Анастасия Уайт

Скамейка грешников

Anastasija White

SIN-BIN

© 2023 by Anastasija White

© Елизарова А., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Посвящается тем, кто когда-либо хотел отказаться от любви из-за бывших.

Оставьте тех, с кем вы чувствуете себя загнанными в клетку.

Правильный человек ни за что не сломает ваши крылья, он поможет их расправить.

Вас полюбят за то, какие вы есть, полюбят вашу истинную суть.

Плейлист

1. kiss, kiss – Machine Gun Kelly

2. hot girl bummer – blackbear

3. Pretty Girl – Мэгги Линдеманн

4. We Found Love – Рианна, Кельвин Харрис

5. IDGAF – Лил Пип

6. I hope ur miserable until ur dead – Несса Барретт

7. Dusk'Till Down – Зэйн и Сия

8. Swim – Чейс Анлантик

9. Breakfast – Дав Кэмерон

10. Midnight Rain – Тэйлор Свифт

11. idfc – blackbear

12. If You Want Love – NF

13. Wrecked – Imagine Dragon

14. Late Night Talking – Гарри Стайлс

15. hazel inside – blackbear

Глава 1. Сученыш

– Ох, Клэй, да… Еще раз… Ох, я сейчас кончу… Сейчас кончу… Клэй, умоляю…

Только это я и слышу в течение вот уже получаса. Стоны, грязные разговоры, шлепки и очередные стоны. Почему она не может просто кончить, чтобы я наконец вернулась в комнату и легла спать? Я буквально ненавижу свою соседку.

Идет вторая неделя обучения. У мичиганского Университета Грейт Лэйк уникальная история, потрясающие профессора, здесь я могу собрать мысли в кучу и получить специальность в области медиакоммуникаций. Он располагается недалеко от моего дома, потому я, если захочется, легко могу навестить отца. Я с нетерпением ждала поступления в Грейт Лэйк, мечтала учиться, проводить время с лучшей подругой, ходить на вечеринки. Я все спланировала и не собиралась отклоняться от плана ни на дюйм.

Однако моя соседка всего за несколько часов охладила мой пыл.

Джордан Паттерсон из тех девушек, которые могут пережевать тебя, выплюнуть, а ты этого и не заметишь. Она умопомрачительно красива, но главный ее недостаток – характер. Как только она меня увидела, то нахмурилась и громко заявила, что в розыгрыше соседок ей явно попался не главный приз.

Я подумала точно так же, но решила придержать язык за зубами.

Я бы с радостью поселилась с моей лучшей подругой, Лайлой Бенсон, но она на год старше и сейчас учится на втором курсе, поэтому мы не можем жить вместе. Что есть, то есть, и, как говорит моя наставница, нужно привыкать к такому раскладу. Посмотрела бы я на ее реакцию, если бы это она сидела на полу у двери в свою комнату, пока соседка получает оргазм.

Умоляю, Джордан, кончи уже.

Телефон пиликает, оповещая о новом сообщении, и я поднимаю его с пола. Сняв блокировку, вижу сообщение от лучшей подруги и тут же улыбаюсь. Лайла на сто процентов мой человек. У нас много общего, но, главное, нам нравятся абсолютно разные парни.

Дом ее семьи расположен через дорогу от моего, и я знаю Лайлу всю свою жизнь. Мы с легкостью оскорбляем друг друга, а если одна из нас ведет себя глупо или городит чушь, то другая без зазрения совести может отлупить подругу. Несколько раз мы переставали общаться… но понимали, что мы есть друг у друга, несмотря ни на что.

ЛП: Может, завтра пошопимся?

Я: Я за. Но только если получится поспать.

ЛП: В смысле? Ты вернулась в комнату около часа назад…

Я: Соседка занимается сексом с кем-то по имени Клэй.

ЛП: Боже. А она шустрая.

Я: И не говори. Стало тише, может, они закончили?

ЛП: А чего не проверишь? Она должна понять, что это ненормально.

Я: Не знаю.

Я бросаю взгляд на дверь. Что будет, если я ее открою и войду? Это и моя комната, и я устала ждать.

ЛП: Ава Мэйсон, ты сильная. Почему ты позволяешь ей так с тобой обращаться?

Я закатываю глаза и поднимаю кулак в воздух. Она не ошибается. Прежде я не позволяла так с собой обращаться. За кого она меня принимает?

Я: Напишу позже. Нужно поставить кое-кого на место.

ЛП: Вот это моя девочка.

Я хохочу и убираю телефон в сумочку. Затем расправляю плечи и вставляю ключ в замок. Пан или пропал.

Я открываю двери и застываю в проеме. Какого хрена?

Джордан, абсолютно голая, стоит на коленях и делает минет сидящему в кресле парню. Но меня повергает в шок вовсе не это. На кровати сидит еще один парень, и он передергивает, наблюдая за своим другом и моей соседкой. К горлу подкатывает тошнота. Этого не может быть.

– Ты сказала, твоя соседка уехала на выходные. – Голос парня, сидящего в кресле, звучит холодно и отстраненно, отчего по спине бегут мурашки.

Мне не удается рассмотреть его лицо, потому что темноту в комнате рассеивает лишь приглушенный свет потолочной LED-лампы. Я замечаю только, что у него каштановые волосы. Он кладет руку на голову Джордан, веля ей продолжать, но она давится его членом. От этого зрелища у меня кровь стынет в жилах.

Во что я ввязалась?

Голоса становятся громче, кто-то идет по коридору. Черт. Если кто-нибудь увидит мою соседку в таком положении, все может закончиться паршиво. Как бы я к ней не относилась, никто не заслуживает такого унижения. Я делаю шаг в комнату и захлопываю за собой дверь. Затем оглядываюсь, стараясь ни на чем не фокусироваться, скрещиваю руки на груди и тут же расслабляю их. При этом не двигаясь с места, будто приросла к полу.

– Хочешь присоединиться? – с издевкой спрашивает парень, сидящий на кровати.

Меня это выводит из себя и придает уверенности. Я устремляюсь в его направлении, останавливаюсь у кровати и упираюсь руками в бедра.

– Пошел вон.

Он убирает ладонь со своего члена, и его ухмылка исчезает. Он смотрит мне прямо в глаза, но я выдерживаю его взгляд, не произнося ни слова.

– Подруга, мы развлекались с твоей соседкой задолго до твоего возвращения. Она сказала, ты уехала домой.

– А мне чихать, когда вы сюда пришли. Плевать, что она обо мне сказала. Я хочу, чтобы вы убрались из моей комнаты. Живо.

Он хмурится и колеблется. Причмокивания становятся громче, однако я все еще отказываюсь смотреть туда, откуда раздается звук. Моему живому воображению хватит и одного члена в день, это уже на один больше, чем я планировала увидеть.

– Если бы знал, что ты придешь и обломаешь весь кайф, я бы ни за что не согласился трахать первокурсницу. – Парень поднимается и собирает свою одежду, разбросанную по полу, после чего торопливо натягивает на себя футболку и штаны.

Я слежу за ним и пытаюсь вспомнить, видела ли его раньше, но от раздражения прикусываю нижнюю губу, потому что в голову ничего не приходит. Он привлекательный, у него рыжие волосы и желто-зеленые глаза. По его телосложению понятно, что он регулярно занимается в спортзале. Он из хоккейной команды? Вдруг он знает брата моей лучшей подруги? Они очень много времени проводят вместе, и если этот придурок один из его товарищей по команде, то я попала.

Парень надевает кроссовки, выпрямляется и через плечо бросает взгляд на друга.

– Чувак, ты закончил?

– Почти. – Его голос звучит хрипло. И сексуально. У меня непроизвольно расширяются глаза, и я мысленно проклинаю себя. Я понятия не имею, как он выглядит, и уже считаю его голос сексуальным? Что со мной не так?

Рыжеволосый парень с кровати убирает карманы в руки и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Я Клэй.

– Угу.

– Даже не скажешь свое имя, красавица? – Он расплывается в улыбке, и я усмехаюсь. Он только что занимался сексом с моей соседкой. Он правда думает, что он меня заинтересует?

– Вряд ли ты заслуживаешь знать мое имя, – ворчу я, отчего он улыбается только шире. Я его заинтриговала, но, фу… не представляю, чтобы между нами что-нибудь произошло.

– Я находчивый парень, и если позволишь…

– Ни за что, Клэй. Серьезно, – мягко говорю я.

– Жаль. – Он пожимает плечами. – Я выясню, как тебя зовут, скажешь ты мне свое имя или нет.

– Без разницы. – Я снова усмехаюсь и тут слышу, как застегивается молния. Затем следуют тяжелые шаги – за моей спиной останавливается другой парень.

– Ты вроде как испортила момент, – прохрипел он мне на ухо, обдав кожу жарким дыханием.

Я разворачиваюсь на месте и оказываюсь с ним лицом к лицу. Он выше меня. Мои глаза на уровне его груди, и потому я смотрю наверх, чтобы поймать его взгляд. Не могу отрицать, что он великолепен, но от его выражения мне становится не по себе. Столько высокомерия и раздражения. Идеальный образец плохого парня. Меня привлекают именно такие, но я предпочитаю от них бежать.

– Ты вроде как сам его испортил, – парирую я. – Пошли вон. Оба.

– Никто так со мной не говорит. – Его взгляд темнеет, а брови сходятся на переносице.

– Утешай себя так почаще. – Я смеюсь, довольная своим ответом, и наконец расслабляюсь, чувствуя себя увереннее, но длится это недолго.

Он наклоняется к моему лицу и прожигает во мне дыры своими насыщенно-карими глазами.

– Надеюсь, я никогда не увижу тебя в кампусе.

– Или что?

Его губы растягиваются в широкой ясной улыбке.

– Или ты пожалеешь, что зашла в эту комнату, пока здесь был я.

– Это и моя комната, и я не виновата, что она соврала о моем местонахождении, – вновь ворчу я, прищуриваясь. – Пошли вон.

Его зрачки с удивлением расширяются. Он не ожидал от меня такой реакции. Бьюсь об заклад, он привык, что стоит ему вот так злобно зыркнуть, и люди бегут, сверкая пятками. Но не я. Мне плевать на этого парня. Я просто хочу, чтобы он ушел. И точка.

– Чувак, идем. Нас кое-где ждут. Ночь только началась, – зовет Клэй своего друга, но тот по-прежнему таращится на меня. Какая нелепость. Он не долбаный принц, однако ждет, что я перед ним поклонюсь. Внезапно он склоняется к моему уху и касается ушной раковины своими губами.

– Спорим, я могу заставить тебя кончить за минуту. Могу заставить кричать мое имя, пока ты будешь скакать на моем члене. – Он отстраняется и лыбится как кретин, а я ощущаю растекающийся по щекам румянец. – Но я не стану этого делать. Ты, мать твою, слишком обычная. Никакая.

– Сученыш, – выпаливаю я и резко втягиваю воздух. Как он смеет?

Не мешкая, я влепляю ему пощечину. Так сильно, что начинает щипать ладонь. Он, черт возьми, это заслужил.

Я даже не успеваю моргнуть, как передо мной возникает Клэй, намереваясь защитить от своего друга.

– Колтон, – произносит он, пока я отступаю на пару шагов. – Уходим. Ладно?

Протекают долгие секунды, прежде чем Колтон отталкивает своего друга и уходит к двери. Он открывает ее, поворачивает голову и ловит мой взгляд.

– Ты только что совершила грандиозную ошибку.

– Я считаю иначе. – Я стараюсь казаться смелой, хотя ладони потеют. Клэй вздыхает, косится на меня и следует за другом из комнаты. Наконец они оба уходят, и дверь за ними захлопывается.

Я глубоко вздыхаю и обращаю внимание на Джордан. Она молчит, и меня это пугает. Да что с ней не так? Я подбираюсь к ней поближе и становлюсь на колени рядом.

– Ты в порядке?

Тушь растеклась под ее глазами, а шея и щеки покраснели. Она таращится в пространство и лишь через мгновение переводит взгляд на меня.

– Ты все испортила.

– Что?

– Они… самые популярные парни в кампусе. Все девчонки мечтают провести с ними время. И мне повезло, что они оба хотели сегодня со мной переспать. – Джордан отводит глаза от моего лица. – Клэй хорош, но не исключителен. А вот Колтон… он голубая мечта. И как только у меня появился шанс с ним развлечься, вмешалась ты.

– Ты ему отсасывала, – пробормотала я раздраженно. – Вряд ли он захотел бы трахнуть тебя после друга.

– Я бы смогла его убедить! – кричит она, поднимаясь на ноги и начиная одеваться.

Я качаю головой, не веря своим ушам. Конкретно этого парня я не знаю, но знаю таких, как он. Он бы ни за что не трахнул ее после друга. Его интересовал только минет. Ей стоило продумать план заранее.

– Я в душ, – цедит она сквозь стиснутые зубы и плетется к двери, но вдруг останавливается и смотрит на меня через плечо. – Колтон не терпит неуважения, Ава. Станешь его врагом – и твоей репутации конец.

– Посмотрим. – Я задираю подбородок и наблюдаю, как она неторопливо выходит из комнаты. Как только дверь закрывается, я громко выдыхаю.

Расчесав свои каштановые волосы, я заплетаю их во французскую косу наоборот, после чего смываю свой макияж. Все это дается мне нелегко, зато на какое-то время избавляет от нежелательных мыслей. Но стоит оказаться в постели, как я тут же тянусь к телефону и печатаю сообщение.

Я: Я выгнала парней. Уже в кровати. Шопинг, жди меня.

ЛП: Парней?

Я: Клэя и Колтона.

ЛП: Ох… ОМГ.

Я: Какого хрена это значит?

ЛП: Расскажу завтра.

Я: Нечестно.

Я громко и жалобно стону, а затем забираюсь под одеяло.

ЛП: Жди меня у своего общежития завтра в 11. Споки.

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку и закрываю глаза, но перед мысленным взором постоянно возникает образ того парня. От воспоминаний о его суровом взгляде по спине бегут мурашки. Я зажмуриваюсь сильнее, стирая его из своего разума. Не хватало только обзавестись из-за этого придурка кошмарами.

Сомневаюсь, что существует любовь с первого взгляда, но в раздражение с первого взгляда очень даже верю, и Колтон вызывает у меня именно такие чувства. Он гадкий, эгоцентричный, и я с радостью буду держаться на расстоянии от него.

Глава 2. Крутая сучка

Я перелистываю очередную страницу книги, которую читаю на телефоне. Мне нравится эта история, но сейчас ей не удается завладеть моим вниманием. Лайла опаздывает на двадцать минут, и это сводит меня с ума. Я стучу пальцами по бедру и пытаюсь сконцентрироваться, но у меня не получается, потому что мне не хватает терпения! Не самая моя сильная черта.

– Привет, дорогая, – здоровается моя подруга. Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Она смотрит в меня своими шоколадными глазами и ухмыляется. Я подмигиваю. Но на улыбку не отвечаю. – Не дуйся.

– Легко тебе говорить. – Я встаю, собираясь убрать телефон в сумочку, но тут у меня из рук его выхватывает Лайла.

– «Именинница»[1]? Сколько раз ты ее уже прочитала?

– Недостаточно. – Я забираю у нее свой телефон и засовываю в сумочку.

– Я думала, твоя любимая о старшей школе? – снова дразнится Лайла, и я вымучиваю улыбку.

– Она осталась любимой. Зависит от настроения.

– А что с твоим настроением? – Она впивается в меня взглядом, и мыслями я невольно уношусь во вчерашний вечер. Передергивающий Клэй, голая Джордан и… придурок. – Что ты увидела, когда зашла в комнату?

– Если верить этой троице, я не дала им повеселиться. – Я фыркаю, мои ноздри раздуваются. – Идем за покупками. Мне хочется все это забыть.

– Забыть? – Лайла зажимает мою ладонь в своих руках и тащит меня подальше от дерева и кампуса. – После того, как ты сказала, кого видела в комнате? И не мечтай.

– Кто они такие? – спрашиваю я, глядя на лучшую подругу. Ее волосы цвета блонд, собранные в два высоких хвостика, пружинят при каждом шаге. – Джордан сказала, они самые популярные парни в кампусе.

– Так и есть.

– А ты мне о них говорила? – Не понимаю, зачем спрашиваю, но ее отрывистые ответы разжигают во мне интерес.

– Да, но всего разок и между делом. Вряд ли я называла их имена. – Она посылает мне многозначительный взгляд. – Им нельзя иметь дело со мной, а мне с ними. Так что я о них и не думаю.

Боже, нет. Умоляю, скажи, что я ошибаюсь.

– Они в группе с Дрейком?

– Что? – У Лайлы глаза лезут на лоб. – Если бы. Они из команды.

Что ж, ну вот так мне везет.

– Почему-то так и подумала. Они хорошо сложены…

– Как много ты увидела? – Лайла поигрывает бровями, и на этот раз я разражаюсь смехом. – Не смешно.

– Тебе кто-то из них нравится? – выдавливаю я между приступами хохота.

– Учитывая, что мне нельзя иметь ничего общего ни с одним из них, мне нравятся оба, – бормочет Лайла, и на ее лице появляется мечтательное выражение. – Но Томпсон – это другой уровень.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь.

– Колтон. Колтон Томпсон. Он сердцеед.

– Он придурок, и после того как я залепила по его глупой роже, у меня болела рука. – Как же я горда собой.

Лайла вдруг встает как вкопанная и глядит на меня широко распахнутыми глазами.

– Ты залепила Колтону? Прямо по-настоящему залепила? – Она едва ли не пищит, и я хмурюсь.

– Прямо влепила ему самую настоящую пощечину. Я не виновата, что он не понимает, как нужно общаться с девушкой. Стоило следить за языком, а не домогаться меня вербально без всякой причины.

– Ого. – Она присвистнула, ее глаза сияют. – Расскажи, что еще было.

– Если расскажу, ты от меня отстанешь?

– Да. Клянусь. Больше ни одного вопроса.

– Ладно, – бормочу я и глубоко вздыхаю. Она не оставит меня в покое, несмотря на ее обещание. Я знаю эту сученьку как свои пять пальцев.

Я рассказываю ей все по дороге в торговый центр. Она резко вздыхает, смеется и ругается как матрос. Судя по ее комментариям, она многое знает о придурке, но я не задаю вопросов. Предпочитаю больше ничего о нем не выяснять.

Мы ходим от одного магазина к другому, и вдруг я осознаю, что мои мысли занимает вовсе не шопинг. Каждый раз, когда Лайла показывает мне одежду или обувь, я морщу нос и дую губы. Наконец она начинает хмуриться, и я ее не виню. Я убила весь кайф.

– Ава, да что с тобой сегодня такое? – спрашивает она, падая в кресло в кафе, которое мы выбрали, чтобы провести в нем перерыв; перед ней стоит чашка с горячим какао.

– Просто думаю. – Я ставлю на столик свой свежесваренный флэт уайт[2].

– О чем?

– О всяком. – Говорю я, покусывая нижнюю губу. – Мне стоит переживать? В смысле, придурок мне угрожал.

– Ну, у Колтона отвратительная репутация. У него дурной нрав, и он легко слетает с катушек. – Лайла потягивает какао и смотрит на меня из-под длинных ресниц.

– Ясно. Видимо, я вывела из себя не того чувака.

– Похоже на то. – Она хихикает, тянется над столом и накрывает мою руку своими ладонями. – Но мой брат не даст ему с тобой ничего сделать. Пока Колтон знает, что ты под защитой Дрейка, он не сунется. Он уважает своего капитана.

– Я не какая-то девица в беде, – я громко возмущаюсь, отчего Лайла смеется только сильнее.

– Ты крутая сучка, которая может постоять за себя. Это правда. – Она тычет в меня пальцем. – К сожалению, чтобы заставить Колтона отвалить, тебе нужно будет нечто большее.

– Как он вообще может тебе нравиться?

– Да ты его видела? – Лайла откидывается на спинку кресла и глядит на меня так, словно не узнает.

– Видела. Ну да, он вроде сексуальный.

– Вроде? Подруга, что с тобой творилось, пока я была в колледже?

– Ничего. – Я колеблюсь. Со временем я поняла, что кое-какие секреты лучше не выбалтывать. Она не обрадуется, если узнает. Скорее всего, придет в ярость и не будет общаться со мной день или два. Может, неделю. Или месяц.

– Ава. – Она хлопает меня по ладони, возвращая в реальность.

– Прости. Чем сегодня займешься?

– Только не говори, что забыла. – Лайла стонет и разочарованно качает головой.

– О чем?

– О вечеринке. А с какой еще стати нам идти на шопинг?

– Не знаю. Может, ты захотела взять пару новых вещей.

Она рассказывала об этой вечеринке неделю назад. Не то чтобы мне не нравились вечеринки, просто по какой-то причине информация о них влетает в одно ухо и вылетает в другое. Ладно, тогда, наверное, мне на самом деле нужно что-то прикупить.

– Дай угадаю, – вздыхает Лайла. – Теперь тебе нужно что-то купить?

– Угу.

– Стоило напомнить тебе о вечеринке сразу. Сэкономила бы себе несколько часов. – Моя лучшая подруга изучает мое лицо. – Готова растрясти жирок?

– Готова выпить и, возможно, даже с кем-нибудь переспать, – заявляю я, и она приподнимает брови.

– Твой первый перепих в колледже. Горжусь тобой, детка. – Моя улыбка тускнеет. Она старше меня всего на год, а ведет себя как мамочка.

– Придержи лошадей, дамочка. Я не собираюсь трахаться с первым встречным.

– Там будут парни из команды. Дрейк сказал, мы можем потусить с ними. – Лайла неторопливо выходит из кафе, а я сверлю ее спину взглядом. После вчерашнего не уверена, что хочу проводить время с ее братом и его командой. – Они потрясающие. Элита. Если будешь общаться с ними, то и сама заразишься крутостью. Когда твоя соседка увидит тебя на вечеринке, то обрадуется, что ты живешь с ней.

– Мне не нужны подруги вроде нее, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Как там ее зовут?

– Джордан Паттерсон.

– Что ж, Джордан Паттерсон произвела на тебя неизгладимое впечатление. – Лайла трясется от смеха и рукой обхватывает мои плечи. Я пытаюсь скинуть ее руку, но это бесполезно. Я чуть худее нее и ниже, даже при росте пять футов и пять дюймов[3]. Она без каких-либо проблем удерживает хватку, хохоча над моими попытками высвободиться, пока вдруг не отталкивает меня, отчего я едва не падаю на пол лицом.

– Лайла! – кричу я, а она забегает в первый магазин слева от нее. Я плетусь дальше и через несколько секунд слышу ее шаги. Она подстраивается под мой темп и постоянно на меня косится. – Что?

– Ты какая-то странная, и я не могу понять почему.

– Просто не в настроении, – огрызаюсь я. – Мне надо что-нибудь знать о сегодняшней вечеринке? Как на них одеваются? Есть какие-нибудь правила вроде «по средам носим розовое» или что-то типа того?

– Боже, кто же знал, что я так по тебе соскучусь? – Лайла фыркает, а я морщу нос. – Это обычная университетская вечеринка. Ничего такого. Там не нужно вести себя благопристойно. Наоборот, нужно чудить, как ты и любишь.

– Ладно. – Я киваю и заворачиваю в магазин, у входа в который мы стояли.

Быстро выбрав то, что хочу надеть, и повертевшись перед зеркалом, я выхожу из примерочной и направляюсь к кассе. Тут звонит мой телефон, и я начинаю рыться в сумочке в его поисках. На экране высвечивается фото папы.

– Привет, пап.

– Привет, родная. – У папы глубокий голос. Мама умерла, когда мне было шесть, и папа растил меня сам. Он пашет в пожарной части, только чтобы заработать для нас больше денег. И пусть ему нередко приходится брать сверхурочные часы, он все равно лучший отец на свете. – Как ты там?

– Все хорошо… а-а, у меня все хорошо. – Мне все никак не удается вытащить кошелек.

– Ава? – встревожился отец. – Все в порядке? Чем ты там занимаешься? Ты где?

– Мы с Лайлой пошли за покупками.

– Уже покупаешь новую одежду? – Он усмехается.

– Что-то типа того. Есть повод.

– Это какой? – спрашивает папа, и на заднем фоне слышна оживленная улица. Наверное, решил перед вечерним бейсбольным матчем сходить за продуктами.

– Первая университетская вечеринка, – мягко сообщаю я, расплачиваясь за одежду.

– Ты помнишь, что я говорил об этих вечеринках? – Папа у меня достаточно строгий, но он всегда объясняет, почему отказывает мне в том или ином капризе. Он окутывает меня любовью и заботой, приходясь мне в том числе другом и мудрым советником. Всегда.

– Конечно. – Я беру пакет в руку. Губы расплываются в довольной улыбке. – «Нет» значит «нет». Не брать выпивку у незнакомых людей…

– Вообще не пить, – поправляет папа, и я гляжу в потолок. Он прекрасно понимает, что я не послушаюсь. Как и прежде. Но я знаю свою меру и никогда не напиваюсь. Вообще.

– Ладно.

– Я серьезно, – сурово говорит папа, отчего брови сходятся у меня на переносице. Я подхожу к Лайле, стоящей ко мне спиной, и шлепаю ее по заднице. Она резко разворачивается и, замечая меня, мгновенно расслабляется. – Пообещай, Ава.

Мне не хочется так поступать, но это моя первая вечеринка. Я сама буду решать, пить мне или нет, поэтому скрещиваю пальцы.

– Обещаю.

Папа резко выдыхает.

– Ты скрестила пальцы?

– Да, – честно признаюсь я. Чего я не стану делать, так это врать моему папе. Он ненавидит лжецов.

– Пообещай хотя бы, что не вляпаешься ни в какое дерьмо, ладно?

– Обещаю. – На этот раз я не скрещиваю пальцы. И улыбаюсь. – Люблю тебя, пап.

– И я тебя люблю, Ава. – От его слов мое сердце наполняется счастьем. – Позвони позже, перед вечеринкой, ладно?

– Хорошо. Тогда до скорого.

– До скорого, – отвечает он и отключается.

Убирая телефон в сумочку, я медленно поворачиваюсь, потому что чувствую взгляд подруги.

– Что купила? – Лайла пытается рассмотреть, что в пакете, но я его отвожу руку подальше от нее. – Ава.

– Вечером увидишь. – Я показываю ей язык, и металлическая штанга легонько бьется о мои зубы. – Кстати, во сколько?

– Приходи в мою комнату к восьми, соберемся вместе. – Она подмигивает. – Я тебя накрашу. А ты можешь сделать мне прическу. Что скажешь?

– Только тебе? – невинно спрашиваю я, осознавая, что еще придется помочь и Грейс, соседке Лайлы.

– Грейс прелестная. – Лайла тычет мне в ребра локтем.

– Я не сказала о ней ни одного плохого слова. Просто хочу понимать, на что подписываюсь.

– Мы пойдем на вечеринку с Грейс. Она вроде как запала на Хадсона Мура, так что точно пойдет.

– Ты же говорила, она запала на Дрейка.

– Она и запала. – отвечает Лайла, и в ее голосе слышится раздражение. – Ты же знаешь моего брата. Он слишком придирчивый, и когда дело касается девушек, он всегда делает неправильный выбор. Его не интересуют хорошие девушки, которым интересен он. Он вечно предпочитает тех, кто ему не подходит, и все еще надеется встретить любовь. Я уже тысячу раз ему говорила: «Не там ищешь».

– Может, это к лучшему? Будет неловко, если у них все получится, понимаешь? В смысле, представь, что ты входишь в комнату и видишь голую задницу брата или как он ее ублажает.

– Меня вырвет. – Лайла корчит гримасу, изображая, будто ее тошнит. – Теперь мне хочется выколоть себе глаза, Ава. Между ними ничего не будет!

– И я люблю тебя, лучшая подружка. – И так всегда. Смеемся ли мы, плачем, общаемся или сидим в тишине – с ней скучно не бывает.

Мы еще какое-то время обсуждаем вечеринку и сплетничаем о родном городе. У меня наконец поднялось настроение, и мне не хочется расставаться с Лайлой, но это вынужденная мера. Перед вечеринкой ей нужно выполнить несколько заданий. Поэтому я беру себя в руки и возвращаюсь в комнату.

Я открываю дверь и вижу, что Джоржан лежит на своей кровати и слушает музыку. Я хотела ей помочь, а она отмахнулась. Что теперь? У меня нет никакого желания делать для нее вообще хотя бы что-то.

Я переодеваюсь, забираюсь в кровать с телефоном и открываю книгу. Домашние задания я выполнила еще вчера, поэтому у меня есть несколько часов на чтение одной из любимых историй. Но если погружусь в отношения Пайка и Джордан[4], то наверняка возбужусь и растревожусь. Может, лучше почитать что-нибудь другое? Не хочется сбрасывать напряжение с кем попало. Я избирательная, и мне нравятся далеко не все.

Опыт – та еще дрянь, и мне дорого пришлось за него заплатить.

По комнате разносится музыка Джордан. Это Холзи, и она мне даже нравится. Похоже, у нас все-таки есть что-то общее.

Качая головой, я тянусь к рюкзаку, лежащему на полу, и достаю эирподсы. Я останавливаю свой выбор на сериале «Ты». Пенн Бэджли слишком привлекателен на свою беду, а его голос… Боже, его голос просто нечто. Не слышала ничего сексуальнее… у придурка такой же голос.

Я тут же подрываюсь на кровати. Меня накрывает осознание, и я падаю на спину, посмеиваясь про себя. Его голос. Он показался мне сексуальным, потому что напомнил одного из моих любимых актеров! Фух. Теперь точно можно сказать, что придурок мне не кажется привлекательным. Мне нравился только его голос. И я не хочу, чтобы что-то менялось.

Глава 3. Чемпион

Я сажусь на кровати и озираюсь. Который час? Потянувшись к прикроватному столику, я пытаюсь взять телефон, но случайно сталкиваю его на пол.

– Зашибись, мать твою, – ворчу я, после чего свешиваю руку и поднимаю телефон. Одиннадцать утра, и, наверное, я давно должен был встать, но мне не хочется выбираться из кровати. Вообще не хочется выходить сегодня из квартиры.

Эта тупая вечеринка проходит в самое неудачное время.

Я открываю социальную сеть и вижу кучу личных сообщений. Со вздохом я открываю первое в запросе на получение, нажимаю «принять» и таращусь на чьи-то сиськи. Так. Я смотрю на имя и хмурюсь. Джордан П. Я ее даже не знаю. Какого черта она шлет мне свои сиськи? Я открываю профиль девицы и меня вдруг озаряет. Это ее вчера трахал Клэй.

Я перекатываюсь на спину и, держа телефон над лицом, листаю ее ленту. Она симпатичная, любит спорт и музыку, но этого мало. Конечно, у нее классные сиськи, но трахать ее не хочется. Особенно после ее отсоса. Не сказать, что он был плох, просто я не испытал восторга.

Швырнув телефон на одеяло, я медленно встаю и тащусь в туалет. Надеваю футболку и спортивные штаны и громко зеваю. Чтобы проснуться окончательно, мне понадобится ведро кофе. Подняв телефон, я направляюсь на кухню. Хорошо, что я вчера закупился едой, значит, не придется умирать с голоду, пока я не выйду из квартиры.

Прежде чем начать делать сэндвич, я открываю «Спотифай», и комнату заполняет трек MGK «kiss kiss»[5]. Это рай. Буквально.

В жизни бы не подумал, что мой придурок-отец сделает для меня хотя бы что-то хорошее. Но он сделал. Снял эту квартиру и оплатил ее на год вперед.

Идет последний год моего обучения. У меня есть возможность правильно разыграть карты и поработать над оценками. Если повезет и я не облажаюсь, может, меня подпишут «Калифорнийские Громовержцы». Когда мне было девятнадцать, они обратили на меня внимание еще в первом раунде драфта. С тех пор они пристально следят за моим прогрессом. И кто знает, к какому решению придут после моего выпуска: подписать меня, обменять или вовсе забыть обо мне. Учитывая мою удачу, я предпочитаю на нее не полагаться. На льду и вне его я выкладываюсь по полной и делаю все возможное, чтобы в будущем стать профессиональным хоккеистом.

Я пойду на что угодно, и отец об этом знает.

Приведя меня в эту квартиру, он произнес долгую речь. Он хотел, чтобы я сосредоточился на учебе, а не распылялся на тусовках. Так и подмывало сказать ему «пошел ты» и вернуться жить в кампус. Ложь была мне противна, а я знал, что отцу чихать на мою карьеру. Ему хотелось, чтобы я работал на него, поэтому он рассыпался в советах лишь для того, чтобы я получил высшее образование. В его мире выше всего ценились репутация и статус.

Что же касается меня, я из тех людей, которые предпочитают действовать наперекор. Если кто-то скажет: «Не ходи туда, тебя там ждут неприятности», я отвечу: «Как же мне туда не ходить? Они же ждут». Но рассмотрев квартиру, я быстро передумал, ни разу не пожалев о заключенном со стариком договоре. У меня на то есть свои эгоистичные причины.

Попивая кофе, я устраиваюсь на диване в гостиной. Все мышцы расслаблены, сердце бьется спокойно, чего обычно со мной в выходные, свободные от игр, не бывает. Мне не по себе оттого, что я отменил завтрашнюю встречу, хотя за последние полгода они превратились для меня в своеобразный ритуал. Пускай я ходил на них для своего же блага, они меня выматывали.

Телефон пискнул, и я поднял его. А эта девчонка не умела читать между строк, да? Я покачал головой и открыл сообщение.

Джордан П.: Нравится то, что ты видишь?

Я: Кто это?

Джордан П.: Твой член идеально помещается у меня во рту. Вчера ты в этом удостоверился.

Я фыркаю, закрываю социальную сеть и звоню Клэю. Попутно, растянувшись на диване, хватаю пульт от телевизора. Нужно чем-то занять себя, а потому можно убить пару часов на просмотр сериалов.

– Чего? – Голос лучшего друга звучит сонно и почти неразборчиво.

– И тебе привет. – Я посмеиваюсь и слышу, как он стонет.

– Томпсон, ты охренел, еще даже не полдень.

– Проснись и пой, Роджерс. – Я включаю телевизор и открываю «Нетфликс», надеясь найти что-нибудь, что привлечет мое внимание.

– Когда ты сказал, что не поедешь встречаться с родителями, я думал, ты всю ночь будешь иметь какую-нибудь телочку и утром продолжишь. – Он зевает. – Но ты пошел домой один, теперь звонишь мне до полудня… для чего?

– Зачем та телка шлет мне свои сиськи? Она и тебе отправила эту фотку?

– Поконкретнее.

– Вчерашняя. Первокурсница.

– Которую я поимел? Или которая поимела тебя? – Я непроизвольно стискиваю зубы и прижимаю руку к щеке. Ее потом пощипывало целый час, и Клэй решил мне об этом напомнить. Наверное, меня ошеломило не то, что она отвесила мне пощечину без колебания. Меня поразило ее неповиновение. Обычно девушки ведут себя со мной иначе.

– Которая мне отсосала.

– Не-а, мне она ничего не прислала. Она вычеркнула меня из списка, так что теперь ее цель это ты. И только ты. – Он хохочет и звучит уже не так сонно, как пару минут назад.

– Ненавижу навязчивых, – бормочу я, вздыхая и листая варианты в телевизоре. И тут мой взгляд падает на сериал «Ты». Я еще не смотрел третий сезон, так что, возможно, у меня появился шанс наверстать упущенное.

– Знаю, чувак. Как и все в кампусе, кроме, по всей видимости, нее, – поясняет Клэй. – Дай ей время, она сама отстанет. Или найди сегодня на вечеринке другую девчонку, дабы она поняла, что тебе на нее пофиг.

– Я подумаю. – Я зажимаю телефон между ухом и плечом, а затем ставлю кружку на столик и сажусь ровно.

– Черт, Колт, ну правда… зачем ты меня разбудил?

– Затем.

– Что ты там делаешь? – Клэй зевает.

– Смотрю «Нетфликс».

– Совсем один? – дразнится он.

– Почему с тобой все скатывается к сексу?

– Потому что я молодой, тупой и нищий, – отвечает он. – Можно прийти к тебе?

– Предлагаешь скрасить мое одиночество? – Я прыскаю и в ответ слышу тишину.

– Прости, чувак, – вскоре бормочет он. – Ты не в моем вкусе. Надеюсь, ты понимаешь.

– Ну да. – Смеясь, я встаю с дивана и возвращаюсь на кухню. – Приходи, когда захочешь. Я ничего не планировал.

– Твой папаша разозлился из-за того, что ты решил остаться в городе? – Я замираю как вкопанный, в голове роятся миллион мыслей. Никто не знает, где я в последнее время провожу почти каждое воскресенье. Даже Клэй.

– Мне плевать. – Я делаю еще несколько шагов и открываю дверцу шкафчика. M&M's. Моя слабость появилась, когда мне было десять, и мама покупала эти драже после каждой моей тренировки.

– Круто. Захвачу еду и буду у тебя примерно через час. – Клэй не настаивает на разговоре об отце. Мы познакомились на тренировках по хоккею одиннадцать лет назад. Вместе мы прошли огонь и воду, и я дорожу нашей дружбой. Пускай он, бывает, и бесит меня до усрачки.

– Ладно. Возьми пиццу. – Я завершаю звонок и засовываю телефон в карман.

День идет не так, как я себе представлял, но, может, оно и к лучшему? Порой, чтобы сдуть пыль с серых будней и добавить жизни красок, нужны именно неожиданные повороты. К тому же я ни за что не откажусь хорошенько посмеяться со своими друзьями. Уже несколько месяцев выходные меня совсем не радуют, и, возможно, пришло время это изменить. По крайней мере, начать вносить изменения.

В десять вечера мы с Клэем заходим в дом, уже набитый людьми. Громкая музыка сотрясает стены и забирается под кожу. По венам несется адреналин, и я улыбаюсь. Обожаю подобную атмосферу, даже если частенько веду себя как Эбенизер Скрудж[6]. Правда вот в чем: я был весельчаком, пока не осознал, что ступил на путь саморазрушения. Когда тренер сказал: «Еще одна выходка, и ты вылетишь», у меня не осталось иного выбора, кроме как подчиниться.

Хоккей – моя жизнь. Только ради него я поступил на финансиста и пытаюсь остаться на курсе. Я дышу ради возможности снова выйти на лед. Во всем мире для меня значение имеет только он. Лишь он дает мне смысл существования. И иногда из-за этого я тренируюсь едва ли не до потери пульса, только бы показывать себя на матчах лучше всех. Я чемпион, и я ни за что не отрекусь от своей мечты.

– Давай напьемся. – Клэй хлопает меня ладонью по спине, вырывая из мыслей. Я просто киваю и следую за ним глубже в дом.

Я ощущаю, как все на меня пялятся, но ни на кого не обращаю внимания. Благодаря годам, проведенным в хоккейной команде, я научился справляться с популярностью. Да, я набил несколько шишек и заработал пару синяков, но в итоге уяснил урок. Мне чихать, что обо мне подумают люди, понравлюсь я им или нет. Их мнение не стоит моего времени и не заботит меня, какими бы ни были обстоятельства.

– Где все?! – кричу я, пытаясь переорать музыку.

– Должны быть у бассейна. – Клэй глядит мне через плечо. – Мур прислал сообщение.

Я закатываю глаза, и мой лучший друг это замечает. Он ухмыляется, качает головой и смотрит в сторону. Что? Я придирчивый и не собираюсь дружить с кем попало.

Мур присоединился к команде в прошлом году в качестве левого крайнего нападающего, и я долго мирился с его поведением. Он высокомерный мажорчик и придурок, и мне не хочется, чтобы нас ставили в один ряд. Однако это желание не взаимно. Чувак хотел затесаться в мои друзья с нашей первой встречи, я же всегда велел ему отвалить. На льду я пытался ладить со всеми во имя игры и во благо команды. Но за пределами катка я веду себя иначе, и не всем нравятся границы, которые я устанавливаю.

– Держи. – Клэй сует бутылку пива мне в руку. Я выдерживаю его взгляд, просчитывая варианты окончания вечера. Я не пил уже, казалось, вечность. Может, я могу позволить себе одну отвязную ночь? Пару мгновений я закусываю щеку изнутри и затем делаю глоток.

Мы продвигаемся дальше, и я вижу Дрейка Бенсона, нашего капитана. Он настоящая глыба. Порой рядом с ним я чувствую себя мелочью, а во мне, мать его, шесть футов и три дюйма[7]. Он умеет пригвоздить взглядом, но на самом деле тот еще добряк. Парни часто шутят о его поведении, называя плюшевым мишкой. Его подобные разговоры не расстраивают, и я не припоминаю, чтобы он хоть раз разозлился. Разве что во время матчей, но кто станет его винить? На льду наши чувства обостряются. Мы нацелены на победу и делаем все возможное ради достижения успеха, словно мы одно целое. Неверное движение способно пробудить зверя в каждом из нас. Не только во вспыльчивом типе вроде меня.

– Дрейк, как жизнь? – обращается Клэй к Бенсону, и он поворачивает голову в нашу сторону. На нем надетая козырьком назад кепка, а губы растянуты в улыбке. Он в хорошем настроении, и это заразительно. В его присутствии даже я становлюсь лучше. Может, поэтому мне не нравится с ним тусоваться? Он имеет на меня некое влияние, а мне не хочется становиться душой компании.

– Здоров, Роджерс, Томпсон, – приветствует нас Дрейк, и мы жмем друг другу руки. – Да ничего. Буквально ничего. Играюсь тут в няньку.

– Твоя сестра здесь? – Клэй вертит головой.

– Да, отлучилась в туалет с лучшей подругой. Как только они вернутся, я снова вернусь на пост.

– С каких пор ты так внимательно присматриваешь за Лайлой? – Я выгнул бровь в изумлении.

Еще в прошлом году он дал всем понять, что его сестра под запретом. Он не желал, чтобы кто-то из команды с ней встречался или спал, и я уважал его желание. Как и остальные. Однако до сегодняшнего дня он не запрещал ей веселиться. Что-то не так.

– Дело, вообще-то, не в ней. – Он пожимает плечами. – Это Ава умеет нарываться на проблемы на пустом месте. Хочу, чтобы все поняли, что и она под моей защитой, и тогда в следующий раз я смогу отрываться по полной.

– Ава? – Роджерс хмурится. – Разве ее лучшая подруга не Грейс?

– Грейс ее соседка. – Дрейк указывает на диван. Соседка Лайлы сидит рядом с Муром и флиртует как в последний раз, а он тем временем не скрывает своей скуки. Не уверен, что у нее с ним что-нибудь получится, да с кем угодно из команды. Все в ней чересчур. – А вот лучшая подруга – Ава.

– Она новенькая? Потому что в прошлом году на всех вечеринках твоя сестра была с соседкой, и я подумал, что они лучшие подруги. Всегда вместе. Не разлей вода.

Бенсон улыбается и качает головой.

– Ава наша соседка. Лайла дружит с ней уже вечность, но она на год младше моей сестренки. Вот они не разлей вода.

– Она сексапильная? – Глаза моего лучшего друга темнеют. Но меня это не удивляет. Чего не сказать о реакции Дрейка.

– О да, – хрипло выдавливает он, прищуриваясь. – Но она под запретом.

– Да бред какой-то. Я понимаю, когда дело касается твоей сестры, но при чем тут ее лучшая подруга?

– Ее лучшая подруга под запретом. Конец обсуждения. – Улыбка Бенсона исчезает, и я цепенею. У меня возникает дикая догадка, но я решаю не разевать рот. Слишком рано делать какие-то выводы. Для начала нужно увидеть девчонку и Дрейка рядом. Однако почему-то мне кажется, что я прав.

Клэй пыхтит и делает глоток из банки, только бы скрыть свое раздражение. Он похож на меня и также ненавидит, когда ему указывают, что делать. Этот парень с радостью будет действовать назло любому, но только не товарищам по команде. Что означает одно: кем бы ни была эта девчонка, он не сможет тронуть ее и пальцем. Ему не захочется становиться врагом нашему капитану, впрочем, никому не захочется. Здоровая атмосфера в команде – ключ к будущим победам. Если мы вопьемся друг другу в глотки, то не сумеем противостоять противникам.

– Какой приятный сюрприз, – зазвенел у меня в ухе голос Лайлы, перекрывая музыку. – Я думала, ты решишь пропустить вечеринку.

Я резко поворачиваю голову, чтобы взглянуть на сестру Бенсона, и замечаю ее. Первокурсницу.

Глава 4. Пошел нашу

– Ты видишь то же, что и я? – В голосе Клэя слышится изумление. Он спрашивает, даже не глядя на меня. Просто не сводит глаз с девчонки, и на его лице появляется самодовольная ухмылка. Вчера он пытался с ней пофлиртовать, узнать ее имя, и когда она отказала, он пообещал его выяснить самостоятельно.

– Привет, Клэй, – мурлычет Лайла, подходя к нему и быстро обнимая. Затем, сияя, поворачивается ко мне. Она красивая девушка, и все при ней: отличная задница, округлые бедра, большие сиськи и узкая талия. Она обращает внимание на меня и задерживает взгляд на губах. Однажды я довел Лайлу до ее комнаты, потому что она напилась в слюни. Тогда она попыталась меня поцеловать. Я об этом никому не рассказывал. Не хватало только, чтобы ее брат точил на меня зуб. – Ну приветик, Колтон.

– Привет. – Меня она обнимает дольше, чем Клэя, отчего я начинаю чувствовать ее фруктовый аромат. Она прощупывает мои границы, и мне это не нравится. Я дружу с ее братом, но это вовсе не значит, что я подружусь с ней.

– Представишь свою подругу? – Клэй зыркает то на Лайлу, то на первокурсницу.

Сестра Бенсона отступает на шаг и приобнимает подругу за талию. В курсе ли она, что произошло вчера? Надеюсь, первокурсница не рассказала о пощечине, ради ее же блага.

– Похоже, вы уже все знаете, – заявляет она жизнерадостно, косясь на Дрейка. – Старший брат ведь рассказал вам о моей лучшей подруге?

– Рассказал. – Дрейк, довольный собой, улыбается сестре и ее подруге. Неужели я неверно трактовал его реакцию? Я хмурюсь и не свожу глаз с товарища по команде. Я готов таращиться на что угодно, только не на чертову девчонку.

– Что ж, краткое знакомство не навредит, да? – Голос Лайлы напоминает перезвон колокольчиков. – Даже если вы уже знакомы.

– В смысле? – Ее брат хмурит брови.

– Это не первая наша встреча с подругой твоей сестры. – Клэй оценивает ее с ног до головы. – Эта красавица отказывалась называть свое имя. Так, Ава?

– Обстоятельства не те, понимаешь? – Девчонка усмехается, а мой лучший друг фыркает. Он наслаждается их диалогом, ему нравятся ее ответы, а вот у меня по венам разливается раздражение. – Сомневаюсь, что тогда это было уместно.

– Почему? – Дрейк все еще недоумевает и глядит ей прямо в глаза.

И в эту секунду меня озаряет. Я абсолютно прав. И у меня тут же появляется козырь в рукаве, потому что, уверен на сто процентов, Лайла ни сном ни духом о своем брате и лучшей подруге. Мое тело будто нагревается, и я едва ли не ухмыляюсь, получая удовольствие от этого знания. Ты выбесила не того парня, подруга.

– А это имеет значение? – Она склоняет голову набок и сощуривает глаза, концентрируя внимание только на Бенсоне.

– Нет, – буркает он и делает глоток пива.

– Кхе-кхе, итак, Клэй, Колтон, это Ава. Она моя лучшая подруга на всем свете. – Лайла смотрит на Клэя, а потом на меня. – Будьте паиньками. Она бесценна.

– И великолепна, – воркует Клэй. Становится интересно, как скоро Дрейк поставит его на место. Учитывая, как крепко он стискивает бутылку, терпение у него на исходе. – Итак, Ава, могу я принести тебе выпить?

– Роджерс, – жестко произносит Дрейк, и мне становится его почти жаль. Почти. Что бы я о ней ни думал, он не смеет запрещать парням из команды ухаживать за ней… пока сам не заявит на нее права, вот и все. – Я неясно выразился?

– Ой, да ладно, – хнычет Лайла. – Только не говори, что твои правила распространяются и на Аву.

– А если и так? – Бенсон сверлит взглядом свою сестру, ни капли в себе не сомневаясь. Она втягивает воздух, и ее глаза расширяются.

– В чем дело? – Девчонка поигрывает со своими серьгами и смотрит то на Дрейка, то на Лайлу.

– Ты под запретом для хоккейной команды, милая, – сообщает Клэй. – Правило Дрейка.

Девчонка оторопело моргает, и ее рот приоткрывается, складываясь в букву О. Такая реакция пробуждает во мне любопытство. Она не из непокорных девчонок. Она хорошая девочка, которая из кожи вон лезет, чтобы доказать всем, что она бунтарка. Это же очевидно.

Она глубоко вздыхает и поворачивается к лучшей подруге.

– Хочу танцевать.

– А-а… ладно, идем танцевать. – Лайла берет ее за руку, и через секунду они обе пропадают из поля зрения.

– Похоже, теперь ты можешь делать что захочешь. – Клэй хлопает Бенсона по спине. – Твоя смена няньки окончена.

– Ты ее не знаешь. – Дрейк качает головой и рукой проводит по лицу. – Я вывел ее из себя.

– И?

– И лучше мне пойти и найти еще пива. – Ухмыляясь, Бенсон уходит от нас.

– Я понятия не имею, какого черта он творит. – Роджерс становится ко мне ближе и взглядом сверлит спину Дрейка, удаляющегося все дальше и дальше. – А ты?

– Посмотрим, прав ли я.

– Не поделишься мыслями? С лучшим-то другом? – громко жалуется Клэй, едва скрывая улыбку.

– Нет.

– Как всегда. – Он озирается. – Я и правда думал, что ты пинком под зад вышвырнешь ее из дома. Вчера ты был в ярости, и я не сомневался, что ты взорвешься и пошлешь ее подальше. Даже удивительно, что я ошибся.

– Еще не вечер. – Выгнать ее с вечеринки недостаточно, у меня есть план, как унизить ее куда сильнее. Но, разумеется, только в том случае, если я прав.

– Идем поищем остальных. Они должны быть снаружи, – допускает Клэй, и я с ним соглашаюсь. Я пришел повеселиться. И пока эта девчонка держится от меня подальше, у меня все будет отлично. Наверное.

У нас заканчивается пиво, и я вызываюсь принести еще. Не потому что хочу напиться, а потому что я самый трезвый из моих друзей. Даже не уверен, что Клэй заметил, как я ушел. Последние полчаса он самозабвенно совал свой язык в глотку какой-то телки. Наверняка очередной первокурсницы, учитывая, что раньше я ее не видел. Что ж, у всех есть вредные привычки, да? Слабые места. Мой лучший друг ведется на девчонок, считая, будто он слишком молод, чтобы угомониться и встречаться лишь с одной. Он ни с кем не встречался с первого курса, и его все устраивает. Как и меня.

По пути на кухню я замечаю Бенсона. Он плотно поджимает губы, брови его сошлись на переносице, а руки скрещены у него на груди. Я направляюсь к нему и останавливаюсь рядом, чтобы понять, на что он уставился.

Лайла танцует с каким-то чуваком. Они двигаются в такт, только он руками держит ее бедра, а она задницей трется о его пах. На месте Бенсона мне хотелось бы прикончить этого парня. Ну или врезать ему по морде. В общем, не представляю, как он мирится с поведением сестры.

– Планируешь убийство? – спрашиваю я, и Дрейк зыркает на меня. – Если нужно, могу помочь.

– Нет. – Он посмеивается. – Просто наблюдаю.

– С моей точки зрения, Лайла просто веселится. – И в этот самый момент она разворачивается и обхватывает парня за шею.

– Ничего необычного. Иногда они с Трэем проводят время вместе. – Я смотрю ему в глаза и вижу улыбку на его губах. – Я его знаю.

– А выглядишь так, будто прикидываешь, как от него избавиться, – поясняю я, и Бенсон качает головой.

– Ничего подобного. – Он тяжело вздыхает и добавляет: – Я даже не смотрел на нее.

– Да ну? – Я хмурюсь, внимательнее изучаю толпу и уже через мгновение понимаю, о чем он говорил. Рядом с Лайлой танцует первокурсница. Она на каком-то возвышении, поэтому я прекрасно вижу, как она двигается. Очень сексуально.

Я рьяно качаю головой, пытаясь выбросить из головы эту глупую мысль. Она не сексуальная. Ни капли. Однако мое тело считает иначе. Я позволяю взгляду блуждать по ее телу, чувствуя, что мои вены готовы взорваться от тепла, растекающегося внизу живота. Черт.

Отводя глаза, я стискиваю зубы. Эта девчонка действует мне на нервы. Хочу, чтобы она ушла.

– Проблема в ее лучшей подруге? – Мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло.

– Не совсем, – отвечает Дрейк, но это ничего не значит. Я больше не стану его слушать. И вытолкаю ее отсюда. Сейчас же.

Продираясь через толпу, я не свожу с нее глаз, в этом и заключается моя ошибка. Чем ближе я к ней оказываюсь, тем жарче мне становится. От одного ее вида мой член приходит в готовность, затвердевшая плоть упирается в джинсы. Ага, вот тебе и награда за то, что не веду себя как похотливый мужлан. Но я не могу контролировать свою реакцию. У девчонки идеальное тело, безупречное и женственное, ее пышная грудь приковывает взгляд. На ней кроп-топ, к ее плоскому животу меня тянет как магнитом. А в этой короткой юбке ее округлые бедра выглядят соблазнительно.

Она сногсшибательная.

Так, так, так. Я точно не в себе. Сногсшибательная? О чем я, черт возьми, думаю? Господи, с подобными мыслями впору просить тренера гнать меня из команды, чтобы я подал заявку на место квотербека первого школьного состава. Чушь какая-то.

Нахмурившись, я останавливаюсь перед ней. Похоже, она стоит на маленьком кофейном столике.

– Слезай со стола, – пытаюсь я привлечь ее внимание и перекричать музыку. Она то ли не слышит меня, то ли вообще не замечает. Девушка определенно в своей стихии. С полуоткрытыми глазами она продолжает раскачиваться под ритм. Я жестко хватаю ее за руку. Она напрягается, а затем открывает глаза; ее зрачки расширяются. – Слезай со стола.

Девчонка вырывает свою руку, и ее лицо искажает гневная гримаса.

– Нет.

– Что значит «нет»? – Она, мать ее, издевается?

– «Нет» значит «нет», – чеканит она и уже собирается отвернуться. Я достаю из кармана телефон и включаю камеру, на что она изгибает бровь. – Что ты делаешь?

– Слезай со стола. Живо. – Из-за нашей перебранки мы оказываемся в центре внимания, и я спиной чувствую прикованные взгляды. Нужно покончить с этим цирком раз и навсегда.

Через секунду из колонок раздается песня hot girl bummer исполнителя blackbear. Девчонка на мгновение замирает и смотрит мне прямо в глаза. Я знаю, что она собирается сделать, поэтому мысленно призываю передумать. Она столкнется с последствиями, и они ей не понравятся.

– Пошел ты, – говорит она одними губами и показывает два средних пальца.

Некоторые из ребят, стоящих рядом с нами, смеются. Вместо того чтобы послушаться, она устраивает представление. Ладно, тогда готовься к унижению.

Я убираю телефон в задний карман и хватаю ее за талию, затем поднимаю в воздух. Ее глаза расширяются до размера блюдец. Когда я ставлю девушку на пол, она ладонями упирается в мою грудь, словно пытается обрести равновесие. Мы в тишине смотрим друг друга по меньшей мере минуту. Мозолистыми руками я ощущаю ее гладкую и нежную кожу. Ее грудь вздымается и опускается, а на животе появляются отчетливые мурашки. Вблизи ее глаза кажутся изумрудно зелеными, и их обрамляют густые черные ресницы. На правой щеке у нее есть родимое пятно, и при взгляде на него я почти улыбаюсь.

Да какого хрена со мной не так?!

Я поднимаю ее и забрасываю на плечо, после чего уверенно направляюсь к входной двери. Попутно я кладу ей на задницу ладонь, чтобы юбка не задиралась.

Она извивается и кулаками молотит меня по спине.

– Поставь меня!

Я ухмыляюсь, не обращая внимания на ее жалкие попытки остановить меня. Мне такой поворот событий даже приносит удовольствие, особенно ее раздражение. Сомневаюсь, что ей в ближайшее время захочется пойти на какую-то вечеринку.

Открыв двери, я выхожу из дома и ставлю ее на крыльцо. Она в ярости. Ее щеки краснеют, а длинные каштановые волосы перекидываются на лицо. Она сдувает их и заправляет за уши. Я на мгновение дольше необходимого задерживаю взгляд на ее губах, а затем качаю головой и отступаю.

– Ты не посмеешь… – шепчет она.

Мне плевать, ты сама нарвалась.

– Пока. – После этого я захлопываю двери перед ее изумленным лицом и иду на кухню. Пора вернуться к парням, может, даже немного отпустить вожжи. Я заслужил.

– Томпсон, – рычит Дрейк, возникая у меня на пути. – Нахрена ты это сделал?

– Просто так. – Я гляжу на него с вызовом. Впервые со дня, как мы начали играть за одну команду, я пошел против воли капитана.

– Ты только что выволок лучшую подругу моей сестры. Унизил ее перед всеми этими людьми. Я неясно дал понять, что она со мной? – Он повышает голос, впиваясь в меня взглядом.

– Прости, Дрейк. На этот раз я не буду поступать, как ты хочешь. Этой девчонке здесь не место.

– Да твою мать! – Он вскидывает в воздух кулак. – Она пила. Она здесь и двух недель не пробыла и не знает дорогу обратно. А если за ней кто-то увяжется? Попытается с ней что-то сделать? Ты об этом подумал, прежде чем выгонять ее?

– Я… – У меня и не возникало подобной мысли, и мне противно признавать, что в его словах есть истина.

– Я… – передразнивает он меня, и я смотрю на него с раздражением. – Ты придурок. Реально избалованный придурок.

Дрейк, толкая меня плечом, несется к двери, затем открывает ее, чтобы уйти. Язык так и чешется задать ему вопрос, и я поддаюсь порыву, даже если это делает меня козлом. Мне хочется подтвердить теорию.

– Твоя сестра знает, что ты трахнул ее лучшую подругу?

– Свали в туман, Томпсон, – цедит Бенсон и захлопывает за собой дверь. Я таращусь на нее несколько секунд, а в голове роятся мысли. Теория подтвердилась, после его ответа не осталось никаких сомнений. Что самое странное? Я больше не чувствую воодушевления.

Я тянусь за телефоном в задний карман и хмурюсь. Какого хрена?

Похоже, она до него дотянулась. И, по всей видимости, убирая телефон в карман, чтобы вынести первокурсницу из дома, я не поставил блокировку. Она оставила мне послание. Несколько секунд я таращусь на экран. А затем, разражаясь смехом, засовываю телефон обратно в карман джинсов и иду на кухню. Пора принести парням обещанное пиво.

Из головы не идет ее глупое сообщение. «Пошел нашу». Автокоррекция исправила ее слова, и из-за этого оно оказало на меня прямо противоположный эффект тому, на который она рассчитывала.

Она забавная.

Я выдыхаю через нос и гоню подобные мысли – и так слишком много времени потратил на эту первокурсницу. Не позволю ей испортить мне еще одну ночь. Нужно найти вариант для перепихона. Из-за стояка я веду себя нелогично и нелепо. Мне нужно с кем-нибудь переспать.

Глава 5. Наш с тобой секрет

– Придурок. Ублюдок. Тупой урод, – бормочу я себе под нос, пока бреду по улице. – Гребаный идиот.

Я сейчас готова на убийство. Руки сжаты в кулаки, а биение сердца отдается в ушах. Я и вообразить себе не могла, что меня выгонят с моей первой университетской вечеринки. И уж тем более, что это сделает этот конченый идиот. В понедельник я превращусь в объект для шуток. Все будут сплетничать о том, почему он так поступил… а причина проста: он высокомерный козел.

Стиснув зубы, я озираюсь: повсюду множество кампусов, но в темноте они все походят один на другой. Куда меня, черт возьми, занесло? Я не там повернула? Мне казалось, нужно свернуть направо, но вдруг следовало пойти налево? Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Меня переполняет раздражение, и я совсем одна.

От этой мысли становится неуютно, и я громко вздыхаю. Мне бы не помешала помощь, но не хочется тревожить Лайлу. Особенно когда она с Трэем. Они так увлечены друг другом, что я предпочла отдалиться от них и потанцевать в одиночестве. Подальше от дружков Трэя. Дермика, ну или Дирка, плевать, потому что он совсем не в моем вкусе. Он подлый, а мне такие не нравятся.

Да и как недавно напомнила лучшая подруга, мне в последнее время вообще никто не нравится.

Тряхнув головой, я продолжаю идти. В эту минуту мне ничего так не хочется, как очутиться в своей комнате. Одной. Улечься на кровать и таращиться в потолок, пока не засну. Я уже жалею, что пошла на эту вечеринку. Стоило остаться в общежитии и досмотреть третий сезон «Ты». Потрясающий сериал, и на что я его променяла?

Надеюсь, этот идиот получит по заслугам, и ему, например, сломают нос или хотя бы поставят фингал. Я согласна на все.

– Ава!

Я застываю на месте, разворачиваюсь и, разинув рот, гляжу на Дрейка. Что он здесь делает?

Брат Лайлы останавливается передо мной, борясь с одышкой.

– Почему не отвечаешь на звонки?

– Звонки? – Хмурясь, я расстегиваю молнию на сумочке и вытаскиваю телефон. – Ну…

– Я звонил тебе пять раз. Пять, – ругается он, возвышаясь надо мной. – Я жутко перепугался за тебя.

– Не стоило переживать. Как видишь, у меня все хорошо. – Я убираю телефон обратно в сумку.

– Не смешно, Ава. С тобой могло случиться что-нибудь страшное.

– Я поняла. – Мне не по себе оттого, как он на меня смотрит. Парень-то он огромный, и рядом с ним я всегда себе кажусь крошечной. Дело даже не в росте. Скорее, в ощущениях.

– И куда ты собралась? – Он улыбается, заметно расслабляясь.

– В общежитие. – Я отворачиваюсь от него и продолжаю идти, но тут он хватает меня за кисть, не давая сделать ни одного лишнего шага. – Что?

– Твое общежитие в противоположном направлении, – говорит он, и я громко стону от раздражения. – В этом направлении мое.

Я фыркаю и вспоминаю о Джордан. Она явилась на вечеринку, танцевала там с каким-то чуваком, и после этого я ее не видела. Вдруг она вернулась в нашу комнату? Как-то меня не греет мысль снова сидеть на полу у двери. Я вырываю свою руку из хватки Дрейка и снова пускаюсь в путь.

– Куда ты собралась, Ава? Ты меня не слышала?

– Прекрасно я тебя слышала. Мы идем к тебе. – Сомневаюсь, что он станет возражать – и попадаю в точку. Он ускоряется и догоняет меня.

Идя рядом друг с другом, мы минуем небольшой парк и поначалу молчим. Но я слишком хорошо его знаю. Он хочет задать мне несколько вопросов и начнет свой допрос сейчас.

– Прости за поведение Томпсона. Понятия не имею, какая муха его укусила. Обычно он мне не перечит. Мы с командой соблюдаем одно правило: поддерживаем друг друга. Какое бы у нас ни было мнение. Если товарищу по команде нужна помощь, мы всегда рядом. – Я кошусь на него, и он убирает руки в карманы.

– У него проблемы со мной. – На мгновение мы встречаемся взглядами. – Он так себя вел не чтобы досадить тебе, он хотел задеть меня.

– Почему?

– Я застала его и Клэя за сексом с моей соседкой. Я не дала им повеселиться и стала спорить с Томпсоном. – Я не упоминаю о том, что дала ему пощечину. – Им пришлось завершить свои утехи, и виной тому я.

– Черт, мне жаль, Ава. Лучше не иметь Томпсона среди своих врагов, – тихо произносит Дрейк и поднимает руку, словно хочет меня обнять, но передумывает. – Сегодня он поступил хреново, так я ему и сказал. Я поговорю с ним. Снова.

– Думаю, ему в одно ухо влетит, а в другое вылетит. – Не хочется, чтобы он имел дело с этим идиотом. И мне не нужны его извинения. Его дерьмовые слова для меня ничего не значат, и они точно никак не повлияют на сложившееся обо мне у других мнение.

– Я сделаю так, чтобы не вылетало, – уверяет он, и я непроизвольно улыбаюсь. Здорово, что кто-то беспокоится обо мне. Я опускаю глаза и затем вспоминаю.

– Спасибо, Дрейк. – Прежде чем продолжить, я набираю в легкие воздуха. – Но мне не нравится, что ты принимаешь решения за меня. Я не Лайла. Я всего лишь подруга твоей сестры, и ты не можешь запретить меня делать то, что мне захочется.

– Ты хочешь встречаться с кем-то из команды? – Он приподнимает бровь, и я качаю головой.

– Дело не в том, с кем я хочу встречаться. Или делать что-то еще. Я хочу быть свободной и делать что захочу. – От нервозности я облизываю губы. – С кем захочу.

Дрейк выдерживает мой взгляд, поначалу ничего не отвечая, после чего просто кивает.

– Ладно. Дам парням знать, что ты не занята.

– Эй! – Я легонько ударяю его по плечу. – Звучит так, будто я свободное место в автобусе.

– Ты неправильно поняла. – Он подмигивает. Брат Лайлы просто невыносимый. – Пришли.

Я гляжу на возвышающееся надо мной здание из красного кирпича, и меня раздирает зависть. Мое общежитие не самое плохое, но это выглядит лучше. Оно уютнее и светлее, у него огромные окна и в каждой комнате выше первого этажа есть маленький балкончик.

– У тебя есть сосед?

– Не-а.

– А какой-нибудь староста, который записывает гостей и запрещает заходить девушкам?

– Он сейчас на вечеринке. – Дрейк хохочет от души. – Кроме того, он знает, что я не создаю проблем.

– Ну да, ты из детей Бенсонов самый милый. – Я тыкаю ему в ребра локтем.

– Мне рассказать сестре, что ты назвала ее злюкой? – Он направляется в сторону здания, и я следую за ним.

– Лучше не суйся, – предостерегаю я, вынуждая его посмеяться. У нас с Дрейком так вечно. Все просто. Мы отлично ладим. Не ругаемся, и у нас много общего. Мне нравится, когда он рядом. Как друг.

– Я бы и не стал совать то, что ты не хочешь. – Неужели он намерен напомнить мне о единственном разе, когда ему перепало?

– Я думала, мы договорились.

Он останавливается у двери на третьем этаже и смотрит на меня.

– Договорились. Я просто пошутил.

– Было непохоже. – Я щурю глаза и надуваю губы.

– Заходи. – Дрейк сначала запускает меня. Я неторопливо захожу в комнату и застываю у двери. Здесь темно, и я не представляю, как выглядит его комната. Или где расставлена мебель. Не хотелось бы упасть и разбить лицо о пол.

Двери закрываются, и комнату заливает свет. Я щурюсь, но стараюсь осмотреться. Аккуратная и просторная комната оформлена в голубых и белых тонах. У окна стоит стол и в стену вбита небольшая книжная полка, также есть двустворчатый шкаф-купе с зеркалом на одной дверце и кресло-мешок в углу. Над кроватью висят несколько фотографий. Уютная и приятная комната точно отображает качества ее обитателя. Он славный парень и почти никогда не пытается это скрывать. Кроме случаев на льду. Когда он играет, то превращается в зверя.

– Нравится комната? – спрашивает он.

– Тут… тут мило. Куда лучше, чем у меня.

– Не парься, Мэйсон. Когда-то и я жил в твоем общежитии. – Дрейк проскальзывает мимо меня и устремляется к креслу-мешку. Он падает в него, снимает кроссовки и отставляет их в сторону. Затем ерзает, силясь устроиться поудобнее, и после всего этого поднимает глаза на меня.

И какого черта я решила, что прийти сюда – хорошая идея?

– Эм… ты собираешься спать в кресле-мешке?

– А есть другие варианты? Тут одна кровать.

Я мгновение молчу, бестолково моргая, и затем хихикаю. Дрейк глядит на меня в смятении.

– Просто похоже на популярный книжный троп. От ненависти до любви, когда они остаются в одной комнате, где стоит лишь одна кровать, и им приходится ее делить. – Однако смех тут же застревает в горле, и я провожу пальцами по волосам. Зачем я это ляпнула? – Прости, это было лишнее.

– Ава, ничего страшного. Правда. Всего одна ночь. – Он пожимает плечами и снимает кепку. На лицо ему падают короткие кудряшки, лезущие в глаза. – Кроме того, у меня будет еще целый день, чтобы выспаться.

– Ну как скажешь. – Я бреду к его кровати и медленно снимаю поясную сумку. Затем бросаю ее на пол, готовая забраться на постель, но решаю сначала сходить к выключателю. – Ты не против?

– Выключай. – Дрейк скрещивает руки на груди и закрывает глаза. Я застываю и смотрю на него. Он привлекательный парень и невероятно популярен у девушек. И все же Дрейк умудряется выбирать негодяек, которые хотят его только потому, что он хоккеист. Кто бы что ни говорил, а Лайла права: у него отвратительный вкус, когда дело доходит до выбора женщины.

– Ава?

– П-прости. Ушла в себя, – поспешила я объясниться. Затем выключила свет, и комната погрузилась во тьму.

– Ложись в кровать и уходи в себя сколько захочешь, – шутит он, и я смеюсь. – Приятных, Ава.

– Приятных, Дрейк. – Я ложусь на его кровать и поднимаю глаза на потолок.

Секунды превращаются в минуты, те складываются в часы. Мне не спится. Я лежу в постели с широко распахнутыми глазами. Мыслями я возвращаюсь к придурку. В его карих глазах пляшет жестокая насмешка, словно он сам дьявол. Такой притягательный, такой соблазнительный. В его взгляде пылают страсть, жар, и когда он смотрит на меня, я тону. Тону в нем.

Я резко вдыхаю. Какого хрена со мной не так? Я сейчас думаю о придурке, который два дня подряд обращался со мной как с отбросом. Сердцебиение ускоряется, меня переполняет злость. Я стискиваю зубы, мышцы становятся каменными. Мне нужно успокоиться. Сейчас же.

– Дрейк? – зову я тихо. Понятия не имею, сколько прошло времени. – Дрейк, ты спишь?

– Нет.

– Который час?

Дрейк тянется к полу и поднимает телефон.

– Три тридцать.

Час. Я целый час думала об этом придурке. Я едва не рычу от раздражения.

– Я не могу заснуть.

– Моя кровать для тебя недостаточно удобна, принцесса? – дразнится он, но на этот раз я не смеюсь над его шуткой. – Ава?

– А ты можешь… эм… лечь ко мне?

– Зачем? – Его голос становится тише, его шепот едва слышно.

– Не хочу спать одна.

– Мы это проходили. – Он вздыхает.

– Знаю. И было хорошо, да?

– Мы решили, что не повторим этого.

Я перекатываюсь на спину и закрываю глаза. По венам растекается разочарование.

– Мы могли просто поспать в одной кровати, но как знаешь.

Я помню ту субботу в прошлом апреле. Я зашла в магазин и у ряда с пивом увидела Дрейка. Меня эта встреча сильно удивила, ведь Лайла не сообщала, что они вернутся домой. Они и не вернулись. Он приехал один. Его команда проиграла в каком-то дурацком матче, поэтому ему не хотелось оставаться в кампусе. Я собиралась пойти на вечеринку с одноклассницей Теей, но он казался таким подавленным и одиноким. Вот я и отменила свои планы и пошла в дом его родителей, чтобы составить ему компанию. Мы были знакомы всю мою жизнь, и мне хотелось поддержать друга. Папа не возражал против того, чтобы я переночевала у Бенсонов, хотя прекрасно знал, что их родителей нет в городе.

Мы выпивали, и все произошло как-то само собой. В одну секунду мы сидели на диване у них в подвале и смотрели фильм, а через мгновение… сложно было разглядеть, где заканчивалась я и начинался он. Мне было скучно. Ему хотелось проветриться. Все в выигрыше. Это ни хрена не значило ни для кого из нас. Просто секс, только удовлетворение нужд, и ничего больше. На следующее утро мы не испытывали никакой неловкости. Проснулись под одним одеялом на диване, согласились ничего не говорить Лайле и продолжили жить своими жизнями, будто ничего и не случилось. Вот так просто. Именно такой я себе представляла дружбу с привилегиями. Просто не думала, что таким другом станет Дрейк.

Я идиотка.

Вдруг я ощущаю его присутствие, поэтому распахиваю веки и вижу Дрейка рядом с кроватью. Он смотрит на меня; его глаза заволокла похоть. Склоняясь надо мной, он нежно кладет руки на мои ноги и ведет ими наверх, пока не забирается под юбку, затем с улыбкой поддевает мои трусики и стягивает их. После медленно становится надо мной на колени, сжимает мои бедра и придвигает меня ближе. Юбка задирается до талии, и я оказываюсь перед ним вся как на ладони. Наверное, мне должно быть стыдно, но все совсем наоборот. Я чувствую себя потрясающе.

– Ты спрашивала, хорошо ли было… – Он жарким дыханием обдает мои бедра, и по спине бегут мурашки. – Было, мать его, идеально.

Как только он меня касается, я закрываю глаза, наслаждаясь его лаской, и выгибаю спину, растворяясь в этом мгновении и в этом мужчине. Прийти в комнату к брату моей лучшей подруги – лучшая идея за всю неделю.

Глава 6. Прежде такого не было

Клэй часто говорит, что из-за моего лица женщины будут слетаться на меня как мухи на мед. Прибавьте к этому мою репутацию и место в хоккейной команде, и девицы пойдут на что угодно, только бы забраться к мою постель. Дело в том, что я придирчивый. И не сплю с кем попало. Я выбираю партнершу с особой тщательностью, потому что если плыву по течению или присоединяюсь к лучшему другу, то часто потом испытываю разочарование. А мне не нравится разочаровываться после секса. Это как получить удар под дых, подобное паршиво сказывается на моей самооценке.

Однако именно это сейчас и происходит.

Я закрываю дверь и направляюсь к лестнице. Восемь утра, а мне нужно выйти из этого общежития до того, как меня кто-то заметит. Заставить девушку рыдать после того, как доставил ей оргазм? Я не горжусь собой и чувствую себя неудачником. Мне просто хотелось перепихнуться. Избавиться от дурацких фантазий, заполонивших мысли. Выжечь образ первокурсницы и очистить голову.

Иначе я не пошел бы в комнату с однокурсницей Эми.

Ситуация, в которой я оказался, напомнила мне, почему я не люблю спать со знакомыми девушками. Они все думают, что раз я наконец решил их трахнуть, это значит, что у меня есть к ним чувства, и, возможно, я даже хочу вступить с ними в отношения. Колтон Томпсон не вступает в отношения, потому что слишком конченый, чтобы в них задерживаться. Но, разумеется, никто об этом не знает. Им кажется, что я обыкновенный бабник, еще не встретивший свою половинку.

У меня странное настроение. Мысли, блуждающие на самой поверхности, безумны, и мне необходимо что-нибудь с ними сделать. В долгой перспективе отменять прием, вероятно, было чертовски плохой идеей. Мне скучно, из-за чего я начинаю думать, а это охренеть как паршиво сказывается на моем эмоциональном равновесии. Нужно поторопиться, я хочу убраться из этого гребаного общежития как можно скорее.

Но тут я застываю. Взгляд прикован к девушке, спускающейся по лестнице. Первокурсница что-то мычит себе под нос и, передвигаясь, качает бедрами, совсем не напрягаясь. Уйдя в себя, она чему-то улыбается.

Бросившись вперед, я оказываюсь в поле ее зрения. Она замирает и смотрит мне прямо в глаза. Сощурившись, девушка глубоко вздыхает и продолжает спускаться, пока не останавливается на четыре ступеньки выше меня.

– С дороги.

– Рад, что ты в полной безопасности, – дразню я ее, и она насупливается.

Через секунду меня озаряет: от нее доносится громкая музыка. Похоже, она в наушниках, а значит, не слышит меня.

Да что это девчонка со мной делает? Она давит на какие-то мои точки, отчего я каждый раз при виде нее чувствую себя идиотом. Ненавижу это ощущение.

Я кладу руку на перила, загораживая ей путь. Не позволю ей уйти отсюда до тех пор, пока… что? На этот раз я совсем себя не понимаю. Какого хрена я не могу забить и отступить? Неужели мне так нужно, чтобы последнее слово оставалось за мной?

– С дороги, – повторяет она, но на этот раз громче. Я ухмыляюсь, а затем тянусь к ее волосам и выдергиваю из уха эирпод. Она резко вздыхает, и ее глаза расширяются. – Какого хрена ты делаешь?!

– Делаю так, чтобы ты меня слышала. – Непроизвольно я прислушиваюсь к треку, играющему в наушнике, и из него вырываются строки трека Acting like that от MGK и YUNGBLUD. Не ожидал, что ей нравится такая музыка. Она не похожа на тех, кто такое слушает.

Она закатывает глаза.

– Что?

– Рад, что ты в полной безопасности, – еще раз говорю я. Меня немного мучает совесть из-за того, что я вчера прогнал ее с вечеринки. Дрейку удалось пробиться сквозь мои барьеры, и теперь я чувствую себя виноватым. Я придурок, но не бессердечный же. По крайне мере, надеюсь на это.

– Когда ты прогонял меня с вечеринки, что-то тебя не заботила моя безопасность. – Она вытягивает ладонь. – Мой эирпод. Пожалуйста.

Я пристально изучаю ее лицо, на котором не нахожу следов косметики. Ее волосы чуть растрепаны, и выглядит она… не знаю, как объяснить. Удовлетворенной, что ли. Даже ее кожа сияет. Вдруг я вспоминаю о стонах, которые раздавались из комнаты над Эми. Так я слышал ее и Дрейка? Он живет наверху. А еще он так и не вернулся на вечеринку после того, как ушел на ее поиски. Сложив два и два, я поджимаю губы.

– Чего это ты крадешься так рано? – Сжимая руку в кулак, я прячу наушник. – Не любишь утренние обнимашки?

Она медленно прикрывает глаза и тут же распахивает их, но я ждал не такой реакции. Ей не стыдно. На ее лице не отображается никаких эмоций, она совершенно не задета моими вопросами.

– С кем это?

– С парнем, с которым провела ночь. – Спиной я упираюсь в перила и облокачиваюсь на них одним локтем. Я пожираю ее взглядом, готовый увидеть, как она покраснеет, но ничего подобного не происходит. – С Дрейком, – добавляю я, дабы она осознала, что я в курсе ее секрета.

Она качает головой, и ее губы растягиваются в улыбке.

– Я спала в комнате Дрейка, а не с ним. – Она спускается на ступеньку, и ее сиськи оказываются на уровне моих глаз. Я тяжело сглатываю, потому что мне хочется смотреть только на них, пускай они и скрыты кроп-топом. – Мой эирпод, живо.

Я прочищаю горло и отвожу взгляд от ее груди.

– Ты правда считаешь меня тупицей?

– Я почти тебя не знаю, – цедит она и спускается еще на ступеньку, – но что-то мне подсказывает, ты и правда тупица.

Это всего лишь наша третья встреча, но ей каждый раз удается вывести меня из себя так, как не выходило ни у кого. Ее непокорность и острый язык сводят меня с ума.

– Он убегает за тобой и не возвращается, а ты спускаешься по лестнице в восемь утра. Никто не уходит так рано, только если не пытается что-то скрыть.

– Так и что же скрываешь ты? – Она выгибает бровь. – Почему уходишь так рано? Так это тебе не нравятся обнимашки?

– Не твоего ума дело, – огрызаюсь я и сжимаю челюсть. Она разражается хохотом. – Я кое-куда тороплюсь.

– Ну конечно. – Она огибает меня и останавливается передо мной. Я опускаю взгляд и наблюдаю за тем, как она заправляет волосы за уши. – Отдай мой эирпод, и я уйду, ведь ты же этого хочешь.

Я не отвожу глаз. Дыхание сбивается, а у меня не получается стоять на месте и не дергаться. Затем меня осеняет: я хочу ее, и именно это меня раздражает. Я к ней не притронусь. Однако моя ладонь хранит память о ее теплой коже. Какой нежной она казалась. Я сглатываю ком, выбитый из колеи собственными эмоциями. Это неправильно. Вообще все неправильно.

Она снова протягивает руку, и на этот раз я вкладываю в нее эирпод. Понятия не имею, зачем вообще его отнял. Она убирает его в поясную сумку и продолжает спускаться по ступенькам. Я же стою позади и молча смотрю, как она уходит. Есть в ней нечто такое… не знаю, как объяснить. Рядом с ней я чувствую себя иначе и не могу припомнить, испытывал ли нечто подобное когда-нибудь.

Я жестко даю себе пощечину, желая взять себя в руки. Какого черта я творю? Глазею на нее? Серьезно? Я следую за ней и нагоняю.

– А Лайла знает, что ты спишь с ее братом? – спрашиваю я, открывая двери. Тот же самый вопрос я задал Дрейку. Даже обстоятельства схожи.

Она сильно выдыхает, спускается с крыльца и только после этого поворачивается ко мне лицом.

– Я не спала с Дрейком.

– Верится с трудом. – Я убираю руки в карманы. – Многие девушки мечтают быть с ним.

– Я его знаю с самого детства. Он всегда был рядом. Всегда. Он заботится обо мне так же, как заботится о своей сестре. – Она вздыхает, явно теряя терпение. – Ты пытаешься сделать из мухи слона.

– То есть ты провела ночь наедине с парнем в его комнате, и ничего не было?

– Даже не знаю, почему продолжаю тебе отвечать. Я ничего не должна тебе объяснять, но повторю еще раз ради блага Дрейка. – Она подходит ближе и ловит мой взгляд. – Если ты думаешь, что девушка не может провести ночь с парнем без того, чтобы между ними что-то случилось, это больше говорит о тебе. Ты оцениваешь людей по себе, а не все такие как ты. Запомни это. Я знаю Дрейка с яслей. Я ночевала у него миллион раз. Не единожды проводила время с его сестрой и ним наедине. Он семья.

Она разворачивается и отдаляется от меня. Ее голова высоко поднята, однако тело расслаблено. Уверен, она соврала, в этом я не сомневаюсь ни капли. Но ее способность скрывать эмоции впечатляет. Мне можно у нее поучиться, хотя я и так самый закрытый человек из всей команды. Просто она вышла на другой уровень мастерства.

Я не двигаюсь с места и не отвожу глаз от ее тела. Она выглядит так хорошо, что это причиняет боль. Член в штанах твердеет, и это приводит меня в ярость. Мне не нравится, какой эффект она на меня производит. Я не привык к эмоциям, которых у меня прежде не было. Они толкают меня в неверном направлении. Мне нужно с ней разобраться.

Развернувшись на пятках, я иду в противоположную сторону. Квартира в двадцати минутах ходьбы, и это благодать. Необходимо собраться, иначе в понедельник меня ждет катастрофа.

Когда я решил отменить встречу, то думал, что оказываю себе услугу. Видеть ее в таком состоянии для меня истинная пытка, и мне требовался перерыв. Ради собственного психического здоровья. Ради своего будущего. А что я думаю сейчас? Меня наполняла уверенность в том, что я совершил ошибку. В следующую субботу я приеду и повидаюсь с ней. Я буду готов обсудить, как проходят мои дни, даже если потом она этого разговора не вспомнит. Я буду рядом ради себя самого.

Глава 7. M&M's

– Как прошло с Трэем? – спрашиваю я у Лайлы. Она позвонила два часа назад и предложила поужинать вместе. Учитывая, что планов у меня не было, я согласилась без колебаний.

– Энергично. – Лучшая подруга делает глоток содовой и отводит взгляд.

– Энергично? – повторяю я и кладу вилку на тарелку. – Звучит, будто… даже не знаю, будто ты говоришь о старике, у которого внезапно хватило сил трахнуть тебя.

Она качает головой.

– Секс был хорош. Просто… я от него устала. Вот и все.

Я отталкиваюсь от стола и откидываюсь на спинку кожаной скамьи.

– Почему?

– Мы встречаемся уже больше года и зашли в тупик. Больше ничего не меняется. Я и правда начинаю думаю, что мне лучше побыть одной, – признается Лайла и морщится, словно ощутила резкий болезненный укол.

– Мне жаль, что у тебя возникли такие чувства. Поступай как считаешь нужным, я поддержу тебя.

– Ну, я пока не хочу с ним расставаться. У нас было и много хороших моментов. Может, если мы с ним поговорим, все станет лучше.

– Вчера мне казалось, что вы безумно влюблены. Может, есть смысл попытаться. – Я улыбаюсь и наматываю прядь волос на палец.

– Кстати о вчерашнем вечере, – бормочет Лайла. – Грейс сказала, что Томпсон выгнал тебя с вечеринки.

Вечно забываю, что люди в нашем социальном кругу обожают болтать, прямо как в старшей школе. Напоминает улей. Все всё знают, и слухи распространяются как пожар. Этот парень превратил меня вчера в посмешище на глазах у кучи людей.

– Это так. – Я склоняю голову, и волосы падают на лицо, но я их сдуваю. – Я так разозлилась, что даже не подумала вернуться на вечеринку. И просто ушла.

– Ты не заслужила того, чтобы тебя выгоняли. Прости, что так произошло, Ава. Я правда думала, что дружба с моим братом вынудит Колтона отвалить.

Колтон. Он просто… Когда я увидела его в общежитии Дрейка, мне захотелось провалиться сквозь землю. Почему он? Это мог быть кто угодно. Даже Лайла. Но нет, объявился он и не придумал ничего лучше, кроме как вывести меня из себя. Снова. Глупая вселенная подстраивает наши встречи при любом удобном случае.

– Ты нашла дорогу обратно к общежитию? – спрашивает она, возвращая меня в реальность.

Кожа вдруг нагревается, и голову заполняют воспоминания о ее брате.

– Мне помог Дрейк, – бормочу я и вижу, как открывается ее рот от удивления. – Он видел, как поступил Томпсон, и хотел узнать, все ли у меня в порядке… а я не была в порядке. Я заблудилась и без его помощи наверняка блуждала бы по кампусу всю ночь.

– Ох, бедняжка. – Лайла накрываю мою руку своей и ласково улыбается. – Я так рада, что Дрейк тебя нашел. Ты для него как младшая сестра, так что представляю, как он разозлился на Колта.

У меня в горле едва не застревает тефтеля. Именно эту же чушь я городила придурку. Он семья. И эта «семья» трахала меня всю ночь, доводя до оргазма снова, и снова, и снова. Я с силой свожу бедра, осознавая, насколько намокла от одних только воспоминаний. Чертов Дрейк и его удивительный язык.

– Да, вы оба для меня как семья. – Я точно попаду в ад за мои секреты. – Дрейк обещал поговорить с ним, но сомневаюсь, что это на что-то повлияет.

– С Колтоном трудно иметь дело. Все это знают. – Она косится на настенные часы. – Но мы сейчас говорим о моем брате. Он терпеть не может, когда кто-то выделывается, и не теряется, если нужно поступить по совести.

– Ага. – Если она продолжит петь дифирамбы своему брату, я едва ли смогу побороть искушение поделиться нашими с ним приключениями.

Мне не нужны отношения с Дрейком. Он потрясающий, но не в моем вкусе. Хоть в сексе он изумительный и никто другой не умеет мне доставлять столько удовольствия. Вдруг, если я буду с ней честна, она не станет возражать против нашей с ним дружбы с привилегиями? «Эй, Лайла, можно мне иногда трахаться с твоим братом?» Даже вообразить себе подобный разговор не могу. Лучше перевести тему.

– А почему ты выбрала это место? Оно далековато от общежития.

– Просто так, – отвечает она, пока я поглощаю свой заказ. – Точнее, не просто так. – Лайла снова смотрит на часы. – Я кое-кого жду.

– В смысле?

– У хоккейной команды есть традиция. Они всегда приходят сюда на следующий день после вечеринки… чтобы обсудить всякое. Это отличная возможность нахвататься слухов.

– И почему ты не рассказала?

– Потому что ты бы отказалась сюда идти. – Она сверлит меня взглядом, и мое раздраженное выражение лица ее совсем не тревожит.

– Позвала бы Грейс. – Я отодвигаю тарелку.

– Не могу. – Лучшая подруга щурится, и ее лоб прорезают морщинки. – Она в настроении поныть.

– Мур послал ее куда подальше, да? – Я хватаю свой сок и делаю глоток. Как только я увидела его с соседкой Лайлы, то сразу поняла, что у нее ни одного шанса. Чувак просто нарцисс. Ему нравится хвастать папиными деньгами и своими выдающимися талантами в постели. Когда он глянул на меня, я ощутила себя куском мяса, обычной вещью. Терпеть не могу таких парней.

– Вроде того. Он для перепиха нашел другую девицу, из группы Дрейка. – Лайла опускает подбородок и придвигается ближе. – Я рада, что Грейс с ним не переспала. Он придурок, а она для него слишком хороша.

– С этим не поспоришь, – добавляю я. Томпсон тоже придурок, но у них разная энергетика. Мур намного хуже. Не понимаю, почему так думаю о парне, с которым не обмолвилась и словом.

– У его папаши есть деньги и власть, и он обожает пихать это людям в лицо при любой возможности. – Лайла облизывает губы, ей как будто не по себе. – И он абсолютно не уважает девушек. Считает, что мы годимся только для секса.

– Он еще более мерзкий, чем я думала.

– Я пыталась поговорить о нем с Грейс, но она заупрямилась как ослица. – Лайла фыркает. – У Колтона тоже довольно состоятельная семья, но так никогда и не скажешь.

Только я открываю рот, чтобы ответить, как в закусочную открываются двери, и внутрь входит группа парней. Хоккейная команда. Я тяжело вздыхаю и отвожу взгляд. Стоило убраться отсюда до их появления. Если смоюсь сейчас, то будет казаться, словно я убегаю из-за этого придурка.

– Лайла, – доносится до нас голос, и я его узнаю. Клэй.

– Привет, Клэй, – звонко здоровается Лайла и машет рукой. Понятия не имею, что у подруги на уме. – Так рада тебя видеть.

– И я тебя. – Он подходит ближе и скользит на скамью рядом с ней. – Привет, лучшая подружка.

– Привет. – Я ловлю его взгляд и вижу в них искру веселья. – Как прошла вечеринка?

– Вообще, неплохо. – Клэй улыбается, а его товарищи устраиваются в дальнем углу. Они сдвигают столики и расставляют стулья, чтобы поместились все. И во время этого никто не произносит ни слова. – Проснулся, а мой член находился в очень теплом рту.

– Фу! – вскрикивает Лайла и бьет его по предплечью. – Здесь нельзя говорить о своих ночных похождениях. Иди к своим друзьям, если хочешь похвастаться.

– Просто пытаюсь вынудить Аву передумать.

– Рассказы о том, как ты трахал какую-то девицу, явно не заставят меня передумать. – Я качаю головой и лезу в сумочку, а затем вытаскиваю пачку M&M's и кладу драже на стол. С моей любимой арахисовой пастой, хотя и с молочным шоколадом я тоже люблю. Но в моих глазах ничто не превзойдет классику. Я забрасываю одно драже себе в рот и замечаю на лице Клэя довольное выражение. – Что?

– Колт! – кричит он, и мои брови тут же сходятся на переносице. – Подойди-ка на секунду.

До меня доносятся шаги, и я готовлюсь к очередной перебранке. Не то чтобы они мне не нравились, но он выводит меня из себя слишком легко.

– Чего? – спрашивает он, пока я продолжаю смотреть Клэя. – Привет, Лайла.

– Привет, Колт. Как ты?

– Нормально. – Его ответ звучит грубо, хотя он и пытается вести себя мило. – Чего тебе, Роджерс? Ты разве не сядешь с нами?

– Погоди. – Клэй сияет, а губы его растягиваются в зловещей улыбке. – Все равно мы еще ждем Бенсона и Мура. Не так уж и плохо провести несколько минут в приятной компании.

– Сомнительное заявление, – бормочу я под нос, и Лайла хохочет.

– Ох, милая, ты разбиваешь мне сердце. – Клэй театрально приживает руку к груди. Он в некотором роде даже очаровательный.

– Роджерс, зачем ты меня звал? – требует ответа придурок, в его голосе слышится нескрываемое раздражение.

– Вот зачем. – Клэй тянется к моим M&M's, хватает пачку и показывает ее другу. – Разве это не твои любимые?

Я кошусь и замечаю, что Томпсон хмурится, забирает пачку драже из ладони друга и таращится на нее, как на ценное сокровище. Затем высыпает все ее содержимое на ладонь и в это мгновение напоминает счастливого и жизнерадостного ребенка. Я открываю рот и тут же его закрываю, походя на выброшенную из воды рыбу. Какая наглость.

– Эй. Они мои! – восклицаю я.

Он ловит мой взгляд, и на его лице появляется дурацкая ухмылка.

– Уже нет. – После этого он возвращается к своим друзьям.

Ну какого, мать его, хрена?

– И что это было? – Лайла не отрывает глаз от Колтона, в ее голосе слышится искреннее изумление.

– Томпсон обожает M&M's, – объясняет Клэй, переводя взгляд с меня на Лайлу и обратно. – Ящики его тумбы забиты ими. Он ничего не имеет против арахисовой пасты, но ему больше нравятся с молочным шоколадом. Классика.

Как и мне. Я прикусываю нижнюю губу, не понимая, какой из этого сделать вывод.

Моя лучшая подруга цыкает.

– Почему я этого не знала?

– Потому что ты не его подруга, – говорит Клэй, и тут открывается дверь. Я мгновенно ловлю взгляд Дрейка. Секунду он кажется удивленным, но затем расплывается в застенчивой улыбке. – О, пришел твой брат. – Клэй встает и напоследок осматривает меня и Лайлу. – Еще увидимся, дамы.

Он удаляется к товарищам, и его место у нашего столика занимает Дрейк. Кажется, Хадсон Мур сначала собирался пройти мимо, но в итоге решает присоединиться к брату Лайлы. Он оценивает сначала мое лицо, затем перемещает взгляд на мою грудь, и на его лице возникает самодовольная ухмылка. И все же он за все это время не издает ни звука.

– Привет, – обращается к нам Дрейк, не вытаскивая рук из карманов. Я киваю и продолжаю следить за ним. – Чем вы тут занимаетесь?

– Ну привет-привет, – напевает Лайла с озорным выражением лица. – Да просто пришли поужинать. А ты?

– Как будто я в это поверю. – Он дружелюбно смеется. – Хочешь послушать свежие сплетни?

– Может быть, – подтверждает она довольно, после чего обращает внимание на Мура. От ее взгляда не ускользает то, как он пялится на меня, поэтому моя подруга хмурится. – А-а… привет, Хадсон.

– Привет, Лайла, – отвечает он басом. – Представишь меня своей подруге? Вчера так и не удалось с ней познакомиться, потому что меня не отпускала твоя соседка…

– Я Ава, и мне неинтересно, – холодно заявляю я.

В его глазах вспыхивает ярость, но он быстро ее маскирует за фальшивым смехом.

– Ты понятия не имеешь, что теряешь.

Я прикладываю палец к нижней губе.

– Все равно нет.

Его лицо искажает гневная гримаса. Напоминает мне Драко Малфоя из фильмов о Гарри Поттере: платиновые волосы и голубые глаза, но, в отличие от Тома Фелтона, он напрочь лишен притягательности.

– Мур, если она говорит «нет», это значит «нет», – чеканит Дрейк сурово. – Уйди.

– Ну и ладно. – Он срывается с места и быстро шагает к приятелям.

«Спасибо», – благодарю я Дрейка одними губами, и он отвечает теплой улыбкой.

– Хорошо спалось?

Его глаза расширяются, а щеки заливает румянец. Ну разве он не милашка?

– Да, как только ты покинула мою кровать, я наконец смог поспать с комфортом.

– В каком смысле покинула твою кровать?! – вопит Лайла, приковывая взгляды всех посетителей.

Умеет же Дрейк подобрать слова. Черт подери.

– Я провела ночь в его комнате. Я увидела, как моя соседка уходила с вечеринки с каким-то парнем и мне совсем не хотелось слушать, как они занимаются сексом. Поэтому он разрешил поспать на его кровати, а сам спал в кресле-мешке. Твой брат настоящий джентльмен. – Я протягиваю ему руку помощи, потому что иначе он потопит нас обоих.

– Ох… – выдавливает она и бросает на нас взгляды, сверкая своей самой широкой улыбкой. Я ни за что на свете не расскажу ей о том, что переспала с ее братом. – Уверена, там было неудобно. – Выражение ее лица смягчается. – Но я благодарна. Ты позаботился о моей подруге, когда ей это было так нужно. Она мне очень дорога.

– Ну что ты. – Он пожимает плечами и облизывает губы. У него сейчас стоит? Выпуклость в области его паха становится все отчетливее. Дрейк, ну твою мать. – Мне пора. Еще увидимся.

– Пока, – прощаюсь я, чувствуя облегчение. Он едва нас не раскрыл.

– Пока. – Лайла больше на него не смотрит. Она переключает все внимание на хоккейную команду. Похоже, уйдем мы отсюда еще не скоро. – Дрейк?

– Что? – выкрикивает ее брат, почти устроившийся за столом товарищей.

– А ты сможешь подвезти нас обратно до общежития?

– Конечно.

Я впиваюсь пальцами в бедро и откидываюсь на кожаную спинку скамьи. Не представляю, что она задумала, но, по всей видимости, мы здесь застряли.

Глава 8. Мистер стояк и его джинсы

Я забрасываю очередное драже в рот, прислушиваясь к болтовне парней. Мне хотелось остаться дома и что-нибудь посмотреть, но это традиция, которую никто не собирался нарушать. После каждой вечеринки мы приезжали сюда поболтать, выпить и перекусить. Обстановка здесь обычная, и меня это устраивает. Особенно когда у меня в руках M&M's. Я улыбаюсь собственным мыслям и поворачиваюсь, чтобы бросить взгляд на столик, за которым сидят Лайла и ее лучшая подруга. Только что вошли Бенсон и Мур, и они остановились, чтобы перекинуться с девушками парой слов.

Вдруг Мур разворачивается на пятках и прямо несется к нам с разъяренным выражением лица. Интересно, что его так разозлило? Он падает на стул напротив меня и бормочет под нос:

– Гребаная сука.

– Кто? – Я перевожу взгляд со столика и устремляю его на Мура. Он поднимает на меня глаза и выдавливает улыбку.

– Да эта Ава. Она сексапильная, но полная сука.

– Ава? – уточняет Клэй, опешив. Мур кивает в ответ. – Ну, у нее точно хватает сил постоять за себя, но звать ее сукой? Да ладно.

– Никогда не видел тебя таким разгоряченным. – Я толкаю его локтем в ребра, но он лишь смеется.

– Я не разгоряченный. – Клэй делает глоток безалкогольного пива. – Просто констатирую факт.

– В каком смысле покинула твою кровать?! – разрезает воздух вопль Лайлы, чем привлекает внимание всех посетителей. Я пытаюсь прислушаться к тому, что говорит первокурсница, но ничего не слышу. Только вижу ее улыбку.

– Думаешь, Бенсон ее трахнул? – Мур прищуривается, словно разрабатывает план.

– Хм-м, мне это и в голову не приходило, – бормочет Клэй. – Что скажешь?

– Вряд ли. – Черта с два я поделюсь тем, что уже знаю. Приберегу эту информацию до лучших времен.

– Может, и трахнул. – Роджерс ставит бутылку на стол и следит за тем, как Бенсон идет к нашему столу. – Он сказал, что она для нас под запретом.

– Мне чихать, что он там сказал. Эта телочка та еще штучка, но мне необходимо добавить ее в свой список, – цедит сквозь зубы Мур, обращаясь в основном к себе. Он не сводит глаз с первокурсницы. – Я точно добавлю ее в коллекцию, даже не сомневайтесь.

– Поспорим? – Клэй выпивает еще пива. Мур сверлит его взглядом с хитрой улыбкой.

– Давай, почему нет? – Он протягивает руку моему лучшему другу. – Она проведет ночь в моей постели к зимним каникулам.

– А я ставлю на то, что ты и пальцем ее не тронешь, не то что трахнешь. – Роджерс протягивает руку и поворачивается ко мне. – Разбей.

С непроницаемым выражением лица я кладу M&M's на стол.

– А что получит победитель? Я хочу в долю.

– Не знаю. – Мур пожимает плечами. – Плевать. Давайте повеселимся.

– Как насчет… – Клэй вдруг затихает. Внезапно он разражается хохотом, да таким сильным, что трясется всем телом. – В последний день перед зимними каникулами проигравший пойдет на лекции в платье и в полном макияже.

– Тебе пять, что ли? – супится Мур. – Я же сказал – повеселимся.

– А это весело. – Я выдерживаю его взгляд. – Или ты струсил?

Пару секунд он молчит, но затем кивает.

– Ну и ладно. Я знаю, что победа моя.

– А что получит победитель? – повторяю я, переводя взгляд с Мура на Роджерса.

– Победитель… – Мур стучит пальцами по столу. – Победитель получит пятьсот долларов.

– У меня, знаешь ли, нет столько налички, – хмурится Клэй. – Может, победитель получит бутылку чего-нибудь на его выбор? Виски? Текилы?

Мур, раздраженный, закатывает глаза.

– Ладно. Разбивай, Томпсон.

Я разбиваю их рукопожатие, ощущая, как в голове формируется странная мысль. Мне это не нравится.

– Вы только что поспорили? – кричит Эванс, наш левый защитник, приковывая внимание к нашей тройке.

– Может быть. – Мур лыбится и косится на столик девушек.

– И на что же? – спрашивает Бенсон.

– Да так, ничего особенного. – Клэй ерзает на стуле. Мы знакомы уже много лет. Ему неуютно, и он наверняка уже жалеет о том, что решил поспорить. У него часто так бывает: он сначала что-то делает и только потом обдумывает последствия. – Ты трахнул лучшую подругу своей сестры?

Клэй, ну какой же ты идиот. Деликатность явно не его конек.

Бенсон откусывает от куска пиццы, жует ее и ничего не отвечает. Однако в его глазах плещется огонь. Он не на шутку взбешен, и это ни для кого не остается незамеченным. Все замолкают и ждут, что же он скажет.

– Из-за чего ты пришел к такому выводу? – Его челюсть напряжена.

– Не знаю. – Клэй издает смешок. – Ты сказал, что она под запретом, а вдруг ты так сказал только потому, что сам хочешь ее заполучить.

Бенсон качает головой и улыбается.

– Ава лучшая подруга моей сестры, но на самом деле она и моя подруга. Она мне очень дорога, и я не хочу, чтобы ей сделали больно. Вот и все.

– Ага, понимаю. Прости за вопрос. – Клэй, бросая взгляд в сторону Мура, вдруг становится серьезным. Если тот добьется успеха, и она узнает о споре, то ей точно будет больно. В этом сомнений нет. – Просто жаль, что ты…

– Она вчера провела ночь в моей комнате после того, как кое-кто выгнал ее с вечеринки. – Бенсон пару секунд сверлит меня взглядом. – Мы пообщались, и она донесла до меня, что я не имею права запрещать ей делать то, что ей захочется. Все-таки она не моя сестра.

– Погоди. – Клэй вдруг засиял. – Тогда это значит…

– Да. – Бенсон добродушно смеется. – Ава не под запретом. Просто помните, что если один из вас, кретинов, сделает ей больно, будьте готовы, что я набью вам морду.

Теперь я чувствую себя идиотом. Если я прав, и они переспали, то с какой стати он был бы не против, чтобы с ней встречался кто-то другой из команды? Или просто трахал кто-то из команды? Будь она моей, я бы ею не делился.

– Простите, парни. – Клэй встает из-за стола и направляется к столику Лайлы и первокурсницы. Я выгибаю брови, потому что не представляю, что он задумал. Такое поведение для него необычно, и у меня просто нет слов.

– Какого черта он делает? – шипит Мур. – Решил, что выиграет спор, если завоюет ее, не оставив мне и шанса?

– Черт, если б я знал. – Я фыркаю, а затем собираю драже со стола и добавляю к оставшимся в ладони.

Мы ужинаем примерно два часа. Я общаюсь с парнями и время от времени поглядываю на Клэя. Он все еще сидит с Лайлой и ее подругой. До меня доносится мелодичный смех первокурсницы. Пару раз я подмечаю, что на них посматривает и Бенсон, и не понимаю, как это объяснить. Но я не могу разобраться даже в своих собственных чувствах, так что тут вообще ничего странного.

Я выхожу на улицу покурить, это единственная оставшаяся у меня вредная привычка. Пачка лежала в бардачке уже месяца три, если не дольше. Но мне не довелось провести и минуты наедине, потому что за мной следует Бенсон. У него суровое выражение лица, ни намека на улыбку. Я закуриваю и гляжу на него в ответ. Если он собирается поговорит, пускай начинает сам.

– Ты вчера поступил очень хреново, – наконец говорит он, спиной облокачиваясь на стену. – Когда я нашел Аву, она заблудилась. Понятия не имела, куда идет. Она пока только изучает территорию кампуса, Томпсон.

– Знаю. Прости. – Я выдыхаю струю дыма и вижу, как он морщит нос.

– Ты должен извиняться перед ней, не передо мной.

– Не бывать этому. – Я суплюсь.

Он проводит ладонью по лицу, а затем пропускает волосы между пальцев.

– В чем вообще дело? Она сказала, что испортила вам веселую ночку с ее соседкой, и вы с ней поссорились. Ты поэтому обращаешься с ней как с ничтожеством?

– Просто она… – Я замолкаю и затягиваюсь сигаретой. Знает ли он о пощечине?

– Просто что? Насколько я знаю, с тобой был Клэй, и у него с Авой нет никаких проблем. Только у тебя.

Только у меня. На Клэя она производит не такой эффект, как на меня.

Я опускаю глаза на ноги и задумываюсь. Бенсон умеет хранить секреты и не станет издеваться надо мной намеренно.

– Она дала мне пощечину за то, что я ей сказал. – Я поднимаю взгляд на Бенсона, и вижу, как его лицо светлеет.

Он усмехается и качает головой.

– И почему я не удивлен? – Он отталкивается от стены и приближается ко мне на шаг. – Послушай, у Авы тяжелый характер. Она ураган, как часто шутит ее отец. И, позволь сказать, тут он не ошибается. Она дала тебе пощечину, потому что ты ее обидел, а не потому что у нее к тебе претензии. Так что не принимай близко к сердцу, Колтон. Пожалуйста, оставь ее в покое. Люди обожают сплетни, и произошедшее вчера не осталось без внимания.

– Я просто выгнал ее, – возразил я, на что он снова покачал головой.

– Забавно, что ты до сих пор не представляешь, какой властью здесь обладаешь. – Бенсон кладет руку мне на плечо. – Люди будут видеть в ней твоего врага. Цель для насмешек и сплетен. Не знаю, что ждет ее в понедельник, но вряд ли ей придется сладко. Никто не хочет с тобой ссориться, особенно девчонки.

Когда он формулирует это так, то, скорее всего, не ошибается. Я сглатываю ком и тушу сигарету.

– Ладно. – Я выбрасываю окурок в мусорную корзину. – Она знает, что мне жаль. Я натолкнулся на нее сегодня утром, когда она выходила из твоей комнаты.

Бенсон смотрит на меня, лишенный слов, затем отступает и убирает руки в карманы.

– Когда я нашел ее, она не захотела возвращаться к себе в общежитие. Кроме того, ко мне было ближе. Мы не впервые спали в одной комнате.

Я многозначительно усмехаюсь.

– Ага, вы знакомы уже кучу лет. Она семья.

– Именно. – Он чешет затылок и отводит глаза. – Наверное, мне пора. Я обещал Лайле и Аве, что отвезу их домой. Так что…

– Конечно. И не переживай, я очень постараюсь вести себя с ней нормально, – уверяю его я.

– Уж пожалуйста. – Дрейк смеется, а затем уходит в закусочную, оставляя меня одного.

Я уже ничего не понимаю. И начинаю сомневаться в своей интуиции. Бенсон и лучшая подруга его сестры своим поведением доводят меня до головной боли. Сначала мне кажется, что между ними точно что-то происходит, а потом… они доказывают, что это не так. Бессмыслица какая-то.

Двери открываются, и она выходит из закусочной первой. Я окидываю ее взглядом с ног до головы и снова ею заворожен. На ней крошечные джинсовые шорты и красная футболка. В желудке все переворачивается, и кожа вдруг нагревается. Она ловит мой взгляд, и мне не хочется разрывать наш зрительный контакт, однако этот момент не может длиться вечно.

Лайла толкает подругу с дороги. Она смотрит на меня, и на ее лице появляется веселое выражение. Я неловко ей улыбаюсь и ухожу с пути. И все же она направляется ко мне.

– Твой лучший друг позвал мою лучшую подругу на свидание.

Брови сходятся на переносице, а рот открывается. Не знаю, что удивляется меня больше: что Клэй ее позвал или его зацикленность на этой девушке. Ого, гляньте, кто заговорил, Мистер Стояк в Его Джинсах.

– Круто.

– А если она согласится, может, сходим на двойное свидание? Ты бы пошел со мной? – Лайла упирается руками в бедра, и губы ее растягиваются в соблазнительной улыбке. Она это серьезно? Какое отношение ко мне имеет свидание Клэя?

– Прости, но нет. – Я выпрямляю спину.

– Почему?

– Потому что ты не в моем вкусе, – заявляю я, и она дуется. Я замечаю, что Бенсон смотрит на меня и кивает, а затем он подходит ближе и обнимает Лайлу за плечи.

– Идем. – Он подталкивает ее, вынуждая сдвинуться с места. Я замечаю ее озлобленный взгляд, но мне плевать. Лучше сейчас признаться честно, чем сожалеть потом. – Пока, Томпсон.

Я, словно приросший к земле, наблюдаю за тем, как они направляются к машине Бенсона. Лайла довольно часто возводит руки к небу. Она в ярости, и это раздражает ее брата. Я переключаю внимание на ее подругу и вижу, как она молча забирается в машину. Согласится ли она пойти на свидание с Клэем? Он ей нравится?

Я фыркаю, а после разворачиваюсь и возвращаюсь в закусочную. Мне просто хочется домой, чтобы побыть в одиночестве в своей квартире. В джинсах мешается стояк, и меня это раздражает. Какой смысл был в сексе с Эми, если я стал похотливее, чем был до этого? Может, дело в том, что ты выбрал не ту девушку, идиот?

Ненавижу свою жизнь и эту девчонку. Из-за нее я чувствую себя кретином.

Глава 9. Вдох, выдох

Я сижу на полу, спиной прислонившись к стене, и слушаю музыку с закрытыми глазами. Звук гитары пронизывает все мое тело, задевая каждое нервное окончание. На полной громкости играет I Think I'm OKAY[8], но я не обращаю внимания на текст композиции. Я просто пытаюсь заглушить людей, которые окружают меня в этом дурацком месте. Я зажмуриваюсь посильнее, потому что больше не хочу плакать. Я устала от нескончаемых слез. И просто хочу, чтобы жизнь стала прежней. Когда я была счастливой первокурсницей, радующейся своему первому году обучения в колледже, и еще не превратилась в девицу в раздрае.

Первая неделя после вечеринки прошла странно. Люди шептались за моей спиной и тыкали в меня пальцами. Только я входила в аудиторию, все вдруг замолкали. Словно мое присутствие прекращало все разговоры. Несколько одногруппников прекратили со мной общаться, а один на лекции отказался быть моим напарником по проекту. Я принимала все как должное. Тогда молчаливый бойкот и сплетни меня не волновали. Я надеялась, что скоро все обо всем забудут, и жизнь пойдет своим чередом, но я ошибалась. Вторая неделя оказалась куда жестче первой.

Никто не хотел со мной дружить, да что уж там, никто не желал даже заговаривать со мной без крайней необходимости. Возникало ощущение, будто меня не существует, и это причиняло боль. Я буквально силой заставляла себя ходить на занятия, мечтая запереться в комнате наедине со своими книгами. Но и этот вариант мне не подходил. Я ненавижу Джордан. Она худшая соседка и отвратительный человек. Она все только усложняет.

Было бы куда проще, если бы рядом находилась Лайла, но в последние дни у нее почти не оставалось свободного времени. Она подхватила простуду и на неделю уезжала домой, а на этой неделе нагоняла то, что пропустила, пытаясь написать все эссе и рефераты к сроку. Дрейк хотел в понедельник увидеться, но его срочно вызвали, поэтому он попросил все перенести. В итоге я встретила его в среду, но как упрямая идиотка притворилась, будто все хорошо и я живу свою лучшую жизни.

Дура, вот кем я была.

Почему я вдруг стала невидимкой? В этом виноват Колтон Томпсон. Люди считают, что он меня ненавидит, поэтому хотят продемонстрировать ему свою верность. А как дело обстоит в реальности? Они кучка тупых идиотов. Я для него не существую. После того ужина я ни разу на него не наткнулась. Но все игнорируют меня, стоит мне появиться в поле их зрения, потому что убеждены, что этого хочет он. Ведь я перешла дорогу не тому парню, и никто не хочет оказаться со мной в одной лодке.

Хуже всего одиночество, особенно потому, что я привыкла к желанию других людей подружиться со мной. Я не очень хорошо справляюсь с ситуацией.

Кто-то хлопает меня по плечу, и я инстинктивно дергаюсь в сторону. Открыв глаза, я ловлю взгляд Хадсона Мура. Очередного ублюдка, которого не выношу. Что ему от меня нужно? Я вынимаю один эирпод из уха, и музыка останавливается.

– Привет, Ава.

– Привет.

– Заметил тебя по дороге из аудитории. – Улыбаясь, он опускается рядом со мной. – Как ты?

– Нормально. – Я смотрю прямо перед собой.

– Выглядишь грустной, – поясняет он, вынуждая перевести взгляд на него. Не хочу ни с кем обсуждать свои проблемы. Я намерена все держать в себе.

– Не очень хорошо себя чувствую. – Я даю ему версию, которую используя для всех. – Женские дела.

– У тебя здесь нет друзей. С тобой обращаются так, словно тебя не существует. Разве тебя это не расстраивает? – Мне хочется вывернуть желудок. Неужели об этом знают все? – Я просто наблюдательный, вот и все. К тому же ты вроде как привлекла мое внимание…

– Мне все равно, – резко выплевываю я и встаю. В груди зарождается ярость, я готова кого-нибудь ударить.

– Люди думают, что Томпсон тебя ненавидит. – Мур поднимается на ноги следом за мной, затем наклоняется и поднимает мой рюкзак. – Никто не хочет водить дружбу с его врагом.

– Мой рюкзак, пожалуйста.

– Я смогу стать твои другом, ну или больше, чем другом. – Он подходит ближе.

– Спасибо, но обойдусь. – Я выхватываю рюкзак из его руки и пячусь. – Пока. – Я несусь от него подальше. Через пятнадцать минут у меня еще одна лекция, так что лучше поторопиться.

– Ава, погоди. – Он бежит за мной. А этот парень не считывает намеки, да? – Пойдешь на игру на следующей неделе?

– Ха. – Это вырывается так резко, что я прикрываю рот рукой. Кажется, он в смятении, его брови сошлись на переносице. – Нет.

– А на вечеринку после игры?

– Нет.

– А есть шанс, что ты передумаешь? – Он вторгается в мое личное пространство, но я тут же отступаю.

– Нет. – Я отворачиваюсь и направляюсь на лекцию, и на этот раз он меня не преследует. Но ему меня этим не обдурить… Вряд ли он в ближайшее время от меня отстанет.

После занятий я отправляюсь в столовую, погрузившись в собственные мысли. Я могу видеться с лучше подругой только во время обеда. Такие встречи теперь редкость, поэтому я ценю каждую из них, хотя и храню от нее секреты. И чем дальше, тем больше секретов.

Вдруг передо мной кто-то оступается. Что-то холодное заливает мою кожу, и я вскрикиваю. Какого хрена? Я смотрю вниз и понимаю, что напоминаю героиню из сериала «Хор». Гребаный слаш[9].

Сначала я изучаю свою футболку, а потом ловлю взгляд Джордан. Она стоит напротив и пытается подавить улыбку на своем глупом лице.

– Ты, мать твою, с ума сошла?

– Ой, мне так жаль. Я такая неуклюжая. – У нее плохо выходит скрывать ухмылку. – Если хочешь, можем сходить в нашу комнату, чтобы ты переоделась, после чего вернешься на занятия. Или можешь остаться в общежитии. Все равно никто не заметит твоего отсутствия.

В груди возникает какая-то тяжесть, а дыхание спирает. Я открываю рот, но не произношу ни слова. Глаза жгут слезы. Справляться со своим текущим положением становится все сложнее и сложнее. Впервые в жизни люди обращаются со мной как с ничтожеством, и все это из-за одного высокомерного придурка, который не нашел со мной общий язык.

– Пошла ты. – Я несусь мимо нее, направляясь в туалет. На меня смотрят все. Вообще все. Я вижу ухмылки, слышу смешки, и мне хочется исчезнуть. Хочется очутиться где-то в другом месте. Я хочу вернуться домой, в свою комнату, где я смогу найти утешение в объятиях папы. Мне всего лишь хочется ощутить себя в безопасности.

Я мчусь, рассекая толпу, и застываю в нескольких шагах от уборной. Он стоит там, убрав руки в карманы. Его тяжелый взгляд устремлен в мою сторону. У меня возникает желание дать ему пощечину, зарядить ему в пах или снова показать средний палец. Жажда продемонстрировать свою ярость невероятно сильна, но я игнорирую придурка. Мы видимся впервые за две недели, и я бы с радостью не встречалась с ним еще дольше.

Наконец двинувшись с места, я дергаю за ручку и распахиваю дверь настежь. Пока я направляюсь к зеркалу, она захлопывается за мной с громким звуком. При виде своего отражения хочется орать. Футболка испорчена. Я делаю глубокий вздох и стягиваю ее через голову, оставаясь в одном лифчике. Хотя бы попробую спасти одну из своих любимых футболок. Может, успею отстирать ее прежде, чем пятна окончательно пропитают ткань?

Я поворачиваю кран и стараюсь застирать одежду под водой. Я тру ткань снова и снова и ополаскиваю ее с единственной мыслью: я хочу уехать домой завтра же. Желание увидеть папу и вновь стать его маленькой девочкой пронизывает меня насквозь, иного мне больше не нужно.

Дверь открывается, и я готовлюсь выслушивать очередные издевки. Но как только встречаюсь взглядом в отражении зеркала с тем, кто вошел, чувствую, как начинают трястись пальцы и пересыхает во рту. Какого черта ему от меня нужно?

Отводя взгляд, я молча продолжаю оттирать слаш со своей футболки. Я буквально прикусываю язык, только бы не позволить вылететь словам, которые отчаянно ищут выход. Мне не улыбается сделать мои дни в колледже еще хуже. Колтон вполне способен это устроить. Как показывает опыт, ему даже не требуется что-либо кому-либо говорить. Для этого у него есть репутация.

Я ощущаю на себе его взгляд. Он изучает меня. Я так торопилась снять футболку, что не подумала о белье под ней. Бежево-розовый лифчик пуш-ап отлично на мне смотрится, но отчего-то в это мгновение я чувствую себя неуверенно. Не хочется, чтобы он видел меня в белье. Я и так достаточно уязвима, и полуголое тело не помогает выстраивать стены.

– Что случилось? – Его голос звучит тише, чем я ожидаю. Он останавливается за моей спиной, отчего по моей коже начинают бегать мурашки.

– Ничего.

– Зачем она вылила на тебя слаш? Не было похоже, что случайно. – Мне незнакомы эти интонации из его уст. Словно он озабочен ситуацией.

Я яростно качаю головой, пытаясь избавиться от этой возникшей мысли. У него настолько раздутое эго, что он до сих пор не может забыть о той пощечине, о которой, к слову, знают всего несколько человек. И они никому ничего не расскажут.

Или все это из-за среднего пальца? Если так, тогда он еще более высокомерный, чем я думала.

– Зачем она это сделала? – Томпсон подходит еще ближе и упирается в раковину руками по обе стороны от меня. Внутри моего тела вспыхивает пожар, а щеки покрываются румянцем. Какого черта от творит?

– Она просто сука, – бормочу я, пытаясь сосредоточиться на стирке. Это сложно. Его близость и запах начинают на меня странно действовать. Он приятно пахнет, очень приятно, у меня возникает желание закрыть глаза и вдохнуть его аромат, но я прикусываю щеку изнутри, пытаясь взять себя в руки. Он тупой ублюдок. Меня не может к нему тянуть. – Она знает, что у меня здесь нет друзей.

– В смысле?

– Никто не хочет со мной общаться. Даже замечать меня. Все ведут себя так, будто меня не существует. – Я зажмуриваюсь, потому что голос начинает дрожать, затем глубоко вдыхаю и гляжу на него в отражении. – Теперь это моя жизнь.

– Почему?

– Потому что все думают, что ты меня ненавидишь, и никто не хочется оказаться по другую сторону.

– По другую сторону? – Он изумленно моргает и отступает, а я неожиданно ощущаю себя одинокой. Мне хочется, чтобы он снова приблизился.

– Ты популярный парень, тебя уважают. Многие девушки хотят встречаться с тобой или переспать, – поясняю я, задаваясь вопросом, зачем вообще все это ему выкладываю. Он не похож на идиота, который не осознает, какой властью обладает над людьми в этом месте. Или я сделала неправильные выводы? – После того как ты выгнал меня с вечеринки, все считают, что я тебя обидела или сделала что-то еще, поэтому они игнорируют само мое существование.

– Погоди… – бормочет он, нахмурившись. – Они так поступают из-за меня?

Я поворачиваю кран, выключая воду, и изучаю футболку. Ее уже ничего не спасет. Она превратилась в тряпку.

– Ты правда настолько тормозной? – спрашиваю я, после чего разворачиваюсь и натягиваю мокрую одежду. Вместо того чтобы пообедать с Лайлой, мне придется вернуться в общежитие и переодеться. – Да, Томпсон, они так ведут себя со мной из-за тебя.

– Чушь какая-то. Я не просил…

– Ты и правда идиот, – выпаливаю я, меня охватывает гнев. Стены в туалете вдруг сжимаются вокруг меня, отчего я начинаю поглощать воздух часто и маленькими порциями. – Люди на вечеринке видели, что ты сделал. Теперь они думают, что я тебе насолила. И для них этого достаточно, чтобы не иметь со мной дела. Тебе даже не нужно просить.

– Почему Бенсон не сказал мне? Я бы мог все исправить давным-давно.

– Потому что я ему не рассказывала, – со злобой сообщаю я, поднимая рюкзак с пола.

Дверь открывается, и в уборную забегает девушка, но, завидев меня с Колтоном, она резко останавливается. У нее отваливается челюсть, и она без единого звука разевает рот.

– Пошла вон, – приказывает он ей, затем вновь переключается на меня. Она для него больше не существует.

Я смотрю на девушку в изумлении. Я бы его после такого послала. Она же кивает и через секунду испаряется.

– Это женский туалет, – цежу я сквозь зубы, но он не обращает внимания. Только подходит ближе и нависает надо мной.

– Ты и Лайле об этом не говорила? Потому что, уверен, если бы она знала, знал бы и ее брат.

– Они не в курсе, – повторяю я, топнув ногой; я чувствую себя крошечной. Он во многом напоминает мне Дрейка. Долбаная стена прямо передо мной.

– Если я идиот, то ты самонадеянный кусок дерьма. – Томпсон чуть наклоняет голову вперед и смотрит мне прямо в глаза. – Слишком унизительно рассказать лучшей подруге, как с тобой обращаются люди? Слишком стыдно попросить о помощи?

Я гляжу на него, ощущая смущение. Поджав губы, я сжимаю кулаки и ногтями впиваюсь в собственную плоть.

– Да пошел ты! – кричу я, затем ухожу в ближайшую кабинку. Я захлопываю за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, крепко зажмуриваюсь. Важнее всего сейчас успокоиться, потому что иначе даже боюсь представить, что я с ним сделаю. Или с любым другим человеком, который попытается со мной заговорить.

До меня доносятся его шаги, а потом дверь закрывается. Наконец я осталась одна, но мне это никак не помогает. Этот парень… он гребаный кошмар. Сначала ведет себя так, словно ему не чихать, а потом оскорбляет меня. Однако и я не святая. Я обзывала его, невзирая на то, что знаю, как легко он выходит из себя.

Я вытаскиваю из кармана телефон и смотрю на экран. До последней лекции остается двадцать минут, так что лучше поторопиться. Я быстро смахиваю в сторону сообщение от Лайлы. Сейчас куда важнее занятия.

Вдох, выдох, Ава. Ты справишься.

Открыв дверь, я выглядываю из кабинки и прирастаю к полу. На раковине лежит его бомбер. Он оставил его для меня? Мгновение я колеблюсь, не зная, как поступить. Но все же отметаю все сомнения и надеваю его. В моей ситуации это явно поможет. Закинув рюкзак на плечо, я направляюсь к выходу.

Люди тут и там общаются между собой. Они все еще таращатся на меня, но по крайне мере я больше не слышу смешков, только шепотки и бормотание. Кроме того, я ловлю любопытные взгляды. Неужели он что-то сказал, когда вышел из туалета? Возможно. Его бомбер на моих плечах говорит громче прочего, но хватит ли его, чтобы окружающие изменили обо мне свое мнение? Очень на это надеюсь.

С каждым шагом я поднимаю голову все выше, настроение становится лучше. Я уже не маленькая хрупкая девочка. Я сильная и уверенная девушка. Что посеешь, то и пожнешь, а значит, и Джордан однажды настигнет карма. Рано или поздно. Так устроена жизнь.

Глава 10. Поступай правильно

Я делаю глоток кофе и устремляю взгляд в пространство. По какой-то идиотской причине я никогда не прихожу вовремя. Либо заявляюсь слишком рано, либо опаздываю. Другого не дано. Порой меня это раздражает, но сейчас я даже рад, что могу провести пару мгновений наедине с собой. Нужно обдумать следующие шаги.

Когда Бенсон предупреждал, что, выгнав первокурсницу, я навлек на нее неприятности, я решил, что он сбрендил. У меня непростые отношения только с этой девчонкой, и все. Мне и в голову не приходило, что кто-то в здравом уме захочет повести себя с ней определенным образом из-за моей к ней ненависти. И все же люди меня удивили.

Перед мысленным взором раз за разом прокручивается тот пятничный случай. Вся испачканная слашем она смотрит мне прямо в глаза; я помню ее уязвимое положение, когда она признается, что у нее нет друзей, а потом привычную для нее ярость. Клянусь, эта девчонка меня поражает. Я не встречал никого на нее похожего. Потрясающая и вызывающая раздражение одновременно. Закружить и поцеловать ее хотелось не меньше, чем отшлепать за такое поведение. Она невероятна.

Телефон звоном оповещает о новом сообщении, и я вытаскиваю его из кармана. Клэй хочет знать, когда я вернусь. «В семь вечера», – отвечаю и убираю телефон. Хотя дома я буду раньше, просто хочется понять, с чего начать. Разумеется, этот беспредел необходимо прекратить. Первый год в колледже и так нервное мероприятие. А если добавить к этому одиночество и толпу людей, которые притворяются, что тебя не замечают?

Никто не заслуживает чувствовать себя так, словно он не существует. Особенно она.

– Колтон? – Я поворачиваю голову на звук своего имени и вижу доктора Стюарта. Он улыбается мне, и я направляюсь к нему, по пути выбрасывая в мусорку бумажный стаканчик. – Рад тебя видеть.

– Здравствуйте, док. – Мы жмем друг другу руки, и я отступаю. – Как вы?

– Все хорошо, не переживай. – Он кивает, и мы потихоньку двигаемся вперед. – Где пропадал? Не жалеешь, что вернулся?

– Нет. Пропустив встречу без причины, я совершил ошибку. Больше это не повторится.

– Как отец? В последний раз я его видел… – Доктор Стюарт задумывается. – Четыре месяца назад?

– С ним все хорошо. Мы не часто общаемся. – Скорее, никогда. Я не могу его простить, хотя не сказать, что стараюсь. Я терплю его, и именно так мне проще всего описать отношение к моему отцу. Пусть ему хотелось бы, чтобы я принимал иные решения. Он все еще надеется, что через несколько лет единственный сын займет его место.

– Колт, мы это обсуждали. – Голос доктора Стюарта смягчается, и у меня еле-еле получается не закатить глаза. – Тебе нужен хотя бы один родитель, и раз мамы рядом нет…

– Он мой единственный родственник. Я помню, – заканчиваю я предложение за него. Док старается напоминать об этом при каждом подвернувшемся случае. А я в ответ всегда обещаю подумать над его словами. Чего делать не собираюсь.

– Ладно, я сдаюсь, – говорит он. Я кошусь на него в недоумении, и он разражается смехом. – На сегодня.

– Меньшего от вас и не ждал. – Док открывает для нас дверь.

– Если память мне не изменяет, на следующей неделе у тебя первая игра в сезоне.

– Да, в субботу, – подтверждаю я, вдруг осознавая, что этот мужчина знает обо мне больше моего отца. Меня это не особо удивляет, но все же вынуждает задуматься, насколько не в порядке моя жизнь. – Именно поэтому я сегодня и приехал. На следующей неделе не получится явиться на сеанс.

– Дай угадаю. Очередная вечеринки после игры?

Закачав головой, я громко хохочу и замечаю, что на нас косятся.

– Ага, отпразднуем победу или утопим печаль от проигрыша в алкоголе.

– Ума не приложу, как ты умудряешься пить и продолжать играть в хоккей на таком уровне.

– Я больше не пью так много. – Шея начинает гореть. – А как стану профессиональным игроком, вообще завяжу.

– Вообще? – Доктор Стюарт ухмыляется, и я киваю с серьезным выражением лица. – Если ты говоришь правду, я невероятно сильно горжусь тобой. Правда.

– Спасибо. – Я опускаю глаза, чувствуя прилив ностальгии. Этот человек уже мне почти как семья. Семья, которой меня лишили, потому что отец не сумел удержать член в штанах.

Мы останавливаемся у ее палаты, и я буквально задерживаю дыхание. В каком она сегодня настроении? Вспомнит ли что-нибудь из прошлого разговора? Я кладу руку на дверную ручку и сдавливаю ее. Стоит мне осознать, что она сидит на кровати, и сердце начинает колотиться как бешеное. Я бросаю взгляд на доктора Стюарта и вижу его теплую улыбку.

– У тебя три часа. – Он аккуратно сжимает мое плечо. – Рад тебя видеть, Колт.

– И я рад вас видеть, док. – Он делает наш назад и удаляется. Пора мне с ней встретиться. Именно поэтому я езжу сюда вот уже полгода.

Набрав воздуха в легкие, я захожу в комнату и закрываю двери. Медленно направляюсь к кровати и останавливаюсь, оглядывая ее с ног до головы. На ней простое цветочное платье, а каштановые волосы убраны в низкий пучок. Когда она наконец замечает меня, то фокусирует взгляд и улыбается, откладывая в сторону книгу, которую читала.

– Привет, мам.

– Колтон! – восклицает она, а я тем временем сажусь рядом на кровать и крепко ее обнимаю. – Рада тебя видеть.

– И я тебя, мам, – бормочу я, отстраняясь. – Как ты?

– Ты приехал, поэтому мне уже лучше. – Она ладонью обхватываю мою щеку. – С каждой нашей встречей ты становишься все мужественнее. Больше. Выше. И эта щетина. Боже, родной, ну почему ты растешь так быстро?

– Вот что с людьми делают колледж и хоккей, мама, – отвечаю я, и она поднимает глаза на потолок. Сегодня она в том настроении, которое я люблю больше прочих. Она такая, какая есть на самом деле, без единого следа депрессии.

Мама качает головой, а я отвожу взгляд. Ее состояние улучшилось в сравнении с тем, что было три месяца назад, когда результат кропотливой работы сошел на нет всего за неделю. Доктор Стюарт крайне осторожно подбирает слова. Они пытаются заново обучить ее мозг хранить воспоминания, и остается лишь надеяться, что на этот раз эффект от лечения продлится дольше. Для ее восстановления очень важно двигаться потихоньку, и тогда она снова сможет запоминать разговоры и людей, которых встретила. Хотелось бы, чтобы это помогло ей не чувствовать себя смущенной и потерянной.

– Колт? – Я перевожу взгляд на нее, глубоко вздыхаю и гоню прочь мрачные мысли. – Как ты? Расскажи, чем занимаешься целыми днями.

Улыбаясь, я зажимаю ее ладони между своими. Сколько я ей ни расскажу, все она не запомнит, но если повезет, то в ее памяти отложится хотя бы что-то.

– Что ты хочешь знать?

– Недавно у меня было хорошее настроение, – на последних словах она искренне посмеивается. – И я пересмотрела один из моих любимых фильмов, «Интуицию» с Кейт Бэкинсейл и Джоном Кьюсаком. Так что хочется романтики. У тебя есть девушка?

Ошарашенный, я прикрываю глаза и слишком долго не поднимаю век. Не такого вопроса я ждал, но ничего, я справлюсь.

– Жаль разочаровывать, мам. Но в моем сердце только хоккей. – В общем-то, это и не ложь. Я никого не любил. Наверное, у меня не было такой возможности. Тем более я насмотрелся на брак родителей и мне стало сложно верить в любовь. Или хотеть ввязываться в отношения.

– Родной… – Мама кажется разочарованной. – Я понимаю, ты все время тратишь на хоккей. Это твоя жизнь, твоя страсть, и я тебя за это обожаю. Но ты так молод, и мне сложно представить тебя совсем одного. Девушки всегда тебя любили. Всегда. Ты такой красивый мальчик, и я ни за что не поверю, что тебе вообще никто не интересен.

Мне хочется ударить себя за собственные мысли. Перед глазами мгновенно возникает образ первокурсницы. Словно она живет у меня в голове. Я закрываю глаза, и меня тут же окутывает ее запах. Я моментально возвращаюсь в женский туалет и вспоминаю, как опирался на раковину, зажав ее между руками. У нее безупречное тело. Но ее сиськи… Черт, ее пышная грудь в том бежево-розовом лифчике выглядела настолько потрясающе, что буквально приходилось заставлять себя не пялиться. Но даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы мой член стал каменным. Я хочу ее так сильно, как не хотел никого за всю свою жизнь.

– Колтон? – Мамин тихий голос служит пощечиной и возвращает меня в чувство. Как же бесит моя реакция на эту девчонку. Прежде со мной такого не бывало, однако все равно это ощущение успело надоесть. Я не хочу испытывать ничего подобного. Нужно избавиться от всей этой дряни.

Понятия не имею как, но мне необходимо забыть о ней.

– Прости, мам, но у меня нет времени ни на что, кроме хоккея. Если я хочу доказать, что достоин места в «Калифорнийских Громовержцах», я должен выкладываться по полной. – Я улыбаюсь, и мышцы ее лица расслабляются. Она хлопает меня по колену с виноватым выражением.

– Мне жаль это слышать, но я понимаю, – произносит она, придвигась ближе. – Пообещай мне кое-что.

– Что угодно, – выпаливаю я, отчаянно желая выслушать ее. Она редко бывает улыбчивой и в таком добродушном расположении духа. Мне нравится видеть ее такой, потому что в эти мгновения она напоминает себя прежнюю, когда все еще не пошло по наклонной. Эти мгновения бесценны.

– Если встретишь девушку, из-за которой сердце забьется чаще и которую не получится выбросить из головы ни днем ни ночью, ту самую, что вызовет чувства, не поддающиеся контролю, – пообещай, что приведешь ее сюда и представишь мне. – На моем лице не остается ни кровинки. У меня нет слов. – Пожалуйста, Колтон, для меня это будет значить бесконечно много. Пообещай.

Я сглатываю ком в горле и пару раз просто моргаю, желая вырваться из состояния, в которое впал.

– Х-хорошо. Обещаю. – Никто не знает, что моя мама здесь. Я не подпускаю людей к себе настолько близко. Даже лучшего друга. И как мне везти сюда кого-то знакомиться с ней? Тем более девушку. Я скрещиваю за спиной пальцы и только тогда изо рта вырываются слова: – Я ее привезу.

– Спасибо тебе огромное, дорогой. – Она придвигается еще ближе и целует меня в щеку. Я улыбаюсь, но в голове у меня бардак. Встреча проходит совсем не по плану. И не уверен, что мне нравятся внезапные перемены. – Хм-м, может, расскажешь, чем занимаешься днями напролет? О хоккее. О Клэе.

Я пальцами провожу по волосам, вдруг ощущая, как плечи опадают под грузом эмоциональной тяжести. В такие моменты нужно быть с ней предельно осторожным. Лучше делиться тем, что происходит ежедневно. Пару раз я зачем-то напоминал о своих прошлых визитах, и это едва не довело ее до очередного срыва. Неспособность запоминать определенные события удручает ее больше всего. Мы словно играем в «Джегу»: одно неверное движение, и все развалится.

Я паркую машину у квартирного дома и с удивлением таращусь на Клэя, Лайлу и ее соседку Грейс. Он звонил мне полчаса назад, но совершенно точно не упоминал сестру Бенсона. Какого черта они здесь забыли?

Я выбираюсь из своего «Лексуса RX» и, ловя взгляд лучшего друга, хмурю брови. Он пожимает плечами, словно пытается сказать, что он не виноват. Я запираю машину и направляюсь к ним. Только я останавливаюсь перед ними, как губы Лайлы растягиваются в улыбке. Она буквально светится, чем сильно отличается от угрюмой Грейс. Ей не хочется здесь быть, и нас это объединяет, потому что я хочу, чтобы они ушли. Даже вместе с Клэем, если у него не получится избавиться от непрошенных гостей.

– Привет, – здороваюсь я, убирая руки в карманы.

– Привет, Томпсон, – бормочет Грейс себе под нос.

– Даров, чувак. – Клэй кивает.

– Привет, Колт. – Лайла встречает меня улыбкой. – Где ты был?

– Дома, – отвечаю я и поворачиваю голову в сторону Клэя, ожидая его действий.

– Я как раз шел к тебе, когда наткнулся на этих двух. Им было скучно, и они спросили, можно ли им к нам присоединиться.

И ты сказал «да»?

– У меня всю неделю было много дел. Пришлось угробить массу времени на то, чтобы нагнать программу, – чирикает тоненьким голоском Лайла. – Вот я и понадеялась, что получится расслабиться.

– Я думал, с тобой будет Ава, – добавляет Клэй.

Веселое выражение лица Лайлы вдруг сменяется печальным.

– За последние пару недель мы почти не виделись. Я думала, мы вместе проведем эти выходные, но она уехала вчера утром. – Она косится на Клэя. – Она даже не сказала мне, что едет домой. Выяснила, когда сама ей позвонила.

Выходит, она совсем одна. Ее лучшая подруга полностью погружена в учебу. Возможно, теперь мне не так трудно понять, почему она все от нее скрывала. Не об этом ей хотелось общаться со своей лучшей подругой во время их редких встреч. Наверняка ей хотелось хотя бы в эти краткосрочные моменты поболтать о чем-то приятном, а не о том, как над ней измываются идиоты.

Нужно все исправить. Она не заслуживает такого обращения. Пускай мы и не ладим.

– Колт? – Я опускаю глаза и вижу, что Лайла размахивает рукой перед моим лицом.

– Прости. Долгий был день, – говорю я, после чего поворачиваю голову и замечаю пиццерию. Не хочется приглашать их к себе, но и нет никакого желания вести себя грубо. – Может, поедим пиццы?

– Звучит отлично. – Наконец Клэй улыбается. – Погнали.

Я прочищаю голову и решаю сосредоточиться на текущем моменте, на походе в пиццерию. Мне никак не избавиться от Лайлы и Грейс так, чтобы не обидеть их. И я не могу исправить все для этой девчонки, а уж тем более заставить людей ее заметить. Не прямо сейчас. Однако в голове уже возникает план, и мне пригодится помощь Лайлы. Первокурснице необходимо появиться на вечеринке через неделю.

Глава 11. Дикая

– Тебе не нравится хоккей? – спрашивает Грейс, уставившись на меня.

– Не в этом дело, – отмахиваюсь я и закидываю в рот еще несколько начос. Я неторопливо их прожевываю, но она не сводит с меня глаз. Я надеялась, она вернется к просмотру игры, но этого не произошло. Чтоб меня.

– А в чем тогда, Ава? – Она смеется, и у меня на лице непроизвольно появляется улыбка.

Жизнь странная штука. Когда Лайла представила меня этой девчонке, я повела себя более чем враждебно. Она мне не понравилась, и это чувство казалось взаимным. Однако ситуация потихоньку менялась. И вот мы уже вместе смотрим игру и говорим о личном. Ведь обсуждение любимых видов спорта считается личной информацией? Боже, я в последние дни настолько выбита из колеи, что хочется умереть. Быстро и внезапно.

Покойся с миром, Ава Мэйсон. Ты оставила этот мир слишком юной и лишила его умопомрачительной красоты и чертовски сексуального тела.

Что ж, я точно умру не от скромности.

– Мне нравится смотреть хоккей, особенно когда можно поболеть за кого-то знакомого, – рассуждаю я, взглядом отыскивая на льду Дрейка. Он потрясающий игрок, очень способный и внимательный к окружающей обстановке. То же самое я могу смело сказать обо всей команде. Даже об этом придурке.

– Ты почти всю игру сидела в телефоне и читала книгу. – Лайла толкает меня локтем, вынуждая скорчить гримасу.

– Мне немного скучно. – Боже, Ава, ты способна на большее. Ты превосходно лжешь, но эта чушь? Она походит на чертово буррито, напичканное кучей дерьма.

Девчонки обмениваются взглядами и прыскают от смеха. Громко и заразительно. Люди косятся на нас, и я готова провалиться сквозь землю. Именно поэтому у меня не было никакого желания приходить.

Вернувшись в понедельник кампус, я решила вести себя тише воды. Не высовываться и не выбираться из своего кокона, отсчитывая дни до возвращения домой. И с какой стати я позволила лучшей подруге уговорить меня остаться? Понятия не имею. Она меня словно околдовала. Другого логичного объяснения у меня нет.

Матч крайне напряженный, и скучным его назвать ни у кого язык не повернется. «Пантеры Грейт Лэйк» невероятны, и я не преувеличиваю. Игроки так сильно жаждут победить, что это настроение передается трибунам. По всей арене то тут то там звучат подбадривания, свист и нервная трескотня. Мое внимание приковано к катку. Я слежу за всеми ребятами и, если они теряют шайбу, про себя грязно ругаюсь. Игра проходит дома, она первая в сезоне, а парни уже готовы разорваться своих соперников на части, причем буквально. Пару раз доходило до ожесточенных стычек, но получать по голове приходилось не нашей команде, поэтому я не переживала.

Мне нравится хоккей… просто я ненавижу лед и все связанные с ним воспоминания.

Ни с того ни с сего Лайла обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

– Я рада, что ты здесь. Знаю, тебе это решение далось непросто, поэтому спасибо, что согласилась пойти. – Я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. – Странно наблюдать за игрой Дрейка без тебя.

– Наблюдать за твоим братом на льду крайне увлекательно. Всегда, – признаюсь я с улыбкой на губах и расслабляюсь в ее объятиях. – Понятия не имею, где он прячет такую силу в обычной жизни. Плюшевый мишка превращается к гризли.

– Это одна из причин, по которой я на него запала, – бормочет Грейс, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее. – Уверена, он потрясающий в постели.

Лайла разочарованно стонет и отстраняет меня.

– Пожалуйста, не заводи ты снова эту пластинку про «твой брат потрясающий в постели». Я все еще отхожу от образа, который Ава поселила у меня в голове три недели назад.

– Не передергивай. Ты много раз слышала, как Дрейк и его друзья обсуждали других девушек, тебе должно быть плевать, – говорю я ей. Она прищуривается и поджимает губы. Я показываю ей язык и резко поворачиваю голову, чтобы быстро глянуть, что происходит на льду.

– Интересно… – тихо начинает Грейс, но ловит мой взгляд и на мгновение сбивается. – А каково это – расти в окружении хоккеистов?

– То, что они хоккеисты, не делает их представителями другого вида. Они такие же, как мы с тобой, как наши одногруппники, как болельщики, пришедшие на матч, – поясняю я, хмуря брови.

– Просто… Я не знаю, как вести себя с парнями из команды, понимаешь? Вы с Лайлой привыкли к ее брату и его друзьям, а меня не покидает ощущение, что я не вписываюсь. Они знают меня уже год, но ни один парень из команды даже не попытался приударить за мной, – бубнит Грейс под нос, отчего мне приходится придвинуться. – Я тусуюсь с ними только благодаря твоей подруге, и по этой же причине я одинока как луна.

– Но Лайла спит с Трэем, а он не из команды, – подмечаю я и сразу же понимаю, что сделала только хуже. По всей видимости, на нее не обращают внимания не только парни из команды, но и другие ребята. – О боже. Я не то хотела сказать…

– Да ладно, я поняла. – Она краснеет и отводит глаза. – Когда я общаюсь с парнями, то становлюсь дико неуклюжей. Прямо по-настоящему. Я несу глупости, слишком громко смеюсь и всегда выбираю не того парня.

– Мур точно был козлом, – добавляет Лайла, даже не глядя на нас. Затем получает от меня легкий удар по коленке и громко цыкает. Вообще-то, я тут пытаюсь узнать ее соседку получше, о чем она сама меня просила, и ее комментарии вообще не помогают.

Отвернувшись от подруги, я принимаюсь изучать лицо Грейс. Ее нос украшает россыпь веснушек, в больших светло-карих глазах виднеются голубые вкрапления, а рот напоминается сердечко. Она очень милая, оттого так странно слышать, что она не умеет подчеркивать свои достоинства.

– Но ты красавица, – произношу я, и ее щеки тут же заливает румянец. – Ты можешь заполучить любого парня.

– Ты точно сейчас не о себе говоришь?

– Я не хочу встречаться с хоккеистом, да и, честно говоря, вообще с кем бы то ни было.

– Я тоже больше не хочу встречаться с хоккеистами. – Грейс фыркает и отодвигается от меня. – Мне нравится одногруппник, но там никаких шансов.

– Слушай. – Я кладу руку ей на коленку. – С хоккеистами или другими парнями все просто. Есть парни вроде Клэя, они трахнут любую девушку с симпатичным личиком. Чуваки вроде Мура ищут себе добычу и осаждают девушку до тех пор, как она не окажется в их постели. А есть парни вроде Дрейка, у них золотое сердце, но они смотрят только на внешность, а потому не замечают, что к ним клеятся охотницы за хоккеистами или красотки с хреновым характером.

– Любопытное мнение. – Грейс зажимает переносицу. – А что думаешь о Колтоне?

В памяти тут же всплывают все стычки с этим придурком: с самой первой встречи до той, когда он оставил мне свой бомбер. Я все еще храню его среди своих вещей, подальше от любопытных глаз, будто какое-то сокровище. Возможно, у меня помутился рассудок, потому что другой причины своему подобному поведению я не нахожу.

Я открываю рот и устремляю взгляд прямо на него.

– Он закрытый, мало кого пускает в свой ближний круг. Он высокомерный, вспыльчивый, грубит без меры, а его эго… Боже. Оно крупнее «Эмпайр Стейт Билдинг». До него я не встречала людей, которые ставили бы меня в тупик. В одну секунду мне кажется, что он меня ненавидит, а в другую создается впечатление, словно он хочет… – Я резко затыкаюсь и прикусываю язык так сильно, что закрываю глаза от вспыхнувшей боли.

Грейс молчит, но смотрит на меня испытующе.

– Хочет чего?

Оттрахать меня так, будто завтра не настанет. Я сглатываю эти слова и выдавливаю улыбку.

– Словно хочет дружить со мной.

– Боже мой. – Она смеется так сильно, что трясется всем телом, неспособная себя контролировать, и впервые мне приходит на ум, что, возможно, она права. Она слишком громкая. – Ты чертово сокровище, Ава. С тобой так классно общаться, так необычно.

– Ты можешь пожалеть о своих словах. Я бываю дикой и невыносимой. – Я придвигаюсь к Грейс, сверлю ее взглядом и ухмыляюсь.

– А можешь меня научить быть дикой? – Грейс выгибает бровь.

Мне не хотелось идти куда-то после игры, даже несмотря на то, что Лайла прицепилась ко мне как избалованное дитя, но сейчас? Теперь эта мысль меня забавляет, пускай я искренне недоумеваю, почему она хочет измениться.

– Может, начнем сегодня на вечеринке?

– Я только за. Ты не представляешь, как сильно я хочу с тобой тусоваться.

– Я все слышала, – громким шепотом заявила Лайла, насупившись и сначала зыркнув на Грейс, а потом на меня.

Обняв лучшую подругу за плечи, я потянулась к ее уху.

– Сама хотела, чтобы я подружилась с твоей соседкой. Вот и я пытаюсь. Остынь.

– Ладно, – бормочет она тихо, и я целую ее в щеку. – Вам обеим стоит посмотреть игру. Она почти закончилась.

– Как скажешь, дорогая. – Я отстраняюсь и переключаю внимание на каток.

Наша команда успела забить еще пять голов, в то время как «Бостонскому У» удалось загнать в наши ворота всего одну шайбу, и до конца третьего периода остается четыре минуты. На воротах стоит Клэй, и он звезда этого матча, играет просто превосходно. Он веселый и с ним здорово проводить время. Однако он не в моем вкусе. Мне бы хотелось, чтобы у меня был такой друг. Обычный, не с привилегиями. Для подобных отношений у меня есть Дрейк.

Я закрываю глаза и тихо стону. Это вечеринка станет настоящей катастрофой, так? Если в голову закрадываются мысли о еще одной ночи с братом лучшей подруги, я обречена. Не знаю, что со мной сегодня не так, но мне знакомо это настроение. Если к концу дня я не разрыдаюсь, то буду поражена до глубины души.

Глава 12. Оставайся рядом

– Ты вел себя на льду, как, мать его, настоящий ураган. – Кто-то хлопает меня по спине, отчего я давлюсь пивом.

– Реально. Мне на секунду показалось, что твои лезвия охватил огонь, – доносится до меня еще один голос, и за ним следует второй хлопок по спине. С чего они решили, что могут вести себя со мной так панибратски? – Томпсон, ты MVP[10] нашей команды.

– Ты вообще был на игре? – огрызается Клэй, оглядываясь через плечо. – Если бы не я, эти уроды проиграли.

– Роджерс, в нашей команде не было вратаря лучше тебя. Ты еще в этом сомневаешься?

Я гляжу на парня, стоящего за моей спиной. Ему не по себе, и это вызывает у меня улыбку. Сам нарвался. Зачем нахваливать одного игрока перед другими, если не готов к тому, что тебя могут поймать на грубой лести или лжи? И по этой причине, среди прочих, я не общаюсь ни с кем за пределами моего ближнего круга. Люди охренеть какие несобранные, и в них полно дерьма, а мне такого цирка в жизни не нужно.

– Я? Ни за что. Я-то в курсе, что я лучший, но кому-то из вас об этом нужно напоминать. Время от времени, – добавляет мой лучший друг, затем отворачивается от парня и, как замученный жаждой, пьет из бутылки, сжимая ту до побеления костяшек пальцев. – Кретины.

– Ты чего такой нервный? Ты же знаешь, чего сто́ишь. Зачем позволяешь идиотам тебя задевать?

– Не все такие, как ты, – бормочет он, отставляя пустую бутылку.

– Иногда лучше быть как я и чихать на других людей и их мнения, – говорю я, делая глоток своего пива. Я не тороплюсь, потому что не намереваюсь напиваться. Вечеринка еще даже не раскачалась. Часы недавно пробили девять вечера, и люди только-только заполняют дом. – Как думаешь, сестра Бенсона и ее лучшая подруга сегодня будут?

– Думаю, да. А что?

– Хочу приглядеть за первокурсницей.

– Чего?! – выкрикивает он громко, выпрямляясь и таращась прямо на меня. – Это бред какой-то, Колт. За ней присматривает Бенсон.

Я качаю головой, а затем иду за ним и рассказываю, что с ней происходило после того, как я выгнал ее с вечеринки. Клэй слушает то сжимая, то разжимая кулаки, а вены на его руках вздуваются.

– И что собираешься делать?

– Ну, после того как я увидел поступок ее соседки, то четко и ясно дал понять, что ненавижу травлю. – Четко и ясно? Я оставил свой бомбер, чтобы ей не пришлось идти по коридору в испачканной футболке. Как только я ушел из женского туалета, то накричал на ее тупую соседку у всех на глазах. И на этой неделе к ней никто не приставал, однако я намеревался продолжать исполнять собственный план. Оставалось надеяться, что она явится на вечеринку. – Сегодня с сделаю так, чтобы больше никто не думал, будто у нас есть какой-то конфликт.

Клэй изучает меня с серьезным выражением лица, все еще не разжимая кулаков. Наконец он вздыхает и заворачивает на кухню.

– Ты должен был рассказать.

– Она не хотела, чтобы кто-то знал, – сообщаю я, открывая холодильник и доставая из него две бутылки пива. – Лайла понятия не имела о том, что происходит, как и Бенсон. Я решил, что не мне разбалтывать ее тайны. Поэтому я просто… не знаю, присматривал за ней.

Клэй выхватывает у меня протянутую бутылку.

– То есть, по сути, ты говоришь, что мне нельзя доверять.

Я ладонью провожу по лицу и осматриваюсь. Мур предложил устроить вечеринку в доме его друга, и дом оказался гребаным особняком. Не приди я вместе с парнями из команды, то давно бы ушел домой. Ненавижу Мура и не уверен, сможет ли что-то повлиять на мое к нему отношение.

– Я этого не говорил. – Я прочищаю горло и замечаю Бенсона и ребят, они уже развалились на диване в гостиной. Более того, у Бенсона на коленях сидит какая-то юная блондиночка. Любопытно.

– За тебя говорят твои поступки. – Клэй делает глоток пива, убирая руку в карман. – Тебе бы научиться доверять людям, Колт. Иногда мне кажется, что ты не можешь полностью довериться даже мне.

Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Он прав. У меня есть от него секреты. А ведь Клэй единственный друг, который знает обо мне почти все. Почти.

– Идем к ребятам? – предлагаю я, и Клэй закатывает глаза.

– Как скажешь, – бурчит он, после чего направляется в гостиную.

Я считаю до пяти и лишь после этого следую за ним. Мне нужно сохранять спокойствие где-то около часа. Чтобы приступить к следующему этапу моего плана, необходим полный особняк свидетелей. Все должны увидеть своими глазами, что мы с первокурсницей не враги. Что мы… друг другу никто? Это вообще можно показать? Самое дерьмовое объяснение наших взаимоотношений. Я не смотрю на нее так, будто она никто. Я бы с радостью ощутил вес ее тела на своем и послушал, как ее красивые губки произносят мое имя, а из горла раздается крик.

Твою мать. Колт, повторяй за мной: мы друг другу никто.

Так и есть, но убеждения не особо помогают.

Я сообщаю Клэю, что хочу найти еды, но он отмахивается от меня. Он и наш правый защитник, Бэйли, соревнуются, кто запихнет в рот больше арахиса. Зайдя в гостиную, я останавливаюсь у двери и осматриваюсь. Все пространство заполнено людьми, и я не уверен, что все они из нашего колледжа. Однако этот дом не принадлежит ни мне, ни тем более моим друзьям, а потому чихать, что тут творится. Мур сам по себе не самый приятный тип, так что не удивлюсь, если его гости перевернут здесь все вверх дном.

Я делаю шаг и тут же замечаю ее, отчего мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Черт возьми, я даже мышцы собственного лица не контролирую. И как мне выкручиваться, если кто-нибудь увидит? А если увидит она? Я щипаю себя за переносицу, глубоко вздыхаю и неторопливо направляюсь к ней. Она танцует с Грейс, соседкой Лайлы, и они обе кажутся счастливыми, потому что улыбаются и подпевают песне, раздающейся из колонок. Вдруг в голове возникают вопросы: чем она занимается в свободное время, какие фильмы ей нравятся, какие песни любит. Мне хочется узнать ее, просто потому что она меня заинтриговала. Вот и все.

– Привет. – Я обнимаю за плечи Грейс. – Чем вы тут занимаетесь?

– Колт… он… – Грейс краснеет, произнося мое имя. – Просто веселимся. А ты? Что делаешь?

– Тусуюсь с командой и маюсь фигней, – отвечаю я, глядя на первокурсницу. Я совершил ошибку. Рядом с ней мой мозг перестает работать.

На ней короткий топ с длинными рукавами и короткая джинсовая юбка. Она одета одновременно просто и сексуально. Не представляю, как себя вести в ее присутствии.

– Почему решил присоединиться к нам? – Голос Грейс дрожит.

– Не знаю. Просто так. – Очень убедительно, Колт. Настоящий мастер слова, ты заслуживаешь медаль… размечтался.

– Ох, мне нужно в уборную, – почти пищит Грейс и вырывается из моих объятий. – Ава?

Первокурсница открывает рот, но я вмешиваюсь быстрее, чем она успевает выдавить хотя бы слово.

– Она может составить мне компанию.

– Да? – Я приближаюсь к ней на шаг, не отрывая взгляда, и она выгибает бровь. В этот момент у меня едва хватает выдержки, чтобы не нагнуть ее над диваном и не отыметь пальцами, пока она не кончит на них.

Таких сильных чувств во мне еще никто не пробуждал, а это говорит громче слов.

– Ага, – отвечаю я, подходя еще ближе и обнимая ее за талию. Как только моя кожа касается ее, первокурсница резко втягивает воздух. – Побудь со мной.

Она таращится на меня, но не пытается вырваться. Девушка колеблется всего секунду, но затем облизывает губы и смотрит на Грейс через мое плечо.

– Я останусь.

До уха доносится, как Грейс взвизгивает и бормочет что-то вроде «Боже мой», но могу ошибаться. По большому счету, мне просто плевать. Девчонка переключает внимание на меня, и я понимаю, что мы одни. Одни посреди толпы – именно этого я и добивался. Однако отчего-то сейчас мой план уже не кажется мне безупречным.

Черт, гребаные чувства действуют мне на нервы.

– Что это с тобой? – спрашивает она, ее руки висят по швам. – Ты чего такой милый?

– Просто я милый. – Я начинаю слегка покачиваться под музыку, вынуждая ее повторять за мной.

– Ты-то? Я бы тебя описала другим словом. – Ее зеленые глаза темнеют, в них плещется злость.

– Красивый? Сексуальный? Атлетичный?

– Раздражающий, – поправляет она меня. Но уголки ее губ подрагивают, и я понимаю, что ее забавляет сложившаяся ситуация.

– Если тебе не нравятся раздражающие, как ты подружилась с Лайлой? – Я прижимаю ее к себе. – На прошлых выходных я провел с ней всего пару часов и уже был готов лезть на стену.

– Она не раздражающая. – Первокурсница качает головой. – Ты же ни с кем не сближаешься, так откуда тебе знать? Лайла дружелюбная, чуткая и веселая.

– Чуткая? – Я чуть наклоняюсь, втягиваю ее аромат и уже через секунду чувствую себя опьяненным. Словно пара бутылок пива превратилась в шот чего-то покрепче. – В прошлом году я сказал ей, что она мне не интересна, и мне пришлось ей повторять. Похоже, она не очень умеет слушать.

– Ты наверняка говорил не очень убедительно. – Музыка замедляется, и начинает играть We Found Love[11], окутывая толпу на импровизированном танцполе. Песня старая, но отчего-то она мне по-настоящему нравится. Может, потому что сейчас рядом она. – Если на кого-то вешают ярлык «под запретом», может показаться, что без этого условия все могло сложиться иначе.

Я изучаю ее лицо.

– А ты под запретом?

Она хмурится и надувает свои пухлые губы – они тут же приковывают мой взгляд. Она несколько раз закрывает глаза и медленно поднимает веки, а ее грудь быстро вздымается и опускается. Затем первокурсница вздыхает и качает головой.

– Я понятия не имею, что с тобой сегодня случилось, но напоминаю, что я тебе даже не нравлюсь.

– С чего ты решила, что знаешь обо мне хоть что-нибудь? – Я ухмыляюсь, опускаю руку чуть ниже ее талии и почти дотрагиваясь до пояса юбки.

– Я вижу тебя насквозь, Томпсон. – Она поднимается на цыпочки, чтобы приблизить свое лицо к моему. – У нас с тобой ничего не будет. Никогда. Даже будь ты последним парнем на планете, я бы сказала «нет».

– Почему? – Вопрос срывается с моих губ быстрее, чем я соображаю, о чем спросил.

– Ты не в моем вкусе. – Не в ее вкусе? Какого хрена это значит? – Кроме того, ты произвел на меня сильное впечатление, и уж точно не положительное.

– Я с легкостью произведу другое впечатление. – Подмигиваю ей. – И думаю, ты врешь.

– Не вру. – Она топает ногой. – Ты мне не нравишься.

– Ты говоришь это мне или себе? – Я посмеиваюсь, а после этого опускаю руку ниже и обхватываю ее ягодицу. Зря я так поступил, потому что мой член тут же твердеет. Тогда я хватаю ее за руку, разворачиваю и прижимаю спиной к своей груди. – Я могу тормозить, как ты тогда сказала, но я не идиот. Я тебе нравлюсь.

– Я тебя ненавижу, – шипит она, но не предпринимает попыток вырваться. Я изучаю помещение и замечаю любопытные взгляды. Мой план работает. После такого никто в здравом уме не решит, что она мой враг.

– И сколько раз ты уже фантазировала обо мне? – шепчу ей на ухо и ощущаю, как напрягается ее тело. Боже, по сравнению со мной, она крошечная, и от одной этой мысли во мне просыпается незнакомое желание. Я хочу защитить ее.

– Ни разу, – выплевывает она. – В отличие от тебя. Твой член упирается в мою задницу, и это говорит о многом.

– Я умею ценить красоту. – Я накрываю рукой живот первокурсницы, и ее мышцы под моей ладонью сокращаются. Она втягивает воздух, и мне даже не нужно задавать вопрос, ответ и так известен. Я ей нравлюсь.

– Что-то не сходится, ты говорил, что я скучная и заурядная. Забыл?

– А чего ты ждала? Твоя соседка делает мне скучнейший минет на планете, а потом ты врываешься и не даешь получить хотя бы толику удовольствия. – Я пальцами играю с поясом ее юбки, и она прижимается ко мне сильнее. – Прости, что так сказал. Ты такого не заслужила.

Она сначала застывает и через мгновение разворачивается. Я ей не мешаю и смотрю в ее глаза, подмечая образовавшуюся между бровями морщинку.

– Что ты задумал?

– Ничего, – говорю я, не уверенный, что понимаю ее реакцию. – Просто извиняюсь перед тобой.

– Я слышала. – Она кладет руку мне на грудь, и мое сердце начинает колотиться так сильно, что я слышу его стук в ушах. Она тоже это чувствует, и ее глаза расширяются. – Но зачем?.. Я правда тебе нравлюсь?

В ее голосе слышится неприкрытое удивление, отчего мне становится не по себе. Неужели она думает, что я урод, неспособный иметь чувства, как остальные люди? Черт. Я гребаный идиот.

Я отступаю, мои руки падают по швам. Она нервно сгладывает слюну и заправляет волосы за уши.

– Всегда пожалуйста, – выпаливаю я и убираю руки в карманы.

– Что? – Ее смятение усиливается, как и нервозность.

– Я хотел поступить правильно, чтобы к тебе из-за меня больше никто не цеплялся. – Я обвожу комнату рукой, и девушка начинает бросать взгляд то на меня, то на толпу за моей спиной. – Всегда пожалуйста.

– Так ты подошел для этого?

– А зачем же еще? – В груди возникает ощущение тяжести, но я его игнорирую. Меня ранит ее реакция, а у меня никогда не получалось справляться с болью. – Хоть ты и красавица, ты мне не нравишься. Мне просто не нравится травля и не нравится, когда меня обвиняют в том, чего я не делал и не желал.

– А. Круто, спасибо. Мне приятно. – Первокурсница теребит свои сережки и смещает вес с одной ноги на другую. – Я хотела сказать это раньше, в общем, эм, прости за пощечину. Стоило повести себя иначе, насилие никогда не выход. – Она пятится, увеличивая расстояние между нами. – Нужно вернуть тебе бомбер. Могу я…

– Мне все равно. Оставь себе. – Я разворачиваюсь, не давая ей закончить предложение.

– Пока, Колтон. – Я оглядываюсь на нее через плечо. Я совершаю ошибку? Мое нутро еще никогда не ошибалось в людях, а рядом с ней мне хорошо. Что если… Нет. Я мысленно хлещу себя по лицу. Не нужно здесь задерживаться.

– Пока, – выплевываю я и ухожу. Не могу даже заставить себя произнести ее имя. Ни вслух, ни про себя. Я точно чокнулся. Жалкий урод.

Глава 13. Это карма?

Колтон, мать его, Томпсон. Ненавижу этого парня и могу заявить об этом официально каждому, кто спросит. Он самый раздражающий и сбивающий с толку человек на свете. Какого черта сейчас произошло?! Подошел к нам с Грейс, пофлиртовал со мной, касался меня, а потом ляпнул дурацкое: «Всегда пожалуйста»? Серьезно?

Я разворачиваюсь на месте, пытаясь выяснить, куда запропастилась Грейс. Она застряла в туалете, что ли? Я проталкиваюсь через толпу и наконец ее вижу. Она стоит, прислонившись спиной к стене, и наблюдает за танцующими людьми. Я хмурюсь и направляюсь к ней, чувствуя, как закипает моя кровь. С какой стати она вообще оставила меня с ним наедине?

– Эй! – выкрикиваю я, и она, переключая внимание на меня, глядит на мое лицо.

– Ну привет.

– Ты почему не вернулась?

– У вас с Колтоном был личный разговор. – Ее губы растягиваются в улыбке. – Он запал на тебя.

– Неправда. – Но звучу я неуверенно. Нужно постараться говорить убедительнее, чтобы она мне поверила. – Он просто хотел помочь.

– Помочь? – Грейс удивляется. – С чем?

Я объясняю, что переживала все по время после злосчастной вечеринки, с которой меня выгнал Томпсон. Я говорю тихо, а потому ей приходится тянуться ко мне, чтобы слышать.

– Тебя травили?! – кричит Грейс, и я морщусь. – Лайла об этом не рассказывала.

– Она не знала. Я никому не говорила. – Я облизываю губы и смотрю куда угодно, только не ей в глаза, лишь бы избежать зрительного контакта. – Он узнал, потому что увидел, как моя соседка вылила на меня слаш.

– Ава. – Грейс делает шаг ко мне и обнимает, затем принимается гладить меня по волосам. – Мне так жаль. Это просто ужас какой-то. – Она отстраняется. – Больше так не делай. Никогда. Зачем нужны друзья, если на них нельзя положиться?

– Все не так просто, – возражаю я и пячусь. – Я раньше не оказывалась в таком положении. Обычно со мной все хотят подружиться и…

– Люди везде разные, – перебивает Грейс. – Ты правда думала, что понравишься всем? Это невозможно.

Даже не ответив, я разворачиваюсь и оставляю Грейс позади. Она зовет меня по имени, но я не откликаюсь. Я просто пыталась объяснить, почему ни с кем не делилась тем, что со мной творилось, а она все выставила так, будто я эгоцентричная зазнайка с непомерным самомнением. Из-за нее я чувствую себя еще хуже, хотя после танца с Томпсоном и так ощущала себя паршиво. Меня захлестывают эмоции. Я моргаю и внезапно начинаю плакать.

Боже. Неужели это карма? Почему, стоит мне явиться на вечеринку, и со мной случается какая-то хрень? Выходит, Дрейк был прав, когда говорил, что я делаю из мухи слона?

Я расталкиваю людей, стараясь убраться подальше от гостиной и всех этих гуляк. Тем временем по лицу льются непрекращающиеся слезы. Я словно превратилась в кран, и у меня не получается закрутить вентиль. Ненавижу это место.

– Эй. – Меня обнимаю за талию, вынуждая остановиться. Даже не глядя на него, я знаю, что это Томпсон. – Что случилось?

– Ничего, – хнычу я, желая стереть с лица следы разливающегося ниагарского водопада.

Он медленно разворачивает меня к себе и осторожно приподнимает мой подбородок пальцами. Томпсон заставляет посмотреть ему в глаза, и у меня возникает ощущение, что я тону. Его карие глаза настолько темные, что напоминают ночное беззвездное небо. Он глядит на меня с такой нежностью, что у меня подгибаются колени. Да что в нем такого? Я понятия не имею, чего он от меня хочет, но что хуже – я не представляю, чего сама хочу от него.

– Ты расскажешь, или мне угадывать? – спрашивает он, и я усмехаюсь, несмотря на слезы.

– Зря я с тобой танцевала, это была ошибка.

– На следующей неделе к тебе никто не станет цепляться, и тогда ты поймешь, что никакая это не ошибка, – мягко говорит Колтон, пальцами проводя по линии моей скулы. – Мне не нравится, когда ты расстроена.

Я сглатываю ком в горле, неспособная издать хотя бы звук.

– Ага, и мне. Выгляжу ужасно.

– Никогда. Ты выглядишь как самая… – У него нет возможности закончить предложение, потому что кто-то отдергивает его от меня. Я пячусь и затылком ударяюсь о стену.

– Ай… – стону я и потираю ушибленное место в надежде избавиться от боли. – Ох… больно.

– Ава, все хорошо? – Я фокусирую взгляд на нависшем надо мной человеке и вижу Дрейка. У него ходят желваки, губы сжаты в тонкую линию. – Что он сделал?

– Я ничего не делал. – Низким голосом сообщает Томпсон из-за спины брата Лайлы. – Ты все неправильно понял.

– Неправильно? – Дрейк разворачивается на месте и оказывается лицом к лицу с его товарищем по команде. – Ты выгнал ее с прошлой вечеринки. А сейчас я вижу, что она стоит перед тобой и рыдает. И хочешь сказать, что это не из-за тебя?

– Не из-за меня, Бенсон, – отвечает Колтон чуть более высоким голосом, не сводя глаз с Дрейка. – Я пытался помочь.

– И думаешь, я тебе поверю? – Я делаю шаг вперед и кладу ладонь на предплечье Дрейка. Его мышца от моего прикосновения сокращается. Когда он наконец обращает свое внимание на меня, то смотрит тяжелым взглядом из полуопущенных век. – Что он сделал?

– Ничего. – Я смотрю то на одного парня, то на другого. – Колт пытался меня успокоить. Правда.

– Колт? – Взлетевшие брови Дрейка едва не достигают линии роста волос.

– Так меня, мать твою, зовут, придурок, – ворчит Томпсон. По какой-то поистине идиотской причине мне эта сцена кажется забавной. Он же не против того, что я назвала его Колт?

– В курсе. – Дрейк проводит рукой по лицу. – Прости, если понял все превратно. Просто увидел, что она плачет, а ты стоишь рядом…

– Я понял. – Он глубоко вздыхает и зыркает на меня. – Я пошел. У тебя намного лучше получается справляться со всем этим… – Томпсон указывает на мое лицо, и во мне просыпается неуверенность. Вероятно, я выгляжу куда ужаснее, что полагаю.

– Спасибо, Колт, – благодарю я его, когда он отступает. Мы встречаемся взглядами, и он своего не отводит.

Колеблясь, он медленно открывает рот.

– Всегда пожалуйста, Ава. – Наконец он назвал меня по имени. Впервые со дня нашей встречи.

Дрейк хватает меня за руку и уводит в ближайшую ванную, оставляя Томпсона позади. Как только мы оказываемся в уборной, он закрывает двери и поднимает глаза на меня, однако я решаю игнорировать его пристальное внимание и смотрюсь в зеркало. Если ему так интересно, что случилось, он всегда может спросить. Вежливо. Сейчас во мне плещется слишком много эмоций, чтобы держать лицо.

– Так ты меня просветишь? – начинает он, как только я заканчиваю умываться.

– Насчет чего? – Я спиной прислоняюсь к раковине.

– Почему ты плакала?

– Потому что люди невыносимы, – бормочу, и он усмехается.

– Объяснишь?

– Нет. – Качаю головой. – Просто Грейс вывела меня из себя.

– Что она сделала?

– Оставила меня с Томпсоном наедине, – рассказываю я, и черты его лица искажаются.

Дрейк делает шаг ко мне, но останавливается и убирает руки в карманы.

– Я видел вас вместе. Просто мне нужно было сходить на кухню и… Зачем ты с ним танцевала?

– Он попросил составить ему компанию, – выпаливаю я нервно.

– И ты согласилась? – Дрейк смеется. – Вот так просто?

– О-он хотел поступить правильно и исправить мое положение.

– Звучит как какой-то бред. – Он делает еще шаг, но на этот раз я могу описать выражение его лица как «Дрейк Бенсон встревожен и сбит с толку».

– Помнишь, ты думал, что после событий той вечеринки могут быть последствия?

– Ну да, а что?

Я отвожу взгляд и смотрю в стену за его спиной.

– В общем, ты не ошибся. Я две недели жила в аду, потому что все решили, что я его враг.

– И откуда Томпсон об этом знает?

Я глубоко вздыхаю и наконец поднимаю глаза на брата лучшей подруги.

– Колтон видел, как однажды моя соседка повела себя со мной как настоящая сука. Он знал, что это случилось из-за его поступка на вечеринке, и потому… попытался показать всем, что между нами нет никакой вражды.

О беседе с Томпсоном в туалете я решаю умолчать. Чем меньше Дрейк знает, тем лучше. Он и так ведет себя странно и словно готов накричать на меня. Это было бы не впервые, однако обычно у него возникало такое желание из-за какого-нибудь моего глупого поступка. Сейчас же он смотрит на меня как-то иначе, и у меня не получается понять, что у него на уме.

– Почему ты не рассказала об этом мне? – повышает он голос. – Я же всегда готов помочь. Всегда. Я бы не…

– Я не хотела, чтобы кто-то знал. – Я еле сглатываю слюну. – Даже Лайла.

– Значит, если бы Томпсон не вступился за тебя… травля бы продолжалась?

– Скорее всего. – О боже. Я идиотка.

– Ава. – Дрейк подходит ко мне очень близко и смотрит мне в глаза. – Если с тобой снова произойдет что-то подобное или помощь Томпсона не произведет эффекта… иди ко мне. Пожалуйста.

– Ладно, – сдаюсь я и вздыхаю. Уже не терпится выйти из ванной комнаты и вообще убраться с вечеринки. Я на взводе. – А как твой вечер?

– Был ничего. – Дрейк обнимает меня за талию, затем без особых усилий поднимает и сажает на столешницу у раковины. Мы теперь примерно на одном уровне, и я смотрю ему в глаза. – Я переживал за тебя. Мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя.

– Прости, – бормочу я. – Не стоило скрывать это все от тебя. Ты же мой друг, как и твоя сестра.

Дрейк упирается руками в столешницу по обе стороны от меня, но не трогает. Благодаря этому нервозность сходит и получается забыть обо всем плохом, что сегодня произошло. Он точно умеет производить успокаивающий эффект на каком-то запредельном уровне.

– Хочешь задержаться на вечеринке? – хрипло спрашивает он, ласково заправляя мои волосы за ухо.

– Не особо. Хочу пойти в комнату и что-нибудь посмотреть.

– Идем ко мне? Можем заняться чем-нибудь вместе. – Дрейк ухмыляется и отстраняется. – Я бы не возражал против твоей компании.

– Звучит здорово. – Я спрыгиваю на пол и отвечаю на его улыбку. – Обожаю проводить время с друзьями.

Дрейк не отводит взгляд чуть дольше, чем до этого, улавливая скрытый смысл. Пускай мне безумно нравится секс с ним, но сомневаюсь, что нам стоит продолжать в том же духе.

– Как скажешь, Ава. Я согласен на все. – Дрейк направляется к двери, открывает ее и пропускает меня вперед.

– Приятно знать. Надеюсь, когда мы начнем смотреть фильм, ты не дашь заднюю. У меня своеобразные предпочтения.

Мы так и общаемся обо всем да ни о чем, пока пересекаем коридор и устремляемся к выходу. У меня такое потрясающее настроение, будто еще мгновение назад я не рыдала в три ручья. Кажется, ничто не сможет его испортить, но уже через секунду появляется ощущение, словно за мной кто-то наблюдает. Я поворачиваю голову и ловлю взгляд Томпсона. Тело пронизывает странная энергия и сердце начинает колотиться о ребра.

Выходя из дома, я делаю три вывода, и все они пугают меня не на шутку. Я почему-то нравлюсь Колтону Томпсону, и сейчас он ревнует. Это проводит к осознанию еще одного момента: он считает, что мы с Дрейком спим, скрывая это от Лайлы. А третий вывод? Я идиотка с заскоком, ведь мне нравится парень, который не должен вызывать никакой симпатии, и все же с вечеринки я ухожу не с ним.

Понимаете? Главная идиотка на свете.

Глава 14. Король тупиц

Дверь закрывается, и я спиной прислоняюсь к стене. Замираю и даже не думаю пошевелиться. Тело напряжено, нервы натянуты, по спине бегут мурашки. Но не те, что возникают во время воодушевления, а которые напоминают несущихся вдоль позвонка пауков. В груди возникает неприятное и непрошенное чувство, и я понятия не имею, как с ним справляться.

Музыка ревет. До меня доносятся смех и голоса, однако слов не разобрать, потому что все они сливаются и превращаются в белый шум. Я фокусируюсь на закрытой двери, но меня начинают терзать вопросы.

Зачем он отвел ее в ванную? Дождаться, пока она возьмет себя в руки, он мог и снаружи. Зачем он зашел с ней?

Я сильно зажмуриваюсь и стискиваю зубы. Мне не следует здесь быть. Просто мой опьяненный мозг отказывается принимать рациональные решения. Словно я вознамерился любыми способами сделать себя несчастным. Я не ее парень. Она меня ненавидит. И все же назвала меня Колтом, и я наконец произнес ее имя вслух.

Какого черта со мной происходит? Сейчас я похож на труса.

– У тебя намного лучше получается справляться со всем этим, идиот, – шиплю я себе под нос и сжимаю кулаки. Ненавижу женские слезы и никогда не знаю, как поступить, но с ней… С ней все иначе.

Чем дольше они находятся в ванной, тем тяжелее мне контролировать собственные мысли. Гомон и музыка на вечеринке оглушают, и услышать, чем они там занимаются, невозможно. Однако я понимаю, какие звуки можно уловить, если прислониться ухом к двери. Я затылком бьюсь о стену и ничего не чувствую, а потому мне не удается перебить сердечную боль физической.

Какой же я неудачник.

Оттолкнувшись от стены, я несусь в гостиную. Вместе с тем я никак не могу понять, что за чувство меня одолевает. Как будто болит каждая гребаная кость в теле. Она не моя, но больше всего на свете мне хочется обладать ею. Неужели это ревность? Если так, то это хреновое ощущение. Я прежде такого не испытывал.

Я хватаю бутылку пива со стола и жадно пью из нее. С каждой секундой мое намерение оставаться трезвым улетает в трубу все дальше. Ко мне подплывает девушка, она что-то говорит, но я едва ее слушаю. Мой взгляд прикован к коридору, который я только что пересек. Я дожидаюсь, пока они выйдут. Внутри разгорается злость, и я готов поджечь этот дом. Одолевающие меня чувства настолько непривычны, что сбивают меня с толку. Да что в ней такого?

Я чуть поворачиваю голову и вижу, как Бенсон ведет ее к выходу. Зверь в груди ревет, а легкие наполняются отравляющим чувством. У него есть то, чего хочу я. До одури. Это нездоровое ощущение, и из-за него руки так и чешутся сотворить какую-нибудь глупость, о которой я впоследствии пожалею.

Вдруг наши взгляды встречаются, и ее губы размыкаются. Есть в ее глазах нечто необъяснимое. До этой девчонки никому не удавалось ввести меня в состояние ступора. Я почти никогда не понимаю, что она обо мне думает, и это жутко раздражает. Как и то, что она уходит с вечеринки с ним.

Прикончив пиво, ставлю пустую бутылку на стол и переключаю внимание на болтающую передо мной девушку. У нее вьющиеся, черные как смоль волосы, а женственные формы пробуждают воображение.

– Моя соседка уехала и… – не замолкает она, пока я оглядываю ее с ног до головы.

Возможно, стоит использовать секс как отвлекающий фактор, как я обычно и делаю. Вдруг получится выбросить из головы увиденное… и, надеюсь, обо всем забыть. С другой стороны… Нет. Нет, подобные мысли даже допускать нельзя. Я хочу перестать о ней думать, и, если ночь с другой девушкой может с этим помочь, я только за.

– Что ты там говорила? – спрашиваю я, подходя к ней ближе.

Девушка меняет позу и чуть сильнее выгибает спину. Глаза падают на ее тело, и внимание привлекает ее пышная грудь.

– Моя соседка уехала, так что вдруг ты захочешь пойти ко мне? – Она прикусывает нижнюю губу и ждет моего ответа. К черту. Именно такая, как она, мне сейчас и нужна.

Я наклоняю голову и кладу ладонь на ее щеку. У нее теплая кожа, и она смотрит на меня большими голубыми глазами.

– Звучит интересно.

Поддев пальцем ее подбородок, я целую ее в губы. Она приоткрывает рот, желая попробовать меня на вкус. Мы целуемся, и я медленно обнимаю ее за талию, чтобы притянуть ближе.

Мне довелось целовать многих девушек, и этот поцелуй не отличается от прочих. Ждал ли я фейерверка? Определенно нет, но было бы здорово ощутить хоть что-нибудь новое. То, что выделит этот поцелуй среди прочих.

Отстранившись, я не выпускаю ее из объятий. Она наконец распахивает глаза и глядит на меня из-под трепещущих ресниц.

– Если обещаешь поцеловать меня так еще раз, я пойду с тобой куда угодно.

Я смеюсь и, поражаясь самому себе, качаю головой. Ведь всегда всем рассказываю о своей избирательности и о том, как пытаюсь не сближаться с девушками, с которыми собираюсь провести всего одну ночь. Однако сегодня я выяснил кое-что любопытное. Мне нужен хоть кто-нибудь. Тот, кто рассмешит меня, кого захочется защитить, с кем я почувствую… черт возьми. Я снова думаю о первокурснице, а этого я не хочу.

Выдавив улыбку, я выпускаю девушку из объятий и протягиваю ей руку.

– Готова прогуляться? – И она кивает.

Мы уходим из особняка вместе, и я ощущают на себе взгляды. Меня они не волнуют, но явно напрягают девушку – ей с пристальным вниманием справиться тяжелее. Она говорит, что ее зовут Дилан, и я начинаю расспрашивать ее о специальности. Мало-помалу она приходит в норму и снова принимается болтать. Вздохнув от облечения, я мысленно себя поздравляю. Дело сделано. Теперь нужно просто слушать ее. И все.

– Можно задать вопрос? – Дилан останавливается у двери ее комнаты в общежитии, прислоняется к стене и не торопится меня впускать.

Я пришел сюда потрещать с ней или трахнуть ее? Прижав пальцы к вискам, я массирую их. Мне еще никогда не было так трудно уложить девчонку в постель, вообще ни разу. Все мои проблемы связаны с одним человеком, с девушкой, из-за которой я начинаю ненавидеть свой последний год в колледже всеми фибрами души.

В груди зарождается возмущение, но я облизываю губы, стараясь не ляпнуть какую-нибудь глупость и не нагрубить Дилан. Она не имеет никакого отношения к одолевающим меня чувствам.

– И какой же? – пытаюсь я спросить вежливо, и, к счастью, она не улавливает сарказма в моих словах.

– Почему ты решил уйти со мной?

Да что это за вопрос такой?

– Потому что я люблю секс.

– Я видела, как ты смотрел на девушку, которая ушла с Дрейком Бенсоном. Ты с ней танцевал. – Я пропускаю ее слова мимо ушей, потому что вдруг осознаю, что, похоже, вел себя чуть более вызывающе, чем надеялся. Неужели теперь все знают, что мне нужна девушка, которой не нужен я?

– Я сюда пришел не из-за нее, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Слушай, я хочу открыть дверь и пригласить тебя войти. И хочу, чтобы ты оттрахал меня как следует. Правда. – Дилан глубоко вздыхает. – Но не хочу быть запасным вариантом. Как-то нет желания становиться девушкой, которую ты поимел только потому, что не смог трахнуть другую.

Мгновение я молчу, выдерживая ее взгляд. Либо я признаю, что мне нравится первокурсница, либо докажу обратное, переспав со случайной девушкой. Закрыв глаза на пару секунд, я мыслями уношусь на вечеринку, вспоминая, как танцевал с ней, как Бенсон отвел ее в ванную, как они ушли вместе. К черту. У меня больше нет сил. И я не в настроении заниматься сексом.

И мои губы растягиваются в вымученной улыбке.

– Знаешь, это была ошибка. Не стоило мне приходить. – Я делаю шаг назад, и ее лицо бледнеет. – Я пойду домой, но не потому, что мне понравилась девушка с вечеринки. Я просто не хочу тебя.

Из ее глаз брызгают слезы. А мне, мать его, насрать. И всегда так было. Чувства и эмоции для меня в диковинку, и я предпочитаю держаться от них подальше.

– Колтон, я…

– Пока, Дилан. – Я медленно разворачиваюсь к выходу. И ни о чем не жалею. Нужно сосредоточиться на единственно важной задаче: выбросить из головы все идиотские мысли о первокурснице. Я должен забыть о ней. Я даже больше не думаю о ней… или думаю?

Я король тупиц, это уж точно.

Глава 15. Игры, в которые мы играем

– Пойдешь со мной? – Я скрепляю степлером свое эссе, а Лайла тем временем нависает у меня над плечом. Она решила отправиться в библиотеку со мной и все время читала книгу.

– Куда? – Я убираю эссе в рюкзак, и мы обе встаем из-за стола.

– На встречу команды. – Она бросает драже в рот и смотрит на меня с любопытством. Она забрала мой M&M's.

– Почему нет? Пофиг. Ты пригласила меня, и я согласилась.

– Обожаю тебя. – Лайла улыбается и закидывает руку мне на плечо, после чего по дороге к выходу из библиотеки тянется к моему уху. – У Грейс сегодня свидание.

После вечеринки между мной и соседкой моей лучшей подруги висело напряжение. Лайла быстро от него устала и заставила нас с Грейс поговорить. С тех пор мы можем иногда общаться, но на этом все. Мы уже не подруги, но и не враги.

Из вежливости я спрашиваю:

– И кто счастливчик?

– Ее новый одногруппник. Она уже давно запала на Калеба.

– Рада за нее. – Я пожимаю плечами, и Лайла сердито вздыхает. – Что?

– Я думала, ты ей поможешь подготовиться.

– Слушай, она твоя соседка, и я понимаю, вы дружите. Если нам придется вместе проводить время, это ничего. Но если такой возможности не появится, я точно не расстроюсь. – Я ловлю взгляд лучшей подруги на ходу. – Кстати, я забыла спросить. Почему ты решила остаться со мной?

– Просто хотела узнать, как ты, – бормочет Лайла. Я качаю головой, ни на секунду не поверив ей, и отталкиваю ее.

Когда я наконец поделилась с ней тем, что меня травили, она пригрозила убить меня, если я снова что-нибудь от нее скрою. У нас с ней все хорошо, как и всегда. Она навеки для меня самый близкий человек на свете, даже в те дни, когда я ее не выношу.

– Прекрати вести себя со мной как наседка. Я в порядке. – Меня не раздражает, когда за мной присматривают, но только если для этого есть повод. – С последней вечеринки прошло три недели, все давно изменилось. Теперь те идиотки, которые не хотели со мной говорить, вдруг вознамерились со мной подружиться.

– Даже твоя соседка? – уточняет Лайла.

– Не смей ее упоминать. Ее для меня не существует.

Лайла глядит на меня в полной тишине и затем кивает. По крайне мере, она знает, как сильно я ненавижу Джордан. Та и извиниться за пролитый на меня слаш не подумала, зато как услышала о том, что я танцевала с Томпсоном, вдруг захотела подружиться. Мне это нахрен не нужно.

– А как у тебя дела с одногруппниками? Уже решила что-нибудь насчет хора?..

– Бенсон, оставь меня в покое, или я пойду в свою комнату и запрусь там, а не составлю тебе копанию на этой встрече. – И почему она такая навязчивая? Мы обсудили это уже миллион раз.

Моя угроза оказывается действенной, и она выставляет перед собой руки, изображая, что сдается.

– Почему ты вообще хочешь туда пойти? Неужели нам нечем больше заняться?

– Например? – Одна достает мой M&M's из своего кармана и закидывает в рот еще одно драже. Я вырываю конфеты из ее рук и прячу в рюкзак, а она в ответ показывает мне язык. – Злюка.

– Может, в клуб сходим? В боулинг? В кино? – набрасываю я варианты, но Лайла кивает головой, как болванчик с приборной панели машины. – Ну как хочешь.

– Там будет только команда и только их друзья, учитывая, что игра всего через два дня. Обычно с ними весело и, боже мой, мне сейчас в жизни очень не хватает веселья. – Моя лучшая подруга глубоко вздыхает. – С тех пор как я рассталась с Трэем, у меня все идет через одно место. Мне это нужно. Хочется развеяться, понимаешь?

– Понимаю. – Я хлопаю ее по плечу. – Идем в наше общежитие. Если мы собираемся отдыхать, лучше переодеться.

– Вот почему я тебя люблю! – Лайла бросается ко мне и душит в объятиях. Я ненадолго обнимаю ее в ответ, а потом как будто целую вечность пытаюсь выбраться из ее цепких рук. Наконец она меня отпускает, но уже через мгновение громко чмокает в щеку.

– И я тебя люблю, но в следующий раз постарайся меня не убить.

Я не стану отказываться от веселья. И мне его явно не хватает.

Лайла и Дрейк сидят на диване и сражаются друг против друга в «Мортал Комбат», зажимая меня с двух сторон. Сразу вспоминается детство, и оттого на протяжении всего их противостояния у меня с лица не сходит улыбка. Такие моменты невероятно ценны, и я ни капли не жалею, что согласилась прийти.

– Вот как это делается, братик. – Лайла триумфально вскакивает на ноги. – Все еще хочешь реванша?

Дрейк фыркает, притягивает джойстик мне и поднимается с дивана.

– Нет уж, спасибо. Мне нужно выпить, чтобы утопить свои печали.

– Ну как знаешь, – говорит она, после чего снова падает на диван и глядит на меня. – Сыграем?

– Не-а. – Она, как и ее брат, обожает соревноваться, а я не умею проигрывать. У меня слишком хорошее настроение и не хочется его портить. Потому я поднимаю джойстик в вверх, чтобы на него обратили внимание все присутствующие. – Хочет кто-нибудь принять вызов?

– Я.

Сердце уходит в пятки, я поворачиваю голову и вижу Томпсона, стоящего за диваном. Он забирает у меня джойстик, выходит из-за спинки и устраивается на диване рядом со мной.

В это же мгновение у меня возникает непреодолимое желание оказаться отсюда как можно дальше, в особенности от него.

– Готова проиграть? – поддевает он мою подругу.

– Мечтай. – Лайла ухмыляется и переводит взгляд на экран.

– Будешь за меня болеть? – обращается Томпсон ко мне.

Я поворачиваю к нему голову и замечаю, что он улыбается.

– Прости. Она моя лучшая подруга, и я моя преданность ей превыше всего.

– Преданность… – Он удерживает мой взгляд. – Довольно занимательный термин, ведь каждый понимает его по-своему. Да?

– Наверное. – Какого хрена сейчас произошло? Он на что-то намекает?

– Томпсон, ты собираешься играть или решил просто посидеть и поболтать с Авой? – ворчит Лайла, ее брови сходятся на переносице.

– Разговоры с твоей подругой, Лайла, не помешают мне надрать тебе задницу. – Он подмигивает мне.

И все время сбивает меня с толку. Голова начинает кружиться.

Чем дальше они играют, тем больше людей подходит к дивану. Кто-то болеет за Лайлу, кто-то за Томпсона. А мне хочется уйти. Я ощущаю едва ли не необходимость перевести дыхание, потому что нагнетающаяся атмосфера начинает меня душить. Стоит ему легонько коснуться моего обнаженного бедра, и по всей коже роем разбегаются мурашки. А уж если ловлю на себе его взгляд, то и вовсе чувствую, как внизу живота разгорается пожар. Слишком много ощущений, потому мне нужно уйти.

Когда Томпсон празднует свою третью победу подряд, я поднимаюсь и бреду на кухню. Не помешает выпить. Я открываю холодильник, беру оттуда пиво и закрываю дверь. Тут же прислоняюсь к ней спиной и устремляю взгляд в пространство. Я совсем себя не понимаю, я не понимаю собственных эмоций, а со мной такого прежде не бывало. Мне сразу становится ясно, нравится ли мне кто-то, и нравлюсь ли я ему. А что сейчас? Я запуталась и уже ни в чем не уверена.

– Эй, вы смотрите, кто тут у нас. – В проходе появляется Мур и беззастенчиво изучает меня с ног до головы. – Как дела, Ава?

– Нормально. А у тебя?

– Не очень, – жалуется он и сокращает расстояние. – Тебе помочь?

Он указывает на бутылку, и я киваю. Я и сама могу ее открыть, но, если это поможет передохнуть от его приставаний хотя бы минуту, меня это устраивает.

– Спасибо.

Я делаю три глотка пива, и оно охлаждает меня изнутри. Именно этого эффекта я и добивалась, потому что рядом с Томпсоном складывалось впечатление, что органы решили развести костер.

– Всегда рад помочь, красавица. – Мур подходит еще ближе, вынуждая меня скривиться. Какой же он скользкий тип. – Когда ты согласишься сходить со мной на свидание?

– Хадсон, я вроде все тебе разъяснила. – Я отталкиваюсь от холодильника и делаю шаг ему навстречу. Мне почему-то казалось, что он отойдет, но ожидания не оправдались. Он обнимает меня за талию и притягивает к своей груди.

– Я очень талантливый парень, Ава. – От него несет алкоголем, и он словно смотрит в никуда. – Однажды я наполню этот милый ротик своей спермой.

– Ох. Так если ты просто хочешь меня трахнуть, зачем заморачиваться со свиданием?

– Не знаю. – Он перемещает свою руку ниже, приподнимает подол платья и сжимает ягодицу. – Охренеть, малышка, какая же ты сексуальная.

– Отвали от меня! – повышаю я голос, стараясь его отпихнуть. – Хадсон.

– Ну чего ты так упрямишься? Я хороший парень, а ты не даешь мне шанса, – ноет он, пока я всячески пытаюсь выбраться из его объятий.

– По-моему, мы несколько по-разному понимаем, кто такой хороший парень! – кричу я, наконец вырвавшись на свободу. Я ставлю бутылку на кухонный остров и рычу: – Тронешь меня еще раз и пожалеешь об этом.

У меня кипит кровь, и я стремительно убираюсь с кухни. Во мне бурлит такая ярость, что я не разбираю дороги, пока не врезаюсь в кого-то. Меня обхватывают две крепкие руки, уберегая от падения. Я мгновенно втягиваю воздух и расслабляюсь. Это Дрейк.

– Эй. Все хорошо? – Он осматривает меня, пока я ошалело таращусь на него. – Ава?

– Можешь, пожалуйста, поговорить с Муром? – спрашиваю я дрожащим от злости голосом. – Сказать ему нахрен отвалить от меня?

– Что он натворил? – Дрейк склоняет голову, изучая меня внимательнее. – Он сделал тебе больно?

– Нет, – силюсь я объясняться твердо. – Он напился и приставал ко мне. Просто скажи ему оставить меня в покое. Пожалуйста.

– Конечно. Сначала я выбью из него все дерьмо, а уже потом скажу оставить тебя в покое. – Он все это говорит с серьезным лицом, но я смеюсь.

– Просто поговори с ним. – Я кладу руку ему на щеку. – И не сейчас. Может, завтра, когда он протрезвеет.

– Ладно. А ты…

– Бенсон. Иди сюда, – разрезает воздух голос, и Дрейк тут же меня отпускает. Мои руки падают по швам. – И ты, первокурсница.

Какого хрена? У меня, мать твою, есть имя, придурок. Я устанавливаю с Томпсоном зрительный контакт, и мне не нравится то, что я вижу. Он злится, хотя и пытается выдавить улыбку. Этот парень совершенно не умеет притворяться.

Поджав губы, я следую за Дрейком. Кто-то уже сидит на полу, некоторые гости развалились в креслах. Я опускаюсь на диван рядом с Лайлой.

– Что происходит? – спрашивает Дрейк, убирая руки в карманы.

– Твоя сестра предложила поиграть в «правду или действие». – Клэй едва не лопается от радости. – Мы все согласились.

– То есть ты намекаешь, что у меня нет выбора? – Дрейк хохочет и прислоняется к стене.

– Все верно, – посмеивается какая-то девушка. Она встречается с кем-то из команды, но понятия не имею с кем. Меня эта игра настораживает, но лишь потому, что Томсон не сводит с меня глаз.

Начинает Лайла, и она задает Клэю вопрос, за что ему больше всего стыдно. Он долго и уморительно рассказывает об одном случае и как только заканчивает, вся комната разражается гоготом. Оказывается, в старших классах он трахнул дочку тренера и его чуть не поймали, когда он ночью выбирался из ее дома.

Игра продолжается, и я понемногу расслабляюсь. Похоже, у того, что здесь собрались лишь друзья, есть свои преимущества, потому что никто даже не просит выполнить пошлое задание. Словно ни у кого нет желания унизить другого.

– Первокурсница, правда или действие?

Мне приходится приложить усилие, чтобы не спародировать его.

– Действие.

– Поцелуй последнего парня, с которым у тебя был секс, – предлагает он спокойно, наслаждаясь моим шоковым состоянием.

– Колтон, это дурацкое задание, – заявляет Лайла, и я чувствую укол в груди. – Как ей его выполнить? Хочешь, чтобы она ради этого поцелуя вернулась домой?

– Зачем? – Он невозмутимо делает глоток из бутылки пива. – Последний парень, с которым она спала, в этой комнате.

Я стискиваю челюсти, не смея глянуть на Дрейка даже на секунду. На меня устремлены десятки глаз, все ждут, когда я приму решение.

– Значит, если я попрошу тебя сделать то же самое, – цедит моя подруга сквозь зубы, – ты пойдешь и найдешь последнюю девушку, с которой переспал?

Я смотрю перед собой не моргая. В голове роятся мысли, отчего кружится голова. Он видел, как я уходила от Дрейка, и предположил, что мы трахались. Неудивительно, ведь после первой вечеринки он уже что-то заподозрил. Он бросил мне этот вызов, потому что ревнует.

Что за гребаный идиот.

– Значит, поцеловать парня, с которым я спала? – Я неторопливо поднимаюсь с дивана, ловя взгляд Томпсона. Он кивает и сощуривает глаза. Уверена, он считает, что я струшу, и как же он ошибается.

Направившись к Дрейку, я останавливаюсь прямо перед ним. Он спокоен, оттого мне становится легче принять решение. Приподнявшись на цыпочки, я кладу руку ему на затылок и притягиваю его лицо для поцелуя. Он руками обхватывает мои бедра и языком размыкает губы. Дрейк не сдерживается, однако я уже ничего не чувствую. Со всех сторон доносятся разные звуки: свист, хлопки и подбадривания. И я отстраняюсь.

Медленно повернувшись, я смотрю Томпсону прямо в глаза.

– Надеюсь, ты доволен.

После этого я мчусь из комнаты, несусь по коридору и устремляюсь к входной двери, готовая покинуть этот дом. В голове тем временем застряла только одна мысль: «Мне определенно не нравится Колтон Томпсон. Я, чет возьми, его ненавижу».

– Мэйсон, а ну тащи свою задницу сюда, живо! – кричит Лайла.

Я же продолжаю бесцельно бродить по улице. Говорить с ней нет никакого желания, и мне точно не хочется наблюдать за тем, как она закатит сцену. Нужно уже изучить дороги в городе и тем более в кампусе. Теряться здесь уже порядком надоело.

– Ава.

Глубоко вздохнув, я замираю на месте, но не разворачиваюсь, а просто жду, когда Лайла меня догонит. Ну вот какого черта я вообще повелась на это задание? Не сказать, что он приставил к моему виску пистолет. Я могла бы отказаться и уйти оттуда, но отчего-то не стала этого делать. Вместо этого я поцеловала Дрейка у вех на глазах. И раскрыла лучшей подруге правду о том, что спала с ее братом.

Лайла обходит меня и останавливается перед моим лицом.

– Когда это случилось? И какого хрена Томпсон знает, а я нет?

– Он некоторое время подозревал. – Я внимательно изучаю мыски обуви.

– Это сколько? Можно поконкретнее?

– После того как я на вечеринке убежала от Грейс, то наткнулась на Томпсона, и он попытался меня успокоить. Нас увидел Дрейк и решил, что это Томпсон довел меня до слез. Мы во всем разобрались, и твой брат увел меня в ванную. Томпсон считает, что там мы и потрахались. – Я едва не перехожу на шепот.

Лайла моргает, пораженная моим рассказом, и открывает рот, но при этом не издает ни звука. Затем прочищает горло.

– Он прав?

– Нет. – Я обхватываю себя руками. – Он видел, как мы с твоим братом вместе покидали вечеринку и решил, что мы хотим заняться сексом. Но на самом деле мы до утра смотрели «Ведьмака», а после этого я пошла позавтракать с тобой. В тот раз мы всего лишь смотрели телевизор.

– В тот раз… – повторяет Лайла. – Ава, сколько именно раз у вас с Дрейком был секс?

– Два.

– Два?! – И снова она кричит. Потрясающе. – Когда?

– В первый раз в прошлом году, когда он вернулся домой после поражения команды. Мы напились, и нас понесло. Следующий раз был после той вечеринки, с которой Томпсон меня выгнал. Дрейк побежал за мной, потому что хотел убедиться, что со мной все хорошо.

– Ну еще бы, – шипит лучшая подруга, а в ее глазах пляшут огни. Я почти что чувствую, как она прожигает во мне дыры. И молчу, не понимая, чего от нее ждать. Я тысячи раз представляла себе этот разговор, и он никогда не заканчивался хорошо. Вдруг она захочет перестать со мной дружить? – Ты в курсе, какая ты тупица?

– В курсе, – выдавливаю я. Глаза заволакивает слезами. – Надо было тебе рассказать, но… это ничего не значило. Для нас обоих. И мне казалось, тебе это точно не понравится…

– Ты хоть понимаешь, сколько раз я фантазировала о том, как вы с Дрейком сходитесь? О том, что ты становишься моей сестрой? – Я абсолютно обескуражена. Выходит, Дрейк был совершенно прав насчет хода мыслей его сестры. Какого хрена? – А ты взяла и все испортила.

– Испортила? Я ничего не портила, Лайла. Мы с твоим братом друзья. Когда нужно – друзья с привилегиями, но не больше. Он мне в этом смысле даже не нравится, – возражаю я. – Он отличный парень, а ты прекрасно знаешь, как я поступаю с парнями вроде него.

Лайла нервно озирается. Вдруг она вздыхает, подходит ближе и заключает меня в объятия.

– Ты тупая сучка, но я, мать твою, тебя люблю.

– И я тебя люблю. – Я обнимаю подругу за талию и лицом зарываюсь в ее волосы.

– Ты бы могла отказать Томпсону, – шепчет она мне на ухо, и по неведомой мне причине я хихикаю. – Ава, я серьезно.

– Он начал намекать на то, что знает, что мы с Дрейком переспали, с того самого дня, как заметил меня выходящей из его комнаты. Я правда хотела, чтобы он оставил меня в покое, и только поэтому решила выполнить задание. – Я обняла ее крепче.

– Он придурок. Больше не обращай на него внимание. – Лайла ладонями гладит меня по спине, желая поддержать и подарить утешение, которое мне так требуется.

– Ненавижу его. Наверное, я еще никого так не ненавидела.

– Даже Скайлара Хэйса из старших классов? – спрашивает она в шутку. – Неужели Томпсон сместил с первого места нашего короля М?

– Почти. – Я отстраняюсь и изучаю лицо моей лучшей подруги. Ее губы растянуты в ласковой улыбке, а в глазах читается нежность. – Ты не злишься на меня?

– Я на тебя не злюсь. – Она отводит взгляд, глубоко вздыхает и затем вновь смотрит мне в глаза. – Но прошу, прекрати это. Что бы между вами с Дрейком ни было, прекрати. Потому что если вы продолжите, он может в тебя влюбиться. Ты хочешь стать той, кто разобьет ему сердце?

– Нет, – выдавливаю я и вдруг чувствую себя не в своей тарелке. Насколько помню, Дрейк никогда не был разбит сильнее, чем после расставания с той, кто ему нравился. Хочется ли мне стать причиной его ужасного состояния? Чтобы он пережил разбитое сердце, мне придется бросать колледж или переезжать заграницу. Никакого желания выбирать между этими вариантами у меня нет. – После последнего раза я и сама думала, что нам не стоит продолжать.

– Спасибо, Ава. – Лайла целует меня в щеку и пятится.

– Спасибо тебе за то, что ты такая чудесная подруга. – Я закидываю руку ей на плечо, и мы идем дальше. – Ты заступилась за меня как настоящая львица. Пускай я этого и не заслужила.

– Колтону не следовало раскрывать твои карты вот так. Это было неправильно, и за это его нужно выводить на чистую воду, – говорит она. – Надо было ему найти и поцеловать последнюю девушку, с которой он спал, если он считает, что это нормальное задание.

– Точно. – Я выдавливаю улыбку, но не могу совладать с зевотой. – Давай вернемся в общежитие? Хочется лечь в кровать.

– До него пятнадцать минут ходьбы.

– Ладно.

– Что будешь делать с Томпсоном?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – Я зажимаю переносицу пальцами.

Она косит на меня глаза, и на ее лице появляется коварная ухмылка.

– Вдруг ты затеяла какую-нибудь месть?

– Нет. Просто не хочу видеть его в ближайшем будущем, – заявляю я жестко. – Пускай выпускается и убирается отсюда.

– Не знала, что мы живем в сказке, – насмехается Лайла. – И куда деваются чертовы драконы, когда они так нужны?

– Покоятся в яйцах, Дэйнерис[12]. Потерпи, – отвечаю я между приступами смеха. По дороге до общежития мы не замолкаем, спорим и даже поем. Каждое паршивое воспоминание, каждую непрошенную мысль я загоняю в дальний угол сознания и стараюсь запереть их там. И Томпсону самое место в этом темном закутке. Пускай там и остается. Навечно.

Глава 16. Врешь, врешь, никого не проведешь

Она надеется, что я доволен? Я, мать ее, в ярости и ни черта не слышу из того, что говорит мне Бенсон, а он с каждой минутой становится все злее и злее. Я моргаю, сбрасывая оцепенение, и до ушей вновь доносятся звуки.

– Что?

– Ты, мать твою, издеваешься? – едва ли не шипит он, пальцами зарываясь в свои волосы. – Томпсон, да что с тобой не так? Ты вообще меня слушал?

– Нет. – Я гляжу ему через плечо и замечаю, что его сестры нигде нет. Она последовала за своей подругой? – Чего ты хочешь?

– Чтобы ты, черт возьми, оставил ее в покое. – Он подходит ближе и смотрит мне прямо в глаза. – По какой-то идиотской причине ты выбрал Аву целью для своих игр, а я тебе говорю прекратить. И я не шучу.

– Целью? – хмурюсь я, изучая комнату. По всей видимости, ушла не только Лайла. Остался один лишь Клэй, который стоял у двери со скрещенными на груди руками. Бенсон всех отослал? Я сбит с толку и не понимаю, что вокруг меня происходит. Как только она решила исполнить мое задание, время застыло.

– Колтон, хватит вести себя как фрик. – Бенсон вздыхает. – Ты решил, что мы с ней переспали…

– Решил? Я видел, как вы вместе уходили, – огрызнулся я громко, и он насупился. – Я, мать твою, знал это с первой вечеринки, когда ты завел дурацкую речь о том, что она под запретом.

– А каких хреном это вообще тебя касается? Это наше с Авой дело. И больше ничье. – Он указывает на меня пальцем и затем тычет им мне в грудь. – Почему тебя так волнует, чем она занимается?

– Я ее не выношу. – Я сжимаю кулаки. – Она лжет, а потом распинается о преданности твоей сестре. Это лицемерие в высшей степени, потому что, если ты предан, то не хранишь секретов от лучших друзей.

– Это просто секс. Лайла бы это пережила. Да она давным-давно планирует нашу свадьбу и придумывает имена для наших детей. Вот почему мы не хотели ей ничего рассказывать. – Голос Бенсона падает на октаву. – Кто здесь настоящий лицемер, так это ты, Томпсон.

– С какой это стати? Не перекладывай с больной головы на здоровую, Бенсон. Это ты трахался с подругой. С лучшей подругой твоей сестры, а сам тем временем трубил, что она твоя семья. Просто смирись и признай это.

Внезапно его губы растягиваются в ухмылке, и он отступает на шаг, словно хочет меня получше рассмотреть.

– И как я раньше этого не понял? – Дрейк смеется и проводит ладонью по лицу. – Ты узнал, что я трахнул Аву. Что ж, гений, а я видел, как вы танцуете. Ты решил устроить истерику только потому, что девчонка выбрала другого парня?

Из моего горла вырывается хохот, потому что его предположение просто смехотворно.

– Не нужна мне эта девчонка. Она мне даже не нравится. Просто охренеть как бесит с нашей первой встречи. И ничего больше.

– Продолжай себя убеждать, может, однажды и сам в это поверишь, – говорит он, разворачиваясь и направляясь к двери. Он равняется с Клэем, и они друг другу кивают. Затем Бенсон оглядывается через плечо. – Надеюсь, я ясно выразился. Оставь, черт возьми, ее в покое, Колтон.

Я закатываю глаза оттого, насколько меня раздражает вся эта ситуация. Вечеринка мигом стала дерьмовой. Куда все делись? Почему они ушли? Неужели я распугал всех, раскрыв правду о Бенсоне и его девке?

– Колт?

Я ловлю взгляд лучшего друга, и он кивает в сторону выхода.

– Мы уходим? – спрашиваю я, поднимая с дивана телефон и убирая его в карман.

– Давай пройдемся. Тебе нужно проветриться. – Я приподнимаю бровь. – Колт, просто… идем. Не уверен, что хочу здесь задерживаться еще хоть на секунду.

Что ж, дело вот в чем. Я хочу остаться. Я не сделал ничего плохого. Здесь мои товарищи по команде, и я отлично проводил время, пока не увидел… Мысль только подкрадывается, и плечи поникают. Я ворчу от раздражения и направляюсь к двери, проходя мимо лучшего друга. Нужно прочистить голову и придумать, как избавиться от всех чувств, что эта девчонка во мне пробудила. Я не могу продолжать вести себя в таком духе.

Меня и прежде было не назвать дружелюбным, я всегда держал людей на расстоянии и ненавидел почти всех: исключениями становились близкие и ребята, с которыми я играл в хоккей в старших классах. Моя семейная драма все усугубила. Я лажу только с Клэем, товарищами по команде и несколькими одногруппниками. Время от времени. А в присутствии этой девчонки я, похоже, больше не могу быть дружелюбным ни с кем. Даже с ребятами из команды.

– И давно ты знаешь? – Клэй нагоняет меня на крыльце, но я не нарушаю тишину, а вместо того засовываю руки в карманы и спускаюсь по ступенькам. – Колтон.

– Ты же сказал, мне нужно проветриться, – повторил я невозмутимо его слова, даже не оглядываясь, чтобы проверить, следует он за мной или нет.

– И нахрена я дружу с таким эгоцентричным придурком? – До меня доносятся его шаги. Спустя пару секунд он оказывается рядом, и мы идем по улице плечом к плечу. – Так давно ты уже знаешь, Колт?

– С первой вечеринки.

– Чего? Но откуда ты… – Клэй замолкает, осторожно выбирая следующие слова. – Как ты узнал?

– Я наблюдательный.

– Не-а, чувак, ты скрывал эту хрень от меня почти два месяца. Теперь мне нужны ответы. – Он толкает меня в плечо, и я морщусь, но все равно слегка улыбаюсь. – Ну как?

– Не знаю. Бенсон на той вечеринке вел себя подозрительно. Нес всякую чушь о том, что она под запретом. Мол, она подруга, его соседка. Я понаблюдал за ними, за тем, как они вели себя в присутствии друг друга. Поначалу подумал, что он просто друг, который перебарщивает с замашками защитника. А потом увидел, как он на нее смотрел, пока она танцевала, и тогда до меня дошло. – Меня настигли красочные воспоминания. Вернулись звуки и запахи, и я стиснул челюсть, мечтая о том, чтобы они исчезли навсегда.

– Но это было всего лишь подозрительно, – бормочет Клэй. – Так?

– Ну, и да, и нет. Когда я выгнал девчонку с вечеринки, а он бросился ее догонять, я спросил его, знает ли о них Лайла. – Я рассказываю ему обо всем, чему после этого стал свидетелем.

Оглядываясь, я задаюсь вопросом, далеко ли отсюда до моей квартиры. Я бы не против пойти спать. Головная боль меня убивает.

– Колт. – Хлопок по плечу возвращает меня в реальность. Я кошусь на лучшего друга, но он всего лишь ухмыляется. – Мы тут обсуждаем занимательную историю, а ты все отдаляешься. С тобой не повеселишься, бро.

– Просто думаю, что готов лечь спать.

– Тогда идем к тебе. – Он даже не думает спросить разрешения, а полагает, что ему всегда рады. – Переночую у тебя на диване.

– Как хочешь, – бурчу я, пока мы бредем по улице.

– Томпсон, честное слово, ты все усложняешь, – громко жалуется Клэй, и мои губы растягиваются в улыбке. – Не заставляй меня чувствовать, будто я пытаю тебя, когда на самом деле просто пытаюсь узнать подробности.

– Да рассказывать-то и нечего. Они оба подавали смешанные сигналы, в одно мгновение я им верил, а уже через секунду понимал, что они оба лгут. Поворотным моментом стали события на последней вечеринке. – Я сглатываю какой-то ком в горле, и в груди возникает щемящее ощущение.

– Не ждал я такого от Дрейка. Он же наш капитан. Все его обожают, потому что он славный парень.

– Он все еще славный. Секс с лучшей подругой сестры не превращает его в негодяя. – Клэй зыркает на меня. – Чувак, согласие мощная штука. Он ее ни к чему не принуждал, не вынуждал заниматься с ним сексом обманом. Она сама хотела.

– С чего ты взял? – Друг корчит гримасу, словно у него разболелся зуб.

– Ты видел, как она его поцеловала? Эти двое точно друг другу доверяют.

– Думаю, она ему нравится, – заявляет он, а потом, сощурив глаза, смотрит на меня. – А, по-твоему, он ей нравится?

Нравится ли он ей, по-моему, или нет? Черт возьми, надеюсь, что нет, но кто я такой, чтобы произносить подобное вслух? Всего-то лишь придурок, которого она ненавидит.

– Не знаю. Ее непросто понять.

– Ой, да ладно, чувак. Скажи хоть что-нибудь. – Клэй сильно сжимает мои плечи.

– Мне почему-то кажется, что в этом смысле он ей не нравится.

– Ага. А тебе она нравится в этом смысле? – спрашивает он, и я тут же застываю на месте.

– Нет. Я так поступил только потому, что ненавижу лжецов.

– И все же ты врешь, – говорит Клэй, выдерживая мой взгляд. – Я никогда не видел, чтобы ты так взъедался на какую-то девчонку.

– Именно. Я прежде не встречал людей, которым было бы на меня плевать, и кто не боялся бы послать меня нахрен или дать мне пощечину. Она первая, и я не очень хорошо выношу такое неуважение.

Клэй внимательно смотрит на меня и ухмыляется.

– Ава уверенная, она знает себе цену и почти все время не вешает нос. Похоже, взросление по соседству с Бенсоном научило ее не мочиться в штаны, если вдруг в ее жизнь врываются хоккеисты. Мы для нее обычные люди.

– Говоришь, как зазнавшийся тип, – осаждаю я его и чувствую, как спадает напряжение. Он ничего не подозревает. – Мы обычные люди…

Клэй останавливает меня, скорчив рожу.

– Спортсмены – элита: хоккеисты, футболисты, бейсболисты, игроки в соккер, – выбирай что хочешь. Особенно университетские. Как ты этого не заметил, я не понимаю.

– Мне просто почти всегда чихать, что обо мне подумают люди. – У меня не выходит подавить зевоту.

– Скорее вообще всегда, – фыркает он и хлопает меня по спине. – Пускай ты и придурок, я все равно тебя люблю. Ты мне как брат, которого у меня никогда не было.

– Аналогично. – Я улыбаюсь ему. Мы почти дошли до моего дома. – Понятия не имею, чем ты хочешь заняться, когда мы поднимемся, но я пойду спать.

– Интересно, куда пошли Ава с Лайлой? – ни с того ни с сего выдает Клэй. – Из-за того, что ты выкинул, Аве многое предстоит объяснить. Теперь ты для нее определенно самый невыносимый человек в кампусе.

– Мне, мать твою, плевать. – И за смехом я пытаюсь скрыть возникшее неприятное ощущение.

Врешь, врешь, никого не проведешь, Колтон. Тебе точно не плевать, и в этом огромная проблема.

Сегодня среда, и я не видел Аву целую неделю. Словно она исчезла и решила больше не ходить в этот колледж. Вот только это не так, ведь я в курсе, что Клэй каждую свободную минуту проводит с ней: ловит ее на обеденном перерыве, в коридорах, провожает до общежития. Они ведут себя друг с другом как друзья и не более того.

Лайла же, наоборот, вечно попадается мне на глаза. Она появляется везде, куда бы я ни шел, и бросает в мою сторону взгляды, которые мне не нравятся, ведь она будто что-то затевает или считает меня кретином, уничтожившим ее мечту о том, что ее брат и лучшая подруга создадут семью. Или и то, и другое. Меня сбивает с толку все происходящее вокруг, а поэтому почти все время я просто плыву по течению. Как сегодня.

– Короче, думаете, этот фильм не стоит такого внимания? – ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает Бенсон, пока мы стоим в очереди за попкорном и напитками.

– Наверное, – лениво отвечает Мур, облокачиваясь на стойку.

– Отличный ответ, чувак, – смеется Бенсон. – Да у тебя настоящий талант вести беседу.

– Предпочитаю использовать язык для других целей. – Мур сужает глаза и озирается. – Уверен, ты понимаешь, о чем я.

– Кого выслеживаешь? – Бенсон выпрямляется, становясь выше, а на его лице растягивается насмешливая ухмылка.

– Говорил нам, значит, что лучшая подруга твоей сестры под запретом, только чтобы самому поиметь эту мелкую шлюху? Не ждал такого от тебя, Бенсон. – Мур все пытается забраться к ней в трусики, но, судя по всему, ему время от времени удается добиться от нее только среднего пальца.

– Вякнешь еще хоть слово об Аве, и обещаю, ты пожалеешь. – Он подходит ближе на шаг. – На вечеринке я тебя не тронул только потому, что ты был пьян и она попросила быть с тобой помягче, но я могу передумать.

Мой взгляд мечется между ними обоими, и в груди возникает чудовищно знакомое чувство. Ярость. И направлена она на Мура. Он на вечеринке пытался с ней что-то сделать?

– Что произошло? – слетает вопрос с моих губ прежде, чем я успеваю понять, о чем спрашиваю.

Дрейк смотрит на меня так, будто видит впервые.

– Это тебя не касается, Томпсон, – выплевывает он и отворачивается, чтобы заказать попкорн. Он общается со мной так, словно я хуже ублюдка Мура.

– Что будешь брать? – так внезапно раздается голос Клэя у уха, что я подскакиваю и прикусываю язык. Твою мать. Во рту появляется привкус соли, и становится ясно, что прикусил я его до крови.

– M&M's. – Лучший друг хлопает меня по спине и сияет улыбкой от уха до уха. – Какой же ты предсказуемый идиот.

– Даже не стану спорить. – Пока заказываю мороженое, в голове начинают носиться мысли. На вечеринке что-то произошло между Муром и первокурсницей? Поэтому Бенсон тогда ее обнимал?

Только мы заходим в кинозал, и звонит мой телефон, из-за чего я останавливаюсь. Достав его из кармана, я смотрю на экран. Говорить с ним у меня нет никакого желания, но я знаю этого человека. Он продолжит названивать, пока не получит то, чего хочет.

– Колт, ты идешь? – Клэй озирается через плечо, ожидая меня в середине зала.

– Две минуты, – кричу я и направляюсь в ближайший угол.

– Привет, Колтон. – Голос отца твердый и спокойный, как и всегда. Претенциозный кретин.

– Привет.

– Как поживаешь? – О боже, да скажи уже, что тебе нужно, чтобы я вернулся к друзьям. В этом показном обмене любезностями нет никакого сраного толку.

– Хорошо. Чего тебе? – Мороженое в теплой ладони начинает таять, а я впериваюсь в него так, словно оно единственный источник стабильности в моей жизни.

– Твои игры на следующей неделе пройдут в пятницу и субботу, верно?

– Да.

– Я хочу, чтобы в воскресенье ты приехал домой. Твоя бабушка уже несколько раз спрашивала о тебе, и я обещал, что ты приедешь ее навестить. – Долбаный тон его голоса говорит о том, что мое мнение на этот счет значения не имеет.

– Я буду с мамой.

– Знаю. – Так если знаешь, то почему не присоединишься? Просто чтобы пообщаться с докторами, узнать у них, как она, не становится ли ей лучше? – Можешь приехать домой сразу после визита и вернуться в кампус в понедельник.

– Я могу… но не питай иллюзий, – шиплю я, стиснув зубы. – Если я приеду, то только ради бабушки. Не ради тебя.

– Как скажешь, Колт. Я рад, когда ты приезжаешь домой, хочешь ты при этом меня видеть или нет. – Ублюдок посмеивается, прекрасно понимая, что я взбешен. – Пока, сынок.

Ничего не ответив, я завершаю звонок. Я в раздрае. Этот гребаный урод доводит меня до белого каления как никто другой. Ни в какой другой ситуации я не чувствую такой ярости, даже на льду, а это о чем-то да говорит. Ненавижу этого донора спермы больше всех на свете и жду не дождусь своего выпуска, чтобы наконец начать жить по своим правилам. Без его покровительства и желания контролировать каждый мой шаг.

Я гляжу на мороженое и понимаю, что, похоже, теперь не так уж хочу смотреть этот фильм. Да и вовсе находиться здесь. Неделька выдалась странная. Может, зря я решил сходить с ребятами в кино. Скорее всего, и правда зря, однако я уже пришел и не собираюсь позволять этому кретину портить мне день. Он и так разрушил мою веру в счастье и любовь. Именно из-за него я даже не пытаюсь ввязываться в серьезные отношения. Какой в этом смысл, если тебе все равно разобьют сердце?

Вот бы кто-нибудь вбил в меня немного рассудительности. Жизнь начинает выматывать. Я на секунду закрываю глаза и громко выдыхаю. Затем открываю их глубоко вздыхаю, затем еще раз и раз. Если фильм окажется дерьмовым, или мне вдруг надоест притворяться или потребуется остаться одному, я в любой момент могу уйти домой. Да, у меня всегда есть выбор.

Решительно настроенный, я бреду в зал. Свет еще включен, а на огромном экране прокручивается реклама. Обнаружив парней, я иду в их направлении и тут замечаю ее, отчего застываю на полушаге. Вторая нога зависает в воздухе, не касаясь ступеньки, мой взгляд прикован к ее улыбчивому лицу. Они все пришли сюда: первокурсница, Лайла и Грейс. Девушки сидят не так далеко от ребят, всего на пару рядов ниже, они болтают и смеются. А я не могу отвести глаз.

Я таращусь, слежу за тем, как двигаются ее губы, когда она что-то говорит подругам, за тем, как она склоняет и откидывает голову во время смеха. Я улыбаюсь, напоминая себе идиота. Безнадежного идиота, задавшегося целью разрушать собственную жизнь при любом удобном случае.

Наконец я делаю шаг вперед, и она меня замечает. Ее глаза распахиваются, а брови сходятся на переносице. Кажется, она удивлена, но уже через мгновение корчит лицо в гримасе. Ей претит сама мысль о том, что мы пришли на один фильм, а у меня внезапно возникает непреодолимое желание остаться. Просто чтобы побесить ее.

Подмигнув ей, я направляюсь к ребятам. Заняв свое место рядом с Клэем, я продолжаю сверлить ее взглядом. Она его чувствует. Потому что сразу становится напряженной, а ее шея слегка краснеет. Она очаровательна.

– Ты чего так долго? – спрашивает Клэй.

– Папа. – Ему не нужно знать всей правды, но все же он в курсе моих паршивых отношений с отцом.

– Ты видел?.. – Свет выключается, и Клэй замолкает. Он обожает смотреть трейлеры и никогда их не пропускает. Чувак и правда немного странный. Он без проблем пропустит хоть половину фильма, но от рекламы или трейлеров его не оторвать.

Полчаса спустя мороженое прикончено, друзья с неподдельным интересом наблюдают за происходящим на экране, а вот я… смотрю на нее. В свое оправдание скажу, что пытался вникнуть в сюжет фильма, однако не смог. Мне уже не хочется уходить. Выводить ее из себя одним взглядом, мягко говоря, куда увлекательнее, и я наслаждаюсь каждой секундой ее мучений.

Проходит еще пятнадцать минут, и она поднимается, а затем медленно выбирается из ряда, стараясь никого не потревожить, и намеренно выходит из зала по противоположной от меня стороне, хотя так ее путь удлиняется. Я провожаю ее взглядом, а мои губы расплываются в улыбке. Я собираюсь вернуться к просмотру скучного фильма вместе с друзьями, чьи глаза прикованы к экрану.

К черту. Я встаю, поднимаюсь по ступенькам и вижу закрытую дверь. Но что-то мне подсказывает, где я смогу ее найти. Ей от меня не сбежать.

Глава 17. Не в моем вкусе

Я опускаюсь в кресло справа от Лайлы и ерзаю, стараясь устроиться поудобнее. Я одновременно обожаю ходить в кино и не люблю. Смотреть что-нибудь, лежа в постели, мне нравится больше, особенно если можно с кем-нибудь пообниматься. Но из-за нехватки парня для объятий и Джордан, не прекращающей быть сучкой, пришлось согласиться пойти в кино с Лайлой и ее соседкой. Лучше бы отказалась. Меня не назвать большой поклонницей фильмов о супергероях. В душу запали только «Человек паук», «Доктор Стрэндж» и «Первый мститель: другая война», так что этот фильм вряд ли попадет в список любимых.

Я зачерпываю из ведерка ложку мороженого с горкой и сую ее в рот, тут же закрывая глаза. Оно потрясающее, и, тая на языке, лакомство пробуждает все вкусовые сосочки. По крайней мере хоть что-то меня порадует и, возможно, поднимет настроение.

– Дай попробовать. – Лайла тычет в мою сторону своей ложкой, но я качаю головой. – Какая же ты жадная, Мэйсон.

– Неправда. И ты уж очень расплывчато рассказывала о фильме, потому что знала, что я бы не пошла на очередное супергеройское кино.

– Не нравится этот жанр? – Грейс наклоняется в кресле и смотрит на меня. Я качаю головой, и ее карие глаза как будто увеличиваются в размере. – Но почему?

– Не в моем вкусе. – Я съедаю еще одну ложку мороженого. – Один фильм еще куда ни шло, но больше я просто не вынесу.

– Обычно она уходит до окончания и ждет меня в коридоре, – сообщает Лайла, указывая на меня ложкой. – Сегодня поступишь так же?

Я от всей души смеюсь и мотаю головой из стороны в сторону.

– Посмотрим. Фильм еще даже не начался, так что кто знает?

– Мне написал Дрейк, – вдруг медленно говорит подруга, не сводя с меня глаз. – Он тоже здесь, и с ним несколько друзей.

– Ладно. – Моя улыбка становится напряженной. Похоже, мне везет, как всегда.

На этой неделе я часто проводила время с Клэем, и кажется, мы близки к тому, чтобы перейти в статус друзей. С ним невероятно уютно. В отличие от Мура. Дрейк велел ему отвалить от меня и пригрозил побить, если он хотя бы попытается что-нибудь со мной сделать. Помогло ли это? Не особо. Мур просто сменил тактику. Теперь он изображает славного парня, оскорбленного моим отказом. В последний раз он так меня выбесил, что я показала ему средний палец прямо посреди кафетерия. Через минуту ко мне подошел хохотавший до слез Клэй и признался, что более впечатляющей сцены еще не видел.

Что касается меня и Дрейка… Что ж, вопреки желанию Лайлы, мы не стали обсуждать наши отношения. Мы просто ведем себя так, будто ничего не изменилось, или скорее, будто между нами вообще ничего не было. Как и после нашего первого раза. Мы друзья. Мы дороги друг другу. Точка.

– Девочки. – Легок на помине. Я оглядываюсь через плечо. Парни из хоккейной команды направляются к своим местам. Дрейк и Клэй решили подойти к нам. Они оба улыбались от уха до уха, и я непроизвольно улыбнулась в ответ. – Не ожидал, что вы пойдете на этот фильм.

– Я обожаю «Марвел», – ворчит Лайла. – Тут не поклонница только Мэйсон.

– Я в курсе. – Дрейк переключает внимание ни меня, и его сестра корчит гримасу. – Ава слишком сильно тебя любит, других причин приходить сюда у нее нет.

– Или мне никто не сообщил, на какой фильм мы идем. – Я сую в рот ложку с новой порцией мороженого.

– Что у нас тут? – Клэй тянется ко мне и выхватывает из рук ведерко с мороженым. – M&M's. И почему я не удивлен?

– Отдай. – Я дую губы, и он с хитрой улыбкой возвращает его мне. – Спасибо.

– Вас потом подвезти до общежития? – Дрейк обводит нас троих взглядом, и Лайла кивает. – Отлично, тогда приятного просмотра.

Парни отворачиваются и уходят к своим креслам. Я быстро изучаю зал и ощущаю, как уходит напряжение. Томпсона здесь нет, и мое настроение тут же взлетает. Я не видела его всю неделю. И не потому что избегала его, так уж вышло, что мы никогда не находились в одном и том же месте одновременно. Такой расклад меня устраивает. Намного проще забыть этого придурка, если не приходится видеть его лицо каждый день.

– А кто ваш любимый Мститель? – Я придвигаюсь чуть ближе к Лайле и ее соседке.

– Капитан Америка, – выпаливает Грейс с мечтательным выражением лица.

– Теперь понятно, почему Калеб в твоем вкусе. – Я выгибаю бровь, а она, все еще улыбаясь, пожимает плечами. Одногруппник пригласил ее на свидание, а потом и на следующее. Официально они пока не встречаются, но не удивлюсь, если вскоре начнут. – Лайла?

– Как будто ты не знаешь. – Она хмурится и кривит алые губы. – Ты вообще лучшая подруга или нет?

– Да знаю, знаю, – смеюсь я, откидывая голову и даже закрывая глаза. Боже, если бы кто-нибудь сказал мне, что отсутствие этого идиота способно настолько улучшить настроение, я бы согласилась пойти в кино не раздумывая. Открыв глаза, уже хочу сказать Лайле, что помню о ее одержимости Тором, но у меня вдруг спирает дыхание.

Он стоит на ступеньках и смотрит на меня. Вот какого хрена его угораздило явиться?

Отводя глаза, я поворачиваюсь к подруге и переключаю все внимание на нее.

– Ты когда-то обожала Тора.

– Ничего не изменилось. – Ее тело сотрясается от смеха, а я же силюсь выдавить хотя бы улыбку. Тупой ублюдок все еще пялится на меня, и от этого я чувствую, как шею лижет жар.

– А тебе кто-нибудь нравится, Ава? – проявляет искреннее любопытство Грейс.

– Себастиан Стэн, – отвечаю я кратко. – Зимний солдат.

– Я в курсе. – Она качает головой, и в зале выключают свет. – Подруга, да ты любишь плохих парней.

– Люблю, – соглашаюсь я, а мое тело тем временем напрягается и застывает. Мне неуютно, меня пробирает злость. Мне будет сложно получать удовольствие от фильма в присутствии этого придурка, особенно под его пристальным наблюдением.

Спустя сорок пять минут я готова уносить ноги. Фильм не так уж плох, но я почти ничего не слышу, а уж запоминать всех персонажей и вникать в сюжет – и вовсе непосильная задача. Тупой идиот не сводит с меня глаз, отчего у меня не выходит даже мыслить ясно. Какого черта он ко мне привязался?

– Схожу-ка я в туалет, – шепчу я Лайле и тут же встаю, поднимая с кресла сумочку.

– А ты вернешься? – Она вперивает в меня взгляд. Я отвечаю, пожимая одним плечом. – Если нет, просто подожди в коридоре. Дрейк отвезет нас в общежитие. Хорошо?

– Конечно.

Как только дверь за спиной закрывается, я выдыхаю весь воздух. Можно на самом деле сходить в туалет и уже после этого я придумаю, что предпринять. Вероятность того, что я вернусь в зал, крайне мала. Пристальное внимание придурка портит мне настроение, так что лучше почитаю какую-нибудь книгу на телефоне, пока не приду в норму.

По пути в уборную я миную стойку с закусками; сидящий по другую ее сторону парень поднимает глаза от своей книги и улыбается мне. Готова поспорить, что ему здесь в одиночестве до смерти скучно, но он читает, а это очко в его пользу. Может, я смогу с ним пообщаться, пока не закончится фильм. Ухмыляясь, я наконец добираюсь до уборной. Затем иду к самой дальней кабинке, закрываю ее и слышу, как открывается дверь женского туалета. Вместе с тем начинает течь вода, и я качаю головой, кляня себя за глупость. И когда это я стала такой пугливой?

Только я выхожу из кабинки, как ловлю его взгляд. Он стоит, прислонившись к столешнице у раковины и скрестив руки на груди. Он, мать его, издевается надо мной?

Глава 18. К черту

Я вижу, в каком она смятении, и это зрелище бесценно. Она даже застыла в дверях кабинки, не отпустив ручку. Похоже, у меня получилось ее удивить. Что ж, возможно, если бы здесь не оказалось пусто, я бы, вероятно, не стал бы сюда приходить, однако сейчас идет последний сеанс, а время перевалило за десять вечера. Никто в туалет уже не зайдет, а если и зайдет, я просто извинюсь и удалюсь.

– Это женский туалет, – цедит она сквозь зубы и направляется к раковине помыть руки, тем самым сокращая между нами дистанцию. Ничего не говоря, я скольжу взглядом по ее телу. На ней красное платье с цветочным принтом и длиной выше колена. У него длинные рукава и не очень глубокое декольте, но мне открывается отличный вид на ее грудь. У нее идеальные сиськи, уже не терпится увидеть их не прикрытыми слоями ткани. – Язык прикусил или как?

Сморгнув секундное оцепенение, я глотаю слюну и стараюсь унять нервозность. Одно дело молчать, чтобы позлить ее, но совсем другое – лишиться дара речи из-за собственных мыслей. Так выглядит мой провал. У нас ничего не будет. Я растягиваю губы в саркастичной ухмылке и выдерживаю ее взгляд.

– Не прикусил.

Она включает воду, выдавливает мыло и начинает мыть руки.

– Может, ты не заметил табличку, но я напоминаю тебе, что это женский туалет. Тебе нельзя здесь находиться.

– Кто сказал?

– Я. – Она закрывает кран и вытирает руки бумажным полотенцем.

– Что ж, общество уверяет меня, что я могу быть кем угодно, – говорю я, и она поворачивается ко мне. – Каждый может быть, кем мечтает.

– Это в «Зверополисе», а не в реальном мире, – отвечает она, и я подмечаю, что на краткий миг уголок ее губ приподнялся.

– Я не смотрю мультфильмы «Диснея».

– Тогда откуда знаешь цитату, что каждый может быть, кем мечтает? И откуда вообще знаешь, что это «Дисней»? – Попался. Порой я смотрю мультики. Обычно после визитов к маме. Они навевают ностальгическое настроение, а мне оно нравится. Но я ни за что не признаюсь в этом вслух, тем более ей.

– Какую еще цитату? – бормочу я. – И кроме того, несколько лет назад постерами «Зверополиса» был обклеен каждый билборд. Нужно быть слепым, чтобы их не заметить, так что тут ты ошибаешься. И я видел табличку. Мне просто плевать.

– По всей видимости, на многое, – бурчит она под нос, а потом глубоко вздыхает. – Что тебе нужно, Томпсон?

– Ничего.

– Как-то непохоже. – Она дует губы. – Окажи мне услугу и отвали, а?

– Этого я сделать не могу, – произношу я неторопливо и чуть наклоняюсь, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Ее радужки прекрасного темно-зеленого цвета. У нее дикий взгляд, и я снова им заворожен.

– Что я тебе сделала? Я уже попросила прощения за пощечину. Зря я так поступила, и я это признала. Если тебе все еще не дает покоя то, что произошло или не произошло у тебя с моей соседкой…

– Мне насрать на эту девчонку. Я забыл о ней, как только вышел за порог вашей комнаты. Я заблокировал ее в социальных сетях после того, как она отправила мне фотку своих сисек. – Она морщит нос от отвращения и хмурится.

– С какой вообще стати ты… – Она кривится и качает головой. – Мне не очень нравятся девушки, которые отправляют даже не своим парням нюдсы[13], но парней, которые обсуждают эти фото, я ненавижу. Ты ужасен.

911? У нас срочный вызов. Здесь с ней не поспоришь, и я не представляю, как поменяю ее мнение о себе. Кроме Клэя, об этих фотографиях я рассказал только ей, и у меня не было намерений распространяться о них. Я удалил все фото ее соседки сражу же после того, как заблокировал ее.

– Я никому не рассказывал…

– Что бы, по-твоему, чувствовали парни, если бы узнали, что я показывала фотки их членов лучшей подруге, и мы с ней обсуждали размер, длину, гладкость кожи? – заваливает она меня вопросами, и у меня возникает ощущение, что мозг плавится. Чуваки отправляли ей дикпики[14]? И часто? – Я никогда не обсуждала эти фотографии. Никому их не показывала и сразу блокировала парней, которые их отправляли. Ты же…

– Об этих фото знает только Клэй, потому что я хотел выяснить, не отправляла ли они их и ему тоже. Я удалил ее сообщения и заблокировал ее саму, а фотографии никому не показывал, – тараторю я, а после затянувшейся паузы продолжаю: – Я не из тех парней, которые таким хвалятся.

– Даже не знаю, по-моему, ты очень даже похож на таких. – Она бросает мне вызов, и все настроение меняется. Я прищуриваюсь и подхожу ближе.

– Которые хвастают сексуальной жизнью или шлют фотографии члена? – Она прикусывает нижнюю губу, когда с моих уст слетает слово «член». А у нее крутятся пошлые мысли, не так ли?

– Первый вариант. – Она меняет позу, скрещивая ноги в лодыжках.

– Ошибаешься. Я не хвастаюсь и ни с кем не обсуждаю свою сексуальную жизнь. Даже с Клэем. – Я пристально смотрю ей в глаза. – Если не веришь мне, спроси у него сама.

– Значит, ты у нас честный парень? – спрашивает она, и я киваю. – Ладно. Тогда такой вопрос: чего ты от меня хочешь, Томпсон? – Ее голос сочится патокой, но во взгляде пляшут огни.

– Ты не слушаешь. – Я хмыкаю. – Ничего. Мне от меня ничего не нужно.

– Тогда что сейчас происходит? Зачем ты пришел? С какой стати таращишься на меня, вместо того чтобы посмотреть фильм?

– Мне нравятся наши взаимоотношения.

– Наши что? – Она искренне изумлена.

– Взаимоотношения, – повторяю я с улыбкой. – Поначалу ты меня раздражала, но в тебе меня это все забавляет. Как ты на меня реагируешь, как легко мне удается вывести тебя из себя.

– Так для тебя это все забавы? – Она громко выдыхает через ноздри и скрещивает руки на груди. – Тебе нравится, когда я на взводе? Неуравновешенная?

– Немного.

– Из-за тебя мой первый год в колледже просто невыносим.

– Не нужно так драматизировать, первокурсница. – Слова вылетают сами собой, я не успеваю их обдумать. Ее лицо становится непроницаемым, и у меня возникает странное ощущение, будто я только что сменил настроение наших взаимоотношений.

Она отходит в сторону, намереваясь обойти меня по дуге, но я становлюсь у нее на пути.

– Пошел вон, Томпсон.

– Я думал, мы тут общаемся. – Я убираю руки в карманы, стараясь скрыть нервную дрожь.

– Тебе показалось. Я не общаюсь с людьми, которые даже имени моего произнести неспособны.

– Так и ты не зовешь меня по имени. – Я сейчас похож на великовозрастного детсадовца.

– Серьезно, Колтон? Ты просто ищешь оправдания, вот и все. Уверена, ты даже мысленно не произносишь моего имени. – Она мысли, что ли, читает? Она видит меня насквозь, и это пугает. – Все написано у тебя на лице. Ты хоть понимаешь, почему ты такой?

– Какой? – Я облизываю губы, заметив, что она прищурила свои прекрасные глаза.

– Замкнутый и избирательный. Ты не подпускаешь к себе людей, потому что у тебя слишком много мыслей и проблем, которыми не хочешь делиться. Ты воздвигаешь стены, фильтруешь свои слова и даже мысли! Назвать кого-то по имени – значит показать, что вы перешли на другой уровень. Сблизились. Но ты помешался на создании границ. – Она смотрит мне в глаза. Невзирая на ее маленький рост, она настоящая воительница. Это слово идеально ее описывает. Так же, как она описала меня, попав точно в яблочко, но признавать я это не намерен.

– А ты трахаешься с братом лучшей подруги за ее спиной. – Мой голос вдруг стал звучать хрипло. – Притворяешься, что ты преданная, а сама…

– По крайней мере, я трахаю того, кто мне нравится. – Она делает шаг ко мне, не прерывая зрительного контакта. В голове возникает вопрос, и мне невыразимо тяжело от него избавиться. – В то время как ты…

– Тебе нравится Бенсон? – выпаливаю я, перебивая ее.

– Чего? – Заткнуть ее нелегко, но у меня получилось это сделать, потому что она сражена моим вопросом.

– Ты сказала, что трахаешь того, кто тебе нравится, – повторяю я, как идиот. – Он тебе нравится?

– Пошел ты. – Она устремляется к двери, но я хватаюсь за дверную ручку, чтобы помешать ей уйти. – Открой чертову дверь.

– Неужели так сложно ответить на мой вопрос? – шепчу я ей на ухо. – Сложно, Ава?

Ее имя, слетающее с моих уст, производит именно тот эффект, на какой я и рассчитывал. Она медленно разворачивается и смотрит мне в глаза. Я жду, пока она скажет хоть что-нибудь, буквально что угодно, кроме короткого «да».

– Мне точно не нравишься ты. – Она выделяет каждое слово, и я слетаю с катушек. Впервые в своей жизни я теряю контроль и не уверен, что хочу его вернуть.

– К черту, – бормочу я под нос.

Я обнимаю ее за талию и притягиваю к своей груди. Не давая себе ни секунды на то, чтобы одуматься или дать ей возможность оттолкнуть меня, я наклоняюсь и приникаю своими губами к ее. Просто потому что хочу ощутить ее вкус.

Я прижимаю первокурсницу к себе ближе, она же резко вздыхает от удивления, но размыкает губы, впуская мой язык. В ту же секунду, как я касаюсь ее языка, мой член твердеет, а по всему телу несутся мурашки, ведь она отвечает на мой поцелуй, одновременно закрывая глаза. Ее язык проколот, оттого момент становится еще более чувственным. Во мне вспыхивает едва сдерживаемая страсть, и я замедляюсь. Мне не хочется торопиться, только не с ней. Я жажду прожить каждое ощущение, которые дарит этот поцелуй, каждое сердцебиение, возникающее по ее вине. Вот чего я желаю.

Меня окутывает аромат духов, он щекочет ноздри и забирается под кожу. Он сильный, но вместе с тем очень приятный. Она пахнет ванилью и кофе. Мне и правда нравится. У нее податливый рот, и я всасываю ее нижнюю губу, чтобы нежно оцарапать зубами. Эта девчонка сводит меня с ума, и я понятия не имею, смогу ли после всего этого смотреть на нее и не выглядеть как одержимый придурок.

Подняв первокурсницу и повернувшись с ней направо, я сажаю ее на столешницу и становлюсь у нее между ног. Наши губы сливаются в поцелуе, языки исполняют дикий танец, а мой затвердевший член упирается в ткань джинс. Я знаю, что она его чувствует. Она стонет, и этот звук оказывается самым прекрасным звуком на свете, в особенности оттого, что такую реакцию вызываю у нее я. Она стонет из-за меня, и я, мать его, с нетерпением жду, когда она будет кричать мое имя. Снова и снова.

Внезапно закрывшаяся с хлопком дверь вынуждает нас застыть, и я отстраняюсь. Кто-то зашел в мужской туалет, других дверей в этом коридоре нет. Мы оба тяжело дышим, наши грудные клетки вздымаются и опадают. У меня только что был лучший поцелуй в жизни. Я прежде не чувствовал…

– Какого черта сейчас произошло? – Ее громкий шепот вырывает меня из мыслей. Я хмурюсь и таращусь на нее в недоумении. Какого черта произошло? Что?

Она отталкивает меня и соскакивает на пол, после чего поправляет подол платья. Двигается она дергано, а значит нервничает. В чем дело? Я полностью сбит с толку и не представляю, что случилось. Впервые в жизни девушка после стонов в моих объятиях через секунду уничтожает меня своим взглядом.

Она несется к двери, и на этот раз я просто за ней наблюдаю, не шевеля и пальцем.

– Не смей меня целовать. – Она отворяет дверь, замирает и смотрит в мою сторону. – Больше так не делай, Томпсон. Никогда.

– Но ты ответила на поцелуй, Ава, – отвечаю я, забавляясь. Для того, чтобы сотворить то, что мы ней творили, требуется двое. Не я один в этом участвовал, и я это прекрасно понимаю.

– Мечтай, – громко выплевывает она, и через мгновение дверь закрывается с громким стуком. Черт, эта девчонка станет для меня настоящим кошмаром.

Я сбрызгиваю водой лицо и быстро направляюсь в зал к ребятам. Я ни о чем не предупредил Клэя, так что лучше мне вернуться и попытаться посмотреть хотя бы конец фильма. Или понаблюдать за ней. Второй вариант мне точно нравится больше, и всю дорогу до своего места я не могу стереть улыбку с лица. Я ей нравлюсь. Нравлюсь Аве, и по неведомой причине меня это радует. Я до смерти напуган, но в то же время новый опыт меня интригует. Для кого-то вроде меня подобное не какой-то пустяк, а я…

Как только я устраиваюсь в кресле рядом с Клэем, мысль прерывается. Где она, черт возьми? Пересела на другое место? Она вообще возвращалась в зал? У меня закипает кровь, а волоски на затылке встают дыбом. Я в раздрае и рад, что сейчас меня скрывает темнота.

– Ты чего так долго? – Клэй поворачивается ко мне. – Ты пропустил такой классный момент.

– Еще один звонок от папы, – выдумываю на ходу.

– Жаль, что он портит тебе вечер. – Он грустно улыбается и отворачивается, переключая внимание на фильм.

Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в колени и пялюсь в экран. Если кто-нибудь задаст мне вопрос об этом фильме, я даже не смогу рассказать, в чем суть. Мой разум захвачен одним удивительным, особенным человеком, и она никак оттуда не исчезнет. Охренеть, просто поразительно. Я застрял в кинотеатре, смотрю то, что смотреть нет никакого желания, и думаю о той, о ком, мне казалось, я быстро забуду.

Фильм кончается, и мы с Муром выходим из зала первыми. Мы идем плечом к плечу, не говоря ни слова. Когда он открывает дверь, мы оба часто моргаем. После темноты зала свет в коридоре едва ли не разъедает глаза. Я тру их костяшками пальцев, стараясь привыкнуть к обстановке, и тут до меня доносится громкий звонкий смех.

Я поворачиваю голову в его направлении и вижу ее. Она сидит на диване с работником кинотеатра. Я его помню, это он продавал мне мороженое. Я тут же стискиваю челюсть.

– Вот ты где. – Раздающийся за спиной голос Лайлы режет слух. – Ава, готова уходить?

Она встает и поворачивается к парню лицом. Не представляю, что она ему говорит, но его улыбка тянется от уха до уха. Черт. Она наклоняется и прижимается к щеке чувака поцелуем. Твою мать.

– Ну и как фильм? – отвечает она ясным и мелодичным голосом, направляясь к Лайле и Грейс.

– Что за парень? – Грейс зыркает в сторону работника. Хочется придушить ее за такой дурацкий вопрос.

– Алек. Он славный, – сообщает Лайла, и отчего-то мне думается, что она осознает, что я все слышу. – Развлекал тут меня, он куда интереснее фильма.

– К сожалению, вынуждена не согласиться. – Лайла закидывает руку на плечо лучшей подруги и притягивает к тебе поближе.

Они почти доходят до выхода, когда их нагоняет Бенсон. Ублюдок везет их в общежитие. Я натягиваю капюшон худи на голову, мечтая, чтобы Клэй уже наконец объявился. Когда он находит меня, я испытываю не только нетерпение, но и энтузиазм. Я знаю, что мне нужно делать, чтобы она осталась со мной наедине, и почти не сомневаюсь, что у меня получится воплотить свой план в жизнь.

Глава 19. Скачки или родео

Притворяться, будто ничего не случилось, не получается. По крайней мере, у меня. Я запрещаю себе говорить об этом, даже думать, но не умею контролировать себя во сне. Он, мать его, прокрадывается в мои сны, и каждое утро я просыпаюсь разгоряченная и дерганная. Это раздражает. Уже две недели у меня не было спокойной ночи, потому я все время на грани и озлобленная. Настолько озлобленная, что Лайла начала называть меня дикобразом.

– Ава? – Голос отца звучит нетвердо. Неудивительно, ведь на часах четыре утра. Я сижу за кухонным островом со стаканом воды, а наш кот Смоуки дрыхнет себе на табурете. Он проследовал за мной из спальни и остался, когда осознал, что я обратно не вернусь. – Ты чего так рано встала?

– Да я не то чтобы встала, – бормочу и делаю глоток воды.

– Значит, ходишь во сне? – Он подходит к холодильнику и достает оттуда виноградный сок.

– Да нет, просто не спится.

– И почему? – Папа наливает сок в стакан, не сводя с меня глаз. – Тебя что-то тревожит?

– Не-а. – Я перевожу взгляд на стену. Наша кухня декорирована в белых и бирюзовых тонах, год назад ее оформление стало нашим с папой маленьким проектом. Это помещение я обожаю больше прочих в доме.

– Тебя кто-то тревожит? – Я тут же гляжу на папу. На его лице красуется триумфальная улыбка. – Кто он?

– Кто сказал, что это парень? – протягиваю я, вызывая у него смех.

– Значит, девушка? Твоя соседка? Она доставляет тебе проблемы? – заваливает он меня вопросами, и я съеживаюсь, сутуля плечи. Он подходит ближе и локтями упирается в кухонный остров. – Поговори со мной, кроха. Пожалуйста.

– Джоржан это Джордан. Мне на нее плевать. – Тяжело вздыхаю. Папа всегда дает потрясающие советы, но не уверена, что ему стоит знать обо мне все. – Один человек выбивает меня из колеи.

– Кроха, не припоминаю, чтобы когда-то осуждал тебя. Ты можешь быть со мной честной, – уверяет меня он, в ответ я тянусь к нему и кладу голову на его плечо.

– Мне кое-кто нравится, но в то же время он пробуждает во мне худшие качества, а порой я и вовсе его ненавижу. Нет, как раз большую часть времени я его и ненавижу. Буквально не переношу на дух, но не знаю, – мнусь я. В ноздри вплывает запах папиного геля после бритья, и этот аромат окутывает меня теплом. Он моя скала, и пускай ему было чудовищно тяжело растить меня в одиночку, он отлично справился со своими обязанностями.

– А что насчет парня? Как думаешь, он чувствует к тебе то же самое?

– Этот придурок? – саркастично выплевываю я, и папа не сдерживает смеха. – Абсолютно то же самое. То он меня оскорбляет, то смотрит на меня щенячьими глазами, словно я его любимое лакомство.

Папа заходится кашлем и непроизвольно выплевывает сок. Я хлопаю его по спине, помогая прочистить горло. Затем он неторопливо поворачивает голову, и мне открывается вид на залегшую между его бровями глубокую морщину.

– Ты не лакомство, – заявляет он. – Что именно у вас произошло?

– Мы вроде как ругались, и он бросил мне кое-что грубое. А потом поцеловал меня, и я ответила на поцелуй. – Папа склоняет голову, предлагая продолжать. – Ну, потом я пришла в себя, оттолкнула его и велела больше так не делать.

– И как он поступил? – спросил он спокойно и мягко.

– Ничего. Отпустил меня. – Я прижимаю стакан с водой ко лбу и закрываю глаза. – И с того дня я его избегаю.

– Поэтому ты на выходные приехала домой, вместо того чтобы пойти с Лайлой на игру? – Папа ставит свой стакан на остров, берет полотенце и начинает вытирать оставленные им брызги.

– Да… – тяну я, и тогда он выпрямляет спину и широко улыбается. Да в чем дело? Он кажется невероятно довольным собой.

– Значит, он хоккеист. – Я закатываю глаза, но киваю в знак подтверждения. – А Дрейк знает?

– Боже, нет! – вскрикиваю я, затем закрываю рот и ладонью давлю на губы. Папа тут же бросает влажное полотенце в раковину и глядит на меня во все глаза, после чего вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Пожалуйста, скажи, что не нарушила правило.

– Правило? – хмурюсь я, выгибая бровь.

– Не спать с братьями лучших друзей, в твоем случае – с братом лучшей подруги. – Его челюсть напрягается, а я поджимаю губы, стараясь подавить смех, так и рвущийся из горла. Да что, черт возьми, со мной не так?

Я пожимаю плечами, развожу руки и выдавливаю только:

– Упс.

– Ава, – ворчит папа и запускает пальцы в свои волосы.

– Это произошло в прошлом году, – лгу я и при этом смотрю ему прямо в глаза. – Один раз.

– Ага, так я тебе и поверил. – Он качает головой, но ничего не добавляет и внимательно меня изучает. Почему я с ним такая открытая? – Ладно, расскажи мне об этом парне. Не о Дрейке.

– Мы с Дрейком просто друзья. – Вздыхаю я, после чего поднимаюсь с табурета и иду к раковине. – И честно говоря, об этом придурке нечего и рассказывать. Он высокомерный и скрытный. Мне не нравятся такие, как он.

– Ну не знаю, кроха, очень даже похоже на тех, кто в твоем вкусе, – бормочет папа, а я тем временем поворачиваю кран. – Тебе нравятся бедовые парни. Вроде Джефферсона.

– Джефферсон тупой ублюдок, и он заслуживает того, чтобы… – Папа сжимает мое плечо, и я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. – Прости, пап, не стоило мне…

– Ты не зря ненавидишь этого идиота, малышка. И имеешь право называть его как тебе заблагорассудится. – Я лицом прижимаюсь к его груди. Папа обнимает меня и начинает потирать спину. – Может, вернешься в кровать и все-таки попробуешь уснуть? Мы всегда успеем обсудить твоего таинственного хоккеиста. Когда ты будешь готова о нем поговорить.

– Не нужно тебе ничего знать о Томпсоне, поверь мне. – Я отстраняюсь. – Это плохо, что мне хочется задержаться на подольше?

Папа заправляет мне за ухо прядь волос и обхватывает мое лицо ладонями, принимаясь поглаживать щеки большими пальцами.

– Вовсе нет. Мое сердце наполняется радостью от осознания, что в этом доме ты способна найти утешение, ты и сама это знаешь.

– Какой же ты замечательный папа, – бормочу я, и он целует меня в лоб.

– И я тебя люблю. – От отступает на пару шагов и поворачивается к раковине. – А теперь вон. Возвращайся в постель.

– Есть, мистер Мэйсон. – Я отправляюсь в комнату с улыбкой.

– Ава? – Я оглядываюсь через плечо и ловлю взгляд папы. – Ты сказала, его фамилия Томпсон?

– Я… да, сказала…

– Ясно. – Он поворачивается ко мне спиной. – Иди в постель, кроха. Тебе сегодня возвращаться в кампус, нужно хоть немного отдохнуть.

Выдыхая воздух через рот, я иду прямо к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. В следующий раз останусь хандрить в своей спальне, а не побреду на кухню, где меня может застать папа. Сегодня я раскрылась сильнее, чем намеревалась. Порой хорошие отношения с семьей это проклятие. По крайней мере, в моем случае.

– Что насчет кофе? – Как только выхожу из общежития, то сразу же натыкаюсь на Мура. Он, скрестив ноги в лодыжках и убрав ладони подмышки, стоит у дорого внедорожника и прислоняется к нему спиной.

– Нет уж, спасибо, Хадсон. – Я выдавливаю улыбку и иду мимо. Слышу, как он блокирует машину и подбегает ко мне. Ну почему он просто не может отвалить? – Слушай…

– Я хочу извиниться за свое поведение, – перебивает он меня, не сводя глаз с моего лица. – Правда.

– Ладно. Извиняйся. – Хотя не уверена, что куплюсь на извинения и уж тем более поверю любым словам, что готовы сорваться с его губ.

– Прости, что приударял за тобой, что приставал к тебе. Это было неуважительно, и мне не стоило себя так вести. – Он улыбается, а я медленно изучаю черты его лица. Если обращать внимание только на внешность, то он довольно привлекательный. Мне понятно, почему девушки на него западают, однако в себе я тех же чувств не обнаруживаю. Есть в нем что-то такое, отчего мне становится не по себе. – Ты простишь меня?

– Может быть. – Я гляжу через плечо и замечаю Клэя. Он не один. От него отходит женщина и скользит в синюю машину. Это его мама?

– У меня есть вопрос. – Я переключаю свое внимание и вновь смотрю на Мура. – Не люблю проигрывать, так что спрошу: есть ли у меня хотя бы маленький шанс на то, что ты переспишь со мной?

Он буквально лишает меня дара речи, что означает одно: я в ярости. Какой же он, мать его, тупой.

– Не поняла.

– Я в постели огонь, Ава. Поэтому спрошу еще раз: есть хоть какая-то вероятность, что ты переспишь со мной? – Он подходит ко мне ближе, и на его глупом лице появляется похотливая улыбка.

– Я ненавижу коров. И быков. Они пугают меня до смерти и своими рогами, и звуками, которые издают… – Я подкрепляю каждое слово ударами в его плечо. – Но лучше оседлаю самого свирепого быка на любом родео, чем поскачу на твоем члене. Мать твою, пойми уже, ты мне не нравишься, – воплю я ему в лицо, черты которого искажаются в недоуменном выражении, после чего разворачиваюсь и стремительно убираюсь от него подальше, направляясь к Клэю. – Привет, Клэй! – кричу я и машу ему, подзывая подойти. Увидев меня, он ту же широко улыбается. – Как ты?

– Привет, Мэйсон, – отвечает он, как только я останавливаюсь перед ним. – Хорошо. Как сама?

– Только что накричала на Мура. Сказала, что быстрее оседлаю разъяренного быка, чем буду скакать на его члене. – Он так сильно меняется в лице, что мне становится смешно. Он ошеломлен и лишен дара речи, но через секунду уже разражается хохотом. – Гордишься мной?

– Сильнее, чем ты, черт возьми, себе представляешь, – выдавливает он по паре слов между взрывами хохота. – Есть какие-нибудь планы?

– Да не особо. – Лайла с Дрейком вернутся в кампус только завтра утром, а мне что-то не хочется несколько часов подряд проводить в одной комнате с Джордан. Собственно, именно по этой причине я и очутилась на улице. – А что? Думал меня куда-нибудь позвать?

– Ну да. – Клэй подмигивает мне, обнимает за плечи и уводит от общежития. – Любишь пиццу?

Я морщу нос, и его улыбка растворяется.

– Не пойми неправильно, пицца отличный выбор, просто я уже поела дома и после отцовской лазанью все еще сыта.

– Отцовской лазаньи? А как же мама? – спрашивает он игриво.

– У меня нет мамы, – отвечаю я, и вижу, как его брови подлетают едва ли не до линии волос. – Она умерла, когда мне было шесть, так что это произошло довольно давно. У нас с папой есть только мы.

– Мне очень жаль. А то, что я ляпнул… – Клэй притягивает меня ближе и стискивает сильнее. – Боже, теперь чувствую себя отвратно.

– Ничего. Ты же не знал. – Я мягко ему улыбаюсь и дружелюбно тычу локтем в ребра. – Это с тобой была твоя мама?

– Мама? – В голосе слышится недоумение, да и на лице возникает выражение удивления, из-за чего я чувствую себя глупо.

– Пока я говорила с Муром, то увидела тебя с какой-то женщиной. И решила… – Я замолкаю на полуслове, заметив, как дрожат губы Клэя. Он так старается не засмеяться, что я суплюсь. – Что смешного?

– Она мне не мама. Я переспал с ней прошлой ночью… – Не дав ему договорить, я выбираюсь из его объятий и отхожу подальше. – Эй, ты чего? Ава?

Я громко и заразительно начинаю хохотать. Клэй отвечает улыбкой и качает головой, забавляясь моей реакцией.

– Сколько же ей лет?

– По-твоему, я спрашивал у нее документы? – Бог ты мой, охренеть. Это восхитительно. Этот парень – лучшая университетская находка. – Сиерре где-то около тридцати четырех, наверное.

– Тебе нравятся женщины постарше? – интересуюсь я, когда наконец решаем пойти дальше. Мы пересекаем двор, и до ушей с разных сторон доносится громкий смех. На скамейках мостятся группы людей.

– Ты младше меня, но нравишься мне, – подмечает он, вызывая у меня смешок. – Мне в целом нравятся женщины. Пока мы на одной волне, меня все устраивает.

– А вы полны сюрпризов, Клэй Роджерс, – удивляюсь я, и он приближается ко мне, чтобы снова обнять за плечи. – И ты мне нравишься.

– Как друг, – добавляет он, и я киваю. – Ты на своей волне. Меня это по какой-то причине интригует, и я не хочу испортить наши отношения.

– И я, – признаюсь я и ловлю пристальный взгляд Клэя. Он склоняется надо мной и чмокает в макушку. Легко и ласково, отчего сердце в груди трепещет.

– Ты должна дать мне свой номер телефон. Я из тех друзей, которые звонят, если им хочется поболтать, и это работает в обе стороны. Особенно если тебе понадобится моя помощь. Или кто-то начнет тебя доставать. Ты можешь положиться не только на Бенсона, но и на меня.

– Ох, Клэй. Я и понятия не имела, что ты такой неженка.

– Только с тобой, малышка. – Он стискивает меня крепче и сворачивает направо. Неподалеку от нас виднеется пиццерия. – А где Бенсон и его сестра?

– Дрейк и Лайла дома. Они вернутся завтра утром, – тихо сообщаю я. – Они думали, я поеду с ними, но я захотела, чтобы меня отвез папа. Ему ночью на работу, в третью смену, поэтому завтра он бы не смог меня привезти.

– Лайла довольно сексапильная.

Я замираю на месте так резко, что Клэй спотыкается. Он смотрит на меня, а я изучаю на него сощуренными глазами.

– Тебе нравится моя лучшая подруга?

– И всегда нравилась. – Что-то в его взгляде подсказывает мне, что он говорит искренне. Может, меня тянет к нему именно поэтому? Он не пытается меня обвести вокруг пальца или не сбивает с толку, и мне это нравится. – Но ее брат сразу сказал, что для команды она под запретом.

– А что, если я скажу, что Дрейк все это время вешал вам лапшу на уши? В смысле, насчет Лайлы.

– Можно поконкретнее? – Брови Клэя сходятся на переносице, а зрачки его желто-зеленых глаз расширяются.

– Если Лайла начнет встречаться с кем-нибудь из команды, он не скажет ни слова. – Он моргает от ошеломления, а морщина между его бровями становится глубже. – Он просто не хочет, чтобы кто-то из вас трахнул ее так, будто завтра не настанет, а на следующее утро забыл о ней. Вот и все.

– Отстой, – бормочет Клэй. – В том плане, что для меня она все еще под запретом. Я не вступаю в отношения.

– А ты пробовал? – спрашиваю я шутливо, однако он качает головой. – Ты понятия не имеешь, что упускаешь.

– Да ну? – Он убирает руку с моих плеч, чтобы открыть двери пиццерии, и пропускает меня вперед. – Я получаю секс без особых усилий.

– Секс с тем, кому доверяешь, намного лучше. Когда вы уже достигли некоторой степени близости. Уюта. – Я направляюсь к ближайшему столику, но Клэй хватает меня за руку и останавливает. – Что?

– Мне нужно сделать заказ.

– Мы не останемся?

– Не-а. Хочешь чего-нибудь поесть? Я плачу.

Подойдя к столу, поднимаю меню и пробегаюсь по нему глазами. Есть желания нет, хватит и напитка. Через пять минут мы оказывается за столиком и терпеливо ждем свой заказ.

– Ты говорила о близости и доверии в сексе. Можешь объяснить поподробнее? – Он смотрит на меня открыто и с искренним интересом, и становится любопытно, отчего же он предпочел бессмысленный секс отношениям? – Что это значит для тебя?

– Я буду говорить откровенно и прямолинейно, поэтому не осуждай, – предупреждаю его. – Для большинства мужчин достичь оргазма во время секса не проблема, а вот женщинам намного сложнее. Нам нужна близкая связь, чтобы открыто рассказать о том, что нравится или даже показать, от чего становится приятно. Когда парню можно доверять, это намного проще.

– С Бенсоном было именно так?

– Ему я доверяю как себе. Я знаю, что он не сделает мне больно, и с ним я могу быть честной. С ним я могу быть собой. – Я улыбаюсь, отводя взгляд. – Я открыта экспериментам, не боюсь пробовать что-то новое, но это никогда не заканчивалось хорошо. До Дрейка.

– То есть с нашим капитаном у тебя был самый лучший секс?

– Именно, – подтверждаю я и смотрю ему прямо в глаза. С лучшей подругой я подобное обсудить не могу, а вот с Клэем мне это признать не стыдно.

– Ух ты. Кто знал, что Бенсон такой зверь? – шутит он, и я шлепаю его по плечу. – Что?

– Ты ни слова не понял из того, что я говорила.

– Все я понял, – возразил он, глядя мне через плечо. – Когда встречаешься с кем-то, ты доверяешь этому человеку. Общаешься с ним. У вас создается связь. Поэтому секс лучше с постоянным партнером, а не с незнакомцами на одну ночь.

– Правильно. – Заправляю за ухо прядь волос и пристально изучаю его лицо. У него есть веснушки, но они не ярко выражены, а его волосы приятного каштанового цвета. Темно-зеленая худи выгодно подчеркивает тон кожи, и благодаря ей же желтоватый оттенок его зеленых глаз кажется ярче. Короче, Клэй Роджерс симпатичный парень. – Почему ты решил ни с кем не встречаться?

– Переключаемся на личную жизнь? – смеется Клэй от души и снова бросает взгляд мне через плечо. – Наш заказ готов.

– Никакого с тобой веселья. – Я встаю и следую за ним, чтобы забрать свою газировку. Понятия не имею, что у него на уме и куда мы после этого двинемся. Просто плыву по течению. И на удивление, мне нравится.

– Нужно убедиться, что тебе можно доверять, прежде чем раскрывать все свои грязные секреты. – Клэй локтем тыкает меня в ребра, и я стону. – Значит, если я позову Лайлу на настоящее свидание, то ее брат не начистит мне рожу?

– Могу замолвить за тебя словечко, – предлагаю я. – Чтобы тебе не переломали кости, если ты на самом деле решишь позвать мою лучшую подругу на свидание.

Клэй осматривает меня с ног до головы и ухмыляется.

– Круто. Я подумаю. – Он протягивает мне газировку и забирает три большие коробки пиццы. – Идем, Ава. Пора тебе стать частью моей банды.

Я давлюсь напитком, едва не выплевывая его на дорогу, а затем захожусь кашлем и чувствую, как на глазах выступают слезы. Он невероятен.

– Частью твоей банды? Ты кто? Джекс Тэллер?

Роджерс резко замирает и таращится на меня с уморительным выражением лица.

– Ты знаешь, кто такой Джекс Тэллер?

– Ну да. «Сыны анархии» любимый сериал моего папы. – Я пожимаю плечом и хмурюсь. – Ты чего так уставился?

– Потому что я еще не встречал такой потрясающей девушки, – тянет Клэй, вышагивая по улице.

– Постарайся не ляпнуть это перед моей лучшей подругой. Она ни за что не пойдет с тобой на свидание, если ты будешь такое говорить обо мне у нее на глазах.

– Принято к сведению, – посмеиваясь, выдает он, после чего поворачивает направо и открывает двери квартирного дома. Он живет здесь?

– Клэй? – Я следую за ним внутрь, хотя в груди поселяется неприятное ощущение. Что-то не так. – Куда мы идем?

Он игнорирует меня и молчит все то время, что мы поднимаемся на третий этаж, и одаривает взглядом лишь когда останавливаемся перед квартирой под номером тридцать пять.

– Добро пожаловать в банду, малышка. – Он стучит в дверь и смотрит на меня, сияя озорной улыбкой.

Я уже готова задать вопрос, мучивший меня последние несколько минут и едва не срывавшийся с языка, но он растворяется, как только дверь открывает Колтон Томпсон и смотрит на нас с Клэем в недоумении.

Твою мать.

Глава 20. Гребаная хрень

Я раздраженно листаю сериалы и фильмы на «Нетфликсе». Понятия не имею, что хочу посмотреть и хочу ли вообще смотреть хоть что-либо. Почти две недели я сам не свой. И винить в этом можно только ее. Как бы я ни пытался удержать ее, она утекает сквозь пальцы, как гребаная вода. Она одновременно повсюду и нигде, потому что я не видел ее с тех пор, как она с подругами ушла из кинотеатра. И это бесит.

Пыхтя, я поднимаюсь с дивана и направляюсь на кухню. Мне нужно пиво. И какие-нибудь закуски. Куда, мать его, запропастился Роджерс? Он написал почти час назад и спросил, может ли прийти ко мне. Чувак обещал принести пиццу, поэтому я не выходил из дома, и теперь у меня нечего есть. Что сказать? Уже жалею.

Я беру бутылку пива из холодильника, ставлю ее на кухонный остров, и тут раздается стук в дверь. Наконец-то. Я бреду к ней, открываю, и сердце уходит в пятки. Какого черта происходит?

– Здаров, чувак, – радостно приветствует меня Клэй, заходя в квартиру. Не обращая внимания на мое недоуменное выражение лица, он передает коробки пиццы. – Надеюсь, ты не против, что я привел с собой Аву. Ей было одиноко, и еще к ней цеплялся Мур. Снова. Вот я и решил спасти ее от страданий и пригласить присоединиться к нам.

Я даже не смотрю на него, так как не могу отвести глаз от первокурсницы. На ней черные джинсы, розовый вязаный свитер и мой бомбер. Мне казалось, она от него избавилась, поэтому меня переполняют чувства, когда я сейчас вижу его на ней. В хорошем смысле. Я перевожу взгляд на ее лицо и замечаю, что в глазах девушки пляшут огни. Ей все это не нравится.

– Если быть твоим другом – значит не слышать от тебя ни слова правды, я, пожалуй, откажусь, – резко выдает она и разворачивается, готовая уйти. Клэй тут же выбегает из квартиры и хватает ее за запястье. Она вырывает свою руку, но он вновь ее ловит и затаскивает в прихожую. – Клэй!

– Прости, Ава, – говорит он мягко, улыбаясь от уха до уха. – Я не предупредил Колтона о том, что ты будешь со мной. И подумал, если он посочувствует твоему положению, то решит избавить тебя от страданий и не станет возражать.

Первокурсница прикусывает нижнюю губу и зыркает в мою сторону. Через время она осознает, что я наблюдаю за ней, поэтому мгновенно отводит взгляд, переключая внимание на Клэя.

– Мне кажется, это не лучшая идея.

– Колт, скажи ей, что она может остаться. – Клэй игриво шевелит бровями и смотрит мне прямо в глаза. Я покачиваю головой, закрывая двери, затем отдаю коробки с пиццей лучшему другу и лишь тогда смотрю на нее.

– Ты можешь остаться, Ава. – Я огибаю их и возвращаюсь на кухню, где меня дожидается пиво.

Лучше вести себя так, будто все в порядке, будто девчонка, которую я пытался поймать в кампусе на протяжении двух недель не заявилась ни с того ни с сего ко мне в квартиру с моим другом. Почему она вообще вместе с ним? И что там с Муром? Мне нужны подробности, но не хочется совать нос не в свое дело. Клэй начинает подозревать неладное, если я проявляю излишний интерес ко всему, что с ней связано.

Я бреду обратно в гостиную и останавливаюсь в дверном проеме. Клэй уже развалился на диване с куском пиццы в руке. Ава сидит рядом, ладонями стискивая стакан с неясным содержимым. Одна коробка на столе, остальные лежит на полу. Он сводит меня с ума своими дурацкими привычками.

– Хочешь пива? – спрашиваю я, подойдя ближе.

– Да, пожалуйста. – Губы Клэя растягиваются в ухмылке. Я протягиваю ему свою бутылку и смотрю на нее.

– Ава? – Она чуть-чуть поворачивает голову и не скрывает своего удивления. Уверен, ей хочется знать, что у меня на уме, почему я разрешил ей остаться и веду себя так мило.

– Мне есть что пить. – Она выгибает бровь и одновременно пожимает плечом. Еле заметно, но в этом жесте читается целый спектр эмоций. Она сомневается.

– Как хочешь. – Я иду на кухню, а затем, взяв из холодильника еще одну бутылку пива, возвращаюсь в гостиную.

Подойдя к дивану, я ставлю пиво на стол и плюхаюсь рядом с Клэем. Тянусь к коробке с пиццей и отрываю кусок. Лучший друг следит за мной.

– Что будем смотреть?

– Не знаю. – Я погружаю зубы в пиццу и перевожу взгляд с одного гостя на другого. И заставляю себя не уделять ей слишком много внимания, потому что иначе в один момент я не смогу отвести глаз. – Есть предложения?

– Да, как насчет того, чтобы не говорить с набитым ртом? – бормочет Ава. У нее красивая улыбка, но я вижу, как она пытается ее скрыть, поднося стакан к губам. Дамы и господа, это знак. Если она спокойно ко мне придирается, значит, начинает расслабляться. Очко в мою пользу.

– Попытаюсь, но ничего не обещаю. – Я смотрю ей в глаза. Она медленно проводит кончиком языка по нижней губе, и у меня на миг возникает мысль выгнать Клэя. – Что хочешь посмотреть?

– Я согласна на все, – отвечает она и отпивает из стакана.

– Может, что-нибудь пикантное? – Клэй, мать твою, Роджерс. Идиота тупее тебя я не встречал.

Я бросаю взгляд на нее и вижу, как она давится своим напитком, а затем медленно поворачивается в сторону моего друга и замечает, что и он пялится на нее.

– Ты испытываешь мое терпение, друг мой. Ты как будто пригласил меня, только чтобы посмотреть, как я отсюда уношу ноги.

– Не-е, ничего такого. Просто обожаю сыпать несмешными шутками, – говорит Клэй, после чего закидывает руку ей на плечо и притягивает к своей груди. Какого хрена? – Колт, может, дадим выбрать фильм Аве?

Я закрываю глаза, желая перестать таращиться на его руку, лежащую на ее плече. Когда они так сблизились? Ну да, в отличие от меня, он проводит с ней любую свободную минуту.

Передав ей пульт, я поднимаю бутылку и делаю глоток.

Ава ерзает, устраиваясь на диване поудобнее, подгибает ноги под себя и прижимается к Клэю. У меня нет права ревновать, но мне интересно, что же она выберет. Глотнув еще пива, я фокусируюсь на экране телевизора. Однако замечая, что именно она включает, я едва не выплевываю все выпитое.

– «Зверополис»? – отклоняясь от нее, удивляется Клэй. – Мы будем смотреть мультик?

– Почему нет? – Она лыбится и бросает взгляд на меня. – В Зверополисе каждый может быть, кем мечтает, а значит, ты можешь посмотреть мультфильм от «Диснея».

– Колт? – привлекает мое внимание друг. – Ты не против?

– Не-а. Надеюсь, он ничего. – Я, черт возьми, смотрел его уже три раза, этот будет четвертым.

– Он ничего. Тебе понравится. – Она смотрит на меня с озорным блеском в глазах, и я фыркаю. Эта девчонка что-то с чем-то.

Прошло несколько часов, а мы все так же смотрим фильмы. Как только «Зверополис» закончился, Ава снова схватила пульт и включила «Сокола и Зимнего солдата». На сороковой минуте четвертого эпизода Клэй начинает храпеть.

– Как думаешь, стоит его разбудить? – спрашивает Ава, пока мы стоим перед диваном и смотрим на моего спящего друга. Он сидит с прямой спиной, закинув сцепленные руки за голову.

– Не стоит. Он мало спал прошлой ночью, – отвечаю я ей, мысленно подсчитывая, сколько бутылок пива он выпил. Я выпил две. Ава сдалась и выпила одну. Выходит, оставшиеся две осушил он. – А что?

– Почти час ночи, – бормочет она под нос. – Я хочу вернуться в общежитие.

– Не гони. Ты остаешься, – выпаливаю я резко. Вдруг она упирается руки в бока. – Слушай, я не хотел, чтобы это так прозвучало. Когда у тебя первая лекция?

– В одиннадцать.

– Супер. Мы с Клэем отвезем тебя в общежитие завтра утром. Перед началом занятий.

– И где мне, по-твоему, спать? – Она сощуривает глаза и принимает защитную позу.

– В моей комнате. Я посплю на диване. Ничего страшного.

– На диване Клэй.

– И что? Не парься. Мы поместимся. Роджерсу не понравится, если я отпущу тебя так поздно одну, и он поймет, почему нам пришлось поспать на диване вдвоем. – Я собираю с пола пустые бутылки и несу их на кухню.

Быстро убираясь, я делаю мысленную пометку купить еды. Нельзя продолжать так питаться, пускай я и слишком ленив, чтобы готовить для себя.

– У тебя симпатичная квартира.

Я бросаю на Аву взгляд на через плечо и вижу, что она прислонилась к дверному косяку.

– Спасибо, – говорю я, спиной опираясь о кухонный остров. – Ты меня избегаешь.

– Я в твоей квартире.

– Если бы ты знала, куда Клэй тебя ведет, ты бы согласилась прийти?

– Нет. – Ава ухмыляется. Интересно, о чем она думает? Выгибая бровь, я призываю ее сказать то, что она хотела. – Ты практиковался?

– В чем именно?

– Произносить мое имя, – отвечает она, заставляя меня засмеяться.

– Не особо. Просто устал использовать разные «она», «ее» и «первокурсница», когда думаю о тебе. Все-таки у тебя есть имя, и оно мне нравится.

– Приятно слышать. – Ава переступает порог и заходит на кухню. Тут же принимается пальцами теребить сережку и при этом старается не смотреть на меня.

– А мне было приятно увидеть тебя в моем бомбере. Я думал, ты его выбросила. – Она тут же бросает на меня взгляд.

– Никто не знает, что он твой. – Она пожимает плечами, и уголок ее губ приподнимается в едва заметной улыбке. – Кроме того, он мне идет.

– Это точно. – Наши взгляды встречаются, и мне внезапно становится жарко. Воздух на кухне будто заряжен.

Ава сокращает расстояние между нами, останавливается рядом и опирается на кухонный остров.

– Ты уже смотрел «Зверополис».

– Может быть.

– Так и знала. Попался. – Она тычет меня локтем в ребра, и я качаю головой, не веря собственным ушам.

– Больше я никому в этом не признаюсь. Никогда. – Я смотрю ей прямо в глаза. – Даже не думай кому-нибудь рассказать. Я серьезно. Даже Клэю, пускай он мне и лучший друг.

– Не обсуждать ни с кем то, что делает тебя более настоящим? Более человечным? – Она изучает мое лицо, после чего переключается на тело. Она меня оценивает, и мои губы растягиваются в самодовольной ухмылке. – Ты странный. Чего улыбаешься?

– Ты только что меня заценила, осмотрела с ног до головы без намека на стеснение или смущение, – заявляю я, глядя на Аву. Она слегка прикусывает свою нижнюю губу и медленно поворачивает голову в мою сторону. У меня не остается сил противиться. Я инстинктивно прижимаю ладонь к щеке девушки и ловлю ее взгляд.

– Как так вышло, что вы с Клэем подружились?

Мое желание выяснить подольше о ее внезапном появлении в моей квартире все крепнет, и я надеюсь, она будет честна.

– Он мне нравится… но не в романтичном смысле. Тебе знакомо ощущение, когда просто оказываешься с кем-то на одной волне? Сначала он пытался за мной приударить, но меня это не бесило. В отличие от Мура, он никогда не вызывал у меня отвращения, с ним у меня не возникало плохого предчувствия.

Кстати об этом ублюдке.

– Что он сделал? На вечеринке. А сегодня? – Я пальцами скольжу по линии ее подбородка, восхищаясь ее нежной кожей.

– Ничего необычного. На вечеринке он ко мне приставал, вроде как хотел принудить к чему-то, потому что напился. А сегодня извинялся. Даже сказал, что вел себя неправильно и попросил прощения. – Она на мгновение отводит взгляд. – И я бы простила, но потом он снова открыл свой рот и спросил, есть ли хоть малейшая вероятность, что я соглашусь с ним переспать.

– И что ты ему сказала? – Я заставляю себя не пялиться на ее губы. Мое дыхание учащается, а сердце в груди бьется все быстрее.

– Сказала, что лучше оседлаю быка на родео. То есть никогда, потому что я, черт возьми, боюсь быков, а он мне противен.

– Какая же ты дерзкая, – на выдохе произношу я, большим пальцем проводя по ее нижней губе. – Я не встречал таких, как ты.

– Колт, – произносит Ава мое имя, и это производит на меня такой мощный эффект, что я приближаюсь к ней на дюйм и запечатлеваю легкий поцелуй на ее губах. – Я не хочу становиться твоей очередной случайной связью.

Она ни за что не станет очередной девицей на ночь. Без вопросов. Она вызывает во мне неповторимые чувства, и я не настолько глуп, чтобы все испортить, однако сомнения никуда не деваются. Я прежде ни с кем не вступал в отношения и понятия не имею, как все это происходит. По коже пробегает нервная дрожь, неуверенность закрадывается в самое сердце, и я срываюсь.

– А Дрейк может быть парнем на ночь? – спрашиваю, глядя ей в глаза. Она тут же хмурится, и черты ее лица искажает гнев.

– Дрейк мог бы стать и постоянным парнем, а не на одну ночь, если бы я того захотела. – Она отступает на шаг, и моя рука повисает вдоль тела. – Ты только что все испортил, придурок.

– О, да ты что? – ворчу я, наблюдая за тем, как она направляется к выходу. – Значит, Бенсон тебе подходит, а я нет?

Она резко останавливается, а затем разворачивается на месте и сверлит меня взглядом.

– Откуда мне вообще хоть что-то о тебе знать? У меня постоянно такое впечатление, будто ты меня, мать твою, ненавидишь, – переходит она на громкий шепот и сжимает кулаки. – Переиначиваешь мои слова, а теперь, черт возьми, отталкиваешь меня.

– Ничего я не переиначиваю. Я тебе не подхожу, а вот Бенсон – именно то, что тебе нужно.

– Нет, тупой ты идиот. Это значит, что я не хочу становиться девкой на ночь.

Ава разворачивается, готовая выбежать из кухни, но я хватаю ее за талию и спиной прижимаю к своей груди. Ее тело ударяется о мое, и у меня перехватывает дыхание. Легкое прикосновение, и я внезапно оживаю. Я ощущаю абсолютно все, даже выступившие мурашки никогда не казались такими явными и видимыми. По венам струится ток, а температура тела резко подскакивает.

– Я кретин. Прости меня. Я облажался, – бормочу я ей на ухо и нежно целую в шею. – Можно к тебе прикоснуться?

Она прижимается ко мне и произносит на выдохе:

– Да… пожалуйста…

Я засовываю руку под ее свитер, скольжу выше и обхватываю грудь. Она, черт возьми, идеально ложится в ладонь, и с моих губ срывается стон. Я оттягиваю ее лифчик вниз и пальцами ласкаю затвердевший сосок, зажимая его между большим и средним пальцами, чем вызываю стон уже у Авы. У нее бархатистая кожа, и я нежно вожу рукой по ее талии, наслаждаясь ощущениями.

Левой рукой я тянусь к поясу ее джинсов, затем расстегиваю молнию и следом принимаюсь за пуговицу. Я бы мог просунуть руку и без этих прелюдий, но хочется двигаться медленно и осторожно. Я жажду доставить ей удовольствие, воплотить в жизнь фантазию, возникшую в ночь, когда мы танцевали – отыметь ее пальцами. Хочется, чтобы ее соки растекались по моей коже. Хочется попробовать ее на вкус и заставить кончить для меня. Только для меня.

У нее шелковые трусики, как и лифчик, и пускай мне до смерти хочется их увидеть, я себя одергиваю. Ава не уйдет из моей квартиры неудовлетворенной, и я настроен решительно. Я скольжу ниже и через ткань прикасаюсь к ее клитору, отчего она резко втягивает воздух. Медленно двигаясь, я легонько надавливаю, дразня и кружа вокруг ее сладкого местечка. Ее дыхание учащается и становится поверхностным.

Ощущая через трусики, как она намокла, я улыбаюсь и наклоняюсь к ее шее, чтобы вдохнуть аромат. Сегодня у ее духов не настолько сильный запах, как у тех, которыми она брызгалась перед походом в кино, но мне он все равно нравится. Он ей подходит, так как идеально сливается с ароматом кожи и делает Аву еще более соблазнительной.

Она, черт возьми, совершенна.

Губами я прикасаюсь к ее шее, нежно прикусываю кожу, а затем скольжу по этому месту языком, вызывая у нее дрожь. Я потираю и пощипываю твердые горошины сосков, добавляя немного давления. Она каждый раз втягивает воздух через зубы и трется своей попкой о мой твердый член. Какая ненасытная девушка мне попалась. Я просовываю ладонь в ее трусики и наконец надавливаю на клитор, после чего сразу же скольжу пальцем к влажной дырочке. Твою мать, как же она намокла.

– Колт… – стонет она, и больше всего на свете мне хочется своим языком поиграть с ее.

Я массирую ее клитор, понемногу наращивая темп, а затем свободной рукой хватаю за шею и на краткий миг сжимаю, после чего перемещаю пальцы к линии подбородка. Я вынуждаю Аву повернуть голову и тут же припадаю к ее губам. Она нетерпеливо встречает мой язык и вылизывает его своим, отчего я только сильнее возбуждаюсь. Мой затвердевший член жаждет очутиться внутри нее, но сейчас у меня в планах этого нет. В приоритете она. Мои желания подождут, пока я не доведу ее до оргазма.

Мы целуемся, наши языки пляшут в яростном танце. Я имею ее пальцем, увеличивая скорость лишь с одной целью: заставить ее кончить, подвести к грани и доставить незабываемый оргазм.

Я стискиваю ее челюсть сильнее.

– Я хочу, чтобы ты кончила для меня, – шепчу я, и она рассеянно кивает. – Ты близко?

– Почти… – выдавливает она, а я тем временем снова скольжу в ней пальцем.

Я накрываю рот Авы своим, чтобы заглушить стоны, и быстро тру ее клитор, пока она не начинает вздрагивать. Первокурсница пытается сдвинуть ноги, но я ей не позволяю, продолжая входить в нее своим пальцем снова и снова. Тогда она достигает оргазма, покрывая мои пальцы своими соками и освобождая мою голову от любых мыслей. Мне хочется сунуть свой член ей в рот.

Я разворачиваю Аву свободной рукой и смотрю ей в лицо с обожанием. Ее обычно изумрудно-зеленые глаза сейчас практически черные. По щекам разлился румянец, а губы разомкнуты. Она все еще плывет по волнам оргазма, и я осознаю, что не видел никого прекраснее.

Я сую палец в рот и вылизываю его дочиста.

– У тебя райский вкус.

Губы Авы растягиваются в улыбке, а я в этот момент сжимаю ее свитер в кулак и притягиваю к себе. Я готов овладеть ее ртом, но мой мир рушится, когда раздается голос Клэя, и мы застываем. Гребаная хрень.

– Колт? Ава?

На ее лице тут же возникает выражение смущения. Отстраняясь от меня, она застегивает молнию и поворачивается спиной к выходу с кухни.

Я качаю головой, понимая, что момент испорчен, и направляюсь в гостиную. Клэй стоит у дивана, вытягивает руки и зевает. Ну какого черта он решил проснуться?

– Как спалось? – Я убираю руки в карманы, чтобы скрыть стояк.

– Неплохо. – Лучший друг зевает. – Но шея, черт возьми, убивает. Наверное, это меня и разбудило.

Я бросаю взгляд на экран телевизора и вижу последние кадры очередной серии «Сокола и Зимнего солдата».

– Ты проснулся как раз под конец сезона.

– Да насрать. – Он трет глаза и только после этого осматривает комнату. Между его бровей появляется глубокая морщина. – Где Ава?

– Ну кухне. Серия кончалась, так что она предложила мне прибраться, – объясняю я, и в этот момент она оказывается рядом. С убранными в хвост волосами она выглядит невероятно мило. О том, какими неприличными вещами мы недавно занимались, свидетельствуют только ее все еще алые щеки.

– Ты проснулся, – обращается она к Клэю, пытаясь не смотреть на меня. – Ты знал, что храпишь?

– Всегда. Особенно после того, как выпью, – смеется он и хлопает себя по щекам. – Хочешь вернуться в общежитие? Могу проводить тебя…

– Почему бы ей… – Я обрываю себя на полуслове, замечая, как расширяются ее глаза. – Почему бы вам не остаться? А утром я вас обоих отвезу в общежитие.

– Не-а, чувак, шея чудовищно болит, и мне хочется лечь в свою кровать. – Клэй крутит головой и растирает шею сзади. – Что скажешь, Ава?

– Идем. – Она подходит к дивану, забирает сумочку и выпрямляется, ловя мой взгляд. – Спасибо, Колт. За все. Позволив мне остаться с вами, ты сделал мой вечер интересным.

Это она так благодарит меня за оргазм? Я немного растерян и не совсем понимаю, что сейчас чувствовать. Она непостижима, и от этого хочется лезть на стену. От безысходности я прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю за тем, как Клэй и Ава обуваются.

– Давай, чувак. – Клэй открывает двери и пропускает Аву вперед. Она бросает на меня взгляд через плечо.

– Спокойной ночи, Колтон. – Она подмигивает и устремляется к лестнице, а Клэй бредет за ней.

– Спокойной. – Я закрываю дверь и глубоко вздыхаю, чтобы избавиться от ощущения неудовлетворенности.

Я отправляюсь в гостиную и выключаю телевизор, а за ним и свет. Затем захожу на кухню и тут же замечаю на холодильнике кусок бумаги, которого там прежде не было. Я преодолеваю расстояние до него в два шага, после чего отодвигаю магнит в сторону и беру маленькую записку в руки. Губы растягиваются в улыбке, и я достаю из кармана телефон, чтобы внести ее номер в контакты.

«Из врагов получаются лучшие любовники, Колт. А»

Еще никогда в жизни я не ждал наступления утра с таким нетерпением.

Глава 21. Великолепный придурок

В уши льется голос Дав Кэмерон, и я беззвучно подпеваю ее песне «Boyfriend»[15], улыбаясь и продолжая писать эссе. У меня отличное настроение с самого утра, с той самой минуты, как я открыла глаза. Я даже выбрала себе на день легкий плейлист – в нем больше попсовых песен, чем я обычно слушаю. И все из-за того, как прошел вечер.

Рука замирает над клавиатурой, и я снова погружаюсь в воспоминания. Уже в тысячный раз за сегодня. Меня отвлекает все произошедшее вчера, а особенно тот момент, когда Колтон имел меня пальцем на кухне. По венам растекается тепло. Мышцы внизу живота сокращаются, поэтому приходится скрестить ноги. Нужно избавиться от подобных мыслей до тех пор, пока я не вернусь в свою комнату. Кофейня не лучшее место для эротических фантазий или для пульсирующего клитора и намокающих трусиков, причем прямо-таки насквозь намокающих. О боже. Я безнадежна.

Резко отталкиваясь от стола, я откидываюсь на спинку стула и делаю глубокий вдох, а затем и выдох. Я вдыхаю и выдыхаю. Снова и снова. Пока сердце не успокаивается. Так-то лучше.

Дверь кофейни открывается, звенит колокольчик, и заходит Лайла. Ее лицо обрамляют две прелестные косички, а остальные волосы струятся по плечам. Подруга меня замечает, и на ее лице возникает широкая, белозубая улыбка, после чего она устремляется к бариста сделать заказ.

Выключив музыку, я вынимаю эирподсы, а затем убираю их в кейс и принимаюсь изучать помещение. Оно маленькое, но здесь уютно, на персикового цвета стенах висят постеры классических голливудских фильмов. Еще есть стеллаж с книгами, в основном детективами и исторической фантастикой. За столиком у окна сидит парень в наушниках, а перед ним стоит открытый ноутбук. Парень что-то быстро печатает, низко склонив голову. Запах кофе и корицы усиливается, из колонок негромко раздается песня Тэйлор Свифт «Midnight Rain»[16], и по моим венам растекается тепло. Я напоминаю себе большую плюшевую игрушку, которой посчастливилось провести время с лучшей подругой. Хочется поделиться с ней кое-чем невероятно важным. Хранить от нее секреты очень легко, но есть кое-что такое, о чем не терпится рассказать.

Мне все еще нужно написать примерно пять предложений, но эссе подождет. Как только Лайла направляется к столику, я закрываю ноутбук и убираю его в рюкзак. Она опускается на стул напротив меня, снимает кожаную куртку и устраивается поудобнее. Мы сегодня видимся уже не в первый раз, но в кампусе толком не болтали. Я не из тех, кто любит изливать душу в коридорах, пока вокруг снуют незнакомцы.

– Чем вчера занималась, когда вернулась? – Лайла отпивает своего фраппучино, и я морщу нос. – Что?

– Как ты только можешь это пить? – Я выгибаю бровь и делаю глоток своего флэт уайта, наслаждаясь насыщенным вкусом кофе. Черт возьми, идеально.

– О вкусах не спорят, Ава, – заявляет она с насмешкой, желая уколоть меня. – Я же не осуждаю тебя за твою любовь к M&M's, так что не будь претенциозной сучкой и оставь меня с моим фраппучино в покое.

Я поднимаю перед собой руки.

– Возражений не имею, ваша честь.

– Боже, и чего ты такая доставучая? – Лайла хмурится и откидывается на спинку стула. – Джоржан испортила тебе возвращение или вела себя хорошо?

– Честно говоря, я ее не видела. – Сердце бьется чаще. Брови моей подруги сходятся на переносице. – Я сразу ушла из комнаты, собираясь погулять в одиночку и провести время подальше от своей соседки, а когда вернулась, она уже спала.

– С каких это пор Джордан рано ложится спать?

– Ни с каких. Я вернулась ближе в двум часам ночи. – Я отпиваю кофе и за кружкой прячу улыбку, получая удовольствие от выражения шока на лице Лайлы.

– И где же ты была?

Отводя глаза, я осматриваю кофейню.

– Я была с Клэем и… кхм… Колтоном.

Лайла так выпучивает глаза, что кажется, они вот-вот вылезут из глазниц. Она опирается на стол локтями и придвигается ближе.

– В общежитии?

– Нет. В квартире Томпсона, – выпаливаю я, готовясь к эмоциональному взрыву с ее стороны. – Клэй пригласил меня к нему.

– Ого. Тебе вчера было явно веселее, чем мне. Играть в «Уно» с шестилетним двоюродным братом довольно скучно.

– Черт, жаль, я не повидалась с Кэмероном. – Я ставлю кружку на стол. – Он все еще планирует жениться на мне?

– О да, но теперь у тебя появилась соперница. Ее зовут Анна, она принцесса из Эренделла. Можешь винить его сестру. Она пару недель назад показала ему «Холодное сердце».

– Ну и ладно, все равно он для меня слишком юн. Предпочитаю парней постарше, – говорю я и ставлю ее в тупик следующим вопросом: – Что ты думаешь о Клэе?

Лайла на миг застывает, затем вновь удобнее устраивается на своем месте и недоуменно на меня пялится.

– Клэй симпатичный и довольно забавный. Рядом с ним легко. К тому же он всегда мил со мной и относится с пониманием. А что?

– Мы вроде как решили быть друзьями. – Я одариваю Лайлу улыбкой и жду ее реакции.

– Он не представляет, на что подписывается. Ты сущий кошмар. – Она разражается громким смехом и едва не выплевывает свой кофе. – А может, и нет. Колтон Томпсон его лучший друг с младших классов, так что, уверена, Клэй умеет управляться с раздражающими людьми.

Лишь от одного упоминания его имени моя кожа вдруг начинает гореть. Черт возьми, мне необходимо вернуть контроль над собственным телом. Если такие вспышки будут повторяться, я просто вымотаю себя накапливающимися чувствами. А вымотанная Ава принимает ужасные решения, например, идет на каток со своим парнем, когда он…

– И что там с Томпсоном? – Услышав ее вопрос, я глубоко вздыхаю и крепче сжимаю кружку. Сейчас не место и не время предаваться воспоминаниям, особенно тем, которые хочется стереть. Допив свой флэт уайт, я выдавливаю улыбку, но она тут же исчезает. Я слишком измождена, чтобы притворяться.

– Кажется, он мне нравится, – бормочу я себе под нос. Лайла тут же изучает мое лицо, и морщина между ее бровей становится глубже. Мне хочется утаить то, что произошло между мной и Томпсоном, и одновременно хочется, чтобы она знала о моей симпатии к нему. Так будет честно.

Чем дольше она хранит молчание, тем сильнее становится мой страх слететь с катушек. Почему она такая спокойная? Погодите, чего это она лыбится?

– Стоило догадаться, – наконец прерывает тишину Лайла. – Он как раз в твоем вкусе: ходячая катастрофа, при виде которой ты вечно впадаешь в крайности.

– Он придурок, – признаю я, скрещивая руки на груди. – Но он великолепный придурок.

– По-твоему, ты ему нравишься?

– Может, да, а может, нет. Сложно сказать. – Однако это довольно простой вопрос. Я-то Томпсону нравлюсь, а вот в своих чувствах я не так уверена. Меня к нему тянет, и химия между нами неоспорима, вот только этого недостаточно для того, чтобы делать выводы. Мне сложно в кого-то влюбиться. Особенно в парня, который превращает мою жизнь в ад на земле и даже не сожалеет об этом. И все же я позволила ему отыметь меня пальцем. Ну что за идиотка.

Лайла допивает кофе и ставит пустую кружку на стол.

– Скажу тебе лишь одно: будь осторожна, он ни с кем не заводит отношений.

– Ну, меня отношения тоже не интересуют, – заявляю я, и мы улыбаемся друг другу.

Позже тем же вечером я нахожусь в своей комнате и наконец-то дописываю эссе. Джордан смотрит что-то на своем ноутбуке и игнорирует мое присутствие, впрочем, как и я ее. Я переодеваюсь, забираюсь в постель и поднимаю телефон с одеяла. Сняв блокировку, я открываю непрочитанные сообщения. Во время их прочтения на моем лице расцветает улыбка. Быстро сохранив номер Колтона, я отвечаю ему, а затем выключаю звук и кладу телефон на прикроватный столик. Этот парень не представляет, что его ждет, и от этого ситуация становится в тысячу раз волнительнее.

Глава 22. Настоящий я

– Чувак, ты какой-то странный. – Я бросаю взгляд в сторону Клэя. Какого хрена он хочет? – Ты перед тренировкой проверял свой телефон каждые пятнадцать минут. Теперь ты снова это делаешь и с каждый разом становишься все злее.

– Я расстроен. – И возбужден, но эту мысль оставляю при себе.

Клэй хмурится и смотрит на меня с подозрением.

– Из-за чего?

– Из-за… – Поднимаю сумку со скамейки и закидываю ее на плечо. – Много из-за чего.

Клэй качает головой и фыркает.

– Какой загадочный придурок.

– Заткнись, – бормочу я, направляясь к выходу из раздевалки и по пути кивая парням.

Все мышцы болят и ноют, потому что тренировка прошла хреново. Мы раз за разом повторяли одни и те же элементы, работали над защитой шайбы и старались улучшить ее перехват. Закончилось все тем, что тренер наорал на нас и назвал бесполезными уродами. И не сказать, что мы не заслужили. Превратившись в кучку самодовольных кретинов, мы позволили прошлым победам затуманить наш рассудок и решили, что мы уже взяли кубок. Невзирая ни на что, мы обязаны помнить о цели и не давать самоуверенности влиять на действия. На каток мы обязаны выходить с холодной головой и непоколебимым намерением победить.

– Чем планируешь заняться? – прерывает ход моих мыслей Клэй. Он следует за мной по коридору, и мне даже не нужно задавать вопросов. Он уверен, что я его подвезу.

– Надо закончить эссе, а потом я собираюсь валяться на диване и не делать ровным счетом ничего.

– Скука, – дразнится он, и я показываю ему средний палец. – Это наш выпускной год, Колт. Мы обязаны повеселиться.

– По-моему, мы с лихвой навеселились, начиная с первого года обучения. Не думаешь?

– Конечно нет. Мы, мать твою, молоды, и до выпуска должны наслаждаться молодостью и…

– Клэй, ты понятия не имеешь, насколько сильно я хочу подписать контракт с «Калифорнийскими Громовержцами», как только уйду отсюда. И что-то мне не хочется снова рисковать.

– Тебя выбрали в первом раунде драфта[17], и со временем ты стал играть только лучше. Тусуйся с друзьями, ходи на вечеринки, спи с девчонками…

Однако я его больше не слушаю. В голове возникает ее образ, и температура тела тут же подскакивает. Ладони все еще помнят ее нежную кожу, как идеально в руку ложилась грудь, какой сладкой она оказалась на вкус. Почему Ава не ответила на сообщение? Она снова будет меня игнорировать?

– Томпсон.

Я поворачиваю голову в сторону друга и хмурю брови. Он осматривает меня с ног до макушки, а на его лице тем временем видна тупая ухмылка.

– Чего?

– Ты не слушал, – констатирует он с издевкой в голосе, пока мы бредем по парковке.

– Да просто задумался. – Или, скорее, погрузился в воспоминания. Такие красочные и чертовски реальные… даже ощутил, как меня окутывает ее аромат. Словно она очутилась рядом. Она меня очаровала, да так сильно, что голова идет кругом. Впервые в жизни я не представляю, как поступать, потому что боюсь все испортить. – Что ты там говорил?

– Мур через две недели устраивает вечеринку, – повторяет Клэй. – У него будет день рождения, и он ждет нас.

– Неинтересно. – Я снимаю блокировку с машины и швыряю сумку на заднее сидение. – Как только он сказал, что она пройдет у него дома, я понял, что не пойду.

– Она начнется сразу после нашей домашней игры в субботу, – настаивает Клэй и бросает свою сумку к моей. – Если ты ее пропустишь, будет странно.

– С каких это пор меня стало волновать мнение окружающих? – Я фыркаю, и мы забираемся в салон. – Ни для кого не тайна, что он мне не нравится. Да и он в курсе.

– Разве не об этом говорил тренер? Здоровые взаимоотношения у членов команды так же важны, как и наше поведение на льду. Даже Бенсон идет, а ты сам знаешь, что они немного на ножах из-за Авы.

Ава. Ава. Ава. Она, черт подери, повсюду и одновременно нигде. Уж точно не в поле моего зрения.

– Бенсон волен делать что захочет, даже вести себя дружелюбно с уродом. В голову не приходит ничего такого, что могло бы заставить меня передумать.

– А я точно знаю, что заставит, – говорит друг, и я бросаю на него взгляд, приподнимая бровь. – Лайла всегда является на вечеринки, если идет ее брат, а это значит, что туда придет и Ава.

– И что? – Сердцебиение учащается, а ладони внезапно потеют.

– Я видел, как ты вчера на нее смотрел. – Клэй тычет в меня пальцем. – Она тебе нравится. Не отрицай.

– Я просто был вежлив. – Пытаясь казаться безразличным, я выдавливаю фальшивую ухмылку и останавливаю машину у его общежития. – К тому же, признаю, она шикарна, и сложно ее не замечать.

– Во-первых, Томпсон, ты говнюк. Во-вторых, в следующий раз, когда симпатичная тебе девушка потрахается с другим парнем из-за того, что ты оказался трусом и не смог сделать шаг, не вини в этом ее. В этом на все сто процентов виноват только ты. – У меня отваливается челюсть. Какого хрена?

– Рождерс, вали на хрен из моей машины. – Я взглядом метаю в него молнии, когда он открывает дверь и выпрыгивает на асфальт.

Клэй забирает сумку с заднего сидения, хлопает задней дверью и после этого возвращается к пассажирскому сидению. Он смотрит мне в глаза и качает головой, словно разочарован во мне. Он это серьезно?

– Мур не сдался, а время почти на исходе, Колт. Хочешь, чтобы он выиграл пари и переспал с ней на этой вечеринке?

– Этот спор – идиотизм, – заявляю я, вспоминая о неприятном ощущении, возникшим в тот момент, когда я разбивал их рукопожатие. Но мне не хочется, чтобы Клэй узнал о моих чувствах, поэтому я поступаю, как и всегда, когда желаю держать людей от себя подальше: переворачиваю ситуацию с ног на голову. – Ты думаешь, она захочет оставаться твоей подругой, если узнает, что ты на нее спорил?

– Колт, ты предсказуемый придурок. – Он закрывает переднюю дверь и пулей уносится в общежитие.

Следующие десять минут я никуда не уезжаю, а лишь пальцами стучу по рулю, пока в голове возникают разные мысли, каждая новая глупее предыдущей. Ее молчание производит на меня чудовищный эффект. Что, если она продолжит меня игнорировать? Что, если произошедшее вчера вечером было минутной слабостью из-за выпитого алкоголя? Сердце пронзает боль, и я завожу двигатель. В надежде прояснить разум я бесцельно катаюсь кругами до девяти вечера.

Я выхожу из душевой кабины, вытираю волосы полотенцем и после этого таращусь на свое отражение в зеркале. Когда это моя жизнь превратилась в долбаный цирк, в котором мне так сложно ориентироваться? Я продолжаю всех отталкивать и не позволяю себе открываться даже близким друзьям. Понятия не имею, как признавать собственную неправоту. Оттого я вечно оборачиваю ситуацию так, чтобы перевалить вину на других. Стены, что я возвел вокруг себя, так высоки благодаря моему дражайшему отцу, ведь он с детства видел во мне своего наследника, а не сына. А из-за манипуляций Хелен мои стены стали практически недосягаемыми.

Полагал ли я три года назад, когда познакомился с Хелен, что она разрушит мою жизнь? Ни разу. Она была его новой секретаршей, сексуальной двадцати четырехлетней девушкой с большими сиськами и округлой задницей. Я жаждал ее трахнуть, а она с радостью мне подыгрывала. Я думал, что забавляюсь с ней, однако позже осознал, что это она забавлялась со мной, в процессе вредя единственному человеку, которого я люблю – моей матери.

Вдруг из мыслей меня вырывает вибрация телефона. Я с силой обхватываю столешницу у раковины, стараясь прийти в себя. На лбу выступает пот, и к нему прилипают влажные волосы. Мне сложно дышать, а сердце готово выскочить из груди. Гребаная кротовая нора. Ненавижу себя за то, что впускаю обратно эти воспоминания. Ненавижу все, что олицетворяет эта женщина. Она не стоила и минуты моего времени.

Я поднимаю телефон и, снимая блокировку, понимаю, что ничего не могу разобрать. Перед глазами все расплывается. В груди зарождается ярость, она питает мраком все мои эмоции. Сейчас я представляю из себя комок гнева, ненависти и горечи. Неужели я смею допускать, что кто-то захочет сблизиться со мной, если узнает, какой я на самом деле? Я уверен, что даже, мать его, Клэй не захочет оставаться рядом. Никто. И особенно Ава.

Положив телефон обратно на столешницу, я иду в спальню. Мне необходимо собраться, и единственным возможным решением кажется вернуться на лед. Потренируюсь загонять шайбу в сетку или покружусь по катку. Хоккей – мое лекарство, и я не представляю жизни без него. Он уже столько раз меня исцелял, и одна лишь мысль об отказе от игр едва ли не вгоняет меня в уныние. Хоккей – моя мечта, и я не сдамся, пока не воплощу ее в жизнь. Меня ничто не остановит.

В машине я наконец снова достаю телефон. Я отправил ей сообщение около двух часов ночи, а ответ получаю в десять вечера. Она умеет вывести меня из себя без особых усилий.

Я: А что еще у врагов получается лучше?

Медовая: Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно проверить теорию. Правда ли из врагов получаются лучшие любовники или это просто миф? Твой поцелуй точно попал в топ.

Я разражаюсь смехом и не могу остановиться добрых пять минут. Эта девчонка чертов ураган, и я очутился в эпицентре. И, честно говоря, мне бы не хотелось оказаться где-либо еще.

Глава 23. Шах и мат

– Чем занимается моя любимая подружка? – доносится до меня голос Клэя, и только после этого он плюхается рядом и закидывает руку мне на плечо.

Я сижу на скамейке в тишине в главном коридоре вот уже почти час и наслаждаюсь атмосферой умиротворения, пока жду Лайлу. Мы решили сходить на шопинг сразу после ее лекций.

– Читаю. – Я указываю на книгу и зыркаю на него. Глядя на меня хитрыми желто-зелеными глазами, он тянется ближе и поднимает книгу с моего ноутбука.

– И что ты читаешь? – дразнится Клэй, а я наблюдаю за его реакцией. Чем дольше он читает, тем сильнее расширяются его глаза. Я прикусываю губу, намереваясь подавить улыбку. Хотя жутко хочется расхохотаться. – Что это?

– История о девушке, которая влюбляется в сводного брата. – Лицо Клэя вытягивается, а в глазах начинают плясать огни. Я вырываю у него свою книгу и изгибаю бровь. – Дружок, сказал бы, что раньше не читал книг, я бы поделилась парочкой любимых.

– Я не читал пикантных книг…

– О-ох, Клэй, ты буквально портишь сложившееся о тебе впечатление. Я-то думала, ты не судишь людей, – дуюсь я и получаю истинное удовольствие от его шокированного выражения лица.

Наконец он прочищает горло, и уголок его губ приподнимается. Подсев ближе, он произносит мне на ухо:

– Ты не дала договорить. Я не читал пикантных книг, но теперь? Я определенно должен одолжить одну или парочку. В исследовательских целях.

– Разумеется, – фыркаю я. – Просишь для друга, да?

– Что-то вроде того. – Он смеется и встает со скамейки. – Боже, и как мне теперь идти на тренировку?

– Холодный душ в помощь, – предлагаю я, и он сразу сощуривает глаза. – Ну или передерни. Или, может, найди кого-то по-быстрому.

– Учитывая, какие книги ты читаешь, неудивительно, почему ты такая пошлячка. – Клэй тут же замолкает, изучает коридор и устремляет взгляд вдаль. Затем моргает несколько раз и переключает внимание на меня. – А Лайле тоже нравятся такие книги?

– А что? – Я делаю глоток кофе со льдом.

– Просто любопытно. – Он наклоняется и поднимает свою сумку с пола. – Хочешь пойти со мной на тренировку? Там может быть весело. Людям нравится на них ходить.

Я одариваю его улыбкой и собираюсь открыть книгу.

– Обойдусь. Хочется закончить книгу до похода по магазинам.

– Вот я сейчас задумался, и до меня дошло, что ты постоянно держишься подальше от катка. – Я пристально смотрю на него, заинтригованная тем, что он скажет дальше. – Кого-то избегаешь?

– С какой это стати мне кого-то избегать? – смеюсь я. – К людям это не имеет никакого отношения. Просто с катком связаны не самые приятные воспоминания. Я хожу только на домашние игры и лишь в том случае, если могу сидеть как можно дальше ото льда. Так что…

– Не расскажешь подробнее?

– Не-а. Не о чем рассказывать. – Я раскрываю книгу и разглаживаю страницы. – А ты слишком любопытный.

– Ай, прямо в сердце, – скулит он, прижимая руку к груди и сводя брови на переносице. – Ты ранишь мои чувства, подруга.

– Прости, Клэй. – Я больше не заговорю об этом, потому что не хочу позволять случайности иметь власть над моей жизнью. Снова. Такое уже было, и я исцелилась. – Ты разве не опаздываешь?

Клэй достает телефон из кармана и, смотря на экран, ругается.

– Черт. Ты права. – Он запускает пальцы в свои волосы. – Я хотел с тобой кое-что обсудить, но твоя книга сбила меня с толку. Черт возьми.

– В чем дело?

– Благодаря Колту я кое-что понял и думаю, ты должна знать…

– Колту? – Во рту тут же пересыхает, и я быстро закидываю ногу на ногу. Я не видела Томпсона уже пару дней, мы лишь изредка переписывались. И будь я проклята, если мне не понравилось. Так волнительно его дразнить, заставлять предвкушать и терять рассудок. Не представляю, что произойдет, когда мы останемся наедине, как он того хочет, но жду этого с нетерпением.

– Да, я кое-что сделал, и он показал, как глупо это было. – Клэй облизывает губы и нервно смещает вес с одной ноги на другую. – Мы с Муром…

Вдруг с хлопком распахивается дверь, и мы оба поворачиваем наши головы. Лайла замирает на месте, прижимая к груди рюкзак. Я смотрю на нее и приподнимаю бровь. Она сюда бежала, что ли? Подруга тяжело дышит и не торопясь движется в нашем направлении, медленно покачивая бедрами. Разыгрывает сценку для парня, который ей якобы не нравится? Похоже, у нас с ней назрел разговор. Свести ее с Клэем будет потрясающе.

– Привет, Клэй. – Лайла улыбается от уха до уха и садится рядом со мной.

– Привет, Лайла, – бормочет он, переводя взгляд с ее лица на декольте. Неужели нельзя это делать незаметно? Моей лучшей подруге нужно немного побороться. Иначе он станет очередным Трэем, то есть парнем, с которым она переспит или сходит на свидание только в минуту одиночества. Нужно преподать ему пару уроков, потому что в данный момент он просто безнадежен.

– Разве тебе не нужно бежать на тренировку? – Она игриво ему улыбается.

– Твою мать. Тренер меня прикончит, – тараторит он и отступает на шаг. – Рад был тебя видеть, Лайла. – Он косится на меня. – А с тобой нам нужно поговорить, Ава. Это важно.

– У тебя есть мой номер, Клэй. Просто позвони.

Он кивает и срывается с места, со всех ног мчась к арене. Мы с Лайлой наблюдаем за ним, не произнося ни слова. Я не так давно знаю Клэя, но мне не понравилось серьезное выражение на его лице. Что такого важного о нем и Муре он хотел рассказать? И какое это отношение имеет к Колту?

– Как думаешь, я ему нравлюсь? – спрашивает Лайла, и я медленно поворачиваюсь к ней. Она все еще не сводит глаз с Клэя, чей силуэт становится все меньше.

Если мне правда хочется, чтобы у него появился шанс завязать с ней хоть какие-то отношения, я ни за что не передам ей его слова.

– Да, думаю, ты ему нравишься.

– Хм-м, это может быть интересно. – Лайла отбирает у меня кофе со льдом, делает глоток и тут же кривится. – Фу, отвратительно.

– Поэтому тебе и не стоило к нему прикасаться. – Я отнимаю у нее стакан и осушаю его. Божечки. Ай, мозг замерзает.

Лайла гладит на меня с довольным выражением.

– Какой же ты ребенок, подруга.

– Замолкни. – Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы. Нужно переключить внимание на что-то другое, плевать на что. – Ты чего выглядишь так, будто бежала марафон?

– А я бежала, – подтверждает она, все еще хихикая. – Думала, опаздываю.

– Ты и опоздала. Как всегда. – Я убираю книгу в рюкзак и поднимаюсь, нависая над ней. – Идем. Перед покупками нам нужно занести ненужные вещи в общежитие. Кстати, что ты хочешь взять?

– Не знаю. Может, новую футболку или худи. – Она встает вслед за мной и пожимает плечами. После этого мы бредем по коридору к выходу. – А ты?

– Хочу новую книгу и новое… белье, – тихо бурчу последнее слово себе под нос.

Лайла тут же застывает на месте.

– Собираешься встретиться с Колтоном?

– С какой стати это должно иметь какое-то отношение к Колтону? – возмущаюсь я, но чувствую, как жар лижет шею. Не стоило ничего говорить.

– Оу, сучка, ты краснеешь, – довольно говорит Лайла, притягивает меня к себе и крепко сжимает. – Можно прочитать его сообщения? Пожалуйста, пожалуйста!

– Ни в коем случае. – Вырываюсь из ее объятий. – Ты бы вообще не узнала о его сообщениях, если бы вчера не подкралась ко мне.

– А разве можно меня винить? Ты лыбилась как идиотка, пока печатала что-то на телефоне. Само собой, я захотела узнать, с кем ты там переписываешься. – Она локтем тычет меня в ребра и громко хихикает. – Когда случится это, я хочу знать все подробности. И я не приму «нет» за ответ.

Пока мы идем, я лишь качаю головой. Она невероятна, но именно поэтому я так ее и люблю. Она лучше всех.

Я стою перед зеркалом и изучаю свое отражение. Хлопковый бюстгалтер-бралетт с легкой подкладкой сидит идеально и делает мою грудь более округлой. По меньшей мере пятнадцать минут ушло на подбор идеального цвета. Лайла схватила синий и протянула мне его без единого слова. Он выглядит отлично, но в то же время невероятно просто. Хочется ли мне, чтобы он меня увидел в нем?

Закрыв глаза, я глубоко вздыхаю. Что это на меня нашло? Он даже не нравится мне так уж сильно. Он воплощает в себе все, что мне так напоминает Джефферсона. Плохой парень. Есть. Хоккеист. Есть. Повадки придурка. Есть. Но Колт глубже. В нем таится много всего, поэтому лишь частица того, что я заметила, меня заинтриговала.

– Ава? – В примерочную заглядывает Лайла, просовывая между стенкой и ширмой только голову. Она придирчиво изучает мое тело. – Я думала, ты умерла. Чего так долго?

– Не слишком просто?

Лайла цыкает, заходя внутрь, и становится позади. Ловя мой взгляд в отражении, она приобнимает меня за талию.

– Ты выглядишь прекрасно. Что бы ты ни надела. – Я улыбаюсь и накрываю ее ладони, лежащие на моем животе, своими. – Насколько помню, у тебя полно сексуального белья. Кружевного, сексапильного, откровенного. Этот комплект кажется спортивным, но как будто ты не сильно старалась. Он так и кричит о твоей уверенности. Доказывает, что тебе не нужно ничего слишком открытого, чтобы выглядеть по-королевски.

На глаза наворачиваются слезы. Я разворачиваюсь и обнимаю ее за шею.

– Я, мать твою, люблю тебя, Лайла. Очень сильно.

– И я люблю тебя, Мэйсон. – Она прочищает горло. – Надеюсь, ты не ждешь чего-то еще? Уж прости, но целовать тебя я не намерена.

Я отталкиваю ее, улыбаясь от уха до уха.

– Разве это не ты хотела потренироваться, прежде чем идти на свидание с Уиллом?

– Я же просила никогда больше о нем не вспоминать. – Она указывает на меня пальцем и прищуривается. Внезапно ее челюсть отваливается едва ли не до пола, а затем, резко вздыхая, она широко открывает рот. Я напрягаюсь, пытаясь понять ее странную реакцию. Что она задумала? Порывшись в моих вещах, она достает телефон и пихает его мне в руки.

– Что?

– Отправь ему фото. – Лайла аж сияет, излучая возбуждение.

– Нет. Это тупо. – Я качаю головой и вспоминаю наш с ним разговор в женском туалете. И чем я тогда буду отличаться от Джордан? Тем, что я ему нравлюсь?

– Это не тупо. – Она подходит ближе, пристально глядя мне в глаза. – Он хочет увидеться, но ты предпочитаешь его дразнить. Или я неправильно поняла твои сообщения?

– Может быть, и правильно. – Я не готова признать это вслух, но глубоко в душе считаю ее идею неплохой.

– Тогда отправь фото. И мы увидим, на что способен Колтон Томпсон, если он чего-то хочет. – Она пощипывает мои щеки. – Ну же, Ава.

– Ненавижу тебя, – шиплю я, но неубедительно.

Я становлюсь в красивую позу и подыскиваю угол съемки получше. Затем наконец делаю фотографию и таращусь на экран. На снимке видны только мои сиськи, а также часть плеч и живот с проколотым пупком. Боже, надеюсь, я об этом не пожалею.

Я: Насчет чего-нибудь приятного. По шкале от одного до пяти – насколько тебе нравится это?

И только отправив сообщение, я сразу блокирую экран, выключаю звук и убираю телефон в сумочку.

– Довольна?

– Я-то? – На лице Лайлы появляется дьявольская ухмылка. – Спроси об этом Томпсона.

– И почему я с тобой дружу? – Я качаю головой и выгоняю ее из примерочной. Затем быстро переодеваюсь и, когда уже собираюсь выходить, решаю проверить телефон. Не то чтобы я чего-то ждала, учитывая, что он на тренировке, однако Колтон меня удивляет.

КТ: Сто.

Я невольно улыбаюсь. Черт возьми.

На следующий день я пришла в библиотеку, чтобы закончить домашнюю работу по курсу массмедиа, потому что мне нужно добавить источники. Чем больше я учусь, тем сильнее убеждаюсь, что выбрала верный путь. Мне не хочется быть инфлюенсером, но я точно не отказалась бы от работы в медиаиндустрии, помогать знаменитостям и компаниям строить репутацию в социальных сетях, проводя PR-кампании и создавая контент. Последний пункт мой любимый. У меня самой в одной соцсети есть книжный блог, куда я выкладываю обзоры произведений, которые прочитала и полюбила, а также подборки картинок с эстетикой разных романов. Мой аккаунт еще растет, и у меня уже более тысячи подписчиков. К концу года я планирую достичь планки в две тысячи. Посмотрим, получится ли и хватит ли у меня времени на книжных парней.

– Чем занимаешься?

Рой бабочек расправляет свои крылья у меня в животе и начинает крутить пируэты. Я медленно поворачиваю голову и ловлю загадочный взгляд Колтона. У него темно-карие глаза с золотистыми вкраплениями. Я тону в них, пытаюсь дотянуться до берега, но куда бы ни посмотрела, везде вижу его.

– Ава?

Кто разрешил ему говорить так притягательно? Низким и хриплым голосом, воплощающим в себе чистый секс. Твою мать. Я запрещаю себе окидывать взглядом его тело, потому что тогда признаю свое полное поражение. Сосредоточив все внимание на его лице, я выдавливаю улыбку.

– Я точно знаю, чего не делаю.

Как он вообще меня нашел? Спросил у Лайлы, где я? Он не мог за мной следить, потому что я нахожусь в библиотеке уже два часа.

Колтон ухмыляется и устраивается в соседнем стуле.

– Не разговариваешь со мной, я прав?

– Умный мальчик, – киваю я и отвожу глаза, продолжая печатать.

Он ничего не отвечает, просто наклоняется и достает книгу из своего рюкзака. Я наблюдаю за ним боковым зрением, с каждой минутой нажимая на клавиши все медленнее и медленнее. Томпсон кладет свою книгу на стол и, опирается локтем о колено, рукой подпирает голову.

Я изучаю помещение и вздыхаю с облегчением, замечая, как пусто в библиотеке. Не сказать, что я не привыкла к такому. Здесь это обычное дело, и это одна из причин, почему мне нравится учиться именно в библиотеке. Мы с Колтоном сидим в дальнем углу, а кроме нас на этом этаже находится всего четыре человека. Два парня разместились ближе к выходу, они полностью погружены в своих книги, одна девушка развалилась в кресле-мешке с ноутбуком на коленях и книгой в руке, и, разумеется, мисс Льюис. Более безразличного библиотекаря я не встречала. Ей по большому счету плевать, чем занимаются студенты, пока они не шумят и не мешают читать романтические книги. Однажды я увидела ее с «Логовом гадюк»[18] и сомневаюсь, что теперь ей удастся меня удивить.

Мои руки нависают над клавиатурой, но пальцы отказываются шевелиться. Я втягиваю воздух сквозь зубы и неспеша опускаю взгляд. Колт положил руку мне на коленку и медленно скользит ею выше, под юбку. Он склоняется к моему уху и обдает кожу горячим дыханием, отчего мои соски мгновенно твердеют.

– По шкале от одного до пяти – насколько тихой ты можешь быть?

И он, черт возьми, победил. Шах и мат, Ава.

Глава 24. Библиотека и оргазмы

– Чем думаешь сегодня заняться? – Клэй не сводит с меня глаз, пока я поглощаю бургер и запиваю его «Пепси». – Я молчу, смотря куда-то сквозь него.

Чем думаю заняться? Оттрахать Аву до потери сознания, если смогу наконец зажать ее в каком-нибудь углу кампуса. Похоже, эта девчонка гребаный шпион, потому что умудряется передвигаться по территории университета и оставаться вне зоны моей досягаемости. Куда бы я ни шел, она либо уже упорхнула, либо ее вовсе там не было. Само собой, я мог бы дождаться ее у общежития или даже в комнате, однако охренеть как уверен, что ей хочется сохранить наши игры в тайне. Особенно от соседки.

– Колт? – Я выхожу из оцепенения и фокусирую взгляд на Клэе.

– Ты видел Аву?

Он тут же улыбается, всем видом демонстрируя веселый настрой. Мой друг знает, что она мне нравится и что мне пригодится его помощь. Не хочется разыгрывать очередную сценку.

– Видел.

Мне нужно вытягивать из него слова клещами?

– Когда?

– Вчера. – Клэй отпивает из своего стакана, наслаждаясь моментом. – Перед тренировкой. Она ждала Лайлу. Они собирались на шопинг.

Шопинг, черт подери. Когда я открыл сообщение и увидел ее сиськи в каком-то спортивном лифчике, а также плечи и еще один пирсинг, то ругался как безумец. Есть в ней нечто такое, что лишает меня рассудка. Словно у меня где-то имелся выключатель, и сейчас разум работал в одном режиме: абсолютная одержимость Авой. Я отчаянно жажду обладать ею, и не только в постели. Я хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни, и это пугает меня до смерти. Вдруг она никогда не почувствует того же? Пока что она просто дурачится и забавляется, и какое-то время я рад подыгрывать ей, но я себя знаю. Учитывая мои проблемы, мне нужно понимать, что я ей нравлюсь, а она в свою очередь знает о том, что нравится мне. Мне это необходимо.

– Знаешь, где я могу ее найти? – Я облизываю губы и сжимаю стаканчик в руке. Во рту сухо, как в Сахаре, поэтому я жадно припадаю к «Пепси» и только после этого ставлю газировку на стол.

– Она любит читать и вечно торчит в библиотеке. Насколько понимаю, она предпочитает заниматься там, а не в своей комнате.

– В библиотеке? Такого ответа я точно не ожидал.

– Чувак, ты и не представляешь, что она за дикая штучка. – Он откидывает голову и хохочет. – Вчера я выхватил у нее книгу, чтобы посмотреть, что она там читает, и увидел сцену секса. Вроде как там какой-то чувак впервые трахал свою сводную сестру.

На самом деле это меня как раз не удивляет. У нее пошлые мысли и грязный ротик. Это я и сам выяснил. Но библиотека? Хорошая девочка с дерзкими повадками – вот кто она такая. Не сомневаюсь.

– Сводную сестру, значит? Поэтому ты опоздал на тренировку?

– Завали, чувак, – тут же защищается Клэй и скрещивает руки на груди. – Хватит с меня и ее издевок, не сыпь соль на рану. К тому же я хотел рассказать ей о том тупом споре с Муром, но ее книжка сбила меня с толку, и все мысли вылетели из головы. Она просила позвонить, но не хотелось о таком рассказывать по телефону.

– Ну да, о таком по телефону не говорят, – подтверждаю я. – Ты должен извиниться.

– Именно. – Он озирается и кривит губы. – Надеюсь, он ничего не предпримет, понимаешь? Я не против надеть платье и накраситься, если и правда проиграю, но Хадсон обычно действует иначе, особенно если его раз за разом отшивать, как она.

– Он может попытаться, – цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки и напрягая челюсть. Если этот ублюдок хоть пальцем ее тронет, я его прикончу.

– Ого. – Придя в себя, я ловлю взгляд друга и замечаю, как блестят его глаза. Чего это он на меня так уставился? – А она тебе на самом деле нравится, да?

– Наверное.

– Так и знал. Чувак, так сейчас хочется тебя обнять, – бормочет Клэй.

– Иди на хрен, – ворчу я и встаю. – Увидимся завтра.

Он складывает руки на животе, успокаивается и смотрит на меня с растущим интересом. Клэй надоедливый придурок, но человека преданнее его я не встречал, и оттого знаю, что могу ему доверять.

– Ты идешь в библиотеку?

– Может быть. – Я ухмыляюсь и хватаю свою рюкзак. Ноги моей в библиотеке не было вот уже два года, но чтобы наконец увидеться с ней, я готов отправиться на гребаный край света.

– Мне все еще нужно с ней поговорить, – произносит он лениво. – Наверное, стоит пойти с тобой.

– Только, мать твою, посмей, – угрожаю я ему с улыбкой, и он снова смеется. – Счастливо, Клэй.

– Счастливо, Томп-суй, – тянет Клэй, и я показываю ему два средних пальца. Кретин.

Я разворачиваюсь и шагаю в сторону коридора. Затем быстро забегаю в мужской туалет, мою руки и закидываю в рот жвачку. Проведя пальцами по волосам, я глубоко вздыхаю и иду в библиотеку. Высока вероятность, что ее там не будет, а даже если я напишу ей и спрошу, где ее искать, она не ответит. У меня не остается выбора, кроме как просто положиться на удачу и надеяться на лучшее.

Я переступаю порог библиотеки, осматриваюсь и замечаю ее. Попалась. Губы растягиваются в улыбке, и я медленно бреду в ее направлении. Ава сидит ко мне спиной и печатает что-то на ноутбуке. Она совершенно не подозревает о моем присутствии, в то время как у меня при виде нее оживает каждая клетка.

Выходит, она меня приручила?

Остановившись позади нее, я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

– Чем занимаешься? – И замечаю, как она вздрагивает, медленно поворачивает голову и ловит мой взгляд. Ее губы размыкаются, и она смотрит на меня в оцепенении. – Ава?

Она приходит в чувство и расплывается в улыбке.

– Я точно знаю, чего не делаю. – Я обращаю внимание на то, что Ава сосредоточенно смотрит мне в лицо, и понимаю, что она пытается себя контролировать. А именно это я и хочу исправить. Я жажду, чтобы она лишилась контроля и ослабила оборону. Ради меня.

Хмыкнув, я придвигаю к ней стул и сажусь рядом.

– Не говоришь со мной, верно?

– Умный мальчик.

Ава отводит взгляд и продолжает печатать на своем ноутбуке. Она просто притворяется, ведь я вижу, что она за мной наблюдает. Я вытаскиваю из рюкзака книгу, кладу ее на стол, локтем упираюсь в колено и рукой подпираю подбородок, а другой открываю книгу. Мне чихать, что остальные думают насчет того, учусь я или нет, ведь это представление я устраиваю для нее.

Ава поворачивает голову вправо, изучает, чем занимаются другие посетители библиотеки. Она все еще пытается печатать, и это просто очаровательно. Какая преданность делу. Мой же взгляд прикован к ее телу, я рассматриваю каждую деталь. Красная футболка облегает ее грудь, подобно второй коже, отчего ее сиськи кажутся большими, а талия осиной, ну а черная юбка едва ли доходит до середины бедра.

Я осторожно пододвигаюсь к ней ближе и кладу руку ей на колено. Ава застывает. Пальцы перестают так быстро пархать над клавиатурой, а глаза устремляются вниз. Я наклоняюсь к ней, скольжу ладонью под юбку и шепчу:

– По шкале от одного до пяти – насколько тихой ты можешь быть?

Ава резко поворачивает голову.

– Сто, – выдает она.

Никто из нас не торопится прервать зрительный контакт. Я добираюсь до линии ее трусиков и пальцем через ткань потираю клитор. Один раз, второй, затем медленно и расчетливо вырисовываю круг. Она приспускается на своем стуле и чуть шире раздвигает ноги, чтобы мне было удобнее. Мне хочется заставить ее слететь с катушек, но пока создается впечатление, что это участь снова ждет меня. Она удерживает мой взгляд и упрямо хранит молчание.

Я хмыкаю, придвигаюсь и локтем облокачиваюсь на стол. Я смотрю ей прямо в лицо и скольжу пальцами ниже, ощущая, как она намокла. Да она сочится. Господи. Мое дыхание становится тяжелым и поверхностным. Член твердеет и упирается в молнию джинс.

Надавив чуть сильнее, я продолжаю массировать клитор через ткань трусиков, не сводя глаз с ее лица. Брови Авы сходятся на переносице, и она прикусывает нижнюю губу. По щекам растекается румянец, и из ее пучка выбивается несколько прядей. Ей становится все труднее и труднее не издавать ни звука, и меня это приводит в восторг.

Я отодвигаю трусики в сторону и скольжу в нее пальцем с невероятной легкостью. Ее глаза расширяются, и она тяжело сглатывает.

– Почему ты перестала печатать, Ава? Какие-то проблемы? – дразнюсь я, вытаскивая из нее палец. Она зыркает на меня, но продолжает молчать. – Я могу чем-нибудь помочь?

Ава качает головой и закрывает глаза. Большим пальцем я надавливаю на набухший клитор и потираю его. Она часто дышит и качает бедрами в такт моему пальцу. Она отчаянно хочет кончить, и я решаю побаловать ее, одновременно заставив нарушить слово. Она вдыхает и выдыхает еще быстрее, после чего поднимает руку к своей груди и сжимает ее, сильнее зажмуриваясь. С ее губ слетает тихий стон. Он скорее похож на писк, но сойдет и так.

Я наращиваю темп, и она мгновенно достигает кульминации, громко вздыхая во время оргазма. Ее ноги дрожат, и я, черт возьми, горжусь собой.

Ресницы Авы трепещут, и она неторопливо открывает глаза, устремляя взгляд на меня. Я поправляю ее трусики, а затем отодвигаюсь, чтобы насладиться ее поалевшим лицом. Пучок Авы растрепался, щеки красные, а грудь быстро вздымается и опускается. Она сверлит меня взглядом. Не представляю, что она ищет, но уже через секунду ладонями расправляет юбку и садится ровно.

– Кажется, на двойку, – говорю я со смешком. – От одного до пяти ты смогла сохранить молчание на двоечку. Точно не на сотню.

– Ненавижу тебя, – шипит она, но так неубедительно, но я разражаюсь смехом. Нет, малышка, это не так.

Собрав свои вещи, я убираю книгу в рюкзак и закидываю его на плечо, после чего поднимаются со стула. Забавно, что в этот миг ее взгляд падает на мой пах. Ава облизывает губы, глазами пожирая выпуклость в моих штанах. Хочется сказать ей, что такой эффект на меня производит только она, что только из-за нее я снова завожусь, как похотливый подросток. Столько всего хочется сказать, но я не могу. Сейчас не время и не место. По крайней мере, пока.

– Ты… уходишь? – спрашивает она с дрожью в голосе.

Я наклоняю голову, глядя ей в глаза.

– Пусть я и хочу остаться и трахнуть тебя, мне нужно идти. Надо сходить по магазинам.

Она поджимает губы, как будто злится. На меня? Или на себя? Я хмурюсь, наблюдая за ее смятением. Я исполнил свою роль отлично, но не было ли это слишком?

– Ладно.

Ладно? Мое достоинство только что удалилось, помахав ручкой. Оно растворилось в центре хаотичного вихря с именем Ава.

– Не хочешь пойти со мной? Но сперва мне нужно отнести вещи в раздевалку.

– У катка? Нет, спасибо, – огрызается Ава, хватая ноутбук и придвигая его к себе. Она фокусируется на экране монитора, словно меня больше не существует.

Я пропускаю пальцы сквозь волосы и пячусь.

– Тогда еще увидимся.

– Ага. – Зашибись, твою мать. Что говорит симпатичная тебе девушка после того, как ты доставил ей оргазм? «Ага».

Развернувшись на месте, я направляюсь к выходу. Плечи напряжены, голова кружится, но на сердце тяжко, оттого каждый шаг дается непросто. Мне нечем дышать, я почти задыхаюсь. Впервые в своей жизни я встретил девушку, которая переворачивает мой мир вверх ногами и лишает рассудка. Рядом с ней я чувствую себя живым, а вдали от нее – опустошенным. Ее поведение выбивает из колеи и раздражает, и это сводит меня с ума.

Дверь захлопывается за моей спиной, и я плетусь на каток. Десять минут – и я смогу пойти домой и устроить жалкую вечеринку на одного. Мне это необходимо.

Как только я захожу в раздевалку, то чувствую, как вибрирует мой телефон. Я вытаскиваю его из кармана и снимаю блокировку. Она отправила три новых сообщения, и я пока не уверен, что хочу знать их содержание. К черту.

Медовая: Я вроде как не думала, что ты уйдешь.

Медовая: Но извини, что сорвалась. Ты этого не заслужил. Мы с катком не в лучших отношениях, так что…

Губы растягиваются в легкой улыбке, и возникает ощущение, будто я снова могу дышать. А последнее ее сообщение вызывает у меня смех, отчего приходится прислониться лбом к стене, чтобы успокоиться.

Медовая: Спасибо за оргазм в библиотеке. Даже не знаю, благодарить тебя или злиться. Может, сходим завтра в кино? Там темно и обстановка намного интимнее.

Прежде чем ответить, нужно перевести дыхание. Я ни за что не стану в первый раз трахать ее где-то, кроме своей постели. Это даже не обсуждается, и я не передумаю ни при каких условиях.

Я: Я куплю билеты и пришлю тебе информацию. Но мы не будем трахаться в кинотеатре.

Медовая: Звучит как вызов.

Глава 25. Это не свидание

Какого хрена со мной не так? О чем я только думала? Разрешила ему отыметь меня пальцем. Снова! И где? В гребаной библиотеке. Я точно сошла с ума, раз позволяю делать Колтону с моей киской все, что ему заблагорассудится. А он, черт его подери, хочет всего.

– Ава? – Я поворачиваю голову и замечаю Грейс. Она улыбается мне и вопросительно приподнимает брови. – О чем задумалась?

– Ни о чем. Кое-что по учебе.

Лгунья. Томпсон несколько минут назад прислал мне сообщение и с тех пор не выходит у меня из головы. Я жажду отыскать способ избавиться от подобных мыслей. Отчаянно. Надеюсь, поход с ним в кино поможет. Нужно найти причину держаться от него подальше, и, если я узнаю его получше, такая причина может найтись.

– Да ну? – Лайла вперивает в меня взгляд, и в ее глазах читается хитрость. – Какие планы на вечер?

– Останусь в комнате, никаких планов, – вру я.

Лучшая подруга хмыкает, но не давит на меня. Вместо того она переключает внимание на свою соседку.

– А что насчет тебя?

– Мы с Калебом идем на свидание. Он хочет сводить меня в кино, но я не горю желанием. – В кино? Я не хочу, чтобы кто-то увидел меня с Колтоном. Это даже не подлежит обсуждению.

– И что он хочет посмотреть? – спрашиваю я невинно, прикидываясь заинтересованной. Как только она произносит название, я начинаю мысленно ругаться. Твою мать. Именно на этот фильм собираемся и мы.

– Он сказал, что сначала хочет поужинать, а потом сходить в кино, учитывая, что его сеансы скоро заканчиваются… но даже не знаю.

– Фильм обещает быть шикарным, – встревает Лайла, кусая банан и продолжая говорить с набитым ртом: – Ты хоть видела, кто в нем играет?

– А перед нами Лайла Бенсон в роли хомяка, – шучу я. В ответ она фыркает и показывает мне язык. И тогда я переключаю внимание на Грейс. – Актерский состав крутой, но история вызывает сомнения. Может получиться что-то вроде «Звездных войн», а я не поклонница.

Прошу, откажись.

– Серьезно? Это же легендарная франшиза! – Грейс сияет. – Ты упростила мне выбор, Ава. Мы точно пойдем в кино.

– Ура. – Я посмеиваюсь и пытаюсь придумать, что бы такое надеть, чтобы она меня не узнала. Но самый важный вопрос, которым стоит задаться: как одеться ему, чтобы никто не узнал его? Колтон Томпсон довольно известная в этих краях фигура, и его появление в кинотеатре с какой-то девушкой явно запустит волну слухов.

– Мэйсон, раз мы с тобой две сексапильные и одинокие сучки, почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе? – Лайла игриво шевелит бровями.

– Вообще-то, – я собираю все свои вещи и зашвыриваю их в рюкзак, – у меня свидание.

– Что?! – Лайла таращится на меня выпученными глазами, и на ее лице отчетливо читается шок.

– С кем? – У Грейс то же самое выражение, но еще она повышает голос, буквально визжа как банши[19].

Я закатываю глаза.

– Вы такие доверчивые. – Я поднимаюсь со стула и гляжу на них. – У меня появилась ранняя копия книги, которую я до смерти хотела прочитать, поэтому сегодня у меня свидание с новым книжным парнем, – вру я непринужденно, изо всех сил стараясь подавить улыбку.

– Когда я помру от скуки, то стану призраком и вернусь, чтобы преследовать тебя, ленивая ты задница, Мэйсон. Попомни мои слова. – Лайла указывает на меня пальцем, потом тоже встает и потягивается. – Может, это знак, что мне нужно позвонить Трэю?

– Нет, – выдаем мы с Грейс одновременно и после этого робко улыбаемся друг другу. Мы не подруги и не особо близки, но обе желаем Лайле лучшего.

– Почему нет? – ноет Лайла и косится на нас с непониманием, ее глаза едва не вываливаются из орбит.

– Потому что он тебе не нравится, и у него есть девушка, алло. – Я хватаю кожаную кутку со спинки стула и надеваю ее.

– И при последней вашей встрече перед расставанием вы, прежде чем посмотреть фильм, час препирались друг с другом. – Грейс застегивает свою куртку, поднимает книги со стола и прижимает их к груди. – Ты никогда ничего ему не обещала. Вы не встречались официально, но он уже вел себя, как козел. Ревнивый козел.

– С вами обеими никакого веселья. – Лайла подбирает рюкзак с пола. Я могу идти домой, потому что у меня занятия кончились, а вот у нее нет. У нее еще две лекции. – На следующей вечеринке я точно буду подыскивать себе какого-нибудь парня.

Надеюсь, это будет Клэй. Я постараюсь помочь им сойтись, потому что считаю, что из них получится отличная пара. Если придется, поговорю с Дрейком, пускай у нас и сложится чертовски неловкая беседа. Все мое общение с ним недавно прекратилось, потому что он вдруг пропал с моих радаров. Словно кто-то вынул из него шнур, проводивший электричество, и теперь у него нет энергии для поддержания взаимоотношений. Или порой он хочет поговорить, но тогда нет желания или сил у меня. Или я занята. Меня это не устраивает, и я хочу все исправить. Он мой друг детства. А это напряжение имеет нездоровую природу.

– Мы будем подыскивать парней, – поправляю я ее, выходя в коридор. – Я так же одинока, как и ты.

Лайла равняется со мной, зыркает на Грейс, и потом тянется к моему уху.

– Одинока? Или сохнешь по Томпсону?

У меня вздрагивают уголки губ, их касается крошечная улыбка. Но я качаю головой и ничего не говорю, ведь к нам присоединяется Грейс.

– Пока, Ава. – Она машет мне, а затем подходит ближе к Лайле и целует ее в щеку. – До встречи.

– Пока, – прощаюсь я и наблюдаю за тем, как она уходит, оставляя нас с Лайлой.

– Ты же пойдешь на встречу с Томпсоном, не так ли? – допытывается подруга с самодовольной ухмылкой. Я вздыхаю и пытаюсь придумать, как выбраться из этой ситуации. Не собираюсь я это обсуждать. – Ты, мать твою, зануда.

– Я тоже люблю тебя, подруга. – Я машу ей рукой, даже не глядя на нее. Я и правда намереваюсь почитать, но кроме этого хочу подготовиться к свиданию с Томпсоном.

Это не свидание. Это не свидание. Это не свидание.

Я повторяю эти слова и пытаюсь заставить себя в них поверить, но пока не получается. Я стараюсь убедить себя, что решила сходить в кино, дабы узнать его получше. Я хочу найти причины держаться от него подальше и не испытывать к нему симпатию. Мне не нравится оставаться в долгу, а я должна ему оргазм, вообще-то, даже два, но посмотрим, как пойдет. «Мы не будем трахаться в кинотеатре», – возникает в мыслях его сообщение, и я закашливаюсь. Оно определенно звучало как вызов.

Я замечаю его издалека и изучаю с ног до головы. Меня мгновенно охватывает облечение, потому что на нем черные спортивные штаны, худи и белые кроссовки. Спортивная и удобная одежда, словно ему чихать, как он выглядит. Я быстро сканирую парковку у здания – а вот и его «Лексус RX».

– Привет. – Я подхожу и останавливаюсь.

Томпсон смотрит мне в лицо, а потом переключается на тело. Я внимательно слежу за ним, больше всего на свете желая увидеть его реакцию, и он меня не разочаровывает. Его зрачки увеличиваются, отчего глаза обретают почти черный цвет. Когда дело касается нарядов, я всегда знаю, что подобрать, и сегодняшний вечер не исключение. На мне красное платье, черные колготки, кожаная куртка им в тон и похожего оттенка ботинки. Волосы собраны в высокий хвост, но пару прядей я выпустила, чтобы те обрамляли лицо. Никакой помады, только бальзам и тушь на ресницах.

– Привет, Ава. – Он ухмыляется. – Когда ты предупреждала, что опоздаешь, я не думал, что мы пропустим первые десять минут фильма.

– Грейс должна прийти сюда со своим парнем. Не хотела, чтобы она увидела меня с тобой. – Я жду, что он улыбнется мне в ответ, но этого не происходит. Он прячет руки в карманы и сразу хмурится. Да что с ним не так?

– Что ж, тогда идем, – говорит он сухо, и по коже пробегает дрожь. Он пропускает меня вперед, и мы заходим в кинотеатр, сразу же направляясь к стойке с закусками.

Девушка-продавец одаривает нас вежливой улыбкой.

– Хотите что-нибудь взять?

– Мороженое, – бормочу я, вставая на мысочки, чтобы лучше рассмотреть ассортимент. – С M&M's.

Губы Колтона дергаются, словно он пытается подавить улыбку. Затем он отводит взгляд и покупает два мороженых с M&M's. Мы ждем заказ в тишине, и по моему телу расплывается нервозность. Все идет не так, как я представляла. И как мне узнавать его получше, если он все время молчит и старается не смотреть на меня?

К черту. Возьму дело в свои руки.

– Часто заказываешь в кино мороженое?

– Почти всегда, – отвечает он, после чего забирает стаканчики и передает один мне. – Не сказать, что я часто хожу в кино. Предпочитаю смотреть фильмы дома в уюте.

И я. Черт возьми.

– Я вроде как заметила. – Между нами устанавливается зрительный контакт, и мы идем к залу. – Любитель «Нетфликса» и тайный почитатель «Диснея».

Томпсон издает смешок и качает головой.

– Для «Диснея» мне нужно настроение. Оно появляется нечасто и только в определенных обстоятельствах. Что касается «Нетфликса»… Ни разу не пожалел, что купил подписку.

Только я берусь за ручку двери, как с языка срывается вопрос.

– Какой у тебя сейчас любимый сериал?

– Почему это похоже на допрос?

– Раз мы пришли сюда, почему бы не узнать друг друга получше? – Его взгляд падает на мои губы, и мое сердцебиение учащается. Лишь мороженое в руке спасает мою кожу от перегрева. – Ну и?

Он стучит пальцем по носу и отстраняется.

– «Ты».

Я? Застываю на месте, а он же открывает двери. У меня уходит пара секунд на то, чтобы сообразить, что он имел в виду мой самый любимый сериал. Хьюстон, у нас проблемы. Вместо того чтобы найти причины не испытывать к нему симпатию, я обнаруживаю то, из-за чего меня к нему тянет. И какого хрена мне с этим делать?

Внезапно он хватает меня за руку и затаскивает в зал. Я отключилась на секунду.

– Прости, – шепчу я, пока он пробирается к дальнему ряду. Мы садимся, и я наконец осматриваю помещение. На сеанс явилось едва ли больше двадцати человек, и мы устроились довольно далеко от остальных. Мне нравится, что он специально выбрал такие места, чтобы я вся была только в его распоряжении.

– Ты слишком разоделась для той, кто не хотела, чтобы ее видели в моей компании, – говорит он тихо, как только мы оказываемся на местах.

– Не думала, что твой любимый сериал «Ты», – парирую я и сую в рот полную ложку мороженого. – Мне переживать?

– Не-е, я не серийный убийца. – Он тоже кладет себе в рот ложку мороженого. – А какой у тебя любимый сериал?

Сказать ли ему правду? Что это за вопрос такой?

– Вообще-то… – тяну я, и он поворачивается в мою сторону.

– «Ты»?

Я киваю, и он хохочет, склонив голову. Наконец успокоившись, он смотрит на меня, и на его лице появляется игривая улыбка.

– А мне стоит переживать?

– Кто знает? – Я ухмыляюсь. – Если хочешь, я легко могу процитировать Джо.

– Ты из таких фанатов? Знаешь цитаты? – Он косится на меня. – Немного по-гиковски.

– Я ботаник. Обожаю читать книги, пишу о них комментарии и выделяю лучшие моменты. Ну цитирую я по памяти фрагменты из любимого сериала, и что? В этом ничего такого.

– Ага, Клэй рассказал мне о книжках, которые ты читаешь. – Не похоже, что он осуждает, но говорит как-то зловеще. – О чем была та, которую он видел? Он что-то говорил о сексе сводных родственников.

– Может, однажды я прочту тебе этот фрагмент. Вслух. – Я подмигиваю, на что Тмпсон снова улыбается. Зачерпнув мороженое, он кладет его в рот и переключает внимание на экран; я поступаю так же. У нас будет время пообщаться.

Фильм идет уже некоторое время, но мне сложно сосредоточиться. Я не врала Грейс, когда говорила, что не люблю «Звездные войны», поэтому и эту ленту тоже не могу понять. Пускай химия между актерским составом, черт возьми, потрясающая, этого мало, чтобы избавить меня от скуки. Я устала сидеть с ровной спиной, поэтому наклонилась вперед, потом закинула ноги на передний ряд. Ничего не помогает, и от этого я жутко раздражена. В отличие от Томпсона. Он полностью погрузился в историю и не обращает внимания, что бы я ни делала. Или о чем думала.

Я начинаю качать ногой, и он останавливает меня, положив руку на мою коленку. Я смотрю на него и замечаю, что он хмурится.

– Тебе не нравится фильм? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Обычно я ухожу и жду подруг снаружи, но я до сих пор здесь.

– Нужно было сказать. – Его голос звучит тихо и мягко. – Мы могли уйти, прогуляться или заняться чем угодно другим.

– Ничего. – Я облизываю губы, и его взгляд опускается на мой рот. – Тебе, похоже, нравится.

Колтон поворачивается и смотрит мне в глаза. Он нежно обхватывает мои щеки, отчего я приоткрываю рот, не разрывая зрительного контакта. Кожу покалывает, сердцебиение набирает ход. Я тянусь вперед и осторожно запечатлеваю на его губах поцелуй. Закрыв глаза, я чувствую, как меня окутывает его теплое дыхание. Мы целуемся неторопливо, но отчего-то ощущения обострены. Я прикусываю его нижнюю губу, и от открывает рот, впуская мой язык. Я придвигаюсь ближе и кладу руку ему на грудь. Даже сквозь худи я чувствую, как колотится его сердце. Простое осознание того, какой эффект я на него произвожу, переполняет меня эмоциями. Парень, у которого было полно девиц на ночь, хочет меня так, словно я единственная девушка в мире. Будто он замечает только меня.

И как только я допускаю подобную мысль, то начинаю надумывать. Я его почти не знаю, а уже делаю выводы. Колтон Томпсон ни с кем не заводит отношений. Даже не спит ни с кем больше одного раза. Я всего лишь очередная девица на ночь, которая должна ему два оргазма, на этом все. Однажды я уже совершила ошибку, возомнив, будто парень способен измениться ради девушки. Так не бывает. Во всяком случае, пока они еще молоды. Все эти домысли только в моей голове, не стоит об этом забывать.

Я провожу ладонью по его груди, и он издает стон. Его член твердеет, и я прикасаюсь к нему сквозь ткань спортивных штанов. Колтон хрипит во время поцелуя, и я принимаю этот звук за разрешение. Я пробегаюсь пальцами по длине вверх и вниз, и он в эту же секунду хватает меня за хвостик и оттягивает его назад, срывая с моих губ шипение. Ладонью другой руки он накрывает мою грудь и принимается ее ласкать. Такое сочетание грубости и нежности для меня в новинку, но я понимаю, что мне это нравится.

Прерывая наш поцелуй, я касаюсь губами его подбородка, а затем смещаюсь ниже, к шее. У его парфюма древесный запах с имбирными нотками. От нашей близости моя кожа нагревается, и я присасываюсь к его шее, оставляя засос. Член Колтона под моей ладонью становится толще, а мой клитор пульсирует. Я невероятно сильно завелась и уже не обращаю внимания на то, где мы находимся.

Только я сильнее надавливаю на его член, как Колтон замирает. Он хватает меня за шею сзади и вынуждает посмотреть ему в глаза. Я не отвожу взгляда, пускай зрение и затуманено.

– Ава, я же говорил. Мы не станем заниматься сексом в кинотеатре.

– А я тебе сказала, что это звучит, как вызов. – Чего он так упрямится? Он хочет этого не меньше меня. – Позволь сделать тебе приятно.

– Целовать тебя было приятно, – произносит Колтон хрипло, и у меня перехватывает дыхание.

У него тяжелый взгляд, как если бы он смотрел мне прямо в душу. Он видит меня насквозь, а так быть не должно. Мне не нужны серьезные отношения. Меня, черт возьми, устраивает роль подруги с привилегиями, и в ближайшее время это вряд ли изменится. По крайней мере, не на первом курсе. И тем более мне не нужны отношения с тем, кого не будет рядом, как только учебный год закончится.

– Пожалуйста, позволь сделать тебе приятно, – шепчу я, и мои слова воздухом ложатся на его губы, пока мы смотрим друг другу в глаза. Я ничего не делаю, просто жду его решения. Если он не хочется, я не стану заходить дальше. – Прошу, Колтон…

Он глядит на меня молча, его брови сходятся на переносице, и затем он качает головой. Моя кожа вспыхивает, и я сажусь ровно в своем кресле. Его отказ ранит, и я морщу нос, изо всех сил стараясь не заплакать. Я убираю руку с его коленей и таращусь прямо перед собой, хотя ничего не вижу. Понятия не имею, чего он от меня хочет, потому что его поведение рядом со мной расходится с тем, что я слышала о нем.

– Хочешь остаться? – спрашивает он, и я пожимаю плечами. Мне все равно.

– А ты?

– Не особо, – бормочет он и встает. – Идем.

Мы молча направляемся к выходу, а у меня в груди тем временем зарождается неприятное ощущение. Он не подпускает меня. Руки прячет в карманах. Когда мы заходили в кинотеатр, он излучал нежность, а сейчас от его позы веет холодом. В чем бы ни было дело, это не важно. Мы не на свидании. Он мне не парень и даже не друг. Если он хочет разойтись в разные стороны, то волен поступать как ему вздумается.

Мы покидаем кинотеатр, и тогда я тянусь и распускаю хвостик. Волосы каскадом рассыпаются по плечам, и пару прядей я заправляю за уши. Я держу голову высоко и наблюдаю за тем, как Томпсон изучает меня сощуренными глазами.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, готовясь к его ответу. Отчего-то я его уже знаю.

– Я отвезу тебя в общежитие. – Он проходит мимо меня и направляется к машине. Я не двигаюсь и с каждым вздохом хмурюсь все сильнее. Ублюдок. Предсказуемый ублюдок. Вот и все.

– Знаешь, Томпсон, я пройдусь. – После этого я шагаю подальше от кинотеатра, делая мысленную пометку, что Колтон даже не пытается меня остановить.

Глава 26. Ничего особенного

– Колтон, хватит вести себя как урод, – срывается на меня Клэй, когда я скольжу мимо него.

Не нужно ныть, если отстойно играешь, неудачник.

– Хватит вести себя как ссыкло, – огрызаюсь я, откатываясь от него и стискивая клюшку крепче.

Сейчас вторник, и с каждым проходящим днем мое настроение все ухудшается. В субботу я провел несколько часов с мамой, получив ненадолго передышку. Но стоило сесть в машину, и улыбка растворилась, самое дерьмовое настроение, в котором я только бывал, вернулось. Сомневаюсь, что хоть раз улыбался с гребаного вечера того вторника. Все кажется незначительным и раздражающим. Терпеть не могу это состояние. Спасает меня только хоккей. Я выхожу на каток и в ту же секунду чувствую облегчение.

Тренировка вот-вот закончится, и пока все хорошо. Тренер точно знал, что делает, когда недавно устраивал нам адский денек. Все замотивированы, собраны и сто процентов своего внимания посвящают игре. Я не исключение, и накапливавшийся гнев совсем не мешает. Я бью так сильно, как могу, посылая шайбу в сетку. Так уж вышло, что ярость – мое топливо. Все мои сегодняшние подачи крепкие и достигают своей цели. В отличие от остальных ребят, ко мне тренер ни разу не придрался.

Я один из самых быстрых игроков в команде. Я чувствую игру. Внимателен к деталям и не позволяю себе лишиться концентрации ни на мгновение. Я живу хоккеем, он отражает мою суть. Он мое предназначение. В нем я хорош, и, боже мой, как мне было нужно самоутвердиться после той катастрофы, что произошла на встрече с ней. Я еще никогда не ощущал себя таким подавленным после вечера с девушкой.

– Томпсон. – Я гляжу на Бенсона. Он смотрит на меня, нахмурившись, и приподнимает клюшку, готовый передать шайбу мне.

Я изучаю его стойку, чтобы угадать угол, быстро киваю и скольжу туда, куда он отдаст пас. Разрезая лед, я ускоряюсь как раз в тот момент, когда шайба взлетает в воздух, и успеваю дотянуться до нее клюшкой в миг приземления. Я бью и наблюдаю за тем, как она залетает в «семерку»[20] прямо под перекладиной. Я поднимаю кулак в воздух и ликую.

– И вот куда мамочка складывает пирожки, чувак. – Я разражаюсь хохотом, подъезжая к Клэю. – Не дуйся. Тебе не идет.

Он награждает меня гневным взглядом, но молчит, его ноздри трепещут от злости. Затем хватает свою бутылку с водой и уносится прочь, от меня подальше. Порой он ведет себя как ребенок. Я не виноват, что он сегодня столько пропустил.

Заметив, что парни собираются вокруг тренера, я присоединяюсь к ним. Очередная подбадривающая речь. Он их произносит после каждой тренировки. На этот раз он хвалит наши усилия, но снова напоминает не терять самообладания и мотивации, потому что иначе нас ждет поражение.

Я почти не слушаю. Осматриваю арены и вижу группу чирлидерш, которые тоже решили потренироваться. Все девчонки привлекательны и с некоторыми из них даже можно весело провести время, но они не она. Поздравляю, кретин, ты снова пускаешь свой разум по замкнутому кругу. Гребаный цирк. Не представляю, что делать, чтобы ее впечатление обо мне изменилось.

– Ты отлично играл, Томпсон. – Я поворачиваю голову на звук голоса и ловлю взгляд Мура. Он опирается на свою клюшку, сияя самодовольной ухмылкой.

– Как и всегда, – отвечаю, отводя глаза.

– Не, чувак, сегодня ты играл иначе. – Он смеется и подкатывается ближе. – Почти весь день был похож на безумца. Никогда не видел тебя таким раздраженным на тренировке.

– К чему ты клонишь?

– Просто наблюдаю. Как и всегда. – Мур еще сокращает расстояние. – Ходит слушок, что ты в прошлый вторник ходил в кино. С какой-то потрясающей штучкой.

– Ты веришь всем слухам, которые слышишь? – Я хмыкаю, на моем лице не отражается ни одной эмоции.

– Не особо. – Он пристально изучает мои черты. – Ты ни с кем не ходишь на свидания, поэтому, когда до меня донесли, что ты ходил на свидание с какой-то телочкой, я был удивлен. Наверное, она особенная, Томпсон, раз ради нее ты решил нарушить свое правило.

Тренер отпускает нас с тренировки, но я не двигаюсь с места. Ненавижу этого урода. Более того, он напоминает мне отца – такой же манипулятивный придурок, убежденный, что своими деньгами может купить абсолютно все и всех. Нужно доказать ему, что он ошибается.

– Я не нарушал никаких правил, потому что у меня их нет. – Я приближаюсь к нему и останавливаюсь прямо напротив. Между нами едва ли есть пара дюймов. – И это было не свидание.

– Но ты ходил в кино с девицей, а ты так не поступаешь. – Черт. Она выносит мне мозги. И я становлюсь бестолковым. – Может, познакомишь нас? Ты обычно не против поделиться, правда? По крайней мере, с Роджерсом ты делишься своими телочками без проблем.

– Что я делаю, тебя колебать не должно. – Я снимаю шлем и пропитавшиеся потом волосы падают на глаза. – Я терплю тебя только ради команды.

– Ох, обожаю, когда ты говоришь честно, Томпсон. – Мур фыркает. – Как жаль, что ты не хочешь мне говорить, кто она. Это бы сэкономило кучу времени, но ничего. Я сам это выясню. Я тоже хочу себе особенную девочку.

Я качаю головой и оставляю его одного, скользя к раздевался.

Надеюсь, он отвяжется. Не хватало еще, чтобы он следил за мной. Уж кому-кому, а Хадсону Муру точно не стоит знать об Аве. Иначе он будет стараться выиграть дебильный спор с возросшей решительностью. Спор, о котором она до сих пор не в курсе. Черт подери.

Я захожу в раздевалку и подмечаю, что Клэй стоит в полотенце, обмотанном вокруг бедер. Он не в настроении и ни на кого не обращает внимания, полностью сосредоточившись на переодевании. Сейчас он проходит через фазу, во время которой ненавидит всех и в том числе себя. В такие моменты и оставляю его в покое и не предпринимаю попыток приободрить.

Сняв экипировку, я быстро принимаю душ и после так же стремительно натягиваю одежду. В раздевалке остались только мы с Бенсоном. Мы обсуждаем тренировку, пятничную и субботнюю игры и без конца шутим. Я рад, что мы снова общаемся нормально, как прежде. Он мне нравится, и становиться его врагом у меня нет никакого желания.

Мой телефон вдруг вибрирует, и я поднимаю его со скамейки. Отец хочется поговорить. И о чем на этот раз? Надеюсь, это не очередная дерьмовая попытка заманить меня домой.

– Ты идешь? – Бенсон останавливается у двери, и я качаю головой. – Ладно. Давай.

Подношу телефон к уху.

– Алло?

– Колт, привет. – Какого хрена? – Это Хелен.

Я не издаю ни звука и слышу, как она вздыхает.

– Мы можем пообщаться как взрослые хотя бы пять минут? Я не отниму много твоего времени.

– Я в прошлый раз вроде ясно выразился. Я не хочу с тобой говорить.

– О, я помню. – Она на секунду замолкает и прочищает горло. – И все же у меня есть рабочие обязанности, и мне приходится выполнять поручения, невзирая на то, хочу я этого или нет.

Гребаный придурок не отпускал ее далеко, и когда все успокоилось, тут же вернул. Дал повышение, новую должность, больше денег. Он дал ей все. И в то же самое время игнорировал мою мать, никогда не занимал себя мыслями о ее потребностях или хотя бы о состоянии. Лишь оплачивал ее счета, не более того.

– А звоню тебе с номера твоего отца, потому что знаю, что на звонок с моего номера ты бы не ответил. Но это важно.

Застегнув молнию на сумке, я поднимаю ее со скамейки и закидываю на плечо. Стены в помещении начинают давить, раздевалка словно уменьшилась в размерах. На лбу выступает пот, и я запускаю пальцы во все еще влажные волосы.

– В чем дело?

– Твой отец в следующем месяце устраивает грандиозную вечеринку. Он хочет, чтобы ты пришел…

– Не интересует, – перебиваю я ее, делая осторожный шаг в сторону выхода.

– Туда придут все твои будущие партнеры. Тебе нужно заводить знакомства. – Я зажмуриваюсь, потому что звук ее голоса переносит меня в прошлое. Все воспоминания выплывают на поверхность, словно я не тратил долгие месяцы на то, чтобы стереть их. – Ты скоро выпускаешься из университета, и если думаешь, что взять на себя обязательства будет легко, ты ошибаешься. Уже сейчас нужно начинать…

– У меня неплохие шансы стать профессиональным игроком, Хелен, – цежу я сквозь зубы. – И если у меня получится, мой отец может подтереться его планами сделать меня наследником его империи.

– Эрик уверен, что ты к нему присоединишься. Он даже не сомневается.

Усмехнувшись себе под нос, я качаю головой. Есть у моего отца такая особенность. В один миг он уверяет меня, будто хочет, чтобы я стал профессиональным игроком, а через секунду делится своими планами на следующие пять лет, в которые входит мое активное участие в его бизнесе. Он бредит, если считает, что я откажусь от своей мечты. Даже если случится худшее, и «Громовержцы» не подпишут со мной контракт, меня могут выбрать в другую команду, или я могу стать не связанным обязательствами свободным агентом. Я пойду на что угодно, лишь бы заполучить контракт.

– Что ж, я не разделяю его чувств. Как только я доучусь, то уеду из этого штата.

– Не пытайся прыгнуть выше головы, Колтон, – срывается она, наконец теряя терпение. – Я пришлю тебе информацию. Постарайся не забыть внести дату в календарь. Ты должен приехать.

– Только если вечеринка не пройдет в день игры.

– Об этом не переживай. Твой отец в курсе твоего расписания. – Сильно сомневаюсь, – хочется мне добавить, но я прикусываю язык. Не терпится завершить этот разговор.

Что-нибудь еще? – Я кладу руку на дверную ручку.

– Она уже так выросла… она скучает по тебе.

– Пока, Хелен. – Я завершаю вызов и убираю телефон в карман. Я не собираюсь играть в ее игры. Хватит. Больше никогда.

Я переступаю порог раздевалки и плетусь по коридору, одолеваемый роем дурных мыслей. Эта женщина умудряется сдобрить мой гнев щепоткой расстройства, отчего я лишаюсь мотивации что-либо делать. Родственникам вроде положено поддерживать друг друга, но мои мастерски умеют выбивать почву из-под ног. Отец притворяется, что его волнует мое будущее в качестве профессионального хоккеиста, хотя на самом деле… Уже планирует мое внедрение в его бизнес, потому что не верит в мой успех. Самое печальное, что меня это не удивляет.

Открывая дверь, я выхожу из здания и глубоко вздыхаю. Все будет хорошо. Просто неприятное стечение обстоятельств. Всего-то нужно отправиться домой и…

Я застываю на месте, когда понимаю, какая передо мной открылась картина. Кровь закипает, кожа горит как от ожога, а жилка на шее пульсирует так сильно, что в ушах стоит шум. Она здесь. Ава пришла, но не ко мне. Она с Бенсоном. Они идут к его машине. Он несет пару стаканчиков из местной кофейни, а у нее в руках нечто, похожее на коробку пончиков. Они ведь едут к нему, правда?

Стремительно пересекая парковку, я не свожу глаз со своей машины. Ее для меня больше не существует. Она такая же, как все остальные. Ничего особенного.

Открыв дверь, я запрыгиваю в салон, швыряю сумку на заднее сидение и завожу двигатель. Все тело напряжено, а руки дрожат. Я ругаюсь, мертвой хваткой вцепляюсь в руль и трогаюсь с места. Когда проезжаю мимо машины Бенсона, всего на мгновение наши взгляды встречаются. Ее губы разомкнуты, брови сдвинуты. Я в полном раздрае, но мне плевать. Они никто, и я ни за что на свете больше не позволю себе о ней думать.

Глава 27. Где твоя спальня?

– Не знаю, кто вывел Томпсона из себя, но уже вторую игру подряд он ведет себя как чертов робот. – Калеб, парень Грейс, громко хохочет, не отводя глаз от катка. Я сижу с ними рядом, а Лайла составляет компанию родителям на несколько рядов ниже. – Но кому какая разница? Мы побеждаем, вот что важнее всего.

– Да, никогда не видела его таким грубым и жестоким, – соглашается Грейс, тоже не отвлекаясь от происходящего на льду. – Он влез уже в две драки. Обычно он их избегает, пока не ввяжется вся команда.

Любопытно. Если расскажу им, что вывела его из себя я, как они отреагируют? Разумеется, я не считаю, что мир вертится вокруг меня, но в данном случае я точно имею отношение к происходящему. После похода в кино мы не виделись несколько дней, но тем вечером, во вторник, он так на меня посмотрел, что все стало ясно. Он меня ненавидит. Снова.

В пятницу я решила себе кое в чем признаться. Во-первых, хотя меня ранил его отказ в зале, я скучала по возможности написать ему. Наши переписки были лучшими минутами моих дней, пускай тогда я этого не осознавала. Во-вторых, никто меня не целовал, как он. Поэтому я проглотила гордость и отправила ему короткое сообщение. Просто чтобы прощупать почву. Я пожелала ему удачи на грядущих играх и спросила, как у него дела. А что получила в ответ? Ничего. Он даже не прочитал мое сообщение. Чудесно.

Я слежу взглядом за каждым его движением на льду. Из-за того, что Дрейк все детство был рядом, хоккей стал частью моей жизни. Мы с Лайлой порой играли с ним и не раз проводили время, выслушивая от него ценные замечания. Потому я понимаю, как выглядит талант, и Колтон Томпсон определенно изумительный игрок. Он скользит по катку, не прилагая особых усилий, и не сбивается. Я не видела, чтобы он болтался на льду без дела. И это если не говорить о том, что к игре он подходит с умом. Колтон пропускает через себя все происходящее, словно хоккей – часть его самого. На льду он живой и выглядит так привлекательно, что от него сложно отвести глаза.

Хлопаю Грейс по коленке, и она поворачивает голову.

– Да?

– Я подожду снаружи.

– До конца матча осталось десять минут, почему бы тебе не задержаться? – спрашивает Калеб, закатывая глаза.

– Потому что не хочу, – резко отвечаю я и тут же смягчаю свою интонацию улыбкой. – Увидимся на парковке.

– Конечно. – Грейс кивает и переключает внимание на каток. Калеб косится на меня чуть дольше нее, но затем и он переводит взгляд на игру.

Я медленно поднимаюсь и двигаюсь к выходу. «Пантеры Грейт Лэйк» разносят «Массачусетс», – и люди приходят в восторг. Им не нравится, когда я загораживаю обзор, но меня это не волнует. Мне нужен свежий воздух и пространство. От мыслей о том, что я могу пересечься с Колтоном еще и на вечеринке, мне становится не по себе. И на то много причин.

Как только добираюсь до ступенек, то слышу, что все вокруг начинают гудеть и суетиться. Я останавливаюсь, оборачиваюсь, и взгляд непроизвольно падает на Томпсона. Они с Дрейком несутся к воротам «Массачусетса» на полной скорости, оба сосредоточенные и решительно настроенные. Дрейк передает шайбу товарищу по команде, и в следующее мгновение Колтон забивает очередной гол. 6:2. Я тереблю сережки, не сводя глаз с центра катка. Меня переполняют чувства. Уже забытые. В некотором роде запретные. И, что важнее, совершенно недопустимые из-за того, что я хочу, чтобы он со мной сделал. Или хочу сделать с ним.

Но вдруг на мгновение между нами устанавливается зрительный контакт, и даже мысли в моей голове затихают. Колтон не отводит взгляда целую вечность, затем он отворачивается и скользит к своей команде. Ну и ладно. Я не позволю ему заполучить контроль над моей жизнью. Ни ему, ни любому другому парню. Я мастерски отточила искусство возведения личных границ и создания вокруг себя здоровой атмосферы.

Выйдя из здания, я глубоко вздыхаю. Пока не понимаю, чего жду от вечеринки, и даже не знаю, хочу ли пойти вовсе. Возможно, стоит явиться из-за Клэя. Я хочу, чтобы он сделал первый шаг и пообщался с Лайлой, а без моей поддержки он точно струсит и снова переспит с какой-нибудь случайной девушкой. Я вложила слишком много труда, чтобы пускать все на самотек. Разговор с Дрейком дался нелегко и прошел не слишком гладко, поэтому я не допущу, чтобы Роджерс испортил все, что я спланировала для него и моей лучшей подруги. Точно не в мою смену.

А как поступишь, если увидишь его с другой?

Громкий внутренний голос врывается в мои мысли, и я прислоняюсь к стене. Как я поступлю? Не имею представления. Это станет явным признаком того, что возникшие у нас странные взаимоотношения подошли к концу. И раз так, я со свободной душой продолжу себе жить так, как жила до тех пор, пока он не решил ворваться в мои будни. Мысленно ласково я хлопаю себя по спине за то, что не прыгнула в омут с головой и не подпустила его ближе. Я была для него очередной девкой на ночь. Качая головой, направляюсь к машине Грейс. Колтону Томпсону нет доступа в мою голову. Больше нет.

Я иду к столу, заставленному выпивкой, и стараюсь ним с кем не столкнуться. Дом набит битком, оттого передвигаюсь я медленнее, чем могла бы. «Пантеры» победили, Мур празднует день рождения, и по такому случаю тусовщики постепенно превращают дом его родителей в площадку для слэма[21]. Если гости умудрятся не сломать мебель и не повредить чужую собственность, я буду искренне удивлена.

– Куда идешь, красавица? – На талии возникает рука, и кто-то притягивает меня к своей груди. – Может, поздравишь меня с днем рождения?

– Прости, Хадсон. – Я впиваюсь взглядом в его лицо и лгу: – Я ухожу.

– Что?! Не гони, – повышает он голос, после чего хватает меня за руку и тащит за собой. Я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но ничего не получается. – Ты тусовалась не с теми людьми. А сейчас я научу тебя веселиться.

Научит? Мне от него ничего не нужно.

– Хадсон. Остановись.

– Ну же, малышка, не упрямься. Это мой хренов день рождения, и я хочу с тобой повеселиться. – Он притягивает меня к себе, и я грудью прижимаюсь к его боку, отчего из легких выбивает весь воздух. – Выпьешь со мной? Хотя бы стаканчик.

Стискивая зубы, я просчитываю варианты. В доме полно людей. Он не станет ничего предпринимать, пока мы не останемся наедине, в интимной обстановке, а это значит, что мне необходимо находиться там, где все меня видят.

– Что предпочитаешь? – Встав у стола, он жестом указывает на бутылки. Я беру банку пива и открываю ее под его пристальным взглядом. – Мне вроде как казалось, что ты любишь что-то покрепче.

– Да нет, хватит и этого. – Я давлю улыбку и делаю глоток. Пиво охлаждает внутренности и помогает успокоиться. Я вернусь к друзьям, как только он утратит бдительность. Стоило дождаться, пока Лайла доиграет с Калебом и Грейс в пиво-понг[22], а не отправляться на поиски выпивки самой. – А что насчет тебя?

Мур подмигивает мне, и на его лице появляется широкая улыбка. Он наливает себе рюмку текилы, опрокидывает ее и закидывает руку мне на плечо, снова притягивая меня ближе. Он трется носом о мою шею, и меня берет дрожь.

– Детка, ты так хорошо пахнешь. – Он присасывается к моей шее, и мои черты искажает гримаса. Я ставлю пиво на стол и локтем пихаю его в ребра. Как только его хватка ослабевает, я отскакиваю в сторону и упираюсь руками в бедра. – Какого хрена?

Я уже открываю рот, но кто-то отпихивает меня в сторону и прячет от Мура. Через мгновение я понимаю, что это Клэй.

– Оставь ее, мать твою, в покое.

– А ты ее новый рыцарь в сияющих доспехах? – Я отступаю в сторону и смотрю Муру в лицо. Он взбешен и сжимает руки в кулаки, хотя пока их не поднимает.

– Я ее друг, – предупреждает Клэй, его голос сочится яростью. – И когда я прошу оставить ее в покое, ты просто подчиняешься. Понял?

– Друг? – Мур громко смеется. – Скорее чувак, который не хочет проиграть в споре. Ты готов пойти на что угодно, лишь бы не дать мне победить?

Я застываю и молча моргаю. А потом снова. И снова. Спор? Они, мать их, спорили на меня? Я несусь вперед и останавливаюсь прямо перед ними. Клэй и Мур смотрят на меня в упор.

– О чем это он говорит? Что за спор?

– Ава, прости меня, – умоляет Клэй с поникшими плечами. – Я хотел сказать тебе раньше, но что-то постоянно мешало. И я все убеждал себя, что у меня еще будет время…

– Вы спорили на меня? – Каждую клеточку моего тела пронизывает гнев. – Ты с ним?

– Да, но это было до того… как я узнал тебя.

То есть, если меня не знать, то можно играть с моей жизнью?

– Он сказал, что трахнет тебя, а я сказал ему, что этому не бывать…

Больше не могу его слушать. Все звучит, как белый шум.

– И что должен сделать проигравший?

– Надеть платье и накраситься в последний день перед зимними каникулами, – делится Мур, довольный подавленным состоянием Клэя.

– А что получает победитель? – вытягиваю я информацию, не обращая внимания на то, что все меня слышат.

– Не знаю… – Мур стучит пальцами по бедру, притворяясь задумчивым. – Кажется, забыл. Давай спросим Томпсона. Он разбивал пари.

Голова идет кругом, перед глазами все плывет. Меня кто-то проклял? Потому что я не чувствую почвы под ногами. Я левитирую, утопаю в собственных эмоциях. Этот ублюдок тоже знал о споре? Он, черт его дери, разбивал рукопожатие?

– Колтон, ответь даме, что получает победитель? – И тут я понимаю, что он рядом. Я поворачиваюсь и ловлю его взгляд. Язык его тела нечитаем, он абсолютно спокоен, но его выдают глаза. В них виднеется паника.

– Бутылку на выбор, – на выдохе говорит он, и я готова развалиться на части.

Закрывая глаза, я набираю воздуха в легкие. Я ощущаю, как он приближается. От его присутствия моя кожа нагревается, и ее начинает покалывать. Но как только до меня в полной степени доходит, как они со мной поступили, я прихожу в ярость. Мне хочется всех их наказать, и я точно знаю, что делать.

Я резко поднимаю веки и протягиваю Муру раскрытую ладонь.

– Где твоя спальня?

– Наверху. – Сияя, он хватает меня и переплетает наши пальцы. Я ощущаю подкатывающую к горлу тошноту, но я еще не закончила. Я должна их наказать. – Идем.

– Ава! – кричит Клэй и обнимает меня за талию. – Не делай этого.

– Почему? Переживаешь, что придется надевать платье? – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Мне на это насрать. Я не хочу, чтобы он был рядом с тобой. – Он расстроен, но не знает, что предпринять, чтобы меня остановить.

– Стоило подумать об этом раньше. Теперь я жду не дождусь понедельника, чтобы увидеть тебя в платье и с мейком. – Я отворачиваюсь и позволяю Муру утащить меня наверх.

Прежде чем исчезаю из поля зрения, я оглядываюсь через плечо и замечаю Колтона. Он пожирает меня взглядом, а его челюсть напряжена. Он в ярости.

Так тебе и надо, придурок. Ты меня, твою мать, больше не интересуешь.

Глава 28. Казалось, ты мне нравишься

– Черт. Черт. Черт, – ругается Клэй, пальцами постоянно поправляя волосы. – О чем она, мать ее, думает? Переспать с этим кретином? Просто мне назло, чтобы раздавить меня?

– Ты должен был рассказать ей…

– Ой, иди нахрен, Томпсон. – Он грузно бредет к входной двери. И я понимаю, что он ушел, когда та громко захлопывается. Типичный Клэй. Я вздыхаю и прячу руки в карманы. Ждать ее то же самое, что сносить пытки.

Тридцать минут и сорок пять секунд спустя она спускается по лестнице. Невозмутимая и удивительно спокойная. От ее растревоженного состояния, возникшего из-за всплывшей новости о споре, не осталось и следа. Я скольжу взглядом по ее телу, изучая каждую деталь, как будто не делал этого за сегодняшний вечер уже тысячу раз. На ней белая юбка сильно выше колена, черный пуловер, облегающий грудь и кожаная куртка. Сколько бы я ни пытался отвести глаза, это бесполезно. В этом гребаном доме для меня существует лишь одна девушка. Я вижу только ее.

Ава распускает волосы, те рассыпаются по ее плечам, и в это мгновение меня начинает одолевать масса самых разных эмоций. Она поправляет прическу, пальцами расчесывая локоны. Похоже, она ушла в себя. На ее лице нет и намека на улыбку. Гнев испарился, собственно, как и мой. И в эту секунду я чувствую лишь облегчение – потому что знаю, что она в безопасности, – и ревность. Чем дольше я смотрю на нее, тем глубже в душу запускает когти это гадкое чудовище. Почему из всех парней она решила переспать именно с Муром? Зачем вообще поднялась с ним наверх? Не понимаю.

Лайла несется к ней, закидывает руки на плечи подруги и что-то шепчет на ухо. Они какое-то время не размыкают объятий, и внезапно сестра Бенсона разражается хохотом. Ава отстраняется и прижимает палец к губам, призывая Лайлу хранить молчание. Я хмурюсь, не отводя взгляда от ее лица. Не такой реакции я ждал. Они еще немного болтают, после чего Ава указывает в сторону входной двери. Лайла кивает и быстро уходит в дальние комнаты дома.

Ава же направляется к входной двери, а я следую за ней. Чихать, если она переспала с Муром, это не меняет моих к ней чувств. Просто хочется понять, почему… но пока безуспешно. Возникает ощущение, что мне нужна инструкция или какой-нибудь гайд. Как завоевать девушку, не выводя ее из себя каждую, черт возьми, минуту? Мне нужно пособие для чайников, потому что, когда дело касается ее, я безнадежен.

– И куда это ты собрался? – Кто-то кладет руку мне на плечо, вынуждая остановиться. Я суплюсь и, повернувшись, ловлю взгляд Бенсона.

– Из дома, – цежу я сквозь зубы и сбрасываю его руку.

– Прямо как Ава, – подытоживает он. – Оставь ее в покое.

– Я тебе не собачонка, Бенсон. У тебя нет права приказывать, что мне делать.

– По-твоему, ты мало дел натворил? Устроить спор…

– Спорил Клэй, не я. – Я теряю терпение. В висках начинает пульсировать, а перед глазами потихоньку плывет.

– И какая разница? Ты знал о пари и не попытался их остановить. Мур ее домогался, постоянно приставал, и все из-за тупого спора. Весело тебе было наблюдать за тем, как он пытается залезть к ней в трусы?

– А разве это сложно? Залезть к ней в трусы. В смысле, у тебя получилось довольно легко.

Как только последнее слово срывается с моих губ, в лицо прилетает кулак Бенсона. Я непроизвольно пячусь и в кого-то врезаюсь. Кто-то из тусовщиков громко вздыхает, кто-то радостно кричит, а некоторые аплодируют. Что за вечеринка без драки, верно? Я быстро стираю кровь с нижней губы и впиваюсь в Бенсона ледяным взглядом.

– Да в чем твоя проблема?

– Моя проблема – это уроды вроде тебя, которые считают себя всевластными и уверены, что могут делать все, что им заблагорассудится, – шипит Бенсон, сжимая кулаки. – Даже не смей идти за ней. Она тебе не игрушка.

– Зато тебе игрушка? – Мысленная пометка: Колтон Томпсон, ты гребаный кретин. – Я недавно видел, как она садилась в твою машину.

– Она, мать твою, моя подруга! – срывается он. И готов врезать мне еще раз, но кто-то становится передо мной, чтобы не дать Бенсону нанести новый удар. Я опускаю глаза и вижу его сестру. – Лайла, отойди.

– Почему Ава садилась в твою машину? Ты снова спал с ней за моей спиной?

– Она хотела поговорить. Мы просто друзья.

Я пользуюсь моментом и убираюсь из этого дома, однако за порогом застываю на месте.

Ава стоит на крыльце с телефоном в руке. Как только она отрывает от него взгляд и поднимает глаза, то тут же корчит гримасу. Затем убирает телефон в сумочку, разворачивается к ступенькам и сбегает по ним, не удостоив меня еще хоть секундой внимания. Я тяжело вздыхаю и несусь за ней, довольно быстро нагоняя.

Несколько минут она молчит, а потом останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– Чего тебе надо?

– Убедиться, что ты в безопасности.

– Ты опоздал примерно на неделю, Томпсон. – Она прищуривается. – Не припоминаю, чтобы тебя парила моя безопасность после похода в кино, когда я шла в общежитие пешком и одна.

– Прости за это. – Я сокращаю расстояние между нами на шаг и, вынуждая ее задрать голову, смотрю ей в глаза. – Прости за пари…

– Мне все равно. – Ава отворачивается и продолжает идти. Я следую за ней, и мы почти прогуливаемся вместе.

– Клэй хотел рассказать тебе обо всем…

– Мне все равно, – повторяет она, но на этот раз громче. – Что бы ты ни хотел сказать, мне неинтересно.

Раздраженно вздыхая, я пытаюсь успокоить шалящие нервы.

– Из-за этого пари он хреново себя чувствует и понимает, что поступил паршиво.

На этот раз она не пытается меня перебить, и я воспринимаю это, как хороший признак. Но длится это недолго. Она закрывает уши руками, намереваясь заглушить все звуки.

Я тянусь к ней и отвожу руки от ее ушей. В ту же секунду ее глаза распахиваются шире, а челюсть отваливается едва не до земли.

– Хватит вести себя как ребенок, – говорю я.

– Это я-то ребенок?! – Между ее бровями залегает складка. – Когда в последний раз ты смотрелся в зеркало? Такого ребенка надо еще постараться найти!

И награда за самое нелепое извинение уходит мне.

– Ава, я не это хотел сказать… – Я наклоняюсь, желая схватить ее за руку, но она шлепает меня по предплечью.

– Пошел ты, – шипит она яростно.

– Я просто пытаюсь попросить прощения. – Мне удается взять ее за руку и сжать ее запястье, чтобы не дать ей уйти. – Надо было самому рассказать об этом споре. Мур тебя не заслужил…

– Вот что ты обо мне думаешь? – Шокированная Ава дергает руку, пытаясь вырваться из хватки. – Что я доступная? И трахаюсь со всеми подряд?

– Я не это имел в виду. Я тебя не осуждаю…

– Я, мать твою, тебя ненавижу, Томпсон. – Я отпускаю ее, позволяя освободиться. Тяжело дыша, она открывает сумочку и лезет за телефоном. Мгновение спустя она протягивает его мне. Наклонив голову, я смотрю на экран, и внезапно все внутри меня стынет.

Фото красочное и четкое. Хадсон Мур на нем лежит на кровати с повязкой на глазах, а руки его привязаны к изголовью. На нем нет никакой одежды, кроме хоккейной перчатки, прикрывающей член. Она и не собиралась с ним спать. Просто хотела отомстить ему за то, что он посмел спорить на нее.

– Я не трахаюсь с кем попало, Томпсон. И уж точно не трахаюсь с теми, кто меня не уважает. – Ава вырывает свой телефон у меня их рук и убирает его обратно в сумочку.

– Ты была наверху больше получаса, и я…

– Мне нужно было дождаться, пока он потеряет бдительность. Он должен был поверить, что я хочу его. Поэтому ушло так много времени. – Скажет ли она что-нибудь еще? От ожидания я чувствую, как потеют ладони. Она глубоко вздыхает и наклоняет голову в сторону. – Не верится, что мне казалось, будто ты мне нравишься.

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает стучать так быстро и громко, что его удары глухими ударами отдаются в ушах. Ей казалось, я ей нравлюсь? Казалось? В прошлом времени? Нет уж. Так не пойдет. Я отказываюсь соглашаться с таким ходом событий.

Я пересекаю ее личные границы, обхватываю за талию и притягиваю к груди. Она упирается руками, пытаясь создать между нами дистанцию.

– Ты лжешь, – говорю я, удерживая ее взгляд.

– Не-а. – Она качает головой. – Внешность? В моем вкусе. Но личные качества? На сто процентов нет.

– Ты меня не знаешь.

– Я очень внимательная, Томпсон. И замечаю все. – Моя кожа уже полыхает. А от ее близости я схожу с ума.

Я поднимаю ее, вынуждая обхватить меня за талию и скрестить ноги за моей спиной. Она облизывает губы, ее дыхание сбивается.

– Что это ты делаешь? – шепчет Ава, вся ее бравада испарилась.

– Похищаю тебя. – Обнимая ее вот так, я принимаюсь идти в сторону квартирного дома. До него примерно двадцать минут, но я смогу ее столько нести без всяких проблем. – Похоже, только так можно заставить тебя выслушать меня.

Глава 29. Потому что я хочу

Всего секунда. Всего за секунду я теряю самообладание и превращаюсь в покорную идиотку.

Что в этом парне такого особенного? Только он один производит на меня такой эффект. Лишь он умеет проникнуть в глубины моей души с такой легкостью, и это пугает меня до смерти. Его поцелуи способны пробудить меня ото сна. Всего поцелуи, большего и не надо. Как же я попала. Когда он рядом, я даже мыслить ясно не могу.

– Поставь меня, – прошу я его, кажется, в тысячный раз, а он просто пожимает плечами. – Колтон, я не шучу. Поставь меня сейчас же.

– Зачем? – спрашивает он, ловя мой взгляд на мгновение.

В каком это смысле? Он несет меня вот уже десять минут и ни капли не устал, словно я легче перышка. На его лбу не выступает и капелька пота, он лишь иногда смещает руки для удобства. А еще ведет себя так, будто не происходит ничего необычного. Ненавижу его.

Или нет. Я больше не понимаю, что к нему чувствую. Он катает меня на эмоциональных качелях: то относится с теплом, то не обращает внимания – смотря в каком настроении окажется. К тому же мне известна его репутация, и я сама выяснила о нем не так уж и мало. Чего он от меня не отстанет? Почему он рядом, если может заполучить любую девушку? Я ничего не понимаю.

Я кошусь на него, стараясь исподтишка изучить его лицо. Он выглядит потрясающе, у меня мурашки по коже бегут от одного его вида. Глаза темного, насыщенного карего оттенка, пышные ресницы, прямой нос, полные губы и волевой подбородок. Вероятно, он немало времени проводит на улице, потому что на его переносице и ниже замечаю россыпь веснушек. Отчего-то это вызывает умиление, словно эта мелочь делает его приземленным. У меня они появляются летом, просто потому что я не люблю сидеть в четырех стенах. Мне нравится ходить по разным местам, и я предпочту повеселиться вне дома, чем расслабиться в комнате. Он такой же? Или нет? Я о нем почти ничего не знаю, и я ничего не предприняла, чтобы это изменить. Недопонимание та еще дрянь, и оно случилось по нашей вине.

– Колтон, я не убегу. – Услышав это, он переключает внимание на меня и немного замедляется. – Можешь поставить меня.

– Думаешь, я несу тебя поэтому? Потому что боюсь, что ты сбежишь от меня? – В его голосе слышны нотки веселья, и я хмурюсь.

– Почему же еще?

– Потому что я хочу. – В его глазах сверкают огоньки озорства. Мое сердцебиение учащается, а бабочки в животе решают устроить вечеринку. Только так я могу объяснить охвативший меня трепет. Безумие какое-то.

Вздыхая, я крепче обхватываю его за плечи, а затем снова опускаю взгляд на его рот и не без удовольствия смотрю на его улыбку, так и не сошедшую с лица. Сейчас, когда передо мной предстает не хмурый и сердитый Колтон Томпсон, он кажется еще более привлекательным. Со мной он другой. Пока я не ляпну что-то такое, что смутит его. Или разозлит. По крайней мере, я знаю о нем хотя бы что-то. Почему его нижняя губа как будто припухла? Без задней мысли я провожу по ней большим пальцем. Он корчится, когда я касаюсь припухшего места.

– Тебя кто-то ударил?

– Твой друг.

– Дрейк? – поражаюсь я, и он тут же фыркает. – Что смешного?

– Сразу угадала правильно. – Колтон улыбается и прижимает меня сильнее. – Вы правда просто друзья, да?

– Пф-ф, ну разумеется. Спать с ним отлично, но… – Я замечаю залегшую между его бровей складку. Он ревнует, и мое настроение внезапно повышается едва ли не до небес. – Я не хочу терять друга из-за того, что ничего для меня не значит.

Уголки его губ напряженно приподнимаются, словно он пытается не улыбнуться.

– Полезно знать.

Между нами воцаряется тишина, а мое тело наполняется теплом и радостью. Мне так хорошо, что я решаю рассказать ему правду обо мне и брате Лайлы.

– Я не спала с Дрейком той ночью, когда ты видел, как мы вместе уходили с вечеринки. Мы до утра в его комнате смотрели «Ведьмака».

Его лицо озаряет улыбка, и он смотрит на меня.

– Геральт отличный герой. Тоже смотрю этот сериал, – мягко сообщает Колтон. Он не сомневается в моих словах, а просто выбирает поверить.

Колтон делает еще несколько шагов и наконец ставит меня на землю. Достает ключи из кармана и вновь ловит мой взгляд. Он не произносит ни слова, лишь осторожно берет меня за руку и притягивает к себе. Я сопротивляюсь и ладонью упираюсь ему в грудь, чтобы притормозить. Однако кого я обманываю? Прикасаться к нему то же самое, что дотронуться до мечты.

– Кончай с этим. – И теперь мои трусики можно выжимать. Да ну его. Я втягиваю воздух, размыкаю губы и таращусь на него из-под ресниц. Колтон ухмыляется и наклоняется к моему уху. – Кончить для меня тоже может быть в меню вечера. Но позже. Сначала я хочу поговорить.

– Конечно, – бубню я и облизываю губы. – Поговорить.

Он вздыхает и на мгновение возводит глаза к небу.

– Если бы я хотел тебя трахнуть, то уже бы это сделал. Я бы не стал тащить тебя к себе домой. И уж точно не стал бы нести на руках. Подошел бы любой темный переулок. Или машина.

– А кто сказал, что мне это интересно? – Я приподнимаю бровь, изображая безразличие.

– Твой пульс. – Я скольжу взглядом к запястью и только сейчас осознаю, что он все это время его обхватывал. – И наверняка твои трусики.

Умник. Я отталкиваю его и захожу в здание, пока он придерживает мне дверь. Я поднимаюсь по лестнице и направляюсь к его квартире. Он держится позади и, уверена, наслаждается видом. Я спиной чувствую его взгляд, и он действует на меня сильнее любого физического контакта. От одной только мысли, что он смотрит на меня…

Мы наконец у него, я разуваюсь, снимаю куртку и вешаю ее на крючок. Мгновение колеблюсь, и тогда Колтон кладет руку мне на поясницу.

– Хочешь чего-нибудь перекусить?

– Нет, спасибо.

Он провожает меня в гостиную, и как только мы оказываемся в ней, включает свет. Когда я была здесь в последний раз, то думала, что Клэй станет моим другом. Я сразу же встряхиваю головой, стараясь избавиться от этих воспоминаний. Вот выполнит он условия спора, и я подумаю о том, чтобы простить его. Я слишком мстительна, чтобы спустить ему такое с рук.

– А как насчет пива?

– Нет. На вечеринке с меня хватила, – признаюсь я, подходя к дивану и плюхаясь на него. Колтон присоединяется и поворачивается ко мне, чтобы смотреть в глаза. У меня накопились некоторые вопросы к нему, поэтому, не дожидаясь, когда он поведет в этой беседе, я бросаю мяч на его сторону поля.

– Что случилось в кино?

– В смысле? – Колт облокачивается на спинку, подпирая голову рукой.

– Почему ты отказался? Ты распалился точно так же, как и я, а потом оттолкнул меня. Стал холодным и отстраненным.

– Я разве не говорил, что мне нравится тебя целовать?

– Говорил, – соглашаюсь я, вместе с тем доставая из сумочки резинку, чтобы собрать волосы в неряшливый пучок. – Но ты мог бы повести себя иначе. Не надо было меня бросать сразу после того, как отверг, тем более без объяснений.

– Я понял, что ты пошла со мной, только потому что подумала, будто что-то мне должна. Потому что хотела отплатить мне.

– Колтон, ты должен кое-что обо мне уяснить. – Я тычу в него пальцем. – Я никогда не делаю того, чего не хочу.

Он смотрит на меня, пальцами отбивая неровный ритм по дивану. Я жду, когда до него дойдет смысл моих слов. Мне хотелось вернуть ему должок, это правда, но еще хотелось сделать ему приятно. Он же вроде умный, чего он так долго догоняет? Когда он наконец начинает улыбаться, я понимаю, что он понял.

– Прости. Стоило объясниться. Теперь чувствую себя полным придурком.

– И правильно. – Я пожимаю плечом. – Почему ты не прочитал мое сообщение в пятницу перед игрой?

– Потому что увидел тебя с Дрейком, – сознается он тихо.

– И? – давлю я, намереваясь прояснить для себя на будущее несколько моментов. Могу ли я верить его словам? Значит ли это, что я ему нравлюсь? Потому что, если да… ох, черт меня дери.

– Я подумал, чтобы ты снова с ним переспишь. – Его голос падает на октаву, и у меня возникает желание захохотать. Вдруг брошенные им слова, пока я была на него на руках, обретают смысл.

– Ты потом ходил разбираться к Дрейку? Выяснять, что я делала в его машине? Говорил обо мне гадости?

– Я всегда так делаю. Говорю что-нибудь грубое и оскорбительное…

– Чтобы оттолкнуть людей. Отбить у них всякую охоту приближаться к тебе, иначе они могут узнать тебя настоящего. – Колтон громко сглатывает и немного меняет позу. – Тебе нужно что-то делать с этой твоей привычкой. Не у всех ангельское терпение. У меня точно нет.

– Ты не представляешь, как я сожалею, что предположил, будто ты переспала с Муром, что не рассказал о споре, что все это время был гребаным придурком, неспособным справиться со своими эмоциями. Твой первый год в колледже испорчен из-за меня и моих поступков. – Его слова много значат. Первый шаг к исправлению проблем – это понимание, какие ошибки мы совершили. Надеюсь только, что искренность в его голосе и глазах настоящие.

– Спасибо, – произношу я мягко. – Я тоже не святая. И тоже могу говорить грубости и мстить…

– Ты ураган. Именно так совсем недавно назвал тебя Дрейк.

– Так говорит и мой папа, – подтверждаю я с улыбкой, которая тут же переходит в зевоту. Который уже час? Когда я проверяла телефон на крыльце дома Мура, перевалило за два часа ночи.

– Знал бы, что ты хочешь спать, похитил бы тебя раньше. – Колтон встает с дивана и протягивает мне руки. И в эту самую секунду я начинаю нервничать. Что это значит? – Ты не будешь спать на диване.

Я принимаю его руку, позволяя поднять меня на ноги.

– Я могу вернуться в общежитие и поспать в своей кровати.

– Нет, – твердо произносит он, как будто это не обсуждается. Он принял решение. Колтон не ждет возражений. Он уверен, что я останусь.

– Я плохо перевариваю приказы.

– Это не приказ. – Он делает шаг мне навстречу, все еще не выпуская моей руки. – Пожалуйста, Ава, останься.

Так-то лучше… или нет. Он вынуждает меня сомневаться в собственных чувствах. В желаниях. В привычных предпочтениях. Его грубоватость в кино завела меня сильнее, чем что-либо другое, и это для меня в новинку. Я предпочитаю контролировать ситуацию, самой руководить парадом. Но Колтон Томпсон превращает меня в другого человека, просто находясь рядом.

– Ладно. – Я переплетаю наши пальцы и вижу, как подскакивает и опускается его кадык. Находить его слабые места так волнительно, в такие моменты я нахожусь на подъеме. Хочется узнать о нем больше, о его привычках и зависимостях. Я хочу узнать его. Настоящего его.

Колтон медленно направляется к своей спальне, и я следую за ним. Он открывает дверь, пропускает меня вперед, а сам останавливается у порога и смотрит на меня.

– Просто для ясности: я веду тебя в свою комнату не для того, чтобы заняться сексом.

– Мне оскорбиться? – дразню я его и вопросительно изгибаю бровь.

– Ты выглядишь уставшей. – Он обхватывает мои щеки и наклоняется, чтобы его глаза оказались на уровне моих. – И хотя, если ты вырубишься, пока я буду тебя трахать, моя самооценка взлетит до небес, я хочу, чтобы наш первый раз прошел не так.

Колтон целует меня в нос, отстраняется и выходит из спальни. Очутившись в ней, я могу думать только о его словах. Мой разум расчленяет предложение на составные части, и чем дольше я смакую его речь, тем лучше себя ощущаю. Наш первый раз. Он не хочет, чтобы это превратилось в интрижку на ночь. Не желает, чтобы все прошло как обычно, но что это значит для меня?

– Держи. – В мои руки утыкается что-то мягкое, и я вырываюсь из мира грез. – Можешь поспать в ней.

– Спасибо. – Я плетусь к его кровати, а он тем временем разворачивается и с одеялом подмышкой устремляется к двери. – Что это ты делаешь?

– Когда ты рядом, я собой не владею. – Он берется за ручку и удерживает мой взгляд. – Посплю на диване.

– Самая дерьмовая отмазка на свете.

– Что ж, дерьмовая или нет, но это правда. – Колтон подмигивает и переступает порог спальни. – Завтрак приготовлю я.

Он закрывает дверь за собой, оставляя меня одну. Я понимаю ход его мыслей и на самом деле валюсь с ног, но от этого его поведение не становится менее сбивающим с толку. Что произойдет утром? После завтрака? Мы будем говорить? Трахнет ли он меня потом? Или отошлет в общежитие?

Я кладу его футболку на кровать и быстро нахожу ванную комнату. В остальных помещениях квартиры царят мрак и тишина. Я пытаюсь двигаться без единого звука. Вряд ли он так быстро заснул, но у меня нет намерения привлекать его внимание. Я без сил и постоянно зеваю. Лучше столкнуться с ним, когда отдохну.

Закрывая за собой дверь, я мчусь к его кровати и стремительно переодеваюсь. Его футболка мягкая, и ее длины хватает, чтобы прикрыть мою задницу. Не сказать, что меня это удивляет… он намного выше меня. Я забираюсь под одеяло и устраиваюсь поудобнее, сворачиваясь в позе эмбриона. Когда он рядом, я чувствую себя в безопасности, и даже в его спальне это ощущение никуда не девается, хотя я одна. В итоге я отключаюсь куда быстрее, чем полагала.

Глава 30. Из врагов получаются лучшие любовники

Я сижу на диване с ровной спиной в собственной гостиной и никак не могу успокоиться. Какого хрена сейчас было? Какого черта мне снилась Хелен? О том, как целую ее в своей машине? Мне уже давно подобное не снилось, и я совсем не ждал такого поворота.

Я тру ладонями лицо, избавляясь от остатков сна. Поднимаю руки, вытягиваю над головой и встаю на ноги, хватая со стола телефон. Восемь сорок утра. После этого прислушиваюсь к тишине, царящей в квартире. Она все еще спит, и мне не хочется ее будить. Для начала нужно приготовить завтрак. Может, стоит уже признать, что я пойду на что угодно, лишь бы она задержалась у меня и согласилась провести со мной день?

Никогда я не был таким подкаблучником, как сейчас. Просто нелепо.

На лице непроизвольно возникает улыбка, и я молча иду в ванную. Закрываю дверь и быстро умываюсь. Зря я вчера решил пить. Щетина на щеках стала более видимой, и я не уверен, что она мне нравится… потому что не уверен, что щетина понравится ей.

Да боже! Кто-то должен помочь мне взять себя в руки. Пока что у меня такое ощущение, будто я застрял посреди бермудского треугольника, а в моем случае – треугольника Авы. Впервые за двадцать один год я чувствую себя как потерянный юнец. Очень потерянный и неисправимый юнец.

Как только я оказываюсь на кухне, то открываю холодильник и изучаю его содержимое. Яичница с тостами отличный вариант. Надеюсь, она будет довольна. Не хочется лишать себя шанса провести с ней день готовкой блюда, которое она откажется есть.

Следующие пятнадцать минут я готовлю для нас завтрак. Кухня наполняется различными звуками, но ее я слышу сразу. Она на цыпочках выходит из спальни и останавливается в дверном проеме. Я ощущаю ее взгляд, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Кожа нагревается, а сердцебиение учащается. Действует она на меня просто… невероятно. Никогда бы не подумал, что кто-то может производить на меня такой эффект.

– Доброе утро, – произношу я, не глядя на нее. Почти пришло время разбивать яйца на сковороду, и мне не хочется напортачить.

– Доброе утро, – вторит мне Ава, переступает порог и подходит ко мне. – Пахнет вкусно.

– Надеюсь, на вкус тоже будет ничего. – Я кошусь на нее. Мне не удается прочитать выражение лица Авы. Озорство, счастье и… черт возьми.

Стоит опустить глаза на ее грудь, и я сразу понимаю, что она меня хочет. Сквозь ткань футболки видны ее торчащие соски, и внезапно у меня пропадает аппетит. По крайней мере, к яичнице. Я выдыхаю через ноздри и прочищаю горло.

– Можешь, пожалуйста, вытащить две тарелки из шкафчика?

– Конечно. – Она отворачивается и удаляется, мимоходом кончиками пальцев проводя по моей руке. У меня все силы уходят на то, чтобы не послать этот завтрак куда подальше и не забросить ее на плечо. У меня есть план, и я несмотря ни на что намерен его придерживаться. Трахнуть ее можно будет и позже… или сейчас?

– Мы легли спать довольно поздно. Не думала, что ты встанешь так рано. Или ты ранняя пташка? – спрашивает она.

– Всегда по-разному. Если нужно куда-нибудь ехать, я встаю гораздо раньше, чем нужно. Но если есть шанс поспать, я его не упущу. – Выключив плиту, я обхожу кухонный остров и направляюсь к столу, затем выкладываю яичницу и возвращаюсь к столешнице за тостами и «Нутеллой». Хочется дать себе из прошлого пять. Утро превратилось бы в кошмар, если бы я ничего не купил и в холодильнике было пусто. – Будешь кофе или чай?

– Лучше кофе. – Ава забирает у меня из рук тарелку с тостами и ставит ее на стол. – Тебе помочь?

– Нет. – Так и думал, что она предпочтет кофе, а потому сварил его, как только пришел на кухню. Я разливаю его по двум чашкам и возвращаюсь к ней. – Тебе нужна?..

Она машет вилкой, и я давлюсь смехом. Она всегда на шаг впереди. Я падаю на стул, поднимаю вилку и смотрю ей в глаза.

– Приятного аппетита, – бормочет Ава, откусывая от тоста.

– Спасибо. И тебе приятного аппетита.

Мы едим и болтаем. О колледже и наших специальностях, о фильмах, которое недавно посмотрели. Вести с ней светскую беседу легко и приятно. Она ничего из себя не корчит, и я безмерно наслаждаюсь нашим разговором. Я тоже не пытаюсь никем прикидываться, рядом с ней я остаюсь собой.

Я задаю ей вопросы о родном городе и осознаю, что он всего в получасе езды от моего. Будь она постарше, мы бы наверняка уже познакомились, ведь с Дрейком я познакомился до поступления в колледж. Наши команды старшеклассников не раз встречались на катке.

– Мой папа самый крутой человек на свете. – Она делает глоток кофе и приподнимает бровь. Я убираю пустые тарелки в посудомоечную машину, и тогда на столе остается лишь миска с печеньем M&M's. – Он задал довольно высокую планку.

– Постараюсь соответствовать твоим ожиданиям. – Я кусаю печенье и запиваю его кофе. – Никогда не думал, что буду соперничать с чьим-то отцом.

Ава замирает, и ее глаза немного расширяются. Отодвинув чашку, она опирается локтями на стол и подпирает подбородок ладонями, затем принимается внимательно смотреть мне в глаза – пронзительно, но я не отвожу взгляда. Позволяю ей видеть меня таким, какой я есть.

– Я хочу задать тебе вопрос, но ты должен пообещать не врать.

– Я никогда не вру.

– Все врут. – Она закатывает глаза, и я напрягаю челюсть.

– Если мне кажется, что что-то касается только меня, то я это просто держу при себе. Я не слишком открыт с людьми, да и не любитель поболтать, – объясняю я, после чего ставлю чашку и склоняюсь над столом. – Но я не вру.

– И ты никогда не врал?

– В прошлом врал, но прекратил. – Тело расслабляется, и я вздыхаю. – Моя ложь привела к ужасным событиям. Из-за нее пострадал дорогой мне человек. Последствия моих поступков будут преследовать меня вечно, поэтому у меня не осталось сил на ложь. Она того не стоит.

Мгновение Ава молчит и смотрит на меня не моргая. Затем на ее лице возникает неуверенная улыбка.

– Тогда интересно, сколько же людей знают тебя на самом деле. Потому что что-то подсказывает, мне хватит и одной руки, чтобы их посчитать.

– Никто, – признаюсь я, и ее губы размыкаются. Уверен, она думала, что я назову хотя бы Клэя, но в этом случае я бы соврал. Всего обо мне не знает даже лучший друг. – Но ты оказываешься в опасной близости от гадкой правды, которую я от всех скрываю.

– В тебе нет ничего гадкого, Колтон.

– Ты не знаешь…

Она перебивает меня с ухмылкой.

– Это правда, но я собираюсь это исправить.

Я хохочу, качая головой.

– Жду с нетерпением. – Я облизываю губы. – О чем ты хотела спросить?

– Я тебе нравлюсь?

Сказать ей правду или отшутиться? Если мне хочется, чтобы она задержалась в моей жизни, есть только один выход.

– Да, нравишься. Ты мне нравишься. Мне казалось, это так очевидно, что даже стыдно становится.

– Очевидно и сбивает с толку, – произносит она и поджимает губы. – Ты мне тоже нравишься, но…

– Но? – хмурю я брови.

– Ты ни с кем не заводишь отношений, – выпаливает Ава и зажимает чашку кофе между ладоней. – И прежде чем пойти в колледж, я обещала себе то же самое. Сейчас меня интересует только секс без обязательств. По крайней мере, на первом курсе.

– Для меня это последний курс.

– И это еще одна причина, по которой я не хочу ничего серьезного. – Она подносит чашку к губам, но тут же ставит ее обратно. – Ты можешь себе представить, каково это – влюбиться в кого-то и попрощаться с ним, как только он выпустится? Не знаю, как ты, Колтон, но мои чувства не управляются пультом. Я не могу отключить их, когда захочется.

– Никто не может. – Внизу живота зарождается и расплывается незнакомое чувство, наполняющее душу печалью. – После выпуска я планирую подписать контракт с «Громовержцами» и уехать в Калифорнию. Или в любой другой штат, если смогу найти команду.

– А я останусь здесь. На следующие три года.

Мы оба замолкаем, и я почти физически ощущаю, как в голове крутятся шестеренки. Они мучительно медленные, но только так у меня получится найти решение. Если мое прошлое чему меня и научило, так это тому, что все может измениться. Ничто не высечено в камне. Кроме одного: я отказываюсь принимать тот факт, что ее может не быть в моей жизни.

– Тогда как насчет того, чтобы быть врагами с привилегиями?

– Почему врагами?

– Из них получаются лучшие любовники, разве нет? – На моем лице расцветает улыбка, и я ей подмигиваю. Она уже далеко не враг, но меня веселит возможность ее подразнить.

– Мы еще не проверяли эту теорию. – И тут я понимаю, что она снова в игре. В ее изумрудных глазах загорается огонек озорства, но вместе с тем они кажутся такими темными, что становится ясно – еще в них плещется желание.

– У нас впереди целый день. – Я выбираюсь из-за стола и делаю шаг в ее сторону. – Чтобы проверить теорию. – Она не сопротивляется, когда я протягиваю руки, чтобы помочь ей встать, а затем поднимаю ее, вынуждая обхватить ногами мою талию. – Кроме того, я все еще голоден.

– И что ты собираешься есть? – произносит она на выдохе, обнимая меня руками за шею.

Я игнорирую ее вопрос, а просто несу в свою спальню. Прежде чем я ей отвечу, нужно обсудить кое-какой момент.

– Колт?

– Если мы будем врагами с привилегиями, то спим только друг с другом. Я только твой, а ты – моя, – говорю я хрипло, чувствуя, как она вздрагивает. – Тебя это устраивает?

Ее взгляд полон вожделения, и моя кожа с каждой секундой горит все сильнее. Я распахиваю дверь спальни так, что та бьется о стену, а затем опускаю Аву на свою кровать и останавливаюсь у нее между ног. Положив руки на ее бедра, я приподнимаю их, ласково касаясь кожи, и снимаю трусики одним резким движением. Затем раздвигаю ее ноги, сгибаю в коленях и едва не рычу, когда вижу, как она намокла. Я с трудом сглатываю и смотрю ей прямо в глаза.

– Тебя это устраивает, Ава? Ты готова быть моей?

– Да, – щебечет она, и я становлюсь на колени, подтягивая ее к краю кровати.

– Тогда устраивайся поудобнее. Я собираюсь приступить к десерту.

Глава 31. Ты идеальна

Колтон легонько целует меня с внутренней стороны бедра, и по коже прокатывается волна мурашек. Его нежные поцелуи и мягкие губы почти лишают меня рассудка.

– Какая красивая маленькая киска, – резковато хрипит Колт, очутившись напротив моего клитора. Затем он засасывает его в рот. Я вцепляюсь в одеяло, зарываясь в него пальцами. Ощущение времени и пространства растворяются в мгновение ока. Я ощущаю только его, и это чувство сводит с ума, вынуждает мое сердце пропускать удары. Мне настолько хорошо, что все разумное летит к черту.

Он посасывает и лижет, медленно и нежно кружа вокруг клитора. Не агрессивно и жестко, как порой умудряются делать парни. Колтон полностью погружен в процесс, он засовывает руки мне под футболку и кладет их на бедра, после чего неторопливо продвигается выше. Вскоре он накрывает мою грудь и принимается играть с сосками, отчего с моих разомкнутых губ срывается стон.

Я ловлю взгляд его потемневших глаз и в это мгновение осознаю, что он за мной наблюдает. Ему хочется запечатлеть каждую мою эмоцию, каждый стон, каждый вздох, причиной которых стал он. Он скользит языком ниже, дразнит меня, полизывая киску, и я выгибаю спину, раздвигая ноги шире. Я не разрываю наш зрительный контакт и замечаю, что в его глазах пляшут огни. Он заводится от мысли, что доставляет мне удовольствие. Я разгорячена, возбуждена, все тело покрыто потом, а сердце рвется из груди. Его волнуют только мои желания.

Колт вводит в меня палец, и я стону, прикрывая глаза рукой. Он входит и выходит, но перестает творить свою магию с моим клитором.

– Ава.

Я отвожу руку в сторону и пытаюсь сфокусировать на нем взгляд, хотя перед глазами все плывет.

– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Хочу видеть, как ты кончаешь, ощутить твой вкус на языке. Сделаешь это ради меня?

– Да, – выдыхаю я. – Пожалуйста, продолжай, я так близко…

На его лице возникает самодовольная ухмылка, и через мгновение он снова опускает голову и губами захватывает клитор. Я очень мокрая, а он своим горячим дыханием опаляет мою нежную кожу, доставляя мне невероятное наслаждение.

Внезапно Колтон сгибает палец внутри меня, не прекращая лизать клитор, и я стону, пальцами вцепляясь в его волосы.

– Ох, твою мать! – выкрикиваю я и приподнимаю бедра в такт его движениям. Вверх и вниз, входит и выходит, губы и язык. Он набирает темп, предугадывая мое желание, и доводит меня до грани, не останавливаясь. Я кончаю через считанные секунды, позволяя ощущениям завладеть каждой клеточкой. Я парю, охваченная негой, и непроизвольно поджимаю пальцы ног, содрогаясь всем телом.

– Какая ты сладкая, – произносит он, целуя меня в колено. – Как мед.

Улыбаясь от уха до уха, я подпираю голову рукой, согнутой в лотке, и гляжу на него. Тело все еще не отошло от оргазма. Я в эйфории и не уверена, испытывала ли нечто подобное раньше.

– Такого мне еще не говорили.

– Правда? – Он с силой стискивает мое бедро. – Значит, парни, с которыми ты была, кретины.

– Или просто ты льстец.

– Я? Льстец? – Колтон искренне хохочет и поднимается. – Я ворчун. Самый ворчливый из ворчунов.

Я таращусь на его выпуклость в боксерах, и внизу моего живота вновь зарождается пламя. Он заведен и возбужден, и в воспоминаниях всплывает, каково было трогать через ткань его толщину. Наверняка в обхвате он такого размера, с каким я раньше дела не имела.

– Ты не ворчун, – возражаю я. – Просто ты… другой.

– Надеюсь, в хорошем смысле. – Он ухмыляется, обхватывает свой член, и я резко втягиваю воздух. – Если ты не хочешь секса, все нормально.

Колтон видит меня насквозь, и я вздыхаю, сажусь на кровати и придвигаюсь к нему ближе. Подняв на него глаза, я кладу ладонь на его выпуклость.

– Только пообещай не торопиться и быть нежным. – Я скольжу рукой вверх и вниз, ощущая, как он содрогается. – Ты, похоже, куда больше того, к чему я привыкла.

Колтон прищуривается, его брови сходятся на переносице. Он размышляет над моими словами, и вскоре до него доходит их смысл. Его губы растягиваются в удовлетворенной улыбке. Я только что здорово повысила его самооценку. Как будто она и так не доходила до небес.

– Снимай футболку, – приказывает он, стягивая с себя боксеры. – Ава. Снимай.

Если он думает, что я могу что-то понимать, пока он стоит передо мной голый, то он ошибается. Его тело образец совершенства. При виде его накаченного пресса и рельефных мышц груди и плеч мой рот наполняется слюнями. В его мускулистых рук меня не покидает ощущение, будто я в раю, а из-за его длинных, идеально проработанных ног мое воображение уносится вскачь. Колтон Томпсон, без сомнений, предел мечтаний, мне достаточно смотреть на него, чтобы ощутить оргазмическое состояние.

Приятно познакомиться, я Ава Бестолковая Мэйсон.

– Ава, ты все еще в моей футболке. – Колтон подходит ближе, становится между моих ног и ставит колено на кровать. – Снимай ее.

Я закатываю глаза, отчасти смущенная своей реакцией. С каких это пор мне нравится, когда мне указывают? С каких пор я такая послушная? Да с тех пор, как в моей жизни объявился гребаный Колтон Томпсон, черт подери.

Он приподнимает мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Я тяжело сглатываю, а мои соски тут же каменеют. Он склоняется и глядит прямо на меня.

– Ч-что?

– Если я велю тебе что-то сделать, ты подчиняешься, – заявляет он, и мне тут же хочется возмутиться. Я не его игрушка, я… – Если чего-то хочешь, ты об этом говоришь мне. Не молчи. Пожалуйста.

И в эту секунду я готова делать с ним что угодно. Что бы нам ни пришло на ум.

– Я хочу тебя, – выдыхаю я, стягивая его футболку и отбрасывая ее в сторону. Я кладу руку на его член, глажу его и после этого скольжу ниже, нежно обхватывая его яйца. Он втягивает воздух сквозь зубы, резко отстраняется и тянется к прикроватному столику, чтобы взять презерватив.

– Ложись и раздвинь свои прекрасные ножки. И как можно шире, – просит Колтон, натягивая резинку на член.

Я откидываюсь на спину и переползаю на середину кровати, он же тем временем следует за мной, устраиваясь между моих ног. Он дразнится кончиком члена, водит им по моему входу, растирает мою влагу. Мы не разрываем зрительного контакта, и у меня возникает ощущение, словно я гляжу в темную воронку. Неизведанную и манящую. Завораживающую и таинственную. Он неповторимый и поразительный, и в это мгновение в моей груди зарождается нечто странное. На короткую секунду у меня появляется сомнение, удастся ли мне не влюбиться в него. О боже, надеюсь, я…

Все мысли уносятся, стоит только Колтону в меня войти, он двигается осторожно и почти сразу же выходит. Я ищу его губы для поцелуя, закидываю руки ему на шею и притягиваю к себе. Он своим ртом накрывает мой, не прекращая скользить в меня и выходить, с каждым разом погружаясь все глубже. Я провожу языком по его нижней губе и затем прикусываю ее зубами.

– Поцелуй меня, – требую я, и Колтон повинуется, приникая к моим губам. Я чувствую лишь его поцелуи и толчки и могу думать только о них. Мне не хотелось бы очутиться в другом месте, я жажду остаться с ним.

Он входит в меня до упора. И я ощущаю наполненность. Прежде я такого не испытывала, поэтому я в восторге. Он прокладывает дорожку поцелуев по моему подбородку, опускается ниже, к шее и покрывает мою кожу легкими поклевываниями. Затем он втягивает ее, и я откидываю голову, закрывая глаза.

– Тебе хорошо? – шепчет Колт и умудряется поймать мой взгляд.

– Ты потрясающий, – еле проговариваю я, и он ускоряется. Из моего горла рвутся громкие стоны, а его дыхание становится более интенсивным. Я близка ко второму оргазму, да так близка, что он наступит в любой момент.

Колтон касается языком моего соска, после чего втягивает его в рот и прикусывает. В ответ на это я закатываю глаза, словно вот-вот потеряю сознание. Разум затуманивается, и я не уверена, хватит ли у меня сил продержаться еще хоть немного.

– Какая хорошая девочка, приняла меня с такой радостью… – И услышав это, я достигаю пика. Я прежде не кончала от фраз, брошенных любовником. До сих пор. – Черт… Ава… Твоя киска такая…

Мои мышцы сокращаются вокруг его члена, и Колтон давится словами. Он ласкает мое тело своими сильными руками, и я, пользуясь моментом, запечатлеваю каждое ощущение. Я стискиваю его задницу, глажу по мускулистой спине и широким плечам. Мне нравится прикасаться к нему. Ощущать его горячую кожу. И стоит мне нежно провести по его шее, как во мне снова вспыхивает пожар.

Он же ласково целует меня в кончик носа и после этого отстраняется. Колт снимает презерватив, выбрасывает его в мусорную корзину и берет с прикроватного столика новый. Я улыбаюсь от уха до уха, наблюдая за тем, как он возвращается ко мне с новой резинкой на члене. Он снова забирается на кровать и смотрит мне в глаза. Я без слов понимаю, чего он хочет.

Я ногами обхватываю его бедра, ввожу его член в себя, и он издает нечто похожее на стон. Матерь Господня. Он станет моей погибелью. Он реагирует настолько искренне, что этим доводит меня до грани, усиливая мое возбуждение в тысячу раз. Почему? Потому что я и представить себе не могла, что парень может вести себя так.

– Твои сиськи идеальны, – тихо протягивает Колтон, ладонью накрывая мою грудь и мягко ее стискивая. После этого он зажимает мои соски между средними и большими пальцами и потирает их, отчего возникает ощущение, будто кожа вот-вот загорится. Клитор начинает тянуть, и я готова вновь унестись на волнах удовлетворения.

– Что еще у меня идеально? – спрашиваю я в шутку, но он так пристально смотрит мне в глаза, что мое сердце порывается пробить грудную клетку.

– Ты вся. Ты идеальная. – Он хватает меня за шею сзади и резко притягивает к себе. Мы прижимаемся друг к другу лбами и не отрываем друг от друга глаз, тяжело дыша. – Твою мать, Ава. Сейчас.

И услышав его слова, я разлетаюсь на части. Снова.

Глава 32. Сделка с дьяволом

Сейчас три часа дня, а я все еще у него в квартире. Мы изучали тела друг друга в его спальне, пока не поняли, что проголодались. После обеда и душа мы пошли в гостиную и посмотрели «Шерлока». Мне нравится этот сериал, но не так сильно, как обниматься с Колтоном.

– Чем ты обычно занимаешься в свободное время? – спрашивает он, обдавая мою кожу своим жарким дыханием. Он сидит за мной и обнимает из-за спины, а я тем временем лежу, развалившись, у него между ног.

– Читаю книги. – Мой взгляд тут же падает на книжную полку у двери. На ней стоят комиксы и три невероятно толстые книги. Я с этими произведениями незнакома, но, судя по названиям, похоже, это детективы.

– И какой у тебя любимый жанр?

– Любовные романы, разумеется. – Я оглядываюсь на него через плечо. – Вымышленные мужчины никогда не разочаровывают, в отличие от настоящих.

– А твои книжные парни могут так? – хрипит мне на ухо Колт и проводит рукой по моей груди, слегка задевая сосок. – Или так? – Он покусывает мою шею, и с моих губ слетает стон. – А они могут заставить тебя кончить, даже когда тебе кажется, что у тебя не осталось сил?

Я трепещу. Клитор пульсирует, по коже разбегаются мурашки. Воспоминания и последнем оргазме все еще слишком яркие, а оттого мое сердце тут же пускается вскачь. Мне недостаточно ощущать его прикосновения. Температура тела подскакивает, и я хочу посмотреть на него. Колтон меня разворачивает, и теперь я прижимаюсь к его груди, поддерживая наш зрительный контакт.

– Не могут, – признаюсь я, пока он скользит руками к моей заднице. – Но книги – мое безопасное убежище.

– Как хоккей для меня. Всегда, – говорит он, проводя по моим скулам кончиками пальцев. – И иногда фильмы. Мне нравятся хорошие детективные загадки и психологические триллеры.

– Думаю, ты врешь, Колт. Ты больше всего обожаешь «Дисней». – Я до этого била наугад, но после того как увидела историю его просмотров, то не могла дождаться момента, когда смогу его подколоть.

– Очень смешная шутка, Ава. Прямо как та о трехгорбом верблюде. – Он заглатывает наживку.

– Но это же одна из лучших сцен. Блиц так мило отреагировал. – Я пожимаю одним плечом, едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя с головой. Он хмурится, словно не верит в то, что я сказала.

– Лучшая сцена? Лучшая сцена – это та, в которой они обдурили мисс Барашкис, – спорит со мной Колтон. Я выдерживаю его взгляд и разражаюсь хохотом, пряча лицо в изгибе его шеи. – Что?

– Это называется ловушка, милый, – воркую я, а тело сотрясается от смеха. – Еще тогда в кинотеатре я поняла, что больше всего ты любишь «Зверополис».

Он таращится на меня в изумлении, а затем его губы медленно растягиваются в хитрой ухмылке.

– Ты меня подловила, а я даже не заметил. Но это правда. Из всех мультфильмов, которые я смотрел, этот мне нравится больше остальных.

– И мне. – Я прижимаюсь к нему и запечатлеваю на его губах поцелуй. – Но он у меня не самый любимый.

– А какой тогда?

– Кто знает? – дразню и его и сокращаю расстояние между нами. Колт улыбается и, сообразив, что к чему, обхватывает меня руками, чтобы снова поцеловать.

Проходит еще несколько часов. Мы общаемся, смеемся, и чем дольше этим занимаемся, тем привычнее становится в его обществе. Будто мы постоянно так проводим время.

– Это твой телефон? – шепчет Колт мне на ухо, и я на мгновение застываю, прислушиваясь к звукам. Мне кто-то звонит. Моя сумочка в спальне, поэтому мне приходится отстраниться от него, чтобы сходить и забрать ее.

Как только вижу имя на экране, я отвечаю.

– Привет, Лайла.

– Ну приветик, – напевает подруга. – Я в твоей комнате, а тебя здесь нет.

– Ну да.

– Можем встретиться?

– Конечно. Когда и где? – Я направляюсь к стулу, на который вчера скинула всю одежду.

– В нашей кофейне. – Мне туда добираться около получаса. – Когда сможешь там быть?

– Минут через сорок? – предлагаю я.

– Отлично. Буду ждать.

– До встречи.

Я вешаю трубку и быстро переодеваюсь. Колтон стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на меня с невозмутимым выражением лица. В голову тут же проникают мысли о том, чем я занималась всего несколько минут назад.

– Уже уходишь?

– Ага. – Он отступает в сторону, чтобы выпустить меня из его спальни. Я направляюсь в ванную и слышу, что он следует за мной. – Лайла звонила. Хочет посплетничать.

– О нас? – спрашивает он со смешком.

– Скорее всего, – признаюсь я, умываясь.

– Тебя подбросить?

Я одариваю его скромной улыбкой в отражении зеркала.

– Не нужно, все хорошо. Я пройдусь.

– Ладно. – Он шагает к входной двери. Я закрываю кран, вытираю лицо маленьким полотенцем и иду за ним.

Натянув ботинки и куртку, я поднимаю глаза на Колтона. Он напряжен и пристально меня изучает. Я приближаюсь к нему и обхватываю руками его торс.

– Спасибо за сегодня. Я отлично провела с тобой время.

Уголки его губ приподнимаются, и он расцветает.

– Я могу что-нибудь сделать, чтобы ты осталась?

– Не-а.

– Так и думал. – Он крепко меня обнимает, наклоняется и накрывает мои губы своими. Я таю. Буквально. Его поцелуи вызывают во мне целый спектр чувств, от радости до томления, и я не понимаю, как к этому относиться.

– Мне пора идти, иначе я опоздаю, – сообщаю я, пока он целует мой подбородок.

– Тогда давай я тебя отвезу.

– Нет. Я пройдусь. – Я кладу руку ему на грудь и нежно отталкиваю. Колт меня отпускает и провожает до двери. – Пока, Колт.

– Пока, Ава. – Но никто из нас не двигается, не торопится выбраться из сотворенного нами пузыря. Не так давно мира за пределами этой квартиры не существовало, однако вечно так продолжаться не может.

Я машу и направляюсь к лестнице, спиной ощущая его взгляд. Покрываться мурашками, когда он смотрит в мою сторону, стало для меня обычным делом. Не представляю, что с нами будет. Что-то мне подсказывает, что я заключила своего рода сделку с дьяволом, когда согласилась стать врагами с привилегиями. Но, откровенно говоря, дьявол еще никогда не выглядел так привлекательно, как сейчас.

– Привет. Прости, что опоздала, – извиняюсь я, усаживаясь в кресло напротив Лайлы.

Я бы успела к назначенному времени, но решила заскочить в общежитие и все-таки переодеться. Показываться во вчерашнем наряде не вариант. Я остановилась на любимых выцветших джинсах, к ним подобрала красную худи и сверху накинула бомбер Колтона. Он все еще хранит запах своего хозяина, и внезапно этот предмет одежды становится моим любимым.

– Я заказала тебе флэт уайт на миндальном молоке. – Лайла подталкивает чашку в мою сторону.

– Спасибо. – Я обхватываю кофе ладонями. Он чуть холоднее, чем я привыкла, но это оттого, что я опоздала. – Как прошла вечеринка?

– Вечеринка? Ты хочешь поговорить о вечеринке?

– Ну да, а почему нет?

– Сученька, надеюсь, ты так шутишь, – фыркает Лайла. – Я, значит, проворачиваю обманный маневр, чтобы у Томпсона был шанс пойти за тобой, у них с Дрейком происходит стычка, а ты хочешь обсудить, как прошла вечеринка?

– Что ты сделала?

Лайла рассказывает, что произошло после того, как я вышла из дома Мура, и мне тут же хочется улыбнуться. Колтону сложно придержать язык за зубами, он не контролирует, что говорит, когда злится или попадает в стрессовую ситуацию. Ему бы попробовать как-то справиться с этой проблемой. Я не так уж и терпелива.

Она заканчивает свой рассказ и смотрит на меня во все глаза, поигрывая бровями. Я ставлю чашку на стол, откидываюсь на спинку кресла, вытягиваю ноги и позволяю своему разуму унестись в квартиру Колтона. Я делюсь с ней тем, что мы с ним провели время вместе, что мы смотрели фильмы и болтали, но подробности о сексе решила оставить при себе. Это между мной и ним.

– Ты выиграла джекпот, – комментирует Лайла.

– Может быть. Но с тем же успехом это могла быть единоразовая акция. – Какая же я жалкая лгунья.

– Ну да, конечно. – Ее голос сочится сарказмом, и она смотрит на меня. – Парень серьезно запал, и он на самом деле за все время обучения в колледже ни разу не заводил отношений.

А у него хоть когда-нибудь была девушка? Или отношения? Влюблялся ли он когда-нибудь? Мы провели вместе не так мало времени, и все равно я знаю о нем преступно мало. Всего пару деталей. Несколько кусочков мозаики. Для того, чтобы сложилась полная картина, этого недостаточно. У меня возникает желание изменить это. Я хочу, чтобы он мне открылся. И чувствую, что ему это тоже нужно, ему необходимо обрести того, кому он сможет довериться и выговориться. Обо всем.

– Так, Ава, давай сменим тему. – Я ловлю ее взгляд и вижу в нем пляшущие искры. – Постарайся сосредоточиться и запомнить, что ты сейчас здесь и со мной, а не в грезах о Колтоне Томпсоне. Возвращайся.

– Только ради тебя, – бубню я. Остаток вечера мы пьем кофе и болтаем о колледже, книгах и наших планах на праздники. Такое ощущение, будто я в раю.

Глава 33. Тогда докажи

– Черт, чувак, я не могу сконцентрироваться, когда вижу тебя во всем этом. – Я хохочу, рассматривая Клэя. На нем длинное черное платье и макияж, его губы накрашены ярко алой помадой, а на веках сверкают блестящие тени.

Он крепче сжимает лямку своего рюкзака.

– Еще десять минут, и я наконец смогу от него избавиться.

– А почему не снимешь его и не умоешься сейчас? – интересуюсь я, останавливаясь у двери раздевался.

– Потому что так велела Ава. – Мой лучший друг вздыхает и прислоняется к стене. – Все еще не понимаю, зачем ей надо было спать с ним?

– Она не спала.

– Не спала? – Он торопеет, между его бровями залегает складка. – Так какого хрена я так нарядился?

– Потому что хочешь быть ее другом, а иначе она бы тебя не простила.

Клэй рычит и врывается в раздевалку. Я следую за ним и вижу, как он срывает с себя платье и бросает его на пол. Всего через несколько секунд он снова стоит в своих черных джинсах и белой худи. Я усаживаюсь на скамейку, чтобы подождать его, а он тем временем направляется к раковине и возвращается с чистым лицом.

– Твои десять минут еще не истекли.

– Плевать. Я достаточно опозорился. Просто так. – Он хватает свой рюкзак и делает шаг вперед, но затем отступает и плюхается на скамейку рядом со мной. – Как ты узнал?

– Узнал что?

– Об Аве и Муре.

– Она показала мне фото, на котором голый Мур с завязанными глазами прикован к кровати, а на его член надета хоккейная перчатка. Ава хотела наказать его, а не переспать с ним. – Я стучу пальцами по бедру и ерзаю на месте. – Она пришла в ярость, когда поняла, что я решил, будто она переспала с ним.

– Она снова дала тебе пощечину? – Клэй громко фыркает.

– Нет. Да и даже если бы она с ним переспала, я бы не стал ее осуждать. Она это знает. У нас все хорошо.

– Прекрасно. Я все еще вроде как шипперю[23] вас.

– Чего-чего? – выпадаю в осадок я и таращусь на него, как на безумца.

Клэй пожимает плечами и одаривает меня улыбкой.

– Вы будто созданы друг для друга. Настолько похожи, что это даже пугает.

Внезапно я теряюсь в воспоминаниях. Чувствую ее запах. Прикосновения. Слышу ее стоны. Ощущаю ее в своих объятиях. Как входил в нее. Более красочных воспоминаний у меня не было. Этим утром я пролежал в постели лишний час, вдыхая аромат ее не выветрившихся духов, впитавшихся в мои подушки и простыни. Я насыщался им до последней молекулы и все еще казалось, что этого мало.

– Можешь перестать Авезить? – раздается в ухе голос Клэя, и я почти подскакиваю на скамейке.

– Что делать?

– Понятно же, что ты грезишь об Аве. Все написано у тебя на лице. – Лучший друг закидывает руку мне на плечи и притягивает к себе. – И когда ты пригласишь ее на свидание?

– Она не хочет ни с кем встречаться, – бормочу я, и Клэй хмурится. – Аву не интересуют отношения.

– И тебя это устраивает?

– А почему нет? – Меня это не устраивает. Я хочу, чтобы она была моей, но пока ничего не могу поделать. Надеюсь лишь, что мое упорство ее переубедит. – Я тоже не из тех, кто вступает в отношения.

– Когда я при ней говорил, что предпочитаю одноразовый секс отношениям, она сказала, что я многого лишаюсь. – Он осматривает меня с ног до головы. – Уверен, что она ни с кем не хочет встречаться? Может, она не хочет вступать в отношения с тобой?

Я подталкиваю его плечом, и он отстраняется.

– Это ее первый год в колледже, и она хочет им насладиться, быть свободной и беззаботной. – Я облизываю губы и поднимаюсь со скамейки. – Кроме того, я на выпускном курсе. У нас нет будущего.

Клэй встает следом за мной, и мы оба направляемся к двери.

– Ну, если так, то звучит логично. – Я открываю дверь, но застываю на месте, когда слышу его вопрос. – Выходит, друзья с привилегиями?

– Зачем вешать какой-то ярлык? – Стараясь не отвечать прямо, я иду в столовую.

Когда этот идиот запрыгивает мне на спину, я понимаю, что облажался. Открыто я ему ничего не сказал, но разбросал достаточно крошек, чтобы он обо всем догадался сам и понял, что мы с Авой переспали.

– И как это было?

– Я не хвастаюсь. Ты разве забыл? – Я с легкостью сбрасываю его со спины.

– Чувак. Ну хоть на этот раз скажи.

– О ней? – Я качаю головой. – Ни за что, мать твою.

– Похоже, у нашей девочки волшебная киска. – Смех Клэя глохнет у него в горле, стоит мне схватить его за ворот худи. – Это шутка, Колт. Она моя подруга, я не думаю о ней в таком смысле.

– Тогда и не обсуждай ее в таком ключе. Никогда. – Я пригвождаю его взглядом, и он нервно сглатывает. Затем кивает, и я его отпускаю. Зверь, зародившийся в меня внутри, успокаивается.

– Если ты так ее оберегаешь, тогда тебе стоит переживать из-за Мура, – произносит он тихо, и мы продолжаем идти, не сбавляя шага. – Кто знает, сколько он прождал, пока кто-нибудь его отвяжет. Ава над ним потешалась, а он такого с рук ей не спустит. Он захочет, чтобы она заплатила.

Мы заходим в столовую, но я храню молчание. Клэй, к сожалению, прав. У Мура непомерно раздутое эго, и Ава своим поступком его унизила. Он захочет поквитаться и в процессе навредить ей.

– Колт? – Я фокусируюсь на Клэе и хмурю брови. Он таращится на нечто впереди и закипает. – Понимаешь, о чем я?

Я слежу за его взглядом, и мне требуется лишь секунда, дабы осознать, что именно происходит. Ава и Лайла сидят за столом, а Мур стоит прямо напротив и нависает над ними. Все в его позе кричит о том, как он зол. Без лишних размышлений я несусь к ним, и за мной поспевает Клэй. Но мы не единственные, кто так поступает – внезапно слева возникает Бенсон, он не сводит глаз со стола, за которым сидят Ава и Лайла.

– Думаешь, этот ублюдок им угрожает? – спрашивает Бенсон, покосившись на меня.

– Похоже на то, – встревает Клэй, догоняя нас, и мы становимся плечом к плечу.

– Не стоило помогать ему. Нужно было оставить его в кровати связанным, – бормочет под нос Бенсон, и я бросаю на него вопросительный взгляд. – Когда вы с Авой ушли, Лайла попросила проверить Мура. Она знала, что Ава с ним сделала. И, что ж, я хорошенько посмеялся, но у Мура сложилось иное мнение о происходящем. Я просил его успокоиться и хорошенько подумать, прежде чем он что-нибудь предпримет, однако, судя по всему, он меня не слушал.

– …по-твоему, это смешно? – доносится до нас шипение Мура, как только мы оказываемся у него за спиной. Он ощущает наше присутствие и разворачивается на месте, черты его лица искажает гнев. – Какого хрена вы здесь забыли?

– Я разве не говорил тебе, что она моя подруга, и я не хочу видеть тебя рядом с ней? – отвечает Клэй.

– Подруга?! Подруга, которая заставила тебя носить гребаное платье…

– Я это заслужил, – едва ли не рычит мой друг, поигрывая мышцами.

– А она бросала тебя голого, привязанного к своей же кровати на твой день рождения в твоем доме? Снимала потом тебя в таком виде? – выплевывает он. – Эта шлю…

– Только назови ее так еще раз… – произносим мы с Бенсоном одновременно, подходя к нему ближе.

– И что? – требует ответа Мур, но бледнеет.

– И пожалеешь об этом. – Я удерживаю его взгляд, готовый пойти на что угодно, лишь бы сбить с него спесь. – Если ты не хочешь, чтобы фотографию, на который тебя прикрывает лишь хоккейная перчатка, увидел кто-то еще, отвали и оставь ее в покое. А не оставишь, я сделаю так, что ты заплатишь.

– Мы заставим тебя заплатить, – поправляет меня Бенсон, и в этот момент я понимаю, что он станет моим другом. Настоящим. Не только товарищем по команде.

– Ну и ладно, – бубнит Мур, отходя от стола.

Надеюсь, мы были достаточно убедительны, и он откажется проворачивать то, что задумал. Никто не станет распространять его фотографию, если он не будет приставать к Аве. Но на всякий случай придется за ним приглядывать. Он не самый большой ее фанат.

– Ух ты. Это было сексуально. – Лайла переключает внимание на брата с хитрой ухмылкой: – Но речь не о тебе.

– Спасибо. – Бенсон закатывает глаза и усаживается на скамейку рядом с ней. – Вы в порядке?

Мы с Клэем устраиваемся напротив Лайлы и Авы. Наконец я смотрю на нее, и зверь в моей груди начинает мурлыкать. Как же она красива. Ее волосы собраны с высокий хвост, а на ее лице нет и следа макияжа. Она не отводит глаз от Бенсона, и впервые за много месяцев мне все равно. Они просто друзья.

– Нет. Он страшно меня выбесил, – цедит сквозь зубы Ава и хватает со стола свою «Пепси». – Он раз за разом повторял, какая я неблагодарная сука, и тянул эту песню, наверное, минут десять. Что он потрясающий Хадсон Мур, и как это я посмела его отвергнуть и унизить. Превратить его в объект шуток.

– Что будешь делать с этой фотографией? – спрашивает Бенсон.

– Ничего. Я же не конченая дура. Это моя страховка на случай, если он попытается мне навредить.

– Не попытается. Не после нашего разговора, – уверяет ее Клэй, но мне кажется, он рановато делает выводы. Потому я не собираюсь в ближайшее время терять бдительность.

– Посмотрим, – говорит Лайла, косясь на Аву. После этого она кладет голову на плечо лучшей подруги. – Похоже, у меня пропал аппетит. Какой же он мерзкий, после всего этого такое чувство, будто я извалялась в грязи.

– Ты так сливаешься? – тихо возмущается Ава. – Ты обещала после лекций пойти со мной по магазинам. Мне нужно купить подарок отцу.

– Скоро его день рождения? – спрашиваю я, привлекая взгляды всего столика. Я сморозил какую-то глупость?

– Через две недели Рождество, – посмеивается Клэй, хлопая меня по спине. – Чувак, тебе бы лучше купить себе в квартиру календарь.

Черт. Я устремляю взгляд в пространство. Через две недели все разъедутся по домам. К своим любящим и заботливым семьям. Туда, где царят уют и счастье. А что я? Останусь здесь, а в канун Рождества навещу маму.

Из мыслей меня вырывает жужжание моего телефона. Вытаскивая его из кармана, я перестаю слушать разговоры ребят, затем отстраняюсь от них, вознамерившись погрузиться в собственный пузырь мук.

Медовая: Похоже, тебе одиноко.

Медовая: Я могу это исправить. Ты за?

Я поднимаю голову и смотрю на Аву. Ее телефон на столе, она накрывает его ладонью. Ее губы растянуты в вежливой улыбке, она внимательно слушает лучшую подругу, пока та рассказывает о своих планах на зимние каникулы. Ей плевать на то, что остальные могут догадаться, что мы переписываемся, правда же? Я улыбаюсь и печатаю ответ.

Я: У меня через двадцать минут тренировка.

Медовая: Многое теряешь.

Я блокирую телефон и убираю его обратно в карман, затем поднимаю глаза и ловлю ее взгляд. В глазах Авы пляшут озорные огоньки. Она что-то задумала, и мне хочется выяснить, что именно. Она интригует меня как никто другой и напоминает мне об одержимости ею. Я хочу знать о ней все, каждую незначительную подробность.

– Я пойду в библиотеку. Я там расслабляюсь и в ней меня точно никто не потревожит. – Ава встает из-за стола и хватает со скамейки свой рюкзак. Лайла кашляет, и мне слышится имя… Джордан. Неужели ее соседка до сих пор доставляет ей проблемы? – Да, если я хочу собраться с мыслями, то библиотека для этого подходит куда больше моей комнаты. До встречи в пять, Лайла?

– Ага. Увидимся на месте. Просто напиши, если вдруг решишь вернуться в общежитие.

– Конечно. – Ава наклоняется и целует лучшую подругу в щеку. – Счастливо, парни, и спасибо, что заступились за меня.

Она машет на прощание и удаляется. Я даю себе пять минут. Пять минут, и я последую за ней.

Да кого я обманываю? Только самого себя. Я встаю из-за стола так резко, что все поворачивают головы в мою сторону.

– Увидимся на тренировке.

– Но мы же собирались поесть, – выпаливает Клэй и хмурится. – Ты разве не голодный?

– Не парься. Папа хочет поговорить. Только что прислал сообщение.

– Ох, ладно. Ну давай, – бормочет Клэй и переключает внимание на Бенсона.

Я их больше не слушаю. Сразу направляюсь в библиотеку. Как только оказываюсь в помещении, то осознаю, что здесь еще пустыннее, чем в прошлый раз. Я замечаю только библиотекаршу, которая читает книгу и полностью меня игнорирует. Не сказать, что меня это не устраивает. Изучая библиотеку, я ловлю взгляд Авы. Она выдерживает мой и затем заворачивает за угол, прячась за стеллажами с книгами.

Приблизившись к столу, из-за которого она встала, я бросаю свой рюкзак у его ножек и следую за ней. Она облокачивается на стеллаж с соблазнительной улыбкой на лице. Она знала, что я приду.

Я подхожу к ней, обнимаю за талию одной рукой и притягиваю к себе.

– Я соскучился.

Ава льнет ко мне и встает на цыпочки. Ее рот всего в дюйме от моего.

– Тогда докажи это.

Я ухмыляюсь, а потом обрушиваюсь на ее губы поцелуем. Черт возьми. Явиться на тренировку вовремя будет почти невыполнимой задачей. У меня нет никакого желания выпускать ее из рук.

Глава 34. Произнеси мое имя

Я выхожу из столовой с улыбкой чеширского кота. Оказывается, я не могу слишком уж долго злиться на Клэя. Увидев утром, как он шел ко мне в длинном черном платье и накрашенный, я поняла, что раздражение исчезло. Он ничего мне не был должен, однако все равно выполнил мои указания. Он вознамерился остаться моим другом, и я ценю его поступок. Люди вроде него редкость, их нужно беречь любой ценой.

Что касается Мура, мне стоит быть начеку. В картине мира у таких придурков прощение отсутствует как явление, они верят в свою исключительность и считают, что все должны им кланяться. Вот только он выбрал своей целью не того человека. У меня слишком много самоуважения, поэтому я не могу позволить себя обдурить. А понимание того, что Клэй, Дрейк и Колт за мной присматривают, вселяет в меня уверенность: я смогу выдержать его напор и постоять за себя.

Я добираюсь до библиотеки, и все мысли улетучиваются, оставляя место лишь одной: о Колтоне Томпсоне. Скользнув в помещение, я здороваюсь с мисс Льюис, не отвлекающейся от очередного любовного романа, и направляюсь к самому дальнему столу. Я кладу вещи на стул и слышу, как открывается дверь. Подняв голову, я тут же оказываюсь зачарована его пленяющими глазами. Его взгляд полон страсти, и мне становится жарко. Кожу начинает обжигать, отчего меня охватывает единственное желание – обладать им.

Я заворачиваю за угол и исчезаю между рядами. Спиной прислоняюсь к стеллажу и жду, когда он ко мне присоединится. Он объявляется через пару минут.

Колтон огибает стеллаж и устремляется ко мне, не сводя глаз с моего тела. Обняв меня за талию одной рукой, он притягивает меня к своей груди. Его запах проникает в мои ноздри, и я понимаю, что он сводит меня с ума. Этот аромат стал до боли знакомым, и оттого меня переполняют эмоции.

– Я соскучился, – шепчет он, и я пытаюсь отогнать прочь желание прикоснуться к себе. Чувства, которые он во мне пробуждает, уничтожают меня, выбивают из колеи.

Я встаю на цыпочки, недолго изучаю каждую черту его лица и сосредотачиваю все внимание на губах.

– Тогда докажи это.

Колтон наклонят голову и лишает меня возможности ясно мыслить. Его поцелуй напоминает стакан прохладной воды в знойный летний день. В нем таятся жажда, страсть и настойчивое желание. Он овладевает мной, делает своей, и я, черт возьми, впадаю в зависимость и не сопротивляюсь.

Руками он скользит к моей заднице и крепко ее сжимает. Мои глаза закатываются от удовольствия, а из горла вырывается стон. Колтон улыбается, не прерывая наш поцелуй, и приподнимает мою юбку, вдавливая пальцы в мою кожу. Боже, как же это приятно. Я прижимаюсь к нему и с каждой секундой хочу его все сильнее. Не представляю, как я буду приступать к написанию эссе, когда он уйдет на тренировку. Мои трусики уже мокрые. У меня едва получается дышать, но я все равно отвечаю на его поцелуй со всем чувством.

– И как мне, по-твоему, после этого сосредоточиться на тренировке? – шепчет Колтон мне в губы, затем тянется к моему уху и принимается посасывать мочку. Он прикусывает зубами сережку, и я закрываю глаза, пока по телу растекается боль. А что самое странное, это ощущение меня будоражит. Мне нравится, как боль сочетается с возбуждением, усиливая желание.

– По-моему, никак. Я вот вместо того, чтобы писать эссе, буду принимать холодный душ.

– Но ты ненавидишь заниматься в общежитии.

– Не то чтобы ненавижу, просто заниматься там некомфортно.

– Соседка все еще доставляет проблемы?

– Иногда. – Он присасывается к моей шее, вознамерившись оставить засос, и с моих губ срывается всхлип. – Мы не ладим.

– Хочешь, я с ней поговорю? Я могу исправить ситуацию.

И вручить ей наш секрет на голубом блюде? Нет уж, спасибо. Прошло три месяца, я уже привыкла к ее выходкам. Они мне точно по плечу.

– Не нужно, все нормально. – Он ладонью обхватывает мою грудь и поцелуями прокладывает дорожку по шее, продвигаясь ниже. Другой рукой забирается под юбку и колготки и через трусики надавливает большим пальцем на клитор. – Колт.

– У меня нет с собой презервативов, но я все равно могу сделать тебе приятно.

– Ты не должен, – вяло возмущаюсь я, а он тем временем медленно и нежно ласкает клитор, ракетой отправляя мои чувства во вселенную, названную его именем. – Я совсем не это имела в виду… просто ты казался таким подавленным, и я… о боже, Колт.

Ногтями я впиваюсь в его предплечье, стараясь удержаться на ногах, потому что колени уже подкашиваются. Он перестает уделять внимание только моему клитору, отодвигает трусики в сторону и вводит в меня два пальца. Я ловлю его взгляд и утопаю в его глазах самого прекрасного цвета из всех, что видела.

– Произнеси мое имя.

– Колт.

– Еще раз.

– Колт. – Перед глазами все плывет. Ресницы дрожат, пока я стараюсь не опустить веки.

Он обрушивается на мои губы поцелуем, заглушая стоны. Я цепляюсь за его плечи, потому что иначе просто упаду. Риск того, что нас могут поймать с поличным, заводит. Я распаляюсь даже сильнее, чем когда он имел меня пальцами в библиотеке в первый раз. Одной подобной мысли хватает, чтобы я унеслась. Меня накрывает мощнейший оргазм, мои мышцы сокращаются вокруг его пальцев, а его имя срывается с моих губ едва слышимым писком.

Колтон поправляет мои трусики и собирается убрать руку. Я хватаю его за запястье, не позволяя ее отвести. Мне любопытно, как он отреагирует. Я пытаюсь вернуть его руку на прежнее место, но он легко вырывается из моей хватки и облизывает свои пальцы.

– Это мое, и я не люблю делиться.

Я поправляю юбку, расправляя ее ладонями. Мне нужно принять душ и сменить нижнее белье. Учеба подождет.

Колтон вытаскивает телефон из кармана и смотрит на него, а затем поднимает взгляд на меня, улыбаясь.

– У меня десять минут до тренировки, так что есть время ополоснуться.

– Повезло тебе, – буркаю я и намереваюсь его обойти, но он ловит меня за локоть и останавливает.

– Мне повезет, когда твоя киска сожмется на моем члене, заливая его своими соками, а твои идеальные сиськи окажутся в моих руках. Вот что значит – повезло.

– Я сейчас тебя вроде как ненавижу, – ворчу я, а он нежно целует меня в лоб.

– Потому что снова хочешь меня? – Он смеется, а потом отпускает меня, и мы оба направляемся к столу, где бросили свои вещи.

– Потому что снова тебя хочу, – возмущаюсь я. Он хохочет, притягивает к своему боку и целует в висок. Ему стоит прекратить проявлять столько нежности, иначе я могу влюбиться.

– Заходи потом ко мне.

– Не могу. – Я поднимаю рюкзак и вдруг ощущаю на душе тяжелый груз. Мне хочется пойти к нему. Провести с ним время, и не только в постели, ну, разве что немного, но суть не в этом. Даже посмотреть с ним какой-нибудь сериал уже звучит как прекрасный план. – Я иду по магазинам с Лайлой. Еще увидимся, Колт.

– До встречи, Ава. – Он подмигивает и быстро покидает библиотеку. Я следую за ним, но намеренно медленно перебираю ногами, так как все еще качаюсь на волнах удовольствия, которое он мне доставил, и не готова вернуться на сушу.

– Ава, – зовет меня мисс Льюис, как только я оказываюсь у стойки администратора. Я застываю, натягиваю вежливую улыбку и поворачиваюсь к ней. Ей около сорока, и на самом деле она очень милая. Мне нравится сюда ходить в том числе и из-за нее. Мы часто обсуждаем книги, которые у нас обеих заняли особое место в сердцах, и нередко пополняем списки друг друга на прочтение. Она даже подписалась на мой книжный блог.

– Да?

– В следующий раз веди себя потише.

Моя кожа тут же вспыхивает от стыда. Смеясь, она качает головой и поднимает свою книгу.

– Вы отвлекали меня от свидания с Дэймоном Торренсом[24].

Она читает «Курок»? Интересно, кто ее любимый герой? О боже. Ава. Ты что-то с чем-то. Эта женщина только что слышала, как тебя имели пальцами в университетской библиотеке, а тебе хочется обсудить книгу?

– Простите. Это больше не повторится, – бормочу я, а затем вылетаю прочь, сопровождаемая ее звонким смехом. Даже если повторится, не сомневаюсь, что она никому ничего не расскажет, но отчего-то мне больше не хочется, чтобы нашим местом была библиотека. Не хватало еще, чтобы нас кто-нибудь застукал.

По дороге в общежитие я вытаскиваю из кармана телефон и замечаю новое сообщение. И когда читаю его, лыблюсь как идиотка, после чего мгновенно строчу ответ.

КТ: Как насчет среды?

Я: Да.

Наше соглашение мне нравится все больше и больше. Надеюсь, я не обожгусь.

Глава 35. Надежда

Две недели пролетели со скоростью света. На дворе четверг, и завтра все разъедутся на зимние каникулы. Кроме меня. Обычно я доволен таким раскладом. Обожаю оставаться наедине, когда меня никто не трогает, не требует моего внимания. Но теперь… Меня, черт подери, корежит от одной мысли, что она уедет. Вероятно, это будут самые долгие две недели в моей жизни.

Из-за хоккея и экзаменов мы с Авой почти не виделись. После нашей встречи в библиотеке мы пару раз переспали, но мне этого мало. Я скучаю по разговорам с ней, по совместным просмотрам кино, да по любому времяпрепровождению с ней, потому что благодаря ей даже самый дерьмовый вечер становится лучше. А вот переписываемся мы не прекращая. Мы шутим, флиртуем, обсуждаем лекции, книги, которые она читает, сериалы и фильмы, которые хотим посмотреть, новые песни, стоящие внимания. Когда она рядом, я чувствую себя беззаботным и счастливым, поэтому много разговариваю. По-настоящему разговариваю. Делюсь с ней тем, что обычно предпочитаю замалчивать.

– Томпсон, готов идти? – Я поворачиваю голову и таращусь на Бенсона так, словно вижу его впервые в жизни.

– Чего?

Он поправляет сумку, съехавшую с плеча.

– Я спросил, готов ли ты идти. Все готовы валить.

Я осматриваю раздевалку, и мои глаза расширяются. Я настолько глубоко ушел в себя, что не услышал, как остальные парни разбрелись кто куда. С появлением Авы в моей жизни мои мозги потихоньку начали плавиться. Или дело в ее отсутствии? Я поднимаюсь на ноги и накидываю на голову капюшон. Хватаю с пола сумку, застегиваю ее и направляюсь к Дрейку. Он усмехается, толкает дверь, и я бреду за ним на улицу. Меня посещает странное ощущение, будто он задержался намеренно, потому что хотел поговорить.

– Какие планы на зимние каникулы? – спрашивает Бенсон, пока мы тащимся по коридору к выходу.

– Никаких. Останусь здесь.

– Должно быть, будет одиноко.

– Я привык. Я возвращаюсь домой только на летние каникулы.

Он зыркает на меня и оглядывает с ног до головы. Не нужна мне его жалость. Меня вполне устраивает не видеться со своей семьей. Вообще-то, именно когда остаюсь один, я чувствую себя максимально собранным. Или рядом с Авой, но этому не бывать. Она уже сказала, что жутко соскучилась по папе и невероятно счастлива вернуться домой больше, чем на неделю.

Я открываю дверь, и меня по лицу хлещет холодный ветер. Я вздрагиваю, и кожу покрывают мурашки. Как же холодно, твою мать.

– Колтон?

Я останавливаюсь и поворачиваю голову вправо, чтобы посмотреть на Бенсона.

– Слушай, я не люблю лезть не в свое дело и уж точно не сраный сплетник, но я очень внимательный. Всякое подмечаю, слышу и делаю выводы. – Бенсон меняется в лице, вдруг становясь серьезным. – Между тобой и Авой что-то есть?

Отвечу ли я честно, зависит только от одного момента. Что именно он хочет знать?

– Может быть.

– Что бы ты сейчас ни подумал, она мой друг, – говорит он, выпрямляя спину и расправляя плечи. – Да, у нас был секс, но это в прошлом. У меня к ней нет никаких чувств. Я спрашиваю, потому что она мне дорога, и я не хочу, чтобы ей сделали больно.

– С какой стати мне делать ей больно?

– Ну, потому что ты такой. Томпсон, мы знакомы с первого курса, а твоя репутация опережает тебя. Ты когда-нибудь встречался с девушкой? Вступал в какие-нибудь серьезные отношения?

– Какое это имеет отношение к тому, что у нас с Авой? – спрашиваю я, сбитый с толку.

– Прямое. Два года назад ее бывший хреново с ней поступил, и с тех пор она не вступала в отношения. – Бенсон облизывает губы и переводит взгляд на что-то у меня за спиной. – Она была готова раствориться в том парне, а теперь отказывается встречаться вообще с кем-либо. Так что, если она подпустит тебя ближе, это будет многое значить. И я не хочу, чтобы ты сломал ее, как тот придурок.

– Не сделаю я ей больно. – Он открывает рот, но я не даю ему вставить слово. – Она другая и… она мне нравится.

Бенсон мгновение молчит. А затем его губы растягиваются в улыбке.

– Рад это знать.

Убирая руки в карманы, я выдерживаю его взгляд. Вопрос так и желает сорваться с языка.

– Что он сделал?

– Спроси у нее. Вот и посмотрим, доверяет ли она тебе.

– Супер, – фыркаю я, на кончиках пальцев появляется давно забытый зуд. Мне внезапно хочется закурить, и сильно… хотя я избавился от этой привычки месяцы тому назад. Однако мысль о том, что она может мне не доверять, пугает меня до усрачки.

– Слушай, то расставание повлияло на нее сильнее, чем она думает. Ава наивно верит, что все оставила в прошлом, но это не так. – Бенсон делает глубокий вдох. – И то, что она отказывается приближаться к катку, лишнее тому подтверждение.

– Стой. Она мне говорила, что они с катком больше не ладят. Так это из-за ее бывшего?

Он кивает.

– Ава любила ходить на каток. Ты не представляешь, как часто они с Лайлой в детстве играли против меня. Она помогала мне тренироваться, каталась со мной или танцевала и пела, веселилась и наслаждалась жизнью. А этот идиот разрушил эту ее сторону. Теперь она приближается к катку только на время матчей.

Мы оба погружаемся в молчание, глядим друг на друга и не смеем нарушить тишину. Шестеренки в моей голове набирают ход, и я прихожу только к одному выводу.

– Он хоккеист?

– А ты шустрый. – Бенсон ухмыляется и посмеивается. – Он играет за «Гладиаторов».

Наши непримиримые враги. Я знаю каждого игрока из этой команды.

– Кто он?

– Джефферсон, – выплевывает Бенсон и корчится. – Он гребаный придурок.

– Он не просто придурок, раз сделал ей больно. – Я смутно его помню, ведь он на два года младше, но я позабочусь о том, чтобы после следующей игры он меня не забыл.

– О, мне знаком этот взгляд, и мне его не жаль.

– И правильно. – Тихо смеясь, я подхожу ближе и протягиваю руку Дрейку. Он берет ее, быстро обнимает меня, а затем отступает.

– Спасибо за честность, Колт.

– И тебе. – Я улыбаюсь ему. – Я узнал кое-что новое о девушке, которая мне нравится.

– Погоди, звучит так, будто она… – У Бенсона отпадает челюсть, и он таращится на меня так, словно я превратился в Шрека. – Она первая девушка, которая тебе понравилась?

Я раздраженно поправляю капюшон, хмурюсь и отвожу глаза.

– Да.

– Чувак. Ты серьезно? Это же чудесно.

– Это позорно.

– Нет, тупица ты. Это значит, что она особенная. Возможно, даже та самая.

Я цепенею. Он, мать его, серьезно?

– Так, поболтали, и славно. – Я разворачиваюсь и стремительно удаляюсь от Бенсона, стараясь не обращать внимания на то, что он давится смехом.

Я снимаю блокировку машины, бросаю сумку на заднее сидение и скольжу за руль. И лишь в этот момент осознаю, что улыбаюсь.

Заводя двигатель, я вспоминаю ее последнее сообщение. Она уезжает после последней лекции, оттого у меня не будет шанса с ней увидеться.

Две недели без Авы? Я обречен.

Который час? Я тяжело дышу, все тело липкое от пота. Одиночество выходит мне боком. Уже в третий раз за неделю я вырубаюсь за просмотром «Шерлока» и просыпаюсь, потому что вырываюсь из снов о прошлом. В голове возникает образ беременной Хелен, общающейся с моей матерью, и к горлу подступает тошнота. То, о чем я хотел забыть, подобралось ко мне на опасное расстояние, меня не отпускают воспоминания, которые я жаждал стереть, уничтожить, ведь они несут только боль и горечь.

Я хватаю с прикроватного столика телефон и таращусь на экран. Четыре утра. Встал даже раньше, чем в прошлый раз. Я выбираюсь из кровати и плетусь на кухню. Мне необходимо выпить стакан воды, чтобы сбежать от гадкого ощущения безнадеги.

Меня затягивает в прежнюю трясину, и это настораживает. Я не готов встречаться с демонами прошлого, уж точно не за четыре дня до сочельника. И не за месяц до чертовой папиной вечеринки. Если мне удастся прийти и за вечер ни разу не врезать ему по роже, это будет настоящим чудом. Не стоило ему просить Хелен звонить мне.

Ведь он мог сделать это сам и сгладить таким образом ситуацию. Я бы спорил, ругался матом, но явился бы на тупое мероприятие и исполнил роль идеального сына. Однако он поручил звонок Хелен. У меня и так руки чешутся придушить его без чьей-либо помощи и выпереть ее из его компании. Не нужно было ему оставлять ее и держать возле себя, не после всего произошедшего. Он мог поддерживать Хелен, отправлять деньги, да делать что угодно… после того как поставит ее на место. Но великий Эрик Томпсон поступает иначе. Жалкий придурок.

Заглотив залпом два стакана холодной воды, я тащусь в спальню. Меня одолевает зевота, а значит, есть шанс, что я заберусь под одеяло и провалюсь в сон? Было бы отлично, потому что теперь у меня почти каждый день раскалывается голова, и все от недостатка сна.

В квартире темно, с улицы едва ли долетают какие-нибудь звуки. Как же мне одиноко, я в жизни еще не чувствовал себя таким одиноким. Потому что познал иную сторону. Каково это, когда есть человек, добавляющий дням света. Добавляющий жизни, вызывающий улыбку тысячу раз в сутки, невзирая на мое угрюмое настроение или неприязнь ко всем окружающим.

Ава не обязана испытывать ко мне симпатию. Она не привязана ко мне ничем, кроме собственного желания проводить со мной время. И осознание этого переворачивает мой мир с ног на голову, во мне зарождается надежда, а в душе разливаются счастье и тепло. Я молюсь о том, чтобы не потерял все это.

Уже лежа в кровати я закрываю ноутбук, кладу его на пол и заползаю под одеяло. Ее запах растворился, а я по нему соскучился. Я скучаю по всему, связанному с ней, и это сводит с ума. Я не могу прикоснуться к ней, поцеловать ее и быть рядом. Зимние каникулы начались в самое худшее время.

Я снимаю блокировку с телефона, намереваясь отключить будильник, ранее заведенный на восемь утра, и замечаю два непрочитанных сообщения. Они пришли после полуночи, когда на телефоне уже стоял режим «не беспокоить». Одно от Авы, а другое от… Бенсона? Какого хрена?

Открыв ее сообщение и прочитав его, я замираю. Затем открываю сообщение Дрейка. Быстро напечатав ответы им обоим, я откладываю телефон на прикроватный столик и закрываю глаза. Я погружаюсь в сон в хорошем расположении духа и полный надежд. И пускай к таким ощущениям я не привык, они поразительно приятные.

Глава 36. Вы друг с другом знакомы?

– Позвони ему, – шепчет Дрейк мне на ухо, проходя мимо.

– Кому?

– Сама знаешь кому. – Он улыбается и плюхается в кресло напротив меня. Я пришла, чтобы провести время с Лайлой, а в итоге болтаю с ее старшим братом. Лучшая подруга, как всегда в своем репертуаре, забыла сообщить о записи к стоматологу. Разумеется, я могла развернуться и пойти домой сразу после того, как Дрейк поделился тем, куда запропастилась Лайла, но мне было до смерти скучно, поэтому я предпочла остаться.

– Вообще-то, нет, не знаю. – Я насупливаюсь, поднимаю кружку со стола и сжимаю ее ладонями. Он приготовил мне горячий шоколад, как делал это уже тысячу раз. Это лакомство у него всегда получалось отменным.

– Томпсону.

Я подношу кружку ко рту и делаю глоток, пытаясь выиграть себе немного времени. С каких, мать его, пор он знает что-то обо мне и Колтоне? Я ставлю шоколад на стол и подозрительно прищуриваюсь.

– И зачем мне ему звонить?

– Может, пригласить в гости.

– Зачем? – давлю я, и Дрейк фыркает. Сводить его с ума – это лучший способ выведать у него информацию.

– Потому что у вас с ним что-то есть.

– Кто тебе это сказал? – Я хмыкаю, и уголок губ приподнимается в легкой улыбке. Делаешь поспешные выводы, Дрейк? Я-то думала, ты сообразительнее…

– Он сказал.

– Когда? – выпаливаю я хриплым, будто севшим голосом. Этого я точно не ожидала.

Он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня с наглой улыбкой.

– На прошлой неделе.

Я снова хмыкаю, дую губы и отвожу взгляд. Зачем он это сделал? Бессмыслица какая-то.

– Мы просто… а-а… у нас только секс. И все.

– Вроде как и сам догадался. – Дрейк фыркает. – Ты плохо справляешься.

– Что, прости? – Я сощуриваю глаза.

– Лайла сказала, что вчера ты была на взводе. У тебя уже все зудит, и тебе пора избавиться от этого зуда. Это я цитирую твою подругу, это не мои слова.

Все зудит? Зудит, твою мать?! Гребаная Лайла Бенсон. При встрече обязательно придушу ее.

– Она понятия не имеет, о чем говорит.

– Зато я понимаю. Я знаю, как ты выглядишь, когда…

– Еще хоть одно слово и я, мать твою, выметаюсь, – цежу я сквозь стиснутые зубы, и он разражается хохотом. Чертовы детишки Бенсонов станут моей погибелью. И какого черта папе показалось, что покупать дом по соседству с их семейством это хорошая идея?

– Ава, твоя реакция только подтверждает мои слова, – в перерывах между приступами хохота выдает Дрейк. – Позвони ему.

– Мы, по-твоему, не общались с самого начала зимних каникул? – Общались. И много. Когда я не проводила время с папой или Лайлой, то почти постоянно писала ему. Колтон хочет в подробностях знать, как проходит мой день, хотя о своих делах предпочитает молчать. Это выводит из себя, но он оправдывается тем, что сидит дома и ничем не занимается. Разве он не тусуется с Клэем? Судя по последним новостям о его лучшем друге, тот каждую ночь веселился на какой-нибудь вечеринке.

– Ты же в курсе, что он не поехал домой? – Моя челюсть отвисает, и Дрейк это замечает. – Он один сидит у себя в квартире. Мне кажется, ему довольно одиноко.

В груди зарождается неприятное чувство. И как я сама это не поняла? Ответ был под носом, но я слишком зациклилась на себе. Когда Колт сказал, что сидит «дома», он имел в виду квартиру.

Черт возьми, Колтон. А я-то думала, ты начал мне открываться.

– Он писал, что целыми днями напролет смотрит фильмы, – бормочу я себе под нос, избегая взгляд Дрейка. – И я решила, что он не в настроении ходить по вечеринкам. Черт.

– Очевидно, он тебе нравится больше, чем как партнер для секса.

– Дрейк Бенсон, ты сегодня прямо нарываешься на удар, – шиплю я, затем хватаю со стола телефон и растерянно на него таращусь. И что делать? Рождество через четыре дня, и я не собираюсь оставлять папу одного. Съездить к Колту до праздников? Может сработать, но не уверена в таком варианте.

– Можешь пригласить его на несколько дней к нам. – Я отрываю глаза от телефона и ловлю взгляд Дрейка. На его лице сияет широкая улыбка, он смотрит на меня, выгнув бровь. – Наши родители почти не бывают дома, и у нас точно найдется свободная комната. Если он приедет к нам на несколько дней, они и слова против не скажут.

Пригласить Колтона сюда звучит заманчиво. Пускай мне и не хочется этого признавать, я по нему скучаю. Мне не хватает нашего совместного времяпрепровождения, наших бесед, секса. Только он может удовлетворить мою жажду, потому что лишь после секса с ним я не представляю в своей постели кого-то другого.

– Ава? – зовет меня Дрейк, и я отмахиваюсь от всех пикантных и тревожных мыслей, возвращаясь в реальность. Схватив кружку, я отпиваю горячий шоколад. – Ты хочешь, чтобы я его пригласил?

Да или нет? Все просто, так ведь? К сожалению, не совсем. Сначала нужно это обсудить с папой, потому что, если Колтон приедет, я стану намного меньше времени проводить дома.

– Хочу.

– Супер. – Он достает из кармана телефон, но через мгновение замечает мой взгляд. – Ну что?

– Сначала нужно поговорить с папой, ввести его в курс дела и узнать, не против ли он.

– Твой папа ни в чем тебе не отказывает.

– Ты ошибаешься.

– Ага, ладно, разочек в своей жизни ты слышала от него «нет». Но валяй. Спроси его и скажи, что мне делать.

– Спасибо, Дрейк. Я очень это ценю. Правда. – Мы улыбаемся друг другу. В доме царит тишина, а потому, когда дверь закрывается с громким хлопком, мы оба подскакиваем на креслах. Вернулась моя лучшая подруга.

Дрейк поднимается и направляется к двери, но останавливается в дверном проеме. Я слежу за тем, как он переминается с ноги на ногу. Он точно хочет что-то сказать и пытается подобрать правильные слова.

– Ну? – подталкиваю я его.

Он закатывает глаза, и уголки его губ приподнимаются.

– Если Колтон приедет, я не против, чтобы вы кувыркались здесь.

Да какого хрена он о себе возомнил?! Я хватаю со стола полотенце и швыряю ему в лицо. Не в этот раз. Он ловит его в полете, сотрясаясь от хохота.

– Ненавижу тебя, Бенсон.

– Не, малышка, ты меня любишь. – После этого он подмигивает мне и уходит. Через минуту до меня доносятся голоса Лайлы и Бенсона, он сообщает ей, что я жду ее на кухне. Мне невероятно повезло обзавестись такими друзьями, пускай иногда они доводят меня до белого каления.

Я лежу на животе и читаю книгу о девушке, влюбившейся в мужа своей старшей сестры. Это роман о запретном плоде с допустимым количеством пикантных сцен, но в нем есть все, что мне нравится. Герои настоящие и не обделены недостатками, из-за сюжета сердце разбивается на мелкие осколки, а потом склеивается благодаря счастливому концу. Эта книга пропитана именно тем настроением, которое мне сейчас нужно.

Иногда во время чтения я слушаю музыку, но не сегодня. Я жду возвращения папы домой, чтобы обсудить с ним Колтона. Это важно.

Воздух разрезает звук открывающейся двери, и я, сузив глаза, смотрю на Смоуки. У него уже ушки на макушке, и он медленно поднимает голову. Похоже, пришел папа.

Время перевалило за полночь, поэтому в доме темно. Я неторопливо на цыпочках спускаюсь вниз, а кот следует за мной. Смоуки словно моя тень, и уверена, он скучает по мне, когда я уезжаю в колледж. В мое присутствие он от меня почти не отходит.

– Пап?

– Ты чего еще не спишь? – спрашивает он ласково уставшим голосом, и по моим венам тут же растекается нежность. Как же я его люблю, и мне больно видеть, как он выматывается на работе.

– Я читала, – признаюсь я, когда он включает свет.

– Ага. – Папа подходит ко мне и целует в лоб.

– Я оставила тебе макароны с сыром. Могу подогреть.

– День был долгий, Ава. – Он одаривает меня мягкой улыбкой. Качая головой, я хватаю его за руку и тащу на кухню. Учитывая, как он пашет, ему нужно есть. – Кроха, я не голодный.

– Когда ты ел в последний раз? – Я выгибаю бровь и вынуждаю его усесться на стул. После этого иду к холодильнику, достаю оставленную для него тарелку с едой и, поставив в микроволновку, переключаю внимание на папу. Он словно старается подавить улыбку, и я понимаю, что победила. – Когда, пап?

– Около пяти?

– А сейчас половина первого ночи. – Смоуки трется головой о мою лодыжку, а после этого отправляется попить воды. Я улыбаюсь и снова гляжу на папу.

– И что бы я без тебя делал, а?

– Скорее всего, заморил бы себя голодом, – шучу я, и он и разражается хохотом. – Как прошел день?

– Хорошо. Просто было слишком много бумажной работы. – Папа вздыхает и проводит руками по своему лицу. – Чем ты занималась?

– Да ничем. Посидела с Дрейком и Лайлой у них дома.

Микроволновка издает короткий писк, и я достаю тарелку, ставлю перед папой и устраиваюсь на стуле напротив него. Он начинает есть, но не отводит от меня взгляда, полного подозрения. Он слишком хорошо меня знает.

– Хочешь, чтобы я подавился?

– Что? – выпаливаю я, хмурясь.

– Ты так сверлишь меня взглядом, как будто ждешь, что я подавлюсь макаронами с сыром.

– Пап, – ворчу я, роняя голову на стол и ударяясь о него лбом.

– Как ты правильно подметила, уже перевалило за полночь, и я до смерти устал. Не молчите, юная леди.

Набрав воздуха в легкие, я сажусь ровно и смотрю прямо ему в лицо.

– Помнишь парня, о котором я говорила несколько недель назад?

– Товарищ Дрейка по команде. Томпсон. – И как он умудряется все запоминать? – Что с ним?

– Мы вроде как… время от времени видимся, – тараторю я и вдруг осознаю, что мои ладони начинаю потеть. Чего я так переживаю? Такого со мной прежде не бывало.

– Ясно. Значит, он твой парень?

– Нет, – отвечаю я и на пару мгновений замолкаю. – Мы просто… развлекаемся.

Папа откладывает вилку в сторону и прищуривается.

– Объясни, что значит «развлекаемся».

– Много общаемся. Постоянно переписываемся. Проводим время вместе, как только у обоих выдается свободная минута. – Честность – чертов святой грааль. На ней строятся мои взаимоотношения с отцом. Если я и солгу ему, то на это будет веская причина. – Он со мной мил и никогда не принуждает к тому, чего мне делать не хочется.

Папа смотрит на меня, не произнося ни слова. Он спокоен и собран, отчего моя нервозность проходит.

– Ты хочешь пригласить его сюда? А как же его семья?

– Он немного замкнутый, и ему сложно кому-то открываться, поэтому, откровенно говоря, я знаю о нем не так много. Однако, – я осторожно подбираю следующие слова, – Дрейк сказал, что Колтон не поехал домой на зимние каникулы. Похоже, я оказалась слишком тупой, чтобы понять это самостоятельно.

– Ты не тупая. Просто часто оцениваешь ситуацию, отталкиваясь лишь от своего опыта, и это не всегда играет в твою пользу. Вот и все.

– Наверное. – Я вздыхаю, наматывая прядь волос на палец.

– Ты скучаешь по нему? Или тебе просто жаль его и хочется подбодрить? – К моим щекам приливает жар. Как же глубоко мне под кожу забрался этот парень. – Ава?

– Я скучаю по нему, – признаюсь я. – И мне его жаль. Никто не должен проводить Рождество в одиночестве.

– Можешь его пригласить, – говорит папа и обхватывает мои щеки ладонями.

– Дрейк предложил, чтобы Колтон остановился у них.

– Хорошо. – Он усмехается, изучая меня с широкой улыбкой. – Что-то мне подсказывает, если я захочу увидеть тебя дома, мне придется подготовить комнату для этого твоего нового парня.

– Он не мой парень.

– И все же мне придется подготовить комнату, – настаивает папа, посмеиваясь.

– Ты самый лучший папа на всем белом свете, – говорю я, обнимая его за шею и целуя в щеку.

– У меня скоро будет несколько выходных, так что, если он согласится приехать, я был бы рад с ним познакомиться.

– Он согласится. Уверена на сто процентов. – Я вскакиваю на ноги, забираю папину пустую тарелку со стола и вальсирую к раковине. – Ложись в постель. Я займусь посудой.

Папа поднимается и направляется в гостиную, глядя на меня через плечо.

– Я знаю ты бы в любом случае нашла способ провести его в свою комнату.

– Па.

– Просто будь осторожна. Вот и все. – Он не дожидается моего ответа и продолжает свой путь в гостиную. – Спокойной ночи, кроха.

– Спокойной, пап. – С моих губ не сходит улыбка. Я, черт подери, безнадежна.

Я просыпаюсь в одиннадцать часов и первым делом хватаю телефон, чтобы проверить сообщения. Чего это он не спал в четыре утра? Он был на вечеринке? Или в клубе? Не важно. Куда важнее его ответ.

Я: Как насчет того, чтобы провести время в моем родном городе? Со мной:)

КТ: Пришлешь адрес?

Я падаю на кровать с широченной, счастливейшей улыбкой, а затем поднимаю телефон над головой и отсылаю ему всю нужную информацию. Ответ от него приходят всего через несколько минут.

КТ: Буду около двух часов дня.

Отбросив телефон в сторону, я беру ближайшую подушку и зарываюсь в нее лицом, чтобы прокричаться от души. Кому-то нужно отвесить мне подзатыльник. То, что должно было оставаться веселым препровождением, превращается в нечто удивительно серьезное. Порхающих в животе бабочек нужно прикончить, иначе даже представить боюсь, какие чувства меня накроют, когда Колтон закончит университет. Я готовлю себя к тому, что мое сердце будет разбито.

Я сижу в гостиной и поглощаю новую книгу, потому что предыдущую о муже сестры уже закончила. Ромкомы мне не очень нравятся, но этот потрясающий. К тому же в нем есть хоккеисты и троп «друзья с привилегиями», так что… для меня она вроде как жизненная.

– Похоже, твой парень пунктуальный, – вырывает меня из мыслей папин голос. Он смотрит в окно, и я поднимаюсь с дивана. Сердце в груди колотится. Да так сильно, что мне почти больно. Но сложнее всего другое. Скрывать свое состояние от папы. Не хочется, чтобы кто-то выяснил, как сильно мне нравится Колтон.

– Идем. Познакомлю вас. – Кладу книгу на диван и шагаю в прихожую.

Когда я открываю дверь, то тут же ловлю взгляд Колтона. Он улыбается, а я, мать его, тут же начинаю таять. Как же ему повезло, что он такой привлекательный… или не повезло мне. Я пока не решила.

– Привет.

– Привет. – Он заходит в дом. Из-за исходящего от него аромата бабочки в животе сходят с ума. Да у них там разворачивается настоящий панк-концерт! Я закрываю дверь, готовая представить Колтона отцу и… буквально застываю на месте. Выражение его лица очень странное. Я замечаю смятение, а также страх.

Мой папа смотрит на него с нежной улыбкой.

– Привет, Колт.

У меня возникает ощущение, будто я тону. Он его знает? Только так можно объяснить настолько необычную реакцию.

– Здравствуйте, Декс, – бормочет Колтон. Его слова едва можно расслышать.

Я подхожу ближе и перевожу взгляд с папы на Колтона и обратно.

– Вы знакомы?

Глава 37. Мост

Год назад

Почему никто мне не говорит, как она? Я, черт их дери, ее сын, а они кормят меня дерьмовыми отговорками: «Твоя мама в реанимации, мы делаем все возможное». Мне, мать их, нужно знать, что случилось. Насколько серьезные у нее травмы? Какие прогнозы? Какие у нее шансы на полное восстановление? Ответы. Мне, черт, нужны ответы, а мне не дают ничего.

Я достаю из кармана телефон и вижу пропущенные звонки от бабушки с дедушкой, от Клэя и от других ребят из команды. Даже тренер позвонил. Кто угодно, только не он. Мой придурок отец прикидывается, будто ничего не случилось, что он ни в чем не виноват, хотя на самом деле… Виноваты именно мы. Стоило ей все рассказать в ту же секунду, как я выяснил правду. Не нужно было его слушать. Я не должен был ей врать.

Я резко засовываю телефон в карман и тру ладонями лицо. Я, черт подери, выжат и чувствую, что вот-вот отключусь. Спиной прижимаюсь к стене и закрываю глаза. Как же хочется вернуться в прошлой и все исправить. Хочется спасти ее от этого, от этой информации, от того, как она узнала о неверности мужа. Все должно быть иначе.

– Привет, – вырывает меня из мыслей мягкий и глубокий голос. Я открываю глаза и вижу перед собой незнакомого мужчину. Высокого и крупного, у него широкие плечи и массивные грудные мышцы. Он как будто ровесник моего отца, но выглядит иначе. И этот мужчина вызывает чувства, противоположные тем, которые зарождаются в присутствии моего отца. Его спокойствие распространяется на всех окружающих, и на меня в том числе.

Я храню молчание, таращась на него. Я не в лучшем настроении и боюсь в любую минуту сорваться. Мне всегда было сложно находить общий язык с незнакомыми людьми, но сегодня эта задача кажется и вовсе невыполнимой. Совсем недавно у меня все силы ушли на то, чтобы не накричать на медсестер. Но непохоже, что этот человек работает в больнице, поэтому не вижу смысла вступать с ним в диалог.

– Меня зовут Декс, – представляется он, и я сощуриваю глаза. Чего ему от меня надо? – Я как раз ехал домой, когда увидел, как твоя мама въехала в ограждение моста.

Я отталкиваю от стены. Все мышцы тела тут же напрягаются, и я сжимаю кулаки. Сердце колотится о ребра. Мир вокруг прекращает существовать, и я все свое внимание сосредотачиваю на этом мужчине. Так это он ее спас? Кто-то мне сказал, что ей повезло… на мосту очутился пожарный. Так это он?

– Так вы… – Прочищаю горло. Во рту пересохло, и голос из-за этого звучит хрипло. – Это вы ее спасли?

– Это моя работа. Я пожарный. – Он ласково мне улыбается и глядит мягко, с нежностью. – Как только я увидел ее машину, летящую с моста в реку, то понял, что нужно делать. Просто надеялся успеть, чтобы у нее был шанс восстановиться.

– Мне никто ничего не говорит, – выпаливаю я, давясь собственными словами. – Я понятия не имею, насколько серьезные у нее травмы.

– Мне жаль, сынок. Оставаться в неведении всегда тяжело. Порой наше воображение рисует картины пострашнее того, что есть в реальности, – говорит Декс, убирая руки в карманы. После его слов я понимаю, что он отталкивается от собственного опыта. И речь не о рабочих моментах, а о чем-то более личном. – Нужно не терять надежды. Прислушиваться к сердцу и молиться о лучшем. Сейчас тебе плохо, но так не будет вечно. Помни об этом и попытайся сосредоточиться на хорошем. Сохранять положительный настрой трудно, но оно того стоит. Поверь мне.

Несколько мгновений я молчу. Если бы меня не терзало чувство вины, было бы проще, тогда бы сейчас мою голову занимал лишь один вопрос: в порядке ли мама. Вот только… Меня одолевают не только тревога и страх за ее будущее, в дополнение к этому я утопаю в океане сожалений. Я ее подвел. Предал ее доверие и веру в меня. Я уничтожил ее, когда согласился хранить молчание. Черт.

– Где твой отец?

Я так сильно стискиваю зубы, что челюсть начинает болеть. Декс это замечает, и между его бровями залегает складка.

– Мой отец придурок.

– Стоило догадаться, – бормочет он себе под нос, оглядываясь. Его взгляд падает на мою спортивную сумку и клюшку, валяющуюся на полу, и лишь после этого он поднимает глаза на меня. – Ты хоккеист?

– Ага. – Я постепенно расслабляюсь, потому что он не пытается копаться в моих проблемах. Как-то не хочется сейчас делиться с незнакомцем правдой о моем отце и причинах, по которым моя мама оказалась на гребаном мосту. – Я как раз возвращался с тренировки в общежитие, когда мне позвонили из полиции. Я помчался сюда без лишних раздумий. Понятия не имею, зачем притащил вещи из машины.

Декс усмехается и одаривает меня широкой улыбкой.

– Ты перенервничал, а в таком состоянии мы не можем мыслить ясно. И такое поведение говорит о многом.

– О чем же?

– Что хоккей для тебя важен. Ты его любишь. И когда тебе казалось, что мир рушится, ты схватил эти вещи потому, что они дают тебе стабильность. Я прав?

– Может быть. – Я фыркаю. Всего пару минут назад каждая мышца моего тела ныла от напряжения, а теперь я улыбаюсь?

– Возможно, я видел, как ты играешь. Сын моего друга тоже играет в хоккей. Когда он учился в старших классах и его команда играла дома, я приходил на матчи с его семьей и своей дочерью. Хотя не скажу, что люблю хоккей.

– Как? Хоккей лучше всего на свете, наравне с соккером[25].

– Спорно. – Мужчина смеется и смотрит куда-то мне за плечо. – Похоже, с тобой хочет поговорить доктор.

Я тут же поворачиваю голову и замечаю, что на меня издалека глядит врач. Это с ним я пытался поговорить, но он от меня отмахнулся. Может, у него есть для меня какие-нибудь новости?

– Спасибо вам огромное за то, что спасли мою маму, Декс. Важнее нее у меня в жизни никого нет, и потерять ее… – Я замолкаю и делаю глубокий вдох, чтобы угомонить сердцебиение. На секунду я закрываю глаза, а потом сосредотачиваю все внимание на Дексе. У него изумрудно-зеленые глаза, и в них полно тепла. Он сказал, что у него есть дочь, и я уже ей завидую. Наверняка жить с таким отцом прекрасно. Уверен, он не такой придурок, как мой донор спермы. – Спасибо вам.

– Всегда рад помочь… – Он изгибает бровь, и я понимаю, что так и не представился.

– Я Колтон Томпсон. Колт.

– Всегда рад помочь, Колт. – Он протягивает мне руку, и мы обмениваемся рукопожатиями. – Надеюсь, однажды увижу тебя на катке. Обещаю, что буду болеть за тебя.

Я оглядываюсь через плечо. Доктор неловко переминается с ноги на ногу, и по спине пробегает холодок.

– Мне пора.

– Разумеется. – Декс отступает на шаг. – Пока, Колтон.

– Пока, – бормочу я, после чего направляюсь к доктору. Если бы не Декс, я бы наверняка извелся до нервного срыва. Его присутствие и наш разговор мне очень помогли. Я всегда буду ему благодарен.

Как только взгляд падает на отца Авы, я погружаюсь в воспоминания. Если я дам заднюю, то точно выставлю себя придурком. И у меня не остается другого выбора, кроме как зайти в дом и снова прожить те моменты, которые я с таким упорством пытался забыть.

Какого хрена вообще происходит? Как такое возможно, чтобы первая понравившаяся мне девушка оказалась дочерью мужчины, спасшего мою мать?

– Привет, Колт, – произносит он с улыбкой. Мое сердце сжимается. Словно кто-то удерживает меня под водой, не позволяя сделать хотя бы глоток воздуха. Не давая наполнить легкие. Мне хочется исчезнуть, потому что я боюсь грядущего разговора.

– Здравствуйте, Декс.

Ава подходит ближе, становится между нами и глядит то на меня, то на своего отца.

– Вы знакомы?

Декс улыбается мне.

– Да.

– Как это? – Она упирает руки в бедра, черты ее лица искажает смятение.

Я смотрю в глаза ее отцу и тут же понимаю, что он ничего не скажет. Он оставляет решение за мной: делиться с ней этой историей или нет.

– Твой папа знает мою маму.

– Серьезно? – Между ее бровями залегает складка, которая с каждой секундой становится все глубже.

– Ага. – Декс кивает. – Виделись всего раз, но я до сих пор ее помню. Женщину вроде Эйвори сложно забыть.

– Мой папа приударял за твоей мамой? – спрашивает она, и я смеюсь. – Пап?

– Неужели я похож на человека, который станет ухаживать за чьей-то женой, Ава? Уж ты-то должна меня знать.

– Прости, пап. Просто… не ожидала, что вы знакомы.

– Когда ты сказала, что познакомилась с хоккеистом по фамилии Томпсон, я понял, что уже встречал Колтона. – Декс ловит мой взгляд, но у меня нет слов. Он же не злится на меня? Он понимает, почему я не говорю ей всей правды.

– Ты должен был сказать, – возмущается Ава. Затем застывает и широко открывает рот. – Ох, ты спросил у меня его фамилию, а я и не догадалась почему.

– Прости, родная. Ты назвала его придурком, поэтому я не был уверен, что стоит упоминать о нашем знакомстве.

– Я и есть придурок, – заявляю я, подмечая, как Ава краснеет, а затем фыркает и смещает вес с одной ноги на другую.

– Еще она говорила, что ты смотришь на нее, как на любимое лакомство. – Декс убирает руки в карманы, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

Я провожу пальцами по волосам. Кожа зудит. Сковавшее меня напряжение никак не уходит, а в голове пусто. Именно так проходит первая встреча с родителями симпатичного тебе человека? Просто и, черт возьми, мило? Что-то мне подсказывает, что обычно все складывается иначе. Дело в самом Дексе. И в том, как сильно он любит свою дочь. Это заразительно.

– Пап, – обращается к Дексу Ава, и ее папа разражается хохотом, больше не способный сдерживаться. Она хватает меня за руку и тащит наверх. – Я покажу Колтону его комнату, а потом можем вместе пообедать.

– Как скажешь, родная, – говорит Декс, все еще сотрясаясь от смеха.

Я следую за ней молча. Мысли в голове гудят словно рой пчел. Мою комнату? Разве Дрейк не писал, что я поживу у него? Ничего не понимаю, но все равно счастлив. Чем больше времени я смогу провести с Авой, тем лучше.

Она открывает двери в спальню, и, зайдя внутрь, мы направляемся сразу к кровати. Ава отпускает мою руку, и я, не сводя с нее глаз, сажусь на постель. При каждом взгляде на Аву я влюбляюсь все сильнее. Порой меня это пугает, но в некоторые моменты, как, например, сегодня, я чувствую себя благословленным. Учитывая, сколько всякого дерьма на меня сваливалось, я и не думал, что способен испытывать хоть что-то близкое к тому, что чувствую сейчас. Настоящее чудо, что и я ей нравлюсь.

Свои длинные темно-каштановые волосы Ава заплела в две косички. На ней никакого макияжа, и она все еще великолепна. Меня тянет к ней как магнитом. Она для меня словно орбита, по которой я кружу каждую минуту.

Я кладу руки ей на бедра и притягиваю к себе, вынуждая встать у меня между ног. На ней белый кроп-топ и голубые хлопковые шорты. Она милая и чертовски сексуальная одновременно. Из-за ее плоского живота и колечка в пупке мне сложно сконцентрироваться на чем-то еще, потому что в голову приходят мысли одна пошлее другой.

Я сжимаю ее задницу и смотрю прямо в глаза.

– Моя комната?

– Тебе нравится? – спрашивает она, а ее пухлые губы растягиваются в намеке на улыбку.

Я изучаю комнату и киваю. Обстановка простая, все оформлено в темно-синих и серых тонах, и в спальне нет никакого мерзкого декора, которым наполнен дом моего отца. Здесь одна двуспальная кровать, два прикроватных столика с белыми лампами и деревянный шкаф с зеркалом во всю его высоту. Ничего лишнего, и мне это нравится.

– Ага. Здесь здорово, и кровать мягкая.

– Круто.

– Я немного сбит с толку, – продолжаю я, и она приподнимает бровь. – Дрейк мне тоже писал, и он сообщил, что я остановлюсь у него.

– План был таков. – Ава кладет руки мне на плечи, а потом обнимает меня за шею. – Но как только я обсудила с папой твой визит, он уверился, что, если ты остановишься у Бенсонов, то я вечно буду пропадать там. С тобой.

– А это так?

– Ага. – Она произносит это мягко, а затем наклоняется, и ее губы оказываются всего в паре дюймов от моих. – Почему ты не сказал, что останешься в квартире совсем один?

– Ты была так рада возможности вернуться домой и провести время с папой, что я не хотел на тебя ничего вываливать.

– И не хотел, чтобы мне стало тебя жаль?

– Немного, – признаюсь я. От ее горячего дыхания в мой член поступает электрический импульс.

– Хватит всякое себе представлять, Колт. – Она быстро целует меня и отстраняется. – Мой папа внизу, и он ждет нас к обеду.

Я убираю руки с ее бедер, и Ава пятится. Она подходит к двери.

– Ванная за соседней дверью. Можешь пользоваться ею в любое время. Я буду ждать внизу.

Дверь почти успевает закрыться, когда я подскакиваю на ноги и несусь за Авой. Она застывает на месте и оглядывается через плечо.

– Не хочу, чтобы ты меня ждала, и я вроде как устал от одиночества.

– Тебе нужно что-нибудь забрать из машины? – спрашивает она, переплетая наши пальцы. – Я могу пойти с тобой.

– Да, пожалуйста. – Пока мы спускаемся по лестнице, с моих уст не сходит улыбка.

Обед с Авой и Дексом прошел отлично. Они приняли меня с такой теплотой, будто я – часть их маленькой семьи. Разговоры текли легко, мы часто шутили и делились забавными историями. Декс ни разу не спросил меня о матери, и я ему за это благодарен.

Но я понимаю, что уехать из этого дома, не поговорив о ней, будет невозможно.

Мне вспомнилось, как мы обедали с мамой, пока все не пошло под откос, и от этого мое сердце начало обливаться кровью. В такие моменты меня разрывает на части, ноги подкашиваются, и я чувствую безнадегу. Я бы все отдал за то, чтобы хотя бы минуту провести с мамой в ее прежнем состоянии. На все бы пошел, чтобы исцелить ее, отмотать время назад и избавить от страданий. Она не должна была лишиться будущего. Это моему отцу следует заплатить за свои грехи, не ей. Однако судьба в очередной раз доказала, насколько жизнь несправедлива.

– Что будешь пить? – раздается голос Бенсона так громко, что я чертыхаюсь. Погрузившись в собственные мысли, я не заметил, как он подошел. – Спишь на ходу прямо на вечеринке, Томпсон?

– Скорее блуждаю в воспоминаниях, – бормочу я, и он хохочет. – Когда я ехал сюда, то не думал, что окажусь на вечеринке.

– Как и я. – Он делает глоток пива и корчится. – Теплое как моча.

– Знаешь по опыту? – шучу я, и он застывает, глядя на меня так, будто не узнает. – Чего?

– Она тебя меняет. В хорошем смысле.

– Говоришь так, будто я никогда не шутил, – фыркаю я, убирая руки в карманы.

– О, еще как шутил, но не так. – Бенсон улыбается, шутливо ударяя меня по плечу. – Рад видеть тебя здесь.

– И я рад тебя видеть. – Я отвечаю на его улыбку и посмеиваюсь. – Роджерс хочет присоединиться.

– Я видел в его профиле. Он наслаждается жизнью у себя дома, шляясь по тусовкам и клубам. С какой стати он хочет приехать сюда? – Бенсон хмурится и смотрит на меня с любопытством.

– Мне кажется, ему нравится твоя сестра.

– Не бывать этому. Даже не обсуждается. – Он качает головой и ставит пиво на стол. – Когда дело касается девушек, он даже хуже тебя.

– Эй! – Я присвистываю. – Я-то думал, моя репутация меня опережает.

– Роджерс та еще шлюха, а ты нет. Я перестал считать, со сколькими девицами он переспал еще на первом курсе, а мы, мать его, уже на последнем. – Дрейк одаривает меня многозначительным взглядом, и я не могу с ним спорить. Он старший брат и хочет лучшего для своей сестры, а Клэю роль верного парня явно не по силам. – Я могу его пригласить и предложить остановиться у нас дома, раз ты живешь у Мэйсонов, но никогда не благословлю его отношения с Лайлой. Да о чем я вообще говорю? Он не вступает в отношения.

– Всегда есть исключения, – тихо выдаю я, и наши взгляды встречаются. Я имею в виду Аву, и он сразу меня понимает. – Человек, который заставит тебя забыть всех и вся.

– Колт, я в курсе, что он твой лучший друг и у тебя благие намерения, но пока я не увижу, что он обращается с моей сестрой не так, как с прочими девицами, я его к ней не подпущу.

– И я это уважаю. – Мы улыбаемся друг другу, и я начинаю озираться в поисках Авы в толпе. Не повезло. Она пошла в туалет с Лайлой, и я не видел ее минут десять.

– Ох, ну нет, нихрена подобного, – бормочет Дрейк и срывается с места без предупреждения. Я слежу за ним, и мое тело тут же наливается свинцом. Ава, окруженная кучей людей, ругается с каким-то чуваком. Он высокий и огромный, как гребаный бык, и тогда я узнаю его. Это Джефферсон. Ее бывший.

Глава 38. Наклонись

– Вы двое просто милашки. В жизни бы не подумала, что Колтон Томпсон способен быть настолько нежным. Такое впечатление, что когда ты рядом, он не может держать руки при себе, – воркует Лайла с придыханием и почти шепотом, пока я мою руки. Иногда она так любит театральщину. – Ты ожидала, что он так легко согласится? В смысле, когда ты сказала, что хочешь его пригласить, я засомневалась, что он приедет.

– Почему? – Я закрываю кран и облокачиваюсь на столешницу. Лайла смотрит на меня сияющим взглядом, полным тепла.

– Потому что это значит знакомство с твоим отцом. И я не была уверена, что он захочет на такое пойти. Это вроде как серьезный шаг для тех, у кого секс без отношений. – Она лыбится, и я, не в силах противиться, отвечаю улыбкой. – Мальчик сражен тобой, это сложно не заметить.

– Я рада, что он приехал. – Я изучаю помещение, не на кого толком не глядя. То, что они знакомы с моим отцом, стало для меня неожиданностью. Папа точно мог рассказать мне больше об их встрече, но я хочу, чтобы Колт сам решил открыться. Для меня это важно.

– Я вроде как заметила. – Она смеется, закидывает руку мне на плечо и притягивает к себе для объятий. – И что ты к нему чувствуешь?

– Он мне нравится, – признаюсь я.

Подруга стискивает меня крепче.

– А если он захочет с тобой встречаться?

– Нет. Мы просто развлекаемся, никаких обязательств.

Разве ты не обещала спать только с ним, Ава?

Интересно, возможно ли отключить внутренний голос, потому что в последнее время он говорит мне то, чего я слышать не хочу.

– Но вдруг…

– Нет, – не давая закончить ей предложение, я вырываюсь из ее объятий и хмурюсь, как ребенок. – У меня с ним нет будущего, и я не хочу в очередной раз оказываться в дерьмовой ситуации, из-за которой разобьется мое сердце.

Но разве твои чувства к нему уже не стали слишком сильными?

Стиснув зубы, я несусь к двери и выхожу из туалета. Я хочу найти Колта и вернуться домой. Нет никакого желания задерживаться на этой дурацкой вечеринке, и я уже жалею, что вообще явилась сюда. Это была глупая идея, и когда Лайла предложила пойти, стоило отказаться.

Я добираюсь наконец до гостиной и первым в толпе замечаю Джефферсона. На мгновение у нас устанавливается зрительный контакт, и уже через секунду он оценивает меня с ног до головы. От его взгляда мою кожу начинает жечь… но не от желания, а от стыда. Ненавижу этого гребаного козла, но себя презираю за то, как реагирую на его присутствие. Словно я все та же девушка, какой была рядом с ним. Как будто я все тот же человек, который позволял ему обращаться с собой как с предметом. Его долбаной собственностью.

– Ух ты, – говорит он, вставая у меня на пути. – Роскошная, как всегда.

– Пока. – Я пытаюсь его обойти, но, разумеется, эта гора мышц меня не пропускает. – Какого хрена тебе нужно, Леви?

– Поговорить с тобой. – Он вторгается в мое личное пространство, возвышаясь надо мной, и я сразу же чувствую себя мельче. Физически и психически. – Видел тебя с очередным хоккеистом. Похоже, твой типаж не изменился, детка.

– Уж ты точно не в моем вкусе, – шиплю я, сжимая кулаки.

– Этот парень знаменит в наших кругах. В жизни он такой же игрок, как и на льду. Томпсон не лучше меня… на самом деле, он даже хуже. Чувак перетрахал почти всех девок. Поверить не могу, что ты пала так низко и стала шлюхой.

Я резко втягиваю воздух, меня вдруг пробирает холод.

– Иди нахрен, Леви. Ты здесь никому не нужен.

Я отталкиваю его и устремляюсь к входной двери так быстро, как могу, учитывая, что вокруг пляшут люди. Но я вечно забываю о своем росте. Мне приходится проталкиваться через толпу, а гребаному идиоту достаточно сделать шаг – и все автоматически перед ним расступаются.

– Тебе не стоит себя так вести, Ава, – цедит он сквозь стиснутые зубы, после чего хватает меня за локоть и останавливает.

– Пошел ты! – Я вырываю руку из его хватки и толкаю изо всех сил. Он пятится, изумленный, и едва ли не падает, задевая людей, стоявших позади него.

– Гребаная сука! – кричит Джефферсон. Из-за состояния шока он на секунду цепенеет, пытаясь вернуть самообладание.

Не дожидаясь, пока он придет в себя, я марширую к двери, хватаю куртку и стараюсь убраться из этого дома. Мне хочется уйти. До ушей не доносится ни звука. Я не вижу никого и ничего. У меня одно желание – хоть на мгновение оказаться в одиночестве. Собраться с мыслями и прогнать этого ублюдка из головы.

– Ава! – Я слышу свое имя, но отказываюсь останавливаться. У меня, черт подери, нет настроения разговаривать. – Ава.

– Что? – Я останавливаюсь, но не смотрю на Колта. Почему он не понимает намеков? Я не хочу с ним говорить. Не хочу общаться вообще ни с кем. Даже с Лайлой.

Колтон подбегает ко мне и останавливается в нескольких дюймах. Он смотрит напряженно, но кажется потерянным. Он понятия не имеет, как справляться с моим гневом, и это в лишний раз доказывает, насколько плохо мы друг друга знаем. Разве ты не этого хотела, Ава? Секса без обязательств.

– Что случилось?

– Ничего.

– Кто этот парень? – продолжает Колт.

Слова Джефферсона все звенят у меня в ушах, с каждой следующей секундой становясь все громче и громче.

– Никто.

– Что он тебе сказал?

– Ничего.

– Почему ты его толкнула? – Он понижает голос, и между его бровями залегает глубокая складка. Он все сильнее раздражается и вскоре вовсе утратит терпение, после чего сорвется на меня. А именно этого я и хочу. Чтобы он оставил меня в покое.

– Он это заслужил.

– Почему?

– К тебе это не имеет никакого отношения. – Только отношение имеет самое прямое. Мне не понравилось, что Джефферсон сказал о Томпсоне, как он пытался его оговорить.

– Если это касается тебя, значит, волнует и меня, – заявляет Колт уже громче. Моя грудь готова разорваться, настолько сильная боль скопилась в сердце. Я прикусываю щеку изнутри и сверлю его взглядом из-под ресниц. Ему не все равно, а мне это, черт возьми, не нужно.

– Бред, – выплевываю я и разворачиваюсь, намереваясь уйти подальше.

Обхватив мою талию и прижав к себе, Колтон поднимает меня, а затем несет к своей машине. Там он открывает дверцу заднего сиденья и заталкивает меня в салон так, что я буквально залетаю внутрь, утыкаясь в обшивку лицом. К глазам подступают слезы, и я ногтями впиваюсь в кресло. Ну почему он не может оставить меня и дать мне успокоиться? Мне нужно только это.

– Я отвезу тебя домой, – хрипло заявляет он, захлопывая дверь. Уже через секунду он заводит двигатель и увозит меня с вечеринки. Во мне клокочет ярость, и она усиливается с каждым биением сердца, с каждым поворотом. Я не из тех, кого можно просто заткнуть, и я готова взорваться.

Садясь ровно, я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида.

– Останови машину.

– Нет.

– Останови чертову машину, Колтон.

– Нет.

– Останови ее. – И я бью по его сидению рукой. От гнева мое тело нагревается, и у меня не остается никакого контроля над собственными эмоциями. Подвыпившая Ава всегда принимает плохие решения, невзирая на последствия. – Я хочу выйти.

Он корчит гримасу, словно ощущает зубную боль.

– Нет.

Я сдвигаюсь к двери и дергаю ручку, чтобы открыть ее. Бесполезно, и я это понимала, но в заведенном состоянии я не умею останавливаться.

– Останови гребаную машину и выпусти меня.

Он тихо ругается, и машину начинает заносить. Я бьюсь головой об окно, и перед глазами плывет от вспышки боли. Я настолько вывела Колтона, что он почти утратил управление.

Машина резко останавливается, и я смотрю в окно. Мы в десяти минутах от дома, недалеко от местного парка.

Колтон выпрыгивает из машины и подходит к моей двери. Через мгновение я уже смотрю в его лицо, искаженное злостью.

– Какого хрена ты творишь?

– Выпусти меня. – Я упираюсь руками ему в грудь и отталкиваю его.

– Нет! – кричит он, не сдвинувшись ни на дюйм.

– Выпусти… – снова толкаю я. – Меня… – еще раз. – Твою… – и еще раз. – Мать! – Мои ноги на земле, и я поднимаю глаза, ловя его ледяной взгляд. – С дороги.

Я сейчас способна распознать только ярость. Он изучает мое лицо, его ноздри раздуваются. Сердце пропускает удар, а челюсть отваливается. Какого хрена происходит? Боже мой. Я точно больная на всю голову… потому что охренеть как намокла.

Колт сокращает расстояние между нами и хватает меня за горло. Затем опускает голову так, что его рот оказывается в паре дюймов от моего.

– Хватит вести себя, как гребаная заноза. – Он скользит языком по моей нижней губе, и от этого мои соски тут же твердеют. – Забирайся в машину и нагнись.

– Ч-чего?

Колт убирает руку с моего горла, обхватывает меня за талию и разворачивает. Другой рукой он давит на мою спину и заталкивает на заднее сидение, затем задирает подол моего платья и стягивает колготки, при этом оставляя трусики на месте.

– Насколько ты намокла, Ава? – спрашивает он хрипло, параллельно расстегивая молнию на своих штанах. – Как сильно намокла для меня?

И мой долбаный мозг перестает соображать. Я приподнимаю задницу повыше и слышу, как он разрывает упаковку с презервативом. Оглянувшись через плечо, я смотрю ему в глаза.

– Я теку.

Колтон тянет мои трусики вниз и утыкается головкой члена ко входу, смазывая его моими соками. Я хочу, чтобы он меня заполнил. Я так сильно его хочу, что это чувство поглощает меня полностью. Гнев и раздражение растворяются, на их место приходит первобытная похоть. Я прошла точку невозврата.

Он скользит в меня, и я зажмуриваюсь. На этот раз он не дает мне возможности привыкнуть к его толстому члену. По моим венам струится пламя, а клитор пульсирует. Обожаю то, какие чувства пробуждает во мне Колт. Обожаю ощущать его внутри, ощущать, как он растягивает мою киску, когда заходит во всю длину. Чем глубже он оказывается, тем более наполненной я себя чувствую, он неистово толкается в меня, ударясь о мою задницу бедрами и впиваясь ногтями в ягодицы. Сейчас нет никакой нежности, никаких прелюдий, как в прежние разы. Наша связь дикая и непредсказуемая, переполняющая и опустошающая одновременно. Стоит ему отстраниться, как я сразу же начинаю мечтать о том, чтобы он вернулся.

Секс всегда уникален. И как он пройдет, в большой степени зависит от партнера. Не скажу, что у меня большой опыт, но я знаю, что меня заводит, а что убивает мое возбуждение. Я знаю свое тело и как к нему нужно прикасаться. Мне нравится пробовать новое, но, если не считать пары исключений, секс был для меня довольно скучным. С Колтоном же он потрясающий, страстный и чувственный. Ему не нужно спрашивать, чего я хочу. Он словно предугадывает все мои желания, как свои собственные. Между нами чистая страсть и бесконечное желание, но кроме этого есть что-то еще. Между нами что-то назревает, но я не готова признать это.

– Тебе хорошо? – Колтон входит в меня в ровном ритме, не сдерживая напора. Он шлепает меня, и я издаю что-то среднее между всхлипом и стоном. Ноги дрожат, и я чувствую, как зарождается оргазм.

– Да, – выдыхаю я, и он тянет меня за волосы, захватывая локоны в кулак. – Боже, не останавливайся.

– А может, и стоит… ты разве не этого хотела? Чтобы я остановился. – Он замедляется, и я ощущаю, как оргазм отступает. – Не думаю, что ты готова кончить.

Я зыркаю через плечо, награждая его гневным взглядом. Ухмыляясь, он снова шлепает меня и набирает темп. Он входит и выходит, и внизу моего живота нарастает удовольствие. Он скользит невероятно глубоко. Звук наших бьющихся друг о друга тел завораживает. Благодаря этому у меня получается забыть обо всем на свете. Кроме него.

– Мне так приятно, когда ты во мне… прошу, не останавливайся… твою мать, не останавливайся, Колт…

Но он не слушается. Он замедляется, и мой почти свершившийся оргазм снова ускользает. Я утыкаюсь лицом в сидение, сильно зажмуриваясь. Черт, ненавижу его за это. Это настоящая пытка, и оттого, что он лишает меня разрядки, я начинаю злиться.

– Пожалуйста, Колт… мне нужно кончить… прошу… – ною я, признавая поражение.

Он тянет меня за волосы и снова начинает двигаться, его толчки становятся жестче. Я верчу бедрами и двигаюсь ему навстречу, отчаянно желая кончить.

– Что угодно для моей маленькой негодницы.

Колтон трахает меня так глубоко, что перед глазами начинают плясать звездочки. Я кладу руку себе между ног, пальцами касаюсь клитора и принимаюсь быстро тереть. Ноги сдаются, во время оргазма пальцы на ногах поджимаются, а в момент кульминации я выдыхаю его имя.

– Сжимай мой член, малышка… вот так, да…

Он стискивает мою задницу сильнее, а затем со стоном изливает сперму в презерватив. Он продолжает меня трахать, стараясь растянуть оргазм и отправить меня на седьмое небо.

Колт отстраняется, помогает поправить одежду и только тогда снимает презерватив. Он убирает член в штаны и озирается в поисках мусорки, и, избавившись от резинки, возвращается и забирается на заднее сидение. Притянув меня к себе на колени и обняв, он смотрит мне в глаза.

– Давай попробуем сначала. – Стоит мне обнять его за шею, как он начинает улыбаться. – Что произошло?

Я фыркаю и облизываю губы.

– Я встретила того, кого не выношу.

– Что это был за парень?

– Мой бывший. Джефферсон. Леви Джефферсон. – Я глубоко вздыхаю и громко выдыхаю. – Кажется, ты его знаешь. Он играет за…

– «Гладиаторов», – заканчивает он. – Что он тебе сказал?

– Он увидел нас вместе и сказал, что, видимо, я низко пала, раз сошлась с кем-то вроде тебя.

– С кем-то вроде меня?

– Он сказал, ты перетрахал почти всех девушек.

– Я не трахаюсь с кем попало. Я же не Клэй.

Я бью его в плечо, и он смеется.

– Ты только что назвал лучшего друга шлюханом.

– Просто констатирую очевидное. – Он сдвигает руку ниже и сжимает ладонью мою задницу. – Что еще он тебе сказал?

– Ненавижу, когда он меня трогает. Ненавижу, какие чувства во мне вызывает, и то, что из-за него возвращаются плохие воспоминания. Я бы легко не обращала внимания на его слова, но они были направлены на тебя, поэтому… я просто вышла из себя.

– Ты хорошо его толкнула, – бормочет Колтон и кладет другую ладонь мне на щеку. – Но я правда испугался. Я боялся, что Бенсон или я не подоспеем вовремя, и он что-нибудь с тобой сделает.

Мы прижимаемся лбами и смотрим друг другу в глаза.

– Спасибо, Колт, и прости за мое поведение. Я вела себя неразумно и опрометчиво.

– Что же он с тобой сделал? Должно быть, что-то ужасное, раз ты так на него реагируешь.

Я молчу, а после тянусь к нему и останавливаюсь в дюйме от его губ.

– Мы можем об этом поговорить в другой раз? Не хочу сейчас возвращаться в прошлое.

– Обещаешь все рассказать?

– Да.

– Хочешь, отвезу тебя домой?

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прошу я его, и он ухмыляется.

– Как пожелаешь, Ава. – Он притягивает мое лицо к своему, и наши губы встречаются.

Этот парень – словно мое собственное отражение и в то же время совершенно незнакомый человек. Будто кто-то околдовал меня, и когда он рядом прочие люди прекращают существовать. А сейчас мне больше всего на свете нравится растворяться в нем.

Глава 39. Винни-Пух

Просыпаясь, я таращусь в потолок с широкой улыбкой. Я нахожусь у Авы дома уже два дня и не припомню, когда в последний раз был так счастлив. Ее приглашение оказалось лучшим рождественским подарком в моей жизни. Однако теперь передо мной встают две проблемы. Во-первых, мне нужно купить подарки ей и ее отцу, причем сделать это так, чтобы она ничего не заподозрила. Второй момент осуществить намного сложнее. Я хочу, чтобы она на Рождество увиделась с моей мамой, однако не уверен, что готов обсуждать ее с Авой.

Вдруг одеяло начинает шевелиться, и я сажусь, тут же словив взгляд ее кота. Пронырливое мелкое чудовище… так Ава назвала его вчера, потому что он рванул в ее комнату на полной скорости, прервав нас во время интересного занятия. Мы просто целовались, но все равно возникло ощущение, будто нам помешали. Когда она рядом, не хочется, чтобы кто-то шнырял поблизости, и, судя по ее реакции, она разделяет мои чувства. Надеюсь, они настоящие, и я себе их не нафантазировал.

– Что ты здесь делаешь? – Я наклоняюсь вперед, хватаю кота и, прижав его к груди, падаю на спину. Затем принимаюсь почесывать его по спине, отчего вскоре комнату наполняет мурлыканье. – Я думал, ты приклеен к ней намертво.

Я глажу кота по спине, пальцами расчесывая его шерсть, и он закрывает глаза. На ощупь он пушистый, его шерстинки очень мягкие, и я улыбаюсь, размышляя об имени, которым Ава его наградила. Смоуки. Потому что у него серый окрас. Невероятно предсказуемо, но отчего-то это имя ему подходит. Может, потому что он похож на дым: растворяется, когда ему заблагорассудится, и появляется, если у него есть настроение.

Внезапно звонит телефон, и я поднимаю его с прикроватного столика. Смоуки встает на лапы и спрыгивает на пол. Я гляжу на экран и закатываю глаза. Мой лучший друг – нетерпеливый ублюдок. Я нажимаю на иконку «ответить» и подношу телефон к уху.

– Да?

– Что значит «да»? – возмущается Клэй, а я тем временем отбрасываю одеяло и свешиваю ноги с края кровати.

– Мне потрясти помпонами и проскандировать твое имя?

– Конечно нет. Просто… мог бы попытаться изобразить энтузиазм, понимаешь? – Он ворчливо фыркает. – Поехать к Аве и Бенсонам без меня…

– Они меня пригласили неожиданно. Когда я обсуждал с тобой планы на зимние каникулы, то понятия не имел, где окажусь, – сообщаю я ему, поднимаясь с кровати и шагая к шкафу. – Кроме того, Дрейк и тебя пригласил, и ты мне здесь вроде как нужен.

– Я заинтригован.

– Мне нужно купить подарки для Авы и ее отца, – говорю я, натягивая спортивные штаны.

– Можешь повторить еще раз?

– Зачем? – Я достаю из шкафа чистую футболку.

– Потому я, честно говоря, думаю, что схожу с ума. Мой лучший друг хочет купить подарки своей девушке и ее отцу. Своей девушке и ее отцу. Колт, ты надо мной стебешься?

– Нет. – Я натягиваю футболку. – Она не моя девушка. Мы просто… время от времени видимся.

– Видитесь, значит? Томпсон, ты можешь хотя бы раз сказать правду?

– Чего ты от меня хочешь?

– Скажи мне вот что: если вы просто время от времени видитесь, что будет, если какой-нибудь парень решит за ней приударить? Ава потрясающая. Такой расклад легко представить.

– Я сломаю ему шею.

– Так я и думал. – Клэй посмеивается, и я слышу гудение клаксона. – Буду у вас около полудня. Надеюсь, Бенсон не передумает.

– Не передумает, – говорю я и вешаю трубку. Пора спуститься вниз. Я и так слишком долго спал.

Я быстро наведываюсь в ванную и умываюсь, а затем прочесываю волосы пальцами. Они отрасли сильнее, чем я привык, но достигли той длины, какая была у меня до всего этого. До того, как началась дерьмовая полоса, и я стал самым одиноким человеком на свете. Как будто завершился некий цикл, и я вернулся в ту точку своей жизни, когда мой мир вознамерился рухнуть и разбиться вдребезги. Пытаться понять, что это значит, равносильно решению древней загадки. И в данный момент я как никогда боюсь сделать неверный выбор, позволить себе увидеть проблеск света в конце тоннеля, а затем разочароваться. Для меня абсолютно нормально наблюдать за тем, как мои мечты втаптываются в грязь, а планы меняются, поэтому полезно возвращать себя к реальности.

Глубоко вздохнув, я спускаюсь вниз и направляюсь сразу на кухню. Зайдя в нее, я застываю… здесь Декс, и только он. Наши взгляды встречаются, и он жестом подзывает меня ближе. Я одариваю его неловкой улыбкой. Похоже ли на то, что меня загнали в ловушку? Нет, но я нервничаю.

– Доброе утро, – бормочу я, усаживаясь на стул.

– Доброе. – Декс широко улыбается и толкает в мою сторону тарелку с панкейками. – Ава приготовила их перед уходом.

Я тянусь к тарелке, непроизвольно приподнимая брови. Куда она пошла?

– Ей позвонила Лайла и позвала на шопинг, – отвечает он на не заданный мной вопрос и встает из-за стола. – Хочешь кофе?

– Да, пожалуйста. – Я хватаю панкейк, кусаю его и тут же улыбаюсь. Невероятно вкусно.

– Она хорошо готовит, – сообщает мне Декс, правильно расценив мою реакцию. Налив кофе в кружку и поставив ее передо мной, он облокачивается на кухонную столешницу. – Я частенько чувствую себя виноватым, потому что ей приходится готовить для себя, для меня и для нас, когда я прихожу поздно после смены. Она ясно дала понять, что делает это потому, что ей нравится, и потому что хочет помочь мне. Хотя бы с чем-то.

– Похоже на Аву, – говорю я с набитым ртом. – Она самоотверженная и постоянно старается поддерживать друзей и семью.

– И тебя. – Этот кусок панкейка едва не застревает у меня в горле. Возникает спазм, и я закашливаюсь. Декс устраивается на стуле напротив меня. – Не хотел тебя напугать.

– Не в этом дело. – Я отпиваю кофе, чтобы помочь пройти вставшему поперек куску теста. – Просто не привык, что людям не плевать на меня.

– Что-то мне подсказывает, что и ты не особо открываешься людям и предпочитаешь держать всех на расстоянии.

– Мне говорили, что я закрытый, предвзятый придурок.

– Не-а, ты не такой. Будь это так, ты бы ей не понравился. – Декс поднимает свою кружку и делает глоток. – Откровенничать только с определенными людьми не так плохо. По своему опыту скажу, что лучше оберегать свои границы, чем подпускать к себе всех и каждого. Так ты защищаешься от разочарований.

– Наверное.

– Но еще так жить может быть одиноко. Если не давать людям шанса, невозможно узнать, подходят они тебе или нет. – Он устремляет на меня многозначительный взгляд. – Некоторые люди попытаются пробиться через твои стены, потому что увидят в тебе нечто большее, как, например, моя дочь. Но вот большинство… Они решат, что слишком много мороки.

– Мне всегда было непросто открываться незнакомцам. Я не стал таким ни с того ни с сего. – Я отвожу глаза, но через пару мгновений вновь переключаю внимание на отца Авы. – Думаю, вы и сами это заметили год назад.

Декс вздыхает и меняет позу на стуле.

– Заметил. Первой мыслью было, что ты слишком заведен, чтобы с кем-нибудь разговаривать, но чем дольше наблюдал за тобой издалека, тем больше ты мне напоминал загнанного в клетку зверя, привыкшего жить в дикой природе, но волей судьбы попавшего в ловушку. Ты одиночка, Колт, но это еще не значит, что нужно оставаться таким всегда.

– Прежний я не поверил бы в то, что сейчас скажу. – Я качаю головой и вздыхаю. – Я больше не хочу быть одиночкой.

– Рад это слышать, потому что моя дочь точно хочет, чтобы ты был рядом.

– Я и не планирую ее отпускать, – признаюсь я, и глаза Декса расширяются. – Я… не имел в виду, что… я не пытаюсь… просто хочу, чтобы она была со мной.

– Тогда будь с ней честен. – Он скрещивает руки на груди. – Она говорила, вы не встречаетесь, а только развлекаетесь. Но, увидев, с какой нежностью вы друг к другу относитесь, я склонен с ней не согласиться. Вы много общаетесь, но вам и молчать друг с другом хорошо. То, что у вас есть, куда серьезнее.

– Серьезнее, но не уверен, что она готова открыться. На вечеринку явился Джефферсон, и все прошло не очень хорошо, но когда я задал ей вопрос, она ответила, что больше не хочет иметь с ним дела.

Декс поджимает губы.

– Она мне не говорила, что он был на вечеринке.

– Она и сама с ним отлично справилась. Как всегда. Толкнула его так сильно, что он почти рухнул на задницу.

Отец Авы как будто опешил, но уже через секунду разражается хохотом. Я улыбаюсь, ловя себя на мысли, что мне нравится проводить с ним время. Словно так и должно быть, так… правильно. Словно я знаю его всю свою жизнь.

– Поэтому я и зову ее ураганом. В ней бурлит море эмоций, подталкивающих ее сначала действовать и только потом думать. Сначала она уничтожит все на своем пути и успокоится лишь в том случае, когда выплеснет всю свою злость. – Он сощуривает глаза. – Ты сказал «как всегда».

– Я тоже, когда злюсь или не могу совладать с эмоциями, говорю не то, что хотел сказать. И в нашу первую с ней встречу я за это поплатился.

– Моя дочь точно умеет за себя постоять. Пускай я и не всегда одобряю ее методы, – говорит Декс с мягкой улыбкой. – Я бы предпочел, чтобы ты контролировал себя, потому что у нее не ангельское терпение, а ты рискуешь лишиться чего-то более ценного, чем тебе кажется.

– Принято к сведению.

Жужжит его телефон, и он берет его со стола. Быстро прочитав сообщение, Декс поднимается и убирает телефон в карман.

– К несчастью, мне нужно на работу. Было приятно с тобой поболтать, Колт. Я рад, что Ава пригласила тебя провести Рождество с нами.

– И я. – Он направляется к двери, и я выпаливаю следующие слова, боясь, что, если не скажу их, то передумаю. – В Рождество я поеду повидаться с мамой.

Декс оборачивается и долго смотрит на меня в давящей тишине. Затем наконец произносит:

– Уверен, она будет счастлива тебя видеть. Наверняка, где бы она ни была, ей одиноко.

И вот так я получаю подтверждение. Он знает, что с моей мамой.

– Так вы…

– Иногда люди производят на тебя сильное впечатление. Тогда был мой выходной, я возвращался домой после встречи с другом. По удивительной случайности я оказался на мосту в то же время, что и твоя мама. Разумеется, я за ней приглядывал. Я знаю, к чему привела авария, и очень сочувствую, Колт.

Его телефон снова жужжит, и я сильно стискиваю челюсти, стараясь не пошевелить ни единой мышцей. Я силюсь не моргать, потому что чувствую, как к глазам подступают слезы. Мне не хочется плакать, особенно перед отцом Авы.

– Сынок, ты имеешь право переживать. Ты не должен стыдиться или бояться своих эмоций. Ты утратил нечто для тебя важное, не потеряв дорогого человека. Боль, которую ты сдерживаешь… она пожирает тебя изнутри, тебе нужно ее выпустить.

– Знаю. – Я избегаю его взгляда, а он ни на чем не настаивает, лишь громко вздыхает.

– Ава скоро вернется. Чувствуй себя как дома.

– Спасибо вам, Декс. Хорошего вам дня.

– И тебе, Колт.

Затем он выходит, и мои плечи тут же опускаются. Он сказал, что нужно выпустить боль. То же самое говорил доктор Стюарт. И бабушка. Мне нужно открыться и честно рассказать о травме мамы и ее диагнозе… и о том, что в этом есть и моя вина.

– Ты чего приперся сюда? – спрашиваю я, отступая в сторону и впуская Клэя в дом Авы.

– Бенсоны едут из торгового центра домой. Дрейк сказал пока идти сюда.

– Он с Авой и Лайлой? – насупливаюсь я и вытаскиваю телефон из кармана. Ава писала мне на протяжении часа и говорила, что ни за что бы не согласилась идти за покупками, если бы знала, насколько длинный у Лайлы список.

– Он поехал забрать их, – отвечает Клэй и осматривается с приоткрытым ртом. – У Авы миленький домик.

– Ага. – Я иду в гостиную, плюхаюсь на диван и отбрасываю телефон подальше. Декс уехал на работу два часа назад, поэтому я рад видеть Клэя. – Чего это ты так сильно захотел приехать сюда?

– Не знаю. Я почувствовал, будто меня кинули, когда узнал, что ты тусуешься тут с Авой, Бенсоном и Лайлой. – Учитывая, как он понизил голос, произнося имя Лайлы, я допускаю, что именно из-за нее он решил притащиться сюда.

– Бенсон не хочет, чтобы ты приближался к его сестре.

– Почему? – Он глядит на меня с непониманием.

– Потому что ты не вступаешь в отношения.

– Ты тоже не вступаешь…

– Мы сейчас говорим о тебе и Лайле, а не обо мне и Аве, – перебиваю я его, и он раздраженно фыркает. – Покажи ему, насколько она тебе нравится, что с ней ты можешь общаться иначе.

– Но я понятия не имею, могу ли общаться иначе.

– Можешь. Ради достойной девушки сможешь.

– О-о, паршивец. – Он набрасывается на меня и заключает в крепкие объятия. – Можно я буду твоим шафером?

Я отталкиваю его, услышав жужжание телефона.

– Отвали, Роджерс.

– Только если пообещаешь сделать меня своим шафером. – На его лице появляется широкая улыбка, и он таращится на меня в тишине. Он планирует сказать какую-нибудь ерунду, в этом я, мать его, не сомневаюсь. – Выбери меня крестным отцом вашего первенца. Умоляю.

– Свали нахрен, Клэй. – Я вырываюсь из его объятий, беру телефон и читаю сообщение от нее.

Медовая: Две минуты.

– Это от Авы? – Я поворачиваю голову и вижу, как он с интересом пялится в мой телефон.

– Да.

– Почему «медовая»? – Просто, блин, великолепно. Он увидел, как я записал ее. – Потому что она на вкус, как мед?

– Гребаный пронырливый придурок, – цежу я и встаю с дивана, чтобы убрать телефон в карман, но тут моя челюсть отваливается. Ава стоит в дверном проеме, опершись о косяк. Ее длинные темно-каштановые локоны рассыпаны по плечам, и на ее волосах медленно тают снежинки. Ее черная куртка наполовину расстегнута, и в руке она держит шапку. Она такая милая, что губы сами собой растягиваются в улыбке.

– Ава, малышка, как я рад тебя видеть. – Клэй соскакивает с дивана и несется к ней, после чего обхватывает, крепко обнимает и принимается кружить. Он шепчет ей что-то на ухо, отчего она хихикает, и только после этого ставит на пол и отстраняется.

– Лайла и Дрейк ждут тебя на крыльце. Они покажут тебе твою комнату.

– Супер. – Клэй хлопает в ладоши и зыркает то на меня, то на Аву. – Скоро увидимся?

– Обязательно. – Она отходит в сторону, чтобы пропустить его. – Мы сегодня планируем потусить дома у Бенсонов. Только мы.

– Звучит отлично. – Клэй идет за Авой по прихожей, после чего она закрывает за ним дверь, я же терпеливо ее жду. Многое ли она услышала?

Ава возвращается в гостиную с белой худи с рисунком воющего волка и в черных джинсах. Она подходит ко мне, и я смотрю ей прямо в глаза.

– Можно посмотреть твой телефон? – просит она.

– Зачем?

– Хочу увидеть, как ты меня записал.

– Зачем?

– Просто хочу. – И как мне на это отвечать? Качая головой, я достаю телефон из кармана, снимаю блокировку и протягиваю его ей. Через секунду она его возвращает. – Медовая?

– Медовая, – подтверждаю я, обнимая ее за талию и притягивая к своей груди. – Потому что ты самая сладкая девочка на свете.

Она резко втягивает воздух, поднимается на мысочки и тянется губами к моему уху.

– Умеешь хранить секреты?

– Да.

– Я очень сильно хочу, чтобы ты оказался у меня между ног.

– Скажи «пожалуйста». – Я поднимаю ее, и она ногами обхватывает мою талию.

– Пожалуйста, Колт… я уже так намокла.

Я быстро разворачиваюсь и бегу по лестнице. Как только мы заходим в комнату, я кладу ее на кровать и нависаю над ней. Жадно изучая ее лицо, я запечатлеваю каждую черту.

– Во сколько вернется твой отец?

В ее глазах возникают озорные огоньки, она неторопливо достает из кармана телефон, что-то печатает и отбрасывает его в сторону.

– Около шести.

– Значит, дом в нашем распоряжении целых шесть часов? – Я расстегиваю молнию ее джинсов и стягиваю штаны вместе с трусиками. Ее киска уже течет, и я внезапно ощущаю голод. Желание отведать Аву. – Ава?

– Нет. Дрейк и Лайла ждут нас к четырем.

– Ладно, у меня все еще есть время, чтобы насладиться моей девочкой… – Я уже готов опустить голову, как она тянет меня за волосы, тормозя и вынуждая захрипеть. – Ай. Больше никогда так не делай.

– Или что, Винни?

Меня тут же охватывает понимание. Она называла меня Винни, потому что я записал ее как медовую.

– Ты переименовала меня в телефоне?

– Может быть, Винни-Пух, – заявляет она, и я теряю рассудок.

Я резко тяну ее за ноги. Глаза Авы округляются, а брови сходятся на переносице.

– Я передумал, – сообщаю я, после чего падаю на кровать и устраиваюсь поудобнее на спине, расположив голову на ее подушке. – Ты посидишь у меня на лице.

– Что я сделаю?! – Ее шокированное выражение лица очаровательно.

– Посидишь у меня на лице.

– Нет.

– Да.

– Нет. – И все же она снимает худи, оставаясь в одном спортивном лифчике. – Я такого раньше не делала.

– Значит, я буду у тебя первым. – Я тянусь к ее руке, мой член пульсирует от желания.

– И последним. – Ава колеблется, но потом встает на колени и размещает их по бокам от моих ног. Я кладу руки на ее бедра и придвигаю поближе. – А вдруг ты задохнешься?

– Тогда я умру в гребаном раю. – Она поднимает брови – глаза у нее все еще круглые, как блюдца. Лучший способ успокоить ее и надавить на нужные кнопки – это подразнить и немного вывести из себя. – Забирайся и дай мне то, чего я хочу.

Грудь Авы быстро вздымается и опускается, и она наконец принимает решение. Двигаясь неторопливо, она забирается выше, опуская свою киску к моему лицу. Не разрывая зрительного контакта, я втягиваю в рот ее клитор, и она резко вздыхает. Уже через пару секунд, не обращая внимания на заливающий щеки румянец, она снимает спортивный лифчик и обхватывает свои сиськи, пальцами потирая соски. Это торчащие дерзкие горошины должны быть у меня во рту. Мне не нравится смотреть на то, как она себя ласкает… потому что это хочу делать я.

– Схватись за изголовье, – бормочу я, облизывая ее клитор, и она повинуется. – Двигай бедрами, Ава. Я хочу слышать, как ты стонешь.

Как только она начинает двигаться, скользя своей киской по моему рту, я понимаю, что пойду на что угодно, дабы доставить ей удовольствие. Она, черт возьми, вызывает зависимость. Я уже не смогу посмотреть на другую девушку, а уж тем более прикоснуться к ней. Ава забралась в мою душу, чего прежде не удавалось никому, и мне это нравится. Благодаря ей я чувствую себя живым. Она мое любимое лакомство. Мой мед.

Я вожу языком по клитору и по половым губам. Дразню ее, посасываю и вскоре слышу, как тяжелеет ее дыхание. Ава объезжает мой рот, двигаясь медленно и чувственно, отчего изголовье начинает биться о стену. Я наблюдаю за ее лицом, стараясь не упустить ни одной детали. Зрачки Авы темнеют, между бровями залегает складка, и в какой-то момент она прикусывает нижнюю губу, чтобы приглушить издаваемые ею звуки. А я хочу не этого. Я слегка прикусываю клитор, срывая с ее уст долгий, громкий стон. Она произносит мое имя, и я едва не кончаю, настолько она меня заводит. Член пульсирует в штанах, умоляя меня войти в нее.

– Как же приятно, Колт… Я кончу так сильно… заставь меня кончить… прошу, – умоляет Ава, глядя мне в глаза. – Пожалуйста, Колт…

Я обхватываю ладонями ее задницу, вынуждая остановиться, и набрасываюсь на киску так, словно голодал неделями. Она самое вкусное блюдо на свете. Я лижу и посасываю, трахаю своим языком и не оставляю без внимания ни один дюйм ее киски. Она зажмуривается, откидывает голову и кончает, укротив волну оргазма. Я слизываю ее соки, целую по очереди внутреннюю сторону каждого бедра и лишь после этого помогаю ей лечь на спину. Она поворачивает голову налево. Ее подрагивающие губы растянуты в милейшей улыбке.

– Это было невероятно.

– Что сказать? Я обожаю твой вкус.

Ава хихикает и прячет лицо в ладонях. Это обычный жест, но мне невыносимо, когда она на меня не смотрит. Я нежно отвожу ее руки от лица и ловлю ее взгляд.

– Чем хочешь заняться дальше?

Она изучает мое лицо и садится. Я повторяю за ней, ощущая, как сердце колотится о ребра. Чего бы она ни захотела… я за. Она приближается на несколько дюймов, а затем стягивает с меня футболку, бросает ее на пол и начинает взглядом пожирать мою грудь. Кончиками пальцев она надавливает на пульсирующую вену и чувствует, как сильно бьется мое сердце из-за нее. От ее прикосновений моя кожа полыхает, и у меня все силы уходят на то, чтобы не наброситься на нее.

– У тебя есть презерватив? – спрашивает она, задыхаясь, и я вытаскиваю резинку из кармана.

Ава забирает его, разрывает упаковку и наблюдает за мной в полной тишине. Я снимаю штаны и швыряю их в уже накопившуюся кучу на полу, не разрывая нашего зрительного контакта ни на секунду. Надев презерватив на мой член, она тянется к моему уху, чтобы слегка прикусить мочку.

– Сядь.

Я убираю ее подушку в сторону и сажусь, прижимаясь спиной к изголовью. Она забирается на меня, рукой обхватывает мой член и вставляет его в себя. После этого обнимает меня за шею, грудью прижимаясь к моей груди, и начинает томительно медленно кружить бедрами. Твою мать. Моя девочка идеальная.

– Поцелуй меня, – требую я, хватая ее за шею сзади. Губ Авы касается еле заметная улыбка, и она обрушивается на мой рот своим, заставляя весь мир вокруг нас раствориться. Наши языки вступают в дикий танец, ее пирсинг усиливает мое желание, и мою кожу охватывает жар. Никогда не думал, что смогу испытывать нечто подобное, настолько всепоглощающее и переполняющее ощущениями. От этого внизу живота растекается тепло, а сердце слетает с катушек. – Как же ты хороша.

Ава устраивается поудобнее, коленями упираясь в мои бедра и немного замедляясь, чтобы растянуть удовольствие. Я наклоняюсь к ее груди и языком кружу вокруг соска. С ее губ на выдохе срывается стон. Тогда я решаю занять свои руки, поэтому хватаю ее за задницу.

Она трахает меня неторопливо. Наши тела покрыты потом, ее волосы прилипают ко лбу. Я тянусь и ласково заправляю их ей за уши, а затем улыбаюсь, удерживая ее томный взгляд. Мне раньше не нравилось смотреть в глаза девушек, с которыми я занимался сексом, но с Авой все иначе. Мне не хочется отводить глаз. С ней я чувствую себя на своем месте.

– Садись ниже, впусти меня глубже, – говорю я ей, снова обхватывая задницу и помогая ускориться. Она стонет все громче, дыхание становится все более поверхностным. Она, черт подери, роскошная. – Вот так, малышка… вот так, да.

Я убираю одну руку с ее ягодицы и перемещаю ей на шею, после чего слегка сжимаю горло. Ей нравится немного жесткости, нравится давать мне контроль, даже когда она сверху. Я сжимаю горло чуть сильнее, и она подается вперед, начиная скакать на мне быстрее. Ава на грани второго оргазма, и я, черт подери, тоже готов взорваться. Я чувствую, как ее мышцы сокращаются вокруг моего члена, и меня омывает волна тепла. Ее тело подергивается, пока она выкрикивает мое имя, я же достигаю пика сразу после нее. Прекратив сдавливать горло Авы, я притягиваю к себе для поцелуя, полностью растворяясь в ней.

Мы выходим из ее дома, держа путь к Бенсонам.

– О чем думаешь? – тихо спрашивает Ава.

– Я думаю… – О времени, проведенном в ее постели, о словах ее отца, которые помогли мне разобраться, чего же я хочу. И теперь я готов принять решение, которое еще утром казалось немыслимым. – Ты поедешь со мной навестить мою маму?

– Навестить? – Она резко тормозит, и я тоже останавливаюсь.

– Все сложно.

Ава находит мою руку и переплетает наши пальцы.

– Я поеду с тобой.

– Правда? В смысле, я хочу съездить к ней на Рождество.

– Мы можем отпраздновать позже. Мой папа поймет.

Я прижимаю ее к своей груди и гляжу на Аву сверху вниз.

– Спасибо тебе, Ава. – Я настойчиво ее целую. Она цепляется за мою толстовку, размыкает губы и приветствует мой язык своим. Я отстраняюсь, лишь когда понимаю, что нужно глотнуть воздуха. Прикасаясь своим лбом к ее, я улыбаюсь. – Я объясню все по дороге.

– Обещаешь?

– На мизинцах. – Быстро чмокнув Аву в губы, я наконец разрываю объятия и беру ее за руку. – А пока проведем время с нашими друзьями.

– Должно быть весело, – заявляет она с улыбкой, и мы продолжаем идти.

По-моему, впервые с того дня, как мама попала в аварию, я наслаждаюсь каждым днем.

Глава 40. Ты так на нее смотришь…

– Так куда мы едем? – спрашивает Ава сразу после того, как забирается в машину. Я пытаюсь подавить улыбку… но без толку. Словно она мой личный источник витамина D, озаряющая меня светом и пропитывающая своим теплом. Немного ярких лучей, прорывающихся сквозь мою хмурую оборону. – Колт?

Она кладет руку мне на колено, желая привлечь внимание, и я ловлю ее взгляд.

– Навестить мою маму.

Она пристегивает ремень безопасности и ерзает, устраиваясь поудобнее.

– Спасибо за очевидный факт, гений.

Захохотав, я наконец завожу двигатель и медленно отъезжаю от ее дома. Декс стоит на крыльце с кружкой дымящегося кофе и наблюдает за тем, как мы отчаливаем. Когда Ава сказала ему, что я хочу свозить ее к своей маме, он оказал неимоверную поддержку. И за это я ему безгранично благодарен. Ей повезло с таким отцом. Ради своего ребенка он перевернет планету и заставит ее кружиться в противоположном направлении.

– Просто раньше я не знакомил девушек со своей мамой. Для меня это все в новинку, Ава, и иногда создается впечатление, что мне нужна какая-нибудь инструкция.

– Отношения для чайников? – Она хихикает, а я стискиваю руль сильнее. Это слово производит на меня эффект разорвавшейся в груди бомбы, разметавшей по телу осколки из надежды и страха.

– А у нас отношения?

Ее смех тут же глохнет где-то в горле, а глаза расширяются. Взгляд у нее, как у оленя в свете фар, и я не знаю, чего хочу больше: рассмеяться или расстроиться. Ответ на мой вопрос отчетливо читается на ее лице.

– Нет, мы просто… Не уверена, что нам все еще подходит термин – враги с привилегиями. – Может, мы «заклятые друзья» или «друзья с привилегиями»?

– Ты меня ненавидишь?

Ава сощуривает глаза.

– Иногда, когда ты ведешь себя, как придурок. – Справедливо. И она время от времени сводит меня с ума. – Но если честно… Нет. Ты мне очень нравишься, Колт.

– И ты мне очень нравишься, Ава. – Между нами воцаряется тишина, и через несколько мгновений она берет меня за свободную руку и переплетает наши пальцы. Мое дыхание выравнивается, и я улыбаюсь, ощущая, как расслабляются мышцы. На самом деле мы явно перешли на какой-то новый этап, но я никогда не стану на нее давить. Мне хочется, чтобы она сама это признала, без моих просьб и без подсказок. Она вольная душа, и загнать ее в клетку значит сломать ее крылья. А мне она нравится такой, какая есть, и другая версия мне не нужна.

– Что случилось с твоей мамой? – спрашивает она тихо и нежно гладит меня по запястью большим пальцем. Этот простой жест успокаивает нервы и помогает пробраться через самые болезненные воспоминания в поисках тех, которыми я готов поделиться. Пока что лучше некоторую информацию оставить в темном углу.

– Моя мама – самый важный для меня в жизни человек. Каждое счастливое воспоминание связано с ней. Как она мной дорожила, как любила меня, как сильно хотела всегда находиться рядом и поддерживать. Даже увлечение хоккеем. Это она отвела меня на первый матч, купила первую шайбу и первую клюшку, она даже научила меня кататься на коньках. Именно благодаря ей я влюбился в спорт. Благодаря ей я так хорошо играю. Она подбадривала меня, радовалась, когда я забивал голы, приходила на арену, даже когда у нее не было времени задержаться на тренировке. – Я делаю глубокий вдох, так необходимый, чтобы продолжить. Я еще никому этого не рассказывал, и оттого сейчас мне сложно облечь свои мысли в слова. – Она была для меня всем, и моя ложь отняла ее у меня.

– Что произошло? – Ава даже не скрывает возникшей в глазах боли, и у меня не остается сомнений в том, что я ей дорог.

– Отец вечно пропадал на встречах и в деловых поездках. Казалось, никогда не находил времени на маму и меня. Это она прилагала усилия, подталкивала сходить к нему на работу, чтобы провести с ним время. Я никогда не чувствовал от него любви, понимаешь? Казалось, ему абсолютно плевать, что со мной происходит, и плевать на хоккей. Он был отстраненным, равнодушным и невероятно токсичным. Его убежденность в том, что из-за его денег все обязаны ему кланяться, доводила меня до белого каления, но ради мамы я ничего не говорил. Он был ее Эриком, парнем, в которого она влюбилась много лет назад… ее мужем. Отцом ее ребенка. – Я замолкаю. В груди зарождается гнев, потому что потускневшие образы становятся все отчетливее. – Пока он…

– Он изменял твоей маме? – Ава застает меня своим вопросом врасплох, однако я просто киваю, благодарный, что не придется произносить этого вслух. Она ничего не говорит, и все же я чувствую, как дрожат ее пальцы. Ава всегда приходит к верным выводам, и у меня не остается сомнений в том, что она уже все поняла. – Почему ты ей не рассказал?

– Потому что был идиотом. Чуть больше года назад я вернулся домой на каникулы, так как решил проведать отца, и услышал один разговор. По всей видимости, он обрюхатил свою секретаршу, юную девицу, работавшую на него три года. Она в тот день находилась у него в кабинете, сидела на столе. Он прижимал руку в ее растущему животу. Идиллическая картина, вот только не такого поступка ты ждешь от своего отца. – Я сглатываю ком в горле, и моя челюсть напрягается. – Он увидел меня, но даже бровью не повел. Никак не отреагировал. Словно я не выяснил в ту минуту, что мой отец изменщик. Лжец. На его лице не было и следа стыда. Я выбежал из его кабинета, но он не попытался меня остановить. Просто остался там. С ней.

– И что ты сделал?

– Поехал домой. Мама сразу заметила, в каком я состоянии. Я не мог смотреть ей в глаза. Меня поглотил стыд и осознание собственной глупости. Все эти годы Хелен работала на моего отца, и я шутил, что не представляю, как это ему удается держать свой член в штанах. Оказалось, никак, а я этого не понял.

– Почему ты это скрывал? – спрашивает Ава снова, и уже громче. – Если ты так сильно любил свою маму…

– Она жила идеальной жизнью, Ава. Ее муж – успешный бизнесмен, сын – восходящая звезда хоккейной команды в колледже. Она была счастлива, и он убедил меня, что правда ее уничтожит. Он вернулся домой через двадцать минут после меня и ворвался в мою комнату. Прочитав мне длинную лекцию, он сказал, что несколько месяцев назад совершил ошибку, и Хелен забеременела. Он уверил меня, что будет ей помогать лишь потому, что она носит его ребенка, и я согласился молчать. При одном условии… ему нужно уволить Хелен. Он пообещал это сделать, и я ему поверил. После, когда мама зашла проверить меня, я соврал о своем настроении. Скормил ей какую-то чушь о проблемах с учебой. Она, чтобы подбодрить меня, принесла M&M's… мои любимые… и я соврал ей прямо в лицо.

– И как она выяснила?

– Он уволил Хелен, но не перестал с ней видеться. Год назад мама ехала в галерею и по пути увидела, как папа толкал коляску, а секретарша шла рядом. Она все поняла, и у нее случился нервный срыв. – Из моих глаз брызгают слезы, и я пытаюсь выравнять дыхание. – Она позвонила мне, но я был на тренировке и пропустил звонок. Она не знала, куда податься, а в этот момент весь ее мир разваливался на части. Она ехала куда глаза глядят, наверняка плакала, и, уверен, почти не видела дороги, когда машина на полной скорости врезалась в ограждение моста и полетела в реку.

Ава резко прижимает ладонь ко рту, в уголках ее глаз сверкают слезы.

– Это был мой папа, да? Это он ее нашел? Помню, я что-то об этом слышала, но он говорил расплывчато. Не поделился всей правдой, потому что понимал, что я закачу истерику, если узнаю, что он рисковал своей жизнью, бросившись на помочь без оборудования и без поддержки своей команды. Кажется, я услышала, как он с кем-то обсуждал этот случай. Иначе он бы ни за что не рассказал.

– Да, он спас мою маму. Даже отвез ее в больницу, где и встретил меня. Если бы не твой папа, мама умерла бы, а моя жизнь пошла бы под откос. Не уверен, что смог бы прийти в себя. Он подарил мне надежду, и я хватаюсь за нее даже в самое темные и депрессивные дни. Даже когда жизнь складывалась дерьмово, у меня оставалась надежда. Мне хотелось верить, что все наладится, и наконец так и произошло.

– Колт… – тихо произносит Ава, пока по ее щекам струятся слезы. Ее глаза темнеют, их изумрудный цвет обретает более глубокий оттенок, и я, очарованный ею, неспособен отвести взгляд.

Я останавливаю машину на обочине, отстегиваю ее ремень безопасности и притягиваю к себе на колени. Мне необходима ее теплота и близость. Хочется впитать ее запах и раствориться к ней. Она нужна мне больше, чем считает.

Ава обвивает руки вокруг моей шеи и льнет к моей груди. Снова и снова шепчет мое имя, массажируя мои плечи, возвращая мне утраченный покой. Я готов поделиться с ней тем, что скрывал ото всех, от друзей, в том числе и от Клэя. Поделиться состоянием моей мамы.

– Ее сердце остановилось во время операции, но докторам удалось его запустить. Они с осторожностью сообщали какие-то прогнозы, но в итоге все пришли ко мнению, что с ней все будет хорошо. Ей было сорок четыре, и какое-то время казалось, что все нормально. Для моего отца не существовало слишком высокой цены, и он потратил уйму денег на врачей и физиотерапевтов. Она шла на поправку, и даже создавалось впечатление, что она его прощает. Пока однажды я не осознал, что она не помнит того, что я рассказывал. Она не помнила, чем занималась. Она стала беспокойной и взволнованной, ее ставила в тупик собственная реакция на многое. Я несколько раз подходил к отцу, делился тревогами, но каждый раз слышал, что я все придумал. Вот только это не так, ведь вскоре у нее начались апатия и депрессия. Мама утратила интерес ко всему в своей жизни, в том числе ко мне. Она превратилась в оболочку, существующую на грани между реальностью и блеклыми воспоминаниями.

– Что у нее?

– Она сильно ударилась, отчего получила серьезную травму головы, вызвавшую антероградную амнезию. Она ничего не помнит об аварии. Ей сложно запоминать, как прошел день, о чем мы с ней говорили. Мама лишилась контроля над свой жизнью, и это повлекло за собой депрессию. Дошло до того, что ее состояние стало влиять на ее ежедневную рутину. Ей требовался постоянный уход и тот, кто все время будет за ней присматривать. И мой отец, впрочем, как и мамины родители, решили поместить ее в лечебницу. Мне сказали, так будет лучше, потому что спокойная и предсказуемая обстановка с постоянным режимом дня уменьшат ее апатичность и помогут справляться с амнезией. Она там уже около десяти месяцев, и я езжу к ней каждое воскресенье. Порой она не запоминает, что я ее навещал, не помнит наших разговоров, но иногда становится собой прежней. Доктор Стюарт сказал, что последние две недели ее показатели улучшились. Нет признаков депрессии, а выбранная им стратегия для улучшения ее памяти дает свои плоды. Я правда с нетерпением жду с ней встречи и хочу тебя ей представить.

Ава отстраняется, а затем прикладывает большие пальцы к моим щекам и стирает слезы. Уголки ее губ приподнимаются в ласковой улыбке.

– И я жду не дождусь встречи с ней. Похоже, она невероятный человек, Колт.

– Она такая. В отличие от этого донора спермы.

– Твои родители разведены?

– Нет.

– А что насчет Хелен?

– Она все еще присутствует в его жизни, и, если ничего не изменилось, все так же работает в его компании.

– И они вместе?

Я вздыхаю, не зная, что ей сказать. Она по-прежнему не в курсе всех подробностей.

– Не вместе. Все сложно.

– Ты не рассказал не все, так?

– Верно. Это тема для другого, охренеть какого долгого разговора, а у нас для него нет времени, – произношу я, и она щипает меня за щеки. – Я расскажу тебе все в другой раз… – В голове мгновенно возникает идея. – Вообще-то, у меня есть один вопрос.

– Валяй. – Ава возвращается на пассажирское сидение и пристегивается.

– В конце января папа устраивает вечеринку для своих партнеров. Он ждет, что я приду…

– Я пойду с тобой, – перебивает она меня, словно это самое простое решение на свете. Никаких сомнений, никаких колебаний.

– Правда? – Снова завожу двигатель.

– Да. Твой папа, похоже, тот еще фрукт, и мне не хочется, чтобы ты был рядом с ним один. – Ава наклоняет голову. – А Хелен тоже придет?

– Да.

– Что ж, с нетерпением жду знакомства с этой сукой.

– Что-то мне подсказывает, что я могу пожалеть о своем приглашении.

– Не-е, ты будешь в восторге от своего решения. – Она показывает мне язык, и я хохочу от всей души, наконец расслабляясь. Я бы рад водить ее с собой всюду, не только на эту дурацкую вечеринку, но пока оставлю эту мысль при себе. Не хочу отпугнуть Аву.

Сначала я захожу к маме один. Учитывая ее хрупкое состояние, важно не вогнать ее в стресс. Она улыбается и обнимается меня крепче, чем раньше. Я вручаю ей подарок, и она не может сдержать смеха. Я взял ей подушку в форме авокадо и несколько романов с кучей приторных клише. Когда Ава увидела названия, то фыркнула так громко, что я решил, будто она заставит меня вернуться в книжный магазин и купить что-нибудь другое. Но она этого не сделала, а просто предупредила, что в следующий раз поедет выбирать книги для моей мамы сама. Сказать, что я был ошеломлен, значит ничего не сказать. Для меня много значит, что она уже планирует следующую поездку к моей маме и так переживает за человека, с которым еще даже не познакомилась.

– Какой загадочный взгляд, Колт, – говорит мама. – Ты что-то от меня скрываешь?

– Помнишь, ты просила привезти к тебе девушку, если она не будет выходить у меня из головы? Если она будет вызывать настолько сильные чувства, что их не получится игнорировать?

Мама виновато улыбается и слегка качает головой.

– Прости, родной. Не помню, но могу представить, что я бы такое сказала. – Она хлопает меня по коленке. – Она здесь?

– Да, и я хочу, чтобы вы познакомились. Я могу ее пригласить?

– Конечно. – Мама, взволнованная, спрыгивает с кровати, заправляет волосы за уши и поправляет ладонями платье. – Где твои манеры, Колтон? Ты сидишь здесь со мной уже час.

Я встаю и направляюсь к двери, не в силах скрыть улыбку.

– Эй. – Я открываю дверь и выглядываю из-за нее. Ава сидит на стуле с книгой в руках: «Разрушительная любовь»[26]. Прочитав название, я хмурюсь. Наверное, мне стоит записывать, что именно она читает… в голове всплывают слова Клэя, и член в штанах тут же оживает. Вот черт. Сейчас явно неподходящий момент. – Идем.

Она одаривает меня улыбкой, а затем убирает книгу в рюкзак и встает со стула. Пока она идет ко мне, мы не разрываем зрительного контакта. Не уверен, понимает ли хоть один из нас, что этот момент поворотный, потому что я собираюсь поделиться с ней самой охраняемой стороной моей жизни. Я отхожу в сторону. Ава же тем временем заходит в палату и, останавливаясь у входа, принимается ждать меня. Присоединившись к ней, я беру ее за руку, и мы идем к моей маме. Мамины глаза сверкают, а губы растягиваются в невероятно широкой улыбке; она с интересом изучает Аву.

– Мам, это Ава, – говорю я тихо, а сердце так и рвется из груди. – Ава, это моя мама, Эйвери.

– Очень рада знакомству, Эйвери. – Ава медленно высвобождает свою руку, а затем делает пару шагов вперед и протягивает ее маме. В ответ мама втягивает воздух, и у меня внезапно возникает тревожная мысль: а что, если для нее это слишком сильное переживание?

– И я рада знакомству, Ава. – Мама подходит ближе и ненадолго обнимает Аву. – Спасибо тебе большое, что согласилась составить Колту компанию, и прошу прощения, что он заставил тебя ждать так долго. Мой сын только сейчас сказал, что привез тебя с собой.

– Все хорошо. Мы договорились, что я подожду в коридоре. – Ава оглядывается через плечо. – Кроме того, я прихватила с собой книгу, поэтому скучать не пришлось.

– Что читаешь? – Мама присаживается на кровать и хлопает рядом с собой по одеялу. Ава принимает приглашение, а я стою как вкопанный.

– Книга называется «Разрушительная любовь». Это роман о лучшем друге брата, и пока мне нравится каждая глава.

– Ты читаешь романтические книги? Это мой любимый жанр!

– Я догадалась, когда увидела, какие книги вам купил Колт, – говорит Ава, и они улыбаются друг другу. – Можно в следующий раз книги выберу я? А то я не могу поручиться за его вкус.

– Это будет значить для меня очень много. – Мама сжимает руку Авы между своими ладонями и воодушевленно смотрит ей в лицо. – Я люблю своего сына, но когда дело доходит до романтических книг, он совсем не понимает, что делать.

– Эй! – вскрикиваю я, после чего подхожу к ним ближе и сажусь в кресло у окна. Они обе косятся на меня, а потом разражаются искренним смехом. – Не припомню, чтобы ты жаловалась.

– У меня не было выбора, родной. – Мама пожимает плечами и подмигивает Аве. Следующие пятнадцать минут они болтают о книгах, пока я сижу и молчу, шокированный до глубины души. Я понятия не имел, чего ожидать, когда приглашал Аву поехать со мной, но и представить не мог, что все пройдет именно так.

Мы с Авой проводим у мамы еще три часа, пока медсестра Бет не напоминает нам о приемных часах. Пора уходить, даже если у меня нет никакого желания. Мы прощаемся, и Ава выходит из палаты первой, но только после того, как мама заключает ее в долгие и крепкие объятия.

Подойдя ближе, я обхватываю маму за талию одной рукой и притягиваю к своей груди, чтобы обнять.

– Я буду по тебе сильно скучать, мам.

– И я по тебе, Колт. Спасибо большое за то, что приехал меня навестить, и спасибо за то, что привез с собой Аву. Вот смотрю на вас двоих… и у меня появляется надежда, что ты не повторишь наших с отцом ошибок и никогда не сделаешь больно любимому человеку. – Я отстраняюсь и гляжу на нее, нахмурив брови. – Ты так на нее смотришь, что сразу все понятно, родной. Ты любишь эту девочку.

– Она мне нравится, – поправляю ее я, а мама только качает головой. Я сглатываю ком в горле и осознаю, что мне сложно сконцентрироваться. – Я просто…

– Просто будь собой. Уверена, она твоя судьба. Зови это материнским инстинктом. – Она поднимается на цыпочки и целует меня в щеку. – С Рождеством, Колтон. Увидимся через неделю.

– С Рождеством, мам. – Я стискиваю ее в объятиях в последний раз и отступаю, а когда покидаю палату, то меня одолевает целый рой мыслей. Заметив Бет и Аву чуть дальше по коридору, я не свожу глаз со второй, пока она не одаривает меня улыбкой. Мне сложно понять, что все это значит. Сегодняшний день превзошел все мои ожидания, но одно знаю точно: я сказал Дексу правду. Ни за что не отпущу его дочь.

Глава 41. Мы не встречаемся

– Как скажешь, – безэмоционально говорю я, вставая с дивана.

После зимних каникул прошел месяц, и отцовская дурацкая вечеринка уже совсем скоро. Уж ее я определенно не жду.

Подойдя к окну, я смотрю на улицу. За пределами моей квартиры тихо и спокойно. Несильный вечерний снегопад делает открывавшуюся глазам картину еще прекраснее, напоминая о моем детстве. Возникает искушение выйти и прогуляться, тем более что так я смогу успокоить расшатавшиеся нервы и избавиться от раздражения. Отец выбрал для звонка худшее время. Впрочем, как и всегда.

– Не «как скажешь», Колтон. – По его голосу создается впечатление, будто он теряет терпение. – Вечеринка должна пройти идеально.

– Тогда зачем тебе нужен я?

– Потому что однажды этот бизнес перейдет тебе.

– Зачем? Неужели я хоть раз проявил к нему интерес? – рявкаю я, прикасаясь лбом к прохладному стеклу и закрывая глаза. – Хелен куда лучший вариант. Она будет…

– Она, твою мать, просто наемный сотрудник, а ты мой сын. Какого черта ты вообще несешь?

– Ладно. – Я едва сдерживаюсь. – Выбери Хлою. Она твоя дочь.

– Официально она у нее нет права считаться моей наследницей, – злится он, и я стискиваю челюсть. – Ее мать подписала все бумаги. И ты это знаешь. Все, что у меня есть, твое.

– Стоило об этом подумать до того, как ты обрюхатил секретаршу.

– Секретаршу, на которую ты, и это ни для кого не тайна, пускал слюни? Ту, которую ты тоже трахал? – И снова за старое. Каждый раз, когда у него заканчиваются весомые аргументы, он пытается свалить всю вину на меня, но это никогда не срабатывает.

– Я трахнул ее один раз. И это был худший секс в моей жизни. – Я прислоняюсь к окну. – Я же сказал, что приду на твою вечеринку и сыграю роль идеального сына. Просто потом оставь меня, черт возьми, в покое.

– И кого планируешь с собой привести? – спрашивает он, тяжело дыша. Обычно мы ругаемся и ругаемся, пока один из нас не решает повесить трубку, но сегодня у меня на это нет сил. Пускай он и выводит меня из себя. – Роуз сказала, ты попросил добавить к твоему имени плюс один.

– Ну да, – подтверждаю я и чувствую, как телефон жужжит, оповещая о пришедшем сообщении. Наверняка оно от Авы, но в данный момент мне не хочется это проверять. Нет никакого желания смешивать положительные эмоции с теми, которые во мне пробуждает отец.

– Кто она?

– Это не важно. Познакомишься с ней через неделю.

– Я должен знать, что за шлюху ты планируешь привести на мою вечеринку…

– Назовешь ее так еще раз и больше меня не увидишь. Я ясно выразился?

Он замолкает, и мои губы расплываются в улыбке, хотя пальцы чешутся. Мне страшно хочется врезать ему по лицу. Он думает, что имеет право оскорблять ее, в то время как сам неспособен удержать свой хрен в штанах. Гребаный лицемер.

– Не опаздывай. Это важно. – И отец наконец завершает звонок.

Не двигаясь с места, я бездумно играю со своим телефоном, подкидывая его в воздух. Отец испортил мне все настроение, как и всегда. Теперь мне ничего не хочется делать, даже видеться с кем-то. Я тяжело вздыхаю и прилагаю усилие, чтобы оторваться от окна, а затем бреду в ванную, оставляя телефон на столе в гостиной. Сейчас бы принять ванну, снять напряжение после тренировки и смыть отвращение, вызванное отцом. Мне тошно оттого, какое он оказывает на меня воздействие.

Ванна наполняется, и когда вода наполняет ее до краев, я кручу ручку крана, закрываю глаза и откидываюсь на спину. По телу расплываются приятные ощущения, все мысли улетучиваются, а ноющие после физической нагрузки мышцы расслабляются. Вода горячая, в квартире тихо. Я позволяю себе отключиться. Всего на пару минут.

– Колт? – Я резко открываю глаза, потерявшись в пространстве, и вижу на другом краю ванны Аву. На ней красный вязаный свитер и джинсы. Волосы собраны в высокий хвост, а с щек не успел сойти румянец, появившийся из-за морозной погоды и холодного ветра. Откуда она взялась? – Тебе никто не говорил, что засыпать в ванне опасно?

– Нет. – Я сажусь ровно и начинаю пожирать ее глазами. После зимних каникул мы довольно далеко продвинулись. У нее есть ключ от моей квартиры и она может приходить, когда ей заблагорассудится. Мы ни разу не ссорились, просто проводили время вместе и наслаждались компанией друг друга. Она продолжает говорить, что мы не встречаемся, но мне плевать. Я знаю, что она моя, а я ее. Ярлыки ничего не значат. – Что ты здесь делаешь?

– Если бы ты прочитал мое сообщение, то знал бы, что я собиралась прийти, – воркует она и прикусывает нижнюю губу, взглядом скользя по моей груди все ниже. Моя похотливая девочка вернулась. Не сказать, что я вдруг изменился. Если дело касается ее, и только ее, я не могу описать себя иным словом, кроме как ненасытный. У меня выработалась зависимость от нее, такой сладкой, но в то же время пикантной. Взрывной коктейль, но я буду обречен, если проведу вдали от нее хотя бы день. – Мы с Лайлой сходили на шопинг, и я хотела показать, что купила на вечеринку твоего отца.

– Ты купила платье?

– Я не говорила, что купила платье, – поправляет она меня, а затем сверкает зубами. Какая же она прелестная. – Ладно, это платье. И я в восторге.

– Так ты мне его покажешь?

– Не-а. Лайла забрала его с собой в общежитие. – Ава сощуривает глаза. – А вот надо было прочитать мое сообщение.

Я внимательно ее изучаю, затем тянусь вперед, хватаю за талию и притягиваю к себе. Она вскрикивает, когда ударяется о мое тело, а из ванны выплескивается вода. Ее шокированное выражение лица оправдывает мою мелкую проделку и сто́ит предстоящей уборки.

– Колтон. Какого черта?

– Становится тесновато, милая, – дразню я, довольный тем, что застал ее врасплох. Я прижимаю Аву к груди; ее одежда и волосы, собранные в хвост, промокают насквозь. – Ты останешься?

– У меня нет с собой запасной одежды. Теперь придется остаться, – ворчливо на выдохе говорит она и обнимает меня за шею. – Хотя других планов у меня и не было.

– Отлично. – Я приближаю свое лицо и целую ее в пухлые губы. На ней блеск для губ, и прежде мне было противно целовать накрашенных девушек. Но Аву? Сомневаюсь, что в ней найдется хоть что-то, что я не способен полюбить. Мне все время ее не хватает. Я хочу ее все больше, требую все больше, и она с радостью подыгрывает. В моих руках оказался послушный маленький котенок, который иногда превращается в тигрицу. Лучше бы ей никогда этого не узнать, но больше всего на свете мне нравится быть в ее власти.

– Уверена, что хочешь этого? – спрашиваю я ее в тысячный раз, и она закатывает глаза.

– Да, Колтон, я хочу это сделать. – Она дует губы и смотрит на меня, нахмурив брови. – Я купила это платье, чтобы произвести неизгладимое впечатление на твоего дорогого отца и его сучку. И сейчас давать заднюю не собираюсь.

– На меня это платье точно производит неизгладимое впечатление. – Я пожираю взглядом ее тело и облизываю губы. На ней голубое платье без рукавов с глубоким декольте, и оно облегает ее как перчатка. Которую я уже хочу снять. – Ты будешь единственной девушкой, на которую я все время буду смотреть, это точно.

– Хорошо. Не хочу, чтобы ты смотрел на других и думал о ком-то, кроме меня.

Я разражаюсь хохотом и нажимаю кнопку вызова лифта.

– По-твоему, у меня в голове осталось место для кого-то еще? Ты захватила каждую клетку моего мозга. – Я скольжу рукой вокруг ее талии, а затем притягиваю спиной к своей груди. – Жду не дождусь, когда сорву с тебя это платье.

– Слова «сорву» и «платье» не должны стоять в одном предложении, мистер Томпсон. Я потратила на него слишком много денег, чтобы ты его уничтожил, – говорит она, сильнее ко мне прижимаясь. – Разве мы не опаздываем?

– Мне плевать.

– Колт, сам же говорил, что твой папаша-придурок просил тебя не опаздывать. – Ее голос становится мягче. – Знаю, ты не горишь желанием идти на эту вечеринку, так зачем усложнять ситуацию?

– И почему ты всегда права? – Я целую ее в шею и пальцами порхаю по коже, вынуждая вздрогнуть.

– Ты бы удивился, как часто я бывала неправа. – Она оглядывается на меня через плечо. – Идем. Составлю тебе компанию.

Заходя в лифт, я крепче прижимаю ее к себе, переплетая наши пальцы.

– Лучше береги свой рассудок. Этот человек говорит и делает такое, что я просто схожу с ума. Если я не буду сдерживаться, то ситуация может принять скверный оборот.

– Как пожелаешь, Колт. – Ава стискивает мою руку и нажимает на кнопку шестого этажа.

Как только мы оказываемся в просторном помещении, я чувствую, что почти все взгляды обращены на меня и Аву. В комнате приглушенно играет приятная музыка, но вот разговоры и шепотки становятся громче. Не похоже, что здесь ждали моего появления. Уверен, отец скормил гостям какую-нибудь сказочку о том, что его сын успешный хоккеист, поэтому не сможет прийти на его шикарную вечеринку из-за кучи обязательств. Может, в кои-то веки этому придурку пригодилось мое увлечение хоккеем.

– Нам стоит подойти поздороваться с твоим отцом?

Я быстро сканирую комнату и ловлю его холодный взгляд. Я выполнил обещание. Явился. Ухмыляясь, я медленно направляюсь в его сторону с Авой.

– Он, скорее всего, не будет вести себя учтиво. Не обращай внимания ни на него, ни на его слова, хорошо?

– Хорошо, – напевает Ава, и я уверяюсь, что она не будет вести себя прилично. Ава вспыльчивая и всегда поступает, как захочет. И сегодня мне впервые остается только надеяться, что все пройдет без сучка и задоринки.

Мы почти добредаем до моего отца, и у меня вдруг возникает желание убраться отсюда. Рядом с ним стоит Хелен, в руке у нее бокал шампанского, а на лице хищная улыбка. Она не сводит глаз с моего лица, и мне становится не по себе. Нужно было выложить Аве всю правду об этой женщине.

– Это Хелен? – спрашивает Ава, когда нам остается пройти несколько шагов. Они общаются с партнером отца, мистером Кавано, обсуждают бизнес и травят сальные шуточки. Как всегда.

– Да. – Я сглатываю вставший в горле ком и расправляю плечи. Прошу, Господи, дай мне сил это выдержать. Не хочу, чтобы Ава увидела мои худшие проявления.

– Колтон? Это ты? – Меня замечает мистер Кавано и тут же поворачивается ко мне, протягивая руку для рукопожатия. – Так рад снова тебя видеть.

– И я рад нашей встрече, Джейкоб. – Я пожимаю его руку, а затем отступаю на шаг, и в эту секунду его взгляд падает на Аву. Его глаза начинают сверкать, и он не стесняется оценить ее с ног до головы. Тупой ублюдок. Он вдвое ее старше, но смотрит так, словно она его добыча. – Ну и ну. Какую прекрасную девушку ты привел. Эрик, на этот раз твой сын сорвал куш.

– Не уверен, что это его девушка, – бормочет отец под нос. – У него почти нет времени даже на учебу, он все свободное время проводит на льду. Ни одной девушке не занять в его сердце место хоккея.

– Зависит от девушки, – выпаливаю я и замечаю, как округляются глаза отца. Я точно не намеревался произносить это вслух перед всеми. – Ава мой друг. Мы не встречаемся.

– Какая жалость, – воркует Хелен, с ее уст не сходит улыбка чеширского кота. – Тебе всегда требовались любовь и ласка. Грустно, что ты не можешь этого получить с девушкой твоего возраста. Или с той, что помладше.

– Он и сам прекрасно знает, что ему чувствовать. – Когда Ава замолкает, улыбки на лице Хелен как не бывало. Затем Ава переключат внимание на моего отца. – Я Ава. Рада с вами познакомиться, мистер Томпсон. Я столько о вас слышала… – Она выдерживает его взгляд, и ее губы расплываются в широкой, сияющей улыбке.

– Не сомневаюсь, – вальяжно отвечает он, но глаза его предают. Поведение Авы его удивляет, равно как и ее выбор слов. Дерзкая и прямолинейная. Ее присутствие на этой вечеринке интригует отца, потому что он понимает: я бы ни за что не пригласил сюда девушку, не значь она для меня что-то. – И я рад знакомству, Ава.

– Кому-то недостает манер и… – шипит Хелен, но отец ее перебивает, протягивая пустой бокал. Какой славный способ указать ей ее место прислуги.

– Спасибо, Хелен. Можешь идти и отдыхать, – резко произносит он, и она стремительно от нас уходит, не пытаясь с ним спорить или постоять за себя. Она мгновенно приняла его условия, когда он сказал, что не признает ее дочь своей, и велел подписать тщательно продуманное соглашение. Всего одной подписью она оставила Хлою без права на наследование денег отца, только если он не передумает сам. Хелен получает от него финансовую поддержку, но большего точно не получит. – Итак, Ава, расскажи мне о себе. Мой сын еще никого не приводил. Оттого ты становишься исключительной.

– Потому что я такая и есть. – Она улыбается моему отцу, и я замечаю, как у него дергается глаз. Вот черт, похоже, мне эта вечеринка понравится куда больше, чем я рассчитывал. Взять с собой Аву было самым мудрым решением.

Чем больше времени проходит, тем сильнее я расслабляюсь. Мы с Авой неразлучны, мы вместе общаемся с гостями, вместе пробуем новые блюда. Учитывая, как часто ловлю взгляд отца, я осознаю, что он за нами наблюдает. И улыбка на его лице наводит на меня жуть. Ненавижу видеть его довольным собой, ведь в курсе, что беда с мамой произошла по его вине. Он разрушил ее жизнь и продолжает ходить по земле как ни в чем не бывало. Так быть не должно.

– Не возражаешь, если я удалюсь в туалет? – бормочет Ава мне на ухо, и я киваю, продолжая вести беседу с мистером Николсом. Он один из давнейших бизнес-партнеров отца и довольно умный мужчина. Мне нравится с ним общаться, благодаря ему каждая тема обретает неожиданный угол. Спорить с ним о ценах на нефть и о том, как они влияют на мировую экономику, всегда задача со звездочкой. Он слишком о многом осведомлен и не боится делиться своими знаниями. Всегда было интересно, как он может быть партнером моего отца? Впрочем, этот вопрос меня волнует и по сей день. Сложно найти других двоих настолько разных людей.

– У тебя потрясающая девушка, Колтон, – говорит он мне с улыбкой, как только Ава уходит за пределы слышимости. Он выглядит счастливым, как ребенок, и я сам не могу сдержать полуулыбки. Моя девушка и правда потрясающая.

– Она идеальна, – подтверждаю я, убирая руки в карманы. Ладони внезапно начинают потеть. Я намеренно его не поправляю, держа язык за зубами и не сообщая, что она мне не девушка, потому что его слова словно музыка для моих ушей. Я хочу, чтобы она была моей, и чтобы все об этом знали. Хочу быть с ней по-настоящему.

Мы еще какое-то время общаемся, но вдруг меня озаряет, что Ава отсутствует слишком долго.

– Мне нужно отлучиться, мистер Николс.

– Разумеется.

Мы обмениваемся рукопожатиями, и я удаляюсь от него, надеясь, что отыщу ее уже через минуту. Впервые после маминой аварии я задержался на одной из папиной вечеринок. И даже неплохо провожу время. Все потому, что со мной пришла она, и теперь мне не терпится заключить ее в свои объятия. Она мой спасательный круг, и без нее я тону.

Глава 42. Твое наказание

Я направляюсь к раковине легкой поступью. Даже покачиваюсь в такт приглушенной музыке, доносящейся из главного зала. Мне здесь нравится, но в основном потому, что я часто вижу улыбку Колтона и то, что он отдыхает. Его отец – сущий кошмар. Все, что я о нем знаю, вызывает у меня отвращение. Возникает желание защитить от него Колта. Или хотя бы показать этому претенциозному придурку, что он больше не властен над своим сыном. Что он никто. Донор спермы, как называет его Колтон.

Мистер Томпсон бомбардировал меня вопросами обо мне и моей семье. Некоторые из них звучали так, будто он старался выяснить, насколько я умна. Учитывая, как часто он улыбался, я поняла, что не разочаровала его. И это вывело меня из себя. Мне чихать, нравлюсь я отцу Колтона или нет, но, по всей видимости, нравлюсь. Он, казалось, был рад за своего сына. Или я что-то упускаю?

– Злобная мелкая девчонка наконец покинула своего рыцаря в сияющих доспехах. – Я оглядываюсь через плечо и вижу у двери Хелен. Погрузившись в свои мысли, я мыла руки под сильным напором, оттого и не услышала, как открылась дверь.

Выключив воду, я беру бумажное полотенце и вытираю руки. Она подходит ближе и облокачивается на столешницу у раковины. Я бросаю бумажное полотенцу в урну и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на эту женщину. Она красива и сексуальна… отрицать очевидное не в моих правилах. Но все, что я знаю о ней и ее поступках, вызывает отторжение.

– Женщина без чувства собственного достоинства или самоуважения следует за злобной мелкой девчонкой в туалет? Зачем?

Она слегка меняет позу и кривит губы.

– Ты не думала быть поосторожнее со словами, которые вылетают из твоего рта?

– Зачем?

– Из-за социальных норм, – цедит она, и я не могу с собой ничего поделать. Она очаровательна.

– А что в социальных нормах говорится о тех, кто спит с чужими мужьями и раздвигает ноги перед своим начальником?

Ее черты лица искажает гнев и она давит пальцами в столешницу. Я точно попадаю в точку.

– Похоже, Колтон вытащил кота из мешка. – Голос Хелен падает на октаву, и она прищуривается. – Он все тебе рассказал?

– Все? А что еще рассказывать, кроме того, что его отец закрутил роман с секретаршей? Как ты можешь жить с осознанием того, что сделала с матерью Колтона?

Всего на секунду ее маска спадает. Она удивлена, что Колтон так много мне рассказал, потому внимательно изучает мое лицо; ее лоб прорезают глубокие морщины. У меня не остается сомнений в том, что мои слова произвели на нее эффект. Я не только показала, что не испытываю к ней никакого уважения, но и намекнула на то, что Колт мне доверяет. Не уверена, что стоило это делать.

– Я не хотела, чтобы Эйвери узнала. И никогда не желала ей ничего плохого.

– Вроде как сомнительное заявление, не думаешь? – Я хмурюсь. – Как можно не желать женщине ничего плохого, а потом идти и трахаться с ее мужем?

– Мы уехали за город в деловую поездку. Я напилась, он помог мне дойти до номера, и я пригласила его войти. Он привлекательный мужчина, могущественный и в отличной форме. На следующее утро он сказал, что это было в первый и последний раз. – Ее взгляд блуждает по комнате и только после этого останавливается на мне. В ее глазах читается новое чувство, но я не знаю, правильно ли его поняла. Это сожаление? – По всей видимости, у нас с Эриком умопомрачительная совместимость. После нашего единственного секса я забеременела, и это изменило все.

Я продолжаю на нее таращиться, а в голове возникает образ Колтона. Он в машине, делится со мной правдой о своей маме, ее здоровье, а потом признается, что рассказал не все.

– И что? Если ты не хотела…

– Нет. Этот вариант я даже не рассматривала. У меня всего один яичник, и врачи сомневались, смогу ли я вообще забеременеть. Это решение я приняла сама и только после этого рассказала ему правду, – горько сообщает она и обнимает себя за талию. Я ощущаю, как неистово колотится мое сердце, так громко и быстро, что его стук отдается у меня в ушах. – Сказать, что он был недоволен, ничего не сказать. Как только ребенок родился, он настоял на тесте на отцовство, он хотел убедиться, что я не вру. Я не возражала против его проведения, и деньги не имели никакого значения, пускай Колтон и решил, что я забеременела специально. Когда он пришел увидеться со мной и узнал правду, то пришел в ярость.

– Зачем ему было приходить к тебе?

Губа Хелен размыкаются, и она несколько мгновений просто таращится на меня в тишине. У меня в груди поселяется тревога, и чем дольше она на меня смотрит, тем сильнее разрастается неприятное чувство.

– Когда Колтон узнал о беременности, он пообещал мне помочь. И раз вы двое так близки, ты должна кое-что о не знать… если он что-то обещает, то он сделает все возможное, чтобы исполнить обещание. – Она улыбается мне, и ее плечи опадают.

– Ты могла бы уехать из города, могла бы держаться подальше от их семьи и получать финансовую поддержку от отца Колтона. И тогда бы Эйвери не пришлось столкнуться со страданиями. Это все из-за тебя.

– Заткнись. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – выплевывает она, делая шаг ко мне. – Моя дочь – дочь Эрика, но он отказывается ее признавать. Он заставил меня подписать бумаги, из-за которых она оказалась в его полной власти. Если он захочет дать ей денег, он даст. А не захочет, она ничего не получит. Все, что у него есть, принадлежит Колтону.

– В каком смысле «подписать бумаги»? Ни один родитель в здравом уме не поступит так со своим ребенком. – Мои пальцы дрожат от гнева. Она гребаная клоунесса. – Просто будь честна и признай, что хотела стать миссис Томпсон, потому что, если бы тебя волновал только ребенок, ты бы поступила иначе. Эта ошибка могла бы быть исправлена. Ты жадный кусок дерьма.

Я огибаю ее и иду к двери. Клянусь, у меня глаза заволакивает пеленой гнева. Даже стычки с Муром не вызывали у меня таких чувств.

– Если бы я хотела стать миссис Томпсон, – тянет Хелен, пока я иду к двери, – то выбрала бы сына, а не отца. Он настоящий жеребец в постели.

– Ты больная, – выплевываю я и хлопаю за собой дверью. Наверняка я сейчас похожа на чертову психопатку; хорошее настроение и доброе расположение духа испарились. А хуже всего, что мне едва удается сдержать бурлящую ярость. Закатывать сцену на вечеринке не вариант. И, кроме того, что я ему скажу? Что он должен был рассказать мне всю правду, прежде чем вести меня сюда? И должен был предупредить, что тоже трахал секретаршу своего отца? Да какого хрена с ними всеми не так?!

Я едва разбираю, куда бреду, когда он возникает в поле зрения. Я делаю шаг в сторону и встаю у него на пути.

– Я тебя искала.

– А я искал тебя. – Колтон протягивает руку, и я понимаю, что не хочу, чтобы он меня трогал. Мне нужно побыть одной, разобраться в своих чувствах. И все же я позволяю ему взять меня за руку, пускай мне отэтого и не по себе. Просто не хочу отталкивать его и причинять боль из-за того, что на взводе. От разговора с любовницей его отца у меня голова идет кругом.

– Готова вернуться в номер?

– Да. – Я вымучиваю улыбку, но она не касается моих глаз. Это самая фальшивая из моих улыбок, и он это тоже замечает. – Нам нужно попрощаться с твоим отцом?

– Нет, – отвечает он и тащит меня за собой. – Он должен быть счастлив, что я вообще согласился приехать. Он не заслуживает достойного прощания.

Я его уже не слушаю, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. Дыхание сбивается, а сердцебиение ускоряется. Окружающий нас гомон превращается в шепот, в едва слышные звуки. Слова Хелен отдаются звоном в ушах, и я стискиваю челюсть. После нашего с ней разговора я чувствую себя испачканной и злюсь на Колтона. И не потому, что он переспал с ней, а потому, что не понял, как важно было рассказать мне всю правду. Ему следовало все выложить до того, как мы пришли.

Его прикосновение к моей коже вырывает меня из размышлений. Взгляд падает на его машину. Нам предстоит та еще поездка, ведь он прекрасно считывает мои эмоции и осознает, в каком я состоянии. Всего лишь не в курсе причины.

– О чем ты задумалась? – Его низкий голос проникает прямо в уши и расплывается по всему телу. Он похож на мягкое пальто, окутывающее теплом и самым приятным в мире запахом – его запахом.

– Да так, о всяком, – отвечаю я, открывая дверь машины и скользя в салон. Колтон вздыхает и закрывает дверь, затем отходит от меня, занимает водительское сидение и заводит двигатель. Я смотрю на здание, не отрывая рук от коленей; ладони сжаты в кулаки. Впиваясь в кожу ногтями, я надеюсь прогнать тошнотворное чувство, текущее по моим венам.

– Пожалуйста, впусти меня. – При виде его выражения лица у меня ноет в груди. Его страдания и печаль осязаемы почти физически, и они ранят меня до глубины души, ведь возникли они из-за меня. – Впусти меня в свои мысли.

Слезы предательски застилают глаза, и я закрываю их, ударяясь затылком о сиденье. Наказывать его за ошибки прошлого – жалко и неправильно, но мне нужно время, чтобы все это переварить и подготовить вопросы. Мне необходимо получить ответы.

– Мы поговорим, когда доберемся до номера, хорошо? – тихо бормочу я, и он своей рукой накрывает мою, одновременно ласково и крепко. Затем пробирается под пальцы и разжимает мой кулак, переплетая свои пальцы с моими.

– Конечно.

Поездка заканчивается быстро, потому что он забронировал номер в соседнем отеле. Удивилась ли я, когда он сообщил, что мы остановимся в отеле, а не в доме его семьи? Немного. Я не думала, что он ненавидит его настолько сильно, ведь, пускай ему трудно это признать, когда-то он был в этом доме счастлив. Он хранит воспоминания о его детстве и маме, еще здоровой и любившей проводить время со своим маленьким сыном. Я закипаю при мысли, что отношения с отцом отняли у него эти моменты, и готова взорваться оттого, какие чувства у него вызывает отец и какой властью над ним обладает.

Я выбираюсь из машины первой и тут же жалею об этом. Погода значительно ухудшилась, и меня обдувает холодный ветер, из-за которого я тут же покрываюсь гусиной кожей. Я обнимаю себя и вожу ладонями вверх и вниз по рукам, намереваясь хоть немного согреться. Как только я делаю шаг вперед, мне на плечи внезапно падает кожаная куртка Колтона. Я смотрю на него, и уголки моего рта начинают дрожать. На его губах играет легкая ухмылка, и он пожимает плечами.

– Я же говорил, она нам еще пригодится.

– Кто же знал, что будет настолько холодно? – бормочу я, направляясь в отель.

– В Мичигане конец гребаного января, Ава, а не май. Для этого времени года погода вполне нормальная.

– Спасибо за урок географии, мистер Томпсон. Никогда бы не подумала.

– Вы так очаровательны, юная мисс Сарказм.

– Пошел ты. – На вхоже в фойе я показываю ему средний палец и прикусываю нижнюю губу, осознавая, что весь мой гнев вдруг растворился. Дамы и господа, позвольте представить вам эффект гребаного Колтона Томпсона.

В лифте мы едем молча, но не прекращаем друг другу непринужденно улыбаться. Его забота и шуточки сделали свое дело и помогли мне избавиться от взрывных мыслей, по крайней мере, на некоторое время. Потому что мы не можем не обсудить то, что я узнала… Такую важную информацию нельзя игнорировать. Остается надеяться, что мое нынешнее настроение не сменится снова.

Как только мы заходим в номер, Колт тут же расстегивает свою белую рубашку и убирает ее в дорожную сумку. Я не готовилась к серьезному разговору с ним в полуобнаженном виде. Если мои трусики будут намокать, складывать слова в предложения окажется куда сложнее.

Он замечает, что я стою посреди номера неподвижно и наблюдаю за ним. Волнует ли это его? Не особо. Колтон из тех людей, которые способны смотреть на горящий дом без каких-либо эмоций на лице. Он в совершенстве овладел непроницаемым выражением лица.

– Итак… что произошло в туалете? – Он садится на кровать напротив, не отрывая глаз от моего лица.

– Хелен хотела поговорить. – Как только я это произношу, его челюсть напрягается.

– Что она от тебя хотела?

– Думаю, хотела преподать мне урок. Поставить меня на место. – Я бесстрастно пожимаю плечами. – Жаль, что мне все равно.

Его ноздри трепещут.

– Что еще она рассказала?

– Ее версию истории. – Я поднимаю на него взгляд, и меня захлестывает волна самых разных эмоций. – Почему ты не сказал, что помогаешь ей?

– Ты не понимаешь.

– Помоги понять, Колтон, потому что я в растерянности. Как…

– Узнав, что она беременна, я обещал ей помочь, а я всегда выполняю свои обещания. – Понятия не имею, что со мной творится в его присутствии, но его гнев заводит так чертовски сильно, что возникает ощущение, будто моя кожа пылает жаром. Из-за этого я отчаянно хочу потрогать себя, снять напряжение и избавиться от нервозности. – Только по этой причине я оставался с ней на связи. Хлоя не заслуживает моей ненависти.

Я сменяю позу, и одна из бретелек платья спадает с моего плеча. И это мгновенно привлекает внимание Колтона. Желание в его глазах вызывает привыкание, оттого я медленно поднимаю руку и тяну бретельку ниже, пока не стягиваю ее с плеча полностью.

– Она была обычным работником твоего отца.

– Сомневаюсь, что она собиралась рассказывать мне о своей беременности. Просто, когда она оказалась на эмоциональном дне и рыдала, выходя из офиса, я случайно оказался рядом. Она буквально натолкнулась на меня, и я предложил подвезти ее до дома. – Я снимаю вторую бретельку и вижу, как его кадык скачет вверх-вниз. – Я помогал ей во всем, даже когда узнал, что она забеременела от моего отца. Бывало, я брал ее и сестру на прогулку, просто чтобы составить компанию. – Я обхватываю ладонью грудь, сильно сжимаю ее и стягиваю платье, обнажая бюстгальтер без бретелек. – Ава, что ты делаешь?

– Слушаю тебя, – говорю я, скользя руками по груди и вниз по животу. – Ты помогал ей даже после случившегося с твоей мамой?

Пожалуйста, скажи «нет», Колт.

– Да, но дело было не в ней. Дело было в моей сестре.

Я стаскиваю платье и переступаю через ткань. Колтон облизывает губы, наклоняется вперед и опирается локтями на колени. Я же отхожу к креслу и опускаюсь в него, замечая складку между его бровями. На его лице написано смятение, а мне сейчас хочется лишь одного – избавиться от чертового возбуждения. Я понимаю причины его поступков, но эта информация в сочетании с тем фактом, что он спал с Хелен, сбивает меня с толку. Я хочу наказать его, и лучший способ истязать его – это запретить ко мне прикасаться.

– Ты все еще помогаешь ей?

– Нет. Когда состояние мамы ухудшилось, я не смог заставить себя продолжать помогать Хелен. Каждый раз, когда я виделся с ней, в голове возникали образы мамы в этой лечебнице, и я не мог… Я не видел Хлою уже полгода.

Не говоря ни слова, я прижимаю ладонь к груди и начинаю водить ею по соску. Он мгновенно затвердевает, и я чувствую это даже через ткань бюстгальтера. То же самое я проделываю с другой грудью – хватает одного круга, чтобы встал и второй сосок. Колтон смотрит на меня, следя за каждым моим движением. Я увожу руку за спину и расстегиваю лифчик, после чего отбрасываю его в сторону. Дыхание Колтона становится тяжелым и поверхностным. Я удерживаю его взгляд, беру указательный палец в рот и облизываю его.

– Почему ты не сказал мне, – на выдохе спрашиваю я, проводя влажным пальцем по соску, и представляю, будто на месте пальца его язык, – что ты тоже ее трахал?

– Всего один раз, она уже была беременна. – Его голос хрипнет, он опускает руку к своему члену и проводит по нему поверх черных брюк.

– Я не спрашивала, сколько раз ты трахал секретаршу своего отца, Колтон. – Я спускаюсь в мягком кресле ниже, широко раздвигаю ноги и провожу пальцами по клитору, массируя его через трусики. Я способна кончить от одного только его пристального взгляда. – Почему ты скрыл это от меня? Когда мы ехали к… о боже, – стону я и сильно закатываю глаза. Нужно собраться с мыслями и не доводить себя до пика слишком быстро. Он должен понимать, почему я это делаю. Почему собираюсь лишить его того, что он любит.

– Ава. – Он поднимается на ноги, и из его горла вырывается низкий рык.

– Когда мы ехали к твоей маме, время было неподходящее. Понимаю. – Я сдвигаю трусики в сторону, просовываю палец внутрь своей киски, а затем добавляю еще один. – Но ты мог бы рассказать. Она заставила меня чувствовать себя дурой.

– Когда я увидел ее сегодня, то понял, что совершил ошибку. Мне не стоило это замалчивать, прости меня. – Он подходит ближе и медленно опускается на колени. – Пожалуйста, позволь вкусить тебя.

Я ничего не отвечаю, лишь трахаю себя пальцами все быстрее и глубже. Во мне зреет оргазм, приближающийся все скорее благодаря ощущению его взгляда. Он пожирает меня глазами, не дотрагиваясь до моей кожи даже кончиками пальцев. Я играю со своим соском, потираю его пальцами, а затем щипаю. Громко постанывая от приятных чувств внизу живота, я закрываю глаза. Черт подери, я так близко.

– Ава, пожалуйста… – Я открываю глаза и устремляю на него затуманенный взор, а затем вытаскиваю влажные пальцы и надавливаю ими на клитор, раздвигая ноги шире. – Пожалуйста, позволь мне. Я хочу попробовать тебя, прошу.

– Нет, – стону я, хмуря брови и продолжая теребить клитор, пока на меня не начинают накатывать волны удовольствия. Я кончаю, и мой пресс напрягается. От пылкого оргазма у меня трясутся ноги. – Это твое наказание.

Мы несколько секунд не разрываем зрительного контакта, но потом Колт резко встает. Бросившись к своей дорожной сумке, он достает из нее худи и натягивает ее. Еще через мгновение за ним захлопывается дверь. Я никогда не видела Колтона в момент, когда его лишают секса, и это забавляет.

Встав, я направляюсь в ванную. Перед сном нужно принять душ. Как только я захожу в душевую кабину, в сознании всплывает образ вставшего на колени Колта. Он не из тех, кто спустит с рук подобное поведение и простит то, что я не дала ему желаемого. Я точно за это заплачу, и могу только представить, что он со мной сделает. Мои губы растягиваются в улыбке. Мне снедает нетерпение.

Глава 43. Встань на колени

«Это твое наказание».

Я понимаю, она расстроена, что я не рассказал ей о нас с Хелен. Понимаю, что она злится, потому что мерзавка, вероятно, наговорила ей каких-нибудь гадостей. Я все понимаю, но отказать мне? Когда я стою на коленях? Когда умоляю дать то, чего я так хочу? Какого хрена?

Я вышагиваю взад-вперед по фойе уже минут тридцать, хлопая себя по карманам, хотя знаю, что сигарет у меня с собой нет. А они мне сейчас ох как нужны. Отчаянно хочется закурить. Помогла бы и одна затяжка. Мне необходимо сбросить напряжение.

Выйдя из отеля, я бреду к своей машине на парковке. Быстро отпираю ее и проскальзываю внутрь. Дотянувшись до бардачка, я открываю его, нахожу пачку с одной сигаретой внутри и шумно выдыхаю. Сегодняшний вечер, на мой вкус, был перенасыщен событиями, но катастрофы, к которой я готовился, не произошло. С Авой все становится лучше.

Я определенно встретил достойную пару. Она воплощает в себе все, что я хочу. Она мое гребаное солнце, и я вращаюсь вокруг нее. Без нее я чувствую себя потерянным, словно законы всемирного тяготения на меня не распространяются. Я чертов Винни-Пух, который не может оторваться от своего меда… так какого хрена я торчу в своей машине?

Ох, Ава, ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Отшлепать ее за такое ужасное поведение слишком мало, нельзя упускать такую возможность. Ухмыляясь, я вылезаю из машины, запираю ее и иду обратно в отель, по пути выбрасывая сигарету в урну. Кому нужен никотин, если у меня есть Ава? Она – мой личный наркотик, единственный, который мне нужен.

Отперев дверь нашего номера, я осторожно захожу внутрь. Здесь тихо и темно, ведь, пока меня не было, она задернула шторы. Я ухмыляюсь, ступаю дальше и снимаю толстовку. Бросив ее на стул, стягиваю штаны и ботинки, и при этом не свожу глаз с моей награды. Ава уже спит, свернувшись калачиком посреди нашей кровати и зажав одеяло между бедер. Неудивительно, что во время ее ночевок у меня я всегда просыпаюсь без одеяла. Я слышал одну шутку про надежных парней, о которых девушки говорят: «Такого стоит беречь любой ценой». Теперь у меня есть человек, который способен беречь любой ценой – в данном случае, конечно, одеяло. На подушке виднеются только ее лицо и длинные темно-каштановые волосы. Она кажется такой мирной и милой, когда спит.

В апреле мне исполнится двадцать два года, но до Авы я ни с кем не проводил ночь. В смысле, сексом я с девушками занимался, но никто не оставался на ночь, и я тоже не задерживался, чтобы пообниматься. Клэй смеялся надо мной и называл меня «мистер Трах-Бахах и Пропал». Не сказать, что он ошибался.

Я забираюсь в постель, проскальзываю под одеяло и медленно обнимаю ее. Моя кожа холоднее, чем ее, и она, ощутив дискомфорт, чуть сдвигается, но продолжает спать.

Прости, малышка. Ложиться спать без меня было плохой идеей. Особенно после того, что ты вытворяла.

– Ава? Проснись, малышка.

– Колтон… – сонно бормочет она, поворачиваясь ко мне лицом и приподнимая веки. – Чего ты хочешь?

– Тебя, – говорю я, удерживая ее взгляд. Мы уже обсуждали, что нам нравится и не нравится в сексе, и я знаю, что она не против, если я буду будить ее языком. Но сейчас я хочу, чтобы она дала мне разрешение. Особенно после того, как отказала в желаемом раньше. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе приятно?

Она смотрит мне в глаза, а затем снова зажмуривает.

– Да…

Я провожу пальцами по ее коже и кладу ладонь ей на живот, затем рисую кольцо на пупке и спускаюсь ниже, к крошечным шортикам. Я стягиваю их до колен и пока оставляю на месте, затем ныряю под простыни, срываю шорты и пробираюсь между ее ног, вынуждая раздвинуть их для меня шире.

На мгновение я закрываю глаза, а затем, зарываясь лицом в ее киску, начинаю поцелуями и посасываниями дразнить клитор, неторопливо обводя его по кругу языком. Я лижу ее киску, то ускоряясь, то замедляясь, отчего Ава раздвигает ноги еще шире и ногтями впивается в мою голову. Вместе с тем я скольжу руками по ее попке, тем самым сковывая движения.

Я пирую своей девочкой, и слаще нее на свете нет ничего.

Я принимаюсь лизать быстрее, и в ответ Ава дышит все громче и тяжелее. Она сильно намокла, а я не могу насытиться. Я целую ее киску, поклоняясь каждой ее частичке, затем вставляю язык глубже и всасываю клитор. Ава выгибает спину, крепко сжимая мои волосы в кулак и дергая за них. Она кончает с громким стоном, ее ноги подрагивают, а я досуха продолжаю вылизывать ее. Ни за что не оставляю соки Авы стекать в никуда.

– Колтон… – шепчет она мое имя, когда я отбрасываю одеяло и сажусь прямо. Наши взгляды встречаются, и я замечаю на ее лице милейшую улыбку. – Я вроде как наказывала тебя.

– Давно надо было, Ава, – фыркаю я, перекидывая ноги через край кровати и поднимаясь. – Иди сюда.

– Зачем?

– Потому что мы обсудим твое наказание за то, что ты заставляешь меня умолять, а потом все равно отказываешь. – Я прищуриваюсь. – Иди сюда, Ава.

Она закатывает глаза, но слезает с кровати. На ней остался лишь крошечный топик, и, боже мой, в нем ее грудь выглядит потрясающе. Ава в нем, черт возьми, настолько великолепна, что я быстро начинаю терять концентрацию.

– Что дальше?

– Сними его, – показываю я на ее топ, и она, повинуясь, бросает его на кровать. Во тьме спальни ее глаза завораживают и манят. Я подхожу ближе, нависнув над ней, и удерживаю ее взгляд. – Встань на колени.

Губы Авы размыкаются, а глаза округляются. Не знаю, чего она ожидала, но точно не этого. Она вдыхает, но вскоре медленно опускается на колени, не сводя с меня глаз. Боже правый, я могу кончить прямо сейчас. Вид просто райский.

Я снимаю трусы, швыряю их в сторону и сокращаю расстояние между нами до пары дюймов, затем наклоняюсь и пальцами одной руки беру ее за подбородок, а другой рукой поглаживаю свой член.

– Теперь открой ротик, малышка. Я хочу увидеть, как мой член погружается в твое горло. Хочу слышать, как ты будешь им давиться, пока я не кончу от прикосновения твоих пухлых губ.

Ава облизывает губы, и на секунду я задумываюсь, не зашел ли слишком далеко. Но потом она упирается руками в свои колени, не разрывая зрительного контакта со мной, и медленно размыкает губы. Твою мать, она идеальна.

Я осторожно ввожу свой член в ее теплый рот и закрываю глаза, переполненный ощущениями. О боже, я точно долго не протяну. Ава проводит языком по головке, слегка ее посасывая, а затем сильнее сжимает губы. Она своим языком творит волшебство, иногда царапая мою плоть зубами, отчего заставляет меня непроизвольно шипеть. Сжимая ее волосы в кулаке, я подстраиваюсь под нужный темп и принимаюсь трахать ее рот. Сначала я не проникаю глубоко, но чем сильнее она меня сдавливает, тем сильнее я поддаюсь искушению.

– Вот так, малышка, – стону я. Она обхватывает мои яйца, массирует, а затем потягивает их вниз. Я схожу с ума от этих ласк, от ее чертовых губ и языка. Это лучший минет в мире, потому что его мне делает она. – Твою мать, Ава… ты такая хорошая девочка…

Ава сжимает мои яйца, и я погружаюсь глубже, получая от нее глубокий минет. Она давится моим членом и хлюпанье становится все громче. В ее глазах появляются слезы, но она не останавливается. Не отстраняется. Она позволяет трахать ее рот, а сама все сильнее массирует мои яйца. В мгновение ока я кончаю, заполняя ее рот своей спермой. Она проглатывает каждую каплю, и лишь только тогда я отступаю на шаг.

Ава прикусывает нижнюю губу и смотрит мне в глаза. Я хочу попробовать с ней все. Я поднимаю ее на ноги, беру за подбородок и крепко целую. Из-за того, что я чувствую на ее языке свой вкус, в мой член поступает новый разряд, и он вновь твердеет как камень. Он невероятно сильно жаждет оказаться в ее киске.

Я провожу дорожку поцелуев по шее Авы, а она тем временем тянется к моему члену и обхватывает его рукой. Нет, малышка, я хочу не этого. Я разворачиваю ее и толкаю на кровать, что побуждает ее оглянуться и вопрошающе посмотреть на меня. Наклонившись, я быстро достаю из штанов презерватив и, раскатав его по члену, подхожу к ней.

– Встань на четвереньки. Лицом вниз. Задницей вверх.

– О боже, – бормочет Ава, становясь на локти и колени и подставляя мне свою маленькую сладкую щелку. – Ты говоришь так властно, что хочется называть тебя папочкой… просто охренеть. Я больная на всю голову.

Робко улыбаясь, я качаю головой. Пошлые идеи у нее не только из книг, которые она читает, но и из видео, которое смотрит. На днях ее замечание о подобных роликах лишило меня дара речи, а сама она казалась не впечатленной, сказав, что им с Лайлой просто стало любопытно. Какая же она похотливая девчонка, и она вся моя. Я наклоняю свой член и погружаю его в ее киску.

– Называй меня как хочешь, Ава. – Как же приятно моему члену в ее киске – немного тесновато, но именно такое ощущение мне нравится. – Я собираюсь охренеть как растянуть твою киску…

– Да, твою мать…

Я трахаю ее сзади, медленно и спокойно, потому что хочу, чтобы сначала она привыкла к моим размерам. Она стонет, лицом утыкаясь в простыни. С каждым толчком член входит в нее все глубже, и я готов приступить к осуществлению своего плана. Я поднимаю руку и шлепаю ее по заднице, оставляя отпечаток своей руки. Так чертовски приятно. Ава хнычет и бьет кулаками по простыням.

– В следующий раз, когда захочешь наказать меня… – Воздух наполняется звоном от еще одного шлепка. – Делай что угодно… – Еще один шлепок, на этот раз помягче. – Но никогда не запрещай пробовать себя. – Отпечатки моих ладоней на ее коже выглядят умопомрачительно. Она, черт подери, моя. Только моя. Мне нужно, чтобы она подтвердила. Чтобы сказала, что понимает. – Я ясно выразился?

– Да. – Она приподнимается на руках и ловит мой взгляд через плечо. – Да, папочка.

Чертова маленькая заноза. Я обхватываю ее сзади за талию, помогая оставаться на четвереньках, и трахаю сильнее. Я вхожу в нее все глубже и осознаю, что такого я еще не испытывал. С ней мне лучше, чем с кем бы то ни было. Ава выгибает спину и приподнимает голову, а я тем временем обхватываю ее шею сзади и тяну на себя, чтобы поцеловать. Она гибкая, и мне это чертовски нравится.

– Кто сегодня моя секс-игрушка?

– Я. – Она громко стонет, и я вижу, как на ее руках вздуваются вены оттого, что она крепче сжимает простыни. – Я твоя секс-игрушка, Колтон.

– Только на эту ночь?

– Всегда.

– Готова кончить? – Я уже на грани, но мне нужно, чтобы она не оставалась обделенной. Мне нужно, чтобы мы с ней были на одной волне. – Готова проглотить мой член?

– Да… трахни меня, Колт. Сильнее… пожалуйста.

Двигаясь быстрее, я обхватываю ее грудь и принимаюсь играть с соском. Она же подстраивается под этот безумный темп. Жадная маленькая заноза, отчаянно желающая мой член. Пока я увеличиваю темп, мое тело покрывается потом, и тут я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моего члена. Ее оргазм силен, и благодаря ему я сам достигаю пика. Я со стоном выплескивая свою сперму в презерватив и пальцами впиваюсь в ее задницу.

После всего я опускаюсь на кровать, собираясь перевести дыхание. Ава забирается выше и натягивает на себя одеяло. Я улыбаюсь ей, и она улыбается мне в ответ.

– Прости, что не рассказал о своей связи с Хелен.

– Спасибо, Колт. Надеюсь, ты знаешь, что я злилась не потому, что ты с ней переспал. Просто не хотелось выглядеть перед ней дурой. Вот и все.

– Знаю. – Я нежно провожу пальцами по ее лодыжке, а затем встаю. – У тебя есть несколько минут.

– До чего?

– Я с тобой еще не закончил. – Я иду в ванную и застываю в дверях. – Не уверен, что мы сегодня выспимся.

Когда я закрываю за собой дверь, то слышу стон Авы. Может, она устала и хочет спать, но еще я знаю, что мой член она хочет намного сильнее. Я заставлю ее оседлать меня так, как может только она. Я так сильно хочу ее, что это сводит с ума.

Глава 44. Каток

– Ава?

Я слышу голос Лайлы, но не обращаю на нее внимания. Нужно закончить чертову эстетическую подборку и наконец-то ее выложить. Я почти не уделяю времени своим аккаунтам, что очень хреново, потому и пытаюсь отыскать способ заполнить сетевую пустоту. Красивые картинки выложить просто необходимо, но не помешает добавить и ролик.

Я решила попробовать вести страницы, посвященные книгам, в самое неподходящее время. Слишком много времени уходит на чтение, написание аннотаций и рецензий, на перескакивание из одной социальной сети в другую. И все из-за моего хобби.

– Мэйсон.

– Что? – Я сохраняю фотографию и наконец-то смотрю на лучшую подругу.

– Я зову тебя уже в третий раз, и теперь мне интересно, слушала ли ты меня вообще.

– Не слушала. А что?

Лайла изучает меня, перебирая пальцами свои белокурые локоны. Во время зимних каникул она сошлась с Клэем, и уже два месяца они официальная пара. В последнее время она буквально сияет, постоянно прихорашивается и закупается новой одеждой. Роджерс в свою очередь от нее не отлипает, он готов целовать землю, по которой она ходит, и осыпать ее комплиментами. Его покорили, и он не боится этого показывать. Весь колледж уже в курсе, что Лайла Бенсон сделала невозможное: заставила Клэя Роджерса остепениться.

– Ты пойдешь на следующую игру? – осторожно спрашивает она, и что-то в ее тоне меня настораживает.

– Наверное. А что? – Я прячу телефон в карман и поднимаю с пола рюкзак. Колт, вероятно, на тренировке, а поскольку я выполнила все задания, меня не покидает мысль пойти к нему. На этой неделе у меня едва находилась свободная минута, а потому возможности увидеться с ним не было. И это меня убивает. – Они ведь играют дома, да?

– Да, против «Гладиаторов». – Все написано у меня на лице, и она вздыхает. – Прости. Я так и думала, что ты не знаешь, ты же не следишь за расписанием игр. Вот и решила предупредить тебя.

Я хочу пойти на игру. Хочу болеть за Колта. За Дрейка и Клэя. И не хочу чувствовать себя изгоем, однако у меня нет никакого желания видеть Леви. Мои кошмары не преминут вернуться со скоростью света.

– Ава? – Лайла улыбается, подходит ближе и берет меня за руку. – Ты рассказывала Колту? О той ночи и Леви?

– Нет.

– Почему? Я же знаю, что ты ему доверяешь.

– Доверяю, но дело не в доверии. – Пожимаю плечами. – Эта хрень все еще не идет из головы, и говорить об этом слишком больно. Сразу же возвращаются плохие воспоминания.

Лайла притягивает меня к себе и обнимает за плечи. Я не отстраняюсь и прижимаюсь к ней, пряча лицо в ее волосах.

– Тебе нужно все ему рассказать. Чем дольше ты будешь держать это в себе, тем хуже будет тебе же. Разве ты не скучаешь по катку?

– Скучаю.

– Тогда поделись с Колтоном. – Она чуть отодвигается, и ее взгляд скользит по моему лицу. – Это поможет. Я еще не видела, чтобы какой-либо парень так хорошо тебя понимал. Он сообразит, как поступить.

Я борюсь с улыбкой, но она все равно расцветает на моих губах. Лайла права. Степень нашего с Колтоном взаимопонимания поражает воображение.

– И если я что-то и усвоила после вечеринки его отца, так это то, что хранить секреты – плохая идея. Они будут играть друг против друга, а Леви не играет честно. К тому же он уже видел нас вместе. Он может попытаться навредить Колту.

– Пусть попробует. – Лайла хихикает и отпускает меня. – Твой парень умеет за себя постоять. Да и если он ввязывается в драку, это всегда эпично.

– Он мне не парень, – поправляю я ее и закидываю рюкзак на плечо.

– А я не твоя лучшая подруга, – раздраженно буркает она. – Просто какая-то случайная девчонка, которая решила обсудить с тобой какого-то случайного парня.

– Лайла, – выдаю я предупреждающим тоном. Ее попытки навесить ярлык на наши с Колтом отношения утомляют. Мы просто развлекаемся друг с другом. Я могла бы использовать слово «отношения», но все еще отказываюсь признавать очевидное и не хочу, чтобы то, что между нами происходит, стало достоянием общественности.

– Вот не надо тут этих «Лайла». – Она тычет в меня пальцем, делает шаг назад и убирает учебники в рюкзак. – Вы двое все свободное время проводите друг с другом. Он больше ни на кого не обращает внимания, впрочем, как и ты. Вы несколько дней в неделю фактически живете вместе, и у вас нет отношений? Чушь. Ты обманываешь себя, Ава.

– Он не против. Если бы он хотел встречаться со мной, то мог бы задать вопрос.

– И что бы ты ответила?

Ничего. Я бы сбежала. Причем сверкая пятками. Меня все еще не покидает страх утратить свободу. Джефферсон потрудился на славу и разрушил для меня отношения. Придурок.

– Дай угадаю… придурок? – спрашивает она.

– Придурок, – подтверждаю я, и мы бредем к выходу, улыбаясь друг другу. – Отношения с Леви меня травмировали, и я до сих пор не научилась с этим справляться.

– Поэтому я и говорю, что тебе нужно все обсудить с Колтоном.

– Так и сделаю. – Я застегиваю куртку и открываю дверь. – Как раз сейчас еду к нему.

– Звучит потрясающе. – Лайла подталкивает меня локтем, несмотря на то, что мы спускаемся по лестнице. – Звони, если что-нибудь понадобится. Например, поддержка.

– Иди нахрен, – бормочу я, и она шлепает меня по заднице. – Ненавижу тебя.

– И я тебя люблю. – Она дарит мне поцелуй на прощание и направляется в общежитие.

Я провожаю ее взглядом, а потом продолжаю свой путь. Надеюсь, небольшая прогулка поможет мне разобраться со своими воспоминаниями. С теми моментами из прошлого, которые я загнала в дальний угол сознания единственной попытки забыть. Неудивительно, что у меня ничего не получилось.

Леви такое сотворил в конце наших отношений, что оставил после себя не только физическую боль. За этим последовала не только травма и горы таблеток. Мне потребовалось время, чтобы исцелиться и восстановиться. Но хуже всего на меня подействовала ментальная боль. Страх, поселившийся во мне после этого опыта, не дает покоя. Он постоянно живет в моей голове и усиливается, если я приближаюсь ко льду. Темнота. Холод. Потеря сознания. Я отчетливо помню все эти ощущения, словно это случилось вчера, а не два года назад. Они меняют мою жизнь и будущее. Они мешают мне заниматься тем, что я люблю, быть с тем, кто мне нравится, позволять ему называть меня своей. Хотя он отчаянно этого хочет, ведь пускай он и не произносит этого вслух, я понимаю, что у него на уме.

В квартире Колта я подхожу к холодильнику. Порывшись в нем, достаю все, что нужно для банановых блинчиков. Их он просто обожает, а мне втайне нравится его баловать. Давать ему то, что он любит, и видеть, как он улыбается и радуется. В эти мгновения он становится лучшей версией себя, той, которую я люблю больше всего.

Я мою посуду в майке и хлопковых шортах и танцую. На тарелке лежит стопка блинчиков, а по кухне витает аппетитный аромат. Меня окутывает музыка, а в уши, через эирподсы, льется голос Зейна. Его композиции и тембр часто меня завораживают, и сегодня я не могу устоять на месте, потому напеваю и раскачиваюсь в такт.

Внезапно вокруг талии обвивается рука, и мой живот накрывает большая мозолистая ладонь. Секунду спустя один из эирподсов исчезает из уха и оказывается в руке Колта. Я медленно поворачиваюсь и ловлю его взгляд. В его глазах читается веселье, а также радость. Если бы решал только он, я бы давно жила вместе с ним. Он не хочет, чтобы я уходила.

– Никогда раньше не слышал, как ты поешь.

– Обычно я не пою, когда рядом кто-то есть. – Я останавливаю музыку, вынимаю второй наушник и кладу его на столешницу.

– Почему? У тебя мелодичный, приятный и в то же время сильный голос. Как будто ты училась его контролировать.

– Я пела в школьном хоре. – Я возвращаюсь к нему, желая снова ощутить его тепло. У меня нет никаких зависимостей, кроме, разве что, одержимости им. Крошечной. – Я ушла, если тебе интересно.

– Почему? – спрашивает он, наклоняется и быстро целует меня в лоб.

– Кто-то постарался, чтобы я больше не получала от хора удовольствия.

– И кто же это был?

– Одна девушка, и она за это уже ответила. – Вдыхая его запах, я чувствую аромат геля для душа. Колт должен знать о Леви. И поскорее, пока я не успела передумать. Не хочу, чтобы он чувствовал то же, что чувствовала я при встрече с Хелен. Никому бы такого не пожелала.

– И все же мне неприятно, что кто-то у тебя отнял что-то приятное. – Он утыкается носом в мои волосы, и я таю. Его милое поведение каждый раз застает меня врасплох. Все видят его грубым и властным, но передо мной он предстает самим собой: со всеми недостатками и несовершенствами, со всеми грубыми и мягкими чертами. Я вижу его настоящего, и прекраснее в мире картины нет. – Как ты сюда добралась?

– Пришла пешком. – Я слегка отталкиваю его, и он убирает руки с моих бедер. Поднимаю блинчики со столешницы и направляюсь к столу. – Можешь взять два стакана и?..

– Яблочный сок. – Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что он держит именно то, что я хотела попросить его прихватить.

– Яблочный сок, – повторяю я, пока он ставит его на стол. Затем подходит ко мне ближе и садится напротив. – Ты чего так уставился на сок?

– Потому что уверен, что не покупал его.

– Я купила его по дороге сюда. Он намного лучше «Пепси».

– Здоровее, это точно. Но лучше? Вряд ли. – Колт фыркает и откусывает от своего блинчика. – Черт, малышка, как же вкусно.

По моим венам растекается тепло, оно омывает меня и вызывает на щеках румянец. После его восхвалений мы вечно оказываемся в постели… как и после простого комплимента. Иногда создается впечатление, что он читает мои мысли. Меня поражает его отношение ко мне, отчего возникают сомнения в том, что он существует. Колтон Томпсон слишком хорош, чтобы быть правдой.

– Рада, что тебе понравилось, – бормочу я, наблюдая за ним.

– Нравится? Если ты пообещаешь готовить их каждый день, я, черт подери, готов на тебе жениться.

– Я не гожусь в жены, Колт. – Его глаз дергается, и я тут же жалею о своих словах. Черт подери, Ава, умеешь ты все испортить. Но это же Колт. Он – моя личная погибель.

– Ты уверенная и независимая, да. Но ты так мурлычешь, когда я забочусь о тебе, и ты умеешь быть покорной… Я бы сказал, что в правильных руках ты еще как годишься в жены.

Я прячу свою глупую улыбку за стаканом с соком и делаю глоток.

– В смысле, в твоих руках, да? – Его глаза темнеют. Я играю с огнем, и мне следует быть осторожной. Сначала необходимо рассказать ему о Леви. Это важнее желания быть оттраханной до потери сознания.

– В моих руках. На моем члене. Под моими пальцами. Все мои части тела идеально подходят твоим. Постарайся это запомнить, Ава.

Мокрые трусики меня больше не удивляют. Это ничто по сравнению с тем, как дико из-за него колотится мое сердце. Как часто в его присутствии вздымается моя грудь, особенно когда он со мной нежен. Его квартира – наше убежище, и в какие-то дни мне не хочется из нее выходить. Даже на секунду.

– Лайла рассказала мне о следующей игре, – выпаливаю я, и его брови взлетают едва ли не до линии роста волос. – Я не видела, что это игра против «Гладиаторов».

– Если не хочешь идти, я пойму.

– Я хочу. – Я ставлю свой стакан на стол и смотрю ему в глаза. Он хмурится, сбитый с толку, и я без лишних размышлений решаюсь все рассказать, отрезая себе все пути для отступления. – Я готова поговорить с тобой о Леви. Ты снова его увидишь, и я хочу, чтобы ты был готов. Он любит играть нечестно.

Колтон несколько секунд молчит, а потом улыбается.

– У него против меня нет шансов, Ава. Поверь мне. На льду он сможет впечатлить только свою мать. Остальные своими глазами увидят, какой он неудачник.

– Ты понятия не имеешь, что он сделал, но уже строишь предположения. – Я качаю головой и кусаю блинчик. Моя нервозность растворяется. Его способность успокаивать меня просто поражает, именно об этом говорила Лайла. Я прежде не встречала никого, кто понимал бы меня так хорошо, как он.

– Он потерял тебя, а значит, он неудачник. Он сделал тебе больно, и это доказывает, насколько слабый у него характер. Настоящие мужчины вызывают у своих женщин слезы радости, а не печали.

Господи. Обалдеть. Ненавижу его. Ненавижу за то, что он такой идеальный. Хорошо, что я принесла к нему кое-какую сменную одежду. Мне обязательно придется сменить белье. Моя киска ведет себя как влюбленная девица, она намокает от одних его слов. А еще эти чертовы насекомые, разбаловавшиеся в меня в животе… Пожалуйста, убейте меня. Я, черт подери, пропала.

Мы с Колтом лежим в его постели, спрятавшись под тяжелым одеялом. Я устроилась у него на груди, а он обнимает меня за плечи, прижимая к себе. Мы молчим, и это здорово. Он позволяет мне собраться с мыслями, не торопит, давая возможность говорить, когда я буду готова.

– Мои отношения с Джефферсоном были странными. – На мгновение я замираю. – Из-за чувств к нему я стала бестолковой. Я игнорировала все тревожные сигналы… по сути, я к ним тянулась, вместо того чтобы уноситься от них прочь. А знаешь, что самое дерьмовое? Он заставил меня поверить, что я должна измениться, дабы осчастливить его, ведь у нас точно были очень разные взгляды не только на отношения, но и на все остальное.

– Например?

– Он мог делать что угодно, ходить куда захочет, проводить время с друзьями, когда ему заблагорассудится. Мне же… Мне нужно было двадцать четыре часа в неделю быть только в его распоряжении. Если он меня звал куда-то, то совершенно не важно, была ли я чем-то занята в этот момент, я должна была бросить все и мчаться к нему. – Мой голос становится тише. – Я люблю гулять, общаться с друзьями, но из-за Леви я почти не виделась с Лайлой. Редко проводила время с друзьями. Я всегда хотела быть с ним, и в итоге именно этого он от меня и ждал.

– Ты винишь во всем себя? – удивленно спрашивает Колт.

– Колт, а я и виновата. Я дала ему слишком много власти над моими действиями и чувствами. Он считал меня своей собственностью, и я для себя придумала, что значит, он меня любит, поэтому и терпела это два года, – признаюсь я. – Если его не было рядом, мне нельзя было разговаривать с парнями, а потом это правило распространилось и на моих друзей. Одна из самых больших ссор у нас произошла, когда на весенние каникулы домой приехал Дрейк. Леви пригрозил, что порвет со мной, если я буду общаться с Лайлой и ее братом без Леви. Следовало порвать с ним в ту же минуту, но я ничего не сделала, и все это продлилось еще несколько месяцев, пока перед его выпускным все не пошло под откос. Это стало последней каплей, и будь я проклята, если когда-нибудь позволю другому парню так со мной обращаться.

– Что он сделал, Ава?

– Я, наверное, слишком драматизирую, и все было не так ужасно, но из-за всего случившегося у меня в сердце и голове поселился страх. Почти осязаемый, и каток у меня ассоциируется только с ужасом. Что бы я ни делала, это не проходит.

– Что произошло?

– Мы пришли на вечеринку. В честь чьего-то дня рождения. Честно говоря, я мало что помню, лишь отдельные фрагменты. Обрывки разговоров, которые долетали до меня. – Я закрываю глаза. – Мы с Лайлой тусовались с друзьями Леви, пили и играли в какие-то дурацкие игры. Кто-то бросил вызов, и, услышав условия, я радовалась и скандировала их вместе со всеми. Разве трудно будет хоккеисту сделать несколько кругов по катку, даже если он выпил, верно? Леви не придал этому значения, посмеялся и сказал, что проедет их и с закрытыми глазами.

Я облизываю губы и зажмуриваюсь, на меня накатывают эмоции и воспоминания о той ночи, отчего голова идет кругом. У меня еле-еле получается втянуть воздух, и это потрясает до глубины души.

– Он проехал? – помогает мне Колт, задавая правильный вопрос.

– О да. И на самом деле проехал очень хорошо, люди не переставали за него болеть. Я невероятно гордилась своим парнем. – Он сильнее прижимает меня к своей груди, давая силы продолжать. – Вскоре все ушли, кроме нас. Мы дурачились, целовались, и я совершила ошибку. Я бросила ему вызов, чтобы он снова сделал несколько кругов. Со мной на руках. Он согласился. Первый круг прошел отлично, но следующий отнял у меня любовь ко льду.

– Он не смог тебя удержать?

– Да. Он покрутил меня вокруг себя один раз, потом второй. В третий раз он поднял меня, но смог опустить. А вот в четвертый раз ничего не вышло. Я помню, как он поднял меня над головой, а потом наступила темнота. Он, твою мать, уронил меня на лед, потому что слишком напился и не смог удержать. – У меня перехватывает дыхание, и я впиваюсь ногтями в ладони. – Сама виновата. Я позволила ему это сделать, хотя знала, насколько он пьян. Я знала о риске и все равно пошла на это. Он не смог меня удержать и уронил на лед, а потом, черт подери, бросил. Леви испугался, потому что я потеряла сознание, и, не сумев привести меня в чувство, просто бросил одну на гребаном катке посреди ночи.

Слезы жгут мне глаза, и я шмыгаю носом. Болит все, и не только тело, как и в тот день, когда я наконец пришла в себя и обнаружила, что я одна. В полной темноте. В тишине и холоде.

– Ава?

– Леви никому не рассказал о случившемся. Он вернулся на вечеринку, и продолжил пить и веселиться. Лайле он сказал, что я ушла домой. А я тем временем ползла до скамейки, на которой оставила телефон. Голова кружилась при любой попытке встать. Через десять минут после звонка приехал отец и отвез меня в больницу. Я сломала левую руку, и у меня было сотрясение мозга. Ничего смертельного. – Я фыркаю, пряча лицо у него на груди и омываю его слезами. – Но с тех пор я боюсь выходить на лед. Боюсь даже ступить на него. Перед глазами все плывет, и меня тошнит. Он отнял у меня любовь к конькам. Отнял радость, которую я испытывала, играя в хоккей с Дрейком и Лайлой. Он отнял у меня все, что я любила, когда выходила на лед, и я не знаю, как с этим справиться.

Колтон молчит. Его сердце бьется размеренно и спокойно. Его состояние выдают лишь дрожащие пальцы, которые он погрузил в мои волосы. Он в ярости. Осторожно подняв голову, я ловлю его взгляд. Проходит мгновение, прежде чем он открывает рот.

– Я помогу тебе снова влюбиться в лед.

– Колт…

– Я знаю, что значит бояться. Знаю, каково это – не иметь возможности даже взглянуть на то, что доставило такую боль и страдания. Мне все это хорошо знакомо, и я знаю, как с этим бороться. Поэтому, если позволишь, мы попробуем вернуть тебе эту любовь, я буду только рад. Хорошо? – Колт нежно заправляет волосы мне за уши, а затем гладит по щеке и удерживает мой взгляд. Он смотрит внимательно и пронзительно, словно видя меня насквозь. – Но сначала я заставлю его заплатить за то, что он сделал. Обещаю. В следующую субботу его ждет крах.

Меня одолевает тысяча разных чувств, но одно выделяется сильнее прочих.

Оно называется любовью, а я – гребаная неудачница.

Глава 45. Ее последний

Стоя на кухне, я жду, пока сварится кофе. Сегодня день игры, и я проснулся в шесть утра, так и не сумев заснуть. Мне буквально не терпится выйти на лед, даже если мотив у меня совсем не профессиональный. Уничтожить этого ублюдка так же важно, как и победить «Гладиаторов». И я готов на все, чтобы его раздавить.

Ава на цыпочках выходит из спальни, и мои губы растягиваются в задорной улыбке. Она осталась на ночь, хотя я предупреждал, что встану гораздо раньше обычного. Она сказала, что это не помешает ей быть со мной.

Ава потихоньку мне открывается. Без остановки говорит о любимых книгах и фильмах, делится историями из детства, мечтами и планами на будущее. Я могу слушать ее часами, не уставая. И отвечаю ей такой же открытостью, не утаивая ни малейших подробностей. Она узнает о моем детстве и школьных годах, о моих промахах и маленьких победах как на льду, так и за его пределами. Наша поездка к моей маме и ее откровенный рассказ о бывшем парне изменили все.

– Когда ты говорил, что встанешь рано, то я решила, ты преувеличиваешь. – Ава подходит ко мне, обхватывает сзади и прижимается щекой к моей спине. Она теплая и пахнет своим любимым ванильным гелем для душа. Тем самым, который недавно купила и оставила в моей ванной; она занимала все больше и больше места в этой квартире. Некоторых парней это взбесило бы, но меня все устраивает, и я этого не скрываю. Мне нужно, чтобы Ава находилась рядом каждую минуту, потому что она дополняет меня и заставляет чувствовать себя желанным. – Хочешь, помогу тебе с завтраком?

Я озираюсь на нее через плечо, изучая ее лицо и растрепанные волосы. Она еще сонная, и сердце замирает от счастья. Чувства к ней меня переполняют, и это каждый раз выбивает из колеи. Она – лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь.

– Нет, этим утром о тебе забочусь я.

– Звучит многообещающе. – Ава подмигивает мне, а затем, отстраняясь, подходит к столу и садится за него. – До игры осталось несколько часов. Чем займемся?

– А тебе не нужно выполнять задания? – спрашиваю я, разливая кофе в две кружки.

– Нет. Я со всем расправилась еще в четверг.

– Ты определенно подготовилась. – Развернувшись, я иду к столу и ставлю на него наши кружки. Затем возвращаюсь к столешнице, беру две миски с овсянкой и иду обратно к ней. Ава видит сегодняшний выбор еды на завтрак и дуется.

– Не мой любимый завтрак.

– Знаю. – Я смеюсь и хватаю со столешницы пачку M&M's. Разрываю ее и бросаю по несколько драже в наши миски. – Лучше?

– С M&M's все лучше, – декламирует она, затем съедает ложку и начинает улыбаться. В этот момент я понимаю, что ей все нравится. – Ждешь игру?

– Да, но я не хочу о ней говорить. Только не в день игры. Считай это суеверием, – заявляю я, и она смотрит на меня, приподняв бровь. – У всех есть странные привычки, юная мисс «Обожаю Осуждать Людей».

Она приоткрывает рот, и ее глаза округляются. Она хватает со стола салфетку и бросает ее мне в лицо.

– Я тебя не осуждаю.

– Знаю, что не осуждаешь. Я так дразнюсь. – Я поднимаю свою кружку. – Как насчет того, чтобы посмотреть что-нибудь?

– Что, например?

– Можем посмотреть что-нибудь новое или продолжить «Игру престолов». – На днях она сказала, что ненавидит меня, потому что я заставляю ее смотреть все серии с самого начала, а она хочет пропустить все до четвертого сезона. – Что скажешь?

– Скажу, что тебе нравится меня мучить, Колтон. – Ава с улыбкой качает головой. – Но ладно, пусть будет «Игра престолов». Джон Сноу и Дэйнерис всегда будут моими любимчиками.

Прекрасное утро. Я в приподнятом настроении жду игру, предвкушая нашу победу и поражение Джефферсона. Пока мне не звонит доктор Стюарт. Он спрашивает, не собираюсь ли я завтра навестить маму, так как она хочет поговорить со мной, и это невероятно важно.

– Ты в порядке? – спрашивает Клэй во время перерыва перед третьим периодом. Я качаю головой, выпуская воздух через ноздри. Еще никогда мне не было так трудно взять себя в руки. У меня не получается сопротивляться тревогам, и они забираются в самые дальние углы сознания. Пускай мы и выигрываем, мне все сложнее сохранять спокойствие. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Все хорошо. Спасибо, – бормочу я и жадно пью воду.

Закрыв глаза, я представляю прекрасное лицо Авы. Она – лесной пожар, вышедший из-под контроля и набирающий силу с каждым ударом сердца, с каждым вздохом. Или маленький, но ласковый костерок, проникающий глубоко в душу и обдающий меня своим теплом. Она хочет проводить со мной время, хотя я ей вовсе не необходим. Кому-то это может показаться бредом, но Ава помогла мне увидеть разницу между тем, когда тебя желают и когда в тебе нуждаются. Между этими понятиями грандиозная пропасть, и у меня сердце щемит в груди от мысли, что Ава сама хочет, чтобы я был рядом. А сейчас я ее предаю. Бардак в моей голове мешает ясно мыслить, а ее бывший продолжает кататься по льду, как гребаная звезда.

– Дело в бывшем Авы? – Клэй наклоняется ближе.

– Он тут ни при чем.

– Тогда в чем дело? Ты с ней поссорился?

– Ради всего святого, Роджерс. У нас все хорошо, – шиплю я, вставая со скамейки и возвышаясь над лучшим другом. – Сегодня я получил новости о маме, и весь день пошел по одному месту.

Клэй поджимает губы, видимо, решая, стоит ли злиться на меня за гневную вспышку или нет. Я знаю его как свои пять пальцев, и он, на свою беду, слишком любопытен.

– Как она? Есть ли шанс, что ей станет лучше?

Какого хрена творится? Это какой-то розыгрыш? Или, может, я все еще сплю? Откуда он вообще знает о состоянии моей мамы? Зловещие и гнетущие мысли расползаются по моему сознанию, а это еще ничем хорошим не заканчивалось.

– Она в порядке. Как обычно. – Тренер велит нам всем вернуться на лед, и я разворачиваюсь к двери. По крайней мере, Клэй своими вопросами кое-чего добился: я ни за что не позволю гребаному Джефферсону сорваться с крючка. Я слишком взвинчен, чтобы вести себя мирно.

– Колт? – Я ловлю взгляд Клэя. И молюсь, чтобы он не усугубил мое состояние… напрасно. Из-за его следующих слов мои чувства набирают прежде невиданную силу. – Если я ничего не говорю, это не значит, что я не знаю. Я всегда любил миссис Ти, и я желаю ей только самого лучшего.

Он поднимается со скамейки и проходит мимо меня. Я застываю, так как представить себе не мог, что этот день окажется таким странным. Если я не отомщу за Аву, то забью последний гвоздь в крышку собственного гроба. И, черт возьми, этому не бывать.

Последний период пролетает стремительно. Мы ведем 3:1, поэтому играем от обороны, заранее планируя ходы и тактику, и это определенно срабатывает. Наши защитники справляются со своей задачей на отлично; подгоняя противников к бортам, они делают чистые, четкие передачи и блокируют чужие пасы. А поддержка трибун оборачивается еще одним нашим игроком.

Я ястребом слежу за Джефферсоном и как только вижу возможность, срываюсь с места и несусь мимо тренера, получая его одобрение. Осталось всего три минуты, но я хочу, чтобы мы забили. Если все сложится как нужно, мне удастся сбить с ублюдка спесь и тыкнуть нашей победой ему в лицо. Это будет грандиозно. Господи, пожалуйста, после такого утра я точно заслужил немного удачи.

Подкатив к Джефферсону, я легко одолеваю его в очном столкновении и отправляю шайбу в сторону Бенсона. Так-то. Я снова в игре, детка.

Сказать, что бывший Авы недоволен, значит ничего не сказать. Он дует щеки и молча отъезжает в сторону от меня. Серьезно, чувак? Без единого слова?

Я перерезаю ему путь еще раз, снова отбиваю шайбу и посылаю ее Муру. Терпеть не могу этого парня, но сейчас он мой товарищ по команде, и он мне нужен.

– Какого хрена тебе от меня надо? – рычит Джефферсон, когда я оказываюсь рядом.

– Чтобы ты ответил за то, как поступил с Авой.

– Она сама виновата, так как пила не меньше меня. Не надо было предлагать кататься вместе.

– Легко свалить вину на девушку, вместо того чтобы признать, что повел себя, как трус. Неужели так трудно было вызвать скорую? – Я мчусь за ним, при этом не забывая об игре. Если все пройдет как надо, у нас появится шанс забить еще раз.

– Я был пьян в стельку и не хотел поставить под угрозу свою карьеру. – Отлично, он отвлекся от игры и не замечает, как близко мы очутились к воротам его команды. Теперь нужно, чтобы кто-нибудь отдал мне пас. – Ты бы тоже не вызвал скорую, если бы знал, что можешь лишиться будущего.

Сорок секунд. При виде цифр я чувствую, как по телу растекается адреналин. Я отчаянно хочу забить шайбу прямо у него на глазах, поэтому тщательно изучаю каток, пока не замечаю Бенсона. У нас устанавливается зрительный контакт, и он резко передает шайбу, попадая прямо в центр моей клюшки. Чувак, ты лучший.

Двигаясь с невероятной скоростью, я лавирую между игроками и уже через секунду отправляю шайбу в сетку, делая окончательный счет 4:1. Я поднимаю кулак в воздух и гляжу на Джефферсона. Его губы скривились в гримасе, он тяжело дышит. Придурок злится на меня и на себя за то, что позволил мне обставить его.

Сократив расстояние, я как можно незаметнее подталкиваю его, и он приземляется на задницу. Руки чешутся врезать ему по лицу, но я не могу позволить себе рисковать карьерой. В этом я с ним согласен.

– Должно быть, она хорошенько вытрахала твои мозги, раз ты стал таким размазней, – насмехается он и встает. – Но ты должен меня поблагодарить.

– За что это? – Я слышу возгласы толпы и вижу, как ребята празднуют нашу победу, поэтому на миг улыбаюсь.

– Всему, что она делает в постели, ее научил я. Я был ее первым.

Тупой ублюдок не знает, когда стоит заткнуться. Я подхожу ближе. Теперь мы стоим лицом к лицу.

– Хорошо, что я собираюсь стать ее последним.

Его глаза расширяются от удивления, и в это мгновение я со всей силы бью его в живот. Джефферсон задыхается и, прижав руки к животу, падает на лед.

– Еще раз заговоришь с ней или прикоснешься к ней хотя бы одним чертовым мизинцем, я тебя уничтожу. Обещаю.

Глава 46. Скамейка грешников

Его мысли заняты не игрой. Я это понимаю, даже просто наблюдая за ним с трибуны. Он скользит по льду, принимает и отдает передачи, но стиль его игры иной. Он ушел в себя, и мне невдомек, в чем причина такого поведения.

Идут последние минуты матча. Счет 3:1, но, учитывая, что «Пантеры» продолжают доминировать на льду, не удивлюсь, если они забьют еще один гол. Понятия не имею, что произошло в раздевалке перед третьим периодом, но Колт ведет себя не так, как в начале. Он более сосредоточен, и не только на игре. Он следит за Леви.

Я сжимаю руки вместе и переплетаю пальцы. Они оба сейчас на катке, и Колтон преследует Леви. Он блокирует его передачи, отбирает шайбу и отправляет ее Дрейку. Мой взгляд прикован к Колту, он снова мчится за моим бывшим. Его движения грациозны и продуманы, он в полной гармонии с собой и своими товарищами по команде, даже с Муром. Но больше всего меня поражает, что он умудряется гоняться за Леви, как будто это абсолютно нормально. Он что, мать его, машина?

Колт сказал, что заставит Леви заплатить за свой поступок, и мне страшно – как бы он не зашел слишком далеко. Я не хочу, чтобы с ним или его будущим что-то случилось, особенно из-за меня.

Колтон не спускает с Джефферсона глаз, он повсюду его преследует и отвлекает от игры. Я замечаю, как он озирается по сторонам, и у меня открывается рот. Он собирается забить гол? Прямо на глазах у Леви? Матерь Господня, если у него получится, это будет грандиозно. Джефферсона это оскорбит до глубины души.

Наступает момент, когда Колт и Дрейк обмениваются взглядами, и после этого Дрейк посылает шайбу в сторону Колтона. Затаив дыхание, я наблюдаю за тем, как она приземляется прямо перед клюшкой Колта. Я грызу ногти, а сердце, заглушая все окружающие звуки, бешено колотится в груди. Он несется к воротам «Гладиаторов», а я нетерпеливо постукиваю ногой. Он заносит клюшку – и в следующее мгновение забивает гол. Более того, я знаю, что он это сделал ради меня.

Итоговый счет – 4:1. Весь зал взрывается радостными криками и аплодисментами, празднуя победу своей любимой команды. Я так и сижу на своем месте, не сводя глаз с Колта. Он еще не закончил с Леви, и надеюсь, он будет осторожен. Колту сейчас нельзя рисковать.

Он подходит к Джефферсону и толкает его так, что тот падает на задницу. Я прижимаю ладонь ко рту, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вслух. Леви встает и что-то говорит ему, и на секунду я задерживаю дыхание. Должно быть, он чувствует себя униженным. Его команда проиграла. Вряд ли это приятно.

Прошу, Колт, этот придурок того не стоит. Я замечаю, как он качает головой, словно не веря своим ушам, а потом бьет Джефферсона в живот, заставляя того обхватить себя руками.

К ним подбегает игрок «Гладиаторов», и мне хочется закрыть глаза. Я схожу с ума от страха, что его усадят на скамейку запасных или случится что-то похуже. Я поднимаюсь на ноги, и на краткий миг Леви ловит мой взгляд. Он изучает мое лицо, насупившись, а через пару секунд разворачивается и убирается со льда.

Какого черта сейчас произошло? Он не собирается устраивать сцену? Я растеряна, но в то же время счастлива. Порхающие бабочки перестают забавляться с моими нервами, и по венам растекается тепло, отчего сердце заходится сильнее. Я хочу, чтобы Колтон был моим, даже если боюсь, что мне разобьют сердце. Ради него я хочу рискнуть всем, что у меня есть.

– Идешь на вечеринку? – спрашивает Лайла, повернувшись ко мне.

– Не уверена. – Я знаю, чего хочу, просто нужно понять, как это осуществить. – Хочется провести время с Колтом.

– Ну а как еще. – Она подмигивает мне и берет меня за руку. – Я очень горжусь тобой, ты пришла на игру. Общение с Колтоном творит чудеса.

– Это точно. – Я слегка сжимаю ее руку и ощущаю покалывание в кончиках пальцев. – Спасибо тебе большое за то, что побудила меня открыться ему.

Лайла одаривает меня улыбкой, и мы направляемся к выходу. Она собирается подождать Клэя, чтобы они вместе пошли на вечеринку праздновать победу. У меня же есть желание праздновать только с одним человеком, с Колтоном, и на ум даже приходит идеальное место.

Попрощавшись с Лайлой, я иду за кофе. Нужно убить немного времени, пока Колтон не останется один, и вот тогда мы сможем поговорить. Мне нужно выяснить, что с ним случилось, ведь в начале игры он был не в себе. Надеюсь, он откроется мне.

Телефон звенит, оповещая о сообщении, и я поднимаю его со скамейки. Я уже поговорила с отцом, так что это наверняка Колт. Я снимаю блокировку и понимаю, что не ошиблась.

Винни-пух: Ты где?

Я: На катке. Иди и найди меня.

Винни-пух: Так нечестно.

Я: Поторопись, предложение не продлится вечно.

Я улыбаюсь, наблюдая за появляющимися и исчезающими тремя точками. Колт – человек не слова, а дела, и меня не удивляет, что он больше ничего не пишет. Если он захочет провести время со мной – он это сделает. Изменит свои планы, подстроит их под меня, и ради него я готова сделать то же самое. Так устроены наши отношения. Нам не нужно искать причины, чтобы объяснить свое поведение. И это гораздо лучше притворства и сладкой лжи.

Пока жду его, я читаю новую книгу. Сюжет у нее запутанный и мрачный, и сейчас у меня душа лежит именно к таким произведениям. У меня фаза дарк романов. Я ею наслаждаюсь, часто оказываясь завороженной перипетиями судеб героев, и не желаю возвращаться в реальность, кроме тех случаев, когда реальность выглядит, как Колтон Томпсон. Так проще.

– Почему ты решила вернуться? – Я отрываю глаза от телефона и смотрю на Колтона. На нем простая белая футболка, черные джинсы, кроссовки и кожаная куртка. Стильный плохой мальчик.

– Я не возвращалась. – Заблокировав экран, я быстро прячу телефон в сумку. – Я и не уходила. Выпила кофе и сразу же вернулась.

– Почему тебя никто не выгнал? – Он опускается на скамейку рядом со мной.

– Выгнал меня? Я самая милая девушка на свете. Я умею общаться с людьми, особенно с мужчинами постарше. – Я хлопаю ресницами, и он фыркает. – Но у нас не так много времени. Фрэнк сказал, мы должны уехать к полуночи.

– Мне он сказал то же самое. – Колт достает из кармана телефон, проверяет его и убирает обратно. – У нас есть час, и не думаю, что на кто-нибудь побеспокоит. И все камеры выключены. Фрэнк часто разрешает мне тренироваться в нерабочее время.

– Ты много тренируешься.

– Я планирую стать профессиональным игроком и хочу подготовиться. Через месяц или два я узнаю, хотят ли еще со мной подписать контракт, или мне пора искать другой вариант, – хрипло бормочет Колт, и шум в моих ушах усиливается. Он уедет, как только наступит лето, Ава. Он уйдет, а я останусь на руинах своего разбитого сердца. – Итак, зачем мы здесь? Почему ты ждала на скамейке штрафников? Ты не замерзла?

– Не замерзла. А Дрейк всегда называет его «скамейкой грешников», – бормочу я. Колт снимает кожаную куртку и кладет ее рядом с собой. – Мне так больше нравится.

– Еще бы не нравилось, моя маленькая грешница. – Он обхватывает меня за талию и затаскивает к себе на колени. – Зачем мы здесь, Ава?

– Что с тобой случилось? Ты был сама не свой с начала игры.

– После твоего ухода мне позвонили. От маминого врача.

– И? – Я обнимаю его за шею. – У нее все хорошо?

– Да, но доктор Стюарт сказал, она хочет поговорить со мной. И я понятия не имею, о чем. Меня это пугает.

– Ты переживаешь, и это понятно. Но ты еще ничего не узнал. Вдруг ничего серьезного? Почему ты всегда сначала думаешь о плохом?

– Потому что боюсь. – Колт вздыхает и прижимается своим лбом к моему.

– Колт…

– Ты не слышала, как он говорил, Ава. Я все равно собирался навестить ее завтра, а теперь это стало еще важнее.

– Хочешь, пойду с тобой? – Я трусь носом о его нос и чувствую, как он стискивает меня крепче.

– Нет, но если сможешь, я буду рад видеть тебя в своей квартире по возвращении.

– Вообще-то, других планов у меня и не было. – Я улыбаюсь ему, а затем делаю глубокий вдох. – Что произошло на льду? Между тобой и Леви? Ты ударил его.

– Он получил по заслугам. Я предупредил его, что если он еще хоть раз заговорит с тобой или прикоснется к тебе, я разрушу его карьеру.

– Большое тебе спасибо за это, Колт, – бормочу я ему в губы. – Что случилось после того, как ты толкнул его?

– Он сказал, что научил тебя всему, что ты делаешь в постели и что он был твоим первым. – Я закатываю глаза, ничуть не впечатленная этой выходкой. Типичный Леви Джефферсон, все по-старому. – Я сказал, что намерен стать твоим последним.

Прекратить миссию, прекратить миссию. Но мысленные сигналы тревоги не срабатывают. Я, черт возьми, растекаюсь на месте, и от одних его слов мое желание к нему возрастает до небес. Обхватив ладонями его щеки, я льну к нему с поцелуем. Наши языки кружат в медленном танце. Он приподнимает бедра, и я сквозь джинсы чувствую его стояк. Извиваясь, я трусь своей киской о его член. О боже, потрясающее ощущение.

– Черт, малышка, не самое подходящее место. – Он губами прокладывает дорожку поцелуев по моей шее, и я откидываю голову назад, наслаждаясь его ласками. – У меня нет с собой презерватива.

Я колеблюсь всего секунду, а потом смотрю ему в глаза.

– Обещаешь быть осторожным?

– Ты уверена? – Он изучает мое лицо, я же тем временем забираюсь под его футболку и вожу по его груди руками.

– Как никогда. Возьми меня прямо здесь, Колт. – Я слезаю с его коленей, снимаю трусики и кладу их в карман его куртки.

Он вытаскивает свой член и откидывается, опираясь на руки. Дамы и господа, у Колтона Томпсона идеальный член, и это не подлежит обсуждению.

Повернувшись к Колту спиной, я медленно опускаюсь к нему на колени. Я настолько мокрая, что он с легкостью проникает в меня и входит до упора. Я вздыхаю, ощущая, как он пальцами впивается в мою кожу, затем кладу руки ему на колени, чтобы сохранить равновесие, и принимаюсь скакать на его члене. Тот в процессе полностью твердеет и становится толще. От получаемых ощущений у Колтона сбивается дыхание. Вместе с тем он стонет и скользит рукой ниже, к моему клитору. Как только он начинает его теребить, я закрываю глаза, чувствуя, как он начинает грубо тянуть меня за волосы, заставляя откинуть голову. Я стону все громче, крутя бедрами и пуская его глубже.

– Скажи мне, когда будешь близка, – требует он, и мои колени подкашиваются.

– Я почти… твою мать, Колт…

Он поднимает бедра выше, а я опускаюсь на его член снова и снова. Голова идет кругом, взгляд расфокусирован. Разум превращается в желе. Он ласкает клитор все быстрее, и я больше не могу сдерживаться. Мое тело напрягается, и моя киска сжимается вокруг его члена. Еще несколько толчков, и он резко втягивает воздух, а затем поднимает меня со своих коленей и изливается сам.

Несколько минут мы переводим дыхание и выравниваем сердцебиение. Помогая ему вытереть джинсы, я не могу сдержать улыбки. Никогда бы не думала, что именно я предложу секс без защиты, но такую возможность упускать было нельзя.

Как только мы заканчиваем приводить одежду в порядок, я на шаг удаляюсь, но он притягивает меня к своей груди и обхватывает мое лицо своими большими ладонями.

– Как насчет того, чтобы завтра вечером покатиться на коньках? – спрашивает Колтон. – Я думал, раз ты решила посидеть на «скамейке грешников», так близко ко льду, это что-то да значит.

– Я чувствую себя здесь в безопасности, – бормочу я себе под нос. – Может, я еще не готова к конькам, но для начала выйти на лед…

– Согласен. Можем попросить Фрэнка впустить нас, завтра снова его смена.

– Парня лучше тебя я не встречала, – признаюсь я без задней мысли, и его глаза темнеют.

Я пытаюсь отстраниться, но он меня не отпускает. От его ладоней исходит безумный жар, щеки нагреваются, а тело охватывает жар. Колт льнет к моим губам, не сводя с меня напряженного и пристального взгляда. Мой разум в данный момент в таком состоянии, что мне сложно понять причины, но ровно до тех пор, пока он не произносит следующие слова:

– Скажи мне, что ты моя. – Его голос срывается. – Скажи, что ты вся моя, Ава.

– Я твоя, Колт. – Слова слетают с губ, а с ними из тела уходит все напряжение. – Я только твоя.

Он делает долгий вдох, не скрывая дрожи, и накрывает мои губы своими. Этот поцелуй пронизан отчаянием, он наполняет нас обоих страстью и желанием. Колтон овладевает моим ртом и языком. Он заявляет на меня права, и я не возражаю.

Я отстраняюсь, смотрю на него и осознаю, что меня трясет. У меня абсолютный шок. Улыбаясь, Колт наклоняется и собирает мои вещи и свою кожаную куртку. После этого берет меня за руку и заставляет следовать за ним по лестнице к выходу. Когда он прощается с Фрэнком, я лишь робко ему киваю.

Колтон помогает мне сесть в машину, и мы отъезжаем от арены. Через непродолжительное время мы паркуемся возле его дома, он отстегивает ремень безопасности и выпрыгивает из машины. Через секунду я присоединяюсь к нему, и мы заходим в дом, держась за руки.

Как только он захлопывает входную дверь, мы набрасываемся друг на друга. С неистовой жадностью, словно мы оба изголодались. С невероятной силой, как будто не сливались в сладком танце всего тридцать минут назад. Ощущение такое, что это правильно, так быть и должно.

Я тянусь к его паху и глажу член через джинсы. Спустя пару секунд он становится больше и тверже.

– Я хочу, чтобы твой член был у меня во рту, – шепчу я, и он разворачивает меня так, что я врезаюсь спиной в его грудь.

Колт просовывает ладонь под мое платье и принимается ласкать клитор, а я, следуя его примеру, начинаю тереться задницей о его член.

– Ава, – стонет он, засасывая в рот мочку моего уха.

– Колт, пожалуйста. Я хочу, чтобы твой член был у меня во рту, – умоляю я, задыхаясь. Он убирает руки с моих бедер, и я опускаюсь перед ним на колени.

Расстегнув молнию на его ширинке, я едва не отрываю пуговицу джинсов и спускаю их вместе с трусами. Его член высвобождается, и я беру его в рот. Колт закрывает глаза и кладет руку мне на затылок, удерживая в нужном положении. Я облизываю его по всей длине, посасываю головку члена и дразню кончиком языка. Он подталкивает меня взять его глубже, и я соглашаюсь.

– Не останавливайся, малышка. Не останавливайся. – Я засасываю его яйца, одновременно скользя рукой вверх и вниз по члену. – Твою мать.

Я мысленно улыбаюсь и заглатываю его так глубоко, как могу. На глазах выступают слезы, но я стараюсь не давиться. Вместо того я посасываю кожу у основания и глажу его, пробуя медленно водить по чувствительной части тела зубами. Я одариваю его легкими посасываниями и покусываниями, а также нежными поглаживаниями ладонью. Он дрожит у меня во рту и издает самый тихий звук, который я когда-либо слышала от парня.

Вбирая его еще глубже, я едва не задыхаюсь, но не останавливаюсь. Колт двигает членом у меня во рту, качаясь бедрами вперед и назад, пока вскоре не кончает. Я высасываю его до последней капли и медленно поднимаюсь на ноги.

– Мне нравится твой вкус, – сладко говорю я, и он ухмыляется, а затем хватает меня за талию и разворачивает. Я прижимаюсь спиной к стене и одариваю его взглядом.

Все в его движениях – чистое обольщение. Он заставляет меня чувствовать себя желанной. Благодаря ему меня ни на миг не покидает ощущение, что он меня видит. Колтон задирает мое платье и быстрым движением снимает его через голову. Я расстегиваю лифчик и бросаю его на пол, и Колт так же стремительно избавляется от своей одежды.

Я приближаюсь на шаг, прижимаю палец к его груди и веду им вниз.

– Я хочу твей член в своей киске. Сейчас же.

Колт усмехается и быстро убегает в гостиную. Когда он возвращается, я замечаю на его члене презерватив.

– Какие-то особые желания, малышка?

– Трахни меня сзади, пожалуйста. – Я разворачиваюсь, упираюсь руками в стену и выгибаю спину, чтобы ему было легче завладеть мной.

Он одной рукой скользит по моему бедру, а затем, впиваясь в него пальцами, притягивает мою попку к своему паху и принимается дразнить мой вход; в другой его руке оказываются мои волосы.

– Произнеси мое имя.

– Колтон, – выдыхаю я, когда он скользит внутрь.

– Скажи, что ты моя, – требует он.

– Твоя, – стону я, пока он трахает меня, погружая свой член в мою киску. Он двигается уверенно, но не торопясь. – Я твоя, Колтон.

– Тебе это нравится? – Он хватает меня за горло и слегка сжимает. – Ава?

– Да, глубже, пожалуйста. Пожалуйста, Колт.

Трахая все сильнее, он шлепает меня по заднице, отчего мои стоны становятся все громче. Затем он подается вперед, дергает за волосы и притягивает ближе.

– Как же приятно быть в тебе. Мне нравится, как твоя киска поглощает мой член и вытягивает сперму.

– Я сейчас кончу, Колт, – громко хнычу я, и мышцы сокращаются вокруг него. Он продолжает трахать меня, продлевая мое удовольствие, пока тоже не кончает, выплескивая сперму в презерватив.

– Боже, женщина, ты меня так возбуждаешь, когда говоришь, что тебе нравится и что мне с тобой делать, – тихо говорит он, и я озираюсь на него через плечо.

– Правда? – Я выпрямляю спину.

– Правда.

– Мы сейчас примем душ, – заявляю я, направляясь в ванную, но на несколько секунд задерживаюсь в дверях и смотрю ему в глаза. – А позже я с нетерпением жду возможности посидеть на твоем лице, Колт.

Глава 47. Он и я

Я читаю книгу на диване в гостиной Колтона. Пока не могу сосредоточиться ни на чем новом, поэтому сейчас у меня в руках один из любимых романов, «Барабанная дробь»[27]. Он помогает мне отвлечься от мыслей о его разговоре с мамой.

Открывается входная дверь, и раздаются его шаги. Как только Колтон переступает порог, я понимаю, что что-то не так. Отчаяние. Смятение. И злость. Его карие глаза становятся почти черными. Печаль в его взгляде проникает под мою кожу с такой легкостью и силой, словно это я выяснила какие-то новости о своем родителе.

Он сокращает расстояние между нами, а затем садится рядом, кладет голову мне на колени и закрывает глаза.

– Поговори со мной. – Я провожу пальцами по его спутавшимся волосам. – Колт.

– Всю дорогу домой я думал только об одном: брак моих родителей был похож на эффект бабочки. Малейшее событие меняло все. Все, черт возьми.

– Ну нет, так не бывает. Больше подойдет аналогия с шахматами. Определенные фигуры во время игры заточены на разные комбинации. Но король всегда король, как и королева не пешка. И поведение людей определяют не только условия, в которых они оказались, но и жизненный опыт, – медленно проговариваю я, и он чуть смещается, чтобы заглянуть мне в глаза. – Наша реакция на определенные ситуации в том числе зависит от характера, от внутренней силы. Возьмем, к примеру, нас с Лайлой. У нас много общего, схожие интересы, мы знакомы много лет, поэтому успели привыкнуть друг к другу. Однажды нас чуть не арестовали. Как отреагировала она? Кричала и плакала. А я? Ломала голову в поисках решения. И я, черт подери, вытащила нас из этого дерьма, более того, полицейский подвез нас, высадив в нескольких кварталах от дома, чтобы у нас не было проблем с родителями. Одна и та же ситуация, но совершенно разная реакция. Дело не в чем-то одном, Колт. Так не бывает.

Он еле выдавливает улыбку и вздыхает, просовывая руку мне под футболку и прижимая ее к моему животу.

– Ты слишком хороша для меня.

– Чушь. – Я нежно ерошу его волосы, массируя ногтями кожу головы. – Что ты узнал?

– Я уже говорил тебе, что мой отец никогда не был хорошим человеком. Строгий. Властный. Успех в бизнесе его закалил, сделал еще суровее, превратив в интригана, отстраненного мужчину. А мама… она его полная противоположность. Невозможно найти двух более разных людей, и все же они любили друг друга. Это не был брак по расчету. Она не забеременела случайно, и он не чувствовал себя обязанным на ней жениться. Они полюбили друг друга и хотели создать семью. Они оба желали моего появления.

Колт замолкает, и я не тороплю его. Я жду, отдавая ему столько своего тепла, сколько ему потребуется.

– Чем глубже он уходил в дела, тем более одинокой себя чувствовала она. Я рос, занимался хоккеем и обзаводился друзьями, и я в ней нуждался все меньше и меньше. Мама всегда любила искусство, и папа подарил ей картинную галерею. Он чувствовал вину за свое отсутствие и хотел осчастливить ее. Помочь ей найти то, чем бы она могла заниматься ради удовольствия. По иронии судьбы именно это место все испортило.

На этот раз пауза затягивается. Его взгляд устремлен на меня, но сомневаюсь, что он меня видит. Он погружается в воспоминания, пытаясь отыскать то, чего не замечал раньше. Все детали, мельчайшие признаки, то, за что прежде не цеплялся глаз. Я понимаю его чувства, пускай мне и больно оттого, что они его одолевают. Мало что так уничтожает, как осознание того, что твой мир рушится. Особенно когда это происходит из-за любимых.

– В галерею мамы пришел Лео, он, смеясь, очаровывал всех на своем пути. Веселый, непринужденный и невероятно эмпатичный человек. Все его любили. Им восхищался и я, ведь он так отличался от моего вечно занятого и сурового отца. – Колтон вздыхает громче и снова закрывает глаза. – Когда я стал старше, то заметил, как Лео смотрит на маму. Он влюбился в нее, но ей это было неинтересно.

Я понимаю, к чему он клонит, и тоже закрываю глаза. От его руки по моей коже растекается тепло. Я пальцами скольжу к его щеке и рассеянно вывожу на ней ногтями маленькие круги.

– Она отправилась с Лео в Нью-Йорк встретиться с владельцем местной галереи. Они немного выпили, празднуя заключение сделки. Он всегда был с ней мил, в отличие от ее мужа, у которого почти не было на нее времени. Поэтому она уступила. Она провела с Лео ночь, а утром ушла, осознав, что натворила. – Его голос затихает, поэтому я наклоняюсь, чтобы слышать его лучше. – Месяц. Она держала это в себе в течение месяца. Она поговорила с Лео, сказала, что это никогда не повторится. А потом пошла и призналась во всем отцу. Чувство вины съедало ее заживо, и она решила быть с ним откровенной. Черт, Ава, я понятия не имею, о чем она думала.

– Ей было одиноко…

– Не надо, – перебивает меня Колт, поднимает глаза и впивается в меня взглядом. – Одиночество – не причина для измены. Никогда.

– Ты прав. Прости.

– Ты не должна просить прощения. – Он улыбается и глубоко вздыхает. – В смысле, я не понимаю, о чем она думала, когда решила обо всем рассказать папе. Да, она чувствовала себя виноватой. Она не хотела ему врать, но папа есть папа. Нельзя ударить бешеную собаку и ждать, что она тебя не укусит. Они жили не в гребаной сказке. Она обратила на себя весь его гнев и все равно решила остаться. Зная, какой он, она все равно осталась.

– Потому что любила его.

– Потому что любила его, – с горечью подтверждает Колт. – И он изменил ей с Хелен. В отместку.

Я отворачиваюсь. Мои мысли, подобно урагану, набирают ход и становятся все более дикими с каждой секундой. В отместку… Должно быть, беременность Хелен стала для него огромным сюрпризом.

– Но почему он ничего не сказал твоей маме? Почему держал Хелен рядом с собой?

– Понятия не имею, Ава. Он не любит Хелен и никогда не любил. И других женщин в его жизни тоже нет. – Измученный, он ловит мой взгляд, и никто из нас не разрывает зрительного контакта. – Мне нужно поговорить с ним. Я хочу выяснить, зачем. Больше всего на свете.

– Когда?

– Когда буду готов. – Он садится и тут же притягивает меня к своей груди. – Без тебя я бы не смог все это переварить. Я бы лишился рассудка.

– Ты преувеличиваешь. – Я обхватываю Колта за шею и смотрю в его завораживающие глаза. При взгляде на цвет его радужки, мне в голову приходит лишь одна ассоциация: он похож на демона. Манящего и искушающего. Прошло столько месяцев, а мое мнение не изменилось. Колтон Томпсон – мой личный Аид, а я – его Персефона. Моя одержимость сильна и несокрушима.

– Я констатирую факты, маленькая мисс Любительница Аргументов.

– Новое прозвище? – Я приподнимаю бровь, а он обнимает меня за талию и встает с дивана. Я обхватываю его ногами.

– У меня для тебя куча прозвищ, – бормочет Колт, прижимаясь к моему лицу. – Но «Медовая» по-прежнему остается моим любимым.

– О, не сомневаюсь, Винни-Пух. – Я целую его в губы. – Чем займемся?

– Примем ванну. – Он несет меня в свою ванную, а у меня назревает вопрос.

– Почему твоя мама решила рассказать тебе об этом именно сейчас?

Колт застывает на месте и смотрит мне в глаза.

– В последнее время она чувствует себя лучше. Подход доктора Стюарта работает, и ее депрессия прошла. Она начала вести небольшой дневник. Он помогает ей тренировать память, и она много размышляет о своем прошлом. – На его лице возникает слабая улыбка, но уже через мгновение она исчезает. – Ее приехал навестить папа, и она решила открыться. Честно говоря, не знаю, о чем еще они говорили и почему ему вдруг стало не все равно, но хочу с ним пообщаться.

Пока мы раздеваемся и вместе ложимся в ванну, я осознаю, что оказалась права: я понравилась его отцу, и он был рад за Колтона. Неважно, насколько все запутано, Эрик Томпсон любит своего сына.

Первая игра регионального полуфинала состоится на следующей неделе, поэтому хоккейная команда тренируется почти все утро и почти весь вечер. В эти дни мы с Колтоном почти не видимся, но, по крайней мере, я всегда знаю, где его найти. Обычно я не хожу на каток во время его тренировок, но сегодня у меня есть новости, и мне не терпится узнать его мнение.

После игры с «Гладиаторами» прошел месяц. С помощью Колта я далеко продвинулась в преодолении своего страха. По лестнице я спускаюсь легкой поступью. На лице широкая улыбка, и мой взгляд прикован к рассекающему лед Колту. Никто, кроме наших друзей, не знает, что мы с ним вместе, но меня это больше не волнует. Лайла права: нелепо продолжать скрываться.

Я прихожу вовремя. Ребята скользят в моем направлении, готовые покинуть лед. Телефон пиликает, и я, понимая, что пришло новое сообщение, достаю его из сумочки. В следующее мгновение кто-то выхватывает его у меня из рук. Какого черта? Я поднимаю голову и вижу Мура, взирающего на меня с ухмылкой.

– Отдай.

– С чего бы это? У тебя в телефоне сохранено кое-то очень для меня важное, и я хочу, чтобы этого не стало. – Его глаза, сузившиеся до щелочек, намекают на его намерения. Этот парень ненавидит меня. Он все еще не оправился от моей выходки.

– Я не буду использовать фотографию против тебя, пока ты держишься от меня подальше. – Я пытаюсь выхватить телефон, но безуспешно. – Отдай его, Мур.

– Нет, черт возьми, все будет иначе. – Он наклоняется к моему лицу, его ноздри раздуваются. – Ты скажешь мне…

– Оставь ее, твою мать, в покое, – раздается рядом знакомый голос, и Колтон выхватывает мой телефон из пальцев Мура. – Разве я не велел держаться от нее подальше?

– Это не твое дело, Томпсон! – кричит Мур. Он с силой хватает меня за локоть, и я вздрагиваю от внезапной боли. – Она…

Его слова замирают в горле, когда кулак Колтона врезается ему в живот, отчего он отпускает меня и пятится. Мне не удается глубоко вдохнуть, и кто-то проносится мимо меня, оттаскивая Колта назад. Это правый защитник команды, Бейли, но вокруг нас собираются и другие парни, они наблюдают за происходящим с удивлением.

– Да что с тобой такое, Томпсон? – лицо Мура побледнеет, и он прижимает обе руки к животу. – У этой сучки такая волшебная киска, что у тебя крыша поехала?! Напасть на товарища по команде…

– Она моя девушка! – кричит Колт, и все разом замолкают. Даже Бейли отпускает его. – И ты не имеешь права прикасаться к ней или ее вещам. Отвали, Мур, и эта фотография никогда не увидит свет. Но будешь продолжать в том же духе, и я уничтожу тебя на хрен. Я ясно выразился?

– Гребаный придурок, – сердито бормочет Мур. И устремляется от нас прочь.

Воцаряется неловкая тишина, но потом все принимаются радостно насвистывать. Видимо, то, что у Колтона Томпсона появилась девушка, очень важно для команды, и они все за него счастливы. Хоккеисты иногда такие чудаки. Никогда бы об этом не догадалась, наблюдая за ними на льду.

Один за другим они удаляются, оставляя нас с Колтом в покое, и уходят даже Дрейк с Клэем, хотя последний все не перестает болтать о том, как он гордится своим лучшим другом и его достижениями.

– Обязательно отпразднуй важные новости со своей девушкой, раз уж ты наконец-то нашел в себе силы произнести это вслух. – И Клэй смеется, наконец отправляясь в раздевалку.

– Какие новости? – спрашиваю я, закидывая руки на плечи своему парню.

– Это может подождать. Меня больше интересует, что ты хотела рассказать. Ты так загадочно все обрисовала, что стало до жути любопытно, – бормочет он, обхватывая меня своими сильными руками. Не успеваю я опомниться, как он поднимает меня, и я автоматически обхватываю его ногами. – Давай выведем тебя на лед.

Он идет ко льду и ступает на него с особой осторожностью. Я крепче вцепляюсь в его плечи. Колт ловит мой взгляд, и на его губах появляется мягкая улыбка.

– Я держу тебя, малышка. И крепко. Можешь мне доверять.

– Знаю. – Я слегка улыбаюсь ему.

Рядом с ним я на многое обращаю меньше внимания. Он вторгается в мои мысли, просто оставаясь собой. С ним я чувствую себя спокойно и уверенно даже на льду. Чем больше времени мы проводим вместе, тем чаще я замечаю, как сильно меняется цвет его глаз в зависимости от настроения. Со мной он всегда глубже и теплее. А когда он улыбается, проявляется золотистый оттенок. Словно раньше улыбка редко касалась его губ, а стоило ей войти в привычку, и в его глазах начали появляться новые тона на месте тех, что с течением времени блекли. Его взгляд смягчился, пропала преобладавшая прежде грубость и тьма, с которой я столкнулась в день нашего знакомства.

Колтон ставит меня на лед и разворачивает. Теперь моя спина прижата к его груди. Он уже пытался убедить меня надеть коньки, но ничего хорошего из этого не вышло, поэтому я не удивлена, что он разрешил мне надеть кроссовки. Он обнимает меня за талию, и по моим венам растекается тепло. Рядом с Колтом у меня возникает ощущение дома. Кажется, будто я принадлежу ему, и я забываю, где мы находимся. Он начинает медленно скользить, и я позволяю ему взять инициативу на себя.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашивает он, и его горячее дыхание согревает мою кожу.

– Ты же знаешь, что у меня есть книжная страница в сети, – напоминаю я и чувствую, как он кивает. – И мне нравится собирать материалы по историям, которые я прочитала и полюбила, ну или просто пообщаться о книгах с подписчиками. Дело в том, что мне это очень нравится, и, учитывая мою специальность, я решила выйти за рамки хобби.

– И что же ты решила сделать?

– Я очень люблю одного автора. Я буквально проглотила все ее книги. Более того, она всегда мила и готова обсудить свои истории или истории других авторов, которые я читаю. Она сама публикует все свои произведения. Я рассказала ей о своей идее использовать свою страницу для распространения информации об инди-авторах.

Я делаю глубокий вдох, необходимый для того, чтобы продолжить.

– Она предложила поработать на нее. Кем-то вроде стажера, чтобы понять, каково это – помогать автору, узнать все подводные камни этого бизнеса. Она даже хочет платить мне в качестве благодарности. Я так счастлива, Колт. Эта возможность – как золотой билет. Я никогда не была так взволнована и чувствую, что смогла найти то самое. То, чем я хотела бы заниматься в будущем. Помогать авторам продвигать их произведения, готовить промо– и информационные кампании к выходу книг. Я всегда хотела работу, от которой была бы в восторге, и эта как нельзя лучше подходит.

Я продолжаю тараторить, сыпя все большим количеством деталей о новом сотрудничестве. О будущем, каким я его вижу. Я могу наслаждаться своим делом, заниматься тем, что люблю, и тогда я не буду привязана к одному месту. Я могу поехать за ним, но только если он этого захочет.

Колт останавливается и медленно разворачивает меня к себе, а я обхватываю его за плечи. Я счастлива и довольна, так как чувствую море положительных эмоций из-за новостей, которые получила, из-за того, что он рассказал всем о нас, и из-за того, что он тратит свое время, чтобы помочь мне снова полюбить лед.

– Я так горжусь тобой, Ава. Ты такая внимательная и заботливая, так много отдаешь другим, не прося ничего взамен. Я восхищаюсь тобой и искренне верю, что у тебя все получится. – Он опускает голову и приподнимает мой подбородок двумя пальцами. – Ты заслуживаешь весь мир, малышка. И я хочу дарить его тебе постоянно.

– Мне не нужен мир, – говорю я, вставая на цыпочки. – Мне нужен мой парень, чтобы он целовал меня и кружил мне голову.

– Твой парень, да? – Легкий чмок в уголок рта.

– Самый лучший парень, который у меня когда-либо был.

И я наконец-то получаю реакцию, на которую рассчитывала. Собственническая сторона Колтона заставляет мое сердце сходить с ума.

– Если ты хотя бы намекнешь о других парнях, с которыми была, я вытрахаю из тебя подобные мысли. – Его губы оказываются в дюйме от моих, и все мое тело оживает. – Я ясно выразился?

– Да.

И мир перестает существовать, исчезая в водовороте небытия. Никаких звуков. Никаких запахов. Никакого ощущения времени или пространства. Только мы вдвоем, и я не хочу, чтобы было иначе.

Глава 48. Что ж… твою мать

Итак, десяти отложенных постов на эту неделю должно хватить. Эстетические подборки и ролики. Я связалась с несколькими другими книжными блогерами, и все они, кажется, заинтересованы в сотрудничестве. Я так взволнована, что почти не могу спать. Мое желание быть лучшей в группе тоже не дает покоя. Я стараюсь быть на высоте во всем, и это часто оборачивается крупной катастрофой. Завышенные ожидания приводят к разочарованию, если я не достигаю поставленных целей. Или достигаю, но все происходит в такой спешке, что я все равно недовольна.

Я откладываю телефон и поднимаю глаза, ловя пристальный взгляд Лайлы, затем откидываюсь на спинку стула и поднимаю бровь.

– Ты по какой-то особой причине таращишься на меня так, будто пытаешься сглазить?

У нее отпадает челюсть, а глаза округляются. Шокированное выражение на ее лице бесценно. Она быстро его меняет и раздраженно дует губы.

– Ты определенно заслуживаешь того, чтобы тебя сглазили, сучка. Ненавижу, когда ты умничаешь, Мэйсон.

– Не будь я такой, ты бы не захотела со мной дружить, сучка. – Я подмигиваю, и Лайла улыбается. – Да что с тобой такое? Ты какая-то слишком капризная, раз бесишься из-за того, что я сижу в телефоне.

– У меня месячные, и мне кажется, я умираю. Меня затапливает. Охренеть как ненавижу это чувство. – Она хмыкает, садится за стол и подпирает подбородок руками. – Клэй издевался надо мной. Он сказал, что ему нравится, когда я так капризничаю, потому что меня так легче дразнить.

– Ты уверена, что он издевался? Похоже, твой парень пытался донести до тебя, что быть в плохом настроении нормально и ты все равно ему нравишься, несмотря ни на что.

– Может быть. – Она вздыхает. – Чем займешься на выходных?

– Не знаю. Думала завтра поехать домой. Я скучаю по папе и Смоуки. Но еще не обсуждала это с Колтом. Он слишком занят тренировками перед региональным полуфиналом на следующей неделе. Думаю, если мы некоторое время проведем порознь, ничего страшного не случится.

– Я поеду с тобой. Надеюсь, ты найдешь время, чтобы расслабиться со мной. Такое ощущение, будто мы не творили ничего безумного целую вечность.

– Мы встречаемся с двумя лучшими друзьями, которые славились тем, что не заводили отношений. По-моему, звучит достаточно безумно.

Лайла разражается смехом и выпрямляет спину.

– Вот почему я люблю тебя, Ава. Ты просто бриллиант. Всегда знаешь, что сказать, чтобы поднять настроение. – Она изучает мое лицо. – Ты уже придумала, что подарить Колту на день рождения?

– Понятия не имею. – Я качаю головой и убираю учебники в рюкзак. Я собираюсь вернуться в общежитие, так как у меня небольшой перерыв между занятиями. – Его день рождения одиннадцатого апреля, так что у меня есть еще четыре недели.

Мы идем по коридору и разделяемся, потому что она идет в уборную, а я направляюсь к выходу, составляя список дел на двухчасовой перерыв: убрать в комнате, сделать одно из заданий и…

Я цепенею на месте, едва дойдя до лестницы. Слова Лайлы звоном отдаются в ушах, и сердце уходит в пятки. Я торопливо достаю телефон из кармана, открываю календарь и, не веря своим глазам, смотрю на него со все растущим ощущением ужаса. У меня задержка на четыре дня. В голове всплывают воспоминания о нашем сексе на «скамейке грешников», и мне становится не по себе.

Я бросаюсь вниз по лестнице, буквально бегу со всех ног и мчусь прямиком в аптеку. Пока я пытаюсь отыскать логичное объяснение, в голове проносится тысяча мыслей. Я накидываю список причин, по которым это не может быть правдой. Мы всегда были осторожны, кроме того случая, но я знаю, что он вытащил вовремя. Меня не тошнит. Аппетит не изменился, я питаюсь как обычно. Не чувствую усталости или сонливости. Я все такая же, только немного нервничаю из-за занятий и новой работы. Наверное, в этом все дело. Нервы.

Я возвращаюсь в общежитие и вздыхаю с облегчением, замечая, что комната пуста. Джордан, похоже, на занятиях, и я оказываюсь в необходимом мне уединении. Я делаю сразу три теста, раскладываю их на кровати и просто жду, расхаживая по комнате и запихивая в рот горсть M&M's. Драже всегда помогают мне расслабиться, но не сейчас. Я в смятении, боюсь даже думать о результате, которого и видеть-то не хочу. Это будет полное фиаско, чертов реквием по нашему будущему. Он ждет новостей от «Громовержцев», а я и представить не могу, как скажу ему, что беременна. Это все испортит.

Телефон пиликает, я его поднимаю и открываю сообщение от отца. Он прислал фотографию Смоуки, валяющегося на моей кровати. Я отвечаю, что завтра собираюсь ехать домой, и глаза застилают непрошеные слезы. Ему можно доверить что угодно, но я и вообразить не могу, как он отреагирует на то, что я залетела. Как только вижу, что отец набирает сообщение, звенит будильник. Я, сощурившись, кошусь на кровать и смотрю на результаты.

Что ж… твою мать.

Я беременна.

Опустившись на кровать, я сворачиваюсь в клубок и рыдаю. Жалкая реакция, но мне необходимо выплакаться. Сбросить напряжение, отрегулировать эмоции и постараться избавиться от стресса. Хочу снова стать маленькой девочкой, единственной проблемой которой было то, что ее папа не умел заплетать ей косички.

Каждая новая мысль тревожит сильнее предыдущей. Он закончит колледж и скоро уедет, и как бы я ни силилась сохранять позитивный настрой, в этой истории нет счастливого конца. Ничего не получится.

Я: Привет. Можем встретиться? Это важно.

Удалено.

Я: Привет. Ты станешь папой.

Удалено.

Я готова выцарапать себе глаза. Глаза опухли, а в голове полный бардак. Такое ощущение, что я утратила способность мыслить здраво, да и мыслить вообще. Словно кто-то щелкнул выключателем и превратил меня в самую тупую идиотку на свете. Поговорить с Колтоном просто необходимо. Мы вместе, и я хочу, чтобы он помог мне принять решение. Не хочу, чтобы он указывал, как мне поступить, но желаю услышать его точку зрения на эту новость.

Дверь распахивается, и я вскакиваю, стремительно собирая тесты и прижимая их к груди. Джордан застывает в дверном проеме, ошеломленная. Она буравит меня взглядом и кривит губы, будто смотрит на самое гадкое насекомое. Новость о том, что я стала девушкой Колтона, только усугубила ситуацию. Она завидует мне и одновременно ненавидит.

– Не ожидала, что ты будешь здесь, – шипит она, шагая внутрь, и захлопывает дверь. – Разве у тебя занятия начинаются не через двадцать минут?

Я смотрю на телефон и ругаюсь. Я так погрузилась в свои страдания, что перестала обращать внимание на все остальное. Она права, если я хочу успеть на лекцию, мне пора уходить. Я спрыгиваю с кровати, запихиваю вещи в рюкзак и иду к двери.

– Спасибо за напоминание.

Джордан прищуривается, наконец-то рассматривая меня повнимательнее.

– Думаю, прежде чем куда-то идти, тебе стоит посмотреться в зеркало. Колтон не заслуживает того, чтобы его девушка ставила его в неловкое положение своим видом.

Я закрываю за собой дверь и направляюсь в туалет. Хватит и того, что я умою лицо. Ни на что другое у меня нет времени.

Следующие несколько часов пролетают как миг. Чудесным образом у меня получается сосредоточиться на занятиях, я не допускаю, чтобы проблемы совсем уж выбили меня из колеи. А во время разговора с одногруппником, когда он шутил над одним из наших профессоров, у меня даже вышло улыбнуться. Мне стало легче, и возник порыв его расцеловать только за то, что он помог мне успокоиться. Рыдания в комнате подействовали умиротворяюще, мне удалось приблизилась к своему нормальному состоянию. Разум перестал растекаться и даже сейчас продолжает генерировать новые идеи о том, как следует поступить в данной ситуации.

Лишь по дороге в общежитие я достаю из кармана телефон. Сейчас пять вечера, и я ломаю голову, пытаясь вспомнить, есть ли у Колтона на сегодня какие-нибудь планы, кроме тренировки. Скорее всего, нет. Иначе он бы обязательно сказал об этом.

Думаю занести книги, взять несколько вещей и поехать к нему. У нас еще есть время обсудить, что мы будем делать.

Как только подхожу к своей комнате, я слышу музыку. Джордан уже здесь, и я вздыхаю, закатывая глаза в отчаянии. В следующем году я сделаю все, чтобы заменить соседку.

Я открываю дверь и захожу. Достаю из шкафа несколько вещей и запихиваю их в рюкзак. Затем подхожу к своему столу, выкладываю на него книги, которые мне не понадобятся, и устремляюсь к двери. Внезапно музыка прекращает играть, и я поворачиваю голову, чтобы глянуть на свою соседку. Она смотрит на меня с самодовольной улыбкой. Я хмурю брови, не понимая ее реакции.

– Уже уходишь?

– А тебя это удивляет? – парирую я, положив руку на дверную ручку. – Я почти никогда не бываю в нашей комнате, Джордан. Ты должна быть счастлива, что она вся в твоем распоряжении.

– О, я счастлива. Просто супер-пупер, залетно счастлива.

– Повтори? – Я таращусь на нее. Выбор ее слов не кажется случайным.

– Ты кое-то уронила, когда торопилась уйти. – Нет. Пожалуйста, нет. Я ни разу не проверяла тесты на беременность с момента, как бросила их в рюкзак.

– Не суй свой нос в мои дела, Джордан. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Но имеет отношение к твоему парню. Он собирался стать профессиональным игроком, потому что он очень талантливый хоккеист, но ты ему все испортишь. – Мои щеки надуваются, и я готова задушить ее нахрен. – Я подумала, он должен знать.

– Ты не посмеешь…

– Посмела. Я не могла упустить такую возможность. Он не был счастлив. Он был ошеломлен. До глубины души. – Она одаривает меня своей самой фальшивой улыбкой, и я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. – Никому не нравится, когда такие шлюхи, как ты, пытаются украсть их будущее.

– Джордан, клянусь…

– Тебе следует подготовиться к роли матери-одиночки. Или сделай аборт. Да, лучше сделать аборт. Приносить в мир нежеланного ребенка – глупая идея. – После этого она поворачивается ко мне спиной и включает музыку. Она договорила и довела меня до белого каления. Черт подери, как я ненавижу эту суку.

Я захлопываю за собой дверь и спускаюсь по лестнице. Никому не пожелаю испытать это чувство… это гребаный апокалипсис. Тупая сука не имела права рассказывать Колту о моей беременности. Не имела права раскрывать мой секрет. Я в такой, мать ее, ярости, что едва разбираю, куда иду, и сильнее натягиваю лямки рюкзака. Мне хочется рыдать, кричать, что-нибудь разбить, и все это одновременно. Но еще я хочу увидеть его.

Войдя в квартиру Колта, я быстро снимаю кроссовки, вешаю кожаную куртку на крючок и бросаю рюкзак на пол. Затем иду в гостиную, опускаюсь на диван и закрываю глаза. Ну и катастрофа. Могу только представить его реакцию, когда эта Барби сообщила ему о моей беременности или, что еще хуже, сунула ему в лицо мой тест на беременность.

Джордан, надеюсь, ты правда будешь гнить в аду.

Глаза резко распахиваются, и я резко сажусь. Погодите-ка. Я бегом возвращаюсь в прихожую, достаю из рюкзака телефон и смотрю на экран. Он знает. Он в курсе и при этом не позвонил мне. Не написал сообщение. Он ничего не сделал, не прислал и пары слов с просьбой прийти к нему и поговорить.

Я смотрю на время и прикидываю в уме, когда должна закончиться тренировка. Обычно он возвращается домой к семи, и не думаю, что сегодня что-то должно измениться. В голове возникает тихий голосок сомнения, не дающий вдохнуть полной грудью. Я заглушаю его, стараясь не волноваться. Есть какое-то объяснение. Я не знаю, когда она с ним говорила… вдруг он уже тренировался. Если она вообще с ним говорила. Настолько я ее знаю, она могла и соврать.

Мне хочется верить, что я ему небезразлична и он бы просто так меня не бросил.

В семь сорок я чувствую, что нахожусь на грани бреда. Я мечусь туда-сюда между его гостиной, кухней и спальней. В горле першит и колет, даже пальцы дрожат. Прежде испытываемая мной ярость сменяется страхом. Неуверенностью в себе. Без него я разрушаюсь изнутри.

Я беру с дивана телефон и набираю его номер, затем прижимаю трубку к уху и слышу механический голос – меня переадресовало на голосовую почту. Неужели он выключил телефон? Или у него села батарея?

Я пялюсь на экран, а потом звоню Клэю. Он моя последняя надежда, потому что я не готова мириться с тем, что Колтон просто меня кинул. Его лучший друг знает, где он. Он сможет мне помочь.

– Привет, Клэй. Как ты?

– Привет, Ава. Я в порядке, собираюсь посмотреть что-нибудь с Лайлой. А ты?

– Эм, ты не знаешь, где Колт? Я у него дома, и, кажется, его телефон отключен.

Повисает тишина, а затем Клэй прочищает горло.

– Разве он тебе не сказал? Он уехал в Сан-Хосе подписать контракт с «Громовержцами». Он собирался зайти к вам в общежитие перед вылетом.

– О, я не знала… Не видел его сегодня. Наверное, мы разминулись. Ну, тогда пока.

– Ава, подожди…

– Пока, Клэй. – Я вешаю трубку и цепенею. Все становится ясно. Вероятно, он пришел ко мне в общежитие и столкнулся с Джордан. Узнал, что я беременна, но не позвонил и не написал мне. Просто бросил меня одну и улетел подписывать контракт. О котором я даже не знала.

Я считаю до десяти, а потом иду в его спальню. У меня слишком много вещей в его доме, и нужно собрать их все. Не желаю оставлять и следа своего присутствия в этой внезапно остывшей квартире. Мне не хочется плакать. Но я и не из тех, кто разносит все вокруг. Я спокойна, как гребаный Стефан Сальваторе[28] с выключенными эмоциями. Я не хочу творить глупости, потому что мне все равно. Как и Джефферсон, который не вызвал скорую помощь из страха за свое будущее, Колтон предпочел мне карьеру.

Я похожа на зомби, так как проспала на диване Колта один гребаный час, и во мне нет ни унции энергии, чтобы меня волновал мой внешний вид. Когда я волочу ноги в кампус, часы едва пробили восемь утра. Я направляюсь в библиотеку с рюкзаком за спиной, готовым лопнуть от моих вещей, и прижатой к груди сумкой.

– Ава? – Оглянувшись через плечо, вижу мисс Льюис. – Ты чего здесь так рано?

– Хочу поехать домой после лекций, – бормочу я, а она тем временем догоняет меня на ступеньках.

Мисс Льюис хмурится. Ее глубокие голубые глаза блуждают по моему лицу.

– Ты в порядке?

Я таращусь на нее, словно онемевшая. Она – единственный взрослый в колледже, которому я могу доверять. Мы сблизились благодаря схожему вкусу в книгах и благодаря тому, сколько времени я провожу в библиотеке. Я моргаю и качаю головой.

– Нет. Не в порядке.

Мисс Льюис вздыхает, берет меня за руку и тянет вниз по лестнице. Она направляется прямо к своей машине, открывает дверь и только после этого отпускает мою руку с единственной целью: забрать у меня вещи и сунуть их в свою машину. Я скольжу внутрь, пристегиваю ремень безопасности и жду. Не представляю, что у нее на уме и что я здесь делаю, но я отдаю ей бразды правления моей жизнью.

Заведя двигатель, она украдкой бросает взгляд в мою сторону.

– Сегодня ты прогуливаешь занятия. Тебе нужно будет узнать у одногруппников о пропущенных лекциях.

– Хорошо. – Достаю из кармана телефон. – Куда мы едем?

– Я везу тебя домой. – Она улыбается мне. – Мне нужен твой адрес.

Я называю адрес и быстро отправляю сообщение одногруппнику. Прежде чем спрятать телефон обратно в карман, я его выключаю. Не хочу ни с кем разговаривать.

Глава 49. Ошибка

Я запираю машину и направляюсь в общежитие. Я откладывал разговор с Авой уже два дня, но теперь придется сказать ей, что я подписываю контракт с «Громовержцами». Не представляю, как она отреагирует. Стоило рассказать ей о звонке от моего агента, когда она пришла навестить меня после тренировки. Но она рассказала о своих планах по созданию книжного блога по продвижению инди-авторов, и я решил придержать эту информацию, чтобы не перетягивать одеяло на себя. Я хотел, чтобы она поплескалась в лучах собственных хороших новостей. Думал, у меня будет время рассказать ей. Глупый идиот.

Только я подхожу к двери, и кто-то толкает ее изнутри. Я делаю шаг назад и ловлю взгляд соседки Авы. У Джордан отпадает челюсть, и она смотрит на меня с изумлением. Затем ее губы быстро растягиваются в настороженной улыбке.

– Если ищешь свою девушку, она уже ушла. Ее занятия начались десять минут назад.

– Проклятье! – ругаюсь себе под нос и разворачиваюсь, чтобы вернуться к машине.

– Колтон? – Я озираюсь на нее через плечо. – Мне так тебя жаль. Когда кто-то пытается разрушить твое будущее, это, должно быть, нелегко переварить.

Я закатываю глаза и продолжаю свой путь. Эта девушка сумасшедшая.

– Колт?

– Чего тебе? – рявкаю я и оборачиваюсь.

– Не стоило тратить на нее время. От нее одни неприятности.

– Это ты пустая трата времени. Ава – все на свете. Отвали.

– Она беременна.

– Что? – Я напрягаю челюсть, и на меня накатывают волны дурноты. Такое ощущение, будто меня сейчас вырвет. Чертова голова идет кругом. В груди творится хаос.

– Она сегодня в спешке убегала и не заметила, что один из ее тестов на беременность упал на пол. – Девушка достает из кармана телефон, снимает блокировку и сует экраном мне в лицо. Я таращусь на фотографию теста на беременность. Там две полоски, и моя кожа становится липкой. Паршиво дело. – Мне очень жаль, Колтон. Надеюсь, ты сможешь что-нибудь придумать. Она ставит под угрозу твою карьеру.

Я глубоко вздыхаю и перевожу взгляд на ее лицо. Какая же она змея. Черт побери, я должен был настоять, чтобы Ава переехала ко мне.

Я отталкиваю руку Джордан с ее телефоном и делаю шаг вперед, нависая над ней, как чертова стена. У меня нет времени разбираться с этим дерьмом, но я хочу предельно четко заявить:

– Если ты кому-нибудь расскажешь то, что только что рассказала мне, или покажешь эту фотографию кому-нибудь, даже своей гребаной маме, я тебя уничтожу. Я сделаю так, что ни один парень в этом колледже даже не посмотрит в твою сторону, потому что они будут знать, какая ты гребаная сука. Ты меня поняла, Джордан?

Она пятится, заправляя волосы за уши и избегая смотреть на меня.

– Я подумала, ты должен знать.

– Я задал другой вопрос, – рычу я, наступая на нее. – Ты поняла, Джордан?

– Да, – бормочет она и бросается обратно в комнату.

Я на секунду закрываю глаза, вздыхаю и шагаю обратно к своей машине. Лучше поторопиться, потому что сейчас необходимо сделать быстрый крюк, прежде чем я поеду в аэропорт. Разберусь со всем этим, когда вернусь. Сейчас у меня нет на это сил. Нельзя являться на переговоры по контракту с видом потерпевшего крушение поезда.

– Привет, – здороваюсь я с отцом, входя в его кабинет. Я позвонил ему из машины и спросил, могу ли заехать к нему перед вылетом. К моему удивлению, он сразу же согласился.

– Привет, Колтон. – Он жестом указывает на стул перед своим столом. – Присаживайся.

Я думал, что буду нервничать, учитывая, о чем мне придется с ним говорить, но теперь волнения нет. Мне нужны ответы и немного обещаний с его стороны. Необходимо обеспечить свое будущее.

Я опускаюсь на стул и набираю в легкие воздуха, сосредоточиваясь на лице отца. Не хочу притворяться, будто не знаю о маминой интрижке. А времени не так много, ведь через два часа мне нужно быть в аэропорту.

– Почему ты не рассказывал о маме и Лео? Мы так часто ругались. Говорили друг другу обидные вещи, чтобы заставить друг друга страдать. Почему ты никогда не упоминал об этом?

– Ты любишь свою маму. Она для тебя все. Эйвери подвела меня как жена, но она не подводила тебя как мать. Какой смысл разрушать ее образ в твоих глазах? – спокойно говорит он. – Никогда не пойму родителей, которые пытаются настроить своих детей против другого родителя. Это брак может не продлиться долго. А вот родителем ты будешь до конца жизни.

– Если только ты не придурок, который бросает своих детей ради новой жены или мужа, – говорю я, и он усмехается.

– Верно, но в случае со мной и Эйвери все не так. Она отличная мама, и я не мог бы просить о лучшем напарнике по воспитанию. Она всегда была рядом с тобой, в отличие от меня, и именно благодаря ей ты стал собой. Она воспитала тебя хорошим человеком, и я думаю, она справилась со своей работой как настоящий профессионал.

В голове всплывает образ Авы, но я прогоняю его из своих мыслей. Это поведение труса, но сейчас отвлекаться недопустимо. Не в тот момент, когда в жизни наступил переломный момент. Я поеду в Сан-Хосе, подпишу контракт, а потом вернусь, и мы поговорим. Именно в таком порядке. Хоккей – моя жизнь, и я мечтал стать профессиональным игроком с той самой секунды, как влюбился в эту игру. Только этого я и хочу, и игра подарит мне независимость. Я смогу обеспечить Аву всем необходимым, не прося отца об одолжениях. У меня получится справиться со всем самостоятельно, а для меня это очень важно.

Я выдыхаю и откидываюсь на стуле.

– Ты трахнул Хелен в отместку? Чтобы заставить маму заплатить за свою ошибку?

– Да.

– Но почему ты позволил ей остаться в твоей жизни?

– Беременность Хелен не входила в мои планы, но так уж вышло. Из-за проблем со здоровьем она решила сохранить ребенка, не посоветовавшись со мной. Она сообщила, что ребенок мой, когда была на третьем месяце.

– Я не об этом спрашивал, – говорю я, и он щурится. Да, папа, мне нужны ответы.

– Твоя мама не прогоняла Лео, даже когда я просил ее об этом. Она продолжала проводить с ним время, задерживалась в галерее до поздней ночи. Вместо того чтобы попытаться исправить то, что сломалось, она решила увеличить трещину. Я не умею справляться с неуважением. – Я фыркаю, услышав это. У нас с отцом гораздо больше общего, чем я считал. – А потом на горизонте возник ты с твоим желанием трахнуть мою секретаршу. Я понятия не имел, что ты знал о беременности. Учитывая, в каком она была состоянии и как часто флиртовала с тобой, я подумал, что она может попытаться свалить все на тебя. Позволит тебе с ней пошалить, а потом скажет, что забеременела. Я не хотел этого для тебя, и сыграл ей на руку.

– То есть?

– Хелен флиртовала с тобой, потому что хотела заставить меня ревновать. Она позволила тебе трахнуть ее, потому что знала, что я за ней слежу. – Он пожимает плечами. – Я боялся, что Хелен продолжит использовать тебя, поэтому заставил себя поверить, что не делаю ничего плохого, просто забочусь о твоем будущем.

Меня, черт его дери, рвет изнутри на части. Голова раскалывается. Я понимаю его и в то же время не понимаю. Он должен был сказать маме, что, если она хочет спасти брак, Лео должен уйти. Ему стоило поговорить со мной и мамой, чтобы мы знали, к чему привела его ошибка. Если мы все честно обсудили, все могло сложить иначе.

– Пап, я…

– Прости, что повел себя как придурок, когда ты узнал, что Хелен беременна. Я презираю себя за то, как относился к тебе все эти годы, за то, как был холоден с Эйвери. Она бы никогда не изменила мне, если бы я не отстранился. Я пытался купить ее любовь дорогими подарками, но даже чертов бриллиант неспособен заполнить пустоту, когда ты одинок. – Он на мгновение отводит взгляд, а потом снова смотрит на меня. – Я успешный бизнесмен. Наша семья преуспевает в финансовом плане. Но как муж и отец я полный неудачник. Чувство вины, которое я испытывал после того, как состояние Эйвери ухудшилось, заставило меня отдалиться от дочери Хелен. Я просто не мог заставить себя продолжать помогать ей.

Я молчу, изучая его непредвзято. Он перестал помогать Хелен и Хлое по тем же причинам, что и я. И меня озаряет, как много я еще о нем не знаю. Я могу держаться за свой гнев. Свою ненависть. Но не хочу этого. Если я сумел простить мамину ошибку, то могу попытаться сделать то же самое для отца. Я хочу попытаться, потому что если не сделаю этого, мне всегда будет казаться, что я упустил возможность. Я готов дать ему второй шанс, но только если он мне кое-что пообещает.

– У тебя есть еще один шанс стать хорошим отцом, – говорю я. – Хлоя не заслуживает того, через что ты заставил ее пройти из-за своей ошибки.

– Все, что у меня есть, твое.

– Знаю, но дело не всегда в деньгах. Как ты сказал, дело во внимании. Нужно быть рядом с ребенком, когда он в тебе нуждается. Именно это мама и делала. Мы не можем вернуться в прошлое и изменить свои поступки, но ты можешь поступить иначе со своей дочерью. Дай своей девочке шанс, и ты полюбишь ее, – заканчиваю я, и он наконец улыбается.

– Хорошо. Я попробую. – Он взирает на меня с любопытством.

– Если что-то пойдет не так, и я не подпишу контракт, если не найду другую команду, смогу ли я после окончания колледжа работать на тебя?

На лице отца читается ошеломление. Такого он не ожидал. Впрочем, как и я, но все изменилось.

– Конечно. – Он хмурит брови. Вероятно, ожидает от меня большего, но я молчу. Я посвящу его в подробности после разговора с Авой. Сейчас я лишь пытаюсь предусмотреть все возможные варианты. Если она действительно беременна, и мы собираемся оставить ребенка, мне нужна работа. Все просто. – Уверен, с «Громовержцами» у тебя все сложится хорошо. Твой агент, когда звонил мне, был уверен в том, что твое будущее – с ними.

– Надеюсь, что так. – Придя сюда, я ожидал ответов, но получил гораздо больше. Больше, чем даже мог себе представить. Мои мама и папа совершали ошибки, и наша семья никогда не была идеальной, но, думаю, впервые за много лет в моей жизни присутствуют оба родителя.

Глава 50. Уходи

– Ава? – Я медленно открываю глаза и переминаюсь с ноги на ногу. Шея сильно болит, потому что я заснула на сиденье. Я потираю ее и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на мисс Льюис. – Это твой дом?

Я стону, слегка расправляя плечи, и гляжу в окно. Уголки моего рта приподнимаются, а в груди возникает знакомое чувство. Я дома. Со мной все будет хорошо. Мой папа всегда знает, что сказать и что делать.

– Судя по улыбке на твоем лице, это твой дом.

– Да, это он. – Я отстегиваю ремень безопасности и берусь за ручку двери. – Большое спасибо, мисс Льюис.

– Пенелопа, – поправляет она, и мои брови сходятся на переносице. – Меня зовут Пенелопа. Можешь называть меня так… но, разумеется, не в библиотеке.

– Разумеется, – смеюсь я, после чего открываю дверь и вылезаю из машины. Пенелопа помогает мне собрать вещи с заднего сиденья. – А у вас не будет проблем? Библиотека…

– Я позвонила своей подруге Лене, пока ты спала. Все в порядке, – утешает меня мисс Льюис, и я отступаю на шаг. Внезапно ее глаза расширяются, и она смотрит на что-то позади меня. – Это твой отец?

Я оглядываюсь через плечо и вижу папу, он идет нам навстречу. Все мое тело согревается от нежности при одном только его виде. Он моя опора и в горе, и в радости.

– Да.

– Ава… – бормочет она, и ее щеки рдеют. Просто обалдеть. Это так очаровательно, что на мгновение я даже забываю о своих проблемах. Некоторые женщины в городе называют его «дилфом»[29], и думаю, что моя милая библиотекарша на него запала. И это только из-за внешности. А что бы с ней стало, если бы она узнала, какой он бриллиант? – Я не…

– Я знаю, как выглядит мой отец, Пенелопа. Я не осуждаю. – Я поворачиваюсь к нему лицом, но при этом наклоняюсь к ее уху. – И он не женат.

Она вздыхает, и мне жуть как хочется рассмеяться. Стоило пройти через все это дерьмо, чтобы оказаться в такой ситуации.

– Привет, кроха. Не ждал тебя так рано. Разве у тебя нет лекций? – Папа внимательно меня изучает.

– Кое-что случилось, и я решила прогулять. – Я протягиваю ему свой огромный рюкзак. – У меня отличные оценки. Один день этого не изменит.

– Не сомневаюсь. – Он улыбается, а затем переводит взгляд на Пенелопу. – Спасибо, что подвезли мою дочь. Я Декс.

– Очень приятно познакомиться, Д-Декс, – заикается она, краснея еще больше.

– Папа, это мисс Льюис. Она работает в библиотеке. – Я решаю взять дело в свои руки и замечаю, как папа изучает ее. – Можешь называть ее Пенелопой. Она потрясающая.

После этого я направляюсь в дом. Единственное, чего мне сейчас хочется, это пойти в свою комнату, взять с собой Смоуки и уснуть. Я вымоталась, и, учитывая предстоящий разговор с папой, мне нужно восстановить силы.

– Итак… – Папа на мгновение замолкает, присев на мою кровать несколько часов спустя. Он дал мне выспаться, не пытаясь разбудить, чтобы быстрее получить ответы. – Что случилось? Я не ждал тебя домой до завтрашнего утра.

– Что ты думаешь о Пенелопе? Она милая, правда? – Я подмигиваю ему, и папа с улыбкой качает головой.

– Она милая, да. Более того, она помогла тебе, когда решила, что тебе это нужно. Хотя не была обязана. Мы обменялись номерами, и я пообещал пригласить ее на ужин. В качестве благодарности.

– Определенно в качестве благодарности, – поддеваю я его, многозначительно шевеля бровями, и он бьет меня подушкой. – Па.

– Перестань смеяться надо мной. – Он щурится, стараясь нагнать на себя серьезности. – Выкладывай. Что случилось?

Я подтягиваю ноги к груди, обхватываю их руками и кладу подбородок на колени, накрытые одеялом. Затем вздыхаю и прячу лицо, опустив его как можно ниже.

– Я беременна.

– Ава, если ты хочешь, чтобы я тебя слышал, пожалуйста, перестань разговаривать со своими ногами.

Я вздыхаю и смотрю папе в лицо.

– Я беременна.

Выражение его лица не меняется. Он продолжает смотреть на меня со спокойствием удава. Мне нужна реакция. Хоть какая-нибудь. Полное молчание – хуже всего.

– Ты делала тест?

– Три. Все положительные.

– Ходила к врачу? – Я качаю головой и крепче обнимаю себя. – Ну, нам нужно пойти к врачу, кроха. Это редкость, но это может быть ложноположительный результат.

– Хорошо. – Я так много плакала вчера, что сейчас кажется, будто у меня не осталось ни слезинки.

– Я позвоню Андрее. Возможно, она сможет помочь.

– Пап. Она твоя бывшая. Не хочу, чтобы она осматривала меня снизу. – Наверное, я похожа на птичку, которой взъерошили перья, но мне уже все равно.

– Бывшая, но она отличный врач. Я не знаю никого лучше нее в городе. – Он постукивает меня по носу и искренне смеется. Он такой спокойный и собранный, что его состояние передается и мне, проникая под кожу и охлаждая нервы. – Я позвоню, а ты пока одевайся.

Папа поднимается с моей кровати и идет к двери. Затем оборачивается и впивается в меня взглядом. Я хватаю Смоуки, прикрываясь им, как щитом, потому что сразу понимаю, о чем он спросит. И я ни хрена не готова отвечать.

– Ты говорила об этом с Колтоном?

Я поджимаю губы, падаю на спину и прячусь под одеяло.

– Нет.

– Ава, – давит папа, но я продолжаю прятаться. Пожалуйста, папа, не спрашивай меня сейчас о нем. – Одевайся.

После он закрывает за собой дверь. Единственный звук, который я слышу, – это мурлыканье кота, прижавшегося к моему животу. Я зарываюсь пальцами в его шерсть и закрываю глаза. Встреча с доктором – единственное, на чем я должна сосредоточиться.

Мы с Лайлой сидим в моей комнате и смотрим «Холодное сердце 2». Она лежит на животе, а я сижу, прижавшись спиной к изголовью кровати. Моя лучшая подруга не отходит от меня с десяти вечера пятницы, как вошла в мой дом, а сейчас уже обед субботы. Она отказывается оставлять меня, обращаясь со мной, как с чертовым хрустальным сосудом, наполненным святой водой. Я всего лишь беременна. Пять недель, что идеально совпадает с нашим сексом на «скамейке грешников».

– Хочешь чего-нибудь поесть? – Лайла оглядывается через плечо, и я качаю головой. Мы поели час назад, и я сыта. – Может, воды?

– Яблочный сок, – прошу я, и она спрыгивает с моей кровати. – Ты лучшая.

– Это меньшее, что я могу сделать, чтобы поддержать тебя. – Лучшая подруга направляется к двери и выходит из комнаты.

Я увеличиваю громкость и пытаюсь сфокусироваться на экране, но едва ли получается.

Внезапно дверь распахивается, и Лайла снова врывается в мою комнату.

– Здесь Томпсон.

– Что? – Сердцебиение ускоряется, а ладони начинают потеть. Я не хочу видеть его прямо сейчас, и, честно говоря, не понимаю, почему отец впустил его. Я обо всем ему рассказала, как только мы вернулись от врача, и он заверил, что понимает мою реакцию. Так почему Колтон в моем доме?

– Да, он внизу, общается с твоим отцом.

– Мне все равно. – Я пожимаю плечами, изображая спокойствие, но тут слышу стук в дверь.

– Можно войти? – Его голос звучит тихо, и во мне пробуждается миллион разных эмоций. Самая яркая из них – гнев.

Лайла внимательно изучает мое лиц, ожидая решения. Я не могу прятаться от него вечно. Так почему бы не разобраться с этим дерьмом раз и навсегда? Порыдать и потом успею.

– Можешь подождать внизу? – шепчу я, и она кивает, подходит ближе и сильно обнимает меня.

– Крепись, детка. – Она целует меня в щеку и открывает дверь. Проходит мимо него, по пути натыкаясь на его плечо, и шипит себе что-то под нос.

Томпсон заходит в мою комнату и закрывает за собой дверь. Я концентрирую внимание на стене, отказываясь даже смотреть на него. Но это невозможно. Мне не нужны глаза, чтобы ощущать его. Из-за его присутствия моя комната кажется невероятно маленькой. Я чувствую его движения, пускай и гляжу куда угодно, лишь бы не на него.

– Твой телефон выключен. Оставалось только приехать сюда.

– Очень плохое решение. Я не хочу с тобой разговаривать.

– Ава, мне очень жаль. Я знаю, что подвел тебя…

– Ты ничего не знаешь, Колтон. – Мой уровень напряжения зашкаливает, впрочем, я и не собиралась держать себя в руках. Я вскакиваю на ноги, ловлю его взгляд и понимаю, что в груди закипает злость. – Увидев результаты тестов на беременность, я думала, что моя жизнь рушится. Я почти два гребаных часа прорыдала на своей кровати. Два гребаных часа я жалела о собственном существовании. А потом подумала: мы с Колтом вместе. Мы со всем разберемся. Поговорим и решим, что делать.

– Я только что вернулся из Сан-Хосе, я подписал контракт… – вылетают слова из его рта.

– Мне плевать! – кричу я, и из глаз брызжут слезы. – Когда Джордан сказала, что ты знаешь о беременности, я была готова убить ее на хрен. Это был мой секрет, и я хотела рассказать тебе сама. Поехала к тебе. Надеялась поговорить с тобой, чтобы мы приняли решение вместе. Я была так ослеплена яростью, что только в твоей квартире меня осенило – ты знаешь. Мой парень знал, что я беременна, и ничего не предпринял. Он не позвонил мне. Не написал. Мне восемнадцать. Я первокурсница без будущего, а ты бросил меня, когда был мне нужен.

– Ава, четверг был сумасшедшим. Я перед вылетом навестил отца, потом поехал в аэропорт. Приземлился в Сан-Хосе около часа ночи в пятницу. Я проговорил с агентом несколько часов и вырубился, как только моя голова коснулась подушки в отеле. Вчерашний день ничем не отличался. Я пытался позвонить тебе, когда вернулся домой, но твой телефон был выключен…

Я перебиваю его. С кончика языка хочет сорваться лишь один вопрос.

– Когда ты узнал о контракте?

– Во вторник утром.

– И ты не смог найти ни минуты, чтобы сообщить мне об этом? – Голос дрожит, меня душат слезы. – Даже когда я пришла поделиться своими новостями?

– Ты была так взволнована своей работой, своим блогом, что я не хотел портить тебе этот момент. Я собирался сказать раньше, но все так завертелось. С тех пор мы не проводили вместе больше двадцати минут…

– Уходи, – пробормотала я, глядя ему прямо в глаза.

– Ава, пожалуйста…

– Уходи, мать твою.

– Малышка, пожалуйста, мы не такие. Давай поговорим…

– Нет, твою мать, никаких нас, Колтон. Ты бросил меня, когда мне было страшно. Ты исчез, когда был мне нужен. Так что, пожалуйста, сделай мне одолжение и свали.

– Я хотел обеспечить свое будущее, чтобы иметь возможность заботиться о тебе. О нашем ребенке. Я хотел дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь.

– Мне ничего от тебя не нужно, Колтон. Я сама со всем разберусь. – Я вытираю слезы злости, боли и разочарования. Мне трудно дышать, зрение затуманено, а сердце разлетается на тысячу кусочков. – Не нужно притворяться, что тебе не все равно, что тебе не будет на меня наплевать, когда ты закончишь колледж и уедешь из штата. Ты можешь жить дальше, как будто нас никогда не было.

У него ходят желваки. Его глаза насыщенного карего цвета обретают оттенок ночной грозовой тучи, готовой разразиться ливнем.

– У-уходи, – заикаюсь я. Он широко распахивает дверь и делает шаг к выходу, глядя на меня через плечо.

– Мне все равно, что ты говоришь, Ава. Ты моя. И совсем скоро ты будешь гордо сверкать кольцом на пальце, сообщая всему гребаному миру, каждому человеку на этой планете, что ты жена Колтона Томпсона.

Я успеваю уловить лишь звук хлопнувшей двери. У меня нет сил говорить, я измучена и ошеломлена. Опустившись на кровать, я натягиваю одеяло на голову и закрываю глаза. Через несколько минут ко мне присоединяется Лайла, она не произносит ни слова. Просто обнимает меня и прижимает к себе. Именно это мне сейчас и нужно.

Глава 51. Слово на букву Л

Лежа на спине на своей кровати, я таращусь в потолок. Не знаю, сколько времени так пролежал, но складывается впечатление, что целую вечность. Очень поганую и одинокую вечность. Без нее ничто не имеет смысла. Я самый большой идиот в мире, раз позволил этому случиться, и она имеет право испытывать ко мне ненависть и злость. Хотя, оттого, что я признаю свою ошибку, легче не становится.

Первый раз я попытался позвонить ей, когда сел в машину после приземления самолета в Мичигане. Мне так хотелось увидеть ее и обсудить наше будущее. И тут же попал на голосовую почту, отчего возникло ощущение, будто меня окатили из холодного душа. Я пытался отправить ей сообщения, но они не доходили. Ее телефон был выключен.

По дороге домой я позвонил Клэю, и он повел себя как и мой друг, и друг Авы. Он не стал вставать ни на чью сторону и объяснил, что я сделал не так. «Прости, чувак. Когда она позвонила в четверг, я понятия не имел, что ты не рассказал ей о „Громовержцах“. Держу пари, она была более чем недовольна».

Я не думал, что ситуация может стать еще хуже, пока не переступил порог своей квартиры. От Авы не осталось и следа. Все ее вещи исчезли, и от этого у меня заныло сердце. Тяжесть от того, что я не рассказал ей о Сан-Хосе, мешала мне свободно дышать.

Когда я постучал в дверь дома ее семьи, то почувствовал себя маленьким ребенком, который совершил что-то плохое и должен предстать перед родителями. Я ожидал, что Декс выставит меня за дверь, но он впустил меня. Даже пригласил в гостиную, чтобы поговорить. Разочарование, читавшееся в его глазах, причиняло чудовищную боль. Он верил в меня, а я его подвел.

Я объяснил, что произошло, и заверил, что ради его дочери пойду на все. Декс молча слушал и просто дал мне выговориться. Единственное, что он сказал: «У Авы проблемы с доверием. Ты заставил ее поверить, что она тебе безразлична. Даже если на самом деле это не так, ты бросил ее, когда она была в очень уязвимом состоянии. Будет трудно заставить ее прислушаться к тебе».

Ее слова о том, что я должен уйти, разорвали мое сердце напополам. А ее слезы, несчастный вид и уверенность, будто я брошу ее ради карьеры, легли на мою грудь булыжником, отчего на мгновение мне показалось, что я задохнусь. Я старался сделать все возможное, чтобы поддержать ее, обеспечить наше совместное будущее, но она этого не знала. Она была уверена, что я испугался и сбежал как трус, и с ее точки зрения это определенно выглядело именно так.

Звенит будильник, и я медленно встаю с кровати. Даже представить не могу, какой мне предстоит день. Хочется просто увидеть ее. Мне нужен шанс объясниться. Я знаю, мы со всем справимся, но только если она меня выслушает. Я не собирался ее бросать. Ава для меня гораздо важнее, чем она думает. Она – моя гребаная жизнь, и пора ей это понять. Я держал свои чувства при себе, и это навредило нашим отношениям так же сильно, как и мое молчание о поездке в Сан-Хосе. Я должен все исправить.

Официально заявляю: я принял роль преследователя. Я следую за ней повсюду, стараясь оставаться незаметным. Либо у меня это хорошо получается, либо ей просто все равно, потому что она ни разу не подала виду, что заметила меня. Расслабленная и улыбчивая. Вот такая она сегодня, а я в полном раздрае. Напоминаю себе бомбу замедленного действия, и это чертовски портит настроение. И все же я контролирую себя, потому что иначе она никогда меня не послушает.

Выйдя из здания, я смотрю на небо и хмурюсь еще больше. Будет дождь, а я его не люблю. Вероятность того, что Ава сядет в мою машину, чтобы мы могли поговорить, близка к нулю, а мне не хочется, чтобы она промокла.

Сбежав по ступенькам, я ускоряюсь и иду за ней. Она идет к своему общежитию, покачивает бедрами и напевает себе под нос. Ава на своей волне, и мое сердце замирает от счастья при одном только взгляде на нее. Еще одно напоминание о том, какая она сильная, уверенная в себе, дерзкая, независимая и всегда готовая постоять за себя. С тех пор как встретил ее, я стал однолюбом, и у меня нет сомнений в том, что другую я не полюблю.

Я останавливаюсь рядом с Авой, но она даже не смотрит в мою сторону. Затем протягиваю руку и вынимаю из ее уха эирпод, вынуждая затормозить. Она поворачивается ко мне и изучает мое лицо. Моя девочка в ярости, но так она даже прекраснее. Пухлые губы надуваются, а великолепные зеленые глаза сужаются. Раз она на меня сердится, значит у нее остались ко мне чувства, а это единственный знак, который мне нужен.

– Мы можем поговорить?

– Нет. – Она пытается выхватить свой наушник, но я прячу его в кулаке. Ты так просто от меня не отделаешься, девочка. Она закатывает глаза и говорит: – Ну и ладно.

И продолжает идти, как будто ничего не произошло. Я стискиваю зубы и сильнее сжимаю ее эирпод, а затем срываюсь с места и снова ее догоняю.

– Ава, нам нужно поговорить.

– Зачем?

– Мы не можем так просто все бросить. Позволь объясниться. – На этот раз я приковываю к себе ее внимание, но пока она демонстрирует только ярость. Она останавливается и, скрестив руки на груди, впивается в мое лицо разраженным взглядом.

– Я ничего не бросала. Ты не рассказал мне о «Громовержцах», и это лучшее доказательство того, что ты меня в своем будущем не видишь. Мне там не место.

– Я поехал в Сан-Хосе, чтобы подписать контракт. Речь шла о моей карьере, о нашем будущем.

– Нет никакого «нашего будущего», Колтон. Ты уедешь, как только закончится учебный год. Ты станешь профессиональным игроком, а я…

– Поехали со мной, – перебиваю я ее, и у нее отпадает челюсть. Ее глаза округляются, и она пялится на меня в недоумении. – Ты можешь перевестись в другой колледж. Или просто пропустить год, пока наш ребенок не станет достаточно взрослым…

– С чего ты взял, что я так поступлю?

Я делаю шаг ближе и приподнимаю ее подбородок пальцами.

– Потому что знаю тебя.

Мы смотрим друг на друга, храня молчание. Сердце бешено колотится в груди. Все из-за нее. Мои слова повисают между нами, пока я жду, что она скажет.

– Нет, – наконец бормочет она и отстраняется, отчего моя рука безвольно падает. – Я знала, что ты собираешься уехать, и была рада за тебя и твое будущее, несмотря ни на что, потому что ты талантлив и игра в хоккей – твоя жизнь. Я бы никогда не стала устраивать скандал только потому, что ты уезжаешь. Я бы поддерживала тебя до самого конца. Именно так поступают люди, Колтон, когда заботятся о других. А ты? Ты не думал ни о ком, кроме себя. Ты даже не попытался связаться со мной после того, как узнал…

– Это чушь собачья, – огрызаюсь я, и в небе сверкает молния. – Откуда ты знаешь, как я отреагировал, когда Джордан рассказал мне о твоей беременности?

– Если бы тебе было не все равно, ты бы нашел способ связаться со мной. По дороге к отцу. По дороге в аэропорт. По дороге в отель. – Она выплевывает слова как яд, который я полностью заслужил. – Просто чтобы я знала, что ты не убегаешь, что не оставляешь меня одну в этой ситуации. Я бы разозлилась на тебя за то, что ты не сказал мне раньше, любой бы разозлился, но я бы знала, что ты вернешься и мы поговорим. Но ты ничего не сделал.

– Некоторые привычки умирают долго, Ава. Я привык все держать в себе. Да, я откладывал разговор до последней минуты, но хотел, чтобы ты знала. Я пошел к тебе в общежитие, надеясь увидеться во время перерыва…

– Вместо этого увидел мою соседку по комнате, узнал о моей беременности и продолжил жить согласно своему плану, как будто ничего не изменилось. – Она оглядывает меня с ног до головы и наконец останавливается на моем лице. – Пошел ты, Томпсон.

Ава продолжает идти, а я пытаюсь успокоить свои расшалившиеся нервы.

– Все изменилось! – кричу я, почле чего бегу за ней и ловлю ее за локоть. Развернув Аву к себе, я внимательно вглядываюсь в ее лицо. – Все изменилось, как только я узнал, что ты можешь быть беременна. Во мне засела единственная мысль – обеспечить наше будущее.

– Нет никаких нас, Колтон, – сердито повторяет она, и на ее лицо падает первая капля дождя. – Я не хочу иметь ничего общего с таким эгоистом. Я сама со всем разберусь.

– Я эгоист, – бормочу я недоуменно. – Как только я узнал о твоей беременности, в моей голове начали рождаться возможные решения. Я собирался в Сан-Хосе, чтобы подписать контракт, но все еще не был на сто процентов уверен, как все произойдет. Что-то могло не сложиться, и мне бы пришлось искать другой вариант, в том числе работу на отца.

Ава насупливает брови.

– Только не говори, что ты хотя бы допустил мысль о том, чтобы работать не отца.

– Не только допустил, но и задал ему вопрос на случай, если с хоккеем что-то не получится. Я хотел быть уверен, что смогу поддержать тебя. Это единственное, что имеет значение.

Капли дождя становятся все тяжелее, все сильнее. На ее прекрасном лице столько эмоций сменяют одна другую, и я не могу отвести глаз. Ава потрясающая, даже когда злится или смущается, грустит или радуется. Красивее нее я девушки не встречал.

– Ты любишь хоккей, – шепчет она. Складка между ее бровями залегает глубже. – И ненавидишь своего отца…

– На самом деле я не ненавижу, – признаюсь я, протягивая руку и стирая капли дождя с ее кожи. – У нас на самом деле сложилась даже приятная беседа, в некотором роде поучительная. У нас все хорошо.

В ее глазах стоят слезы, она кусает нижнюю губу. Я причинил ей боль и ничем не могу это исправить. Но могу стараться, меняться, и она это знает. За те месяцы, что провел с ней, я стал совершенно другим человеком. Ради нее и благодаря ей. Я не боюсь открыться, показывать привязанность и, наконец, признаваться в своих чувствах. Слово на букву «л» уже не кажется таким бесполезным. Прежний я рассмеялся бы, только подумав о нем, но новый я отчаянно нуждается в ее любви. Как будто иной причины для существования у меня нет.

– Я все испортил, и мне невероятно жаль. Я не должен был скрывать от тебя новости. Не должен был оставлять тебя, ничего не сказав. Решив озаботиться финансовой поддержкой, я почти разрушил то, что у нас есть.

– Почти? – И тут я понимаю, что со мной говорит моя Ава. Моя девочка, мой единственный источник счастья.

– Почти, – повторяю я, глубоко вдыхая. – Я люблю тебя, Ава. Люблю больше, чем гребаный хоккей, и для такого человека, как я, это звучит как бред сумасшедшего. Если уж на то пошло, я одержим тобой, потому что каждый раз, когда пробую тебя на вкус, я жажду тебя еще больше. Ты – единственная девушка, которую я хочу, единственная, которая мне нужна. И я сделаю все, чтобы ты дала мне еще один шанс. Пожалуйста, Ава.

Она опускает глаза в землю, не говоря ни слова. После признания в любви я ждал уж точно не пустого или стеклянного взгляда. Вспоминается визит в ее родной город, и в голове всплывает образ ее отца. Когда я уезжал в субботу, Декс сказал быть терпеливым. Он велел не сдаваться. Дать ей пространство и время, чтобы она поняла, чего хочет. Я лишь надеюсь, что она хочет того же, что и я. Нас. Вместе. Всегда.

– У тебя сегодня тренировка? – спрашивает Ава, устремляя свой взгляд на меня.

– Да, через час. Я освобожусь около семи.

– Хорошо. – Она делает шаг назад, и я тут же чувствую себя одиноким. – Тогда увидимся у тебя дома.

Ава разворачивается и направляется в свое общежитие. Я продолжаю смотреть ей вслед, сжимая в кулаке эирпод. Начинается ливень, отчего моя одежда и волосы насквозь промокают, но во мне теплится надежда, пускай наш разговор и прошел не по плану.

Я открываю входную дверь и ловлю взгляд Авы. Она стоит в коридоре и прижимает к груди рюкзак, изучая мои лицо и тело. И еще я замечаю, как она слегка закатывает глаза. Ну, я решил играть нечестно, надев только спортивные штаны. Волосы все еще влажные после душа.

– Привет. – Я отхожу в сторону, пропуская ее внутрь. – Я боялся, ты передумала.

– Нет, просто нужно было кое-что сделать. – Она пожимает плечами и проходит внутрь. – Где мы можем поговорить?

– В гостиной. – Взяв рюкзак Авы, я удерживаю ее взгляд. – Он слишком тяжелый.

– Да, сэр, – дразнит она меня, закрывая за собой дверь. – Что ты сделал с Джордан? Она сказала, что ей запрещено со мной разговаривать.

– Разве она не говорила тебе несколько месяцев назад, что быть моим врагом паршиво для репутации? – спрашиваю я, и Ава медленно кивает. – Я доказал, что она права. Слухи распространяются быстро. Весь колледж будет держаться от нее подальше, особенно парни. Никто не захочет иметь ничего общего с такой любопытной прилипалой.

Она улыбается, ее глаза блестят.

– Спасибо.

Я ставлю ее рюкзак на пол, и мы идем в гостиную. Как только усаживаемся на диван, я поворачиваюсь к ней лицом.

– Ава, мне очень жаль, что все так получилось. Я не должен был откладывать наш с тобой разговор о «Громовержцах». Это была ошибка. Но я думал, что поступаю правильно, позволяя тебе наслаждать своим…

Она меня перебивает.

– Отношения так не строятся, Колтон. По крайней мере, не со мной. Если мы вместе, мы делим все хорошее и плохое. Если тебе грустно, я хочу знать причину и помочь тебе справиться. Если ты счастлив, я хочу радоваться вместе с тобой, праздновать твои достижения. В тот день у нас обоих были потрясающие новости, и было бы просто замечательно отпраздновать их вместе. Я понимаю, к чему ты клонишь, но ты все сделал неправильно.

– Я думал, ты расстроишься, потому что подписание контракта означает, что я перееду в Сан-Хосе. Я не хотел портить момент.

– Ты бы ничего не испортил. Я знала, что это произойдет. И не сомневалась, что тебя подпишут. – Она смотрит на меня. – Ты от природы хорош в хоккее. Это твоя страсть, твоя движущая сила, это твое будущее. Я бы только порадовалась за тебя, и нам бы пришлось перейти к разговору, который мы все время откладывали. Мы не обсуждали наше будущее, ни разу, и, если бы ты рассказал мне о «Громовержцах», я бы спросила, что это значит для нас с тобой. Мы могли бы все прояснить.

– Я слишком привык держать все в себе, поэтому, когда у нас не было времени встретиться, я подумал – ничего страшного. Я решил, что смогу рассказать тебе по дороге в аэропорт – и именно так и собиралась поступить. Но твоя соседка сбросила на меня информационную бомбу, и мой разум превратился в желе. Осталась лишь одна мысль – я должен сделать так, чтобы у тебя и нашего ребенка было все необходимое.

– Однажды я позволила тебе трахнуть меня без презерватива на гребаной «скамейке грешников» и забеременела, – говорит она. А потом начинает хихикать. – Мы зачали нашего ребенка на «скамейке грешников». Отличная история для семейных посиделок.

Я придвигаюсь ближе, вторгаясь в ее личное пространство, затем обнимаю за талию и притягиваю к себе на колени.

– Отличная история, говоришь? Значит ли это, что ты хочешь создать со мной семью?

– Хочу, – тихо произносит она, и я провожу ладонью по ее щеке, наклоняя ее голову так, чтобы мы сидели, прижавшись друг к другу лбами. – Но, Колт, мне всего восемнадцать. У меня нет четкого представления о своем будущем, в отличие от тебя, и это мой первый год в колледже. Что, если это просто… Я твоя первая любовь. Что, если…

Я прижимаю палец к ее губам, заставляя замолчать.

– Нет никаких «что, если». Я люблю тебя, Ава. Мне нравится, что ты сильная и уверенная, потому что это побуждает меня соответствовать тебе. Мне нравится, что ты можешь быть уязвимой, ведь теперь я знаю – если захочу поделиться с тобой своими заботами и тревогами, это не сделает меня слабым. С тобой я могу быть собой, настоящим, со своими недостатками и закрытым для большинства. Как и ты рядом со мной можешь быть собой. Ты позволила увидеть тебя настоящую. И я охренеть как влюбился в тебя, малышка. Во вздорную девчонку, которая без колебаний дала пощечину совершенно незнакомому человеку за неуважительные слова. В эмпатичную подругу, которая готова на все ради близких. В сногсшибательную девушку, которая выглядит невероятно, что бы на ней ни было надето. В озорную бунтарку, открытую для экспериментов, готовую подчиняться и доминировать одновременно. В твою прекрасную душу и постоянное желание бросить мне вызов, расширить мои границы. Ты – единственная девушка в мире, на которую я захочу посмотреть. И так будет всегда.

– Я тоже люблю тебя, Колтон, – бормочет она, обнимая меня за плечи.

– Поедешь со мной в Сан-Хосе? Знаю, это неожиданно, но я, черт возьми, умру без тебя.

– Папа уже прислал информацию о нескольких колледжах в Калифорнии. Похоже, когда ребенок подрастет, я смогу перевестись и продолжить обучение там.

– Во-первых, я люблю твоего отца, правда. Во-вторых, ты говоришь все это, и мой гребаный член приходит в движение, – выдыхаю я, и в штанах становится тесно. – Я в полной заднице.

– А я намокла, – комментирует она, и я мгновенно встаю с дивана, подхватываю ее на руки и вынуждаю обхватить меня ногами. – Что будем делать?

– Трахаться. Говорить. Заниматься любовью. Говорить. А потом, возможно, снова трахаться.

– Я хочу знать все о твоем разговоре с отцом, – требует она, и я направляюсь в свою спальню. – И о «Громовержцах».

– Я расскажу тебе все позже. – Я закрываю за нами дверь и кладу ее на свою кровать, затем опускаюсь на колени, подползаю к ней и стягиваю трусики. Задрав юбку выше, я широко раздвигаю ее ноги.

– Подожди, подожди, подожди, Колт. – Она останавливает меня, и я смотрю на нее. – Я собираюсь тебе кое-что рассказать и хочу, чтобы ты трахнул так сильно, насколько сильно будешь счастлив.

– Есть ли что-то лучше, чем новость о том, что ты меня любишь? Чем то, что ты хочешь завести со мной семью?

– Не лучше, но думаю, тебя это по-настоящему осчастливит.

– И что же? – Я притягиваю Аву ближе, устраиваясь между ее бедер.

– Ты видел мой рюкзак? – Я пальцами скольжу по ее коже и опускаются все ниже и ниже, к ее киске. – Завтра нужно будет вернуться в общежитие за остальными вещами.

– Ты переезжаешь ко мне?

– Да. – Она тянется к моей груди и щипает меня за сосок. – Покажи, как ты рад этому.

– Я заставлю тебя кричать, боготворя каждый изгиб, каждую черту твоего совершенного тела, как ты того и заслуживаешь. – Я наклоняюсь и зарываюсь лицом в ее киску. В голове остается лишь одна мысль – доставить ей удовольствие.

Если бы кто-то сказал мне, что я встречу любовь всей своей жизни на последнем курсе колледжа, то никогда бы не поверил. Во-первых, я никогда не был влюблен. Во-вторых, отношения меня ничуть не интересовали. Хоккей являлся смыслом моей жизни, и единственной целью было стать профессиональным игроком. Забавно, насколько изменилась жизнь после того, как я встретил свою девочку. Как сильно изменились планы на будущее, ведь теперь речь идет не только обо мне. Речь идет о моей семье.

Глава 52. Победитель получает все

У нас с Авой было время привыкнуть к новой реальности. Ее переезд стал лучшим сюрпризом, и это помогло мне разобраться в себе и подготовиться к турниру национального чемпионата. Я очень благодарен «Громовержцам» за то, что они позволили мне провести последние матчи сезона с командой моего колледжа. Контракт вступает в силу после окончания чемпионата. Мы выиграли региональный полуфинал и вышли в финал. Попасть в «Замороженную четверку»[30] оказалось непросто, но мы справились и обыграли «Денверский У».

Последнюю неделю фокус моего внимания направлен на игру чемпионата, оттого времени на что-то другое не находилось. Это моя последняя игра с «Пантерами», и я намерен сделать ее незабываемой. Для меня, для команды и особенно для Авы.

Выйдя из раздевалки, я устремляюсь обратно на каток. Идет чертов чемпионат, и наша команда выигрывает у «Университета Миннесоты» со счетом 3:1. Если сегодня победим, то получим наш четвертый титул с 1996 года. Было бы здорово взять чемпионство вместе с лучшими друзьями, Клэем и Дрейком, ведь мы в последний раз играем вместе за «Пантер». Ощущения горько-сладкие, но не менее волнительные. Если после окончания колледжа мы снова встретимся в одной команде, я стану самым счастливым парнем на свете. Эти два чувака невероятно разные, и я в восторге оттого, что они хотят со мной дружить.

Я оглядываю арену и при виде мамы с папой улыбаюсь. Понятия не имею, как ему удалось убедить ее прийти, но она на трибуне и улыбается мне в ответ. Я подмигиваю ей и веду взгляд дальше, замечая Декса, который устроился рядом с семьей Бенсона, не очень далеко от моих родителей. Он общается с мисс Льюис, библиотекаршей, заставляя ее то ухмыляться, то краснеть. Ава права, вместе они смотрятся очаровательно, и было бы здорово, если бы у них что-то получилось. Каждый заслуживает второй шанс на любовь.

Как только я вылавливаю в толпе Аву, вся арена пустеет и затихает. Какая же у меня великолепная девушка. Никогда не перестану боготворить ее и нашептывать ей комплименты, ведь именно этого она и заслуживает. Она теребит одну из своих косичек и ухмыляется мне, демонстрируя неприкрытое веселье. Она озорная штучка, и у меня не получается выбросить из головы воспоминания о том, как она утром лежала в моей постели. У меня есть правило: никакого секса перед игрой, чтобы оставаться сосредоточенным и собранным. Этим утром она вынудила меня его нарушить, и не могу сказать, что жалею об этом. Утро задалось.

– Томпсон, готов вернуться в игру? Или трахнуть свою девушку глазами важнее? – Я ловлю взгляд Бенсона. С того дня, как мы стали лучшими друзьями, ничего не изменилось. Он огромный, и рядом с ним я чувствую себя мальчиком-с-пальчик. Он невероятно талантливый правый нападающий. Выходя на лед, Бенсон двигается легко и стремительно, словно он куда меньше и легче, чем есть на самом деле. – Земля вызывает Колта, ты вообще здесь?

– Просто думаю о том, какой ты гигант. Никогда не думал о том, чтобы перейти в футбол[31]? – Я подталкиваю его локтем, и он искренне смеется.

– Я пытался, но на льду совсем другие ощущения. Как будто каждая мышца в моем теле оживает. Я чувствую себя целеустремленным, мотивированным и невероятно сосредоточенным. Когда я с головой погружаюсь в игру, мира за пределами катка не существует.

– То же самое, – встревает Клэй, будто все время находился рядом. – Хоккей – это жизнь, и я отказываюсь даже слушать тех, кто думает иначе.

– Аминь. – Мы втроем оборачиваемся и смотрим на тренера. На его губах играет улыбка, но руки скрещены. – Если вы закончили говорить очевидное, как насчет того, чтобы выиграть четвертый чемпионат?

– Так и будет. – Я ухмыляюсь и надеваю шлем. Что может быть лучше, чем окончить колледж в статусе национального чемпиона? Только окончить колледж в статусе национального чемпиона и обрести в жизни Аву, разумеется.

Третий период проходит в напряжении, хотя мы и выигрываем. Наши соперники доминируют на катке, пытаясь забить и заставить нас играть в защите. Клэй – наш клей, он держит нас вместе и своими словами мотивирует выкладываться по максимуму. Он великолепный вратарь, и «Ястребы» сорвут джек-пот, если решат подписать с ним контракт. Я горжусь им, хотя с удовольствием играл бы с ним в одной команде. Может быть, когда-нибудь.

И вот на семнадцатой минуте третьего периода я вижу явную возможность забить. Не идеальную и очень непростую, но я хочу рискнуть. Но такие шансы и не появляются, если ставка незначительная, и мой последний год в колледже – лучшее тому подтверждение. Если бы я не преодолел собственное эго и прислушался только к желаниям, Ава не осталась бы со мной. Я был бы обречен на одиночество, на череду бессмысленных знакомств и ничего больше. То, что у меня есть сейчас, в сто раз лучше.

Я устанавливаю зрительный контакт с Бенсоном, и он кивает. Он в курсе, что я задумал, и я не сомневаюсь, что он мне поможет. Любая команда должна играть как единое целое и понимать друг друга без слов. Этому нас учил тренер. Мы как семья, где каждый человек знает, какую роль нужно исполнить, чтобы успеха добились все.

Двигаясь инстинктивно, я увожу шайбу у одного из игроков «Миннесоты» и ухожу от него так быстро, как только могу. Скорость – одна из моих сильных сторон, но я не хочу хвастаться. После этого я отдаю пас Дрейку, который вместе со мной движется к воротам соперника. Проходит секунда, его клюшка ловит шайбу в замахе, и снаряд летит прямо в сетку ворот соперника, приземляясь прямо за их вратарем. Да, черт возьми!

Я налетаю на Бенсона и крепко его обнимаю, и вскоре остальные ребята присоединяются к нам, чтобы отпраздновать. Ощущение просто невероятное, и оно помогает нам закончить игру на наших условиях. «Пантеры Грейт Лэйк» – гребаные национальные чемпионы!

До меня доносятся возбужденные разговоры, аплодисменты и радостные крики. Вся арена полнится разными звуками. И все же я пытаюсь найти глазами Аву. Я хочу кое-что у нее спросить, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди от нервов. А еще от страха. Чудовищное чувство растекается ядом по моей коже, и я начинаю потеть. Я так боюсь, что она взбесится или, что еще хуже, отчитает меня из-за того, как я решил все устроить.

По правде говоря, я хочу грандиозное событие. Чтобы масштаб соответствовал силе моей к ней любви. Я хочу, чтобы все знали, что эта девушка значит для меня, даже если для этого придется выставить себя дураком. Она достойна только широких жестов, а не халтурных попыток. Ава заслуживает того, чтобы весь мир был у ее ног, и я намерен преподнести его ей на серебряном блюде. А может, и на золотом. Как она пожелает.

Время летит, и у меня болит лицо от количества улыбок, которыми я сверкал для фотографий. Наконец ускользнув, я вижу, как папа и Декс над чем-то смеются, а мама общается с мисс Льюис. Они ждут меня, и мне не терпится присоединиться, но только после того, как мы с Авой поговорим. Я замечаю ее на скамейке команды вместе с Лайлой. Хмурюсь, присматриваюсь и тут же улыбаюсь. На ней моя майка с номером одиннадцать. Моя девочка носит мою майку, и от этого простого знания я превращаюсь во влюбленного юнца. Моя, моя, моя… Эта мантра звучит в моей голове все громче и громче.

Я подъезжаю к ним на коньках, и она встает. Лайла следует за ней, подмигивая мне. Лучшего напарника для совершения преступления я не мог и просить. Ава кладет руки на борт и, приподнимая бровь, наклоняется вперед.

– Что это ты задумал?

Я обхватываю ее руками за талию и притягиваю к себе через борт, а когда ставлю ее на лед, у нее расширяются глаза.

– Со мной ты в безопасности, – говорю я ей на ухо.

– Я просто немного удивлена. Все хорошо. – Я кладу руку на борт, и Лайла быстро заталкивает наш секрет в мою ладонь.

– На тебе моя майка. – Я сжимаю кольцо в кулаке, продолжая смотреть Аве в глаза.

Ава упирается руками в бедра и улыбается от уха до уха.

– Я горжусь тем, что я девушка Колтона Томпсона, и хочу, чтобы все об этом знали. – Она подходит на шаг. – Я вроде как заявляю на тебя права.

– А я на тебя. – Я кладу руку ей на талию и притягиваю ее ближе. – Я знаю, что ты можешь разозлиться из-за того, что я собираюсь сделать, но мне все равно. Ты – мое самое драгоценное сокровище, мой гребаный Кубок Стэнли, мое все. Даже один день без тебя кажется мне самой одинокой вечностью, в которую я не хочу возвращаться. Я влюбился в тебя раз и навсегда, и уверен, что ты – лучшее, что когда-либо со мной случалось.

– Колт… – шепчет она, ее глаза начинают сверкать от счастья. – Я тоже тебя люблю.

Я делаю глубокий вдох и опускаюсь перед ней на одно колено. Ее ладонь летит ко рту и, прикрывая его, она непроизвольно отступает.

– Я Колтон Томпсон. Будущий центровой «Калифорнийских Громовержцев». Будущий выпускник Университета Грейт Лэйк. Чертовски упрямый идиот и замкнутый кретин. Ворчун, и рядом со мной не всегда просто находиться, но ты любишь меня. Не знаю, чем я заслужил тебя, но вот мы здесь. Ты – моя жизнь, и я хочу тебя навсегда. Станешь ли ты моей женой?

Она отводит руку от лица, ее губы дрожат. Ава обводит взглядом окружающих, замечая, что за нами наблюдают.

– Я тебя сейчас ненавижу за то, что ты привлек к нам столько внимания, – бормочет она, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разразиться смехом. Это в ее стиле, а она вся моя. Просто дико, как много эта девушка для меня значит.

– Победитель получает все, Ава, – заявляю я, ухмыляясь. – Я хочу стать сегодня не только национальным чемпионом, но и твоим женихом. Ну как? Станешь моей женой?

– Да, – бормочет она, и я беру ее руку и медленно надеваю кольцо ей на палец. Лайла визжит, и я мысленно помечаю, что должен поблагодарить ее еще раз. Если бы не она, я бы сошел с ума, только переступив порог ювелирного магазина. Она помогла мне не лишиться рассудка и сохранила это в тайне от всех, в том числе от своих брата и парня. Лучшая подруга Авы – настоящий бриллиант. – Оно такое красивое.

Я поднимаюсь, и Ава запрыгивает на меня, скрестив ноги за моей спиной. Затем я прижимаю ее к себе, пристально изучая ее лицо.

– Я так рад, что тебе нравится.

– А как иначе? – спрашивает Ава, оглядывается по сторонам и дуется. – Все смотрят.

– Просто все мне завидуют. Везучий идиот вроде меня заполучил такую роскошную девушку, как ты.

– Представляешь, что будет, если они узнают, что я беременна? – Ее изумрудно-зеленые глаза полны тревоги. – Они подумают, что ты сделал мне предложение только поэтому.

– И пускай катятся в ад. Мне все равно. Я бы на тебе и так женился. На беременной или нет.

– Какой самоуверенный. – Ава тянется к моему лицу, втягивает в рот мою нижнюю губу и слегка царапает ее зубами. – И такой властный.

– Как ты любишь.

– Безусловно. – Она целует меня в губы и, отстранившись, глядит через мое плечо. – Думаю, наши родители хотят с нами поговорить.

Наши родители – это совсем другая история. Я-то думал, что легче всего дастся разговор с Дексом, и ждал, что мой отец начнет рвать и метать, когда я сообщу, что Ава беременна. Но на самом деле эти мужчины потрясли нас с Авой до глубины души. Они полностью поддержали наше решение оставить ребенка, предложили деньги и помощь. Декс предложил Аве взять на год академический отпуск, чтобы она сосредоточилась на воспитании нашего ребенка, а потом уже, когда малыш подрастет, вернуться в колледж. Мой отец пошел еще дальше. Он купил нам дом в Сан-Хосе и сказал, что мы вольны украшать его, как захотим. Он перестарался, как мне кажется, и я сказал ему об этом. Мне не хотелось, чтобы он покупал мою любовь широкими жестами. И ответ буквально вывел меня из себя: «Дело не в тебе. Речь идет о моем внуке, и я намерен быть лучшим дедушкой в мире, даже если конкуренция будет жесткой».

Я смеюсь и подъезжаю к нашим родителям, не отпуская Аву ни на секунду.

– Еще бы.

Она вздыхает, обхватывая мои щеки ладонями.

– Я люблю тебя, Колт.

– Я тоже тебя люблю, Ава, – признаюсь я.

Этот год принес мне гораздо больше, чем я мог мечтать. Семью. Счастье. Любовь. В нашу первую встречу она выгнала меня из своей комнаты, и именно тогда у нас все началось. И пускай мы не раз совершали ошибки, я бы не хотел ничего менять.

Бонусная глава

Проснувшись, я лежу с закрытыми глазами. Вдруг чувствую, как шевелится мой малыш, и губы изгибаются в улыбке. В последнее время он невероятно активен, и мне нравится каждая секунда. Это нереальный опыт, который дарит мне счастье и вынуждает с нетерпением ждать того, что грядет. Хотя в некоторые дни появляется страх неудачи.

– Доброе утро, Майкл, – шепчу я, прижимая руку к животу. Легкий толчок в ладонь вызывает еще более широкую улыбку, и я медленно поднимаю веки. Сквозь закрытую штору пробивается солнечный свет. Сев в кровати, я отбрасываю одеяло и встаю. Через мгновение взгляд падает на пустую сторону кровати, и сердце в груди болезненно сжимается. Ненавижу просыпаться без Колтона.

Я делаю глубокий вдох, отгоняю мрачные мысли, поселившиеся в моем мозгу, и подхожу к окну, намереваясь впустить в комнату яркие лучи. Я знала, что, как только начнется сезон, меня будут ждать именно такие пробуждения. И готовилась к тому, что останусь дома одна и, пока он будет в разъездах, мне придется со всем справляться самостоятельно. Ничего неожиданного, просто это не так легко.

Закончив утренние процедуры и переодевшись, я отправляюсь на кухню, держа подмышкой книгу, а в руках – телефон и кружку с холодным ромашковым чаем, оставшимся со вчерашнего вечера. Шаги тяжелее, чем раньше, и, если я теряю концентрацию и забываю замедлиться, у меня сбивается дыхание. Не могу сказать, что много набрала за время беременности, но я на девятом месяце, и дата родов приближается с сумасшедшей скоростью. Осталось всего пять дней, но, по словам моего акушера, это может произойти в любой день. И это точно пугает меня так же сильно, как и радует. Надеюсь лишь, что схватки не начнутся, пока Колта нет дома. Будет паршиво, если он уедет из города.

Я огибаю кухонный остров, и у меня слегка кружится голова, отчего приходится шагнуть к столу и положить свои вещи на него. Закрыв глаза, я накрываю живот ладонями и стараясь прислушаться к внутренним ощущениям.

– Майкл, малыш, если можешь, пожалуйста, давай подождем до того момента, когда твой папа вернется домой, хорошо? Он сегодня прилетает из Сент-Луиса, а потом пробудет здесь целую неделю. Мы же не хотим, чтобы он пропустил встречу с тобой, правда? – тихо говорю я, умоляя своего ребенка и всю гребаную вселенную прислушаться ко мне.

Даже сама мысль о родах в полном одиночестве приводит меня в ужас. Когда папа и Пенелопа предлагали приехать, стоило согласиться. Нет ничего плохого в том, чтобы попросить о помощи, особенно если она действительно нужна. И о чем я думала?

Из раздумий меня вырывает звонок телефона. Тряхнув головой, чтобы избавиться от угрюмого настроения, я поднимаю телефон со стола и прижимаю его к уху. Из трубки льется голос Лайлы, и он окутывает меня знакомым теплом. Сейчас я скучаю по своей подруге как никогда прежде.

– Как поживает моя подружка? – щебечет она. – Как мой племянник? Как жизнь?

Я хихикаю, а затем направляюсь к холодильнику и открываю его, чтобы достать парфе, которое приготовила себе вчера.

– У меня все хорошо. И у племянника тоже. И прежде чем ты спросишь, да, я все еще беременна.

– Разочаровывает. Я надеялась, у меня будет повод пропустить занятия и прилететь к тебе.

– Не волнуйся, Бенсон. Как только все начнется, я дам тебе знать, – говорю я, опускаясь на стул и морщась от дискомфорта. Что-то не так. – Как ты?

– Как обычно. Лекции, задания, вечеринки. Грейс нашла себе нового парня, так что у нее совсем нет времени на меня. А без тебя мне скучно до безумия.

Я вздыхаю, опираясь головой на костяшки пальцев.

– Я тоже по тебе скучаю.

Болтая с Лайлой, я не замечаю, как проходит час. Она закончила наш разговор только потому, что у нее скоро начнутся занятия, поэтому обещала позвонить вечером. Возможно. Иногда мне кажется, что это моя лучшая подруга беременна, так легко она забывает о своих обещаниях. Хотя на самом деле все гораздо прозаичнее. Она все еще учится в колледже, живет полной жизнью, а я пытаюсь не утратить себя в новой рутине.

Мне нравится общаться с Лайлой, но наши беседы часто портят мне настроение. И, к сожалению, сейчас со мной нет моего мужчины, который мог бы меня успокоить.

Я тяжело вздыхаю. Пока я сижу на диване с книгой, время буквально тянется. Я так погружаюсь в свои мысли, что начинаю пропускать страницы, даже не осознавая этого. И лишь когда читаю имя персонажа, которого не могу припомнить, понимаю, что отвлеклась, поэтому откладываю книгу до лучших времен. Раньше я оценивала ее на твердую пятерку, но сейчас постоянно уношусь в размышления о том, стоит ли звонить акушеру или это ерунда. Возможно, просто ложные схватки.

Пожалуйста, я хочу, чтобы это был второй вариант. Очень.

Я смотрю на телефон, покусывая нижнюю губу, и чувствую, как в животе шевелится мой малыш. Клянусь, он как будто кувыркается, и это крайне необычно. Смоуки запрыгивает на диван рядом со мной, и я прижимаю его к груди. Он мурлычет, расслабившись в моих объятиях, и не пытается убежать, как это часто бывает. Не сомневаюсь, что он чувствует мое беспокойство. Тревога проникает под кожу, делая меня нервной.

Когда звонит будильник, я быстро беру с дивана телефон и публикую подготовленные посты в своих социальных сетях. Помощь авторам – это все еще моя отдушина, мой маленький бизнес, ведь сейчас я работаю с четырьмя инди-компаниями, публикующими невероятно увлекательные спортивные романы. Мне нравится мое занятие, и даже сейчас оно приносит мне некоторое облегчение. Правда, ненадолго, потому что тревожное ощущение в нижней части живота возвращается, и на этот раз ничто не помогает мне забыть о нем.

– Смоуки, как по-твоему отреагирует Колт, если по его возвращении домой я скажу ему, что у меня начались схватки? Они вчера вечером проиграли, 5:2, и когда мы общались перед сном, он был недоволен. В конце концов, он еще новичок, пытается показать себя, доказать, что ему есть место в команде, – бормочу я, поглаживая кота, устроившегося на коленях. – Он не виноват, что они проиграли. Даже гол забил… и все равно винил себя. Интересно, в каком настроении он будет?

– Ты разговариваешь с нашим котом? – Я поворачиваю голову, услышав голос Колта, и вижу, что мой жених улыбается мне, стоя в дверном проеме. На нем по-прежнему белая рубашка и черные брюки, и он выглядит чертовски сексуально. Как обычно.

– Когда ты вошел? – спрашиваю я, не понимая, как не услышала его.

– Минуту назад. – Он подходит к дивану и садится рядом. Обхватив меня за плечо, он притягивает меня ближе и прижимается губами к моему виску. – Теперь мне хорошо.

Мурашки бегут по коже, и я льну к нему, растягивая губы в улыбке.

– Я скучала по тебе.

– Знаю, малышка. И я по тебе скучал, – шепчет Колтон, зарываясь носом в мои волосы. – Как ты?

Я поворачиваю шею, чтобы получше рассмотреть его лицо.

– Кажется, у меня начались схватки.

Между его бровями залегает складка.

– Думаешь?

– Ну, я чувствую себя как-то странно, и Майкл…

– Нашего сына так звать не будут.

Закатив глаза, я отталкиваю его.

– Будут. Он Майкл.

– Какого черта мы назвали нашего ребенка в честь главного героя твоей любимой книги? Насколько я помню, он был баскетболистом. А я играю в хоккей.

Я дуюсь и стискиваю зубы. От легкого пинка прямо в ребра у меня перехватывает дыхание. Со стоном я встаю с дивана и нависаю над Колтом.

– Ты играешь в хоккей, а я забеременела после того, как мы занялись сексом на «скамейке грешников». Его жизнь всегда будет связана с хоккеем. Это факт. Вот что это такое. – Я показываю на него пальцем. – Это не у тебя живот стал таким большим, что даже ног не видно. Это не ты страдаешь от головокружения каждый раз, когда забываешь, что нужно идти медленнее. И уж точно не ты ставишь свою жизнь на паузу, пока твой партнер следует за мечтой. Так что сделай мне одолжение и позволь хотя бы выбрать имя.

Как только я закрываю рот, я понимаю, что наговорила лишнего. Он никогда не давил. Это я решила переехать с ним в Калифорнию после окончания учебы. Только потому, что не могла представить и дня без него. Я хотела этого… а теперь веду себя как дрянь.

– Колт, прости меня. Я не хотела…

Внезапно он встает, заставляя меня отпрянуть, затем обхватывает мое лицо своими большими ладонями и наклоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Неужели ты думаешь, что я не замечаю, какой отстраненной ты становишься, как только узнаешь, что я уезжаю? Как резко меняется твое настроение, когда ты говоришь с Лайлой о ее жизни? Я просто хочу… чтобы ты обсудила со мной все это, а не держала в себе, пока не дойдет до того, что ты просто лопнешь от разочарования.

– Я не хотела грубить, – хнычу я, и из глаз льются слезы.

Колт усмехается и тянется своими губами к моим, даря самый медленный и самый сладкий поцелуй. Я комкаю его рубашку в кулаках, все тело гудит от его прикосновений. Прижавшись лбом к моему, он вздыхает, горячим дыханием обдавая мое лицо.

– Ава Мэйсон, ты самая раздражающая девушка, которую я встречал… но за это я люблю тебя еще больше. – Мы смотрим друг другу в глаза, и я вымучиваю слабую улыбку. – Я знаю, что в некоторые дни все не так просто. Знаю, что тебе одиноко и, возможно, нам стоило прислушаться к твоему отцу, когда он предложил тебе вернуться в Мичиган, чтобы наш сын родился там. Может быть, мы…

– Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой. Помнишь? – Я обнимаю его за талию. – Я сама захотела приехать. С тобой. Чтобы увидеть твои первые шаги в качестве игрока НХЛ. Увидеть, как твои мечты становятся реальностью. Я бы ни за что не пропустила это. И ни за что не стану рожать без тебя. Мы вместе, Колтон. Никогда не забывай об этом.

На лице появляется искренняя улыбка, но задерживается она ненадолго. Внезапный спазм в нижней части живота заставляет меня задохнуться. Лицо Колтона искажается от замешательства, и при изучении меня его зрачки расширяются.

– Ава?

– Тебе лучше пойти и переодеться, – бормочу я, после чего отступаю и медленно наклонясь, чтобы взять телефон с дивана. Быстро найдя номер своего акушера, я нажимаю «вызов» и поднимаю глаза, видя, что Колт не шевелится. Его руки болтаются по швам, губы приоткрыты. – Что?

– Почему ты так спокойна?

Я вскидываю бровь, скольжу взглядом по его лицу и замечаю, как он бледнеет.

– Потому что обоим паниковать нельзя, Томпсон. – Покачав головой, я иду на кухню налить себе воды. – Иди переоденься. Рубашка и брюки – не самая удобная одежда для того, чтобы ждать рождения ребенка.

Сегодня будет долгий день… очень долгий.

Облизав губы, я медленно сажусь в постели. Мое зрение затуманено, а все тело болит от усталости. Я поворачиваю шею, чтобы избавиться от скованности в мышцах и вспоминаю, что я рожала шесть часов, поэтому сейчас чувствую себя выжатой, как лимон, пускай только что и проснулась.

Внимание привлекают тихие голоса, и я поворачиваю голову направо. Единственным источником света здесь служит торшер, и в комнате царит полумрак, но я все равно его вижу. Колт сидит на стуле с нашим сыном на руках и длинными пальцами поглаживает его по щекам.

– Как он? – хрипло спрашиваю я, и Колт поднимает глаза, ловя мой взгляд. Его лицо озаряет нежная улыбка, а глаза излучают тепло.

Он осторожно встает со стула и подходит к моей кровати. Я протягиваю руки, и он передает мне нашего малыша. Мое сердце сжимается, и я громко шмыгаю, изучая лицо нашего сына. Он спит, его пухлые губы медленно подрагивают. Колт садится рядом со мной, и я чуть отодвигаюсь, чтобы освободить ему больше места. Он приобнимает меня за плечи и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать в макушку.

– Разве он не самый милый мальчик? – бормочу я, любуясь нашим сыном.

– Да, – подтверждает Колт, крепче прижимаясь ко мне. – А ты была великолепна. Доктор Росс сказала, что очень гордится тобой. Так же, как и я. То, что ты сделала… любой хоккейный матч, в котором я когда-либо участвовал, показался мне легкой прогулкой.

– Это потому, что ты был со мной.

– Нет, малышка, это все ты. – Он снова целует мои волосы и глубоко вдыхает. – Наши родители и Лайла должны быть здесь через несколько часов. Я думал, твой папа задушит меня по телефону, когда я позвонил, чтобы сказать, что он теперь дедушка.

– Папа хотел быть здесь. – Я тихо смеюсь. – Как и Лайла, и твоя мама.

– Ты жалеешь, что не позвонила им раньше? Когда мы приехали…

– Нет, – говорю я и меняю позу, чтобы посмотреть на Колтона. – Ты и наш сын – это все, что мне нужно.

– Ты хотела сказать Майкл, верно? – поддразнивает Колт, а я лишь качаю головой.

– Послушай, мне нравится это имя, и я полюбила его задолго до того, как прочитала книгу. Но если тебе оно не нравится, давай попробуем найти имя, которое устроит нас обоих. Что скажешь?

Колт прижимает ладонь к моей щеке и наклоняет мое лицо к себе.

– Последний час, пока ты спала, я просто держал нашего сына на руках, разговаривал с ним, ласкал его кожу… и чем дольше я его держал, тем больше убеждался, что ты права. Он – Майкл. Майкл Томпсон. Наш сын.

– Правда?

– Правда. – Колт кивает, останавливаясь в нескольких дюймах от моих губ. – Я люблю тебя, Ава.

– Я тоже тебя люблю, – бормочу я, после чего окончательно сокращаю расстояние между нами и целую его губы. Меня переполняет безмерное счастье, оно растекается по венам и наполняет меня любовью и привязанностью до краев.

Он больше не тот замкнутый парень, которого я встретила в общежитии. Колтон Томпсон – это все. Мое все. И я не могу дождаться, когда увижу, что с нами будет дальше. Пока я с ним, я знаю, что у нас все будет хорошо. Несмотря ни на что.

Бонусная глава

– Роджерс, ты просто невероятен, – бормочу я, глядя на огромную кучу коробок «Лего». – Майклу еще нет и двух лет, а ты купил ему вещи для пятилетнего ребенка. Ему в такое играть слишком рано!

– Он мой крестник, и я делаю, что захочу, – возражает моя лучший друг, заставляя меня закатить глаза. – Не то чтобы у тебя не было места для хранения.

– Это не имеет никакого отношения к теме разговора. – Я поправляю свои наушники, а затем заканчиваю запихивать коробки в шкаф и закрываю дверцы. – Мы стараемся не избаловать его, Клэй.

– Томпсон, я почти не вижу Майкла, потому что мы живем в разных штатах, и во время сезона наши графики безумно загружены. Разве не могу я немного побаловать его за все те случаи, которые не мог приезжать?

Я вздыхаю и направляюсь в гостиную.

– Можешь, но я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Будет лучше, если ты приедешь к нам в гости. Это осчастливит Майкла.

– Я уже сказал Аве, что собираюсь заехать к вам через несколько недель. У меня нет других планов на июль, кроме как съездить домой к родителям, а потом к вам.

– Ты говорил с Авой? – удивляюсь я, опускаюсь на диван и упираюсь ногами в кофейный столик.

– Как будто ты первый читаешь мне нотацию, – ворчит он. – Твоя жена сказала, что задушит меня, если я продолжу покупать столько всего для Майкла. Скажи ей, чтобы умерила свои фантазии на мой счет. Я не связываюсь с замужними женщинами.

У меня в горле зарождается смех, но я прижимаю ладонь ко рту, пытаясь сдержать его. Ава только что уложила нашего сына спать, и меньше всего мне хочется его будить. Но, черт… Роджерс – это что-то с чем-то. Я беру подушку с дивана и прячу в нее лицо, почти не слушая бредни лучшего друга. Он просто золото.

– Я… я обязательно передам Аве… чтобы она перестала фантазировать о тебе… – выдавливаю я между приступами хохота.

– Пошел ты, Томпсон. У меня нет желания продолжать этот разговор! – восклицает Клэй и бросает трубку, оставляя меня умирать от смеха.

Я наконец успокаиваюсь, тянусь к настольной лампе и включаю ее, окидывая взглядом комнату. Внимание привлекает недавно прочитанная Авой книга, и я хватаю ее со стола, а затем провожу пальцами по названию, усмехаясь про себя. «Поцелуй на ночь» звучит слащаво и совсем не вписывается в череду дарк романов, которыми она зачитывается в последнее время. Баскетбольный мяч на обложке смущает меня еще больше. Я в курсе, что она любит спортивные романы, но там всегда либо хоккей, либо футбол, либо соккер. О чем эта книга?

Поразмыслив несколько секунд, я позволяю своему любопытству победить, поэтому открываю книгу и начинаю читать. Поначалу история кажется обычным студенческим романом: новенькая переводится из одного колледжа в другой и оказывается в одной комнате с сестрой главного героя, звездного баскетболиста с наглым характером и дерьмовым поведением. Троп «не такая, как все» настолько очевиден, что заставляет меня нахмуриться. Я знаю, что это один из самых нелюбимых сюжетных ходов Авы. Она читает ее для работы? Чтобы потом сделать пост?

Я продолжаю читать, пролистывая некоторые страницы, и покачиваю головой в такт песням NF, льющимся из моих наушников. Однако, стоит мне дойти до пятнадцатой главы, у меня отвисает челюсть. Я несколько раз ошеломленно моргаю, не в силах оторваться от книги. Кожу обдает жаром, а брюки становятся слишком тесными. Ладно, теперь я понимаю, почему моя жена взяла ее в руки. Эта хрень невероятно пикантная.

– Что ты задумал? – выводит меня из оцепенения голос Авы, и я закрываю книгу, после чего поворачиваю голову и вижу, как жена входит в комнату и присаживается рядом со мной. На ней белая футболка и голубые хлопковые шорты, благодаря которым ее ноги кажутся бесконечными. – Ты читал мою книгу?

– Листал ее, – мямлю я, обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. – Не ожидал, что ты будешь читать баскетбольный роман.

– Получила пиар-коробку от автора-дебютанта, я решила дать ей шанс, – бормочет она, прижимаясь ко мне. – История потрясающая, а персонажи не одномерные. Мне нравится.

Я прочищаю горло.

– Что думаешь о пятнадцатой главе?

– Можешь напомнить, что там? Кажется, я на двадцать четвертой.

– Пляжный домик.

Ава отклоняется, ее глаза сверкают озорством, а на губах играет дразнящая ухмылка.

– Сцена секса втроем? – Я киваю, пристально наблюдая за ней. – Горячая сцена. А что?

– Мне было скучно, но потом случилась эта сцена и… – Я обрываюсь на полуслове. Жена кладет руку мне на колено и скользит ладонью к моему стояку.

– Ты стал очень твердым. – Она тянется свое лицо к моему, наши губы почти соприкасаются. – Что мы будем с этим делать? У тебя есть идеи, Колт?

– Есть. – Я встаю с дивана и поднимаю ее на ноги. Ава улыбается, заправляя пряди волос за уши. Не теряя времени, я наклоняюсь и обхватываю ее ноги руками, закидывая Аву на плечо. Пространство заполняется тихим хихиканьем, но я заставляю ее замолчать, шлепая по попке. – Наш сын спит, и я не хочу, чтобы он проснулся. Веди себя тихо.

Схватив книгу с дивана, я направляюсь в нашу спальню. Моя кожа горит, внутри меня бурлит желание, готовое вызваться в любой момент. Уложив жену на кровать и положив рядом с ней книгу, я отступаю. Она забирается повыше, пока голова не оказывается на подушке. Стянув через голову футболку, я бросаю ее на одеяло и подползаю к Аве. Мы не разрываем зрительного контакта, общаемся одними взглядами, не произнося ни слова. Она знает меня как свои пять пальцев, и это изумительно.

Я никогда не надеялся встретить такую, как она… а тем более жениться на ней. Но вот я здесь. Самый счастливый муж на планете. Кроме нее мне ничего не нужно, и она об этом знает. Ее власть надо мной совершенно безумна, но иного мне и не надо.

Я стягиваю с нее шорты вместе с трусиками и бросаю их на пол. Ава раздвигает ноги, сгибая их в коленях. Ее пухлые губы растянуты в улыбке, грудь вздымается и опускается от неровного дыхания. Я облизываю губы, просовываю руки под майку и ласкаю ее сиськи. Они так идеально ложатся в ладонь, черт возьми.

– Возьми книгу, – велю я ей, потирая соски пальцами. – Открой пятнадцатую главу.

Между ее бровями залегает складка, она изучает мое лицо, но все же нерешительно берет книгу в руки, листает страницы и снова смотрит на меня. Приподняв бровь, она прикусывает нижнюю губу.

– Теперь читай, – приказываю я, после чего скольжу руками ниже и устраиваюсь между ее ног. Киска Авы блестит от влаги, заставляя мой рот наполниться слюной. – Я слушаю, Ава.

Засасывая клитор в рот, я вынуждаю свою жену протяжно и громко застонать. Именно так, как я хочу. Одну руку я кладу ей на живот, чтобы удерживать ее на месте. Я дразню Аву, медленно выводя языком круги, а также облизываю и посасываю, неистово лаская ее маленькую киску и слушая медовый голос, пока она мне читает.

– Будешь моей хорошей девочкой? – спрашивает Джек, не сводя взгляда с моего лица. Лаская себя, он садится на диван прямо передо мной.

Я киваю, мой клитор ноет. Сзади меня за талию обхватывает рука, и я спиной ударяюсь о твердую грудь. Лукас шепчет мне на ухо:

– И моей хорошей девочкой?

– Да, – стону я, чувствуя, как его твердый член упирается мне в задницу.

Лукас смеется, его дыхание струится по моей коже. Подталкивая меня вперед, он заставляет меня усесться на Джека. Я наконец принимаю член Джека в свою киску, и у меня спирает дыхание. Твою мать, он такой большой! Закрыв глаза, я увеличиваю темп и начинаю скакать на его члене. Его руки на моей заднице заставляют меня садиться глубже, а клитор трется о его низ живота.

Слишком интенсивно и приятно. Разрядка наступит в мгновение ока.

– Посмотри на меня, Тейлор. – Властный голос Лукаса возвращает меня к реальности, и я его слушаюсь.

Он становится на диван прямо рядом с Джеком. Наклонив член ниже, Лукас кивает, и я открываю для него рот. Никаких колебаний, никаких предупреждений. С самой красивой ухмылкой, которую я когда-либо видела, Лукас вставляет свой член мне в рот.

– Красота, – дышит он.

И именно в тот момент, когда я ввожу палец в ее щелку, Ава внезапно останавливается.

– В чем дело? – бормочу я напротив ее клитора.

– Колт, я не могу… не могу читать. – Она хнычет, и книга выпадает у нее из рук. – Слишком хорошо.

Ухмыляясь, я ввожу еще два пальца в ее киску и втягиваю клитор в рот. Бедра Авы дергаются вперед, отчаяние становится ощутимым. Толкая в нее пальцы снова и снова, я продолжаю ласкать ее, посасывая и облизывая клитор.

Нет ничего вкуснее ее. Она – мое любимое блюдо, и, боже мой, клянусь, с каждым годом моя одержимость становится только сильнее. Она всегда будет моей медовой.

– О боже, – кричит она, впиваясь ногтями в мою голову. Ее киска сжимается вокруг моих пальцев, и с моих уст срывается одобрительный рык.

– Какая, черт возьми, хорошая девочка, – воркую я, вылизывая ее до последней капли, пока она наконец не перестает извиваться.

Я медленно сажусь. Мой твердый член упирается в спортивные штаны. Я подаюсь вперед, запечатлевая на ее губах поцелуй. Горячий и страстный. Она пробует себя на вкус на моем языке, и это еще больше ее распаляет. Жена обхватывает меня руками и пытается тянуть ниже, чтобы я вновь очутился у нее между ног. Открыв глаза, я смотрю на нее сверху вниз, завороженный ее красотой. Меня одалевают сомнения, что наступит день, когда я смогу устоять перед ее чарами. Моя жена – самая потрясающая женщина, другой такой я не видел.

– Ты читал дальше? – спрашивает она, обхватывая ногами мои бедра.

Я улыбаюсь, вытаскивая член из штанов и проникая в нее.

– Нет.

Ава вздыхает.

– Они набивают парные татуировки. Тейлор и Лукас. Мне вообще-то нравится эта идея.

– Хочешь, чтобы мы их набили? – Я толкаюсь, трахая ее глубоко и неторопливо. – Парные татуировки?

– Да, что-то такое, что понятно только нам. Наш маленький секрет, – шепчет она, удерживая мой взгляд и скользя пальцами по своему клитору.

Я вспоминаю, какая она сладкая и что зову ее медовой. В голове рождается идея, и я начинаю толкаться в нее сильнее. В погоне за приближающейся разрядкой я хватаю ее ноги за лодыжки и раздвигаю их шире.

– Твою мать! – хриплю я, пока чувство эйфории проникает под кожу и течет по венам. Я глубоко в ней, и меня стискивают ее мышцы. – Господи, малышка.

Она снова кончает, и ее ноги сотрясаются с такой силой, что я их отпускаю. Я трахаю Аву быстрее и, когда чувствую приближение своего оргазма, обхватываю ее грудь и сжимаю.

– Давай, Ава, – шепчу я, входя все глубже и сильнее.

Разрядка сражает меня наповал, и я кончаю горячо и сильно. Закрыв глаза, я ощущаю, как в меня пронизывает ослепительная энергия. Я заполняю ее своей спермой и не прекращаю двигаться, пока не убеждаюсь, что она полностью заполнена мной. Полностью, черт подери, и мне хочется улыбаться, гордость поднимает мне настроение и мою самооценку. Мне досталась самая великолепная и ненасытная женщина на свете, и я не перестану ею восхищаться.

Я чмокаю Аву в губы и ложусь рядом. Она соскакивает с кровати и направляется в ванную, а уже через некоторое время возвращается и забирается под одеяло. Я притягиваю ее к себе, и она кладет голову мне на грудь.

– Я придумал, что мы набьем, – шепчу я, вдыхая сладкий аромат ее духов.

– И?

– Я Винни-Пуха, а ты горшочек меда, – выдаю я, затаив дыхание. Отчасти мне кажется, что она посмеется надо мной, но, к моему удивлению, этого не происходит.

Ава поднимает глаза и ловит мой взгляд.

– Это идеально. И это так по-нашему. – Ее лицо озаряет улыбка. – Ты невероятен, Колт.

Я молча смотрю на нее, и меня окутывают, согревая своим теплом, счастье и всепоглощающая любовь. Наклонив голову, я прижимаюсь своими губами к ее и теряю себя в этом моменте и в этой девушке, которая пришла в мою жизнь, чтобы остаться.

Моя идеальная девушка. Моя Ава.

Эпилог. Пять лет спустя

Я резко сажусь в постели и открываю глаза. Что, черт возьми, происходит?

Отбросив одеяло, я перекидываю ноги через край кровати и встаю. Боже, как же я ненавижу начинать утро именно так. Уже жалею, что мы разрешили Дрейку пожить у нас несколько дней. Он не только огромный, как гребаный Халк, но и невероятно громкий. Пока я топаю в ванную и быстро принимаю душ, до моих ушел постоянно доносится его смех. Затем я направляюсь к шкафу, намереваясь одеться.

Выйдя из спальни, я спускаюсь вниз, даже не заглянув к Майклу. Уверена, он с отцом и любимым дядей Дрейком. Большинство мужчин в этом доме в последнее время действуют мне на нервы.

Как только я вхожу в гостиную, Смоуки спрыгивает с дивана и идет ко мне, приветственно мяукая. Я беру его на руки, прижимаю к груди и иду на звук на кухню. Смех, громкие мужские голоса и возбужденная болтовня моего сына заставляют меня закатить глаза. Вот чего им приспичило встать так рано? Ведь сейчас суббота, девять утра!

Я останавливаюсь в дверях. Дрейк и Майкл сидят за столом с тарелками, полными блинов. Мой сын держит один блинчик в правой руке, другой – в левой, и кусает их по очереди. Бенсон зажимает между ладонями кружку и наблюдает за ним взглядом, полным озорства.

– Дружище, ты определенно станешь таким же, как твой дядя Дрейк.

– Мечтай, – комментирует мой муж и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Мы тебя разбудили?

– Конечно, разбудили, – ворчу я, борясь с улыбкой, расцветающей на губах. Колтон в одних шортах, и это заводит меня больше всего на свете, отчего мои трусики тут же намокают, так и просясь в корзину для белья. Даже пять лет спустя. Не хочу хвастаться, но титул самого сексуального игрока НХЛ по праву принадлежит моему мужу.

Я отпускаю Смоуки на пол и иду к сыну.

– Доброе утро, малыш.

– Доб-лм-м-ое, – бормочет он, а я приподнимаю бровь, подсчитывая в уме, сколько раз просила его не говорить с набитым ртом. Майкл наконец дожевывает блины, заметив, что я наблюдаю за ним, затем поворачивает голову и улыбается мне. – Доброе, мамочка.

Я наклоняюсь и громко чмокаю его в лоб. Люблю этого мальчишку до умопомрачения, несмотря на все бессонные ночи, муки и срывы, которые я пережила, пока он был новорожденным. Книги и фильмы обычно рисуют идиллическую картину материнства и воспитания детей, но на самом деле… Я считаю, наше общество не понимает, как тяжело быть мамой. Но это выбор, который мы делаем, так что дело не в жалобах. Просто думаю, что мужчинам стоит быть к своим женам и сестрам поуважительнее и стараться чаще им помогать.

Колт, когда у него получается, пытается находиться рядом, он оказывает мне эмоциональную поддержку или просто дает поспать, укладывая нашего сына. Возникшее в прошлом недопонимание дало нам невероятный опыт, и теперь мы всегда друг друга поддерживаем. Мы обсуждаем абсолютно все: и хорошее, и плохое. Всегда.

– Доброе утро, Ава, – здоровается Дрейк с улыбкой. Даже с очень заметной щетиной на его лице видна небольшая ямочка на правой щеке.

Ему двадцать семь, как и Колтону. В прошлом сезоне он подрался с левым нападающим из «Торонто», и теперь его нос слегка искривлен. Его короткие волосы вьются на макушке. Со временем он стал крупнее, а на льду Бенсон – просто чертов зверь. Во время игры его лучше не злить. Ухмыляясь, он с легкостью запустит соперника в борт с такой мощью, что тот через него перелетит. Когда его обменяли на другого игрока и он на два сезона подписал контракт с «Калифорнийскими Громовержцами», у Колта словно исполнилась мечта. Теперь он хочет, чтобы к команде присоединился и Клэй, но он пока связан контрактом с «Ястребами».

– Доброе утро, Дрейк. Честно говоря, не могу дождаться, когда ты переедешь в свой дом.

– О, Мэйсон. Ты как всегда мила. – Дрейк смеется, делая глоток кофе.

– Томпсон. Она Томпсон, – поправляет его Колт, и Бенсон хохочет еще громче.

– Извини, чувак. Для меня она всегда будет Мэйсон, – бормочет он, когда смех стихает. – Если думаешь, что избавишься от меня, когда я перееду, то зря. Я никуда не уеду.

– Правда? – Майкл смотрит на Дрейка, в его насыщенных карих глазах плещется надежда.

– Конечно. Мне нравится играть с тобой, малыш. – Он протягивает руку и своей огромной ладонью взъерошивает каштановые волосы моего сына, заставляя того хихикать. – К тому же я скучаю по своей маленькой племяннице.

Мы с Дрейком встречаемся взглядами, и я хмурю брови. Лайла упряма, как ослица, и предпочитает выживать в одиночку, вместо того чтобы согласиться переехать в Сан-Хосе к своему брату и быть ближе к нам обоим. Финансово ей и так помогают, но ей определенно нужен кто-то рядом. Судьба матери-одиночки незавидная. С тех пор, как она рассталась с Клэем сразу после его выпускного, ее жизнь медленно пошла под откос.

– Надеюсь, мы сможем переубедить твою сестру.

– Она мелкий кусок… – Бенсон делает паузу и косится на Майкла, который не сводит с него глаз. Да, чувак, контролируй свою речь, когда рядом наш ребенок. Мы с Колтом целую неделю пытались заставить его перестать ругаться в моменты раздражения и скандировать «какого хрена». Когда он повторил за мной и сказал это в первый раз, было забавно, но когда начал кричать это по десять раз на дню, это стало проблемой. Детсадовцы, как правило, не должны ругаться. – Дерева, – заканчивает он.

– Серьезно, чувак? Это все, на что ты способен? – Колт громко фыркает, хватает меня за руку и притягивает к своей груди, а затем заключает в свои объятия, отчего я начинаю таять. Меня согревает его тепло, оно наполняет сердце покоем и счастьем. Моя любовь к этому мужчине выходит за все границы и переполняет невероятными чувствами. С ним не сравнится ничто.

– Не так-то просто найти заменитель для слова «дерьмо».

– Дрейк, – возмущаемся мы с Колтом одновременно и разражаемся хохотом. Он прячет лицо в ладонях, а Майкл смотрит на всех нас по очереди.

– Что такое «дерьмо»? – спрашивает он, и только на кухне воцаряется тишина, как мы снова начинаем гоготать, словно стая сумасшедших чаек. День пройдет потрясающе.

– С Майклом все в порядке, папа. Он радуется жизни, я тебе клянусь. – Я сижу у бассейна; мои ноги в воде. Сын бегает вокруг, швыряя игрушки в воду, а я спокойно наблюдаю за ним. Я обрела дзен два года назад. Не думаю, что, когда речь заходит о Майкле, найдется много пунктов, способных вывести меня из себя. Если он делает что-то плохое или грубое, он знает, что это повлечет за собой последствия. Бросание игрушек в бассейн точно не входит в этот список. – Твой внук не может дождаться, когда снова начнутся занятия в детском саду. Он скучает по своим друзьям.

– Правда? Или это вы не можете дождаться, когда начнется детский сад? – Папа смеется.

– И я не могу, – говорю я и машу Майклу рукой, чтобы привлечь его внимание. – Мы через двадцать минут собираемся ужинать, так что я предлагаю пойти поиграть еще немного.

– Ладушки. – Майкл хихикает и убегает в дом.

Я качаю головой и снова прижимаю телефон к уху.

– Прости, па.

– Все нормально. – Папа хихикает. – Майкл сказал, что ты в пятницу собираешься навестить Айлу.

– Да, ее мама пригласила нас на барбекю. Дрейк тоже пойдет. Мы пытаемся помочь ему привыкнуть к новому городу, знакомим с новыми людьми, показываем наши любимые места, ну ты понимаешь. Пока что ему все нравится. Кроме его соседки, – фыркаю я, вспомнив, как Дрейк был недоволен и раздражен, когда мы вернулись из его дома два дня назад. Не думаю, что он скоро забудет Эванджелину. Дочь легендарного квотербека «Филадельфии» произвела на нашего друга неизгладимое впечатление. – Он говорит, что ненавидит ее.

– Звучит знакомо. Я помню, как нашел тебя на кухне много лет назад, и ты рассказывала мне о Колтоне и о том, как сильно его ненавидишь.

– До сих пор ненавижу, когда он ведет себя как невыносимый придурок. – Как только эти слова срываются с губ, кто-то толкает меня в воду. Я поднимаю телефон высоко в воздух и поворачиваюсь, метая в мужа взгляды. Они с Дрейком стоят у бассейна с сумками, закинутыми на плечи, и губы Колта растянуты в наглой ухмылке. Они только что вернулись домой с тренировки, и лучшей идеей Колтона оказалось столкнуть меня в воду. – Прости, па. Мой муж только что привел довод, почему я его ненавижу. Передай Пен привет. Жду не дождусь нашей встречи через пару недель. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, кроха. Пока.

Папа завершает вызов, а я подплываю к краю бассейна, бросаю телефон на траву и выныриваю. Дрейк все еще пытается сохранить лицо, а вот Колт откровенно лыбится. Я наклоняюсь, поднимаю телефон и топаю внутрь, слыша, как они оба разражаются хохотом.

Зайдя в гостиную, я застаю Майкла и Дрейка на диване за просмотром «Моего шумного дома». Почему-то меня совсем не удивляет, что мой друг детства смотрит мультфильмы с моим сыном. Он большой и крепкий, но внутри Дрейк – настоящий плюшевый мишка, и это видно по его поведению рядом с детьми. Я качаю головой и направляюсь на кухню. Ужин уже давно готов, осталось только все разогреть и накрыть на стол. У работы на дому есть свои плюсы, особенно если вы работаете на себя.

Если в начале пути мне просто хотелось поддерживать инди-авторов, то сейчас это превратилось в нечто грандиозное и, что еще важнее, полезное. Я наняла двух девушек, с которыми познакомилась в сообществе книжного блога, и они работают со мной в качестве личных помощниц. Мы постоянно развиваемся и поднимаем наш бизнес на новый уровень. Некоторые авторы работают с нами эксклюзивно, некоторые заказывают только определенные услуги. Я обожаю читать книги и открывать для себя новых авторов, поэтому очень рада, что смогла превратить свою страсть в карьеру.

Мачеха невероятно мной гордится. Не уверена, что без ее поддержки после рождения Майкла у меня бы что-то получилось. Мне казалось, я всех подвожу, так как постоянно была занята сыном. Поэтому она вмешалась и помогла продолжить дело. Она и сейчас вовлечена в мой бизнес.

– Как Декс? Пенелопа? – Голос мужа застает меня врасплох, но я мастерски скрываю это. Я не сержусь на него, но хочу, чтобы он немного подумал о своем поведении. И накрутил себя. Он этого заслуживает. – Ава?

Я продолжаю резать помидоры для легкого салата, и тут он обнимает меня со спины и прижимается ко мне грудью.

– Папа сказал, что прочтет тебе длинную лекцию о том, как нужно обращаться с женой.

– Он бы не стал, – пробормотал Колт, прикусывая мочку моего уха. – Декс знает, как сильно я тебя люблю.

– Мне кажется, ты так же сильно любишь надо мной издеваться, – насмешливо произношу я, наслаждаясь теплом его тела.

– Определенно нет. – Он своей большой мозолистой ладонью накрывает мою, и я замираю, затем кладу нож на разделочную доску и поворачиваюсь, глядя мужу в лицо. Он отрастил бороду, и это добавляет тысячу очков его привлекательности. Его темно-карие глаза прикованы к моему лицу, и я вижу в них отражение своих собственных чувств. Любовь. Вожделение. И счастье. Мой взгляд опускается на его грудь и затем скользит к его запястью. Обе его руки от плеч до кистей покрывают татуировки, но одна из них невероятно особенная: парное изображение той, что набита у меня на нижней части живота. Наш секрет.

– Привет, – бормочу я, вставая на цыпочки, и целую его в пухлые губы. Если бы ни Дрейк и Майкл, я бы потащила его наверх и позволила ему овладеть собой. Жду не дождусь воскресенья, когда мы уложим Майкла и останемся вдвоем.

– Привет, малышка. – Колт вздыхает и своим лбом прижимается к моему. – Как прошел день?

– Хорошо. Немного менее продуктивно, чем я надеялась, но в целом все отлично, – говорю я, обвивая руками его талию. – Майкл вел себя хорошо. Я даже вздремнула с ним часок.

– Вздремнула? – Он приподнимает бровь.

– Я начала читать книгу, но она оказалась невероятно скучной. Буквально убаюкивала меня. Не знаю, почему я до сих пор пытаюсь дать шанс историям с тропом «из друзей детства в любовники». Это один из самых нереалистичных сюжетов в мире, и в обратном меня не переубедить, – заявляю я и замечаю, что он смотрит на меня с насмешкой. – Что?

– А значит, книги с обратным гаремом – это реалистично? – На моих губах расцветает улыбка, и каждую клеточку моего тела пронизывает нежность. Мы вместе прочитали неисчислимое количество книг, точнее, глав и сцен, которые потом разыграли по ролям. Колтон согласен на все, кроме того, чтобы пустить еще одного человека в нашу спальню. И не имеет значения кого, женщину или мужчину, ответ всегда будет отрицательным. От нас обоих.

– Не мой любимый поджанр, но в нем есть своя привлекательность. Очень увлекательно и познавательно. Благодаря ему твоя сексуальная жизнь стала намного богаче, так что не смей жаловаться.

– А я разве жаловался? – Он целует меня в лоб и отступает на шаг. – Нужна помощь с ужином?

– Нет. У меня все под контролем. Иди проверь, чем там заняты Дрейк и Майкл. – Я отворачиваюсь и бросаю помидоры в миску.

В памяти вновь всплывает наш первый разговор с отцом о Колтоне. Я не уверена, что ненавидела его, но он точно раздражал меня до смерти, и если возьмусь посчитать, сколько раз, то просто собьюсь. А все потому, что он понятия не имел, как выразить свои чувства. Сейчас мой муж полная противоположность того парня. Он умеет говорить так, что у меня подгибаются колени. Разделяемая нами страсть вспыхивает в любое время, стоит лишь нам остаться наедине, и мне всегда мало.

КОЛТОН

Сидя в машине, я прижимаю телефон к уху. Младшая сестра спрашивает, приедем ли мы на ее день рождения. Хлое уже шесть лет, и она обожает кататься на коньках. Но есть одно отличие. Она хочет стать профессиональной фигуристкой. Моя сестра – очень трудолюбивая девочка, и я восхищаюсь ее целеустремленностью и талантом.

Мы с Хелен поговорили после того, как я сказал жене, что хочу присутствовать в жизни сестры. Между нами больше нет обид, и мы научились быть вежливыми. Особенно после того, как она извинилась перед Авой за свои слова и уволилась из компании моего отца. Они подписали соглашение, которое устроило обе стороны. Отец поддерживает дочь материально и почти каждые выходные возит ее в наш семейный дом. Он постарался сдержать данное мне обещание. Даже в большей степени, чем я надеялся.

– Мы все планируем приехать. Не волнуйся.

– Люблю тебя, Колт. Передавай привет Аве и Майклу.

– Я тоже тебя люблю, Хлоя. Обязательно передам. Пока.

– Пока. – Она завершает разговор, а я отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины.

Чем больше времени я провожу со своим сыном, тем больше понимаю желание Хелен оставить ребенка. Учитывая ее проблемы со здоровьем, это мог быть ее единственный шанс родить, и она пошла на это без колебаний. Ее дочь – это ее жизнь, и она набросится на любого, кто посмеет что-то сделать ее ребенку. Это очень ценно, и я уважаю ее за это. Она такая же, как моя мама. И Ава. Любовь этих женщин к своим детям побуждает меня быть лучшим отцом, быть лучшим примером для подражания. Нет ничего более драгоценного, чем улыбка вашего ребенка.

Я запираю машину и звоню маме. Надеюсь, она еще не спит. Из-за разницы во времени у меня иногда кипит мозг.

– Привет, Колт, – голос матери проникает в мои уши после второго гудка. Внутри разливается тепло, и я не могу не ухмыльнуться. Она принимает лекарства, и ей нужен режим, но она здорова уже пять лет, и значение имеет только это.

– Привет, мам. Я тебя не разбудил? – В Сан-Хосе сейчас два часа дня, но я понятия не имею, который час в Биаррице.

– В одиннадцать вечера? Нет, я еще не сплю, – хмыкает она. – Твой отец всегда был совой, и это не изменилось.

Я опускаю взгляд к ногам и качаю головой. Если бы кто-то сказал мне, что мои родители снова будут вместе, я бы не поверил. Это звучало абсолютно нереально, но так и случилось. Причина, по которой мама не оставила отца после одной ночи с Лео, была любовь – любовь, которую они смогли возродить, как только мама вернулась домой из лечебницы.

Они начали сближаться благодаря мне. Вместе ездили в гости к моей семье, к их внуку. Общались и проводили время так, как не делали этого уже много лет. И я думаю, она увидела человека, в которого давным-давно влюбилась, для которого она была приоритетом. Она увидела человека, способного отвлечься от работы и просто быть рядом. Всякий раз, когда она нуждается в нем.

Как часто говорит моя жена, в большинстве случаев женщинам не нужны широкие жесты, дорогие подарки или признания в любви. Им просто нужно, чтобы их мужчины были рядом и не пропадали. Мой отец усвоил урок и, заметив изменения в мамином поведении, сделал все, что было в его силах, дабы вернуть ее. И это сработало. Они сейчас счастливее, чем когда-либо, снова влюблены друг в друга. Единственное, что для моего отца теперь важно – это ее улыбка.

– Ну что ж, некоторые привычки неискоренимы. – Я искренне смеюсь. – Как тебе Франция? Она такая, какой ты помнишь?

Мы еще немного разговариваем. Мама рассказывает мне о днях, проведенных во Франции. Они с папой вернутся через две недели и планируют навестить нас – как раз вовремя, ведь еще приедут Декс и Пенелопа. Мы так и не рассказали маме, что ее спас папа Авы, потому что это могло вызвать плохие воспоминания, а нам настоятельно рекомендовали этого не делать. Но папа знает, и он едва сдержался, когда понял, как сильно он обязан Дексу. Их связь ныне несокрушима.

Я вижу Майкла, бегущего в мою сторону с озорной улыбкой на лице, и мое сердце готово разорваться от счастья. Он самый потрясающий ребенок на свете.

– Ладно, мам. Я только что вернулся домой, и мне нужно переодеться.

– Конечно, Колт. Поцелуй за нас Аву и Майкла.

– Конечно, и передавай папе привет. Спокойной ночи, мам. – Я вешаю трубку, опускаюсь на колени и беру Майкла на руки. – Как поживаешь, малыш?

– Очень хорошо. – Его глаза немного расширяются, когда я встаю и несу его в гостиную. Он чем-то очень взволнован, и я понятия не имею, чем именно. – Мама… она… она самая лучшая.

Я хмурюсь, следя за его взглядом. Затем я замечаю город из «Лего», и у меня тут же отпадает челюсть. В нем есть вокзал, полицейский участок, зоопарк и, более того, чертов замок Гарри Поттера. Когда она успела все это собрать?

Я сажаю сына на пол, и он тут же мчится к своим игрушкам. Выпрямившись, я гляжу на жену, сидящую с книгой на диване. Я завел себе самого сексуального книжного червя в мире.

– Что это? – спрашиваю я, подходя ближе и опускаясь рядом с ней.

– «Лего».

– Знаю. В смысле, когда ты…

– Тут выдалась минутка, там выдалась. У меня ушло чуть больше недели. – Ава пожимает плечами, и я прижимаю ее к груди, крепко обнимая.

– Ты самая лучшая мама на свете, – хвалю я ее, после чего она поднимает на меня глаза, бросает книгу на диван и притягивает к себе для объятия. – Мне так повезло, что у меня есть ты.

– И мне так повезло с тобой, – воркует она, нежно целуя меня в губы. – Ты самый лучший отец в мире.

Я пристально изучаю ее лицо, и мне становится жарко от одного только ее вида. Эти изумрудно-зеленые глаза с густыми черными ресницами, ее маленький носик, пухлые, нежные губы и любимая родинка на правой щеке. Волосы каскадом рассыпаны по плечам, а сверху она любит собирать маленький пучок. Я обожаю в ней все, и с каждым днем эта любовь только крепнет. Я самый счастливый человек на свете благодаря тому, что она стала моей женой. Мы родственные души.

Мы обсуждаем наши планы на день, и нас слышит Майкл. Он смотрит на меня с полуоткрытым ртом.

– Разве дядя Дрейк не вернется?

– Нет. Он переехал в свой дом, так что теперь будет просто приходить в гости, – говорю я ему, и он дуется, отворачивается и снова сосредотачивается на своих игрушках. Смоуки осторожно обходит городок «Лего», не сбивая ни одной детали на землю.

– Надеюсь, ему понравится его дом. – Ава вздыхает и снова берет в руки книгу. – Дрейк – семейный человек, и мне кажется, ему бывает одиноко.

– У него есть мы, – успокаиваю я ее, а потом щурю глаза. – Его соседка очень похожа на тебя.

– Ты с ней разговаривал? – В ее ясных глазах плещется недоверие, но я не совсем понимаю почему.

– Нет, просто видел, как она выходила из дома. А что?

– Она знает, как постоять за себя, и без колебаний поставит тебя на место, если посчитает, что ты этого заслуживаешь.

– В общем, она в его вкусе, – говорю я, и моя жена смеется. Я целую ее в лоб и встаю с дивана. – Пойду переоденусь.

– Хорошо. – Она присоединяется ко мне и направляется на кухню. – Я разогрею еду.

Я направляюсь в прихожую и останавливаюсь, чтобы глянуть на нее через плечо. Дразнить жену – все еще мое любимое занятие.

– Ава?

– Да? – Она смотрит мне в глаза.

– Десерт не нужен. – Она хмурится, но, когда я договариваю, то приходит в ярость. – Я намерен полакомиться позже… в постели.

– Мечтай. – Ава высовывает язык и удаляется на кухню. Мне точно не обязательно просто мечтать. Из-за присутствия Бенсона мы вели себя тише, но не более того. Сегодня вечером, как только Майкл заснет, я собираюсь заняться любимым делом – насладиться женой.

Закрыв дверь в нашу спальню, я медленно забираюсь в постель. Была моя очередь укладывать Майкла, и, как это часто бывает, я заснул сам.

Сейчас два часа ночи, и моя жена погружена в глубокий сон. Одеяло зажато у нее между бедер, а сама она лежит на правом боку, сунув руки под подушку. Она настоящая спящая красавица с длинными каштановыми волосами, рассыпанными по подушке. Я снимаю футболку и отбрасываю ее в сторону, избавляясь и от трусов.

Я скольжу под одеяло и боком прислоняюсь к ней всем телом, затем кладу руку ей на бедро и веду ее ниже, наслаждаясь нежной кожей. За годы игры в хоккей я набрал мышечную массу. Она такая маленькая по сравнению со мной, что от этого мое желание защищать ее просто начинает зашкаливать. Для меня нет другой девушки в мире.

– Колт… – тихо произносит Ава, глядя на меня через плечо. – Я пыталась дождаться тебя, но уснула.

– Разве я не говорил, что приду за десертом? – Я помещаю руки между ее ног и с легкостью их раздвигаю, затем прижимаю пальцы к ее киске поверх крошечных шортиков, и мой член сразу же становится по стойке смирно. Он твердеет, пока я трусь о ее попку, одновременно отодвигая шортики и обводя пальцами ее клитор – медленно и нежно, не торопясь. Я закрываю глаза, наслаждаясь трением, пока мой член пульсирует. Ее воздействие на меня просто опьяняет. Она заставляет меня забыть обо всем. Даже о хоккее, а это прежде было немыслимо.

– Говорил, и, если честно, я с нетерпением ждала твой язык в моей киске, а не пальцы.

Ей не нужно повторять дважды. Я спрыгиваю с кровати, и она переворачивается на спину. Я хватаю ее за ноги и сдвигаю к краю кровати. Стянув с нее шорты, я облизываюсь и смотрю на маленький горшочек меда, набитый книзу ее живота. Татуировка составляет пару моей тату Винни-Пуха, набитой на правом запястье. Я не могу жить без своей медовой красавицы, и она прекрасно это понимает.

Я становлюсь на колени и медленно облизываю клитор Авы, а затем опускаюсь ниже, лаская всю ее киску. Она стонет, раздвигая ноги и устраиваясь поудобнее. Я кладу руку ей на живот, прикрывая пирсинг и удерживая ее на месте. Я изголодался по своей девочке, поэтому с жадностью вожу языком по ее набухшему клитору, а затем сильно втягиваю его в рот и медленно отпускаю, побуждая Аву издать долгий стон. На вкус она еще слаще, чем мои любимые M&M's, и мне всегда ее не хватает. Я мог бы ублажать ее каждый гребаный день, и мне бы не надоело. Чистое удовольствие.

Ава хватает меня за волосы и дергает, а я закрываю глаза, пока она опирается на локти.

– Ты сводишь меня с ума, когда так делаешь. Это так приятно.

Улыбаясь ей, я ввожу в нее два пальца, и Ава тут же снова падает на спину. Она запутывается пальцами в моих волосах. Я прижимаюсь к ней, языком лаская ее клитор и сгибая пальцы в нужном месте. Она сильнее дергает меня за волосы, и я закрываю глаза. Боль пульсирует в моем теле.

– Если ты и дальше будешь вести себя как заноза, я и оттрахаю тебя как занозу, малышка, – говорю я ей, пока она вращает бедрами и трется своей киской о мое лицо.

– Заставь своим языком меня кончить, а потом делай все, что захочешь, – хрипит Ава, прижимаясь к моему лицу своей киской. – Я хочу, чтобы ты все контролировал.

Услышав эти слова, я чуть сам не кончаю. Я скольжу рукой по ее животу все выше, пока не обхватываю грудь. Ее сосок каменеет, и, боже, я так хочу его пососать. Я ускоряюсь, и она достигает пика от моего языка, все ее тело содрогается. Из-за волн оргазма она извивается, а ее грудь вздымается и опускается в такт дыханию.

– Такая охренительно сладкая малышка. – Я поднимаюсь и нависаю над ней. Взгляд Авы прикован в моему члену, и она ухмыляется. – Как сильно ты хочешь, чтобы он вошел в тебя?

Что ж, не стоило задавать такой глупый вопрос. Мою жену не зря сравнивают с ураганом. Она отползает чуть выше и, устраиваясь на наших подушках, широко раздвигает ноги, затем пальцами тянется к своей киске, отчего я вдруг начинаю чувствовать невыносимую жажду.

– Скажи мне, как сильно ты хочешь войти в меня, Колт?

Я подаюсь вперед и притягиваю ее к себе, сразу же проникая внутрь. Она задыхается, и я накрываю ее рот своим, жадно лаская язык, словно от этого зависит моя жизнь. Ава целует меня в ответ и, пока я трахаю ее, обхватывая ногами мои бедра. Она стонет мне в рот, играет с моим языком. Во мне нарастает ощущение невероятно сильной разрядки, оно разжигает мое тело и раздвигая границы моих возможностей. Я вхожу в нее, с каждым толчком проникая все глубже. Киска Авы сочится, пропитывая меня своими соками, ее дыхание сбивается.

– Я хочу, чтобы ты пока не кончала, – говорю я ей, на что получаю удивленный взгляд. – Сдержи оргазм.

– Но мне так хорошо, – хнычет она, когда мой член полностью заполняет ее.

– Сдержи его, Ава, – приказываю я, ущипнув ее за сосок через майку.

– О мой бог. – Брови моей жены сходятся на переносице и она зубами впивается в нижнюю губу.

Ава хватается за простыни и стискивает их в руках. Она повинуется мне, стараясь удержаться на плаву и не позволить оргазму захлестнуть ее. Звуки шлепков становятся все громче от силы моих движений, и с каждым толчком я погружаюсь в нее по самые яйца.

Я обхватываю рукой горло Авы и сжимаю. На ее лице возникает легкая ухмылка. Она моя гребаная заноза, и я не хочу, чтобы она была кем-то другим. Эта грубость. Эта страсть. Бесконечное желание бросить друг другу вызов. Это мы. Мы такие, какие есть, и, черт возьми, я не хочу, чтобы было иначе. Она приподнимает бедра, приглашая меня войти глубже, пока я не упираюсь головкой в ее самое глубокое место.

– Какая ты, твою мать, хорошая девочка, женушка. Черт подери, такая хорошая девочка, – на выдохе говорю я, прижимаясь своим лбом к ее лбу. – Скажи мне, кому принадлежит твоя киска.

– Тебе. – Слово срывается с ее языка, и она закатывает глаза. Она больше не контролирует свое тело, и ее киска сжимается вокруг моего члена. Она запрокидывает голову и вскрикивает, кончая во второй раз. Я закрываю глаза, пытаясь не торопить собственную разрядку, но мне слишком хорошо. Я с хрипом извергаю свою сперму в нее, и прижимаюсь к ее губам своими.

Мы целуемся еще жестче, блуждая руками по телам друг друга. Мы все еще слишком сильно вожделеем друг друга. Наше неутолимое желание стать одним целым только крепнет, и в данный момент я хочу только этого. Мой член снова становится твердым, и я готов к новому раунду.

Я отстраняюсь и переворачиваюсь на спину, глядя на нее.

– Твоя очередь.

Она улыбается, а затем садится на меня, принимая в себя мой член и постанывая от желания. Я сильно шлепаю ее по заднице, отчего настроение Авы меняется. Моя жена хмурится, уперевшись руками в мою грудь. Она не двигается, но это вызывает у меня усмешку.

Я снова шлепаю ее по заднице, и она вздрагивает.

– Трахни меня, Ава. Сейчас же.

– Разве контроль сейчас не в моих руках? – рычит она, царапая меня ногтями. Я шиплю и снова шлепаю ее по заднице, еще сильнее.

– Трахни. Меня. Сейчас, – шепчу я, и моя жена ухмыляется. В следующий момент она снимает майку и бросает ее на пол. Мой взгляд падает на грудь Авы, и я, черт подери, стону, когда принимаюсь ласкать ее сиськи обеими руками. Такие, мать их, мои.

Оттолкнувшись от кровати, я сажусь ровно и хватаю Аву за талию. Я втягиваю ее сосок в рот и покусываю, а она тем временем стонет от удовольствия, продолжая впиваться ногтями в мою спину.

– Сученыш. – Когда это слово слетает с ее губ, меня отбрасывает назад во времени к тому моменту, когда она дала мне пощечину за мои ужасные слова.

– Но я твой сученыш. – Я стискиваю ее задницу и подталкиваю, вынуждая качать бедрами.

Ава выдерживает мой взгляд. На ее лице отражается миллион разных эмоций, пока не остается только одна – любовь. Она покачивает бедрами и приникает своим ртом к моему.

– Ты мой, Колтон. Только мой.

Наши губы сливаются в поцелуе, и мир вокруг перестает существовать. Ава – мой конец и мое начало. Она моя слабость и моя сила. Она моя вторая половинка, и я невероятно благодарен ей за то, что она дала мне шанс. За то, что впустила меня и позволила полюбить себя. За то, что полюбила в ответ и стала моей семьей. Она моя единственная, и так будет всегда. Всегда.

Благодарю

Моего мальчика, который больше всех меня поддерживал и подбадривал.

Моего мужа, который говорил мне следовать за мечтой.

Мою дорогую Николь за то, что была рядом, помогала с книгами и верила в меня, даже когда я была готова все бросить. Наша дружба стала одним из самых знаменательных моментов с тех пор, как я начала писать.

Моих чудесных девочек, Элвин, И, Ину и Таню за то, что стали бета-ридерами этой книги и помогли ее улучшить. За то, что подбадривали меня и поддерживали, слушали мою болтовню и не только дружелюбно хлопали по спине, но и вбивали в меня зерно здравого смысла, когда побеждала моя накручивающая себя сторона.

Моего редактора Кэролайн за то, что проявляла невероятное понимание, и за то, что улучшала историю Авы и Колтона, одновременно спасая голос автора.

Друга Луз за создание потрясающей обложки и за советы по тому, как крутиться в мире самиздата. Ты рок-звезда! Порой становиться частью книжного сообщества в социальных сетях непросто, но я более чем благодарна Диане, Лили, Николь, Норбан, Стефани и Тэмми. Вы буквально жемчужины и мне повезло с вами познакомиться.

Моих читателей на «Wattpad» и на «Inkitt» за то, что поверили в мою работу и полюбили героев так же, как люблю их я. Если бы кто-нибудь в 2019 сказал мне, что однажды я стану издающимся автором, то, честно говоря, подумала бы, что эти люди рехнулись. И все же именно ваша бесконечная поддержка и любовь помогли мне поверить в себя как в автора. Спасибо вам.

В мире полно талантливых писателей, и я неописуемо благодарна каждому человеку, который дал истории Авы и Колтона шанс.

Вы бесценны.

Об авторе

Анастасия – инди-автор, она коротает дни, создавая сногсшибательные и пикантные истории, способные заставить ваши сердца забиться сильнее. Ее произведения наполнены несовершенными и знакомыми персонажами, за которых вы будете болеть. Независимо от того, хотите ли вы почитать мрачную драму или пикантную романтику, ее истории прокатят вас на эмоциональных американских горках, гарантирующих счастливый конец.

Когда она не пишет, ей нравится читать, пересматривать любимые сериалы и проводить время со своим сыном. Она любит путешествовать и изучать мир, а затем включать места, которые она посетила, в свои романы.

Если вам нравятся романы, от которых захватывает дух и хочется продолжения, Анастасия – ваш автор.

Примечания

1

Здесь и далее прим. пер. Книга Пенелопы Дуглас.

2

Кофейный напиток на основе двойного эспрессо с добавлением молока.

3

Примерно 167 см.

4

Герои книги «Именинница» Пенелопы Дуглас.

5

Трек исполнителя Machine Gun Kelly.

6

Персонаж «Рождественской песни в прозе» Чарльза Диккенса.

7

Примерно 187 см.

8

Трек «Мне кажется, я В ПОРЯДКЕ», исполненный MGK, YOUNGBLUD и Трэвисом Баркером.

9

Холодный десертный напиток, часто смешанный с мелкой ледяной крошкой.

10

В спорте MVP (Most Valuable Player) – самый ценный игрок.

11

Песня Рианны.

12

Отсылка к персонажу серии романов Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и пламени», а так же сериала «Игра престолов».

13

Интимные фотографии.

14

Фотографии мужских половых органов.

15

Песня «Парень» Дав Кэмерон.

16

«Полночный дождь».

17

Драфт – в спорте процедура выбора профессиональными командами игроков, не играющих ни за одну команду в лиге.

18

«Den of Vipers» автора К. А. Найт. Современный дарк роман 18+ в поджанре «обратный гарем».

19

В ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии – особая разновидность фей, которые своими воплями или плачем предвещают смерть.

20

Верхняя центральная часть ворот под перекладиной.

21

Агрессивный танец на концертах, участники слэма передвигаются по кругу и с силой налетают друг на друга без намерения подраться.

22

Алкогольная игра, в которой игроки бросают мяч для настольного тенниса (пинг-понга) через стол, стремясь попасть им в кружку или стакан с пивом, стоящий на другом конце этого стола.

23

Шипперить – мысленно сводить кого-то с кем-то, представлять их вместе. Часто таким образом шипперят героев книг, сериалов и кино.

24

Главный герой романа Пенелопы Дуглас «Курок».

25

Соккером в Штатах называют привычный нам футбол.

26

Книга Аны Хуан.

27

Пикантный роман Стейси Кествик.

28

Герой сериала «Дневники вампира». Вампиры в этой вселенной обладают способностью отключать эмоции, чтобы быть невосприимчивыми к людским проявлениям.

29

Взрослый мужчина, отец, пользующийся популярностью у более молодых девушек. Термин создан по аналогии с термином «милф» (MILF).

30

Четыре студенческие команды, прошедшие региональные полуфиналы, из которых нередко набирают игроков в команды, участвующие в НХЛ.

31

Имеется в виду американский футбол, американцы привычный нам футбол называют соккером.

Content

Анастасия Уайт
Скамейка грешников

Плейлист

Глава 1. Сученыш

Глава 2. Крутая сучка

Глава 3. Чемпион

Глава 4. Пошел нашу

Глава 5. Наш с тобой секрет

Глава 6. Прежде такого не было

Глава 7. M&M's

Глава 8. Мистер стояк и его джинсы

Глава 9. Вдох, выдох

Глава 10. Поступай правильно

Глава 11. Дикая

Глава 12. Оставайся рядом

Глава 13. Это карма?

Глава 14. Король тупиц

Глава 15. Игры, в которые мы играем

Глава 16. Врешь, врешь, никого не проведешь

Глава 17. Не в моем вкусе

Глава 18. К черту

Глава 19. Скачки или родео

Глава 20. Гребаная хрень

Глава 21. Великолепный придурок

Глава 22. Настоящий я

Глава 23. Шах и мат

Глава 24. Библиотека и оргазмы

Глава 25. Это не свидание

Глава 26. Ничего особенного

Глава 27. Где твоя спальня?

Глава 28. Казалось, ты мне нравишься

Глава 29. Потому что я хочу

Глава 30. Из врагов получаются лучшие любовники

Глава 31. Ты идеальна

Глава 32. Сделка с дьяволом

Глава 33. Тогда докажи

Глава 34. Произнеси мое имя

Глава 35. Надежда

Глава 36. Вы друг с другом знакомы?

Глава 37. Мост

Глава 38. Наклонись

Глава 39. Винни-Пух

Глава 40. Ты так на нее смотришь…

Глава 41. Мы не встречаемся

Глава 42. Твое наказание

Глава 43. Встань на колени

Глава 44. Каток

Глава 45. Ее последний

Глава 46. Скамейка грешников

Глава 47. Он и я

Глава 48. Что ж… твою мать

Глава 49. Ошибка

Глава 50. Уходи

Глава 51. Слово на букву Л

Глава 52. Победитель получает все

Бонусная глава

Бонусная глава

Эпилог. Пять лет спустя

Благодарю

Об авторе

Примечания