по ширине, были не под пятёрку или автоматную семёрку, а под нечто повнушительнее. На сиденья лежали разгрузки с такими же магазинами. Всего по пять магазинов в каждой.

— Цепляй разгрузку и разбирайся с управлением, — велел Бурый.

— Что это за чудо техники? — спросил у товарища Василий, собираясь одеть на себя разгрузки лежавшую на его месте.

— Ну, это друг мой АК Ультиматум. Оружие, сделанное внешниками специально для Улья. Работает на винтовочном патроне 7,62. Калибр для ручного самое то. Его даже руберы из тех, что поматерее уважают. Умные люди на западе с СВД или чем–то иным того же калибра ходят. Да хоть с Мосинкой. Ну, это квазы всякие могут с рук из Кордов прицельно молотить и с Утесами в одного километры отмахивать, а нормальный иммунный обычно так не может. Ну, вот и придумали внешники замутить для своего особого корпуса автомат с калибром ротного пулемета или винтовки, — пояснил Бур, не слишком уверенно трогаясь на непривычно большой и тяжёлой машине.

— Потом пощупаю, — застегнув на себе крепления разгрузки, Феррум сосредоточился на управлении боевым модулем, но не забыл бросить взгляд на девочку, сидящую на одном из сидений десантной части автомобиля.

Несмотря на удачно открывшийся дар и работу знахаря было видно, что досталось ей не слабо. Она сидела, нахохлившись точно маленький воробей, и молчала, уйдя глубоко в себя. Ей нужно было сказать хотя бы пару слов поддержки, пожалеть и дать возможность поплакать, но на психологические премудрости времени не было. Нужно было по максимуму использовать образовавшуюся фору, и убраться подальше пока их наглая атака не стала известна местной общественности. Всё остальное потом.

Сосредоточившись на управлении боевым модулем, Феррум увидел пока тёмный, выключенный, экран под которым располагался пульт с несколькими кнопками. В целом это напоминало большой квадратный джойстик от игровой приставки, но кнопок было побольше. Однако все было интуитивно понятно и дополнено стандартными надписями. Павлов нажал кнопку «Вкл./Выкл.» и боевой модуль ожил. На экране появилась картинка с камеры расположенной на нем и показывающая, куда смотрит ствол калибра 12,7 мм. Целеуказателя сразу не появилось и куда именно попадёт пулемёт в случае выстрела, было не понятно, но кнопка «Цель» исправила положение и добавила на картинку на мониторе перекрёстке прицела показывающее, куда пулемёт пошлет свои «гостинцы» если вдавить кнопку «Огонь» прямо сейчас.

За пять минут в профессионального оператора боевого модуля Феррум не превратился, но кое–как освоился, благо все было по–простому. Так что бы даже 18 летний солдат срочник смог понять и освоить управление в максимально короткие сроки. Павлова поначалу даже удивило, что у тех от кого он ждал технического превосходства все настолько просто, но простота управления была логичной. У них ведь тоже в армии на должностях рядового и сержантского состава служат не академики.

Ворота из стаба снова были открыты. Проезду никто не препятствовал, но напряжение испытали ещё то. Оказалось, что стена стаба имела ширину в два контейнера, и проезд представлял собой тоннель. В его стенах и потолке были устроены бойницы. Благодаря воротам с обеих сторон не слишком мощный транспорт легко можно было заблокировать и превратить в дуршлаг. Захваченный Тайфун мог похвастаться какой–то бронёй, но никто не хотел испытывать, насколько она хороша и какой именно обстрел выдержит. Изрядно вспотевший при проезде Бурый даже позволил себе облегчённый выдох, когда тоннель кончился.

За воротами, у первой линии их тоже никто не остановил, и водитель поддал газа. Бронированный автомобиль стал неторопливо набирать скорость. Через несколько минут за горизонтом скрылась стена Узлового, а потом и стаб кончился. Бурый тут же выбрал первую попавшуюся дорогу и свернул с пути на северо–восток. Феррум вспомнив, что в машине может быть карта, зашарил по салону. Карта нашлась, и он, стараясь приглядывать за всем остальным, стал её изучать. Понять, что там начертано было не просто, но сделать это было возможно. Пяти и шести угольники разной формы и разного размера стыковались между собой, образуя соты адского Улья. На каждом схематичное, но весьма точное изображение местности сфотографированной с воздуха и перенесённое на карту кластера неплохим специалистом в этой области. Понять чистое поле или большое село на выбранной соте не проблема. Сложнее разобраться с цифровыми и буквенными обозначениями, поскольку сносок с пояснениями условных обозначений не прилагалось. Однако стоит чуть подумать и становится понятно, что эти цифры время перезагрузки стандартных кластеров, а вот эти примерное количество переносящихся в Улей на кластере людей. Понять удалось пока не все, но вполне достаточно, что бы сориентироваться.

— Через кластер будет дорога в нужную нам сторону, — более или менее разобрался в карте Феррум.

— Отлично, глядишь, так на этой машинке и уедем, — ответил уже достаточно уверенно управлявший бронированный машиной и во всю лыбящийся Бур.

— Как ты там? — отложив карту, спросил у девочки Павлов.

— До сих пор не могу поверить, что все кончилось, — она вымученно улыбнулась своему спасителю.

— Далеко не все, нам ещё нужно… — Василий не договорил, поскольку ожила автомобильная рация, прилагавшаяся к транспорту.

— Курортник, ответь Перевалке! Курортник, ответь Перевалке! — заговорило устройство голосом незнакомого мужчины искажённым незначительными помехами.

— Это нас?! — зачем–то спросил Феррум у Бурого.

— Да я откуда знаю? Может и нас. Ну, скорее всего нас, — ответил тот.

— Курортник. В принципе позывной подойдёт для машины возящей личный состав в увольнения, — чуть поразмыслил Павлов.

— Ну, а я о чем, — поддержал его Бур.

— Курортник, ответь Перевалке! Курортник…

— Отвечать или нет? — засомневался Павлов.

— Ну, если ты знаешь их пароли, то тогда давай, а так скажешь не то слово и в небо взмыла ракета, — привёл аргументы в пользу молчания крестный.

— А если промолчим, не взмоет? Я думаю, они уже знают, что машинка покинула стаб и едет не туда куда положено, — засомневался Василий.

— Курортник, ответь Перевалке! Курортник, ответь Перевалке! — снова заголосил рация.

— Может лучше бросить машину? — спросил Василий засомневавшийся, что ехать на ней дальше безопасно.

— Ещё хотя бы десяток другой километров. Мы слишком близко. Ну, форы, считай, нет. Кластеры пустые. Ну, сплошные поля. Спрятаться негде, — Бурый выжал газ сильнее, и машина стала разгоняться.

— Вика, надень на себя разгрузку и возьми автомат. Как бросим машину, возьмёшь их с собой. Поищи аптечку. Её тоже с собой возьмёшь. Потом смотри по окнам. Следи за небом, — велел девочке Феррум при этом глядя в карту и тут же переключился на водителя. — Бур. Следующий кластер. Поворот на запад. Асфальтированной дорога. Потом на границе кластеров условно проезжий мост через реку. За мостом будет городской кластер. За ним лес. По карте вроде километров 15 выходит.

— Отлично! Нырнем в город, а там пойди нас найди! — обрадовался крестный.

Феррум ничего не сказал. Он полностью переключил внимание на монитор боевого модуля. Павлов стал вращать им, в надежде заметить опасность с помощью камеры. Удирая, точно за ними уже мчатся все внешники из Особого корпуса, свернули на выбранную дорогу. До моста, ведущего к кластеру с вымершим городом, оставалось всего ничего.

— Там самолёт! — крикнула Виктория, смотревшая по очереди в маленькие окошки–бойницы.

— Где? — Бурый уставился в боковое зеркало, пытаясь что–то разглядеть.

— Смотри за дорогой, черт тебя дери! — вскричал Павлов, вращая боевой модуль в поисках злосчастного самолёта.

Нашёл он его быстро. С востока к ним приближалась быстродвижущаяся и малогабаритная воздушная цель. Нечто плоское ромбовидной формы с противоестественно вывернутыми вперёд крыльями. На крыльях понавешано всякого нехорошего. За самолёт такую железную птицу принять можно, но в ней негде разместиться пилоту. Однозначно перед ними был беспилотник. И в своём мире и тут Василий только слышал о подобной технике, а теперь вот и увидел воочию. Хотя не хотел.

— Ракета с востока! Вика на пол! — заорал во все горло Феррум и бесполезно пытаясь совместить прицельной маркер на мониторе боевого модуля с ракетой в небе, надавил на кнопку «Огонь».

Пулемёт Корд басовито загудел, расходуя ленту и выплевывая в небо крупнокалиберные пули. Бурый завилял по дороге не то, пытаясь увернуться от ракеты, не то, сбивая прицел беспилотнику, но больше все же мешая прицелиться Павлову. Относительно маленькая ракета, выпущенная беспилотником, без проблем настигла цель и угодила куда–то в район переднего колеса со сторону водителя. Большой вспышки не было, но грохнуло так, что у всех кто был в броневике, протяжно зазвенело в ушах. Водительскую дверь покорежило, одно колесо исчезло, словно его и не было. Машину в месте попадания взрывом подкинуло вверх, и она опрокинулась на бок. Павлов упал боком на дверку и тут же на него сверху свалился матерящийся крестный. По счастью взрывная сила не проникла в салон. Бронированную дверь, хоть и покорежило, но она выдержала и спасла водителя. В десантной части кричала Виктория. Она как–то неудачно упала и сломала ногу так, что из неё торчала кость и потихоньку сочилась кровь. Каким–то чудом кость, разрывая плоть, не повредила крупных сосудов.

— Выбираться надо! Сейчас накроет к едрене фене! — заорал Бурый, перелезая через сидение в десантную часть автомобиля.

Василий едва расслышал его, но он и так знал, что оставаться в машине большой риск. Сейчас долбанет беспилотник второй такой ракетой и что будет потом не известно. Машина–то может и выдержит, но что будет с людьми в ней после этого? Пока Феррум перелез к Панде, Бурый уже открыл заднюю дверь и выбрался наружу. Увидев, что с девочкой, Павлов принялся искать аптечку внешников, что бы вколоть ей хоть что–то.

— Брось её! С ней не уйти! Спасайся сам! Всех накроет! — закричал Бур своему крестнику и, видя, что тот не реагирует, бросился по дороге к мосту.

Дрон уже развернулся и шёл обратным курсом, что бы проверить результат своей работы. Камеры прекрасно различили тепло и увидели убегающего Бура, а вот тепла оставшихся в машине людей на фоне последствий взрыва и разогретого мотора за броней не заметили, и увидеть их в обычном диапазоне по понятным причинам не могли. Только микрофоны вычленяли человеческое подвывание, доносившееся из чрева броневика. Оператор дрона решил, что все кто могли, выбрались, а в машине остался какой–то тяжелораненый и принял решение не долбить ракетой по довольно дорогой броне сразу. Она не так сильно и пострадала, и её ещё можно было вернуть в строй. Воющего раненого добьёт наземная группа, что придёт за машиной или сожрут зараженные, если он сумеет выбраться. Вместо запуска ракеты он сделал доклад старшему и, ожидая ответа, занялся преследованием бегущего одиночки. Оператор понимал, что если тот спрячется под мостом, то его может и не получиться достать. Ракета слабовата, что бы разнести мост, да и разносить его не стоит. Не так часто на этой реке встречались пусть и условно, но все же проезжие мосты.

Пока оператор отвлекался на доклад, дрон пролетел цель. Пришлось его снова разворачивать и заходить заново. Заговорил один из пулемётов. Цепочка попадай винтовочных пуль калибра 7,62, стала догнать беглеца и настигла. Первая пуля попала в голень и разворотила кость, роняя человека на асфальт. Следующая пуля попала чуть левее позвоночника и вышла из груди. Третья пуля буквально сбрила Бурому верхушку черепа и повредила мозг. Но даже после этого он был все ещё жив и прожил несколько минут, валяясь на дороге. Поврежденный мозг не помешал затухающему сознанию осознать, что он долгое время прожил в неволе и сам убил своего крестного, что бы сбылось предсказание. Теперь оно сбылось, но свободой Бурому не насладиться и никогда не увидеть стен Каменогорска.

Оператору беспилотника поступил ответ на его своевременный доклад. Сверху дали команду не уничтожать технику, а совершить облет территории и, убедившись, что все нормально выдвигать дрон на встречу уже спешащей к месту наземной группе. Конечно, по–хорошему следовало оставить беспилотник висеть над местностью, а с группой отправить другой, но так сложилось, что свободных дронов не было. Их почти никогда не было. Часть постоянно пребывала в ремонте, а рабочие постоянно висели над кластерами, патрулируя опасные направления. Менялись на отдых операторы, а дронам проводили короткую профилактику меняли батареи и снова вперёд. Родина внешников не скупилась на технику, но пропускная способность канала портала в Стикс была ограничена. Улей же очень сильно любил уничтожать электронику безвозвратно.

Пока на дороге происходило убийство Бурого Феррум успел не многое. Он отыскал в аптечке шприц тюбик в упаковке с надписью лайт–спек. Павлов знал, что это редкая и дорогая, но хорошая штука способная заставить пожить ещё немного даже разделанный кусок мяса и без сомнений вколол его девочке. Боль тут же стала отпускать, глаза Виктория затуманились, она бросила кричать, а на лице стала расплываться блаженная улыбка. Доза спека была рассчитана на взрослого и крепкого мужика, так что оказалась великовата для легковесного подростка, и он не просто обезболил и взбодрил, а унёс девчонку в наркотические грёзы.

Феррум на мгновение выглянул в окошко и увидел, как беспилотник расстрелял Бурого. Скрежетнув зубами и понимая, что сейчас может стать такой же мишенью он вернулся к Панде и как мог аккуратно стал заправлять кость на место. Лицо девочки даже не дернулось. Она продолжала улыбаться, точно испытывая нечто крайне приятное. Василий не был медиком, но кое–какие поверхностные знания имел и понимал, что в нормальной ситуации делать то, что делает он не следует, но ситуация была далеко не нормальной. Он не мог позволить себе просто наложить девочке стерильную повязку и зафиксировать ногу с торчащей костью. Помимо внешников и муров рядом не было ни врача, ни больницы и доставлять её было некуда. Потому пришлось действовать на свой страх и риск. То есть вправить кость, наложить повязку, потом все замотать пленкой, что бы скрыть запах крови и уже после все зафиксировать шиной.

Возясь с перевязкой и шиной Феррум постоянно прислушивался, ожидая, что сейчас машину подорвут, но очередная ракета так и не прилетела. Дрон ещё чуть покрутился, и все стихло. Сразу после послушалось урчание нескольких не слишком развитых заражённых. Прервав работу, он высунулся наружу и угомонил из Гюрзы с глушителем трех бегунов, бодро прискакавших через мост из кластера с пустым городом. Можно было обойтись и клевцом, что бы ни тратить патроны, но Павлов торопился.

Вдали виднелось ещё несколько заражённых примерно на такой же стадии развития, но ждать их Феррум не стал. Он вернулся в машину, закончил с Викторией, прихватил карту, свой рюкзак, аптечку, автомат внешников, добавил в разгрузку магазинов к нему сколько смог. Наскоро подготовившись, он вытащил свою спутницу из машины, взвалил её на плечи поверх прочего груза и поволок к реке, но не к мосту. Идти в город, из которого подтягивались заражённые сейчас было слишком опасно.

Василий спустился с дороги в поросшее бурьяном и молоденькими соснами самосевками поле и пошёл по нему, так что бы река ни пропадала из виду. Он знал, что вода это естественная преграда для миграции заражённых и что они часто ходят как он сейчас вдоль рек, но в данной ситуации выбора не было. Феррум подозревал, что вскоре на место происшествия прибудет какая–нибудь группа быстрого реагирования из Особого корпуса и спешил убраться подальше. Раз попасть в город и найти машину не получалось, то стоило попробовать найти лодку, тем более на карте имелись какие–то строения у реки. Там могло найтись, что–то, на чем можно было пересечь реку. Можно было попробовать и уплыть по реке, но долго плыть по ней было нельзя. Муры, наверняка, активно использовали водный путь.

Глава 24

24 глава (день 11):

Уже за полночь Феррум выбрался к кластеру, который должен был вот–вот перезагрузиться. Путь до него был не лёгким, но Павлов ожидал, что будет ещё хуже. Сначала он доволок Панду на себе от дороги вдоль реки до каких–то халуп. Дорогой пришлось несколько раз отбиваться от заражённых. Увы, лодки там, где Василий рассчитывал, не нашлось и пришлось сооружать подобие плота, на котором он и перевез беспомощную девочку на другой берег. Потом снова пришлось нести малышку на себе, а она хоть и весила немного, но и помимо неё был груз, который не бросишь, если хочешь жить.

Хорошо, что повезло найти машину. Если бы не транспорт то Викторию он бы никуда не донёс и сам не дошёл, а так проскочил последние 20 – 25 километров по грунтовкам. Ехать пришлось уже по темноте и без света. На свет легко могли навестись беспилотник или стая тварей. Ещё то приключение, но Стикс в этот раз был милостив и на машину никто не напал. Правда Вику растрясло, спек стал её отпускать и пришлось вколоть ей ещё половину дозы. Больше вколоть Павлов не рискнул, боясь убить подопечную передозировкой этого наркотика, но и этого на старые дрожжи хватило, что бы вновь отправить девчонку в красочные грезы.

Теперь, доехав до места, Феррум ждал, спрятав машину в кустах у границ кластера с какими–то поселком городского типа, переносящимся в Улей целиком. На карте внешников не было названия поселка, но имелись обозначения появляющихся с большой вероятностью учреждений. Почти всегда кластер грузился с больницей где–то в центре, и это было отмечено, вместе с примерным периодом перерождения основной массы заражённых и примерной численностью населения.

Наконец загрузка кластера началась. За его территорией не было ни тумана, ни даже его запаха, а вот на самом кластере кисляк стал собираться. Сначала появились клочья, льнущие к канавам и низинам, потом туман поднялся непроницаемым белым ковром по щиколотку. Вот он же не столь густой, но по колено и поднимется все выше. Несколько минут можно было рассмотреть какие–то очертания и силуэты, но с каждым мгновением кисляк становился все непроницаемей. Уже через несколько минут образовалась многометровая белая стена, идеально чётко показывавшая границу и надежно прятавшая таинство копирования кусочка одного из миров мультиверсума. Туман засветился изнутри потусторонним призрачным светом. Где–то в глубине стали мелькать всполохи. Они словно большой маяк сигналили всем в округе, что чудовищный механизм Стикса приготовил своим обитателя новую добычу.

Павлов мало слышал о перезагрузках, но знал, что входить в туман сейчас опасно. Можно остаться голым дураком посреди свежего кластера и это возможно ещё не худший вариант. Нужно было ждать апогея, и он ждал. Вот всполохи исчезли, и чёткая граница тумана пропала. Его больше не держала внутри неизвестная сила, и он стал расползаться на соседние кластеры и стремительно рассеиваться. Из ещё не понимающего, какой ужас с ним случился ПГТ доносились тревожные звуки. Куда–то с включённой сиреной ехала скорая помощь. Где–то совсем рядом играла громкая музыка. Границу кластера переехала какая–то машина с включёнными фарами и, не заметив подмены во тьме, царившей без рождённого цивилизацией искусственного света, поехала по чуть иной, но похожей дороге.

Поняв, что уже можно, Феррум завёл машину, выехал на дорогу и направил старенькую, но бодрую синюю семерку в посёлок. Бензина в машине оставалось мало, и он должен был скоро закончиться. Увы, на карте не было указано точное местоположение больницы, только что она где–то в центре поселка. Пришлось остановиться и спросить дорогу прохожего, что был, не так сильно обескуражен переносом как большинство попавшихся людей. По его подсказке и нашел искомый объект. От этого же человека узнал, что у них не просто трав пункт или пункт скорой помощи, а вполне серьезный недавно перестроенный медицинский комплекс, в котором даже не слишком сложный операции проводят вроде удаления аппендицита.

На въезде на территорию больницы в воротах стоял шлагбаум, к которому прилагался пожилой охранник в черной форме. Оружия у этого субъекта не было, но длинная резиновая палка в стиле тонфы на боку моталась. Охранник стоял у шлагбаума и курил глядя на подъехавшую машину, но убирать препятствие не спешил.

— Открывай. У меня раненый, — высунулся из окошка Василий.

— Скорая знаешь где? — пожилой мужик достаточно легко определил, что передним не местный.

— Нет, — честно ответил Феррум.

— Поворачивай мимо гаражей и терапии. За терапией налево и до конца. Упрешься прямо в скорую помощь, — указал правильную дорогу охранник и поднял препятствие.

Павлов въехал, но остановился сразу за шлагбаумом.

— Слушай мужик, подойди, — позвал он сторожа.

— Что? — спросил тут же сделавшийся недовольным охранник, подходя.

— Ты если что–то увидишь тут непонятное, то беги сразу ко мне, на скорую. Понял? — Василий смотрел на него из машины и охранник не видел что перед ним кто–то в форме с шевронами незнакомой армии на плечах.

— Что непонятное и почему я должен бежать к тебе? — продолжил охранник раздражаться, не понимая, что с ним не шутят.

— Света, как я вижу, нет. Только больница светится, потому что у вас дизель, — сказал, констатируя очевидное вместо ответа Феррум.

— Ну, так, — признал охранник.

— Связи нет и если что–то случиться сообщить ты никуда об этом не сможешь, правильно? — продолжил Павлов.

— Ну, правильно, — снова признал седой мужик.

— Поэтому ты если что–то случится, побежишь ко мне и сообщишь мне, — Василий на секунду выставил через окно корочки сотрудника газовой службы, попавшиеся в машине.

— А что должно случиться? — решил попробовать еще раз уточнить седой охранник, из–за темноты не сумевший рассмотреть ничего в удостоверении, но решивший что перед ним кто–то из силовых структур.

— Да что угодно. Стрельба на улице. Сумасшедшие, кидающиеся на людей. Хоть нашествие инопланетян, — не став более ничего пояснять Феррум поехал по указанной ему ранее дороге.

Проехав между рядом гаражей стоящих плотной стеной отделявшей территорию больницы от улицы и длинным корпусом терапевтического отделения, мужчина повернул и сразу же увидел Газель, разрисованную в цвета скорой медицинской помощи. Машина стояла заглушенной перед пунктом скорой помощи с соответствующей подсвеченной табличкой над невысоким крыльцом с навесом и пандусом. Павлов припарковался прямо перед крыльцом, бесцеремонно перекрыв подъезд своей семеркой, и вылез из машины. Чуть подумав, он повесил за спину большой буллпап автомат внешников и поспешил к входу. Может оружие и испугает врачей, но и уже начал гнуть линию силовика, у которого оно вполне может иметься.

— Есть, кто живой? — прикрикнул он, войдя через внешние двери, пройдя тамбур и открыв дверь в коридор.

— Что такое? — из кабинета высунулась голова пожилой женщины.

— Открытый перелом ноги. Нужна помощь, — пояснил Василий.

— Где пациент? — женщина вышла в коридор.

Ее нисколько не смутил вид вооружённого с головы до ног, небритого, несколько пованивающего потом и помятого мужика. За жизнь и долгую работу в лечебном учреждении матерая медсестра навидалась всякого.

— В машине, — Феррум не дожидаясь, женщины, пошел на выход.

— Зиночка, позови Ивана Петровича! — громко, почти крича, велела женщина кому–то, и последовал за рейдером.

Через несколько минут Панду на носилках внесли в здание, где их уже ждал обозначенный Иван Петрович оказавшийся дежурным доктором. Для начала девочку уложили на кушетку в коридоре. Доктор тут же развил бурную деятельность, а молодая медсестра Зиночка что–то записывала в какие–то бланки. Для нее, что бы раньше времени не рождать лишних вопросов, Павлову пришлось припомнить фамилию спутницы и прикинуть в уме год ее рождения. Пришлось предъявить половину тюбика спека для конспирации обозванного экспериментальным армейским препаратом и пояснить, что состава он не знает. Доктор ругался на варварство первой помощи и возможный причиненный этим варварством вред, но, тем не менее, работал, и было видно, что он в своем уме и вполне понимает что делает.

— По инструкции мы должны сообщить о случившемся в полицию, — сказала пожилая медсестра, которую все звали по–простому Матвеевной.

— Связи нет, как только появиться сообщите, не нарочного же вам посылать, — пожал плечами Василий.

Он знал, что по каким–то причинам в этом весьма крупном поселке городского типа не было своего милицейского или полицейского отдела или хотя бы отделения. Приезжать и разбираться с ним не кому. Да даже если бы на кластере и присутствовали представители силовых структур, совсем скоро им стало бы не до всяких мелочей вроде вооружённого мужчины и раненой несовершеннолетней особы. Муры не оставили бы подобное заведение без внимания и не посчитались бы с риском нарваться на хитрую развитую тварь не убежавшую от перезагрузки в панике подольше, а ждавшую поблизости. Ради автоматического оружия они бы караулили возле кластера, так же как караулил Павлов, и напали бы на правоохранителей сразу как смогли. Василий на собственной шкуре испытал, как это происходит.

— Матвеевна, девочку нужно отправлять в город, — принял решение Иван Петрович, убрав шину с перевязкой и осмотревший ногу.

— Не получится, — нахмурился еще сильнее Феррум.

— Это почему это? — уставился на него доктор.

— Потому что я этого сделать не дам и причин пояснять не буду, — Павлов отступил на пару шагов и положил руку на рукоять пистолета.

— Вы нам угрожаете? — побледнел доктор.

— Нет, Иван Петрович, возможно, мне даже придется вас защищать. Сейчас я ставлю вас перед фактом: в город ехать нельзя. Вы должны все сделать тут. Уже к утру Вика должна быть готова к тяжёлой и длинной дороге, — Василий переводил хмурый взгляд с одного человека на другого.

— Вы понимаете, что это рискованно. Рана чистая, но могут быть обломки кости. Нужен рентген. Нужна будет полноценная операция, — вполне решительно стал отстаивать свою позицию доктор.

— Иван Петрович, сделайте все что можете и на этом все. Я свами не торгуюсь. Никакого выбора ни у вас, ни у меня нет. Поездка в город не возможна и это не по моей прихоти. Она просто невозможна, — продолжил не менее твердо уже готовый пойти на крайнее меры Феррум.

— Мужчина говорите все как есть. Откуда вы? Из какой службы? Что случилось? — влезла в напряжённый диалог старшая из медсестер.

— Ладно, — вздохнул Павлов. — Откуда я вамсказать не могу, и это не имеет особого значения. Поселок заражён опасным вирусом. Более 90 процентов населения из–за него безвозвратно потеряет рассудок и будет бросаться на окружающих. Уже к утру вирус проявиться и появятся его первые жертвы. Все кто попытаются выбраться из поселка будут уничтожены, — пошел он на вынужденную ложь.

— Это были террористы? Нас заразили? Чем? Мы в карантине? — доктор, осыпая Василия вопросами, осел на кушетку рядом с девочкой.

Врач был молод и вирусы не были его профилем, но он хорошо учился и имел кое–какой врачебный опыт. Доктор уже прикинул на себя испытываемые после перезагрузки симптомы, сопоставил их с виденным странным туманом с химически кислым запахом и пришел к определенным выводам. По этим выводам заражение каким–то вирусом вполне могло иметь место. Вот только Иван Петрович решил, что заражение определенно не могло быть случайным. По его мнению, это могла быть только атака террористов коих в мире, откуда загрузился кластер, на котором они все находились, хватало в избытке.

— Хватит вопросов. Все что мог я сказал. Возможно, вы все еще до утра потеряете рассудок, и распинаться перед вами я не вижу причин. Помогите девочке, которая точно не восприимчива к этому вирусу и точно выживет. Доктор не тяните кота за бубенцы, звенеть они не станут, — высказался вместо продолжения диалога Феррум.

— Мы точно все заражены? — спросила молодая медсестра Зина глядя на всех по очереди.

— Это точно, — согласно кивнул Павлов.

— Иван Петрович, Матвеевна, мне нужно домой, — тут же заявила она.

— Зиночка… — начал, было, доктор, но его оборвала старшая из медсестер.

— Ваня, мы справимся и без нее. У Зины дома маленький ребенок и муж инфантил, пусть бежит, — сказала она.

— Да мы справимся, — легко согласился доктор и тут же вскинулся. — Матвеевна с чем мы справимся? Если заражён весь поселок то всему конец, — всплеснул он руками.

— Ваня не всему. 90% точные цифры? — медсестра, проводив взглядом свою молодую коллегу, уставилась на человека принесшего недобрые вести.

— Нет. Может быть чуть лучше, а может чуть хуже, — пожал плечами Василий.

— Как–то отсрочить или облегчить участь можно? — продолжила медсестра.

— Нет. Помогите девчонке ради бога. Хватит этого допроса. У меня нет времени, что бы все вам разжёвывать, — в голосе Феррума появились умоляющие нотки в перемешку с раздражением.

После этого доктор и медсестра все же решили не медлить, а помочь странной паре. Вскоре началась небольшая операция. Медсестра ассистировала, а доктор оперировал. Павлов тем временем сидел под дверью и ждал. Пока он ждал, вернулся второй экипаж скорой помощи. Новая скорая встала рядом с уже стоявшей у станции машиной и в здание вошли доктор и медсестра, а водитель отправился в гараж, где у них, водителей, была оборудована своя небольшая комната отдыха. По счастью на вызове все обошлось помощью на месте, и они с собой никого не привезли. Василию очень не хотелось, что бы кто–то отвлекал медиков. Пока есть несколько часов до их собственного обращения, пусть работают. Пока заражённые пришедшие из других кластеров рвут еще не обратившихся людей на окраинах, нужно было подготовить девочку к нелегкой дороге.

Объясняться с вновь прибывшими медиками все же пришлось, но Феррум был не многословен и ограничился самыми общими фразами. Сказал, что идет срочная операция и так нужно. Большего объяснять не стал. Доктора с медсестрой ответы рейдера не особо удовлетворили, но иных им никто давать не собирался. А потом стало вообще не до них.

— Помогите! Помогите! — вбежал в здание скорой знакомый Павлову седой мужик охранник.

— Что такое? — к нему бросилась медсестра.

— Там чудище на улице! Оно мужика какого–то порвало! Мы с Вадимом и Дамиком думали это сумасшедший какой–то здоровенный, а он не человек! Упырь какой–то! У него клыки и когти! Он их убил! Прохожего, Вадима и Дамика, — охранник бешено вращал глазами и тяжело дышал.

— Запритесь в здании и никого кроме меня не пускайте. Сидите тихо, — еще сильнее посмурнел Василий, хотя казалось, что больше уже вроде некуда.

Выходя из здания Феррум отметил, что обе двери из пластика с большими стеклопакетами и большой прочностью похвастаться не могут. Кто–то посчитал, что прочные двери учреждению, работающему круглосуточно совсем ни к чему, и здесь поставили такие. Они не были способны долго удержать даже обычного человека, а уж про какого–нибудь лотерейщика и речи вести не стоило.

У подножия крыльца Павлова нагнал врач из приехавшей бригады.

— Куда вы? — хмуро бросил через плечо Василий, уверенно шагая по той дороге, по которой сюда приехал.

— Если обойти здание сзади, то можно пройти через арку для пешеходов. Там будет дорожка к самым воротам. Так будет короче, — сказал доктор вместо ответа на вопрос Феррума.

— Спасибо, — поблагодарил Павлов не только словами, но и кивком разворачиваясь, и тут же поспешил по новому маршруту.

— Возможно, там кому–то понадобится медицинская помощь, — доктор поспешил следом, а Василий не стал возражать.

У ворот больницы рвал трупы одинокий развитый лотерейщик. Жрач оказался умнее большинства и рванул к центру города, пока его менее умные собратья наводили шорох по окраинам. Меньше конкуренции и больше пищи, по–своему очень умное решение, хотя действовать в одиночку и опаснее, что Павлов быстро доказал на ходу накрутив на Гюрзу глушитель и пристрелив монстра с безопасного расстояния. После того как вопрос с лотерейщиком был решён, доктор проверил водителей и прохожего. Все трое оказались мертвы. В принципе это было понятно и без осмотра. Жрач не церемонился и буквально разорвал людей на части. С его силой и вполне полноценными когтями это было довольно таки легко.

Когда вернулись в здание скорой помощи, операция закончилась, и Вика даже пришла в себя, хотя вроде и прошло совсем немного времени. Феррума пустили к девочке, и она встретила своего опекуна улыбкой, несмотря на отчаянно смутное состояние сознания.

— Мы в больнице? — спросила она.

— Да, но это ненадолго. Как твоя нога? — спросил он глядя на гипс.

— Я не чую ног вообще, — она обозначила движение плечами, но полноценно пожать ими девочке сил не хватило.

— С ногой все хорошо. Обломков костей не было. Перелом чистый. Рана тоже оказалась на удивление чистой. Я зашил рану и наложил гипс. Хорошо бы оставить ее в больнице и обойтись без гипса, но насколько я понимаю это невозможно, — вмешался в разговор доктор.

— Невозможно, — согласился Павлов и добавил. — Соберите людей. Я расскажу вам, что тут происходит, прежде чем мы вас покинем.

Врач собрал людей, и Василий коротко рассказал медикам и охраннику всю правду о случившемся с ними. Правдивая история о чудовищном ином мире не вызвала такой веры как легшая на благодатную почву ложь о террористах. Более или менее поверили Ферруму разве что охранник и врач, видевшие лотерейщика своими глазами. Однако пытаться в чем–то убедить остальных людей Павлов он не стал. Вместо этого он наглым образом потребовал ключи от какой–нибудь машины, поскольку в семерке бензина осталось едва на пару километров. Возражать до зубов вооружённому и, по мнению некоторых, безумному человеку не посмели и дали ключи от чьей–то китайской легковушки. Василий при помощи медиков погрузил в эту легковушку Викторию, перетащил туда из прежней машины свой рюкзак и тронулся на запад. Его карта покрывала еще полсотни километров пути, так что определиться с маршрутом пока было не так сложно, как наверняка станет, когда они выберутся за границы территорий нанесенных на бумагу старательными внешниками. Увы, на его карте были только территории, безоговорочно контролируемые внешниками, даже скорее самая их сердцевина. В целом же их влияние распространялось гораздо дальше территорий охваченных картой. Внешники контролировали почти все представлявшее для них интерес еще километров на 200 на запад, но контроль был очаговый. Контролировать кучу бесполезных кластеров не было никакого смысла и требовало слишком большой и никак не оправданной затраты ресурсов.

Глава 25

25 глава (день 11):

В центре поселка городского типа еще было достаточно спокойно, но уже чуть ближе к окраинам они встретил безнаказанно пирующих заражённых и далеко не медлительных пустышей. Беглецы прекрасно видели, как в одну из квартир стоящего вдоль улицы трехэтажного дома запрыгнул кто–то вроде топтуна. Монстр вывернул из–за угла дома, подскочил к окну квартиры и замер, на долю секунды прислушиваясь и принюхиваясь. Решёток на приглянувшемся чудовищу окне не было даже самых никчемных, а стеклопакет разлетелся после первого и единственного удара мощной когтистой лапой. Из квартиры донеслись крики женщины и детей, а возбужденный монстр нырнул в нее щучкой. Крики быстро оборвались, и стало понятно, что кричать попросту некому. Все действо разворачивалось всего несколько секунд. Даже если бы Феррум захотел попробовать спасти обитателей квартиры, он бы ничего сделать не успел.

Понимая, что если медлить, то можно и нарваться самим, Павлов прибавил газа. На увеличенной скорости они проехали мимо нескольких домов, и тут им наперерез из какой–то подворотни выскочила битая жизнью девятка. Василий никак не успевал затормозить, и ему оставалось только вжать педаль акселератора до пола. Меньше полуметра не хватило, что бы проскочить. Под визг Виктории девятка врезалась в заднюю часть машины, уничтожая заднее колесо и сминая тонкую жесть иномарки. Китаянку крутнуло, но она не опрокинулась и больше ничего не зацепила. Девятка пролетела дальше и встретилась с фонарным столбом, да так что этот столб прорезал детище отечественного автопрома до середины капота.

— Ты как? — спросил Василий, не обращая внимания на виновника аварии душераздирающе воющего в своей машине.

— Вроде цела, — отозвалась Вика дрожащим голосом.

— Тогда давай выбираться, — вздохнул Феррум, чувствуя как сердце, бешено стучавшееся в груди, потихоньку начинает успокаиваться.

Павлов выбрался из машины, вытащил Панду и свои вещи. Девочку пришлось посадить себе на шею верхом, что бы хоть как–то держать в руках оружие и иметь хоть какую–то возможность защищаться. Он понимал, что далеко им так не уйти и направился к домам с намереньем отнять у кого–нибудь машину. Однако планам не суждено было сбыться, поскольку на шум аварии и крик раненого стали подтягиваться заражённые. Можно было их перестрелять и добить крикуна, но это было бесполезно из–за постоянно увеличивающегося числа монстров в округе. Они просто пропустили момент, когда еще можно было выскочить из кластера. Оставалось только воспользоваться отвлечением ближайших тварей на крик и спрятаться, а дальше надеяться, что при обилии пищи их никто не станет искать. Достаточно хорошо все понимая, Василий нырнул во двор и поспешил спуску в примеченный подвал. Спуск был довольно узок, едва–едва для двух встретившихся людей, что понравилось Ферруму. Большая тварь, о существовании которых он пока только слышал, не влезет. Даже виденному и убитому не так давно кусачу там было бы сложно развернуться.

Подвал оказался заперт. Снаружи стояла самопальная решетчатая дверь, сваренная из уголка и арматуры в добрую пару сантиметров толщиной. Она защищала вторую, старую, деревянную, не раз ремонтированную и обитую какой–то крашеной жестью дверь. Было похоже, что жителям дома надоело ждать когда местное ЖКХ или домоуправление поменяет старую дверь на новую и они скинулись на какого–то сварщика подешовке соорудившего им не слишком красивую, но довольно надежную внешнюю решётку.

Решетчатая дверь оказалась заперта на внушительный навесной замок, продетый в такие широкие, что хоть лом просовывай, проушины. Павлову ничего не оставалось, как ссадить с себя Викторию и ломать запорное устройство. Для этого он решил использовать не по назначению клюв. Не только согнулись проушины, но и дешёвая поделка из молотка, взятая с одного из трупов людоловов в трущобах Узлового, пришла в негодность. Острие загнутого клюва не выдержало и отломилось, а в руках Феррума остался молоток, который в проушины не лез. Пришлось шуметь и сбивать замок. Хорошо хоть справился в пару ударов.

На звук тут же подтянулась парочка не слишком матерых бегунов, и пришлось отвлечься. Можно было забить их молотком, но следовало как можно быстрее прекратить урчание и спрятаться, что бы ни привлекать нового внимания. Гюрза с глушителем в очередной раз пришла на выручку и, вернувшись к проблеме с дверями, Феррум налег на последнее препятствие плечом. Так сходу ворваться не вышло, но Павлов справился с дешёвым внутренним замком латанной перелатанной двери.

Скрывшись в подвале, он завязал в нескольких местах внешнюю дверь веревками. Запорное приспособление еще, то, но лучше у него при себе ничего не было. Пока навязывал узлы, пришлось пристрелить прямо через решётку заинтересовавшегося спуском в подвал лотерейщика. После Василий прикрыл внутреннюю дверь и, оставив щель, убедился, что на тихий хлопок выстрела никто не прискакал. Убедившись и затворив дверь плотнее, он набрызгал под нее и вокруг купленного в стабе муров отбивающего человеческий запах состава. После этого можно было надеяться, что их действительно не найдут.

Разумеется, в подвале было темно и, убрав баллончик, Феррум достал и включил фонарик, благодаря чему они смогли осмотреться. Хозяйственные жители разделили подвал между собой и использовали для хранения ненужных вещей или заготовки продуктов на зиму. Посередине до дальней стенки тянулся коридор со стенами из дерева ДВП, ДСП и черт знает чего еще. В самодельных стенах было множество дверей ведущих в секции, принадлежащие той или иной квартире. Эти двери оказались заперты, но замки на большинстве висели скорее игрушечные, нежели являлись серьезными запорами.

Павлов выбрал один самых никчемных замков и быстро расправился с ним. За дверью, запертой на этот замок оказалась каморка со стеллажами от пола до потолка вдоль всех стен. Большая часть стеллажей оказалась занята различными закрутками. Тут были солености, сладкие варенья и даже банки с домашней тушёнкой. Хорошее место. Оно понравилось Василию. Банки с собой, конечно, взять не получится, но, по крайней мере, хотя бы получится поесть чего–то не из магазина. Чего–то не приевшегося. Тем более что собственных запасов пищи у них всего ничего и лучше их не трогать.

Стеллажи оставляли не слишком много свободного пространства, и его часть оказалась занята лежавшими на деревянном строительном поддоне друг на друге мешками с картошкой. Феррум бы мог их перекидать в коридор или в другую комнату и освободить место, но он не видел смысла заниматься лишним трудом. Тем более даже если он освободит место, не располагать же раненую девочку на грязном бетонном полу? Ну, в крайнем случае–то конечно можно, но в тот момент был какой никакой выбор.

Вскрыв еще пару каморок, Павлов нашел одну со старыми вещами и мебелью. Мебели было много. Среди нее нашлась разобранная железная кровать с провисшей сеткой и пара матрасов. Их Василий перетащил койку в другую почти пустую комнату и уже в ней устроил Викторию. Сам долго сидеть на месте не смог и вскоре отправился к единственному выходу, прихватив старый, еще советский деревянный стул с жёстким сидением и не менее жёсткой спинкой. Близко к выходу садиться не стал, что бы его запах не пробился через обманывающий заражённых репеллент. Занял место на углу, где коридорчик от двери поворачивал под углом 90 градусов и переходил в основной коридор подвала.

Двери служили не слишком хорошей звукоизоляцией и с улицы доносились если не все звуки, то многие. Апокалипсис уже в полный рост пришел на улицы заурядного сельского поселка городского типа. Монстры хватали появившихся на улице людей, иногда врывались в квартиры и разрывали их там. Слышались крики, редкие хлопки выстрелов, урчание изредка приносившихся поблизости монстров.

Василий второй раз за жизнь в Улье оказался на свежем кластере. Однако в первый раз, он сначала валялся в отключке, а потом спасал собственную шкуру и Викторию, а тут выступал безучастным наблюдателем. Сидел и чувствовал себя последней сволочью не пытавшейся сделать даже малого для спасения гибнущих вокруг людей. Он понимал, что пытаться кого–то спасти бесполезно. Кого спасать? Спасешь человека, рискуя жизнью, а он через пару часов обратится. При этом потратишь силы и патроны, которых потом может не хватить для спасения собственной жизни. Все это он понимал, но совесть грызла изнутри, готовая вырваться наружу точно чудовище из одного классического фильма ужасов.

Что бы задушить не вовремя проснувшуюся совесть Феррум пошел проверить Панду. После открытого перелома, полутора доз спека, медикаментов вколотых перед операцией и самой операции девочка чувствовала себя не очень. Она была в сознании, но голова кружилась и подташнивало. Ее организм перенес слишком тяжёлый удар для столь мало прожившей в Улье иммунной и еще не оправился.

Увидев что девочка, несмотря на происходящее уснула настоящим сном, а не находилась в наркотическом забытье, Павлов тепло улыбнулся и хотел присесть на краешек кровати, но ему не дал шум донесшийся от входной двери. Подхватившись, Василий выскочил с готовым к бою оружием. Он не стал сразу стрелять, а как мог тихо подскочил поближе к выходу и прислушался. Из–за закрытой деревянной двери не было видно кто там, но сразу стало понятно, что внутрь пытается проникнуть не заражённый. Слишком уж характерна была возня. После первого шума, решётку больше не дергали и не толкали. Кто–то торопливо пытался развязать накрученные Феррумом веревки.

Павлов подглядел в щель, стараясь остаться не видимым, и первых лучах восходящего солнца сумел рассмотреть, что в подвал лез какой–то седеющий и лысеющий худой мужик. Оружия за исключением висящего на поясе охотничьего ножа у мужика видно не было. Явный свежак, развязывая нехитрые узлы все время поглядывал по сторонам, боясь, что появится кто–то из заражённых и подглядывающего Василия не заметил. Увидев что–то опасное, мужик заторопился и, вытащив нож, стал резать веревку.

— Живей давай, — сказал Феррум, распахивая внутреннюю дверь и стреляя поверх плеча согнувшегося и чуть не выронившего нож свежака.

Приметивший мужика одиночка лотерейщик, получив пули в грудь и голову, упал на лестницу и съехал на груди и животе к ногам перепуганного мужика. Рука с уже довольно внушительными когтями коснулась обутой в короткий кирзовый сапог ноги, и свежак едва не запрыгнул на стену, но при этом не издал ни единого звука.

— Поторопись, — напомнил о необходимости действовать Павлов.

— Да. Да, — мужик несколько раз подряд кивнул и снова взялся за перепиливание веревок.

Справился он быстро и, впустив мужчину внутрь, Василий велел ему завязывать вход. Тот сбегал за веревкой в принадлежавшую ему в этом подвале каморку и замотал решётку как сумел. За это время Ферруму пришлось убить еще одного заражённого. Тот не заинтересовался конкретно подвалом, но уж слишком близко подошел. Буквально навис над ямой с входом. Труп в яму и свалился. После этого на ее дне стало два лотерейщика, и еще один валялся на вершу у лестницы. Заражённом хватало куда более сладкой пищи и на первый труп они не зарились. Он даже помогал отпугивать своим запахом самых мелких тварей.

— Военный, ты знаешь, что происходит? — шёпотом спросил незнакомец у Павлова, когда они отошли от входа.

— Тяжело вот так сразу объяснить, что бы ты все понял и поверил, — вздохнул Василий, устраиваясь на стуле.

— Да во что угодно уже готов поверить. Конец света? Мертвые восстали против живых? Биологическое оружие? Сраныетеррористы из Аль–Каиды? Фронт освобождения Дальнего Востока? Американцы на нас сбросили какую–то чудо бомбу? Напали инопланетяне с альфа центавры? Открылся портал в параллельный мир, и оттуда полезли монстры? — с какой–то яростью стал шептать мужик.

— С последним, ты почти угадал. Иди, найди себе стул, а потом присядем, поболтаем, — отправил мужика Феррум и, приглядывая за ним в полглаза задумался, как подать информацию.

Мужик вскоре вернулся и Павлов коротко накидал ему про перемены в его ближайшей жизни. Рассказал, что они более не в своих мирах, а на другой планете или в параллельном мире. Поведал, что возможно мужик обратится в тварь жаждущую плоти. Судя по пометкам на карте, взятой в машине внешников, период обращения на этом кластере достигал в среднем 5 – 7 часов, но мог растянуться и на гораздо больший срок. Свежак после пояснений Василия погрустнел, однако поверил его словам полностью, выпил живуна и даже рассказал свою историю.

Мужчину звали Семеном, большую часть жизни он проживал в этом доме и работал где–то неподалеку. Сегодня же ночью его чуть не загрызла сожительница, с которой он проживал после не столь давнего развода с женой. По всей видимости, при переносе в Улей Семен, не просыпаясь, потерял сознание, поскольку не проснуться, когда вокруг твориться такое, было почти невозможно. Проснулся он от того что сожительница глодала его руку, и в итоге убил женщину. Иначе ее отцепить от себя не получилось.

Семен испугался содеянного, но потом понял, что вокруг твориться полное непотребство. По улицам скачут какие–то твари, а люди обратились в зомби. На этом фоне никому не будет дела до убийства им одной вдруг ставшей зомби бабы. В итоге он решил, что нужно вооружаться. Дома у него хранился внушительного вида нож и только, но в подвале в тайнике имелся нелегальная короткая Мосинка, доставшийся мужику от деда и зачем–то припрятанная на всякий случай. Зачем Семен хранил нелегал он и сам не знал. Стрелял он из него всего однажды и то втихаря на природе по банкам, а по законам своего мира сесть или получить условный срок за хранение ствола мог вполне реально. У него даже возникали мысли сдать нелегальный ствол в полицию, но его остановило нежелание объяснять, откуда у него эта Мосинка взялась. Изворачиваться и врать не хотелось, как и признаваться в том, что хранит оружие уже на протяжении нескольких лет.

Короткая винтовка или может даже карабин, Василий однозначно определиться не смог, хранилась в сухом месте в промасленной ветоши, так что оружие находилось почти в идеальном состоянии, несмотря на то, что было выпущено еще в позапрошлом веке для царской армии. С работой такого оружия Павлов был более или менее знаком, так что уверенно осмотрел его, убедился, что современные патроны, взятые с внешников одного мира не по цифрам калибра, а на деле подходят к трехлинейному древнему карабину иного мира. Были у Семена и свои патроны, хранившиеся в тайнике вместе с оружием, но набралась их всего дюжина — чуть больше чем на два полных заряжания стандартного пятизарядного магазина.

Феррум, опасаясь возможного перед перерождением помутнения рассудка, не стал вооружать Семена огнестрельным оружием, однако зарядил карабин и поставил на не типичный для современного вооружения предохранитель или, если быть точным в терминах, на предохранительный взвод. Карабин временно остался при Павлове, но он твердо пообещал, что вручит его свежаку в случае чего–то непредвиденного или когда окончательно убедится, что тот точно не обратится в пустыша.

Тем временем окончательно расцвело и на свежем кластере осталось совсем немного сохранивших разум людей. По большей части это были немногочисленные иммунные, пытающиеся как–то выжить в творившемся ужасе. Над кластером совсем низко прошелся вертолет, с которого что–то кричали выжившим. Из глубины подвала Василий и Семен разобрали только отдельные слова, доносившиеся через шум винтов. Кричали что–то о выживших, и это заинтересовало людей. Они открыли внутреннюю дверь и стоя у решётки послушали, что за объявление делали вертолетчики.

— Выжившие, с вами говорит представитель спасательной команды! Все кто может, пробирайтесь к больнице! На территории больнице будет устроен сборный пункт с вооружённой охраной! Сбор выживших продлится весь день и закончится за час до заката! Не ждите что вас придут спасать, а сами пробирайтесь к сборному пункту! Только так вы сможете спастись! — дольше начиналось повторение того же текста скорее всего записанного, а не произносимого человеком.

— Спасатели, — выпучил глаза на Феррума Семен.

— Сомневаюсь, — ответил ему Павлов, не видевший, скрывшегося за домами вертолета, но уверенный, что это хитрый план муров или скорее даже самих внешников, поскольку у муров вроде вертолетов не было.

— Они же сказали… — начал было что–то доказывать мужчина.

— Ты всему что говорят, веришь? — перебил его Василий.

— Эээ… Нет, — смутился, но ответил свежак.

— Так вот и этим не верь. Здесь территория подконтрольная очень нехорошим людям. Они прилетели, сядут у вашей больнице, соберут таких простаков как ты, но не для того что бы подарить райскую жизнь. Их отвезут на человеческие фермы, где будут вырезать органы и делать еще бог весть что, — запальчиво внес ясность Феррум.

— Как так? — Семен выпучил глаза еще сильнее.

— Да вот так вот. Для них мы всего лишь добыча, а наши органы им как какой–нибудь барсучий жир или какая–то железа уссурийского тигра, — с еще большей злостью продолжил объяснения Павлов.

— Так же нельзя, — мужчина захлопал глазами.

— Иди и объясни им, что это бесчеловечно, — Василий едва не сплюнул на бетон здешнего пола и от выхода, возле которого они все еще стояли, пошел вглубь подвала, — Пошли, а то привлечём кого–нибудь, потом заманаемся отстреливаться от жаждущих свидания.

Глава 26

26 глава (день 11):

Семен прикрыл деревянную дверь и с тяжёлыми мыслями отправился следом за кажущимся уверенным и точно злым мужчиной в форме с шевронами неизвестной свежему иммунному армии. Подойдя к повороту коридора, он увидел, как Феррум с нешуточным беспокойством бросился к малолетней девчонке, стоявшей в дверном проеме одной из подвальных каморок. Стояла она на одной ноге, держа вторую, загипсованную, навесу и опиралась на косяки руками.

— Ты зачем встала? — спросил Василий готовый подхватить девочку на руки и унести обратно на кровать.

— Ну не вечно же мне лежать. Одна то нога у меня здоровая, да и руки на месте. Мне бы костыль какой, — Вика чуть двинула плечиками, обозначая пожатие, поскольку нормально пожать плечами из–за того что держалась за косяки не могла, — Я есть хочу, — добавила она.

— Есть еда. Чего будешь? Варенья? Соленья? Тушенку? — Феррум кивнул на комнату, где хранились запасы на зиму хозяева кои уже, наверное, урчали или были сожраны кем–то урчащим.

— Помоги мне туда дойти, я сама выберу, — тут Виктория заметила в полумраке порожденным светом фонарика в руках Павлова силуэт постороннего мужчины, — Здравствуете, — сказала она ему без страха, поскольку уже слышала, как мужчины разговаривали.

— Здрасте, — кивнул хмурый свежак.

— Это Семен. Он загрузился сюда с этим кластером и, похоже, иммунный, — представил мужчину Василий.

— Семен, вы будете кушать? — девочка почти повисла на своем опекуне, и он ее повел в закуток с запасами.

— Кусок в горло точно не полезет, — честно признался Семен, но пошел вместе с ними к источнику пищи.

Феррум бросил на мешки с картофелем какую–то тряпку и усадил Викторию на него, а после предложил на выбор несколько банок. Девочка выбрала то, что пришлось ей по вкусу, и Павлов открыл ей банку. Заодно он открыл себе банку огурцов. Огурцы оказались крепенькими, хрустящими и в меру острыми. Про такие многие говорят, что самое на закусь, но Василию и без спиртного было лучше некуда.

— Там вроде тушёнка, — кивнула девочка, сумев разглядеть едва видные пол–литровые банки и угадать содержимое.

— Да, — Феррум без лишних разговоров открыл еще одну банку.

— Мы чем–то можем помешать этим людям? — спросил стоявший у входа и до этого молчавший Семен.

— Чем мы им помешаем? У них вертолет и тяжёлое оружие, а у нас голая жопа, да босой… — Павлов, бросив взгляд на слушающую, но не прекращавшую жевать Викторию, не договорил неприличную поговорку, хотя был уверен, что она ее знает.

— Может, сделаем хоть что–то? — продолжил неуверенно свежак.

— Сема, — вздохнул Василий и, бросив обратно вынутый из банки огурец, заговорил. — Так вот Семен, мы едва вырвались от товарищей этих тварей в человеческой шкуре и пережили достаточно для того что бы ходить к психологу много лет. Особенно она, — Феррум кивнул на Вику. — Теперь мы движемся на запад, где вроде как бы есть нормальные люди и даже какое–то государство с человеческими законами имеется. Не взывай к жалости и совести Семен. Если хочешь, то иди и самоубейся об внешников, но без нас. Они засекут тебя еще на подходе и если не скрутят раньше твоего первого выстрела, то точно шлепнут, — Павлов закончил и, делая вид, что ему все равно, полез пальцами в банку за огурцом.

На самом деле бывшему милиционеру было далеко не все равно, на судьбу выживших в городе людей. Всех было жаль. Жаль девочек, жаль мальчиков, жаль кошечку и собачку. Всем бы помог и всех бы спас будь у него для этого силы. Случившееся все еще не до конца очерствило его, даже после случившегося в борделе и смерти Бурого, однако он почти всегда мог действовать, руководствуясь головой, а не сердцем. Можно было бы сказать, что всегда, но спасая Панду он поступал вопреки логике и здравым рассуждениям того же покойного Бурого.

— Может не лезть к ним, а попробовать перехватить людей? — внесла предложение Виктория.

— И ты туда же, — Василий раздражённо бросил только выловленный, но еще даже не вынутый из банки огурец.

— Ну а что? Ты же милиционер. Ты должен помогать людям, — привела своеобразный довод она.

— Милиционер остался в том мире, как и все кому, он должен был помогать, — буркнул Феррум и спросил с обвинительной интонацией. — Вот ты, куда на одной ноге собралась? Кому ты поможешь? Мне тебя на себе таскать? Или может, ты тут одна посидишь?

— Одна я не останусь, — Виктория даже поежилась от того что может расстаться со своим опекуном вновь даже ненадолго.

— Ну, вот и не жужжи, — Павлов закончил с девочкой и посмотрел на Семена — Короче, если что–то хочешь делать идешь и делаешь. Я отдам тебе твою винтовку и пару десятков патронов к ней выдам, расскажу, как живун делать и моя совесть будет чиста, а ты пойдешь куда хочешь. Хочешь на внешников с мурами нападай, хочешь людей по кластеру ищи и доказывай им, что у больницы их ждут не спасатели. Если же хочешь остаться с нами, то ты тоже не жужжишь и слушаешься меня во всем. Решай, что тебе по душе прямо сейчас и не насилуй мне мозг, — Василий потерял аппетит и поставил банку на полку стеллажа.

— Я свами. Один я ничего не сделаю, — вздохнул новичок.

— Рад, что ты сохранил разум. Можно вместе подумать, что делать. Твое знание города может помочь. А‑то карта картой, но на ней может быть не все, — Феррум был все еще раздражён, но начал успокаиваться, и решил переходить к конструктиву, — В городе есть охотничий магазин? — спросил он, наконец, возвращая карабин его владельцу.

— Охотничьего нет. Есть рыболовный. Называется Пескарик, — ответил Семен, забирая оружие.

— Там оружием торгуют? — уточнил Павлов.

Он помнил, что пометки обозначающий источник оружия на этом кластере не стояло, а значит, он сюда не грузился совсем или грузился очень редко, но ведь это мог быть и тот редкий случай.

— Когда я последний раз там был, из оружия видел только ножи. Рыболовный же магазин. Там снасти всякие, сапоги, рыболовные костюмы, — ответил новичок, задумчиво распихивая по карманам только полученные патроны.

— По возможности, туда надо заскочить. Раз оружия там нет, то и сильного внимания магазин привлечь не должен, по крайней мере, торопиться туда никто не будет, а нам не помешает переодеться. Я пропотел так, что воняю как скаковая лошадь, ты, — он кивнул на Семена, — одет не по местной моде и за городом будешь слишком заметен, у тебя вика тоже одежда не свежая, да и пятна крови наверняка остались, хоть штанину и отрезали, — он на секунду задумался. — Еще нужен магазин, но такой, где можно сразу взять и консервы, и хлеб и уксус с содой, — выдал после некоторых размышлений он и тут же для ясности добавил. — По квартирам это все собирать слишком долго. Безопаснее из магазина.

— Уксус то зачем? — удивился новичок.

— Увидишь, — отмахнулся Василий от вопроса. — Так есть такой магазин? — переспросил он.

— Минимаркет, прямо рядом с Пескариком, — отозвался Семен без раздумий.

— Отлично, а машина у тебя есть? — продолжил опрос Феррум.

— Есть. Тут рядом стоит, — кивнул свежак.

— Заправлена?

— Полбака где–то, — новичок был не слишком уверен.

— Будем надеяться, хватит доехать до магазинов, а потом выбраться из города. Сидеть здесь слишком опасно. В городе было просто полно людей, и поэтому конкретно нами никто и не занялся, но если продолжим сидеть тут, нас обязательно кто–нибудь найдет и выковыряет отсюда. Пожалуй, сейчас самое время, что бы уходить. Внешники своими призывами соберут не только всех иммунных, но и какую–то часть тварей подтянут к больнице. Они их будут отстреливать и на стрельбу попруться еще твари. Можно надеяться, что нам будет чуть посвободнее, — рассказал всем свои мысли Павлов.

Перед уходом немного пошарили в подвале в надежде найти что–то ценное в их ситуации, но ничего полезного за исключением старого костыля не нашли. Его Василий по–быстрому отрегулировал под рост Виктории и стали выдвигаться. Убедились, что во дворе дома все достаточно спокойно. Только пара лотерейщиков кормилась на застреленных Феррумом ранее заражённых и их пришлось пристрелить. Потом Семен сбегал за своей машиной и не совершил глупость, попытавшись уехать один, чего опасался Павлов, а вернулся за мужчиной и девочкой.

На машине они проехали к нужной им улице. Дорога оказалось пустой. Пришлось объехать нескольких совсем свежих и тупых пустышей и все. Как и ожидал Василий все монстры услышавшие «сигнал к обеду» от внешников поспешили на него. Остались только самые тупые и те, кто не сумел выбраться из своих домов или квартир. Один не то пустыш, не то начинающий бегун нашел способ выйти из квартиры, когда увидел их машину. Видимо это стало последней каплей сподвигшей его на «подвиг». В его квартире были не стеклопакеты, а обычные, еще советские стеклянные окна и он выпрыгнул, разбив одно из них собственным телом. Квартира находилась на верхнем этаже трёхэтажного дома и неудачно приземлившись зараженный сломал обе ноги. Такая неудача не избавила его от энтузиазма, и он пополз на руках, волоча за собой переломанные ноги.

Добравшись до нужного места, и оставив в машине Викторию, как могли быстро накидали в машину долго хранящихся готовых продуктов в надежной упаковке, прихватили дорогого спиртного нескольких сортов на живец, не забыли и про уксус. В рыболовном магазине действовали так же. Покидали одежду и обувь в машину. Ничего мерить не стали. Все примерки потом. Семен еще прихватил рыболовные снасти в надежде где–нибудь и когда–нибудь порыбачить. Несмотря на то, что торопились, погрузкой занимался один Семен. Павлов оба раза с оружием в руках стоял у входа и страховал. Так он мог прикрыть своего грузчика и при этом охранял оставшуюся в машине Викторию. Оставлять ее одну в машине на улице Василий не рисковал, а таскать девчонку с собой не было смысла.

Уже когда собирались уезжать, где–то в районе больницы несколько раз громко рвануло, послышалась отчаянная пальба из крупных калибров. В небо стал подниматься столб черного чадящего дыма. Нельзя сказать, что бы с момента приземления внешников и до этой минуты там было тихо. Постоянно, постреливали. Иногда взрыкивал короткой очередью крупняк разбираясь с кем–то на кого не жалко серьезных патронов, но такого не было. Сразу стало понятно, что на сборщиков свежаков кто–то напал. Скорее всего, это были не заражённые, а люди, но полной уверенности у Феррума не было, а проверять он не собирался. Что там за разборки и между кем они происходят непонятно, так что лезть опасно. Даже если там самые честные и принципиальные стронги на весь Улей напали на внешников что бы причинить справедливость, то и тогда дело для компании Василия легко может закончиться несколькими пулями.

Павлов посадил Семена за руль и тот повез их из поселка на запад к краю пока верно служившей карты внешников. Уже на выезде из города они попали под огонь беспилотника. Василий вовремя заметил дрон и велел сворачивать в арочный проезд во двор стоящих квадратом домов. Беспилотник отчего–то не пожалел на них мини ракеты, но та не попала в машину, а взорвалась немного позади. Такая ракета почти не давала осколков, но их транспорт достала взрывная волна. Заднюю часть автомобиля задрало вверх, поставило на правое переднее колесо и опрокинуло на бок. Викторию завалило вещами, среди которых она сидела, и возможно именно благодаря этому девочка отделалась только синяками и ссадинами. Пристегнувшийся когда трогались от магазинов Семен, висел на водительском месте и отделался легким испугом. Феррум же каким–то образом умудрился засунуть руку между дверцей машины и асфальтом. Он сам не понимал, как это вышло, ведь не высовывал руки наружу, хотя окно и было открыто. Хорошо хоть дар оказался активирован и выдержал. Металлическую руку не раздавило всмятку.

Дрон заложил круг над домами и не найдя машину оставшуюся под аркой улетел дальше, что бы заняться целью с большим приоритетом. Его вызвали помочь разобраться с теми, кто напал на группу у больницы, и он спешил именно туда вместе с еще одним беспилотником заходящим с противоположной стороны поселка. Машину беглецов же он обстрелял попутно. Оператор посчитал, что есть вероятность того, что в машине может быть кто–то из участвовавших в нападении на спец группу Особого корпуса, занимавшуюся сбором двуногого ресурса.

— Все живы? — спросил Павлов, через шум не заглохшего мотора, при этом пытаясь вытащить зажатую руку.

— Я вроде жива, — отозвалась Панда.

— Я жив. Сейчас свалюсь на тебя, — предупредил Семен и отстегнул ремень.

Вопреки словам не свалился. Новичок, отстегиваясь, сумел упереться в пассажирское сидение, а после слез на бок машины. В это время Виктория выбралась из–под вещей, а Павлов сумел вытащить руку, чему был удивлен даже больше чем тому, что она там оказалась. Вытащив руку, Василий был готов поклясться, что в процессе она немного вытянулась, словно стала эластичной. Именно этот факт и поразил Феррума более всего. О таком свойстве своего дара он не знал. Хотя много ли он знал о своем даре вообще? Что там сказал мурский знахарь? Что–то вроде того, что у него руки приобретают свойства живого металла и все. Дар в бою сгодится, но не дистанционный и не слишком опасный для охраны. Знахарь мур установил сей факт и ушел. От него больше не требовали. Что бы по нормальному разобраться с даром нужно было посетить нормального знахаря и обстоятельно поговорить с ним, либо предстояла долгая самостоятельная практика с вдумчивыми испытаниями.

Поняв, что нового удара по ним не последует, и немного успокоившись, люди выдавили лобовое стекло и выбрались из машины. Сразу стало понятно, что машина никуда не поедет, даже если ее поставить на колеса. Если ее передок не пострадал и двигатель урчал, пока его не заглушили, то багажник вместе с задними колесами разворотило прилично. В багажнике лежа вся их еда, спиртное и прочее взятое не в Пескарике. Все это приняло на себя часть силы удара и превратилось в мешанину. По этой причине трогать содержимое багажника не стали. Забрали с собой, что смогли собрать быстро в салоне и поспешили дворами к выходу из города, до которого оставалось совсем чуть–чуть.

Никуда не торопились. Несколько раз подолгу прятались от беспилотника и запоздавших к перезагрузки стаек тварей. В итоге выбрались из ПГТ только на закате. Ночевать пришлось на соседнем кластере в совершенно пустом поселке из трех домов. Кластер был не новый, и делать заражённым или людям на нем было нечего, но расслабляться не стоило. Зараженные, несмотря на предосторожности, могли прийти по их следам, или найти еще как–то. Люди в принципе тоже могли нагрянуть, хотя в городе все стихло еще днем. Вертолет улетел незадолго до заката, и беспилотников не было видно приличное время.

Кое–как поужинали тем, что нашли дорогой и что сохранилось. Потом Феррум окрестил Семена Рыбаком, за его пристрастие к рыбной ловле. В первую очередь мужчина забрал из машины небольшую коробочку с леской, крючками и прочим, а это говорило о нем многое. Хорошо хоть благоразумно взял самый минимум, но даже благодаря ему он мог соорудить простую удочку в любой момент. Оставалось только найти подходящую палку на удилище, а все остальное имелось в заветной коробочке Рыбка.

После крестин сделали живчик найденной в доме водке. Хорошо, что она нашлась, а то спиртного больше не было, а имевшийся живун уже подходил к концу. Виктория из–за процессов заживления глотала его немерено. Себе Феррум сделал живец немного покрепче, он чувствовал, что ему это было нужно, хотя до крепости водки его живцу было все еще далеко. Помимо водки нашли уксус и сделали по порции раствора гороха на каждого и запас раствора в дорогу. Споранов и гороха взятых в борделе хватало с избытком, так что мелочиться и зажимать горох для собственного крестника Павлов не стал, хотя кормить его даже еще не открывшийся и возможно бесполезный дар обязан не был.

Охрану не выставляли. Они вымотались настолько, что от такого часового не было бы толку. Только измучаются, и никто нормально не отдохнёт, а встать предстояло рано, и уйти следовало как можно дальше. Когда легли, Василий, несмотря на усталость, решил уделить время тренировки дара. Он стал пробовать повторить что–то подобное тому, что случилось, когда его руку прижала машиной, но рука никак не хотела тянуться. Пришлось оставить эту затею до лучших времен и постараться заснуть.

Глава 27

27 глава (день 12 – 15)

Три дня Феррум, Панда и Рыбак продвигались на запад, прячась от муров, беспилотников и тварей. Где–то получалось проскочить несколько километров на подобранной машине. Где–то приходилось топать пешком по бездорожью. Ну а где–то ничего не оставалось кроме как по нескольку часов пережидать, затаившись в подходящем месте, пока не минует опасность. Поначалу опасности подстерегали их ежеминутно, но обошлось, а потом и опасностей стало поменьше. На третий день они увидели всего одну далекую точку у горизонта в небе и больше беспилотники не появлялись. Шума двигателей машин не слышали вообще со второго дня. Сказывалось, что выпавшая дорога пролегала по пустым кластерам с редкими маленькими и часто полностью или частично брошенными селами. Заброшенными уже в своих мирах, а не после попадания в Стикс. В общем, здесь не чего было делать как зараженным, так и иммунным. Одним тут нечего почти нечего было жрать, а вторым почти нечего взять. По этой причине и муры со своими хозяевами далеко в пустые земли не лезли.

По счастью Феррум с компанией благодаря карте внешников на краю которой были обозначены во всех смыслах бедные кластеры с долгими периодами перезагрузки позаботились о запасах пищи и спиртного на живун. Когда шли пешком, тащить тяжёлые рюкзаки было крайне обременительно, но Павлов не мог рассчитывать на авось и надеяться, что полоса пустой земли окажется узкой. В общем, тащили, надрывая спины, а рюкзаки потихоньку становились легче от возрастающей выносливости и из–за постепенно уменьшающегося количества припасов.

За краем карты внешников действительно ничего не изменилось, и все было так же. Пища, которая попадалась на кластерах в редких обитаемых на момент переноса местах, давно протухла, покрылась плесенью или приобрела твердость камня, за исключением консервов. Однако с последними тоже имелась проблема. Датам изготовления верить оказалось совершенно никак нельзя. Тушенка, изготовленная в 2017 году, по факту могла оказаться свежее той, что изготовлена в 2020. Так выходило из–за того что кластеры грузились не только из разным миров, но и из разного времени или в мирах имелся какой–то разбег по нему. Павлову и Вика сами пришли в Улей из 2017 года своего мира. В мире рыбака шел 2021 год. Разбег же в датах на консервах и вроде как свежих газетах ребятам пока попадался аж от 2005 года до 2020, но это не значило, что не может попасться что–то вне этого диапазона. Вон у Рыбака 21 год был. В общем, с консервами получалась чехарда. Не зная давность загрузки кластера их свежесть можно было предположить только по косвенным признакам, то есть по степени испорченности продуктов и прочему. Ребята предпочитали не рисковать и смогли пополнить припасы всего дважды, когда оказались уверены в относительной свежести загрузившегося в Стикс осколка мира.

Каждый день на редких привалах, несмотря на усталость, Василий упорно пробовал сделать свою руку эластичной. Он знал, что это не даст ему какого–то немедленного преимущества в отличие от какого–нибудь защитного поля или огненных лучей из глаз. Его дар, похоже, вообще годился только в ближнем бою против низших заражённых да людей, но это не значило, что он не пригодится. Дар уже несколько раз помогал ему, и он был уверен, что поможет еще. Возможно, спасет жизнь и не раз. В принципе дар уже ее спасал. На арене так без железных рук его бы точно порвали, да и лишись он руки после последней аварии, то неизвестно как бы дело повернулось, но два калеки со свежаком точно бы далеко не ушли.

Поначалу сколько не краснел от натуги и не пучил глаза, каких рубильников не придумывал, молодой рейдер с даром ничего не выходило. Однако к вечеру второго дня вышло сделать указательный палец правой руки длиннее сантиметра на полтора. При этом он не стал мягким, а просто изменил форму, то есть эластичности резины или чего–то похожего не оказалось и в помине. Даже в процессе изменения формы палец сохранял туже твердость, что и вся рука. Продержался палец в таком состоянии до тех пор, пока Феррум не отвлёкся, но удлинить его вновь получилось гораздо легче. Подобное получилось сделать и с другими пальцами. На третий день вышло сделать чуть длиннее и уже обе ладони, потом целиком оби кисть и даже предплечья обеих рук, но дальше дело пока не пошло. Однако мужчина не унывал, главное, что у него получалось, а со временем он заставит это работать по возможному максимуму.

К вечеру третьего дня беглецы вышли к разливу воды, тянущемуся до самого горизонта. Это было не море и даже не озеро. Перед ними оказалось большое, тянущееся от горизонта до горизонта, наводнение. По всей видимости, где–то регулярно загружались речные или озерные кластеры с высоким уровнем воды. Они разливались на кластеры со степью и лесостепью, и получалось вечное или почти вечное наводнение. Сухие кластеры оказались чуть выше затопленных, но берег вышел отлогим, и вдоль него образовалась грязная жижа, простиравшаяся на несколько десятков метров. Дальше начиналась открытая вода с глубиной от полу до нескольких метров. Кое–где виднелись возвышающиеся над водной гладью холмы, полузатопленные рощицы и подтопленные сельские дома.

Переночевав недалеко от берегов грязного болота, люди выбрали направление и двинулись вдоль берега в надежде отыскать хоть какой–то проход через это вот все. Дорогой видели какой–то шальной, неизвестно что там забывший беспилотник, но тот опять пролетел далеко. Надеяться на то, что устройство с надежной современной оптикой их не заметит, было глупо, поскольку заметили они его поздно, и спрятаться во время не успели. Однако люди железную птицу не заинтересовали. Даже приближаться и проверять, кто там топает, не летающая железяка. Ну, оно и понятно, ведь территория патрулирования немаленькая. Пролетел беспилотник, сделал видео или фото, а с ним пусть после люди на базе разбираются. Оператор же просто следит, что бы дрон с курса не сбился и активно подключается, только если засечет что–то по–настоящему интересное. Например, элиту со свитой или неизвестную колонну вооружённой техники.

Потратив на поход вдоль берега целый день, и убив за это время нескольких довольно опасных зараженных, беглецы убедились, что болото им не обойти, зато легко можно в процессе встретить кого–то с кем справятся, не получится. Зараженные упирались в болото и брели вдоль него. Будь в этих местах тварей побольше, то могли бы встретить не мелкую стаю из топтуна, лотерейщика и с кусачом во главе, да нескольких одиночек, а стаю побольше или кого–то поматерее. Им бы могло и хватить. Кусача Фер и то завалил с трудом. Пули из автомата внешников шили хорошо, но тварь оказалось очень живучей. В конечном итоге, вечером решили вернуться немного назад к месту, где видели вроде бы целую лодку и двигать на ней напрямик через затопленные кластеры на запад. Им казалось, что так будет безопаснее, при условии, что беспилотникам до них нет дела. Тем более что пока они шли, из далека, накатила хорошо заметная волна. Видимо загрузился очередной кластер с водой и подпитал наводнение. Уровень воды стал немного выше, и полоса прибрежной грязи значительно сократилась, так что тяжелый водный транспорт оказалось не так далеко.

В ночь естественно не пошли. Заночевали в зарослях подальше от берега и уже утром тронулись в дорогу. Пройдя несколько километров, они вернулись к лодке основательно засевшей в грязи. Людка была деревянная и довольно тяжёлая, но иного варианта у них не нашлось. До лодки добрались в грязи по колено. Там пришлось из нее вытаскивать грязь. Делали это руками и всем, что подвернулось под руку, но справились. В процессе перемазались сами, так что стали похожи на ожившие комки грязи.

Как очистили лодку Рыбак являвшийся лучшим из имеющихся в этом деле специалистом признал лодку вроде бы целой и почти наверняка годной для предстоящего им плавания по затопленным территориям. После этого долго мучились, что бы вытащить лодку из грязи. Та работала как присоска и не хотела отпускать свою жертву, но с помощью использованных в качестве рычагов деревянных шестов люди сумели это сделать. Дальше плав средство пошло хорошо по жидкой грязи. Главным было вовремя отгребать то, что нагруживалось перед носом посудину. Однако чем дальше они отходили от берега, тем глубже становилась грязь. Они проваливались сначала по пояс, а потом вообще по грудь, что делало работу поистине каторжной.

Наконец, стащив лодку на воду, Ферум и товарищи сначала кое–как ее отмыли в мутной воде, потом отмылись сами, перетаскали вещи и измаявшуюся на берегу от страха Викторию. Если бы она могла, то лучше бы помогала с лодкой, но сломанная нога не позволяла ей. Вот и сидела девочка с оружием в руках, вздрагивая от каждого шороха. Даром что до мужчин большую часть времени камень добросить было, спасти бы они ее не успели. После того как оказались в лодке сразу не поплыли, а попадали отдыхать. Мужчину уж больно выбились из сил в процессе работ, а Панда измаялась от морального напряжения. Лодку тут же прибило обратно к грязи, так что пока валялись без сил, никуда не уплыли, а потом отдых был прерван утробным громким урчанием. Усталость от этих звуков как рукой сняло.

Василий вскочил сел в лодке с АК внешников в руках и уставился на берег. Разумеется, его примеру последовали и остальные. Там, на берегу, по их грязным следам на траве, возле подсохших у кромки и уже заплывших ближе к воде отпечатков босых ног вертелась юлой тварь, ужасней которой Феррум и уж тем более остальные не видели. В грязь она не лезла, поскольку, по всей видимости, успела познакомиться с ней и знала, как в этой трясине нелегко передвигаться, даже с силой развитого заражённого.

А заражённый оказался действительно развит. Существо в несколько сотен килограмм живого веса. Размером точно с годовалого бычка. Голову, грудь и частично предплечья покрывали пластины биологической брони. Передние конечности значительнее длиннее задних, отчего он, передвигаясь на всех четырех лапах, очень отдаленно походил на гориллу. Голова сильно несимметричной формы, отчего чем–то походила на морскую раковину. На предплечьях костяные шипы. На лапах чудовищные когти. Пасть такая, что точно может запросто перекусить бедренную кость и размерами с небольшой чемодан. Клыки двойным частоколом сверху и таким же частоколом снизу. Она не закрывалась, и то и дело мелькал толстый мясистый язык налитого фиолетового цвета.

— Элита, — выдохнула поражённая до глубины души девочка.

— Мама, — Рыбак едва не выскочил из лодки, что бы попытаться убежать.

— Спокойно, — успел остановить его Павлов, которого самого колотил не шуточный мандраж.

— Валим отсюда, — свежак потянулся к шесту, который он до этого он едва не скинул в испуге в воду.

— Это не элитник, — сообщил всем Феррум, не отрывая взгляда от твари.

— Тогда кто? — спрашивая, Рыбак уже встал и что было сил, толкал лодку.

— Рубер, причем не самый матерый. Элита больше и страшнее. Будь это элита, мы бы уже умерли, — Василий почти полностью успокоился и смотрел, как увеличивается полоса грязной водной глади, отделяющая их от настоящей грязевой жижи.

— Все равно помогай, давай, — свежак продолжал толкать лодку.

— Да, — кивнул Вася. — Поплыли, — он с некоторым сожалением отложил недостаточно мощный АК буллпап и взялся за второй шест.

— Не хочу увидеть элиту, — сидевшая рядом со смолкшими и толкавшими лодку мужчинами девочка поежилась от мыслей о такой встрече.

Радуясь, что средне развитый или даже молодой рубер побоялся лезть в глубокую грязь двинулись так и поплыли прочь, отталкиваясь от дна двумя длинными и прочными шестами, срубленными в ближайшем орешнике, еще для вытаскивания лодки из грязи. Рубер скрылся из вида, но Рыба еще поглядывал в сторону скрывшегося берега с опаской. Однако постепенно успокоился и он. Естественно вернулась усталость. Тогда стали работать шестами по очереди. Пока один мужчина работал — второй отдыхал, а потом они менялись. Так двигались по затопленным кластерам почти до заката. Вечером заплыли в небольшую деревеньку, в которой с крыши на них таращился ослабевший одинокий зараженный. Даже не пустыш — ползун. По всей видимости, он забрался на крышу еще, будучи человеком и обратился уже там, а преодолеть страха перед водой не смог и поэтому так и не спустился. Еще нашли нескольких утопленников. По всем признакам они тоже были заражёнными. Почему они утонули так и не поняли. Глубина на месте где находилась деревня, не превышала и метра, а дно оказалось достаточно твердым, что бы по нему спокойно ходить и не вязнуть.

Близился очередной закат Стикса, когда решили вставать на кластере с сухим высоким холмом на ночевку. Для начала обплыли его по кругу и убедились, что небольшой по площади холм совершенно пуст. Ни палаток, ни шалашей, ни чего–то подозрительного и способного спрятать даже самого мелкого заражённого. Убедившись в безопасности места, пристали к суше и стали выгружаться, готовясь к спокойному ночлегу.

— Нельзя здесь вставать, — внезапно запротестовал Рыбак, до этого спокойно таскавший нужные вещи.

Панда, вполне спокойно стоявшая с костылем под мышкой на макушке холма, заозиралась по сторонам в поисках источника опасности, но ее не увидела и только с недоуменным лицом развела одной рукой. Вторая рука по понятным причинам оказалась занята.

— Что случилось? — спросил Феррум тоже частенько поглядывавший по сторонам и после предупреждения соратника особенно насторожившийся.

— Не поверишь, я откуда–то знаю, что сегодня ночью этот кластер на перезагрузку пойдет. Я уверен в этом на все 100, — развел руками свежак смотревшийся в этот момент как–то виновато.

— Ну что я могу сказать? — успокоился Павлов и почесал в раздумьях немного обросшую голову. — Поздравляю, похоже, у тебя открылся дар Улья, — других выводов у него на тот момент не было.

— Похоже на то, — Рыбак глядя на более опытного товарища тоже почесал голову. — Жаль, я бы хотел, что–то получше. Что бы невидимым делаться или еще что–то полезное, — он был искренне расстроен.

— У тебя отличный дар. Раз ты способен почувствовать перезагрузку за несколько часов. Твоя группа никогда на незнакомой территории не будет вынуждена, срываться с места бросая все из–за такого явления. Всегда будет время спокойно собраться и перебраться на другое место как у нас сейчас, — подбодрил товарища Василий.

— Действительно, дар–то получше моего, — фыркнула Виктория.

— Что же это у тебя за дар? — спросил Рыбак этого не знавший.

— И у тебя дар не самый плохой, я бы даже сказал хороший. Его можно использовать как оружие, — не дал ответить девочке Феррум.

— Это как же? — не догадалась воспитанница, о чем он.

— Ты рассказывала, как это вышло первый раз, — напомнил о неприятном Павлов и продолжил. — Если сделать как тогда без экономии и когда это будет нужно тебе, то… — Василий не стал продолжать, видя, что девочка сообразила, и ее лицо стало задумчивым.

— А ведь можно, — через пару секунд обрадовалась Вика понявшая, что одним своим касанием может лишить любого мужчину воли к сопротивлению, попробуй сопротивляться, когда тебя сотрясают спазмы наслаждения.

— Ладно, раз тут нельзя ночевать, то грузимся обратно. Переночуем на другом кластере, — закончил разговор Феррум.

Когда перебрались на соседний кластер, предположение Павлова подтвердилось, поскольку Рыбак смог уверенно сказать, когда перезагрузится и новый кластер и тот который они покинули. История повторилась и на еще одном кластере. В итоге они подобрали подходящее место подальше от того осколка Улья что собирался обновиться ночью и остались ночевать в нем, а ночью издали наблюдали перезагрузку с молниями и прочими световыми эффектами.

Глава 28

28 глава (день 16):

После перезагрузки кластера, который был оставлен после предупреждения Рыбака, и скорее всего из–за этой же перезагрузки, начался дождь. Сначала он мелко моросил, повисая в воздухе водяной взвесью, но под утро, когда начало светать, дождь превратился в секущий косыми струями ливень. Это стало уже совсем невыносимо. Людям пришлось перебираться в лодку, вычерпывать из нее накопившуюся воду и устраивать какое–то подобие палатки из подручных средств. О попытке остаться сухими, речи уже давно не шло, поскольку уже все вымокли до нитки, и переодеться было не во что. Хотелось, что бы хотя бы просто с неба на голову не лило и за шиворот при этом не стекало.

За процессом изобретения палатки из ничего их застали посторонние. Они приплывшие на старенькой дюралюминиевой казанке с заглушенным и спрятанным под чехлом мотором. Шли на веслах и не разговаривали, поэтому за стеной дождя посторонних заметили, когда они оказались уже слишком близко. Посторонние не подкрадывались, а шли мимо, используя холм, на котором расположилась группа Ферума, как ориентир. Тишину соблюдали, поскольку в Улье вообще ее соблюдать полезно. Приплывшие сами только заметили старшину с компанией. Павлов с остальными не молчали, но дождь шумел так, что на расстоянии нескольких метров их уже не было слышно. В итоге напугались все, но сразу стрелять никто не начал. Каким–то чудом люди с истрепанными Стиксом нервами сдержались. Правда все попрятались, как смогли, и навели друг на друга стволы.

— Эй, там, на берегу! — ливень сильно приглушил какой–то ненормальный, рыкающий, голос, но Павлов и его товарищи все же расслышали.

— Кваз, похоже, — словами донес свои мысли до Панды и Рыбака Василий и, высунув голову из–за наполовину вытащенной на склон холма лодки, служившей хоть каким–то укрытием, крикнул фигуре в плаще без рукавов, но с капюшоном открыто вставшей на носу лодки в полный рост. — Чего надо вам от нас надо?!

— Узнать хотим, кто тут шныряет по нашему Болоту! — прорычала фигура.

— Прохожие мы! Плывем мимо! Хотим на запад попасть! К нам лучше не лезть, мы вооружены! — ответил ей Феррум.

— Мы–то поплывем, а вот вы зря плывете на запад, — фигура в плаще подала жест своим соседям по лодке и те несколько расслабились, а один из них поднял брошенный и погрузившиеся рабочим концом в воду весла. — На западе атомиты и они вряд ли пропустят вас через свои земли, да даже если пропустят, пока идешь можно хапнуть солидную дозу радиации и самому превратиться в атомита!

— Мы слышали, на западе есть княжество Муромское! — не поверил сразу словам неизвестного Павлов.

— Тебя не обманули! Оно там есть, но между ним и нами зараженные радиацией кластеры с таким же стабом, на котором поселились атомиты! — фигура подобрала лежавший вдоль лодки шест и остановила им лодку, до этого двигавшуюся по инерции. — Если мы подружимся, то за умеренную плату я могу указать дорогу на карте сама! Или подведу к человеку, что ходит в Муромское и может провести!

— Мы можем и сами обойти радиационные кластеры, — продолжил линию недоверия Василий.

— Сегодня кончится сезон загрузок и через пару дней тут появится Динозавр со своей свитой! Он чует людей за несколько километров и настигнет вас! Нужно переждать несколько дней в безопасном месте! У нас такое место есть, так что лучше вам с нами подружиться! Если есть патроны или спораны мы договоримся о ночлеге и еде! — выложила новый довод фигура.

— Что за сезон загрузок?! — спросил Феррум догадавшийся, что Динозавр это имя собственное какой–то местной развитой твари, возможно даже элиты.

— Может, хватит глотки драть?! Мы пристанем, я сойду на берег одна и мы поговорим! — Павлов уже догадывался, что с ним говорит женщина кваз, но только догадывался, поскольку в рыкающем голосе имелось не так много женского, а фигура была полностью скрыта и выглядела массивной.

— Давай, — Василий посмотрел на Вику, а потом на Семена. — Рыбак, вы пока лишний раз не высовывайтесь. Если что будь готов стрелять. Не мешкай. Возможно, это какие–то хитро сделанные муркеты, — последнее словечко он перенял от своего покойного крестного Бурого.

— Дай мне пистолет, — потребовала девочка.

— Не нужен он тебе сейчас, — вполне категорично заявил Павлов, опасавшийся, что девочка с оружием совершит глупость, и поднялся из–за лодки, встав рядом с ней в полный рост.

— Как тебя зовут? — спросила квазка, спрыгнув с носа казанки в воду и преодолевая небольшое расстояние по мелководью.

— Я Феррум, а ты? — Василий пошел навстречу женщине.

Он давно сменил Форму внешников на рыбацкий комплект и не боялся, что его примут за того кем он не является. А ведь будь он до сих пор в форме Особого корпусы, то мог бы случиться не самый приятный инцидент. Если бы разглядели форму, то начали бы стрелять без слов. Почти наверняка.

— Меня окрестили Валентиной, но с некоторых пор чаще зовут Стрыгой, — квазка откинула капюшон, что бы обнажить голову и показать, за что получило свое второе имя.

Старшина считал, что готов к такому, ведь уже видел кваза, но все равно оказался несколько поражён тем, что увидел. Достаточно длинные частью растрепанные, а частью собранные в хвост толстые волосы походили на паучьи лапки, и, кажется, даже шевелились не из–за ветра. Лицо для человеческого оказалось сильно вытянутым и более всего походило на лысую кошачью морду. Этому помимо формы способствовали приплюснутый нос и клыки, выпирающие из–под верхней губя и упирающиеся в нижнюю губу. Кожа на лице и толстой с выпирающими канатами мышц шее оказалась пергаментно серой и структурой походила на кирзу с солдатского сапога. Раскосые, широко расставленные глаза смотрели омутами больших заполнивших практически всю радужку зрачков.

— Если вы не имеете отношения к мурам, то рад знакомству Валентина, — Василий, наконец, все же сумел вернуть на несколько мгновений пропавший дар речи и перестал молча стоять с раскрытым ртом.

— Если и имеем, то такое же, как ты, — женщина показала глазами на очень приметный автомат, что все еще находился в руках бойца.

У Стрыги на виду оружия не было, но рука, скрытая полой плаща держала крупнокалиберный револьвер, направленный выпирающим стволом в сторону Феррума и четверо иммунных, оставшихся в гружёной чем–то лодке держали оружие под рукой. У двоих из них оказались охотничьи двустволки, у третьего обычный старенький Калашников с деревянным прикладом, а у четвертого имелся точно такой же автомат внешников, как и у Павлова.

— Хорошо, тогда расскажи мне, что за сезон загрузок? — Василий вернулся к теме интересовавшей его более прочего.

— У нас тут грузится несколько достаточно густонаселенных кластеров. Несколько крупных сел и пара кусков города. Грузятся они друг за другом в течение двух недель. Время пока идут загрузки, называется Сезоном загрузок. Сегодня загрузился последний кусок города и твари уже там. Сегодня и завтра еще безопасно, но уже через пару дней жрать станет нечего и начнется опасное время. Все твари, что преодолели страх перед водой разбредутся в поисках пищи. Продлится это до первой загрузки и начало очередного сезона, то есть полторы недели. Так мы тут и живем. Две недели рыщем и полторы прячемся на стабе, — вполне доступно пояснила Стрыга.

— Динозавр, я так понимаю, это кто–то из тварей? — продолжил расспрашивать о текущей обстановке Павлов.

— Нет Феррум, так не пойдет. Давай по очереди спрашивать, — покачала головой девушка кваз.

— Тогда спрашивай, — предложил Василий.

— Откуда вы приплыли? — спросила Валентина.

— С востока. Бежим от муров. Досталось нам от них крепко, но преследования нет, — не стал лукавить бывший милиционер.

— Ну, тогда сразу отвечу на твой уже заданный вопрос. — Да, Динозавр это тварь. Матерый элитник, который в девичестве с гарантией был крокодилом. Уж больно много у него характерных черт осталось. Как понимаешь, ему вода не доставляет дискомфорта как прочим. При нем всегда свита голов в 10. Три рубера, несколько кусачей и топтунов. Ниже топтуна никого в свите нет. Из приметных рубер который когда–то был медведем. Возможно даже белым. У него тоже сохранились черты, по которым можно опознать. Откуда тут взялся этот зоопарк, не знаю, может издалека пришли, а может тут, где загрузились, но они на Болоте уже давно. Это местная верхушка, короли пищевой цепочки. Они уничтожают конкурентов, поэтому кроме стаи тут монстры развитее лотерейщика не столь часты, Тут в принципе вообще зомби не сильно много. Не любят они воду, и приспособиться к Болоту, мало у кого получается, — рассказчица задумалась и, чуть подумав, не задала вопрос, а предложила. — Вижу вы вроде нормальные. Давай кончать этот балаган. Плывем с нами и поговорим обо всем на нормальной стоянке за кружкой чая или чего–то покрепче в сухом и теплом месте. Завтра доплывем до стаба, и переждете лихое время на нем. Первые сутки постоя бесплатно.

— А сколько последующие сутки? — сразу уточнил Феррум.

— Споран с человека. Если нет денег или патронов что бы платить, то можно отработать, на благо стаба. Рабочие руки постоянно нужны, как и хорошие стрелки. Ну что? — девушке, видимо, несмотря на толстую грубую кожу, не терпелось убраться из–под непрекращающегося дождя.

— Идти в место, где наверняка много незнакомых и вооруженных людей не лучшая идея, — не уверенно сказал Павлов.

— Но вы же плывете в Муромск, а там незнакомых вооруженных людей гораздо больше, — леди кваз улыбнулась и на полукошачьей морде это выглядело довольно жутко.

— Это уж наверняка, — Василий преодолел себя и тоже улыбнулся. — Ребята выходите. Попробуем им поверить! — разумеется, эти слова были обращены к Вике и Семену до этого не показывавшим и носа из–за лодки.

Рыбак поднялся и помог встать Панде, после чего та оперлась на костыль и стояла уже самостоятельно.

— Что с девочкой? — с неподдельной озабоченностью спросила Стрыга.

— Была авария. Случился перелом, — обтекаемо ответил Феррум и спросил. — Среди вас случайно нет знахаря, что бы посмотреть?

— Среди нас нет, но в стабе есть. Правда, молоденький. Мальчишка чуть старше ее, — Валентина указала на Панду и тут же добавила. — Если есть чем заплатить, то он обязательно поможет. Лечить у него получается отлично. Мы ему рад жемчужину скормили, и оно в дело пошла, — как–то уж сильно разоткровенничалась леди кваз.

— Чувствую с вашей политикой мы из вашего стабы выйдем голыми, — беззлобно и даже скорее довольно проворчал Павлов.

Вот если бы им предлагали бесплатную помощь, это было бы куда подозрительнее и вызвало бы у него серьезное беспокойство. Тогда бы он точно не отправился с этими иммунными. Правда и сейчас он не собирался расслабляться. Вся практика жизни в Улье учила, что нельзя расслабляться даже на секунду. Нигде и никогда.

— Ну, так что? Плывем? — Валентина склонила голову на бок и вода, которая ее ни сколько не беспокоила, полилась по шее за шиворот почти потоком.

— Поплывем, — Вася закинул автомат за спину, где он и повис в походном положении стволом вниз.

— Парни, плывите. Я с этими, а то еще не дай Стикс заблудятся, — обернулась девушка к своим и убрала обратно в кобуру свой револьвер, что было отлично заметно по характерному движению полы плаща.

— Хорошая идея, — согласился Василий, понимая, что у него в лодке появится заложник, но при этом одновременно и возможный диверсант.

— Панда, — представилась девочка, подскакав на костыле.

— Стрыга, — представилась в ответ Валентина и выпростав из–под плаща здоровенную ладонь в перчатке без пальцев и с довольно длинными черными толстыми чуть загибающимися ногтями, похожими на миниатюрные штыковые лопаты и, скорее всего, не уступавшие им по прочности.

Ногти казались похожими на наращённые и крашенные. Их появление явное следствие превращение в кваза. Подобные легко можно увидеть у развитого бегуна или молодого лотерейщика. С их силой заражённые такими инструментами достаточно легко вспарывают кожу и плоть.

— Рада знакомству, — Вика замялась, но все же протянула ладошку, что тут же утонула в лапе леди кваза.

— Я тоже рад, — Рыбак шагнул к Стрыге и сам предложил руку для пожатия.

— И я рада, — женщина отпустила руку Панды и утопила в своей совковой лопате мужскую ладонь.

Когда рядом с Валентиной стояли рядом обычные иммунные, можно было со стороны оценить ее размеры. В Квазизараженной оказалось больше двух метров. Если в Панде имелось роста где–то метр шестьдесят, а Рыбаке около метра семидесяти сантиметров, то Стрыга превосходила мужчину сантиметров на 30 – 35, а девочку и того больше. Рядом с ней даже высокий и крепкий Феррум казался тщедушным малолетним подростком.

— Поплыли что ли? — кивнул Павлов в сторону уже изрядно удалившихся на веслах четверых спутников их благодетельницы.

— Поплыли, — согласилась квазка.

Столкнули лодку в воду и поплыли вслед за уже успевшей раствориться в пелене дождя лодке. В процессе Василий представил так и не назвавшего своего имени во время знакомства Рыбака, а Панда поинтересовался, не жемчуг ли виной такой «красоте» их сопровождающей. Та подтвердила предположение и девочка сказала, что никогда в жизни не будет его принимать. На это квазка призналась, что съела не одну жемчужину, а приняла две черных со слишком коротким перерывом и, повинуясь какому–то душевному порыву, рассказала свою довольно поучительную историю.

Где–то полгода назад Валентине, тогда еще достаточно красивой девушке проживавшей не в этих местах, повезло наткнуться на не слишком матерую элиту убитую не человеческим оружием. Скорее всего, ее из–за чего–то убила другая элита. Так получилось, что в тот момент она отделилась от группы, с которой промышляла рейдерством и труп элиты нашла одна. Соответственно добычу Стрыга вполне законно посчитала своей единоличной собственностью. Ей тогда досталось две черных жемчужины, какое–то количество янтаря, немало гороха и споранов без счета. Одну чернушку будущая леди кваз проглотила прямо на месте, а остальной хабар взяла с собой и пошла к группе, в которой ее, кстати, ценили за дар вызывать иллюзию начала перезагрузки и отпугивать этим людей и тварей, а не за биологические особенности женского организма.

Через пару дней выйдя к группе, с которой ходила не первый раз и которой доверила, девушка по наивности рассказала о своей удаче при всем честном народе. Господа рейдеры включая ее любовника, тут же решили, что с «глупой бабы», это были их слова, хватит и уже съеденной чернушки и решили отнять вторую жемчужину, что бы впоследствии продать. Стрыга, которую еще так тогда не называли, возмутилась такими рассуждениями и стала протестовать. На это ей пригрозили смертью и велели выдать жемчуг. Валя сделала вид, что собирается отдать чернушку и проглотила ее, прекрасно осознавая какие могут быть последствия.

Ее за это били, но не долго. Потом отняли все, что осталось из потрохов заражённых, забрали оружие, возможно и сексуальное насилие было, но об этом Валентина не упомянула. В итоге ее связали и бросили на кластере, что бы, если что суметь потом ответить ментату, что они ее не убивали. Перед уходом они еще и пошумели, что бы привлечь внимание заражённых и не оставить девушке ни единого шанса. Однако та сумела их на какое–то время отпугнуть иллюзией перезагрузки. Предатели, скорее всего, планировали в таком случае вернуться, но отпугнутые заражённые как–то их нашли и погнались, отчего вернуться сразу не вышло. Пока группа разбиралась с зараженными, Стрыга сумела развязаться благодаря вовремя открывшемуся от первой съеденной жемчужины дару гибкости. Освободившись, она нашла укрытие, где чуть не сдохла от трансформации и спорового голодания. Придя в себя уже в новом обличье, девушка ушла из Княжества, а дело было где–то на его окраине, и в итоге попала сюда.

История Стрыги породила долгое молчание, но потом все же заговорили. Дождь кончился, и Валентина смогла выбирать направление по неизвестным Ферруму и остальным ориентирам. Ближе к обеду перекусили прямо в лодке, практически на ходу. Потом плыли до самого вечера, но до стаба так и не доплыли. Добрались только до удобного места стоянки, от которого до обители местных иммунных была еще примерно половина дня пути на хорошей скорости.

Глава 29

29 глава (день 17):

Ночевали на приличного размера с каким–то одиноким хутором. Дом в котором когда–то жили хозяева лишился крыше полностью. Забор из толстого штакетника стоял, но сквозь него в нескольких местах, словно трактор проехал. Скотный сарай был разметан по дощечке и бревнышку. Однако уцелела баня и дровяной сарай. Первая оказалась вообще не тронута, а во втором не было одной дощатой стены, но зато осталась на месте крыша. Баня буквально три на два метра и в ней всемером не развернуться, так что решили располагаться в дровяном сарае. Без боязни сложили и разожгли костер из готовых колотых сухих дров. Развесили одежду и сумели просушиться. Ужинали горячим и пили крепкий заварной душистый чай.

После спокойной ночи, утром позавтракали, порадовались закончившемуся дождю, да ясному небу и тронулись в путь уже вместе — двумя лодками. К обеду, как и обещала Валентина, доплыли до окраины стаба. Там их встретили патрульные на двухместной резинке. Люди друг друга увидели издалека. Кто–то из мужиков с лодки местных просигналил патрулю жестами и те подплыли ближе, что бы опознаться с полной достоверностью. После этого по затопленной части стаба поплыли к видимому уже оттуда жилью.

— Что это? — спросила Виктория, таращившаяся на массивный силуэт.

— На многоэтажку похоже, но не сильно, — поджал губы Рыбак.

— Все увидите, — напустила загадочности Стрыга, а Феррум не стал пояснять, хотя уже догадался, что за сооружение стало обителью для здешних людей.

Стаб местных оказался достаточно большим, но пустым и затопленным до самого центра. Собственно и центр был затоплен. Из воды возвышался бункер. Разумеется не тот, что подземный, а тот самый что наземный. Буккер противовоздушной обороны, о которых не сказать что бы много народу слышало. Большой бетонный блокгауз, приспособленный для концентрированного размещения зенитных орудий. G — башня. Со стороны выглядящая круглой, но на самом деле шестнадцатиугольная колонна диаметром 43 метра. В высоту 9 этажей или 45 метров, Толщина железобетонных стен 2,5 метра. В мире Феррума и Панды, как впрочем, и во многих иных мирах мультиверсума, такие строил только расточительный и любивший все монументальное Третий рейх. Их часто и называли Зенитными башнями люфтваффе.

В этом типе башен конструкция предусматривала 4 входа, но на текущий момент два из них оказались надежно заложены, а через два оставшихся на лодках можно было заплыть внутрь башни. Первый этаж почти полностью затоплен на высоту не меньше чем в метр, так что лодки, если не были слишком перегружены, не садились на бетонный пол днищем, а могли плыть по широким коридорам. По бокам от входов и над ним устроили бойницы и помосты для стрелков не предусмотренные изначально. Многие не несущие стены оказались снесены, что бы сделать единое пространство. В центре, у уводящей наверх основной лестницы устроили настоящий пирс, у которого стояло больше десятка различных заводских и явно самодельных лодок.

Встречать Валентину с ее группой и гостями, вышел мужик, уступавший ей ростом лишь на пяток сантиметров и с огромными ладонями, по ширине равными двум обычным мужским каждая. Мужика звали Волот и квазом он не был. Просто мужик от природы являлся таким здоровым еще в своем мире и при этом не страдал от гигантизма. Настоящий богатырь из старых былин. Этот громила с добродушным лицом, носом картошкой и голубыми глазами оказался вождем местных жителей и встречал Стрыгу являвшуюся одним из его доверенных лиц. Несмотря на внушительный вид вождя болотников рядом с ним находились два охранника закованных в броню с головы до ног и вооружённых короткоствольными скорострельными автоматами незнакомой Павлову модификации. Что–то похожее на Вереск, висевший на Василии, но не со складным, а с полноценным скелетным прикладом и интегрированным в ствол глушителем.

— Ну, привет Валька, — прогудел точно здоровенная труба хозяин G — башни.

— Привет Волот, — леди кваз вылезла из лодки на пирс, и они сжали друг друга в таких объятьях, что если бы на месте одного из великанов оказался Вася, то от него бы остался кожаный мешок со сломанными костями.

— Кого это ты тут привела? — спросил мужик, когда они с квазкой перестали пытаться друг друга раздавить.

— Да случайно подобрали. Топают со стороны внешки. Хотят в Муромское, но я объяснила им что да, как и они решили у нас перекантоваться пока, — пояснила женщина и этого хватило.

После встречи и короткого знакомства с главой стаба группу Феррума отправили на жилые этажи, то есть на 3 и 4 этаж башни. Там в оборудованных закутках и относительно больших комнатах, жили местные иммунные и располагались комнаты для съема не частыми гостями. В башне всего набиралось человек 50 не больше и все они пометились на 4 этаже. Часть почти пустого третьего занимали комнаты для съема, куда и определили Феррума, Панду и Рыбака. Всех в одну комнатку.

Василий сходу отметил, что в башне больше мужиков. На 50 человек всего с десяток женщин, пользующихся здесь едва не королевским статусом. За внимание любой из них местные мужики оказались готовы на многое, даже если женщина, мягко говоря, не отличалась красотой. Павлов вообще был уверен, что среди этого контингента есть и те, кто не отказался свести предельно близкое знакомство с Валентиной, не смотря на ее экзотический внешний вид. Сам он не обладал настолько широкими взглядами. Ну, по крайней мере, пока их не приобрел.

В комнате отведенной компании Феррума стояли двухъярусные старые армейские кровати с провисшими сетками и тонкими ватными матрацами. Павлов определил Викторию на нижний ярус и стал ждать явление знахаря, которого обещали обязательно прислать. Рыбак ничего ждать не стал. Он почти сразу же отправился посмотреть, что и как устроено у приютивших их людей. По счастью знахарь не заставил себя долго ждать и уже через несколько минут без стука вошел в нее.

— Привет мальчики и девочки, — сказал жизнерадостный подросток лет 16 – 17 с всклокоченной давно не мытой шевелюрой.

— Привет. Чего тебе? — поздоровался и спросил Феррум знавший о юном возрасте местного эскулапа, но не понявший кто перед ним.

— Так мне Валентина сказала, что вам помощь моя нужна, — вытянул не понимающее лицо паренёк.

— Мы знахаря ждали. Ты знахарь, — тут Павлов догадался.

— Да, но пока как видишь молодой. А еще я немного хиллер, то есть могу лечить раны наложением рук. Так что все будет хорошо. У вас тут вроде всего–то перелом, — снова заулыбался местный доктор.

— Меня Панда зовут, — улыбнулась ему в ответ Виктория.

— Я Веселый. Так пациент стало быть ты? — помахал он девочке ручкой.

— Я, — она закивала. — Ты что прямо вот так вот сразу перелом вылечить сможешь? — заинтересовалась она, даже сильнее чем следовало.

— Перелом вполне смогу, если кости не сильно раздроблены. Да даже если раздроблены, вылечу, но не так быстро. Не за раз — охотно подтвердил, но с оговорками знаток даров и целитель.

— Кости не раздроблены. Был открытый перелом дней 5 назад. Врач на скорой на свежем кластере провел операцию и наложил гипс. С тех пор рану не тревожили, — доложился Василий, решив относиться к Веселому не как к малолетнему недорослю, а как к серьезному специалисту.

— Отлично. Ты ложись пока и ногу уложи, — знахарь указал сидевшей девочке на подушку. — Как вообще ощущения от ноги? Болит? Тянет? Чешется?

— Когда сломала, думала, описаюсь, как больно было, но сейчас ничего. Ноет иногда, но не болит, если сильно что–нибудь не задеть. Чешется постоянно. Сил нет, как чешется, — ответила Виктория, укладывая ногу руками на койку.

— Так, сейчас посмотрим, — Весёлый с нисходящей с лица улыбочкой подвинул к кровати стул и сев на него положил руки на гипс.

— Может, гипс снять? — влез с предложением Феррум.

— Пока не нужно. Он мне не помешает, — уже несколько отрешённо ответил специалист. — Процесс заживления идёт хорошо. Без моего вмешательства и с учётом явной свежести Панды денёчка через три — четыре гипс можно будет снимать. Если хотите можете подождать эти дни здесь. Всё равно раньше вам никуда не выйти, — Весельчак на последних словах отвлёкся и бросил взгляд на Феррума.

— А после твоей работы она, когда на ноги встанет? — уточнил Павлов.

— Да прямо как закончу, но стоить вам это будет горошину или десять виноградин, — парень заулыбался особенно широко.

— Ладно. Лечи. Спораны есть, — дал добро Василий.

— Хорошо, — ответил парнишка.

Он закрыл глаза и накрыл ладонями гипс над местом перелома. Его лицо напряглось. Улыбка, естественно, сошла как и не было. Почти сразу со лба побежали крупные бисеринки пота.

— Феррум ноге тепло. Так приятно, — с какими–то особенно детским восторгом сказала Панда глядя в лицо опекуну.

— Фух, закончил, — почти сразу после этих слов Весельчак убрал руки с гипса и смахнул с лица пот. — Где мои спораны? — на его лице снова заиграла та же веселая улыбка, словно парень и не проделал короткую, но тяжёлую работу.

— Погоди ка, — Павлов задумался. — Сколько возьмешь за то что бы посмотреть мой дар?

— Если открыть дар, то пяток виноградин возьму, а если просто посмотреть, то трех вполне хватит, — пожал плечами мальчишка.

— Давай посмотрим, — махнул рукой мужчина и уселся на стул.

— Так, так, так, — знахарь–хиллер, встал за спиной рейдера и положил ему одну ладонь на лоб, а вторую на затылок в то место где у заражённых находится споровый мешок. — Дар получился не самый слабый для свежего иммунного, но ничего выдающего. Руки приобретают прочность металла и некоторую пластичность. Теоретически им можно придавать форму различных предметов, например, клинков, но это не в ближайшее время. Придется съесть немало гороха. Ну, или может на жемчуг повезет, — мальчишка закончил осмотр и убрал руки с головы.

— Будешь как Т 1000, — Вика изобразила что ее рука клинок и несколько раз взмахнула ей издавая непонятно что значащие звуки.

— А да. Похоже. Как в той сцене, где он из пальца пику сделал и в глаз отчиму ее воткнул через пакет с молоком, — Веселый радостно закивал соглашаясь.

— Отчима? — удивился вставший со стула Феррум.

— Ну да, — повернулся к нему мальчишка.

— Да нет. Т 100 убил мачеху Джона. Это мой самый любимый фильм из витражных фантастических боевиков, — сощурилась, собираясь отстаивать свою точку зрения девочка.

— Проделки мультиверсума, — отмахнулся знахарь. — Давайте мои спораны, и я пойду, — он протянул раскрытую ладонь сначала в сторону Панды, но тут же сообразил, кто будет платить, и развернулся с протянутой рукой к старшине.

Проводив знахаря и немного подумав, Василий и Виктория сняли гипс, что бы убедиться, что девочка вполне может пользоваться ногой. Перелом полностью зажил, а от раны на ноге остался только небольшой шрамик, который со временем должен был рассосаться полностью. Вика обрадовалась и была готова бежать, куда глаза глядят, поэтому они с Феррумом отправились искать Рыбака. Как выяснилось их передвижение по стабу больше пределов разумного не ограничивалось. То есть им нельзя было без разрешения брать с пирса лодки, кроме своей, заходить в чьи–то комнаты и лезть в узловые точки обороны. Вполне разрешалось шататься по коридорам жилых этажей и выше. На втором и пятом и девятом этажах лучше было не появляться из–за того что они и являлись теми самыми основными узлами обороны и на них же хранились боеприпасы. Разрешалось выходить на крышу и бродить по первому этажу, но при выходе из Башни ее руководство снимала с себя всю ответственность за безопасность.

Своего третьего товарища Виктория и Павлов нашли за пределами стен Башни у второго входа, на оборудованных мостках для рыбной ловли. Мужчина уже успел найти какого–то единомышленника и, беседуя с ним о жизни в столь примечательном укреплении, занимался рыбной ловлей. Как выяснилось где–то в этих местах грузилось полноводное водохранилище, так что рыбы, несмотря на не слишком для нее хорошие условия существования хватало, ее ловили, когда было безопасно, и она составляла приличную часть рациона местных обитателей. Ели рыбешку жареной, соленой, коптили, сушили и варили ушицу.

Убедившись, что у Рыбака все хорошо Василий и Панда отправились искать Стрыгу, что бы обсудить, где тут можно потренировать девочку в стрельбе и можно ли найти подешовке какое–то малокалиберное оружие или пневматику в прокат. Если у них образовалось полторы свободных недели, то их нужно было как–то использовать. Обучение девочки стрельбе показалось Василию самым оптимальным вариантом. Заодно он и сам планировал дополнительно потренироваться. Освоить, как следует Гюрзу, Вереск и АК внешников под винтовочный патрон.

Дорогой у Виктории разболелась натруженная нога, и пришлось забегать в комнату за костылем, что не сильно, но омрачило поднявшееся настроение. Потом они все же нашли Валентину, и та свела их с человеком, заведующим здешним арсеналом. Малокалиберного у него ничего не было вообще, пистолетов на продажу тоже не оказалось, но он согласился за споран в день давать напрокат ПМ и воздушку, что бы подопечная Феррума могла тренироваться. Правда, патронов к ПМ на продажу тоже не было. Поскольку Павлов не хотел давать в руки девочке сразу мощную Гюрзу, а свой ПМ, как и АКС‑74У вместе с патронами оставил во время первой встречи с беспилотником, что бы взять побольше патронов к оружию внешников пришлось в первый день довольствоваться одной воздушкой.

Стрелять им разрешили сразу за стенами Башни и велели далеко не отплывать, что бы их смогли прикрыть стрелки, а они сами смогли спрятаться. Он бросали в воду что–то не тонущее и стреляли по уплывающей по течению мишени. Виктория потихоньку училась и выглядела почти нормальной, что крайне радовало Павлова. Он ожидал, что после плена у муров с ней будет совсем не хорошо. Хотя над ее психикой поработал их мурский знахарь. Может, именно поэтому не было истерик и попыток суицида, а может девочка сама по себе стойкая.

Вечером при свете керосиновой лампы занимались чисткой оружия. Все это время толком его обиходить не представлялось возможным, а любое оружие, даже самое простое и надежное любит уход. Произвели подсчет патронов и потрохов. После этого Василий стал разводить горох, для очередного приема.

— На меня не разводи, — предупредил Семен–Рыбак, видя такую картину.

— Чего такое? Изжога? — поинтересовалась вместо Феррума Виктория, да еще с проявившимся подростковым ехидством.

— Нет не изжога. Просто не хочу быть вам должен больше, чем уже задолжал на сегодняшний день, — не обратив на ехидство внимания, ответил Рыбак.

— Крестник, мы в одной группе, так что никаких счетов. Я же говорил, что ты не будешь должен мне ничего, если я, давая тебе что–то, перед этим не сказал иного, — Павлов оказался немного удивлен таким поведением товарища.

— Мы больше ни в одной группе. Я решил остаться и какое–то время пожить тут, — признался свежак.

— Ну, мы тут тоже поживем, пока не начнется сезон загрузок, — почесал в затылке Василий и спросил. — А что так резко решил остаться?

— Да до этого вашего Муромского княжества еще пилить и пилить. Я спрашивал. Минимум 7 дней на обход заражённых радиацией кластеров, а потом еще по сухой земле несколько дней топать. Я же намотался уже. А тут место тихое. Башня вон какая. Ее если только бетонобойной бомбой, какой подорвешь. Чем живут местные, пока не знаю, но не бедствуют. Это у нас халупа гостевая с кроватями и столом, а у них и телики и компики. Своя какая–то сеть. Пусть телевещания нет, но они там записи крутят…

— Да это тут все бесплатно взять можно. Я спрашивал у Стрыги, если надо, то и нам найдут за небольшую доплату, — перебил крестника Василий в общих чертах понявший его резоны.

— А может, и мы останемся? — спросила Панда, которая весь день то и дело отвлекалась на мысли о местном молоденьком знахаре, показавшемся ей очень симпатичным.

Вася поставил руку на стол и подпер ладонью подбородок, размышляя над тем, не стоит ли им и в правду остаться. За столом все притихли, ожидая его решения. Феррум видя это улыбнулся, и широко развел руками.

— Ну что вы на меня смотрите? Место вроде ничего на первый взгляд. Нам все равно тут до Сезона торчать. Давайте поживем пока и присмотримся к местным, разузнаем, чем они тут живут, а уж потом решать будем. Тебе бы я, кстати, Рыбак, тоже советовал сделать так, а не принимать решение в первый же день, — он откинулся на спинку стула и поставил его на две задних ножки.

Конец первой книги.

Content

Люди и нелюди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29