Джессика Террьен

Секрет времени и крови

Jessica Therrien

Oppression, Children of the Gods, Book 1

Copyright © 2017 Jessica Therrien

All rights reserved.

© Куклей А., перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Дети богов

Книга первая

Моей матери и сестре за то, что всю дорогу они были моей командой поддержки.

И моему мужу – за то, что он вдохновлял меня…

Глава первая

Всё началось 12 декабря 1973 года. Я помню это, потому что в тот день мне исполнилось пятьдесят лет. Вдобавок, приближалось Рождество, так что следовало ожидать снегопад. В этой части Северной Калифорнии Рождество всегда было белым – Чилкут находился высоко в горах Сьерра-Невада.

Маленькая прямоугольная зелёная вывеска была единственным доказательством того, что крошечный посёлок в самом деле существовал на свете. «Чилкут, Калифорния. Высота над уровнем моря: 5000 футов. Население: 58 человек».

Какой-нибудь рассеянный водитель легко мог проехать по двухмильному участку дороги, примыкавшей к посёлку, и даже не вспомнить, что он его видел.

Мы направлялись в город – ближайший к нашему дому. Он находился более чем в часе езды. Папа улыбался до ушей, выезжая на дорогу на своём новеньком тёмно-зелёном «Кадиллаке Купе Девилль». Ему нравилась эта машина.

– Итак, Элиз, не забудь: дерево должно быть крепким, красивым и высоким, – сказал он.

– Я знаю, пап. Я за свою жизнь повидала уже достаточно ёлок, чтобы выбрать хорошую… Тем более, ты всё равно всегда выбираешь её сам, – пробормотала я себе под нос.

Мама улыбнулась. Кажется, она услышала мою последнюю фразу и мысленно согласилась, что я права.

Именно так мы традиционно отмечали мой день рождения последние двадцать лет. Предполагалось, что я сама выберу рождественскую ёлку, но не припомню, чтобы папа хоть раз одобрил мой выбор.

– А вон та тебе не нравится? – спрашивал он. – У твоей ствол малость тонковат внизу. Та намного лучше, верно?

– Верно, – покорно бормотала я.

– Видишь, Сара, она молодец. Может отличить хорошее дерево от негодного.

Моя мать никогда с ним не спорила. Папа был слишком большим перфекционистом, чтобы позволить кому-то другому заниматься подобными вещами. Одна из его забавных маленьких странностей, которые я не замечала в детстве.

Было два часа пополудни, но казалось, что уже близятся сумерки. Солнце пряталось в слоях белёсых облаков. В тот момент, когда всё произошло, я смотрела в заднее окно, вглядываясь в белую пелену и пытаясь оценить видимость, но не могла ничего разглядеть дальше забора, тянувшегося вдоль дороги.

– Ричард, тормози! – крикнула моя мать.

Эти слова спровоцировали аварию, словно она предвидела, что так и произойдёт. «Кадиллак» занесло на соседнюю полосу, и я почувствовала, что папа потерял управление. Вместо асфальта под колёсами оказался скользкий лёд. Машина заскользила, и я напружинилась, ожидая удара. Каждая секунда этого медленного движения казалась вечностью. Я понимала, что мне осталось жить всего несколько мгновений, и цеплялась за них, вбирая в себя последние образы, которые увидят мои глаза, и последние звуки, которые ознаменуют мой конец.

– Элли! – Испуганный голос матери прозвучал в пустой тишине салона с каким-то осознанием и неуверенностью. А в следующий миг мы врезались.

* * *

Со дня аварии прошло тридцать девять лет, и всё же фотографии всколыхнули воспоминания о тех последних секундах.

Я посмотрела на выцветшие фото, на тонкую бумагу, истёртую на краях. Я знала, что никогда этого не забуду.

Последние слова моих родителей… Переливчатые тёмно-красные пятна – как открытые раны на коже земли… Перевёрнутый покорёженный «кадиллак», лежащий на обочине…

Фотографии были старыми – слишком старыми, чтобы я могла на них оказаться. И всё-таки я там была.

Шелковистые каштановые волосы матери струились по плечам, и я радовалась, что до сих пор помню их насыщенный шоколадный цвет, потому что чёрно-белые фотографии, конечно же, не могли передать его в полной мере. Так же, как не могли они показать миру её золотисто-карие глаза и румяные щёки. Моя мама была красавицей.

Мой отец, сидевший слева от неё, сосредоточенно смотрел в объектив, нахмурив брови и сжав губы. Его загорелая кожа красиво контрастировала с короткими светлыми волосами, которые он носил на прямой пробор и зачёсывал набок.

Я сидела у его ног. Мы позировали, расположившись под деревом, и напоминали семейство из сборника сказок. Это фото сделали в праздник Рождества Христова 1939 года. На нём я выглядела трёхлетней, но на самом деле была гораздо старше.

Я родилась в 1923 году, с редкой генетической аномалией. Так же, как мои родители, я старела в пять раз медленнее обычных людей. Я прожила на свете восемьдесят девять лет. В глазах всего остального мира я выглядела восемнадцатилетней и, по большей части, чувствовала себя молодой.

Я перебралась в Сан-Франциско. Мне казалось, что здесь гораздо легче спрятаться, чем в маленьких городках, куда я переезжала примерно каждые пять лет после смерти мамы и папы. В большом городе я была просто ещё одним человеком, ещё одной фигурой в толпе. Невидимкой.

– Мы многим пожертвовали, чтобы жить так, как живём, Элли. Всё это ради твоей безопасности, – частенько говорил отец. – Наши тела сильны и долговечны, но это не только благословение. Это проклятие. Наша тайна дорогого стоит, и никто не знает, что произойдёт, если секрет раскроется. Мы не сможем жить нормальной жизнью, если нас разоблачат.

Вот и всё, что я знала о себе и о том, почему я так непохожа на остальных. Почему мне приходится жить, скрываясь.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне многое хотелось выяснить. Столько вопросов осталось без ответов! Где мои бабушки и дедушки? Как я буду жить дальше? Неужели мне суждено остаться одинокой? Каким образом мои родители нашли друг друга? И есть ли ещё люди, подобные нам?

Отец никогда не вдавался в подробности. Он избегал таких вопросов, отвлекал меня чем-то, переводил разговор на другую тему.

– Со временем ты научишься жить незаметно, как делали мы. А сейчас – почему бы нам не завести щенка?

Они купили мне бордер-колли. Она была чёрной с белыми пятнами и белыми лапами. Я назвала её Зайкой и любила так, как не любила никогда и никого. Она повсюду ходила за мной, и в мире, где я не могла завести друзей, Зайка стала моей лучшей подругой. Привязанность, возникшая между нами, казалась неразрушимой, но природа жестока. Зайка умерла, когда мне было девять.

В тот день я отчётливо поняла, почему родители не хотели, чтобы я заводила друзей. Люди, которых я полюблю, состарятся и умрут, покинув меня…

Зазвонил телефон – громко и неожиданно, заставив очнуться от воспоминаний и вернуться в реальный мир.

Я сунула фотографии в маленькую золотую шкатулку, где их хранила, и споткнулась о нераспакованные коробки, пытаясь добраться до телефона. Я переехала сюда всего лишь пару недель назад, и в пустой гостиной без мебели царил беспорядок.

После третьего гудка я взяла трубку, всё ещё погружённая в собственные мысли.

– Алло? – сказала я, понимая, кто звонит. Только один человек знал мой номер.

– Элли?

– Привет! – обрадованно ответила я. – Знаю, я долго не звонила. Прости.

Я мельком увидела своё отражение в зеркале в прихожей. Я по-прежнему была юной: тёмно-каштановые волосы, собранные в «конский хвост», румяные щёки, лицо без единой морщинки…

Я чувствовала себя виноватой, слыша голос Анны – уже не такой молодой, как прежде. Она превратилась в сорокавосьмилетнюю женщину, а я почти не изменилась.

– Ты переехала? – возбуждённо спросила она.

Я оглянулась, посмотрев на заваленный хламом пол.

– Почти.

– Как ты?

– Нормально, – соврала я.

Анна слишком хорошо меня знала.

– Не хочешь зайти ко мне?

– Не уверена. Наверное, нет. Понимаю, прошло много времени, но…

– Мне жаль, – сказала она. – Какие можно подобрать слова, когда умирает твоя вторая мать?

– Я до сих пор просыпаюсь и прислушиваюсь, надеясь услышать её шаги. Думаю: может, мне всё это только приснилось?..

– Она прожила долгую счастливую жизнь, Элиз. Восемьдесят девять лет – это больше, чем отведено многим из нас.

– Ты знаешь, сколько лет мне, правда же?

– Да.

Я почувствовала, как у меня стиснуло горло и к глазам подступили слёзы. Это невозможно было остановить. Неужели я недостаточно плакала?

– Ладно, ты сама-то как? – спросила я, возвращаясь к разговору. Мне не хотелось думать про возраст Бетси. – И как там Хлоя?

– Я в порядке, – сказала она. Я услышала в её голосе отзвуки боли, страха и тревоги. – Хлоя скучает. Она переживает за тебя. Мы обе переживаем.

Её слова повисли в воздухе. Говорить об этом было слишком сложно.

– Я… э… перезвоню тебе позже, Анна.

Мне хотелось убраться отсюда. Что толку сидеть и переживать? Я бы лучше сходила за продуктами. Мне нужна была еда. И вёдра мороженого, чтобы вернуть себе нормальный вес.

Бетси всегда ужасно злилась.

– У тебя одна кожа да кости, – говорила она. – Это вредно для здоровья, Элиз.

Я представила, как у неё на лбу возникают морщинки, а губы неодобрительно сжимаются. Я скучала по этому взгляду. За ним было столько любви, столько материнской заботы!

Весь день я старалась не думать о Бетси. Я смотрела кино, распаковывала и разбирала вещи, читала, разгадывала кроссворды. И вот теперь я снова вспоминаю…

Казалось: всё, что нужно было сделать, – это вспомнить. Я поддалась этому порыву и перестала сопротивляться. Воспоминания обрушились на меня тяжёлой каменной грудой – лавина страданий, погребающая меня в глубинах моего собственного разума.

Дневной свет проник сквозь открытые жалюзи спальни, разбудив меня раньше, чем сработал будильник. Я со вздохом взглянула на часы у кровати: 7.22 утра.

Мысли и воспоминания о жизни с Бетси преследовали меня всю ночь, вплетаясь в мои сны и растворяясь в них. Полагаю, этого следовало ожидать. Бетси обеспечила меня всем – новым номером социального страхования, водительскими правами, жильём. Она подготовила меня к началу новой жизни и, в некотором смысле, подготовила к своей смерти. Я задолжала ей эти воспоминания.

Сегодня нужно подыскать какую-нибудь работу, чтобы занять себя. Не то чтобы мне не хватало денег – мои родители и Бетси немало для меня отложили. Но я хотела покончить с горем. Казалось: что бы я ни делала – мне не избавиться от чувства вины за свою слишком длинную жизнь.

Я знала, что в конце концов научусь выключать эмоции. Придётся научиться. Наблюдение за смертью словно бы стало частью моего существования. Но покамест эмоций было предостаточно, и я не могла с ними справиться. Я прожила здесь уже пару недель, но до сих пор не привыкла к новому месту и не чувствовала, что это – мой дом.

Я жила в одной из трёх квартир, расположенных над кафе в Лоуэр-Хейте, на углу улиц Уоллер и Штайнер. Это было здание в классическом стиле, с винтажным фасадом. Все двери квартир выходили прямо на улицу. От каждой двери узкая лестница вела на второй этаж. Из прихожей можно было попасть в кухню с бело-голубым линолеумом на полу и кленовой мебелью. Кухня плавно превращалась в гостиную – менялось только напольное покрытие. Вместо линолеума возникал плотный серо-голубой ковёр. По правую руку от гостиной располагался крохотный коридорчик, ведущий в ванную слева и маленькую спальню справа.

Моя одежда ещё лежала в чемоданах, с которыми я приехала. Я не слишком заморачивалась гардеробом, так что это мне не мешало. Я просто брала то, что лежало сверху, – обычно это были джинсы и какая-нибудь старая бейсбольная рубашка. Я не пыталась никого впечатлить – скорее уж наоборот, так что не имело большого значения, в чём я выйду за дверь.

Я нечасто пользовалась общественным транспортом, но в Области залива, неподалёку от меня, находилась станция метро – удобство, к которому я постепенно привыкала.

Сегодня утром я не собиралась заходить в кафе внизу, но мне очень хотелось пройти мимо него. На то была причина – очень глупая, и я, наверное, никому и никогда бы в этом не призналась. Время от времени на улицу выходил один из работников кофейни. Я не знала его имени, но он, казалось, специально задерживался снаружи – убирал посуду со столиков или просто отдыхал. Мы ни разу не общались – по крайней мере, вслух. Бо́льшую часть времени разговаривали наши глаза. Мимолётная улыбка тоже была достаточно красноречива. Невинная беседа, безопасная, но в то же время волнующая…

Спускаясь по лестнице, я надеялась, что он будет там, – хотя знала, что это банально и глупо.

В последний раз, когда я его видела, он стоял, ковыряя бетон носком ботинка, и кого-то ждал. Его руки были скрещены на груди, голова опущена, волосы падали на лицо. Он смотрел вниз и сперва не заметил меня, но когда я проходила мимо – поднял голову. Вид у него был довольный, будто бы он ждал именно меня. Когда наши взгляды встретились, мне почудилось, будто мы знаем друг друга уже много лет и у нас куча общих секретов. Или, может, просто так кажется, когда двое людей влюблены…

«Не надо об этом думать», – мысленно упрекнула я себя, стыдясь, что подобная идея вообще пришла мне в голову.

Выйдя за дверь и не увидев его, я разочарованно вздохнула. Неторопливо порылась в сумке в поисках ключей и заперла дверь. Несмотря на моё упорство, он так и не появился. Обычно я так не делала – не переживала о подобных вещах. Напротив: я старалась не сближаться с людьми, и, полагаю, мне следовало счесть его отсутствие чем-то хорошим. Нет человека – нет искушения.

И всё же я поймала себя на том, что слишком долго смотрю на вывеску с надписью «У Серно». Не знаю, какая муха меня укусила, но я решила войти. В конце концов, я сегодня ещё ничего не ела и это меня оправдывало.

Я впервые была в этом кафе. Несмотря на яркий солнечный день, внутри оказалось не слишком светло. Все окна располагались в передней части зала, и даже они были закрыты длинными коричневыми шторами. Впрочем, мне показалось, что здесь уютно – словно в доме старого друга.

Вдоль стен стояли мягкие сиденья, а рядом с бильярдным столом в дальнем правом углу я увидела музыкальный автомат.

– Чего желаете? – спросил молодой человек из-за стойки.

Это был он.

Наши взгляды встретились, и я онемела. Парень был настолько хорош собой, что я испугалась.

О чём он спрашивает?

В голове царил сумбур, когда я пытаясь понять, что в этом красивом лице и мягких губах так взволновало меня.

– Потеряли дар речи? – насмешливо спросил он, заправляя за уши длинные пряди волнистых золотых волос.

Парень пристально смотрел на меня, а я пыталась понять, что за связь, что за таинственная близость возникла между нами. Я никак не могла этого уловить.

– Нет. – Мне пришлось отвести от него взгляд, чтобы ответить. – Просто размышляю.

Нужно взять себя в руки!

– Просто… э-э… Будьте добры, средний мокко со льдом и черничный маффин.

Должно быть, всё дело в странном взгляде парня? В уголках его губ таилась усмешка, и я подумала: может, у меня на щеке осталась зубная паста – или что-нибудь в этом роде?..

Тень улыбки промелькнула на его губах, когда он глянул в мою сторону, не отрываясь от приготовления напитка.

– Так вы живёте наверху?

– Да, – коротко ответила я и снова отвела взгляд, пытаясь сделать вид, что не намерена продолжать разговор или – тем более – флиртовать с ним.

– Я Уильям, – представился он. – Мы все очень заинтересовались, когда на втором этаже поселилась таинственная девушка.

– В самом деле? – Я посмотрела на мокко.

– Знаете, человек, который жил здесь до вас, был нашим постоянным клиентом. Ни на что не намекаю, конечно…

– Видимо, мне следует почаще пить кофе.

– Я надеялся, что вы это скажете.

Что ж, неплохой повод заворачивать сюда каждое утро – и каждое утро видеть его. Я с нетерпением ждала бы этих встреч… Однако, пожалуй, всё начало заходить слишком далеко. Эта тайная влюблённость вдребезги разбивала все мои правила.

– А настоящее веселье начинается в пять, – продолжал парень.

Казалось, что-то очень забавляло его, и я небрежным жестом вытерла щёки – просто на всякий случай.

– Неужели?

– Да. Вам стоит как-нибудь сюда спуститься.

– Возможно, я так и сделаю, – соврала я.

Звякнул колокольчик над дверью – пришла ещё одна посетительница. Я вряд ли обратила бы на неё внимание, но когда она направилась к стойке, Уильям резко замолчал и напрягся.

У женщины были растрёпанные чёрные вьющиеся волосы до подбородка. Она могла бы показаться элегантной, но её грубая одежда контрастировала с утончёнными манерами. Блестящие чёрные армейские ботинки дополняли этот образ в стиле гранж-панк.

– Только не злись! – прошептал Уильям и опрокинул мокко, облив мои джинсы и белую футболку.

Я ахнула от изумления, чувствуя, как ледяная жидкость пропитывает одежду и холодит кожу.

– Ох, ну и ну! – воскликнул Уильям с хорошо разыгранным ужасом. Он выскочил из-за стойки и кинулся ко мне. – Простите! Мне так жаль!

Не отрывая взгляда от девушки в армейских ботинках, Уильям схватил меня за руку.

– Что вы делаете? – спросила я, отталкивая его. Но даже отняв руку, я всё ещё чувствовала тепло его пальцев.

Он снова схватил меня.

– Пойдёмте! В подсобке есть полотенца. Я вас вытру.

Уильям потянул меня за собой через вращающуюся дверь, не оставив в зале никого, чтобы обслуживать клиентов.

Мы ворвались в подсобку. Здесь я увидела ещё одного сотрудника, занятого подсчётом расходных материалов.

– Сэм, мне нужно, чтобы ты поработал за стойкой, – с озабоченным видом сказал Уильям, хватая с полки белые бумажные полотенца.

Я почувствовала тепло его руки, по-прежнему сжимающей мою.

– Серьёзно? Я почти закончил, – запротестовал Сэм, но тут увидел меня. Его глаза расширились, и он улыбнулся. – Да. Конечно. Без проблем.

Я прижала полотенце к пропитанной кофе одежде.

– Послушайте, всё в порядке, правда, – начала я, когда Сэм вышел.

– Нет, не всё в порядке. Нужно уходить, – сказал Уильям, сняв фартук и снова взяв меня за руку.

– Уходить? Куда? У меня, вообще-то, есть свои планы. Я не…

– Значит, планы придётся изменить. За тобой следят, Элиз. Просто доверься мне, ладно?

Я высвободила руку, по-прежнему чувствуя тепло на своей ладони.

– Кто за мной следит? И откуда ты знаешь, как меня зовут?

Я взяла за правило никому не называть своё имя.

Уильям перестал метаться и глянул мне в глаза, понимая, что выглядит безумцем и что просто так я с ним не пойду.

– Я знаю не только это. Я всё расскажу, но сейчас ты должна пойти со мной. Хорошо?

То, как он смотрел на меня прежде, было чем-то бо́льшим, нежели обычным случайным взглядом на незнакомку. Очевидно, здесь происходило нечто странное. Но что?

Теперь, когда он стоял так близко, я почувствовала, как его тревога передаётся мне.

– Элиз, нам нужно идти. Просто поверь, ладно?

– Ладно, – сказала я, ощущая, что сердце начинает колотиться всё быстрее.

Потом был безумный бег. Уильям тянул меня за собой, несясь по переулкам и оживлённым улицам. Я не знала, от кого мы удираем, но заставляла свои ноги двигаться. Мне было невероятно жарко, и я тяжело дышала, пока мы уворачивались от машин, побираясь через утренний поток автомобилей. Гудели клаксоны, орали люди, но Уильям не обращал на это внимания. Он то и дело озирался по сторонам, словно выискивая тех, кто за нами охотился.

– Куда мы бежим? – задыхаясь, спросила я, когда мы притормозили, пропуская машину.

– Позже объясню. Пошли!

Он снова дёрнул меня за собой, стискивая мою ладонь тёплой рукой и таща к остановке лёгкого метро.

В тот миг, когда поезд готов был отправиться, мы проскользнули в закрывающиеся двери, и Уильям посмотрел в окно, улыбаясь чему-то – или, может быть, кому-то – вдалеке.

Я не знала, почему последовала за этим парнем. Возможно, потому что испытывала к нему непонятное влечение. Или потому что почувствовала странную тревогу, когда наши взгляды встретились. Так или иначе, что-то притягивало меня к нему, и это казалось опасным.

Усевшись на одно из серых пластиковых сидений, я с беспокойством постукивала ногами по полу. Что я делаю? Всё это так неразумно!

Уильям повернул голову и посмотрел на меня. Мы слегка улыбнулись друг другу, но он тут же отвернулся, разглядывая пассажиров. Что-то заставляло меня верить ему, однако, когда состав с визгом затормозил на очередной станции, я заколебалась. Что я делаю, доверяясь незнакомцу, который ведёт меня неизвестно куда?

Я ждала, пока пассажиры входили и выходили, надеясь, что Уильям ничего не заподозрит. В тот момент, когда двери начали закрываться, я спрыгнула на платформу. Уильям в вагоне прижался носом к стеклу. Поезд тронулся, и я осталась одна на станции, размышляя, поступила ли я мудро или совершила ошибку.

Поднимаясь наверх по крутой цементной лестнице, я пришла к выводу, что люди в этом городе сумасшедшие. Неизвестно, чем бы кончилось дело, останься я с Уильямом. Кроме того, я бы заметила, если б за мной кто-то следил, правда же?

Взволнованная этой новой внезапной мыслью, я посмотрела по сторонам, ища взглядом какое-нибудь знакомое лицо или хоть что-то подозрительное. Ничего не было. У меня попросту разыгралась паранойя.

Когда я поднималась и спускалась по пологим холмам, направляясь в сторону дома, непосредственная близость всего этого вызывала у меня лёгкую клаустрофобию. Я пыталась забыть о том, что произошло, но не могла успокоиться. Это утро было очень странным, моя одежда вся в пятнах кофе, и нужно вернуться домой, чтобы переодеться.

У меня заурчало в животе, и я поняла, что вдобавок ко всему так и не съела свой черничный маффин. Сегодня явно не мой день.

– Привет, – раздалось сзади.

Я сразу узнала эту девушку. Она была очень красива – даже в своих армейских ботинках. И она не выглядела угрожающе, но после предупреждения Уильяма я ускорила шаг.

– Подожди! – окликнула она.

Мы знакомы? Я не могла припомнить, чтобы видела её раньше.

Оглянувшись, я увидела, что она почти догнала меня. Девушка чуть улыбнулась.

– Нет, мы не встречались, – ответила она на мой невысказанный вопрос. – Я Кара.

Я посмотрела ей в глаза, выискивая какой-нибудь подвох.

– Привет, – сказала я.

Лучше всего отвечать людям любезно, но коротко. Максимально просто.

– Где твой парень?

Её вопрос показался мне слишком личным.

– Что? – резко ответила я, не сдержавшись. Мы ведь с ней даже не знакомы. – Он не мой парень!

Она рассмеялась.

– Я знаю.

– Ты следишь за мной? – напрямую спросила я.

– Да.

Я не ожидала такой откровенности, но это побудило меня тоже стать прямолинейной. Я нахмурилась, сведя брови к переносице.

– Почему?

– Ты и правда ничего о себе не знаешь, да?

Кара понимающе ухмыльнулась, и я занервничала. Возможно, я и впрямь допустила ошибку.

– О чём?

– Пошли. Я знаю, что ты проголодалась. Давай сходим и перекусим.

Я понятия не имела, кто она такая. Кара выглядела безобидной. Молодая женщина лет двадцати пяти со строгим, но приятным лицом. Я совсем не так представляла себе преследователей, но она ведь призналась, что следила за мной. Мне не нравилось, как развиваются события.

– Пожалуй, мне пора, – сказала я.

– Элиз…

Как и Уильям, она знала моё имя, хотя я старалась никому его не называть.

– Расслабься. Ничего плохого не случится. Боже, ты так нервничаешь.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – огрызнулась я.

Она закатила глаза.

– Знаю. И гораздо больше, чем ты думаешь.

– Например, что? – спросила я, надеясь уличить её в блефе.

– Ты одинока. Тебе нравится писать стихи. Чаще всего ты питаешься тем, что можно разогреть в микроволновке. А главное – ты сама ничего не знаешь о себе.

Это и впрямь было гораздо больше, чем я думала. Интересно, как давно она следила за мной и насколько внимательно наблюдала? И зачем ей всё это понадобилось? Я должна была выяснить.

Возможно, это будет вторым моим плохим решением за сегодняшний день. Или нет.

– Ты идёшь или как? – спросила она.

Ладно, я была голодна. Чертовски голодна. И воспользовалась этим предлогом, чтобы отправиться следом за ней в закусочную за углом.

Закусочная оказалась довольно большой и была набита народом. Люди выплеснулись во внутренний дворик, рассевшись под зонтиками и громко болтая за едой. Пол был выложен белыми и чёрными плитками, словно шахматная доска. Прямо перед нами оказалась стойка с подносами и кассой в конце.

– По утрам они подают буррито. Ты их любишь.

– Почему ты так сказала?

– Как – так?

– Как будто знаешь, что я люблю.

– Я и правда знаю. – Кара вздохнула. – Ладно, не важно.

Она выбрала столик в дальнем углу. Я дождалась, когда мы усядемся, и приступила к расспросам.

– Значит, ты собираешься рассказать мне то, чего я не знаю о себе?

Она подумала секунду.

– Нет.

Что, чёрт возьми, делает эта девица? Я никак не могла понять её.

– Почему нет? – спросила я.

– Чем меньше ты о себе узнаешь, тем легче будет моя работа.

Я прищурилась.

– Твоя работа?

– Да, – ответила она, немного смутившись. – Слушай, я хотела поговорить с тобой, чтобы поделиться своей историей. До того как ты поймёшь, кто я и кто ты. Может быть, когда-нибудь в будущем ты сможешь посмотреть на вещи моими глазами и перестанешь меня ненавидеть.

Я понятия не имела, о чём она говорит, и мне не нравилось, как это звучит, но я должна была разобраться.

– Ладно, слушаю.

– Думаю, лучший способ – провести аналогию. Например, ты ешь мясо.

Она словно обвиняла меня.

– Да, – ответила я, ожидая продолжения.

– Ты одобряешь убийство животных?

– Прости?

– Это просто вопрос. Одобряешь? Или нет?

Я уставилась на колбаску, торчавшую из моего буррито.

– Ну, я… просто… видишь ли…

От её вопроса мне стало неуютно.

– Вот к чему я клоню. Это не имеет смысла. С одной стороны, ты понимаешь, что убивать неправильно. Ты испытываешь отвращение при этой мысли. Кур и коров держат в крошечных тесных загонах. Они страдают. И они обречены на смерть. Это неправильно, и ты это знаешь. И всё же ты стоишь в очереди, мечтая о буррито с острой колбаской на завтрак, и не можешь устоять. Это заложено в тебе. Инстинкт выживания. Твоё тело говорит, что ему нужно мясо, колбаса – всякая такая еда. И ты их ешь. Да, ты могла бы питаться яйцами и сыром, но считала бы, что приносишь жертву.

Эта неприкрытая критика моего рациона заставила меня напрячься и занять оборонительную позицию. Кары не касалось, что я ем, – но почему-то у меня почти пропал аппетит.

– Ладно, ты меня поймала. Теперь обвинишь в двуличности и лицемерии?

Она тихонько рассмеялась, но ответила явно искренне:

– Брось. Не переживай. Я заказала то же, что и ты. Я всего лишь хотела высказаться в свою защиту. Люди осуждают других. Такова их природа. Они критикуют почти всё, что их касается. Граждане обвиняют правительство в своих бедах, но при этом пользуются плодами его трудов. Осуждают использование нефти, сокрушаются о загрязнении окружающей среды, однако ездят на машинах и отапливают свои дома. Есть ли у них выбор? Смогли бы они выжить без этого?

– К чему ты клонишь? – спросила я немного враждебно.

– Думаю, ты поймёшь – и очень скоро.

Её голос был чересчур весёлым, и я разозлилась ещё больше.

– То есть это всё?

– Да, это всё.

Проглотив последний кусочек буррито, Кара встала и взяла свой поднос.

– Увидимся, Элиз.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и скрылась из виду, оставив меня недоумевать.

Вероятно, стоило пойти домой, но после такого странного утра мне хотелось побродить по городу. Я села на автобус и позволила ему отвезти меня в центр. Я не так давно приехала в Сан-Франциско, но уже полюбила его эклектику и оживлённые улицы. Приятно было сознавать, что можно просто разгуливать по улицам в залитой кофе одежде и никому нет до того дела. Люди здесь были свободны. Они жили, действовали и выглядели так, как им хотелось. Этот город напоминал мне цирк, где принимают изгоев и вообще всех, кто отличается от других. Вроде меня.

Сан-Франциско был тем местом, которому я принадлежала. Идеальным для того, чтобы побыть одной, но не в одиночестве.

Сегодня ярко светило солнце, и ветви деревьев, растущих из бетона, отбрасывали на тротуар тёмные тени. Я восхищалась природой, которая отказывалась сдаваться. Даже здесь, в этом созданном людьми механическом мире, она выстояла.

Я бродила по улицам до темноты, думая о странной девушке, уверявшей, что знает меня лучше, чем я сама. Я пыталась разгадать её, но не могла.

А ещё был Уильям, который оказался прав. Если я хотела получить ответы, то следовало идти к нему. Они явно у него были. Или, во всяком случае, я на это надеялась.

Глава вторая

Возвращаясь домой, я вспомнила, что Уильям говорил о «Серно» после пяти, и понадеялась, что он до сих пор там. Но прежде чем я успела дойти до двери кафе, кто-то схватил меня и затащил в тёмный проулок между домами.

– Это я, – сказал Уильям, взяв меня за руку.

Я снова почувствовала, как по нашим ладоням разливается тепло, и вздохнула.

– Боже. Ты меня напугал.

– Хорошо. Стало быть, теперь мы квиты.

Я не могла оторвать взгляд от Уильяма. У него были серо-зелёные глаза и красиво изогнутые губы.

– Извини.

Он покачал головой и с облегчением рассмеялся.

– Ну, раз ты извиняешься, значит, жива.

– Жива?.. Послушай, нам надо поговорить. Всё это…

– Поговорим в другом месте. Я не уверен, что здесь безопасно.

– Ладно, – сказала я, но он, казалось, колебался. Видимо, вспомнил, как я от него сбежала. – Я тебе верю.

Уильям кивнул.

– Моя машина за углом.

Это была серебристо-голубая «Хонда Цивик». Только захлопнув за собой дверцу, Уильям наконец-то расслабился.

– Жаль, что мы встречаемся вот так. – Он рассмеялся. – Всё пошло наперекосяк, но, думаю, вечер ещё можно спасти.

Уильям посмотрел на меня, оценивая мою реакцию.

– Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший.

– Немного, – призналась я с улыбкой.

Мне не стоило его поощрять. Это не доведёт до добра. Но я ничего не могла с собой поделать.

– Так какой план?

Вопрос, казалось, приободрил его.

– О! Ну, знаешь, включаем обаяние. Цветы, ужин, кино. Короче, ведём себя как нормальные люди.

Я не знала, во что ввязалась и что происходит, но по непонятной причине доверяла Уильяму. Я представила себе свидание с ним. Это была приятная мысль. Я ещё ни разу в жизни не ходила на свидания.

В конце концов мы оказались в небольшой публичной библиотеке. Подходя к зданию из белого гранита, Уильям снова потянулся к моей руке, и я инстинктивно отдёрнула её, прежде чем он успел переплести свои пальцы с моими. Это была неосознанная защитная реакция – словно я боялась его прикосновения.

Возможно, я действительно боялась. Боялась того, что это может означать. Боялась, что случится то, чего не должно случиться, и что мне это понравится…

– Это не то, о чём ты думаешь, – сказал он.

– Извини. Я просто…

– Просто не хочешь, чтобы я держал тебя за руку, – закончил он за меня. – Я понял.

Дальше мы шли молча, но Уильям постоянно искал взглядом что-то или кого-то.

– Знаешь, если бы мы были на свидании, ты бы ожидала, что я возьму тебя за руку.

– Только это не свидание, – ответила я.

Он замолк, пытаясь сформулировать то, что хотел сказать.

– Если мы прикасаемся друг к другу, это защищает нас.

Я ощутила раздражение.

– От кого?

Уильям сделал вид, что не услышал мой вопрос.

– Ты это чувствуешь?

Он взял мои безвольные пальцы и прижал к своей ладони. Поначалу тепло было едва уловимым, но чем дольше мы прикасались друг к другу, тем сильнее оно становилось.

– Что это? – спросила я.

Уильям глубоко вздохнул и глянул на меня с надеждой, а потом медленно и осторожно переплёл свои пальцы с моими.

– Друзья могут держаться за руки, верно?

– Нет, – сказала я с робкой улыбкой, но не отстранилась. – Я тебя совсем не знаю.

– Узнаешь.

Я оказалась права: его прикосновение было опасным. Оно слишком сильно мне нравилось.

Мы добрались до подвального этажа библиотеки. Здесь Уильям отпустил меня и провёл пальцами по рядам книг. В библиотеке было тихо и приятно пахло старой бумагой. Если на этом этаже и был кто-то ещё, он ничем не выдавал своего присутствия.

– Мне здесь нравится, – прошептал Уильям. – Такая маленькая комната, но сколько здесь знаний!

Я никогда не думала об этом с подобной точки зрения, но он был прав. На стеллажах стояли, должно быть, тысячи книг. Истина, наука, любовь, искусство… Бесконечная коллекция знаний, которые можно просто взять даром – только протяни руку.

– И всё же здесь никого нет, – заметила я. Казалось странным, что подобным количеством знаний можно так легко пренебречь.

– И никогда не бывает, – сказал он, удобно устраиваясь на полу в одном из проходов. – Я часто сюда прихожу.

Я села рядом с ним, когда он начал перебирать книги, выискивая интересные названия.

– Итак, что происходит? Ты знаешь, кто за мной следит?

– Да, – просто ответил он и наклонил голову, рассматривая корешки книг – словно искал что-то конкретное.

– И?

– После истории в поезде я поразмыслил и решил пока ничего тебе не рассказывать.

– Почему?

– Ты мне не поверишь. И я не хочу, чтобы ты снова сбежала, считая меня психом.

– Я тебе верю. По дороге домой меня догнала Кара. Я поговорила с ней, и она призналась, что следила за мной. В общем, ты был прав.

Уильям замер и посмотрел на меня с неприкрытой тревогой.

– Ты с ней разговаривала?

– Да. Но она ничего толком не сказала. И теперь я хочу, чтобы ты мне всё объяснил.

– Поверить не могу, что вы с ней говорили! Она опасна, Элиз.

– Мне она показалась вполне нормальной.

– Это не так.

Мне очень нравилось сидеть в узком коридорчике рядом с Уильямом, но мы пришли сюда не просто так. Пора было переходить к делу.

– Слушай, ты вообще что-нибудь знаешь? Или просто заманил меня в этот библиотечный подвальчик, чтобы соблазнить?

Уильям рассмеялся.

– Я не пытаюсь тебя соблазнить. Во всяком случае, не буду делать ничего такого, если ты не захочешь, – сказал он, глядя на меня честными глазами.

Я вдруг поняла, что здесь, внизу, мы с ним только вдвоём и вокруг никого. Мне просто нужно сказать: «Да, я хочу», – и, возможно, он поцелует меня прямо тут, среди всех этих книг.

– Меня никогда ещё не соблазняли. И даже не целовали, – призналась я. – Не знаю, сработает ли это.

Что такого в этом парне? Я говорила ему то, что не должна была – и прекрасно об этом знала.

«Мы просто друзья, – сказала я себе, пытаясь отделаться от фантазий, которые уже разгулялись в голове. – Мы можем быть только друзьями – и не более того».

– О, не сомневайся, – сказал он с самоуверенной улыбкой. – Это сработало бы.

– Видимо, ты прав.

Что я делаю? Разговаривать с ним – всё равно что играть с огнём. Не стоит мне испытывать свою силу воли без необходимости.

– Наверное, лучше не надо. – Я сделала вид, что отвлеклась, и принялась листать книги, прикидываясь, будто читаю.

Я ведь никогда не была такой!

– Трудно поверить, что тебя никогда не целовали.

Я покраснела.

– Поверь.

– Это по-своему мило.

– Я не стремлюсь ни к чему такому. Наоборот, стараюсь не привлекать внимания.

– Едва ли это возможно.

– Ну, я почти уверена, что создала нужный настрой.

– Какой именно?

– Ну, примерно такой: «Неинтересно, так что оставь меня в покое».

Уильям поднял бровь в ответ на это явно безумное предложение.

– Так ты не собираешься рассказать, кто за мной следит? – спросила я, пытаясь сменить тему.

– Вот, – ответил он, доставая с полки ветхий томик гомеровских гимнов.

Обложка была тёмно-красной с золотым тиснением и выглядела так, словно книгу прочитали от корки до корки много раз. Больше, чем она могла выдержать.

Уильям придвинулся ко мне, скользнув по дешёвому ковру. Теперь мы сидели так близко, что касались друг друга.

– Я хотел показать тебе это.

– Хорошо, – ответила я, не понимая, куда он клонит.

Уильям посмотрел на меня, внезапно став очень серьёзным.

– Здесь много книг. Кажется, что можно найти ответ на любой вопрос, если смотреть достаточно внимательно. Понимаешь?

– Да, – скептически ответила я, пытаясь уловить в его словах скрытый смысл.

– Можно я немного почитаю тебе? Надеюсь, это поможет.

Я совершенно растерялась.

– Поможет в чём?

– Конечно, не всё из этого правда. Только кусочки. Они многое поняли неправильно.

– Кто?

Возможно, он нёс чушь, но его глаза были такими искренними, что пришлось отнестись к нему серьёзно.

– Просто послушай, ладно?

У некоторых страниц в книге были загнуты уголки. Возможно, Уильям сделал это заранее, потому что сразу же нашёл нужное место. Пока он читал, я пыталась сосредоточиться на словах, но его низкий бархатистый голос был сладким как мёд и отвлекал меня сильнее, чем я ожидала.

– Зевсова дочь Афродита немедля ему отвечала: «Славный Анхиз! Из мужей, на земле порождённых, славнейший, я не богиня. Напрасно меня приравнял ты к бессмертным. Смерти подвержена я, и жена родила меня, матерь…»

Уильям оторвался от книги и быстро взглянул на меня, прежде чем продолжить чтение.

– Страсть овладела Анхизом; он слово сказал и промолвил: «Если ты смертная впрямь, и жена родила тебя матерь, если отец твой – Отрей знаменитый, как ты утверждаешь, если ты здесь по решенью бессмертного Аргоубийцы, и навсегда суждено тебе быть мне законной женою, то уж никто из богов и людей земнородных мне помешать не сумеет в любви сочетаться с тобою тотчас, теперь же! Хотя б даже сам Аполлон-дальновержец луком серебряным слал на меня многостонные стрелы. Мне бы хотелось, о, дева, богиням подобная видом, ложе с тобой разделивши, спуститься в обитель Аида»[1].

Он замолчал, и несколько мгновений мы сидели в тишине. Очевидно, Уильям с нетерпением ожидал моей реакции, но я не знала, что ответить.

– Это и правда было чудесно, – наконец выдавила я.

Хриплый горький смешок сорвался с его губ.

– Рад, что тебе понравилось.

– Но я не понимаю…

Он слабо улыбнулся. Мне показалось, что Уильям разочарован, – но чего он ожидал?

– Ладно, – сказал он, – забудь о книге. Предлагаю сделку.

– Какую ещё сделку?

– Завтра ты позволишь мне пригласить тебя на свидание, – быстро сказал Уильям. – А взамен я всё тебе расскажу.

– Если есть что рассказывать. Выглядит как обычная уловка. Или типа того.

– Это не уловка.

– Я и правда не хожу на свидания, – сказала я, завороженная его предложением. – Может, расскажешь сейчас?

– Нет. Не расскажу, – ответил он, явно довольный своей выдумкой. – Если сделаем по-моему, будет намного веселее.

Мы пробыли в библиотеке до закрытия, а потом Уильям отвёз меня домой, так и оставив все мои вопросы без ответов.

– Ладно, заеду за тобой завтра в полседьмого, – сказал он, высаживая меня перед дверью квартиры. – Не вздумай «забыть» о встрече, потому что мы всё равно увидимся и придётся придумывать оправдание. Момент будет неловким.

– Что ж, полагаю, ты не оставил мне выбора.

– Точно.

Его улыбка разила наповал. Её сияние ошеломляло.

Как я могла устоять?

Глава третья

Следующим утром я поймала себя на том, что смотрю на единственный листок бумаги, прижатый магнитом к холодильнику. Номер телефона Анны.

Я должна была кому-то рассказать…

Мой первый день в пятом классе был тем самым днём, когда я встретила Анну, и это событие запечатлелось в моей памяти как луч света, пробившийся сквозь облака.

Школа представляла собой двухэтажное здание из красного кирпича и напугала гораздо больше, чем все годы домашнего обучения. Но нервничала я не из-за учёбы. Я знала, что это будет легко. Меня беспокоило то, что я найду здесь друзей и привяжусь к ним.

Бетси решительно взяла меня за руку и провела через парадную дверь.

– Не переживай, Элли, – ободряюще сказала она.

Но мне было страшно, и я изо всех сил стиснула её руку.

В холле пахло деревом и пылью. Я предположила, что дом очень старый. Множество ног, протопавших за долгие годы по единственному школьному коридору, сделали деревянный пол истёртым и неровным. Двери классных комнат, расположенные по обе стороны коридора, напоминали костяшки домино, готовые обрушиться на меня при первом же неверном движении.

Во что я вляпалась?

«5-й класс. Мисс Кей», – гласила цветная табличка, приклеенная скотчем к окошку, и Бетси разрешила мне зайти внутрь одной.

Когда я вошла, в классе царила суета. Никто даже не повернул головы в мою сторону. Здесь было около двадцати ребят, лихорадочно носившихся по комнате. Они обсуждали друг с другом задания и записывали ответы на бумажках.

– Ты, должно быть, Элиз, – поприветствовала меня мисс Кей.

– Да, – робко ответила я, продолжая наблюдать за учениками, беспорядочно снующими по классу. Во всяком случае, мне так показалось. Я совершенно иначе представляла себе структурированное образование.

– Они играют в математическое лото… – начала объяснять учительница.

– Бинго! – заорал рыжеволосый веснушчатый мальчишка, подтверждая причину всего этого хаоса.

– Хорошо, Бенни. Отлично. Все займите свои места, – обратилась мисс Кей к классу. – Элиз, ты можешь сесть где захочешь.

Прекрасно. Теперь я оказалась в центре внимания.

Сердце застучало так громко и учащённо, что все наверняка услышали этот оглушительный грохот. Впрочем, я быстро успокоилась.

Девочка с носом-пуговкой и шелковистыми чёрными волосами жестом предложила мне занять место рядом с ней.

– Я Анна, – прошептала она. – А тебя как зовут?

– Элиз, – ответила я.

– Итак, прежде чем мы проверим карточку Бенни, позвольте представить нашу новую ученицу…

– Её зовут Элиз, – перебила черноволосая девочка.

– Да, её зовут Элиз. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она чувствовала себя как дома. Договорились? Анна, может быть, ты позволишь Элиз смотреть в твою карточку, когда мы будем обсуждать ответы?

– Хорошо, – согласилась Анна, придвигая свой столик к моему.

Я увидела, как её рука скользнула в карман. Она что-то протянула мне, зажав в кулаке, и с улыбкой наблюдала, как я рассматриваю подарок.

– Не показывай мисс Кей, – прошептала она. – Это секрет.

Я сунула в карман конфету в фантике – первый из многочисленных секретов, которыми нам предстояло поделиться.

С того момента когда стол Анны коснулся моего, мы стали неразлучны. Наша дружба возникла сама собой. Находиться рядом с Анной было легко и комфортно. С ней я могла быть самой собой и никем другим – и она чувствовала себя так же. Между нами не было никаких тайн, никаких секретов – кроме одного, и три года этот секрет оставался моим и только моим.

Средняя школа была злобным зверем, состоящим из молодёжных банд, хулиганов и конкуренции между сверстниками. Монстром, который сожрал бы меня живьём, если бы не Анна. Её грубоватая напористость контрастировала с моей робостью и застенчивостью, делая нас двумя идеальными половинками единого целого.

Уровень преподавания тоже был на высоте, так что школа стала местом встреч, островком, где мы могли объединить усилия и жить в нашем собственном маленьком мире, вдалеке от жестокостей младших классов.

Лето неизменно казалось бесконечным. Неважно, где и как мы проводили время, – главное, что мы делали это вместе.

Однако счастье имело свою оборотную сторону. Чем больше я начинала любить Анну и нуждаться в ней, тем сильнее боялась её потерять. С каждой секундой радость дружбы становилась глубже, и я знала, что когда всё закончится, это разобьёт мне сердце.

– Ты когда-нибудь слышала о сёстрах по крови? – спросила Анна с кровати.

Она лежал на животе и листала наш только что отпечатанный ежегодник.

– Нет, – сказала я. – А что это?

– Да просто Эйприл сказала в школе…

– Что сказала?

Я приподнялась с пола и посмотрела на фотографию класса Эйприл в своём экземпляре ежегодника. Эйприл была хулиганкой. Она даже выглядела соответствующе.

– Сказала, что на фото она и Сьюзен должны стоять рядом, потому что они сёстры. Я, понятное дело, ответила: «Никакие вы не сёстры». А она мне: «Мы – сёстры по крови». Дескать, они соединили свои порезы и смешали кровь.

Я мимоходом подумала, что Бетси – работавшая медсестрой – такого бы не одобрила.

«Вот так и распространяются болезни, Элиз, – сказала бы она. – Это опасно».

Анна, видимо, решила, что я молчу, обдумывая перспективу тоже стать сёстрами по крови.

– Мы больше похожи на сестёр, чем они. Эйприл не так уж сильно любит Сьюзен. Думаю, нам надо это сделать. Лучшие подруги на всю жизнь, верно?

Я застыла. Это было небезопасно. И вовсе не из-за распространения болезней, а потому что я… не такая, как все. Вдруг с Анной что-то случится? Вдруг моя кровь ей как-нибудь навредит?

Я никогда всерьёз не задумывалась об особенностях своего организма. Много лет я отодвигала реальность на задний план, выдавая своё медленно растущее тело за миниатюрное или хрупкое. Это было легко. Но вот теперь суровая правда смотрела мне прямо в лицо. Анна хотела опробовать биологию всего этого. Она понятия не имела, во что ввязывается.

– Так, я расковыряю вчерашнюю царапину на коленке. А у тебя есть где-нибудь засохшая ранка или типа того?

– Нет. Но ты не переживай. Сделаем это позже. Когда-нибудь потом.

– Да ладно, не будь ребёнком. Я знаю, что ты натёрла волдырь на ладони, пока лазила по шведской стенке. – Она внезапно схватила меня за руку и разорвала сморщенную кожицу.

– Ай! Ты с ума сошла? – крикнула я и отдёрнула руку, чтобы осмотреть повреждения.

– Скорее, пока не засохло! – напористо сказала Анна.

Не успела я опомниться, как она прижала мою ладонь к своему колену и потёрла две ранки друг о друга.

– Вот видишь?

Она смотрела на меня, ожидая одобрения, но я не могла ответить. Мой взгляд был прикован к её лицу. Не знаю, чего я ожидала, но была уверена: что-нибудь да случится.

Выражение лица Анны могло означать что угодно: застывший взгляд – нечто среднее между беспокойством и изумлением.

– Что?.. – только и сумела сказать я.

– Оно исчезло.

Анна искала ответ в моих глазах.

– Что исчезло?

Она взяла меня за руку, перевернула ладонью вверх и поднесла к своему колену. Если не считать размазанной крови, кожа на коленке была целой, без следа царапины.

Анна облизала ладонь и на всякий случай стёрла кровь. Ничего.

Я провела пальцем по собственной ладони. От волдыря не осталось ни следа.

Послышались шаги Бетси, поэтому мы поспешно спрятали руки и коленки от её взгляда и сделали вид, что чрезвычайно заняты.

– Привет, девочки. Как у вас дела? – спросила она с порога.

– Хорошо, – ответили мы хором.

Она была слишком занята своими мыслями и не обратила внимания на поспешный синхронный ответ и повисшее в комнате напряжение.

– Чудесно. Послушай, Анна, я позвонила твоей маме. Она уже едет, чтобы тебя забрать. Я хотела бы провести вечер вдвоём с Элли, хорошо? Не волнуйся, у тебя не будет неприятностей, – прибавила Бетси и ушла.

– Как думаешь, она что-то заподозрила? – встревоженно спросила я.

– Нет, – уверенно ответила Анна.

Разумеется, невозможно было отрицать тот факт, что мы исцелились благодаря мне. Анна слишком хорошо меня знала. Она понимала, о чём я думаю, ещё до того, как я раскрывала рот.

– Слушай, я не знала, что так будет… – сказала я, пытаясь найти слова, которые спасли бы нашу дружбу. Слова, которые помогут мне не выглядеть уродом…

Анна остановила меня.

– Я никому не расскажу, Элиз, – проговорила она с серьёзным видом. – Никогда.

Все эти годы я по-прежнему делилась с Анной своими тайнами. Вот и сейчас – не успела я опомниться, как обнаружила, что уже набираю её номер.

– Как ты думаешь, может, он какой-нибудь аферист? – спросила я, рассказав Анне о вчерашнем дне.

– Не исключено, – ответила она. – Но пока он всего лишь позвал тебя на свидание. Он же не просил никаких денег, верно?

– Да. И девушка не просила. Но она тоже знала моё имя. Они оба знали.

– Элиз, ты только что переехала в квартиру над кафе, где он работает. Разумеется, он знает твоё имя. Вероятно, домовладелец – его босс.

– А девушка?

– Может, это его чокнутая бывшая.

У меня была такая версия.

– Ну, не знаю. Он сказал, что за мной следят. Сама понимаешь, мои родители прятали меня не просто так.

– Вряд ли они прятали тебя от молодого парня, который работает в кафе, – рассмеялась Анна. – Расслабься. Ты просто придумываешь отговорки. Никогда не понимала, почему ты так против свиданий.

– Ты знаешь, почему.

Она помолчала.

– А ты знаешь, что я с тобой не согласна.

– Ну а если парень захочет жениться?

– Значит, выйдешь за него замуж. – Её голос звучал так уверенно, словно ответ был очевиден.

– В конце концов он узнает о моём возрасте, – заметила я. – Мы не сможем состариться вместе. И как насчёт детей? Я даже не знаю, могу ли их иметь.

– Зачем вечно всё прокручивать до самого конца? Встречаться с парнем – ещё не значит непременно выйти за него замуж, Элиз. Что плохого в том, чтобы просто повеселиться?

Мы уже вели такие разговоры раньше, но Анна никак не успокаивалась. Неужели она не видела самую важную причину? Что, если я полюблю? Что со мной станется, когда я переживу его. Это жутко – наблюдать, как он стареет и умирает, оставаясь в ловушке искривлённого времени. Это уничтожит меня. Если есть хоть какой-то шанс избежать подобного, то зачем рисковать?

Однако я не хотела говорить с Анной о смерти. Не хотела думать о том, что она пробудет со мной ещё максимум лет пятьдесят, а потом я снова останусь одна. При одной мысли об этом у меня становилось тяжело на сердце.

– Не пойду ни на какое свидание! – отрезала я.

Глава четвёртая

Поговорив с Анной, я передумала. Она была права. Свидание не означало обязательств на всю жизнь. Почему бы не повеселиться?

Всё утро я размышляла, вспоминая подробности событий предыдущего дня и не особо прислушиваясь к голосу совести. Когда пробило четыре часа, я позволила себе собраться на свидание. Я очень долго принимала душ, а потом дважды побрила всё тело и дважды намылила голову шампунем. Подсушивая феном распущенные волосы, я осознала, что прежде у меня никогда не было причин заботиться о своей внешности. Я уставилась в зеркало, рассматривая свои карие глаза и пытаясь понять, красива ли я. Не исключено. Или же я могла бы стать красивой, если б приложила усилия.

Мне должно быть всё равно – но я чувствовала тревогу. Очень сильную тревогу, по правде сказать.

Я выключила фен, не досушив волосы, и попыталась мыслить объективно, отринув все причины, которые подпитывали моё волнение. Оно действительно того стоит? Может, это какой-то обман? И даже если нет – что тогда? Я отлично знала, что не могу позволить себе влюбиться. В моей жизни нет места для настоящей любви.

Вероятно, мне стоило обдумать своё поведение и не ходить ни на какое свидание.

Едва я дошла до этой мысли, как раздался стук в дверь. Для Уильяма было ещё слишком рано, а больше я никого не ждала. Я села на кровать и притихла. Возможно, незваный гость решит, что никого нет дома.

Стук повторился, но мне не хотелось отвечать. Я была на взводе и чувствовала себя слишком уязвимой.

– Элиз? – послышался голос Уильяма.

Я вскочила на ноги, схватила халат и пошла открывать дверь.

– Привет. Извини, я не знала, что это ты, – сказала я, радуясь, что успела заговорить до того, как его рассмотрела.

Уильям выглядел лучше прежнего, и я попросту лишилась дара речи. Кожа карамельного цвета, крепкая, чётко очерченная челюсть… Каждая частичка его тела привлекала моё внимание.

– Привет. Знаю, что пришёл немного раньше, но я просто весь день сидел и ждал нашего свидания.

– Ладно, – сказала я, по-прежнему не до конца уверенная. – Погоди, я оденусь.

Я повернулась, намереваясь подняться по лестнице, и поняла, что не могу просто оставить его внизу.

– Заходи.

На самом деле я пока не решила, что надену. Я-то думала: у меня есть ещё пара часов, чтобы с этим разобраться. Придя к выводу, что поношенные джинсы и выцветшие футболки, заполонявшие мой шкаф, не подойдут, я принялась рыться в старой одежде, которую ещё не распаковала.

– Прости, здесь нет мебели, – крикнула я из своей комнаты.

Я остановилась на летнем платье в цветочек, которое Бетси подарила мне на восьмидесятилетие. Волосы у меня ещё толком не высохли и свисали безжизненными прядями, а единственной подходящей обувью были чёрные сандалии, которые я носила изо дня в день.

Набравшись смелости, я вернулась в гостиную. Уильям расположился на моём импровизированном диване, застеленном одеялом.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал он, приподняв брови.

– Спасибо, – пробормотала я.

В платье я чувствовала себя неловко и скованно, но вынуждена была признать, что мне нравится его внимание. Слишком нравится.

– Итак, какой план? – Я схватила сумочку, напоминая себе, что делаю всё это не просто так. – Ты собираешься рассказать мне, что происходит?

– Сразу к делу, да? – Он рассмеялся. – Я расскажу тебе завтра, после свидания.

– Почему не сегодня?

Уильям покачал головой:

– Это всё испортит.

– Ну ладно.

Я слишком легко согласилась. С другой стороны, у меня появилась причина увидеть его снова.

– Куда пойдём?

– Думаю, можно сходить на «Энни Холл». В центре есть кинотеатр, где крутят старые фильмы.

– Обожаю этот фильм! Я впервые посмотрела его в тот день, когда он вышел.

Я осеклась, но опасные слова уже сорвались с моих губ.

– В 1977 году? – небрежно спросил Уильям. Его глаза блеснули.

– Ну, в смысле, когда он вышел на DVD, – поправилась я, издав нервный смешок.

Прошло всего десять минут, а я уже вела себя как идиотка и не контролировала ситуацию.

– В общем, я подумал, что фильм должен тебе понравиться.

– Правда?

Мой голос звучал чересчур восторженно. Уильям думал обо мне! Размышлял, что могло бы мне понравиться… Похоже, любая попытка сделать вид, что я к нему равнодушна, заканчивалась провалом.

– Да. Ты кажешься безнадёжным романтиком. Я прав?

По поводу безнадёжности он определённо был прав. А что касается романтики… ну, видимо, тоже. И это тоже безнадёжно.

– Наверное, так и есть.

Нет необходимости вдаваться в подробности насчёт моей романтической безнадёжности, верно?

– Мне нравится это миленькое гнёздышко из одеял, – пропел Уильям. – Может, тебе стоит заняться дизайном интерьеров?

Я улыбнулась. Уильям отлично знал, как растопить лёд.

– Заткнись, – игриво парировала я.

Удивительно, но рядом с ним было так легко оставаться самой собой. Хотя его близость действовала на меня парализующе, одновременно я чувствовала, что могу говорить всё что заблагорассудится и вести себя так, как я хочу, – и его, казалось, это вполне устраивало. Уильям был добродушен, спокоен и уверен в себе, ничего не опасаясь. Я ещё не знала, как смогу провести целый вечер наедине с ним, но пока дела шли неплохо.

– Какую музыку ты любишь? – спросил он, когда мы сели в машину. – У меня есть всё-всё-всё.

– Э-э… Я не знаю.

На самом деле я просто не разбиралась в современной музыке. Мы с Бетси слушали много песен сороковых годов – Билли Холидей, Фрэнка Синатру, Бинга Кросби. В какой-то момент мне захотелось заказать что-нибудь в этом роде – просто чтобы проверить, правда ли у него есть всё-всё-всё – но я промолчала.

– Как насчёт… – Он помедлил, перебирая конверты с компакт-дисками. – «Foo Fighters»?

– Давай, – кивнула я, хотя впервые слышала это название.

– Знаешь их?

– Нет.

Уильям взглянул на меня, широко улыбнулся и пятернёй зачесал назад свои длинные волосы.

– Надо же, – сказал он, вставляя диск. – Ты и правда дикарка.

Кинотеатр выглядел старым и обветшавшим. К древней билетной кассе были прикреплены рекламные листовки «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Уильям без разговоров купил два билета, хотя я предложила заплатить за свой.

Мы решили не останавливаться возле киоска с едой, чтобы оставить место для полноценного ужина. В кинозале был всего один зал на сорок мест, и я ожидала увидеть хотя бы несколько человек, но мы оказались одни.

Деревянные стены с облупившейся белой краской были украшены резными изображениями ангелов. Мускусный запах и потёртый вид добавляли кинотеатру атмосферности.

– Раньше я часто сюда приезжал, – сказал Уильям. – Тут сейчас некоторое запустение, но когда-то это было и вправду красивое место.

– И как ты находишь такие секретные уголки? – спросила я.

– Людям, у которых есть тайны, нужно место, где их можно хранить.

Я уставилась на него в упор. Мне казалось, что если смотреть достаточно пристально, то я смогу разобраться во всём сама.

– Объясни мне, что происходит.

– Я же обещал, что всё расскажу, но позже. Ты должна мне ещё половину свидания.

Свет погас почти сразу же, едва мы заняли свои места – хотя мы по-прежнему были единственными зрителями. Никто не мешал нам разговаривать, однако мы молчали. Я не знаю, где витали мысли Уильяма, но мои неслись в бешеном ритме. Я вспоминала вечер в библиотеке, но отвлекалась, когда его пальцы касались моей руки, а колено оказывалось в опасной близости от моей обнажённой кожи. Я смотрела на экран, но ничего не видела.

– Моя любимая сцена, – шепнул Уильям.

Мы были одни, так что ему не требовалось понижать голос, но мне понравилась эта интимность.

Время сеанса промчалось за считаные мгновения, и я сожалела, что не могу выпросить у вечности ещё несколько драгоценных минут.

Уже поплыли титры, а я не хотела терять эту близость – близость, от которой кожа покрывалась мурашками. Я дождалась, когда с экрана исчезнут самые последние слова, и лишь после этого отвела взгляд.

– Проголодалась? – спросил Уильям.

На фасаде дома красными буквами было написано: «Мексиканская кухня Хосе». С буквы «Х» свисало сомбреро, а рядом с надписью красовались нарисованные маракасы. У заведения явно был свой характер, и я подумала, что это, вероятно, не сетевой ресторан.

Стены покрывала коричневая штукатурка, а крышу – испанская терракотовая черепица. Внутри стены были выкрашены в пастельно-зелёный и розовый цвета, а у входа гордо висел мексиканский флаг.

– Хочешь «Маргариту» или что-нибудь в этом роде? – спросил Уильям, когда мы уселись в угловой кабинке.

– Мне ещё нет двадцати одного.

– Ясно, – ответил он со смешком. – Мне тоже.

– Привет, детишки, – поздоровалась с нами грузная мексиканка. – Что будете пить?

– Просто немного воды. Пойдёт? – спросил меня Уильям.

– Да. Вода – это прекрасно.

Я бы, наверное, выпила и неразбавленный рыбий жир – лишь бы посидеть рядом с ним.

– Хорошо. Вот меню. Я скоро вернусь. – Мексиканка извинилась и отошла.

– Ну и как ты развлекаешься, когда тебя не заставляют ходить на свидания?

Я рассмеялась.

– Вообще-то, это происходит каждый день. – Я потренировалась отводить от него взгляд, что оказалось невероятно трудным делом. – Ну, не знаю. Мне нравится писать стихи, разгадывать кроссворды. В общем, всякие скучные вещи.

– Звучит так, будто ты говоришь об уборке.

Я пожала плечами:

– А ты? Как ты представляешь себе веселье?

– Провести вечер с единственной и неповторимой мисс Элиз Эллен Адлер, разумеется.

Я снова отвела взгляд. Уильям знал моё полное имя. Это было неожиданно.

Я по-прежнему смотрела в сторону, но краем глаза видела его – и обнаружила, что Уильям пристально смотрит на меня, если думает, что моё внимание сосредоточено на чём-то другом. К счастью, официантка вскорости вернулась с нашими напитками и открыла блокнот.

– Так, здесь у меня чипсы, сальса и ваши два стакана воды. Готовы сделать заказ?

Уильям кивнул мне.

– Буррито с курицей гриль, – сказала я.

– И тако карне асада, – прибавил он.

– Хорошо. Я могу это забрать? – Официантка взяла наши меню.

Едва она ушла, Уильям снова начал задавать вопросы – и мне это понравилось. Я чувствовала себя жалкой, но ничего не могла с собой поделать: было очень приятно сознавать, что его на самом деле интересует моя жизнь. Я позволила себе отдаться этой радости, которую, возможно, больше никогда не испытаю.

– Ты не заметила: кто-нибудь ещё следил за тобой с тех пор, как ты сюда переехала? Или, может, появились новые друзья?

– Кроме Кары никто за мной не следил. А что касается друзей – ты, считай, первый, – честно ответила я.

– Хорошо.

Что ж, я тоже хотела кое-что спросить.

– Как ты узнал моё имя?

– Я всегда его знал.

Я схватила чипс и принялась нервно его грызть.

– Как это? Ты работаешь на правительство или типа того?

Идиотский вопрос. Уильям слишком молод и легкомыслен, чтобы быть каким-нибудь агентом.

– О да. Я супершпион, – ответил он с серьёзной миной.

Потом выражение его лица изменилось.

– Нет, я не работаю на правительство, но ты правильно делаешь, проявляя осторожность. Тебе не следует так уж доверять людям.

– И тебе тоже?

– К счастью, я единственный человек, которому ты можешь доверять целиком и полностью.

Я поняла, что сгораю от любопытства.

– И я очень рад, что нашёл тебя первым.

Он отпил воды, глядя на меня поверх стакана.

Подошла официантка.

– Буррито с курицей гриль и тако карне асада, – сказала она, прервав нашу неловкую паузу. – Что-нибудь ещё желаете?

– Нет, думаю, это всё, – ответил Уильям.

Пока он разговаривал с официанткой, я не сводила с него глаз.

– Можно я спрошу тебя ещё кое о чём? – сказал он, снова поворачиваясь ко мне.

– Конечно. – Я пожала плечами и откусила кусочек буррито.

– Если б ты могла описать всё своё существование с помощью одного-единственного вкуса, что бы это было? Какова твоя жизнь, если попробовать её на зуб?

Я рассмеялась.

– Не знаю. Странный вопрос.

Впрочем, я тоже об этом думала. Наверное, тут должно быть что-то горькое, но как будто бы и немного сладкое одновременно. Какая-то штуковина, которая на вид лучше, чем на вкус.

– Может… полугорький шоколад?

– Именно полугорький? – Уильям пристально наблюдал за мной.

– У меня есть на то причины, – ответила я. – А как насчёт тебя? Что-то сладкое и вкусное?

– Хм-м. Надо подумать. Всё очень изменилось с тех пор, как мы встретились.

Он улыбнулся, и я слегка вжалась в мягкую спинку сидения, немедленно отведя взгляд в сторону – подальше от него.

– Арахисовое масло, – решил Уильям.

– Почему арахисовое масло?

– У меня есть на то причины, – передразнил он.

– Оно не очень-то сладкое.

– Да. Зато хорошо сочетается с шоколадом.

– О, – сказала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Я поспешно откусила кусок буррито, чтобы скрыть чересчур широкую улыбку. – Я люблю арахисовое масло.

Уильям постоянно льстил мне, говорил всякие приятные вещи… Я к такому не привыкла.

– Но возможно, – продолжал он, – я заменю масло на тако карне асада. Они весьма вкусные.

К тому времени когда мы покинули ресторан, на улице уже стемнело – хотя, казалось, мы только что вышли из моего дома. Несколько часов пролетело незаметно.

– Хочу сделать ещё одну остановку, – сказал Уильям, включив новую расслабляющую музыку.

Время от времени я поглядывала на него. Он постукивал пальцами по рулю и покачивал головой в такт мелодии. А я просто любовалась им. На самом деле мне было всё равно, куда мы поедем, но я не ожидала, что это окажется продуктовый магазин.

– Я сейчас вернусь. Ладно?

– Конечно, – сказала я.

По крайней мере, это дало мне немного времени, чтобы подумать. Надо было решить, что делать дальше. Чем раньше я покончу с этим, тем меньше испытаю боли. Поэтому сегодня вечером мне придётся кое-что ему сказать.

Живот снова свернулся в тугой ком. Это было несправедливо. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы горечи. Внутри меня кипела битва – отчаянная схватка между разумом и сердцем.

У меня не было выбора. Я всё скажу в конце нашего идеального вечера – и испорчу его. Но, по крайней мере, если я так сделаю, то утром не возникнет искушения продолжать.

– Это не полугорький, даже близко, но, надеюсь, ты правда любишь шоколад, – сказал Уильям, открывая дверцу машины. В руке он держал коробку с рожками мороженого.

– Кто же не любит шоколад? – весело ответила я.

Его обаяние действовало бодряще. Все мои терзания исчезли без следа от одного его взгляда и улыбки.

– Куда теперь поедем?

– Не хочешь заглянуть к «Серно»?

– А там сейчас много народа? – спросила я.

Он, казалось, встревожился.

– Да. Думаю, да.

– Ну, не знаю.

Мне не хотелось знакомиться с новыми людьми, которых потом придётся избегать, чтобы ненароком не подружиться.

– Ладно. Тогда у меня есть ещё одно секретное место, и я хочу показать его тебе.

Мы оказались в парке, где поздним вечером не было ни души. Лишь стояли среди деревьев тренажёрные агрегаты и столики для пикника. Лунный свет пробивался сквозь облака, нежно серебря землю.

– Ну что? – спросила я.

– Давай откроем мороженое, пока оно не растаяло.

Громадные деревья с торчащими из земли корнями нависали над иссечёнными ветром столами для пикника. Под ногами хрустели сухие листья.

Уильям протянул мне рожок, облитый шоколадной глазурью, и я села на потёртую столешницу, свесив ноги.

– Так что, помимо работы в «Серно», ты учишься в колледже или ещё где-нибудь?

– Да, можно сказать, что учусь.

– В универе? Или где?

– Нет. Вряд ли ты слышала об этом учреждении. Оно вроде как частное.

– И что изучаешь?

– Греческую мифологию, – сказал Уильям, пряча улыбку. Возможно, ему было неловко.

Ладно, по крайней мере теперь его вчерашняя зацикленность на греческих гимнах обрела смысл.

– Мне сегодня было очень хорошо, – сказал он. – Ты не слишком компанейская, но с тобой легко общаться.

– Ну, ещё бы. Ты ж предложил мне взятку, – ухмыльнулась я. – На самом деле я тоже отлично провела время.

– Эй! Я хоть чуть-чуть завоевал твоё расположение?

– Ещё не знаю.

Завоевать меня он вряд ли смог бы.

– Решу, когда ты выполнишь свою часть сделки.

– Неизвестность тебя убивает, да?

Я не могла отделаться от мысли, что это доставляет ему удовольствие.

– Ладно, пошли. Отвезу тебя домой.

Всю дорогу я раздумывала, как мы будем прощаться. Я должна была подвести черту, всё прекратить и отгородиться от него. Это первый и последний чудесный вечер, который мы провели вместе. С завтрашнего дня я начну его избегать…

Уильям проводил меня до двери квартиры.

Пора.

– Послушай, Уильям, я просто хочу сказать, что…

Мы посмотрели друг на друга. Его взгляд был таким пронзительным, словно мог проникнуть за любую грань. Внезапно меня охватила эйфория, туманящая разум, и я почувствовала себя совершенно беззащитной.

Я посмотрела на его рот – на уголки губ, изогнутые в полуулыбке и прячущиеся в ямочках на щеках, – и сердце забилось быстрее, а по телу разлилось тепло. Не жар, а именно тепло – невероятное и ошеломляющее, не поддающееся никакому описанию. Происходило нечто странное.

«Он что-то делает со мной», – подумала я. Но замешательство и растерянность улетучивались по мере того, как меня накрывало чувство эйфории. Я не отводила взгляд от его губ, по-прежнему изогнутых в лёгкой улыбке. Я ничего не могла с собой поделать и воображала, как эти губы встречаются с моими. Мне хотелось придвинуться к нему.

Тепло охватило голову, оставив ощущение пустоты в груди. Уильям был мне нужен. Пустота стала дырой, которую мог заполнить только он. И только он приносил облегчение. Меня тянуло к нему, и не осталось ничего, кроме этого влечения. Если бы он сейчас сказал: «Поцелуй меня», – я бы немедленно подчинилась.

Наши взгляды снова встретились. Я снова смотрела в его пронзительные глаза и отчаянно искала в них хоть какой-то намёк на взаимность. Он потупился, но я увидела выражение его лица. Он тоже всё это чувствовал. Я так и знала!

Внезапно он закрыл глаза, и эйфорический туман начал рассеиваться. От него остались лишь невразумительные ошмётки – доказательство моего недолговременного опьянения.

– Прости, – тихо сказал Уильям.

Я ожидала продолжения, но он просто повернулся и помчался вниз по лестнице.

– Уильям! – окликнула я, но он даже не оглянулся.

Мне хотелось ринуться за ним или заорать ему вслед: «Что это было?!», но мой разум, освободившийся от странной гипнотической магии, посоветовал быть умной девочкой и вернуться в квартиру.

Той ночью, лёжа в постели, я снова и снова переживала каждый момент, надеясь уловить нечто… то, что, возможно, упустила. Но раз за разом финал был одним и тем же – всё заканчивалось его необъяснимым побегом.

Я задумалась: может, я сама вызвала этот странный приступ эйфории, который заставил меня нуждаться в нём больше, чем в самом сильном наркотике, и соглашаться сделать всё что угодно в обмен на его одобрение. Однако напряжённый взгляд Уильяма подсказал мне, что всё это сделал он.

Более всего на свете мне хотелось напрямую спросить его, что произошло. Возможно, этому инциденту есть разумное объяснение.

Я представила, как будет проходить разговор:

«Итак, прошлым вечером, когда ты наложил на меня необоримое любовное заклятие… что это было вообще?»

Осознав абсурдность своего вопроса, я представила озадаченное выражение лица Уильяма. Наверняка он решит, что я чокнутая. Это было слишком рискованно. Я хотела во всём разобраться – но так, чтобы не выставить себя при этом полной дурой.

Может, он сам всё объяснит утром? Если нет, мне придётся действовать очень деликатно, чтобы не показаться безумной.

Глава пятая

За окном было ещё темно, когда я проснулась, поняв, что по моей квартире кто-то ходит. Шаги были тихими – незваный гость явно пытался не выдать себя, хотя и не преуспел.

Я немедленно напряглась и насторожилась, как животное, знающее, что на него охотятся. Стараясь не издавать ни звука, я тихонько выбралась из постели и на цыпочках подошла к столу. Я надеялась найти предмет, который сгодится в качестве оружия.

В конце концов я нашарила тяжёлую квадратную шкатулку для украшений размером с мою ладонь. Её можно швырнуть в противника или попытаться нанести более сильный удар, если дела пойдут совсем плохо.

Схватив шкатулку, я сжала её в дрожащей руке. Сердце колотилось как бешеное, стуча с перебоями. Его удары были такими громкими, что я испугалась: не выдадут ли они меня?

Я двинулась к двери и беззвучно повернула ручку, молясь, чтобы петли не скрипнули. К счастью, сегодня они вели себя тихо. Повезло! И всё же мною мало-помалу овладевала паника.

Я медленно двинулась вдоль стены коридора, ведущего из спальни. В этот миг шаги затихли.

Есть всего два осмысленных варианта. Первый: в дом влез грабитель. Квартира маленькая, и в конце концов он наткнётся на меня. Что тогда со мной будет?..

Второй вариант казался более правдоподобным, и, подумав о нём, я содрогнулась от ужаса. За мной действительно следили, и теперь преследователь явился забрать то, что ему нужно. Возможно, даже, мою жизнь.

Чем это всё закончится? Я тяжело и беззвучно дышала, пытаясь решить: нужно ли мне ждать или бежать? Хлопковая пижама прилипла к телу, мокрому от пота. Я тщательно прислушивалась, пытаясь уловить любой намёк на звук. Ничего.

Я двинулась дальше по коридору, готовая сделать свой ход, и тут кто-то сзади зажал мне рот, и я в испуге застыла.

Приложив палец к губам, Уильям отпустил меня и, подавшись вперёд, выглянул из-за угла. Я затаила дыхание, когда он зашёл в кухню и скрылся из виду, оставив меня одну в коридоре.

Миг стояла тишина, а потом Кара кинулась на Уильяма с ножом наготове. Они покатились по полу моей гостиной, борясь друг с другом, а я просто смотрела – слишком ошарашенная, чтобы хотя бы крикнуть.

Кара навалилась на Уильяма, прижав нож к его шее.

– Стой! – заорала я, но она не обратила на меня внимания.

Шли секунды, минуты… Затем Кара отдала нож Уильяму и поцеловала его в губы.

– Да что за чертовщина? – сказала я.

– Боже ты мой, Кара! – проговорил Уильям, отпихивая её.

Она застенчиво улыбнулась.

– Что происходит? – не отставала я. – Она пыталась тебя убить, а потом…

– Я не пыталась его убить, – отозвалась Кара. – Он собирался на меня напасть. Это была самооборона.

– Ну, если б ты не шныряла по её квартире, мне не пришлось бы нападать.

– Кто б говорил! Ты сам-то что тут делаешь?

– Не переводи стрелки. Ты знаешь, почему я здесь. Отвечай на вопрос.

Уильям расхаживал взад-вперёд между нами двумя, как волк, охраняющий своё логово.

– Я искала доказательства, – сказала она. – Хотела знать, та ли она, за кого ты её принимаешь.

Уильям пристально посмотрел на неё.

– Убирайся из моей головы, Кара.

– Я же знаю, что тебе любопытно. Давай-ка посмотрим, как она это докажет.

Кара встала, и Уильям шагнул к ней, загораживая меня.

– Она не обязана ничего мне доказывать. И тебе тоже.

Девушка проигнорировала его. Она не сводила с меня взгляда.

– Ладно: мне любопытно. Я хочу увидеть это собственными глазами.

– Осторожнее, – предупредил Уильям. – Не испытывай моё терпение.

Я молча стояла и ждала, когда кто-нибудь из них сделает шаг.

– Они знают? – требовательно спросил Уильям.

Кара пожала плечами:

– Они знают то, что я им рассказываю.

– И что же ты им рассказала?

Я понятия не имела, о чём идёт речь, но Кара бросила на меня такой взгляд, словно вот-вот собиралась ринуться в драку.

– Ничего. Пока ничего.

– Кто кому что рассказал? – с напором заговорила я. – Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь вообще нет!

Маленькое лезвие просвистело в воздухе и воткнулось мне в ногу. Я вскрикнула от боли, схватившись за правое бедро. Уильям среагировал мгновенно и тут же прижал Кару к стене.

– Не смей, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Она не сопротивлялась, но её голос звенел от ярости:

– Отпусти меня!

– Держи свои штучки при себе. А то хуже будет.

– Не угрожай мне!

– Пошла вон, – выплюнул Уильям, отпуская её.

Она упала на пол, вскочила и побежала к лестнице, кинув на меня испепеляющий взгляд.

– Чёрт побери! – выругался Уильям, когда за Карой захлопнулась дверь.

Затем, поняв, что я до сих пор не оправилась от шока, вернулся ко мне.

– Ты в порядке?

– Нет! – рявкнула я, но позволила ему отвести меня к груде одеял на полу.

– Просто подумал, что следует спросить.

Уильям опустился на колени рядом со мной и помог выпрямить ногу, а потом ухватился за края лезвия сильными пальцами.

– Раз, два…

– Ой!

Я вскрикнула, когда он вытащил из меня кусок металла.

– Ты не сказал «три»!

– Три – это для слабаков.

Он осторожно закатал мою штанину, чтобы осмотреть порез.

– Слушай, кто вы такие, а? – спросила я.

– Ну, она, судя по всему, бешеная психопатка, – сказал он с улыбкой. – А я – просто парень, который пытается тебя защитить.

Внимательно рассмотрев мою рану, Уильям взял нож Кары и провёл по подушечке своего большого пальца. Разрез был глубоким. Показалась кровь.

– Что ты делаешь? – ахнула я.

– Вопросы, вечно вопросы… – ответил он, качая головой. – Придержи коней, Элли.

Он протянул руку, чтобы прижать большой палец к моей ране. Я хотела остановить его… но не шевельнулась.

Уильям знал. Откуда-то он знал, что это исцелит меня.

– Как ты узнал? – прошептала я.

Он убрал палец. Оба наших пореза исчезли. Уильям вытер кровь своей рубашкой и посмотрел на безупречно гладкую кожу.

– Каждый потомок знает, что есть девушка – последняя целительница, и её спрятали. Девушка, которую мы так долго ждали и которая изменит всё.

– Но я…

– Да, звучит как полный бред, – перебил он. – Но есть и другие, Элиз. Ты не одинока. Вот первое, что тебе следует знать.

Мой разум вычленил из всего этого одно-единственное слово.

– Другие?

Уильям был прав: я ему не поверила.

– Мне нужны доказательства.

– Всё, что у меня есть прямо сейчас, – фотография, подаренная отцом. – Уильям подошёл и сел рядом со мной на одеяла. – Я носил её с собой на всякий случай. Папа сказал, что у твоих родителей была такая же, но не знаю, видела ли ты её.

Он протянул мне фото.

– Если хочешь ещё доказательств, я покажу, но придётся подождать до утра.

Слова, которые он произносил, с трудом доходили до моего сознания. Или, может, я просто отказывалась в них верить. Лицо Уильяма было взволнованным, и он неотрывно смотрел на меня. А я пыталась понять смысл всего этого, пыталась понять, как это может быть правдой.

Я была настолько глупой и наивной, что доверилась ему. Вообще доверилась кому-то!

Я опустила взгляд, уставившись на фотографию. Я не пыталась её рассматривать, но, к собственному изумлению, всё же увидела детали. Она была чёрно-белой и старой – подобная лежала в моей золотой шкатулке, но эта сохранилась гораздо лучше. Группа людей стояла на улице, возле какой-то стены, словно собираясь сделать общее фото. Все улыбались… включая моих маму и папу.

– Вон там, рядом с твоими родителями, мой отец, – сказал Уильям.

Я не верила в происходящее. Со мной никогда не случалось ничего подобного, да и не могло случиться. Но доказательство было у меня прямо перед носом!

Все слова и мысли улетучились. Я не знала, как реагировать. На меня свалилось слишком много всего, и я не могла толком понять, что же на самом деле чувствую. Потребовалось больше минуты, чтобы сформулировать первый внятный вопрос.

– И ты… ты один из них? – спросила я с надеждой.

Пульс участился, к щекам прилил жар, и они наверняка покраснели. Я молилась, чтобы Уильям этого не заметил.

Он одарил меня ослепительной белозубой улыбкой.

– Да, конечно. Я потомок.

Внезапно все разрозненные фрагменты моей жизни, которые, казалось, никогда не стыковались друг с другом, встали на свои места. Есть другие! Я не одна.

Впервые я понадеялась, что, возможно, моя жизнь окажется не такой уж безрадостной. Что в ней будет всё, чего я хотела, но не ожидала получить.

– Потомок… – повторила я. Это слово ни о чём мне не говорило.

Я обернулась к Уильяму, видя всё в новом свете.

– Сколько тебе лет?

– Триста шестнадцать.

– Правда? – ошарашенно спросила я.

– На самом деле нет, – он рассмеялся. – Мне девяносто два. Но, кажется, шутка удалась.

Я поняла, что улыбаюсь. И ничего не могу с собой поделать.

«Пожалуйста, пусть всё это не окажется сном!» – подумала я.

А на сон было очень похоже. Мысли проносились в голове с бешеной скоростью, не успевая толком сформироваться. Я не воспринимала их и не чувствовала ничего, кроме чистой всепоглощающей радости.

– Что ты имел в виду, сказав, что я – последняя целительница? Ты ведь тоже исцеляешься.

– Нет, у нас всех разные умения. У тебя – исцеление.

– Умения? – я усмехнулась. – Это что-то вроде суперспособностей?

Я пошутила, но Уильям отнёсся к вопросу неожиданно серьёзно.

– Ну, вроде того, да. Некоторые умения слишком странны, чтобы их можно было назвать суперспособностями. Каждый род обладает силой своих предков, вот почему мы называем себя потомками. Мой отец говорит, что ты переняла силу своей матери – потомка Асклепия, бога врачевания.

– Бог врачевания? – изумлённо переспросила я.

Сдавленный смешок сорвался с моих губ. Вот это-то уж точно была шутка.

– Однако мы не боги, – добавил Уильям. – На самом деле, божества из греческих мифов тоже не были богами. Они наши предки, они были подобны нам. И мы существуем… уже какое-то время. Прости. Я полагаю, для тебя всё это большая новость, верно?

Я рассмеялась.

– Ты прикалываешься! Боги?

– Поправка: не боги.

– Ну да, – сказала я, приподняв бровь. – Ты ведь не ждёшь, что я тебе поверю?

Я посмотрела Уильяму прямо в глаза, надеясь разоблачить блеф, но он лишь улыбнулся.

– Конечно, не жду. С тем же успехом я мог сказать тебе, что единороги существуют на самом деле. Или типа того. Разумеется, трудно поверить, пока не увидишь всё собственными глазами.

– Значит, у тебя есть доказательства?

Фотография выглядела убедительно, но мне нужно было нечто большее.

– Да. Завтра. Хорошо? Я позабочусь, чтобы ты получила полноценный урок истории.

– А сейчас ты не можешь провести урок истории?

– Я думал, ты мне не веришь.

– Ну, предположим… гипотетически… что верю.

– Итак, если, предположим, ты бы мне поверила, я бы рассказал, как нам пришлось скрываться после того, как нашу расу разоблачили в Греции ещё до новой эры. Предки думали, что смогут жить в мире с людьми, поэтому попытались интегрироваться в…

– Погоди, – перебила я, малость сбитая с толку. – С людьми? О чём ты говоришь? А мы не люди?

Судя по выражению лица Уильяма, он не ожидал, что я прицеплюсь к этому слову.

– Ну… и да, и нет. Очевидно, у нас есть сходства. Внешне мы ничем не отличаемся от них, но нет, мы не люди. Мы – потомки. Мы другие.

Я вздохнула, не в силах подобрать слова. Не потому, что не поверила Уильяму, а потому, что до меня начало доходить. За всю свою жизнь я ни разу не чувствовала себя нормальной. Но, может, дело как раз в этом. Возможно, я нормальна, но не чувствовала себя нормальным человеком, потому что не была им…

– Итак, предки вышли из тени, но это плохо кончилось, – продолжал Уильям, не обращая внимания на моё замешательство. – Теперь мы снова затаились, однако появились мифы. Люди приукрашивали правду. Наши предки демонстрировали им свои умения, называя себя богами. В конце концов всё вышло из-под контроля. Между нашей расой и людьми началась война, и мы… не то чтобы проиграли, но отступили и спрятались. Теперь мы здесь.

Вся эта история выглядела абсолютно фантастической, но мне казалось, что Уильям не лжёт. Я не знала, что и думать. Вдобавок, был разговор с Карой…

«Ты и правда ничего о себе не знаешь, да?»

В тот момент я не поняла, о чём она, но теперь её слова обрели смысл. Возможно, Уильям говорил правду.

– А как насчёт моего отца? – спросила я, решив копнуть поглубже.

– Твой отец обладал силой Гефеста. Он мог манипулировать материей – металлом, деревом, камнем и тому подобными вещами.

– Откуда ты столько знаешь обо мне и о моих родителях?

Уильям, похоже, знал о моей семье больше, чем я сама.

– От папы. Он с ними дружил.

Я посмотрела на фотографию, где отец Уильяма был запечатлён вместе с моими отцом и матерью. И многими-многими другими.

– Сколько их? – спросила я, возвращая ему фото.

Он сунул его в задний карман и привалился спиной к стене.

– Здесь, в Сан-Франциско, больше трёхсот семей. Но и в других городах много наших. В США есть пять больших сообществ – в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Далласе, Чикаго и здесь. Конечно, существуют и диаспоры поменьше. Вдобавок, ты можешь жить один, сам по себе, если хочешь. Ну, вот, как ты жила. Правда, одному тяжело. Ни помощи, ни поддержки. Мало кто такое выбирает.

– Я это не выбирала, – сказала я. – За меня выбрали родители.

Не знаю, почему, но мне вдруг стало горько и обидно. Вероятно, потому что я не понимала смысла такого выбора. Зачем родители выдернули меня из жизни и стали прятать, делая вид, что я вообще не существую? Хотелось бы мне знать причину. И ещё мне бы хотелось, чтобы они сами рассказали, кто я такая. Мне не пришлось бы рыться в поисках ответов, словно собаке, вынюхивающей дичь, и перетряхивать разбитые, глубоко погребённые осколки моей жизни.

– А ты знаешь, откуда мы взялись? Такие, какие есть. Что дало нам умения? – спросила я, ощупывая бедро, где ещё недавно был порез.

– В смысле, кто создал нашу расу? Эволюция? Бог? Большой взрыв? В этом вопросе мы такие же профаны, как и все остальные.

– Но ведь возникли же мифы, да? Трудно поверить, что они правдивы. Я не могу себе такое представить. Это всё правда было?

– Частично да. Но на самом деле никто не знает, откуда взялись наши способности. Есть разные версии. Одни говорят, что умения были даны нам Богом и в Библии объясняется, почему мы живём по пятьсот лет. Там сказано, что в те времена продолжительность жизни составляла несколько веков. Другие отвергают эту теорию, поскольку не существует никаких доказательств. Мы по сей день спорим, но в одном сходимся: никто не верит, что наши предки в самом деле были богами. Они были такими же, как мы.

– А ты во что веришь?

– Я стараюсь не зацикливаться на вещах и идеях, которые невозможно проверить, и просто живу сегодняшним днём.

– Тебе вообще не интересно, откуда мы взялись и почему мы другие?

– А кто сказал, что мы другие? Для меня быть потомком – совершенно нормально. Это люди – другие.

Я никогда раньше не задумывалась о подобных вещах. До сих пор я, в своём представлении, была такой единственной. Отверженной. Теперь, когда выяснилось, что нас много, мне предстояло перекроить все свои взгляды на мир.

– А у тебя какая способность?

Уильям помолчал, вероятно раздумывая, стоит ли мне рассказывать.

– Магнетизм.

Я мысленно усмехнулась, вспомнив, как сильно мне хотелось поцеловать его в конце нашего свидания.

– Ну, теперь, думаю, ты поняла, почему так странно вела себя прошлым вечером. – Он смущённо улыбнулся. – Прости меня за это, пожалуйста. Я немного увлёкся.

– А Кара?

– Побочный эффект способности. – Уильям пожал плечами. – Она поцеловала меня, потому что могла. Я не ожидал, что это произойдёт, и ничего не успел сделать.

Уильям посмотрел на меня и сообразил, что я спрашивала о другом.

– Расслабься, – сказала я. – Ну, поцеловались. Мне-то какое дело?

Я отвела взгляд, чтобы Уильям не увидел мои глаза. Иначе, возможно, он бы понял, что я лукавлю.

– Так что у неё за умение?

Уильям ответил не сразу, сбитый с толку моей реакцией.

– Кара читает мысли, – сказал он наконец. – А ещё отлично умеет убивать. Но это не сверхспособность – скорее, навык, который она приобрела за эти годы.

– Итак, судя по всему, моя шкатулка не произвела бы на неё впечатления, – сказала я, откладывая в сторону бесполезное оружие.

– Это лучшее, что ты могла сделать, а? – спросил Уильям. – Ты собиралась прикончить её своей маленькой коробочкой?

– Да, – беспечно ответила я.

В любом случае Кара давно исчезла и больше не угрожала нам, а у меня была куча вопросов.

– Почему она пыталась меня убить?

– Она не собиралась тебя убивать. – Уильям покачал головой. – Тут всё сложно. Кара не на нашей стороне.

– Тогда чего она от меня хочет?

– Думаю, в глубине души она хочет, чтобы пророчество сбылось. Хочет свободы.

– Что за пророчество?

Уильям посмотрел на меня с сочувствием.

– Тебе надо немного поспать, – сказал он вместо ответа.

Но я не собиралась отступать.

– Ты должен мне сказать. Ты говорил: дескать, люди ждут, когда я что-то там изменю.

– Это правда.

– Я хочу знать.

– Узнаешь. Но я не могу рассказать тебе всё сразу.

Уильям встал и потянулся, а потом повернулся ко мне лицом.

– Есть много такого, чего ты не поймёшь.

Он взял меня за обе руки, и в кончиках его пальцев возникло едва заметное тепло. Уильям помог мне подняться на ноги.

– И, кстати, почему появляется жар, когда мы касаемся друг друга?

– Завтра. Всё завтра.

Он проводил меня до спальни и понаблюдал, как я залезаю под одеяло.

– А что ты делал в моей квартире? – спросила я, надеясь получить от него хоть какой-то ответ.

– Я всю ночь сидел на пожарной лестнице и ждал Кару. – Уильям покачал головой. При мысли о Каре он явно разозлился. – Я знал, что она придёт.

– А тебе самому не нужно поспать?

– Я вздремну на твоём диванчике из одеял. Если ты не против, – ответил он.

Я кивнула.

– Мне становится лучше, если ты рядом.

– Мне тоже.

Глава шестая

– Поднимайся, соня. – Уильям толкнул меня локтем. – У нас урок.

– А-а? – проворчала я.

Уильям хихикнул. Его явно рассмешило это бурчание.

– Привет.

Кажется, я снова задремала.

– Проснись.

Я села в постели, осознав, что раз Уильям здесь, то все ночные события произошли на самом деле. Они мне не приснились.

– Урок? – переспросила я, протирая глаза.

– Да. Одевайся, я отвезу тебя в институт.

– Что за институт?

– Это место, где я учусь.

Чем подробнее я вспоминала ночные события, тем более мною овладевало радостное предвкушение. В итоге я окончательно проснулась.

– А ещё кто-нибудь там учится? – спросила я.

– Из потомков? Да. В этом и смысл.

Я понятия не имела, на что похож институт и занятия в нём, но мне хотелось узнать больше.

Надевая джинсы «Levi's» и синий топ, я поняла, что хотя мне ещё далеко не всё ясно, я никогда не была так близка к пониманию. И это единственное, что сейчас имеет значение.

Если есть другие, то любовь возможна. И хотя моя мнительность пыталась убедить меня в обратном, на сей раз ей трудно было спорить с фактами.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале, в кои-то веки чувствуя себя счастливой.

Путь к институту оказался совсем не таким, какого я ожидала. Здесь не было ни хитро устроенного кампуса, ни секретной дорожки, ведущей в какое-нибудь уединённое таинственное место. Наоборот: Уильям поехал в самый центр Сан-Франциско.

Мне следовало догадаться, что шумный, полный людей город был лучшим местом для сокрытия такой организации.

Уильям ухмылялся, наблюдая, как я с любопытством озираюсь и пытаюсь сообразить, где находится это место.

– Что? – наконец спросила я, немного смущённая его чрезмерным интересом ко мне.

– Ничего. Просто на тебя забавно смотреть.

Я слегка улыбнулась уголками рта.

– Почему?

– Ты будто пытаешься найти гору Олимп или что-то вроде того. Это мило.

– Ну, не знаю, – сказала я, посмеиваясь над собой. – Я понятия не имею, чего ожидать.

– И как ты представляешь себе институт? – спросил он, глядя на дорогу.

– Честно? Ничего не могу с собой поделать: воображаю людей, разгуливающих в тогах и венках из оливковых ветвей.

Он разразился смехом.

– Ты шутишь, да?

– Ты сам спросил.

– В общем, промахнулась, – сказал он, всё ещё смеясь. – Ничего подобного, даже близко.

Мы въехали на подъездную дорожку закрытой подземной парковки, и Уильям остановился, чтобы вставить ключ-карту. Институт представлял собой невразумительное офисное здание. Ничто здесь не притягивало взгляд. Я не заметила ни номера, ни вывески – вообще ничего привлекающего внимание. Здание было достаточно высоким, чтобы органично вписываться в городской пейзаж, но не настолько огромным, чтобы выделяться на фоне других домов. Стены серого цвета выглядели не слишком новыми, но и не очень старыми. Прозрачные сверкающие окна первого этажа контрастировали с теми, что были расположены выше, – затемнёнными, словно верхняя часть здания спала.

Я и за тысячу лет не догадалась бы, что это место предназначено для людей, наделённых необычными способностями.

Мы припарковались возле лифта, вышли из машины и поднялись на первый этаж. Когда двери открылись, я внезапно растерялась. Я ожидала чего-то необычного, но это место определённо не походило на учебное заведение и в нём не было ничего странного.

Внутри здание оказалось совершенно не таким, как снаружи. Полы были вымощены белым мрамором, отзывающимся гулким эхом, когда по нему цокали острые каблуки. Над девственно-чистым полом нависал не менее прекрасный потолок, украшенный замысловатыми сценами из древнегреческих мифов. Здесь были и отдельные изображения, и панно, состоящие из нескольких частей. Картины покрывали весь потолок; яркие и красочные, они напоминали росписи в Сикстинской капелле.

Во всех четырёх углах комнаты висели эффектные хрустальные люстры, окружая центральную – самую грандиозную, которая нависала над самой головой и сияла как солнце. Золотая окантовка в виде корон соединяла экстравагантный потолок с гладкими стенами.

– Что это за место? – шёпотом спросила я.

Здесь было достаточно шумно, чтобы говорить вслух и не привлекать внимания, но меня испугала деловая обстановка вестибюля. Мужчины в костюмах и галстуках, женщины в строгих юбках и на высоких каблуках сновали туда-сюда, занятые своими повседневными делами.

– Это штаб-квартира общины потомков Сан-Франциско, – отозвался Уильям, не понижая голоса.

– А я думала, здесь институт.

– Да, на верхнем этаже. Но сначала нужно тебя зарегистрировать.

Я навострила уши.

– Зарегистрировать? Зачем?

Мы с Бетси много лет прилагали огромные усилия, чтобы оставаться невидимками. Регистрироваться где бы то ни было – плохо и опасно. Так я думала всю жизнь.

– Для занятий.

– Не уверена, что готова на это.

Люди проносились мимо нас, раздражаясь, когда мы оказывались у них на пути.

– Доверься мне. Я тоже не хотел регистрироваться, – сказал Уильям с сочувственными нотками в голосе, – но мой папа сказал, что это необходимо. Здесь обитает твой народ, Элиз. Пришло время стать его частью.

Ему не потребовалось много сил, чтобы убедить меня. Теперь всё стало по-другому. Это мой народ. Мне больше не нужно скрываться и бояться разоблачения. Мы все в одной лодке.

– Ладно, – сказала я и улыбнулась.

Мы направились к стойке регистрации, лавируя в людском потоке, и встали в конце очереди.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – спросила молодая секретарша у пожилой женщины в начале очереди.

Волосы девушки были натурального рыжего цвета и собраны в пучок, по моде 1930-х годов. Мягкое лицо лицо с нежной розовой кожей не изменило своего выражения, когда пожилая женщина у стойки заговорила резко и агрессивно:

– Я подала заявление о продлении вида на жительство ещё неделю назад! – Её гнусавый голос звучал сердито и взволнованно. – Срок действия истекает сегодня, а я так и не получила ответ!

– Я поняла вас, мэм. Пройдите, пожалуйста, в отдел оформления документов. Вон та дверь справа.

– То есть я зря отстояла эту очередь? – рявкнула пожилая дама.

– Я сообщу в отдел, что вы уже направляетесь к ним, – невозмутимо ответила секретарша.

Женщина ушла, громко топая. Её хрупкое тело сотрясалось от ярости.

Я подумала, что ей, наверное, лет четыреста, и поразмышляла, сколько всего увидела и пережила эта леди. Такая долгая жизнь неизбежно приводит к усталости и пресыщению.

– Чем я могу вам помочь, сэр? – Голос секретарши становился всё громче по мере того, как мы продвигались в очереди и приближались к стойке.

– Мне пришло уведомление, что пора продлить удостоверение личности. Просто хотел уточнить, – сказал мужчина перед нами.

На вид ему было около сорока, что, вероятно, на самом деле означало лет двести. Я посмотрела на его чёрные с проседью волосы. Всё в этом мужчине казалось совершенно нормальным, совершенно обыкновенным. Именно в этот момент я поняла, что все здесь были чересчур уж нормальными. Слишком. Где все странные и удивительные умения, которыми обладали эти люди? Они выглядели слишком скучными для потомков мифологических персонажей.

– Почему никто не использует никакие сверхспособности? – спросила я Уильяма.

– О, на этом этаже они запрещены. Просто мера предосторожности.

– А как насчёт других этажей? Почему там можно?

– Ну, для доступа к лифтам тебе нужна идентификационная карта. Так что там, в целом, безопасно.

Неожиданно подошла наша очередь.

– Здрасьте, – выпалила я.

А что вообще нужно для регистрации? Я понятия не имела, что сказать, и предоставила слово Уильяму.

– Мы пришли, чтобы зарегистрировать её. Она новенькая в нашем сообществе, – объяснил он.

– Имя? – Секретарша спросила Уильяма, а не меня.

– Элиз Адлер. – Я решила ответить сама.

Девушка ввела мои данные. Я почти ожидала, что в компьютере ничего не найдётся и меня объявят самозванкой, но секретарша сказала:

– Так-так… Похоже, в основном информация уже введена. Я распечатаю её удостоверение личности.

Она разговаривала с Уильямом, не со мной, и я понимала, почему. Конечно же, ей хотелось пообщаться с таким прекрасным и неотразимым парнем. И всё равно я почувствовала раздражение.

– Уже введена? – переспросила я. – Серьёзно? Не припомню, чтобы я что-то заполняла. Вы уверены, что это моё досье?

Девушка приподняла бровь в ответ на мой явно нелепый вопрос.

– Вот фотография.

Она повернула монитор. С экрана на меня смотрело моё собственное лицо. Самая последняя фотография – такая же, как на водительских правах.

– И мы хотели бы записать её в институт, – добавил Уильям.

– Конечно, – пропела девушка.

Я закатила глаза, и она тихонько рассмеялась.

Уильям распрощался. Он вёл себя вежливо, но без всякого намёка на флирт.

– Тебе это не надоедает? – немного раздражённо спросила я, когда мы шли к лифту.

– Что? – спросил он, явно прикидываясь дурачком.

– О, да ладно! Ты прекрасно знаешь. То, что женщины постоянно пускают слюни при виде тебя.

Он сделал вид, что задумался.

– Нет, знаешь, не надоедает. А ты ревнуешь, что ли?

Я помолчала с минуту, но потом решилась ответить:

– Может быть.

Уильям рассмеялся. Вероятно, он счёл это шуткой.

– Ну ясно.

Он вручил мне новое удостоверение личности – незамысловатую карточку, похожую на читательский билет, – и схватил за свободную руку, таща к лифту. Я могла думать только о тёплой ладони Уильяма, но всё же заметила, что каждый человек, входя, сканирует свою карточку – и сделала то же самое.

Интересно, что произойдёт, если попытаться войти без карты?..

Уильям бросил на меня взволнованный взгляд.

Мы поднялись на верхний этаж. Лифт то и дело останавливался, чтобы впустить или высадить небольшие группки хорошо одетых людей, но наконец мы приехали.

Я не знала, чего ожидать, и когда двери открылись – просто остолбенела. Моим глазам предстало множество людей, которые без стеснения пользовались самыми невероятными способностями.

Мы оказались прямо посреди вестибюля. Студенты, направлявшиеся в классы, казалось, не заметили нашего прибытия. Они просто вели себя как обычно – точнее сказать так, как было обычно для них. Но не для меня.

Многие, как и мы, не проявляли никаких сверхъестественных умений, но были и те, кто выделялся в толпе. Рядом с нами шёл паренёк, выглядевший хрупким и слабым, но при этом он без особенных усилий нёс на каждом плече по девушке.

– Выпендрёжник, – поддел его Уильям.

– Ты просто завидуешь, – усмехнулся паренёк.

Мимо проскользнула девушка. Она неслась с такой невероятной скоростью, что её фигура казалась размытой, и девушка в мгновение ока исчезла из поля зрения.

Ещё один парень за какую-то секунду вырос на два фута, очевидно ища в коридоре друга, а потом снова уменьшился, вернув себе прежний рост.

В нескольких метрах впереди я увидела девушку, окружённую чем-то вроде силового поля, которое мешало другим приблизиться к ней вплотную.

Вдобавок ко всем этим чудесам я увидела целую кучу разнообразных предметов, плывущих по воздуху, как мусор по реке. Офисные стулья, листы бумаги, книги, компьютерные девайсы, рюкзаки, мобильный телефон – всё это и многие другие вещи парили над нашими головами, направляясь в разные стороны.

– Кто это делает? – спросила я Уильяма, ткнув пальцем вверх.

– Мистер Грански. – Уильям улыбнулся, глядя на предметы над нами. – Он здешний уборщик. Если можешь перемещать вещи по своему усмотрению, становится легче содержать всё здание в чистоте и порядке. А ещё он оказывает людям разные услуги, занимается межведомственной перепиской и прочим. И при этом постоянно что-то двигает.

– Какой многозадачный, – сказала я, созерцая парящие над нами предметы.

Если не считать умопомрачительных трюков, представших перед моими глазами, это место казалось вполне обычным – типичный коридор учебного заведения. Полы, покрытые потёртым белым линолеумом с серыми крапинками, тускло отражали свет флуоресцентных ламп. Двери с небольшими окошками выстроились в ряд вдоль стен единственного большого квадратного холла. Вероятно, такие же двери были и в коридорах, которые тянулись от каждого из четырёх углов.

Вдруг из ниоткуда появился человек, отказавшись прямо перед нами. От неожиданности я едва не споткнулась о собственные ноги.

– О! – сказал Уильям, хватая меня за руку. – Что это за внезапное нападение, профессор?

– Простите, – сказал старик высоким весёлым голосом. – Девушка должна пойти со мной.

Не успела я опомниться, как профессор схватил меня за запястье и повёл прочь от толпы – и от Уильяма. Я не знала, что делать. Кто этот человек и куда он меня ведёт?

– Уильям? – встревоженно крикнула я.

– Подождите, Йосиф! – окликнул он, смеясь.

Профессор остановился, давая Уильяму возможность догнать его.

– У нас сейчас урок истории и истоков. Можете вы поговорить с ней попозже?

– Ни в коем случае! Дорогая, нам и правда нужно побеседовать прямо сейчас. Без проблем?

Удивительное дело: он обращался ко мне, а не к Уильяму.

– Э-э… Я думаю, да, – нерешительно ответила я и посмотрела на Уильяма, ища поддержки, но его, казалось, просто забавляла настойчивость старика.

– Хорошо, забирайте её, – сказал он с озорным блеском в глазах, – но вы у меня в долгу.

Я отвесила челюсть. Предполагалось, что Уильям должен вытащить меня из всего этого, а не заключать сделки.

– Ладно! – легко согласился Йосиф. – Бесплатное разрешение на выход из класса. Но это всё.

Они обменялись кивками, и мы с профессором двинулись дальше, а Уильям просто помахал рукой. Выражение моего лица явно развеселило его.

– Уильям! – взвизгнула я.

Он вот просто так взял и променял меня на выход из класса?

– Всё будет в порядке! – крикнул в ответ Уильям. – Старикан тебя не укусит. Ну, если ты не будешь сопротивляться.

Улыбка так и не исчезла с его лица, и – наверняка! – он ухмылялся ещё долго после того, как я потеряла его в толпе.

Я поклялась, что отомщу ему. Меня утаскивал какой-то псих, а Уильям просто стоял и наслаждался зрелищем!

А с другой стороны: что он мог поделать? Профессор Йосиф, каким бы странным он ни был, явно имел на него влияние.

«Так или иначе, – решила я, – Уильям мне задолжал».

Глава седьмая

Профессор был очень стар. Его седые волосы поредели на макушке, а по бокам торчали в стороны, как у лысеющего Альберта Эйнштейна. На кривом остром носу сидели круглые очки в проволочной оправе. Он сильно горбился, пока мы тащились по коридору, и казался гораздо ниже меня ростом.

Едва мы добрались до его кабинета, профессор закрыл дверь и улыбнулся во весь рот, без стеснения обнажив неровные зубы. Он выглядел совершенно чокнутым, но при том, как ни странно, производил впечатление доброго и приветливого человека.

– Я рад, что ты наконец пришла. Я уже начал беспокоиться.

Казалось, собственные слова развеселили его, и он ухмыльнулся.

– В смысле – пришла в институт? – спросила я, не понимая, что он имеет в виду.

– Ну да.

– До сегодняшнего утра я даже не знала о существовании этого места, – честно призналась я.

– Это понятно, – отозвался профессор и пошарил вокруг себя, словно что-то ища.

В кабинете было полутемно. Слабый свет с трудом пробивался в щели между высокими стопками книг, сложенных у окна. Справа я увидела мини-кухню и несколько шкафов, а слева – две полки, где хранились такие древние предметы, что им впору было отправиться в музей. Я предположила, что этот антиквариат – на самом деле личные вещи профессора, которыми он пользовался последние четыреста лет. Или сколько там он уже жил на свете?..

Его стол был завален газетами и письмами – вскрытыми и невскрытыми. Судя по этой комнате, Йосиф, возможно, не только работал здесь, но и жил.

– Хочешь чаю? – спросил он, наконец найдя то, что искал.

Не желая показаться невежливой, я согласилась и продолжала рассматривать обиталище профессора, пока он готовил чай.

– Почему ты не задаёшь вопросы? – Он поставил передо мной чашку и сел за стол. – Я же знаю, что у тебя их много.

– О… – ответила я.

У меня и правда были вопросы, целая куча. Я просто не привыкла к тому, что кто-то готов на них отвечать.

– Давай начнём с твоего умения. – Профессора не смутило моё молчание. Он насмешливо приподнял брови и прибавил: – Ты ведь, кажется, уже его освоила.

Он посмотрел на меня в упор. Я занервничала.

– Ну… И да и нет. Я знаю, что моя кровь может исцелять, но как именно это работает?

Судя по всему, Йосиф знал о моих способностях гораздо больше, чем я сама.

– Могу ли я исцелить кого-нибудь?

– В сущности, да. И любой может исцелить тебя. Ты – наше лекарство, в той же степени как и мы – твоё. Однако есть нюанс, о котором ты, похоже, не осведомлена. Лечит только кровь из правой стороны твоего тела.

– А левая не лечит?

Меня всегда слишком пугала моя странная особенность, чтобы я отважилась поэкспериментировать. Не считая того случая с Анной, Уильям был единственным человеком, который помог мне исцелиться.

– В левой половине твоего тела содержится уникальный яд. Небольшое его количество лишь парализует жертву, а в больших дозах он смертелен.

– Яд?

При этой мысли внутренности скрутились в тугой комок, и к горлу подступила тошнота. Меня охватило чувство вины.

Что, если бы клинок Кары попал мне в левую ногу? Я бы отравила Уильяма!

– Я понятия не имела, – сказала я, не веря своим ушам.

Тут же вспомнился тот день, когда мы с Анной обменялись кровью. Как же нам повезло, что она схватила меня за исцеляющую руку, а не за ядовитую!

– Полагаю, яд оказывает такое же действие и на… людей?

Было странно думать об Анне как о представителе иного вида, не такого, как я. Неужели мы и впрямь настолько разные?

Профессор словно бы слегка смутился.

– Нам не разрешается использовать умения для людей, Элиз, но да: твоя кровь может исцелить их или причинить вред.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать первую часть его высказывания.

– Почему нельзя исцелять людей? – с беспокойством спросила я, вспоминая, что один раз уже сделала это.

– Таков закон. И он очень жёстко соблюдается.

Я решила не распространяться о том факте своей биографии – просто на всякий случай.

– Простите, – сказала я. – Дело в том, что я выросла не в общине. Мои родители скрывали всё это от меня. И никогда не рассказывали, что есть другие.

– Они сделали то, что должны были, – для твоего же блага и ради блага всего нашего мира.

– Что это значит? – озадаченно спросила я. – Уильям говорил, что все ждут какую-то последнюю целительницу. Откуда он узнал обо мне? И откуда вы всё это знаете?

– Уильям слишком нетерпелив, – с улыбкой ответил Йосиф, – но он прав. Мы ждали тебя, и было очень важно, чтобы ты никому не рассказала, кто ты такая. Чтобы никто не выяснил правду.

Я рассмеялась.

– Ладно, это будет легко, поскольку я сама до сих пор не в курсе, кто я такая.

– Что ж, пришло время узнать. Именно поэтому ты здесь. – Профессор посерьёзнел. – Я расскажу правду о нас и о тебе. Много веков наш вид подвергался угнетению. Власть имущие привыкли жёстко контролировать нас.

Он говорил, сохраняя настороженный вид и словно бы к чему-то прислушиваясь.

– Незадолго до твоего рождения у моей жены было видение. Она узрела того, кто положит всему этому конец. Того, чья судьба тесно переплетена с судьбой нашего мира. Это дитя необходимо было уберечь. Мы разыскали пару, которая должна была произвести его на свет, и объяснили им, что они должны жить отшельниками и не рассказывать своему ребёнку, кто он на самом деле. Но теперь время пришло.

– Пришло время для чего? Я не понимаю.

– Ты должна исполнить пророчество, возглавить нас и повести на врага, – с энтузиазмом сказал профессор, размахивая руками.

Я расхохоталась. Единственная реакция, уместная в таких обстоятельствах.

– Вы же это не всерьёз?

Мой смех не произвёл на профессора никакого впечатления. Выражение его лица не изменилось.

– Не хочу показаться грубой, но это самая нелепая вещь, какую я слышала, – без обиняков сказала я.

Каковы шансы, что я и есть та самая спасительница из пророчества? Ни одного на миллион. Я знала это наверняка. Как может молодая и эмоционально незрелая девушка вроде меня кого-то там возглавить и повести в бой?

– Тебе не обязательно верить в пророчество, чтобы оно сбылось, – сказал Йосиф.

– А вы сами-то верите, что я изменю ваш мир?

– Это неизбежно.

– Для кого-то другого – может быть. Но не для меня. Я понятия не имею… ни о чём. Ничего не знаю о вашем обществе. Вы нашли не того человека, профессор.

– Уверяю тебя, я нашёл кого нужно.

Я уставилась в его безумные голубые глаза, которые словно бы выцвели с возрастом. Они были искренними и честными. Йосиф безоговорочно верил в то, что говорил, и это напугало меня.

– Но я даже не знаю, что делать. И, к слову, ничего не имею против… э… кого вы там считаете своими врагами?

– Совет, – ответил он. – И ты сделаешь всё, что требуется.

Как можно серьёзно относиться с словам этого старика? Он же явно не в своём уме. Вполне вероятно, что Йосиф давным-давно рехнулся.

– Послушайте, мне нужно идти на урок, – промямлила я, ища способ отделаться от профессора.

Он не ответил. Тогда я просто встала и направилась к двери.

– Но мне было приятно с вами побеседовать, – прибавила я, стараясь быть вежливой.

– Помни о том, что я тебе сказал, – проговорил он, когда я уже миновала дверной проём. – Судьба сама тебя найдёт. О, и кстати, урок истории и истоков – в комнате 22А.

Я, не оглядываясь, мчалась по пустому коридору, пока не увидела нужную дверь. Лишь тогда я немного расслабилась, пытаясь забыть этот странный разговор.

Я вошла в аудиторию, опоздав на полчаса. Лекция была в самом разгаре.

– …и мы несём за это ответственность. Выбор, который мы делаем, влияет не только на нас самих.

Лектор сделал паузу и посмотрел в мою сторону. Казалось, он вовсе не осуждает меня за опоздание, а, наоборот, приятно удивлён. Этот странный взгляд смутил меня, и я не решилась посмотреть ему в глаза.

К счастью, Уильям сидел в заднем ряду, а рядом с ним стояло пустое кресло. Я шмыгнула туда, стараясь не привлекать лишнего внимания.

«Доктор Никель» – было написано на доске изящным почерком. За кафедрой стоял высокий красивый мужчина, ещё крепкий для своих лет, с аккуратно подстриженными седыми волосами. Его обаятельная улыбка, казалось, озаряла всю аудиторию. Было ясно, что он любит свою профессию и ему нравится преподавать.

Лицо мужчины выглядело знакомым. Я была уверена, что видела его раньше, но не могла вспомнить где.

– У нас новая студентка, – объявил профессор, привлекая ко мне всеобщее внимание.

Я подняла руку, приветствуя группу, но не придумала, что сказать.

– Все вы знаете, каково наше происхождение, но я позволю себе сделать краткий обзор для Элиз, чтобы ввести её в курс дела.

Очевидно, для доктора Никеля тоже не было секретом, кто я такая.

Студенты обратили взгляды на профессора, приготовившись слушать, а я ещё сильнее съёжилась на своём стуле.

– С чем у вас ассоциируется слово «миф»? Ну, давайте. Первое, что приходит в голову.

– Легенда.

– Сказка.

– История.

– Да, история, – кивнул доктор Никель и усмехнулся, не разжимая губ. – Греческое слово, которое нам известно как «мифология», на самом деле обозначает «рассказывание историй». Но, одновременно с этим, в большинстве культур мифология включает в себя и то, что происходило на самом деле. Если говорить о греческих мифах – очень многое в них было правдой для тех людей, которые знали о существовании наших предков. Греческая мифология начала возникать в тот момент, когда наши предки ещё не понимали последствий интеграции в человеческое сообщество. Конечно, реальные события были сильно приукрашены и обросли фантастическими подробностями, но остаются факты, имеющие важное значение для нашей истории. Как все мы знаем, Троянская война, которая теперь считается всего лишь красивой легендой, привела к тому, что нам пришлось стать затворниками. Битва происходила между нами и людьми, а не между человеческими народами. Итак, если бы нам удалось полностью интегрироваться в человеческое общество и долгое время жить в мире наравне с ними – что изменилось бы? Вообще говоря, что стало причиной войны, которая нас разделила? И если бы интеграция происходила сейчас, с какими проблемами мы бы столкнулись? Они были бы такими же или иными?

– Человеческая враждебность! – крикнул рыжеволосый парень. Его голос тоже звучал довольно-таки враждебно.

– Не обязательно, – возразила девушка рядом с ним.

Другие студенты тоже заговорили:

– Если вспомнить историю нашего народа, можно сказать, что человеческая враждебность точно стала бы проблемой.

– Это было давным-давно! Времена изменились!

– История повторяется. Сейчас всё точно так же!

Доктор Никель поднял руку, призывая к тишине.

– Что ж, давайте подумаем, почему всё это время люди относились к нам враждебно, – сказал он, пытаясь направить дискуссию в нужное русло.

– Мы были самонадеянны, – предположила одна из девушек. – Мы пытались выдать себя за богов.

– Верно! – ответил кто-то ещё. – Если бы мы так себя не вели, люди реагировали бы по-другому.

– Ты издеваешься? – вмешалась угрюмая девушка с высоким «конским хвостом». – Тогда были убиты сотни потомков. Люди не хотели, чтобы мы жили рядом с ними. Они чувствовали угрозу. Всё закономерно.

– Закономерно? – переспросил Уильям. – Кто это решил? Не прикидывайся, будто не знаешь, что делается в Совете. Вы говорите о человеческой враждебности? А как насчёт нашей собственной враждебности по отношению к людям?

– Обе стороны были хороши, – вмешался профессор. – И обе пожинают плоды.

Следующий час я сидела тихо, слушая и усваивая информацию, пока доктор Никель взвешивал все аргументы за и против того, чтобы познакомить людей с потомками. Плюсы: лучший мир, свобода, публичность, перемены в жизни, сокращение преступности, плодотворное взаимодействие с людьми. И так далее, и так далее. Минусы: ксенофобия, преследование, секретные правительственные эксперименты, очередная война с людьми, борьба за власть в Совете. И так далее, и так далее.

Когда лекция закончилась, я ожидала, что Уильям уйдёт вместе с остальными студентами, которым снова было позволено пользоваться умениями. Однако он схватил меня за руку и направился к профессору.

– Привет, пап, – сказал Уильям.

И тут меня осенило. Я видела доктора Никеля на фотографии, рядом с моими родителями.

– Здравствуй, Элиз, – поприветствовал меня доктор.

– Здравствуйте, – ответила я, смирившись с тем, что буквально все здесь знают моё имя.

– Ну как, осваиваешься?

Я рассмеялась.

– Да, всё шло неплохо, пока какой-то безумный старикан не сообщил мне, что я обязана спасти мир.

– Так я и знал, что Йосиф сразу с этого начнёт, – раздражённо выпалил Уильям. – Что он ещё сказал?

– Ещё? Одного дурацкого пророчества недостаточно?

– Оно не дурацкое. – Уильям покосился на отца.

– Не стоит обсуждать это здесь, – сказал доктор Никель, бросив быстрый взгляд на открытую дверь аудитории. – Пойдёмте со мной.

Мы оказались в ярко освещённом и со вкусом обставленном офисе. Уильям закрыл за нами дверь и сел у стены, а я замешкалась, не зная, чего ожидать.

– Присаживайся, Элиз, – предложил доктор Никель. – Я понимаю, что всё это не так-то легко переварить.

Я молча села, понимая, что нельзя просто взять и отмахнуться от слов этого человека или счесть их чепухой. Он был профессионалом и знал моих родителей.

– Оракул может увидеть всё, что произойдёт. Но на переднем плане её сознания оказываются лишь те вещи, которые могут вызвать большие перемены и изменить будущее. Знать будущее – это тяжкое бремя. Когда что-то идёт не так, как следовало, тебе приходится наблюдать за неблагоприятным развитием событий или же вмешаться и изменить ситуацию. Вскоре после того, как ты была зачата, Оракул увидела тебя, Элиз. Она поняла, что произойдёт, если не предупредить твоих родителей. И предупредила их в ту ночь.

– В какую ночь?

– В ту, когда твои родители уехали и спрятались. Подумай об этом. Зачем бы им покидать свой народ?

Я переводила взгляд с Уильяма на его отца, ковыряя заусенцы на пальцах.

– Что вы хотите сказать? – наконец спросила я.

Во мне не было ничего особенного. Эти люди явно спутали меня с кем-то другим.

– Он хочет сказать, что Йосиф прав, – ответил Уильям.

Я не знала, что сказать. Что можно ответить людям, которые думают, будто вы – ответ на все их вопросы?.. Я была не той, за кого они меня принимали, и не собиралась их спасать.

– Но откуда вы знаете, что нашли именно ту девушку?

– Я был там, когда оракул сообщила твоим родителям о пророчестве, – отозвался доктор Никель. – Ричард и Сара колебались… – Имена моих мамы и папы слетели с его губ легко, словно он произносил их тысячу раз. – Однако у них не оставалось выбора. Оракул сказала им, что твоё выживание крайне важно, что придёт время, когда ты поведёшь нас за собой в новую эру, к другой жизни, а коррумпированный Совет прекратит своё существование. Саре и Ричарду пришлось скрыться ещё до твоего рождения. Таким образом, никто о тебе не узнал и не зарегистрировал как члена нашего сообщества. Совет обладает большими возможностями, и у него длинные руки; в конце концов они поняли бы, насколько ты важна. Вот почему твои родители уехали, и вот почему никто ничего не пронюхал.

Я сжала губы, чувствуя нарастающую злость. Мне надо было обвинить кого-то в собственном невежестве.

– Почему ты ничего не сказал мне, когда мы встретились? – сердито спросила я Уильяма.

– Ну, я боялся, что ты не очень хорошо это воспримешь, – ответил он.

– Будущее не предопределено, Элиз, – прибавил доктор Никель. – Честно говоря, нет никаких гарантий, что ты выживешь. Однако должны произойти определённые события, которые приведут всё в движение. Иначе пророчество не сбудется.

– Какие события? – спросил Уильям.

– Пока я ничего не расскажу, – извиняющимся тоном ответил доктор. – Иначе всё может пойти не так.

Уильям с подозрением уставился на отца.

– Итак, вы имеете в виду, что всё это только может произойти… а может и не произойти? – сказала я.

Доктор Никель кивнул.

– В каком-то смысле да. Но твои действия должны направить события в правильное русло. – Профессор улыбнулся. – Йосиф, кажется, считает, что всё предсказанное неизбежно произойдёт. Он слишком оптимистичен. Видимо, потому, что женат на оракуле.

Я не могла поверить своим ушам. Всю мою жизнь меня прятали и «защищали» – лишь затем, чтобы я стала пешкой в чьей-то игре. Мне не оставили выбора.

Я чувствовала себя так, словно меня предали. И кто? Мои собственные отец и мать! Какое они имели право скрывать это? Неужели все знали о пророчестве? Никели, мои родители, другие потомки, Совет? Все, кроме меня.

Внезапно меня накрыл страх, и сердце бешено заколотилось. Если этот коррумпированный Совет действительно таков, как о нём говорят, и если я – его враг, то разве моя смерть не стала бы идеальным решением их проблемы?

– А как насчёт Совета? Много ли им известно? И почему не попытались…

– Не попытались что? – спросил Уильям.

Они с отцом оба посмотрели на меня, ожидая ответа.

– Убить меня!

– Я и сам задавался этим вопросом, – сказал доктор Никель. – Они, конечно же, знают о пророчестве, но, думаю, не понимают, кто ты такая, Элиз. Если Совет это выяснит, оракул даст нам знать.

– А до тех пор что мне делать? – спросила я.

– Полагаю, заниматься своими делами, как обычно.

– Как обычно?..

Легко сказать!

– Ну… может, мне не следует быть здесь, если я в опасности? – неуверенно сказала я.

Я не хотела уезжать, но если всё это правда, то, видимо, моя судьба – провести жизнь в бегах.

– Если я буду скрываться…

– Ты скрывалась достаточно долго, – перебил доктор Никель. – В конце концов тебе придётся встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Пророчество должно сбыться, и время пришло. Ты нужна нам.

Глава восьмая

Следующие несколько дней я делала вид, что ничего не изменилось. Отрицание стало моим близким другом, и вдобавок Уильям отлично отвлекал внимание. Он болтался поблизости, пока я сидела, запершись в квартире, и не посещала институт, делая вид, что очень занята сборкой мебели.

На третий день затворничества Уильям решил взять дело в свои руки.

– Так, ну всё! – объявил он с моего нового лилового дивана.

– Что? – отозвалась я.

Я лежала на спине и смотрела сквозь крутящиеся лопасти вентилятора.

– Пора убираться отсюда. Ты только посмотри на себя!

Я на мгновение приподняла голову, глянув на Уильяма, и уронила её обратно на ковёр.

– Почему девушка не может просто лежать на полу в собственной квартире, если ей так хочется?

– Ты такая меланхоличная, – сказал Уильям, спрыгивая с дивана. – Вставай!

Я вздохнула, заставив себя сесть.

– Уже слишком поздно куда-то идти.

– Только если ты пожилая леди.

Мне не хотелось подниматься.

– Восемьдесят девять – это старость.

Уильям прищурился, посмотрев на меня пронзительными зелёными глазами.

– Не заставляй тебя упрашивать. А то ведь я начну, – поддразнил он.

Было трудно сказать ему «нет».

– Ладно. И куда же мы пойдём?

– Я хочу познакомить тебя со своими друзьями.

Друзья… Раньше я не задумывалась об этом, но идея вызывала у меня одновременно нервозность и возбуждение. Я ведь могу завести друзей, и они будут такими же, как я!

– Хорошо, идём, – согласилась я и встала на ноги.

* * *

Когда показался океан – настолько близкий, что я видела, как мелкие волны разбиваются о берег, – я поняла, почему Уильям велел мне одеться потеплее.

– Встреча будет на пляже?

Удивление почти заглушило тревогу, от которой я не могла избавиться. У меня не было большого опыта знакомств с новыми людьми.

– Да. Ночью он пуст и безлюден, так что каждый может вволю пользоваться своими умениями.

– И вы не боитесь, что кто-нибудь увидит?

– Никс позаботится об этом, – непринуждённо ответил он. – Готова?

– Да, – сказала я, грызя заусенцы на пальцах.

Уильям помог мне надеть пальто, и мы ступили на песок. Серебристый свет переливался на тёмно-синей поверхности спокойной воды, но это сияние казалось бледным в сравнении с яркими глазами Уильяма.

– Не переживай, – сказал он, ощутив мою тревогу. – Волноваться не о чем.

– Я знаю. Просто мне давненько не приходилось бывать в обществе.

Он остановился и встал передо мной. Взял меня за руки и переплёл свои пальцы с моими. Я до сих пор к этому не привыкла.

По нашим ладоням разлилось тепло, особенно приятное в холодный промозглый вечер.

– Почему нагреваются руки? – спросила я. – У всех потомков так?

– Нет. Только у нас с тобой.

Лицо Уильяма сияло в мягком вечернем свете, словно он был каким-то волшебным существом – неземным и прекрасным, с гладкой кожей и идеально правильными чертами лица. Его ярко-алые губы, цвета крови, сложились в чарующую улыбку, от которой у меня ёкало сердце.

– И почему так?

– Вероятно, потому что ты в меня влюбилась.

– Нет, ну правда, – допытывалась я.

– Как? Неужели не влюбилась?

– Серьёзно, Уильям!

– Я же говорил тебе. Это защищает нас. Когда мы касаемся друг друга, наши способности возрастают. Вместе мы становимся сильнее.

Мы брели по пляжу, не слишком спеша туда, где находилось загадочное место для тусовок. Я двигалась осторожно, шагая по линии прилива, но не позволяя набегающим на берег волнам дотянуться до меня. Уильям шёл чуть впереди, подпрыгивая и разбрызгивая воду.

– Давай, Элиз, поживи немного на полную катушку, – поддразнил он.

Я улыбнулась его мальчишескому поведению. Приятно было сознавать, что рядом со мной Уильям чувствует себя раскованно, комфортно и может вести себя так, как ему заблагорассудится.

– Я боюсь промокнуть, – объяснила я.

Он покачал головой:

– Так себе оправдание.

– Чем же оно плохо?

– Кого волнует, промокнешь ты или нет?

– Э-э… Вообще-то, меня. Я не хочу замёрзнуть.

– Ну, замёрзнешь. И что?

– Это не очень-то приятно, – сказала я, полагая, что спор окончен.

Уильям громко и добродушно расхохотался.

– Итак, ты намерена и дальше жить в своей маленькой ракушке, потому что там тебе удобно? – Он повернулся лицом к воде, обведя рукой вид на океан, от которого захватывало дух. – Сама подумай: ты же пропустишь всё веселье! Ты должна выйти за рамки привычного и научиться любить холод. Ну, в смысле, если ты…

Он не успел закончить. Я нагнулась, зачерпнула в пригоршню ледяной воды и плеснула ему в спину.

Уильям застыл, и я сразу же испугалась. Что, если он рассердился? Что, если я перешла черту и испортила вечер?.. Когда он обернулся, его лицо было непроницаемым. Я не знала, что и думать.

– Так, ну всё, – сказал Уильям, и на его губах появилась зловещая ухмылка.

Он внезапно прыгнул на меня, и я вскрикнула от неожиданности, удирая от него по пустынному берегу.

Я бежала по воде, не обращая внимания на мокрые ноги и джинсы. Уильям за моей спиной хохотал и обдавал меня брызгами, а я снова чувствовала себя свободной – словно маленький ребёнок, нарушающий негласные правила взрослой жизни. И я смеялась как сумасшедшая.

Эта беспечность придала мне храбрости, и я обернулась, чтобы бросить вызов своему преследователю. Я присела, а Уильям встал в защитную стойку.

– Сейчас ты у меня получишь! – Его голос звучал грозно, но губы расплылись в широкой улыбке.

– Поглядим ещё, кто кого! – ответила я.

Мы принялись неистово брызгать друг в друга водой, хохоча во всё горло. Потом, обессилев от смеха, упали на песок. Мы оба промокли насквозь, устали и с трудом переводили дух.

– Тебе холодно? – спросил Уильям, тяжело дыша.

– Да, – призналась я.

– Оно того стоило?

Я улыбнулась.

– Определённо.

Холод пробирал до костей, и я дрожала всем телом, но это не имело значения. Уильям был прав: жизнь становилась лучше, когда я выходила из зоны комфорта.

– Ты всё ещё хочешь встретиться с ребятами? – спросил Уильям, поворачивая ко мне голову. Его мокрые волосы потемнели и прилипли к лицу.

– Конечно. Пойдём, – ответила я, чувствуя прилив бодрости.

– Отлично. Это недалеко от пляжа, но ты не увидишь их, пока мы не пройдём щит Никс, – сказал он, вставая.

– Щит? – переспросила я, когда Уильям поднял меня на ноги. Он оказался неожиданно сильным. – Что это за умение?

– Никс – потомок Нюкты – богини тьмы и ночи. На самом деле её умение больше связано с управлением светом, но, манипулируя им, можно создать иллюзию темноты. Вот почему многие заблуждаются на её счёт. Это полезно знать, если мы хотим здесь потусить.

– Интересно… – протянула я, размышляя об умении Никс и о том, как оно работает. – Ну, пошли!

– И ещё, должен тебя предупредить: проходить через него немного странно. Я имею в виду щит. Никс создаёт стену, удаляя свет из окружающего пространства, и темнота может немного дезориентировать, если ты этого не ожидаешь.

– Разве люди, от которых мы хотим спрятаться, не заметят чёрную стену?

– Ну, она невидима, пока ты не попытаешься пройти сквозь неё.

– Тогда какой же это щит, если сквозь него всё видно? – растерянно спросила я.

Уильям рассмеялся, но ответил:

– Ты сможешь увидеть только то, что хочет Никс. Она говорит свету, что можно показывать через щит, а что не стоит видеть посторонним.

– Похоже, сложное умение.

Он улыбнулся.

– Да, но не для неё.

Вскоре мы приблизились к тайному месту, которое искали. Я услышала вдалеке смех и голоса, но не смогла разобрать слов.

– Стало быть, звукоизоляции нет? – уточнила я.

– Нет, – кивнул Уильям, – но мы ушли довольно далеко от людных мест. Сюда никто никогда не приходит.

– Они здесь! – послышался женский голос из пустоты.

В следующий миг я споткнулась, вдруг оказавшись в кромешной тьме, и шумно вдохнула.

– Ты в порядке? – спросил Уильям, стоявший рядом со мной.

Я не видела его, не видела даже себя – вообще ничего, кроме непроницаемой чёрной пустоты.

– Думаю, да, – выдавила я.

– Просто иди вперёд. Держись. – Я почувствовала, как он шарит в воздухе, ища меня, и протянула руку.

– Ладно. Далеко идти-то? – поинтересовалась я вслух.

– Да нет. Футов двадцать.

Я шла медленно и осторожно, стараясь не споткнуться. Зрение сейчас ничем не могло мне помочь, так что я закрыла глаза и сосредоточила всё внимание на тёплой, покрытой песком ладони Уильяма, а не на чёрной бездне вокруг нас.

Так, зажмурившись, я прошла через щит, и лишь голос Уильяма дал мне понять, что всё закончилось.

– Ладно, Элиз, – насмешливо сказал он, – открой глазки.

Первой, кого я увидела, была высокая девушка, идущая нам навстречу. Она широко улыбалась, и её белоснежные зубы отчётливо выделялись на фоне кожи цвета чёрного кофе. Красивая и хорошо сложенная, она носила дреды до плеч, которые ей очень шли.

– Привет, – сказала девушка, махнув нам. – Я Николь, но все зовут меня Никс.

Выражение её лица изменилось, и она посмотрела на нас с нескрываемым любопытством.

– Что с вами случилось?

Мы с Уильямом глянули друг на друга, не понимая, о чём она.

– Вы упали, что ли? – Николь рассмеялась.

– О! – сказал Уильям, сообразив, что мы насквозь мокрые и с ног до головы покрыты песком.

– Нет, мы просто… Она первая начала!

– Привет, – сказал, подходя, высокий красивый парень. Его короткие светлые волосы были взъерошены, а на выразительном лице сияла широкая улыбка.

– Сэм? – спросила я, вспомнив инвентаризацию в кофейне.

– Да, – сказал он, протягивая большую руку, чтобы пожать мою. Его лицо излучало энергию и воодушевление. – Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Элиз.

Я слегка покраснела, когда он произнёс моё имя, задаваясь вопросом, рассказал ли ему Уильям обо мне.

– Мне тоже, – ответила я.

Я увидела ещё две фигуры, стоявшие в отдалении, в отблесках ярко пылавшего костра. Меня удивило то, что они не подошли к нам вместе с остальными, но прежде чем я успела задать вопрос, обе фигуры оторвались от земли и зависли в воздухе. В тот же миг девушка исчезла, превратившись в разноцветный сгусток мерцающего света, который, подобно колибри, закружился вокруг парня словно живая радуга. Парень попытался поймать мерцающий огонёк, но, как он ни старался, девушка снова и снова ускользала.

Она улетала всё дальше и дальше, и парень тоже отправился в полёт, чтобы догнать её. В конце концов они по спирали приблизились к нам.

– Теперь ясно, зачем нужен щит, – заметил Уильям.

К счастью, я была не единственной, кто откровенно пялился на эту парочку.

Оказавшись возле нас, радужный огонёк снова изменил форму и превратился обратно в девушку. Она приземлилась на песок. Волнистые пряди волос, растрёпанных ветром, падали ей на плечи. Девушка была невысокой и чуть полноватой, но её формы выглядели очень сексуально и, бесспорно, красиво.

У парня, который мягко опустился на землю рядом с ней, были чёрные волосы, шапкой обнимавшие голову и гладко выбритые на затылке. Невысокий и крепкий, он лишь слегка превосходил свою спутницу ростом.

– Элиз, это Пол и Рейчел, – представил их Уильям.

– Привет, – сказала я немного смущённо. – Извините, что пялюсь, но я просто никогда не видела ничего подобного.

– Всё в порядке, – лицо Рейчел просияло. – Идите сюда, к огню. Вы, ребята, должно быть, замёрзли.

Она бросила на нас заинтересованный взгляд, явно недоумевая, почему мы мокрые, а потом схватила меня за руку и потащила за собой. Пол шёл рядом со мной, не отставая ни на шаг, а Уильям, Никс и Сэм шагали следом за нами.

– Из какого ты рода? – спросил Пол по пути.

В его устах вопрос прозвучал просто и естественно, словно он интересовался, кем я работаю.

– Рода? – непонимающе переспросила я.

Пол бросил быстрый взгляд на Уильяма, видимо догадавшись, что я мало знаю о себе и окружающем мире.

– Чей ты потомок? – пояснил Уильям.

– О. Асклепия, – ответила я, надеясь, что Пол спрашивал именно об этом.

Было невероятно странно объявлять о своём родстве с древнегреческим богом. Я почти ожидала, что Пол посмеётся надо мной.

– Но тогда, получается, ты целительница? – Он задумался на секунду. – Насколько я знаю, это большая редкость.

Рейчел посмотрела на Пола.

– Ага. Как и древние пророчества.

– О, да ладно! – встрял Уильям, покосившись на меня. – Все эти разговоры о целителях – просто слухи.

Внезапно я вспомнила предупреждение Йосифа: никто не должен знать, кто я такая.

– А у тебя какое умение, Пол? – поспешно спросила я, пытаясь сменить тему.

– Я – потомок Гермеса, – ответил он, но я по-прежнему чувствовала на себе любопытные взгляды. – Но это как раз не редкость. Хотя, вот, у Рейчел довольно необычный дар. Она – потомок Ириды. Мы оба гонцы.

Он сел на песок и протянул руки к пламени.

Тепло костра приятно согревало и сушило мою одежду, поэтому я села поближе к огню.

– Я летаю быстрее! – с гордой улыбкой заявила Рейчел.

– Должно быть, трудно устоять и не показывать это на людях, – сказала я.

– О да, это тяжело. – Рейчел посмотрела на Пола, и тот согласно кивнул. – Но хотя бы в институте мы можем летать.

– Ладно, моя очередь, – услышала я за спиной голос Уильяма.

Я торопливо обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Уильям! – захныкала Рейчел. – Мы же только что с ней познакомились. А ты видишь Элиз каждый день.

Судя по её тону, Рейчел была капризной и избалованной, но щенячий взгляд её глазок не произвёл на Уильяма никакого впечатления.

– Извини, – сказал он как ни в чём не бывало, и Рейчел взмыла в воздух – раздражённая и обиженная.

Пол закатил глаза и бросил на меня виноватый взгляд, а потом пустился вдогонку за улетающим шаром света.

– Так намного лучше, – сказал Уильям, садясь рядом со мной.

– Что это было? – спросил я. – Ты вроде хотел познакомить меня со своими друзьями?

– Я и познакомил. А теперь хочу побыть с тобой наедине.

– Куда делись Сэм и Никс?

– О, они там ругаются на берегу. Как обычно.

– Эй, ребята, не хотите помочь нам с Никс строить замок из песка? – крикнул Сэм, подбегая к нам.

– Честно говоря, нет, – ответил Уильям.

– Я тоже не хочу, – признался Сэм, – но Никс не оставила мне выбора.

– Это как? – спросила я.

– Она пригрозила, что выключит свет у меня над головой, если я откажусь. – Сэм прижал ладонь ко лбу. – Совсем с ума сошла.

Я рассмеялась.

– Просто оглоушь её слегка, и она успокоится, – предложил Уильям.

– Оглоушить? – переспросила я. – Ты умеешь оглушать людей – или типа того?

– Если бы! – Сэм рассмеялся. – Ты не рассказал ей о моей бесполезной способности, Уильям, да?

– Представь себе! – отозвался Уильям. – На самом деле, у нас есть более интересные темы для разговоров.

Сэм проигнорировал его и продолжил:

– Я – потомок Диониса, бога вина и театра. В принципе, я могу превратить любую жидкость в вино.

– Включая жидкости в твоём теле, – прибавил Уильям. – Он может слегка напоить тебя, а может сделать так, что ты отключишься и даже не вспомнишь о безумной вечеринке, на которой была. Впечатляет, да?

– По-моему, шикарная способность, – сказала я.

– Ну, не знаю. В сравнении с этим… – Сэм указал на Пола и Рейчел, которые носились в воздухе над костром, словно изображая световое шоу.

– Сэм! – крикнула Никс издалека.

– Я бы не заставлял Николь ждать, – заметил Уильям. – Подпои её немного, и она отвяжется.

– Ну да, конечно! – Сэм фыркнул. – Сам бы попробовал. Нет уж, я лучше останусь здесь. По крайней мере, если она мне вделает, Элиз сможет исцелить раны. – Он игриво ткнул меня кулаком в плечо.

– Ну, не знаю… – неуверенно сказала я.

Я не была опытным целителем и подозревала, что от меня ждут слишком многого. Это напрягало.

– Никс драчунья, что ли? – спросила я.

– Да нет, – рассмеялся Уильям. – Сэм просто валяет дурака. Никс замечательная.

– Ха! – Сэм явно не разделял это мнение.

– Ты когда-нибудь слышал выражение «третий лишний»? – намекнул ему Уильям.

– Извини, приятель. Лишний или нет, но Никс чокнутая, и я никуда отсюда не пойду.

Уильям незаметно покосился на меня, словно пытаясь посвятить в какую-то тайну, а потом посмотрел другу в глаза. Взгляд его стал напряжённым и сосредоточенным. На миг показалось, что Сэм загипнотизирован – выражение его лица стало мягким и сонным. Это длилось лишь секунду, но я поняла, что Уильям пытается воздействовать на Сэма своим умением. Потом Уильям рассмеялся, опустил взгляд и прервал связь.

– Да ладно тебе, Уилл. Я же просил так не делать. Поверить не могу… какая нелепость… – пробормотал Сэм, направляясь к Никс.

– Один из способов избавиться от него, – усмехнулся Уильям.

Внезапно вспыхнул разноцветный свет, появившись из ниоткуда, и Рейчел преобразилась, вернувшись в человеческое тело.

– Кто-то идёт, – предупредила она. Выражение её лица было серьёзным и испуганным.

– Сколько их? Больше одного? – тут же спросил Уильям.

– Трое парней и девушка, – ответил Пол, подходя вместе с Сэмом и Никс. – Молодые. Подростки.

– Что мне сделать? – спросила Никс. – Убрать щит?

– Нет, – решительно возразил Сэм, сделав всем знак, чтобы говорили потише. – Иначе мы возникнем перед ними из ниоткуда. Ты раскроешь своё умение.

– Они притормозили, – сказал Уильям, когда четверо подростков остановились перед невидимой стеной Никс.

– Рик… – Девушка хихикнула, но в её голосе слышались предостерегающие нотки.

– А что? Тебе же это нравится.

– Да, – со смехом прибавил второй парень.

– Эй! – крикнула она, когда третий притянул её к себе, пытаясь поцеловать. – Что ты делаешь? Прекрати, Стив! Прекрати!

– Мы должны что-то сделать, – сказала я, наблюдая за их вознёй. Мне стало неуютно.

– Мы не можем, – отозвалась Рейчел, оглядывая подростков.

– Нам не обязательно использовать умения, – возразил Уильям.

Из-за щита Никс донёсся пронзительный крик, заставив всех нас резко обернуться. Один из парней повалил девушку на землю.

– Не надо! Пожалуйста! – взмолилась она.

– Я должен что-то сделать, – сказал Уильям, направляясь к ним.

– Уилл! Нельзя! – Сэм схватил его за руку. – Ты раскроешь способности Никс.

Девушка вскочила на ноги, но снова закричала, когда двое парней вцепились в неё, срывая одежду.

– Мы обязаны вмешаться, – сурово сказала я.

Сэм бросил на Никс полный сожаления взгляд и, сосредоточившись, посмотрел в сторону насильников. Его взгляд стал пристальным, цепким и пронзительным, как у зверя, заметившего добычу.

– Сэм… – предостерегающе сказала Никс.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотал один из парней. Он повалился на колени и упал лицом в песок.

– Сэм, не надо! – резко сказала Никс, приближаясь к нему.

Уильям перехватил её.

– Уже слишком поздно.

Никс попыталась вырваться. Тем временем двое других парней тоже зашатались и рухнули рядом со своей жертвой. Испуганные, полные слёз глаза девушки расширились. Она огляделась, пытаясь понять, почему все трое разом потеряли сознание, – но ничего не увидела. Девушка судорожным рывком поднялась на ноги, схватила свою сумочку и ударила блондина ногой в живот, а потом скрылась из виду.

Уильям выпустил Никс, и она прыгнула к Сэму, повалив его на песок.

– Ты идиот! – крикнула Никс со слезами на глазах. – Зачем?! Зачем ты это сделал? Ради чего? Ты понимаешь, что будет, если они узнают?

Мы все молчали, чувствуя страшное напряжение, к которому примешивалась неуверенность. Один из нас перешёл грань, нарушив запрет. Мы не смотрели друг на друга, но в воздухе витал ужас. Я это чувствовала.

– Уилл?..

Я обернулась, глянув на Сэма. Его глаза были широко раскрыты и полны тревоги. Он смотрел на Уильяма, словно ища поддержки. Мне стало страшно.

– Я не мог просто стоять и смотреть… Она же ничего не поняла… – запинаясь пробормотал Сэм. – Всё будет хорошо, да?

– Да, – быстро ответил Уильям. Слишком быстро, чтобы это было правдой.

– Вы же… сами видели… она ничего не поняла, – промямлил Сэм, но было ясно, что он подавлен и сам не слишком-то верит в то, что говорит.

– Давайте просто оставим их тут, – сказала Рейчел, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Хорошо, – кивнул Уильям, пытаясь взять ситуацию под контроль. – Встретимся у Серно.

Мы молча ушли, слишком потрясённые, чтобы обсуждать это происшествие.

Глава девятая

В кафе «У Серно» было тихо. Лишь несколько посетителей потягивали чай или кофе, уткнувшись в свои книги или газеты. Какая-то пара тихо разговаривала, сидя в тускло освещённом углу.

Вскоре появился сам Серно и принялся убирать за стойкой. Если верить Уильяму, Серно никуда не мог скрыться от орд клиентов, которые всегда находили его. Умение Серно было слишком ценным, чтобы держать его при себе: всё, что он готовил, получалось невероятно вкусным. Серно был настоящим мастером. Даже обычный фруктовый чай со льдом наполнял мой рот таким великолепным сладким и острым вкусом, что каждый глоток казался незабываемым.

Пол решил пойти с Сэмом и Никс, заявив, что кто-то должен выступить посредником между ними. Мы с Уильямом и Рейчел ждали их возвращения, сидя в угловой кабинке. Никто не произносил ни слова. Время шло. Над нашим столиком висела напряжённая тишина. В конце концов я не выдержала.

– Его арестуют? – выпалила я.

Почему они молчат? Почему никто не говорит об этом? Если Сэму что-то угрожает, разве мы не должны прийти на помощь? Мы были похожи на стадо овец, которые разбегаются при виде волка, но на самом деле просто становятся более лёгкой добычей?

– Что должно произойти?

– Я не знаю, – неуверенно сказал Уильям.

– Ну а как обычно у вас бывает? – Я подтолкнула его. Растерянность Уильяма заставляла меня нервничать. Что самое худшее может случиться?

– Почему бы не убить его? – с отвращением сказала Рейчел. – Разве не это их универсальный способ действий?

В её голосе явственно слышался сарказм. В этот миг обычно весёлая и неунывающая Рейчел была сама на себя не похожа. Я очень надеялась, что она говорит не всерьёз.

– На самом деле его же не убьют, да?

– Нет, – ответил Уильям вместо Рейчел. – Не убьют.

Но, кажется, даже он не был уверен до конца – надеялся на это, но не знал наверняка.

Рейчел фыркнула и со скептическим видом уставилась на свою соломинку.

Похоже, никто точно не знал, что произойдёт. Станут ли потомки убивать себе подобного из-за такой ерунды? Моё сердце снова застучало с перебоями.

– Как это всё получилось? – пробормотала я себе под нос.

– Что? – с любопытством спросила Рейчел.

– Ну, Совет. Кто они? Я имею в виду, вы сами их выбрали или…

– Выбрали? – со смешком переспросила Рейчел, откинув с лица золотистый локон. – С чего ты это взяла? Совет никто не выбирал.

– Ну, просто… Я думала, у вас демократия…

Трудно было поверить, что люди, обладающие такими чудесными умениями, позволят управлять собой тому, кто им не нравится.

– Совет утверждает, что они – законные наследники и так было тысячелетиями. Это как королевская семья. Никто ни за кого не голосует. Ты просто надеешься, что следующее поколение советников наладит жизнь, но этого не происходит.

Уильям сидел, вроде бы поглощённый своими мыслями, но внимательными глазами оглядывал людей в кофейне, следя за каждым их движением. Я задавалась вопросом, была ли его паранойя так же очевидна для Рейчел, как для меня.

– Вам, девушки, не следует говорить об этом здесь. – Плотно сжатые губы и хмурый взгляд придавали веса его словам, но Уильям был слишком красив, чтобы это могло его испортить.

– Неужели никто не пытался их свергнуть? – спросила я.

Последовала долгая пауза. Казалось, Рейчел давала Уильяму возможность ответить, но он отвёл взгляд, и она с энтузиазмом продолжила.

– Они потомки олимпийских богов в первом поколении, – сказала Рейчел, наслаждаясь накалом эмоций. – Свергнуть их невозможно.

Уильям бросил на неё ледяной взгляд, который означал нечто большее, чем я могла понять.

Я восприняла это как проявление беспокойства.

– Потомки олимпийских богов. Это, типа, Зевса? – спросила я.

– Вот именно. Их шестеро. – Рейчел сделала паузу, чтобы перевести дух. Она снова посмотрела на Уильяма и встретила тот же холодный взгляд, но на этот раз я уловила между ними некое напряжение.

– Вообще-то, их пять. Они потомки Зевса, Геры, Аида, Деметры и Гестии, и их умения – это не баран чихнул, если ты понимаешь, о чём я.

Уильям явно хотел направить разговор в другое русло, но после нескольких бесплодных попыток бросил это занятие и только слушал, как Рейчел рассказывает мне о тех вещах, которыми он – будучи одним из потомков – уж точно не гордился. Тяжело было видеть его тревогу. Глядя на хмурое лицо Уильяма, я почти чувствовала выворачивающую наизнанку боль, которая – как я знала – раздирает его изнутри. Видя его таким, я едва могла сосредоточиться, но мне нужно было выяснить правду.

– Кристоф – худший из них всех, – продолжала Рейчел. – Он потомок Зевса и считает себя самым могущественным. Больше всех любит наказывать.

– А что он умеет делать? Метать молнии – или как?

– Молнии – всего лишь легенда. Есть род, который в самом деле может манипулировать электричеством, но Зевс использовал его просто как прикрытие, и это было довольно умно с его стороны. А настоящее умение потомков Зевса куда более зубодробительно. Они могут одним взглядом отнять у тебя способность, как будто её и не было. А могут усилить её в десять раз.

– Но только для мужчин, – добавил Уильям, который начал прислушиваться к нашему разговору.

– Его подруга, Адрианна, потомок Геры. Она умеет делать то же самое, но для женщин. Полагаю, это некий способ мироздания уравновесить чаши весов.

– Если только весы не испорчены, – заметила я.

– Вот именно, – отозвалась Рейчел. – Правда в том, что, если та девушка с пляжа что-то вспомнит, а Кристоф и Адрианна узнают об этом, последствия будут плачевными. Кристоф может лишить Сэма способностей. Или же Антек – потомок Аида – отправит его в подземный мир незнамо на сколько.

– В подземный мир? – изумлённо переспросила я. – То есть он правда существует?

– Это тюрьма для таких, как мы, – ответил Уильям. – За неё отвечает Антек. Если тебя приговорили к заключению, он может мгновенно отправить тебя туда, где бы ты ни был.

– И как это выглядит? – спросила я, представляя себе заполненную пламенем дыру в ад.

– На самом деле, никто не знает, – сказала Рейчел. – Ты здесь, а в следующую секунду тебя уже нет.

Очевидно, было ещё одно наказание, о котором мне следовало догадаться. Тем не менее, услышав подробности, я испытала шок.

Уильям тяжело вздохнул.

– Дмитрий – это ещё один стрёмный персонаж. Он потомок Деметры.

– Богини плодородия? – спросила я.

Трудно было представить, что богиня урожая и плодородия может причинить хоть какой-то вред, но я уже поняла, что здесь всё совсем не так, как в греческих мифах, которые я читала.

– Да, – ответил Уильям. – Но способность, передающаяся в этом роду, гораздо более смертоносная, чем ты можешь себе представить.

– Дмитрий может заставить любую сущность расти и благоденствовать – или умереть. Включая нас, – объяснила Рейчел. Для растений это всё не так важно, но если речь идёт о нас, это означает, что он может заставить любого потомка постареть – отнять у него столетия жизни.

– А ещё он может убить просто прикосновением руки, – проговорил Сэм, подходя к столу.

Мы все подпрыгнули от неожиданности. Сэм подкрался к нам незаметно, и я задумалась, сколько он успел услышать. Слушал ли он издалека, пока мы обсуждали его судьбу и всяческие мрачные перспективы?

– Ты как? – спросил Уильям.

– С ним всё будет в порядке, братан, – сказал Пол, хлопнув Сэма по спине. – Никто ничего не видел.

– Что это ещё за выражения, братан? – насмешливо спросила Никс, подходя к Полу вплотную.

Казалось, они относились к ситуации гораздо более беззаботно, чем мы.

– Времена меняются, и выражения тоже, чувиха, – с ухмылкой отозвался Пол.

Рейчел закатила глаза и покачала головой, но её чарующая улыбка тут же вернулась.

– Серьёзно, с ним всё будет в порядке.

– Да, – кивнула Никс. – Те парни, видимо, были пьяны ещё до того, как Сэм до них добрался. Даже если они, проснувшись, вспомнят, что внезапно потеряли сознание, люди решат, что они просто слишком много выпили.

– Кроме того, – добавил Сэм, – девушка тоже ничего не видела.

Казалось, он пытался убедить всех нас – и себя заодно – что с ним действительно всё будет хорошо.

– Что она может рассказать? – продолжал Сэм. – Трое пьяных парней напали на неё, но в процессе вырубились. Так при чём же тут я, а?

Я боялась спрашивать. Все были настроены оптимистично, но мне не давал покоя неприятный вопрос.

– А Совет может как-то определить, использовал ли потомок свои способности?

– Только если поблизости болтается агент, – уверенно ответила Никс. – В основном умения работают только на небольшом расстоянии, поэтому, сказала бы я, агент должен находиться совсем рядом.

Внезапно я почувствовала укол совести. Если агент видел Сэма – это моя вина. Ведь Кара следила за мной.

– А мы были в уединённом месте, – кивнул Сэм.

Он выглядел таким радостным, исполненным надежды… У меня не повернулся язык рассказать о Каре. До сих пор вроде бы всё шло хорошо, хотя в воздухе до сих пор висела напряжённость, преследовавшая нас весь вечер. Был агент или его не было – покажет время.

– Ну, пойду закажу еды, пока Серно не закрыл лавочку, – сказал Пол, между делом меняя тему. – Вы, ребята, что-нибудь будете?

Приготовив нам еду, Серно переоделся и начал собираться домой.

– Просто запри дверь, когда будешь уходить, – сказал он Уильяму и направился к выходу.

Мы ушли довольно поздно, но, если подумать, никто из нас всё равно не сумел бы заснуть. Всё, что нам оставалось, – это ждать.

Мы коротали время, надеясь, что всё будет хорошо. Теперь, когда кафе осталось в полном распоряжении нас шестерых, Пол и Рейчел взяли доску для игры в дартс и ушли в свой собственный маленький мирок, где было спокойно и безопасно. Время от времени я замечала вспышки разноцветного света или их двоих, парящих под потолком, – зрелище, к которому я вряд ли когда-нибудь привыкну.

Сэм воспользовался своим умением. Он не выпил ни капли спиртного, но был заметно навеселе, хотя и пытался это скрыть. Сэм цеплялся за Никс, и, хотя обычно ей нравилось подкалывать его, сегодня вечером она была тихой и ласковой, понимая, что нужна Сэму, и отдавая то, что ему требовалось. Они оккупировали музыкальный автомат и танцевали вальс за вальсом под каждую следующую песню – неважно, сколько их было.

Мы с Уильямом остались за нашим столиком, доедая остатки выпечки и потягивая знаменитый латте от Серно.

– Почему ты ничего не рассказал мне, Уильям? Насчёт Совета? – спросила я, перекрикивая музыку.

Он посмотрел на меня смущённо и виновато, но не потупил взгляд. Его глаза были ясными и честными, и я чувствовала себя так, словно оказалась в комнате с зеркальными стенами, где ты не можешь убежать от себя.

– Есть шесть потомков олимпийцев первого поколения. Рейчел пропустила одного из них.

– Она не упомянула Посейдона, – кивнула я. – Да, я заметила.

Я взяла черничинку с маффина и отправила её в рот, наслаждаясь вкусом.

– Да, только Посейдон никогда не был олимпийцем в первом поколении. Шестой – Арес. Посейдоном он только прикрывался.

– И какая у него способность? – спросила я, ожидая услышать нечто чудовищное.

– Он имитирует чужие умения. Будучи богом войны, он может бросить вызов любому и драться с ним на равных, используя ту же силу, какой владеет противник.

– Ясно… – сказала я. Это выглядело не слишком страшно – и не круче, чем навыки других членов Совета. – Почему же Рейчел не упомянула о нём?

Уильям глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Арес – предок моего отца.

– Твоего отца? – ошарашенно переспросил я.

– Да. Я не похож на него.

– И он член Совета?

– Ну, и да и нет.

Уильям потёр затылок. Он всегда так делал, когда нервничал, и я начала перенимать эту привычку. Отвечая на мой вопрос, Уильям не колебался, и всё же я видела в его глазах неуверенность.

– Ты не обязан ничего объяснять, – разочарованно сказала я.

Уильяму не хотелось доверяться мне. Он явно чувствовал дискомфорт.

Ну а почему должно быть иначе? На самом деле, мы же едва знакомы, хотя и кажется, будто знаем друг друга уже очень-очень давно.

– Я знаю, что не обязан, – согласился он и замолк на некоторое время.

Я его не торопила. Возможно, Уильям пытался вспомнить какие-нибудь подробности, а может быть – просто боролся с собой, потому что не хотел ничего мне говорить.

– Отец лишь один раз рассказал мне свою историю, – продолжал Уильям. – Но даже если б он этого не сделал, я всё равно узнал бы в школе. Не так давно разразилась гражданская война – крупнейшая из всех, что были у нашего народа. И… её начал мой отец.

Уильям встревоженно посмотрел на меня, ожидая какой-то реакции… но я не сказала ни слова упрёка.

– И что случилось? – спросила я вместо этого, надеясь, что не выдала своего удивления.

– Отец состоял в Совете бо́льшую часть своей жизни. Он был его неотъемлемой частью – так же, как и Кристоф. Однако через некоторое время отец начал кое-что понимать. Кристоф как бы взял на себя главную роль – и никто не понял, как это произошло. В нём есть что-то особенное. Он красноречив и убедителен. Мой папа говорит, что Кристоф мог бы уговорить тебя отрезать собственную руку и заставить поверить, что это – ради всеобщего блага. Он манипулятор. Умеет оправдывать дурные поступки вескими причинами.

Я посмотрела на Уильяма. Его обуревала ненависть – клубилась в нём, словно густой чёрный дым. Никогда раньше я не видела такого выражения в его глазах, и это сделало ненависть ещё более жгучей. Легко было испытывать неприязнь к тому, кто причинил ему столько боли и вызвал такие чувства.

– Когда дела стали совсем плохи, – продолжал Уильям, – мой отец пошёл к Лилии. Её умение – самое важное из всех. Лилия потомок Гестии, богини домашнего очага, и без неё ни одна способность членов Совета не работает. Если её не будет поблизости хотя бы от двоих из них, Совет просто не сможет действовать. Кристоф едва не довёл Лилию до нервного срыва, и план отца состоял в том, чтобы уговорить её уйти. Он собирался сказать ей, что так будет правильнее, что это единственный способ поставить их всех на место и учредить подлинную демократию. Что ж… Кристоф предвидел это и убедил Лилию принять его точку зрения. Сказал ей, что её долг – остаться. Если не будет Совета, то воцарится хаос, поскольку демократия чужда потомкам, и они с ней не справятся. Совет существовал всегда, и они, дескать, просто ничего другого не знают.

– Кристоф выгнал твоего отца? – спросила я.

– Нет, – ответил Уильям. – Он сам ушёл. Ему ничего иного не оставалось, кроме как попытаться свергнуть Совет. У отца было много сторонников, и противостояние длилось несколько лет. Погибло много народа – и потомков, и обычных людей, но в конце концов отец и его соратники начали выигрывать, победив несколько могущественных приближённых Кристофа. И тут выяснилось, что всё было напрасно… Кристоф угрожал, что каждый день, пока продолжается война, он будет массово убивать людей. И никто ничего не заподозрит, поскольку со стороны это выглядит так, будто люди просто воюют между собой. Кристоф знал, что мой отец – хороший человек, и он собирался просто терроризировать население планеты, пока отец не сдастся. Что ж… план сработал. Папа потерпел неудачу. И все эти смерти, вся эта кровь на его руках… всё было зря.

В голосе Уильяма слышалась горечь.

– Нет, не зря! – возразила я. – Ты поэтому ничего мне не рассказал? Тебе было стыдно? Если так, то ещё не поздно…

– Нет, не поэтому, – перебил он. – Я знаю, что мой отец сражался за правое дело. Я просто не хотел, чтобы у тебя возникли какие-нибудь… идеи.

– Идеи? – переспросила я, ошеломлённая и сбитая с толку его обвинением.

Какие идеи, по его мнению, могли прийти мне в голову? Да, Уильям верил, что мне суждено исполнить пророчество, но неужели он всерьёз полагал, что я отправлюсь в битву и буду штурмовать ворота с мечом в руках?

Я не удержалась от смеха.

– Это нелепо.

– Знаю, – признался он.

Мы потягивали латте, не обращая внимания на то, что творится вокруг.

– Просто мне снова и снова снится один и тот же сон. Мы в центре города, прячемся в тёмных углах баров, стараясь, чтобы нас не заметили. Кто-то гонится за нами, и надо продолжать двигаться. Ты очень напугана, но не говоришь мне, почему они разыскивают тебя. Потом мы бежим. Нас преследует какой-то мужчина и в конце концов хватает меня за куртку. Он разворачивает меня лицом к себе, и я вижу, что это мой отец. Он говорит: «Она нужна нам, чтобы сражаться». И как только ты видишь его, ты оставляешь меня там и добровольно уходишь с ним. И всё. Я теряю тебя на войне и больше не могу найти.

– Это всего лишь сон, Уильям, – успокаивающе сказала я, покачав головой.

– Знаю.

Он опустил взгляд, уставившись на свои ботинки. Я посмотрела на длинные густые ресницы, скрывавшие его глаза. Уильям был смущён или стыдился своего признания, но я лелеяла надежду, что он хотел защитить меня, и ему невыносима сама мысль о том, что мы потеряем друг друга. В такие моменты он казался мне похожим на отражение луны в воде – завораживающий свет, который притягивает взгляд.

Мышцы на его челюсти напряглись, когда Уильям неосознанно стиснул зубы. Он слегка надул губы и насупился. Я дотронулась пальцем до его твёрдого подбородка и заставила поднять голову, посмотрев Уильяму в лицо.

– Просто сон, – сказала я и улыбнулась, потешаясь сама над собой. Стоило ли беспокоиться из-за такой глупой идеи?

Я не могла поверить, что после всего произошедшего с Сэмом Уильям волнуется из-за какого-то сна.

Его губы – такие мягкие и такие идеальные – нежно коснулись моих. Они были гладкими, как лепестки розы. Сперва – лишь легчайшее прикосновение, как будто Уильям боялся, что сила его поцелуя раздавит меня. Уильям провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я ощутила бурлящее в нём желание. В нашем поцелуе было нечто большее, чем просто страсть и возбуждение. В нём было отчаяние, в нём были слова: «Ты нужна мне».

– Снимите комнату! – пьяным голосом крикнул Сэм с другого конца зала.

Мы с Уильямом посмотрели друг на друга. Наши смущённые взгляды встретились, мы оба покраснели – и рассмеялись.

– Заткнись, пьянчуга! – крикнул Уильям в ответ.

– Это что, вызов?

– Нет, – фыркнул Уильям.

Было приятно снова видеть, как они улыбаются.

– Есть только один способ уладить дело, – сказал Сэм, хватая пару бильярдных киёв.

– Хочешь поиграть? – с усмешкой спросил меня Уильям.

– Я устала, – призналась я. – Ты играй. А я пойду спать.

Он отодвинул свой стул от стола.

– Я тебя провожу.

– Ты не обязан. Я просто поднимусь наверх. Со мной ничего не случится.

– Точно, – невнятно пробормотал Сэм. – Ничего с ней не случится.

С этими словами он споткнулся о стул и рухнул на пол.

– Думаю, тебе стоит остаться, – сказала я, наблюдая, как Никс сгибается пополам в приступе пьяного смеха.

– Да, пожалуй, лучше присмотреть за этой парочкой, – согласился Уильям. – Ты уверена, что всё будет в порядке?

Я кивнула.

– Определённо.

Он улыбнулся и быстро чмокнул меня в щёку, прежде чем принять вызов Сэма.

– Я в деле.

Глава десятая

Я вышла из кафе, засыпая на ходу, и вдруг увидела, что дверь в мою квартиру приоткрыта. Я схватилась за ручку и осторожно толкнула дверь, раздумывая: может, я сама забыла её закрыть?

– Эй? – сказала я на всякий случай.

Никакого ответа.

Лишь добравшись до верха лестницы, я почувствовала что-то мокрое на ладони и поняла, что рука у меня в крови. Я направилась к раковине, недоумевая, где и как успела порезаться, – и тут услышала за спиной голос Кары.

– Это не твоя кровь, – сказала она, заставив меня подпрыгнуть на добрый фут.

– Что ты здесь делаешь, Кара? – спросила я, напружинившись.

В последнюю нашу встречу она ударила меня ножом.

Кара скорчилась в углу кухни, сидя в луже крови. Я оторопело уставилась на неё.

– Что с тобой случилось?

Я ждала ответа, но она лишь мельком взглянула на меня и снова уставилась куда-то вдаль.

– Ты ранена?

Если Кара не собирается со мной разговаривать, я сама всё выясню.

Опустившись перед ней на колени, я осмотрела её окровавленные ладони, предплечья и лицо, но не нашла никаких ран.

– Это и не моя кровь, – проговорила она, наконец встретившись со мной взглядом.

– А чья?

– Неважно.

– Очень важно, – сказала я с тревогой. – Этот человек… он в порядке?

Кара покачала головой:

– Нет. Она мертва.

– Кто? – настойчиво спросила я.

– Та девица, которую вы вроде как спасли сегодня вечером. Зачем тебе понадобилось вмешиваться?

У меня внутри всё сжалось при мысли о девушке с пляжа. Она была совсем юной, вряд ли старше восемнадцати.

– И почему же она умерла, Кара?

– А ты как думаешь? Мне пришлось её убить. Он меня заставил.

– О боже, – потрясённо сказала я, садясь на пол рядом с ней.

Я не знала, кто такой «он», но, если Кару вынуждали убивать людей, значит, что-то пошло не так. Очень не так.

У меня неприятно заныло в груди. Я совсем забыла, что Кара умеет читать мысли, – и вспомнила лишь тогда, когда она ответила на мой невысказанный вопрос.

– Он – это Райдер, мой босс.

– И почему он заставил тебя убить её?

– Из-за тебя и твоих друзьяшек. Вот почему. Мы не имеем права использовать свои способности на людях.

Её слова причиняли боль. Сэм всего лишь пытался помочь.

– Но она ничего не видела. И ничего не могла понять.

– Не имеет значения, – прошипела Кара. – Это запрещено.

Я покачала головой, чувствуя, как меня охватывает гнев. Девушка ни в чём не виновата. Она была жертвой!

– А что насчёт парней?

– Мертвы. Райдер позаботился о них.

Несколько минут мы сидели в тишине, пока я осмысляла мрачную реальность. Потом я глянула на руки Кары, покрытые пятнами засохшей крови.

– Так, – сказала я, поднимаясь, чтобы намочить тряпку в раковине, – тебе надо привести себя в порядок. Можешь сходить в душ, если хочешь.

Она посмотрела на меня пустыми глазами.

– Тебе не следует быть со мной милой.

Я протянула ей полотенце.

– Почему нет?

– Потому что, когда они узнают, кто ты на самом деле, я приду и за тобой. У меня не будет выбора.

– Выбор есть всегда.

– Не в моём случае.

Я не думала, что Кара причинит мне боль, если только её не заставят. И, раз так, следовало убедиться, что до этого не дойдёт. Я надеялась, что у Уильяма есть какой-нибудь план.

Кара рассмеялась, поднимаясь на ноги.

– Что? – спросила я.

– И какой у него план, по-твоему? Заставить всех-всех-всех влюбиться в него?

– О чём ты?

– О его родословной. – Кара явно дожидалась, когда до меня дойдёт. – Он тебе не сказал?

– Не понимаю, о чём ты.

– Уильям – потомок Афродиты, – ухмыльнулась она. – Богини любви. Вот откуда его дар. Он может влюбить в себя кого угодно. В общем, если ты спросишь меня, я скажу, что тебе нужен план получше.

Кара отправилась в душ, а я осталась стоять посреди кухни, ощущая, как внутренности скручиваются в тугой узел. Я чувствовала себя оскорблённой и униженной. Что, если всё это время я была для Уильяма просто игрушкой? Марионеткой, танцующей, когда он дёргал за ниточки…

– О, и кстати, Элиз, – сказала Кара, прерывая мою гневную мысленную тираду, – Райдер знает об Анне. – Она опустила взгляд. – Мне жаль.

С этими словами Кара закрыла дверь в ванную, и послышался шум бегущей по трубам воды.

Время словно бы остановилось – или, может, моё сердце перестало биться. Я затряслась от страха. Райдер знает об Анне? Что имела в виду Кара, сказав это? Мне нужен был ответ.

Я подбежала к ванной.

– Эй! – крикнула я. – Нам надо поговорить!

Нет ответа.

– Кара! – завопила я, чувствуя, как с каждой следующей секундой меня всё сильнее накрывает безумием. – Что значит «он знает об Анне»?

Я подёргала ручку, но дверь была заперта.

– Ну что? – отозвалась Кара из ванной. – Что ты там бормочешь? Я не слышу.

Её насмешливый тон окончательно взбесил меня.

– Убирайся! – Я заколотила кулаками по двери. – Убирайся! Мне нужно узнать, всё ли с ней в порядке!

Я должна была немедленно добраться до Анны и не могла ждать Кару.

Надо спешить. Что бы она ни говорила, я не могла поверить ей на слово и хотела убедиться – увидеть всё своими глазами.

Я сбежала вниз по ступенькам и выскочила через парадную дверь. Если этот парень – Райдер – знал об Анне и он был тем человеком, который убил девушку, я не могла рисковать.

Оказавшись на улице и проходя мимо «Серно», я подумала об Уильяме и заколебалась, но тут же вспомнила о его предательстве и ускорила шаг. Нам в любом случае нужно расстаться. Почему он не сказал мне, что обладает силой Афродиты? Очевидный ответ: он хотел использовать её на мне.

Я зашагала ещё быстрее, а когда завернула за угол – перешла на бег. Я не знала, пойдёт ли Уильям искать меня. Наверняка он будет волноваться – ну и пусть. Мне всё равно!

Я бежала, не чувствуя ничего, кроме боли и зверского холода, проникавшего сквозь одежду. Оба ощущения были сильными и невыносимыми. Всё тело напряглось, сжавшись в ледяном ночном воздухе. Мышцы, натянутые как струны, толкали меня вперёд, гоня прочь от источника всех моих бед – словно я в самом деле могла убежать. Я не помнила, когда из глаз потекли слёзы, но чувствовала, как они холодят мне щёки под ударами ветра. Уже стемнело, и я была благодарна за крохотные пятна света от уличных фонарей.

Холод обжигал руки и ноги, и я пожалела, что не захватила с собой куртку. Добравшись до остановки, я так обрадовалась, что готова была расцеловать даже тротуар. Я в изнеможении опустилась на скамейку, пытаясь убедить себя, что всё будет порядке, хотя понятия не имела, что буду делать, если Анна пострадала – или хуже того.

Нужно позвонить ей.

Я с замиранием сердца слушала длинные гудки, дожидаясь, когда Анна подойдёт к телефону.

«Пожалуйста, будь там! Пожалуйста, возьми трубку!» – мысленно взмолилась я, но тут включилась голосовая почта.

Я пробовала снова и снова – безуспешно. В конце концов мне пришлось сдаться. Я сказала себе, что Анна просто спит. Ведь уже поздно. Ожидание было мучительным, и мне становилось только хуже. Я сидела на скамейке, сознавая свою беспомощность и позволяя всем горестям мира обрушиваться на меня. Крепкие стены, которые я возводила всю жизнь, рассыпались. Я осталась одна – беззащитная и сломленная – и могла лишь отчаянно, безудержно рыдать. Наверное, прохожие пялились на меня, но это не имело ни малейшего значения.

Я была в безопасности, когда пряталась. Теперь же всё разваливалось на части. Меня снедало беспокойство за Анну, и одновременно с этим я не могла перестать думать об Уильяме. Я исподтишка посматривала по сторонам, гадая, появится ли он. Не появился, зато я успела мысленно отрепетировать всё то, что ему скажу.

«Почему? Как ты мог лгать мне? Это всё было просто игрой?»

Я рылась в своих мыслях в поисках ответов, причин, подсказок. Что выиграет Уильям, заманив меня в свои сети? Было ли всё только ложью? И виновата ли я в том, что не видела этого?

Я вытерла рукавом слёзы и сопли и снова попыталась позвонить Анне. Ответа не было.

Огни лёгкого метро немного привели меня в чувство, выведя из состояния ослепляющего безумия. Радуясь, что сумка до сих пор висит на плече, я нарыла в ней мелочи и вошла в поезд N, встревоженная и злая. Внутри было тихо и почти пусто; лишь время от времени безликие пассажиры входили и выходили на остановках. Я села в конце вагона, забившись в самый дальний угол своего движущегося убежища. Несколько слабо мерцающих огоньков то вспыхивали, то гасли, и это очень напоминало моё собственное состояние. В конце концов, разве не в этом была суть игры Уильяма – включать и выключать меня просто между делом? А я никак не могла это контролировать. Было жестоко с его стороны сделать меня рабыней моего собственного сердца, манипулировать и лгать. Он был чёрствым, и я ненавидела себя за то, что даже сейчас – до сих пор! – испытываю к нему чувства. Может, если Уильям окажется достаточно далеко, мне перестанет казаться, что я разваливаюсь на части?

Повернув голову к окну, я наблюдала за проплывающим мимо городом. Каждую минуту я нетерпеливо поглядывала на часы, стремясь как можно быстрее попасть к Анне. Маленький вагон был моим единственным убежищем, и я ругала себя за то, что подвергла опасности свою подругу и её дочь.

Поезд мчался всё дальше и дальше, а я уставилась на номер Анны в своём мобильнике, продолжая названивать каждые несколько минут. Я не знала, что Анна подвергается риску просто будучи моей подругой. Откуда мне было это знать? Раньше мы часто виделись и с ней не происходило ничего плохого – её не преследовали, она не попадала в неприятности. Неужели теперь всё изменилось?

Конечно, никто не ожидал, что мы перестанем общаться. Я не смогла бы. Анна и её дочь Хлоя были всем, что у меня осталось. Единственным, что хоть чуть-чуть напоминало семью.

До её дома было рукой подать – полчаса, включая пересадку на метро, – но мне показалось, что прошли часы.

Я надеялась, что поездка поможет мне собраться с мыслями и взять себя в руки, но к тому времени, когда я вышла из поезда, тревога только усилилась. Всё, что произошло сегодня вечером, давило на меня, вызывая бурю эмоций.

«Пока с Анной всё в порядке, и со мной всё будет в порядке», – утешала я себя. Что касается Уильяма, то мне просто нужно забыть о нём. Люди каждый день сталкиваются с такими вещами. Ну, может, не совсем такими. Не так уж часто тебя предаёт возлюбленный, ведущий свой род от мифического персонажа. Но, так или иначе, люди порой чувствуют боль разбитого сердца и всё-таки умудряются двигаться дальше. Я должна была сделать то же самое – идти дальше.

Меня обуревали противоречивые эмоции, заставляя бросаться в крайности – от уверенности до полного опустошения. В этих раздёрганных чувствах я наконец добралась до жилого комплекса, где обитала Анна. Измученная до предела, я бродила между домами в поисках номера 32Б. Страх был моим единственным источником энергии, последним, что поддерживало меня на плаву. Всё моё существо молило о сне.

Найдя дом, я взвесила все варианты. Что, если сейчас я подвергаю Анну ещё большей опасности? Вдруг кто-то следит за мной и увидит, как я вхожу внутрь?

Я осторожно огляделась, зная, что всё равно не увижу преследователей, даже если они где-то здесь. Я не могла поверить, что подставила двух самых дорогих мне людей – единственных людей во всём мире, которых я по-настоящему любила.

Глядя на входную дверь, я решила, что лучше не разговаривать с Анной. Изо всех сил стараясь не шуметь, я начала подкрадываться к окну, неуклюже пробираясь сквозь разросшуюся живую изгородь. Если бы только я сумела заглянуть внутрь и убедиться, что Анна в безопасности, мне стало бы легче.

Я приложила ладони к стеклу и посмотрела в окно. Анна – целая и невредимая – сидела в глубоком кресле. Мои плечи расслабились, и я почувствовала, как страх рассеивается. С ней всё в порядке!

Удостоверившись, что Анна жива и здорова, я повернулась, собираясь уйти, – и споткнулась о живую изгородь позади. Я издала испуганный вопль и повалилась на спину. Ещё не успев вскочить на ноги, я услышала шум открывающейся двери.

– Элиз? – встревоженно спросила Анна. – Что ты здесь делаешь?

Она рассмеялась, увидев меня в кустах.

– Ты что, шпионишь за мной?

Когда я увидела знакомое лицо, сердце наконец-то перестало бешено колотиться. Анна была такой же, как всегда, – нос-пуговка, покрытый веснушками, и шелковистые прямые волосы, слегка посеребрённые годами.

Её скулы приподнялись, а глаза превратились в щёлочки, когда Анна улыбнулась.

– Клянусь, всякий раз, как я вижу тебя…

Я вскочила на ноги.

– Ш-ш-ш! – рявкнула я, хватая Анну за руку и заталкивая в дом.

– Что происходит? – спросила она, понизив голос.

– Почему ты не берёшь трубку?

– Не знаю. Наверное, телефон выключился. Да что происходит?

– Очень много чего, – сказала я, закрывая глаза и отчаянно молясь, чтобы всё стало как раньше. – Возможно, за мной следят. Хотя, может, и нет. Ты должна быть очень осторожна.

Все тревоги, обуревавшие меня, разом выплеснулись наружу.

– Убедись, что заперла дверь. И…

– Элиз?..

Моё сердце снова отчаянно застучало.

– С тобой всё в порядке? – спросила Анна.

– Нет! – ответила я и упала в её объятия, ища утешения.

Пока я плакала на плече Анны, я вдруг осознала, какая она хрупкая и худая. Просто тощая!

Несколько минут она утешала меня, а потом повела к дивану. Комната была маленькой и более захламлённой, чем мне помнилось. Обувь рядком стояла у двери, DVD-диски лежали стопкой у телевизора, а книги валялись везде, где был хоть кусочек свободного места. И всё же Анна явно пыталась сделать это место чистым и прибранным, насколько было возможно.

Я села на потёртый диван цвета ириски. Анна принесла мне одеяло и горячий чай с корицей, терпеливо ожидая, когда я буду готова к разговору. Но как я могла сказать, что они с Хлоей в опасности и это всё моя вина?..

Я была благодарна ей за то, что она давала мне время успокоиться и почувствовать себя в безопасности. С Анной всё хорошо, всё в порядке. Её присутствие умиротворяло и вызывало такую ностальгию, что я почти не замечала, как она постарела. Я видела на её месте девушку, которой когда-то была Анна, и это всколыхнуло воспоминания.

Я вспомнила наш тихий городок, где все неизменно отправлялись в постель на закате. Это было похоже на старый полузабытый сон, который внезапно всплыл в памяти. Тот городок был безопасным местом, поэтому нам с Анной разрешалось вечером после ужина сходить и покачаться на качелях за старой кирпичной школой. Мы отодвигали незакрёпленное ограждение и незамеченными пробирались на школьный двор, а уж тут могли делать всё, что заблагорассудится.

– Я твёрдо решила убраться отсюда, Элиз, – говорила Анна. – Я не позволю этому месту засосать меня, как оно засосало всех остальных.

Ветер свистел в ушах, когда мы, раскачавшись как следует, устремлялись к угасающему свету вечернего неба. Мне нравилось это ощущение, когда я ныряла с головой в океан сладкого летнего воздуха, а лучи заходящего солнца окрашивали горизонт в цвета радужного щербета.

– Ну, не знаю. По-моему, тут не так уж плохо.

Я никогда не понимала, почему Анна так хочет «убраться». Мне это место казалось раем. Тут было всё, о чём я всегда мечтала, – школа, друзья, нормальная жизнь. Но Анне требовалось нечто большее.

– Не так уж плохо? Элиз, там, снаружи, целый огромный мир. Неужели ты не хочешь его увидеть?

Мы со свистом проносились мимо друг друга, и наши ноги взлетали всё выше.

– Клянусь, когда мне исполнится восемнадцать, я найду самый большой город на свете и поселюсь в центре. Я хочу засыпать под звуки улиц и ужинать в час ночи. Может, я буду выступать на Бродвее, или поеду в турне с какой-нибудь группой, или ещё что.

– Да уж. Твоей маме это понравится, – сказала я. Мои волосы развевались на ветру, как длинные ленты.

– Мне всё равно. Я не собираюсь просто взять и выйти замуж за Чарли Стэнтона с соседней улицы, гладить ему рубашки и готовить обеды.

Я рассмеялась, услышав отвращение в её голосе. Анне совсем не нравились планы на будущее, которые строила её мать.

– Ну, если всё-таки выйдешь, не забудь прислать мне свадебную фотографию. Я должна это увидеть.

– Ты шутишь? Если мы с Чарли поженимся, ты выйдешь замуж за Билли Кейси, а это значит, что мы, вероятно, будем соседями. Так что я каждый день буду приходить к тебе домой и плакаться на жизнь.

– Я не выйду замуж за Билли Кейси. От него вечно пахнет вяленым мясом.

– Знаю. – Анна рассмеялась. – В любом случае, если я когда-нибудь найду себе мужа, это будет какой-нибудь певец или гитарист. Только не Чарли Стэнтон!

– А я не думаю, что когда-нибудь вообще выйду замуж, – сказала я – так, словно это был мой собственный выбор, а не суровая реальность, в которой мне приходилось жить.

– Да. Я тоже. Давай просто переедем в Лос-Анджелес и снимем квартиру на двоих.

– Звучит неплохо, – согласилась я, но у меня были большие сомнения на этот счёт.

Когда Анне исполнится восемнадцать, я всё ещё буду выглядеть так, словно учусь в средней школе.

Я покрепче вцепилась в металлические цепи своих качелей.

– Как ты думаешь, к тому времени мы ещё будем дружить?

– А почему нет? Мы ведь лучшие подруги и останемся ими, пока нам не станет по восемьдесят и мы не начнём играть в бинго на деньги по вторникам.

Сидя здесь, в гостиной Анны, так далеко от реальности, о которой она мечтала, я загнала эти воспоминания обратно на задворки сознания.

– Сама не знаю, как я в это вляпалась, – призналась я. – Полагаю, в конце концов ты бы всё равно узнала, но…

– Что?

– Ты мне не поверишь.

Анна покачала головой:

– После того как я постарела, а ты нет, я готова поверить, что ты – Чудо-женщина[2].

– Ну, нет, – сказала я. – Но теперь я наконец знаю, кто я такая.

Если я собираюсь рассказать ей, что происходит, и предупредить её об угрозе, исходящей от Совета, мне придётся начать с самого начала. Я не видела никакого иного выхода. Она должна была узнать правду, чтобы защитить себя и Хлою.

Глаза Анны расширились.

– И кто же ты?

Я отхлебнула чая и спрятала ноги под одеяло.

– Здесь, в Сан-Франциско, есть и другие – такие же, как я.

– Ты шутишь. – Она замолчала, ожидая продолжения. – Ну, выкладывай уже. Что ты выяснила?

– Обещай, что никому не расскажешь.

– Эй, мы же сёстры по крови, на всю жизнь. Помнишь? – Анна широко улыбнулась. – Я храню этот секрет по сей день.

Что правда – то правда. Даже Хлоя не знала о том, как я исцелила Анну.

– Помнишь, я говорила тебе, что за мной следят? И рассказывала про Уильяма и Кару…

– Они такие же, как ты, – догадалась Анна.

Я кивнула.

– Они называют себя потомками. Каждый обладает каким-нибудь необычным умением, и все живут так же долго, как я. Они уверяют, что все мы – потомки древнегреческих богов, только вот греческие боги на самом деле никогда не были богами. Они были такими же людьми, но из-за необычных способностей и долгой жизни их стали считать какими-то высшими существами.

– Так ты греческая богиня? – спросила Анна. В её глазах светилось изумление.

Я рассмеялась.

– Нет. Но я думаю, что те древние события очень сильно повлияли на их… мой народ, потому что они до сих пор используют имена божеств. Уильям сказал мне, что я потомок Асклепия, бога врачевания.

Анна фыркнула.

– Ни хрена себе, Шерлок.

– Ну да, мы вроде как знали об исцелении. Но слушай дальше. В левой половине тела у меня всё наоборот. Моя кровь становится ядом.

– Ну да, – сказала Анна, не понимая, шучу я или говорю серьёзно. – Правда, что ли?

– Вообще-то, я не проверяла. И не уверена, что хочу.

Я была рада, что после того инцидента с сёстрами по крови решила больше никогда не повторять эксперимент. Я ведь легко могла кого-нибудь убить!

– Итак, с тобой всё будет в порядке? – спросила Анна, глотнув чая. – Те люди не создали тебе проблем?

Проблемы… Ну что ж, так это тоже можно назвать.

– Думаю, будет, – честно сказала я. – Со мной всё будет в порядке. И те люди похожи на меня.

Я рассказала Анне обо всём. О том, что в обществе потомков – сложная структура и непростая жизнь. Мало кто в мире вообще о них знает, и им запрещено раскрывать секреты их народа. Именно из-за этого Анна была в опасности.

Я рассказала ей о событиях прошлого вечера. О том, как мы пытались сделать доброе дело и спасти девушку, но в итоге погибла и она, и нападавшие на неё парни. Я рассказала, что потомки думают, будто я – какая-то спасительница, которая избавит их от зла и коррумпированного Совета.

И, наконец, я рассказала Анне об Уильяме и о постигшем меня сокрушительном разочаровании. Я всё сильнее влюблялась в него, но, как выяснилось, моя любовь даже не была настоящей…

– Если я действительно в опасности, – сказала Анна, – почему никто за мной не пришёл, а? И с чего ты взяла, что Кара действительно убила девушку? Может, она ревнует – вот и устроила спектакль? Нет, ты меня не напугала, – решительно заявила Анна. – Лучше расскажи побольше об этом парне.

– Ну, он… просто парень, – ответила я, рассмеявшись над собственными словами.

Я взяла чашку обеими руками, грея об неё ладони. Это ощущение напомнило мне о прикосновениях Уильяма.

– Просто, понимаешь, я никогда не позволяла себе испытывать чувства к кому-нибудь. И потом, когда это наконец происходит, оказывается, что всё не взаправду.

– Посмотри на дело иначе, – предложила Анна. – Так вот: в море есть и другие рыбы. Теперь ты и правда можешь позволить себе чувства. Даже если это будут чувства к кому-то другому.

– Ты права, – сказала я. Мне становилось всё лучше и лучше.

Дверь спальни Хлои открылась, и она высунула наружу голову. У неё было заспанное лицо и растрёпанные волосы. С каждым днём Хлоя всё больше и больше становилась похожа на свою мать. Это было – как открыть окно в прошлое. Хлоя превращалась в ту Анну из детства, которую я помнила и по которой тосковала, проводя долгие дни наедине с Бетси, когда нам пришлось уехать. Шоколадные глаза и прямые чёрные волосы Хлои принадлежали Анне. Губы и щёки она унаследовала не от матери, но всё остальное пробуждало воспоминания.

– Привет, Хло-помело, – сказала я с радостной улыбкой.

– Мы слишком громко разговариваем? – спросила Анна.

Хлоя, одетая в полосатую фланелевую пижаму, вышла из комнаты и села на диван, прижавшись ко мне.

– Почему ты не спишь? – спросила она у матери.

– Это я ей мешаю, – сказала я.

Хлоя осмотрела меня с головы до ног, а встретившись со мной взглядом, улыбнулась.

– Я скоро тебя перерасту.

– Не напоминай, – сказала я, толкнув её плечом. – Для меня ты всегда останешься трёхлеткой.

– Мне четырнадцать.

– Боже. – Я посмотрела на Анну. – Когда она будет выглядеть старше меня, я потеряю самообладание.

– Я тоже. – Анна кивнула.

Они с Хлоей обменялись непонятными взглядами. Между ними было нечто, что не касалось меня. Какое-то молчаливое беспокойство, о котором мне не следовало знать.

– В чём дело? – спросила я, поняв это.

– Ни в чём, – отмахнулась Анна. – Нам всем пора вернуться в постель.

Моё тело тут же напомнило мне, как сильно я устала.

– Звучит заманчиво. У меня был трудный день.

– Я постелю тебе тут, на диване, идёт?

– Да. Идеально.

– Отлично. Увидимся утром. – Анна достала из шкафа подушку и ещё одно одеяло.

– Спокойной ночи, Хло-помело, – сказала я, и Хлоя скользнула обратно в свою комнату.

Глава одиннадцатая

Я не помнила, когда заснула. Должно быть – сразу после того, как Анна понялась в свою комнату.

Я снова увидела Бетси. Она снилась мне почти каждую ночь с тех пор, как умерла. И всякий раз я заново переживала ту часть своей жизни и жаждала её утешения.

– Милая, ты можешь открыть глаза?

В моём сне Бетси говорила спокойно. В её словах не было и намёка на тревогу. Я слышала её, но не осмеливалась пошевелиться. Я была дезориентирована – так происходит, если очнулся после глубокого забытья и не сразу можешь понять, где находишься.

Я попыталась снова погрузиться в ласковую темноту, подсознательно понимая, с каким ужасом мне придётся столкнуться, когда я всё-таки открою глаза. Но тут моё внимание привлёк разговор, и я внезапно насторожилась.

– Последние несколько дней она сама не своя. Я уверена, что с ней всё будет хорошо, но, может, вам лучше зайти завтра?.. – полувопросительно сказала Бетси.

– О, не беспокойтесь. Я уверен, что она в надёжных руках. Мы просто хотели узнать, как у неё дела.

– Это очень мило с вашей стороны.

Я рискнула и немного приподняла веки – ровно настолько, чтобы разглядеть мужчину, стоявшего в коридоре. Худой и высокий, он был одет в серое шерстяное пальто. Я не рассмотрела его лица, но увидела рядом с ним мальчика лет девяти-десяти, который с любопытством заглядывал в открытую дверь моей комнаты. У него были печальные глаза, и он наблюдал за мной, не зная, что я подсматриваю.

– Не хочу показаться бестактным, но позвольте спросить: вы планируете отдать девочку в приёмную семью? – сказал мужчина.

– Вообще-то, я собираюсь оставить её у себя, – как ни в чём не бывало ответила женщина.

– Это прекрасно. Здесь ей будет лучше. – В голосе мужчины послышалось облегчение. Он оттащил мальчика назад, и тот скрылся из виду.

– Я тоже так думаю.

– Хорошего дня, мисс.

Женщина была вне поля зрения, но, когда она вышла из-за угла, я увидела в её глазах отражение своего испуганного взгляда.

– Ну вот ты и проснулась, – чуть насмешливо сказала она. – Есть хочешь?

Не получив ответа, женщина отправилась на кухню и принялась рыться в холодильнике. Она вела себя так, словно моё присутствие здесь было чем-то само собой разумеющимся.

Я видела её светло-каштановые волосы, заплетённые в косу. Она была не слишком молода и казалось усталой, но сохранила свою красоту.

– Я Бетси, – сказала женщина, возвращаясь в комнату. В руке она держала сэндвич с индейкой. – Я приготовила несколько книг, можешь почитать, если станет скучно. А вот телевизора у меня нет.

Она положила сэндвич на комод и помолчала, давая мне возможность ответить. Но я не ответила.

– Если понадоблюсь – я в гостиной.

– Меня зовут Элиз, – пробормотала я. – Элли.

Это было всё, что я сумела из себя выдавить. Я не осмеливалась задавать вопросы, которые роились в голове и рвались наружу.

– Красивое имя, – сказала женщина и, улыбнувшись, ушла.

В этот момент я осознала, что нахожусь в спальне, которая, казалось, была создана специально для меня. В открытом шкафу висела одежда, а на розовом комоде лежали книги и сидели, прислонясь к стене, несколько кукол. Они улыбались, насмехаясь над моим затаённым отчаянием. На прикроватном столике стояла лампа, подходящая по цвету к комоду. Покрывало на кровати – тоже розовое – выглядело совсем новым…

И я вдруг поняла, что Бетси приготовила и обставила эту комнату специально для меня.

Шли дни, а я не могла собраться с духом, чтобы заговорить. Несколько раз приходила полиция. Похороны моих родителей прошли без меня – я была как в тумане. Я оцепенела.

Бо́льшую часть времени я пряталась, закрывшись в своей новой комнате и погрузившись в тёмное глубокое горе, которое заполонило весь мой мир. Я бралась за книги и читала – или просто спала. А голове эхом звучали слова моего отца: «Такие люди, как мы, не смогут жить нормальной жизнью, если нас разоблачат».

Бетси совершенно не смущало моё поведение. Она как раз-таки жила нормальной жизнью, несмотря ни на что. Бетси была медсестрой и каждый день уходила на работу, оставляя меня наедине с моей хандрой. Лишь ближе к вечеру она заглядывала ко мне в комнату и сообщала:

– Я дома!

Тем вечером Бетси тоже заглянула в комнату и – неожиданно для меня – сказала:

– Привет, Элиз. – Последовала пауза. – Может, сегодня ты выйдешь и почитаешь в гостиной?

Я не осмелилась встретиться с ней взглядом. В голове гудело, и я не знала, что сказать. Я даже толком не понимала, как себя чувствую. Всю мою жизнь меня учили, что надо избегать близких связей и разрывать узы до того, как они станут слишком прочными.

– Ладно, – сказала Бетси и закрыла дверь.

Моя внутренняя сумятица, видимо, длилась слишком долго. Присутствие Бетси было постоянным напоминанием о том, что мамы и папы больше нет, и эта пустота парализовала меня. Она глубоко проникла в душу, и не было ни единой минуты, когда я не чувствовала бы боли. Если родители и могли сейчас дать мне что-то – то только её, эту пустоту, с которой теперь придётся научиться жить. А ещё – осознать тот факт, что, если позволю себе полюбить кого-нибудь, боль от потери повторится.

Так или иначе, Бетси была добра ко мне, и я не хотела показаться неблагодарной. Я выскользнула за дверь и нашла уютное местечко у камина. Бетси бросила на меня довольный взгляд и продолжила вязать, сидя на диване и слушая радиопередачу. Новая атмосфера потрясла меня, и внезапно я испугалась и растерялась. Я ощутила во рту солёные слёзы и поняла, что впервые плачу из-за всего этого.

Я подняла голову, гадая, заметила ли Бетси что-нибудь. Она раскрыла объятия, и я кинулась к этой любви и теплу, выпуская на волю всё скопившееся во мне горе.

– Как я сюда попала? – спросила я через некоторое время. Казалось, я вышла на свет из тумана и наконец-то сумела разглядеть то, что появлялось в поле зрения. У меня было так много вопросов!

– Один хороший человек и его сын привезли тебя сюда. Они остановились, увидев аварию. Мой дом оказался ближайшим к тому месту. Тебе повезло, что они были в пути, когда началась снежная буря.

Увидев выражение моего лица, Бетси ещё крепче обняла меня.

Я не чувствовала себя везунчиком. Меня снедало болезненное чувство вины, от которого я не могла избавиться.

– Ты не могла ничего сделать, Элиз, – сказала Бетси. – Это было не в твоей власти.

Она помолчала, давая мне время обдумать эту мысль.

– А как же все мои вещи… из дома? Вещи родителей?

– Не беспокойся об этом. Просто позволь мне со всем разобраться, ладно? Я поговорила с шерифом, чтобы понять, что к чему. Дом принадлежит тебе, и все вещи в нём – тоже. Я отвезу тебя туда, когда захочешь.

Приятно, когда тебя утешают и говорят, что всё будет хорошо, но я знала, что на самом деле хорошо не будет. Всё изменится, когда Бетси узнает мой секрет. Выяснит, что на самом деле я старше её. Однако прямо сейчас мне нравится, что я выгляжу на десять лет и помещаюсь у неё на коленях.

– Моя очередь спрашивать, – сказала она через некоторое время. – Как вышло, что десятилетней девочке нравится читать Шекспира?

Я взглянула на «Ромео и Джульетту» – книгу, которую прижимала к груди, и слегка улыбнулась, прежде чем ответить.

– Наверное, у меня просто старая душа.

Странное дело: рядом с Бетси я чувствовала себя на удивление комфортно, словно она была частью моей жизни с самого начала. Я знала, что не имею права любить, но, кажется, уже полюбила. А любовь – это не то, что можно просто взять и выключить.

– Старая душа, значит? Так сколько тебе лет? Тридцать семь? – с улыбкой спросила она.

Бетси была не так уж и далека от истины.

– Десять! – поспешно ответила я. – Всего десять.

– Тогда… что у нас получается? Пятый класс?

– Точно не знаю. У меня было домашнее обучение.

– Домашнее обучение… – задумчиво протянула она. – Теперь с этим могут возникнуть сложности, милая. Мне ведь нужно работать. Как ты смотришь на то, чтобы пойти в школу?

Пока она говорила, я отчаянно сражалась с эмоциями. Мои родители никогда не считали школу приемлемым вариантом. Там всё может пойти не так. И в конце концов люди заметят, что я не взрослею… Но не могла же я сказать об этом Бетси. Она решит, что я ненормальная.

Да, я рисковала, но медленное взросление – мой секрет – это не то, о чём следовало думать прямо сейчас. Поэтому я согласилась.

– В пятом классе будет весело, – сказала я немного неуверенно. Волнение было неподдельным: меня ожидал совершенно новый опыт.

Многие постоянно переходят из школы в школу. Прощаться с друзьями – обычное дело, когда ты ребёнок, верно? Я скажу Бетси в своё время. Придётся. Но сейчас школа могла бы помочь мне избавиться от пронзительной боли, вызванной потерей родителей.

Следующие три года всё было идеально. Слишком идеально. Я вспомнила тот день, когда всё закончилось. Бетси начала разговор, который должен был изменить мою жизнь.

– Элиз, нам надо кое о чём поговорить, – начала она, сидя за обеденным столом. И продолжила, не дожидаясь ответа: – В последние пару месяцев мне то и дело звонят из школы. Твоя учительница, директор, даже обеспокоенные родители.

Я очень удивилась. С чего бы им всем звонить? У меня были хорошие оценки, друзья, нормальные отношения с одноклассниками.

Бетси ответила на мой невысказанный вопрос:

– Дело в твоём весе, милая. – Она взглянула на мою тарелку с недоеденным горошком, курицей и картофелем. – И твоём росте. Я думаю, нам с тобой пора съездить в больницу и провести обследование. Я бы не обращала внимания на эти звонки. Ты здоровая девочка. Я хорошо тебя кормлю и слежу, как ты развиваешься. Ты даже ни разу не простужалась. Я же медсестра, в конце-то концов! И прекрасно вижу, что моя дочь абсолютно здорова. Но эти люди подняли шум.

Кажется, Бетси винила себя, думая, что где-то ошиблась, что-то сделала не так. Она была расстроена и едва сдерживала слёзы. Отложив вилку, Бетси обхватила голову руками.

– Вчера, когда ты была у Анны, приходили люди из соцслужбы. Хотели тебя проведать. Я не знаю, что делать.

Она ждала. Не знаю чего. Совета? Ободрения? Утешения? Неважно. Я была обязана сказать ей.

Я не могла поверить, что момент настал. Прошло всего три года. Я не ожидала, что это случится так скоро. Неужели я действительно такая маленькая?

Я боялась последствий своих слов. Они могут стать приговором и всё разрушить. Уничтожить мою нынешнюю жизнь, которая казалась прекрасным сном.

– Мама… – сказала я.

Впервые в жизни я назвала Бетси мамой.

Она подняла взгляд. Пока что всё было в порядке. Но как только я продолжу – это изменится.

Я поковыряла горошек на тарелке, не осмеливаясь посмотреть на Бетси.

– Ты ни в чём не виновата. Я кое-что скрывала от тебя. Мне надо было сказать ещё давным-давно.

Она нахмурилась, сведя брови, от чего на переносице возникла глубокая складка.

– В общем, есть одна вещь, которую мне рассказали родители…

Её озабоченность превратилась в тревогу.

– И что же это?

Бетси поверит мне? Или нет? Неужели я потеряю и её? Так или иначе, у меня не было выбора. Я никак не могла повлиять на реакцию Бетси, но была обязана ей рассказать. Время пришло.

– Я знаю, почему не расту. Это генетическое, но не в том смысле, в каком ты думаешь. Просто я другая. Я старею медленнее, чем большинство людей. Намного медленнее. Мои родители тоже были такими.

– Почему ты не сказала мне, что у тебя генетическое заболевание, Элли? Нам нужно обратиться к врачу.

– Нет, – с напором сказала я. – Это не заболевание. Такие люди, как мы, не смогут жить нормальной жизнью, если нас разоблачат.

– Такие люди, как мы?

– Это обычно говорил мне папа.

– О чём ты, милая? Не уверена, что понимаю.

– Ты подумаешь, что я сумасшедшая, но клянусь: это правда. Когда мои родители умерли, им было почти по двести лет.

Бетси неловко рассмеялась, полагая, что я пытаюсь обратить разговор в шутку, но моё лицо оставалось спокойным, и я ждала её реакции.

– Элиз, ты в порядке? Ты же прекрасно знаешь, милая, что люди столько не живут. Я понимаю, что потеря родителей стала для тебя тяжким испытанием, но это звучит немного…

– Безумно? – закончила я за неё.

Бетси мне не поверила. Я потеряю её.

Я принялась нервно теребить заусенцы на пальцах. Ну а чего я, собственно, ожидала? Мне придётся бежать. Бетси попытается отвести меня к врачу, и всё будет кончено. Я любила Бетси, но не собиралась проводить остаток жизни в лапах сумасшедших учёных, которые будут ставить на мне опыты в поисках новой формулы продления жизни.

Сегодня вечером я сбегу.

– Ладно, Элиз, я знаю, что у тебя богатое воображение, но, пожалуйста, хватит. Если у тебя серьёзное заболевание, то мы пойдём к врачу и это не обсуждается, – твёрдо сказала она.

Её слова задели меня за живое. Я чувствовала себя преданной – и очень-очень одинокой. Как же мне надоело быть запертой в этом детском теле, без малейшей возможности доказать хоть кому-то, что я намного старше, чем кажусь! Никто никогда не верил ребёнку.

Я покопалась в памяти, пытаясь вспомнить что-нибудь увиденное или услышанное за прошедшие годы – подтверждающее, что я уже давно живу на свете. Но все воспоминания были личными: я ничего не могла доказать.

И вдруг на меня снизошло озарение – как удар молнии во время грозы.

– Поедем в наш дом! – попросила я с умоляющим видом. – Отвези меня туда, если после этого ты мне не поверишь, то мы пойдём к врачу.

Получасовая поездка до полузаброшенного городка Чилкут прошла в молчании. Бетси неотрывно смотрела на дорогу, и складка у неё на лбу так и не разгладилась.

Я рассеянно смотрела на простирающиеся вокруг поля, заросшие полынью. Мысли разбегались. Я немного нервничала, понимая, что вот-вот снова увижу дом.

– Поверни здесь, – сказала я.

Мы въехали на почти незаметную подъездную дорогу. Ею давно никто не пользовался, и она вся заросла. Дорога была длиной в милю. Она извивалась между скалами и изрезавшими землю расщелинами, пока впереди не появилась чашеобразная долина. Бетси уже бывала здесь раньше, но я сомневалась, что от этого зрелища у неё всё сжималось внутри – как у меня.

Дом находился в центре долины, в самом низком её месте. Он словно бы пытался опуститься как можно глубже. Едва ли кто-то, кроме меня, сумел бы его найти. Вокруг росли высокие деревья, создавая идеальный камуфляж.

Когда мы подъехали, Бетси тяжело вздохнула. Я не умела читать мысли, но они явственно отражались на её лице.

– Я должна войти внутрь? – спросила она.

– Нет.

– Тогда у тебя есть пятнадцать минут. Иначе будешь наказана.

Наказание в данный момент было наименьшей из моих проблем.

– Хорошо, – бросила я в ответ и захлопнула дверцу машины.

Я быстро поднялась по ступенькам крыльца и, не раздумывая, вошла в парадную дверь. Я приехала сюда не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Мне нужно было сосредоточиться.

Я протиснулась мимо кухонного стола, борясь с желанием просто посидеть здесь и побыть дома. Вместо этого я отправилась в комнату родителей.

Дверь была закрыта. Я позаботилась о том, чтобы здесь всё осталось как прежде. Находиться в этой комнате было всё равно, что сыпать соль на открытую рану, и я никогда не заходила туда без крайней необходимости.

Кровать так и осталась неубранной, а по маминому туалетному столику была разбросана косметика. Всё осталось осталось нетронутым, словно это было место преступления – доказательство, что мама и папа всё ещё здесь.

Толстый слой пыли, однако, доказывал обратное: родители не вернутся.

Я остановилась и позволила себе немного поразмыслить. Вдохнула запах маминых цветочных духов и осмотрела вещи в комнате. Даже старые запылённые полотенца родителей теперь казались огромной ценностью…

Вспомнив, что у меня в запасе всего пятнадцать минут, я опустилась на колени и провела рукой по половице под кроватью. Пальцы нащупали чуть приподнятую доску, и я отодвинула её, достав золотую шкатулку, которая могла всё объяснить.

Не заглядывая внутрь, я схватила шкатулку и закрыла за собой дверь спальни.

Увидев, что я вернулась с какой-то вещицей, Бетси против воли заинтересовалась.

– Ну? – спросила она, забыв, что должна сердиться. – Ты покажешь мне, что внутри?

Бетси не умела долго злиться. И её любопытство было вполне объяснимо: шкатулка выглядела заманчиво – красивого тёмно-золотистого цвета, с резными цветочными узорами. Крышку удерживала на месте замысловатая защёлка, делавшая шкатулку похожей на сундук с сокровищами. В таких вот запылённых коробочках обязательно должны быть разгадки давно похороненных семейных тайн.

Содержимое выглядело незамысловато: стопка фотографий, любовные письма, которые родители писали друг другу на протяжении многих лет, несколько украшений и старых монеток.

– Вот, – сказала я, протягивая шкатулку Бетси. – Здесь фотографии, на которых я запечатлена ещё младенцем. Я родилась в 1923 году. Снимки не очень чёткие, но понятно, что это я.

Бетси принялась перебирать фотографии. Лицо у неё было каменное, и я нервничала, потому что не могла понять её реакцию.

– Посмотри. – Я протянула руку к шкатулке и прочитала на обороте фото: – Элиз Эллен Адлер, 1939 год. Здесь я выгляжу трёхлетней, но на самом деле мне шестнадцать.

Я схватила ещё одну фотографию.

– А тут мы с мамой у ручья. Раньше я всё время там играла. Июль 1953 года, – снова прочитала я. – Я выгляжу на шесть, но мне было тридцать.

Я брала одно фото за другим и читала надписи на оборотах, подтверждающие мою историю. Когда я наконец остановилась, Бетси сложила фотографии и вернула их в шкатулку. Вид у неё был задумчивый.

– Я не знаю, что сказать, Элли.

Она посмотрела на меня как никогда внимательно.

– Это…

Голос Бетси затих, и она глубоко погрузилась в собственные мысли.

Страх начал разливаться по моим венам. Стало жарко, закружилась голова. Возможно, я совершила ошибку, рассказав ей.

Возможно, я совершила ошибку, полюбив её.

Доверие – слишком обманчивая штука. Я чересчур на него полагалась, и это оказалось слабостью, которая меня подвела.

– Мы уедем, – решительно сказала Бетси. – Здесь нельзя оставаться. Слишком опасно. Нам придётся переезжать с места на место каждые насколько лет, но всё будет хорошо.

Облегчение окатило меня, как прохладная вода, унявшая жар. Какой же я была дурой, думая, что Бетси предаст меня. Страх – вот истинный обманщик, который заставляет видеть всё в ином свете.

– Ладно. – Я плакала, сама того не замечая.

– Не бойся, милая, – утешила меня Бетси. – Всё будет хорошо. – Её нежная рука коснулась моей щеки, вытирая слёзы. – Я люблю тебя, Элиз. И мы справимся со всем этим.

Я придвинулась к ней вплотную на заднем сиденье «Крайслера», уткнулась в изгиб её локтя и разрыдалась.

* * *

Я проснулась со слезами на глазах, но быстро вернулась в настоящее, услышав голос Анны на кухне и ощутив чудесный запах еды.

Я вытерла слёзы со щёк и взяла себя в руки.

– Привет. Я приготовила твоё любимое блюдо, – сказала Анна, когда я направилась к столу. – Яйца и блинчики.

– Спасибо.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз завтракала по-настоящему. С тех пор как я приехала в город, я питалась поп-тартами, круассанами, хлопьями и прочей подобной ерундой.

– Вкусно пахнет.

– Так вот, вчера вечером я думала об Уильяме. Ты хотя бы позволила ему объясниться? – небрежно спросила Анна, переворачивая блинчики.

Анна не любила ходить вокруг да около. Она сразу переходила прямо к делу – и была такой всегда, сколько я её знала.

Хотелось бы мне сделать вид, что, выспавшись, я пришла в себя и все мысли о Каре, Райдере и Уильяме испарились вместе с утренним туманом, – но это было не так.

– Он просто не тот, за кого я его принимала, – сказала я, пытаясь скрыть разочарование.

– Да, – согласилась Анна, но было ясно, что я не ответила на её вопрос.

– Он предал меня и манипулировал мной, – продолжала я. – Мне не нужны его объяснения…

– Но ты по-прежнему испытываешь к нему чувства, – закончила за меня Анна.

Разумеется, она не ошиблась. Полагаю, это было написано у меня на лице.

– Ну, я не могу контролировать такие вещи.

– Как знать. Может, ты влюбилась в него по собственному почину, а не только из-за того, что он тебя зачаровал?

– Неважно. Я не хочу любить того, кто пытался сделать со мной нечто подобное.

– Итак, ты не спрашивала его, что именно он сделал и почему? – настаивала Анна.

– Нет. Мы вообще об этом не разговаривали. Я просто… вроде как ушла от него.

– Ты ведёшь себя как ребёнок, – рассмеялась Анна. – Тебе восемьдесят девять лет. Почему ты до сих пор такая инфантильная?

– Потому что раньше я никогда ни в кого не влюблялась, – сказала я, защищаясь. – Это совершенно новый опыт. Но мне хватает мозгов заметить, что кто-то меня использует.

– Я имею в виду: может, у Уильяма была веская причина? Ты об этом не думала, – спросила она, протягивая мне тарелку и усаживаясь за стол.

– Знаю я его причины. – Я отправила в рот кусочек яичницы. – И мне они не нравятся.

– Как бы там ни было, я думаю, надо дать ему возможность объясниться.

Некоторое время Анна молчала, давая мне возможность обдумать её слова. Я принялась за блинчики. Что ж, Анна действительно привела веские доводы в пользу своей точки зрения, и меня это устраивало. Я хотела бы ошибиться. С другой стороны, возможно, Анна просто пыталась меня утешить.

– Знаешь, – сказала она, нарушив тишину, – ты можешь взять что-нибудь из одежды Хлои, если хочешь принять душ и привести себя в порядок.

Я оглядела себя. Каким-то образом кровь убитой девушки оказалась на моей рубашке и джинсах.

– А где Хлоя? – спросила я, пытаясь выкинуть из головы мысли о Каре.

– В школе. – Анна взяла со стола зелёную таблетницу и открыла отделение, где лежали лекарства на сегодня.

– Вот блин. Не успела с ней попрощаться, – сказала я, наблюдая, как Анна сунула в рот полную горсть таблеток. Один глоток воды – и они исчезли, словно их не было.

– Ничего. Вы увидитесь на День благодарения. Ты ведь к нам придёшь, да?

Её голос был чересчур бодрым, словно она изо всех сил пыталась отвлечь моё внимание от коробки с лекарствами.

– Да, конечно. – Анне не удалось увести разговор в другую сторону. – С каких пор ты принимаешь так много таблеток? – спросила я. Прямо к делу – так же, как она вела себя со мной.

– Я уже старуха, Элиз. Чего ты ожидала?

Она пыталась отшутиться, но я смотрела на неё в упор и ждала честного ответа. Анна глянула мне в глаза, слегка приподняв бровь, словно хотела сказать: «Такова жизнь».

– Что с тобой? – напористо спросила я.

Этот вопрос расстроил её сильнее, чем я ожидала, и пока Анна пыталась заставить себя ответить, я наблюдала, как рушатся её тщательно выстроенные защитные стены.

– У меня рак.

Её признание было подобно порыву ледяного ветра, несущего холод и опустошение.

– А… это… – Я не знала, как закончить. Я не могла произнести это слово и даже подумать о том, что болезнь смертельна.

– Рак молочной железы, четвёртая стадия, – призналась Анна. На глазах у неё выступили слёзы, хотя она изо всех сил пыталась их сдержать.

– А Хлоя знает?

– Да. Знает, – ответила она с тяжёлым вздохом.

– Всё будет хорошо, – беспомощно сказала я. – Да? В смысле, люди часто выздоравливают после рака…

Моя попытка утешить её привела к обратному результату. Открыв мне мрачную правду, Анна не смогла сдержать рыданий.

– А что говорят врачи? Неужели нет никакого шанса?

Глаза Анны ответили мне ещё до того, как она заговорила.

– Мы пытались, но без особого успеха… На самом деле, врачи больше ничего не могут сделать.

Я не могла вымолвить ни слова. Да и что тут скажешь? Не было никаких слов утешения – потому что не было выхода.

– Как же я зла на себя! Если б только я начала лечение раньше!..

– Ты же не виновата, – ошеломлённо сказала я.

– Виновата! – воскликнула Анна. – Я подвела Хлою! Она ещё ребёнок. Как я могу оставить её одну?

– Ты это не выбирала. Не надо себя винить, это несправедливо. Это…

– Да какая разница? – прорыдала она. – Её отец ушёл, и когда я умру, Хлоя останется одна.

– Я буду здесь, – сказала я, отчаянно желая утешить Анну.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

– Спасибо, Элиз. Но Хлое нужна её мать. Никто и никогда не сможет занять место матери. Никто и никогда не полюбит её так, как я.

Едва она это сказала, я почувствовала знакомую боль, которая много лет была похоронена в моём сердце, но никуда не исчезла. Анна права: никто и никогда не сумел бы занять место матери. Бетси была мне другом и опекуном, но не заполнила пустоту, возникшую во мне, когда я потеряла маму и поняла, что её не вернуть.

Теперь эта боль ожила. Я не могла её вынести – не могла смириться с тем, что Хлое придётся пережить подобный кошмар.

Анна посмотрела мне в глаза и поняла, что я не готова смириться.

– Есть болезни, которые нельзя вылечить, Элли, – сказала она, явно желая закрыть тему. – Давай-ка мне свою одежду, а я найду тебе зубную щётку. Надо привести тебя в порядок, прежде чем ты отправишься к Уильяму, а у меня назначена встреча с врачом. Так что…

Я поймала Анну за руку, когда она проходила мимо меня.

– Всё будет хорошо, – пообещала я.

– Я знаю, – солгала Анна.

– Я найду способ, – продолжала я, надеясь, что с помощью своего умения исцелю её. – Сколько у нас времени?

Анна помедлила с ответом, и мне стало нехорошо.

– Время ещё есть, – наконец сказала она, явно не поверив моему обещанию.

Потом Анна слегка сжала мою руку, прося отпустить её, и поднялась по лестнице, чтобы найти одежду.

Я пошла в ванную и включила обжигающе горячую воду, пытаясь скинуть оцепенение. Стоять под душем было приятно; вода словно бы смывала моё отчаяние и безнадёжность, и я пробыла там гораздо дольше, чем следовало.

Перед моим мысленным взором то и дело возникала сногсшибательная улыбка Уильяма, но я пыталась отогнать эти воспоминания. Теперь, когда я узнала о болезни Анны, у меня появилась новая цель, и я не имела права подвести свою единственную подругу. Может быть, исцеление – это именно то, что я должна делать.

Я не хотела возвращаться к Уильяму и не хотела его видеть. Стоило лишь подумать о нём – я чувствовала страшное душераздирающее опустошение. Но я не собиралась позволять его детской игре отпугнуть меня. Как бы там ни было, я твёрдо намеревалась сделать всё возможное, чтобы исцелить Анну. Я найду способ!

Я натянула одежду Хлои – облегающие джинсы «Levis» и ярко-розовую рубашку, украшенную сердечками из стразов. Почистила зубы и причесалась. После того как я проплакала всю ночь, кожа стала сухой и потрескалась. Я огляделась в поисках какого-нибудь лосьона, но наткнулась взглядом на коллекцию кремов от морщин и антивозрастных сывороток для глаз, явно принадлежащих Анне. Я почувствовала укол вины, посмотрев на своё отражение. Мои восьмидесятидевятилетние щёки были розовыми и упругими, а волосы – каштановыми и яркими, без малейших признаков седины. Я казалась себе воплощением молодости и здоровья.

– Ты готова? – спросила Анна из-за двери.

– Да. Уже иду.

Я вернула разномастные баночки обратно на полку, пытаясь вернуть их все на прежние места.

– Всё. Я готова. Прости, что так долго. В душе было хорошо. Когда тебе на приём?

– Я должна выйти через десять минут, – ответила Анна, направляясь вниз по лестнице.

– Я с тобой.

– Нет. Тебе лучше пойти домой. Найди Уильяма и выслушай его. Если тебе не понравятся его объяснения – выскажи ему всё, что думаешь, и покончи с этим.

– Я думаю, мне лучше остаться.

Анна закатила глаза.

– Не лучше. Я официально тебя прогоняю. У тебя такие грандиозные перемены в жизни, Элиз. Ты нашла себе подобных. Попала в совершенно новый мир. Иди и прими участие в том, что там происходит.

Я запихала свою грязную одежду в сумку и последовала за Анной к выходу.

– Наверное, ты права, – сказала я вслух, но про себя думала совсем другое. Существовал только один способ попытаться исцелить её.

– Я чертовски права! – ответила Анна. – Ты не можешь убежать от своих проблем, Элли.

– Но с тобой всё будет в порядке, если ты пойдёшь одна? Ты должна быть очень осторожна. Если заметишь, что за тобой кто-то следит, немедленно позвони мне.

Анна бросила на меня сердитый взгляд.

– Я взрослая женщина, Элиз. Со мной всё будет в порядке.

– Хотя бы не выключай телефон.

Я обняла её на прощание, задаваясь вопросом, сколько у меня времени, чтобы помочь ей.

Она сжала меня так крепко, как только могли её хрупкие руки. Мы были близки, как никогда. Никаких неловких моментов или пустых разговоров – только искренняя, настоящая дружба.

Сёстры по крови на всю жизнь.

Глава двенадцатая

Путь домой был долгим, и пока я ехала, тяжёлые гнетущие мысли овладевали мной всё сильнее и сильнее.

Разговор с Анной помог успокоиться и понять, как вести себя с Уильямом, но теперь я знала о её болезни, и это прибавило мне тревог. Чем дальше я уезжала от неё, тем более беспомощной себя чувствовала.

– По одной проблеме за раз, – напомнила я себе.

Вернувшись домой, я разберусь, что делать со здоровьем Анны, и только так я могла узнать, что делать, чтобы вылечить её.

Та часть меня, которая тосковала по Уильяму, не желала сдаваться. Именно поэтому я хотела, чтобы поезд ехал быстрее. Это было иррационально и глупо, но Уильям притягивал и отталкивал меня одновременно.

Я знала, что встреча с ним сыграет свою роль в исцелении Анны: Уильям может рассказать то, что мне нужно знать. Вместе с тем я отлично понимала, что просто хочу его увидеть. Как бы плохо я ни думала об Уильяме, это желание было сильнее здравого смысла и я ничего не могла поделать.

Сойдя на остановке, я чуть ли не бегом преодолела несколько кварталов между станцией и своим домом. Заворачивая за последний угол, я ожидала увидеть его – и почувствовала облегчение, когда он появился в поле зрения, словно восходящее солнце.

Уильям сидел на крыльце возле моей двери, сложив руки на коленях. Он ждал меня.

Услышав мои шаги, он повернул голову. Лицо его было усталым и кротким – никакой бодрой улыбки, которая разила бы наповал… Наши взгляды встретились. Мне передалось его беспокойство, и я капитулировала.

– Давно ты тут сидишь? – Я старалась, чтобы мои слова звучали спокойно и безразлично.

– Всю ночь, – сказал он, не двигаясь с места.

– Ты и спал здесь, что ли?

– Я почти не спал.

Я не могла его раскусить. Непохоже было, чтобы Уильям манипулировал мной. Ну, либо он делал это чрезвычайно искусно.

– Почему? – умоляюще спросила я. Мне нужны были ответы.

– Я волновался. Кара рассказала мне о той девушке. Почему ты убежала, Элли?

Я бросила на него озадаченный взгляд. Что это ещё за игры? Неужели не очевидно, почему я сбежала?

– Что случилось? – Уильям поднялся на ноги, озабоченно нахмурившись.

Я не могла рассказать ему об Анне, но чем больше я думала о его лжи, тем сильнее становилось разочарование. Меня раздирали противоречивые эмоции, и более всего на свете мне хотелось взять себя в руки и высказать ему то, что я думала. То, что так долго репетировала.

– Ты выставил меня дурой, – сказала я, и голос дрогнул от подступивших слёз.

Я попыталась успокоиться, но ничего не вышло, и я вывалила на него бессмысленную мешанину вопросов:

– Почему ты здесь? Почему ты так поступаешь со мной? Почему ты меня ждал? Почему…

– Я выставил тебя дурой? – переспросил Уильям.

Теперь он стоял рядом со мной, и красота его безукоризненных черт – его необоримое оружие – подавляла мою волю, не позволяя противостоять ему.

– Что я такого сделал?

Его рубиновые губы были совсем близко – влажные и жаждущие. Меня тянуло к Уильяму, но я слишком хорошо помнила, что он сделал.

– Ты солгал! – огрызнулась я. – Обманом заставил полюбить тебя!

Вне себя от ярости, я повернулась, собираясь ринуться в бега, но заколебалась, когда в голове снова прозвучали слова Анны.

Ты не сможешь убежать от своих проблем, Элли.

Изящные руки Уильяма обхватили мои трясущиеся плечи, успокаивая и ободряя. Я почувствовала, как он зарылся лицом в мои волосы и всем телом прижался ко мне. Я глубоко вздохнула, не в силах сопротивляться его прикосновениям.

– Вот что ты думаешь?

Уильям затрясся от смеха.

– Это не смешно, – сказала я, неохотно отстраняясь. – Почему ты смеёшься? – Я резко повернулась, оказавшись с ним лицом к лицу.

– Ты любишь меня. – Уильям просиял.

– Только потому, что ты манипулируешь моим сердцем и моими чувствами – или что ты там делаешь? Кара сказала, что в тебе течёт кровь Афродиты. Ты знаешь, что нельзя играть с эмоциями людей? Это жестоко!

– Элиз, моё умение так не работает, – сказал Уильям, по-прежнему улыбаясь до ушей.

– В смысле? А как оно работает?

– Любовь возникает, только когда я нахожусь рядом с человеком. Я только один раз испробовал свой дар на тебе, и этот эффект не длится вечно.

Я всё ещё была настроена скептически. Может, мне просто не хотелось верить, поскольку это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. И вообще: может, он снова играет со мной?

– Ну, не знаю, – сказала я с сомнением в голосе.

– Какая ты упрямая, – ухмыльнулся он.

Взгляд его зелёных глаз стал пристальным, и внезапно меня охватило знакомое ощущение эйфории. Я не могла произнести ни слова и чувствовала себя бабочкой, которую непреодолимо тянет к огню. Но это было именно притяжение, а не любовь. Из головы улетучились все мысли, кроме одной: насколько же Уильям прекрасен! Я стала жертвой его красоты, рабыней его великолепия. Что-то заставляло меня угождать ему, и я знала, что без вопросов и сомнений сделаю всё, о чём он попросит.

Миг спустя Уильям закрыл глаза, погасив свой зелёный взгляд, и опустил голову. Он ждал, пока я приду в себя.

– О… – выдохнула я, покраснев от смущения, когда наваждение рассеялось.

Я тут же пришла в ужас от своего абсурдного поведения, но одновременно испытала облегчение, поняв, что Уильям не был тем злодеем, каким я его представляла.

– Иными словами, – заключил он, – ты действительно любишь меня, как и сказала.

Я стояла, смущённая своим невольным признанием.

– Ну а откуда мне было знать? – наконец выдавила я.

– Ты могла просто спросить. Это наиболее рационально.

– Прости, – пробормотала я.

Теперь Уильям снова вёл себя как обычно. Казалось, он был вполне удовлетворён моим смущением и извинениями. Я не знала, что сказать, но ему и не нужны были слова. Он притянул меня к себе, и его лицо оказалось совсем близко. Уильям сжал мою голову в ладонях и поцеловал меня. Его губы были нежными, мягкими, как пух, и двигались в идеальном ритме с моими собственными. Тёплое дыхание отдавало мятой. С каждым его прикосновением моё сердце стучало всё быстрее и быстрее, разгоняя по телу горячую кровь.

Прервав поцелуй, Уильям не отстранился. Его губы скользнули по моей щеке и приблизились к уху.

– Я тоже люблю тебя, Элли, – прошептал он.

Я растаяла при звуках его низкого рокочущего голоса, но сомнения заставили меня снова задать вопрос:

– Как ты можешь знать это наверняка?

– Ну, я в некотором роде эксперт, – сказал Уильям с ухмылкой.

– Заткнись. – Я рассмеялась. – Итак, после того, как ты проторчал всю ночь у моей двери, я, видимо, должна тебя впустить?

– Да нет. На самом деле я думал, что просто посижу здесь ещё пару часов.

Я закатила глаза и выдавила улыбку.

– Ладно-ладно, я войду, – примирительно сказал он.

– Хорошо. Потому что мне нужны твои мозги. Есть вопросы. – Я отперла дверь.

– Вообще-то, у меня тоже есть несколько вопросов, – отозвался он, внезапно став серьёзным. – Где ты была?

– В мотеле, – солгала я.

Мы поднялись по лестнице в мою квартиру.

– Красивая рубашка, – заметил Уильям. И с подозрением прибавил: – Не знал, что тебе нравятся стразы.

– А, да. Кровь девушки попала на мою одежду, так что я… купила это в ближайшей комиссионке. Схватила первое, что подошло.

Я бросила сумочку на диван.

– Сейчас вернусь. Хочу переодеться во что-нибудь своё.

Меня немедленно охватило чувство вины, и я пожалела о своей лжи, но мне нужно было время, чтобы обдумать ситуацию с Анной. Я была уверена: Уильям не одобрит то, что я запланировала.

Со вчерашнего дня стояла прекрасная солнечная погода, поэтому я надела обрезанные джинсовые шорты и простую синюю майку. Я провела пальцами по волосам и пощипала себя за щёки, пытаясь вернуть им румянец.

– Ты переоделась? – спросил Уильям из-за двери.

– Да, – ответила я, и он просунул голову в комнату. Волосы упали ему на глаза. До чего же он был хорош!

– Итак, зачем тебе понадобились мои мозги? – поинтересовался Уильям, скидывая сандалии и запрыгивая на кровать.

– О… – Я задумалась, как сформулировать вопрос.

Не могла же я просто спросить: «Как вылечить мою подругу-человека от рака?» Особенно после того, что произошло вчера.

– Ну, просто хотела спросить, много ли ты знаешь о моём даре? Скажем: могу ли я что-то вылечить, если это не открытая рана.

– А что, например?

– Например… синяк под глазом, – сымпровизировала я.

Он в задумчивости покачал головой:

– Честно говоря, не знаю. Я и про ногу-то узнал в ту ночь, когда Кара на тебя напала. Собственно, она и сказала мне, как вылечить рану.

Я откинулась на спинку своего компьютерного кресла и повернулась лицом к Уильяму:

– Что-то я такого не помню.

– Конечно, не помнишь. Кара умеет разговаривать телепатически.

– Значит, она сказала тебе это мысленно?

– Да, – небрежно ответил он. – А про умения лучше расспросить Йосифа. Он в этом разбирается.

Я с любопытством наблюдала за ним с другого конца комнаты, подмечая мелочи, которые делали Уильяма таким неповторимо красивым.

Он просмотрел книги, которые я разложила на прикроватной тумбочке, чтобы далеко за ними не ходить.

– «Ромео и Джульетта»? – заметил он, взяв книгу. – «Когда любовь с тобою так сурова, то сам ты будь с любовию суров; коли её, когда она колюча, и с ног собьёшь, и победишь любовь»[3]. – Уильям бросил на меня взгляд, от которого замерло сердце. – Моя любимая цитата.

Он не торопясь перелистывал страницы. Всё в нём казалось просто-таки идеальным. Густые волосы цвета золотистого мёда переливались на свету, когда он расчёсывал их пятернёй. Глаза были зелёными, с коричневыми ободками по краям радужек. Губы Уильяма, казалось, созданы для поцелуев. Его улыбка ослепляла. Она словно заполоняла всю комнату, сразу привлекая к себе внимание. Тело было крепким и выносливым, а грубоватые черты лица придавали ему вид мужчины, а не мальчишки.

Мне казалось, что я готова проводить часы – или даже дни – изучая каждую деталь, каждый изъян, каждое пятнышко на его коже.

– Ты уверен, что твоя способность не…

– Что? – спросил он, желая, чтобы я закончила свою мысль.

– Не имеет долговременных последствий?

Он рассмеялся.

– Ты мне скажи.

Я вспыхнула, вспомнив своё необдуманное признание на крыльце.

– Я бы предпочла этого не делать.

– Нет, – ответил Уильям. – Ни на кого и никогда это не действовало долго.

– Даже на Кару?

До сих пор я не осознавала, как меня волнует этот вопрос. Я похоронила его глубоко в душе, надеясь, что никогда не придётся спрашивать. Но я должна была знать.

Уильям вздохнул и отвёл взгляд.

– Кара меня тревожит, – признался он.

– Значит, между вами что-то есть?

– Нет, – заверил он. – Кара… у неё проблемы.

– Я вроде как догадалась, – сказала я, приподнимаясь, чтобы перебраться к нему на кровать.

Уильям подвинулся, прислонившись к изголовью, и я устроилась рядом с ним.

– В детстве мы очень дружили. До войны встречались каждый день. Кара в самом деле была мне как сестра. Она приходила в гости, и мы часами играли в полицейских и грабителей и прятались от родителей, сводя их с ума. Мы постоянно просили, чтобы нам позволили остаться друг у друга дома. В общем, были почти неразлучны.

Я повернула к нему голову и заметила, как напряглась мышца у него на щеке.

– И что случилось?

– Война. Когда она началась, нам с Карой было немного за пятьдесят – совсем дети. На войне нелегко заводить друзей, особенно если твой отец возглавляет восстание. Кара была единственной, кто у меня остался. Но когда Совет узнал, что она – потомок Прометея, они сделали всё, чтобы её заполучить. Им нужно было её умение читать мысли, и они забрали её.

Я приоткрыла рот от удивления.

– Так ведь война давно кончилась. Почему Кара до сих пор с ними? Она ведь может просто уйти, верно?

– Это не так просто, Элиз. У неё нет выбора.

– Но почему?

Уильям положил книгу обратно на тумбочку и обернулся ко мне. Судя по всему, для него ответ был очевиден.

– Они убьют Кару и её семью.

Вот так. Полная безнадёжность. Неужели потомки и впрямь ожидали, что я выстою против такого безжалостного врага? Я почувствовала, что начинаю сгибаться под этим гнётом, словно какая-то невероятная тяжесть придавливала меня к земле.

Я подтянула колени к груди.

– Так что, по-вашему, я должна сделать, Уильям? Я не лидер. Как мне победить Совет? Это невозможно.

– Честно? – спросил он, наклоняя голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Я не хочу, чтобы ты это делала.

– Что?

– Как говорит мой отец, ни в чём нельзя быть уверенным. Возможно, ты права. Знаешь, я не думал, что буду возражать, если ты захочешь сразиться с Советом, но… Я и сам не ожидал…

– Не ожидал чего?

– Что моя любовь встанет у меня на пути.

Уильям уже произносил это слово – любовь. Но тогда я не придала ему большого значения. Теперь же оно дошло до меня в полной мере – и обезоружило.

– Что, если тебя ранят или убьют? – продолжал он. – Я себе этого не прощу.

Мне хотелось сменить тему. То, что он сказал, было слишком неожиданно. Слишком ошеломляюще, чтобы думать об этом прямо сейчас.

– Почему ты солгал о своих умениях? – спросила я, уводя разговор в другую сторону.

Уильям подумал немного.

– Строго говоря, я не лгал.

– Ладно, почему ты не сказал, из какого рода происходишь?

– Не знаю. Это было глупо, – ответил он, покачав головой. – Я не хотел, чтобы ты сомневалась в своих чувствах. Не хотел, чтобы ты думала, будто эти чувства какие-то насланные, а не твои собственные. Ты ведь понимаешь, что они настоящие, правда?

– Да, – согласилась я.

По правде сказать, они были более настоящими, чем всё, что мне доводилось испытать в жизни, и я не знала, как справиться с реальностью, которая так сильно походила на мои мечты.

– Слушай… – Уильям запустил пальцы в волосы на затылке. – Я должен ещё кое-что тебе сказать.

Я почувствовала, как меня охватывает тревога. Я столько всего узнала с тех пор, как встретила Уильяма, но, оказывается, это не всё. Есть ещё «кое-что».

– И что же? – спросила я, страшась того, что могу услышать.

– Я думал, тебе расскажет Йосиф, но он решил, что это должен сделать я.

– Плохие новости?

Уильям рассмеялся.

– Как посмотреть. Думаю, что нет. – Он сел прямо и взял меня за руки. – Чувствуешь?

Знакомое тепло разлилось по нашим ладоням.

– Да, – сказала я, ожидая правды.

Мне показалось, что Уильям тоже начал нервничать. Он сглотнул, прежде чем продолжить.

– Так бывает между двумя потомками, и это происходит раз в пятьсот лет.

– Ага! – сказала я, переплетая пальцы с пальцами Уильяма. – Я знала, что тепло возникает не просто так. Оно что-то значит.

Он улыбнулся.

– Оно помогает двум потомкам найти друг друга, и когда мы это сделаем, мы будем знать наверняка.

– Что сделаем? – нетерпеливо спросила я.

– Станем отцом и матерью нового оракула.

Уильям ждал, не зная, как я отреагирую.

– Я не понимаю, – сказала я, пытаясь уловить смысл сказанного. – У нас должен быть ребёнок? Когда? Сейчас?

Я почувствовала, как учащается дыхание. Уильям тоже это заметил и рассмеялся.

– Нет, – заверил он меня. – Не сейчас. Это просто значит, что мы будем вместе, нравится тебе это или нет. У Судьбы есть способы удостовериться, что мы останемся вдвоём. Мы – родственные души.

Он поцеловал мне руку, словно успокаивая.

– Когда мы будем готовы. В будущем. У нас должен родиться ребёнок, да.

– Как мы можем стать родителями оракула? – спросила я, всё ещё сомневаясь. – Эта способность не присуща ни одному из наших предков.

– На самом деле, дар оракула не зависит от рода. Это феномен. Раз в пятьсот лет у какой-то пары рождается оракул, и происхождение тут не важно. На сей раз это оказались мы.

Я видела, что Уильям радуется такому повороту, и, возможно, он был прав, но меня пугало, что почти всё моё будущее уже кем-то распланировано. Так много людей думали, что я спасу их, и заранее знали, кем я стану и что буду делать. Однако мне нравилась мысль, что мы с Уильямом – родственные души и мне суждено любить его. Чего-то подобного я всегда и хотела.

– Ты в порядке? – Он рассмеялся и одарил меня невыносимо прекрасной улыбкой. – Какая-то ты тихая.

– Извини. – Я подалась назад. – Мне просто надо малость прийти в себя.

– Да уж, такое услышишь не каждый день.

Наши ладони по-прежнему излучали тепло, напоминая, что мы принадлежим друг другу.

– Но ты прав, – примирительно сказала я. – Это не так уж и плохо.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его нежные губы, но он успел отстраниться.

– Стало быть, ты в самом деле меня любишь? – поддразнил Уильям.

– А у меня есть выбор?

Он не смог сдержать улыбку.

– Нет.

– Ладно, что теперь? – спросила я, возвращаясь в реальность.

– Не хочешь потусоваться со мной в кафе? – Уильям взглянул на часы. – Сегодня моя смена.

Глава тринадцатая

Едва мы с Уильямом вошли в кафе, я поняла: что-то не так.

Рейчел, Пол и Никс сидели за столом, и когда звякнул колокольчик над дверью, все трое с встревоженными лицами обернулись к нам.

Улыбка Уильяма погасла.

– Где Сэм? – спросил он, не в силах скрыть волнение.

– Мы надеялись, что ты знаешь, – ответил Пол.

Никс отодвинула стул и направилась в уборную. Она явно была расстроена. Я посочувствовала ей. Если Никс знала всё то, что знала я, то неудивительно, что ей понадобилось в туалет. Мои внутренности тоже начали скручиваться в узлы, и я почувствовала тошноту.

А ведь я совсем забыла о Сэме! Каре пришлось убить девушку, но о нём она не помянула ни словом.

– Может, у него телефон разрядился? – сказала я, искренне надеясь, что так оно и есть. – А?

– Я не знаю, – откликнулась Рейчел, уткнувшись взглядом в стол. – Там длинные гудки и никто не берёт трубку.

Я посмотрела на Уильяма, зная, что Кара рассказала ему о девушке. Он явно был растерян.

– Сэм придёт, – сказал Уильям, пытаясь всех успокоить. – Он сегодня работает.

– Если Совет… – начала я, но Уильям бросил на меня острый взгляд, и я прикусила язык.

Рейчел кивнула в сторону молоденькой студентки, сидевшей за столом напротив нас, и одними губами произнесла:

– Человек.

Я и не подозревала, что даже здесь нам нужно предпринимать такие меры предосторожности, но, похоже, мне стоило побыстрее во всём разобраться.

– Ладно, я пойду, мне пора за работу, – сказал Уильям и нежно поцеловал меня в щёку.

Когда он отошёл, губы Рейчел растянулись в невесёлой ухмылке.

– Стало быть, вы, ребята, поладили, да?

– Думаю, да, – ответила я, надеясь, что разговор отвлечёт меня от мыслей о Сэме.

– Ну и как, он уже убедил тебя приготовить ему завтрак или помассировать ступни?

Я рассмеялась и села на один из пустых стульев за их столиком.

– Пока нет. Хотя он пытался заставить меня поцеловать его.

Рейчел фыркнула.

– Негодяй.

– Это продолжалось всего секунду. А вообще-то Уильям ничего такого не делал.

– Угу, – скептически отозвалась Рейчел.

Я почувствовала, что краснею.

– Может, нам сходить и проверить, как там Никс?

– Она не любит, когда её утешают, – ответил Пол. – Всегда злится.

Я, однако, считала, что проверить всё же надо, и собиралась настоять на своём, но тут дверь туалета распахнулась, и Никс вылетела наружу, направившись обратно к столику.

– Я убью его! – объявила она. – Если он заставил меня волноваться из-за какой-нибудь ерунды, я его убью.

– Расслабься. С ним всё в порядке, – твёрдо сказал Пол.

– Заткнись! – рявкнула Никс.

– Ну вот, я же говорил, – сказал Пол мне.

Чем сильнее волновалась Никс, тем больше крепла во мне уверенность, что с Сэмом в самом деле случилась беда. И если так, то это моя вина. Если б я не пришла на пляж, Кара не последовала бы за ними.

Я должна была что-то сказать, но не знала, как…

– Кто-нибудь видел Кару? – спросила я.

Все трое замолчали.

– А что? – настороженно сказала Никс.

Прежде чем я успела ответить, снова звякнул колокольчик над дверью.

– Это она! – прошептала Рейчел. Я чувствовала исходящий от неё страх. – И Райдер.

Все трое опустили взгляды, и я последовала их примеру, хотя мне очень хотелось обернуться и посмотреть на печально известного Райдера, который вынудил Кару убить невинную девушку.

Эта мысль напугала меня. Зачем он пришёл?

– Сэм?.. – прошептала Никс.

Я должна была посмотреть.

Сперва я нашла взглядом Райдера. Он был немолод – лет пятидесяти по человеческим меркам, с грубой седоватой щетиной на сердитом лице. Райдер носил чёрную кожаную куртку и золотую цепочку на шее и напоминал какого-то головореза-мафиози.

Он тащил за собой Сэма, держа его за рубашку. Сэм был сильно избит и выглядел измученным. Что-то в его внешности изменилось, и я не могла понять: это просто последствия побоев или же произошло то, что всех так пугало: у Сэма отняли несколько лет жизни.

Таща Сэма за ворот, Райдер направился к человеческой девушке.

– Убирайся! – приказал он, и она выскочила из кафе, бросив свои книги.

Райдер обернулся к компании потомков:

– Вы, четверо. – Он указал на дверь, и ребята тут же ушли, виновато посмотрев на нас.

Как только мы остались одни, Райдер со всей силы швырнул Сэма о стену. Его тело глухо ударилось об неё и безвольно сползло на пол.

– Эй! – крикнула Никс, заставив нас всех подскочить на ноги.

– Заткнись, или ты следующая! – рявкнул на неё Райдер.

Уильям выбежал из подсобки, но Кара, должно быть, убедила его остаться за стойкой. Глаза Уильяма были прикованы к Сэму, но он не двигался с места.

Сэм застонал от боли, когда Райдер пнул его ногой в живот. Мне хотелось кинуться к нему, но я не могла пошевелиться. Моё тело застыло, и я осталась там, где стояла, не в силах даже говорить. Я попыталась сделать шаг, пошевелить пальцами рук и ног, повернуть голову, но Райдер – каково бы ни было его умение – обездвижил меня.

– Сегодня вы научитесь сдержанности, – хохотнул Райдер, схватив Сэма за волосы и поднимая с пола. – Если вы считаете, что можно нарушать наши законы направо и налево, подумайте ещё разок.

Его кулак врезался в щёку Сэма, и у него из носа потекла кровь. Я не могла повернуть голову, чтобы отвести взгляд, и понимала, что все остальные тоже не состоянии пошевелиться. Райдер заставил нас застыть на месте, и мы были вынуждены беспомощно наблюдать, как чокнутый придурок избивает Сэма.

– Пусть это будет для вас предупреждением. За свои поступки нужно отвечать.

Райдер ударил Сэма в челюсть, разбив ему нижнюю губу. Впрочем, Сэм уже потерял сознание.

Я чувствовала, как по щекам текут слёзы. Всё это произошло по моей вине. Если б я могла шевелиться, то попыталась бы сдержать сотрясающие меня рыдания.

Райдер резко повернулся ко мне:

– Теперь ты.

Я стояла неподвижно, но сердце бешено колотилось в груди. Я не могла ни защититься, ни сбежать. Что бы Райдер ни припас для меня, придётся это вытерпеть.

Грубая рука ухватила меня за подбородок, и сильные пальцы стиснули щёки.

– Не знаю, в какие игры ты играешь и как добилась, чтобы тебя и твоих людишек пометили, но я буду за тобой приглядывать.

Он ударил прежде, чем я успела увидеть летящий мне в лицо кулак. Я с трудом втянула воздух в лёгкие и стала ждать следующего удара. Он пришёл с другой стороны, и я почувствовала, как по щеке стекает кровь. Потом был третий – и после него я с облегчением провалилась в забытьё.

Тихие голоса вернули меня в мир живых. Я некоторое время прислушивалась, прежде чем набрался смелости и открыть глаза.

– Чей он потомок?

– Я не знаю. Может, Софросины?

– Дела становятся всё хуже.

– Это напоминает о войне.

– Как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал, что её пометили?

– Понятия не имею.

Я почувствовала, как чья-то рука касается моей щеки.

– Привет, – сказал Уильям, заметив, что я очнулась.

Я попыталась приподнять веки, но они распухли, и глаза почти не открывались.

– Ты в порядке?

Я молча кивнула. Краем глаза я увидела Сэма. Мы с ним лежали рядом на моей кровати, а из гостиной доносились тихие голоса Рейчел, Никс и Пола.

– Как он? – прошептала я.

– Так себе.

Я медленно села, и это движение отдалось болью в голове. Ощупав лицо, я пришла к выводу, что оно похоже на раздутый воздушный шар.

– Так, – сказал Уильям и взял нож с моей прикроватной тумбочки. Он порезал подушечку большого пальца, как уже делал раньше, и дождался, когда пойдёт кровь.

– Похоже, у меня это начинает входить в привычку, как считаешь? – сказала я.

– Да. Но привычка вредная. Избавляйся от неё, – поддразнил Уильям.

Он стёр кровь с пальца другой рукой и приложил её к моей левой брови, немного облегчив боль.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я. – Так твой палец не заживёт.

– Затем, что левая половина ядовитая, – напомнил он, а потом приложил порезанный палец к правой стороне моей губы, исцелив нас обоих.

Наши взгляды встретились. Его пальцы задержались на моей щеке. Уильям медленно наклонился, и его лицо оказалось совсем близко.

Поцелуй принёс облегчение. Всё стало хорошо. От мягких губ Уильяма трудно было оторваться – особенно после всего пережитого, и я позволила себе продлить удовольствие.

– Вот отстой, – простонал Сэм.

– А ты не пялься, – сказал Уильям, закрываясь от него рукой, как ширмой. – Мог бы ещё немного поваляться в отключке.

– Без проблем, – отозвался Сэм. – Не обращайте на меня внимания.

– Ты как? – спросил Уильям, став серьёзным.

Я не знала, насколько плохо выгляжу, но надеялась, что всё-таки получше Сэма. Его глаза были обведены чёрными кругами, один заплыл и вообще не открывался. Кое-где была рассечена кожа, и всё тело покрывали ссадины и кровоподтёки – следы жестоких побоев. Лицо Сэма превратилось в распухшее месиво, а вдобавок я поняла, что не ошиблась: за один день он из восемнадцатилетнего парня превратился в тридцатилетнего.

Я задумалась: сколько лет у него отняли и знал ли он это сам?

Сэм вздохнул.

– Всё в порядке. Как я выгляжу? Есть седые волосы?

– Не волнуйся. Никс всё равно будет считать тебя горячим парнем, – сказал Уильям с улыбкой.

– Заткнись, – отозвался Сэм, с трудом сдерживая смех. – Она здесь?

– Как мило с вашей стороны было сообщить мне, что он очнулся, – сказала Никс, врываясь в спальню. Пол и Рейчел следовали за ней.

Сэм не попытался сесть. Он даже не пошевелился, но его взгляд был прикован к Никс.

– Ты у меня в долгу, – сказал он, пытаясь изобразить ухмылку распухшими губами.

Она покачала головой, скрывая улыбку.

– Говорила я тебе: не делай этого.

– И всё-таки ты мне должна.

– Идиот.

– Как ощущается боль? По шкале от одного до десяти? – спросила Рейчел.

Сэм пошевелился на кровати и вздрогнул.

– Где-то между десятью и пятьюстами.

Я улыбнулась, радуясь, что Сэм сохранил присутствие духа.

– Могу залечить порезы и ссадины, – предложила я. – Но не знаю, что делать с синяками.

– Сделай что сможешь.

Все вышли из спальни, оставив нас Сэмом наедине.

– Жаль, что не могу сделать больше, – сказала я, залечив последний порез на лице.

Остались кровоподтёки, и Сэм по-прежнему выглядел жутко, но я не знала, как исцелять такие раны. Я мысленно дала себе пинка за то, что не расспросила Йосифа, когда была такая возможность. Непременно надо это выяснить.

– Ты шутишь? Мне уже гораздо лучше, – ответил он, закрывая глаза.

Но моя совесть была неспокойна. Всё, что случилось с Сэмом, произошло из-за меня.

– Это я виновата, Сэм.

Он вновь открыл глаза и посмотрел на меня.

– Кара следила за мной. Если бы я не пришла…

– Нет. Не бери на себя их вину. Они сделали со мной всё это, а не ты.

Было приятно слышать, что Сэм не считает меня главной злодейкой, и, хотя я в какой-то мере считала себя ответственной, по крайне мере, не нужно было мучиться сомнениями, раздумывая, кто возненавидит меня за это.

– Думаю, ты почувствуешь себя ещё лучше, если смоешь всю эту засохшую кровь с лица, – сказала я. – Хочешь, я наберу тёплой воды в раковину?

– Сначала дамы, – ответил Сэм. – Тебе ведь тоже досталось.

Он снова закрыл глаза. Должно быть, его сильно клонило в сон. А может, он просто пытался убежать от того, что произошло.

– Я отдохну минутку, ладно?

Я с трудом представляла, через что ему пришлось пройти и как он устал.

– Конечно.

Поднявшись с кровати, я отправилась в ванную. На сердце у меня стало легче. Казалось, теперь, получив прощение Сэма, я снова могу вдохнуть полной грудью.

– Спасибо, что не винишь меня, – сказала я, оглянувшись на него.

– Всегда пожалуйста, – ответил он, не открывая глаз.

Я ополоснула лицо, и тёплая вода стала розовой. Она успокаивающе действовала на мои горящие щёки, но я боялась посмотреть в зеркало и узнать, как они выглядят. В конце концов, тщательно умывшись, я всё же обернулась к зеркалу. Под левым глазом образовался лиловый синяк, а правая сторона лица сильно распухла.

Раньше меня никогда не били, но теперь я почувствовала себя сильнее и выносливее. Я выдержала, и в следующий раз буду готова к тому, что меня ждёт. Теперь, если мне причинят боль, сработают инстинкты, и я, может быть, сумею дать отпор.

Я приблизила лицо к зеркалу, рассматривая свои боевые раны. Я до сих пор не могла поверить, что Райдер ударил меня. А ещё я всё сильнее тревожилась, думая об Анне. Райдер знает про неё… При этой мысли у меня скручивало живот. С другой стороны, если он знал, но не схватил меня и не наказал, как Сэма, стало быть, моя «отметка» означала, что мы в безопасности.

– Как ты думаешь, что он имел в виду, когда сказал, что меня пометили? – спросила я Уильяма, когда он подошёл к двери ванной.

– Не знаю, – сказал он, взяв губку для посуды и промокнув синяки на моём лице, которые я пропустила. – Но это, возможно, спасло тебе жизнь.

Его прикосновения были приятными, и я молчала, пока Уильям изучал моё лицо.

– Всё зависит от того, что именно ты сделала, – сказал он, и в его глазах мелькнуло любопытство. – Не хочешь мне рассказать?

Я подумала об Анне. Всю жизнь я была её секретом. Теперь она стала моим.

– Нет, – ответила я и покачала головой.

Остаток дня мы провели перед моим новым телевизором. Мы смотрели фильмы, пытаясь отрешиться от всего, что произошло. Кажется, это было единственным верным решением.

Мы с Сэмом оккупировали диван, а остальные устроились на полу. Было приятно проводить время с друзьями, но я не могла отделаться от мыслей об Анне.

В конце концов я ушла в спальню и тайком позвонила ей.

– Просто будь осторожна, ладно?

– Раньше у меня не было никаких проблем, Элиз, – ответила она. – Ничего со мной не случится.

– Анна. Обещай мне, – настаивала я.

Она вздохнула.

– Обещаю.

Когда все собрались уходить, Уильям твёрдо вознамерился остаться. Я не возражала. Он и так спал в гостиной каждую ночь с тех пор, как ко мне вломилась Кара.

– Уильям, как вышло, что я поселилась в квартире над «Серно»? – спросила я, когда мы остались одни.

– В смысле? О чём ты?

– Сколько в мире городов? Сколько разных мест?.. – задумчиво сказала я, прижимаясь к нему. – И всё же…

– Я думаю, это устроила Бетси, – признался он. – Она была в курсе.

Я изумлённо посмотрела на него.

– Как?

– Мы знали Бетси с того дня, когда произошла авария. Это мы с папой отвезли тебя к ней домой.

Воспоминания нахлынули на меня, и застаревшая, глубоко похороненная боль вдруг вернулась. Перед глазами вновь возникла покорёженная машина, хотя я тысячу раз пыталась стереть из памяти этот образ. Мне вспомнились первые дни с Бетси и чёрная тоска, поглотившая меня без остатка. Но теперь появилось что-то ещё…

– Ты был тем мальчиком, – сказала я, начиная понимать.

Я не спрашивала, я утверждала. Я уже знала, что это он. Уильям молча смотрел на меня печальными глазами мальчика из моего детства.

Он кивнул.

– Мы ехали навестить вас – первый раз с тех пор, как Ричард и Сара начали скрываться. Папа сказал, что снежная буря – хорошее прикрытие. Мы увидели аварию и остановились, ещё не зная, что это ваша машина. Твоим родителям мы уже ничем не могли помочь, но ты была ещё жива.

Я не вытирала слёзы, и они катились по щекам, но на сей раз я чувствовала не только всепоглощающее горе. К нему примешивалось что-то ещё. Уильям всё время был где-то рядом – эта мысль ободряла и утешала меня.

– Я понятия не имела, – сказала я.

– Всю дорогу мы вместе ехали на заднем сиденье. Ты была без сознания, но тогда я впервые почувствовал, как моя кожа становится горячей, соприкасаясь с твоей.

Я снова ощутила тепло наших переплетённых пальцев и улыбнулась. Я уже начала к этому привыкать.

– После этого мы часто навещали вас. Папа говорил: «Пора проведать твою невесту».

– Я ни разу вас не видела, – сказала я, смутившись от его последней фразы.

– Ты и не должна была.

Я не могла поверить, что все эти годы Бетси скрывала такую важную вещь, но ведь она делала это для моего же блага, пыталась защитить меня. Что она подумала бы сейчас, узнав, что я оказалась в самом центре событий?..

При мысли о Бетси я почувствовала, как тяжелеют веки. В конце концов, она всегда приходила навестить меня в моих снах.

– Спасибо, – сказала я, устало закрывая глаза.

– За что? – спросил Уильям.

– Ты спасаешь меня.

Мы не планировали спать вместе в моей постели, но в итоге дело кончилось именно этим.

«Почему бы и нет?» – сказала я себе и уплыла в сон, положив голову на грудь Уильяма.

Глава четырнадцатая

Пробуждение рядом с Уильямом было одновременно захватывающим и ужасающе неловким. Я открыла глаза и в тусклом утреннем свете увидела, что он с нежностью смотрит на меня. Я не могла придумать лучшего начала дня, но долго ли он наблюдал за мной?

Я осторожно улыбнулась в ответ, думая о своих широко раскинутых ногах и взъерошенной шевелюре.

Улыбка отдалась болью в щеках, и я вспомнила про своё лицо. Должно быть, я выгляжу как жертва железнодорожной катастрофы.

– Привет, – выдавила я и села, подтянув колени к груди.

– Привет, – ответил он с усмешкой. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – сказала я, ощупывая пальцами больные места. – Это очень плохо выглядит?

Он пожал плечами:

– Фиолетовый тебе к лицу.

– Бесподобно.

– Хорошая новость в том, что остальные части твоего тела отлично работают.

Я бросила на него настороженный взгляд.

– Любишь дрыхнуть поперёк кровати, да?

– Что, правда?

Я мысленно застонала. Какой ужас! О чём я думала, когда позволила ему спать в моей постели?

– На самом деле всё в порядке. Во сне ты далеко не так застенчива.

Уильям сел, прислонившись к изножью кровати.

– В каком смысле?! – выпалила я.

– С тобой уютно. Более чем, – ответил он с чрезвычайно довольной ухмылкой.

Я неловко рассмеялась, пытаясь спрятать покрытое синяками и ссадинами лицо за растрёпанными волосами. Меня нервировала мысль, что как только я перестану себя контролировать, тело тут же поддастся обаянию Уильяма. Кто знает, как мои глубоко запрятанные неосознанные желания проявятся ночью?.. Ему повезло, что я его не задушила.

Внезапно в голове возник образ ребёнка, слишком сильно сжимающего своего домашнего питомца. Сильнее, чем тот мог выдержать…

– Тебе следовало перебраться на диван. – Я надеялась, что не заставила его бодрствовать всю ночь.

– Ты шутишь? Чем больше Элиз – тем лучше.

– Ну а что, если я сожму тебя слишком сильно и задушу до смерти? – сказала я полушутя, но одновременно всерьёз раздумывая о подобной опасности.

– В таком случае я бы умер счастливым. «Привет, о, Смерть! Элиз так хочет»[4].

– Ладно, Ромео. – Я улыбнулась его шутке. – Но ты же понимаешь, что в конце он погибает, да?

– Это риск, на который я готов пойти.

Я с сожалением взглянула на часы: 11.26.

– Думаю, нам пора вставать, – сказала я без энтузиазма.

– Да, скоро начнутся занятия.

Он отправился в ванную, а я снова растянулась на кровати, зарывшись лицом в смятую простыню, которая ещё хранила запах Уильяма. В этот миг, как назло, раздался стук в дверь. Я спустилась вниз прямо в пижаме, ожидая увидеть Никс или Рейчел.

– Дай пройти, – буркнула Кара, отпихивая меня в сторону.

– Ух ты! – только и сказала я, когда она помчалась вверх по лестнице.

– Кто это? – спросил Уильям.

– Я, – ответила она.

Я поднялась наверх. Уильям и Кара стояли в гостиной, держась на почтительном расстоянии друг от друга.

– Зачем явилась? – спросил он, не потрудившись поздороваться.

– Я тоже рада тебя видеть.

– Что происходит? – сердито спросила я.

Вчера в кафе Кара просто стояла и безучастно смотрела, как Сэма избивают до полусмерти. Я не могла ей этого простить.

– Милое личико, – хихикнула она.

– Так! – Уильям схватил её за запястье и потащил к двери. – Убирайся отсюда.

Она выдернула руку из его хватки.

– И это вся благодарность за то, что я спасла твою подружку от мучений?

Уильям покосился на меня и снова перевёл взгляд на Кару.

– Объясни, – потребовал он.

– Пусть Элиз объясняет. Ты откроешь ему свой маленький секрет или это сделаю я?

Я покачала головой. Пока что я не хотела рассказывать Уильяму об Анне.

– Элиз, в чём дело? – настойчиво спросил Уильям.

Он смотрел на меня так, словно я держала в руках гранату, готовую взорваться.

– Моя лучшая подруга – человек, – призналась я. – Она живёт в Окленде.

– И Элиз ночевала у неё, – добавила Кара.

Она провела пальцами по волосам, откинув их с лица.

– Значит, ты ездила к ней, когда не пришла ночевать?

Я кивнула.

– Когда мы встретились, я даже представления не имела о потомках и прочем. Мы знакомы полжизни. Она и её дочь мне как родные.

– И что она знает? – спросил Уильям.

– Всё, – ответила за меня Кара.

Уильям покачал головой.

– А как насчёт дочери? Что знает она?

Кара покосилась на меня, прежде чем ответить.

– Не так много.

Лицо Уильяма было искажено яростью, тревогой и болью. Не зная, что сказать, он опустился на диван и уставился в пол.

– Почему Райдер не убил их? – наконец спросил он.

Кара пожала плечами:

– Они помечены.

– Что это значит? – Поняв, что Кара не представляет угрозы, я подошла к ней поближе.

– Что их нельзя трогать. Они неприкосновенны. Я этого не понимаю. Никогда раньше не слышала, чтобы метку получали люди. Так не бывает.

– Нельзя трогать? По словам твоего приятеля Райдера, Элиз тоже «помечена». Но почему-то его это не остановило.

– Я сделала что могла, ясно? – рявкнула Кара.

– И что ты хочешь этим сказать? – Уильям явно начал злиться.

– Они собирались убить Элиз! – крикнула Кара. – У меня не было выбора!

Уильям в тревоге вскочил на ноги.

– Кара, что ты сделала?

Она виновато потупилась.

– Я должна была сказать им, Уильям.

– Что? – умоляюще спросила я. – Что сказать?

– Надо уходить! – резко сказал Уильям. Он схватил с вешалки мою куртку и швырнул в меня. – Сейчас же!

– Почему? – растерянно спросила я.

– Она сказала им, кто ты такая, Элиз! – крикнул Уильям.

– Мне пришлось! – защищалась Кара. – Я сказала, что она будущая мать оракула. Я знала, что тогда они не тронут её. Но это всё! Больше я ничего не говорила.

– Ты же понимаешь, что будет, когда они начнут расследование? – спросил Уильям с нотками раздражения в голосе. – Они выяснят, что Элиз связана с пророчеством.

– Я не знаю… – расстроенно сказала Кара.

Уильям схватил мою сумку и выволок меня за дверь, оставив Кару одну посреди гостиной.

– Поверить не могу, – пробормотал он себе под нос, гоня машину в сторону института. – Столько лет она хранила тайну, а теперь взяла и проболталась!

– Но ей пришлось. – Я встала на защиту Кары. – Ты бы предпочёл, чтобы меня убили?

Уильям выглядел угрюмым и сердитым, но я понимала, что в глубине души он тоже благодарен Каре.

– Нет.

– Я не могу поверить, что Райдер собирался убить меня, – задумчиво сказала я.

– А я не могу поверить, что он оставил в живых твоих друзей.

Эта мысль ошеломила меня. Анна и Хлоя в опасности, и я в этом виновата. Неужто их в самом деле могут убить просто потому, что они знакомы со мной? Это казалось безумием.

– Совет уничтожает столько невинных людей! Как им это сходит с рук?

– Они говорят, что делают это для общего блага, – ответил Уильям.

Несколько секунд я сидела ошеломлённая, глядя на проплывающие мимо улицы. Тяжёлая тишина заставила Уильяма заговорить снова.

– Я знаю, что они лгут и дела обстоят совершенно иначе, – признал он. – Но да, убийства сходят им с рук. Они уверяют, что делают всё для нашей защиты и другого пути нет.

– Но неужели никто не понимает, что они поступают несправедливо? – Меня затошнило при одной мысли об этом.

– Разумеется, все всё понимают. Но что мы можем поделать?

Мне пришёл в голову только один ответ.

– Бороться.

Уильям покачал головой.

– Мы пытались. Ничего не вышло, – сказал он, заезжая на парковку. – И если верить пророчеству, без тебя у нас нет шансов.

Я тяжело вздохнула и выскочила наружу, резко захлопнув за собой дверцу.

– И что, по-твоему, я должна делать?

– Не знаю, – сказал он, глядя на меня поверх крыши машины. – И мне всё это нравится не больше, чем тебе. Я не хочу, чтобы пророчество оказалось правдой. Но именно поэтому никто и не смог с ними справиться. Пророчество истинно.

Несколько минут мы шли в тишине, но я была слишком взвинченна, чтобы молчать. Уильям покосился на меня, ожидая, когда я что-нибудь скажу.

– Но это безумие! – буркнула я. – Скажешь, нет?

Сколько времени всё это продолжается? Одно дело – скрывать умения ради безопасности потомков, и совсем другое – убивать невинных людей! И чего они все ждут от меня?

Уильям остановился среди лабиринта припаркованных машин и посмотрел мне прямо в лицо.

– Нет. Безумие – это подвергать риску любимых людей, бросая вызов той силе, с которой не сможешь справиться. Которая раздавит тебя железным кулаком и уничтожит даже саму память о твоём существовании. Вот настоящее безумие. Зачем потомкам рисковать собой, если они знают о пророчестве?

– А если пророчество не настоящее? Что, если Кристоф просто выдумал его, и теперь все терпеливо ждут какого-то там спасителя, который никогда не придёт?

– Пророчество истинно, Элиз. Мой отец слышал его от самого оракула.

– Если так, что мешает Кристофу просто убить меня покончить со всем с этим? Почему бы не уничтожить врага до того, как он нанесёт удар?

– Именно этого я и боюсь.

Глава пятнадцатая

Наш разговор вызвал у меня бурю эмоций, к которым я не была готова. Я понятия не имела, чего ожидать, и не понимала, как это выяснить. Если я в опасности, то что случится, когда они в самом деле придут за мной?

Если от меня что-то и зависело, то только мои собственные действия и мой собственный выбор. И прямо сейчас я должна была выяснить, что делать с Анной, пока не стало слишком поздно.

Когда мы вошли в лифт, на мягком лице Уильяма отразилось сочувствие. С нами в кабине ехал только один пассажир, и, посмотрев на него, я уловила запах лаванды. Цветочный аромат мгновенно заставил меня расслабиться, и на некоторое время я позабыла о своих тревогах. Я чувствовала себя так, словно внезапно попала на сеанс ароматерапии.

Голубоглазый мужчина подмигнул мне и вышел, унеся запах с собой.

– Спасибо, Генри, – сказал Уильям, прежде чем двери закрылись.

– Что это было? – спросила я, когда лифт поехал дальше.

– Не знаю. Обычно по вечерам от него пахнет шоколадом. Видимо, он решил, что ты выглядишь очень напряжённой.

– Это уж точно, – отозвалась я.

Мы влились в поток студентов. Некоторые, проходя мимо, недоумённо поглядывали на моё распухшее лицо.

– Я хочу найти Йосифа.

– Ладно, идём, – решительно сказал Уильям.

Видимо, он полагал, что мне нужно разобраться с новой информацией о Совете. Возможно, я действительно об этом спрошу, но главной моей заботой сейчас была Анна.

– Пожалуй, я лучше пойду одна, – сказала я, останавливая его на полпути.

Уильям посмотрел на меня и, видимо, решил, что я расстроена из-за нашего разговора.

– Конечно, – сказал он и выпустил мою руку.

Возможно, следовало ему всё объяснить, но что сказать? Уильям не должен был знать о моих планах, связанных с Анной – иначе он попытается меня остановить. Лучше пусть считает, что я малость чокнутая.

Не говоря ни слова, я повернулась и отправилась к кабинету Йосифа.

Профессор ответил ещё до того, как я постучала.

– Входи, пожалуйста. – Он одарил меня кривозубой улыбкой.

– Здравствуйте, – сказала я, когда он закрыл за мной дверь.

– Я так и думал, что ты вернёшься. – Он с довольным видом уселся за стол и в нетерпении подался вперёд. – Полагаю, у тебя больше претензий к Совету, чем ты думала раньше.

Он осмотрел синяки на моём лице.

– Чем я могу помочь, моя дорогая?

Ответ на вопрос пришёл в голову сразу же, но я немного поразмыслила, стараясь правильно его сформулировать.

– Ну, я подумала, что вы могли бы поподробнее рассказать о моих умениях, – сказала я, садясь напротив него.

Пока хватит. Профессору не нужно знать больше.

На его лице отразилось любопытство.

– Ага! Но есть и другая причина. Конкретная задача, которую нужно решить. Именно поэтому тебе и понадобилось побольше узнать о своих умениях. Я прав?

Он был более чем прав. Чертовски прав. Моё сердце учащённо забилось. Знает ли Йосиф, что я замыслила?

Может быть, даже думать об исцелении простого смертного – уже преступление? Я училась в школе для людей с необычными способностями и пыталась вытянуть информацию у одного из старейших профессоров. Возможно, я сглупила. Не учла тот факт, что он сумеет разгадать мой план.

Я прикусила внутреннюю сторону верхней губы. Похоже, это была плохая идея.

– Поверь, я на твоей стороне, дитя моё, – продолжал Йосиф. – Судьба выбрала тебя, чтобы ты исполняла её волю, а меня назначила твоим помощником. Не знаю, что ты скрываешь, но твои секреты в безопасности.

Профессор слишком близко подобрался к Анне. Мне это не нравилось. Даже если он и правда пытался помочь, лучше бы ему делать это вслепую.

– А какой у вас дар? – спросила я, меняя тему.

– Интуиция. – Йосиф широко улыбнулся, и морщины, избороздившие его лицо, стали глубже. – Мой род ведёт своё начало от Метиды. Я не умею читать мысли, зато могу уловить их суть. Но не бойся. Я здесь, чтобы тебе помочь.

Улыбка Йосифа была такой доброй, что сразу же захотелось ему довериться. Но едва он снова заговорил, беззаботность исчезла с его лица.

– Есть цель, и я должен сделать всё, чтобы ты её достигла. Я отвечу на любые твои вопросы, каковы бы они ни были.

Не подлежало сомнению, что профессор говорил искренне.

– Но почему? Вы ведь даже не знаете, о чём я буду спрашивать.

– Так велела моя жена. – Казалось, эта идея позабавила даже его самого. – Но, как ты знаешь, моя жена – не обычная женщина.

Пусть он и говорил об оракуле довольно легкомысленно, я сразу уловила намёк. Она постоянно вмешивалась, всё время дёргала за ниточки, пытаясь предопределить мою судьбу.

– Оракул тоже делает всё возможное, чтобы тебе помочь. И она очень рискует, пытаясь обеспечить тебе наилучшее будущее.

– Это моё будущее…

Мысль о том, что кто-то планирует мою жизнь за меня, выбивала из колеи. Вообще-то, у меня были свои собственные планы. Да, оракул увидела в будущем что-то, ради чего готова была рискнуть собой. Но это как-то не слишком утешало.

– Собственно, я как раз хотела с вами об этом поговорить.

– Я знаю. Ты отказываешься видеть правду, но она всё равно предстанет перед тобой.

– Даже если у меня другие планы?

– Полагаю, что да. Неважно, какой путь ты выберешь, он всё равно приведёт тебя туда, где ты должна быть.

– А что, если путь, который я выберу, предполагает нарушение законов вашего общества?

Йосиф почесал подбородок. Его губы сжались, превратившись в тонкую линию.

– Твой выбор повлияет на ход событий, но в конце концов произойдёт то, что было предсказано.

– Я знаю, как работает мой дар, если я лью свою кровь непосредственно на рану, – сказала я, переходя к сути.

– Да. Очевидно, что чем больше рана, тем больше крови придётся отдать.

Я понимала, что ради исцеления мне придётся причинить себе боль, но у меня всё равно сводило живот при одной мысли об этом. Я с ужасом ждала ответа на свой следующий вопрос.

– А что, если я захочу исцелить не рану, а тело?

Уловив суть, Йосиф понимающе кивнул.

– Это сопряжено с большим риском.

Его глаза пристально смотрели на меня; он явно пытался оценить мою реакцию.

– Ясно. – Я кивнула и выпрямилась на стуле.

Я понимала, что будут последствия, но была готова заплатить эту цену.

– Когда организм болен, человек должен пить твою кровь как лекарство, но если болезнь очень тяжёлая, крови придётся отдать много. Это может убить тебя.

У меня чуть не остановилось сердце. Убить меня? Я должна была уточнить.

– Предположим, я хочу вылечить человека от прогрессирующего рака…

– Ты не выживешь, – отозвался профессор.

Я ожидала, что мне придётся убегать, прятаться, сражаться с Советом, но и представить не могла, что меня убьёт исцеление Анны. Мне понадобилось некоторое время, чтобы переварить информацию.

Я посмотрела на свой большой палец, ободранный почти до крови, и заставила себя притормозить. Йосиф не может быть прав. Моё тело должно как-то исцеляться. Неужели же оно настолько слабое? Наверняка есть какой-то другой способ. Лазейка. Уловка.

– А нельзя ли сливать понемногу крови за раз? И хранить, пока её не будет достаточно?

– Если кровь хранится вне твоего тела, она теряет свой эффект. Единственный способ исцелить человека – отдать ему всё.

Моя единственная надежда погасла, как огонь спички в ветренный день. Моя жертва… назовём вещи своими именами: моя смерть – вот цена за исцеление Анны.

– Знаю, такое нелегко услышать, – с сочувствием сказал Йосиф. – Ты, я думаю, ожидала чего-то другого.

– Да, это не то, чего я ожидала, – призналась я. – Но если другого способа нет… Боюсь, я всё-таки не та девушка из пророчества, профессор.

– Пророчество нельзя истолковать или разложить по полочкам. События разворачиваются сами по себе и порой могут оказаться для всех сюрпризом. Возможно, твоя жертва станет причиной войны, которая положит конец власти Совета. Нет никакого способа сказать наверняка.

Если Йосиф сказал правду, есть только два варианта развития событий: умрёт Анна или умру я. Эта мысль внушала отчаяние. Я чувствовала тошноту, оцепенение и пустоту, как будто всю мою сущность высосали из пока ещё живого тела.

– Кажется, я только что дал совет, который может привести к твоей смерти.

– Да, – решительно ответила я. – Похоже на то.

Распрощавшись с Йосифом, я обнаружила Уильяма, который тихо стоял в коридоре в ожидании ответов на вопросы. В тот момент я была благодарна ему за то, что глаза, в которых отражалась вся красота земли и бесконечного неба, не могли увидеть моего больного любовью сердца, рассыпающегося на части. Если Йосиф прав и если я решу спасти Анну, пожертвовав собственной жизнью, это сломит Уильяма.

Я представила, что потеряю его, и у меня сжалось горло. Но я не могла позволить себе заплакать.

Увидев его, я усомнилась в решении, которое считала окончательным. Теперь я не была уверена, что смогу на это пойти. После стольких лет я наконец-то нашла свою любовь. Ужасающе несправедливо, что её отберут так скоро. Раньше, до Уильяма, я умерла бы ради Анны, не задумавшись, но когда он посмотрел на меня, я увидела любовь в его глазах. Он тоже нуждался во мне. Может, я вела себя эгоистично, но… нужно было найти другой способ.

– Ну? – спросил Уильям.

Что – ну? Мог ли он услышать то, что не должен был? Я не могла рассказать ему о своём выборе. Он бы не понял.

Я не осмелилась посмотреть Уильяму в глаза. Не имела права, зная, что разобью ему сердце, если предпочту Анну. Но разбитое сердце заживёт, а вот Анна, если её не вылечить, несомненно умрёт. У меня стало тяжело на душе.

– Что он сказал?

Я попыталась успокоиться, сделать вид, что всё нормально, и даже улыбнуться в ответ, когда Уильям одарил меня одним из своих завораживающих взглядов.

– Он сказал, что всё произойдёт так, как было предсказано, что бы мы ни предпринимали.

Уильям взмахнул руками:

– И только-то? Что мы должны делать? Бежать? Драться? Мне нужно с ним поговорить!

– Нет! – воскликнула я, хватая его за руку и удерживая на месте. – Уильям, перестань. Он имел в виду то же самое, что говорил твой отец: всё идёт своим чередом. Йосиф сказал, что какой бы путь я ни выбрала, он приведёт в то же самое место. Нужно просто подождать и посмотреть, как будут развиваться события.

Уильям тяжело вздохнул.

Двери классов начали открываться, и в коридор высыпали студенты.

– Поживём – увидим, да?

– Да, – сказала я и, взяв его за руку, потянула за собой.

Мы молча двинулись к машине.

Чем больше я раздумывала обо всём этом, тем противоречивее становились чувства. Если мне действительно нужно выбрать, я или она, то как я смогу жить, зная, что могла спасти её, но не сделала этого? Что у меня было лекарство, но я не дала его Анне?..

Мы вышли из лифта. На глаза навернулись слёзы, и я небрежно промокнула их носовым платком, ловя капли, прежде чем они успеют упасть.

Я пыталась убедить себя, что у меня есть время и я успею придумать выход.

– Они могут ошибаться на мой счёт, Уильям, – сказала я, когда мы оказались в тишине моей квартиры.

По правде говоря, совершенно не важно, правы они были или нет. Меня волновала только Анна. Может быть, пророчество исполнится, если я вылечу её, – а может, не исполнится. Это не имело значения.

– Не могут, – сказал он.

Но я видела сомнение в его взгляде. Он был неуверенным, нерешительным, встревоженным. За ним скрывались мысли, которые я не могла прочесть, но Уильям лихорадочно размышлял, почти не слушая меня.

– О чём ты думаешь? – спросила я.

Мы посмотрели друг на друга. И каждый из нас искал свой собственный ответ.

– Даже если они не знают о пророчестве, то уже в курсе, что ты будущая мать оракула. Неизвестно, что задумал Кристоф.

– Если они придут за мной, я буду сопротивляться. Я должна их уничтожить? Что ж, может, с этого всё и начнётся. Я сделаю то, что должна, – сказала я, взглядом умоляя его понять глубинный смысл моих слов.

– И что же именно, Элиз? Ты хоть знаешь, что нужно делать? Лично я понятия не имею.

Я не ответила. Я не могла ему сказать. Сейчас я даже не была уверена, что готова признаться самой себе. А Уильям никогда бы не позволил мне осуществить задуманное.

– Послушай, ещё ничего не произошло.

– Пока, – заметил он.

Уильям расхаживал взад-вперёд перед диваном, каждые несколько минут проводя пальцами по волосам на затылке.

– Ты права. Ничего не произошло. И не произойдёт. Я этого не допущу. Меня не волнует какое-то нелепое пророчество. Я сделаю то, что должен. Буду держать их подальше от тебя.

– И что же ты сделаешь, если они придут? Заставишь их всех в тебя влюбиться?

– Смешно. – Он приподнял брови. – Не стоит недооценивать силу страсти. Если я завладею ситуацией, то смогу заставить любого делать то, что я захочу. Отдайте мне пистолеты. Прикройте меня от пули. Киньтесь в пропасть, чтобы спасти мою воображаемую собаку.

Он стиснул зубы.

Я никогда по-настоящему не рассматривала дар Уильяма как оружие, но теперь вдруг испугалась за него. Я отчаянно терзала заусенец на большом пальце, сдирая с него кожу.

Будет ли Уильям драться, если меня не станет? Я не хотела, чтобы до этого дошло.

– Ничего такого не понадобится. У нас есть время, – тихо сказала я, искренне на это надеясь.

– Элиз… – сказал он, опустившись передо мной на колени и взяв меня за обе руки. – Ты можешь умереть. Каждую минуту ты рискуешь. В любой день я могу тебя потерять. – Он заправил за ухо выбившуюся прядь волос. – Ты не будешь в безопасности, пока выступаешь против них.

Было тяжело видеть его лицо – такое потрясающе красивое и искажённое болью. Я не хотела умирать. Не хотела терять его. Но, похоже, что бы я ни решила, всё равно будут последствия.

– Ладно. И что, по-твоему, я должна делать? Я не могу изменить того, что они сказали. И я ни о чём из этого не просила.

– Понимаю. Но как мне защитить тебя, если я не знаю, что и когда произойдёт?

– Не думай об этом, Уильям. Мы живём здесь и сейчас, и больше у нас ничего нет. И если ты откажешься от того, что даёт нам сегодняшний день, то, возможно, потом очень пожалеешь.

Я старалась прислушиваться к своим словам и следовать собственным советам, но не могла не думать о будущем.

– Как ты можешь так спокойно ко всему этому относиться? – спросил он, наконец садясь рядом со мной на диван.

На самом деле я не была спокойна. Я разваливалась на куски. И единственным, что не давало мне рассыпаться, был он – Уильям.

Увы, мои страхи не могли повернуть время вспять. Если я буду зацикливаться на будущем, это не улучшит ситуацию, а вдобавок Уильям поймёт, какая я на самом деле хрупкая и беспомощная.

– Если мы будем сидеть и переживать, это ничего не изменит, – ответила я.

Он вздохнул.

– Наверное, ты права.

– Обещай, что не позволишь своим страхам всё разрушить. Твой отец сказал, что будущее никогда не бывает определённым. Поэтому, пока пророчество не станет реальностью, давай просто наслаждаться тем временем, которое у нас есть.

Если нет другого способа исцелить Анну, то я хотя бы проведу остаток жизни наилучшим образом.

– Ладно, я попробую. Но ты ведь не ждёшь, что я просто сделаю вид, будто ничего не произошло?

Честно говоря, именно этого я ждала.

– Почему нет?

– Потому что оно произошло.

Его настойчивость льстила мне, но я и правда хотела, чтобы он поменьше тревожился.

– Ладно, – уступила я. – Но давай больше не будем об этом говорить?

– Нет, будем, – возразил Уильям. – Нам нужно подготовиться. Придумать какой-то план…

– План? – Я рассмеялась. – Например, какой? Ты все ночи будешь проводить на страже у моей двери?

– Не исключено.

– Каждую ночь? Да брось. Смотри на вещи реалистично.

Уильям со вздохом вжался в спинку дивана, осознав, что он – армия из одного бойца. Я задавалась вопросом, была ли наша битва проиграна ещё до того, как началась.

После этого разговора Уильям в самом деле каждую ночь оставался у меня. Сперва он отказывался спать в моей постели, утверждая, что приходит не за этим и, если что-нибудь случится, получится нехорошо. На третий день он сдался – ночевать в разных комнатах казалось таким же неестественным, как бороться с желанием дышать. Но даже его присутствие не могло отогнать неприятные мысли, которые закрадывались в мою голову, едва я закрывала глаза.

Приходилось признать: я была напугана. Я боялась будущего, боялась Совета, боялась потерять Анну и Уильяма. А более всего я боялась смерти.

Страх не давал мне уснуть, и я не могла от него отделаться. Эти мысли преследовали меня как ночной кошмар, от которого нельзя очнуться.

Конец… мне конец… я обречена. Сколько бы я ни раздумывала над этим, я всегда приходила к одному и тому же выводу. И выхода не было.

Потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с этими мыслями. Теперь они лишь изредка всплывали в моём сознании, стискивая горло и не давая дышать. В подобные моменты приходилось напоминать себе, что я такая не одна. Все рано или поздно покидают этот мир, и я, в отличие от многих, умру не просто так. Я помогу другому человеку – и сделаю это по доброй воле. Вдобавок моя смерть, вероятно, предопределена и поможет исполнению пророчества.

С другой стороны, не исключено, что моё истинное предназначение – быть с Уильямом и другими потомками и пророчество исполнится, если я останусь жива. Как я могла бросить свой народ?

Меня раздирали сомнения, и я отчаянно пыталась понять, что же на самом деле уготовано мне судьбой.

Я улучила момент, чтобы тайком позвонить Анне. Больше всего на свете я хотела увидеться с ней, но Уильям не выпускал меня из виду.

– Как ты? – Я всегда начинала разговор с этого вопроса, но теперь он стал чем-то большим, нежели обычное приветствие.

– Сегодня всё отлично, – сказала Анна, но я почувствовала фальшь в её голосе. Он был преувеличенно весёлым.

– Что сказал доктор? – спросила я.

– Я не ходила к доктору. – Анна вздохнула.

– Почему? – Я старалась говорить спокойно и ровно, но не смогла скрыть тревогу.

– Врачи ничего не могут сделать, Элиз, – без обиняков ответил она. – Я позвонила доктору Мендесу, и мы поговорили начистоту.

– И что же он сказал? – Моё сердце подпрыгивало, как мексиканский боб, пытаясь выскочить из груди.

– Он сказал, что можно пройти ещё один курс химиотерапии, но… – Голос Анны прервался. – Если он не сработает, я этого не переживу.

– Может, сработает.

– Элли, всё зашло слишком далеко. Рак дал метастазы в кости и лёгкие. Они повсюду. Это четвёртая стадия. Вряд ли кто-то может помочь.

– Неправда, – твёрдо сказала я, борясь со скручивающей живот тошнотой. – Я могу. Мы что-нибудь придумаем.

Глава шестнадцатая

Минула неделя с тех пор, как Кара раскрыла наш секрет, но ничего не произошло. Всё было спокойно, и я надеялась, что это не затишье перед бурей.

По ночам, когда мы ложились в постель, Уильям так крепко обнимал меня, будто боялся, что я исчезну, если он разожмёт руки. Я же делала всё возможное, чтобы прожить эти дни, не оглядываясь постоянно через плечо.

С тех пор как я узнала об институте, мне удалось посетить только два занятия – «происхождение потомков» и «избегание людей». Было слишком много других забот, чтобы думать ещё и об учёбе, но Уильям изо всех сил пытался затащить меня на «самооборону» и говорил, что это совершенно особый предмет и здесь всё будет по-другому.

Когда я явилась на первое занятие, все головы повернулись в мою сторону, словно я опять пришла в пятый класс. Аудитория была в три раза больше, чем все остальные. Здесь не было стульев и столов – только большое открытое пространство с удобными креслами-мешками и сиденьями у стен. Свет струился сквозь тонированные окна верхнего этажа, и блочные многоэтажные дома города казались декорацией на сцене.

Уильям стоял рядом со мной, но больше не держал меня за руку. Я подавила желание ухватиться за него.

– Итак, начинаем парные упражнения, – сказала женщина-преподаватель, обращаясь к классу.

Уильям слегка улыбнулся мне и присоединился к группе, оставив меня с преподавательницей.

Она жестом предложила мне следовать за ней и направилась к своему столу в конце аудитории – подальше от начавшейся суматохи. Смех и болтовня, а также треск, хлопки, грохот и множество других неожиданных звуков наполнили комнату, когда ученики начали отрабатывать свои навыки.

Я села лицом к ней и спиной к хаосу, ожидая, когда женщина заговорит. У неё были короткие рыжие волосы, доходившие до подбородка, но по глазам я поняла, что она не так уж молода и волосы, вероятно, подкрашены.

Женщина с нежностью посмотрела на меня сквозь изящные очки в серебристой оправе и наконец заговорила:

– Ты очень похожа на свою мать.

Её слова застали меня врасплох, и я даже перестала теребить свои ногти.

Я закончила эту главу своей жизни и надеялась, что она исчезнет как дым, но, оказывается, угли продолжали тлеть.

– Вы знали мою маму? Откуда?

– Надо так понимать, что она никогда не упоминала обо мне? – Она сделала паузу, предаваясь воспоминаниям. – Я Хелен. Мы были лучшими подругами.

Моё любопытство росло как на дрожжах. Может, эта женщина знала то, что помогло бы мне заполнить пустоту, оставшуюся после смерти родителей?..

Хелен взмахнула рукой, и класс замер. Остановился маятник, ритмично раскачивающийся на столе. Перестали тикать часы. И, более того, ученики тоже застыли. Настала тишина. Казалось, кто-то сделал моментальную фотографию всего класса, на которой не было лишь меня и Хелен.

– Прости, что я так неожиданно остановила время. Для неподготовленного человека это выглядит немного странно, но приходится использовать дар, если хочешь спрятать в школе ценные вещи. Все эти дети и их способности… никогда не знаешь наверняка, что они могут выкинуть.

Она засунула руку в глубину нижнего ящика стола, а я широко раскрытыми глазами смотрела на застывший класс. Это было нереально. Мне хотелось подойти и потрогать что-нибудь – просто удостовериться, что мне не чудится.

– Забавно, да? – сказала Хелен с улыбкой. Она наконец нашла в ящике то, что искала.

– Потрясающе. – Я улыбнулась в ответ.

– Я приберегла кое-что для тебя, – сказала она, показывая мне браслет. – Он принадлежал твоей матери. Она отдала мне его перед уходом. Сказала, что он ей больше не понадобится.

Браслет представлял собой кольцо из цельного золота. Он был слишком мал, чтобы просунуть в него руку, но я увидела с одной стороны петельки, а с другой застёжку. Браслет идеально подходил по размеру и плотно прилегал к моей коже.

– Как красиво! – сказала я, изучая сложный узор.

Среди переплетений линий была хорошо видна изящная гравировка – жезл Асклепия. Тонко вырезанная змея обвивалась вокруг посоха.

– Твой отец сделал это для неё, – сказала Хелен. – Он был очень искусен в таких вещах.

Я улыбнулась, вспомнив, как папа любил возиться в мастерской за нашим домом. Даже после долгого рабочего дня в поле он приходил на ужин, благоухая металлом и деревом. Почти вся наша мебель была сделана вручную.

– Не знаю, почему Сара подарила браслет мне, – сказала Хелен, – но я очень рада, что она это сделала. Он поможет тебе, когда в нём появится нужда.

Она нежно взяла меня за руку и осмотрела браслет.

– Видишь? – Хелен указала на две небольшие выпуклости, вписанные в узор. – Нажми на них одновременно.

Едва я это сделала, как что-то острое вонзилось в нежную кожу на внутренней стороне запястья. Я невольно вскрикнула от боли.

– Ой! Что это было? – возмущённо спросила я.

Хелен рассмеялась.

– У тебя слишком тонкая кожа.

Держа мою руку ладонью вниз, она схватила салфетку и собрала капельки крови, вытекающие из маленького отверстия в браслете.

– Это инструмент, – сказала она. – Носи его не снимая.

Хелен расстегнула браслет и воткнула себе в большой палец булавку, чтобы залечить мою рану.

– Вы не обязаны были это делать, – сказала я, наблюдая, как заживают две крошечные ранки, похожие на следы от змеиных зубов.

– Я всегда помогала твоей маме исцеляться. Ничего страшного.

– Она часто занималась целительством? – спросила я.

– Ну, меня она лечила много раз, – ответила Хелен. – Честно признаться, в своё время мы были малость безрассудны. С моим даром останавливать время и её умением исцелять мы что только не творили.

– И что же? – спросила я, с нежностью думая о своей юной маме, творившей весёлые безумства.

– Тогда жизнь была другой. Не существовало никаких самолётов, из которых можно выпрыгнуть, и тому подобного. Но мы постоянно проверяли себя на прочность. Кто оседлает самую быструю лошадь? Кто заберётся на самое высокое дерево? В общем, на нашу долю пришлось достаточно подбитых глаз и сломанных костей.

Я посмотрела на браслет, представляя, как мать носит его и нажимает на рельефные золотые кнопки, которые высасывают её силу.

Мама знала, что значит обладать подобным умением. Я задавалась вопросом, сталкивалась ли она с такой дилеммой, которая стояла сейчас передо мной. Приходилось ли ей идти на жертвы? И чувствовала ли она когда-нибудь, что её предназначение – это нечто большее, чем залечивать царапины и порезы?

Что она сказала бы мне, если б сейчас была здесь? Оказалась бы она сильной и отстаивала бы то, во что верила?

Увы, я не знала, во что верила моя мама. Тут я была сама по себе.

– А как насчёт людей? – неуверенно спросила я. – Она когда-нибудь исцеляла людей?

– Ты ведь знаешь, что это запрещено, не так ли, Элиз?

Голос Хелен был суровым, но что-то в выражении её лица говорило мне, что она не вполне искренна.

– Да, – решительно сказала я, не понимая, как Хелен к этому относится на самом деле. – Мне просто любопытно.

Класс вернулся к жизни так же быстро, как и застыл. Некоторые студенты продолжали удобно сидеть на диванчиках у стен, закрыв глаза. Другие расположились на креслах-мешках лицом к партнёру, пытаясь вызвать у него какую-то непонятную мне реакцию.

Тем временем другие ученики, с более очевидными умениями, продолжали творить хаос. Рейчел и её парень летали по комнате, как мухи, запертые в коробке. Девушка с вьющимися каштановыми волосами опрокидывала предметы импульсами невидимой силы. Голубые электрические молнии потрескивали, когда мальчик вытягивал энергию из розетки на стене.

– Привет, – сказал Уильям, отвлекая меня от созерцания всех этих чудес. – Могу я забрать её, Хелен?

– Конечно, – ответила она с понимающей усмешкой. – Развлекайтесь.

– Такого просто не может быть, – сказала я, продолжая размышлять над увиденным, но Уильяма, казалось, всё это не впечатляло. Он потянул меня к креслам.

– Ты привыкнешь. – На его губах заиграла улыбка. – Я же говорил: тебя это взбодрит.

Мы сели, скрестив ноги, друг напротив друга, и придвинулись достаточно близко, чтобы наши колени соприкасались.

– Итак, что я должна делать? Проверить, сколько крови из меня может вытечь, прежде чем я потеряю сознание? – Я рассмеялась, подбадривая себя.

Я стянула браслет. Оставшаяся в нём кровь уже впиталась в ткань, и моё запястье было чистым и неповреждённым.

– У меня синяк на руке. Может, ты попробуешь? – спросил Уильям.

– Синяк? – перепросила я и снова рассмеялась.

– О, да ладно тебе. Уверен, ты справишься.

Обманчиво элегантный браслет не сочетался с моей простой одеждой и смотрелся нелепо. Я вспомнила о резком болезненном уколе. Пусть моя кожа и зажила, но она была очень тонкой и нежной.

– Я не собираюсь пускать себе кровь из-за какого-то синяка.

– Слабачка! – поддразнил он с ухмылкой.

В общем-то, Уильям был прав. Мне придётся к этому привыкнуть. Я не смогу убежать от своего дара.

– Если хочешь, я попрактикуюсь на тебе, – предложил Уильям.

– Мы и так знаем, что это работает, – усмехнулась я.

– Я ещё и не начинал.

– Верю.

Оставшаяся часть урока прошла отлично. Было даже мило. Уильям заставил моё увлечение бесконтрольно расти, что я находила забавным, поскольку считала, что и так чрезмерно увлечена. Никс убедила меня залечить ей ссадину на ноге, которую она получила, ударившись об острый край стола. Сэм напоил нас, а через десять минут привёл в чувство.

В общем, я поймала себя на том, что мне не терпится посетить урок на следующей неделе. Хотя, пожалуй, наивно было думать, что каждое занятие будет таким же милым и непринуждённым. Как-никак, предмет назывался «Самооборона». Вероятно, это означало, что кто-то должен нападать.

В четверг я вошла в класс в прекрасном настроении, с нетерпением ожидая начала урока. Сперва всё было точно так же, как и в прошлый раз. Студенты чувствовали себя как дома, сидя на расставленных по комнате мягких креслах. Другие упражнялись, тренируя свои умения – в парах или самостоятельно.

К нам с Уильямом подошла Хелен, и мы дружно улыбнулись ей.

– Здравствуйте, мисс Станзич, – сказал Уильям, сияя. Он был очень рад, что я решила и дальше ходить на занятия.

– Я очень рада, что тебе нравятся наши уроки, Элиз. У меня есть потрясающая идея, – объявила она.

– Какая же? – спросила я, заглатывая наживку.

– Что ж, пока что тебе придётся просто подождать и посмотреть.

Я ответила какой-то шуткой, не представляя, что за план у Хелен, и последовала за Уильямом в угол комнаты, где тихо препирались Сэм и Никс.

– Что происходит? – спросил Уильям. И это было не просто приветствие.

– Ничего, – буркнул Сэм.

Никс устало посмотрела на нас и закатила глаза.

– Он злится, потому что я советую не сражаться со мной в поединке. Не хочу, чтобы он опозорился.

– Я должен драться именно с тобой, чтобы доказать, что ты не права, – сказал Сэм, ощетинившись.

– Погодите, какой ещё поединок? – спросил Уильям.

У меня в голове возник то же вопрос. Но прежде чем Сэм и Никс успели ответить, мисс Станзич обратилась к классу.

– Итак, – сказала она, повысив голос, чтобы привлечь наше внимание, – начинаем урок.

Студенты остались на своих местах, но все головы повернулись к Хелен.

– Как вы знаете, нам не разрешается проводить поединки без присутствия целителя, поэтому до сих пор мы не могли этого сделать. Рада сообщить вам, что теперь всё изменилось. Поэтому сегодняшнее занятие мы посвятим поединкам.

Хелен посмотрела на меня и, очевидно, заметила панику в моих глазах.

Она с ума сошла? Что, если кто-то пострадает всерьёз, а я не смогу его исцелить? Это будет моя вина.

Я пришла в ужас. У этих ребят невероятные способности. Неужели Хелен и вправду рассчитывает, что я всё исправлю, если что-то пойдёт не так? У меня было не так уж много опыта, и я не собиралась тренироваться на живых людях с настоящими травмами.

Я перехватила взгляд Хелен и слегка покачала головой, надеясь, что она поймёт намёк. В этот момент она взмахнула рукой, и все замерли. Мы с ней остались единственными, кто не был заперт в застывшем мгновении.

– Постарайся не сдвигаться с места, – сказала Хелен. – Если что-то изменится, они поймут, что я остановила время, а я не хочу, чтобы об этом знали.

– Почему?

– Студенты решат, что ты не хочешь использовать дар, и могут передумать.

– Я и правда не хочу.

– Знаю. Но надо с чего-то начинать, – настаивала мисс Станзич. – Элиз, ты должна оттачивать свои умения, чтобы действовать быстро и чётко, не колеблясь, когда речь пойдёт о жизни и смерти.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Хелен молчала, ожидая моего ответа.

Знает ли она о пророчестве?

Разумеется, Хелен никак не могла узнать об Анне, но её слова задели меня за живое. Если я не могу сделать даже это, то откуда возьму мужество, чтобы помочь своей подруге?

– Ладно, – согласилась я, – но вы скажите им, чтобы были поосторожнее. Если кто-то получит тяжёлую травму, я не вылечу его без…

– Я знаю, как это работает, – ответила она. – Я прослежу, чтобы они не переусердствовали, но дети должны уметь защищаться. Скоро кое-что начнётся, и моя обязанность – научить их и подготовить к этому.

– К чему? – спросила я. На самом деле я знала ответ, но мне хотелось услышать, что она скажет.

– К войне, – просто ответила Хелен, а потом взмахнула рукой, и мир снова пришёл в движение. – Кто хочет начать? – сказала она.

Уильям посмотрел на меня с подозрением, и я задумалась, заметил ли он остановку времени.

– Тебя это устраивает? – неодобрительно спросил он.

– Да, – ответила я как могла уверенно. – Мне не помешает практика.

Казалось, Уильям не до конца мне поверил – но не стал спорить. Вместо этого он глянул на Хелен, ожидая, что та помилует меня, но её лицо было решительным и серьёзным.

Все притихли. Никто не решался вызваться первым. Краем глаза я увидела, что Сэм бросил на Никс испытующий взгляд и встал.

– Я готов, мисс Станзич.

Удивительно, но, хотя Сэм постарел, он не стеснялся показываться на глаза людям. Ещё более я удивлялась тому, что в классе не обсуждал происшествие с Сэмом. Казалось, все восприняли это как несчастье, но никто ничего не сказал.

– Спасибо, Сэмюэль. Кто ещё? Нам нужен второй участник поединка.

Сэм выжидающе уставился на Никс, но она отвернулась от него, закатив глаза, а потом глянула на нас с Уильямом и чуть заметно качнула головой, что означало «нет». Сэм сердито посмотрел на неё, но Никс лишь весело улыбнулась в ответ.

– Не хочу смущать его, – прошептала она мне на ухо.

– Может, ты, Бьянка? – спросила мисс Станзич, обращаясь к темноволосой девушке, которая на прошлом занятии ловко опрокидывала предметы.

– Конечно, – сказала она, решительно поднимаясь на ноги.

Спокойно улыбнувшись, девушка направилась в центр класса. Хотя повзрослевший Сэм выглядел лет на десять старше Бьянки, она казалась уверенной в себе, и я заволновалась.

– С ним всё будет в порядке? – вполголоса спросила я Уильяма.

– Надеюсь. Он должен мне десять баксов.

Я улыбнулась его шутке.

– Нет, серьёзно.

– Я вполне серьёзен. – Уильям рассмеялся.

– Итак, вот правила, – начала мисс Станзич. – Не надо действовать в полную силу. Мы тут не пытаемся поубивать друг друга. Постарайтесь сохранить класс в целости. Если вы разобьёте окно… что ж, это будет только ваша вина. А если кто-то потеряет контроль, мне придётся отстранить его от занятий. В том случае, когда победитель не очевиден, я сама приму решение. Если вы чувствуете, что с вас хватит и вы не готовы продолжать, кричите: «Сдаюсь!» Всё понятно?

Сэм и Бьянка кивнули и разошлись по разным углам комнаты.

– Готовы? – спросила мисс Станзич. – Начали!

Бьянка выпустила импульс энергии так быстро, что у меня перехватило дыхание. И я была не единственной: весь класс дружно ахнул. Невидимый снаряд вихрем пронёсся по воздуху, как волна жара, затуманивая взгляд. Я вцепилась в руку Уильяма, когда сгусток силы ударил Сэма. Он резко отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Однако он тут же выпрямился – как раз вовремя, чтобы увернуться от следующего снаряда.

– Давай, Сэм! – закричала Никс.

Услышав её голос, Сэм заметно приободрился. Бьянка, должно быть, понимала, что у неё не больше минуты на атаку, а потом Сэм перехватит инициативу. Она выпустила очередь невидимых силовых шаров, пытаясь сокрушить его, а Сэм делал всё возможное, чтобы увернуться.

Несколько снарядов всё же достигли цели, попав Сэму в плечо, как пули, но, похоже, ему удалось сосредоточиться. Бьянка несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Она явно не собиралась сдаваться.

– Это всё, на что ты способен? – пробормотала Бьянка и выстрелила снова. Однако выстрел оказался настолько неточным, что сгусток силы попал в лампу, и осколки стекла разлетелись по всей комнате.

Девушка была уже слишком пьяна, и Сэму больше не требовалось уворачиваться. Он просто стоял неподвижно и сосредоточенно смотрел на неё, а снаряды Бьянки попадали куда угодно, только не в него.

Прошло несколько минут. Бьянка смотрела на Сэма широко раскрытыми глазами. У неё сильно кружилась голова. В конце концов она подбежала к мусорной корзинке в углу комнаты и её вырвало.

– Вау! А она умеет держать марку, – сказал Сэм, и мы все покатились со смеху.

Даже Бьянка улыбнулась, поднимаясь на ноги. Уже совершенно трезвая, она вернулась на своё место.

– Я следующая, – объявила Никс, даже не спрашивая позволения преподавателя.

Сэм бросил на неё раздражённый взгляд.

– И я, – сказал полноватый мальчик с вьющимися каштановыми волосами.

– Чей он потомок? – тихонько спросила я Уильяма.

– Гипноса. Это бог сна. Никс победит, – уверенно сказал он.

Поединок был недолгим. Никс быстро закрыла пареньку обзор – чем она так часто угрожала Сэму – создав тёмную область вокруг его головы. Ослепший мальчик спотыкался, применяя своё умение ко всем, кто подворачивался под руку. В итоге половина студентов уснули, прежде чем мисс Станзич велела закончить поединок.

– Хорошо, Никс, – рассмеялась она. – Думаю, Стэну хватит. Подними щит.

Едва она это сделала, Стэн мгновенно нашёл её взглядом. Он просто хотел понять, где противница, но его дар был до сих пор активен. И стоило только Стэну посмотреть на Никс – её тут же накрыло.

– Чёрт! – воскликнул он.

Всё произошло невероятно быстро. Стэн попытался разбудить Никс, но к тому времени, когда она открыла глаза, её голова уже была в нескольких дюймах от пола. Мы все ахнули, когда она упала. Раздался гулкий звук удара. А потом мы увидели кровь.

Никс молчала, хотя кровь потоком текла из рассечённой брови. Но когда первый шок прошёл, она застонала от боли.

– Стэн, – резко сказала мисс Станзич, – из-за тебя она разбила голову.

Он в замешательстве посмотрел на преподавательницу. Кровь продолжала течь, образовав лужу на полу, и я поняла, о чём говорит Хелен. Крови было слишком много для одной только разбитой брови.

Я не могла пошевелиться и просто стояла, ошеломлённая, глядя на Никс. Она – всегда такая сильная и уверенная в себе – теперь лежала на полу, раненая и беспомощная.

– Элиз! – крикнула мисс Станзич, выводя меня из оцепенения.

Не я одна пребывала в шоке. Весь класс замер, как будто Хелен снова остановила время. Даже Уильям сидел неподвижно, и на его лице застыло выражение страха.

Я, более не раздумывая, вскочила на ноги. Сколько крови! Неужели я опоздала? Неужели я медлила слишком долго? Сколько времени я бездействовала?.. Я кинулась к Никс – единственная из всех. Остальные не двинулись с места. Интересно, они будут и дальше сидеть и смотреть, как она умирает, даже не подумав помочь?

Я сдвинула назад слипшиеся от крови волосы Никс и увидела, что от глаза рассечение тянется вверх по лбу, превращаясь в трещину в черепе. Я не могла понять, почему мисс Станзич не остановила время. Она могла бы предотвратить это. В сущности, она могла бы остановить его и сейчас, чтобы я успела помочь Никс. Однако она не сделала ничего подобного.

Я нажала золотые кнопки на браслете и подпрыгнула от боли в запястье. Я начала с трещины в черепе – травмы, которая выглядела самой серьёзной. Было много крови – и моей, и Никс, так что я толком не могла сказать, подействовало ли исцеление. Но по мере того как всё больше капель падало с моей руки на её лоб и бровь, рана начинала затягиваться. Она быстро заживала, а я никак не могла поверить, что это дело моих рук.

– Кажется, получилось, – сказала я, ища поддержки у мисс Станзич.

– Так и есть, – согласилась она с довольной улыбкой. – Стэн, давай-ка, разбуди Никс и узнай, как она себя чувствует.

Никс зашевелилась. Мы все с тревогой наблюдали за ней. Сперва она посмотрела на меня.

– Ты в порядке? – неуверенно спросила я.

– Да, – ответила она, всё ещё пребывая в лёгком шоке. – Спасибо.

Вскоре после этого урок закончился. Все были обескуражены исходом поединка, так что мисс Станзич просто позволила нам потренироваться кто во что горазд.

В тот момент, когда мы собирались уходить, всё снова замерло, и я оказалась в ловушке времени вдвоём с Хелен.

– Ты, наверное, считаешь меня ужасным человеком? – спросила она, обходя неподвижные фигуры и направляясь ко мне.

– Нет, – соврала я.

На самом деле я была возмущена до глубины души. Почему она ничего не предприняла, чтобы спасти Никс? Хелен могла остановить время, но бездействовала. И я знала, что она поступила так намеренно.

– Считаешь-считаешь, – сказала она, встретившись со мной взглядом. – Но ничего страшного. Я не стремлюсь тебе понравиться. Я хочу, чтобы ты научилась. И хочу, чтобы ты выполнила своё предназначение. Ради нас всех.

Глава семнадцатая

Всю неделю я старалась не думать о словах Хелен, и на следующем занятии мы вернулись к парным упражнениям.

У Анны вроде как дела шли неплохо, а это значило, что у меня ещё есть время придумать план. Ни Райдер, ни Совет никак себя не проявляли. Даже Кара больше не появлялась и не вносила сумбур в мою жизнь.

Мисс Станзич следила за тренировками пар, иногда предлагая идеи. Тем временем мы с Уильямом тестировали способность Никс управлять светом: я указывала на тот или иной предмет, а Никс заставляла его исчезнуть. Это была интересная игра, но внезапно её прервало объявление по внутренней связи. Я услышала своё имя.

– Элиз Адлер, пожалуйста, пройдите на пятый этаж, – прогудел женский голос из динамика.

– Интересно, чего они от меня хотят?.. – сказала я в пространство, надеясь, что кто-нибудь знает.

– Пятый этаж – административный, – отозвалась Никс. – Наверное, надо заполнить какие-нибудь бумажки или типа того.

Мне хотелось ей верить, но, когда мы с Уильямом двинулись к лифту, у меня возникло неприятное предчувствие.

Пятый этаж совершенно не походил на весь остальной институт. Здесь была абсолютно другая планировка. Весь этаж представлял собой одно огромное помещение – запутанный лабиринт кабинок с офисными дверями.

– Я Элиз, – сказала я седовласой секретарше, подойдя к стойке у входа.

Она недовольно поджала губы.

– Вы меня вызывали.

Уголки её рта опустились ещё сильнее, и она передала мне письмо.

– Вам надлежит явиться на тестирование, – пробурчала она и указала на офис в правом углу.

– Что пишут? – спросил Уильям, пока мы пробирались по лабиринту.

– Что-то о тесте на избегание людей.

Не сказав больше ни слова, Уильям выхватил письмо у меня из рук.

– Ты шутишь?

– А?

– Не могу поверить, что они заставят тебя это делать!

Я отобрала у него письмо.

– Почему? Что за тест такой?

– Мы все его проходим, когда нам исполняется пятьдесят. Моделируется какая-нибудь нестандартная ситуация, и ты должна выпутаться из неё, ничем не выдав себя.

– Это трудно?

Мы остановились возле двери нужного офиса.

Уильям стиснул зубы. Я увидела, как напряглись мышцы у него на челюсти.

– Это была одна из самых сложных вещей, какие мне доводилось делать в жизни.

Выражение его лица подсказало мне, что на этом тесте придётся не просто сесть за стол, взять бумажку и написать ответы на вопросы.

– И что же тебе надо было сделать?

– Я увидел, как посреди улицы на парня напал грабитель. У него был пистолет, и я не мог просто так вмешаться. Мне пришлось просто стоять и смотреть. Я не имел права использовать дар, чтобы убедить грабителя остановиться. Он избил парня до полусмерти. Это было страшно.

У меня защемило сердце.

– Почему ты не помог ему? Кого волнует какой-то дурацкий тест?

– Совет убивает людей, которые знают о нас, Элиз. Если ты провалишь тест, они умрут.

– Какая… мерзость, – в ужасе сказала я. – Ты ведь был ещё ребёнком.

– Всем пришлось через это пройти. Так Совет внушает нам, что нельзя демонстрировать способности.

– Ладно, к чёрту, – решила я вслух. – Я буду проходить этот тест.

Я повернулась, готовая броситься к лифту, но тут моё тело перестало слушаться, и я оказалась лицом к лицу с Райдером.

– Куда-то собираешься?

Он ехидно ухмыльнулся, наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь освободиться от невидимых пут.

– Я здесь, чтобы сопроводить тебя на экзамен.

Я почувствовала гадкий запах его дыхания. Райдер придвинулся вплотную и схватил меня за подбородок. Я ожидала удара по лицу, но его не последовало. Грубые пальцы крепко стиснули мою челюсть, заставляя меня открыть рот. Райдер продемонстрировал крошечную голубую таблетку, которую сжимал в пальцах, и в единый миг запихал её мне в горло.

В следующую секунду я отключилась.

Я услышала шум ещё до того, как открыла глаза. Звуки были незнакомыми и дезориентирующими. Последнее, что я помнила – толстые пальцы Райдера, стиснувшие мне горло, и потом темнота.

Когда я подняла веки, всё вокруг было как в тумане. От таинственной таблетки у меня кружилась голова. Я не знала, где нахожусь.

Через некоторое время мне удалось сфокусировать взгляд и разобраться в какофонии звуков. Я услышала вопли ужаса и крики о помощи – и от страха почти перестала дышать.

Я лежала на спине, касаясь пальцами тёплого асфальта, и пыталась сообразить, что происходит вокруг. Что здесь случилось?

Покорёженный городской автобус лежал на боку посреди проезжей части. Из него валил дым. Я увидела неподвижно лежащие вокруг тела – и кровь. Невероятное количество крови. Ею были измазаны лица людей. Она текла из ран, скапливаясь лужами на асфальте…

Этот хаос захлестнул меня, повергнув в ужас. Дыхание участилось, и я почувствовала, как меня охватывает паника.

Пожилой мужчина в очках опустился на колени рядом со мной. Его каштановые волосы были мокрыми от крови.

– Нет! – выдохнула я. – Я не могу вам помочь!

Это было для его же блага.

– С вами всё в порядке? – громко спросил он, перекрикивая шум.

До сих пор я не чувствовала боли, но тут внезапно поняла, что правая нога будто бы замёрзла. Мои джинсы были тёмно-алыми, и я увидела рваную рану на бедре.

Я заставила себя сесть, пытаясь сообразить, как это вышло. Очевидно, произошла авария, но я ничего о ней не помнила.

– Убирайтесь! – рявкнула я, не зная, что мне делать. Я ведь не смогу ходить! – Убирайтесь прочь!

Мужчина посмотрел на меня с негодованием и побежал помогать другим пострадавшим.

– Пожалуйста! – крикнула женщина, сидевшая в нескольких футах поодаль.

Она крепко прижимала к себе дочь и раскачивалась взад-вперёд, пытаясь совладать с горем. Девочка безвольно лежала у неё на коленях; кровь проступала сквозь её рубашку. Я сомневалась, что она выживет без моей помощи.

Я глянула на свой браслет и снова легла на асфальт, крепко зажмурив глаза. Если я исцелю хоть кого-нибудь, Райдер убьёт их всех. Как бы я ни поступила – маленькая девочка обречена на смерть. Я ничего не могла поделать.

Мне вспомнился тот день, когда наша машина разбилась и мои родители умерли. И вот я здесь, не способная спасти их, бесполезная и беспомощная. Женщина душераздирающе кричала, и я никуда не могла деться от этих звуков. Я наклонилась вперёд, не в силах совладать с собой, и меня вырвало на асфальт.

Сердце болело и пылало от ярости. Зачем они это делают? Ради какой цели?

– Пожалуйста! – снова крикнула женщина.

Я старалась не слушать её, не обращать внимания на её плач и на мои собственные слёзы, которые стекали по вискам и капали в уши.

Сосредоточься на боли, – сказала я себе.

Моя нога пульсировала, и холод становился всё сильнее. Как я выберусь отсюда в таком виде?

Вдалеке раздался вой сирен. Он быстро приближался, и меня охватил ужас. Я потеряла много крови. Что, если меня отвезут в больницу и сделают переливание?

Головокружение мешало мыслить здраво, а сердце бешено колотилось, пытаясь справиться с кровоточащей раной.

Прибыли пожарные машины, за ними – «скорая помощь» и полиция. Они появились раньше, чем я успела скрыться. В отчаянии я попыталась встать и уйти, волоча бездействующую ногу, но мир закружился перед глазами.

– Сюда! – услышала я чей-то голос и рухнула на жёсткий асфальт.

– Не надо, – запротестовала я, но мой голос был едва слышен. Я и не подозревала, насколько ослабела.

Я лежала на каталке и смотрела на проплывающие наверху, пока меня везли к карете «скорой помощи». Отчасти я была даже рада оказаться подальше от всего этого хаоса и криков плачущей женщины.

Дверцы машины закрылись, и я осталась наедине с женщиной в тёмно-синем костюме. Её волосы были собраны в низкий «конский хвост». Я почувствовала, как она касается моей ноги, и услышала какие-то слова ободрения, но ни одно из них не дошло до моего сознания. Я знала, что ни в коем случае не должна попасть в больницу. Сколько людей убьёт Совет, если в таком людном месте обнаружится мой дар?

Собрав все оставшиеся у меня силы, я села и всем телом навалилась на дверь. Я должна была выбраться отсюда – любым способом.

– Ого! – сказала женщина, пытаясь удержать меня на месте.

– Остановите машину! – потребовала я. – Выпустите меня!

– Успокойтесь. С вами всё будет в порядке.

– Пожалуйста! – взмолилась я из последних сил. – Просто отпустите меня.

Сердце замерло, когда я увидела шприц в её руке. Вот оно. Мой последний шанс, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

Женщина удерживала меня одной рукой, а в другой сжимала шприц. Я же извивалась и молила открыть двери. Ей приходилось нелегко, и в тот момент, когда она попыталась вколоть мне успокоительное, я дёрнулась.

Шприц вылетел из её руки и взмыл в воздух. Женщина потянулась к рации, но прежде чем она успела вызвать помощь, шприц приземлился у моих ног. Я схватила его и вонзила иглу женщине в шею. Её глаза широко раскрылись, и она потрясённо посмотрела на меня.

Вскоре она рухнула. Я, волоча ногу, подошла к задней двери и стала ждать удобного момента. Сперва я подумала, что придётся выпрыгивать на полном ходу, и задумалась, как это сделать, чтобы не разбиться и не попасть под колёса, но в кои-то веки удача оказалась на моей стороне. В Сан-Франциско холмистая местность и бесчисленное множество машин. Всё это заставило «скорую» замедлить движение, и мне удалось выпрыгнуть, не убив себя.

Я кое-как доковыляла до тротуара, ловя на себе взгляды водителей и пешеходов. Вероятно, всё это время я действовала на чистом адреналине, потому что, привалившись спиной к стене ближайшего здания, я уже не могла понять, откуда у меня взялись силы и желание выбраться из машины.

Я молилась, чтобы никто не позвонил в 911, увидев, как я выпрыгиваю из «скорой». Вероятно, теперь стоило поскорее перебраться в более безопасное место. Мне просто нужно было пять минут, чтобы отдохнуть. Просто несколько секунд посидеть с закрытыми глазами…

Я прислушивалась к звукам города, сосредоточившись на них, и это помогало мне сохранить ясность мыслей. Люди разговаривали и проходили мимо, не останавливаясь. Шаги приближались и вновь удалялись, но как только кто-то задержался возле меня, я резко открыла глаза.

– Это я, – успокаивающе сказал Уильям.

Он опустился на колени и убрал волосы с моего лица. Я вновь закрыла глаза, когда его руки скользнули под моё тело.

– С тобой всё будет в порядке. – Он коснулся губами моего лба, а я прижалась к его груди.

И лишь теперь я позволила себе потерять сознание.

Глава восемнадцатая

Я замерла от страха, поняв, что неподвижно сижу на диване в незнакомой гостиной. Уильям был рядом, но, увидев его, я испугалась ещё больше. Это могло стоить ему жизни, и теперь я боялась за нас обоих.

Я попыталась понять, где нахожусь, но за окнами стояла кромешная тьма ночи. Мне казалось, что мы заперты в ловушке. Я ощущала нервное напряжение, понимая, что над нами нависла огромная опасность. В этой ситуации тихая одинокая комната словно бы дразнила меня.

Там, в черноте ночи, шла война, и я хотела, чтобы она продолжалась. Я была главнокомандующим.

Рёв городских сирен пробрал меня до костей. Это была попытка наших противников посеять страх в массах. Сирены орали без умолку, вынуждая меня выйти из дома, сбежать. Но я не могла и не стала бы.

Внезапно перед глазами появилась безликая серая фигура оракула. Она хотела что-то сказать мне.

– Проснись, Элиз! – воскликнула она

Я резко распахнула глаза. Все мои чувства внезапно столкнулись с осколками света. Всё это было сном.

Мало-помалу сердце перестало бешено колотиться, и я начала возвращаться к реальности. Всё вокруг было незнакомым – кроме Уильяма. Его улыбка немного приободрила меня.

– Мне кажется – или ты предрасположена к обморокам?

Всё это время он сидел у меня в ногах на тёмно-синем диване, терпеливо ожидая, когда я приду в себя, – и теперь радовался, увидев, что я очнулась.

Я положила ноги ему на колени и застонала, уткнувшись в подушку.

– Посмотрела бы я на тебя, если б ты получил по морде или потерял добрую половину крови.

Я протёрла глаза, всё ещё пытаясь сориентироваться. Мы были в чьей-то гостиной. Здесь сладко пахло миндалём, а стены цвета яичной скорлупы и светло-бежевый ковёр создавали умиротворяющую атмосферу.

– Что с моей ногой? – спросила я, заглядывая под одеяло.

– Мама позаботилась об этом, – ответил Уильям.

– Привет, милая, – донёсся с кухни высокий жизнерадостный голос.

Гостиную и кухню разделяла только барная стойка с тремя табуретами возле неё. У мамы Уильяма было доброе лицо и крепкое телосложение, присущее большинству матерей.

– Здравствуйте, – ответила я.

Уильям просунул руку под одеяло и согрел ладонью мои ледяные ступни. От соприкосновения по моей коже начало распространяться тепло.

– Я пытался помочь, – сказал он, – но она использовала свои материнские способности, чтобы от меня отделаться.

– Я София, – представилась женщина, направляясь ко мне.

Её волосы были того же медового цвета, что и у сына. Когда она улыбнулась, в уголках её глаз появились морщинки.

– Как ты себя чувствуешь?

Я согнула ноги, ощущая, как напрягаются мышцы на бёдрах.

– Вроде неплохо.

Я чувствовала слабость в правой ноге, но, по крайней мере, могла ею двигать.

– Спасибо, что вылечили меня.

– Я зашила рану, но ты потеряла много крови. Ещё какое-то время будешь чувствовать боль и слабость, – объяснила она. – Просто дай знать, если тебе что-то понадобится, ладно? А теперь не буду вам мешать.

София ушла, и Уильям пересел на пол, лицом ко мне.

– Что, чёрт возьми, произошло? – выдохнула я, думая об аварии, которая, как я надеялась, была ненастоящей. – Вот я в институте, а через секунду оказываюсь в зоне боевых действий!

– Очевидно, Райдер всё спланировал.

– Зачем?

– Ты помечена. Он мог добраться до тебя только через официальные каналы.

Я вздохнула. Этот парень явно станет большой проблемой.

– Ненавижу его.

– Ну, по крайней мере, ты сдала экзамен. Его план сработал наоборот.

Я с отвращением покачала головой:

– Люди погибли, Уильям.

Он провёл пальцами по моей коже.

– Я знаю. Райдер заставил меня смотреть на всё это.

– Как? – тихо спросила я.

– Обездвижил и оставил в одном из зданий рядом с местом крушения. Мы наблюдали из окна. Это слишком жутко, чтобы оказаться правдой.

– Я даже не помню, как садилась в автобус. Вообще ничего не помню.

– У меня тоже так было.

– Как ты меня нашёл? – спросила я, глядя ему в глаза.

Я была благодарна Уильяму. Он спас меня.

– Мы наблюдали за машиной «скорой помощи» через мониторы, и как только ты выпрыгнула, Райдер отпустил меня. Я понял, где ты находишься, и поэтому побежал прямо к тому перекрёстку.

– Не знаю, что бы я без тебя делала!

Он наклонился и поцеловал меня в плечо.

– Не бери в голову. Здесь ты в безопасности.

– Долго я валялась в обмороке?

– Несколько часов. Однако проснулась как раз к ужину, – сказал он. – Чувствуешь себя в состоянии поужинать с моими родителями?

Всё произошедшее тяжело давило на меня. Вдобавок я тревожилась из-за Анны. Мне не очень хотелось делать счастливое лицо перед кем бы то ни было. Теперь, после всего, через что я прошла, мне ещё больше хотелось вылечить Анну. Даже если это рвение подпитывалось ненавистью… Что ж. Я приветствовала её.

Тем не менее я умирала с голоду и не могла отказаться от домашней еды. Уильям помог мне сесть за стол, настаивая, что я пока не должна передвигаться самостоятельно.

Я обменялась любезностями с его родителями, и миссис Никель раздала всем тарелки с тушёной свининой и домашним хлебом. Запах напомнил мне о маминой стряпне, которую я не пробовала уже почти пятьдесят лет. Мне не терпелось узнать, какова эта еда на вкус.

– Итак, – сказал профессор Никель, когда все получили свои порции, – ты думала о пророчестве?

В тишине ложки звякнули о фарфоровые тарелки.

– Отличное начало, чтобы растопить лёд, – сказал Уильям, покачав головой. – Тебе обязательно было поднимать эту тему?

– Я решил, что она уместна, учитывая обстоятельства. Возможно, после теста Элиз изменила мнение.

Все трое смотрели на меня в ожидании ответа, но что я могла им сказать?

– По словам Йосифа, мои решения не имеют значения. Пророчество исполнится в любом случае.

– Отличный совет, да? – Уильям фыркнул. – Теперь мы точно знаем, что делать.

– Йосиф прав, сынок, – кивнул доктор Никель. – Не надо относиться к его словам легкомысленно. Пророчество исполнится.

Уильям поковырялся вилкой в тарелке, избегая смотреть отцу в глаза.

– А если я не хочу?

Доктор Никель покосился на меня, прежде чем ответить.

– У тебя нет выбора.

– А у неё? Что, если она тоже не хочет?

– Со временем захочет.

Мы с миссис Никель молчали, пока Уильям разговаривал с отцом – так, словно меня вообще не было в комнате.

– У неё нет времени, – возразил Уильям. – Совет уже узнал, что Элиз – будущая мать оракула. А значит, и всё остальное они скоро выяснят. Что, если они придут за ней?

– Откуда они узнали? – вмешалась миссис Никель.

Уильям покачал головой:

– Кара им рассказала.

Миссис Никель нахмурилась.

– Но зачем?

– Она пыталась помочь мне, – сказала я, не в силах больше молчать. – В любом случае это не имеет значения. Никто за мной не придёт. Я помечена.

– Элиз, это не… – Уильям на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями. – Мы не знаем, кто и почему тебя пометил и надолго ли. Это не панацея. И не надо на это полагаться.

Никели, ошеломлённые новостями, не произнесли ни слова.

– После того что они с ней сегодня сделали, я думаю, нам следует уехать, – продолжал Уильям.

– Мы не можем. – Я сказала это, не успев подумать. Я не могла оставить Анну.

Уильям удивлённо посмотрел на меня.

– Почему? Кто знает, когда они сделают первый шаг?

Я лихорадочно соображала, ища легитимную причину остаться.

– Если я должна исполнить пророчество, то в побеге нет никакого смысла. Я и так слишком долго убегала – всю свою жизнь.

Доктор Никель лучезарно улыбнулся.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Уильям сердито посмотрел на меня, но не стал настаивать, и я задалась вопросом, знает ли он, почему я на самом деле хочу остаться.

Мы молча доели остатки ужина, а потом я следом за Уильямом вышла из столовой.

– Хочешь посмотреть мою комнату? – спросил он. – Больше не могу торчать здесь, внизу.

Коридор на втором этаже был вполне обычным для семейного дома – фотографии в рамках, похожие на коллажи, заполоняли все пустые стены. На них были родители Уильяма и он сам, а ещё – незнакомая молодая девушка.

– Кто это? – спросила я. Девушка выглядела как помолодевшая мама Уильяма. – У тебя есть сестра?

– Да. Эдит. Она гостит у подруги.

Я заметила, что все фотографии довольно новые. Судя по всему, они были сделаны за последние несколько лет. Я не нашла ни детских фото, ни классических свадебных снимков.

– Стало быть, Эдит унаследовала дар твоего отца?

– К сожалению, да. И в свои сорок она думает, что это делает её королевой вселенной.

Я улыбнулась, представляя, как младшая сестра донимает его.

Комнату Уильяма я опознала сразу, ещё до того как он успел об этом сказать. Она очень ему подходила. Сразу же от входа была видна целая стена компакт-дисков и всевозможные приспособления для наслаждения такой огромной коллекцией музыки – динамики, усилители и другие устройства, названий которых я не знала, возвышались до самого потолка.

Послеполуденный свет лился из окна справа, а рядом с окном стояла акустическая гитара тонкой работы.

Кровать казалась достаточно большой для двоих и была единственным местом в комнате, где можно сидеть, так что я расположилась на ней.

– Ну, в общем… – сказал Уильям, выбирая музыку. – Что бы ты ни решила, я это приму. – Он вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Мой отец прав. Это не мой выбор, а твой. Я останусь рядом, что бы ни случилось и что бы ты ни выбрала.

– Давай просто не будем говорить об этом?

Хотя бы на один вечер мне хотелось забыть о необходимости выбора и притвориться, что ничего этого не существует.

– Хорошо, – согласился он. – Мне просто было важно, чтобы ты это знала.

Он выбрал идеальную фоновую музыку, а я тем временем сняла сандалии, слегка подвинулась на кровати, освобождая для него место, и прислонилась спиной к стене. Уильям придвинулся поближе, взял подушку и небрежно положил мне на колени. Его красивое лицо теперь было прямо у меня перед глазами, и я остро ощутила, как сильно поддалась его очарованию. Пусть даже он не использовал свой дар – я всё равно чувствовала, как меня тянет к нему.

Уильям положил голову мне на колени, и мы слушали музыку, соглашаясь, что каждый следующий трек лучше предыдущего.

Заворожённая музыкой и словами песен, я нежно поглаживала его по волосам и старалась не думать о будущем. Уильям лежал с умиротворённым видом, закрыв глаза, а я разглядывала его изумительные черты, которые делали Уильяма таким неотразимым.

Я провела пальцем по контуру его челюсти, по изгибам бровей, по выемке под нижней губой. В конце концов Уильям погрузился в полудремоту, и моя рука двинулась дальше, коснувшись кожи под воротником его рубашки и спустившись по испещрённой веснушками руке. Даже самые необычные детали казались мне привлекательными – нежная кожа на сгибе локтя, крупные выпуклые костяшки пальцев… В нём не было ни единой чёрточки, которая мне не нравилась бы.

Я подняла взгляд, чтобы ещё немного полюбоваться его лицом, и увидела, что глаза Уильяма чуть приоткрыты.

– Как хорошо… – Он потянулся и уткнулся лицом мне в живот, скинув с себя дремоту. – Моя очередь.

Уильям сел и потянулся к моей шее. Запустил пальцы в волосы, заставив меня опуститься на кровать. Его губы, нежные, как лепестки розы, скользнули по моей ключице. Ощущения от его прикосновений были чем-то средним между приятной щекоткой и более глубоким, насыщенным чувством удовольствия, которое едва не свело меня с ума. Было трудно наслаждаться этой приятной щекоткой, не позволяя ей одолеть меня, но в этот раз я справилась.

Я потянулась к лицу Уильяма, отчаянно желая ощутить его губы. Поцелуй был именно таким, как я хотела, – и одновременно чем-то бо́льшим. Волнующим и удовлетворяющим. Но я слишком поздно подумала о том, что может за этим последовать, – и начала паниковать.

Отвечая на мои слишком рьяные поцелуи, рука Уильяма легла на обнажённую кожу моей поясницы, и я внутренне замерла от этого ощущения. Рассудок приказывал отстраниться, но моё нетерпеливое тело, жаждущее большего, не послушалось.

– Подожди, – выдохнула я.

В тот же миг Уильям убрал руку и отодвинулся. Его широко раскрытые глаза были полны раскаяния.

– Прости меня, – запинаясь произнёс он.

– Нет. – Я покачала головой. – Не извиняйся.

Я была сама виновата, торопя события, – при том, что даже не знала толком, как всё это происходит.

– Просто я ещё ни разу этого не делала… ни с кем. У меня никогда не было парня. В смысле, ты первый, с кем я вообще поцеловалась, так что я правда не очень-то знаю, что я творю.

Прекрати этот бессвязный лепет, Элиз, и проясни ситуацию. Переходи прямо к делу.

– У меня нет опыта, и…

– Эй, – оборвал он мою тираду. – Всё в порядке. Мы будем двигаться медленно.

Я глубоко вздохнула.

– Ладно…

Да, я помнила, что мы родственные души и тому подобное, но события развивались слишком быстро.

Уильям прислонился к стене, подтащив к себе побольше подушек. Я придвинулась ближе и положила голову ему на грудь.

– Стало быть, до меня ты ни с кем не целовалась? – спросил он, поглаживая меня по волосам.

– Да. Получилось убого.

– Ничего подобного. Вообще-то, ты отлично целуешься.

Я подняла на него взгляд.

– Что, правда?

– Правда. Я впервые поцеловался со Сью Крэп, на спор. Вот это была жалкая попытка, ты уж мне поверь.

– А у тебя когда-нибудь была девушка? – спросила я, желая узнать побольше пикантных подробностей его личной жизни.

– Однажды, – признался он.

– Ну, и? – подстегнула я, ткнув его в бок.

– Ну… – протянул Уильям. Я не смотрела на него, но мне казалось, что он улыбается. – Её звали Джулиет Харрисон. Она из другой общины, но здесь её знают. Я не слишком всем этим горжусь.

– Что случилось?

– Она манипулятор, – вздохнул Уильям. – Её родословная восходит к Афине, и, будучи потомком богини мудрости, она вроде как знает всё. Можешь себе представить, как это раздражает – иметь девушку, которая уверяет, что знает всё на свете, и, похоже, действительно знает? В общем-то, она и убедила меня, что мы созданы друг для друга. Как ты догадываешься, она ошиблась.

У меня было много вопросов, но я помалкивала.

– Наверное, нужно отвезти тебя домой, – сказал Уильям, не дождавшись ответа. – Я странновато себя чувствую, когда мы в одной постели, а там внизу мои родители.

Я поднялась и заставила себя отодвинуться от него.

– Кстати, почему ты до сих пор живёшь с ними?

– А ты как думаешь? У них на уме только война и пророчество. Они ведут себя как параноики и не позволяют съехать.

Час спустя мы с Уильямом уже лежали в моей постели. На некоторое время я отвлеклась от тяжёлых раздумий, но, когда он уснул, в голову снова полезли мысли о Йосифе, Никелях и Анне. Я смотрела на умиротворённое лицо спящего Уильяма, не желая признавать тот факт, что время работает против нас. Я старалась запомнить его таким, как сейчас, чтобы радоваться этим мгновениям – даже если они ускользали, как вода сквозь песок.

Глава девятнадцатая

Я не осознавала, насколько комфортно мне было в постели рядом с тёплым Уильямом, пока не проснулась от того, что его нет рядом.

Он оставил на подушке записку: «У меня есть план. Вернусь в понедельник. Будь осторожна».

Я сразу же подумала об Анне. Мы не виделись с тех пор, как я узнала о раке. Я объяснила ей, что встречаться небезопасно, но была и другая причина: как только я увижу её, мне придётся столкнуться лицом к лицу со всем, что я загоняла на задворки сознания.

Пока Уильям неотлучно был рядом, приглядывая за мной, я могла объяснить себе, почему не навещаю Анну, но теперь этот предлог больше не работал, и я понимала, что обязана к ней съездить.

Я ехала по мосту на своём стареньком «Ниссане», направляясь в Окленд, и по пути размышляла, что сказал бы Уильям, если б узнал об этом.

«О чём ты только думаешь?»

Я представила его обеспокоенное лицо. На самом деле я тоже тревожилась, не зная, чем может кончиться моя поездка. В последнее время мы оба были на взводе. Но если б я не отправилась к Анне сейчас, когда у меня появился шанс, то потом пожалела бы об этом.

Только съехав с автострады, я сообразила, что за мной следят. Я увидела чёрный «Линкольн» ещё в самом начале поездки. Машина держалась поблизости всю дорогу, пока я направлялась к Анне. Казалось, водителю всё равно, замечу я его или нет.

Я забеспокоилась. Что-то было не так. Недолго думая, я свернула не в ту сторону, уводя преследователя от дома подруги, и через несколько секунд машина снова оказалась рядом. Я ехала медленно, неспешно, не понимая, чего ожидать. Мной овладевало смятение. В панике я начала разгоняться, увеличив скорость с тридцати пяти до сорока, а потом до пятидесяти миль, стрелой проносясь сквозь жилые районы. Я сворачивала то туда, то сюда, надеясь оторваться, но «Линкольн» был решителен и настойчив.

Адреналин бурлил в крови, и страх брал верх над рассудком, парализуя меня. В голове не осталось ни одной мысли, я не могла даже заплакать. Единственное, на что я была способна, – это бежать и бежать. Но когда я взглянула в зеркало заднего вида, чтобы оценить расстояние между нами, машина исчезла.

Я держала ногу на акселераторе, всё ещё слишком напуганная, чтобы сбавить скорость. Я должна была убедиться, что преследователь отстал, и долго сворачивала с одной улицы на другую, прежде чем решилась остановиться в переулке за длинным рядом домов.

Шли секунды, а «Линкольн» не появлялся, и паника мало-помалу начала стихать. За мной действительно охотились – или кто-то просто пошутил? Или, возможно, они приняли меня не за того человека… хотя, учитывая обстоятельства, это было маловероятно.

Я вздрогнула при мысли, что в этот самый момент мой преследователь может быть где угодно, а я понятия не имею, где именно и что он замышляет.

Повернувшись на сиденье, я посмотрела назад сквозь стекло, не слишком доверяя зеркалам. Я обшаривала взглядом улицу и ждала, но «Линкольна» по-прежнему не было видно.

Я судорожно втянула воздух, крепко вцепилась в руль и прижалась затылком к подголовнику. Паника ещё не улеглась до конца, когда я тронулась с места, но не могла же я прятаться за этими домами вечно. Вдобавок мне потребуется не меньше часа, чтобы выбраться из этого лабиринта улочек, и преследователь уж точно не поймёт, куда я направляюсь.

К тому времени, когда я добралась до Анны – порядочно поблуждав и два раза остановившись, чтобы узнать дорогу, – я так радовалась окончанию путешествия, что даже не подумала проявить бдительность. Я припарковала машину, схватила свои вещи и уже направлялась к дому, когда краем глаза заметила чёрную машину, ожидающую меня в нескольких шагах от стоянки. Я оцепенела при виде её и не сразу разглядела стройную фигуру, прислонившуюся к стене неподалёку. Судя по миниатюрному телосложению, это была женщина, и я почувствовала какое-то глупое облегчение, хотя лицо девушки пряталось в тени карниза, нависавшего над ней.

Я стояла, задаваясь вопросом, была ли это та же самая машина, которая преследовала меня, или нет. Может, девушка просто кого-то ждала. А может, этим «кем-то» была я…

«Нужно сохранять спокойствие», – сказала я себе. Но стоило мне сдвинуться с места и сделать первую решительную попытку продолжить путь, как что-то ошеломило меня, лишив уверенности. Голос.

Элиз.

Имя прозвучало у меня в голове – так, словно кто-то произнёс его над самым моим ухом. Я резко обернулась, полагая, что девушка каким-то образом оказалась у меня за спиной. Но она неподвижно стояла всё там же – под выступом.

Страх вновь охватил меня, просачиваясь сквозь поры крохотными капельками пота, холодившими кожу. Девушка не приблизилась ни на шаг, но я знала, что она смотрит в мою сторону.

Я обшарила взглядом всё вокруг, ища какое-нибудь разумное объяснение, но здесь не было ничего подозрительного. Ничего и никого. Кроме неё.

Девушка вышла из тени на солнечный свет, и я наконец поняла. Это была Кара. Я с облегчением улыбнулась и оживилась, когда она двинулась мне навстречу. По крайней мере, меня встретил не Райдер.

– Привет. – Я просияла.

Кару не впечатлила моя восторженность. Её лицо оставалось невозмутимым и серьёзным, почти официальным. И одежда выглядела гораздо более официальной, чем то, что она обычно носила, – гладкая чёрная юбка и строгий пиджак красиво облегали её фигуру, но плохо сочетались с грубыми армейскими ботинками, которые она так любила. Глаза, накрашенные тёмным бунтарским макияжем, пристально смотрели на меня.

Привет, – отстранённо ответила она тем же голосом, который прозвучал у меня в голове. – Сделай себе одолжение: садись в машину и возвращайся домой.

– Почему? – спросила я, сбитая с толку её недружелюбным тоном. – Зачем ты всё время следишь за мной?

Не будь дурой.

Её губы не шевелились. Слова звучали у меня в голове – так, словно я слышала их через несуществующие наушники.

Внезапно всё встало на свои места. Чёрный «Линкольн» принадлежал Каре.

Я проигнорировала её последнюю реплику.

– Если ты всё это время знала, куда я еду, то зачем преследовала меня?

Я говорила укоризненно и сердито. После того как она спасла меня от Райдера, я начала считать Кару другом. Но, видимо, эти люди хорошо научились притворяться и лгать.

Я пыталась тебя отпугнуть. Чтобы ты вообще сюда не приезжала.

– Убирайся из моей головы и говори нормально! Словами через рот, – рявкнула я.

Я чувствовала злость и настороженность, и, видимо, этих эмоций оказалось достаточно, чтобы преодолеть мою нервозность. Я не чувствовала страха перед Карой, хотя, возможно, мне следовало её бояться.

– Не сердись, Элиз. Я пытаюсь убедиться, что ты не позволишь себя убить.

– Я думала, что нас с Анной засекли. Так что ты здесь делаешь? Собираешься меня арестовать?

Она коротко, с придыханием, рассмеялась, как будто это была крайне нелепая идея. Чёрные кудри подпрыгнули, когда Кара покачала головой.

– Нет? А что тогда?

– Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь, зная, что подставляешься перед Советом. Люди упрямы и глупы. Я видела, что происходит, когда ты им перечишь. Поверь мне: не надо.

– Каким образом я подвергаю себя риску? Я просто приехала навестить больную подругу. Честно говоря, не понимаю, что в этом такого запретного. Я не сделала ничего плохого.

Пока.

Это слово вторглось в мои мысли – навязчивое и нежеланное.

– Да перестань. Думаешь, я не вижу, что у тебя на уме?

Обещание, данное Анне, тут же всплыло в памяти, и Кара кивнула, подтверждая, что именно это она и имела в виду.

– Тебе-то какая разница? Это моё дело!

– И моё тоже. Во всяком случае, так считает Совет. Я выполняю свою работу.

Я не знала, как быть. Что означает вмешательство Кары и какие будут последствия. Что Совет сделает со мной, если я повидаюсь сегодня с Анной? Не могут же они наказать меня только за то, что я сходила в гости?..

– Райдер на задании. Он будет знать только то, что я ему скажу.

На губах Кары появилась вызывающая усмешка. Она, кажется, была довольна тем, что обладает какой-никакой властью.

– Считай это предупреждением.

Она отвернулась и, не попрощавшись, направилась к «Линкольну».

– Кара, – окликнула я. Она остановилась, но не обернулась. – Спасибо тебе.

* * *

– Знаешь, нормальные люди пользуются книжными полками, – с усмешкой сказала я, сидя на диване в гостиной Анны.

Уильям не звонил мне всё утро, и я начинала беспокоиться. Но, с другой стороны, это дало мне возможность побыть с Анной.

Чем больше времени я проводила с ней, тем лучше понимала, что не стоит ей верить, когда она говорит о своём здоровье. Она раз за разом беззаботно отмахивалась от этих вопросов, как будто в её состоянии не было ничего особенного. Я бы сказала: она привирает.

Я взяла старый экземпляр «Моби Дика» и перелистала потрёпанные страницы.

– Я думала, ты вообще не любишь читать.

Она рассмеялась, роясь в коробке у своих ног.

– Не любила, когда мне было двенадцать.

– Точно, – ответила я с улыбкой.

У Анны дрожали руки, когда она перебирала запылённые памятные вещи. Здесь была музыкальная шкатулка, несколько фотоальбомов, круглая жестяная коробка, полная безделушек. Её дыхание было поверхностным и затруднённым, и мне казалось, что она очень устала. Однако я помалкивала. Я знала, какой ответ получу, если предложу помощь, посоветую отдохнуть или спрошу, всё ли с ней в порядке. Анна выдаст какую-нибудь шибко умную фразочку, которая на самом деле не означает ровным счётом ничего.

– Они же были где-то здесь, я точно помню, – пробормотала она себе под нос.

– Да какая разница, Анна? Не нужно искать их прямо сейчас.

Я видела, с каким трудом ей даются самые простые дела, и у меня сжималось сердце. Ей становилось всё хуже.

– Вот они, – сказала она, проигнорировав мой встревоженный взгляд. – Уже не помню, когда последний раз заглядывала в эти ежегодники.

Улыбка, появившаяся на её губах, стоила того, чтобы потрудиться и найти их.

– Вау!

– Что? – спросила я, пересаживаясь на её кресло.

– Посмотри на нас. Мы были такими милыми.

Она разглядывала чёрно-белую зернистую фотографию. Мы стояли, собираясь выйти на перемену – держась за руки и сжимая свои скакалки, – и чувствовали себя счастливыми, как только могут быть счастливы дети.

– Это Коллин сзади? – спросила она.

Коллин. Имя всплыло на поверхность, как пузырёк воздуха в воде. Зимой он не стриг волосы, и они развевались на ветру, когда Коллин бежал по асфальтовой дорожке в столовую, гипнотизируя меня своим обаянием.

Я и забыла об этом мальчике. Он проучился в нашей школе всего год, а потом переехал.

– Мы, конечно, потратили на мечты о нём сколько-то своих ночей, – рассмеялась Анна.

– И дней тоже, – добавила я.

Дни тогда были простыми. Ну, на самом деле, наверное, простыми они никогда не были, но на какое-то время всё стало намного проще.

Анна достала фотоальбомы.

– Я часто их просматривала, когда Хлоя ложилась спать, – сказала она с улыбкой, напомнившей мне о прошлом.

Я сидела рядом с ней, пока она заново переживала сладко-горькие моменты своей жизни. Она бесподобно смотрелась в своём свадебном платье; её лицо было молодым, румяным и полным жизни, а улыбка, казалось, освещала всю комнату. Анна выглядела невероятно счастливой. Её локоны выбивались из-под фаты, ниспадавшей на спину. Платье открывало сильные руки и ключицы, которые тогда не выступали из-под кожи так сильно, как сейчас.

– Эх. Этот придурок ушёл, когда Хлое было два года. Некоторые мужчины просто не могут справиться со всеми радостями жизни. Двенадцать лет прошло, а он ни разу ей не позвонил.

– Я же тебе говорила. У меня было плохое предчувствие насчёт него.

– Ну, по крайней мере, он подарил мне дочь. Всё происходит по какой-то причине.

Я кивнула.

– Это правда.

В самом деле: всё на свете происходило по какой-то причине. И теперь, наблюдая, как Анна оглядывается на свою незавершённую жизнь, прощаясь с воспоминаниями, я подумала, что моя способность исцелять появилась не просто так. Может быть, этот дар был дан мне только затем, чтобы спасти её…

– Так-так, а вот я беременная, – рассмеялась она. – Уже не настолько хороша собой.

Её лицо было круглым и розовым, под стать животу, туго обтянутому комбинезоном. Анна стояла босиком, с закатанными штанинами и кисточкой в руке. Она красила стены в розовый цвет. Её муж, с каменным лицом, маячил в правом углу фотографии.

– Думаю, он не очень обрадовался, когда узнал, что у нас будет девочка, – призналась Анна.

– Да… – сказала я, вспоминая. – Ты была так уверена, что родится мальчик.

Она рассмеялась.

– Точно. Я собиралась назвать его Уайатт и купила всё голубого цвета.

– Знаю. Ты слишком сильно хотела мальчика. Это должно было привести к обратному эффекту.

– Нет, мальчика хотел Курт. А для меня это не имело значения.

Анна перевернула несколько страниц.

– Хлоя была очень милой, – похвасталась она, взяв следующий альбом. – И очень послушной. Она никогда не плакала.

Было приятно вместе с Анной перелистывать её воспоминания. На всех фотографиях она улыбалась, и мне нравилось видеть её счастливой.

Анна слишком молода для такой пытки. Этот рак был вором, отнимавшим у неё всё. И никакого выхода… Ей никто не поможет, кроме меня.

Я должна была спасти Анну. Я никогда не простила бы себя, если б не сделала этого.

– Я узнала, как тебя вылечить, – серьёзно сказала я, – но… это сложно.

Тишина сжала мне сердце, и я поняла, что Анна хочет надеяться, но не уверена, стоит ли…

– Всё в порядке, – сказала она с мрачной решимостью. – Я приняла…

– Нет, – перебила я. Встреча с ней решила всё за меня. – Я тебя вылечу. Но будут последствия.

Это был лучший способ сказать ей правду, ничего толком не объясняя.

– О… – Анна не понимала, как реагировать, если только не спрашивать о подробностях. – И что за последствия?

– Дело того стоит, – честно ответила я. – Но ты должна дать мне время. Сможешь продержаться ещё немного?

Жестоко с моей стороны было спрашивать вот так, в лоб, и я не находила себе оправданий, за исключением одного: я была напугана. Очень напугана и влюблена.

– Да, – ответила она, – но только пообещай мне, что будешь вести себя разумно. Не делай ничего, если это для тебя опасно.

– Я уже большая девочка, – поддразнила я, пытаясь поднять ей настроение. – Почти девяносто, помнишь? Думаю, я управлюсь.

Её обнадёживающая улыбка была тем заверением, в котором я так отчаянно нуждалась.

Глава двадцатая

– Скучаешь по мне? – спросил Уильям, без предупреждения вторгнувшись в мою квартиру воскресным вечером.

Я улыбнулась.

– Возможно.

Он подхватил меня на руки и бросил на кровать.

– Итак, поведай о своём грандиозном плане. Я ждала этого все выходные. И, кстати, спасибо, что позвонил.

Уильям рухнул на кровать рядом со мной.

– Ну, парень, к которому я ходил, тот ещё параноик. Никаких телефонов.

– И кто он такой?

Уильям виновато посмотрел на меня.

– Я не могу сказать.

– Да ладно тебе, – ответила я, садясь. – Я не буду принимать участие ни в каком плане, пока не узнаю все подробности.

– Это просто на крайний случай. Может, нам и не придётся ничего такого делать.

– А если придётся? – спросила я, надеясь вытянуть из него хоть что-нибудь.

– Вот тогда и скажу.

Я бросила на него игриво-недовольный взгляд, который должен был означать нечто вроде: я шучу только наполовину, а другой половине всё это действительно не нравится.

– Эй, я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Я не пытаюсь сделать тебя своей рабыней любви или кем-то таким.

Я насмешливо приподняла брови, словно говоря: «Попытайся». Улыбка Уильяма стала шире. Он подошёл ближе, но я, взвизгнув, отпрянула, и он бросился за мной. Его низкий рокочущий смех дразнил меня, когда он гонялся за мной по квартире, готовый схватить и повалить на пол. Я маневрировала, вбегая в свою комнату и выскакивая обратно, огибая стол и снова возвращаясь в гостиную. Очень быстро я поняла: я хочу, чтобы меня поймали.

Я резко обернулась. В тот же миг Уильям швырнул меня на диван и щекотал, пока я не начала задыхаться от смеха.

– Подожди! Прекрати! – выдохнула я, безудержно хохоча. – Это несправедливо!

По правде говоря, я не искала возможности сбежать. Мне хотелось попасть в его ловушку и не иметь ни единого шанса выбраться из паутины привязанности.

Уильям посмотрел мне в глаза. Его пальцы запутались в моих волосах, и он наклонился, жаждая поцелуя.

Прикосновение его губ до сих пор заставляло сердце учащённо биться, и это ощущение пронизывало меня до самых кончиков пальцев.

Уильям вновь улыбнулся, и наши слившиеся губы разъединились.

– Это было слишком просто. Мне даже не пришлось использовать дар.

Я смотрела в его изумрудные глаза и пыталась понять, чем они так отличаются от моих, как им удаётся излучать столько силы.

– А что ты чувствуешь, когда используешь своё умение? Я имею в виду: как ты вообще это делаешь?

Он сел, и его лицо стало задумчивым. Я обрадовалась, что у меня появилась возможность понаблюдать за ним. Не знаю, имел ли к этому отношение его дар, но мной овладело странное чувство – как будто бы отвернуться от Уильяма означало лишить себя самого главного источника красоты, перестать видеть великолепие изящного рельефа земли или нежный свет зари…

– Раньше никто меня об этом не спрашивал. Я толком не знаю, как делаю такие вещи. Ну, оно похоже на любую другую команду, которую мозг отдаёт твоему телу. – Уильям сжал и разжал кулак, наблюдая, как двигаются его пальцы. – Ну, знаешь: когда ты хочешь пошевелить рукой или ногой, она шевелится. Тебе не надо об этом задумываться. Так и тут: я просто смотрю на того, кого хочу очаровать, – и всё.

– Это сложно? – спросила я, продолжая любоваться Уильямом.

– Ну, бывает сложно, если я устал или что-то меня отвлекает.

– Но ведь тут ещё важен взгляд, да? – спросила я, сгорая от любопытства.

Он растянул губы в зловещей улыбке, словно шутливо угрожая мне своим опасным очарованием.

– Да, по сути дела, мои глаза направляют поток энергии, которая вызывает влюблённость, – ответил он. – Однако я работаю над использованием своих периферийных устройств.

Уильям отвернулся. Я поначалу не поняла, о чём он, но когда меня охватило знакомое чувство притяжения и я осознала, что не могу заставить себя отвести от него взгляд, стало ясно, о чём он говорил. Я попыталась сопротивляться – не потому что хотела избавиться от этого ощущения, а потому, что меня изумило, насколько сильна его власть надо мной. Однако бороться было бесполезно. Я медленно, но верно погружалась в эйфорию.

Я посмотрела на его тонко очерченный контур скул, потом мой взгляд скользнул вниз, к твёрдой челюсти и квадратному подбородку. Кожа светло-миндального цвета была безупречно гладкой, без единого изъяна. Мне захотелось прикоснуться к щеке Уильяма – просто слегка провести по ней рукой, чтобы откинуть назад упавшую на лицо прядь волос. Я отдала бы за это всё, что угодно.

– Сработало? – спросил он, освобождая меня от своих чар. – Я не хотел смотреть.

– Да, сработало. – Я рассмеялась. В голове ещё царил лёгкий сумбур. – Но ты же знаешь, что в этом нет необходимости.

Он бросил на меня озадаченный взгляд.

– О, да ладно! Ты уже должен был понять, что я у тебя в плену.

– Приятно слышать. – Он ухмыльнулся. – Значит, ты именно там, где я хочу.

* * *

Стоило только Уильяму вернуться в город, как вся наша банда постучалась в мою дверь, разыскивая его.

– Мы нашли новое место, – выпалила Рейчел.

– Хотите пойти? – спросил Сэм с порога.

Я никак не могла привыкнуть к его новой внешности – более взрослой версии того юноши, с которым меня познакомили.

– Конечно, – ответила я за нас обоих.

Было приятно выйти на улицу вечером. Жёлтое сияние уличных фонарей меняло цвета предметов, и я наблюдала за миром в оттенках сепии, пока мы шли к остановке поезда. Деревья, росшие вдоль дороги, образовывали навес из листьев, и пробивающийся сквозь них лунный свет рассеивался по тротуару.

Никс и Рейчел шли впереди, смеясь и пританцовывая, а Пол и Сэм, казалось, были погружены в беседу. Вот каково это – чувствовать себя молодым и живым, иметь друзей и быть счастливым.

Я украдкой бросила быстрый взгляд на Уильяма, зная, что это он вызвал во мне такие чувства. Его красота блистала в тусклом вечернем свете как луна на фоне чёрного как смоль неба.

– Интересно, куда мы направляемся? – спросила я, когда поезд вёз нас в центр города.

Уильям пожал плечами:

– Понятия не имею.

– На крышу, – ответил Пол с соседнего сиденья.

Когда мы добрались до места, вестибюль здания был пуст – лишь несколько камер видеонаблюдения следили за нами.

Никс позаботилась о том, чтобы мы поднялись на верхний этаж незамеченными, и мы забрались по лестнице, ведущей на крышу.

Оказавшись там, я поняла, почему это новое место стоило того, чтобы отправиться в поход. С крыши открывался потрясающий вид. Море городских огней простиралось под нами до самого горизонта.

Я прижала локти к телу, вздрогнув от ночного холода.

– Ух ты! Отличное место!

– А я тебе говорила! – возбуждённо ответила Рейчел.

– Ладно, ребята, вы можете идти, – сказала Никс, обращаясь к Полу и Рейчел, и они вдвоём взмыли в воздух.

Сэм подпёр старой ржавой стремянкой ручку двери, ведущей на крышу.

– По крайней мере, Никс поймёт, если кто-то попытается сюда пробраться.

Он вытащил из-за вентиляционной трубы четыре складных стула и расставил их для нас.

– Итак, – сказала Никс, глядя на Уильяма, – до вас уже дошли слухи или рассказать?

– Какие слухи? – спросила я.

– Стало быть, не дошли.

Уильям пожал плечами и покачал головой.

– Так что за слухи?

Никс посмотрела на Сэма, прежде чем ответить.

– Болтают, что сын доктора Никеля встречается с последней целительницей. – Она вопросительно глянула на меня. – Это правда?

– Да, – призналась я. – Правда.

– Какая часть? – спросил Уильям с ухмылкой. – О свиданиях или о пророчестве?

Я покраснела и отвела взгляд.

– Обе.

– Что? – воскликнула Рейчел, плюхаясь рядом с нами. – И ты ничего не сказал друзьям? Как ты мог?

– Он сказал мне, – вмешался Сэм.

Уильям посмотрел на него.

– Спасибо. Ты очень помог.

– Ты рассказал Сэму, но не нам. – Рейчел усмехнулась.

– Я его лучший друг! – заступился Сэм за Уильяма.

– А я-то думала, что это я твой лучший друг. – Никс подтолкнула Сэма.

– Ты моя лучшая подружка.

– Так. Во-первых, я не твоя подружка…

Сэм закатил глаза.

– Ты что, издеваешься?

– Да какая разница – лучший, не лучший? – Рейчел вскочила с места. – Мы все друзья. Он должен был нам рассказать.

– Если б я знал, что вы двое будете так ругаться, то действительно подумал бы об этом, – сказал Уильям, сдерживая улыбку.

Пол рассмеялся.

– А ты не понимал, что так будет?

– Ладно. Что это значит? – спросила Рейчел. – Будет война?

– Не знаю, – честно призналась я. – Я на самом деле не представляю, чего все от меня ждут.

– Я думаю, тебе следует убраться отсюда, – серьёзно сказала Никс. – Ты видела, что они сделали с Сэмом.

– Спасибо, Никс, – усмехнулся Сэм. – Она ведёт себя так, будто я дряхлый старик.

– Сэм! – воскликнула Никс. – Я не это имела в виду.

– Она просто сказала, что если Совет узнает… – вступила Рейчел.

– Возможно, они уже знают, – перебил Уильям. – Я говорил Элиз, что мы должны уехать, но она не хочет.

– Почему? – спросила Рейчел.

Все пятеро уставились на меня.

– Ребята, вы не понимаете.

Я и не ждала, что они поймут. Если бы я была на их месте, я бы, наверное, сказала то же самое. Но без меня Анна не выживет, и это значило, что я никуда не уеду, кто бы что ни говорил.

– Кроме того, я помечена. Если бы Совет хотел моей смерти, я давно была бы мертва.

– Она права, – сказал Пол, паря в воздухе в футе над землёй. – Элиз ничего не предпринимает и ничем не подтвердила, что она – та, за кого её все принимают. Может, они ждут, когда она сделает первый шаг.

Сэм кивнул.

– Может, и так. Зачем начинать войну, если точно не знаешь, кто твой противник?

– То есть ты думаешь, что, если Элиз просто будет сидеть тихо, они оставят её в покое? – спросила Никс.

– Не исключено, – отозвался Сэм. – Она ничего не делает, чтобы навредить им, – так зачем её провоцировать? Если Совет придёт за ней, они сами разожгут огонь у себя под ногами. Люди взбудоражатся. Кто-то встанет на их сторону, а кто-то нет. Начнут ссориться по любому поводу.

– Совет не хочет быть тем, кто нанесёт первый удар, – прибавил Пол.

– А я бы сказала, что они это уже сделали, – возразила Рейчел. – Мы слышали о твоём тесте на избегание.

– Тест устроил Райдер, – пояснил Уильям. – Не думаю, что Кристоф имеет к этому хоть какое-то отношение.

– А ты что скажешь, Элиз? – спросила Никс. – Собираешься сделать первый шаг?

– Посмотрим, – ответила я, думая об Анне.

Несомненно, Совет сочтёт исцеление Анны издёвкой, даже если это будет мой единственный выпад против них.

Глава двадцать первая

Друзья Уильяма согласились держать всё в секрете и не обращать внимания на слухи, которые распространялись в кулуарах.

Впервые придя в институт после теста на избегание, я заметила большие перемены. Некоторые люди откровенно пялились на меня, а другие, напротив, отводили взгляды и переходили на другую сторону коридора.

– Только скажи – и мы уйдём отсюда, – шепнул Уильям, ободряюще стискивая мою руку.

– Всё в порядке, – отмахнулась я.

В глубине души я до сих пор надеялась, что на каком-нибудь занятии узнаю способ спасти Анну, не жертвуя своей жизнью. Если для этого требовалось вытерпеть несколько косых взглядов – пусть будет так.

Когда я пришла на урок самообороны, Хелен радостно улыбнулась мне.

– Ты выжила!

– С трудом, – сказала я, вспоминая жуткие подробности аварии.

Что, уже все без исключения знали о моём тестировании?

– Ты подкинула мне идею для сегодняшнего занятия. Будет весело.

– Думаю, она путает слово «весело» с «безумно», – прошептал Уильям, когда мы направились к огромному синему креслу-мешку. – В прошлый раз, когда было «весело», Никс раскроила себе череп.

Что ж, Уильям оказался прав. Мисс Станзич была чокнутой.

– Сегодня мы поиграем в «Сваливай или ложись», – объявила она классу.

Уильям подтолкнул меня локтем.

– Ну? Это весело или безумно?

– Ваша цель – выйти за дверь аудитории. Я выберу трёх человек, чьей задачей будет помешать вам. Каждый, кто сумеет выбраться наружу, получит десять очков.

– Безумно, – прошептала я одними губами. Уильям удовлетворённо кивнул и улыбнулся.

– Я надеюсь, – продолжала мисс Станзич, – что таким образом вы научитесь справляться с ситуациями, когда буквально всё против тебя.

Она посмотрела на меня с довольной улыбкой.

– Есть добровольцы?

Добровольцев не нашлось, но, вероятно, мисс Станзич на это и не рассчитывала. В итоге в группу из трёх человек вошли Пол, Джеймс – мальчик, который умел управлять электричеством, – и Стэн, чей дар насылать сон в прошлый раз чуть не прикончил Никс. Они должны были противостоять Рейчел.

– Трое парней против девушки, – недовольно сказал Пол. – Это нечестно.

Мисс Станзич лишь рассмеялась.

– В том-то и заключается смысл упражнения.

– Я их сделаю! – с вызовом сказала Рейчел.

Схватка заняла меньше тридцати секунд. Как только мисс Станзич сказала: «Начали!», Рейчел превратилась в крошечный шарик разноцветного света. Она порхала по комнате, словно фея, дразня парней. Джеймс швырял в Рейчел трескучие молнии, Пол с бешеной скоростью гонялся за ней, а Стэн неистово вертел головой, пытаясь сфокусировать взгляд на светящемся пятнышке, которое летало быстрее, чем двигались его глаза.

Повеселившись немного, Рейчел метнулась к двери, и сияющий шарик исчез – ещё до того, как Пол успел сделать очередной вираж.

– Я же предупреждала! – гордо сказала Рейчел, вернувшись в класс уже в человеческом облике.

– Отличная работа, Рейчел, – похвалила мисс Станзич.

В следующую тройку вошли Сэм, Никс и Пенни – веснушчатая брюнетка, обладающая даром невидимости. Им предстояло задержать Стефана. Это был мускулистый, спортивного вида парень, чья родословная восходила к Эриде – богине раздора.

– По крайней мере, они не подерутся друг с другом, – сказал Уильям, поудобнее устроившись в кресле.

– Посмотрим, – с улыбкой ответила я.

– Начали! – объявила мисс Станзич.

Я ожидала, что Стефан бросится бежать, но он стоял, с озорной улыбкой глядя на троицу противников.

Сэм свирепо посмотрел на Никс.

– Сделай что-нибудь! – рявкнул он.

– Уже сделала, – крикнула она в ответ. – Он ослеп. Чего ещё ты от меня хочешь?

– Работайте вместе, – посоветовала мисс Станзич.

Пенни исчезла.

Я ожидала, что она подойдёт сзади к их слишком самоуверенному противнику и преградит ему путь, заставит заблудиться в кромешной тьме, которую создала Никс. Однако вышло не так. Внезапно Сэм отлетел назад и врезался в стену.

– Что за чёрт?! – крикнул он Никс.

– Это не я сделала! – рявкнула она.

Сэм беспомощно зашарил руками в воздухе, тоже оказавшись в темноте, которую Никс, должно быть, наслала на него в отместку. После этого Никс зашаталась и у неё начал заплетаться язык. Натолкнувшись друг на друга, они повалились на пол, ругаясь и крича. Невидимая Пенни добавила сумбура, дёргая их за волосы и пиная по рёбрам. Только теперь я поняла, что Стефан использовал свой дар, чтобы вызвать конфликт и перессорить своих противников.

– Потрясающе, Стефан, – восхитилась мисс Станзич.

Стефан стоял всё на том же месте, не сдвинувшись ни на шаг.

– Уильям, ты можешь этому противодействовать?

Уильям встал, и кресло-мешок изменило форму, заставив меня повалиться на бок.

Он вперил взгляд в своих дерущихся друзей, но, несмотря на все попытки остановить их, потасовка продолжалась.

– Я тебя ненавижу! – взвизгнула Никс.

– Отвали от меня! – проревел Сэм, когда они покатились по полу. – Ты чокнутая!

Невидимая Пенни со всей силы дёрнула Сэма за волосы, вынудив его запрокинуть голову. Уильям разочарованно вздохнул.

– Не прекращайте попыток! – убеждала мисс Станзич. – Стефан, не нужно пока выходить из комнаты. Не сдавайся.

Сперва прекратились крики, затем драка, однако Сэм всё ещё прижимал Никс к линолеуму.

– О-о! – воскликнул Пол с зелёного поролонового дивана. – Поцелуй её, Сэмми!

Сэм и Никс уставились друг на друга, но трудно было сказать, чего в этих взглядах больше – любви или ненависти. Потом Сэм медленно наклонил голову, приблизив губы к лицу Никс. Оба закрыли глаза…

Мисс Станзич кивнула, глянув в нашу сторону.

– Отлично, Уильям. Спасибо.

Глаза Никс резко открылись, когда Уильям откинулся на спинку кресла, освобождая обоих от воздействия своего дара.

– Отвали, – хмуро сказала Никс.

– О, расслабься, – отозвался Сэм, выпуская её. – Не то чтобы у меня был выбор.

Неодобрительно приподняв брови, он глянул на Уильяма.

– Что? – сказал тот, пожимая плечами.

Я не смогла сдержать улыбку.

Занятие прошло быстро – возможно, потому что обошлось без травм. Когда студенты шумной толпой вывалились из класса в коридор, я решила, что самое время спросить об Анне. Вероятно, это была моя последняя надежда.

– Мне нужно поговорить с мисс Станзич, – сказала я Уильяму, когда мы направлялись к двери. – Встретимся у машины?

– Конечно, – отозвался он и переключил внимание на Сэма и Никс, подтрунивая над ними.

Я порадовалась, что Уильям отвлёкся на них и не спросил, о чём я собираюсь говорить.

– Привет, – сказала я, подходя к столу.

– Привет, Элиз, – ответила Хелен. – Как тебе сегодняшнее занятие? Понравилось?

– Да, было здорово. Но у меня есть один личный вопрос.

Она взмахнула рукой, прервав настойчивое тиканье настенных часов.

– Слушаю.

– Вы были лучшей подругой моей мамы, так? Я думаю, что могу вам доверять.

Хелен дружелюбно улыбнулась.

– Разумеется, можешь.

Мне было неловко рассказывать о своих планах, но я не видела другого выхода. Я села перед столом, собираясь с духом, чтобы заговорить.

– Предположим, я хочу вылечить кое-кого с последней стадией рака… – Начала я, но стоило мне сказать это, как губы мисс Станзич сжались в тонкую линию и она отвела взгляд.

Я решила не продолжать.

– Ты хочешь исцелить человека.

Она говорила тихо, но уверенно.

– Почему сразу человека?

– Потомки не болеют, Элиз, – печально сказала она.

Хелен явно сама уже была не рада, что узнала мой секрет.

Я уставилась в пол.

– Есть ли какой-нибудь способ выжить?

Я заставила себя снова посмотреть на мисс Станзич, и наши взгляды встретились.

– Тебе не следовало спрашивать меня об этом.

– А вы ожидали, что я начну войну, не нарушая правил?

Её глаза расширились. Казалось, мой аргумент убедил Хелен.

– Твоя мама как-то сделала это, – внезапно сказала она. – Всего один раз. Тебе нужен помощник. Тот, кто исцелит тебя, когда ты потеряешь слишком много крови.

Плохой вариант. Мне было нужно то, что я смогу сделать самостоятельно. Одна.

– А другого способа нет?

– Нет, – она покачала головой. – Кровь выливается – кровь вливается. Это единственный способ. Проблема в том, что в наши дни ты едва ли найдёшь потомка, готового рисковать жизнью ради незнакомого человека. Прости, я ничем не могу тебе помочь. У меня есть семья и дети.

Я обескураженно вздохнула. Единственным, кто мог бы согласиться, была Хлоя, а она понятия не имела о моём даре. Я не могла подвергнуть её опасности, всё рассказав. Тогда она тоже станет мишенью Совета.

– Я не могу никого попросить. Ведь Совет убьёт любого, кто согласится мне помогать.

– И не только его. Они убьют тебя и твоего друга. – Глаза Хелен были печальными и встревоженными. – Это не стоит такого риска.

Я покачала головой, всё ещё размышляя:

– Нет. Мы помечены.

Совет знал, что Анна в курсе дела. Я навещала её. Я рассказала ей всё. Но ничего не произошло.

– Как? – удивлённо спросила Хелен. – Это не имеет смысла. Зачем им защищать своего врага – да ещё человека?

– Не знаю, почему Анна помечена, но это так. Всю мою жизнь мы были друзьями и никто её не трогал, – ответила я. – А меня пометили, потому что я будущая мать оракула.

Хелен в изумлении приоткрыла рот.

– Думаю, это была веская причина.

– Если у меня не останется выбора, я сделаю всё сама, – решила я.

– Ты не можешь! – Хелен почти кричала. – Неужели не понимаешь? В тот момент, когда ты умрёшь, Анна лишится защиты. Она отмечена, потому что отмечена ты. После твоей смерти Анна будет больше не нужна Кристофу.

– А сейчас она ему зачем?

– Я не знаю. Возможно, он пытается расположить тебя к себе, щадя её. Но как только тебя не станет, её тут же убьют.

От слов Хелен у меня перехватило дыхание. Этого я не учла! Я потратила так много времени, размышляя, что и когда я буду делать и что случится с Уильямом, но даже не подумала о судьбе Анны.

И всё же я не собиралась так легко сдаться.

– Я скажу ей, чтобы она уехала. Сбежала. Скрылась. Я придумаю план. Может, я сумею сделать всё так, чтобы Совет вообще ничего не узнал…

– Не делай из себя мученицу, Элиз, – укоризненно сказала Хелен. – Я понимаю, что тебе очень дорога эта женщина, которую ты хочешь исцелить, но подумай, сколько людей на тебя рассчитывают. Подумай, от чего отказались твои родители, чтобы сохранить тебе жизнь. Не забывай об этом.

Как я могла спорить с Хелен? Мама и папа покинули общество потомков и стали изгоями, чтобы я была в безопасности. Убить себя вместо Анны означало бы, что они принесли эту жертву напрасно.

Тем не менее теперь Анна – самый близкий для меня человек, и я обязана сделать всё возможное, чтобы её спасти.

– Я не могу просто смотреть, как она умирает, – упрямо сказала я. – Тем более что у меня есть лекарство.

– Это часть обучения, Элиз. Как потомок и целительница ты должна усвоить, что не можешь спасти всех. Твоя мать тоже переживала из-за этого. Наверняка и другие твои предки сталкивались с подобной дилеммой. Но ты не можешь взвалить всю тяжесть мира на свои плечи.

– Она уже лежит на моих плечах. Все ждут, что я спасу их от Совета, а я понятия не имею, как это сделать.

– Доверяй своим инстинктам – и пророчество исполнится само собой.

– Мои инстинкты подсказывают, что я должна вылечить Анну.

Хелен кивнула, принимая моё решение.

– Тогда найди того, кто любит тебя достаточно сильно, чтобы помочь, несмотря на последствия.

Глава двадцать вторая

Часы снова начали тикать, и я вышла в пустой коридор, не глядя по сторонам.

Направляясь к лифту, я заметила пару блестящих чёрных ковбойских сапог, которым здесь было не место.

– Тебя очень легко найти.

Прежде чем я успела поднять взгляд, Райдер швырнул меня через весь коридор, как тряпичную куклу. Я с размаху ударилась о стену, и спину пронзила боль, но я ещё могла двигаться и вскочила на ноги, пытаясь убежать.

– Это вряд ли, – сказал он, останавливая меня на полпути.

Пустая надежда. Удрать от Райдера было невозможно.

Он вразвалочку подошёл ко мне и толкнул. Я плашмя упала на покрытый линолеумом пол, грянувшись об него так, что выбило воздух из лёгких. У меня перехватило дыхание.

– Это правда?

Где все? Почему коридор пустой? Я отчаянно молилась, чтобы появился хоть кто-нибудь.

Райдер перекинул через меня одну ногу и сел мне на живот. Я, едва обретя способность вздохнуть, снова начала задыхаться под весом его тела.

«Пожалуйста, кто-нибудь, – мысленно молила я, – выгляните в коридор!»

Словно прочитав мои мысли, преподаватель по избеганию людей открыл дверь своего класса. Он высунул наружу крошечную белокурую голову и посмотрел прямо на меня. Я видела ошеломление на его лице и изо всех сил пыталась сказать взглядом: «Спасите меня!», но он заметил Райдера и поспешно захлопнул дверь. Щёлкнул замок.

Удерживая меня своим весом, Райдер убрал оцепенение. Поняв, что снова могу шевелиться, я тут же попыталась вырваться, но это было бессмысленно. Я открыла рот, пытаясь закричать, но оказалось, Райдер по-прежнему контролировал мой голос, и ничего не вышло.

Я яростно задёргалась, пытаясь вывернуться из-под него. Я понимала, что он ударит меня, но снова пропустила момент, когда тяжёлый кулак взметнулся и врезался мне в голову. Я ударилась щекой об пол.

– Ну хватит, – сказал он, словно разговаривал с ребёнком. – Я задал тебе вопрос. Это правда? У нас тут маленькая принцесса из пророчества?

Я уставилась на него, пытаясь замаскировать свой страх ненавистью. Он ведь не ожидал, что я отвечу, не так ли? Я открыла рот, надеясь, что на сей раз удастся закричать.

– Помог…

Тяжёлая ладонь Райдера легла мне на челюсть, прежде чем я успела закончить, и я почувствовала, что снова оцепенела.

– Знаешь, я тут провёл небольшое расследование, – сказал Райдер, словно разговаривая сам с собой. Его тяжёлое тело по-прежнему давило на меня, когда он нагнулся и заглянул мне в глаза. – Я не нашёл больше ни одного целителя. Оказывается, ты единственная. На самом деле я никогда не верил в пророчество, но… – Райдер небрежно пожал плечами. – Возможно, я ошибался. Проблема в том, что я ни разу не видел, как ты кого-нибудь исцеляешь. Поэтому хотел убедиться лично.

Его улыбка выглядела жутко, и, не будь я в оцепенении, меня бы трясло. Я внутренне содрогнулась от щелчка выкидного ножа. Райдер позволил мне полюбоваться блеском лезвия, а потом прикоснулся кончиком ножа к моей щеке и полоснул.

Моё тело оставалось неподвижным, но мысленно я металась, кричала и умоляла. Я почувствовала, как слёзы и кровь стекают по моей коже, и могла только наблюдать, как Райдер сжал лезвие в кулаке – достаточно крепко, чтобы порезать ладонь. Затем он влепил мне оплеуху – гораздо сильнее, чем было необходимо. Он покрепче стиснул мне горло стальными пальцами, явно получая от этого удовольствие.

Порезы зажили, и Райдер злорадно ухмыльнулся, а потом рассмеялся.

– Я-то думал, что Никели пытаются нас надуть. Но ты настоящая, моя лапочка.

Он разжал пальцы, и воздух потоком хлынул мне в лёгкие. Райдер поднялся на ноги и забегал по коридору, описывая вокруг меня круги.

– Хотелось бы мне закончить дело прямо сейчас, – сказал он с усмешкой, – но я знаю, что у Кристофа есть планы на тебя и на твоих друзей-людишек. Вам кажется, будто вы в безопасности, но это не навсегда. Все вы ответите за свои дела. У Кристофа есть причины сохранить тебе жизнь, но лишь до тех пор, пока он не получит то, чего хочет. И когда это произойдёт… – Он ногой повернул мне голову и уставился на меня сверху вниз с жаждой крови в глазах. – Ты моя.

Носком сапога он пнул меня по рёбрам, перевернув на живот, и я ударилась лицом об пол.

– А пока не перечь мне. А не то может произойти какой-нибудь… несчастный случай.

Райдер ушёл, стуча сапогами и насвистывая весёлую мелодию. Я осталась лежать ничком на грязном потёртом линолеуме. Даже когда оцепенение прошло, я не двинулась с места и лишь тихо всхлипывала. Дело было не только в физической боли. Страх, неопределённость будущего, последствия мои поступков, само моё существование – всё это вызвало неудержимый поток слёз.

Затем, когда я наконец обрела полный контроль над телом и взяла себя в руки, я встала и направилась к туалету. Я не могла позволить Уильяму увидеть меня такой. Правая сторона лица вся была вымазана кровью – моей и Райдера, и в тусклом флуоресцентном свете это выглядело как сцена из фильма ужасов.

Я включила холодную воду и ополоснула кожу, избегая смотреть себе в глаза. Я знала, что если сделаю это, то снова заплачу.

Будь сильнее, – сказала я себе. – Не дай ему победить. Не позволяй ему сломить тебя.

Я смыла кровь с рук и лица, а затем с волос – и воспользовалась сушилкой, чтобы высушить влажные пряди. Потом зачесала их на правую щёку, пытаясь скрыть только что сросшуюся порозовевшую кожу.

– Я знаю! – услышала я взволнованный возглас Уильяма, когда пробиралась через парковку.

Сэм и Никс стояли, прислонившись к «Хонде» Уильяма, а он что-то оживлённо говорил, размахивая руками.

– Я никогда раньше не заставлял двух людей влюбиться друг в друга.

– А кто сказал, что сейчас заставил? – спросила Никс, улыбнувшись.

– Я говорю, – отозвался Уильям. – Да ладно! Сэм, ты позволишь ей это отрицать?

– Не-не, – Сэм покачал головой, – меня не приплетай. Я сохраняю нейтралитет.

Уильям взмахнул руками:

– Вы же понимаете, что это видело человек тридцать?

– А я говорю: ничего такого не было, – настаивала Никс.

– Ну хорошо. Давайте попробуем ещё раз.

– Нет! – хором ответили Сэм и Никс.

– Он и правда остановил вашу драку, – сказала я, пытаясь изобразить счастливую улыбку.

Уильям обнял меня за талию, и я вздрогнула, когда он задел ушибленные рёбра.

– Это должно что-то значить.

Мы вчетвером договорились встретиться у Серно, где к нам присоединятся Рейчел и Пол.

– Всё в порядке? – спросил Уильям, как только мы сели в машину.

Я опустила солнцезащитный козырёк и проверила, нет ли крови у меня на лице.

– Да. А что?

Он подозрительно посмотрел на меня.

– Просто интересно. Что сказала мисс Станзич? И вообще, о чём тебе нужно было ей спросить?

– О… – пробормотала я, не готовая к такому вопросу.

Я могла бы что-нибудь выдумать, но, возможно, пришло время обсудить эту тему.

– После теста на избегание я много думала об исцелении. Я хотела поговорить с ней о том, что будет, если мне когда-нибудь придётся лечить человека.

Уильям нахмурился.

– Лечить людей нельзя. – Его голос зазвенел. – Ты же знаешь: они убьют тебя.

– Ну, я помечена, – возразила я.

– Тогда они убьют этого человека.

– А если Совет не узнает? – прошептала я с надеждой.

– Поверить не могу, что ты вообще об этом думаешь. Ты спятила? Да. Определённо спятила, и…

– Ты не знаешь, каково это, – перебила я. – Я могла исцелить ту маленькую девочку.

– Они всё равно убили бы её.

– А что, если Анне или Хлое понадобится помощь? Что тогда? Неужели ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки и ничего не сделаю?

Уильям не ответил. Он молча смотрел на дорогу. Никто из нас не произнёс ни слова, и мне почудилось, что тишина длится целую вечность.

– А это так? – внезапно спросил Уильям, не глядя на меня. – Им нужна помощь?

– Я сказала: «Что, если», – ответила я, не желая взваливать на него своё бремя. – Мне просто тяжело об этом думать, понимаешь?

Я не могла попросить его помочь мне. Во-первых, я подвергла бы Уильяма риску, если б Совет обо всём узнал. А во-вторых, я не знала, как он себя поведёт. Возможно, встанет на пути и попытается помешать, думая, что тем самым защищает меня.

Я была в отчаянии.

– Понимаю, – сказал Уильям и потянулся к моей руке.

Я откинула голову на спинку сиденья, глядя на проплывающий мимо город. Мне хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился.

– А как ты думаешь, – спросил Уильям, меняя тему, – я заставил Сэма и Никс влюбиться друг в друга? Или нет?

Я вымученно улыбнулась, мысленно благодаря Уильяма за то, что он сменил тему.

– Определённо.

– Это довольно сложно, – гордо сказал Уильям.

– Ну, задачу облегчало то, что они и так друг в друга влюблены, хотя и не признаются.

Уильям согласно кивнул.

– Боюсь, ты права.

Разговор с ним вытеснил из моей головы даже мысли о Райдере. Боль в рёбрах казалась уже не такой сильной. Мы смеялись, и Уильям выглядел настолько счастливым, что это передалось и мне. Мы в самом деле были счастливы. Но стоило лишь подумать, что всё это может закончиться, как к горлу снова подступили слёзы.

– Элиз… – Он припарковал машину перед кафе Серно и проникновенно посмотрел мне в глаза. – Я люблю тебя. Ты ведь знаешь: я ждал тебя всю жизнь.

Его взгляд был полон нежности.

– Хочешь верь, хочешь нет, но иногда мне кажется, что все те мгновения, когда рядом не было тебя, я потратил впустую. А теперь ты здесь. Да, мы в опасности, и над нами висит это пророчество, но, по крайней мере, мы есть друг у друга.

Он крепче сжал мою руку, и по нашим ладоням заструилось тепло.

Я не хотела плакать при нём и собиралась приберечь слёзы до той минуты, когда останусь одна, но ничего не могла поделать – они потекли по щекам.

Я была счастлива – потому что Уильям произносил именно те слова, которые мне так хотелось услышать, но вместе с тем я знала, что именно их мне слышать не следовало.

– Почему ты плачешь? – спросил он, и по его лицу я поняла, что он чувствует мою боль.

В любое другое время я пришла бы в восторг от его признания, но сейчас это разрывало мне сердце.

Почему именно сейчас? Почему он выбрал именно этот момент, чтобы излить свои чувства? Я уже решила принести себя в жертву, но как же трудно было расстаться с Уильямом! Он мне нужен!

Всё казалось таким зыбким, таким несправедливым… Всё, кроме одного: мы были предназначены друг другу самой судьбой.

– Я чувствую то же самое, – тихо сказала я.

Уильям, наверное, думал, что я плачу от счастья, и, улыбаясь, целовал меня в мокрые щёки.

Как же приятно и уютно было сидеть рядом с ним! Но каждый его нежный поцелуй напоминал мне, что я потеряю, если исцелю Анну.

Он наклонился к моим губам, всё ещё влажным от слёз, и я не отстранилась, хотя знала, что потом боль станет только сильнее. В тот момент я не могла смотреть правде в глаза. Это было слишком тяжело вынести.

Всё ещё чувствуя на губах поцелуй Уильяма, я отчаянно искала решение, которое позволило бы мне остаться в живых и никого не подставить.

Должен быть другой способ – химиотерапия, альтернативная медицина, добрый совет, что угодно.

Мне требовалось чудо.

Глава двадцать третья

– Я очень прошу: лучше приходи на День благодарения к нам, Элиз. Ты ведёшь себя неразумно! – простонал Уильям. – Это опасно!

Я вздохнула и рухнула на диван.

– Уильям, мне хочется увидеть Анну. И она меня пригласила. По-твоему, я должна просто сказать «нет»?

– Именно так, – с готовностью отозвался он.

– Анна моя лучшая подруга. И я действительно хочу побыть с ней.

– Да пойми же: это опасно! Ты видела, что случилось с Сэмом? И на тебя Райдер тоже странно поглядывает.

Я не рассказала Уильяму о стычке в коридоре и о том, что Совет выяснил, кто я такая. Теперь я очень радовалась, что промолчала. Представляю, какой шум он бы устроил, если б узнал.

– Мне лучше встречаться с ней сейчас, пока мы обе помечены, – отстаивала я свою точку зрения.

Уильям расхаживал по моей гостиной.

– Элиз, это не делает тебя неуязвимой. Вспомни тест на избегание. Ты чуть не погибла. Очевидно, что у Райдера есть способы до тебя добраться.

– Я уже поговорила с Карой. На День благодарения Райдер всегда ходит в бар и надирается. Он будет спать как бревно.

Уильям обхватил голову руками, пытаясь сдержать гнев.

– Ты не можешь знать это наверняка.

– Я готова рискнуть.

Я посмотрела на него с дивана, отчаянно желая, чтобы он понял.

– Тогда позволь мне пойти с тобой.

Я покачала головой, пытаясь придумать отговорку. Но какую? Уильям не должен узнать, что Анна больна.

– Нет. Я не хочу тебя впутывать. Кроме того, День благодарения надо проводить с семьёй.

Уильям запустил пятерню в волосы.

– Ты ведёшь себя крайней неразумно.

– Не волнуйся. Всё будет хорошо.

– Не надо говорить мне «не волнуйся»! – сердито сказал он. – Я видел, как тебя чуть не забили до смерти. И я боялся, что не успею вовремя, когда ты истекала кровью посреди улицы. Думаешь, после этого я могу не волноваться?

– Ладно, но и ты не говори мне, что я больше никогда не увижу Анну. Я на такое не согласна!

Уильям сел рядом и взял меня за руки.

– Я этого и не говорю, – мягко ответил он. – Просто тебе следует немного подождать и пойти к ней, когда…

– Когда, Уильям?

Он сморщил лоб.

– Я не знаю.

– Я не собираюсь просто взять и выкинуть Анну из своей жизни. Она мне как родная.

Уильям встал и подошёл к окну, старательно отводя взгляд.

– А может, так и надо сделать?

Он обернулся и посмотрел на меня. Я не могла поверить своим ушам.

– Я пойду к ней, – сказала я с напором.

– Ладно, – ответил он сквозь сжатые зубы.

А потом вышел за дверь моей квартиры и захлопнул её за собой.

Я отправилась к Анне, растеряв решимость, не уверенная, правильно ли поступила.

Впрочем, стоило мне увидеть сияющее лицо Хлои, я поняла, что сделала верный выбор. Когда она открыла дверь, из дома донёсся запах запекающейся индейки.

– Хло-помело, – улыбнулась я, и она обняла меня.

– Наконец-то. Я ждала тебя весь день.

– Ну так, может, теперь пригласишь её войти? – сказала Анна из гостиной и рассмеялась.

Пока она не заговорила, я не замечала, что Анна лежит в постели, расстеленной на диване. Войдя в гостиную, я сразу же кинулась к ней.

– Ты как? В порядке?

– В полном, – солгала она. – Хлоя не позволяет мне ничего делать. Строго-настрого приказала не вставать с дивана.

Они улыбнулись друг другу. Хлоя была счастлива, что может немного облегчить жизнь своей маме, а Анна – благодарна ей за это.

– Давай-ка начинай чистить картошку, – распорядилась Анна с дивана. – Когда закончишь – возвращайся, и я скажу тебе, что делать дальше.

– Ладно, – возбуждённо отозвалась Хлоя и умчалась на кухню.

Едва лишь она оказалась за пределами слышимости, я посмотрела на Анну.

– Как ты на самом деле? – спросила я, присаживаясь у неё в ногах.

Она опустила взгляд. Вся её бодрость и весёлое расположение духа были наигранными. Я позволила ей немного помолчать, чтобы отдохнуть от необходимости быть здесь и сейчас – или говорить что-то неискренне.

– Знаешь, эта болезнь… эта боль… Мне тяжело. Но хуже всего… – Анна вздохнула и, привстав, придвинулась ближе ко мне. – Хуже всего мне, когда я думаю о Хлое.

Она взглянула на вращающуюся дверь, ведущую на кухню, и её глаза наполнились слезами. Анна с трудом сдерживала их.

Меня терзало чувство вины. Я словно проигрывала боксёрский поединок. Я положила руку Анне на щиколотку, но была уверена, что прикосновение доставило мне больше удовольствия, чем ей.

– Хлое всего четырнадцать, – продолжала Анна с болью в голосе. – Это всё такое тяжкое бремя для неё. Она ещё ребёнок, но ей приходится в одиночку готовить ужин на День благодарения.

– Всё в порядке, – сказала я, пытаясь утешить Анну. – Ей было бы гораздо труднее без матери…

– Это ненормально, – с горечью ответила она. – Я хочу, чтобы Хлоя переехала к моей сестре. Уже сейчас. Чтобы снова смогла стать ребёнком.

– Что? – с ужасом прошептала я. – Анна, не говори так.

– Прости, но…

– Нет, – решительно сказала я. – Я ведь собираюсь исцелить тебя, помнишь? Ждать осталось недолго, просто… Ну, мне нужно ещё немного времени.

Едва я увидела Анну, все мои сомнения улетучились. Я готова была вылечить её, даже если б это стоило мне жизни. Но имея немного больше времени, я могла поискать другой способ.

Видимо, я слишком долго колебалась. Анна проницательно взглянула на меня – так, словно видела насквозь.

– Что произойдёт, если ты исцелишь меня, Элиз?

Я опустила взгляд, посмотрев на очертания её исхудавшей фигуры под одеялом.

– Сколько у меня есть времени? – сказала я, избегая ответа на её вопрос.

Анна не поддалась на мою уловку.

– Если ты не скажешь, тогда я не хочу, чтобы ты это делала.

– Я не могу сказать.

Она закрыла глаза, расставаясь с надеждой.

– Почему же?

– Потому что ты попытаешься меня отговорить.

– Видимо, ты права. Что ж, если так, тогда не надо ничего делать.

Анна всегда была жутко упрямой. Я не стала тратить силы на препирательства с ней.

Она вздохнула и снова легла.

– Я очень устала.

– Отдохни, – сказала я, вставая – так, что Анна теперь могла вытянуть ноги. В любом случае решать буду я, а не она. – Пойду помогу Хлое.

Анна не стала спорить. Она закрыла глаза, и я порадовалась, что оказалась рядом и дала ей возможность перевести дух. Анне было больно, и я не собиралась смиряться с ситуацией. Было тяжело видеть, как она страдает, и я бы сделала всё прямо здесь и сейчас, если б не Уильям. Я хотела попрощаться с ним.

А ещё мне было очень-очень страшно.

– Привет, – сказала я, заходя на кухню.

Видя Хлою, я всегда испытывала лёгкий дискомфорт. Она была слишком похожа на юную Анну, которую я так хорошо помнила.

– Можно я тебе помогу?

Хлоя улыбнулась.

– Конечно.

Я схватила нож и принялась чистить картошку, краем глаза наблюдая за Хлоей. Каждым своим движением она напоминала мать. Я всегда любила её, но теперь это перерастало в нечто большее – в обязанность защищать и оберегать её, как если бы она была моей собственной дочерью.

– Итак, ты у нас теперь старшеклассница. Первый год?

– Второй, – ответила она. – Ты же знаешь.

– Да, – призналась я, – но всё равно не верится.

– Ещё три года, – сказала Хлоя с озорной улыбкой.

Ей приходилось напоминать мне об этом всякий раз, когда я её видела. Я никак не могла уложить в голове, что внешне мы скоро будем выглядеть как ровесницы.

– Ещё четыре года, – поправила я. – И не думай, что если ты такая взрослая, то больше не обязана меня слушаться. Я в два раза старше твоей мамы, не забывай.

– Да-да. – Она хихикнула.

Я пихнула Хлою в плечо, когда она взяла нож и, сев рядом со мной, тоже принялась за картошку.

– Итак, расскажи последние новости. Как дела в школе?

Хлоя отвела взгляд.

– Не хочу об этом говорить.

– Почему? – спросила я, чувствуя, что ей неуютно.

Она дёрнула головой:

– Да ну… Там эти девчонки…

– Какие девчонки? Что они делают?

– Ну, знаешь, запирают меня в туалете, суют жвачку в волосы и вообще… превращают школу в небольшой ад.

Я отложила нож, разозлившись от такой беспардонности. Неужто они не знают, что у Хлои умирает мама?

– И давно?

Хлоя по-прежнему смотрела в пол, и мне казалось, что ей неловко.

– С прошлого года, – пробормотала она.

– А твоя мама в курсе?

– Нет. Я ей не рассказывала. – Её глаза вспыхнули, и она наконец посмотрела на меня – пристально и серьёзно. – И ты тоже не рассказывай. Я не хочу.

Я вздохнула. Не стоило скрывать такое от Анны, но во взгляде Хлои сквозило отчаяние.

– Ладно, – согласилась я.

– А мама хорошо себя чувствует? – неуверенно спросила Хлоя. – Она бодрится, но я знаю, что на самом деле всё плохо.

Я отвернулась и положила очищенную картошку в кипяток, избегая смотреть на Хлою. Её вопрос застал меня врасплох, и я не знала, как ответить.

– Да, с ней всё в порядке, – постаралась сказать я как можно небрежнее.

– Может, мне сходить проведать её?

– Нет, пусть отдохнёт, – ответила я, всё ещё стоя спиной к Хлое. – Не надо её будить.

– Ну ладно, – сказала она напряжённым голосом, открывая духовку, чтобы полить индейку соусом.

Я попыталась взять себя в руки, но тревога разрывала меня на части. Я знала, каково это – потерять мать. То, что Хлое придётся через это пройти в таком юном возрасте, было ужасающе несправедливо. Я обязана не допустить, чтобы случилось такое несчастье. Должна успокоить Хлою и сказать ей, что всё будет хорошо.

– Хлоя, – тихо проговорила я.

– Да? – Она обернулась и посмотрела на меня печальными глазами.

– Твоя мама обязательно выздоровеет. Она справится.

Эти слова были обещанием, укрепившим мою уверенность, но Хлоя, очевидно, решила, что я просто пытаюсь её утешить. Она беззвучно заплакала, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы.

– Нет, не выздоровеет.

– Доверься мне, – я пыталась сказать взглядом больше, чем словами. – Я ей помогу.

Судя по выражению лица Хлои, она догадалась, что я пытаюсь донести до неё нечто важное, но не поняла, что именно. Да и как бы она поняла? Хлоя знала о моём истинном возрасте, но мы с Анной сохранили тайну нашего исцеления.

Мы больше не обсуждали эту тему, а просто готовили еду, радуясь обществу друг друга.

Глава двадцать четвёртая

Уильям ни слова не сказал о Дне благодарения. Если он и злился на меня за то, что я провела его с Анной, то держал это при себе.

Я замечала, как время от времени Уильям оглядывается через плечо, но, видимо, Кара действительно ничего не сказала Райдеру, потому что он не появлялся на горизонте.

– Надо бы сообразить, чем займёмся в выходные, – подумала я вслух, засовывая в тостер несколько замороженных вафель.

Всю неделю мы с Уильямом провели затворниками, наслаждаясь обществом друг друга и не обращая внимания на внешний мир.

Уильям растянулся на диване, уткнувшись в еженедельный информационный бюллетень штаб-квартиры.

– Не надо ничего соображать, – сказал он, даже не оторвав взгляда от статьи.

Больше никаких объяснений он не дал – то ли поддразнивал меня, то ли недоговаривать вообще было в его характере.

– Почему нет?

– Потому что у нас уже есть планы.

– Какие планы? – предсказуемо спросила я.

Уильям ответил моментально, будто ему давно не терпелось сказать мне об этом, но он не хотел, чтобы я узнала раньше времени.

– Мы кое-куда едем.

– Ну… и куда же?

– Это довольно далеко, так что поездка займёт весь уик-энд.

Я схватила выскочившие из тостера вафли и освободила себе немного места на диване, раздвинув бёдрами ноги Уильяма.

– То есть подробностей не будет?

– Нет, – отрезал он.

– А ты скажешь, если я угадаю?

– Конечно, – ответил он с ухмылкой, откладывая еженедельник. – Но ты ни за что не догадаешься.

– Ладно. А как же я тогда узнаю, что мне брать с собой?

– Ты уже собрала вещи.

Зловещее выражение лица делало неотразимого Уильяма ещё более красивым, и трудно было на него злиться.

– Как это?

– Я собрал твои вещи прошлой ночью, когда ты уснула. Сумка у тебя в шкафу.

Я откусила одну ягоду от своей вафли.

– А если ты что-нибудь забыл?

– Не забыл.

Уильям никогда не страдал от недостатка самоуверенности.

– Купальник? – спросила я, надеясь понять, куда мы едем.

– Возможно, он понадобится.

– А какую ты взял обувь? Шлёпки или тенниски?

– То и другое.

– Как насчёт нижнего белья? – выпалила я.

– Угу.

– Серьёзно? Ты рылся в моём ящике с бельём? – ошарашенно спросила я.

Что он увидел? Я была не из тех девушек, которые уделяют много внимания своему белью. Перед глазами встали жуткие образы розовых хлопковых трусов из серии «неделька» и вусмерть застиранных «Хейнсов», и я застонала от смущения.

Уильям рассмеялся.

– Не переживай. Я их не рассматривал. Просто схватил и запихнул.

– Ладно, – пробурчала я, не веря ни единому его слову.

День шёл за днём, и я томилась в ожидании, размышляя, куда мы едем, но ни одна из моих догадок ни на йоту не приблизила меня к нашему таинственному месту назначения.

В перерывах между стирками я выяснила, что выезжать за пределы штата не планируется, но Уильям не сказал, в какую именно точку Калифорнии мы направимся. Я исключила Лос-Анджелес, Сан-Диего и округ Ориндж, но не была уверена, что Уильям честно подтвердит мою догадку, даже если я назову правильный ответ.

Охваченная нервным напряжением, я вымыла всю посуду, пропылесосила, помыла пол и протёрла пыль, а Уильям даже помог мне вымыть всю ванную сверху донизу, так что квартиру официально можно было признать чистой.

Наконец, после ужина, он открыл шкаф и вытащил мою сумку.

– Итак, ты готова?

– Ну а как я, по-твоему, узнаю, готова ли я, если понятия не имею, куда мы едем?

– Хорошая попытка. – Уильям лучезарно улыбнулся. – Пока что нужно просто спуститься вниз. Никс и Сэм ждут нас у «Серно».

Не дав мне заглянуть в сумку, Уильям с ней в руках отправился за машиной. Никс и Сэм ждали на тротуаре, и, запирая дверь, я задавалась вопросом, почему они не сидят внутри, попивая мокко или клубничный чай. Лишь подойдя к ним, я увидела на двери кафе красно-белую табличку «ЗАКРЫТО».

– Привет, – сказал Сэм, когда подъехал Уильям. – Серно сказал, что можно припарковаться на его месте. Не хочешь объехать сзади, чтобы не тащить сюда всю снарягу?

– Снарягу? – переспросила я, пытаясь понять, о чём речь.

– Да, снаряжение. Оно тяжёлое, – отозвалась Никс, усаживаясь сзади.

Сэм устроился рядом с ней, оставив переднее сиденье для меня.

– Так почему «Серно» закрыт? – спросила я, переживая за будущее кафетерия. – Это ведь не навсегда, правда?

– Что? Нет, конечно, – рассмеялся Сэм. – Серно всегда закрывается из-за Ленайи.

– Сэм, заткнись, – простонал Уильям.

– Ленайя? – ошарашенно спросила я. – О чём речь вообще?

– Что? – Сэм, словно защищаясь расправил плечи. – Ты ей ничего не сказал? Так предупреждать надо было!

– Ладно, проехали. Помоги загрузить вещи в багажник.

Я слышала, как они тихо препирались сзади, но что сделано – то сделано. Впрочем, я до сих пор ничего не знала, кроме этого странного названия. Я даже не видела, что там Уильям с Сэмом пихали в багажник – только слышала, как они пыхтели и переругивались, пытаясь всё уместить.

– Значит, ты даже не слышала о Ленайе? – спросила Никс с заднего сиденья.

– Нет, – ответила я, оборачиваясь к ней. – А должна была? Это что, какая-то церемония посвящения?

– Вовсе нет. Это просто праздничный фестиваль. На самом деле, там весело.

– Да ладно! Никс, и ты туда же? – сердито сказал Уильям, возвращаясь в машину. – Неужто ни один из вас не способен держать язык за зубами?

– Я просто сказала Элиз, что это фестиваль, чёрт возьми! Она так волновалась. Решила, что ты тащишь её на церемонию посвящения или вроде того.

– Правда? – Уильям рассмеялся. – Ну, в некотором смысле так оно и есть. Ты никогда не забудешь свою первую Ленайю.

Мы мчались по автостраде I-5, которая казалась мне бесконечной дорогой в никуда, и вскоре вездесущий город начал исчезать. Я не представляла, куда мы направляемся, но догадывалась, что это может быть очень и очень долгая поездка.

Мы оставили городские огни позади, сгустилась темнота, и горы бесшумно растворились в ночи, так что трудно было понять, где заканчиваются их вершины и начинается небо.

Так прошло несколько часов. Мы проезжали один маленький городок за другим, а потом Уильям неожиданно свернул на какую-то тёмную грунтовку, которую я, наверное, и не заметила бы. Не было ни указателей, ни огней впереди – просто безымянная дорога, уводящая в бездну. Я не приметила ни одной автозаправки или пит-стопа, однако Уильям явно не собирался останавливаться или возвращаться на трассу. Он гнал машину вперёд, хотя места стали совсем дикими и фары высвечивали только какие-то дебри.

Лишь после нескольких крутых поворотов я заметила впереди свет задних огней нескольких автомобилей, мигающих как взлётно-посадочная полоса аэродрома. Я осмотрелась по сторонам, вглядываясь в окружающую нас пустоту.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Увидишь, – быстро сказал Уильям, прежде чем остальные успели вставить хоть слово.

Я приподняла брови, отнюдь не удовлетворённая его ответом.

– Не волнуйся, – прибавил он. – Вон там, впереди, другие потомки. Мы не единственные, кто туда едет.

– Ну да, ну да. – Сэм хмыкнул.

– Я так понимаю, эта дорога не выведет нас в Лос-Анджелес?

– Едва ли, – ухмыльнулась Никс.

– Серьёзно, ребята, – настаивала я. – Здесь, у чёрта на куличках, есть какой-то секретный город? Или что? Слушайте, это даже не асфальтированная дорога!

Сэм рассмеялся.

– Ну не знаю, Уильям. Похоже, она не любит сюрпризы.

– Да нет, я люблю. Я просто… А вы уверены, что следом за нами сюда не приедут люди? – спросила я, резко сменив тему. Мне не хотелось говорить о себе.

Все промолчали.

– Мы не уверены, но, думаю, нет, – наконец ответил Сэм с заднего сиденья. – Раньше никто никогда за нами не следил.

– Можно подумать, ты бы заметил, – хмыкнула Никс.

– Заметил бы! – заявил Сэм, но его голос звучал неуверенно.

– Это как в тот раз, когда Джино Пилоске три дня следил за тобой для школьного проекта?

– Вовсе не так! – возмутился Сэм. – Во-первых, Джино потомок Артемиды. Выслеживать – его дар.

Он немного помолчал, явно довольный своим ответом.

– А во-вторых? – подзадорила его Никс.

– Нужно ещё «во-вторых»?

Я мысленно улыбнулась, борясь с желанием обернуться и посмотреть назад. Мне нравилось, как Сэм и Никс подкалывают друг друга.

– Ну, ты сказал «во-первых». Это подразумевает, что есть и «во-вторых».

– Отлично. Во-вторых, я знал, что Джино за мной следит. Просто не хотел, чтобы он провалил свой проект.

– Ну конечно! – воскликнула Никс.

– Заткнись.

– Да ладно. Я просто шучу.

Я отвлеклась от их препирательств, обдумывая так и оставшийся без ответа вопрос. Приятно было осознавать, что я не единственная, кто не знает всех подробностей жизни этого общества.

– Думаю, у них есть охрана, – сказал Уильям, отведя взгляд от дороги и посмотрев на меня с ободряющей улыбкой.

Он тоже до сих пор думал о моих последних словах.

– Ленайей занимается целая команда организаторов. Они проводят фестиваль каждый год и едва ли оставили бы его без защиты.

– И как давно проходит эта Ленайя? Сколько времени вы её празднуете?

– Ну, кажется, что она была всегда.

– Эй! – воинственно воскликнула Никс.

– О? – отозвался Уильям.

– Он выепендриется!

– Что? – переспросила я.

– Он выпендривается, – перевёл Уильям.

– Не надо, Сэм, – невнятно пробормотала Никс. – Я з-знаю, шо ты пытаешься сделать.

На сей раз я всё же обернулась.

– Сэм, – сказала я с лёгким упрёком. – Она пьяна?

– Она меня раздражала, – ответил он, пожав плечами.

– Ты думаешь, если я выпимши, я не смогу с тобой подраться?

Внезапно у меня потемнело в глазах, словно ночное небо разом поглотило весь мир. Всё исчезло, одновременно каким-то образом оставаясь на месте. Я вцепилась в своё сиденье, сообразив, что ощущения никуда не пропали.

– Эй! – крикнула я. – Что происходит?

Но мои слова заглушил гам, когда все заговорили одновременно. Я была не единственной, кто вслепую мчался сквозь чёрное пространство.

– Никс, прекрати! Мы ничего не видим! – услышала я крик Уильяма. Но было уже слишком поздно.

Она убрала щит как раз вовремя, чтобы мы успели увидеть, как машина влетает носом в кювет.

– Чёрт! – пробормотала Никс, когда мы оглядели друг друга.

– Все целы? – спросила я.

Казалось, никто не пострадал.

– Да, – ответил Сэм, потирая голову, которой ударился об окно.

– Чёрт возьми, ребята! – рявкнул Уильям.

Никто не произнёс ни слова. Молчание стало ещё более тягостным, когда Уильям дал задний ход, но машина лишь глубже увязла в жидкой липкой грязи.

– И что теперь? – осмелилась спросить я.

– Не знаю, – ответил Уильям. – Я не видел ни одной машины за нами.

– Говорил я вам, что надо выезжать раньше, – вставил Сэм.

– При чём тут это? – возмутилась Никс. – Если б ты не вёл себя как придурок…

– А, значит, я виноват?

– Да уж, не только я!

– Эй, – перебил их Уильям. – Вроде бы Пол и Рейчел собирались выезжать ещё позже нас.

– Да, – ответила Никс.

– Так позвони им! – рявкнул Сэм.

– А почему ты сам не позвонишь? – выпалила она в ответ.

– Я позвоню, – сказал Уильям. – А может, и не позвоню… У кого-нибудь тут ловит?

Не ловило ни у кого, и мы решили, что просто дождёмся следующую машину. Наверняка кто-нибудь да приедет.

Уильям выключил свет, чтобы сэкономить заряд аккумулятора, и мы все вышли, ожидая в темноте. Сэм и Никс постарались оказаться как можно дальше друг от друга – она дулась, стоя у капота машины, а он прислонился к слегка задранному заднему бамперу.

Мы с Уильямом расположились на земле, на равном расстоянии от них обоих, чтобы не принимать ничью сторону. Мы не видели ни единого проблеска света фар в темноте и почти не разговаривали. Я хотела бы попытаться разрядить обстановку, но не осмеливалась, а потому мне оставалось только вслушиваться в звуки ночи. Завораживающе стрекотали сверчки, а ветер ровно гудел, донося до нас шуршание сухой травы и шелест полыни.

Вдруг что-то нарушило это благолепие – посторонний звук, заглушивший всё остальное. Я сосредоточилась. Этот звук не был частью природного мира и казался диссонансом – слишком резким, слишком непохожим на все прочие.

Голоса… Обрывки разговора.

– Что? – прошептал Уильям, заметив, как я напряглась.

– Ш-ш, – шикнула я на него. – Ты это слышишь?

Я привлекла внимание Сэма и Никс, которые не проявили особого интереса к происходящему.

Голоса приближались, становясь всё отчётливее, но я пока не хотела выдавать себя. Что за люди бродят здесь по ночам? Люди, которые не желают, чтобы их видели.

– Кажется, я что-то слышу, – прошептал Уильям.

– Что происходит? – спросила Никс, подходя ближе.

На этот раз Уильям шикнул на неё. К нам присоединился Сэм. Мы тщательно вслушивались. Голоса звучали всё отчётливее и отчётливее.

Разговаривали мужчина и женщина. Казалось, что мужчина старше. У него был резкий грубоватый голос, как у киношного бандита. Женщина тоже говорила сердито, но голос был моложе, с намёком на драматический тон, не стёртый возрастом.

– О, вот только не надо, Сэл! Сколько мы уже работаем вместе? – Слова были ещё чёткими, но собеседники удалялись, и мне становилось всё труднее их расслышать. – Я тебя насквозь вижу. Тебе это нравится ничуть не больше, чем мне. Ты можешь выглядеть крутым, но никто не любит убивать людей, если он не чокнутый.

– Да знаю я! – ответил он немного раздражённо. – Но что мы можем сделать?

– Ничего, – буднично ответила она. – И вот это-то больше всего выводит из себя.

Последовала пауза, и трудно было сказать, насколько они приблизились. К счастью, машина съехала в кювет как раз перед заросшим полынью участком, и это обеспечивало нам хорошее укрытие. Если бы мужчина и женщина подошли с противоположной стороны, то давно заметили бы нас.

– Мне пришлось целую милю волочь того бедолагу и его жену до кустов. Какого чёрта? Вообще-то, это твоя работа.

– Ты вроде сказала, что это не должно быть ничьей работой.

– Да, но особенно не моей. Я читаю мысли и даю информацию, которая вам нужна. И на этом всё. Мертвецы – по твоей части.

– Так я ж избавлялся от тачки. А протащить её через эти заросли не так-то просто, в натуре.

– В прошлом году ничего подобного не было. На сей раз они дали мне задание, и я обрадовалась. Думала, будет что-то простое и чистое. Не требующее сделок с совестью. Я не подозревала, что придётся убивать невинных людей просто чтобы убрать их с трассы. И всё только потому, что потомкам приспичило устроить вечеринку.

– Э, хорош ныть. Ты просто бесишься, что нас поставили в первую смену. А, вон ещё кто-то.

Вдалеке блеснул свет фар, и у меня сжалось сердце. Неужели нам придётся стать свидетелями убийства? Я с тревогой наблюдала, как машина подъезжает всё ближе, совершенно позабыв о троих своих спутниках. И лишь когда ладонь Уильяма успокаивающе легла мне на запястье, я вспомнила, что они ещё здесь.

Прежде чем машина оказалась достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть марку или модель, женщина сказала:

– Это потомки.

Я немного приободрилась.

– Ну а ещё что про них скажешь? – спросил мужчина. – Давай хоть развлеки меня.

– Эм… Это парень и девушка, – ответила она, словно они играли в какую-то игру, чтобы скоротать время. – Он из рода Гермеса. Она – Ириды. Возраст – восемьдесят четыре и восемьдесят восемь лет. Оба предпочитают летать, так что поездка на машине не вызвала у них восторга.

Свет фар приблизился, но никто из нас не рискнул пошевелиться, опасаясь привлечь внимание убийц. Мы просто наблюдали, как машина проезжает мимо. Вдруг она затормозила и остановилась в нескольких футах дальше по дороге.

– Чего они встали? – спросил мужчина.

– Это Пол и Рейчел! – в прошептал Сэм.

Мы с ужасом ждали ответа женщины, понимая, что та читает их мысли и в конечном счёте узнает о нас.

– Э-э… тут кое-кто есть, – женский голос звучал удивлённо.

– Ну? – подстегнул мужчина.

– Они забирают друзей, которые сидят возле своей машины на обочине.

– Да ты чё? Я ничего не видел. Как ты могла их не засечь?

– Ну извини. Я прикапывала мистера Смита. А ты где был?

– Избавлялся от тачки! – прорычал он. – Они нас слышат?

Женщина помедлила. Было ясно, что она обдумывает ответ.

– Нет, они нас не слышат. Не трогай их.

– Эй! – крикнула Рейчел, открыв дверцу. – Ребята, вы что тут делаете?

– Никс загнала нас в кювет! – отозвался Уильям как ни в чём не бывало.

– Я? – хныкнула Никс.

– Можете вытащить? – спросил Уильям.

Мы с Никс остались позади, под прикрытием кустов, а парни принялись за работу. Мы обе тщательно прислушивались, надеясь на продолжение разговора, но мужчина и женщина молчали. Мы тоже.

– Всё, поехали, – сказал Сэм, когда машину наконец извлекли из канавы.

– Поехали.

Никогда в жизни мне так не хотелось побыстрее смотаться. Как только Сэм произнёс это слово, я вскочила на ноги и нырнула в машину, плюхнувшись на переднее сиденье.

Сердце бешено колотилось в груди, я обливалась потом, несмотря на холод, и всё-таки мне хотелось оглянуться, посмотреть убийцам в глаза и сказать: «Я знаю, что вы сделали».

Я повернула голову, но тут же пожалела об этом. Мужчина оставался в тени, но я увидела лицо женщины в красном свете стоп-сигналов. Наши взгляды встретились, и я замерла. Это была Кара.

Некоторое время мы ехали в тишине, внимательно следя за задними фарами машин перед нами.

– Итак, я полагаю, ты получила ответ на свой вопрос, Элиз, – сказал Сэм, нарушив молчание, – насчёт организации охраны.

– Я уже жалею, что спросила, – покаянно ответила я.

Разговор перешёл на какую-то нейтральную и безопасную тему, но я уже не слушала. Я задумалась, размышляя об их реакции на разговор мужчины и женщины, который был ничем иным, как признанием в убийстве. При этой мысли во рту у меня стало кисло от страха. Как они могли вести себя столь беспечно? Они легко приняли это признание, как будто ничего особенного не случилось. Но я так не могла. Лицо Кары пылало перед моим мысленным взором, даже когда я открывала глаза.

Я прижалась лбом к холодному стеклу и попыталась выкинуть её из головы. Это был уже второй известный мне случай, когда она убила человека. Правда скручивала меня, сминала, как тонкий бумажный лист, и я почувствовала себя маленькой и уязвимой.

Неважно, какие у нас отношения, – Совет всегда будет для Кары на первом месте, хочет она того или нет. Мы с Карой не сможем стать друзьями, пока она помогает нашим врагам. Уильям был прав: с ней всё очень непросто.

Нет, Кара не на нашей стороне… Я вздрогнула, подумав о том, на что она способна.

– Ты в порядке? – мягко спросил Уильям, заметив перемену в моём настроении.

– Да. Просто слегка перенервничала.

Видимо, Уильям не узнал Кару. У неё был другой голос – не такой, как всегда, более низкий и хриплый. Я сама поняла, что это она, только когда увидела её лицо. Я открыла рот, собираясь сказать Уильяму, но осеклась. Что, если это испортит ему вечер?

Я глубоко вздохнула, решив пока сохранить секрет.

– Что ж, мы почти на месте. Поверь: фестиваль отвлечёт тебя от грустных мыслей.

– Да… – сказала я, не веря в это.

Я вообще не знала, что может меня отвлечь и хочу ли я отвлекаться. Может, мой долг – думать и помнить о том, что случилось? Ведь никто другой этого не делал.

– Наконец-то! – выдохнула Никс у меня за спиной.

В следующий миг я поняла, что именно она увидела. Заросшая дорога в последний раз вильнула, и перед нами предстал вход в пещеру, расположенную у подножия горного склона. Отверстие было видно лишь потому, что откуда-то из глубины струился мягкий свет.

– Нам туда? – недоверчиво спросила я.

Менее всего я ожидала увидеть пещеру, но куда ещё мы могли поехать?..

– Угу, – отозвался Сэм.

Он наклонился вперёд, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Не то, чего ты ожидала, да?

– Что там светится? – спросила я, прежде чем сообразила, что внутри, вероятно, другие машины.

Оказалось, я была не права.

– Мистер Уильямсон, – сказал Сэм. – Он потомок Гелиоса. Каждый год помогает со светом. Быть членом оргкомитета – большая честь. Люди тебя уважают.

– Если, конечно, тебе не поручат убивать случайных прохожих, – с горечью ответила я.

В машине воцарилась тишина. По меньшей мере полминуты все молчали, и я почувствовала на себе недоумённые взгляды. Мне стало неуютно.

– Простите, – пробормотала я, прежде чем кто-нибудь успел заговорить. Щёки горели от смущения. – Мне следовало держать это при себе.

– Всё в порядке. Думаю, мы просто привыкли, – сказала Никс.

Привыкли? Хорошенькое оправдание! Я снова не выдержала.

– Это безумие! – сказала я, оборачиваясь к ним всем. – Как вы вообще можете мириться с чем-то подобным?

– Никто не говорит, что мы это одобряем, – поспешно добавил Сэм.

При виде его встревоженного лица я устыдилась. Мне не хотелось, чтобы Сэм считал, будто я плохо о нём думаю.

– Но вы живёте с этим, – сказала я. – Людей просто выкидывают, как мусор, а вы смотрите в другую сторону. Как такое могло случиться?

– Не проходит и дня, чтобы я не задавал себе тот же вопрос, – мрачно ответил Уильям. Его губы сжались в тонкую линию. – Добро пожаловать в наш мир.

После этого мы въехали в пещеру. В мир, который я теперь должна была называть своим. И откуда не было пути назад.

Глава двадцать пятая

Дорога была без асфальта, но грунт оказался ровным и плотным, и машина легко въехала под гору. Едва мы оказались в туннеле, свет наших фар перекрыл едва заметное мерцание, которое привело нас сюда.

Мы двинулись по единственному пути, спускаясь всё глубже и глубже под землю.

Не знаю, что я ожидала увидеть, размышляя об этом таинственном мерцании, – может, миниатюрное солнце или светящегося мистера Уильямсона, но явно не то, что открылось моему взору, когда мы преодолели последний поворот.

Это выглядело слишком просто. Слишком обыденно. Экстравагантно, да, но совсем не похоже на то, что я себе представляла.

Дорога была обсажена деревьями и элегантными уличными фонарями в стиле 1940-х годов – как будто, въехав в пещеру, мы оказались в прошлом. На скальных стенах висели деревянные вывески, напоминавшие рекламу на витринах магазинов: «Добро пожаловать на Ленайю».

В конце туннеля сидел смотритель, одетый в костюм сороковых годов. Он дремал в кресле, надвинув на глаза кепку и вытянув длинные худые ноги.

– Эй! – крикнул Уильям, высунувшись из окна.

Паренёк испуганно вскочил на ноги и напружинился, но, увидев Уильяма, расплылся в улыбке.

– Как тебя угораздило попасть на эту работу, Чарли?

Очевидно, они знали друг друга.

– Вызвался добровольцем, – отозвался он, направляясь к машине. – Привет, ребята.

Он кивнул нам.

– А зачем? Ты же пропустишь зарождение нашей цивилизации, неужто не понимаешь? – спросила Никс.

– Что? – прошептала я Уильяму на ухо, но получила всё тот же неопределённый ответ:

– Увидишь.

Он хитро ухмыльнулся, испытывая моё терпение.

– Ну, предположим, я не хочу встречать со своей девушкой. Достаточно уважительная причина? – отозвался Чарли.

– Для меня да, – рассмеялся Сэм.

– У тебя ж никогда не было девушки, – пошутила Никс с беспечной чёрствостью.

– Откуда тебе знать? – Я увидела, как его лицо дрогнуло от обиды.

– Так или иначе, – поддержал его Уильям, – нелегко иметь дело с тёмной стороной Джиллиан. – Она же из рода Долоса, да?

– Да, – с сожалением ответил Чарли. – Я просто стараюсь не попадаться ей на глаза.

Он постучал по капоту, заканчивая разговор.

– Что ж, с этого момента вы, ребята, сами по себе. Доставайте вещи из багажника и шагайте по дорожке направо. Вы знаете правила игры.

– Поняли, босс, – сказал Уильям, бросая ему ключи.

Уильям настоял на том, что он понесёт и свои, и мои вещи. Оставшись единственной, у кого была свободная рука, я обернулась и помахала Чарли на прощание.

Чем глубже мы забирались, тем гуще становились деревья. Они прижимались могучими ветвями к стенам туннеля, словно удерживая на себе вес тяжелой горы. Тихий гул, напоминавший звук тысячи далёких голосов, становился громче с каждым шагом, пока наконец моим глазам не предстало невероятное зрелище. Я словно видела перед собой ожившую картину.

Я остановилась как вкопанная.

– Боже мой!

Уильям, Сэм и Никс не сводили с меня глаз, и, судя по довольным ухмылкам, им нравилось наблюдать за моей реакцией.

Деревья, росшие в туннеле, казались бледным подобием исполинов, стоящих передо мной. Впереди простиралась огромная пещера, вся заросшая лиственным лесом. Гигантские стволы были толщиной с тракторные шины, а корни выпирали из земли, вздымаясь на высоту моего роста. Ветви переплетались, создавая густой полог из листьев, которые сыпались вниз, покрывая землю как медленно падающий снег. У подножий стволов раскинулся ковёр из зелёных растений, а между деревьями виднелись тропинки, уводившие в глубину леса.

Повсюду сновали люди, спокойно занимаясь своими делами, словно этот фантастический лес внутри горы был чем-то обыденным и недостойным внимания.

Слева, вдалеке, я разглядела поляну, на которой помаленьку собирались и рассаживались группки людей. Справа среди деревьев были разбросаны бесчисленные палатки. Между ними сновали потомки, то и дело влезая в них и вылезая наружу.

– Ну ладно, пойдём уже, – сказал Уильям с усмешкой.

Я покраснела от смущения. Все остальные давно ушли вперёд, и только я стояла с разинутым ртом и вытаращенными глазами.

– Ещё надо добраться до нашего места.

Я наконец закрыла рот и, кинувшись следом за Уильямом, поймала его за руку.

– Это потрясающе!

– Да, в этом году они отлично поработали.

– Но куда мы поставим палатку? Уже всё занято.

– Я каждый год останавливаюсь на одном и том же месте. Туда никто не доходит. Так что можно сказать, что оно уединённое.

– Идеально! – сказала я с многозначительной улыбкой.

Уильям отшутился, не сбавляя шага. Когда мы шли сквозь толпу, я заметила множество обращённых ко мне взглядов. Видимо, слухи уже расползлись.

– Не обращай внимания, – прошептал Уильям, свирепо посмотрев на тех, кто пялился на нас.

Я решила сосредоточиться на пейзаже. Деревья и цветущие растения поднимались из пыльного пола пещеры, и эти кущи уходили вдаль, насколько хватало глаз. Я не знала, долго ли мы шли, но наконец лес закончился. Скальные стены здесь выглядели гладкими и неровными, как окаменевшая древесина. По их бугристой поверхности ползли виноградные лозы.

– Тебе нравится? – спросил Уильям, крепко стиснув мою руку.

– О да, – ответила я.

– Я просто подумал, что ты захочешь уединения, учитывая, что о тебе, кажется, говорит весь город. Хорошо иметь место, куда можно сбежать, когда мир вокруг становится слишком уж безумным. Но, если хочешь, мы можем остановиться поближе к остальным.

Я улыбнулась.

– Нет. Тут очень хорошо.

– Чудесно. – Уильям сделал шаг вперёд.

Он прижал меня к себе, и я почувствовала его бодрящий прохладный аромат.

– Итак, – сказал он, слегка покраснев, – я приготовил кое-что для тебя. Ленайя – это для нас что-то вроде Рождества.

– Почему ты не сказал раньше? – пискнула я. У меня не было для него никакого подарка.

– Не хотел портить сюрприз, – ответил Уильям, протягивая мне что-то квадратное, завёрнутое в бумагу. – Это компакт-диск, – прибавил он, когда я развернула подарок. – Я собрал тут все наши любимые песни. И добавил несколько новых.

– Спасибо! – сказала я, чувствуя себя невероятно счастливой. Невозможно было выразить словами, насколько.

– И я знаю, что ты любишь поэзию, – продолжал Уильям. – Поэтому я распечатал своё любимое стихотворение. Оно напоминает о тебе.

Он молча ждал, наблюдая за выражением моего лица, пока я разворачивала бумагу и читала его послание мне.

Сонет CVII

Ни собственный мой страх, ни вещий взор

Вселенной всей, глядящей вдаль прилежно,

Не знают, до каких дана мне пор

Любовь, чья смерть казалась неизбежной.

Своё затменье смертная луна

Пережила назло пророкам лживым.

Надежда вновь на трон возведена,

И долгий мир сулит расцвет оливам.

Разлукой смерть не угрожает нам.

Пусть я умру, но в стихах воскресну.

Слепая смерть грозит лишь племенам

Ещё не просветлённым, бессловесным.

В моих стихах и ты переживёшь

Венцы тиранов и гербы вельмож.

Уильям Шекспир[5].

– Счастливой Ленайи, – сказал он, явно довольный тем, что я покраснела до ушей. – Если можешь – забудь о пророчестве и обо всём таком прочем.

Уильям вздохнул и протянул руку, чтобы коснуться моей щеки. Я подняла взгляд. Никто и никогда не смотрел на меня так, как он.

– Постарайся просто насладиться праздником, ладно? Возможно, только сегодня у тебя есть шанс просто отдохнуть и расслабиться.

Я снова улыбнулась и кивнула, понимая, что Уильям прав. К следующей Ленайе я, возможно, буду уже мертва.

– Ты слишком совершенен, – сказала я, обнимая его и пытаясь отогнать мысли о смерти.

Он коротко поцеловал меня, мягко коснувшись моих губ.

– Так что, можно начинать буянить?

Как раз в этот момент из леса донёсся рёв толпы.

Уильям пожал плечами и рассмеялся.

– Ага.

– Не знаю, готова ли я к такому, – поддразнила я.

– Жаль-жаль. Мы должны встретиться с Сэмом и Никс. Они, наверное, ждут начала шоу, как и все остальные.

– Шоу? – переспросила я.

– Зарождение нашей цивилизации. Представление повторяется каждый год. Это своего рода традиция. Ты увидишь.

Внезапно из-за деревьев донеслись звуки труб, разрушив хрупкую тишину между нами. Толпа в отдалении одобрительно завопила.

Уильям ухмыльнулся.

– Начинается.

Не успела я опомниться, как он схватил меня за руку и рванул через лес.

– А как же мои вещи? – крикнула я, мчась за ним на буксире.

– Плюнь ты на них, – отозвался он.

Мы бежали по грунтовой дорожке, стремясь туда, откуда доносился шум толпы. В воздухе был разлит запах леса и земли, и я впервые осознала, насколько интересной и насыщенной может быть жизнь потомков. Наконец-то все печали моего прошлого оказались смыты настоящим. И хотя в будущем таилась зловещая чернота, сейчас я не ощущала её тяжести. Я чувствовала лишь волнение.

Голос ведущего становился всё громче по мере того, как мы приближались к месту событий. В ответ на его остроты звучали взрывы смеха и аплодисменты. И казалось, всё это происходит прямо в гуще леса.

Толпа появилась в поле зрения, когда мы подошли к краю погружённой в землю арены. Множество людей заполоняли огромный древнегреческий амфитеатр, утопленный в пол пещеры, как пустой плавательный бассейн. Все взгляды были прикованы к конферансье, стоящему далеко внизу, в центре сцены. Он был не смокинге, как я ожидала, а в древнегреческом одеянии – белой хламиде, которая частично открывала его обнажённую грудь и свисала до пят.

Мне захотелось остановится и понаблюдать, как предвкушение витает в воздухе, словно ветер, но Уильям потянул меня за руку, и мы заняли места рядом с Сэмом и Никс.

– Сегодня необычная ночь! – Оживлённый мужской голос эхом разнёсся по всему амфитеатру. – В конце концов, сегодняшней ночи вообще не существует! Откуда бы ей взяться до появления нашей цивилизации? Но не бойтесь, ибо всё начнётся сейчас!

При этих словах всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Я подумала, что это проделки Никс, но тут послышалось странное гудение. Оно, казалось, доносилось со всех сторон одновременно, набирая силу. Я услышала, как Уильям рядом со мной тоже напевает с закрытым ртом, и поняла, что этот звук издают сами зрители. Он становился всё громче и громче, пока толпа не разразилась криками и улюлюканьем. Зрители создавали Хаос, из которого, согласно, древнегреческой мифологии, возникло всё остальное.

Как раз в тот миг, когда мне показалось, что толпа вот-вот взорвётся, все закричали в унисон:

– Фиат люкс! – и снова загорелся свет, как будто кто-то нажал на выключатель.

– Что это значит? – спросила я Уильма.

– «Да будет свет» на латыни. – Он рассмеялся. – Готовься. С этого момента зрители будут активно участвовать в представлении.

– Из изначальной пустоты появляемся все мы, но у нас нет земли, на которой можно стоять, – проговорил ведущий, начав подниматься в воздух. – Нет Геи.

Шоу было великолепным – не похожим ни на одно из тех, что я видела раньше. Оно знакомило нас с историями богов, и некоторые из них очень отличались от мифов, которые я читала. Уильям заранее шептал мне на ухо, что должны делать зрители – чтобы я тоже могла выкрикивать реплики вместе со всеми остальными. Всё это напоминало живой театр с потрясающими спецэффектами, заставляющими усомниться в том, что я знала о науке и об истории. Я была в полном и совершеннейшем восторге.

– Ну как? – спросил Уильям. Глаза у него сияли.

– Мне понравилось, – искренне ответила я.

– Я так и думал.

Никс и Сэм по-прежнему сидели на своих местах, хотя зрители уже начали расходиться.

– И что теперь? – спросила я. – Куда все направляются?

– Теперь – всё, что захочешь, – ответила Никс.

– В основном все идут за едой, – с энтузиазмом прибавил Сэм. – Лично я собираюсь именно туда.

Идея была недурна. На самом деле, при упоминании о еде у меня заурчало в животе.

– Ладно. – Я кивнула. – Давайте перекусим.

– Вы её слышали! – сказал Сэм, вскакивая на ноги и опрометью бросаясь в лес.

– Сэм! – окликнула Никс.

Не успела я опомниться, как она уже бежала за ним.

– Наперегонки! – крикнул Уильям и оттолкнулся от моей ноги, чтобы подняться с сиденья.

– Уильям, подожди! – Я рассмеялась. – Я ведь даже не знаю, куда идти.

– Тогда не отставай, – ухмыльнулся он, оглянувшись через плечо.

Его сильные ноги были резвыми, и он искусно лавировал между деревьями, но я не теряла его из виду. Моё тело двигалось быстрее, чем я ожидала, – будто какой-то отчаянный инстинкт сработал при мысли, что Уильям ускользнёт от меня.

Он остановился, и я почувствовала, что сердце перестало бешено колотиться. Уильям оглянулся, изобразив злорадную улыбку.

– Я выиграл, – объявил он, когда я приблизилась.

В ответ я кокетливо закатила глаза.

– Я думала, что потеряю тебя.

– Ты никогда не потеряешь меня, Элли, – сказал он и неожиданно коснулся моих губ своими. – Я всегда тебя найду.

Я позволила себе просто наслаждаться моментом, хотя знала, что всё это не продлится долго. Но, может, Уильям и правда найдёт меня везде? Даже если это будет на другой стороне бытия, в следующей жизни.

– Обещаешь? – спросила я, опустив взгляд.

Он приподнял пальцем мой подбородок, вынуждая меня посмотреть прямо ему в лицо.

– Обещаю.

– Ребята, где вы застряли? – крикнул Сэм с поляны, раскинувшейся перед нами.

Именно в этот миг я почувствовала тысячи вкусных запахов и поняла, какой пир нас ожидает. Никогда в жизни я не видела столько еды. Бесчисленные столы были заставлены разнообразными блюдами – от бургеров до филе-миньонов. Отдельно стояли традиционные греческие деликатесы, каких я никогда раньше не видела.

– Ты должна попробовать это, – повторил Сэм столько раз, что я сбилась со счёта.

Кажется, он считал себя большим знатоком греческой кухни и отважился провести для меня гастрономическую экскурсию.

Взяв свои тарелки, мы устроились под гигантской берёзой на краю поляны.

– А где Никс? – спросила я, поглощая амброзию и нектар.

– Она, наверное, пошла к костру вместе с Рейчел и Полом, – ответил Сэм.

– А почему мы туда не пошли?

Уильям пожал плечами:

– Они, наверное, уже доели и удрали в Каверну. Они всегда стараются успеть туда первыми, пока не повалила толпа.

– Ага. Только если застрянешь в центре – не выберешься, пока всё не закончится, – вставил Сэм.

– Что за Каверна? – спросила я.

Кажется, я задала уже миллион вопросов, но эти двое не прочь были отвечать.

– Это место, где происходят… как бы ты назвал это, Уильям?.. Танцы?

– Больше похоже на дикарские пляски, – рассмеялся Уильям.

– Почти каждый привёз с собой хорошую порцию самодельного виски, изготовленного по старинным рецептам, и теперь все начнут беситься на танцполе, – пояснил Сэм.

– Музыка довольно необычна, – прибавил Уильям. – Вряд ли ты когда-нибудь слышала что-то подобное.

– Правда? И как она звучит? – спросила я, представляя разнообразные музыкальные инструменты прямо из «Доктора Сьюза».

Внезапно раздался глухой удар, разнёсшийся по всей пещере, – да так, что задрожала земля.

Сэм рассмеялся.

– Помяни чёрта…

Послышались ещё два удара.

– Начинается, – сказал Уильям, ничуть не удивлённый. – Хочешь пойти?

– Что начинается? – спросила я, слегка вздрогнув, когда земля снова начала трястись.

– Это и есть та самая музыка.

Каверна находилась сразу за Кухней – как называли поляну с пиршественными столами. К ней вёл узкий коридор, уходивший вглубь горы. По мере того как мы приближались, замысловатые удары барабана становились всё громче. Наконец коридор закончился, и мы оказались в пещере, которая в самом деле выглядела впечатляюще.

Мы стояли высоко над танцующими толпами, что позволяло охватить взглядом всю картину сразу. Здесь каменные стены пещеры были ничем не замаскированы и имели естественный вид, что удивляло уже само по себе. Сталактиты, должно быть, росшие столетиями, красиво свисали с потолка и соединялись с не менее величественными сталагмитами, вздымавшимися из пола. Подобные колоннам, они опоясывали танцпол.

Оркестр стоял на платформе, выступавшей из стены пещеры. Уильям оказался прав: такую музыку мне ещё не доводилось слышать. Музыканты били по огромным деревянным барабанам большими палочками, похожими на молотки, а когда требовался более быстрый ритм – использовали барабаны поменьше, напоминающие бонго. Ещё была пара флейт и несколько музыкальных инструментов вроде арфы, но миниатюрных, висевших на шеях у женщин-музыкантов.

Солист не пользовался микрофоном, но его раскатистый голос каким-то образом разносился по всей пещере. Он пел без слов, сплетая свою мелодию со звуками инструментов и связывая музыку воедино.

– Готова? – спросил Уильям.

Лишь теперь я заметила, что люди проходят мимо нас по извилистой тропке, спускаясь к танцполу.

– Конечно! – ответила я, горя желанием присоединиться к весёлой толпе.

Пока мы шли по тропинке, я чувствовала энергию, исходящую от толпы, как тепло. Приблизившись, я поняла, что бо́льшая часть музыки тоже исходит от самих людей. Некоторые напевали свои собственные мелодии, но большинство вторили музыкантам.

– А что мне делать? – спросила я, перекрикивая музыку.

Я стояла, скованная и растерянная, а люди вокруг меня раскачивались в такт мелодии.

– Просто танцуй, – улыбнулся Уильям, таща меня в толпу.

До сих пор я никогда не танцевала. Я не знала, как это делается.

– Но есть какие-то определённые движения? – неуверенно спросила я.

Не сказав ни слова, Уильям взял меня за талию и крепко прижал к себе. Он начал двигаться, как и все вокруг нас, мало-помалу приседая всё ниже, что напомнило мне фильм «Грязные танцы». Он перегнул меня через свою руку и низко опустил, так что мои волосы разметались по пыльному полу.

– Я чувствую себя нелепо, – рассмеялась я.

– Кого это волнует? Просто развлекайся, – сказал он. Наши бёдра по-прежнему двигались в такт.

Я огляделась вокруг. Все слушали музыку и танцевали так, как им заблагорассудится. Стоять столбом посреди этой толпы было бы ещё более нелепо. Я открыла свой разум манящему ритму и позволила ему струиться сквозь моё тело.

– Ты прав, – сказала я более уверенно. – Кого это волнует?

Сперва я просто едва заметно покачивалась, но вскоре мы уже танцевали так, как будто были единым целым с музыкой, её физическим воплощением. Танцевали до упаду, пока не начало болеть всё тело, – и мы уже не могли продолжать.

– Ладно, – прошептал Уильям мне на ухо, – давай вернёмся в лагерь. Я приготовил для тебя сюрприз.

– Давай, – согласилась я, утирая пот со лба.

Мы огляделись, ища друзей, но их нигде не было видно, так что мы просто ушли вдвоём, никому ничего не сказав.

– Это было невероятно! – как заведённая повторяла я, пока мы пробирались между деревьями. – Всё это место, шоу, еда, музыка… Я не могу прийти в себя!

Он рассмеялся над моими чересчур бурными восторгами.

– Я же говорил. Ты никогда не забудешь свою первую Ленайю.

Пройдя мимо больших корней, я ожидала попасть на пустой каменный пятачок, где мы оставили вещи, – и ахнула, увидев сюрприз Уильяма.

– Что это такое? – в изумлении спросила я.

Наш лагерь превратился в оазис из лесных цветов и ив, нависающих над глубоким прудом. Лепестки падали с цветущих сакур и сыпались на поверхность воды, покачиваясь на ней и окрашивая водоём в розовые тона.

– Это для тебя.

Я приподняла брови.

– Ты шутишь, да? – Шагнув к пруду, я опустила руку в прохладную воду и вынула лепесток. – Ты всё это сделал?

– Ну, не сам, – признался он. – Я попросил мамину подругу Лили создать цветы и деревья, а маму Сэма – воду. Они тут потрудились, пока мы были на представлении.

Глядя на всю эту красоту, я почувствовала укол совести. Они приложили столько усилий – и ради чего? Чтобы я плюнула на них, на пророчество, на нового оракула и разбила сердце Уильяма?

– Я этого не заслуживаю, – сказала я, бросив лепесток на землю.

Он упрямо посмотрел на меня и переплёл свои пальцы с моими.

– Нет, заслуживаешь.

Я понимала, что, если продолжу настаивать на своём, это будет не слишком похоже на благодарность. Вдобавок я хотела показать Уильяму, что люблю его и что мне нравится подарок.

– Спасибо, – сказала я, не обращая внимания на лёгкую, но настойчивую боль в груди. – Правда. Спасибо за всё.

– Эй, я просто рад, что тебе хорошо. – Он улыбнулся и поцеловал меня в щёку.

Внезапно глаза Уильяма блеснули. У него появилась идея.

– Я ведь прихватил плавки. И твой купальник.

Он выпустил мою руку, оставив её холодной и пустой, и отошёл, чтобы достать купальные костюмы из палатки.

– Я подумал, что мы вспотеем после танцев и будет неплохо ополоснуться.

Неплохая мысль. В Каверне было душно и жарко. Меня до сих пор покрывал пот. Влажные волосы слиплись, а сердце, ощущающее близость Уильяма, по-прежнему гнало горячую кровь по моему пылающему телу.

Я переоделась за деревом и робко вышла, прижав руки в животу. Последний раз я надевала купальник пятнадцать лет назад, когда у Бетси ещё хватало сил залезть в бассейн.

Уильям, который уже грациозно плавал в пруду, инстинктивно взглянул в мою сторону, заметив, что я приближаюсь, но вежливо отвернулся, когда я скользнула в воду.

– Не холодно? – спросил он, подплыв ко мне.

– Нет, очень приятно. Освежает.

Как только мы добрались до центра пруда, глубина, казалось, уменьшилась, и мы смогли встать на ноги.

– Пруд прекрасен! – сказала я, наблюдая, как цветы вишни, словно пёрышки, плавают по воде вокруг нас.

Уильям поймал цветок и заправил мне за ухо.

– Как и ты.

Я глубоко вздохнула, пытаясь высвободить накопившиеся эмоции, которые охватывали меня всякий раз, когда Уильям был рядом, но его рука задержалась возле моего лица, и это делало задачу чрезвычайно трудной.

Больше не было необходимости притягивать меня ближе. Казалось, нас естественным образом тянуло друг к другу. Вода, капающая с его мокрых волос, стекала по лицу. Наши влажные губы соприкоснулись, и Уильям нежно поцеловал меня.

– А что, если бы мы никогда не встретились? – спросила я, перебирая в памяти события, которые привели меня сюда.

Я крепко прижала Уильяма к себе и уткнулась лицом в его тёплое плечо.

– Но мы же встретились, – просто сказал он, касаясь щекой моей макушки.

– Нет, серьёзно. – Я подняла взгляд. – А если бы я не переехала в квартиру над кафе? И не зашла бы купить кофе?

– Ты переехала туда не просто так, Элиз. Не случайно. И я бы обязательно поговорил с тобой, даже если бы ты не зашла за кофе.

– А что, если бы я просто сидела в квартире целыми днями и никуда не выходила?

Уильям пожал плечами:

– А что, если бы красный был синим, а синий – зелёным? Какое это имеет значение?

– Я не знаю. Просто хочу понять, можно ли оправиться от разбитого сердца. Как ты думаешь: лучше любить и потерять, чем вовсе никогда не любить?

– Да. Но кто разобьёт твоё сердце, Элиз? Это уж точно буду не я.

Я провела пальцами по воде, создавая рябь на поверхности пруда.

– Даже если бы тебе пришлось сделать что-то, от чего ты не смог бы отвернуться?

– Никогда, – сказал он с непоколебимой уверенностью.

Я посмотрела ему в глаза, надеясь увидеть, как что-то дрогнет в них, но его взгляд был кристально честным.

– Да, я молод, и ты, вероятно, думаешь, что я ничего не знаю о любви и о том, что это значит. Но с того самого дня, когда я впервые тебя увидел, я понял, что влюблён. И я никогда в жизни ни в чём не был так уверен.

Уильям смотрел на меня так, будто его жизнь зависела от нашей любви. И из-за этого взгляда мне трудно было принять свой выбор. Я не представляла себе, как смогу добровольно отказаться от Уильяма. И всё же у меня сдавило горло от чувства опустошения – словно я уже потеряла его.

* * *

В последний день мы смотрели финальное шоу. Фейерверки взрывались с оглушительным грохотом, который больно отдавался мне в грудь. Яркие многоцветные вспышки освещали стены пещеры, и я благоговением наблюдала за этим.

Уильям удобно устроился на сиденье чуть ниже, откинувшись назад между моих ног, словно я была его личным шезлонгом. Меня до сих пор удивляло то, как он вёл себя со мной – так непринуждённо и интимно, будто мы знали друг друга всю жизнь. Я до сих пор не понимала, как совладать с тем, что делали со мной его прикосновения. Ощущение веса его тела на моих ногах заставляло сердце биться в три раза быстрее. Я не осмеливалась пошевелиться. Если только ему покажется, что мне некомфортно, он выпрямится, а больше всего на свете я хотела, чтобы он оставался в таком положении как можно дольше.

Я запустила пальцы ему в волосы и время от времени целовала в лоб – просто потому что могла. Должно быть, мне никогда не избавиться от этого чувства…

– Ты видела? – восторженно закричали мои новые друзья, издавая охи и ахи.

Зрелище и впрямь было впечатляющим. Не просто какой-то там фейерверк. Огненное шоу, устроенное потомками, которые имели соответствующие способности, выглядело совсем иначе.

Падали дождевые капли; не долетев до нас, они превращались в крошечные снопы искр и лопались, разлетаясь в разные стороны, как осколки стекла.

Маленькая звезда, размером не больше бейсбольного мяча, ярко засияла над толпой и разлетелась на куски, подобно Большому Взрыву, пронёсшемуся по вселенной.

Пальмы вырастали из земли за считаные секунды – лишь для того, чтобы взорваться у основания ствола, взмывая вверх и разлетаясь в воздухе россыпями удивительных жёлтых и зелёных цветов.

Вдруг в тусклом свете что-то отвлекло мой взгляд от представления. В тот самый миг, когда вспыхнул фейерверк, озаряя лица толпы огненно-красным светом, я увидела её. Она стояла прямо над сидящими людьми, наполовину скрытая тенями леса. Её взгляд был цепким и пристальным, и это ошарашило меня.

Когда красный свет погас, она исчезла в темноте, оставив у меня холодное тревожное чувство, от которого я не могла отделаться. В этот прекрасный момент, когда Уильям был так желанно близок, я не хотела думать о ней. Я вновь переключила внимание на шоу, но через несколько секунд она появилась снова.

Что тебе надо? – Я сказала это мысленно, надеясь, что она услышит.

Следуй за мной, – ответила она. – Одна.

Я заколебалась, раздумывая, стоит ли мне идти, тем более одной. Это опасно. Возможно, с ней будет тот мужчина, который недавно сопровождал её, а может – даже Райдер. Вдобавок мне не хотелось с ней разговаривать – особенно после того, что она сделала.

Зачем? – спросила я, но ответа не последовало.

Кара уже скрылась за деревьями, и у меня было не так много времени, чтобы принять решение.

С какой стати мне идти за ней?

Внезапно она ответила. Произнесла единственное слово, которое не оставило мне выбора.

Анна.

Больше Кара не сказала ничего, хотя я молила её объяснить, в чём дело.

Я больше не колебалась. Но как мне уйти? Я не сомневалась, что последую за ней, однако нужно было придумать способ ускользнуть. Уильям так просто меня не отпустит.

– Эй! – сказала я, перекрикивая грохот. – Тут немного шумно. Я пройдусь, ладно?

– Я пойду с тобой, – сказал он, вставая.

– Нет, – настаивала я, – со мной всё будет в порядке. Останься. Тебе же тут нравится.

– Ты уверена? – с сомнением спросил он.

– Да. Не волнуйся, – успокоила я его. – Я просто отойду чуть подальше и постою там.

Прежде чем он успел запротестовать, я отправилась следом за Карой. Она уже исчезла из виду, но если я пробегусь, то, возможно, сумею её догнать.

Бросив последний взгляд на Уильяма, который был полностью поглощён созерцанием сияющего фейерверка-водопада, я углубилась в лес в том месте, где в последний раз видела Кару. Я лавировала между деревьями и разросшимися кустами, выбитая из колеи тем фактом, что мне вообще приходится с ней общаться.

Бегая по лесу в поисках Кары, я почувствовала непреодолимое желание задать ей вопрос, который не давал мне покоя.

Почему?

Почему она убила двух невинных людей? Сейчас, когда я отчаянно пыталась спасти человеческую жизнь, убийство казалось мне непростительным преступлением – независимо от того, какие доводы Кара стала бы приводить в свою пользу. Неужели она не могла просто сказать той супружеской паре, чтобы они повернули назад?..

Я остановилась, прислушиваясь – надеясь услышать звук её шагов, но всё было тихо. Я огляделась по сторонам, и в тот момент, когда надежда начала таять, Кара заговорила:

Продолжай идти прямо. Поверни направо у стены пещеры, увидишь расщелину. Лезь туда. Я буду тебя ждать.

Почему ты не можешь просто сказать, в чём дело? – мысленно спросила я, обращаясь к ней.

Я успокоила разум и стала ждать ответа, но его не последовало. Разочарованная, так и не получив объяснений, я двинулась вперёд. У меня было только два варианта: вернуться обратно или следовать указаниям Кары. Вернуться я не могла и поэтому продолжала бежать со всех ног, с каждым шагом ощущая насущную необходимость двигаться дальше. Не было ни ветерка, чтобы охладить моё разгорячённое тело, и спёртый воздух прилипал к коже.

Добравшись наконец до трещины в каменной стене, я откинула с лица влажные от пота волосы и полезла внутрь.

– Зачем ты меня сюда притащила? – сердито и взволнованно спросила я, увидев Кару.

Вместе с этим я инстинктивно огляделась, обшаривая взглядом узкое пространство, в котором мы стояли, – ища любые признаки присутствия третьего человека, любые признаки угрозы.

– Почему ты просто не могла поговорить со мной мысленно? – прибавила я. – Кажется, тебе это нравится.

Меня охватил гнев. В памяти снова возникло её лицо, освещённое красными огнями задних фар нашей машины. Кара была убийцей – что бы она там ни говорила.

– Вокруг слишком много людей с разными умениями. Мне нужно было увести тебя подальше от толпы. Просто на всякий случай. Чтобы защитить себя.

Её глаза были полны стыда, но голос звучал твёрдо, в нём слышался вызов.

– Так ты собираешься меня выслушать или нет?

Я почти забыла, почему вообще последовала за Карой.

Анна…

У меня вспотели ладони, а в горле запершило от страха. Я не хотела думать, что Кара может рассказать о себе. Я знала, кем она была на самом деле, и, значит, я едва ли услышу что-нибудь приятное.

– Ну так в чём дело? – спросила я.

Внезапно Кара снова заговорила со мной без слов.

Анна умирает.

– Я знаю, – усмехнулась я, пытаясь выбросить её голос из головы. – Ты притащила меня в такую даль только чтобы посмаковать этот факт? В смысле, тебе нравится наблюдать, как умирают невинные люди?

На её лице появилось понимание, а потом отвращение. Ей было ясно, что я не собираюсь забывать от том, что услышала. Между нами не осталось и следа добрых чувств. Не на что было надеяться, не за что было хвататься. Только злость.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – рявкнула она.

– Ну, одно я знаю точно. Ты убийца.

Кара бросилась на меня прежде, чем я успела пошевелиться. Я упала, ударившись всем телом о каменный пол, так что воздух выбило из лёгких. Кара навалилась на меня сверху; слёзы навернулись на её испуганные и сердитые глаза, когда она приставила нож мне к горлу.

– Ты права, – тихо сказала она. Выражение её лица было холодным и бесстрастным. – Я убийца.

Её тело оставалось в доминирующей позиции, которую она заняла во время атаки. Кара была сильной, умелой и быстрой. И я знала, что, если придётся нанести удар, она сделает это, не колеблясь.

– Я могла бы убить тебя прямо сейчас, если бы захотела, – добавила Кара, нависая надо мной.

Казалось, я пролежала под её ножом целую вечность. Меня охватила паника, сердце готово было разорваться. Я боялась не за себя, а за Анну. Без меня у неё не останется никакой надежды – она умрёт.

Возможно, Уильям даже не узнает, что со мной случилось. Если Кара убьёт меня сейчас, это будет означать, что я потратила свою жизнь впустую – без цели и пользы. Просто глупый финал бессмысленной истории…

Эта мысль пробудила меня от страха, и внезапно из глаз потоком хлынули слёзы.

– Слушай, я не хочу тебя убивать, – раздражённо сказала Кара, увидев мою реакцию. – Хочу только предупредить.

– Я знаю, что Анна умирает, – ответила я, когда Кара позволила мне подняться. – Знаю…

Я потёрла шею в том месте, где Кара держала нож.

– Речь не об этом, – она покачала головой. – Я хочу предупредить о другом. Не вздумай исцелять её.

Я прищурилась, пытаясь понять её. Мне и в голову не могло прийти, что Кара огорчится, если я умру.

– Почему? Из-за пророчества?

– Нет, – напористо сказала она. – Потому что, как только ты это сделаешь, они её убьют. Не будь дурой.

– Я всё ей объясню. Я скажу, чтобы она уехала и спряталась.

– Думаешь, это сработает? Они найдут её.

Я старалась быть сильной.

– Ну, в данный момент они знают только то, что ты им говоришь, верно?

Кара отвела взгляд.

– Возможно, я могла бы выиграть для тебя немного времени, но… – Её лицо стало суровым. – Я ничего не буду обещать. Если дело вскроется, я не стану рисковать своей жизнью ради тебя или какого-то человека.

Я переборола тошноту, сводящую живот.

– Просто выиграй немного времени. Это сработает.

– Если хочешь, чтобы был хоть какой-то шанс, надо спешить, – сказала она. – Сделай это сегодня.

Едва Кара покинула пещеру, у меня подкосились ноги, и я села на пол, закрыв лицо руками. Тяжесть в груди не давала дышать.

Уже сегодня…

Глава двадцать шестая

Обратный путь с Ленайи был торжественным, но не только я чувствовала себя подавленной. Все грустили, уезжая, и, к счастью, мне не пришлось объяснять, почему я так расстроена.

Бо́льшую часть пути все молчали, и только музыка Уильяма заполняла тишину. Это дало мне время подготовиться. Я не желала смиряться с тем, что Анна умрёт. Что бы там ни говорила Кара, исцеление даст ей шанс.

Я уже давно написала письмо, в котором просила Анну сбежать, сменить имя, забрать Хлою и начать новую жизнь. Я постоянно носила его с собой в сумочке, готовясь к решительному моменту. Я не могла позволить им победить. И если всё произойдёт сегодня вечером – пусть будет так. Ожидание закончилось.

Я посмотрела на Уильяма – полюбовалась его безукоризненными чертами лица, ярко освещёнными луной. Он улыбнулся мне.

Это была улыбка, способная бросить вызов небесам, лучезарная и останавливающая сердце. Я посмотрела в его опасные глаза, постоянно искушающие меня повременить ещё немного, и попыталась запомнить, как они держат меня.

Около половины одиннадцатого мы наконец-то добрались до дома и сразу же отправились в постель, страстно мечтая оказаться рядом под одеялом.

Уильям придвинулся поближе ко мне. Он был тёплым и мягким. Его губы нежно прикоснулись к моим, скользнули по ним, и этого оказалось достаточно, чтобы я потеряла голову. Сопротивляться ему было выше моих сил. Сейчас Уильям мог заполучить меня всю целиком.

Я знала, что нельзя позволять ситуации выйти из-под контроля и события не должны развиваться так, как мне хотелось бы. Это будет просто эгоистично. Если мы сблизимся сильнее, чем стоило бы, в конце концов Уильяму станет только больнее. Но его прикосновение лишило меня дыхания, которое так необходимо для протеста. Если я эгоистка – ладно, так тому и быть.

Я стянула с него футболку, а он с меня. Его большие руки – такие сильные – обнимали меня необычайно нежно. Глаза Уильяма были серьёзными и тёмными от напряжения, когда он уложил меня на кровать, скользнув по мне своим безупречным телом с чётко очерченным рельефом мышц. Он пристально смотрел на меня, словно я была необъятна, как небо.

– Поцелуй меня, – тихо произнесла я, и он повиновался.

Его тело прижалось ко мне, а губы, гладкие и нежные, вошли в ритм с моими. Я ничего так не хотела, как отпустить себя, – но я не могла. Я не заслуживала той любви, которую он пытался мне подарить. Я давно должна была отстраниться. Нельзя вести его по пути, который закончится таким горем. Это неправильно, и продолжать в том же духе – просто жестоко.

– В чем дело? – спросил он, заметив нерешительность в моих глазах.

Я перевела дыхание, не зная, как объяснить.

– Ну, просто… Я хочу. Я правда хочу, но не могу, Уильям.

Он прижался лбом к моему лбу, так что наши носы соприкоснулись, и тяжело вздохнул.

– Это всё твоя вина, ты в курсе? Погляди, что ты со мной делаешь, – поддразнил он. – Если б ты не была так неотразима, я бы лучше себя контролировал.

Уильям лёг на спину и уставился в потолок. Он решил, что это из-за него, что он слишком торопил события…

– Дело в не тебе, правда. Ты же меня знаешь. Я просто стесняюсь.

Он повернулся на бок, посмотрел мне в лицо и понимающе улыбнулся.

– Думаю, нам пора спать. Уже поздно.

– Да, – неохотно согласилась я.

Мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался, но рано или поздно это всё равно случится.

– Спокойной ночи, Элли.

Уильям прижался ко мне сзади, обхватив меня руками и переплетя ноги с моими; он словно был деревом, цепляющимся корнями за землю. Я крепко держалась за этот момент, лёжа в его объятиях и чувствуя, как корни его души всё глубже проникают в меня.

Что произойдёт утром, когда он поймёт, что я ушла?..

Непреодолимое чувство вины вызывало лёгкую тошноту. Я с трудом сглотнула, выталкивая это ощущение из горла. Если бы только был другой способ! Мой разум никогда не бездействовал – всегда строил планы, прикидывал возможности, надеялся на другой вариант… Которого не существовало. Я должна была смириться с судьбой. Всё, что у меня оставалось, – этот момент. Драгоценное последнее мгновение с Уильямом, которое ранило как конец всего сущего и несло в себе тяжесть тысячи разбитых сердец. И всё же я должна была поблагодарить судьбу за то, что встретила Уильяма. Он показал мне, что значит быть влюблённой – а что ещё есть важного в этом мире, кроме любви? Ничего. И, несмотря на душевную боль, сопровождавшую наш финал, оно того стоило.

Дождавшись, когда дыхание Уильяма станет спокойным и ровным, я открыла глаза. Сегодня ночью я не смогу уснуть, пока не погружусь в свой последний сон – вечный сон – и мои глаза не закроются навсегда.

Я чувствовала тяжесть руки Уильяма, лежащей у меня на груди. Чувствовала его сладкое горячее дыхание… Некоторое время я держалась за этот момент, наслаждаясь им, а потом осторожно выбралась из его объятий. Я глубоко вздохнула и отодвинулась от него в коконе простыней.

Высвободившись, я обернулась, чтобы посмотреть на него в полумраке. Нежный лунный свет, проникавший в комнату, помог мне разглядеть лицо Уильяма – такое спокойное и умиротворённое во сне – и я втайне понадеялась, что моя смерть будет столь же тихой и мирной.

Я соскользнула с кровати и встала на ноги, поёжившись от холода – в комнате было прохладно. Мой взгляд снова упал на Уильяма, и я помедлила некоторое время, выискивая любой намёк на движение, любой знак того, что он заметил моё отсутствие. Но нет – Уильям крепко спал.

Стоя возле кровати, я ещё долго смотрела на него и прислушивалась к его дыханию, хотя давно поняла, что он ничего не заметил. Часы донимали меня назойливым тиканьем, напоминая о каждой прошедшей секунде. Я подошла к комоду, приподнимая пальцы ног, чтобы они не хрустели при каждом шаге. Беззвучно открыв ящик, я вытащила первую попавшуюся рубашку – уже не имело значения, что надевать. Потом я натянула джинсы. Вот и всё. Осталось лишь попрощаться.

Я написала записку в темноте, медленно и аккуратно выводя буквы. Пусть Уильям поймёт, что это был мой обдуманный выбор, а не сиюминутный каприз!

Уильям!

Я люблю тебя. Мне очень хочется заплакать, очень хочется, чтобы страх остановил меня. Но всё, что я чувствую – благодарность за каждый вздох, каждое воспоминание, каждую мимолётную улыбку, каждый день.

Прости! У меня не было выбора.

Я сложила листок пополам и оставила его на прикроватном столике. Я медлила, придумывая причину не уходить. Было трудно расстаться с этим последним мгновением, но в конце концов я повернулась и спокойным неспешным шагом вышла за дверь. Нужно было сделать это, пока страстное желание остаться не пересилило необходимость уйти.

Я думала, что во время поездки станет совсем худо, но была тверда в своём решении – исцелить Анну.

Восемьдесят девять лет жизни – это больше, чем я могла пожелать. И я уносила с собой сладкие воспоминания о любви и блаженстве. Разве не идеальный момент, чтобы уйти?..

Да, у меня были сомнения. Я чувствовала сожаление и тревогу. Простит ли меня Уильям? Сумеет ли оправиться? Поймёт ли?.. Но на самом деле всё это не имело значения. Много лет я наблюдала, как умирают мои близкие, – и ничего не могла поделать. Просто беспомощно стояла в стороне и раз за разом переживала острую боль утраты. Теперь у меня появился шанс что-то предпринять.

Молодые не должны умирать раньше старых. Пусть внешне я выглядела юной, это была иллюзия. Я стара. Намного старше Анны, почти на полвека.

Это был логичный ход мыслей, аргумент для тех, кто возражал бы против моего выбора, но на самом деле решение приняло глупое сердце. Пусть даже мой возраст и не был решающим фактором – я не могла просто стоять и смотреть, как Хлоя ощущает ту же боль, какую довелось пережить мне. И уж точно я не буду стоять и смотреть, если могу это предотвратить.

Сидя за рулём, я наблюдала, как силуэт горизонта поднимался в рассветное голубое небо в ожидании первых лучей солнца. Луна всё ещё сияла серебром в сером свете раннего утра, подобно монете, поблёскивающей на дне пруда. Видимо, я медлила слишком долго – дольше, чем мне казалось, но время было подходящим. Пустая дорога, покинутая спящими горожанами, словно бы убеждала меня в том, что я сделала правильный выбор.

Я воспользовалась запасным ключом, который Анна дала мне в День благодарения, и открыла дверь, стараясь действовать бесшумно. Если я разбужу Хлою, всё усложнится.

В квартире горело несколько ламп, но, несмотря на это, мне казалось, что здесь темно и мрачно – словно болезнь Анны поглощала весь свет. Тишина создавала нужную атмосферу, и я собиралась с духом, чтобы поняться в комнату Анны. Мне нужно было увидеть её и попрощаться, прежде чем я покончу со всем этим.

Кровать Хлои оказалась пуста. В гостиной её тоже не было. Если она дома, то спит в комнате матери – больше негде, и я изо всех сил надеялась, что Хлоя отправилась к тёте.

Я с облегчением выдохнула, увидев неподвижное тело на кровати. Анна одна. Хлои нет дома.

Осторожно, чтобы не напугать Анну своим внезапным появлением, я подошла и села на край матраса. Я нашла её руку и нежно вложила в свою. Анна попыталась поднять веки, но не смогла, и лишь чуть улыбнулась. Она была очень слаба, почти при смерти. Я пришла как раз вовремя.

– Знаешь, Анна, – произнесла я дрожащим голосом, – всю свою жизнь наблюдала, как мои любимые люди стареют и умирают. Это тяжкое бремя. Ты не представляешь, как тяжело чувствовать себя бессильной и только смотреть, как у тебя отнимают близких. Что ж, может, так устроен мир, но я не позволю, чтобы это случилось с Хлоей.

Анна лежала неподвижно и никак не реагировала, но я всё равно была рада, что могу поговорить с ней и высказать всё, что нужно сказать. В какой-то мере я даже чувствовала облегчение оттого, что она не могла ответить. Я знала, что Анна воспротивилась бы, если б могла, а это будет бессмысленной тратой её драгоценной жизненной энергии.

Я с любовью поцеловала Анну в лоб. Скоро она почувствует себя лучше, и всем её страданиям придёт конец.

Снова спустившись вниз, я отправилась прямо на кухню. Я уже придумала, что буду делать. Нужно взять нож. Браслет не вызовет достаточно сильное кровотечение.

Я открыла ящик справа от плиты, собираясь найти самый острый нож, какой только был в этом доме, и тут у меня в голове раздался леденящий душу голос:

Элиз…

Она произнесла моё имя спокойно, но сурово. Это было не что иное, как предупреждение.

Крепко сжимая рукоятку ножа, я повернулась к ней лицом.

– Кара, пожалуйста, – прошептала я.

Глава двадцать седьмая

Тишина в комнате стала такой же острой, как нож в моей руке, и скованной хрупким напряжением, которое могло разлететься вдребезги при первой же попытке атаки. Я стояла с оружием в руках, готовая встретиться лицом к лицу со своим врагом и защитить себя любой ценой. Я не осмеливалась отвести взгляд от глаз Кары, и она тоже смотрела на меня в упор, но казалось, что она не собирается драться. Тем не менее я почувствовала, как напрягаются все мои мышцы.

Кара стояла неподвижно, а я прикидывала, смогу ли убить её или, по крайней мере, помешать ей встать у меня на пути. Её расслабленная поза говорила о том, что Кара либо смирилась с обстоятельствами, либо была уверена, что выиграет бой. Ни то, ни другое не успокаивало меня.

– Знаешь, – сказала Кара, нарушив молчание, – я никогда не хотела такой жизни.

Мне было всё равно. Менее всего меня сейчас волновали её чувства. Я старалась оставаться сосредоточенной, ожидая нападения, которое непременно последует.

– Я же говорила тебе, – продолжала Кара, – если они попытаются спрятаться сами, ничего не выйдет. Их найдут.

Ненависть сочилась из всех моих пор; я боролась с желанием броситься вперёд и повалить Кару на пол. Если бы я не боялась, что могу потерять слишком много своей драгоценной крови, я бы это сделала. Так что просто стиснула зубы и ничего не ответила.

– Я могла бы помочь тебе, но…

У меня заколотилось сердце. Я не ослышалась?.. Я искала неискренность в её глазах, насмешку в её голосе, но выражение лица Кары оставалось уверенным и спокойным.

Помощь может означать очень много всего. Означают ли слова Кары, что она поможет мне пережить кровопускание?

– Как?.. – спросила я, не сумев скрыть надежду.

Она кивнула и улыбнулась, а потом решительно ответила:

– Буду поддерживать в тебе жизнь.

При этих словах у меня сжалось сердце, и я с облегчением вздохнула.

– Кара, я… Ты уверена?

В глубине души я боялась надеяться. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Думаю, да.

– А как насчёт твоей семьи?

– Я уже предупредила их. Велела им уезжать. Да, они будут в опасности, но единственный способ действительно спасти их – исполнить пророчество. Они слишком долго жили в страхе.

Всё звучало слишком гладенько. Чересчур. Откуда мне было знать, что это не хитрый план Совета? Может, они хотят вынудить меня покончить с собой и оставить Анну и Хлою им на растерзание?

– Почему ты решила мне помочь? – спросила я Кару, не сводя с неё глаз. – Зачем подвергать опасности себя и свою семью? Я же ничего для тебя не значу.

Я постаралась, чтобы мой голос звучал непринуждённо, и попыталась понять, насколько она искренна.

Кара нахмурилась.

– Я работаю на Совет с тех пор, как мне исполнилось пятьдесят шесть. У меня никогда не было выбора. – При этих словах она отвела взгляд, словно боялась, что я почую лукавство. – Самое время выступить против них.

– Точно, – согласилась я.

Было приятно осознавать, что мы не только спасём жизнь Анны, но и выступим против Совета. И всё же тревожная мысль не выходила у меня из головы. Как я могла удостовериться, что Кара на моей стороне? Это были лишь её слова, а верить слову врага – всё равно что полагаться на фундамент из песка.

– И откуда мне знать, что ты говоришь правду?

Кара задумалась. Я видела, что моё недоверие лишило её уверенности в себе. Трудно было сказать, о чём она размышляет, учитывая, что Кара могла просто прочитать все мои мысли, но казалось, она признала, что должна как-то доказать свою искренность.

Наконец Кара резко выдохнула.

– Я тебе покажу. Дай мне руку, – сказала она, осторожно делая шаг вперёд.

Всё ещё немного опасаясь, я отложила нож, протянула руку, позволяя ей разжать мои сомкнутые пальцы и открыть ладонь.

– Если я впущу тебя, ты увидишь больше, чем ожидаешь, но, возможно, это к лучшему. Ты должна понять, почему я решила бросить им вызов.

С этими словами Кара прижала мою руку к своему лбу. Я предполагала, что вот-вот увижу её дар в действии, но происходило нечто странное. Находиться в её сознании было всё равно что во сне. Мои мысли витали где-то далеко, а мысли Кары оказались на поверхности сознания. Образы проносились перед глазами хаотичными беспорядочными вспышками, словно в музыкальном клипе или в слайд-шоу, поставленном на ускоренную перемотку. Незнакомые лица и места, которые я никогда не видела, кружились в голове, неузнанные, и на миг мне показалось, что у меня амнезия.

Постарайся вспомнить, – посоветовала Кара.

Вспомнить что?

Используй мой разум и вспомни то, что ты хочешь знать.

Когда я попыталась вычленить в череде мыслей и ощущений воспоминания обо мне самой, в поле зрения возник мой собственный образ – словно я смотрела на себя со стороны, – и эта картина затмила всё остальное. Сперва я наблюдала за происходящим с водительского сиденья чёрного «Линкольна», который преследовал меня. Я видела всё глазами Кары, тайно следившей за мной. В кафе, дома, во многих других местах, где я вроде бы была одна. На самом же деле Кара неизменно ошивалась поблизости.

Каждое воспоминание сопровождалось целой гаммой чувств, мыслей и эмоций, но нигде я не увидела той злобы, которая, как я думала, переполняла Кару. Она наблюдала с любопытством или с горькой обидой на Совет, поручивший ей это задание – следить за мной и сообщать обо всём, что она увидела. Ещё Кара завидовала мне, потому что я была свободна, ревновала Уильяма и недоумевала, задаваясь вопросом, почему я готова отдать свою жизнь за обычного и не слишком молодого человека.

Ещё я увидела ненависть, но не ко мне, а к Совету. Я заинтересовалась, что могло вызвать такую неприязнь, и решила выяснить причину этого гнева.

Покопавшись в её эмоциях, я увидела глазами двенадцатилетней Кары её любящих родителей и младшую сестру. Все они были печальны, потому что Кару вырвали из их жизни.

Ненависть продолжала усиливаться с каждым новым порученным ей заданием. В воспоминаниях Кары я видела всё более жестокие вещи. Убийства, бесчеловечные эксперименты, пытки. Ей в самом деле довелось повидать нечто невообразимое.

Мелькающие в сознании Кары картинки вдруг остановились, чтобы сфокусироваться на одном особенно тревожном эпизоде.

Кара находилась в чьей-то квартире, а на улице только-только начинало темнеть. Перед ней стоял высокий мужчина с грубыми чертами лица, частично загораживая собой женщину на диване. Воспоминания Кары подсказали мне, что этот мужчина – из тех, кого называют охотниками. Кару отправили сопровождать его, как часто бывало, поскольку она обладала уникальной способностью читать мысли. Если охотнику требовалась помощь в извлечении информации, Кара оказывала содействие. Однако чаще всего охотников посылали просто убивать.

Я заметила, что Кара не пытается читать мысли женщины на диване и не хочет лезть ей в голову. Сперва я не могла понять почему и стала искать причину. Внезапно я почувствовала жуткий страх, от которого у меня едва не подогнулись колени. Кара не хотела знать, каково это – стать жертвой охотника.

– Иди проверь комнаты, – проворчал мужчина.

– Ладно, – сказала Кара, радуясь возможности избежать лицезрения ужасной сцены, которая неизбежно должна была последовать.

Я хотела получше рассмотреть эту женщину, полускрытую фигурой охотника, но Кара старательно отводила взгляд. Она вышла и повернула за угол. Раздался придушенный женский крик, но Кара не оглянулась.

Проверка комнат была лёгкой задачей, которая обычно позволяла укрыться от всех этих ужасов. Охотники хорошо знали своих жертв и приходили, когда те были одни. За десять лет работы Кары ни разу не встретила человека, которого не ожидала. Однако я чувствовала, как нарастает напряжение. Что-то должно было произойти, и Кара хотела, чтобы я это увидела.

Квартира казалось совершенно пустой, и Кара не ожидала никакого подвоха. Свет был выключен, и, если не считать мучительных стонов бедной женщины, вокруг стояла мёртвая тишина.

Даже после стольких лет на этой работе, у Кары по-прежнему сводило живот от творящихся вокруг неё зверств. Лоб стал мокрым от пота. Кара ринулась к унитазу в гостевой ванной – последней непроверенной комнате – и её стошнило.

Я наблюдала, как она корчится над унитазом, и чувствовала, что кульминация приближается.

А потом я заметила… Крошечная босая ступня выглядывала из-под занавески для душа. Моё сердце чуть не остановилось – как и сердце Кары, когда она поняла, что видит.

Охотники никогда и никого не оставляли в живых.

Привет, – безмолвно прошептала Кара. – Я не причиню тебе вреда, но ты должна вести себя очень тихо, иначе он услышит.

Заглянув за занавеску, она обомлела. Там пряталась совсем маленькая девочка – лет четырёх или пяти. Малышка в страхе отпрянула. Её глаза были нежно-карими и странным образом напоминали глаза младшей сестры Кары. По лицу девочки текли слёзы, но она не издала ни звука.

Приглушённые крики женщины затихли, и это значило, что охотник скоро закончит своё дело. У Кары оставалось не так уж много времени – скоро напарник пойдёт её искать.

Послушай… – Заплаканные глаза ребёнка вызывали у неё сочувствие. – Я вернусь за тобой, ладно? Не бойся.

Взяв себя в руки, Кара отправилась обратно к охотнику.

– Где тебя носит? – рявкнул он, когда она вернулась в гостиную.

Кара сделала лицо кирпичом, снова входя в роль «злодейки». За прошедшие годы она крепко усвоила несколько вещей: в таких делах нет места слабости, нет времени для слёз и не нужно быть вежливой. Единственный способ выжить – стать тем, кем ты не был, превратиться в другого человека, достаточно сильного, чтобы всё это вынести.

– А что? Ты спешишь домой, чтобы покрасить ногти или типа того? Я искала деньги, ясно?

Её голос прозвучал резко и холодно.

– И как, нашла?

Прежде чем Кара успела ответить, мужчина отвёл от неё взгляд.

– Ты глянь-ка, кто у нас тут, – проворчал он, и я почувствовала, как волоски на шее Кары встают дыбом.

Она обернулась как раз в тот момент, когда пуля вошла маленькой девочке прямо между глаз.

* * *

Анна не пошевелилась, когда я вошла в комнату. Она лежала тихо и неподвижно, спасаясь от боли. Наблюдая за ней, я даже начала тревожиться и почувствовала, как от страха сводит живот. Я взмолилась, чтобы она была ещё жива, и тут с облегчением увидела, как её грудь медленно поднимается и опадает. Я не опоздала!

Я села рядом с Анной и взяла её за руку. Кара дожидалась в коридоре. Анна на мгновение приоткрыла глаза. Когда она почувствовала, что я рядом, её дыхание стало ровнее и глубже. Пока всё складывалось хорошо.

– Люди не понимают, что ты значишь для меня, – едва слышно прошептала я. – И никто никогда не поймёт, кроме нас двоих, но это неважно. Главное, что мы знаем…

Я приподнялась и взяла нож с прикроватного столика. Всё было сказано. Я сделала последний сладкий вздох и вонзила в себя лезвие. Вишнёво-красная кровь заблестела на моей руке, рисуя на коже карминовые узоры. Она стекала с кончиков пальцев на тусклый ковёр, и каждая капля казалась спрятанным в песке рубином.

Я почти не чувствовала боли. В тот момент она казалась лишь побочным эффектом, чем-то второстепенным и неважным.

Давай, Элиз, – мягко сказала Кара, входя в комнату, и я поднесла запястье ко рту Анны.

Я чувствовала, что должна выполнить задуманное, не боясь пройти до конца. Может быть, я была послана на землю только ради этого единственного поступка, а все сопутствующие события – просто ступеньки, которые привели меня сюда. В любом случае у меня не было выбора. Остался лишь вопрос: что произойдёт со мной? И осталось пророчество…

Когда кровь хлынула из рассечённого запястья и полилась в рот Анны, я почти уверилась, что это сработает. Сначала Анна пыталась сопротивляться, сбитая с толку происходящим, но, поняв, что ей становится лучше, она широко распахнула глаза и впилась губами в мою руку.

– Ладно, хватит, – сказал Кара вслух, чтобы Анна тоже услышала. – Дай мне нож, Элиз.

– Нет, – решительно ответила я. Всё вокруг было как в тумане. – Ещё чуть-чуть.

– Ну, по крайней мере, отдай нож.

Кара поморщилась, разрезав собственную руку.

– Заканчивай, Элиз. Я…

Она резко замолчала, а я вдруг почувствовала, что не могу двигаться. Ощущение было знакомым, и я поняла, что мы попали в беду.

Я посмотрела в испуганные глаза Анны, которая тоже застыла, по-прежнему прижимаясь губами к моему запястью.

– Говорил же я, что найду способ до тебя добраться, – усмехнулся Райдер. – Они ничего не смогут мне предъявить, если ты добровольно покончишь с собой.

Я не могла повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но услышала, как кулак Райдера врезался в челюсть Кары.

– А ты оказалась лживой маленькой стервой. Оно того стоило? Ради человека?

Мы с Анной могли лишь слушать глухие стоны Кары, когда ещё один удар выбил воздух из её легких.

Я ненавидела Райдера. Мой разум отчаянно вопил, пытаясь заставить тело двигаться, но ничего не выходило.

Убьёт ли Райдер Кару и Анну? Я ничего не могла поделать, и чем больше крови из меня вытекало, тем меньше оставалось времени.

– Всегда есть последствия! – рявкнул Райдер.

В поле зрения появилось окровавленное лицо Кары. Она упала, ударившись об пол.

Затем всё это начало исчезать, и моё бытие обрушилось на меня сверху, как тяжёлое ночное небо, вдавливая между собой и поверхностью земли. Мои чувства слабели и расплывались, словно в тумане. Звуки драки утихли, и я погрузилась в состояние шока, больше не осознавая, что творится вокруг.

Время исчезло. Я понятия не имела, долго ли всё это длилось. Возможно, мне понадобились минуты, часы или даже дни, чтобы умереть. Я не могла сказать наверняка.

Жизнь… Лабиринт перекрёстков и тупиков, по которому вы никогда не сумеете проложить путь заранее. Он полон определяющих моментов и значимых ориентиров, которые в любой момент могут застать вас врасплох и перевернуть весь мир с ног на голову.

Не знаю, утратила ли я зрение или контроль над своим сознанием, но это не имело значения. Скоро всё кончится. Я собрала последние силы и стала ждать финала.

А потом – ничего. Чернота накрыла меня, и я перестала понимать, кто я, где я и чего ожидать.

Просто не было ничего.

Глава двадцать восьмая

Время текло, как пролитая вода, – медленно и во всех направлениях. Поэтому, когда я почувствовала, что двигаюсь – невесомая в окружающем мире, – я понятия не имела, когда последний раз была в сознании. И в сознании ли я сейчас?

Тошнотворная отупляющая слабость, от которой кружилась голова, подсказала, что да. Жива ли я? Мертва? Или нахожусь где-то посередине между жизнью и смертью? Я не знала, но ощущала своё тело и его боль. Я ещё не покинула его. Мой разум по-прежнему был заключён в темницу физической оболочки, сознавая, что она страдает и не может функционировать.

Я ни на что не реагировала и ощущала только растерянность и боль. А ещё – слышала звук чьих-то быстрых неровных шагов. Затем, пробившись сквозь мешанину бессвязных мыслей, я поняла, что меня несут.

Было тяжело дышать. Я с трудом втягивала воздух в лёгкие и выталкивала его назад. Меня охватила паника. Что происходит? Где Анна? Я не могла вспомнить, чем всё закончилось. Сработало ли исцеление?

Шаги ускорились. Теперь тот, кто меня нёс, перешёл на бег. Каждое его движение отдавалось болью во всём теле. Я хотела открыть глаза и попросить его остановиться, но это было слишком сложно.

Тьма, успокаивающая и умиротворяющая, снова поглотила меня.

* * *

Пробуждение было внезапным и раздражающим. Свет – резкий, как жгучий огонь, – уничтожал приятную ласковую темноту. Всё, что я видела вокруг, было белым. Я не понимала почему, и мне это не нравилось.

С другой стороны, свет был на моей стороне, потому что дарил надежду. И хотя глаза нестерпимо болели, я заставила себя открыть их и посмотреть, откуда он исходит.

Наконец зрение прояснилось, и всё вокруг стало чётким. В тот же миг я застыла от страха. Кожа покрылась мурашками, когда я ощутила холод железа и поняла, что лежу на металлическом столе. Над головой висели три лампы, похожие на неподвижные маятники. Справа я увидела стойку с чёрным покрытием, уставленную мензурками и химическими растворами в процессе приготовления. Я была в лаборатории.

Когда чувства окончательно вернулись, я сообразила, что единственное неудобство мне причиняет игла капельницы, воткнутая в сгиб локтя. Вспомнив о разрезанной руке, я пощупала запястье, но там не оказалось ничего, кроме браслета. Даже шрама не осталось.

Более всего на свете мне хотелось вырвать капельницу и убежать. В лаборатории не было окон, но, может, я сумела бы выскользнуть через дверь, понадеявшись, что там нет охраны. Я понимала, что меня вылечили и, вероятно, даже спасли жизнь, но я всё равно не могла справиться с желанием исчезнуть отсюда. Ведь я понятия не имела, кто меня сюда притащил и чего он хочет. Но прежде чем я успела хотя бы попробовать удрать, шанс был упущен.

Кровь застыла в жилах, когда я услышала скрип открывающейся двери и стук твёрдых каблуков. Я тут же закрыла глаза.

Человек приблизился к столу. Он не произнёс ни слова, но мне показалось, что это мужчина. Затем он начал громко напевать, возясь с мензурками и вливая одну жидкость в другую. Через некоторое время он внезапно подошёл ко мне. Его пальцы нащупали пульс на моей шее и пробежались по несуществующему шраму, который должен был остаться на запястье. Мужчина снял капельницу и прижал к сгибу локтя ватный тампон. Он действовал удивительно нежно и аккуратно, но я всё равно внутренне съёжилась от его прикосновений. Что он собирается со мной сделать?

Прежде чем я успела обдумать следующий шаг, дверь снова скрипнула.

– Она очнулась, – сказал мужчина, стоявший надо мной.

Я навострила уши, услышав знакомый голос. Это был Йосиф.

– Наконец-то, – ответил Уильям.

Неужели мне почудилось? Я должна была знать наверняка.

Я распахнула глаза, не успев подумать, хорошая ли это идея, – и увидела его лицо, искажённое тревогой.

Мысль о том, что я могла никогда больше не увидеть Уильяма, не услышать его голос, не почувствовать прикосновений, казалась невыносимой. Он был необходим мне, как воздух или вода.

Уильям оказался рядом, прежде чем я успела заговорить. Он взял меня за руку, так что наши пальцы переплелись, и потянулся к моему лицу.

– Уильям, мне так жаль! – воскликнула я, садясь. – Я должна была объясниться!

– Эй-эй-эй! – сказал он, тут же укладывая меня обратно. – Тише-тише. Ты через многое прошла, Элли.

В его печальных глазах было столько боли! Я десять раз пожалела, что стала её причиной. Однако не пожалела о своём выборе. Пришлось нелегко, но Анна теперь здорова и проживёт долгую счастливую жизнь. Это много для меня значило.

Где она теперь? Что с ней? Внезапно я осознала, что понятия не имею, чем всё закончилось. И как я сюда попала? Откуда взялся Уильям? Почему я жива?..

– Анна и Кара? – спросила я, готовая к любому ответу. – Они целы?

Уильям кивнул с успокаивающей улыбкой.

– Да. Они вместе, но тебя пришлось привезти сюда, – ответил он. Его глаза были полны нежности.

– Как ты меня нашёл? – задала я следующий вопрос, силясь понять, как Уильям вписывается в эту картину.

– Когда я проснулся, тебя уже не было. Твоя записка помогла сложить всё воедино. Я знал, что это как-то связанно с Анной. Однажды ты упомянула, что её надо исцелить; за этим явно крылось нечто большее. Я вспомнил, что видел её адрес на твоём холодильнике.

– Я не могла ничего тебе рассказать. Ты бы…

Уильям кивнул в знак согласия.

– Я попытался бы остановить тебя, – признал он.

Я вздохнула, благодарная ему за то, что он понял.

– Когда я добрался туда, – продолжал Уильям, – дверь была широко открыта и сверху доносился шум. Я начал подниматься, но тут услышал в голове голос Кары. Она сказала, что там Райдер и он собирается убить всех вас. В общем, я старался вести себя как можно тише. Взял на кухне нож и напал на Райдера сзади. Ударил его в спину, прямо в сердце, прежде чем он успел меня обездвижить.

Казалось, Уильяму нелегко об этом рассказывать – и ещё труднее переживать заново. Невероятно, сколько всего произошло, пока я валялась без сознания.

– Значит, он мёртв? – спросила я.

Непросто было представить, как Уильям кого-то убивает – даже если это Райдер.

– Да, – ответил он. – Мертвее не бывает.

Я почувствовала громадное облегчение.

– Спасибо.

Невозможно было этим одним простым словом выразить переполнявшую меня благодарность. Уильям даже представить не мог, как я признательна ему за то, что он спас всех нас.

– Когда я тебя увидел, решил, что ты умерла, – сказал он.

Моё сердце разлетелось на куски, когда я представила, каково было Уильяму в этот момент. Что он подумал, что он почувствовал, найдя меня…

– Прости! – выдавила я, падая в его объятия. – Я должна была.

– Знаю, – прошептал он.

Уильям обнимал меня, и это длилось долго. Очень долго. Именно так, как мне хотелось.

Потом, когда я наконец отстранилась, Уильям понял, что я жду продолжения рассказа.

– Ты потеряла очень много крови. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось выжить. – Он замолчал, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее.

– Её тело обладает удивительной особенностью. Оно может выдержать очень значительную кровопотерю. Гораздо бо́льшую, нежели обычный человек. – Йосиф заговорил в первый раз с тех пор, как я открыла глаза.

Я задавалась вопросом, почему он не вышел, увидев, как мы с Уильямом обнимаемся, но что-то подсказывало мне, что Йосиф сыграл важную роль в моём спасении, и я была очень благодарна ему.

– Но даже учитывая это, – продолжал он, – я бы сказал: удивительное дело, что ты выжила. Однако все мы знали, что так и будет. Никто не сомневался. Твоя жертва привела многие вещи в движение. Теперь это только вопрос времени.

Пророческие речи Йосифа сбивали меня с толку. Я не могла понять, чему верить, а что – просто пустая болтовня. Так или иначе, Йосиф с самого начала был прав. Он сказал, что, какой бы путь я ни выбрала, он приведёт меня туда, где я должна быть. Теперь, когда Анна выздоровела, Кара защищала Хлою, а Райдер умер, мне казалось, что я и в самом деле пришла туда, где мне следует находиться.

– Ты выжила, потому что так и было задумано, – заключил Йосиф. – Потому что ты должна исполнить пророчество.

– А ещё потому, что я вовремя доставил лекарство, – прибавил Уильям, поднимая руку. К сгибу его локтя был прилеплен ватный тампон. – Похвали меня.

– Ты отдал свою кровь? – растроганно спросила я.

– Как только мы тебя сюда принесли. Йосиф и мой отец тоже приняли в этом участие. Тебе требовалось серьёзное переливание.

Я снова попыталась сесть – на сей раз медленно и осторожно. И теперь Уильям с Йосифом не стали мне мешать.

– Кара сказала, что планировала вылечить тебя, но её довольно сильно избили. Так что я порезал руку и дал тебе немного своей крови. Ты на секунду пришла в себя и сказала: «Забавно, что деревья тоже люди, ха!»

Уильям тихонько рассмеялся. Он явно чувствовал большое облегчение при мысли, что теперь со мной всё в порядке.

– Ты очаровательна, даже когда умираешь.

Я улыбнулась в ответ. Смех Уильяма означал, что он не сердится. Это мучило меня до того самого момента, который я считала последним.

– Твоя жизненная сила возросла от моего прикосновения. – Уильям взял меня за руку, и я вновь почувствовала тепло, которое защищало нас. – Думаю, именно это тебя и спасло, потому что, хотя я влил сколько-то крови, нужно было гораздо больше. Намного больше. Ни Кара, ни Анна не могли её дать. Я примчался сюда на полной скорости, и Йосиф сделал настоящее переливание.

Какая жуть! Я могла только надеяться, что дело того стоило.

– Ладно, я выжила, но что с Анной? В смысле: как ты думаешь, я исцелила её?

Вопрос, конечно, был адресован не столько Уильяму, сколько мне самой. Он не мог этого знать. Никто не мог. Изначальный план состоял в том, что никто вообще ничего не узнает.

В идеальном мире я сейчас сидела бы рядом с лучшей подругой, радуясь, что смертельная болезнь исчезла и Анна абсолютно здорова. В реальном мире я валялась здесь, приходя в себя после того, как сама чуть не умерла, и гадая, что же всё-таки случилось с Анной.

– Где они? – спросила я.

– Видишь ли, Элиз… Я убил агента. Ты исцелила человека. Оставаться здесь слишком рискованно, – сказал Уильям. – Как только они выяснят, что Райдер погиб, начнётся расследование.

Я посмотрела на него.

– Так что же нам делать?

– Кара собирается представить дело так, будто бы она нашла нас троих – тебя, меня и Райдера – уже мёртвыми и убила Анну с Хлоей, поняв, что Анна исцелилась.

– Стало быть, Совет будет думать, что мы все умерли? – спросила я в замешательстве. – И это сработает?

– Ну, нам нельзя оставаться в Сан-Франциско, – честно ответил Уильям.

– И всё-таки, как насчёт Анны и Хлои? Они поедут с нами?

– Кара пока что спрячет их. Мы уедем, а потом встретимся с ними.

– Доктор Никель уладит все дела в штаб-квартире и институте, – вмешался Йосиф. – Он организует ваши похороны. В закрытых гробах, само собой.

– Уильям, я…

Не было слов, чтобы объяснить, как я сожалею обо всём.

– Так не должно было случиться…

– О нет, должно было. Всё произошло именно так, как и ожидалось. Это первое из многих предсказанных событий, которые предваряют войну, – загадочно сказал Йосиф.

На дальнейшие объяснения не было времени. Когда дверь скрипнула в третий раз, я предположила, что это доктор Никель или Кара, но в лабораторию вошла незнакомая женщина. Впрочем, нет, я узнала её. Потому что видела во сне.

Лицо женщины было старым – почти таким же, как у Йосифа, но глаза лучились нежностью. Я сразу же заметила это, потому что она смотрела прямо на меня. Её тонкие белые волосы свободно ниспадали на изящно очерченные плечи.

– Привет, – сказала она и перевела взгляд на Йосифа. – Время пришло. Они скоро будут здесь.

Эти слова звучали как предупреждение, но женщина произнесла их с улыбкой. Предупреждение явно было адресовано не мне, поэтому я даже не задумалась, кто скоро будет здесь и для чего пришло время. Вместо этого я посмотрела на Йосифа, ожидая ответа.

– Твой отец прислал машину. Она ждёт на заднем дворе, – резко сказал он, внезапно насторожившись.

Йосиф схватил со стойки два флакона с прозрачной зеленоватой жидкостью, которую он готовил, и вложил в руку Уильяма, аккуратно придерживая пальцами, будто это была невесть какая драгоценность.

– Ты знаешь, как это работает? – с сомнением спросил он.

– Да, – взволнованно ответил Уильям.

Напряжение стремительно возрастало. Йосиф явно очень заторопился после предупреждения женщины, и я поняла, что многого не знаю.

– Пошли-пошли, всё объясню в машине. – Сильными руками Уильям подхватил меня под спину и под колени и легко поднял со стола.

– Куда мы направляемся? – спросила я, когда он вышел в коридор и спустился по лестнице.

– Нужно убираться отсюда, – ответил он торопливо и встревоженно.

– Почему? Что происходит?

Мы вышли на улицу, оказавшись в переулке за зданием. Уильям поставил меня на ноги, и я увидела машину, ожидавшую возле дома, как и сказал Йосиф.

Чёрный катафалк.

– Это и есть та самая машина? – недоверчиво спросила я.

Такого не могло быть, верно? Не сейчас. Я не хотела верить своим глазам и вздрогнула от страха.

Вместо ответа Уильям открыл заднюю дверцу.

– Давай, залезай.

– Эй, погоди. Сейчас?

Я была ошеломлена. Йосиф сказал, что нам организуют похороны, и я решила, что это произойдёт когда-нибудь потом. Но сегодня? Сию секунду?..

– Да, сейчас, – настаивал Уильям.

Казалось, он был в панике, и у меня в голове зароились тысячи вопросов. Что это значит? Мы не обсудили, от чего нам придётся отказаться, куда мы поедем, как всё будет.

– И какой у нас план? Я имею в виду: что будет дальше? Куда нас отвезут?

– Элиз, – настойчиво сказал Уильям, – ты не понимаешь? Они скоро будут здесь.

– Да, ты прав, – расстроенно ответила я, – я не понимаю. Потому что никто мне ничего не объяснил.

– Послушай, у нас нет времени. Совет хочет выяснить, что здесь творится. Я не знаю подробностей. И я не знаю, куда мы направляемся, поэтому не могу сказать тебе, что будет дальше.

Уильям говорил торопливо и напористо, а в его глазах плескалось огорчение, и я сдалась. Оставив все вопросы на потом, я нырнула в машину. Уильям закрыл на нами дверцу, и я вдруг ощутила приступ клаустрофобии. Вид белой ворсистой ткани, которой были обиты стены катафалка, вызывал дискомфорт и дурные предчувствия. Казалось: смерть следует за мной, как тёмное облако, нависающее над головой.

В катафалке стояло два гроба, и мы с Уильямом скорчились между ними на полу машины. Один из гробов явно предназначался для женщины – чёрный и гладкий, с блестящей эмалью и матовой никелевой отделкой, он выглядел изящным и элегантным. Несмотря на всю эту красоту, мне не нравилась идея разыграть мою смерть так, будто она произошла на самом деле. Стоило подумать об этом – и у меня начало сводить живот.

Если бы Уильям приехал на несколько минут позже, меня бы в самом деле схоронили в красивом гробу…

– Ложись, – приказал Уильям, задёргивая белую занавеску на заднем окне.

– В гроб? – спросила я дрогнувшим голосом.

– На пол, – ответил он, устраиваясь рядом со мной. – Тогда они нас не увидят.

– Что должно произойти? – спросила я. Моё сердце бешено заколотилось, когда я поняла, что Совет преследует нас по пятам.

Я представила, как распахивается задняя дверь и меня вытаскивают за ноги, отрывая от Уильяма, прежде чем мы успеваем убежать. Я попыталась бы сопротивляться, но что я могла сделать? Тем не менее я знала, что стану безжалостной, если они будут угрожать нам, – и, возможно, мне в самом деле это предстоит.

– Ничего не случится, – заверил меня Уильям. – Всё будет хорошо.

Я повернулась к нему лицом, так что наши носы оказались в нескольких дюймах друг от друга.

– Как ты думаешь, они придут сюда?

– Не знаю.

Пока всё было тихо. Мы лежали на полу, скрытые от посторонних глаз, и наше тяжёлое дыхание заменяло беседу.

Уильям первым нарушил молчание:

– Мы должны залезть в гробы.

– Знаю… – ответила я.

– И мне нужно, чтобы ты выпила вот это. – В руке у него был один из флаконов, которые дал Йосиф. – Доверься мне. Помнишь тот эликсир, который выпила Джульетта, чтобы все подумали, будто она мертва?

– Да, – скептически отозвалась я.

Уильям встряхнул флакон.

– Это работает точно так же.

Я приподняла брови, задаваясь вопросом, как такое снотворное может существовать на самом деле и подействует ли оно.

– Ты когда-нибудь пил это раньше?

– Нет, – честно ответил он.

Мы оба не были уверены до конца, но у нас не оставалось выбора. Ложась на мягкую атласную ткань, выстилавшую гроб, я старалась не думать о будущем.

«Всё будет хорошо», – мысленно повторила я слова Уильяма.

Всё обязано кончиться хорошо, не так ли?

Я поднесла флакон к губам, глядя в глаза Уильяма и безоговорочно веря ему, несмотря на свой страх.

– Прощайте! Свидимся ль ещё? Кто знает? – сказала я, цитируя последние слова Джульетты перед её сном, имитирующим смерть[6].

– Не говори так, – ответил он, и я увидела боль в его глазах.

Я улыбнулась.

– Да ладно. Это было к месту.

– Нет, не было, – печально сказал Уильям.

– Я люблю тебя.

Если б мне пришлось выбирать какое-нибудь прощание, это было бы самым правильным.

– Я тоже люблю тебя, – ответил Уильям и поцеловал меня в губы, сказав больше, чем позволяли все слова мира.

Я выпила жидкость из флакона, и Уильям закрыл крышку, оставив меня в темноте. Именно тогда я поняла, что Джульетте пришлось несладко. Меня забила дрожь, и я почувствовала, что плыву. Невозможность видеть окружающее делала это ощущение парения чрезвычайно сильным и неприятным. Я подумала, не позвать ли Уильяма, который наверняка испытывал те же ощущения в своём гробу, но нельзя было рисковать. Возможно, наши враги уже рядом. Мне оставалось только надеяться на лучшее и ждать, когда я наконец усну.

Я почувствовала, как замедляется пульс и учащается дыхание, а потом услышала, как открылась задняя дверь машины.

– Я ждал этого дня, – произнёс хриплый зловещий голос. – Если б она не была неприкосновенна, я бы сам её прикончил.

– И я бы тебе помог, – ответил другой мужчина.

– Жаль, что она покончила с собой. Я бы с удовольствием сделал всё сам.

Казалось, что обладатель хриплого голоса улыбается, представляя себе сцену убийства.

– Хотя мне интересно, сумели бы мы перетащить её на нашу сторону, – сказал его спутник. – Теперь уж мы этого не узнаем.

– Тут узнавать нечего. В пророчестве ничего не говорится о том, что она могла бы присоединиться к нам. Поверь: ей нужно было умереть. Совет тешил себя пустыми надеждами. Она бы погубила нас.

Настала тишина. Двое мужчин обдумывали всё сказанное, и пауза длилась слишком долго. Мой слух начал угасать вместе с сознанием – я погружалась в нежный сон. Звуки голосов то появлялись, то исчезали, словно кто-то увеличивал и уменьшал громкость.

– Открой их, – сказал один из мужчин.

– Вообще говоря, в этом нет необходимости… – начал Йосиф, и тут же я услышала его мучительный крик.

Мне хотелось помочь ему, но я проваливалась всё глубже. Я уже не могла двигаться, ничего не слышала и ни на что не реагировала. Мне оставалось только спать.

Глава двадцать девятая

Меня разбудил ветер.

Лёгкий бриз подхватил волосы и мазнул ими по моему лицу, щекоча рот и нос. Над головой навес из ветвей создавал тень, пропуская маленькие солнечные блики, которые рисовали узоры на земле возле того места, где я лежала. На секунду мне показалось, что я вернулась в пещеру Ленайи, но среди мерцающих золотых и красных листьев виднелась голубизна неба.

Я села. Сухая листва и комья земли прилипли к волосам и спине. Я попыталась сообразить, где нахожусь. Уильям был рядом. Он крепко спал, не подозревая, что мы оказались в совершенно новом месте. Не нужно его беспокоить.

Единственным звуком был шелест ветра в кронах деревьев, похожий на журчание воды. Последнее, что я помнила – закрытый гроб и я лежу внутри, в темноте и одиночестве. Впрочем, я знала, что мы направляемся куда-то с определённой целью.

Я огляделась вокруг, ища в окружающем мире какие-нибудь подсказки. Что делать дальше? Куда идти? Но вокруг не было ничего, кроме деревьев.

Внезапно куча опавших листьев обрушилась мне на макушку.

– Что за…

Я подняла голову, пытаясь понять, откуда они взялись, но тут громкий смех Уильяма выдал его с головой.

– Ты бы видела своё лицо, – выдавил он, катаясь по земле и хохоча.

Его веселье было таким заразительным, что я тоже рассмеялась над самой собой.

– Итак, – сказал он, немного успокоившись. – Интересно, где мы находимся?

Я снова глянула по сторонам.

– Понятия не имею.

– Не хочешь прогуляться и осмотреться? Не думаю, что мы заблудимся ещё сильнее, чем сейчас.

Казалось, его ни в малейшей степени не беспокоит наше положение. Наоборот. Похоже, Уильям был счастлив, что мы заблудились.

– Ты совсем не волнуешься? – спросила я, чувствуя некоторую неловкость. – Мы абсолютно не представляем, где находимся?

– Ну, не абсолютно. Теоретически я кое-что знаю. В конце концов, это был мой экстренный план.

– Что ты имеешь в виду? Теоретически мы находимся на планете Земля. Но какая нам польза от этого знания?

– Ладно. Мы в безопасном убежище.

– Да, так гораздо понятнее, – сказала я, закатывая глаза.

– Мой дядя ведёт свой род от Сотерии, богини защиты. Он может творить удивительные вещи. И он создал это для нас.

– Лес? – спросила я в замешательстве.

– Нет, убежище. Представь, что это место окружено границами, которые можем пересекать только мы и те, кому мы доверяем. Для всех остальных убежище будет невидимо.

– Так это всё реально или нет?

– Реально, но не бесконечно. Убежище имеет пределы, и за ними находится… ну, то место, в которое он нас отправил. Мы просто его не видим.

Не зная, куда идти, мы двинулись на отдалённый звук журчания воды, доносившийся от близлежащего ручья. Я расслабилась, позволив мыслям свободно блуждать, и заговаривала только тогда, когда что-то вызывало у меня интерес или когда беспокойство пересиливало желание отбросить все заботы.

– Как ты думаешь, с ними всё в порядке? – спросила я, перекрикивая треск веток у нас под ногами.

Я раздумывала, стоит ли рассказать Уильяму о крике Йосифа. Возможно, он тоже его слышал. Этот навязчивый звук всплывал в памяти, как бы сильно мне ни хотелось забыть о нём.

– С кем? – спросил Уильям, прекрасно понимая, что я имею в виду многих разных людей.

– Наверное, со всеми.

– Я не знаю, – сказал он. – Надеюсь, что да.

Было ясно, что я заставила его размышлять о неприятных вещах. Уильям перестал ребячиться – швырять камни и виснуть на ветках деревьев – и задумчиво посмотрел на меня.

– По крайней мере, ты в безопасности.

Внезапно он изменил направление взгляда, и торжественное выражение лица стало сосредоточенным.

– Что… – начала я, но он оборвал меня.

– Тс-с.

Один короткий миг его внимательные глаза смотрели на меня, а потом он перевёл взгляд на что-то перед нами.

Странно, как я сама этого не заметила. Прекрасная лань медленно и грациозно пересекала нашу тропинку. Густая коричневая шерсть делала животное почти невидимым на фоне бурой древесной коры и опавших листьев. Мы с Уильямом застыли, боясь её спугнуть.

Вдруг справа – будто возникнув из ниоткуда – что-то вылетело, просвистев мимо нас, и глубоко вонзилось в шею лани. Дротик. Я ахнула и испуганно отскочила назад. Откуда он взялся? Я огляделась, но никого не увидела.

Прекрасная лань издала неестественный стон, пытаясь отпрыгнуть подальше, но дротик сильно ранил её, и она упала на землю, судорожно дёргаясь. Всё произошло очень быстро. Пока я пыталась сообразить, что происходит, Уильям схватил меня за руку и утащил за дерево.

– Отпусти её, Уильям, – произнёс грубоватый голос. Он раздался совсем не с той стороны, откуда мы ожидали.

– Дядя Мак? – спросил Уильям с изумлением и облегчением – и слегка ослабил хватку на моей талии.

– Я сказал: отпусти её.

Из-за толстого ствола дерева вышел мужчина. В его голосе звучало предостережение. Он выглядел коренастым и крепким, как мул. Щетина на его лице была такой густой, что могла сойти за грязь, но его внешность не показалась мне угрожающей. В руках мужчина держал двуствольный дробовик, направленный в мою сторону.

– Подожди, – нервно пробормотал Уильям, снова хватая меня за талию и притягивая поближе к себе. – Дядя Мак, это же мы. Что ты делаешь?

Лань лежала на земле, извиваясь от боли. Оцепенев от страха, я растерянно переводила взгляд с ружья на животное и обратно.

– Мне нужны доказательства, – сказал мужчина, нацелив ружьё на Уильяма.

– Чёрт возьми, дядя Мак. Какие ещё доказательства?

Уильям явно начал паниковать. Я вновь посмотрела на лань. Она умирала.

– Вылечи её. – Чёрные дула снова смотрели мне прямо в лицо. – Может, твоя девица – шпионка Совета. Мне нужно удостовериться, что это в самом деле целительница.

Наверное, я не смогла бы пошевелиться, если б Уильям не подтолкнул меня вперёд. Я всё ещё пребывала в шоке. Лань лежала неподвижно, в её глазах почти не осталось жизни.

– Ну что? – Уильям не смог скрыть нотки сомнения в голосе. Неужто он в самом деле подумал, что я могу оказаться шпионкой Совета?

– Давай, пока не стало слишком поздно! – крикнул мужчина.

– Ты можешь это сделать? – с отчаянием и сомнением в голосе спросил Уильям.

– Не знаю! – выпалила я.

Могу ли я исцелить животное? Что, если я попробую и ничего не выйдет? Этот человек в самом деле меня застрелит?

Я мельком посмотрела на дядю Мака, пытаясь понять, не блефует ли он. Ружьё в его руках не дрогнуло. Он выглядел абсолютно уверенным в себе. Мне ничего не оставалось, кроме как попробовать.

Когда я приблизилась к лани, она снова задёргалась, тщетно пытаясь вскочить и убежать. Я погладила её по боку и одним плавным движением вынула дротик.

– Он отравлен, – пробормотала я себе под нос, оценив ситуацию.

Яд уже действовал, и это значило, что мне придётся напоить лань своей кровью, как и Анну. Я потянулась к браслету на правом запястье, радуясь, что у меня есть способ ранить себя. Кто знает, что придумал бы дядя Мак, если б браслета не было. Возможно, прострелил бы мне руку.

Я нажала на две золотые кнопки и почувствовала, как лезвия вонзились в мою плоть. Потом я слегка повернула браслет влево и снова нажала, надеясь, что этого будет достаточно для исцеления. Я поднесла запястье ко рту лани, так чтобы округлые быстрые капли стекали ей на язык. К моему облегчению, она начала облизываться. Прошло несколько минут, и дыхание лани выровнялось. Едва к ней вернулись силы, она вскочила на ноги и бросилась в кусты.

– Вот видишь, это было не так уж трудно, – ухмыльнулся здоровяк, явно довольный собой.

– Какого чёрта, Мак? – рявкнул Уильям, взмахнув руками.

– А что такого? Я думал, ты сам догадаешься, что мне понадобятся доказательства. О чём я постоянно тебе твердил, когда мы последний раз виделись?

– Никому не доверяй слепо, – ответил Уильям, всё ещё пребывая в шоке после этого испытания. – Тогда надо было потребовать доказательств и от меня. Почему ты этого не сделал?

– Полагаю, ты только что их предъявил.

Дядя Мак с непринуждённым видом закинул ружьё на плечо, повернулся и двинулся прочь, не сказав больше ни слова.

Мы с Уильямом стояли неподвижно. Моё сердце мало-помалу переставало бешено колотиться, возвращаясь к своему обычному ритму.

Уильям повернулся ко мне, пожал плечами и покачал головой. У него не было слов, чтобы выразить возмущение.

– Ну? Так и будете стоять столбами? – крикнул Мак издалека.

– Прости. Мне жаль, что так вышло, – пробормотал Уильям. Он посмотрел вслед дяде Маку и вздохнул. – Ладно, пошли.

– Подожди, – сказала я, хватая его за запястье. Он действительно собирался спокойно идти в гущу леса следом за вооружённым человеком? – Ты уверен, что мы в безопасности?

– Мы в безопасности, – ответил Уильям и взял меня за руку. – Настолько, насколько это вообще возможно… пока что.

Дети богов

Потомки

Совет

Адрианна

Род: Гера

Дар: контролировать женщин-потомков

Антек

Род: Аид

Дар: перемещение потомков в подземный мир

(Подземный мир – это пустота небытия, где потомки находятся в полубессознательном состоянии)

Дмитрий

Род: Деметра

Дар: вырастить или состарить что-то или кого-то из живых существ

Доктор Никель

Род: Арес

Дар: имитировать умения потомков

Кристоф

Род: Зевс

Дар: контролировать мужчин-потомков

Лилия

Род: Гестия

Дар: контролировать членов Совета

(Это умение работает только в присутствии двух членов Совета)

Элиз и её друзья

Никс

Род: Нюкта

Дар: управлять светом, создавать тьму или невидимость

Пол

Род: Гермес

Гонец. Умеет летать

Рейчел

Род: Ирида

Гонец. Умеет летать. Изменяет форму

Сэм

Род: Дионис

Дар: превращать любую жидкость в вино

Уильям

Род: Афродита

Дар: очарование и убеждение

Элиз

Род: Асклепий

Дар: может исцелить или отравить своей кровью

Прочие потомки

Генри

Род: Филира

Дар: создавать запахи

Джиллиан

Род: Долос

Дар: управление эмоциями

Йосиф

Род: Метида

Дар: интуиция

Кара

Род: Прометей

Дар: чтение мыслей

Кристина

Род: Гегемона

Дар: вызвать из-под земли деревья и другие растения

Лили

Род: Гегемона

Дар: вызвать из-под земли деревья и другие растения

Мак

Род: Сотерия

Дар: создавать безопасные убежища

Мама Сэма

Род: Тефия

Дар: вызывать воду из-под земли

Мистер Грански

Род: Геката

Дар: двигать предметы с помощью телекинеза

Мистер Уильямсон

Род: Гелиос

Дар: имитировать дневной/солнечный свет

Райдер

Род: Софросина

Дар: обездвиживать потомков и блокировать их способности

Ричард Адлер (отец Элиз)

Род: Гефест

Дар: искусно обращаться с металлами, камнем и древесиной

Сара Адлер (мать Элиз)

Род: Асклепий

Дар: может исцелить или отравить своей кровью

Серно

Род: Комос

Дар: готовить необычайно вкусную еду и напитки

София (миссис Никель)

Род: Афродита

Дар: очарование и убеждение

Студент (Стэн)

Род: Гипнос

Дар: усыпление

Студент

Род: Кратос

Дар: огромная физическая сила

Студент

Род: Циклоп

Дар: управление электричеством

Студент

Род: Персефона

Дар: увеличивать рост людей и размеры предметов

Студентка (Бьянка)

Род: Ананке

Дар: создавать энергетические импульсы

Студентка

Род: Евлабея

Дар: создавать заслон, держащий людей и предметы на расстоянии

Студентка

Род: Окифой

Дар: быстро бегать

Сэл

Род: Геракл

Охотник

Флоренс

Род: Пифия – жрица-прорицательницы Дельфийского оракула

Дар: видеть будущее

Хелен (мисс Станзич)

Род: Кронос

Дар: останавливать время

Эдит

Род: Арес

Наследница члена Совета. Сможет имитировать умения потомков, когда её способность проявится

Дети богов

Бонусная глава

Уильям

Я слышал это имя сотни раз, прежде чем впервые встретил её.

Элиз.

Его шептали за закрытыми дверями, и эта тайна мучила меня, когда я был любопытным ребёнком.

Зимой 1973 года, когда мне было пятьдесят, я решил, что должен всё выяснить.

– Я вернусь через пару дней. Просто хочу убедиться, что она в безопасности. – Тихий голос моего отца слышался из-за приоткрытой двери спальни.

Я присел на корточки и прислушался, прижавшись глазом к щели, чтобы видеть родителей.

– Тебе обязательно садиться за руль? – Мама вздохнула. – Ты мог бы оказаться там и вернуться обратно через несколько секунд.

– Мы уже обсуждали это, София, – сказал он, запихивая смену одежды в коричневую спортивную сумку. – Они живут как обычные люди. Я не хочу вызывать подозрений. Если за мной следят…

– А это возможно? Совет знает?

– Нет-нет. Ничего подобного. Я просто принимаю меры предосторожности. Кроме того, сегодня и завтра в тех краях обещали снегопад. Метель будет хорошим прикрытием.

– Что мне сказать детям?

– Деловая поездка. – Разговаривая, отец то появлялся в поле зрения, то исчезал. – Конференция или что-нибудь в этом роде.

Я, не раздумывая, сбежал вниз по лестнице и сунул босые ноги в свои потрёпанные кроссовки «Nike». Дверь в спальню со щелчком закрылась. Не было времени надевать куртку. Я выскользнул наружу в одной футболке, ёжась в утреннем лос-анджелесском тумане.

Папина машина – горчично-жёлтый «универсал» – стояла незапертой на нашей подъездной дорожке. Я шмыгнул на заднее сиденье и напряг хилые детские мускулы, чтобы закрыть дверцу, не хлопнув ею. Потом я затаился за водительским сиденьем. Сердце бешено колотилось. Если папа заподозрит что-то неладное, у меня не останется ни единого шанса. Он моего отца невозможно было укрыться, если только что-то не отвлекало его.

Двигатель подо мной лениво завибрировал. Я бесшумно сполз на покрытый ковриком пол и тихонько улыбнулся, когда мы отъехали.

Сегодня я узнаю секрет родителей.

Через некоторое время заныли коленки. Я слишком долго оставался неподвижным. Я попробовал распрямить ноги – тихо, медленно и аккуратно, как богомол, но и в этом положении колени продолжали болеть. Лежать было неудобно и неприятно, и я сделал то, что сделал бы любой мальчишка, несколько часов прятавшийся на заднем сиденье машины. Я уснул.

* * *

Я проснулся, дрожа от холода. Стёкла машины были залеплены ярко-белым снегом. Моя кожа покрылась мурашками, и я изо всех сил стиснул зубы, чтобы они не стучали.

– Проснулся? – произнёс отец с водительского сиденья.

Пару секунд я молчал – как будто он мог разговаривать с кем-то другим!

– Перебирайся сюда и садись у обогревателя. Спереди теплее.

Это походило на ловушку. Я немного приподнял голову и увидел глаза отца в зеркале заднего вида.

– Ты не сердишься? – спросил я со своего безопасного места за его сиденьем.

В уголках его зелёных глаз появились морщинки – отец улыбнулся.

– Нет. Думаешь, я позволил бы тебе прятаться там всё это время, если б сердился?

Я нахмурился и подозрительно глянул на него.

– Ты всё это время знал, что я тут?

– Сынок, – как ни в чём не бывало произнёс отец, – если я не могу использовать способности, чтобы присматривать за своим мальчиком, то зачем они вообще нужны? Я надеялся, что ты придёшь. Вождение – не самое любимое моё занятие.

Я прикусил нижнюю губу.

– А куда мы едем? – спросил я, решив поверить ему.

Пробравшись между креслами, я устроился на пассажирском сиденье, поближе к печке.

– Проведать Элиз.

Он раскрыл свой секрет в тишине, слово разрушая какие-то чары, под действием которых я находился всё это время.

– Кого? – спросил я, сделав вид, будто впервые слышу это имя.

Но с отцом не было смысла притворяться. Он лишь улыбнулся.

– Я дружу с её родителями. Мы не виделись с тех пор, как они уехали в…

Он замолк, не договорив, и машина поплыла по туннелю из белого кружева, замедляя ход, пока не остановилась на обочине дороги.

– Что такое? – спросил я.

Отец не ответил.

– Папа?..

– Тс-с. – Он поднял руку, заставив меня замолчать, и прислушался.

Я тоже напряг слух, но до меня доносился лишь тихий шелест снежинок, которые падали на лобовое стекло и превращались в капельки воды. Других звуков не было.

– Что-то не так. – Отец открыл дверь, впустив внутрь порыв холодного ветра. – Оставайся здесь, сынок.

Он ушёл прежде, чем я успел возразить.

Я поёрзал на сиденье, не понимая, что мне делать. Сквозь метель ничего не было видно, и я слышал лишь завывания ветра, бьющегося в стёкла машины. Шли минуты, и я решил, что должен вести себя как мужчина. Бояться – это так по-детски. Однако я боялся. Что, если отец не вернётся? Я не мог просто оставаться тут и ждать.

Дорогу не было видно. Её покрывал толстый слой белого льда. Я опустил голову, пряча глаза от летящего снега. Ветер превратил мягкие хлопья в острые иглы, которые жалили мои щёки и голые руки.

– Папа! – окликнул я, но вой ветра тут же заглушил мой голос.

Если бы здесь был не он, а кто-то другой, я побоялся бы заблудиться в метели, но пока отец рядом, такого не может произойти.

– Папа! – снова крикнул я.

Возвращайся в машину, сынок. – Я не мог рассмотреть его среди метели, но слова отчётливо прозвучали у меня в голове.

Я неподвижно стоял среди колючего снега, морщась при мысли о том, чтобы двинуться хоть куда-нибудь.

Всё будет хорошо. Просто вернись в машину. Тебе не нужно этого видеть.

Мне хотелось закрыть глаза, но любопытство пересиливало. Вдалеке виднелось что-то тёмно-зелёное, слишком странной формы, чтобы оказаться деревом. Я двигался вперёд, пока непонятный предмет не приобрёл очертания машины – или того, что когда-то было машиной.

Искорёженная дверца свисала с борта «Кадиллака Купе Девиль». Алые лужицы, похожие на разбросанные по снегу лепестки роз, окружали неподвижно лежащую женщину. Её тёмно-каштановые волосы разметались по белому снегу, руки были аккуратно сложены на груди, а на глазах лежали золотые монеты.

Я подпрыгнул, когда между нами возник мой отец. Он нёс девочку моего возраста, с такими же тёмными волосами и бледным лицом, как у женщины. Она была без сознания, вся в порезах и синяках, но каким-то образом я понял, что она жива.

– Быстрее. Возьми меня за руку. Нужно ехать.

Едва я это сделал, всё перед моими глазами вспыхнуло ярким пламенем, что, впрочем, ничуть не испугало отца. Я смотрел всего миг, прежде чем белый мир вокруг меня растворился в верхних слоях атмосферы, и через несколько секунд мы оказались вместе на заднем сиденье машины. Отец посадил девочку мне на колени и вернулся за руль. Широко раскрыв глаза, я смотрел на неподвижное тело девочки, ища хоть какое-то подтверждение того, что она в самом деле жива.

Её грудь слегка приподнялась и опустилась. Я сидел, замерев, чтобы не потревожить девочку. Она была прекрасна. Тёмные брови и длинные ресницы подчёркивали её глаза. Шелковистые волосы шоколадного цвета рассыпались по моей руке.

– Мы отвезем её в больницу? – спросил я, опасаясь, что она умрёт до того, как мы туда приедем.

– Нет. Мы отвезём её в дом медсестры. Он дальше по дороге.

Не выпуская руль, папа протянул вторую руку ко мне. Он держал складной нож.

– Вот.

Я взял его, слишком нервничая, чтобы спросить, зачем он нужен.

– Ты должен вылечить её до того, как мы туда доберёмся. Похоже, у неё нет никаких серьёзных травм.

– Ладно, – сказал я, поспешно кивнув. – Конечно.

Но я понятия не имел, что именно надо делать.

– Ей нужна твоя кровь, Уильям.

– Моя кровь? – в ужасе спросил я.

В зеркале заднего вида я увидел глаза отца. Он смотрел на меня, а не на дорогу, хотя вокруг нас продолжала бушевать буря.

– Проведи ножом по ладони. Твоя кровь исцелит её.

Дрожащими пальцами я раскрыл нож и замер, прижав лезвие к коже. Я не мог этого сделать.

– Ты сможешь, – настаивал отец. В его голосе слышалась отчаянная мольба. – У нас не так много времени.

Я поджал пальцы ног в своих «найковских» кроссовках и, стиснув зубы, полоснул по руке. Лезвие рассекло кожу, и из раны потекла кровь. Я сжал лезвие в кулаке и стискивал его всё сильнее, превозмогая боль. На миг меня охватила паника: я не знал, что делать дальше.

– Дай ей выпить немного крови, а остальное вотри во все ссадины и царапины, какие увидишь.

Отец попытался увидеть девочку через зеркало, а потом повернул к нам голову. Я повиновался и прикоснулся к щеке Элиз, чтобы приподнять ей голову. В тот же миг руку словно охватило пламя. Я подскочил на сиденье и отдёрнул её, но ладонь горела, как от ожога.

– Она такая горячая! Я что-то сделал не так? Я не понимаю…

Отец наморщил лоб. В его взгляде смешались отчаяние и любопытство. Он закинул руку за спинку сиденья и на ощупь нашёл её ладонь.

– Попробуй ещё раз. Возьми её за руку. Ты чувствуешь тепло?

Я тоже коснулся ладони девочки, и жар побежал по моим пальцам, но на этот раз я не отстранился.

– Это не просто тепло, – ответил я.

Становилось всё горячее. Теперь жар охватил всю руку, но я больше не боялся, и мне не хотелось отпускать Элиз. Ощущение было приятным и успокаивающим.

– Уильям! – подстегнул меня суровый голос отца. – Кровь.

В тот миг эта девочка стала для меня чем-то большим, нежели просто произнесённое шёпотом имя. Она больше не была чьей-то чужой тайной. Она стала моей тайной. Я не мог позволить ей умереть.

Я подался вперёд, держа руку так, чтобы кровь капала с моей ладони ей в рот, между идеальных губ персикового цвета. Алые разводы покрывали рубашку Элиз. Я осторожно приподнял её и прижал свою тёплую руку к одной из ран. Кожу снова обожгло, словно раскалённым углём, а потом жар превратился в спокойное приятное тепло.

Я взглянул в лицо Элиз, пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь. Она приоткрыла глаза – на какую-то долю секунды, но этот миг стал вечностью.

В этот миг я понял, что влюбился.

Дети богов

Книга вторая

Пролог

Мак привёл нас к хижине в самой густой части леса. Она не была старой, но в ней когда-то жили, и мне стало интересно, сколько ещё гостей нашли там убежище.

Кухонная плита была в пятнах от частого использования, а футон, стоявший у стены, провис в центре, где спали люди. Оглядевшись вокруг, я вдохнула земляной запах леса, который просачивался сюда с улицы. Помимо общей зоны, которая являлась одновременно кухней и гостиной, здесь была только ванная комната и единственная спальня.

– Простите, если я вас там напугал, – сказал Мак, тяжело опускаясь на стул за многоцелевым столом в центре комнаты. – В наши дни никогда нельзя быть слишком уверенным.

Он откинулся на спинку, проверяя стул на прочность своим мускулистым телом.

Его небрежный тон заставил меня приподнять брови. «О, прости, что тыкал тебе в лицо заряженным дробовиком…»

Хотя, может, это было разумно. Исцелив лань, я доказала, что была последней целительницей. И всё же отравить животное – это было малость чересчур.

– Ну, кто-нибудь мог бы и предупредить нас, что ты вооружён и опасен, – сказал Уильям. Его голос прорезал тишину хижины.

Он взял меня за руку и повёл к футону.

– Отныне тебе лучше исходить из этого, – рассмеялся в ответ Мак.

Но мне было не смешно. И дело даже не в том, что он напугал меня и я чувствовала себя неуютно в этом странном месте. Просто у меня в голове было слишком много разных мыслей. Я до сих пор не могла сориентироваться. Так много всего произошло за последние двадцать четыре часа – или больше. Я точно не знала, сколько времени всё это продолжалось.

– Вы, ребята, должно быть, проголодались, – сказал Мак, нарушив молчание.

«Умираю с голоду», – подумала я.

Когда я в последний раз ела?

Тело не обращало внимания на урчащий живот, игнорируя мою потребность в пище – до тех пор, пока об этом не зашла речь.

– Кажется, мой желудок скоро съест сам себя. – Уильям улыбнулся впервые с момента встречи в лесу.

Мак встал, и от толчка тяжёлого тела стул отъехал, проскрежетав по деревянному полу. Дядя Уильяма выглядел так, словно был создан для армии. Казалось, он вполне способен кого-нибудь придушить – даже крепкого парня – или выбить дверь одним ударом ноги. Было странно видеть этого огромного мужчину на такой маленькой кухне, но он явно чувствовал тут себя как дома.

Мак достал из холодильника две тарелки с уже приготовленной едой.

– Я не лучший в мире повар, но это съедобно.

Мне было всё равно. Сейчас я проглотила бы даже пюре из сельдерея. Всё, что угодно.

– Кабачки растут на заднем дворе, а мясо перепелиное, – неуверенно сказал Мак. Его рокочущий голос совершенно не подходил для этих добрых слов. – Простите, что холодное. Если хотите, могу разогреть фасоль.

Я поспешно подошла к столу.

– Всё в порядке, спасибо, – сказала я с искренней благодарностью.

Я видела, что Мак не был жестоким человеком, он просто защищал меня. В конце концов, он ведёт свой род от богини безопасности и охраны. Можно ли обвинять парня в том, что он малость чрезмерно острожен?

Мак взял свой дробовик и осмотрел его, убедившись, что он заряжен, – как будто кто-то мог вынуть патроны без его ведома.

Мы с Уильямом с любопытством наблюдали за ним, поглощая еду – каждый холодный восхитительный кусочек.

– Ещё чего-нибудь хотите? – спросил он, когда мы доели и почти дочиста вылизали тарелки. – Нам с вами надо поговорить о том, что происходит.

– Я бы не отказалась от душа, – честно ответила я.

Мне нужно было время подумать, прежде чем начинать очередной разговор о том, что происходит.

– Конечно, – ответил Мак, положив ружьё справа от двери. – У вас, ребята, будет своя комната, так что я засунул вашу одежду вон в тот комод. Полотенца под раковиной.

– Хорошо, спасибо, – сказала я, задаваясь вопросом, как наша одежда вообще оказалась здесь.

Остаться одной было приятно, и я не спешила. Я мельком взглянула на себя в зеркало и грустно улыбнулась, увидев, как неопрятно я выгляжу. Усталые карие глаза уставились на меня в ответ. Мои тёмно-каштановые волосы были сальными и спутанными, а одежда вся перепачкана после прогулки по лесу. Я напоминала себе тряпичную куклу, которую пятилетний ребёнок долго таскал по детской площадке.

Я снова посмотрела на своё отражение, пытаясь убедить себя, что всё в порядке и нет причин для беспокойства. Но так ли это?

Раздевшись, я встала под душ. И пока горячая вода смывала грязь и пот, я перебирала факты – каждую ступеньку на пути, который привёл меня сюда.

Не так давно я считала себя одинокой. Единственной в мире, кто проклят долгой жизнью, пока все вокруг умирают. Лишь двое людей знали об этой тайне, о моём бремени – Анна и её дочь. Они – больше чем друзья. Анна и Хлоя – моя семья, пусть даже они не были потомками.

Теперь всё изменилось. Всё стало по-другому, откинув прошлую реальность словно на целую жизнь назад. Я мечтала когда-нибудь встретить таких, как я. Надеялась на это в глубине души. Но никогда не думала, что всё будет так сложно.

Сообщество потомков – мой народ, с их сверхъестественными способностями и тайной жизнью. Совет, законы, пророчество… Всё в этом новом мире оказалось не таким, каким я хотела. Он был отсталым, жестоким и несправедливым. Я не должна была рисковать жизнью, чтобы вылечить лучшую подругу, но пришлось. Если б не Кара, которая когда-то считала меня врагом, я была бы уже мертва.

Я выбросила эту мысль из головы. Не имеет значения. Важно лишь то, что с Анной и Хлоей всё в порядке. Их безопасность – прежде всего. Кара позаботилась о них, и скоро они будут здесь.

Благодаря Уильяму, Райдера больше нет. На этот счёт можно больше не тревожиться, но кое-что не давало мне покоя. Йосиф. Я вспомнила его крик, и у меня скрутило живот. Я могла только надеяться, что он жив и цел.

Очевидно, Совет полагал, что мы мертвы. Так зачем бы он им понадобился? И что сталось с семьёй Уильяма? Их допрашивали? Пытали? Замешаны ли во всём этом члены Совета?

Нужно спросить Мака, знает ли он что-нибудь.

Что касается пророчества, то, по-видимому, всё прошло так, как было предсказано, – пусть даже меня держали в неведении относительно истинного хода событий. Что там говорил Йосиф? «Ты выжила, потому что тебе было суждено… исполнить пророчество. Твоя жертва привела всё в движение. Теперь это только вопрос времени».

Но что это значило? Я должна начать войну против Совета? Освободить потомков от угнетения? Чем больше я обдумывала слова Йосифа, тем меньше им верила.

Как я должна это сделать? Особенно учитывая, что я застряла здесь и почти все считают меня мёртвой.

Одно утешение: я ничего не могу предпринять. Во всяком случае, прямо сейчас. Если б дела обстояли иначе, всё это могло обрушиться на меня, как разваливающееся здание. Но сейчас всё, что я могу сделать, – поговорить с Маком. Он был единственным доступным мне источником информации. Я просто надеялась, что он он знает, как должны развиваться события, и я успею подготовиться.

Я переоделась в свои любимые старые джинсы «Levi’s» и чёрную рубашку с длинными рукавами. Открыв дверь спальни, я увидела, что Мак с Уильямом сидят за столом и беседуют, склонив головы друг к другу, словно я не должна была слышать их разговор. Это показалось мне странным, но Мак обратился ко мне как ни в чём не бывало.

– Тебе лучше? – спросил он. Его выразительные карие глаза были слишком весёлыми и не подходили этому грубому лицу.

– Намного, – небрежно ответила я, не веря, что они ничего от меня не скрывают.

– Ты это видела? – сказал Уильям, пытаясь сменить тему.

Он продемонстрировал самодельный пистолет для стрельбы дротиками. Тот самый, из которого выстрелил Мак, отравив лань.

– Да, видела.

– Вблизи? – спросил Уильям. – Мак сделал его своими руками.

Уильям протянул мне пистолет, и я взяла его. Он был длинным и узким, со скошенными кромками и замысловатыми узорами. Рукоятку Мак изготовил из высушенного тростника, а прицел был вырезан невероятно искусно и тонко. На эту работу, похоже, ушли века. Пистолет казался произведением искусства, и всё же, взяв его в руки, я съёжилась. Он выглядел смертоносным. Это было орудие убийства.

– Великолепно, – сказала я, пытаясь проявить вежливость.

– Рад, что понравилось, – ответил Мак, широко улыбнувшись. – Я сделал его для тебя.

Я оторопела.

– Зачем?!

Вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать. Почти девяносто лет я избегала общения с незнакомцами, так что была не очень-то социально адаптирована. Мне следовало просто сказать «спасибо».

Впрочем, Мак не обиделся. Он честно обдумывал ответ, то и дело поглядывая на племянника.

– Это защитит тебя, – сказал Уильям.

Я увидела тот же отчаянный взгляд, который всегда появлялся у него, когда Уильям хотел, чтобы я смотрела на вещи его глазами, – смесь мольбы и настойчивости.

– Мы же в безопасном месте, – напомнила я, возвращая оружие. – Не думаю, что мне это понадобится.

– Понадобится, – уверил Мак, пристально глядя на меня. – Завтра я начну тренировать тебя.

Я переводила взгляд с Уильяма на его дядю, пытаясь понять, к чему они клонят. Мне не нравилось, как развивалась беседа. Я не могла отделаться от ощущения, что они давят на меня.

Ничего не ответив, я повернулась и пошла обратно в спальню.

– Подожди! – выдохнул Уильям. – На улице тебя кое-кто ждёт.

Будь на его месте кто угодно другой, я бы ничего не поняла. Но Уильяма я читала легко. Я увидела складку у него на лбу, заметила, как напряглись мышцы на щеке, когда он стиснул зубы. Было ясно: происходит что-то важное.

– Кто? – спросила я, пытаясь вытянуть из него как можно больше, прежде чем столкнуться лицом к лицу с тем, о чём они умалчивали.

Ни Уильям, ни Мак не ответили.

Я прислушалась – не раздастся ли какой-нибудь звук, но всё было тихо. Устрашающе тихо. Я посмотрела на пистолет и заправила мокрые волосы за уши. Выбора не было, и я неохотно направилась к входной двери, оглядываясь на Уильяма, чтобы обрести силу духа.

На улице было светло – светлее, чем я ожидала. Слишком много всего произошло, я чувствовала себя измученной и очень вымотанной, и мне казалось, что давно уже настала ночь. Я потеряла всякое представление о времени.

Массивные деревья покачивались на ветру, шелестя сухими листьями. Слушая этот тихий перезвон, я двинулась к лесу.

– Элиз, – раздался голос у меня за спиной, и я, ахнув, обернулась.

– Оракул… – удивлённо пробормотала я.

Женщина рассмеялась. В уголках её глаз появились морщинки, когда она улыбнулась. Мне стало не по себе от того, как она смотрела на меня – так, словно знала обо мне всё.

– Зови меня Флоренс.

Её свободная льняная одежда почти не отличалась по цвету от стволов деревьев – словно Флоренс была частью леса. Волосы, собранные в элегантный пучок, немного растрепались, и несколько прядей падали ей на лицо. Она выглядела слишком обычной, чтобы обладать такой фантастической силой.

– Здравствуйте, – выдавила я.

Мой робкий голос звучал насторожённо. Я пыталась понять, почему она здесь.

– Прогуляешься со мной?

Я кивнула и принялась ковырять заусенцы на пальцах. Мы двинулись прочь от хижины. Я шла рядом с Флоренс, пытаясь приноровиться к её медленным грациозным шагам.

– Тебе пришлось от многого отказаться, – заговорила она низким спокойным голосом. – Я понимаю, как тебе было тяжело.

Флоренс посмотрела на меня, но я не осмелилась взглянуть на неё в ответ. Я боялась встретиться с ней взглядом. Оракул была добра, но я знала, что она видела вещи, с которыми я не хотела бы столкнуться лицом к лицу.

– Легче не станет, Элиз, – сказала Флоренс. В её голосе слышалось сочувствие. – Предстоящий путь труден. Выживут не все.

Я помимо воли посмотрела на неё, выискивая в лице Оракула хоть малейший признак неуверенности. Но его не было.

– Я пришла сказать, что у тебя есть выбор. Ты можешь пойти другим путём. – Она заложила руки за спину. – Но ты этого не сделаешь. Ты добрая. И самоотверженная. Вот почему ты та, кто ты есть. Ты поведёшь их за собой. Не потому, что выбора нет, а потому, что это правильно.

Почему она так уверена? Если б сейчас Флоренс спросила меня, знаю ли я, что делать, знаю ли я, что правильно, – у меня не было бы ответа.

Оракул рассчитывала на меня, как и все остальные. Но, как и все остальные, она ошибалась.

– Элиз, – сказала она, резко остановившись. – Война началась. Они сделали первый шаг.

Я испуганно посмотрела на её застывшее лицо. В добрых глазах Флоренс мелькнул страх – она боялась сообщать мне плохие новости.

– Они нашли Анну и Хлою, – начала Флоренс.

Я сделала шаг назад.

– Нет, – сказала я, не желая, чтобы она продолжала.

– Элиз… Кара старалась изо всех сил, но Кристоф забрал их.

Слова были тяжёлыми, как сила гравитации, тянущая меня вниз.

– Они мертвы? – спросила я. Мой голос дрожал. Мир вокруг начал разваливаться на куски. Я не могла заставить себя посмотреть на Флоренс.

– Нет, – ответила она, положив руку мне на плечо. – Пока нет. Но умрут, если ты не вызволишь их.

– Как? – в отчаянии спросила я. – Как, по-вашему, я могу это сделать?

Страх овладевал мной, вселяя в меня безумие и безрассудство.

– Просто скажите, как. Объясните, что делать, и я сделаю. Пойду туда прямо сейчас, если надо. Только скажите куда…

– Послушай! – резко сказала Флоренс. Я вздрогнула и уставилась на неё. – Именно этого они и хотят. Они не верят, что ты мертва, и пытаются выманить тебя из укрытия. Они ждут тебя и хотят, чтобы ты пришла напуганной и неподготовленной. Элиз?..

Она дождалась, когда я подниму взгляд.

– Ты никуда не пойдёшь до последней ночи февраля.

– Три месяца? – Я покачала головой. – Это слишком долго. Я так не могу.

– Если ты пойдёшь раньше – потерпишь неудачу и они умрут. Понимаешь?

Я прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Но куда идти? Как их спасать? Я не смогу этого сделать.

– Сможешь.

У меня тряслись руки, и я покрепче сжала кулаки, пытаясь обрести уверенность.

– Скажите мне больше! Что именно я должна сделать? – умоляюще спросила я, чувствуя, как меня охватывает ярость.

– Я не могу рассказать столь многое, не изменив будущее, Элиз.

Флоренс наклонилась, чтобы поцеловать меня в щёку, но я едва обратила на это внимание.

– Я должна уйти, пока не наговорила лишнего. Больше мы не увидимся. Удачи тебе.

Я смотрела ей вслед, ошарашенная, не в силах пошевелиться.

– Стойте! – крикнула я. – Где мне их искать?

– Там, где ты ожидаешь их увидеть.

– Что это значит? – заорала я.

Оракул не ответила, и я бросилась за ней. Я бежала со всех ног, но не успела. Она исчезла за границей нашего убежища – за невидимым барьером, который, как я понимала, мне не позволят преодолеть.

Я прислонилась спиной к ближайшему дереву. Меня душили досада и ярость, и я не хотела возвращаться в хижину.

Теперь, оставшись одна в лесу, я поняла всё чётко и ясно. Передо мной только один путь. Я могла бы сойти с него, но не сделаю этого.

Флоренс была права. Они все были правы.

Кажется, это и в самом деле моя война.

Об авторе

Джессика Террьен провела юность в маленьком городке Чилкут, штат Калифорния, высоко в горах Сьерра-Невада. В этом городке, с населением около ста человек, где не было уличных фонарей и продуктовых магазинов, оставалось только искать способы заниматься творчеством.

Мать Джессики, преподававшая английский в местной школе, вдохновила её и привила любовь к языку.

Трилогия «Дети богов» была переведена и продана крупными издательствами по всему миру, такими как Editions AdA (Канада), EditionsMilan (Франция), Dunwich Edizioni (Италия) и SharpPoint Press (Китай).

Помимо серии «Дети богов», перу Джессики также принадлежат романы «Отведи меня домой», «Дочь наёмника» и детская книга «Самый одинокий кит».

Сейчас Джессика живет в Южной Калифорнии со своим мужем и тремя детьми. С ней можно связаться по адресу: WWW.JESSICATHERRIENBOOKS.COM

Примечания

1

Отрывок из гимна в переводе В. Вересаева.

2

Чудо-женщина – супергероиня, персонаж комиксов и одноимённого фильма.

3

Перевод К. Михайловского.

4

Перефразированная цитата из «Ромео и Джульетты» в переводе Т. Щепкиной-Куперник.

5

Сонет в переводе С. Маршака.

6

Цитата в переводе Т. Щепкиной-Куперник.

Content

Джессика Террьен
Секрет времени и крови

Дети богов Книга первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Дети богов Потомки

Дети богов Бонусная глава

Дети богов Книга вторая

Пролог

Об авторе

Примечания