Листратов Валерий

В интересах рода

Валерий Листратов.В интересах рода.

Глава 1

Напротив меня уже полчаса сидит очкастый лысый чмошник, похожий на крысу.

— И всё-таки, Кирилл Олегович, мы настаиваем на передаче этого пустыря под строительство торгового центра, — монотонно нудит он.

— Слушайте, — устало говорю я. — Я всё решил ещё с Борисом Аркадьевичем, когда возвращал сохраненные деньги. На пустыре будет построен спортивный центр для жителей района.

Чмошник не обращает на мои слова никакого внимания.

— Вашу заинтересованность в муниципальных выборах мы понимаем и готовы поддержать. Но нам необходим на этом месте торговый центр. Мы готовы выделить Вам двадцать процентов владения. И это последнее предложение.

Я начинаю закипать.

— Мне не нужна поддержка. Ничего общего больше с вами я не имею, и не буду иметь. Я помогал Борову потому, что на этот пустырь мы с ним из детдома бегали! Мы там о стадионе мечтали! А потом он в Грозном меня контуженного из-под огня вынес. И когда Боров сел, ближе меня у него никого не было. И его смерть ничего не меняет.

Я поворачиваюсь к двери и кричу:

— Света! Проводи посетителя, он уходит!

— Жаль, что мы не договорились, Кирилл Олегович.

Крысюк встаёт с кресла и холодно кивает мне.

— Прощайте!

Дверь за переговорщиком закрывается, и Светлана приносит кофе.

— Распоряжения, Кирилл Олегович?

— Свет, я домой поеду. Что-то неспокойно мне. Перенеси запланированное на завтра, — говорю.

Выхожу из лифта сразу на парковку. Удобно. Спускаешься из офиса почти в машину и вроде как уже дома. Дохожу до своего авто. На лобовом стекле записка. Тянусь к ней, и тут орет чувство опасности, основательно забытое за последние лет семь.

Оборачиваюсь и еще успеваю услышать металлический лязг пистолета с глушителем, как сердце взрывается болью.

— Может Ваши наследники будут посговорчивее, Кирилл Олегович, — слышу крысообразного.

«А вот хрен вам по всей морде.» — улыбаюсь, и сознание гаснет.

«Наследников нет, а вся недвижка выведена из владения через трасты. Будет теперь в городе благотворительным фондом больше. Замучаетесь копать.» — возникает продолжение мысли.

«Хм, сердце не болит, тело не слушается, но вроде жив. Промахнулся, что ли, крыса?» — я нахожусь в темноте, тело онемело так, что даже глаза не открыть. Ничего не слышу.

Постепенно возникает ощущение неправильности. Оно растет из точки и внезапно накрывает волной. Как удар резко, начинают работать все чувства, и первые несколько секунд не могу разобрать где я и что.

Понимаю, что лежу не на кровати в медцентре, а, скорее всего, в лесу и на земле. Звуки, запахи, все перемешалось. Что-то давит в поясницу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.

Ничего, подожду. Тем более, что с этой волной чувств я вроде начал оживать. Появились ощущения и даже двинул пальцем.

Тело как будто отходит от заморозки — руки и ноги начинают понемногу двигаться, но происходит это через боль от тысяч мелких иголочек по всей коже. Открываю глаза.

Голова кружится, но поднимаюсь на руки, что бы осмотреться. Точно, нахожусь в лесу. Правда в довольно странном. Большие деревья вокруг поляны, огромный кряжистый дуб в ее центре — таких крупных и высоких деревьев давно не видел. Все как то слишком. «С другой стороны, мало ли мест у нас в той же тайге, где могут оставаться деревья-исполины», — мысленно пожимаю плечами.

Я совершенно спокоен. Чувств нет, только мысли. Смотрю на руки и не узнаю их. Они точно не мои.

Осматриваю себя. Худощавый, рост пока не понятен. Шелковая белая рубашка, шерстяные штаны и лакированные туфли довольно дико смотрятся посреди леса. Карманов нет, украшений нет. Откуда пришел — не понятно. Следов вокруг тоже нет.

Поднимаюсь на ноги. Довольно высок, или так кажется, но в любом случае — это не мое тело. Мне на момент выстрела крысы было чуть за сорок. И качалку я посещал постоянно. А здешний я моложе лет на двадцать пять, да и вряд ли работал с тяжестями. При этом, тело жилистое, — я покачался в разные стороны, — и гибкое.

Спокойствие списываю на привыкание к телу. Видимо, гормоны еще нормально не запустились, но, может, это и к лучшему. Делаю шаг к дубу в центре поляны и застываю от накатившего воспоминания.

…

Огромный светлый зал. Красивая белокурая женщина оглядываясь назад кричит мне:

— Беги! Хватай сестру и беги во Вторую испытательную. Выбор «А», слышишь?! Беги, они уже в доме!

Женщина порывисто обнимает нас, и толкает от себя. Я подхватываю мелкую на руки и бегу к выходу. Сзади реальность идет изломами, как будто стена с входом в зал отражается в разбитом зеркале.

«Высший Родовой Аркан» — из ниоткуда приходит понимание.

…

Кружится голова и не хватает воздуха. В груди что-то сжалось и я узнаю давно забытое чувство потери. «У меня есть семья! И им угрожают!» — с трудом давлю желание бежать и что-то делать. «Пока не видел тел — все живы» — приходит мобилизующая мысль. Встряхиваюсь, надо посмотреть где я. Делаю шаг к дубу в центре. И опять накатывает воспоминание.

…

Я бегу с сестрой на руках по коридору вниз во Вторую испытательную. Знаю, что обычно мне туда нельзя, но сейчас каменные двери распахнуты. Забегаем, двери тяжело закрываются. Впереди на полу обсидиановая плита, рядом колонна из того же материала примерно мне до пояса. Над ней появляется небольшая прозрачная фигура.

— Представьтесь.

Я режу об выступ колонны левую руку.

— Я вас ждал. Что выбираете? — спрашивает необычно живой призрак.

— Мама сказала — выбор «А».

— А, аварийная эвакуация. Вынужден предупредить, запасенной энергии хватит на одно перемещение по заданным координатам. Второе будет произвольным. Прослушайте запись фонографа.

Сверху доносится глухой удар. Внезапно зашипело, и со стороны стены раздается спокойный мужской голос.

— Сын, дочь. Эта запись на крайний случай. Вы перенесетесь в тот поселок к Владимиру и Елене, где мы были прошлой осенью. Они не только наши близкие друзья, но и прямые мои, а если вы слышите это сообщение, то теперь и ваши вассалы на крови. Они предать не могут, пока жив хоть кто то из нас, да и не захотят. Им можно доверять. Документы на всякий случай у них есть. Раз уж дошло дело до эвакуации, то никуда не влезайте, пока не разберетесь, что происходит и с последствиями. Особенно Кирилл, это касается тебя. Все, остальное они вам расскажут сами. Они в курсе всей работы. Держите носы по ветру. Мы с мамой в вас верим.

— Запись закончена. Кто поедет первым, добро пожаловать на алтарь. — хихикает дух.

Я ставлю сестру на плиту.

— Не плачь, я следом за тобой. Даже если не допрыгну, то найду тебя позже.

— Обещаешь, братик? — плачет сестра.

— Конечно, Настя. Может мне понадобится чуть больше времени, но я обещаю. — успокаиваю ее. — Запускай.

Вокруг плиты возникает вихрь из изломанного пространства, на мгновение мелькает другая комната, и плита пустеет.

— Перемещение завершено успешно. Предлагаю поспешить со вторым. Большая часть обороны Дома не отвечает. Имение начинает сворачиваться, а это мы с твоими родителями ни разу не репетировали. Аркан пока не отработан.

— Открой двери, я на помощь к родителям. — разворачиваюсь и делаю шаг к дверям.

— При выборе «А», это невозможно. Двери сплавлены. Отсюда выход только через плиту. — вроде даже как-то сочувственно говорит дух. — Энергии хватит на Ваше произвольное перемещение в пределах трехсот-четырехсот миль. Города не советую, много переменных — не успеем.

— Тогда на какой-нибудь пустырь, поближе к дому, на твое усмотрение. — встаю на плиту.

— Поближе говоришь, на усмотрение, — хмыкает дух. — ну, готовься тогда, и удачи.

Тут снова доносится сильный удар. Уже почти рядом. Я готовлюсь бежать на помощь родителям.

— Три, два, — спокойно отсчитывает фигура, — поехал.

Вокруг плиты опять идет кругом изломанное пространство, и в этот же момент откуда-то в сферу бьет молния.

…

Воспоминание запускает что-то в теле. Внутри солнечного сплетения очень быстро начинает усиливаться напряжение, будто надувается воздушный шарик. Оно волнами пробегает по рукам и телу. И когда состояние надутого шарика становится нестерпимым, это напряжение выплескивается искореженным пространством в разные стороны. Как в воспоминании, только очень недалеко.

Медленно дохожу до дуба. Сползаю по нему спиной. Состояние опустошенности, как после тяжелой и опасной работы «на разрыв». Круг, где меня накрыло этим «выбросом» отчетливо выделяется на поляне. Он небольшой, может метра два в диаметре, но в нем мелко перемешаны трава с камнями и землей. Немного жутковато.

Постепенно отпускает. Понимаю, что сестра с большой вероятностью в безопасности, а про родителей пока непонятно. Но пока не видел — живы. «У меня есть семья!» — эта мысль даже важнее, чем осознание себя магом. Что магия? Это инструмент, и все тут, а вот семья это то, чего не было у меня никогда.

И кто-то здесь решил нас уничтожить? В центре груди опять начал надуваться шарик. Хм, вот как это работает, учту. Встряхиваюсь, я нужен им. Поднимаюсь на ноги, осматриваюсь, и внезапно — ОПАСНОСТЬ!

На поляну, совершенно не скрываясь, выходят два волка размером с небольшую лошадь. Идут не торопясь, как будто зная, что мне от них никуда не деться. Да и куда им спешить, таким волкам и медведь дорогу уступит.

Огромные твари, даже не думал, что такие существовать могут.

Я подрываюсь, цепляюсь за ветку и быстро ползу на дуб.

Один из волков делает рывок, но немного запаздывает. Его челюсти щелкают буквально в полуметре от меня. Он становится передними лапами на дуб и неспешно тянется в мою сторону. Для него это игра, и в ней он уже выиграл. Дело только во времени.

Я в шоке смотрю на чудовище — его голова от уха до уха размером с длину моей руки будет.

Волк фыркает, как смеется, и становится опять на четыре лапы.

Второй медленно приближается к дереву.

Поводив носами, смотрят наверх. Один ложиться прямо на место под деревом, откуда меня отлично видно. Второй, поискав что-то у земли, идет по моим следам. Отойдя метров на пять, чихает и возвращается обратно. Оба поднимают морды.

Смотрим друг на друга.

— Да, теперь живу здесь, — меня потряхивает и пробивает на разговор, — в гости не приглашаю — угощать пока нечем. Может попозже придете, не? Через пару дней например?

Волки синхронно облизываются. Как бы показывая, что идея про угощение отличная, а вот про попозже — не очень. Они тут посидят.

Один из волков встает и, обнюхавшись с другим, не спеша уходит в лес. Второй, покрупнее, лениво потянувшись, устраивается на том же месте.

Появляется время на подумать.

Прямо сейчас опасность конечно не угрожает, но никуда не делась. Даже один этот зверь меня порвет пополам не напрягаясь. А на дереве вечность не высидишь. У меня от силы этот день, не больше.

Лезу выше, посмотреть, куда меня закинуло. Вроде я с призраком говорил о близком городе, хотя уже понимаю, что вряд ли. Не те волки, не те деревья.

В общем, даже не разочарован. Вокруг лес. Города не видно нигде. Не очень далеко, думаю километрах в пяти, может десяти, виден дым, а где дым, там почти всегда люди. Хорошо, с направлением определился.

Устраиваюсь в удобной развилке. Мне, по-идее, здесь лет пятнадцать-шестнадцать. Я помню поместье и понятие родового аркана. Значит меня должны были чему-то учить. Сам я точно маг. Даже если я раньше не проявлял склонности к магии, то какие-никакие знания про атаку-защиту должны быть. С памятью конечно нелады, но шансы вспомнить что-то нужное большие. Закрываю глаза, настраиваюсь на вспомнить что-нибудь, связанное магической атакой. Повторяю это себе как мантру. Успокаиваюсь, и память отзывается.

…

— Братик, а покажи бабочек! — сестрица дергает за сюртук. — Ну покажи!

Я сижу в саду, на берегу небольшого замерзшего пруда, и старательно повторяю урок атакующего конструкта. Сил у меня немного, так как почему-то не растет ядро. Ма говорит, что бы я не переживал, это у всех по-разному начинается. Вот с плоскостями нашего родового щита я научился управляться прекрасно. Только они маленькие, в ладонь размером. Зато я их могу призвать шесть штук. Я даже думал, соединить все шесть, и тогда получилось бы хоть что-то приличное, но больше чем по две, пока что, не получается. Зато вот сестре бабочек могу сделать зимой.

А атакующие конструкты не получаются совсем. Вроде, ну чего сложного-то, ближняя атака это просто к Силе обращаешься и через ладони выводишь. Руки тогда камень разрезать смогут, правда не быстро.

А дальняя атака это из той же ближней просто веретено свернуть круговым движением, и оттолкнуть от себя. Всё. Элементарно, два шага, но не получается. Зато щиты, м-да.

Отец не очень доволен. Но молчит, хотя я вижу, что ему мой прогресс не нравится совсем. Ну это и понятно. Он у нас один из Грандов, основ Империи, личный друг Самодержца. Горжусь им.

Вот и упираюсь. Вроде сил должно хватать, но на деле, пока только эти бабочки, например. Насте очень нравятся.

Я запускаю шесть маленьких неровных щитков. Они получаются радужные такие, как пузыри, только плоские. Соединяю попарно. Получились три порхающие бабочки. Не будучи иллюзионистом, контролировать движение шести отдельных конструктов получается с трудом, но справляюсь, даже привычно в чем то.

Настя бегает по снегу за зимними бабочками и счастливо смеется.

…

Воспоминание обрывается. Похоже, поживем еще. Все-таки чему-то учили. Хорошая у меня все-таки память, жаль только, что фрагментарная. Но ничего, здесь бы выжить, а память вернется. Не зря нужные воспоминания приходят.

Получается то, что надувалось вот только недавно у меня в груди — это и есть ядро. Раньше оно ощущалось по-другому. Прислушиваюсь к себе. В центре груди мягко пульсирует теплый пушистый шарик. Пробую обратиться к ядру так, как учили в воспоминании, и, внезапно, получается легко. Видно у меня до этого момента особых потрясений в жизни не было, вот ядро и не запускалось как надо. Оно, значит, у меня на эмоции завязано. Это хорошо, у меня теперь этих эмоций чем угодно ешь. Как я еще щиты делать научился, вот вопрос.

Буду пробовать все техники из воспоминания.

Начну со щита. Я его помню хорошо. Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, погнали.

Обращаюсь к ядру, и аккуратно с мыслью о защите вывожу теплую и такую родную Силу через руки. Рисую мысленно фигуру, отвечающую за щит, и пропускаю через нее текущую Силу. Раньше я просто представлял конструкт щита, и он появлялся, сейчас же делаю по объяснениям. Открываю глаза. Передо мной висит плоский переливающийся круг, примерно с полметра диаметром. Прислушиваюсь к себе — ядро все так же спокойно мурчит.

Проделываю ту же операцию только для одной руки. Рядом повисает еще один круг. Ядро стало пульсировать чуть заметнее. Хорошо, я понятливый. Как бы втягиваю Силу в себя. Пульсации замедлились, а щиты пропали.

Делаю как раньше. Просто представляю конструкт щита, и тот послушно появляется рядом. Как и в воспоминании с ладонь величиной. Забираю Силу. Интересно, но с практической точки зрения не время. Для интересных экспериментов необходимо спокойствие, а сейчас нужно хоть что-то для выживания найти.

Выдыхаю. Обращаюсь к центру груди и просто вывожу Силу через руку. Вокруг ладони мутнеет воздух, как от большого жара. Касаюсь ветки. Почти ничего не происходит, но видно, что понемногу дерево раздвигается перед рукой. Может через минуту и перепилю. Хорошо, это тоже понятно. Не понятно, как оно будет в бою, но пока не хотел бы проверять.

Движение для второго конструкта получается на автомате. Видно, я его отрабатывал до посинения. Из руки вырывается полупрозрачный конус и улетает в сторону сосен. Надо лучше целиться. Ничего не задел, а что там, на противоположной стороне — отсюда не видно.

Выбираю ветку толщиной с руку чуть повыше и в стороне. Делаю то же движение и конус послушно улетает. Ветка качается, но результат не очевиден. Лезу смотреть. Мда, немного разочаровывает. В месте касания конструкта дерево стесано, ну может, на пяток миллиметров в глубь. С этим на волка идти без смысла — если даже не увернется, то в ответ порвет мгновенно.

Сажусь думать. Других техник в воспоминании нет. И память что-то забуксовала. По логике, всякие там мастера цигуна в той жизни, обеими руками собирали как бы шар. А начальные техники здесь так же на воображении больше основаны. Так что нечто общее прослеживается. Тогда идея такая. Думаю о сильном разрушении, а движение делаю то же, что и для дистанционки, только вместе и обеими руками в одну сторону.

Выбираю все ту же ветку, и готовлюсь, сначала медленно, потом все быстрее, отрабатывая синхрон рук. Результата достигаю почти сразу. Все-таки мышечная память у меня никуда не ушла. Запускаю технику, и чуть не падаю с развилки.

С одной стороны результат хороший, ветку оторвало и унесло на десяток метров так, что даже волк снизу забеспокоился. С другой, я резко чувствую себя выжатой тряпкой, как будто за пару секунд пробежал километров двадцать. Пот градом, и ядро, а с ним и сердце заходятся в бешеном ритме.

Техника меня выжала наполовину. Я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, сердце понемногу успокаивается, но ядро ведет себя пока так же. Закрываю глаза, и стараюсь отрешиться от сейчас. Изменить все равно пока не в состоянии. Постепенно, может минут через двадцать, ядро все-таки успокаивается и опять ощущается дружелюбным шариком.

В общем, план простой, другой тут не сработает совсем. Удар в волка, и бегом к людям, если не убью конечно. Но и в этом случае, лучше бегом. От второго с такими возможностями я не отобьюсь.

Спускаюсь на предпоследнюю развилку, до которой волк чуть не дотянулся. Зверь спокойно дремлет под деревом, только ухом ведет в мою сторону. Ну, пора. Делаю пару резких вдохов-выдохов. Запускаю конструкт с обеих рук. Волк подрывается и ловит туманный конус правой стороной головы и шеи.

Визг наполняет поляну. Я сыплюсь с развилки на землю, теряю равновесие и ухожу в кувырок, по другому никак. Волк бьется на земле, и я подставляюсь под удар лапой. Меня отбрасывает к стволу. Не добивать. Не моя весовая категория. Не размышлять. Ноги в руки, пока животное бесится, БЕГОМ! Пока не схлынул поток. БЕГОМ!

Бегу. Тело тренировано, бег ему привычен похоже, и сердце начинает успокаиваться. Это радует. Горит место удара. Я ранен, но, видимо, не сильно, раз не теряю ритм и состояние не меняется. В движении проверяю место удара. Крови нет, но это пока ничего не значит. Чуть сбиваюсь с ритма и шиплю от резкой боли. Вроде ребра не сломаны, но может быть трещина. Позже посмотрю, если у меня это позже будет. Бегу. Каждый сотый шаг забираю вправо что бы не уйти на круг. Бег превращается почти в медитацию, постепенно начинает спокойнее пульсировать и ядро.

Погони похоже нет, или я ее не слышу. Но буду надеяться, что нет.

Резко ухожу в сторону от движения справа. Надежды не оправдались, если здесь второй — мне кранты.

Сразу стало понятно, почему хищник промахнулся. Правый глаз у него вытек. Удача, не иначе. Да и разбитая в кровавое месиво косматая башка не добавляет ему прыти. Успеваю только обратиться к ядру.

Волк с места бросается снова.

За мгновение до этого ухожу в кувырок в сторону слепого глаза.

— Нна, — ударяю наотмашь задевая заднюю ногу. Техника на руке даже чего-то повредила.

Еще одну атаку почти пропускаю, волк отрезает возможность уйти в сторону. Только у него подворачивается лапа и прыжок получается смазанным. Но и такого хватает подмять меня.

Успеваю вцепиться в его шею и челюсть руками. Руки режут плоть, но как же медленно.

Волк бьет всеми лапами.

Ноги обжигает сильная боль, что-то трещит на ребрах. Перед пастью успеваю создать щиток. На секунду помогло.

Волк извивается, стараясь дотянуться зубами до меня.

Внезапно, начинает сильно хлестать волчья кровь.

Я захлебываюсь, но держу. Руки скользят, челюсти волка распахиваются, кидаю туда еще щиток, в глазах взрываются звездочки, виски сжимает, и я теряю сознание. Перестаю чувствовать тело.

«Ну как так-то, ведь выбрался почти», — успеваю подумать с обидой.

Глава 2

— Повезло тебе, барчук. — с доброй усмешкой говорит голос. Открываю глаза. Рядом сидит дюжий дядька лет шестидесяти. В плотной одежде, похожей на форму, но без знаков различия. С трубкой во рту. Странно, но совсем не пахнет табаком.

— Почему барчук? — спрашиваю совсем не то, что сейчас интересует.

— Ну как же, — с охотой отвечает он. — Одежка добрая, городская, одарен опять же — тот волк мало что не полностью перемолот. Да и сам, — он делает круговое движение трубкой, — ухожен. Как есть барчук. Чей будешь-то?

— Не помню, — отвечаю, решив играть в амнезию, — помню себя рядом с дубом, пару волков, бег, все. Давно я здесь?

— Да, почитай третий день. Волков, говоришь, двое было? — вдруг остро смотрит мужчина.

— Да, сначала двое, но один куда-то ушел, и я может через полчаса потом только побежал, — вспоминая говорю.

— Там, где ты их встретил они были оба, не путаешь? Где место, опиши? — резко собирается мужик.

— Встретил я их на поляне, в паре часов бега отсюда. Там еще такой дуб громадный с развилкой — на нем как раз сначала и отсиживался. — говорю.

— А, знаю то место! — радуется дядька. — там еще малинник есть, с краю.

— Не знаю, совсем не до того было. — говорю.

— Значит так, сейчас отдыхай, опасности нет. Спи, ты много крови потерял. Вот тебе для сна, — надевает кулон мне на шею, — вернусь — поговорим.

Я еще успеваю увидеть, как дюжая фигура быстро проходит проем двери.

Просыпаюсь я, уже как водится, внезапно. Какая-то так себе тенденция. То отрублюсь резко, то проснусь неожиданно.

«Ну если есть силы шутить — значит не все плохо. Только частично», — усмехаюсь про себя.

Шевелю пальцами, поднимаю кисти — предплечья замотаны чем-то вроде бинтов. Но не болят, и вообще чувствуются нормально. Ноги тоже двигаются, и я сажусь на довольно жесткой кровати. Грудь туго замотана теми же бинтами, образовывая корсет. Пахнет сеном, какими то травами, немного почему-то теплым камнем.

Состояние легкой дремоты. С таким ощущением, самое то искать воспоминания. Закрываю глаза. Настраиваюсь на что-нибудь связанное со здешним отцом.

…

— Ангард!

Я стою в фехтовальном зале, в руках шпага и дага. Напротив стоит высокий крепкий мужчина в фехтовальной маске и только со шпагой. Волнуюсь, отец редко позволяет себе фехтовать со мной. Но сегодня небольшой экзамен. Возле стены застыл мой дядька, и тоже не находит себе места. Этот экзамен и для него.

Начинаем с медленного прощупывания. Я атакую, постепенно наращивая темп. Каждый укол блокируется в спокойном режиме. Когда отец понимает, что я пошел по второму кругу заученных атак, он резко взвинчивает темп, и начинает атаковать сам.

Я отвожу уколы дагой и атакую, перемещаясь по тому мысленному рисунку, что мы разбирали с дядькой. Какое то испанское слово, но я его сейчас даже вспомнить не могу. Темп взвинчивается до такой степени, что я практически не думаю. Небольшая царапина на предплечье почти выбивает меня из состояния, но привычный ритм возвращает и затягивает.

Начинаю выдыхаться. Внезапно, передо мной не оказывается противника, а шпагу фиксируют узнаваемые плоскости.

— Молодец, я доволен, — говорит отец. — Пока не хватает фантазии и не включаешь магию, но прогресс ощутим. Не сбился при царапине, удержал ритм — хорошо.

Дядька у стены ощутимо выдыхает, я улыбаюсь, и снимаю шлем.

…

Хм. . А я вроде как неплохой фехтовальщик получается. В воспоминании, мне, кажется, на пару лет меньше. Думаю, эти пару лет я на месте не стоял. Когда доберусь до крупного города нужно проверять. Раз фехтованию уделяется время, да еще это было для меня важно, значит дуэли тут могут быть в ходу.

Прислушиваюсь к себе — может еще что подбросит память? Нет, пока молчит. Ну хорошо.

«Надо подниматься, — думаю, — да и места общего пользования посетить уже пора».

Поднявшись на ноги, понимаю, что в общем-то, кроме слабости, чувствую себя замечательно.

Поискав одежду, иду к монументальному такому шкафу. Открываю дверь, и невольно отскакиваю. На двери висит зеркало, толстого стекла, довольно мутное. Оттуда на себя смотрю я. Помолодевший лет на двадцать пять, поджарый, еще не имеющий проблем с глазами и ранениями. С коротким ежиком русых волос. Немного простоватым, даже наивным лицом. Серые глаза добавляют немного шарма, но впечатления доброго простоватого парня не меняют.

Грустно улыбаюсь, вот таким я и был до Второй Чеченской, контузии и выживания после, когда твои боевой опыт, навыки планирования и анализа нужны не государству, а вовсе даже наоборот. Приходилось и планировать и участвовать. Боров опять же, стал местным смотрящим во многом благодаря мне.

Но не теперь. Теперь все по другому. Из груди приходит теплая волна. Теперь мне есть ради чего, и кого жить. И никакая магия не поможет тем, кто хотел меня лишить семьи.

Одеваюсь в великоватую одежду. Выхожу в залитый солнцем двор. На улице стоит отличная весенняя погода. Жаркое солнце и острая такая влажность, с запахом леса.

— А хорошо! — с удовольствием потягиваюсь.

Вокруг небольшого, метров двухсот двора стоит высокий, в полтора роста, забор. Слева у забора — будка туалета деревенского стиля, подвида «общий с дыркой». Впереди навес, в данный момент пустой, но видно, что используется для лошади. Ну и что то вроде сарая с небольшой баней. Справа — тяжелые приоткрытые ворота.

Вообще, дом выглядит основательной такой мини-крепостью из нескольких построек.

Поправив отношение к жизни в деревенском скворечнике, возвращаюсь ко входу в дом. Сажусь на небольшое бревнышко и задумываюсь.

Справа раздается несильный скрип. Я оборачиваюсь.

В створку ворот просовывается голова волчицы.

Первый удар я пропускаю. Да даже будь я готов, это бы не помогло.

Волчица невероятно быстра. Но ее зубы упираются в возникшую тонкую пленку рядом с кожей.

Я отлетаю к забору. В глазах двоится.

Волчица подскакивает и пытается перекусить горло. И снова мешает пленка. Но зверь мотает моим телом и бросает об дом.

Паника и боль в отбитом теле не дают мыслить. Сознание уплывает, но даже так я понимаю, что это все ненадолго.

В полубессознательном состоянии я опять оказываюсь около забора. Ноги скользят, не давая зацепиться за землю. Руки вытягиваю вперед, обращаюсь к ядру. Срыв. Запускаю еще.

Волчица прыгает, подгребая меня под передние лапы. И на секунду застывает от боли в перемолотых мышцах.

Внезапно, из-под левого уха зверя вылетает сноп крови и мозгов. Она замирает совсем и падает на меня.

Доносится дальний звук выстрела.

Я, извиваясь как червяк, выбираюсь из-под животного. Болит все. Но на удивление, ничего не сломано. Весь в крови, грязи и мозгах сажусь на бревно у входа в дом. Меня трясет, в глазах двоится, а двор быстро кружится. Внезапно меня выворачивает наружу. А потом еще и еще, пока не остается только желчь. Через некоторое время из ворот появляется вчерашний дядька. Только удивляться сил уже нет.

— Сотрясение мозга, — до меня доносится голос. — Ляг на спину, сейчас пройдет. Амулету нужна минимальная зарядка. А заряжается он в покое.

Я ложусь и расслабляюсь. Через минуту чувствую себя лучше.

— Вы откуда здесь? Не то, что я не рад, — спрашиваю в пространство.

— Сказать, что вовремя вернулся, мне кажется не вариант. Я, конечно, мог бы и соврать, но ты потом все равно поймешь. — говорит мужик.

— Я был приманкой? — понимаю.

— Да, но не совсем. — прислоняет ружье к дому и садится рядом дядька. — Шансы у тебя были приличные. Позволь расскажу.

Четыре дня назад, ты чуть-чуть до этого хутора не добежал. Я уже на звуки боя выскочил. Когда я тебя нашел, твои шансы на жизнь были невелики. Сильная потеря крови, скорее всего огневка, порванные мышцы. До города я тебя точно бы не довез.

Но с пограничной службы у меня оставался армейский амулет. Нашим группам реагирования выдавали — это дешевле, чем терять магов в выходах. На месте запустит восстановление, если боец сильно не поломан. Подлатает до почти нормы, а в части маг долечит.

У моего амулета оставалось едва ли четверть заряда. Берег на крайний случай. Зарядка в Тобольске дорогая, да и светить амулет не хотел, а до местного шамана не враз и дойдешь.

Но тебе хватило. Амулет подтолкнул восстановление, починил, что мог, и разрядился. Был бы полным — ты был бы на ногах уже на следующий день.

Осматривая тушу вожака, я понял, что ты одаренный. А ваше племя покрепче обычников будет. Я оставил амулет рядом с тобой на ночь, и он заполнился на четверть. Дальше ты восстановился, а я узнал про волчицу.

И это сильно поменяло ответ на вопрос, что же с тобой делать.

Вообще, я хотел проводить тебя в Тобольск, сдать на руки охранителям, ну может, вещами какими на первое время обеспечить. Ну и все. Одаренными занимаются Его Величества люди. Вы ресурс нужный Империи. И все у тебя бы сложилось. Пошел бы в гимназию для одаренных в том же Тобольске, закончил бы, уехал бы Новгород, или Ярославль. Но тут узнал про волчицу.

Она бы стала мстить, — достал трубку мужик. — Понимаешь, в прошлом году у нас с Верхнего хутора люди стали пропадать. Людей у нас тут мало, каждый на виду. Послали охотников проверить. Из пятерых вернулось двое. Так и узнали о стае крупных, и очень умных волков-людоедов.

Загонную охоту собирали месяца три, за это время звери потаскали еще двенадцать человек. Потом Тобольск солдат все-таки прислал. Провели облаву по зиме — все честь по чести. Стаю положили почти всю. Потеряли двух солдат и мага. Двое волков ушло, — два кольца странного не пахнущего дыма полетели в небо.

— А поскольку она была в тягости, когда уходила с вожаком от облавы, то через полгода они были бы не вдвоем. Тебя она, конечно бы, не достала. Все таки зверь, хоть и умный. А вот близлежащие поселки и хутора — получили бы сполна.

И ладно бы коровок бы порезала, или какой другой скот — так нет. Стая охотилась перед облавой в основном на людей.

Я не оправдываюсь. Но до наших проблем Тобольску особо дела нет, да и в прошлый раз они мага потеряли. Так что помощь мы бы вряд ли получили. Ну может, через год. А через год, хуторов бы тут не осталось. И в поселках бы не все ладно стало.

Поэтому, поняв, что волчица осталась одна с выводком, я решил рискнуть, в том числе и тобой.

Я вскидываюсь.

— Погоди, — выставляет ладонь дядька, — дослушай.

Я надел амулет на тебя, тот — усыпил. Укоротил цепочку, чтоб ты не смог снять случайно. Амулет вообще-то удар полкового мага выдерживает. Правда, полностью заряженный.

Он же двойного действия, их потому в продаже и нет, только у погранцов и тайной службы. Сильно баланс с одаренными выравнивает. Лечит и щит ставит. А тут всего-то волк. Пусть даже за сутки ты его всего до половины зарядил бы, минут двадцать он должен был дать тебе.

Я быстро собрался и побежал до поляны. Пройдя по следам, нашел логово и пяток волчат. Забрал их. На всем обратном пути, чувствовал внимание. Видно волчице пришлось отлучаться на охоту — одна же осталась. Прибежал домой, спрятал волчат в ухоронку. Собрался, и как бы срочно ушел в Тобольск.

Тебе рассказать не мог — ты спал, да и скорее всего отказался бы, и правильно сделал. А если б не отказался, то вел бы себя неестественно, тогда она почуяла бы точно. Я не мог рисковать. Ушел в сторону Тобольска, сделал крюк, вернулся сюда.

Она же всю ночь вокруг ходила. Я на дереве ждал. Оттуда двор как на ладони. А когда напала, там все было быстро. Я бы в любом случае успел. Но сначала попробовал взять ее с ружья. А потом ты ее осадил как то, мне этих пары секунд и хватило.

У меня теперь долг перед тобой. Даже не так, три поселка тебе теперь должны, но они об этом вряд-ли узнают. Такие пироги.

Я хмыкаю. Состояние вполне уже приличное. Сажусь рядом.

— Предлагаю познакомится, а то как то не до того было. — кривовато улыбаюсь. Самого еще немного потряхивает. — Меня Киром звать. Так то Кирилл, но почему-то Кир ближе.

— Степан, я здешний егерь. — выдыхает мужик. — Как оказался ты в тайге, в днях пути от ближайшего города не расскажешь?

— Нет. Но я даже не знаю где я, — говорю.

— Да уж, интересно конечно, но не лезу, — поднимает руки Степан. — Ты рядом с Тобольском, понял уже наверное. Дня четыре до города. Что думаешь делать?

— Планов пока нет, — говорю, — я не помню практически ничего из прошлого. Память возвращается, но пока неактивно. Думаю, мне нужно время и место прийти в себя.

— С этим сложностей нет. Даже два варианта вижу, — выбивает трубку егерь. — Первый самый очевидный — живи здесь сколько хочешь. Но я думаю, тебе нужно показаться лекарю. Оплачу конечно.

Второй — чуть посложнее. В гимназию одаренных набор круглый год. Я так понимаю, что раз ты тут без родичей оказался, то есть какая-то проблема с твоим появлением в городе, — он опять поднимает ладони, — не интересуюсь ни в коем разе.

Но тут я могу тебе помочь. Смотри, у меня есть сестра, она уже лет 15 у Ненавистников живет, так что никто даже проверять не будет. Ты же вполне сойдешь за ее сына, а мне, соответственно, будешь племянником. Документ тебе с моих слов легко сделают в Тобольске.

Поступишь в гимназию на полгода-год. Там и лекарь, и место, и научишься чему. Может и вспомнишь все. Потом уже и планы сможешь строить.

Двухлетняя гимназия штука вообще дорогая, но я думаю, что тебе оно на такой срок не будет нужно. Туда разных подростков берут, лишь бы со способностями. Некоторых и писать-читать учат. Понятно, что ты справишься побыстрее.

И что дорогая ни у кого вопросов не будет, почему оплачиваю — племянник же. А я тебе должен. Пусть хоть так помогу.

Смотри, обучение в гимназии стоит семьдесят золотых. По тридцать пять за год. Или бесплатно, если на контракте с Империей. За головы этих волков объявляли в Тобольске по пятнадцать золотых, ну еще по пятерке получим за волчат у зверотехников. Так дорого, потому как редкость — на людях вскормлены.

Еще я отдам свой амулет, и скажу кому его продать в городе. За него могут и три десятка предложить, потому как редкость. Так что, обучение мы тебе оплатим, да и на жизнь денег прилично останется. После гимназии сможешь как свободный маг другие условия выбивать из государевых людей. Или своими делами, как тот же свободный маг, сможешь заняться.

— А что такое Ненавистники? — спрашиваю я. Голова уже работает, и то, что предлагает Степан смотрится вполне неплохо.

— А, это секта, которая против всего магического. Они в леса ушли. В Империи они вне закона — в свое время набедокурили, но вернувшихся привечают. Вот и сестра моя, пока я службу на границе тянул, к ним попала. Найти то я ее нашел потом, да у нее любовь — там и прижилась.

Я задумался. Оба варианта имеют свои плюсы. Но второй, кажется, поинтересней будет.

В первом у меня есть место перевести дух, привести себя в порядок, потом может что-то и вспомню, но второй дает маску. Причем маска идеальная. Недалекий парень из медвежьего угла. Кому такой интересен. А документы настоящие. Спокойно можно добираться до причин и заказчиков нападения на семью. Тем более, что сестра, с огромной вероятностью, сейчас в безопасности.

Правда, этот вариант довольно медленный, но отец и говорил не спешить. Сначала разберусь.

Кроме того, сначала надо хотя бы немного осмотреться. Очевидно, одаренных мало. И гимназия даст какое-никакое понимание их места в обществе.

— Степан, — говорю, — думаю по второму варианту. Слишком многого я не помню.

— Хорошо, — хлопает ладонями по коленям Степан. — тогда надо собираться. Пойдем в Тобольск. Надо тебя лекарю показать, да и добычу сбыть там же. Иди пока умойся, я пока тут с волчицей разберусь.

Он оглушительно засвистел.

Я поднимаюсь. На удивление, чувствую себя нормально. Дохожу до навеса, нахожу и кран с водой, и что-то похожее на летний душ.

Приведя в себя в порядок, возвращаюсь во двор. Там Степан уже снял шкуру с головой. Подхожу.

— Сейчас перекусим, и я соберу еды дня на два. Потом возьмем волчат под сонным зельем, и обе шкуры. До Верхнего хутора дорога недолгая, там остановимся на день.

Пока собирались, забирали волчат, подошла лошадка.

— Не смотри, что лошадь мелкая, — говорит егерь, — она у меня под поклажу. Сам-то я больше ногами. Тебе бы предложил, но вещей многовато. Лучше помедленней пойдем.

Погрузив все вещи, взяли два небольших рюкзака.

— Ну, удачи нам в пути, — оборачивается Степан, — пойдем. Сегодня до заимки успеем, завтра на Верхнем хуторе будем.

Внезапно, на ворота садится огромный ворон и внимательно так смотрит на егеря.

— Так. — в ответ посмотрев на птицу и немного помрачнев, говорит Степан. — Тобольск отменяется. Нас Шаман приглашает.

Глава 3

— Отказаться, я так понимаю, не получится? — спрашиваю.

— Вообще, ты можешь. Но лучше сходить, — говорит. — Большой Медведь редко кого зовет, чаще его ищут. Это мне беспокоится надо, а тебе он скорее полезен будет. Да и лекарь он не из последних.

Раздумываю недолго, шаман — это шанс какие-никакие вопросы задать, а может и такие же ответы получить. Да и поближе он похоже будет, чем Тобольск. Кроме того, к лекарю, на всякий случай, все равно надо.

Ворон взлетает над тропой, и все мы с лошадкой идем следом.

Дорога к шаману вызывает вопросы сразу. Тропы ложатся под ноги сами по себе, и не все из них являются людскими. Ворон летит чуть впереди, иногда садится на ветки, как будто дожидаясь неуклюжих человеков. Проходит немного времени, ворон взмахивает крыльями, и исчезает, но тут же его сменяет заяц. Практически не петляя, он несется впереди, видно даже не понимая, что он тут делает. И так нас сопровождают всю дорогу.

— Не бери в голову, — говорит на небольшой остановке Степан, — это шаман нам тропы открывает. Если бы он не хотел нас видеть, то мы бы до него никогда не добрались. Кругами бы ходили, но не добрались бы. Маги из Тобольска дорого бы дали чтоб хотя бы поговорить с ним. Но не могут. Да и ватажники, что к Пятну ходят, пытаются к нему попасть. Пока о попавших на разговор не слышал даже.

— Что такое Пятно? — удивляюсь.

— Лет четыреста назад стали появляться странные места. Такие разные круги в несколько миль поперечником. Они увеличивались, некоторые пропадали. Наше, говорят, одно из первых. Со стороны Тобольска проходимо на полдня вглубь, но очень опасно. Туда как раз ватажники и ходят. Эти места гибельны очень. Из ватаги в пять-шесть человек, если без одаренного идут, иногда выживают единицы. Ваше племя как-то опасность чует. И шансов поболее становится, но все равно желающих маловато, хоть и денежно это очень. Из Пятен разное несут, но всё маги за большие деньги скупают. И растения, и, тем более, животных.

— А что за опасности? — уже с интересом спрашиваю.

— А вот это так сразу и не скажешь. Например ты идешь, идешь, и вдруг стекаешь лужей, или выворачивает как тряпку, или замираешь навсегда и ничего не сделать. Вот такие опасности одаренные чуют. А вот измененных животных — уже не всегда. А там кого только нет. И про плюющихся ядом белок говорят, и про ежей, стреляющих иглами, и про Невидимую смерть, которая головы отрывает. Баек много.

— А шаман что за человек? — интересуюсь, когда снова останавливаемся на привал.

— Сложно сказать, я о нем еще от своего деда слышал. А видел вообще один раз, когда сестру искал. Он мне тогда помог сектантов найти. Без него я долго бы по тайге ходил.

Так-то он не всем помогает, говорят какие-то свои соображения о справедливости. Обычно просит что-то сделать, но может и просто одарить. Правда, что подарки, что отдарки у него странные. Не все это переносят. Я думаю, что он проверяет людей, дает им шанс. Если те его используют, то награда велика. Если же не могут, то второго шанса обычно нет.

Тебе, кстати, он точно чем-то поможет. Ты сильно поселки выручил. Я почти уверен, что это с его справедливостью совпадает. А вот мне неуютно, вроде правильно поступил, но не дает мне что-то покоя.

Сам-то он здесь, наверное, лет двести уже живет. И если кого приглашает, отказывать не принято. Но он редко кого приглашает, видно что-то в этих волках было важно.

Мы идем почти день, но Степан, похоже, больше не собирается останавливаться. В какой-то момент, из-за деревьев появляется обжитая территория. А чуть позже, мы доходим и до чумов стойбища.

Стойбище нас встречает небольшое, шатров в 10 примерно. Но ни детей ни подростков тут не видно совсем. Все люди тут в возрасте.

У тропинки нас встречает местная уроженка. Показывает следовать за ней. Степан отпускает лошадку с подошедшим местным, и мы идем за провожатой. Егерь ее выше на полторы головы, и провожающая женщина мне не видна из-за его спины. Внезапно Степа останавливается, и я, не успев среагировать, втыкаюсь в его спину.

Женщина показывает жестом на вход в центральный чум.

Мы заходим. В центре чума спокойно горит очаг. По краям стоят небольшие топчаны, длинные, но плоские сундуки. На стене, бросаясь в глаза, висит огромный бубен. Наверное, почти в размах моих рук. Рядом висит маска, сделанная из черепа большого животного. Может медведя. И завершают картину пучки трав и связки пушистых шкурок, тут и там висящих на стене.

У очага неподвижно сидит небольшой человек, неопределенного, но довольно приличного возраста. Ему спокойно может быть как шестьдесят, так и сто лет. Некрупный, индейского или может бурятского вида. Сморщенный как темная курага, и такого же цвета. Одежда на нем простая из кожи и ткани. С кучей ленточек.

— Степа, погуляй пока. — Без какого-либо перехода говорит он. Степан выходит. — А ты проходи, путешественник.

— Почему путешественник? — спрашиваю. Сердце пропускает удар.

— Ты и там и тут, путешественник. Ты уж реши где ты. Там помнишь, здесь помнишь. Ты не бойся, вы редкие гости. Всегда перемены несут. Всегда. Да и кроме меня, из людей мало кто видит, а кто видит — те не помнят уже. — меня немного отпускает. Шаман замолкает, глядя в огонь.

— Как зовут-то тебя? — вдруг спрашивает он.

— Кириллом. Я не помню здешнюю жизнь. А ту — почти всю. Кроме семьи, но вроде там ее не было. Не завел. Да и не понимаю, местный я или мне начинать совестью мучаться, — пожимаю плечами, опускаясь на предложенное место у очага. Молчим.

— Местный ты, душа одна. А память — разная. Не дело это. Решить тебе надо. Но подарок тебе будет, может поможет, а может и нет. Непорядок без подарка, подвиг есть — подарка нет, не так это. Без него не вернешься, нет. — непонятно говорит он. — Сам-то чего хочешь?

— Не знаю я, Степан говорил, что есть гимназия для одаренных, хочу туда пойти, денег вроде почти набрали, там бы немного остановился, подумал. Я очень много про этот Мир не понимаю, еще больше не помню. Так что, планировать не получается пока, — почему то, этому странному сморщенному дядьке неопределенного возраста ни лгать ни умалчивать не получается. Остается надежда, что у него свой интерес, где я нужен.

— Успокойся уже, — чуть улыбается шаман. — Старому Большому Медведю вот совсем твои тропы не нужны. У меня свои, у тебя свои. Ты совсем медвежонок еще, обидеть неправильно будет.

Шаман складывает руки лодочкой, дует в них. На руки садится маленькая пичужка.

— Степу слетай, позови, — улыбается он. Птичка встряхивается, чирикает, и быстро вылетает из чума.

Степан входит минут через пять. Со Степой заглядывает местная женщина, обменивается взглядом с шаманом и видимо что-то поняв, выходит.

— Садись Степа. Чай пить будем. Говорить будем. — Шаман дожидается возвращения местной уроженки. Та вносит самовар вполне обычного вида. И несколько пиал. Разлив странный белый напиток, она с небольшим поклоном раздает его нам троим, и удаляется.

На вкус это соленое жирное терпкое молоко, с легким запахом зеленого чая. Непривычно, но довольно вкусно. Я расслабляюсь на глазах. Появляется какое-то ощущение спокойного предвкушения.

— То что ты воспользовался медвежонком, что бы решить свои проблемы, это непорядок. — Степан пытается что то сказать, но Шаман же на него даже не смотрит.

— То, что ты это понимаешь, и хотел помочь по-совести, пусть и по своей — это порядок. Будет тебе за это урок, и будет подарок. — Степан неожиданно светлеет. Я вопросительно смотрю на него. «Потом», — он чуть машет рукой.

— Вы большое дело сделали, колесо повернули. Не по силам вам так-то. Да и не совсем это волки. А ты, — он посмотрел на меня, — еще встретишься с такими. Пусть и нескоро. Мне вмешиваться нельзя было, теперь можно. Сюда дорогу они забудут, так что ты Степа и тут молодец. — Степан ощутимо расслабляется.

— В Город вы пока не пойдете. Ты, — шаман смотрит на меня — пойдешь за Спутником в тайгу. Это мой Дар будет. Тебе же, — он смотрит на Степана, — большой урок будет. Когда в гимназию набор?

— Да, вроде у них прием круглый год.

— Ну вот и хорошо. Что в Тобольск нес, здесь оставь, там оно ненужно, духи говорят. Но потом сходите в Пятно, я дорогу открою, наберете городским на продажу.

— Это же самоубийство! — напрягается Степан.

— Нет, с ним, — шаман кивает на меня, — после встречи со Спутником, это будет легко. Медвежонку для практики, тебе и ему для денежки, мне — кости хорошие, духов сильных. Все получится. Так и пойдете очень не сразу. Завтра в волчий час, тебе в тайгу, Спутника искать. — он кивает на меня. — Место я покажу, с собой только воду возьмешь. Оружия не бери. Даже ножа. Идите, день завтра хороший будет.

Мы поднимаемся и выходим.

— Степан, про подарок расскажешь?

— Да там особо нечего говорить, Большой Медведь редко подарки делает. Но я знаю нескольких людей, которые дары получили. За какие заслуги не скажу, не знаю, да и они не говорят, но все довольны. Кто-то везучим стал, кто-то на золотую россыпь напал, кого болезни обходят теперь, кто семью нашел. Но у всех это испытание, кто проходит — счастлив. Кто не прошел — не знаю, что с ними. Так что я рад.

Проводив меня до гостевого чума, Степан уходит посмотреть куда разместили лошадку. Я же, прикинув время, заливаю в большую флягу воды, перекусываю полосками копченого мяса и заваливаюсь спать.

— Пойдем, — мягко будит меня Шаман. — Воду бери, ботинки одевай, ничего больше не бери.

На улице еще темно, туманно и немного промозгло. Я иду за шаманом практически след в след. Чумы стойбища остались давно позади, но туман не прекращается, да и темнота развеиваться не спешит. Идем мы вроде не быстро, но по краям молочных стен тумана проступают то ветви сосен, то что-то вроде степи, однажды показывается даже край большого берега. Идем мы долго. По моим расчетам, день давно должен наступить. Но шаман все идет и идет. В конце концов, он останавливается. Очерчивает приличный круг.

— Вот тут для тебя хорошее место будет. Запомни, из круга не выходи что бы не произошло. Тот, кто в круг войдет и заговорит, тот и будет с тобой. Это может быть скоро, а может и нет. Оно неважно.

— Да, — оборачивается он от края тумана. — Тот, кто придет, тот тебя и обратно вернет.

Шаман входит спиной в молочную стену и исчезает.

Сижу уже второй день. Стена тумана ушла почти сразу, но светлее не стало. Вокруг тайга, может даже рассвет. Серые длинные тени от деревьев, запах свежести, меда и трав. Часа через два, как ушел шаман, начались движения на полянке. Застрекотали насекомые, проснулись птицы. Я смотрю на все это движение отстранено. Жду. Наблюдаю, как пролетел ворон по своим делам.

«Не ко мне ли? — думаю, — нет, мимо, как будто меня тут и нет даже». Не заметил. По своим делам улетел. Интересно, как этот круг устроен?

Смотрю на него, расфокусировав взгляд. Кроме какого-то мышиного копошения на краю глаз ничего не замечаю. Да и мышей не замечаю тоже. Сам круг немного парит, как в жаркий день, но и только.

Первый день проходит в какой то суете, попытках на что-то настроиться, что-то почувствовать. Но, то ли я неправильно что-то понимаю, то ли в этом просто нет смысла, эти попытки ни к чему не приводят. Спать не хочется. Еда и другие надобности не беспокоят совершенно. Не хочется ничего.

Через какое то время, может на второй, или третий день, заканчивается вода. Сам я впадаю в какое то оцепенение. Сложно следить за временем, когда есть только сумерки.

Когда рядом прошел медведь, почесался о дерево, я не реагирую никак. Даже то что он прошел, в памяти остается смешением картинок, тяжелого запаха и какого то ухания, с каким он чесался. Пробегает лиса, и то же на меня не обращает внимания. Время будто остановилось.

Крупная хищная птица падает на зайца метрах в десяти от меня.

— Кабзда зайчишке, — сочувствую немного жертве.

Весь этот таежный зоопарк ведет себя так, как будто меня здесь и нет.

— Тебя здесь и нет, — раздается голос со спины.

Резко прихожу в себя и разворачиваюсь.

Сзади на краю круга сидит небольшая белая лиса.

— Я Лис, — уточняет голос, — точнее Дух Лиса. Решил посмотреть на того, на ком кровь сильного нашего Врага.

— Это ты про кого? — спрашиваю.

— Ты не очень догадлив, да? — говорит голос, — про Волка. Он мало того, что не совсем волк был, так еще и вожак. Так что да. Мало тех, на ком такой хороший след.

— Мне там повезло сильно, — развожу руками, — а как ты говоришь?

— Повезло или нет, это не важно. Важен след, — мысленно пожимает плечами голос, — и я не говорю. Я ж дух. Это ты говоришь, а я пользуюсь твоим разумом. Своего-то у меня нет. — веселится Дух. — Ну, может, к третьему хвосту я и свой получу, но пока так.

— Ну не знаю, — Лис поднялся и начал меня обходить вокруг. — Хлипкий ты какой-то, и не очень сообразительный. Хотя, может это из-за диеты? Вода вместо еды никому мозгов не прибавляла.

— Издеваешься? — понимаю я.

— Ну разве что чуть чуть. — веселится. — я ведь на самом деле думаю как человек впервые. Вы очень забавные. Столько ерунды лишней, что не сразу понимаешь, как вы это делаете. Ладно, кровь давай. Ты хотя бы забавный. А то приходят разные. Серьёзные такие. Не, с ними пусть вон Ёж общается, он тоже серьёзный.

— У меня нечем порезать, — пожимаю плечами я. — Оружия не взял никакого.

— Оружие это правильно, нельзя здесь оружие. А то выползет чего, не враз штаны отстираешь. Булавку возьми. У тебя в одежду воткнута.

— Вот ведь, даже не заметил, когда собирался. — отцепляю я булавку. Прокалываю палец. Лис тянется к капле, но внезапно останавливается.

— Знаешь, я хочу предложить немного другое. Обычно, шаман ищет духа и заключает договор — он платит, дух выполняет какую-то посильную работу, тебе только домик для меня надо будет сделать в таком случае. Но есть другая возможность. Мне понравилось думать. Да и кровь на тебе хорошая. И я вспомнил, а может и всегда знал, что Здесь, мы можем обменяться частичками себя. И тогда наши силы станут больше. Я буду быстрее расти, а ты получишь что-то из нашего Мира.

— А что это за ваш Мир? — немного обескураженно спрашиваю, похоже очевидную вещь.

— Ну да, ты не догадлив. — вздыхает Лис. — Ты в Мире Духов, балда. Здесь живых нет. Шаманы, которые приходят сюда тоже не очень-то живые. Тебя привёл Большой Медведь, и поверь — это было ему не просто. Сам ты сюда не попадёшь никогда без помощи. Ну разве после смерти есть шанс.

— А какой вариант лучше? — спрашиваю.

— Нет варианта лучше или хуже. Просто в обычном варианте это отношения вроде начальник-подчиненный. Я это из твоей памяти взял, — хихикает Лис. — То есть нужно сделать работу, ты объявляешь цену, я соглашаюсь или нет. Ну этому тебя Медведь научит наверное. По идее, привел то он тебя сюда за этим.

Но есть более древний вариант. Он был еще до всей вашей магии. У тебя в памяти он называется обрядом побратимства.

Мы становимся одним целым практически. С разной Волей, с разным Духом, но одним. Позже, после третьего хвоста, если я дорасту, у меня будет и свой Разум. Но интересно, что в этом случае, ты мой разум тоже сможешь использовать как я сейчас твой. Вот настолько одним.

Но это на всю жизнь. А может, если захочешь, и на жизнь твоих потомков.

И тут в силах у нас у обоих будет огромное прибавление. Духи многое могут, но так как разума вплоть до Средних, а то и до Больших у нас чаще всего нет, то не хотят. А вот вы можете значительно меньше влиять на Мир, зато вы можете думать и хотеть.

Не буду скрывать, я выбрал бы эту возможность. Слишком редко можно встретить подходящего разумного.

— Я должен подумать. Но у меня вопрос. Ты как то сильно умно разговариваешь, мне просто интересно. Ты из тех у кого есть разум? — спрашиваю действительно непонятную мне вещь.

— Нет, — спокойно говорит Лис. — я твоим разумом пользуюсь, я говорил. И памятью тоже твоей. У меня своего только Воля, Дух и немного памяти лисьей жизни — снега, куропатки, лисы. Для человека интересного там мало.

Здесь же в круге ты можешь говорить только с тем, кто на тебя похож. Так сказать, одной с тобой крови, как в детской книжке. Именно поэтому и я пользоваться твоей памятью могу.

Конечно, шаманы выходят из круга для поиска нужных им духов. Но они ближе к мертвым, и защищены не в пример тебе, лучше. Ты же скорее всего не сможешь вернуться. Или вообще съедят. Ты живой.

Времени у нас много. Не торопись. — Лис ложиться на землю и оборачивается хвостом. Вроде дремать, но видно, что глазом и ухом следит за мной.

Я глубоко вздыхаю, Лис почти привел меня в себя. От отстраненного состояния почти ничего не осталось.

Что для меня важнее, выполненная работа, или соратник, который всегда будет рядом? Да кого я обманываю, решение-то мною уже принято.

Глава 4

— Второй вариант, — вздыхаю я, — это очевидно. Ты знал.

— Конечно, — улыбается Лис, — мы же похожи. Я бы тоже так выбрал. Но свободный выбор — есть свободный выбор.

Кроме этого у вас, людей, ничего больше в жизни и нет. Но выбор это то, чего многие сильнейшие лишены. У Духов, например, есть иллюзия выбора, за счет торга. Но там, скорее взвешивание выполнения работы и сил что потратим. Для выбора нужно иметь желания. А вот их как раз нам и не завезли. — довольно скалится Лис.

Спутник снова перебирается поближе. Он как бы включает внутренний свет, и этот свет перемещается к голове.

Моя кровь и этот свет резко встречаются и обоих прошибает судорога. Внезапно, я вижу себя как будто глазами Духа.

Я полыхаю голубым и белым светом. Черты лица искажены, но узнаваемы.

— Так тебя видят духи. — говорит Лис низким голосом. — хороший навык. Он нам сильно пригодится для магии.

Меня выбивает из состояния. Очень непривычно, появилось ощущение, что я чувствую Спутника на расстоянии. Даже не так, скорее что я чувствую Лисом на расстоянии. Как будто у меня появилась еще одна рука.

— Да, у меня тоже так. — я чувствую довольную улыбку Лиса. — я тоже тобой чувствую и смотрю, ты тоже скоро привыкнешь. Мне чуть проще из-за природы.

— Как снова увидеть твоими глазами? — спрашиваю. Чувствую, что это как бы не самое важное приобретение сегодня.

— Не знаю, но думаю, попробуй просто потянуться. — говорит напарник. — Я почти уверен, что это у нас теперь будет получаться как дышать.

Я сразу же пробую. Закрываю глаза и тянусь к Лису. Вспоминаю свои ощущения только что и … открываю глаза Духом. Смотрю на себя. Запоминаю. Ощущаю как ядро спокойно расходует на этот процесс Силу. Закрываю. Вспоминаю, снова, открываю, и внезапно понимаю, что забыл потянуться к Лису. Но это и неплохо, так как теперь, зрением Духов я вижу и в своем теле.

— Неожиданно, — озадаченно комментирует побратим, — но результат замечательный. Но если ты наигрался, нам бы начинать собираться обратно. Вот тебе и тренировка — посмотри в круге на всё. То что светится надо забрать отсюда, очень нам такие вещи пригодятся. Правда нескоро.

Я оглядываюсь. Пара веточек и прозрачный мутный камушек — вот и вся добыча. Все светятся. Камушек побольше, веточки поменьше. Забираю.

— Иди за мной. Постарайся с Тропы не сходить. Большого Медведя я чую, на Него выведу. Не оглядывайся, можешь себя потерять — как я потом без такого полезного тебя буду? Лучше вообще на меня смотри. Про любопытство забудь. Я думаю, что когда стану постарше и посильнее, мы еще сюда вернемся.

Дорога до шамана не запомнилась совсем. Просто шли, шли и сразу стали видны чумы стойбища, а Лис уже прыгает по тропинкам, натоптанным местными. Даже не устал. Говорят же, что обратно путь всегда короче.

Шаман сидит в своем чуме, на том же месте, что и в прошлый раз. Как будто он и не приходил за мной той ночью.

— Вернулся? — равнодушно спрашивает, — вот и молодец. Хороший Спутник тебя нашел. Не зря сходил. Завтра камлать будем. Тебе и духу твоему силы нужны. А сегодня иди.

Ночь прошла тревожно. В воздухе носилось какое то предчувствие.

Наутро, за мной пришел местный житель. Судя по обилию всяких веревочек, косточек, и разных бусинок на одежде — кто то из учеников или помощников шамана.

Сажусь к высокому костру, на указанное место. Гулкие удары в бубен и звуки варгана задают ритм. Большой Медведь сам ведет основную работу.

Около высокого костра, я вижу необычно больших волчат, лежащих почти рядом с пламенем. Они дышат, но не шевелятся.

Ритм завораживает. Постепенно сознание уплывает, возникает иная четкость, звуки становятся огромными, пронизывающими и цветными. Фигуры людей двигаются рвано, как в смене кадров. Рядом замер Лис.

Постепенно, остается только танцующий вокруг костра шаман, пять щенков, Лис и я. Все остальное теряется в дымке.

Внезапно, вместо шамана оказывается камлающим огромный зеленый медведь, высотой до неба. Костер распадается на отдельные пряди, танцующие в ритме. А тени от щенков резко вытягиваются вверх, выше костра. Наливаются темнотой, обрастают шипами. И в этих тенях зажигаются огненные глаза.

Видно, что тени понимают, что с ними происходит, но ни двинуться, ни сбежать они не могут.

— Ты видишь тех, кто хотел прийти в наш Мир, — низким голосом Шамана говорит поляна. Медведь все так же танцует, отбивая ритм. — Они стали бы первыми из многих. Они бы принадлежали Миру, и открыли бы дорогу другим, а мне нельзя было бы ее закрывать. Теперь этой тропинки не будет. Они не успели.

Лис поднялся на лапы. Белая шерсть встала дыбом, а он сам медленно растет, теряя немного в плотности, пока не достигает размера большой собаки. Его глаза наливаются красным, а зубам в пасти стала завидовать бы и акула.

— Да, эти существа наши враги. И Духи их ненавидят даже больше, чем люди. Духи не скованы условностями. — речитативом рассказывает голос. — у тебя Лис есть возможность боя с одним из них.

Лиса можно было даже не спрашивать. Я ощущаю его злой азарт. Его совсем не пугает то, что это существо плотнее и больше раз в десять. Он рвется в бой.

— Хорошо.

Внезапно, пространство раздвинулось, и проявилась еще одна поляна, на одном краю которой замер огромный шипастый волк, самый большой из пятерки, на другом — Лис.

— Бой. — спокойно говорит голос. И с обоих противников словно снимают паралич.

Лис резко несется к волку. Тот собирает себя из хлопьев темноты и летит на моего Спутника.

Тот резко прыгает вбок и вцепляется зубами во тьму волка, выдирая изрядный клок. Но тьма, распавшись, снова собирается в силуэт. Вылетевшее черное щупальце отбрасывает Лиса.

Спутник мгновенно взлетает на ноги и набрасывается на Волка снова. Но тот успевает вырвать клок света из спины Защитника и снова отбрасывает того в сторону. Лис собирается заново, но становится меньше.

Я закрываю глаза и тянусь в сторону Лиса. Чувствую его злую решимость идти до конца. Призываю единственную технику, которая совсем недавно меня спасла. Магичить из тела Лиса, внезапно, намного проще, но и сил на призыв техники уходит значительно больше. Вокруг Лиса возникает гало полупрозрачного воздуха, с темными линиями изломов.

Лис, ощущая что меня надолго не хватит, несётся в плотную фигуру волка. Врезается в нее. Фигура Тени встречается с изломами и как будто, разбивается на тысячи черных зеркальных осколков. Все замирает. В центре этого взрыва медленно пульсирует алым злым светом шар. Силы утекают как в бездну. Я держусь только за счет злобы и ненависти Лиса к этой Тени.

Лис рвется к сердцу этого существа, и как будто, прорывает реальность. Он двигается все быстрее, вгрызается в этот шар, почти мгновенно поглощая его. В тот же момент раздается беззвучный крик-вой. И огромная Тень волка распадается хлопьями совсем. Один из волчат всхлипывает и затихает.

Я, теряя сознание, чувствую обжигающе-бодрящую волну энергии, проходящую через все тело.

Прихожу в себя уже в гостевом чуме. Открываю глаза и поднимаюсь на локти. Тут же ко мне нагибается пожилая женщина из местных, мягко укладывает на лежанку и выходит из чума.

Резко, как будто включаются звуки и цвета. Меня волной накрывает окружающим Миром. Рядом появляется Лис.

— Привет, с возвращением. Ты себя до дна вычерпал. Но мы победили. — отвечает на мой не заданный вопрос. — опасности твоему ядру нет. Если бы мы не были в паре, то с такой нагрузкой ты бы перегорел, а так — я сработал предохранителем. А ты, скорее всего подрастешь в Силе, как и я. Я за этот бой, наверное полдороги ко второму хвосту прошел. Это много.

Я рад, но ничего не хочется говорить. Но вопрос вертится на языке.

— Да не напрягайся, я тебя и так слышу. — говорит Лис. — Этих существ вы называете демонами. Вообще, для Среднего духа такие ребята один на один не представляют угрозы. Я пока до Среднего не дотягиваю. А вот вместе с тобой мы, пожалуй, даже и посильнее будем. Правда, когда их стая, то это совсем другое. Такие любого не Высшего на части порвут.

В этом Мире-то их вроде нет, а вот в Мире духов они частые гости. Вроде как на охоту ходят. Станем сильнее — сходим поохотится на таких охотников. Очень они полезные для развития. Пока-то я тебя не проведу даже с ключом.

— У меня вроде нет ключа, — развожу руками я.

— Ну ты так буквально все не понимай! Камешек помнишь? — я киваю. — Ну вот, веточки опять же. Так что есть. Но рано нам.

— Слушай, а кто это Большой Медведь? Вы все с придыханием так о нем говорите, что ты, что Степан, а мне непонятно. — решаю задать уже перезревший вопрос.

— Ты Зеленого Медведя видел? — спрашивает Лис.

— Да, такой до неба. — говорю.

— Ну вот, когда шаман камлает, то там ВСЁ — знаки, и этот знак его ранг показывает. — спокойно кивает Лис. — до неба, значит почти бог. Если бы касался туч, то без почти. Правда небольшой такой бог, местный. Но всем хватит, если что.

— Значит, получается, — вспоминаю я, — волк тебя сильнее был? Он же выше и плотнее тебя был раз в десять.

— Ну и что? — равнодушно говорит Лис. — Не важно это. Главное, что в ритуальном поединке он проиграл. А потом я его съел. А что сильнее, так это и лучше — его больше и он вкуснее.

Ты же почти в порядке. Через полдня, а может и раньше, почувствуешь себя хорошо. Ладно, я исчезаю, а к тебе пришли. — говорит Лис, и исчезает.

Входит Степан. Вижу, что он рад меня видеть.

— Давно я тут? — спрашиваю.

— Нет, Кирилл. Тебя вчера после камлания принесли. Шаман сказал, что ты будешь в порядке, надо дать тебе возможность восстановиться. Он тебя лечил, так что, думаю, ты теперь здоровее, чем когда мы тут только появились. — улыбается егерь. — Я пришел помочь, если нужно, и проводить тебя к Большому Медведю. Он приглашает.

— Отказаться, я так понимаю, не получится? — смеюсь, вспоминая хутор.

— Ну ты можешь, конечно, — поддерживает игру Степан, — но лучше сходить. Может накормят.

Входим к Шаману. Сидит он там же, как и не уходил вовсе. Это просто таки дает ощущение стабильности. Я улыбаюсь.

Помощница усаживает нас у очага, дает уже знакомое варево, и предлагает плошки с чем то мясным. Некоторое время едим, потом наступает время поговорить.

— Духи сказали, ваш поход удачным будет. — говорит шаман. — что думаешь Степа?

— Не знаю как духи, а Вы знаете, что я ходил в Пятно. — хмуро говорит Степан, видимо продолжая разговор, — и раза мне хватило. Вдвоем мы там не справимся.

— Втроем, Степа, втроем. Ты хоть и не видишь, но медвежонок хорошего Духа нашел. Тот поможет. — шаман достает какую-то косточку с вырезанным рисунком. Вешает на кожаный ремешок. — Вот, возьми. Покорми его своей кровью. Это Дом Малого духа Жизни. Он теперь твой. Будешь кормить — станет Средним, а ты знаешь, что это значит.

Я смотрю на сильно обрадовавшегося Степана. Тот берет косточку и надрезав руку практически окунает ее в свою кровь. Я смотрю зрением Духов, и успеваю заметить зеленое свечение вокруг фигуры егеря. Перевожу взгляд на шамана, и невольно застываю. Стена чума как бы раздвигается и сам шаман одновременно сидит и посреди тайги и тут, рядом. Вокруг фигуры шамана полыхает темно-зеленым огнем огромная фигура медведя. Обе фигуры улыбаются и с интересом смотрят на меня.

— Да, вот так мы выглядим в реальности. — говорит действительно Большой Медведь. — А вот ты, смотрю, очень нужную способность от своего Духа приобрел. Ты даже сам не понимаешь пока насколько. Но будешь в городе — поймешь. Да и вижу, не слугу ты нашел, а побратима. Это хорошо. Это правильно, значит я в тебе не ошибся.

Да, давно таких как ты не встречал. Маги гордые больно, а зря. Забыли они, откуда их могущество. Давно никто зрение Духов не получал. Все поделками своими пользуются. Ничего, ты встряхнешь их болото.

Только не говори сразу никому. Подумай, что можно, а чего не стоит рассказывать. Степа тоже не узнает, он нас сейчас не слышит.

Будете в Пятне, смотри зрением Духов все время.

Я закрываю глаза, Возвращаюсь в реальность. Степан только заканчивает привязку. Понимаю, что прошло пара секунд.

— Собирайтесь, завтра очень удачный день для выхода. Духи нашептали.

Мы прощаемся и выходим.

— Ты чего довольный такой? — спрашиваю.

— Знаешь что такое дух Жизни для обычного человека? — говорит Степан. — Хотя откуда бы. Понимаешь, дух Жизни постепенно приводит к идеальному состоянию того, к кому привязан. И поддерживает его долго. Шаман сейчас подарил мне лет пятьдесят-семьдесят жизни. И плата там несложна. Магам эти духи без надобности наверное, вы и так лет по двести жить можете. А вот для нас это редкость.

Вот только Большой Медведь такие дары делает редко. Может кто еще делает, но я не слышал. Так что для меня это больше, чем любое сокровище.

— Да уж, — с пониманием качаю головой, — когда завтра выходим?

— Вообще, все уже собрано, так что до рассвета и пойдем. — говорит Степан. — я разбужу.

Тут и расстаемся.

Наутро, мы выходим еще до рассвета. И сразу Степан задает высокий темп. Так же как и по дороге к шаману, нас часто провожают звери. Тропинки ложатся одна к одной, и совершенно не чувствуется усталости.

— Степан, а когда мы к Пятну придем? — спрашиваю.

— Мы уже рядом. Отсюда до Пятна, как мы его понимаем, часа два ходу, я тут бывал. Только в само Пятно не ходил. Здесь мы поставим лагерь, сюда же и вернемся. Если повезет, то это место нам домом на пару дней станет, а может и позже им же будем пользоваться. Пока не буду загадывать. С этой стороны к Пятну не ходят. Обычно ватаги со стороны Тобольска идут. А мы чуть ли не напротив. Конечно, так безопаснее, здесь мы вряд ли на лихих людей наткнемся, но что здесь живет, и кого можем встретить — я не знаю.

Мы разбиваем стоянку, готовим ужин и распределяем вахты. Степан берет себе утреннюю часть с середины ночи, потому после ужина, сразу уходит в шалаш.

Против ожидания, ночная вахта идет спокойно. Только борюсь со сном. Не получается совсем ни подумать, ни повспоминать.

Наутро, мы перекусываем и начинаем собираться. Степан тушит костер, закапывает тлеющие угли. Потом подвешивает большую часть еды на тонкую ветку, и оставив почти все переносимые вещи на стоянке, распределяет оружие. Мне достаются небольшой самострел и пяток стальных болтов сантиметров по десять, небольшая перевязь, на которую это все можно подвесить, и длинный узкий кинжал. Себе он оставляет рогатину, и небольшой револьверный карабин.

— Основная наша задача, — перед выходом напоминает Степан, — посмотреть на Пятно. Кто там живет, и насколько мы себя там будем чувствовать безопасно. Остальное — как получится.

Выходим мы рано. Часа через два я начинаю ощущать напряжение в воздухе. В какой то момент, Степан останавливается.

— Вот за тем оврагом, — он указывает рукой, — начинается Пятно.

Сразу за оврагом, темно зеленый цвет тайги смещается к фиолетовому. Вроде знакомые очертания деревьев мешаются со странными крупными грязно-зелеными папоротниками с фиолетовым оттенком. Сосновая подложка леса резко сменяется жесткой травой того же цвета. Местами с деревьев свешиваются лианы дикого винограда. Немного пугающая, но красивая картина.

Егерь достает из небольшого чехла странные железные очки. «Это ж гогглы!» — мысленно присвистываю я.

— Это что? — спрашиваю.

— Это очки артефакторов, они так видят магические проявления, но ценой обзора. Вот охотники и переделали немного, — фактически признался в контактах с ватажниками Степан, — нам же объем не нужен, потому одно стекло обычное, второе артефактное. Ты пойдешь чуть сбоку, что бы моя слепая зона была прикрыта. Я тебя предупрежу если что, а ты меня.

— Степан, а дай померить? — говорю. — хочу понять, на что внимание обращать. У нас же есть какое-то время?

В очках, Лес за оврагом сереет, и проступают редкие ломанные белые линии, пронизывающие деревья, землю, и, похоже, уходящие куда то вверх. Между ними метров десять-пятнадцать чистого пространства. При этом кажется, что высоко над деревьями висит туман, который это Пятно и освещает.

— Важно в Пятне не задевать эти линии. Охотники считают, — серьезно говорит Степан, — что основные ловушки — как раз там, где линии ломаются и пересекаются. Искать новые закономерности желающих, как ты понимаешь, мало, поэтому пользуемся этими. К сожалению, мы чего-то не понимаем. И смертельные вещи бывают и не только в таких местах. Поэтому и мрут ватажники. Так что если вдруг ты ощутишь опасность — сразу говори. За это и ценят в таких отрядах одаренных. Вы как-то чувствуете опасность.

— Понятно, — я возвращаю гогглы. — Подожди еще некоторое время.

Я вздыхаю, и переключаюсь на зрение Духов.

И застываю на месте.

Глава 5

И чуть не задыхаюсь от восторга! Грязно-фиолетовый цвет тайги в Пятне, резко сменяется нежно зеленым, искрящимся, как у молодой зелени. Фиолетовые папоротники приобретают алые оттенки. Вижу, что Пятно освещают лучи из молочного тумана, только это теперь не молочный туман, а переливающееся различными цветами и меняющее очертания облако. Каждая капля росы в этих лучах сверкает невероятными цветами, а этих капель тут миллионы. В воздухе как бы стоит золотая взвесь, придавая даже воздуху волшебные оттенки. Создается ощущение, что я стою рядом с психоделическим мультиком про единорогов, настолько яркими и сочными стали цвета.

Я возвращаюсь к нормальному зрению, переживая сенсорный шок.

— Степан, у нас проблема. Нужно остановиться на некоторое время. — Решаю немного навести туман, просто на всякий случай. — Те картинки, что мне передал мой дух — невероятны. И в очках я не вижу даже сотой доли этого. Поэтому я предлагаю пересечь овраг, и остановиться где-то на границе, пока мы со Спутником настроимся на взаимодействие. Иначе, я балласт.

— Конечно, временный лагерь около границы нам все равно нужен. Идем.

Мы подходим к границе Пятна. «Хотя теперь хочется называть это место Священной Рощей» — я улыбаюсь про себя. Лис аккуратно, как кошка пробует лапой воду, тянется на ту сторону. Я переключаю зрение. Вижу, как вокруг лапы Лиса кружатся золотые искры, и по одной впитываются в него. Лис медленно входит за границу Пятна.

— Так вот он какой, твой напарник, — доносится от егеря. — красивый.

Лис оборачивается и улыбается во всю пасть.

— Ты его теперь видишь? — спрашиваю.

— Да, вижу. Он разумный? Смотрит так, как будто понимает, что я говорю. — удивляется егерь. — у Шамана все его животные, все-таки животные.

Лис кивает головой и неспешно бежит осматривать поляну.

— Ну, как видишь, он тебя понимает. — улыбаюсь. — подождем пару минут.

Лис вернулся и посмотрел на меня. Потом кивнул еще раз и скрылся в зарослях на другой стороне.

— Ловушек на поляне нет, вон в том кустарнике гриб, он бьется молнией, Лис его разрядил на себя, но он может снова бахнуть, — рассказываю Степану. Как будто передаю информацию от Спутника. Сажусь недалеко от входа на поляну. — на кусте светятся ягоды, и что-то еще светится на земле, похожее на землянику вон на том краю.

Около кустарника, с другой его стороны Линия Излома, так что углубляться не стоит. И такая же линия в середине зарослей земляники. Лис сказал, что это все безопасно, но тут сам смотри.

Я посижу, привыкну, и помогу. — говорю. — единственное не понимаю, сейчас же весна. Откуда ягоды?

Егерь внимательно слушает.

— Знаешь, все что здесь мы видим, — говорит Степан, надевая очки, — со стороны Тобольска давно уже не встречается. Все собрали, а растет оно как-то медленно. А по поводу ягод, тут такое дело. Говорят, что в Пятнах все время один сезон. Чаще всего Лето. Хотя, говорят, разные есть, но я не видел. Кстати, можно считать, что поход уже удался. Даже то, что есть на этой поляне — это очень дорого, редко и много.

— Вот вопрос у меня, я еще тогда хотел спросить, но как то не к месту было, — пожимаю плечами, — Степан, а почему все это редкость? Пятен ты говорил много появилось?

— Вот видно, что ты память потерял, — отвечает егерь, быстро выкапывая гриб. — Это все знают. Пятен появлялось много, да немного оставалось. И они все небольшие. Наше считается очень большим, но неудобно расположенным, да и шаманы не дают здесь магам задержаться. Оставили им вход в пару миль напротив Тобольска, а кто с других сторон идет — не возвращаются, уже и пытаться перестали.

А в других местах, Пятна — собственность Родов Одаренных. Если Род владеет хотя бы малым Пятном, то он один из Великих. Поэтому всё вынесенное из Пятен покупается Родами или Императором. И всего мало.

Таких же как наше Пятно на территории Руси всего два. Это и под бывшим Смоленском. Но там такое лютое зверье из пятна лезет, что после разрушения города рядом цепь крепостей поставили. И родовичи, и простые одаренные после обучения обязаны там отслужить по году-двум.

Егерь под разговор, споро обирает куст. Я поднимаюсь и иду к землянике.

— Ты знаешь, лучше не собирай ягоды. Если только поесть. Я сам соберу. — говорит. — ты лучше по поляне пройдись, может что найдешь. Только осторожнее. Все-таки мы здесь гости.

— Ничего, Лис говорит, что рядом даже мелких животных нет. Точнее может и есть, но попрятались. — я набираю ладонь ягод и иду по поляне. Замечаю взгляд егеря на горсть ягод. — Что-то не так?

— Нормально все, — вздыхает, — просто вот в твоей горсти примерно на пяток золотых земляники.

— Вот тоже вопрос. Пять золотых это много или мало? — спрашиваю.

— Двадцать это, например, мое жалование за год примерно. Или мастер-оружейник столько может заработать за пару месяцев. Но вообще, на двадцать золотых можно не в столичном городе спокойно год прожить.

Я смотрю на свою ладонь.

— Может я ссыплю к тебе? — удивленно говорю, — а почему такая цена?

— Нет, не надо. Мы шаманские туески с холодом и так заполним. А просто так набирать смысла нет. Они портятся как обычные ягоды, — он опять вздыхает. — А дорого потому, что из них зелье здоровья делают. Одна ягода на порцию. А зелье меньше чем за ползолотого не купишь. Раз в год принял, и не болеешь почти, и заживает все первое время как на собаке. Так что лучше съешь. Точно на пользу пойдет.

Я следую совету егеря. Ягоды необыкновенно вкусные. Иду вокруг поляны, и меня отвлекает от разглядывания Лис.

— Там в четверти часа отсюда, спит небольшой кабан. Один. Светится. Может возьмем? Только чур мое сердце! — взволнованно предлагает, — дорогу покажу, вы пройдете.

— Степан, — говорю, — Лис нашел рядом небольшого светящегося кабана, что бы это ни было. Одного, без семьи. Предлагает взять. Дорогу он проверил, я в общем тоже готов. Только на сердце претендует.

— Плохая примета делить не убитую добычу, — качает головой егерь. — но взять надо, раз сама идет. Так, грибы-ягоды оставляем здесь. Перед кабаном пусть твой напарник предупредит. Тихо идем, первый выстрел твой, я встречаю рогатиной, ты добиваешь. Вроде должно получиться несложно. Пошли.

— Только я пойду первый, на всякий случай, хорошо?

— Конечно, я тогда очки уберу, буду тебя страховать. И обращай внимание на предчувствия. — смотрит на меня егерь. — Охота это конечно хорошо, но не главное в этом походе.

Я иду по Волшебному для меня лесу и чувствую себя дома. Ощущение невероятное. Я каким то образом понимаю, что в этом месте, мне могут угрожать только если я сам нападу. И только в ответ. Лес почти вслух говорит мне, что я ему понравился. И он хочет подружиться. Что он первый раз видит разумного, с кем может общаться, и что он хочет играть. Улыбка сама наползает на лицо. Удивительно, я ощущаю Лес не просто живым и разумным, но и совсем ребенком.

Я остановился и спросил мысленно про кабана. В ответ получил отчетливую эмоцию, что это жизнь. Если не нарушать порядок, то в охоте Лес ничего плохого не видит. Но напарника моего, тут возник образ егеря, только терпит, и только потому, что он со мной. Я обращаюсь к ядру и запускаю таких же бабочек, как и сестре в свое время. От Леса приходит яркое чувство любопытства и какой-то радости. Ко мне же приходит образ поляны, на которой мы оставили ягоды, и осознание, что нужно посмотреть в центре, там для меня что-то есть.

«Неожиданно, — громко думаю в сторону Леса я, — но это не нужно! Мне просто хорошо здесь!»

Приходит понимание, одобрение, но и настойчивое предложение посмотреть.

Егерь ничего не говорит, молча стоит и ждет моих действий. Видимо что то понимает такое, чего не понимаю я.

Из-за небольших зарослей выходит Лис.

— Вон за теми деревьями поляна, кабан там, спит. — говорит.

— Опасных мест Лис не видит, — тихо шепчу Степану. — Места изломов далеко — на том, — показываю, — и на том конце поляны. Между ними не вижу ничего опасного.

— Хорошо, тогда ты тихо идешь, правее, — показал егерь рукой, — что бы ветерок шел от зверя к тебе. Стреляешь не раньше, чем я его спровоцирую, и не дальше двадцати шагов. Все, поскакали.

Поначалу все идет именно так, как и задумывалось. Я приближаюсь на нужное расстояние, держа зверя на периферии зрения. Небольшой, примерно полутораметровый кабанчик, действительно в зрении Духов светящийся как лампочка. Я на мгновение переключился. В обычном зрении, кабанчик невзрачен. Серо-коричневая шерсть, небольшой рост — ничего не привлекает внимания. Переключаюсь обратно. Зверь спокойно лежит под деревом, скорее всего отдыхая после ночных поисков еды.

Степан, видя что я на позиции, дожидается сигнала, и несильно свистит привлекая внимание кабана. Тот резко поднимает голову в сторону егеря, а для меня открывается идеальная точка выстрела. Выстрел попадает ровно туда, куда я целился — между ухом и глазом. Да и сложно было не попасть с такого расстояния. Только вот потом, все идет не по плану.

Болт арбалета, с такого расстояния пробивающий железную пластину, абсолютно не вредит кабану. Голова мотается от удара. Кабан резко вскакивает и с места несется на Степана.

Тот спокойно делает шаг в сторону и принимает животное на рогатину.

Вот только кабану на это плевать. Рогатина, как и болт до этого, соскальзывает со шкуры зверя, а кабан проскакивает дальше. Метров через пять, он резко разворачивается на месте.

Степан отбрасывает рогатину и вскидывает ружье.

Тут же выпрыгивает сбоку Лис, с гало ломающейся реальности на челюстях, и врезается в животное. Сам Лис кабану не повреждает ничего, а вот аркан заставляет на секунду застыть.

И этой секунды хватает Степану для выстрела с пяти метров. Егерь попадает в маленький глаз зверя, останавливая его уже насовсем.

Животное заваливается набок, громко в последний раз вздохнув.

Степан медленно обходит животное, и подойдя с стороны задних ног проверяет его состояние. Убедившись в его смерти, он наклоняется, и удивленно присвистывает.

— Ты смотри, у него шерсть железная, или просто похоже.

Я подхожу ближе. Кабан продолжает светиться весь, только слабее, но особенно выделяется область сердца.

— Будем свежевать здесь? — спрашиваю.

— Нет, его надо бы отнести целиком к шаману. Такое редко из Пятна приносят, все больше мелких зверьков. Вдвоем мы справимся. Только сердце стоит отдать твоему Лису сразу. — он с трудом надрезает шкуру и достает сердце. Я беру его в руки, и чуть не роняю, так как оно медленно бьется.

Лис подходит и аккуратно касается сердца кабана. Сердце вспыхивает маленькой лампочкой и рассыпается темными хлопьями. Свет же как бы впитывается в фигуру Лиса.

— Благодарю, — говорит Спутник, — я как чувствовал, что с тобой расти буду очень быстро. Мне для проявления второго хвоста осталось совсем немного.

— Ну поздравляю, наверное, — говорю. — Правда сомневаюсь, что такие охоты будут часто.

— Поздравляешь правильно, — улыбается напарник, — духи медленно взрослеют. Мы особо времени не понимаем, вот и растем, когда что-то меняется, мы едим, например, или нас едят. А вот вместе с тобой у меня много полезного появилось. Но, я чувствую, что я тебе тоже много дам. Только надо чуть подождать.

— Предлагаю уходить, — говорит Степан, — я кабана подвязал к рогатине, вообще, так делать не надо, все-таки оружие, но как временное решение пойдет.

Мы вместе поднимаем переноску на плечи и идем в сторону временного лагеря.

— Так, на обед будет волшебная кабанятина, — улыбается егерь, сразу как дошли до поляны. — Никогда такой не пробовал, и вряд-ли попробую. Тут дикий чеснок я видел, так что будет точно вкусно. Только давай кабана на границе пятна от крови освободим, неспокойно мне что-то.

Мы переходим видимую границу Пятна, и егерь подвешивает кабана, что бы слить кровь. Выливает остатки воды из основного меха в малую флягу. Из коры делает небольшую воронку. Ставит это все под кабана и надрезает артерии, что бы спустить кровь.

— Поедим всухомятку. Воды у нас в обрез, но уж очень не хочу оставлять кровь в овраге. Наверняка тоже чего то стоит. А до стойбища нам недалеко. Сходи, поищи хворост. Нам немного надо. Я пока место под огонь приготовлю.

Егерь очень аккуратно снимает кусок дерна, в стороне от деревьев выкапывает ямку, в которой планируется костер.

Я приношу хворост, предупреждаю Степана и возвращаюсь на поляну Волшебного Леса.

В центре поляны лежит большой странный орех. Примерно с мой кулак. Я забираю его и тут же приходит понимание, что его можно посадить не сразу. Этот орех может лежать веками, но посадить стоит. Это как бы просьба от Леса. Я мысленно соглашаюсь. Когда пойму что и где у меня в планах, вот тогда и посажу там, где буду жить. И в ответ ловлю эмоцию довольства. Этот вариант отлично устраивает Лес.

Наш странный разговор прерывает Спутник.

— Я пробежался здесь. На расстоянии минут пятнадцати никого вам опасного нет. Но мне совсем не спокойно. — немного нервно говорит Лис. — В воздухе какое то напряжение висит. Может пойдете?

— Не, не получится. Степу закоротило на волшебной кабанятине. С учетом, что крупных животных из Пятна не приносят, то я его даже понимаю, хотя сам бы конечно, побыстрее вернулся. Я тоже себя немного странно чувствую, но думаю полчаса погоды не сделают, ведь ничего крупного рядом нет. А от мелкого мы отобьемся. Раз у нас немного времени есть, про себя не расскажешь?

— Да особо нечего. Я пока лисом был жил где-то в снегах. Лесов у нас мало было, в основном, как у тебя в памяти, тундра. Почему я стал духом не знаю. Но если взять твое желание все объяснять, то могу предположить, что в момент смерти я был наиболее Лисом из многих. Вот и стал Духом. — рассказывает Лис.

— Потом у меня памяти нет, но есть понимание развития. Сейчас у меня один хвост, и почти получившееся понимание второго. Хвосты у лис, показатели силы. Это я почему-то помню. Вроде, когда второй смогу проявить, что-то из магических умений получу, когда третий — разум. А это уже уровень Среднего духа. Четвертый — не знаю, но знаю, что если вдруг дойду до пятого, то смогу оборачиваться. Кем, правда не понятно, но, думаю, человеком. Что там дальше — не знаю. Но пока я с тобой, я точно в выигрыше. Вы же люди в развитии не ограничены. И мне от этого перепадает. А чем больше я вырасту, тем больше буду полезен тебе.

— Это важно, кстати. Слушай, а как ты смог запустить аркан частями? Я видел, что когда ты атаковал кабана, ты запустил излом реальности только вокруг челюстей. — спрашиваю.

— О, это, как ты называешь, чит. Я же твоим разумом пользуюсь, и твои воспоминания об аркане совсем свежие. А после ритуала мы постепенно становились одним целым. Я сейчас знаю все что знаешь ты, — хихикает Лис, — а еще духи лучше приспособлены для магии. И времени у меня вагон. Я ж не сплю. Вот и получается, что пользоваться могу твоими техниками более точно.

— Отлично, а придумывать что-то новое сможешь? Скажем я пофантазирую, а ты проверишь — всяко тебе не повредит, раз так точно пользоваться можешь. — радостно потираю ручки я. Халява, как много в этом для русского человека.

— Эй, эй, притормози, — тут же обламывает меня Лис. — Я не могу придумывать новое, творчество это человеческое. Духи не могут, мы попросту не понимаем, как сделать то, чего на свете не бывает. А вы, человеки, это регулярно делаете. Хотя вот второе, проверить, то что ты придумаешь, это идея, обязательно проверим. Тебя зовут, а я пробегусь еще.

Я оборачиваюсь. Степан зовет к обеду. Так как зрение не выключал, вижу, что мясо, несмотря на прожарку, все равно светится, но свет пульсирующий, в отличии от свежего кабана. И с каждым тактом, свет по чуть-чуть убывает. Так что думаю, егерь прав, в желании побыстрее съесть кабанятины.

Кроме вкусного мяса, особых изменений я не чувствую, но посмотрим. После обеда, мы быстро собираем лагерь. Егерь, собирая тушу кабана, вешает на нее свою курительную трубку.

— Зачем? — спрашиваю. Это странно.

— Трубка — артефакт, — хмыкает Степан. — она запах на пару саженей вокруг уничтожает. Крови мы много пустили, так что если запах не отбить, мы до стойбища не дойдем.

Он нагибается, что бы поправить переноску на кабане, и как раз этот момент выбирает небольшая рысь, что бы упасть из ниоткуда на плечи егерю.

Она резко рвет шею Степана и отскакивает в сторону, видимо для атаки на меня. Егерь падает, как в замедленной съемке. Капли крови как бы замирают в воздухе. Я медленно поднимаю руки и запускаю аркан с обоих рук. Сбоку так же медленно летит в атаке Лис.

Глава 6

Конус легко проходит через шею замершей рыси. Сбоку в нее влетает Лис с искажениями воздуха вокруг челюстей. Голова отделяется и медленно падает. Тело же животного заваливается в другую сторону.

Я успеваю это заметить, пока двигаюсь через кисель, в который превратился воздух.

Всё замирает на эти огромные пару секунд.

И, снова, как бы наверстывая, резко ускоряется.

Метнувшись к Степану, я быстро срываю армейский амулет. Шея егеря представляет из себя жуткую рану. Кровь толчками выходит из порванных артерий, и неестественное положение головы говорит о том, что счет идет на секунды. При этом егерь еще жив, но уже без сознания. Вокруг шеи светится зеленым облачком, видимо, дух Жизни. Похоже, только из-за него Степан еще дышит. Я прикладываю амулет к телу егеря, не зная, что еще делать. Но за меня все уже сделали военные.

Тело Степана покрывает золотистая сетка, потом разворачивается какой-то круг с надписями внутри. Зеленое облачко резко сворачивается само в себя и формирует зеленые сосуды и мышцы на месте вырванных. Кровь резко прекращает идти наружу. Становится видно, как она идет теперь там. В тоже время, с огромной скоростью эти мышцы начинают обрастать обычными мышцами, и так же быстро рана закрывается новой кожей. Буквально через пару минут о схватке напоминает лишь неровный шрам и лужа крови рядом с головой.

Тяжело дыша, я наблюдаю и запоминаю все, что происходит.

Егерь на глазах высыхает. Видно, что на залечивание раны идут все доступные резервы организма, амулет выгребает все, до чего может дотянуться, а дух Жизни помогает ему в этом.

Я поднимаюсь, и подхожу к кошке. В зрении Духов, она светится даже сильнее кабана. Переключаюсь и вижу, что даже мертвым, тело кошки постоянно пытается исчезнуть. А голову обычным зрением я вообще уже не замечаю.

Лис, видимо чувствуя некоторую вину, нарезает круги вокруг места битвы, охраняя.

— Ну не видел я ее. Точнее, сейчас понимаю, что видел, но не обращал внимание. — винится он. — Каким-то образом, эта стервь давала понять, что она не важная часть пейзажа.

— Я тоже не видел, а Зрение не выключал с утра, — говорю. — Так что, нужно теперь учитывать и такие вещи.

— Что произошло? — раздается голос Степы.

— Ффух, — тяжело выдыхаю я. — Тебя убила вот эта рысь. Потом мы с Лисом похоже убили ее, вокруг твоей шеи было зеленое облако, я надел на тебя амулет, потом все заросло, и ты проснулся лет на десять помолодевший. Немного сумбурно?

— Не то слово. Давай пообстоятельнее, — поднимается на ноги егерь. — для мертвеца-то я чувствую себя отлично. Только есть очень хочется, даже скорее жрать.

Я пересказываю Степану что видел. Егерь, тем временем, перемещается ближе к брошенным пожиткам. Развязывает узел и начинает пластать запасенный пожаренный кусок кабана.

— Присоединяйся, если хочешь. — жуя, говорит. — Сил нет терпеть.

Присоединяюсь, и минут двадцать сосредоточенно жрем. Даже непонятно, откуда место взялось. У егеря то нормально — он с того света вернулся, а я вроде только что ел. Кусок заканчивается, и начинаем собираться снова.

— Интересная история. Хорошо, что короткая. Понятное дело, зеленое облако, это Дух Жизни, который мне Большой Медведь дал. Но, так как Дух Малый, то ничего он бы не сделал без амулета. Амулет дал цель и основу, а Дух не сплоховал. Сам же амулет так быстро бы не сработал. Часа два — да, но не пару минут. Так что без Духа амулет просто не успел бы меня спасти.

Думаю Большой Медведь знал, или предполагал что-то такое. — продолжая собирать разбросанные вещи, говорит Степан. — Смотри, всё мы утянуть не сможем. Рысь не вкусная совсем, так что к стойбищу попрем кабана. Шкуру я сейчас сниму. Потом рядом пройдусь быстро. Надо же понимать откуда она напала. А ты спроси у своего Спутника, что еще стоит взять.

Я смотрю на тело рыси, и понимаю, что надо брать все. Она светится всем телом. А с учетом редкости подобной добычи из Пятна, то как бы не только эта рысь сможет обеспечить обучение.

— Слушай, — я приподнял тело, — в ней килограммов двадцать. Может оставим по максимуму здесь все, что можно потом купить, и ходу? Без остановки?

— Хм. Чудно говоришь, на французский манер. Это чуть больше пуда получается. — задумался. — Да кабан пуда три. Не, не унесем. Но ты прав. Рысь бросать не стоит. Удача отвернется. Думаю, тогда по старинке. Сооружаем волокуши. Если на стоянку основную не заходить, то к поздней ночи, а может к утру дойдем, если с остановками.

— К нам гости, — говорит Лис. — пару минут. Идут шаманскими тропами.

Сообщаю это Степану. Тот присаживается ждать. Я вопросительно смотрю на него.

— Все равно, без позволения Большого Медведя никто здесь не появится, — говорит. — Так что сидим, ждем.

Заросли раздвигаются, и к оврагу выходит пожилой помощник Шамана с егерской лошадкой. И это сразу решает проблему передвижения. Степан с вопросом кивает на поляну, но помощник отрицательно мотает головой. Вздохнув, егерь начинает грузится.

— Что это было, — спрашиваю про пантомиму.

— Да хотел все ягоды обобрать. Вряд ли я еще сюда попаду. Но, как видишь, нельзя.

Путь до стойбища в этот раз пролетает почти незаметно. Может это потому, что нас сопровождает человек, а может просто есть над чем подумать. До чумов мы добираемся чуть ли не к закату. К шаману мы не попадаем, а добычу помощники забирают сразу. Нам же показывают ждать.

Я засыпаю, только голова касается лежанки. И никакие проблемы меня в этот момент не интересуют.

Сплю я почти до полудня. Просыпаюсь от легкого прикосновения давешней женщины. Жестом она показывает на шаманское жилье. Я киваю, и иду собираться.

Войдя в шаманский чум, я невольно улыбаюсь. Шаман сидит на том же месте, в той же позе. Просто образец постоянства. Меня сажают на то же место, чум немного отличается перевязанной кучкой шкур рядом с выходом. Заходит Степан, до отвращения довольный и помолодевший.

— Урок свой понял? — спрашивает Шаман.

— Жадность убивает, — вздыхает егерь. — Если бы мы сразу бы ушли, то рысь бы не напала. Она и так, судя по следам, полдня просидела не решаясь. И благодарю тебя за дом Духа. Без него я там бы и остался. Только не понимаю, почему я так помолодел. Это ж годы занимает, как говорят.

Шаман кивает.

— Все так. У духа сил было много, теперь нет, теперь ты его корми долго. У амулета твоего армейского образец ведь ты был, только моложе?

— Да.

— Ну вот. — теряет интерес к этой теме шаман. — Степа свой урок и свою плату получил. Выжил — молодец. Теперь ты.

Я немного напрягаюсь.

— Успокойся, медвежонок, — улыбается. — Ты кругом молодец. Везде все правильно сделал. Будет у меня к тебе дело в городе.

Заходит все та же женщина с самоваром. На низком столике стоит уже какое-то мясо, ягоды, почти нет хлеба. Помощница разливает все тот же странный чай, и уходит.

— Там, — шаман показывает на кучу, — снятая шкура кабана, рыси, их кровь, мясо и печень в холодных туесках. Черепа я забрал. Вам они ни к чему, а мне духи сильные. Вместо черепов помощники положили свои поделки в Тобольск на продажу.

Степа, бумаги на медвежонка сделай как и собирались. Будет нужна ему помощь — поможешь, как племяннику. Всё, ты иди, готовь к выходу лошадку свою. Вы пойдете сразу, тропы до города я вам открою. Считай, полдня в дороге. Пойдете без остановки, еду бери ту, что пожевать на ходу.

— Конечно, — кивает, — так и собирался.

Степан выходит. Мы сидим, молчим.

— В городе кто-то пытался пробить дорогу демонам. Волки те — местные. В Тобольске тебе нужно найти кто. И дать мне знать. Можешь Спутника своего прислать, или со Степой передать. Сам не лезь, ты и так для нас много сделал. Покажи что ты через Силу можешь.

Я запускаю аркан вокруг рук, щит и конус с одной руки.

— И еще раз у меня получилась волна, которая перемешивает все, на какую то глубину. Она очень странное оружие. Получилась на сильных переживаниях, сознательно пока не могу запускать. Вот вроде и все.

— Ну наверное потому, что это и не оружие, — хмыкает шаман, — это как ложкой шишки сбивать. Вроде можно, но всё какая-то ерунда получается. Про твой аркан я где-то слышал. Что-то из столицы, из Новгорода. Думаю тебе его показывать нельзя. Не зря ты тут оказался.

— А что делать? Я больше ничего не замечал за собой, — удивляюсь.

— Вот про это сейчас будем думать. Позови своего Спутника.

Только думаю позвать — из-за спины выходит Лис, и садится рядом.

Шаман достает из небольшого ящичка сердце, чуть меньше того, что было у кабана. Я смотрю на него другим зрением. Сердце мало того, что медленно бьется, так оно еще светится как бы не сильнее, чем кабанье.

— Дай его своему Лису, — передает мне сердце.

Я протягиваю его Лису, тот так же аккуратно касается сердца носом.

Свет сердца как будто впитывается в призрачную фигуру Защитника. А само оно так же распадается хлопьями. Внезапно, Лис покрывается инеем и по его фигуре начинают пробегать полупрозрачные полосы как помехи на телевизоре. Внутри меня будто взрывается что-то, и по всему телу проходит болезненно холодная волна. Вокруг наших фигур выпадает снег. А Лис оказывается с двумя хвостами.

— Холод и Иллюзии. Интересно, — доносится издалека голос Большого Медведя. — Неожиданно, но очень полезно. Кирилл, попробуй обратиться к себе, так же, когда ты запускаешь арканы. Только помни о новых ощущениях.

Имя резко возвращает меня в реальность, и я следую совету шамана.

Вокруг рук начинает резко холодать и выпадает мелкий снег.

— Ну вот, есть чего показать в гимназии, — веселится шаман, — а ты переживал. Холод и покажешь, техникам магов там тебя и научат. А вот иллюзии и родовую лучше не показывай. Родовую опасно, а иллюзии тебе могут и жизнь спасти. Больно неспокойная она у тебя будет.

Будешь в городе, от школьного жилья откажись. Сними домик. Денег от поделок и того, что вы со Степой собрали много больше, чем надо будет. В прислугу найми местную, как бы тебя не уговаривали. Я им дам знать — придут. Они твоей тайны не сболтнут, а пришлым веры не много.

Дома ищи свою Магию. Маги забыли корни, а у тебя есть зрение Духов, давно-давно новые маги его магическим называли. Но потеряли, да. Погнались за простотой. Они даже духов не видят, хотя знают, что те есть. Про зрение тоже не говори. Мы их учить не будем, а ты в опасности будешь. А это неправильно, не хорошо.

— А тропы научите открывать? — немного наглею я.

— Тебе без надобности, — смеется шаман, — они только в Лесу работают. Нужно Лес знать, с ним дружить. Хотя у тебя может и получиться. Приходи зимой, покажу. В лесу потише, проще понять. Но говорить сам будешь.

Да, еще. Вот тебе косточки. — протягивает мне штук десять тонких белых полосочек. — Ломаешь одну, и полчаса на тебя внимание люди не обращают. Звери не все, но если будешь без запаха, то и звери. Это из рыси получились поделки. Ученики ночью баловались.

А пока иди. Дорога дальняя. Помощник зайдет за тобой.

И я ухожу.

Помощник заходит скоро, я только и успеваю собраться. Махнув рукой, он приглашает за собой. Я иду к выходу со стойбища, к уже ждущему егерю.

Дорога особо не отличалась от предыдущей. Только в отличии от возвращения из Пятна, в этот раз я отдохнул, и держу Зрение постоянно. И, наверное, не зря. Я вижу как Лес, видимо в ответ на просьбу сопровождающего, как бы выпускает аркой тонкие корни, которые не видны обычным зрением, и внутри такой получившейся трубы пространство как бы сжимается как гармошка.

Делаю шаг в этот получившийся тоннель. Если не выключать Зрение — захватывает дух. Ощущение американских горок из прошлой жизни. Перехожу на обычное зрение, и ощущение пропадает. Обычные тропинки.

Так я развлекаюсь некоторое время, и замечаю, на границе чувствительности какой-то интерес, направленный на меня. Пытаюсь зацепить это и понимаю, что это тоже Лес. Он просто смотрит на меня, но хор голосов невероятно подавляет. Я сбиваюсь с шага, и перестаю пытаться разобраться самостоятельно. Понимаю, что говорил Шаман про «услышишь». «Это надо переживать под наблюдением.» — думаю. В ответ приходит эмоция сожаления, и ожидания. На грани чувствительности.

«Вернусь еще», — думаю в сторону Леса, и заканчиваю эти игры.

Со Степаном, на коротких стоянках проговариваем наши планы на первые дни в Тобольске.

— Смотри, — говорит егерь, — у меня в городе есть товарищ. Мы с ним служили вместе. Он по купеческой линии пошел после службы, я же просто перешел туда, где был нужен. На первые дни, остановимся у него. Если с деньгами у нас что не сложится, то амулет я как раз ему предлагаю продать.

Он расскажет что и где в городе, и снять поможет то, что ты хочешь. Доверять ему можно, но не полностью. Все-таки купец. Впрямую не продаст и не обманет, товарищ же, но лихву снять если сможет — снимет обязательно.

Потом я сдам нашу добычу. Буду таскать по частям, больно дорогая получается, а у Вали охрана. Там и бумаги тебе сделаем. С этим тоже он помочь сможет.

Как обустроишься, пойдем в гимназию. Прием там круглый год, так что спешим неспеша. Потом я на заимку обратно, если что, обращайся к моему товарищу, он провожатого даст.

К Тобольску подходим ближе к вечеру. Степан в город сразу не идет. Мы прощаемся с провожатым, и идем в сторону то ли пригорода, то ли деревеньки, на берегу Иртыша. Мы идем к добротному строению, вроде того, где я ночевал у Степана. Этот двор резко отличается от рядом стоящих почти бараков некоторой основательностью, и размерами.

Степан, уверенно стучит в огромные ворота.

— Я те постучу, — доносится скандальный какой-то голос, — Сейчас так постучу, что стукалки отвалятся!

— Не блажи, Семеныч. Гости. — уверенно бухает егерь. — Или не признаешь?

— Батюшки, свет наш Степан Игоревич, — забухали запоры, — сейчас Валентину Павловичу доложу. Вот он рад будет.

Ворота открылись, и небольшой суетливый мужичок взял поводья лошадки.

— Проходите, гости дорогие. Ты Степан Игоревич не один, смотрю? — спрашивает, — Машка, Ваську зови и сама подь сюда.

— Да, племяш это мой. Сюда учиться приехал. — говорит егерь.

— Вот, Мария проводит, ну ты Степан Игоревич знаешь, а я побегу хозяину доложусь. — убегает мужичок.

С другой стороны двора замечаю в тени охранника. Тот спокойно уходит в небольшую башенку. «Серьезно тут все», — думаю. Нескладный подросток забирает лошадку.

— Добро пожаловать, Степан Игоревич, — говорит грудным голосом барышня. — Пойдемте в гостевую. С дороги устали, верно? Вечерять мы еще не садились, Валентин Павлович очень рад будет.

Тут резко открываются тяжелые двери в дом, и оттуда почти выбегает огромный черноволосый мужик. И бросается обнимать Степана.

— Степа! Давно тебя не было! Давай заходи. О делах потом, представь, кого привел, — гулко басит он. — Слышал, племяш? Это Светкин, что ль?

— Так и есть, Валь, Светкин. У него магическая сила обнаружилась, и они его ко мне отправили. — почти задыхается в объятьях Степан.

— Да, помню беду твою. Как там мамка твоя? — спрашивает меня.

— Ну когда уходил все нормально было. Здравствуйте. — пожимаю протянутую руку. Моя в этой медвежьей лапе просто теряется.

— Эк культурный какой. Хорошо, — улыбается хозяин подворья, — давайте в дом. Вечерять тогда чуть позже будем. Семеныч уже пошел на кухню.

Я немного переживаю. Момент с тем, что будут интересоваться моей как бы семьей, мы не обговаривали. Прохожу в гостевую комнату. Степан уходит за Марией.

Переодеться у меня особо не во что, но это не смущает. Две смены простой одежды есть, а завтра купим, что надо будет. Беру переодевку и иду в мыльню. Все-таки тут не постоялый двор, и удобства не в доме. «Да, не двадцать первый век на дворе. Раньше было не до того, а теперь пора отвыкать» — думаю.

Примерно через час, приглашают ужинать, или вечерять по-местному. Спускаюсь в столовую. Стол сервирован на четверых. Хозяин дома, Степан, я и Семеныч. Видимо, доверенное лицо.

Степан уже травит охотничьи байки, а Семеныч остро на него посматривает. Понятное дело, как бы хорошо Валентин не относился к Степану, но купеческое дело для него важно, и не последнее место в нем, похоже, занимает Семеныч.

— Вот так я и выжил, а сюда мы пошли, что бы Кирилла в Гимназию одаренных на обучение отдать, — заканчивает Степан.

— Вот ведь, Степа, совсем из головы вылетело. А Гимназия-то уж месяц на осадном положении, — говорит Валентин. — На горе у себя сидят, никого не пускают.

Глава 7

— Неожиданно, — поперхнулся Степан, — а что так?

— Там мутная история, — задумался Валентин, — началось все с повышения цен на еду магикам. Корниловы ввели, а им почти все торговые ряды принадлежат. Ну кроме моих лавок, и еще пары рыбных.

— Тебя попытались разорить? — подобрался Степан.

— Не без того, но тогда они действовали с оглядкой на наместника, и я вывел торговлю из-под удара. Да и семью в Тюмень, еще по зиме дирижаблем отправил. Было что-то такое в воздухе. — Валентин покачивает рукой.

— Да, смотрю, пустовато у тебя сегодня, — успокаивается Степан.

— Это да, но не жалуюсь. На поставках в обход Корниловых я хорошо заработал. Еды у магиков на полгода точно теперь, — ухмыляется Валентин, — я же сейчас тут, что бы лавки не пожгли. Да, так о чем я? Точно, цену повысили. Магики — к наместнику. Так, мол, и так. Тот вызвал губернатора на ковер, и вроде все успокоилось.

Но через пару недель, губернатор поставил казаков, усиленных клановыми магами Змиевых, на входах и выходах с горы. Городовых всего четверо и их в домах приняли. Офицеров с месяц уже не видели, куда-то пропали, кроме дежурных, что в Кремле были. Три дюжины служилых и младших чинов в Кремле блокированы. Требуют принять присягу Змиевым в составе Государства Русского.

Так то бунт, но не совсем. Клановая замятня больше. Пока смертоубийств и беспорядков не было, но что-то такое в воздухе висит. Стало понятно, что наши местные магики-зверотехники и есть заказчики этого безобразия, но пароход уже ушел. Не успели.

Тут же как, магики в Гимназии, а они только наместнику подотчетны, после обучения в центр уходят, и мало кто возвращается. А Змиевы местные, через Корниловых они весь рынок местный магический подминали, да и не магический тоже. То есть они вотчину хотят из Тобольска сделать. Даже странно, откуда силу набрали? Еще пару лет назад они только живность на заказ улучшали, а вот поди же ты.

Теперь сидим, ждем, что Новгород решит, в Мангазею курьер точно улетел. Но там войск немного. Гимназия же небольшая, так что вопрос не в ней, она предлог. А вот старое наместничество в Сибири, хоть и не самое большое, это приз. Наместник тоже в Кремле с магиками в осаде сидит. В общем, не больше недели-двух при любом решении осталось. Либо выйдет по-змиевски, и тогда чиновника пришлют, либо нет, и тогда грузовые дирижабли с войском. И так, и так около полутора месяцев на круг. Так что жду.

Кириллу-то ничего не грозит, даже наоборот. Змиевы себе захотят одаренного. Будут уговаривать, думаю. Ну или пугать, что вряд-ли, им лаской выгоднее.

— А ты получается, на Государя поставил? И еще заработал при этом? — грустно улыбается егерь, — хитер.

— Ты уж не обижай, я сначала за Империю, потом за Государя, а уже в четвертый раз и себе чего, — на глазах подбирается Валентин. — Змиевы не по закону делают. Службу помнишь? Жизнь — Империи, Службу — Государю, Честь — никому. Все так и осталось с тех пор.

Слушаю все это и грустно улыбаюсь. Как это знакомо. Помню старой памятью. Но даже так, думаю наши планы особо не меняются. И точно.

— Слушай, — говорит Степан, — у нас груз из Пятна. На много золотых. Предлагать Змиевым не хочу — получается поддержу. А государевы люди сейчас недоступны, выходит. Что делать посоветуешь.

— Не хотел о делах. Но груз серьезный, о нем не знают. Можно в Тюмень отправить, там тоже есть кому предложить, и цену дадут больше. — задумывается Валентин. — купцы по этому времени не летают, так что рекой только. Караван вроде есть из кого отправить. Это дня четыре. Семеныч, что думаешь?

— Так Валентин Павлович, у нас как раз две семьи не успели уехать. Если с ними половину охраны отправить, то спокойно дойдут. Но одна лавка без присмотра будет.

— Тогда вопрос, что вы принесли. Лавку сожгут скорее всего, нужно будет отстраивать. Но это мелочь. А вот что две семьи вывезем, это отлично. Если что, даже лавку не жалко.

— Два холодильных туеса с ягодами, кровь, мясо и шкуры магических кабана и рыси. Печень, и другие органы их же, и полтора десятка поделок учеников Большого Медведя. — перечисляет Степан.

Валентин раскашлялся.

— И вы с этим вдвоем шли? — сипло говорит он. — Так, Семеныч. Собирай семьи. Что б с утра они уже в пути были. С ними пойдешь. Кроме тебя, никому не доверю. И молчок.

— Значит дела такие. Чуть ягод отсыпаем, что бы на сотню золотых примерно было, и пару амулетов берем, что бы к тебе Степа вопросов не было. С этим пойдешь завтра к Корниловым, они знают, что магическим я не занимаюсь, так что и здесь вопросов не будет. Можешь и Кирилла взять — одежку какую купите, да и вообще. А про остальное — ни слова. Нет ничего больше.

Моих шестая часть. Без торга Степ, за это убивают. У вас тут товара на тысячу, не меньше. Это я еще даже не смотрел, а так, думаю, и больше получится. У нас две ватаги не вернулись, и цены скупки выросли. Но Корниловы цену тебе старую дадут. Ты тут полгода не был, наших дел не знаешь.

Пойдем ряд заключать, а то времена неспокойные, мало ли, что со мной будет. А ты Кирюх, если поел — иди спать. Утро вечера мудренее.

Резко у всех появляются дела. Я ухожу в гостевую, и задумываюсь. Не хватает информации, конечно. Но раз мне опасности нет, то завтра нужно заняться одеждой и жильем. Все-таки тут, как бы не был хлебосолен хозяин, но заниматься и не раскрыть свои навыки возможности нет.

Через полчаса появляется Степан.

— Ты не обижайся, — говорит, — рассказывать от том, что это твоя добыча я не стал.

— Степан, ты что? Мне до этих достижений дела нет. — перебиваю его, — Цель — Гимназия, документы. А кто кого там завалил, мне вот сейчас вообще все равно.

— Хорошо, — выдыхает егерь, — вот тут сто золотых. В десятках. Это малая часть, но пока не реализована добыча — на обзаведение всем точно хватит. Ладно, я пойду Вале помогу. Ты отдыхай. День завтра сложный.

Почти сразу после ухода егеря появляется Лис.

— Городок не очень. Я пробежался немного. В два места не стал лезть, вроде на охрану от духов похоже. Дырявая конечно, но дать знать о вторжении может, нам ведь оно не надо? Это на горе, и в пригороде большое поместье, рядом со сгоревшими складами. В городе пахнет теми демонами. Это либо они же следы оставили, либо кто-то очень им родственник. В общем, Шаман прав. Та стая отсюда. Завтра надо внимательнее быть.

Соглашаюсь с Лисом. И мысленно добавляю галочку в запланированные дела.

Назавтра, идем со Степаном на торговую площадь.

Город при свете дня представляет из себя довольно неоднородное зрелище.

На горе, видной из любой точки Тобольска, стоит белоснежный Кремль, рядом виден корпус Магической Гимназии, тоже белого цвета. Внизу же город застроен неравномерно. Центральная Ильинская улица, на которую мы сразу вышли, образована каменными двух-трех этажными домами. За ними стоят деревянные дома страшноватого барачного вида. Чуть дальше с одной стороны набережная, с другой — несколько кварталов-поместий.

Набережная хорошо просматривается отовсюду, и служит причалом рыбакам.

По центральной улице, в основном едут запряженные лошадьми коляски, но, иногда, неспешно проезжают удивительно тихие автомобили, как из двадцатых годов моей старой памяти. Движения почти нет, так что по улице едут как экипажи, так и идут люди.

В лавке «Магических и иных услуг купца Корнилова» нас встречает спокойный торговец. На полувоенную одежду не обращает внимание, видно, что привык к разным посетителям. И просьбу позвать оценщика выполняет почти мгновенно.

Невзрачный старичок долго водит какой то палочкой вокруг шкатулки с ягодами, потом достает похожие на егерские очки, и с пристрастием проверяет каждую ягодку с амулетами.

— Пятьдесят восемь золотых, — пожевав губами, говорит он.

— Грабеж, — сразу заявляет Степан, — год назад только за землянику вы мне пятьдесят давали. А тут еще амулеты шаманов.

— Ну так за год спрос упал, Семен Игоревич, — показав, что узнал, говорит старичок, — да и амулеты на холод и жар. Вон в Гимназии такие поделки клепают постоянно. Но из уважения к Вам добавлю полчервонца.

— Вы бы видели места, где это растет! Я больше туда ни ногой! — начинает битву егерь. — Опасности на каждом шагу! Вот такие змеи и ежи!

— А ежи тут причем? — немного сбивается оценщик.

— Видите, про змей вы уже знаете. Какой риск! И все, что бы принести ценные ягодки уважаемому алхимику. — удивляет меня Степан.

Через полчаса уходим богаче на восемьдесят золотых. Степан устало выдыхает.

— Вот не люблю торговлю, а все равно пришлось учиться. Каждый скупщик хочет в карман залезть. — говорит. — Пойдем дом поищем. Валентин сказал на площади в кабак зайти. Целовальник обычно в курсе, где на постой пускают.

Заходим в кабак. У стойки стоит совсем лысый суровый дядька с вислыми усами. Мы подходим, и Степан рассказывает ему ту же байку о племяннике. Дядька смотрит на меня и внезапно улыбается, что его необыкновенно меняет.

— Вы сядьте пока. Нужду вашу понял, сейчас решим. А пока пообедайте, сегодня у нас очень удались щи. — приглашает он.

Невозможно не воспользоваться. Мы занимаем пару мест на лавочке за длинным столом. Щи приносят почти мгновенно. А с ними пиво егерю и квас мне. До горячего не добираемся, так как к нам подходит парень лет одиннадцати, очень похожий на мужика за стойкой.

— Батя сказал вас отвести по домам посмотреть. — взросло говорит он. — сейчас сразу можно заехать в четыре места. Две меблированные комнаты по двадцать серебряных в месяц, полдома около торговой площади за полтора золотых и дом с садом около реки за золотой, но это от центра далековато. Куда пойдем, господа охотники?

Тут понимаю, что за одеждой не сходили, и оружие какое-никакое купить надо. Охотничье в городе носить не стоит. А без оружия в этой ситуации чувствуешь себя не очень.

— Степан, давай по домам быстро пройдем, а потом нам лавки будут нужны. — предлагаю.

— Да, так и сделаем. Надо было еще за бумагами к уряднику зайти. Но теперь не знаю, кто занимается приехавшими. — говорит Степан.

— Новопоселенцами писарь рядом с губернаторским дворцом сейчас занимается. Ярмарка не скоро, так что оформят быстро. — проговаривает немного торопясь парень, — если пятак дадите, я к нему без очереди добегу. Он меня знает, здесь близко, я ему обеды ношу.

— Отлично, сбегай тогда, спроси на племяша бумаги получить. Он из Ненавистников был, сейчас сюда на обучение пришел. — проговаривает Степан.

Парень убегает, и возвращается минут через десять. Мы только заказали печеную рыбу.

— Ставр Василич говорит так, — подражая взрослому, немного забавно говорит парень. — «Пусть приходят, две серебрянных рубли и приму поперек очереди».

— Хорошо, сбегай спроси, рыбу не поставили еще? Если нет, сейчас и пойдем. — собирается Степан.

Рыбу еще не поставили, и мы, расплатившись, идем к чиновнику.

Небольшую очередь мы пропускаем, и входим в большую светлую комнату, где сидит обладатель звучного имени.

Из-за массивного черного стола на нас смотрит сухонький мужичок в очках. За этим столом он даже не сразу бросается в глаза.

— Третьяк, сбегай к отцу, калачей возьми, — говорит мужичок нашему сопровождающему.

Парень убегает, а Ставр Василич, как его назвал паренек, поворачивается к нам.

— Степан Игоревич, Вы на службе у Государя, потому нам второй свидетель не потребуется. Бумаги обычным порядком будут идти месяц. Но можно и другим. Тогда я заполню сам и у губернатора подпишу. Маг заверит. Это будет быстрее, дня два, но это лишняя служба. — говорит писарь. При этом рисует цифру 3, на пыльной стороне стола. Не удивлюсь, что пыль там не вытирают специально.

— Мы согласны, — переглянувшись со мной, говорит Степан, — на другой порядок.

— Тогда сходите в комнату напротив, там снимут магический отпечаток, и возвращайтесь сюда. Бумаги мы быстренько заполним, а Третьяк завтра к вечеру, или нет, послезавтра, занесет.

Мы "забываем" три золотых, и действительно быстро проделываем эти операции. Через полчаса уже идем смотреть дома.

— Я бы хотел сразу посмотреть дом с садом. Пусть он и дальше. — говорю.

Парнишка пожимает плечами и подзывает извозчика. Тот подъезжает на мобиле.

— На чем двигатель работает? — спрашиваю водителя.

— Да вроде обычный, магический, — немного удивляется он.

— Кирилл из Ненавистников, — проговаривает Степан, — он такого аппарата и не видел.

— А, — радуется водитель, и начинает хвалить машину, — это магомобиль «Которосль», в Ярославле самом делают. Очень по городу удобная вещь.

Но приезжаем мы быстрее, чем водитель начинает рассказывать какую-нибудь историю про машину. По Тобольску на магомобиле, в любую сторону похоже, минут десять. Высаживаемся у небольшого, но сразу как-то уютного дома. Заходим за сплошной забор в рост, и я сразу понимаю, что ни искать больше ничего не буду, ни торговаться.

Небольшой, немного запущенный сад по забору окружает участок и прерывается только калиткой напротив. Весь сад стоит в белых цветах, и листвой прикрывает небольшую полянку позади дома от любых, даже сильно внимательных взглядов. А дом я даже не иду смотреть — именно так я представляю себе загородную дачу. И все это недалеко от школы.

— Берем. — говорю.

Подходит немного расстроенная женщина.

— Вы покупатели, или на постой? — спрашивает.

— А за сколько продадите? — сразу же интересуюсь я.

— Как муж погиб, я хочу уехать. — грустно рассказывает хозяйка. — но мало охотников на покупку. Так что за сорок золотых рублей я отдам дом. Вместе с мебелью. Только памятные вещи заберу.

— Берем, — еще раз говорю я. А в дом я и не пойду. Что бы не расстраиваться потом. Мало ли, какие памятные вещи заберет.

Пока еще хозяйка светлеет лицом, и уходит в дом, а мы ее остаемся ждать в беседке, рядом с входом.

Хозяйка возвращается быстро, приносит бумаги, и они со Степаном быстро заключают сделку. Договор заметно засветился, и уже не такая грустная, женщина уходит со своей копией в дом.

Мы расплачиваемся с провожатым и тот убегает.

— Степан, — говорю, — мне бы одежду купить и в оружейную лавку тоже надо.

— Хм, давай тогда разделимся, — на секунду задумался егерь, — я тебя провожу до лавки оружейника, там рядом и портной есть. Потом дойду до Валентина. И вечером вернусь. Сам справишься?

— Конечно, Степан. Даже не сомневайся.

Идем до оружейника, где егерь меня оставляет. Я захожу в лавку, и поражаюсь выбору в не самом большом городе. На стене в коробах висят револьверы и пистолеты. Огромный выбор ножей и кинжалов, охотничьи винтовки и карабины, при этом все это находится в свободном доступе. Я спрашиваю, что могу приобрести. Продавец недоуменно смотрит на меня.

— Я недавно из Ненавистников, — пользуюсь уже не раз сработавшим объяснением, — не знаю, что я могу носить в городе.

— Вот оно что, — улыбается торговец, — ну смотрите. Вот все, что здесь, можно покупать без регистрации. Это для дома. Вот на этой стене — для господ офицеров. Обычно наградное. Вам же позолота и гравировка не нужна? Тогда Вам не сюда. А вообще, чего бы Вы хотели?

— Вы знаете, мне нужен кинжал, для ношения в городе, и раз есть возможность — револьвер.

— О, с кинжалом мы Вам легко поможем, — выкладывает несколько вариантов.

Выбираю длинный и тонкий кинжал, похожий на мизерикорд.

— Удачный выбор, при случае, даже маговский щит пробить может, — с некоторым сомнением говорит торговец. — А вот с револьверами сложнее. Позволю себе порекомендовать трехлинейный револьвер братьев Наган. Новая разработка, семизарядный, облегченный. Под магический патрон. Тихий, точный, с ним даже на медведя можно, хотя и нежелательно, конечно. Производится в Туле, лицензионный товар. Или вот самозарядный пистолет системы Браунинга. Новейшая автоматика. Неделю, как с другого континента.

— Нет, только Наган, — держу в руке, как старого знакомого, револьвер. На лицо наползает недобрая улыбка. Все-таки память — страшная штука.

— С револьвером мы предлагаем кобуру телячьей кожи, и два десятка патронов. Общая цена за кинжал и револьвер — три с половиной золотых рубля.

Я покупаю, и ухожу к портному. Там не задерживаюсь. Мерки снимаются быстро, заказываю стандартные комплекты для поступающих в Гимназию. Обещают прислать завтра с утра.

Возвращаюсь на участок.

Бывшая хозяйка уже ушла, и домик стоит в ожидании нового хозяина.

Вхожу, и сразу ощущаю себя почти дома. Оставленные плетеные кресла, какие-то шкафчики, тахта. Все не новое, но с любовью подобранное и ухоженное. Домик такой, какой я невероятно хотел в прошлой жизни. Просто таки предел тех мечтаний. Сажусь на кресло перед окном в сад. Выдыхаю и успокаиваюсь. Здесь надо постараться немного отдохнуть от чехарды этих пары недель. Остановиться и подумать.

Внезапно, раздается громкий и дробный барабанный стук. Я вскакиваю и бегу открывать. За воротами мелкий пацаненок из валентинова дома с егерской лошадкой.

— Дядь Кирилл, Валентина Павловича и Степана Игоревича казаки змиевские схватили. Мне как раз наказали припасов Вам привезти. Я успел свести лошадку со двора и предупредить прискакал.

Глава 8

— Заходи. — киваю я на новости. Первый порыв что-то делать, я успешно подавляю. Город не знаю, к кому бежать пока непонятно.

— Не, дядь Кирилл, я к тетке — она тут рядом на хуторе. Можно я лошадку у нее оставлю?

— Далеко хутор? — спрашиваю. — Вечер уже, успеешь?

— Здесь рядом, — говорит паренек. — Я и без лошадки за час бегал, а так мы быстро домчим.

— Тогда конечно, давай к тетке. — с облегчением киваю, хоть у кого-то есть определенность.

Паренек взлетает на Степину лошадку, и скрывается в конце улицы. Я прохожу в дом. Надо подумать. Сажусь в плетеное кресло и закрываю глаза.

Степу и Валентина надо вытаскивать. В городе бунт, и оба свидетеля, которые имеют вес для имперского суда, могут не дожить до решения столицы. Да что там, с учетом желания Корниловых о монополии, Валентин точно не доживет.

Понимаю, что сейчас примеряю нездоровый опыт двухтысячных прошлой жизни на эту. Но кто знает, как здесь ведут себя «честные» купцы.

Вижу три препятствия — я не знаю города, у меня нет неприметной одежды, и я не знаю куда отведут Степана и Валентина. Отсутствие криминальной практики препятствием не считаю. В прошлой жизни я этого наелся сполна. Тут же — память доступна, навыки вспоминаются. И применю их спокойно на пользу себе и Степану. Правда важно, чтобы, по-возможности, остаться не узнанным. Мне еще что с сестрой выяснять.

— С первым и третьим препятствием я могу помочь уже сейчас, — внезапно появляется Лис. — Их отвезли в то поместье, куда я не стал забираться вчера. С сигнальной сетью от духов. А еще, судя по разговорам казаков между собой, до завтра с ними даже никто встречаться не планирует.

— И раз взяли живыми, то что-то от них нужно. — продолжаю я. Вспоминаю про несколько амулетов условной невидимости. — Все-таки шаман чего-то знал. Сегодня пробуем пройтись по поместью. Или хотя бы рядом.

— Скорее подозревал. Мы, духи, тоже не знаем будущего. Правда иногда, на заданный вопрос, мы чувствуем правильность того или иного действия, — говорит Лис, — вот и я чувствую, что вроде все хорошо будет, но как-то неуверенно.

Собираю деньги, оружие и выхожу на улицу. Быстро иду в сторону портного, но по пути ловлю местного паренька.

— Покажешь, где лавка готового платья, дам монетку. — говорю.

— Монетку вперед, — недоверчиво смотрит. Получает пару копеек. — Вон, через дом скупщик, он и торгует.

И убегает.

У скупщика не задерживаюсь. Рассказываю, что поступил в услужение на посылки, а одеть нечего. Торговец комплект подбирает мгновенно, прошу добавить отрез темной простой ткани. Переодеваюсь и выхожу из лавки уже почти не отличаясь от местных.

Быстро иду за Лисом. Мимо пробегают подростки с поручениями и посылками. Похоже, под вечер много кто разносит дневные заказы. Я делаю такое же озабоченное лицо и вливаюсь в этот поток.

Добираемся до нужного места меньше чем за полчаса.

Поместье выглядит как довольно большой городской квартал, окруженный высокой оградой. Перед главным входом в поместье небольшая заросшая площадь. Рядом выгоревший пустырь, который так же, скорее всего, раньше относился к общему комплексу. Сейчас между пустырем и комплексом зданий стоит новый забор. Перебраться через него не сложно, но множество тонких линий по забору и сверху, видимые магическим зрением, говорят о том, что об этом сразу узнают.

Я даже не стал обходить поместье. Пока нет ночи, проще попасть в охраняемый комплекс условно честным путем. В той жизни, разносчик пиццы зачастую мог попасть в Министерство Обороны. Почему бы здесь не работать тому же принципу?

Дорога одна, и люди выходящие и спешащие внутрь видны, как на ладони. И этих людей довольно много. Поместье живет обычной жизнью.

Замечаю вышедшую из небольшой калитки, вдалеке от главного входа, барышню. Та зовет одного из играющих неподалеку пацанят. Видно, что дает какую-то бумагу и парнишка бегом летит в мою сторону.

— Надо за ним, — отвечает на незаданный вопрос Лис.

— Да сам уже чувствую, — говорю, пристраиваясь в паре десятков метров за ребенком. Иду быстро, не теряя бегущего парня. Иногда немного ускоряясь, иногда почти совсем теряя его из вида. Лис же в любом случае доведет.

Минут через десять такой странной погони, парень забегает в почти уже закрытую лавку. Я спокойно захожу туда же и успеваю на конец маленького скандала.

Пацаненок отказывается нести огромную корзину с половину его роста.

— Нет у меня посыльных. Ты слишком долго заказ нес, — хватается за голову лавочник. — Некого послать. Неси как хочешь.

— Дарья Степановна про нести ничего не говорила, только передать список, — отказывается паренек. — Василь Силыч, я это даже не подниму.

— Это да, — с сожалением тянет лавочник.

— Может я смогу помочь? Я работу ищу посыльным, недавно с хутора. — вмешиваюсь в разговор.

— Читать-писать можешь? — сразу же интересуется лавочник.

— Да, Василий Силович. Мама учила.

— Умный и вежливый. — оценивающе смотрит хозяин лавки. — Вот что, сейчас отнеси эту корзину с Петрухой, а завтра приходи к открытию. Я на днях своего помощника рассчитал, временно на посылках будешь. А там посмотрим.

— Конечно, буду. — говорю, поднимаю корзину, и сопровождаемый пацаном, выхожу на улицу.

— Удачно получилось, — говорю парню, — меня Кириллом зовут, а тебя?

— Петром, — улыбаясь говорит пацаненок. — Василь Силыч давно посыльного ищет. Не держатся они у него. Я тоже пытался, но лучше на Дарью работать.

— Почему? — спрашиваю.

— С ней проще, поручения легче, денежку она не зажимает, как этот. Только у нас для тебя места нет. — тут же спохватывается он. — На Дарью Степановну только мы работаем.

— Не бойся, мне спокойная работа нужна. На вырост. В лавке самое лучшее начинать, как мне отец говорит.

Парень успокаивается, и под незатейливый треп мы доходим до поместья.

Стучу в калитку. Открывает амбалистый парень.

— А, здорова дядь Вить. — сразу же берет на себя разговор Петруха. — это Киря, он от Василь Силыча. Нам бы к Дарье Степановне.

— Дарья в кухне. Туда идите. Новенький, в другие дома не ходить, корзину на дорожки не ставить, через парк не бегать. Замечу — больше тут не появишься. Доступно?

— Конечно, я понятливый. — поднимаю корзину. Пройти получилось проще, чем планировал. Только Лис куда-то делся, начинаю беспокоиться сможет ли тут появиться.

— Не волнуйся, — хихикает голос в голове. — Я с тобой прошел ворота, теперь мне тут несложно скрыться будет.

«Мда, непуганые они тут все. За такое несение патрульно-постовой я бы в свое время с «губы» не вылезал. Даже не проверил меня, все ухищрения с оружием зря. Хоть пушку неси», — иду к кухне за Петрухой. Тому, видно, не терпится, и ноги сами бегут быстрее нужного. Наконец, доходим. Из дверей кухни выходит та же барышня лет двадцати, что я видел с час назад.

— Дарья Степановна, я отнес список Василь Силычу. — довольно говорит Петруха. — вот он своего посыльного прислал.

— Спасибо Петя, — говорит барышня, — вот тебе монетки, и забеги на кухню, Василиса пряник даст.

— Здравствуйте Дарья Степановна, поклон Вам от Василия Силовича, — несильно кланяюсь, отыгрывая роль, — передавать корзину велел.

— Какой вежливый, видел Петя как надо? Учись, — улыбается Дарья, — кушать часом не хочешь, вежливый ты наш? А то худой больно, долго не наносишься.

А вот это отличный повод немного задержаться.

— Не откажусь Дарья Степановна, — говорю, — благодарю.

— Ох ты, какой. Будет от тебя толк. Неси тогда корзину на кухню, вон за Петей, а потом вон туда, в пристроечку, там Василиса тебе поесть поставит. Тарелку сам потом протрешь и занесешь в окошко. — барышня пропускает меня с корзиной, и уходит.

Отдаю корзину, беру еду и иду в пристройку. Сажусь в самом дальнем углу небольшого помещения. Кроме меня тут никого нет, и это мне на руку. Быстро выбрасываю еду, вытираю тарелку, и ломаю шаманскую щепку.

Необычное ощущение натянутой пленки на лице. Отлично, смогу понять, когда действие амулета закончится.

Надо проверить сначала. Иду опять на кухню, держусь в тени, но похоже это и не важно. Барышни обсуждают что-то мне недоступное, а меня не замечает никто. Отлично.

— Предлагаю разделиться. Лис, ты какие дома сможешь осмотреть? — мысленно спрашиваю у партнера.

— Кроме центрального, и вон того двухэтажного, все. — говорит. — на тех домах отдельная сигналка, в том числе и против духов, но если ты внутрь попадешь, потом я там тоже оказаться смогу.

— Тогда так и делаем. Я в двухэтажный, это похоже казарма, потом в центральный. Если что, сразу говори. — иду я к двухэтажному.

Этот дом действительно оказался казармой. А по-совместительству, похоже, и простейшей тюрьмой, типа зиндана. Я спокойно вхожу во внутренний двор, и вижу недавно вырытые ямы, накрытые решетками. Видимо торопились, а так проще всего. Во дворе только один охранник, да и тот дремлет в углу.

Я спокойно заглядываю в ямы и вижу не только Степана и Валентина, но и пропавших офицеров. Выглядят они не очень, но вроде все двигаются, и если что, смогут выбраться. Осталось найти им оружие, и веревку. Хотя уже нет, только оружие — рядом с зинданом валяется цепь с ведром. Видно им пользуются, что бы поить пленных.

С оружием, на удивление, тоже проблем не будет. В соседней с выходом комнате собраны в пирамиду пять карабинов. Видимо вещи бодрствующей смены. Так что должны быть заряжены. Сами охранники сидят в казарме рядом, в пределах десятка секунд от оружия. Вторая смена дрыхнет на втором этаже. И, судя по кроватям, есть третья, но в казарме ее нет. Итого, получается пока что так. Охранник на входе в поместье, пять бодрствующих в казарме, и один около ям. Самые сложные цели — бодрствуют. Ладно, ничего невозможного. Пока время терпит, пойду в центральный дом.

Войти в центральный дом не получается. Дверь не только заперта, но и светится в магическом зрении от сигналок. Поэтому иду вокруг и натыкаюсь на черный вход, рядом с которым стоит маг. Маг вроде несильный, по крайней мере ядро у него не намного больше, чем у меня сейчас, но главное в нем не это. Голова мага опутана гнилостными коричневыми нитями. И несколько их колеблются отходя от застывшей фигуры, как будто ощупывают окружающий мир. Маг стоит перед входом не шевелясь. И вообще производит впечатление статуи.

— Он спит. То есть, его сознание спит. А что тело стоит и ходит, так это рефлексы, плюс чужая воля кукловода. — в голове раздается голос Лиса. — У меня плохая новость, Кир. Демона мы, похоже, нашли. И точно не справимся. Кроме того, вблизи дома я появляться не могу — меня эти куклы спалят сразу. Так что, нужно звать Шамана.

— Не можем ждать. — отвечаю мысленно, — у меня ощущение, что время утекает. Давай так, ты до Медведя донести новость сможешь?

— Да, смогу. Без тебя я там смогу быть почти мгновенно, но пока Шаман меня опознает, пока выслушает. За полчаса обернусь думаю, мне же ответ слушать не надо.

— Тогда давай туда. А я пока здесь поброжу. Я так понимаю, главное не коснуться этих тонких волосков. А так, восприятие этой статуи не отличается от обычного человека.

Я медленно обхожу застывшую фигуру, и иду дальше. Начинаю понимать, что магическое зрение это чит, натыкаясь на окно второго этажа. Там линии сигналок, за счет ставен и балкона оставляют карман чуть ли не в метр глубиной. Мало того, что я там помещаюсь с запасом, так еще и неровные подпорки позволяют легко добраться до окна второго этажа. А без зрения я бы этого даже не увидел.

Поднимаюсь наверх, отжимаю тонким кинжалом запор и приоткрываю окно. Вглядываюсь в комнату, но никакого движения не замечаю. Залезаю в дом, отхожу в сторону от окна и осматриваюсь. Комната раньше была детской, но давно не посещалась и не убиралась, так как слой пыли лежит приличный. Приоткрываю дверь из комнаты, и понимаю что в коридоре нужно быть особо внимательным. На уровне пояса проходит такая же нить, как и от мага на улице.

Лицо предупреждающе стянуло. Я ломаю еще одну щепку. Получается срок работы амулетов незаметности чуть больше получаса. Нормально. Тех косточек, что дал шаман надолго хватит. Да и место где отсидеться, я, похоже, нашел.

Аккуратно иду по стенке коридора. Спускаюсь вниз, огибая сигнальную сеть. У центрального входа вижу еще пару застывших магов. Удивительно безлюдное место. Никакого движения, и похоже я скоро узнаю причину, так как из-за закрытых дверей центрального зала слышится разговор. Слов не разобрать, но ломиться не буду, а подслушивать здесь тоже чревато ненужными встречами. Пойду в обход. Как я помню, в любой усадьбе должны быть ходы для слуг.

Ход нашелся прямо под лестницей. Он не перекрыт ни магом, ни сигналками. Похоже, местные хозяева просто не воспринимают слуг как людей, потому такие странные ошибки. Неторопливо и внимательно обхожу зал сбоку и выхожу к небольшой двери. Раньше отсюда носили еду, но не меньше месяца этим ходом не пользуются.

На двери небольшая закрытая смотровая щель — отсюда ответственный слуга наблюдал за залом. Приоткрываю буквально по миллиметру. Сразу становится видно и слышно происходящее внутри.

— Мне нужны души магов! — высоко кричит нечто в центре красивого в прошлом зала.

Раньше тут стоял длинный стол, а зал освещался большой хрустальной люстрой. Сейчас люстра валяется у стен, стол убран, а на его месте в центре зала находится плита с пентаграммой.

На плите шевелится огромный клубок тонких коричневых щупалец, Из которого небольшими языками выплескиваются языки гнилостной какой-то темноты. По периметру комнаты стоят несколько фигур неподвижных магов, так же опутанных этими нитями. У противоположной стены свалены несколько высохших тел каких-то людей.

Рядом с шевелящимся клубком стоят двое в дорогой одежде. Очевидно, хозяин этого поместья и его сын или племянник. В отличии от неподвижных магов, головы этих фигур не опутаны почти, но через сердца проходят толстые жгуты нитей.

— Этих магов трогать нельзя. — говорит старший. — Это наши маги, и без них Род быстро уничтожат. Тем более сейчас. Магов пока тебе не дадим. Есть солдаты, и еще один купец. Солдат жри хоть всех, а купец должен подписать обязательство. И нам нужны твои детки.

— Я говорил, — внезапно басом зазвучало нечто, — что для деток мне нужны маги. Я говорил, я говорил! Мне нужны маги и Сила в алтарь! Мое время выходит!

Слушать этот клубок щупалец неприятно. Голос неожиданно меняется от высокого голоса к басу и обратно. Но надо. Вот уже и немного нужной информации получил. Может и дальше что-то будет.

— Будет тебе подпитка. Сколько теперь людей надо? — это подал голос молодой.

— Десять, мне надо десять сейчас! — кричит.

— Опять ты много требуешь, и так на тебя всю прислугу извели. Не в большом городе ты. Понимать должен. У нас все на виду. Вот станем над землей хозяевами, то и магов из молодых тебе найдем, а сейчас меньше проси.

— Слаб я, слаб. А вы не кормите. Жадные, жадные людиишки. — ноет это нечто.

— Но, но. — опять молодой. Опускает руку на небольшой постамент у алтаря, — не зарывайся, боль и тебе думалку прочистит.

Небольшой импульс силы в постамент, и линии пентаграммы начинают наливаться белым светом. Нечто волнуется, щупальца ускоряются и начинают беспорядочно дергаться.

— Не надо! — на несколько голосов кричит фигура. — пусть трое будут, не надо!

— Хватит, — вступает старший. Морщится. — Он нам нужен не меньше, а отстраняться от его боли надоедает. Значит деток не будет?

— Нееет, — хныкает клубок, — мне маги нужны.

— Патрон будет недоволен, но ладно, решим через седьмицу. Возьмешь трех офицеров. — обращается к молодому. — Только не корми, а то будет как в прошлый раз. И дождись ночи. Пусть наемные слуги уйдут, а то опять придется хорониться. Надоело уже. Только не перепутай, купец еще нужен.

— Да отец, — склоняет голову молодой. — Может егеря взять? Он посильнее выглядит.

— Нет, егерь тоже нужен. — раздумывает. — Кажется, он не все, что принес отдал. Надо поспрашивать, а после этого, — кивает на нечто, — от тупой как кукла будет, если и выживет.

Ладно, я к себе — алхимик должен прийти, к полуночи офицеров запустишь. А ты, — обращается к нечто, — подождешь. Силы хотел? Сам клети с волками открыл, сам и зверосад сжег, сам и страдай теперь. Не спешил бы, может уже и мажонками питался, а пока мы их с горы не достанем.

Молодой снимает руку с постамента, и нечто успокаивается. Оба уходят, а чуть погодя, уходят и куклы.

— Ты видел, — раздается голос Лиса в голове, — что постамент на структуры не завязан? Он просто подал Силу в камень. Я вернулся.

— Да, — отвечаю мысленно, — и на этом можно строить план. Часа два у нас есть.

Глава 9

Возвращаюсь в детскую.

— Понимаешь, цель-то не поменялась, — проговариваю про себя Лису мысли. — Степана надо спасать. Но если я выведу из строя охрану в казарме, то прибегут маги и мы там останемся. Даже веселее — мы пойдем на корм Этому. В то же время, теперь известно, как ненадолго это Нечто вывести из игры. То есть, чтобы меньше рисковать, нужно все сделать одновременно. И в этом проблема.

Ты предметы носить не можешь, а мне надо быть и в зале, подавать Силу, и около казармы — выручать пленников.

— Так, да не так. — говорит Лис. — Силу и я могу подать, но потери большие будут, да и демон меня прибьет даже через боль быстро. Но есть идея. Я материальные вещи носить не могу, это так. Но ты из Мира Духов палочки и камешек вынес. Их я смогу переместить. А этот камешек с большой вероятностью сможет Силу держать, хоть недолго. Это почти все кристаллы могут.

Попробуй в камешек Силу перелить.

Я сажусь на пыльный пол, и вытаскиваю этот полупрозрачный кристаллик. Представляю Силу в виде ручейка и начинаю мысленно заливать ее в камень. Судя по ускорению ритма ядра, что-то даже стало получаться. Меня накрывает.

…

Я сижу на уроке по основам артефактов, мне лет десять-одиннадцать. И мне скучно. Нанятый наставник нудно рассказывает что-то, а сестра вот точно уже добралась до моего альбома. Она еще вчера хотела его раскрасить. И не пропустишь урок. Ма точно узнает, если я сбегу. Вздыхаю.

— Тонкие структуры накладываются на изделия специальными людьми — артефакторами. После наложения таких структур, некоторые металлы приобретают заданные свойства, а ёмкость накопителей может увеличиваться в три-пять раз. Разброс достигнутых показателей зависит от качества материалов, и от Семей, допущенных к обработке. Структуры являются тайной Кланов, — наставник заметил, что я клюнул носом. — Кирилл, записывайте. Это обязательно будет на опросе. Расскажите мне, что Вы вынесли из вчерашнего урока?

— В артефакторике применяют разные материалы. Как накопители лучше всего драгоценные камни без изъянов. Чем прозрачнее камень, тем менее он требователен к виду закачиваемой Силы. — проговариваю я вчерашний урок. Вздыхаю опять, сейчас наверное, еще и показывать заставит. — Но чаще всего, у нас используют кварц, как самый распространенный материал. Он недолговечен, дешев, легко получается и обрабатывается. На втором месте горный хрусталь. На третьем…

— Достаточно. Расскажите про наполнение камней одаренными.

— Для наполнения камня своей Силой нужно ощутить свое ядро, направить Силу через руку в фокус, мысленно сжать ее насколько сможешь и пустить поток в камень. Чем тоньше ощущаемый ручеек, тем больше Силы можно запасти в камне. Полученный накопитель без использования будет терять Силу с разной скоростью. Это зависит от начального материала.

— Хорошо. Вот вам три разных камня. Выберите лучший, и покажите цикл наполнение — извлечение.

Ну вот, я же говорил. А у меня маленькое ядро. Если даст алмаз, я опять не справлюсь, и меня накажут. А я виноват? Тут же нужно хоть немного наполнить, а потом найти и обратно вытащить. А алмаз внутри большой. Я его даже весь почувствовать не могу. Это как в стакане чая чаинку ловить наощупь вилкой. И, конечно, очки не даст. «Развивайте ощущение Силы», — вздыхаю. А как, если я только представлять её и могу. А через очки, я знаю, видно как меняются потоки. Мне папин ювелир показывал. Почему он так ко мне придирается, не понимаю.

Не, нормально, повезло. Кварц, хрусталь и стекло?

— Из этих материалов лучшим является горный хрусталь. — я закрываю глаза, обращаюсь к ядру, представляю жгутик силы и проделываю цикл. На хрустале получается хоть как-то. Довольный, открываю глаза. — Стекло же вообще не подходит. Кстати, почему?

— Вы пока этого не проходили. Стекло исключение. Силу залить в стеклянный накопитель можно, а вот извлечь не получится — разрушается.

Это не относится к вулканическому стеклу. Как накопитель его тоже не используют, так как почти не держит Силу, но обсидиан хорош как проводник. Из него отлично получаются ритуальные и исследовательские предметы.

Считается, что такая разница из-за искусственной природы материала. Но попыток получения рукотворных накопителей маги-исследователи не оставляют. Записывайте, это тоже будет на опросе.

…

Опять вываливаюсь из воспоминания. Вот оно как. Похоже, если я делаю что-то похожее на опыт прошлого меня, это открывает какую-то часть памяти. Стоит запомнить. Хоть оно сейчас не к месту, то потом если выживу, воспользуюсь обязательно.

Уплотняю поток из руки, как помню из урока. Просидев минут десять, цепляю Силу из камня так же, как я делал когда развеивал щит. И это тоже вполне работает. Из камня полилась запасенная Сила.

— Да, похоже получается. С постамента только куклы смогут снять, а пока они через боль добегут до зала, у нас будет время, — обмениваюсь мыслями с Лисом.

Отлично. Идея стала приобретать очертания плана.

Снова сажусь, успокаиваюсь и на полчаса ухожу в себя, заряжая камень.

— Кир, пора бы нам уже. — меня приводит в себя Лис. Он появляется рядом и как бы глотает камень из рук. Слова здесь особо не нужны. Мы понимаем, кто и что будет делать.

Я ломаю новую косточку и пробираюсь снова к двери для прислуги. Нечто за дверью на разные голоса что-то бормочет. Я же чуть приоткрываю дверь и оставляю в коридоре Духа. Он будет ждать сигнала здесь, камень на постамент положить отсюда будет попроще. Судя по ощущениям Лиса, кристалл понемногу истекает залитой Силой, но не так быстро, как заливал, а нам надолго и не надо. Сам возвращаюсь в детскую, оборачиваю лицо тканью и бегу в казарму.

В казарме все по прежнему. Поднимаюсь в спальню и забираю одну из подушек. Подпираю дверь, на всякий случай, и иду вниз. Счет пошел на секунды. Останавливаюсь недалеко до проема двери в тени. Все пятеро охранников видны отлично. Метра четыре даже не расстояние.

«Ну понеслась», — даю сигнал Лису.

«Раз», — Лис несется к постаменту. «Два», — камень положен и я через Защитника вытягиваю ручеек Силы в постамент. «Три», — навожу наган на дальнего охранника, а Лиса замечает демон, но среагировать уже не успевает. Все нити хаотично задергались от боли. «Четыре», — Защитник исчезает из зала, а я открываю стрельбу через подушку. «Пять», первые два охранника падают, не успевая ничего понять. Две секунды. Условная невидимость слетает. «Шесть», — отпускаю уже не нужную подушку. Двое из охраны подняться из-за стола успевают, но выйти уже нет. «Семь», две секунды. Последний падает на землю через спину, и почти успевает добраться да карабина. «Восемь», — на него трачу два выстрела. Кстати, продавец не обманул, удивительно тихий револьвер. В барабане один патрон, перезаряжаю. Гильзы в карман. Итого, секунд пятнадцать на все про все. Выдыхаю.

Осматриваюсь, движения нет. В косяке двери на уровне моей головы застрял нож. Вот ведь, даже не заметил, как кто-то кинул. И бросал на звук фактически, меня то и без амулета в глубине лестницы не видно.

Иду к двери во внутренний двор. Там без изменений, охранник дремлет. Мысленно пожимаю плечами. Расстояние около пятнадцати метров, для нагана детское, хотя из любого другого короткоствола вряд-ли справился бы. На выдохе нажимаю спусковой крючок, всё, все шестеро. Собираю карабины, и быстро бегу к решеткам. Обычные запоры, без замков, откидываю.

— Бегом! У вас минут десять-пятнадцать! Не больше. — сбрасываю цепь узникам. Ткань хорошо меняет голос. — Все ходить могут?

— Нормально, где охрана? — доносится снизу.

— Только спящая смена на втором этаже, и охранник у ворот. Маги на десяток минут блокированы. У ворот возьму на себя, но с верхними ничего сделать не успею. Оружие тут есть. Бегом! В центральном доме Демон, шансы на жизнь, если вы не успеете, нулевые.

По цепи кто-то начинает подниматься, я же ломаю еще одну косточку и бегу к воротам.

«Извини, дядь Вить», — всаживаю кинжал в основание шеи амбалистому на входе, — «Не послушал тебя, походил по другим домам. Хотя, конечно, еще раз сюда возвращаться и не хочу». Открываю калитку на вход.

Оборачиваюсь. Из казармы выбегают вооруженные Степан и Валентин, распределяют сектора и с колена контролируют выход из главного дома. За ними другие узники быстро тащат товарища, вроде успеваем. Егерь идет первым, и меня пока не видит, за ним пропавшие офицеры, замыкает спиной вперед Валентин.

Я отхожу к жилым домам метрах в тридцати от калитки. И на всякий случай контролирую эвакуацию. Так-то помощь от меня в открытом бою никакая, но пока действует амулет, как засадный полк могу пригодиться, а тринадцать патронов, это тринадцать патронов.

Мы почти успеваем.

Валентин проходит калитку спиной вперед, и, внезапно, начинает садить из карабина пулю за пулей на скорость. В тишине вечера, звуки выстрелов просто бьют по ушам. В ответ ему с гудением прилетает огненный шар, который выносит калитку и часть забора. Валентин летит кубарем вместе с досками и камнями.

Офицеры бегут к сточной канаве у домов, там хоть какое-то укрытие. Степа помогает матерящемуся Валентину пробежать десяток оставшихся метров.

— Я попробую снять щит, — рядом появляется Лис. И убегает ко входу.

— Какой? — я не успеваю спросить, как в проеме появляется один из магов-кукол. Перед ним переливается огненными вспышками сфера щита. Маг начинает формировать какую-то технику, но тут в сферу врезается Лис с техникой ближней атаки, и, похоже, перегружает защиту, так как у меня в ядре резко убывает Сила. Офицеры успевают сделать залп, и тело мага уносит обратно за забор. Из мертвой куклы вылетает светящийся шарик и уносится по уже видимой нити в центральный дом.

— Дааа, ещеее. — проносится в воздухе тихий голос.

Из-за разбитого забора выбегают двое магов. Один с обоих рук швыряется какими-то огненными стрелами, а второй держит щит. С моей стороны заклинания вроде нет, так что стреляю в корпус щитовику. Тот падает, щит исчезает и второму уже магу за сегодня пробивают голову.

Опять отлетает светящийся шарик, и опять раздается довольный голос.

— Дааа, добейте и второго. Мне чуть-чуть не хватает.

Возникает пауза, в которой у забора стонет недобитый маг, а офицеры не готовы добивать раненного.

— Что происходит, отрок? — раздается сзади гулкий голос. Оборачиваюсь. За моей спиной стоит такой каноничный батюшка, из времен покорения Сибири, как бы не из бывших военных.

— Похоже Змиевы демона призвали, говорят, что их маги одержимы. Вон там отстреливаются пропавшие офицеры запертых на горе солдат. Они из ворот недавно выбежали. И голос страшный был, когда магов убили, — говорю. — Скоро от блок-постов прибегут. Думаю, слышали перестрелку. А там два мага и казаки. Да и в поместье сколько-то магов есть еще. Тут офицерам не уйти.

— Погоди, посмотрим. — и запев что-то из церковного, батюшка идет к раненному.

Того перекашивает сразу, и по мере приближения священника из тела мага все сильнее идет грязно-коричневый дым, а сам раненный, как дым закончился, теряет сознание.

— Одержимость! Этот маг нужен Церкви, — священник смотрит в сторону Степана и офицеров. — Среди вас пропавшие офицеры есть?

— Кроме нас двоих, почитай что все остальные. — говорит Степан.

— А что так мало? — спрашивает священник, — вас же человек десять было.

— Двоим повезло, были на службе, пятеро здесь, а трое на корм пошли. — со злобой говорит один из почти спасенных.

— Как это на корм? — не понимает церковник.

— А вот так, младший Змиев свою зверушку офицерами кормил. И охранники об этом знали. — говорит тот же голос.

Степан пригнувшись подбежал к священнику, и они вдвоем оттянули мага к офицерам. И похоже едва успели, так как со стороны города начали выбегать казаки, и сразу включаться в перестрелку.

— Остановитесь! — встал во весь рост церковник, — маги Змиевых одержимы!

— А нам уже все равно, священник, — крикнул кто-то из прибежавших, — и так и так виселица.

Степан едва успел уронить служителя церкви, как от прибывших раздался залп. В тот же момент из города показались отставшие маги, которые сходу стали формировать какие-то плетения.

Я успеваю выстрелить в корпус одному из магов, как сбоку Лис отрезает дальней атакой ноги второму. Оба падают, но живые, а я почти теряю сознание от резкой пустоты внутри.

— Не свети технику! — мысленно кричу защитнику.

— Да никто не узнает, и если бы не мой удар, второй бы тебя зажарил. Он сюда шар кидал. — ворчит Лис. — все, пусты мы. Либо бежим, либо следующую атаку магов не переживем. Скорее всего, косточки сейчас не сработают, людей больно много.

— Даааа. — доносится со всех сторон выдох тем же тихим голосом. — вот давно бы так. А то наши маги, нельзя.

Сквозь разрушенный забор видно, как двери главного входа из центрального дома резко взрываются изнутри. Из дверей выходит Змиев-старший. Я ломаю косточку, и появляется ощущение пленки на лице. Похоже все смотрят на Змиева, иначе не сработало бы.

— Вот она Сила, — из рук мага вырываются три дымных щупальца к лежащим раненным магам. — вот она Власть. Все по Договору. Чуешь их страх? А свою Силу? Вооот. А то, это не делай, этих не ешь. Много ты понимаешь.

Раненные маги выгибаются, из их тел вылетают яркие шары и быстро поглощаются стоящим одержимым.

— Мажонок, где ты? Я тебя чую. Ты не сможешь прятаться долго. — Змиев идет к пролому. Уже четыре дымных щупальца впиваются в прибежавших недавно охранников, и вытягивают из них более тусклые шары. — Эти не вкусные, где же ты?

— Изыди, демон! — священник встает во весь рост с крестом в вытянутой руке, и начинает читать что-то.

— Ой, ну я тебя умоляю, — морщится Змиев. Дымное щупальце наотмашь бьет в корпус церковнику, и тот падает с кровью на губах. — Было бы вас человек десять, стоило бы о чем-то разговаривать, а так на закуску пойдешь. Мажооонок, ты где? Очень ты мне больно сделал. И я хочу поделиться с тобой. Я знаю, ты здесь.

Мешающие одержимому остатки калитки и части ворот разлетаются мелкими щепками. Маг медленно доходит до границы поместья.

— О, я смотрю сегодня с едой особенно хорошо — то эти недомаги, то священник, то мажонок, а вот еще человек с контрактом духа Жизни. Чего тебе не хватало-то болезный? Чего сюда полез? Тебе с таким контрактом на десяток лет в глушь уходить надо, а ты все войны воюешь. Вот и славно, духи Жизни редкость. Будешь десертом. А где наше основное блюдо?

Офицеры со Степаном и Валентином как будто оттаяли и разом начали стрелять. Одержимый Змиев-старший дождался пока не закончатся патроны, после чего ударил в канаву двумя щупальцами. Люди покатились по земле. По щупальцам к одержимому пронеслись еще две сферы. Двое офицеров больше не поднялись. Остальные резко попытались отбежать.

— Нет, нет, — тихо шелестит все тот же голос, — не лишайте меня своего общества. Мы еще не закончили.

Грязно-дымная завеса резко вырастает вокруг площади. Одержимый быстро убирает дымные щупальца, но вместо них вылетают тысячи тонких нитей. Некоторые втыкаются в убегающих людей и останавливают их. А другие начинают обшаривать пространство. Сейчас нити видны даже обычным зрением. Заметно, что демон набрал много сил.

— Ну, с тобой все-таки было интересно, — раздаётся в голове голос Лиса, — ни о чем не жалею. Но выбраться, похоже, мы уже не сможем.

Ответить не успеваю, так как одна из нитей касается границы незаметности, и тут же десятки их несутся ко мне. Все нити утыкаются в тонкую пленку военного амулета, соскальзывают, не в силах пока преодолеть эту границу. Косточка перестает действовать и в мою сторону летит щупальце одержимого. Я на автомате только и успеваю поставить щиток. Ударом меня отбрасывает на пару метров. Щупальце разбивается гнилостными языками дыма, но собирается и снова идет в атаку. И опять бьется об поставленную маленькую пластинку.

— Интересный щиток. Он как-то разрушает вязь моего тентакля. Забавно, никогда такого не встречал. — Одержимый оборачивается ко мне. — А я нашел тебя мажонок. Ты полон сюрпризов. Но что ты скажешь на это, мой поздний вкусный ужин?

Одержимый облизывает себе уши, а я просто охреневаю от его мутации.

Вроде небольшое действие бьет по нервам и раскалывает мое отстранение от Мира. Я резко понимаю слова Шамана и принимаю окружающее как новую жизнь. Жаль, что похоже ненадолго.

Демон поднимает руки и нити исчезают, кроме тех, которыми демон контролирует убегавших. А в мою сторону выстреливают еще два щупальца.

Глава 10

Повезло, не иначе.

Интересно, кроме меня кто-нибудь тренирует владение несколькими бесполезными маленькими щитками? Кто бы знал, что меня спасут бабочки.

Я уверенно формирую еще два щитка на пути щупалец. И отлетаю еще на метр. Ставлю щитки под углом, и щупальца так же развеиваются в месте касания. Только теперь я не отлетаю, как мячик. Демон атакует все быстрее, но в такую игру я могу играть долго. По ощущениям, ядро даже успокаивается постепенно. Жаль, что места до завесы остаётся все меньше, а туда попадать неохота. Чувствую — добра мне она не принесет.

Одержимый быстрым шагом приближается ко мне. Я запускаю еще два щитка, и начинаю быстро отползать спиною вперёд.

Демон ревет и переходит на бег. Его атаки становятся быстрее и беспорядочнее. Любая моя ошибка — это конец. Места за спиной остаётся все меньше. Техники мне пока недоступны — сил мало. Пули бесполезны против Змиева-старшего, что показала атака офицеров. Приближаться же желания нет. Справа вижу Лиса, который перекусывает нити, которыми демон тоже пытается атаковать.

Подрываюсь на ноги и бегу от одержимого. Бросаюсь из стороны в сторону. Запускаю за спиной все шесть щитков с хаотичным перемещением. Бегу и понимаю, что мне дико везет.

Внезапно, по пустырю прокатывает глухой удар. Всё замирает. С разных сторон мелкой дробью зазвучали бубны.

Демон кричит. А его нити и щупальца рассыпаются хлопьями.

Раздается еще удар.

Одержимый приходит в себя. Мгновенно подскакивает ко мне и ударяет рукой в грудь. Пальцы Змиева-старшего за время погони превратились в костяные ножи. Они пробивают тело даже не заметив тонкую пленку щита.

— Твоя душа моя! — кричит демон, но в этот момент раздается третий, еще более сильный удар. И пространство идет волной. Демона отшвыривает от меня. И с воем утягивает в сторону поместья. Меня разбирает смех. Я стою на коленях с дикой болью, на губах кровь, а через дырки в груди со свистом вылетает воздух. Но я счастлив.

Последнее что вижу, как быстро приближается какая-то яма.

Прихожу в сознание под утро. Лежу в холодной неглубокой яме. Дышу более-менее нормально, немного свистит при выдохе. Крови нет, а раны на груди затянуты тонкой кожей. Двигаться пока больно. Тянусь сознанием к Лису.

— Подожди, — мысленно говорит Спутник, — тут церковников и магов набежало. Пока сюда не заглядывали, но я уже почти собирался тебя будить. Они пока поместье обшаривают, и место бойни.

Я медленно осматриваю запасы.

Шесть гильз, семь патронов и четыре косточки-амулета. Наган не потерял, кинжал тоже со мной.

Ощущаю себя не вполне в порядке. Такое ощущение, что дышу огнем, и дикая слабость. Ломаю косточку и медленно выползаю из ямы. Идти больно, еще и лихорадит.

— Лис, найди повозку, чтоб стояла рядом где-нибудь. Надо уходить отсюда. Могут собак привезти. А нам бы внимания не надо.

— Уже. Кир, за углом магомобиль. Повозка большая, можно на багажной полке пристроиться. Водитель завтракает, но торопливо, так что скоро поедет.

Я бреду эти метров двадцать как будто в гору. Ноги тяжелеют с каждым шагом. На багажную полку сзади мобиля забираюсь почти ничего не соображая. Хорошо еще, мой вес незаметен на фоне размеров машины.

Прихожу в себя я снова около полудня. Мобиль стоит на обочине, рядом с центральной площадью. Вчера, похоже сюда мы со Степаном ходили.

Я аккуратно разматываю ткань вокруг шеи, складываю ее за пазуху. Выбираюсь из машины и иду ловить извозчика до дома. На меня особо внимания не обращают. Людей много, у всех дела.

Лавка Корниловых закрыта. Около губернаторского дома пост городовых. И вообще, сквозь окна виднеется какая-то суета. Пожалуй стоит поспешить. Я оборачиваюсь, и невольно застываю. Из-за крыш выглядывает огромная сигара дирижабля. Его причальная мачта очевидно где-то на краю города, но сам дирижабль отлично виден с площади. Красиво.

Мимо пробегают пара подростков в форменной одежде.

— Маги, — говорит Лис, — блокаду Гимназии сняли. Много одаренных на улице.

Точно надо поспешить.

Подзываю извозчика, и еду домой. Опять накатывает слабость. Но уж десяток минут потерплю.

Захожу в домик, снимаю одежду, по которой меня могут опознать, запихиваю ее подальше в печь. Открываю заслонку, запихиваю тройку дровишек, зажигаю и ползу к кровати. Сил едва хватает. Закутываюсь в одеяло и отрубаюсь.

Что было дальше, я вспоминаю с трудом. Вроде бы я вижу Степана. Потом какой то дядька меня прослушивает, потом я что-то пью, чем-то мажут.

Открываю-же я глаза вообще в каком-то странном месте.

— Это Место Смыслов. Маги Астралом зовут, но это больше Место Снов, Смыслов, Понятий.

Я резко оборачиваюсь. Напротив меня сидит около костра вроде бы Шаман, но может и не он. Лицо сидящего все время меняется. Да и тело тоже не постоянно. Оно как бы одновременно маленькое и огромное, перетекает из формы в форму. Это немного неприятно наблюдать. Но вокруг все еще хуже.

Пространство постоянно находится в движении. Нет точки, на которой можно зафиксировать взгляд. Самое обычное, что я здесь вижу, это костёр. Его хаос привычен, и не раздражает.

Я, не отрывая взгляда от пламени, подхожу и сажусь рядом. Приходит понимание, что в этом месте немного стабильности есть только около огня. Даже не хочу думать, по чему я шел и где стоял до этого. Боюсь тронусь умом.

— Ну не настолько все плохо, — говорит фигура у огня, — неприятно, это да, но привыкнешь. По первому времени не убирай взгляд от очага и всё.

— Вы как-то по другому говорите, — спрашиваю я, — не как в чуме. Вы Большой Медведь?

— Да, ты меня знаешь под таким именем, — улыбается Шаман, — просто здесь мы не говорим. Это скорее обмен мыслями\формами, как у тебя с Духом. А ты привык к словам. Это не плохо, только немного ограничивает. Но пока оно и не важно.

— Где я?

— А вот это самое странное. Как я говорил, это Место Смыслов. Сюда без многолетнего обучения в сознании не приходят. Да и после, немногим доступно побывать здесь, и вернуться обратно в своем уме. — говорит Шаман. — Это место, где любая фантазия может стать явью, где рождаются даже не миры, а Понятие Мира. Его основа. Здесь нет времени, нет расстояний. Даже вот этот костер, это просто устойчивая мысль. Якорь.

Отсюда, кстати, маги Силу и черпают. Ну это если грубо.

— Мне не показалось место опасным. — говорю.

— Да, это и радует. Когда осенью или зимой дойдешь до стойбища, я расскажу, что мне показалось странным. А сейчас не хочу звать сюда ненужное.

Помолчали.

— Мне, наверное, надо вернуться обратно? — спрашиваю.

— Да, я за этим, в общем-то и пришел. Ты без сознания неделю валяешься. Я был у тебя. Степа думает, что с пневмонией лежишь. Тебя от нее и лечат. И сильно удивляются, что прогресса нет. — захихикал Медведь. — Демон перед смертью в тебя пытался переродиться\перепрыгнуть. Я чуть-чуть не успел. А ты как-то смог сопротивляться.

Но демон развоплощен, душа у тебя в порядке, обязательств на ней нет. Тело тоже в норме уже, не удивляйся особо, когда вернешься.

Вот то, что ты здесь, вызывает вопросы. Когда придешь в себя не говори никому, и сам пока сюда специально не стремись. Рано тебе.

Если же случайно во сне попадешь — я намечу путь обратно. Вот у этого костра и будет. А так, поучись пока в гимназии, пойми кто ты, потом уже и ко мне заходи, тебе полезно будет.

Да, и вот это, — Шаман наклоняется ко мне, и передает мне в руку камушек, — забери к себе. Пригодится.

Потом резко толкает меня в огонь. Успеваю только увидеть Зеленого Медведя, который с ухмылкой разводит лапами облака.

И я лечу куда-то во тьму.

Открываю глаза уже в кровати. Рядом на стуле дремлет знакомая пожилая помощница шамана. Не хочу пока внимание привлекать.

— Лис! — мысленно зову Спутника.

— О, отлично, живые. — хмыкает Лис. — С такой удачей мы сдохнем скоро. Может паузу возьмем, не? Хотя, если не сдохнем, то станем царями, не меньше. За год. Или даже за месяц. Или, лучше, архимагами. А что? Как в твоей памяти, кто тут в архимаги последний? Никого, вот ты первый и будешь.

— Не юродствуй, — улыбаюсь, — я тоже рад тебя слышать. Что было пока я валялся?

— Не знаю, — мысленно пожимает плечами, — ты пока полдня в багажнике машины с температурой лежал, я еще бегал и слушал, а вот когда тебя в доме начало отрубать, я еле успел спрятаться. И только проснулся, вместе с тобой.

— Шаман говорил, что там где он меня нашел — это некое Место Смыслов, Снов.

— Тогда хорошо, что ты меня с собой не забрал. Подозреваю, что если бы меня утянуло за тобой — я бы исчез. В чужих снах духи уязвимы, а про другое название я не знаю ничего. — Лис задумался. — тебе про то, что было пока ты в машине катался рассказывать?

— Конечно! — я даже немного оживаю.

— Сначала смешно. Ты катался в розыскной машине. А разыскивали они, угадай кого? — ржет Лис.

— Да ладно!

— Ага, тебя. Точнее того, кто офицеров спас. Причем, искали они тебя на предмет поспрошать, откуда ты узнал про демона в доме. Священник как в себя пришел, так и сдал. Потом еще инквизиторы подключились. Но тут я мало слышал, они на мое присутствие нервно реагировали и я не рискнул.

— Это ты правильно, — отзываюсь, — не нужно нам такое внимание.

— Священник, кстати, тебя не опознает. Лицо закрыто, как двигаешься он особо не видел, а голос через ткань не различим. Разве что глаза, но темно уже было. Вот когда описывал розыскной бригаде, так и сказал, что не помнит.

— Магические действия кто опознать сможет? — спрашиваю.

— Скорее всего нет. Те кто мог что-то видеть мертвы. А у остальных за то время, пока они на нитях висели памяти нет. Все помнят только боль. Так что думаю, здесь мы прикрыты.

— Ладно, это все неплохо. Откуда столько людей набежало?

— Да, ну дирижабль ты видел. В общем, столица прислала войска. С ними судебный следователь и группа чинов из сыскной полиции. По крайней мере, они так отрекомендовались наместнику. Прилетели они, когда Большой Медведь с учениками всю заразу уже вывел, и из города ушел.

Демона шаманы даже не из Мира выгнали, а развоплотили совсем. Ну тот и сам подставился, завладев по договору человеком. Так что и с этой стороны нас прикрыли.

Когда же войска добрались до поместья и нашли место боя, то тут же все оцепили и послали вестника в Магический Приказ, а те очень бурно отреагировали. Но чем там закончилось — я уже не знаю.

— Большой Медведь сказал, что я неделю без сознания валяюсь.

— Тогда тем более нас не нашли. Проснулся ты же дома. — покивал мысленно Лис. — я тогда пойду, пробегусь по городу.

Я снова открываю глаза. Во рту сушь. Начинаю шевелиться, как тут же просыпается помощница.

Молча помогает мне сесть и дает чашку воды. Потом чему-то кивает, смотрит на меня и уходит.

А я неожиданно понимаю, что ушла она за целителем. Скоро подойдет сюда Степан. И, ближе к вечеру придет её внучка. И что-то еще, но непонятное. Я, осознаю это все за пару секунд, и застываю, переваривая. Это, конечно, не похоже на телепатию, как я про нее читал раньше, но каким-то способом мгновенной передачи целого пакета информации является.

«Вот поэтому они там все молчат. Да и Шаман говорил про привычку к словам. Видно, в стойбище они отвыкают. Они общаются, но вот так, а я этого просто не понимал. Очень интересно, но сейчас ненужно», — приходит мысль.

Пока шаманка, а теперь уж точно ее можно так называть, отсутствует, провожу ревизию своего состояния. Что-то изменилось, но что конкретно не понятно. Сам вроде здоров, ядро чуть увеличилось, но не особо заметно. Пульсирует спокойно, ощущение наполненности есть.

Прохожусь по доступным техникам. Щиток стал плотнее, так же как и полный щит. Холод вызванный так же, как и ближняя атака, почти сразу замораживает остатки воды. Хмыкаю, теперь я сам себе холодильник.

Ладно, это все хорошо, но что дальше?

Тут я понимаю, что к дому подошёл Степан. Хотя до него еще метров десять. Я его просто понял. Вот так раз, и я понимаю, что он открывает дверь, и идет по дому. Сейчас его уже слышно. Но что было до этого?

Я оборачиваюсь к двери.

— Привет, больной! — довольно скалится егерь. — Мне посыльный сказал, что ты очнулся. Как здоровье?

— Ты знаешь, а неплохо, — говорю. — Слабость небольшая, да и все, пожалуй. Как у тебя дела? Мне валентинов парнишка сказал, что тебя казаки арестовали?

— Было дело, мы потом на эту тему поговорим, — немного смурнеет егерь. — Но вкратце, пленили казаки меня и Валентина, там же нашлись и пропавшие офицеры. Мы выбрались, был бой. Потом пришел Большой Медведь и все поправил. Чуть позже высадились войска.

Сейчас клана Змиевых больше нет. Их поместье оцеплено, там сыскари и инквизиторы. Торговля Корниловых пока под вопросом, губернатор арестован. Но это неделю назад было.

Ты лучше скажи, где ты такое подхватил, что тебе земляника из Пятна не помогла?

— Про это у Шамана лучше спросить. Он меня из каких-то далей возвращал, это я запомнил, а что и где, уже нет.

— Ну да, конечно, — поморщился егерь. — Так он и ответил. Его теперь не сразу и найдешь. Но я понял, что это ваши магические штучки, никого не заразишь. Отлично. Еще должен прийти целитель, на всякий случай обследует.

— Степан, дорого наверное, если что, вон там остатки денег…

— А, я ж тебе забыл сказать. Две новости и обе на удивление хорошие. — опять улыбается егерь. — с какой начать?

— Ну раз новости хорошая и хорошая, дай подумать, — меня тоже отпускает, и хочется подурачиться. — Начни с хорошей?

— Отлично! — воодушевляется. — Первая новость такая, ты уже пару дней как мой племянник Кирилл Олегович Бекетов. Нормально?

— Да здорово! Теперь, как только приду в себя, идем в гимназию.

— Теперь вторая. Ты теперь очень обеспеченный по местным меркам человек. — Степан становится серьезным. — И я вместе с тобой. Валя продал вынесенное из Пятна. Сумма получилась большая даже для него. Больше двух тысяч золотом. Свою долю он взял. А нашу я позволил себе поделить как три к семи в твою пользу. У тебя без малого полторы тысячи теперь.

В общем, в Имперском банке в Мангазее открыт счет по условию. За такие деньги убивают, Кирилл. Поэтому, чем меньше людей будет знать о твоем состоянии, тем лучше.

Сейчас, особо никто не в курсе. Семеныч продавал и в Тюмени, и успел в центральное наместничество дирижаблем смотаться, где, собственно, счет и открыл. Но это дело времени, когда прознают.

Так что я тебя в гимназию устрою, и в тайгу. Тут след и оборвем. А в тайге мне значительно свободнее будет.

О том, что большая часть денег твоя, кроме меня и, наверное Шамана, не знает никто. Но если что, через Валю меня найти сможешь. Это на будущее.

— Хорошо, я понял. — говорю. Ощущаю, что перед дверью на улицу появился человек, так что стук в дверь неожиданностью не становится.

В дом заходит целитель.

— Здравствуйте Степан Игоревич. И Вы здравствуйте, Кирилл. — целитель похож на доктора Айболита, и я невольно улыбаюсь. — Хорошо себя чувствуете? Это замечательно. Сейчас диагностику проведем, и посмотрим.

— Добрый вечер Алексей Оттович. — говорит Степан. Я тоже киваю.

— Надо сказать, Кирилл, Вы просто вызов в моей практике, — еле успеваю переключить зрение. Целитель одевает очки-артефакты и запускает сложный конструкт, в чём то родственный тому, который запускал амулет. Я делаю вид, что не вижу ничего необычного, в тоже время стараюсь запомнить весь аркан.

«Я запомнил, — раздается в голове голос Лиса. — повторить мы пока не сможем скорее всего, но это дело практики».

— Понимаете, молодой человек, Вы были абсолютно здоровы уже на второй день. Но в сознание не приходили, — по мере работы рассказывает лекарь. — И сейчас, Ваше состояние не отличается от последней моей записи. Но при этом Вы в сознании и себя должны чувствовать отлично. Ведь так?

— Безусловно, — киваю. — Слабость и очень хочется есть.

— Ну это совершенно нормально. Так, данные я снял. Если вы не против, я бы попросил Вас зайти ко мне в Гимназии. Вы же очевидно одаренный, Кирилл?

— Конечно. Я, как приду в себя, сразу собираюсь в это учебное заведение.

— Вот, вот. — покивал, задумавшийся целитель. — я бы хотел за Вами понаблюдать. Пока я не понимаю динамику изменений. Но на данный момент Вы здоровы. Прописываю ужин, баню и физические нагрузки. В любом порядке. На этом всё.

Айболит раскланивается и уходит.

Но в тот же момент в дверь влетает красивая девчонка лет восемнадцати из местных. Она тут же наполняет дом какой-то радостной суетой. И первым делом выдает мне пирожок.

— Меня бабушка-анканкэм послала. Она сама к Медведю ушла. А меня к тебе. Я теперь тут помогать буду. Готовить буду. Одежду следить, сад смотреть. Если не прогонишь. — девчонка поднимает на меня глаза. — не прогонишь ведь?

Глава 11

— Не прогоню, — улыбаюсь. — Ты кто будешь-то? Как тебя звать?

— Анки меня звать, по-вашему зови Аней, — улыбается девушка.

Степан растерянно моргает.

— Ты откуда такая прибежала? — спрашивает.

— Степан, а тебя моя бабушка не любит. Ты, говорит, больно нелюдим. — девушка тычет пальцем в плечо егерю. — Время прошло, а все бобылем живешь. Не порядок. Пока жену не найдешь, бабушка к Шаману тебя не пустит.

Я немного виновато смотрю на егеря.

— Мне Медведь говорил, что кто-то придет от него, но я не ожидал в общем-то.

— А ты недоволен? — Анки шутливо воткнула руки в бока. — Вот кто лучше, бабушка или я?

— Так, ну я, пожалуй, пойду. Уверен, что вы тут разберетесь. — Степан оборачивается к девушке. — Целитель прописал ужин, баню и физические нагрузки в любом порядке, — оборачивается ко мне. — Я завтра зайду с утра. Если будешь в состоянии, пойдем в Гимназию, хорошо?

— Конечно. — я с сомнением смотрю на Анки. — Ну, если выживу. Да.

Егерь улыбается и уходит. А с барышней мы остаемся вдвоем.

— Вот тебе пирожки пока. Ужин будет после бани. — и убегает.

Забавная барышня. Был бы я в форме, можно было бы и подумать на разные темы.

— Лис, ты как пробежался? — спрашиваю мысленно Спутника.

— На удивление бессмысленно. — Лис немного разочаровывает. — Следователи и Инквизиция всё в поместье копаются, сегодня отыскали плиту, где мы Это в первый раз увидели. Оплавлена вся, ничего не прочитать. Но имперские и церковники чуть не подрались. Но я близко не ходил.

Потом, в городе все спокойно. Ни суеты, ничего. Грузовой дирижабль улетел, но пришвартовался малый. Похоже за плитой.

В общем, всё как-то за неделю успокоилось. Даже лавка корниловская, где вы со Степой были, открылась.

К поместью я на полчаса, пока инквизиторы обедали, сходил. Камня нашего не нашел. Что жаль. Очень он был хорошим ключом. Да и на твою Силу отзывался. Когда еще такой найдем.

— Вот кстати, хорошо, что напомнил. — я роюсь под подушкой. — Шаман передал мне его. Я спрятал в кровати пока лежал.

— Интересно. Он теперь другой какой-то. Ключ еще в один план. Как бы не к демонам. — С интересом обнюхивает камень Лис. — Спрятать бы его куда. С другой стороны, к тебе вряд-ли одаренные толпами пойдут. А камень помутнел, и интереса не представляет внешне. Хорошая вещь. Попробуй Силу залить.

Я концентрируюсь на камне. Кристалл почему-то теперь ощущается чем-то родственным. Почти как Ядро. Только оно живое, а здесь как часть тела, что-ли. Я начинаю заливать Силу, и понимаю, что в этом камне я могу делать с ней что угодно. Вплоть до того, что могу заливать слоями и фигурами. Удивительное ощущение контроля потока.

Я останавливаюсь, когда ядро начинает довольно быстро пульсировать. И снова смотрю на камень. А оттока нет.

— Ты что нибудь понимаешь? — спрашиваю Лиса.

— Ну у тебя в памяти такого нет, — говорит, — разве что …

— Договаривай уже, — Лис тянет паузу.

— Помнишь у тебя было воспоминание об уроке про артефакты. Оно прервалось, когда учитель начал рассказывать о невозможности идеальных накопителей. И их поисках в искусственных материалах. Ты уже скорее всего этого не слышал.

— Ну, про искусственные материалы я помню. Я-маленький как раз переживал прилив гордости, и может, не обратил внимание.

— Да, вот и вопрос. Не может ли вот это им быть? — с некоторой опаской смотрим на камень.

— Никому не говорить! — мысленно в один голос говорим мы. Киваем друг другу. — Завтра надо оправу какую недорогую купить. И цепочку крепкую.

Ощущаю, как ко мне идет Анки.

— Скройся, — говорю.

— Да ладно, никто меня из этих и не видит. — Лису, похоже, лень.

— Она не из..- начинаю, но не успеваю я.

— Ой, какой хорошенький! — Анки быстрым шагом приближается к Лису. — А погладить тебя уже можно, или ты еще маленький?

Лис очумело смотрит то на меня, то на нее.

— Да, вот про это я и говорил. Её бабушка — шаманка. Да и она похоже. Нет? — спрашиваю девушку.

— Не, я еще не шаманка. Но буду. — немного грустно говорит барышня. Потом внезапно меняет настроение. — А он меня понимает? Если понимает, то он достаточно сильным должен быть. Можно его погладить?

Я смотрю на Лиса.

— Да мне и самому интересно, как она это сделать хочет. — Лис с интересом взглянул на Анки.

— Ну, он вроде не против, — говорю.

Девушка дует в свои руки, и гладит Лиса. Он немного замирает, но чувствую, что ему нравится.

— Мы так духов иногда ловим, если нужно. Или развоплощаем. Тело становится немного более тонким. Я не сильна пока. — отвечает на не заданный вопрос девушка. И опять грустное настроение резко меняется на суетливо-веселое. — Так. Еда томится, а ты давай в баню. Я протопила, тут и дрова есть, и баня небольшая тоже. Я еще травок принесла, так что пойдем.

Анки помогает мне встать, и понемногу мы доползаем до небольшого сруба. Я его даже не заметил в прошлый раз, когда дом осматривал.

Девушка меня оставляет в предбаннике, и выходит. Пар несильный. Но пробирает. Я раздеваюсь и залезаю на полку. Умудряюсь даже немного задремать, когда дверь открывается и заходит Анки в льняной рубашке до пят.

Я дергаюсь, и получаю мокрым веником по спине.

— Не суетись. — девушка берет небольшое ведро и окатывает меня. — болезнь ушла, а сил нет. Вот и будем лечить.

Льет из небольшого ковшика на камни травяной настой. Достает из запарочного ведра другой веник, и начинает русский такой массаж.

— Мы раньше баню тоже не любили. — рассказывает. — Но давно еще казаки у нас в стойбище срубили и пользовались. А потом и старшие втянулись. Теперь мы еще одно средство от духов-болезней знаем. Они быстро тело покидают. Пара боятся наверное.

Зрелище потрясающее. Льняная рубаха на секунды облегает девушку. А намокнув, становится полупрозрачной. И тут я понимаю, что гормоны-то у меня включились. И если раньше это не было проблемой, то теперь поднимается интересный вопрос.

Девчонка розовеет, но работу не прекращает. Мы молчаливо делаем вид, что ничего не происходит.

Все заканчивается с ведром холодной воды.

Анки выходит, а за ней уже и я. Чувствую себя замечательно. Ну разве что, кроме вопроса. Что-то с этим надо делать. Это конечно не та проблема, от которой я расстроюсь, но решать нужно будет оперативно. Спрошу завтра Степана. Он бобылем уже не первый год, так что, кто и где он точно знает.

Ужиную я тяжело. Хоть есть и хочется, да и вкусно все, но не понятно, чего хочется больше. Есть или спать. После бани накатывает.

Прощаюсь и иду в кровать.

Только закутываюсь, как под бок прилетает вот эта вот суетливая барышня. И, надо сказать, сна ни в одном глазу. Откуда только силы взялись.

— Доктор сказал, физические нагрузки. — хитро смотрит на меня Анки. — Или ты против? Хотя, я уже чувствую, что точно нет.

На утро лежу, смотрю на девчонку. И немного даже краснею, вспоминая. Анки в плане секса оказалась совершенно неопытной. Но свою неопытность с лихвой компенсировала энтузиазмом. Мы попробовали многое, до чего додумался двадцать первый век в этом вопросе. И отсутствие ненужной стыдливости нам очень в этом помогли. Девчонка отрывалась как в последний раз. Ну а я, как в первый.

Солнечный лучик медленно ползёт по золотящейся коже девушки. Анки откинула во сне одеяло и выглядит очень мило. И желанно. Я с удивлением прислушиваюсь к телу. После ночных заходов очень странно ощущать себя в силах. И даже, пожалуй, в силах тяжких.

Аккуратно касаюсь губами кожи Анки. И медленно поднимаюсь вслед за солнечным лучом. Девушка улыбаясь просыпается, и находясь в такой полудреме, отвечает на мою ласку.

Второй раз просыпаюсь уже один. Тело переполняет желание свернуть горы, но пока вроде этого не требуется. Поднимаюсь и иду в мыльню. А потом ищу Анки.

Нахожу в столовой.

— Садись, тебе кушать надо. — девчонка накладывает тушеное мясо.

— Ань, — начинаю я.

— Погоди, покушай пока. — немного виновато смотрит на меня Анки.

Я не понимаю, что происходит, но завтракаю, и жду. Девушка глубоко вздыхает, и бросается как в омут.

— Понимаешь, я стану следующей шаманкой. А став, я не смогу иметь детей. Я и так уже пару лет лишних хожу. Но первый ребенок — самый сильный в роду. Так что искала правильного человека. Ты мне сразу понравился. И я никуда пока не уйду, если не прогонишь. Но и навсегда не останусь. Извини, тебе надо было сразу сказать. От тебя, когда все получится, сильный шаман будет. Роду на пользу. Вот.

Я немного растерян от такого захода. Но, в принципе, ничего оно не меняет.

— Анки, не вижу сложностей. Я думал тебя где обидеть успел. — говорю. Потом понимаю, что она мне сказала. В груди немного защипало, но терпимо.

— Сколько у нас времени? — спрашиваю.

— Год. Не больше. Через пару лет я из возраста выйду. А племя без шаманки не проживет. — грустно говорит. Потом настроение резко меняется. Улыбается. — Зато это время точно никто не заберет. С тобой хорошо. Я не знала, как оно бывает.

— А потом, я тебя смогу увидеть? — спрашиваю, заглядывая сильно вперед.

— Увидеть-то сможешь, — грустно пожимает плечами. — Но там я не я буду. А может и я. Сразу и не скажешь.

— А ребенка?

— Племя ставить стену не будет. — пожимает плечами. — Я, конечно, тоже. Но забрать тебе его не дадут.

— Понятно. Но сейчас-то у нас все нормально? — будущее в будущем, а пока у меня и в сейчас прилично сложностей.

— Сейчас все волшебно, — девушка улыбается. — Ты кушай. Сейчас Степа придет.

Да, с этими переменами я как-то про егеря совсем забыл. На грани чувствительности появляется Степан.

— Он уже пришел. — улыбаюсь.

Анки тоже улыбается, и туча нелегкого разговора будто рассеивается сама по себе.

Заходит Степа.

— Ну что, будущий гимназист. Готов к свершениям?

Анки хмыкает и ускользает из столовой.

— Да, Степан. Нам бы еще в ювелирную мастерскую зайти. Мне цепочка нужна. Здесь есть где рядом? — спрашиваю.

— Конечно, на главной площади и зайдем. — уверенно говорит. — Город живет обычной жизнью. Даже не скажешь, что недавно тут был непорядок.

Выходим, ловим извозчика. А этот раз на обычной лошадке. Минут через пятнадцать уже на площади. И чего они так переживали, что домик далеко. Это даже пешком не больше получаса. Не понимаю.

В мастерской прошу найти мне прочную цепочку, не важно из чего. Главное что бы была прочной. И небольшой ковчежец или оправу памятному камню.

Ювелир, тоже видно одаренный, В камне ничего особенного не видит, и начинает мне продавать какие-то украшения.

— Вот посмотрите, горный хрусталь, у меня все маги местные закупаются. — Показывает действительно большую друзу хрусталя.

— А мне она зачем? — спрашиваю.

— Ну как, я же вижу, что Вы в Кремль идете. А все маги накопители имеют. И Вам тоже надо. — уговаривает.

Я понимаю, что все-таки мой камень он как накопитель не рассматривает, что очень хорошо. Лис прав. Невзрачный камушек.

— Вы знаете, благодарю. Вы оставьте, пожалуйста друзу. Я еще не учусь, но если наставники скажут — я сегодня же зайду к Вам и выкуплю заказ. А камушек мне просто памятен. Мне нужно что-то не обязательно ценного металла, а что бы не потерять.

Мастер недолго раздумывает.

— Ну в общем, есть у меня цепочка и гнездо под хрустальный накопитель примерно такого размера из серебца. Я как эксперимент делал. Даже с магией этот материал больно тяжело обрабатывать. Продам Вам. Но по цене золота. Очень он мне сил много стоил. Только заранее предупрежу. Серебец в ломбард не примут если что. Совсем бесполезное свинское серебро. Может все-таки передумаете?

— Нет, раз это самая прочная цепочка.

— Тогда вот.

Мастер достает комплект. Я беру, и понимаю, что эта вещь раза в два тяжелее серебра. И судя по всему, оно похоже на платину. Отлично. Действительно прочный материал.

Расплачиваемся, и идем в Гимназию. Я немного мандражирую.

Через ворота проходим спокойно. Никто ничего не спрашивает, все заняты своими делами. И вроде их недавно держали почти в осаде, но этого не чувствуется совсем.

Идем в большое здание рядом с Кремлем.

На входе стоят стайками группы подростков. Одеты все в форменные комплекты. Но видно, что разные группы по разному себя ведут и не общаются. Я вздыхаю. Ну вот как так-то? Их тут не больше полусотни одаренных на всю школу, только что пережили проблемы вместе, но даже так находят причины друг друга не замечать.

Спрашиваем про ректора на входе у группы уверенных в себе девчонок. Они перекрывают почти весь вход, так что обойти их без шансов. Но ответа не получаем. Разве что, девушки немного сместились в сторону от нас.

— Вам на второй этаж, направо по амфиладе, до конца. — тихо говорит худой подросток рядом.

— Благодарю. Не проводишь, если время есть? — спрашиваю.

Тот вздрагивает.

— Нет, у нас сейчас занятие будет. Не могу. — и отходит.

Пожимаю плечами.

— Неладно что-то в этом королевстве. — говорю Степану.

— А в каком иначе? — понимает мою шутку егерь. — Везде в закрытых школах такое. Тут еще детей мало. А в центральных городах, говорят, совсем тяжело мещанам. Ты конечно записан в однодворцы, но кто тут найдет разницу.

Доходим до приемной. Ректора пока нет, но в холле тоже сидит немного суетливый, растрепанный и худой мужчина в возрасте. Он замечает нас с егерем.

— Молодой человек, Вы ведь на поступление? — сразу обращается ко мне.

— Дааа, — несколько озадачено тяну я. — А чем я могу Вам помочь?

— Вот, именно. Помочь. Прекрасное определение. Но пока, Вы ведь что-то можете, раз сюда пришли? — напористо проговаривает мужчина. — Ох, извините, я не представился. Анатолий Филафеевич. Я профессор теории магии. На прием в гимназию все равно Вас смотреть будут. И я в том числе.

— Кирилл Бекетов, да. Если позволите, я чашку воды наберу? — говорю. И отхожу к небольшому графину на столике.

— Степан Бекетов. Кирилл мой племянник.

— Да, да. — профессор с интересом следит за моими манипуляциями.

Я наливаю чашку воды. Беру ее в руку. И призываю холод из ядра.

Чашка разлетается осколками как граната.

Я с удивлением смотрю на оставшуюся в руке ручку.

— Я могу предположить, что Вы тоже такого результата не ожидали? — профессор мгновенно ставит и опускает щит. Так что осколки его не задевают. Более того, он вообще не придает им значение и отбивает на автомате.

Степана не задевает по чистой случайности. Он стоит за моей спиной.

Каменную стену, стол и стулья в холле льдинки царапают на пару миллиметров вглубь.

— Эээ, профессор, извините за погром. Но, действительно, не ожидал. — говорю.

— Замечательно, юноша. А еще раз так сможете, или по другому как-то? — Анатолий Филафеевич с интересом смотрит на меня. — Про беспорядок не волнуйтесь. Это я возьму на себя.

— Я попробую. — Беру еще одну чашку, наливаю воды. И обращаюсь к ядру постепенно.

Чашка покрывается инеем, вода быстро превращается в лед и немного вылезает из посуды.

— Вот. — говорю.

— Вы приняты. — профессор смотрит на меня, как на неведому зверушку.

— Анатолий Филафеевич, Вы не правомочны это решать. — к нашей компании присоединяется еще один человек, которого я уже секунд пять чувствовал спиной.

— Да ладно тебе, Евгенич. У парня потенциал. Для его возраста отличный контроль, хорошее погружение в стихию, большой запас Сил. Ты бы видел, что он с твоей любимой чашкой для посетителей сделал. — неприлично ржет. — И мне лаборант нужен. Этот подойдет.

И тут я понимаю, кого мне этот товарищ напоминает. Сумасшедшего профессора. Вот один в один. Но скорость его щитов завораживает.

— Я Михаил Евгеньевич. Ректор данного дурдома. — а ректор-то с чувством юмора. — В общем, если согласитесь, я цену за обучение снижу вдвое если вы по оплате. Если по контракту, то вдвое же повышу стипендию.

— Какие риски несет… — начинает Степан.

— Я согласен. — говорю. Степа оборачивается. Я едва заметно киваю.

— Вот и чудненько. — замечает ректор. — приходите…

— Да уже сегодня, — профессор что-то прикидывает, — часа через четыре. У меня закончатся занятия, и понадобится Ваш потенциал лаборанта.

— Ну вот. Часа через четыре. У завхоза спросите про размещение в общежитии. Столовая местная. Очень неплохая. Узнаете там же. Оплату внесете сразу за два года. Допуск к материалам получите у куратора. Ну вроде все. А, если заканчиваете Гимназию раньше, на сумму оставшихся денежных средств получите вексель Имперского банка. Теперь точно все.

Выходим из основного здания гимназии на улицу.

— Ты почему согласился? — спрашивает Степан. — Мутный какой-то профессор.

— Не то слово. — говорю. — Но считай это предчувствием.

Мимо пробегает стайка девчонок.

— Фила себе нового лаборанта нашел, слышали? — говорит одна.

— Ну конечно, прежний-то быстро кончился. — хихикает другая.

— Ладно вам, сороки. Зато лютовать на лабах минимум пару месяцев не будет. Пока новый в больничку не загремит. Ой!

Девчонки почти влетают в нас со Степаном. Но замечают и легко убегают, смеясь.

Мы переглядываемся.

— Мне, кажется, или это они обо мне? — улыбаюсь.

Глава 12

— Домой? Или к завхозу? — Степа немного не в своей тарелке.

— К завхозу. Нам сегодня надо все закончить, что бы не рисковать попусту. — Я немного мнусь. — Стёп, мне будет тебя не хватать.

Степан улыбается.

— Ну не насовсем же, я обычно раз в сезон приезжаю в город. Ну дождусь подсылов, повожу их по тайге. Впервой что-ли. — смущается егерь. — Ладно, пойдем, племянник.

Завхозом у магов оказывается почти брат-близнец трактирщика на площади. Такой же крепкий и лысый дядька. Только в отличие от того, этот вот совсем не добродушен. Я смотрю на него другим зрением, и понимаю, что он тоже маг, и не слабый.

— Степан, ты какими судьбами? — внезапно удивляется этот дядька.

— Оппа, Жженый. Так не бывает, ты ж сгинул на перевале! — Степан замирает. — Не может быть.

— Может. Меня дня три как сюда перекинули. У этих шкетов завхоз пропал. И, похоже, с концами. А на складе шаром покати, вынес все, скотина. — Маг начинает заводиться. И сразу становится понятно, откуда кличка. Стол, на который он опирается, потянул дымком.

— Ммать, — одергивает руки. — Теперь я понимаю, почему послали именно меня. Степ, я под Смоленском пятый год курсантов гоняю. Что у вас тут творится, что нужно боевую звезду направлять? И кто это с тобой?

— Племяш мой. На довольствие у тебя встает. — егерь задумывается. — я так понимаю, что про Валю ты тоже не в курсе?

— Этот жук тоже здесь? Отлично. Семеро против скольких? — Завхоз сразу включает в свой расклад и Степу и Валентина.

— Так, ты еще здесь? — он обращается ко мне. — Вот твой допуск. Располагайся в общаге. Пока ничего нет, грузовой дирижабль только послезавтра.

Я получаю плоский амулет доступа.

— Общежитие не нужно. Но вот доступ в библиотеку необходим. — говорю.

— Забирай. Этого добра у меня много. К учебной части доступ бесплатен, к остальной… А, ладно, тоже. — успокаивается маг и перенастраивает амулет, — деньги, я так понимаю, Степан внесет?

Степа кивает.

— Ну вот и ладненько. Тогда эту лавочку я закрываю. Все. Пошли к Вале. А то следаки никакой информацией не делятся. — это он уже Степе. — так, курсант, ты еще здесь?!

— Притушись, он гимназист еще. — Степе даже стало неловко, — да и племяш мой.

— Племяша будем в два раза больше гонять. Потом спасибо скажет. Дополнительные занятия со мной, понял? — я киваю магу. — Но про гимназиста ты это правильно. Ладно. Библиотека твоя в левом крыле. Минус первый и первый этажи. Давай гимназист, увидимся еще.

Степа кивает.

— Завтра с утра загляну к тебе, нормально? — егерь вопросительно смотрит.

— Он у тебя отдельно живет? Молодец шкет, так и надо! — с одобрением похохатывает завхоз.

— Да, конечно. Буду ждать. — я что-то реально устаю уже от мага. Но зато запах казармы вспоминается как родной.

Завхоз выходит из дверей склада. Дядьки обнимаются и быстро уходят в город.

Тишина поначалу оглушает.

— Какой колоритный товарищ. — раздается голос в голове. — Хорошо я не появлялся. Вот точно, такой что-нибудь да почуял бы.

— Дааа, — тяну. — Ладно. В библиотеку.

В библиотеке довольно пустовато. Да и мне нужны не учебные материалы пока. Я иду к барышне в возрасте, которая заведует этим хозяйством.

— Здравствуйте, я новенький, жил немного от страны в стороне. Мне бы подборку газет за пару месяцев, лучше центральных если есть.

— Ну здравствуй и ты. — с одобрением смотрит заведующая. — А доступ у тебя какой?

— Да, вот, полный. Завхоз обеспечил. — говорю.

— Хм. Надо же. А второкурсникам не дал. Точнее дал, но не за деньги. Предложил поработать на складе. Ну ладно, что это я. — одернула себя женщина. — твоя подборка вон на том стеллаже. Там за пять лет. Если нужно больше, то это из хранилища поднимать. Газеты не рвать. Увижу — доступ обнулю.

— Конечно, — киваю.

Оставляю амулет доступа и иду в зал.

Газеты довольно плотные. И стопка за месяц весит прилично. Так что больше двух стопок брать не стал. Не переломлюсь, поношу.

Так. Что мы имеем.

В Мире я примерно месяц, плюс-минус неделя. Прямо не верится. Как всю жизнь уже здесь.

Нападение на мою семью было в городском доме. Отец Гранд Империи. В семье двое детей. В общем, должно быть не сложно найти свою фамилию с такими вводными. Про нападение точно должны были писать.

С этими мыслями начинаю штудировать периодику.

По-началу дело идет плохо, спотыкаюсь о немного другое написание слов. Но довольно быстро привыкаю, и работать начинаю на автомате.

Так же на автомате делаю выписки с биржевых сводок о крупных повторяющихся операциях, такая страница здесь тоже присутствует. Правда, замечаю это, может, через час. Хмыкаю.

Забавно работает память. В том мире это было навыком, от которого слишком многое зависело. Здесь — интересной особенностью.

За первые два месяца, я ни в происшествиях, ни в столичной хронике не вижу ни полслова.

Для очистки совести дорабатываю год. Пусто. Как будто это всё не моя память. Но это вряд-ли. Из хроники становятся немного понятны столичные расклады.

Пока мне это не важно, но на будущее знать надо. Сторону Империи я занимаю сознательно, а вот личности стоит еще проверять. Собираю газеты, забираю записи. Возвращаю допуск и выхожу из библиотеки.

Немного разочарован. Иду сильно задумавшись, и налетаю на какого-то подростка постарше.

— Извините, — сторонюсь.

— Смотри, куда прешь, деревенщина, — рычит подросток, и зажигает на правой руке огонь.

Тело, видимо все еще под действием казарменного духа. На автомате пробиваю левой под дых, а правой вырубаю мажонка в челюсть.

Однако. Транс в движении мне противопоказан. Осматриваюсь, но никого, как назло, рядом нет.

Оттаскиваю парня под дерево. Проверяю пульс. Нормально.

Немного ослабляю ему сорочку, и сильно нажимаю на точку под носом.

Через десяток секунд парень начинает шевелиться. Ну вот и славно. До целителя, поди, сам доберется. А я, пожалуй, к профессору, в лабораторию.

Что-то я себя не узнаю. Вроде приступами агрессии не страдал никогда. Нужно тоже к целителю заскочить потом. Приглашал ведь.

Добираюсь до лаборатории минут через десять. И как раз застаю Айболита ругающимся с Сумасшедшим Профессором.

— Да он сам идиот! — почти кричит Проф. — Кто ему доктор, что он мокрыми руками холодильную банку с азотом потащил. И примёрз к ней.

— Я ему доктор! Я! Он выморозил у тебя все мышцы с костями на ладонях. Мне месяц теперь наращивать. И то я не уверен, что справлюсь. Студента теперь с ложечки кормят, так как ложку держать он не может. Твои дебильные эксперименты третьего студента за год ко мне отправляют!

— Дебильные! Возьми свои слова назад Оттович! — активно машет руками Профессор. — Благодаря именно моим «дебильным» экспериментам, Гимназия получила второй корпус от Императорского Рода. А если бы последний удался — нас бы еще и деньгами на исследования осыпали бы. Только вот этот кривосуй вмешался.

— Ладно, не дебильные. Но ты же можешь студентов хоть как-то готовить? — понемногу успокаивается целитель — их же учить вроде надо.

— Оттович, я и так наиболее понятливым предлагаю. Остальные только шарики свои пулять и могут. — тоже спокойнее говорит Проф. — Вроде последний поумнее будет, ну или более удачлив, не знаю, что важнее уж.

— Вот, кстати по поводу последнего. — уже окончательно спокойно говорит доктор. — Фила, я тебя как теоретика уважаю. Но если ты мне еще студента пожеванным, обмороженным или в любом другом некомплекте отправишь, то я тебе выставлю счет. И счет будет по твоей, столичной цене. Вот просто потому что.

Целитель оборачивается.

— Не говори, что ты на него теперь работаешь? — я киваю. — Господи, — закатывает глаза, — меня окружают идиоты.

Доктор почти успевает уйти.

— Алексей Оттович, у меня небольшая проблема с агрессией. Может взглянете? — останавливаю почти ушедшего целителя.

Целитель прислоняет очки к глазам и походя бросает диагностику.

— У Вас Кирилл, разбалансировка гормонального фона. Пройдет через неделю. При взрослении такое бывает. А тебя Фила, — кричит мимо меня, — я предупредил!

И быстрым шагом уходит из лаборатории.

Я оборачиваюсь. Профессор самым бестактным образом ржет.

— Анатолий Филафеевич, я к Вам. — говорю.

— Да, называй Филой, что уж там. Все зовут, даже гимназисты за глаза. Думают, что я не знаю. — профессор внимательно смотрит на меня. — Значит так. Что с предыдущим лаборантом, надеюсь догадался? Не испугался?

— Да, — говорю. — в больничке. Нет, нормально.

— Тогда так. Меня из столицы турнули полтора года как. Тот лаборант уже пятый. Статистика не очень, я понимаю, но большей частью они навернулись по-глупости. — Профессор машет рукой, приглашая за ним. — Смертельных случаев не было, и не будет, надеюсь. Но и нянькаться с тобой не буду.

Идем в пристройку на верхний этаж.

— В общем большую часть работ я провожу здесь. — Проф приглашает зайти в довольно небольшую лабораторию под крышей. — Догадываешься почему?

— Эээ, если ёбн…долбанёт, то отстраивать меньше? — говорю.

— А ты не безнадёжен, может и в правду не только удача. — тянет Фила. — так и есть. Твои предшественники начинали втирать о воздусях, близости к небу, солнцу, потоках. Хреноках. Потоки мы уже лет двести пятьдесят не видим. Выродились те, кто умел. Хоть очки успели создать, и то хлеб.

В общем, тебя я взял за холод. Мне таскать баллоны с первого под крышу вот совсем не улыбается, так что холод будешь делать прямо здесь. Как его усилить я покажу. Пока же. Вот доска. Выучить от и до. Тебе на это два дня.

Но это не все. Читать-писать умеешь?

— Да, обучен. — с интересом разглядываю доску. На ней всего пара простых чертежей и несколько формул.

«Я запомнил. Ерунда. Дома повторим» — Лис не дремлет.

— Это ты молодец. Рисовать умеешь? Вот например, — показывает первый чертеж. На нем рисунок, как фигура для формирования щита, только с вписанным внутрь кругом. — Можешь это повторить в уме, только без круга? Где-то в районе лба.

— Легко. — пожимаю плечами.

— Да? А идиоты снизу только на это месяц тратят. Хорошо, вот как ты чашку морозил, направь свой поток в линии этой фигуры мысленно. — профессор с интересом наблюдает.

Я еще раз пожимаю плечами и формирую щит холода.

— Да, не дурак, — качает головой Фила.

«А вот Лис не согласен!» — мысленно возражаю. Лис хихикает.

— Вот сейчас ты себе сэкономил минимум полтора месяца занятий. — профессор опять качает головой. — хорошо. Добавь в фигуру круг. Он должен касаться всех граней. И так же наполни Силой линии.

Убираю щит, и формирую заново. На этот раз формируется полусфера холода и раза в два больше, но расход Силы остается почти таким же.

— Приемлимо. — Проф немного удивлен. — Сделать вокруг плоской фигуры мысленно сферу, и все это наполнить сможешь?

Убираю сферу, делаю как он говорит. Вокруг меня возникает тонкая пленка щита холода.

— А вот это действительно хорошо. — Фила обходит вокруг. — Долго сможешь держать?

Я прислушиваюсь к себе. «Эй, ты только в Гимназию поступил, — напоминает Лис, — про ядро знать не должен».

— Не знаю, — пожимаю плечами. — вот тут в груди что-то чуть быстрее пульсировать стало.

— Это ядро. — профессор подходит к доске и дописывает что-то. — оно у всех магов есть. Чем больше ты Силы расходуешь, тем быстрее пульсирует. До неразличимости тактов не доводи. Перегоришь.

Вот это выучи тоже, хоть и не к спеху. Это даже важнее. Это моя разработка. Но без основы, поставленной на рефлексы работать не будет. Так что сначала щиты.

Про рефлексы слышал что-нибудь? Хотя откуда тебе, — машет рукой. — В Новгороде есть зверотехник известный. По-новому, химеролог, Павлов Иван Петрович. Так он лет пятнадцать назад собачек мучал. Хотел сделать из них что-то более полезное чем охранник.

А потом, лет через пять, теорию одну предложил для них же. Как обучать их проще. Но для людей теория тоже работает. Как повторениями ускорить действия.

Так вот, он советует жесты. Привыкаешь к определенным жестам вместе с формированием техники, и сможешь по жесту вешать щит, или пулять шариками своими. Это сильно ускоряет формирование техник. Для военных важно.

Но я считаю, что мысль еще быстрее. Сложность в том, что мысль должна быть точной и чистой. Чуть не та фигура, и результата не будет. Это когда разумом по частям формируешь конструкт, поправить всегда можно. А для рефлексов точность нужна. Чистота.

Чистоту разума сложно и долго нарабатывать. Но для мага, если он хочет добиться высот, она важнее всего.

Эти из Новгорода смеялись. Только вот прислушался только Граф. Ты мне его чем-то напоминаешь. — Проф вздыхает. — Ладно, что-то я заговорился. Сейчас один эксперимент, и тебе домой.

Он подзывает меня к обсидиановому кругу, на котором лежит металлический блин. Вся конструкция стоит на весах с противовесом и накрыта стеклянным колпаком.

— Вот сюда подаешь потоком холод, как во вторую чашку недавно. Если сможешь, я попрошу тебя усилить или уменьшить. Всё. Это безопасно, так что не сдерживайся, но и перегореть себе не позволяй.

Я подхожу к кругу и начинаю тонким потоком подавать Силу.

Проф надевает очки артефактора и следит за моими действиями.

— Больше, и сильнее. — Проф что-то вертит на весах.

Я увеличиваю поток.

— Теперь попробуй напор усилить, а поток сделать тоньше.

Делаю. Сейчас поток холода идет очень быстрой, но тонкой рекой в обсидиановое основание. Там хитро закручивается и заметно охлаждает блин металла.

— Еще сильнее! — повышает голос Профессор, так как конструкция начинает потрескивать. — давай как тогда, с первой чашкой!

Я обращаюсь к ядру и бахаю со всей дури.

— ААА!!! Ты видишь, ВИДИШЬ!? — орет Проф. — Он летит!

Над постаментом на пару сантиметров поднялся вращающийся диск металла.

Конструкция заметно холодит, и треск уже стоит безостановочный.

Диск раскручивается все быстрее, и в какой то момент его расхреначивает взрывом на кучу мелких ошметков.

Но Проф успевает поставить щит, и пережидает дождь из осколков. Меня прикрыть он не забывает, слава богам.

— Ты видел! — он с горящими глазами обращается ко мне. — Я был прав!

Профессор обращается глубоко в себя и начинает ходить из угла в угол.

Я помаленьку тоже охрениваю. Проф на коленке получил левитацию и сверхпроводимость, с помощью палок, стекла и гимназиста. И все это без теории физики позднего двадцатого века. Да Профессор чертов гений. Правда оценить это мало кто сможет.

— Так, ты иди домой тогда. Сегодня, — он оглядывает разбитое помещение, — тут делать нечего. Выучи, что написано… было на доске, — запинается. Кусок с частью написанного повис на стойке, а остальные же части размолотило в труху, — мда. И, наверное, послезавтра подходи так же. Подумаем, какие выводы можно сделать.

Я киваю. И под впечатлением иду домой.

Внизу ловлю извозчика и минут через десять уже дома.

Пока еду, опять загружаюсь поисками сестры. Вообще проблему можно, скорее всего, решить, побывав в крупных городах Империи. Я уверен, что память проснётся в знакомых местах. Да и деньги на это есть.

Но в сословном обществе, даже с моими документами, пока что передвижение довольно ограничено. Все-таки по закону я еще не дееспособен.

Поэтому нужно придумать откуда копать. Опять же знакомые Степы выглядят в этом смысле довольно привлекательно.

Тут я замечаю, что давно сижу за столом. И Анки с интересом смотрит на меня.

— Ты пришел? — улыбается, — или еще идешь?

Мда, косяк. Мало что бесит девушку так, как невнимание. Я прислушиваюсь к себе. Никакого сопротивления эта мысль во мне не вызывает. Анки стала близким мне человеком. Внутренне радуюсь, и решаюсь поделиться.

— Я почти ничего из своей жизни не помню, Анки. Но не так давно на мою семью произошло нападение. К сожалению, из родных точно могу найти сейчас только сестру. У меня были основания искать зацепки в гимназической библиотеке, во многом за этим туда стремился. Но там тишина, и я теперь не знаю с чего начинать новые поиски.

— Не хмурься, у твоей беды есть много решений. — Девушка садится ко мне на колени. — Можно попросить мою бабушку сделать путевик, если у тебя какая-нибудь вещь её есть. Или спросить у духов. Вот например, как то твой Спутник того же Медведя находит?

Глава 13

— Ты тоже гений! — я с восхищением смотрю на девушку.

— Хвали меня, хвали, — Анки улыбается. — Почему-то от тебя это слышать слаще, чем от других. А кто еще гений?

— А. Этот человек явно тебе не конкурент. — смеюсь. — Вот на моё время он планы имеет, но обойдется, тебе же я нужнее?

— Да, — Анки нежно проводит кончиками пальцев по моей скуле. — ты мне нужнее. И знаешь что, на твое время я уже имею планы. А к делам мы ведь можем вернуться попозже?

К делам я возвращаюсь сильно позже.

— Лимон пожуй или вон сушеной облепихи горсть. Они тебя в норму приведут. — ворчит чуть-чуть Лис.

— Ладно, не завидуй. У тебя все впереди. — говорю. — давай лучше про поиск подумаем. Действительно, как ты Медведя находил? А недавно, еще и Степана?

— Да в общем, не знаю. У Медведя магия такая с вкусным запахом, а Степана ты хорошо себе представлял. — говорит.

— Ага, представлял. — Я цепляюсь за слово. — Смотри, — вспоминаю образ Анки. Её запах, её эмоции, её движения. — Вот где она, можешь сказать?

— Легко, вот напрямую, метров двадцать. — понимает, что я делаю Лис.

— А вот, положим, Валентин. — я вспоминаю этого огромного дядьку, — на него настроится получается?

— Несколько сложнее, но я тоже его чувствую. — Лис в азарте даже принюхивается.

— Тогда усложняем. Ректора мы видели мельком, правда оба. Настроится на него сможешь?

— Да, и ректора мы найдем если что. Но с твоей сестрой будет сложнее. — говорит Лис. — ты ее только по воспоминаниям знаешь, а это вещь тонкая. Да и человек мог поменяться.

— Ну, не попробовав, не узнаем. — говорю. Закрываю глаза, и вспоминаю те моменты, когда я делал Насте бабочек, когда убегал с ней, когда прощались около призрака.

Я чувствую, как Лис замирает и принюхивается. Присутствую безмолвным наблюдателем, стараясь не вспугнуть.

Лис находит одну паутинку такого почти запаха среди очень и очень многих, потом другую. Но паутинок мало. Они убегают от Лиса, прячутся.

Я обращаюсь к ядру и начинаю вливать Силу в Напарника. Запахи становятся отчетливей, обретают резкость и глубину. Для меня даже появляются цвета.

И Спутник начинает подбирать эти паутинки, двигаясь в таком странном пространстве.

Напарник перемещается своим, звериным пониманием. Он ищет сестру, как выслеживал раньше добычу.

Ядро начинает пульсировать все быстрее. Я тяну энергию из накопителя. Это довольно хорошо помогает, но чего-то явно не хватает, Сила вырывается.

И тут чувствую прохладу рук Анки на плечах.

Ядро резко успокаивается, а поток становится ровным и плотным.

И Лис, как ждет этого, находит отчетливый след Насти. И, почти мгновенно, оказывается в незнакомой комнате.

На комнату смотрю как будто через старую линзу. В центре видно отлично, но по краям картинка размывается. Взгляд перемещается, и я вижу лицо девушки. Тут Лис вываливается из состояния.

— У нас получилось! — Напарник прыгает по комнате довольный.

Я тоже не скрываю улыбку. Мы смогли. И сделали.

Растекаюсь медузой по топчану. Сил нет никаких. Ядро бешено пульсирует, но, очевидно, ему далеко еще до предела.

— Я знала, что у тебя получится, — помогает мне устроится девушка. — Ты большой молодец. Вы вдвоем опять делаете то, что считается невозможным.

— Это как? — спрашиваю.

— А посмотри на своего Спутника, — улыбается Анки.

Лис просто бесится от радости. Я не понимаю, что с ним. До меня доносятся только отзвуки эмоций. И тут замечаю, что у этого белого паразита три хвоста.

Лис останавливается. И смотрит на меня.

— Кир, я бы хотел за основу принять твой слепок разума. — обращается он ко мне.

— Ну если это не сильно больно, то конечно. — говорю.

— Спасибо за жертву, но это вообще не больно, — ухмыляется Напарник. — я постепенно буду теперь строить свой разум, а твой возьму за основу. Понимаешь, для Духа обретение разума, это как переход даже не в другую лигу. Как Рождение. Теперь я есть. И это просто невероятно!

— Вот про то я и говорила. Вы что-то сделали, что Напарник твой сильно вырос. — говорит Анки, — Я его слышу. И, кстати, теперь могу его гладить.

— А что мы сделали? — говорю.

— Ну я же говорил, что ты не сильно сообразительный. — смеется Лис. Потом резко становится серьезным. — Лицо своей сестры вспомни.

Я задумываюсь, и понимаю, что Настя выросла. Девочке года на два больше, чем когда я ее отправлял из поместья. Теперь она почти девушка. Стала взрослее.

— Это как? Она вообще где, или в когда? — немного путаюсь.

— Да нет, — мысленно пожимает плечами Лис, — она в сейчас. Далековато только. В сторону заката. Отдохнем, и не без проблем, но сможем добраться теперь.

Хотя ты знаешь, когда мы пробирались к Насте, были какие-то другие варианты. Но пока проверять не будем, хорошо? Я только повзрослел, жаль терять себя.

— Не вопрос, я тоже рисковать без пользы не хочу. То есть, ты её теперь чувствуешь. Но все равно не понимаю, чего тогда мы совершили.

Анки сидит с ногами в кресле и хихикает, наблюдая за нами как в театре. Только попкорна ей в руки не хватает.

А, нет, берёт ягодки. Ну тоже дело.

— Кир, она выросла. Изменилась. Того человека, чей образ мы брали за основу почти нет, это же только твоя память, а не что-то вещественное, где остался ее след.

У нее другие интересы, другие реакции, да даже запах мыслей другой почти. И все равно мы ее нашли. Это невозможно так-то.

— Так. Тогда будем пробовать еще? — говорю.

— Нет, милый. Я тебя кормить буду. Отдохни теперь. — внезапно говорит Анки. — Ты невозможное уже сделал, что бы тут некоторые с хвостами не говорили. Работать и учиться завтра будешь. Сегодня отдых.

— Ну и ладно, хоть записи разберу. — улыбаюсь я. — Не хочу тебе сопротивляться. Ленивые пара часов ничего не решат.

Разбираю записи от профессора и довольно четко понимаю, что я такое уже делал. Да даже больше, я именно с этого и начинал сам, еще малышом. Мой щиток, который я ставлю почти на автомате — именно такая мысль-рефлекс. Это становится интересным. Рядом появляется Лис. Откладываю пока.

— Слушай, вопрос. — говорю, — Вот смотри, Настю мы теперь найдем. — Лис кивает. — а как мы общаться будем?

— Найти не сложно. Я даже сейчас её чувствую. — Напарник прислушивается к чему-то. — Мне добраться туда. Сил, ну как на большой щит, думаю, надо. Выслушать я ее тоже могу. Это всё вообще не вопрос. А вот меня услышать она вряд-ли сможет.

— Вот и я о том. Ты с третьим хвостом, случайно, возможности на Мир влиять не приобрел? — спрашиваю. — Перо взять и написать пару строк сможешь?

Лис прислушивается к себе. Втыкается взглядом в тарелку на столе. Сильно напрягается, так что даже шерсть встает дыбом.

И ничего не происходит.

— Ну я должен был попробовать. — оправдывается. — У тебя в памяти столько информации про телекинез, что я не мог не попытаться. Ну а вдруг.

— Мда. А иллюзии? Можно же звук, например, иллюзией сделать? — спрашиваю.

— Можно думаю, — мысленно пожимает плечами. — Вот только я не умею. Я умею сознательно только то, что умеешь ты. Теперь-то, может, и что-то выучить смогу, но пока так.

— Ладно. Тогда вот. Давай попробуем как с холодом тогда. Ты что-то делаешь, а я попробую уловить ощущение магии. — я ощущаю себя на пороге чего-то интересного. — вот смотри. Ты, когда мы были у Шамана, полосами полупрозрачными пошел. Сможешь так же?

— Вот так? — Лис начинает переливаться белыми и прозрачными полосами. Потом прозрачного становится больше и он почти полностью становится невидимым. Кроме головы. Которая еще и улыбается в сорок четыре зуба.

— Мне Чеширский кот понравился. — лыбится. — я когда твою память копирую, натыкаюсь на разное.

— Кино и немцы, — прикрываю глаза. — да, именно так. Только подожди пока. Давай по порядку. Чтобы я уловил изменения.

Лис встряхивается и появляется из ничего. Очень красиво.

Я закрываю глаза и тянусь к Напарнику. Тот опять запускает свой навык. А я открываюсь ощущениям. Держу это состояние и представляю золотой кружок над указательным пальцем. Замечаю, как из потока выделяется тоненькая ленточка, которая свертывается в кольцо. Мысленно окрашиваю в золотой. И открываю глаза в своем теле.

Над указательным пальцем крутится именно то колечко, которое я себе представлял. Начинаю из этой ленточки лепить другие буквы алфавита, кроме О. И минут за пять пробегаюсь по всем.

Со словами сложнее. Обнаруживаю, что могу удержать только шесть букв. Седьмая заставляет исчезнуть все написанное.

— Вот. Этим я смогу написать. — говорю.

Состояние, как грузовик разгрузил. Непонятно почему. Ядро пульсирует спокойно, но общее состояние очень тяжелое. Видимо иллюзии нагружают не столько Силу, сколько Разум. Ну и ладно. Все завтра.

На утро ждем Степана. Тот появляется довольно рано. И я снова чувствую его, только теперь чуть дальше. Кажется, сфера внимания увеличивается понемногу.

— Привет племянник! — довольный, заходит в дом. — Как твой Профессор? Слышал, Вы вчера полгимназии разнесли?

— Степан, врут твои источники. Ничего не полгимназии. Комнату, и даже не полностью. Но было весело. Проф реально гений, только убьется ведь когда-нибудь.

— Это ладно, — посерьезнел, — главное, что ты не пострадал. Ты поаккуратнее с ним. Он людей не жалеет совсем.

— Да, я уже понял. Только никто не замечает, что себя он не жалеет тоже, — говорю. — Я вот вчера посмотрел, он вообще не про жалость или безопасность. И теперь вообще не понимаю, как он дожил до своих седин.

— Ну, тебе виднее, конечно. Ладно. Готов к тренировке?

— Какой? Прости, мы вроде с тобой не собирались ничего делать, — задумываюсь.

— Не, не. С Жженым. Эээ, так-то он Матвей, кажется, Ольгович. Мы еще в учебке с его отчества ухохатывались, — вспоминает Степан, — а он, когда узнавал про это, уже ухохатывался с нас. Он у нас с Валентином куратором был. А потом и приданным начальством. Маг всё-же.

— Хм. Я так понимаю, готовым к этому быть нельзя? — уже начинаю догадываться.

— Правильно понимаешь. Пойдем.

Отличная погода склоняет нас к прогулке пешком. И до гимназии добираемся через полчаса.

— Вот привел тебе курсанта. — приветствует Матвея егерь. — только все-таки помни, что он гимназист. И да, он забыл про тренировку.

— Доброе утро, — здороваюсь с завхозом, — не думал, что вот прям так сразу.

— Ну, а чего тянуть-то, курсант. Я тут ненадолго, думаю еще неделю-две, — прикидывает что-то маг. — но кое-что мы с тобой успеть сможем. Ты знаком с концепцией, что лучший щит для мага, если он один, это его ноги?

— Нет. — говорю, — но ведь…

— Не, концепция эта не одна, понятное дело, — перебивает, — но для заготовки подойдет. Бегом вокруг гимназии кругов пять для начала. — тихо говорит завхоз.

— Что? — переспрашиваю я.

— БЕГОМ! — орет этот нехороший человек. И шибает меня небольшой молнией.

Ноги сами подрываются и я бегу вокруг корпусов гимназии.

Первый круг дается легко. А на втором рисуются проблемы.

— Эй, я узнал тебя! — кричит давешний подросток. И бежит ко мне. — А ну стой, и прими вызов, как мужчина!

Нашел дурака. Если я остановлюсь, то мне, походу, не только молнией прилетит от завхоза. Я бывал в казарме, я знаю. «Тебе нужно, ты и догоняй», — думаю.

Бегу дальше. Подросток чего-то сзади орет, и начинает нагонять. Я даже не сбиваю темп.

Внезапно сбоку доносится.

— О, нашел себе приятелей? Это правильно. Одному бегать скучно. — глумится маг. — Так, вы трое, тоже в строй.

— Вон тот на Андрона, а мы поддержать… — доносится до меня.

— Кто чего не понял?! — раздаются звуки разрядов. — БЫСТРО В СТРОЙ!

Бежим уже вчетвером. Я, за мной обиженка, за ним двое крепких парней.

Я внутренне ржу, и это помогает держать ровный темп, просто-таки дыхание открывается.

Полкруга обиженка пытается что-то говорить, но небольшие молнии завхоза обрывают этот порыв раз за разом.

С каждым кругом, количество бегущих подростков увеличивается. Завхоз на круг направляет всех учеников, кто к своему несчастью, умудрился появиться на пути нашего стада. А что бы никуда не расходились, маг легко бежит рядом и успевает подгонять отстающих маленькими молниями.

Видно, что этот человек соскучился по любимой работе и сейчас на своем месте.

Круге на третьем, из дверей гимназии выбегает ректор, сопровождаемый девушкой со старшего курса.

Когда же толпа пробегает рядом, ректор с одобрением кивает завхозу. Потом с умилением смотрит на студентов.

«Угу, — думаю, — он, наверное, давно мечтал о чем-то этаком».

До конца четвертого круга доходят не все. Я еще слышу указания не расходиться и сползаться к площадке перед входом, но обращать на это внимание уже сложновато.

На пятый мы выходим всего вчетвером. Я, обиженный парень, один из его гардов и, неожиданно, худой подросток, что нам дорогу показывал.

— Кто придет первый, сможет безнаказанно попинать остальных троих. — объявляет новые правила завхоз.

Это мотивирует не только меня. И в нашем неожиданном соревновании в конце пятого круга лидирует худой мелкий парень.

Мы стоим и пытаемся отдышаться, когда сзади опять возникает завхоз.

— Итак, победителем у нас вот этот щегол. — говорит. — Бей. — и показывает на гарда.

Парень чего-то мнется и мычит себе под нос.

— Это не просьба. БЕЙ! — и опять разряд живительной молнии. Причем обоим.

Парень несильно ударяет ножкой, после чего оба опять получают разряд.

Парнишка начинает заводиться и удара с третьего почти перестает себя контролировать.

Завхоз просто прирожденный педагог.

— Эк твои крышечку парнишке навертели. — переглядываюсь с обиженным. — не просто так его понесло.

— Дааа, — тянет он. — Не знал.

— Ты чего бежал-то, сказать что-то хотел? — спрашиваю.

— Да чего уж там, — машет рукой. — Я тоже неправ был.

— Ну тогда Кирилл, — протягиваю руку.

— Андр…ей, — пожимает тот.

Парнишка выдыхается и падает, а ушибы гарда сразу же начинает сводить подошедший Алексей Оттович.

На крыльце негромко переговариваются Степан, ректор и завхоз.

Постепенно подползают все отставшие.

Ректор поднимает руку, и все разговоры заканчиваются.

— Дорогие ученики. С завтрашнего дня Гимназия вводит новый предмет. Основы физической подготовки. Предмет обязательный, и вести его будет Марат Ольгович, наш новый преподаватель.

— Так. Все отдышались? — выходит завхоз, — подлечились? — Оттович кивает головой. — тогда пара слов. Вы — щеглы, все, кроме этих четверых. Эти похожи на заготовки под курсантов. Но я вас подтяну. Военную форму возьмете у меня на складе. На урок приходить в ней. Форма будет предоставлена, — он переглядывается с ректором, — к вечеру. А сейчас все построились в четыре колонны.

Подростки довольно быстро строятся. И завхоз проводит зарядку «руки выше, ноги шире, разогнулись три-четыре», памятную мне еще из детства.

На удивление, и с ней справляются далеко не все.

Когда занятие заканчивается, я подхожу к Степе, и через минуту нас нагоняет завхоз.

— Ректор спрашивает, почему тебя не бывает на занятиях. — Степа с интересом смотрит на меня.

— Профессор меня освободил на месяц. Только лаборантом пока. Говорит бесполезная трата времени, а я ему этот месяц нужнее. — говорю.

Степа кивает, хоть и морщится.

— Сегодня дополнительно не занимаемся, — подключается маг. — мне надо комплекты формы получить. Не думал, что у ваших гимназистов все так плохо с выносливостью. Но я это поправлю. Ректор упросил меня на месяц навести здесь порядок, и я согласился.

«Главное, что бы никто не узнал, с чьей подачи все завертелось» — думаю.

— Я ему как раз говорил, что с тобой мне нужно место позаниматься. — рушит надежду завхоз.

Прощаемся мы уже у выхода. Мне со Степой по делам, а Жженый направляется к казармам.

До дома доползаю только с помощью извозчика.

Анки отпаивает меня каким-то отваром, я таю. И как-то внутренне опять готов к подвигам. Тем более, один мы запланировали еще вчера.

Мы садимся на топчан. Анки, на всякий случай устраивается сзади меня. Лис приготовился тоже.

— Ну, понеслись. — и закрываю глаза.

Лис переносится в ту неизвестную комнату, где мы были в прошлый раз.

Сестра сидит одна за столом и пишет письмо. Комната не особо богато обставлена. Но светлая. Решеток на окнах нет, запоров вроде тоже. Вроде не пленница. Но при этом, девушка всхлипывает.

Я не хочу пугать сестру. И вспоминаю бабочек. Представляю два щитка, и бабочка полетела.

Силы ухает, как на атакующий конструкт. На поддержание поменьше, но все равно заметно. Чувствую руки Анки на плечах. Она каким-то образом стабилизирует меня и становится чуть проще.

Сестра замечает бабочку. Неверяще смотрит на нее. Потом внезапно закусывает руку. Вскакивает. И с криком «Братик!!!» — выбегает из комнаты.

Глава 14

Девчонка несется по дому.

И мы с Лисом едва успеваем за ней. Силы убывают катастрофически, а Настя на грани истерики.

Сестра слетает с лестницы, чуть не столкнувшись с довольно милой фрау в возрасте. И выбегает на улицу.

Я замечаю, что напротив дома сразу же встает обычный такой человек. И наблюдает за входом.

Сестра осматривается, порывается в разные стороны.

— Где же ты, братик? — всхлипывает, и уходит в дом.

Утыкается в плечо подошедшей женщине, и её тихо прорывает.

Настя плачет в три ручья, а я даже коснуться её не могу. Только следую за фрау.

Та уводит девушку обратно в комнату, гладит ее по голове, и всячески пытается утешить. Потом укладывает её на кровать. И убегает, видимо за водой.

Мы ждём. Сестра сотрясается от рыданий, но голову от подушки не отрывает.

Прибегает все та же фрау, сажает сестру, и дает ей стакан воды.

Сестра берёт стакан, открывает глаза, и тут же я пишу чуть в стороне по направлению взгляда.

— ТИХО_Я ЖИВ_СИЛ_МАЛО, — пишу слова по очереди, едва успеваю менять и убирать надписи. Каждая надпись — не более шести букв. Сложно ужасно. — ОДНА.

Сестра замирает, немного всхлипывает, но начинает успокаиваться. Переводит взгляд на женщину. Обнимает её. Выдыхает.

— Всё, всё. Я успокоилась. — говорит.

— Настя, мы что-нибудь придумаем, — говорит женщина. — я написала своему брату. Мы справимся. Володя тоже ищет выходы на русских.

— Хорошо, я помню, тетушка. — говорит сестра. Умница, она постепенно выпроваживает Елену, а это, похоже, она. Закрывает дверь.

— Братик? — шепчет.

— ДА_СЛЫШУ_ВРЕМЯ_МАЛО. ЗАВТРА_БУДУ_БОЛЬШЕ. ВАЖНОЕ_ЕСТЬ? — да уж, с формулировками у меня не очень.

— Нет, до завтра все терпит точно. — вот молодец сестренка. Понимает с полуслова. — Ты вернулся? За мной? Теперь не исчезнешь?

— ВСЁ_ТЕПЕРЬ_НЕ_УЙДУ _СКОРО_БУДУ _Я_ДАЛЕКО_ЕЩЁ НЕ_ГОВОРИ_НИКОМУ. — Сила улетает как в космос. Я начинаю задыхаться. — ДО УТРА.

Мы вылетаем из сопряжения, но я еще успеваю увидеть, как от счастливой девчонки расходится такая же волна, как от меня, месяц назад.

Вообще, состояние медузы, похоже, становится привычкой. Я вычерпал себя до дна. Лис тоже лежит, чуть-чуть вздрагивая. И только Анки сосредоточенно встаёт и идет за отваром.

Молчим.

Анки поит меня из рук, я постепенно оживаю. Ядро перестает надрываться, и понемногу успокаивается.

— Мужик на улице сел, как твоя сестра в дом вошла, видел? — спрашивает побратим.

— Нет, я на неё больше смотрел. Но это значит, что дом под наблюдением, — говорю. — Нужно залить накопитель сколько сегодня смогу. Что бы завтра побольше выяснить.

— Да, и есть у меня ощущение, что наше спокойное время начинает заканчиваться. — Лис суетливо дергает хвостами. — Ты бы что атакующее у Профа попросил. Я-то выучу быстро. Если что, хоть подстрахую.

— Да, ты прав, — сажусь в медитацию. — Анки, пошли пожалуйста, мальчишку какого к Стёпе. Пусть Марата Ольговича попросит завтрашнее занятие перенести. Сами если пошлем напрямую, он мне потом припомнит, а я после сегодняшнего едва выжил, — улыбаюсь.

Анки гладит меня по голове, кивает чему-то и выходит.

А я чувствую эмоцию-мысль со стороны. Близости и какой-то веры в меня. Похоже мы делаем первые шаги в этих шаманских разговорах.

Утро я встречаю полным сил.

Завтракаем, и переглядываемся втроем. Когда решение принимается всеми, иду опять на то же место, что и вчера. Закрываю глаза.

И вновь мы в той же комнате. На стенах и полу следы вчерашней волны. Убрать сложно, понимаю.

За окном у Насти только светает. Девочка пока спит, поэтому решаем пробежаться по городу. Сила идет ровно, расход небольшой.

Смотрю в окно, напротив дома стоят пара топтунов. И один из них собирается уходить.

Лис распадается хлопьями, и мгновенно собирается за дверью дома. Меня немного мутит от резкой смены картинки.

«Всё, дальше ножками, — приходит мысль от Лиса, — хорошо хоть не устаю, как ты».

Медленно трусим вслед за уходящим топтуном.

Тот целенаправленно идет к крупному дому в центре городка.

Городок по первому взгляду совсем небольшой, хотя и с широкими улочками. Одно-двух этажные дома хоть и бедные, но крепкие, большая часть покрашена в белый. Надписи на латинице с галочками над буквами. Вот вообще не понятно, где мы.

Топтун доходит до таверны и обменивается парой слов с охранником. После чего уже более расхлябанно идет прочь. Видимо доложился. Хорошо. Надо будет заметить время.

«Возвращаемся к Насте. Думаю, могла проснуться». - мы также рассыпаемся на улице и собираемся уже в комнате сестры.

Сестра проснулась, оделась и делает себе прическу, чего-то напевая. От ее расстройства не осталось и следа. Она вся в ожидании.

— Привет, — пишу. — Я тут. Время есть.

— Братик, — глаза опять наполняются слезами, — я надеялась, но уже почти не верила. Но ты обещал, и я ждала. Два года ждала. Дядя с тетей меня убеждали, что ты остался в старом доме. Что бы я перестала ждать. Но я чувствовала, что ты жив.

Сестра берет себя в руки.

— Их можно позвать? — спрашивает.

— Позже. Я могу слать не больше шести букв за раз. Извини за малые слова. Пока так. Или буду слова по-частям писать. медлен-но. Что с домом?

— Там на месте дома теперь большой фиолетовый шар. По виду стекло, но пробить никто не может. И убрать не могут. Так и стоит почти в центре столицы. — грустно говорит сестра. — Родители там, внутри.

— Понял. Настя, пока мы не видели тел отца и мамы — они живы. — пишу.

Настя всхлипывает.

— Дядя Володя и тетя Лена тоже говорят, что не могут точно сказать живы вы все, или нет.

— Что у тебя тут происходит. Почему ты плакала? — пишу очень медленно. Кусками слов. Так как только ставлю седьмую букву все разваливается.

— Когда всё произошло, банкир в Бухаресте закрыл нам доступ к деньгам. До моего совершеннолетия или замужества. Денег у нас много, но мы их тратить не можем. Мы перехали сюда. Тетя говорит накопилось долгов. Местный барон сватается и говорит все оплатит. А я не хочу. — Настя опять всхлипывает. — И он противный. Я вот и писала ему.

— Он к тебе приставал? — чувствую, что внутри начинает ворочаться что-то темное.

— Нет, как можно, я же тоже баронесса. Папа такие документы оставил.

— Ну, пусть живет пока. — темное снова засыпает. — Хорошо, если хочешь, можно позвать твоих опекунов.

Сестричка вскакивает и убегает. Возвращается с вассалами.

— Вот, — радостно говорит она, — братик тут. Только невидимый. Он слышит, но не говорит. Может писать только.

Фрау с грустью смотрит на девочку. Вздыхает.

— Здесь кто-нибудь есть еще, — без особой надежды говорит в воздух Елена.

— ДА. Я. - пишу большими золотыми буквами.

Вассалы резко подбираются.

— Не сочтите за дерзость, виконт. Но как Вы можете доказать, что это Вы. — это уже слышу Владимира. Грамотно.

Я виконт значит, неплохо. Ну что-то такое ожидалось, конечно.

Сестричка на кровати откровенно наслаждается. Бедняжка, досталось девчонке.

Я создаю родовой щит. Силы бухает опять очень прилично. Но нужно. Не знаю, сколько семей с той же Силой, но сомневаюсь, что много.

Большая полусфера переливается радужными разводами.

Владимир смотрит на щит, и чему-то кивает.

— Очень похож на защиту Вашего отца, Кирилл Олегович. — вот это номер. Я тамошний, тезка меня сегодняшнего. Убираю щит.

— Пишу долго. Могу писать пока только шесть букв. Поэтому медленно и по частям. Слышу всё, — пишу, — у меня сил есть ещё на час-полтора.

— Мы не знаем, чем Вы сможете нам помочь, виконт. — вздыхает Владимир. — Пока Вы лично в банк не придете с нами, у Вас так же не будет доступа к деньгам. Этот счет не на основную фамилию. Срочных векселей накопилось на восемь сотен русских золотых рублей. В основном, это долги за обслуживание дома в местной столице. А из города нас не выпустят. Местный барон твердо хочет взять Вашу сестру третьей женой.

Мы написали в имперское представительство в Бухаресте, и отправили через дипломатическую почту письмо. Ждем ответа.

— С долгами разберемся. это не проблема. — Говорю. Потом спрашиваю. — В каком городе живете сейчас?

— Городок Слобозия, Валахия. — говорит Владимир. — Но нам не дадут заплатить. Вопрос не в деньгах. Барон хозяин городка. Нужна нота из дипкорпуса.

— Сколько времени у нас есть? — ограничения надоели. Надо придумать что-нибудь с этим способом общения.

— Векселя к погашению предъявят через два месяца. Мы надеемся, что почта дойдет значительно раньше. — понимает меня Владимир. — Три-четыре недели ситуация может висеть. Без последствий. Мы только не можем выехать из города. В остальном, ограничений нет.

— Другой человек? — это короткоязычие меня доконает. Нужно другое решение.

— Имеете в виду, может ли оплатить векселя другой человек?

— ДА! — вот умница, радуюсь.

— Конечно, барон векселя не выкупал. Он только обещает их погасить. И я приготовлю контакты кредиторов, Кирилл Олегович. — понимает невысказанное Владимир.

— Я понял. Ждите и тяните время. Это я всё решу, — задумываюсь, — как скоро можете уйти из дома, если обеспечу пустую дорогу? — медленно, очень медленно пишется. Но Владимир должен понять. Силы утекают.

— Вы имеете ввиду, нужно ли нам время при эвакуации? — понимает Владимир.

— ДА! — вот просто рад таким людям.

Вассалы переглядываются друг с другом.

— Полдня. Основное соберем, и в любой момент. — подаёт голос Елена. — и будет две сумки. Остальное мы можем бросить.

— Лес рядом есть? — спрашиваю.

— Да, и большой, до гор. Только он тоже баронский, он его постепенно на древесину переводит. Так что там спрятаться нельзя. — «понимает» Владимир.

— Хотели бы уходить в Россию? — задаю важный вопрос.

— В этих условиях, хорошо бы. В России безопасней. Да и прошло время, так что если в столице и центральных городах не появляться, то мы вполне сможем сохранить нашу девочку. — Елена с любовью смотрит на Настю. — Только Кирилл Олегович, мы почти на границе с османами. Вы не сможете нас вывезти.

— Думаю, что смогу. Деньги?

— К счету в Империи мы спокойно получим доступ. Это разница в законах, на которой нас поймали. — это уже Владимир.

— Хорошо, ждите. Настя, ты умница! Дня через три напишу утром. Сейчас всё, — опять еле дышу.

Хотя в накопителе еще много Силы. Но устаю разумом.

— Лис, Сил еще много. Можешь по Настиному городу пройтись? — спрашиваю. — Как по Тобольску недавно. Хоть понимать, что там за местность.

— Кир, конечно, я и сам хотел предложить. — серьезно говорит он. — эвакуировать будем через три недели, правильно?

— Даже думаю, через четыре. Но не позже. — Задумываюсь, — оплатим векселя, что бы было сложно на них давить. Пока барон придумает что-то еще, а он придумает, нам нужно эвакуацию закончить. Так что векселя платить надо перед эвакуацией за неделю.

Лис убегает, А я открываю глаза. Анки спит сидя. Девушка устала и немного задремала. И я ее понимаю. Тихо поднимаюсь и ползу в Гимназию.

Как раз, что бы за полчаса шагом прийти в себя.

Вообще, если подумать, ситуация решаемая. Средства мне все известны. Осталось собрать мозаику.

Так, сначала в библиотеку, потом к профу, затем нужно искать Степана, благо последние дни он частый гость завхоза.

С такими мыслями подхожу к Гимназии, и иду в библиотеку. Вопрос с реальной фамилией сейчас решить проще всего.

Действительно, нахожу много статей про трагедию на деловом обеде у Графа Высокова два года назад. Очень много домыслов, но фиолетовый шар изображен во многих выпусках. Газета вообще месяца два на эту тему выпускала статьи. Так что ошибка исключена. Я виконт Высоков. Хорошо.

Но теперь стало непонятно, кому выгодно уничтожение моей семьи.

На том обеде присутствовал и глава рода, с которым у отца было сильное недопонимание. Этот глава там и остался.

А судя по прессе, это чуть ли не единственный род, который конфликтовал с Грандом.

Но раз у них был совместный обед, то могло-ли это означать, что главы договорились?

После трагедии, Императорский Род наложил запрет на продажу активов, и сейчас управляет имуществом Высоковых, вроде как до объявления наследников.

А у противников сменился Глава Рода. На младшего брата.

Непонятно это все, нужно копать. Но неспешно, как и говорил отец.

Неожиданно сложно оказывается с картами. Те что нахожу, очень приблизительны. Но основное понимаю. Слобозия город недалеко от Дуная и Черного моря. Пропустить сложно. Так что общее направление и примерное расстояние уяснил.

Немного загруженный иду к Профу.

— Здравствуйте Кирилл, — приветствует меня профессор. — Пока вчера разбирался с результатами эксперимента, набросал Вам список литературы. Возьмете в библиотеке, подготовитесь сами. Это будет итоговая за квартал. Это вам в качестве бонуса.

— Добрый день, Анатолий Филафеевич, Вы меня пугаете. — улыбаюсь.

— Ох, ничего такого, Кирилл. Это освободит Вам время. Мне нужно за этот месяц закончить опытную установку по итогам позавчерашнего эксперимента. И Вы мне в этом поможете.

— Безусловно, профессор. У меня правда сразу же появилась пара вопросов. Можете меня просветить?

— Давайте молодой человек. Только по пути, хорошо?

— С чем связана спешка? — спрашиваю, а сам радуюсь, так, как это очень укладывается в мои планы.

— Через месяц выставка в Новгороде. Я бы хотел там быть. Моя установка должна произвести фурор, я докажу этим невеждам, что полет может быть не только посредством газа! — Проф потрясает руками в воздухе.

— Я это видел, профессор, и горд, что приложу к этому руку.

— Да, Кирилл, но ведь это не все?

— Профессор. Я выучил те Ваши щиты и ставлю их на рефлекс, как и говорили. Но можно попросить чего-нибудь атакующего? Все-таки щитами не выиграть дуэль, например.

— И очень зря, молодой человек. Потенциал защиты очень недооценен. Но извольте. — мы как раз доходим до лаборатории. — вот, — Проф рисует схему на новой доске. — схема роя ос. Как вы думаете, что отвечает здесь за количество ударных векторов?

— Очевидно, вот эти повторяющиеся последовательности. — показываю. «Лис, здесь интересно». Лис незримо появляется в моей голове.

— Да, Кирилл, это так. А вот эта часть отвечает за стихию. То есть наполнять схему надо отсюда. Учите этот конструкт. Это тоже моя разработка. Он многофункционален и очень дешев в плане Силы.

— Я запомнил, мы легко выучим, — мысленно улыбается Лис. — В общем, я пробежался. Городок небольшой, интереса не представляет. Три улицы и сады за заборами. Я там понял запах места и теперь сможем туда легко взять направление. Магической защиты ни одной. Барон даже не маг. В городке пара магов всего, да и те, почвенник и слабый целитель.

— Отлично, это сильно облегчает задачу. — киваю.

От профессора выхожу только к вечеру.

— Напарник, найди Степу, я пока до завхоза дойду. Форму все-таки получить надо. — настроение понемногу улучшается.

Завхоз оказывается на месте, и договариваемся о завтра. Получаю форму.

— Степан к Валентину идет из центра. Минут через пять будет проходить площадь.

— Вот спасибо! — переодеваюсь, раз все равно догонять, хоть пробегусь.

Степу догоняю уже у выхода с площади. Здороваемся.

— Дело у меня к тебе, Степ. — говорю.

— Давай. — мы идем не спеша, и минут двадцать есть.

— Я нашел сестру. — говорю.

— Молодец, начал вспоминать? — спрашивает егерь.

— Нет, скорее логика и Лис. Но это только начало истории. — рассказываю. — Сестре нужна помощь. Её семья, где она живёт последние два года, потеряла доступ к деньгам, до совершеннолетия Насти.

— Красивое имя. — говорит.

— Не без этого. Нужно оплатить их долги. Иначе дом в столице уйдет с молотка. Местный же барон хочет взять сестру третьей женой, и фактически превратил её и двух опекунов в пленников своего города. Долги можно оплатить в столице. А вот потом нужно срочно эвакуировать сестру из Слобозии. Но есть сложность. Всё это приключение в Валахии.

— Городок точно в Валахии? — спрашивает Степан.

— Абсолютно, маленький городок в три улицы. — говорю, — на Днестре, недалеко от осман.

— Тогда это наоборот, сильно упрощает дело. — улыбается Степа.

Глава 15

— Почему, — не понимаю.

— Давай ты сначала расскажешь, как ты все это видишь. А потом попробуем обсудить. — внимательно слушает Степан.

— Да. смотри, — говорю. — Сестру надо вытаскивать обязательно, и срочно, но я перемещаться без тебя или статуса дворянина не могу. Только до первого городового.

Поэтому, вижу так.

Я бы рванул сейчас, но это не поможет сестре.

Есть три-четыре недели. За них можно попросить шамана о проводнике, и тогда все складывается.

Мы оплачиваем долги, потом тропами в городок, там быстро выдергиваем сестру с опекунами и так же быстро тропами в Россию. Тут они скоренько восстанавливают доступ к деньгам и я за сестру спокоен.

— Я вижу тут несколько провалов. И первый — проводник от шамана. — медленно идем мы к складам, — Не уверен, что Медведь на такое даст своего ученика. Тропу открыть, еще может быть, мне в свое время открыл, а вот помогать, ну не знаю.

Второе. А зачем вообще оплачивать долги? Выдергиваем их сюда, а туда посылаете десант из поверенных, и пусть они оплачивают, а барон их к женитьбе склоняет.

Ну и третья. Зачем ждать три недели? У меня появились некоторые возможности, и мы можем воспользоваться ими.

— Ну дом должны продать через два месяца, так что терпит, а…

Внезапно нам перегораживают дорогу пара человек с небольшими тростями.

— Вечер добрый, охотники. Нам вообще-то за одного заплатили, но про второго в листке тоже было сказано. Вас приглашает на разговор уважаемый человек. Отказ мы не принимаем, — тяжело улыбается Первый. — сами пойдете, или помогать?

Я оглядываюсь, сзади проход тоже перекрыт тремя, пока не агрессивными крепкими парнями.

— Значит, все-таки, Рука. Не показалось. — Степан спокойно отходит спиной к стене, и утягивает меня за собой. — традиционный вопрос, а если мы не пойдем?

— Ты какой-то много знающий, лесник. — становится серьезным Второй. — тогда традиционный ответ — мы вас понесем.

— Постарайся не убить никого, они мне нужны. — егерь говорит в мою сторону. Потом, уже нападающим, — тогда мы, пожалуй, на ваших руках покатаемся при неудаче.

И достает револьвер. Вроде моего.

Второй резко указывает на егеря своей тростью, откуда вылетает разряд молнии.

Я ставлю щиток еще до окончания движения тростью, и молния напарывается на мгновенно зажегшийся и так же мгновенно погасший конструкт. Я закрываю глаза, и «вижу» всю сферу вокруг нас целиком.

— На тебе силовые атаки, а от магии я прикрою, — успеваю сказать, как события несутся вскачь.

Егерь стреляет по ногам Первого. Щит, на подобие моего из амулета, останавливает пули раз за разом. но и Первый приблизиться не может.

За эти секунды, трое с другой стороны тоже успевают разрядить в нас заряды из жезлов. Но и эти три почти одновременных выстрела я смог отклонить. Здорово меня демон недавно прокачал.

Внезапно я чувствую резкий упадок сил, а Первый нападавший орет от боли. Его ноги превратились в лед и отломились. И щит уже не помог.

— Извини, я что-то долго соображал, — возникает в голове Лис.

— Как ты его? Он же под амулетом? — спрашиваю, отбиваясь от еще пары молний, и, внезапно, от потока пламени.

— Проф гений, его конструкт щиты продавливает в точке, если один вектор. Я потому долго и соображал. — радуется Лис, — зато мы ща и еще одного уконтропупим, а ты про накопитель не забывай.

Я тяну Силу из накопителя, повторяется вторая волна упадка, и раздается крик уже со стороны трех нападающих.

Я даже успеваю ему посочувствовать, как в моем внимании появляются еще пять человек и маг.

— Степа, еще шестеро! — Кричу я.

Нападающие оглядываются, но убежать уже не успевают. дергаться им уже смысла не много, поэтому трое оставшихся замирают с вытянутыми руками.

Степа мгновенно переключается на нападавших.

— Лицом к стене, руками упираетесь. И не двигаемся.

— А вас только за смертью посылать, — ворчит Степа в адрес пришедших. — нас тут чуть не добили.

— Ну не добили же, — раздается знакомый голос, — это ты их шкет так? А молодец, толковый. — Ржёт. — Паперть теперь их дом.

Мимо проходит завхоз, четверо незнакомцев и подходит Валентин.

— Привет, — здоровается. — Ты на Жженого внимания не обращай. Он всегда так. Молодец вообще, не растерялся.

— Пакуйте их, — маг раздает приказы, — хоть это почистим, раз на демона посмотреть не смогли.

— Эй, начальник, а где городовой? — один из нападавших подает голос.

— А кто сказал, что мы жандармы? — почти нежно говорит маг, — армейские мы.

Нападавших уводят. И мы со Степой идем теперь уже ко мне домой.

— Да я уже третий день по темным переулкам хожу, — рассказывает. — Вот только попались.

— А почему без жандармов? — спрашиваю.

— Да поделятся они с ними, потом, если договорятся. Меня тоже в темную сыграли, — говорит Степан. — У армейских тут две группы добытчиков было. В Пятно ходили. И вот после нескольких неплохих походов они пропали.

А тут я со своим добытым, ну так армейские думают. Про тебя же не знают. Ну вот в Тобольск Марата и прислали. А тут одно к одному.

— То есть Марат знал о том зачем он тут? — спрашиваю.

— Вот здесь смешно, — улыбается, — он говорит, что сначала нет. Ему забыли сказать. Но вроде и так нормально получилось.

Подходим к дому.

Анки порывисто обнимает меня, и убегает в дом.

Не понял.

— Я ей сказал, — виновато говорит лис. — Случайно. Я про конструкт профессора похвастался, что он щиты пробивает, а она и спросила, когда я это видел. Ну я и сказал. Кто же знал что вы люди вот такие нервные.

— Степа, завтра сможешь прийти? У нас тут небольшая проблема сейчас. Анки про нападение от Лиса узнала. — пожимаю плечами я.

— Дааа, понимаю. — говорит. — договорим тогда завтра.

— Да.

Иду к своей девушке. Она молча встает и обнимает меня. Прячет голову у меня на груди.

— Когда рискуешь, помни, иногда, что я тебя тоже жду. — говорит. — я знаю, что ты будешь рисковать, мой богатур. И воевать будешь. Но помни, что я жду тебя. Ладно?

— Да. — целую я её и беру на руки. Утешить девушку это целая наука.

На утро, после еды к нам приходит Степан. А минуты через две я ощущаю и вчерашнего мага. Так что в гостях у меня еще и Марат Ольгович.

— Здорово курсант! — маг на своей волне. — Степан сказал подойти, а я не могу отказать такой удачливой наживке.

— Здравствуйте, — смотрю на Степу. — объяснишь?

Тот вздыхает.

— Это и есть моя возможность, — поднимает глаза. — Сейчас обговорим. А ты чего такой веселый? — обращается к магу. — Никак твои гости раскололись?

— А то. До самой ж… — он бросает взгляд на вошедшую девушку. — донышка. Да. Мы уже первый схрон вскрыли с утра. Там кстати и друзы из гимназии тоже есть, так что, похоже, и про завхоза что-то узнаем. Про него ночью поспрашивать не догадались.

Анки приносит самовар, предлагает всем чай и садится сзади меня.

Марат Ольгович с интересом смотрит, но молчит. Переводит взгляд на Степана.

— В общем в Валахии застряли трое русских. Двое взрослых и девчонка четырнадцати лет. Их нужно выдернуть. Сложность в том, что они пленники в границах городка где живут. Все правильно? — смотрит на меня Степан.

Марат тоже поворачивает голову.

— А ты, курсант, тут причем?

— Девчонка моя сестра. За семьей наблюдают круглосуточно. В Бухаресте у них вклад в банк. В какой не скажу, не знаю. Вклад заблокирован, власти же насчитали за два года 800 рублей золотом за обслуживание дома в столице. Идея в отборе дома, а он нужен. И хозяин городка, где живет сестра сейчас хочет её третьей женой.

— На долги нам плевать. И хозяин этой помойки может хотеть хоть кого, нам без разницы. Вижу только две проблемы, — мгновенно включается в обсуждение Марат. — первая, — он отгибает палец, — как мы их найдем. И вторая, — отгибает второй, — какой бюджет операции. Это работа на территории другого государства, и мне своим надо платить. Жги, курсант.

— С поиском, на удивление, несложно, я могу вывести на нее по прямой с любого места, с которого надо. Судя по картам, этот городок в ста-ста двадцати верстах от Измаила, недалеко от Дуная. Но точнее не скажу. Я не знаю, какие там дороги и как пробираться. Могу только городок и их дом нарисовать примерно.

И про бюджет, А сколько нужно?

— Ну дороги нам без разницы, опять же, — ржанул Марат. — а ты к любому человеку вывести так можешь?

— Только если вещь нужная этого человека есть, — внезапно говорит Анки. Успокаивающе гладит меня по плечу. Ощущение, что про Лиса говорить не надо.

— Спасибо, — шепчу одними губами.

— Так, голубки, потом наворкуетесь. — Марат смотрит на Анки, — вещь должна быть важная для него?

— Лучше бы просто долго с ним была. — пожимает плечами девушка.

— Так. Понял. — Марат что-то думает, — в общем так. Я сейчас в отпуске, могу отдыхать как хочу. Бюджет в 200 золотых и одна твоя услуга по поиску. Твоих выдернем легко. Потянете?

— Да, но я должен быть там. — говорю. Анки кивает. — без этого не получится.

— Учтено могучим ураганом, курсант. Ты не балласт. Но подстрахуем.

— Что нужно для разрешения в другую страну? — спрашиваю. Вообще, серьезный вопрос. У меня документов то нет. Все в гимназии.

Оба дядьки хохочут.

— Курсант, Валахия — Дикое Поле уже лет тридцать-пятьдесят. Там более-менее порядок только при Цепишах был. Сейчас подуспокоилось конечно, но если на османов нарвемся — придется убивать. Ты как, сможешь? — Завхоз, хотя какой он завхоз, внимательно смотрит на меня.

— Думаю, да, — медленно киваю.

— Тогда, — Маг задумывается, — через неделю выдернем. Уйдем на три дня. Профессора твоего предупрежу.

— Меня берешь? — спрашивает Степан.

— А пойдем. Почти две звезды получится. — маг посмотрел на Анки. — но про поиск я не забуду.

Ладно, заболтался с вами. Ты курсант через час в гимназии должен быть. Занятия у тебя. Со мной на полигон пойдешь. Я тебя в переулке видел, надо теперь знать чего стоишь.

Маг уходит. И как то становится попроще дышать. С одной стороны, маг подавляет. С другой, он, очевидно, находит эффективные решения.

— Степан, почему он уверен, что мы за три дня успеем? — интересуюсь.

— Да у него свой списанный малый десант. — Я непонимающе смотрю на егеря. — А, ну да. Дирижабль такой небольшой. Человек на десять в комфорте, и на четверть сотни, как селедки в бочке и сон в три смены. Скорость около ста двадцати узлов. До Измаила пятнадцать — двадцать часов. Так что успеем.

Пойду я тоже. Не забудь про тренировку. Он обидчивый.

Степан тоже уходит.

Я же просто сижу обнимая Анки, и отдыхаю головой. Вот вроде и были-то гости полчаса от силы, а состояние, как вагон разгрузил. Хорошо, что я тут не видел вагонов.

— Спасибо милая, я чуть не проговорился. Не нужно им про Лиса знать. Степа не расскажет, а им не нужно. — Глажу девушку по волосам.

— Хвали меня, — устраивается она поуютней. — Я от этого такая счастливая становлюсь.

— Ты моя хранительница, — улыбаюсь. — без тебя я бы попал к этим нехорошим людям в пожизненную кабалу. И не стало бы у меня ни дома, ни тебя. А была бы только казарма. — смеюсь. — А так они на твою бабушку думать будут. А с шаманки ничего не возьмешь. Даже слова не вытянешь.

В общем, в гимназию почти опоздал.

Марат сразу же зовет меня на полигон. И как только заходим, без подготовки начинает обстреливать меня своими молниями. Те бьют больно, но в небольших количествах даже бодрят.

Чего-то такого я ожидал. Так что щитки из холода по профессорской методе ставлю почти мгновенно.

Поставить большой щит таким же образом я могу только вместе с Лисом, а я не хочу, что бы напарник появлялся, когда рядом этот маг.

Марат уже показывал, что он вот совсем не прост. Зачем рисковать?

Завхоз начинает постреливать с двух рук, но и две молнии отражаю легко.

— Понятно. Мой минимум по защите ты уже сейчас сдашь. Давай-ка вон к тем щитам.

На краю полигона стоит небольшой лабиринт из щитов. Ну пара поворотов и перебежка в следующую комнату.

Загоняет меня в центр.

— Считай, до десяти, потом в любую сторону. — говорит.

— Я считаю до пяти, — ну вот смысл мне, — не могу до десяти, — я ж его все равно сферой вижу, — раз-два-три-четыре-пять, — вот Марат пробежался по одной половине вот по другой, и вышел. — Я иду тебя искать. — Ну поиграем, раз препод хочет.

Я иду к выходу из лабиринта. «Опасность!» — кричит мысленно Лис. Только я уже наступаю в ловушку. Меня выгибает от разряда, и я падаю на землю.

Подбегает Марат.

— Ну вот теперь ты в курсе, что такое разрядная мина. За штурмовку незачет. — присаживается он рядом. — Но подтянем что уж тут.

Я мысленно формирую профессорскую осу чуть в стороне, и накачиваю ее едва-едва холодом. Вектор формирую по направлению к седалищу препода.

Медленно, отвлекая внимание приподнимаюсь и спускаю конструкт.

Марат даже как-то лениво отбивает мою заготовку, но вторую, которую запускаю со второй руки в один момент с той, отбить не успевает.

— Ахаха, а молодец! — Довольно ржет маг. — Я бы расстроился если бы ты не попытался, но вот подловить, это ты первый.

— Немного тебя в боёвке натаскать, и можно к тварям к Смоленску на полгода. Выйдешь совсем другим человеком. — обещает завхоз. — я тебя рекомендовать буду в дальние походы. Но это не скоро.

Вот ведь, то ли хвалит, то ли пугает. Но вообще, я в другое Пятно тоже бы сходил посмотреть. Что бы разницу увидеть.

— Ладно, вот тебе забавный конструкт. Это как раз молния. Вообще, он от любого окраса Силы работает. Вот у меня, например, огонь. Просто этими молниями особо не убьешь никого, разве что крысу. А пользы от нее целый сундук. Она побыстрее обычных стихийных техник. это раз. И, если сильная, парализует на пять-десять секунд. Это два. а это иногда очень много.

Марат рисует на песке довольно сложный конструкт.

— Вот отсюда начинай формирование, вот здесь начинаешь заливать, а вот этой штукой направляешь куда надо.

— А если нужно несколько?

— Э, хитрый. Не, несколько я тебе не дам. Но если сам догадаешься, дам порулить «куропаткой». — Марат поднимается на ноги, — запомнил, — я киваю. — Ну вот и ладно.

Завхоз одним движением стирает рисунок.

— Проваливай к Профу, а то он мне жизни не даст. — улыбается. — и что б завтра молнии мог запускать.

Профессора нахожу в лаборатории в расстроенных чувствах.

— Здравствуйте, Анатолий Филафеевич. У нас что-то случилось?

— Не особо, Кирилл, здравствуй. Давай пока соберем обсидиановое основание.

Полчаса мы корячим это стекло, и профессора прорывает.

— Фонды у них закончились. Бездари. На нашу установку денег выделили чуть. Склад видите ли у них разворован. А нас-то это как касается? Это вот вообще не мое, и не твое, извините Кирилл, дело — деньги выбивать.

Ладно бы деньги. Я бы и сам купил, но сейчас хорошую друзу хоть бы и кварца не достать. Ну нет их в лавках. Ближайшие поставки, — передразнивает кого-то, — через месяц. А мне девять нужно. Девять!

И металл. Ну нет там никакого секрета, почему? почему я Вас спрашиваю, извините Кирилл, инквизиторы изъяли весь мой запас олова? Золото и ртуть найти не проблема, но где я олово сейчас найду? Но это я хоть заказать успел заранее. Его успеют привезти, и мы успеем закончить.

А вот накопители, похоже, не достать.

А кто, я вас спрашиваю, извините Кирилл. Кто будет представлять нашу, уже заметьте, заявленную гимназию, — профессор поднимает палец, — перед Его Величеством на выставке?

А профессор Фила. Ему можно, он старенький. Ну вот как?

— Вы знаете профессор, одна умная девушка мне недавно сказала, что из моей беды есть минимум два выхода.

Вот, и теперь, мне кажется, я могу эту фразу передать и Вам. Думаю, есть шанс, что я знаю, как вашей беде помочь.

Глава 16

— Для начала, я же могу поехать с вами. Поработаем над контролем, и может даже накопители заменю. Это же возможно? — спрашиваю.

— Вы едете со мной, Кирилл, это даже не обсуждается, и я запрос ректору сразу писал. — говорит проф, — но это не решает проблему. Вы не сможете держать нужные параметры произвольное время.

Эээ. В смысле, если опыт будет долгим, то вы выгорите Кирилл. Нужны стабилизаторы, и силовой каркас. Но да, на пару минут показать можно.

— Вот, тогда есть еще два соображения.

Тут на неделе один знакомый будет проезжать Астрахань, можно там посмотреть. Все-таки там персов много, и торгуют они всем, что достают.

Ну и я еще в одном месте спрошу, там тоже что-то может посмотрят. Не волнуйтесь так.

— Хорошо Кирилл, — вздыхает профессор, — может вы и правы, я излишне переживаю.

Еще вот эту стойку тогда установим, и на сегодня всё.

От Профессора сразу иду к завхозу.

— Здравствуйте Марат Ольгович, я к Вам по делу. — захожу на склад.

— И тебе привет, курсант. Чего хотел?

— Профу накопители нужны, — улыбаюсь, — а у Вас есть.

— Да он заходил уже. С дирижаблем накопители не передали. Я ему уже сказал. Через месяц будут.

— Да, я понимаю. Но накопителей в городе вообще нет, а у него проект для гимназии важный. Я и вспомнил, что Вы сегодня с утра о схроне говорили.

Марат побарабанил пальцами по столу.

— Да уж. Не будь тебя там со Степаном. Но ладно, с Профессором я сам поговорю, но даже так у меня их всего четыре.

— А в Астрахань мы зайти сможем? Там-то наверное есть? Не везде же их по Империи скупили.

— Ну в Астрахани может и есть, тебе-то что за печаль? — смотрит на меня.

— Проф заявлен с установкой в Новгороде, он надеется на внимание Императора, были к этому авансы.

А я еду с ним. На мне техническая часть.

— Понятно, тебе это тоже надо. Вот профессор твой жук.

Ладно, придумаем что-нибудь. Давай по-результату. Пока загадывать не будем, но возможность такую буду иметь в виду, договорились.

— Спасибо, — говорю.

Марат машет рукой.

Иду домой, там меня заждались. Да и дел что-то много накопилось.

— Лис, предлагаю в два разума разобрать обе атаки, что нам выдали. Помнишь, как планировали? — нахожу извозчика.

— Конечно, я и так вчера по чуть-чуть начал ковырять профовский конструкт.

Правда, там все так сделано, что не уверен, можно ли вообще это трогать.

— Угум. Тогда вопрос, ты щит сможешь к нам лицом повернуть? — спрашиваю.

Вообще вопрос не праздный. Я только маленькие щитки могу как хочешь вертеть, а вот что полусфера, что сфера появляются точно вокруг или передо мной.

Получается, что если бы давешние злодеи долбанули бы чем-то площадным, то не факт, что прикрыл бы Степана. А это может быть важным.

— Не вопрос, я же могу встать за целью, и тогда получим нужный щит. — пожимает плечами Лис. — но вертеть я даже твоими щитками не могу.

Вот с такими мыслями добираюсь до дома.

Четыре дня без проблем, это на четыре хороших дня больше, чем обычно. Дни летят невероятно быстро. Посвящаю их рутине. Собираю с Профессором установку, хожу заниматься на полигон к завхозу. Иногда так и надо.

Раз успеваю даже добраться до библиотеки.

К сожалению, про род Высоковых в списочной книге Родов информации крайне мало. Про нашу же стихию только домыслы.

А про отца написано, что Грандом его начали называть, после уничтожения в одиночку десанта османов до пяти тысяч человек с тремя звездами магов.

Правда, как он это сделал, нет ни намека.

Анки рада тому, что у меня есть целых четыре дня до экспедиции. Она что-то хочет успеть сделать и в последний спокойный день ходит довольная.

Профессорский конструкт как-то изменять мы не рискуем.

Зато я понимаю, что он практически создан под мою родовую Силу. С Холодом осы, при том же, примерно, расходе, намного менее разрушительны.

Вот теперь думаю про оговорку Профессора о некоем Графе.

Разбор обеих техник у нас с Лисом практически не получается. Не хватает базовых знаний, думаю. Откладываем на потом.

Разве что, отрабатываем тактику пробойника, которую Лис родил при нападении.

День, а точнее, ночь вылета, приходит, как водится, внезапно.

— Как думаешь всё пройдет? — спрашиваю Лиса.

Тот отворачивается и вздыхает.

— Опять с небольшими сложностями, — говорит. — Ощущение как и тогда.

К нам подходит Анки.

— Не снимай, — надевает мне на шею плетеный ремешок. — Это амулет на удачу. Так лучше будет. И помни, что я тебя жду.

Лис веселеет на глазах.

— Слушай, а так оно значительно легче.

Выхожу и не оглядываюсь. Меня тут ждут. и сюда я вернусь.

Не знаю как и кто, а я стою у причальной мачты дирижабля, и с восторгом смотрю на этого причаливающего монстра.

Огромная, немного сплюснутая гондола никак не отвечает определению «малый десант». Огромный, метров семьдесят-восемьдесят длиной и высотой метров пятнадцать-двадцать корабль похож на плывущего кита. Большие рули по бокам дирижабля только добавляет сходства. Так и кажется, что он сейчас запоет как морское чудище.

— Красивая правда? — рядом раздается голос Марата. — Когда уйду со службы, займусь торговлей. Буду на ней по стране ходить.

— Новым ушам, старую байку? Не слушай его Кирилл. Он это уже лет десять всем втирает. — Раздается голос Валентина. — только вот уходить даже не собирается. Привет, Жженый! Степа не подходил?

— Не романтик ты, а барыга. Завидно тебе, что у человека мечта есть? — ржет Марат.

— Где ты тут человека-то увидел? Кроме него, — показывает на меня Валентин. — Сапог ты, а не человек, и мечты у тебя отродясь не было.

— Да, — говорит Марат, — и вот с этими людьми я служил. И вот этими вот руками от смерти спасал. А он теперь так. Зажрался, купчишка.

Дядьки ржут и обнимаются.

— Валя до Астрахани. Потом заберем его на обратном пути. — говорит Марат. — или с нами, тряхнешь стариной?

— Не решил еще, — неожиданно серьезно говорит Валентин. — Со мной у тебя почти две звезды будет. Это на маленькую войну. Ты что задумал, старый черт?

— Валахия. Семь лет уже не был. — с ностальгией тянет маг. — Вообще, хочу что бы спокойно все прошло. Но это ж Дикое Поле. Ни разу без проблем не обошлось. Вот и страхуюсь.

— Это да. Давай с утра скажу. — говорит Валентин.

— Что я пропустил? — Степан выныривает из-за угла. — Привет, племянник.

— Ну да, ну да. Ничего не пропустил. Только тебя ждем. — говорит Марат. — грузимся.

Экскурсию по дирижаблю оставляю на утро. Сажусь в микрокаюте на одну койку в медитацию. Как бы то ни было, а надо сделать две вещи.

— Лис, проведай сестру. — говорю.

— Конечно. — говорит, — не спит.

Тянусь к напарнику.

— Настя, привет. Позови кого сейчас. — буквы ложатся значительно легче, чем в первый раз. Пробую подвигать их, как бегущую строку. Нормально, получается. Так же шесть букв, но теперь длиной слова не ограничен. Просто помедленнее буду.

В комнату заходит Елена.

— Здравствуйте. Завтра к вечеру аккуратно собирайтесь. У вас крыша дома плоская, как у всех? — спрашиваю.

— Да, но мы там давно не были.

— Отлично, значит выход туда есть. Тогда не нужно ничего придумывать. Из дома завтра не выходите на всякий случай. Ближе к утру пока еще темно, поставьте какие-нибудь лампы квадратом. Это возможно?

— Да, конечно, а зачем? — спрашивает.

— Есть шанс, что мы Вас вытащим раньше. Если не произойдет ничего непредвиденного. — говорю. — и большая просьба. Не именуйте меня виконтом. Не время пока.

— Хорошо, Кирилл Олегович. Какие-то еще распоряжения будут?

— Да в общем нет. Перед нашим появлением, я сообщу чуть заранее. Будьте готовы.

Выхожу из сопряжения. Медитация, слив Силы в накопитель. За пять спокойных дней даже трети не накопил. Совершенно бездонный.

Спать.

— Утром застаю Марата и Валентина в кают-кампании.

— Вот такие у меня соображения Валентин. — застаю кусок разговора.

— А он сможет? — тянет купец.

— Ну шансы значительно больше, чем на службе. Так что думай. — Марат замечает меня. — а времени у нас не много.

— Проходи, курсант. Сейчас Валя примет решение, и будем общую идею ваять. — Марат достает самовар.

— А где остальные? — оглядываюсь.

— Все по вахтам или спят. На корабле много работы постоянно. — улыбается.

— Хорошо, уговорил. Я с вами. — отрубает Валентин.

— Тогда так. Амулеты получите на всех. Троих гражданских тоже обеспечим. Ты, — смотрит на меня, — атакуешь еще плоховато, так что случись что, защищаешь Валю и Степана. Вы же карабины держать не разучились?

— Степа егерь, а я свои караваны иногда сопровождаю. — говорит Валя.

— Хорошо. Тогда идем без остановки до Измаила. Там встаем до поздней ночи, и час-два на поиск твоих. И домой. Все делаем тихо, но будьте готовы. Всегда натыкаемся.

Курсант, поиск готов?

— Да, я ее чувствую. Нас будут ждать. На крыше будет квадрат из ламп.

— Очень интересно, но я пожалуй не буду сейчас задавать вопрос, как ты им дал знать. Но в будущем этот ответ мне интересен.

«Палимся со страшной силой» — в голове голос Лиса. Да уж.

Вообще все так и идет. Может местные боги на нашей стороне временно?

Вплоть до высадки на крыше никаких сложных телодвижений делать не пришлось.

Я выбегаю на крышу.

— Братик! — кричит шепотом сестра, и бросается мне на шею. Отцепляться не желает, и я несу эту тихо плачущую девчонку в кают-компанию.

Ей вроде и сказать мне много чего хочется, и посмотреть, и отцепляться страшно. Вдруг исчезну.

— Наблюдатель бежит в поместье. — Лис стал очень самостоятельным.

— У нас мало времени. Надо уходить. — говорю.

В кают-компанию заходят Владимир и Елена.

— Супруги Штольц. Владимир и Елена. — представляются они нам.

— Вы пруссаки? — спрашивает Марат.

— Нет, мы в третьем поколении подданные Империи. — Марат кивает.

Тем временем, дирижабль разворачивается и берет курс обратно. В Измаил.

— Ну что, где твои проблемы, — хохочет Валентин. — ушли же!

— Молчи, да что б тебя. Сглазишь. — рычит Марат. И немного запахло паленым деревом.

По корпусу проходит гулкий удар. Марат бросается к обзорному иллюминатору.

От опушки горного леса к нам протягиваются дымные следы.

— Разворачивай, в степь! — кричит в трубку Марат.

По корпусу проходят еще два удара, и нас начинает несильно, но уверенно тянуть в сторону леса.

Вбегает воздушник.

— Повреждены рули правой стороны. Мы неуправляемы пока. И мы теряем высоту. Думаю пробоина.

— Это мольфар. Местный колдун. Хорошо еще, что он, обычно, один. Они друг друга не любят так же как и нас, пришлых. — Марат повышает голос. — К бою! Садимся. — оборачивается к воздушнику. — Мы можем в степь сесть до того, как этот гад нас в лес затянет?

— Будет очень неприятно. — говорит маг.

— Делай! В лесу нам ловить нечего. В горном лесу мольфар дома. Так, все слушаем сюда. Гражданские, получаете у Валентина, это вон тот косматый мужик, военные амулеты. Не панацея, но может помочь. Лежите в стороне. В бой не лезьте.

Все остальные порядок помнят. Ну, понеслась.

Дирижабль резко уходит вниз, и через секунд пять восстанавливает свой полет. Каркас скрипит, но держит. Все-таки военная конструкция.

Настя сидит, цепляется за меня. Видно, что девочке очень страшно, и хочется плакать. Но она держится. Двое Штольцев сидят в пассажирских креслах, совершенно не подавая виду. Глядя на этих невозмутимых людей хочется сказать, что всё идёт по плану.

Такими ступеньками корабль перемещается еще раз пять. И почти сразу после последней дирижабль цепляет землю.

— Отлично приземлились. Все на выход. Гражданским можно здесь. Дирижабль безопасен.

Мы приземлились в нескольких километрах от леса.

— Отлично, ему сюда полчаса топать даже на лошади. Я раскидаю мины пока. — Матвей уходит метров на пятьдесят.

Остальная команда рассыпается вокруг корабля, а воздушник поднимается посмотреть повреждения.

Я пока остаюсь с Настей.

— Мы не умрем? — говорит.

— Не, точно тебе говорю. Теперь все нормально будет. — я глажу сестру по голове.

— Кирилл Олегович, разрешите уточнить. Могу ли я быть полезен? — обращается ко мне Владимир. — В свое время я неплохо стрелял из карабина.

Вот молодец. Не зря он мне сразу понравился.

— Вот возьмите револьвер. Он конечно не карабин, но бой у него хороший, до двух сотен футов, — я оглядываюсь. — Проверено. К нему всего двадцать выстрелов, но как последний рубеж будет неплохо. Заряжается…

— Я знаю, Кирилл Олегович. Мы будем рядом с Настей. Не беспокойтесь. — говорит. — Вам нужно быть со своими людьми.

— Это люди Марата, — говорю.

— Да, и еще военные пока. Я этих горлохватов повидал в свое время. Они, да, Марата. — Владимир улыбается. — а вот Марат — Ваш. Он Вас выбрал. Я это чувствую. Ваш отец не был бы против таких соратников сыну, если что.

Я киваю.

Опять глажу сестру по голове, целую в лоб. И схожу на землю.

За эти несколько минут, маратовские люди деловито выгрузили и собрали пару небольших укреплений. Двое военных забрали по ящику маленьких шипов, и чуть ближе Марата разбрасывают «чеснок» по степи. В общем спокойная деловитая суета уверенных в себе людей.

Минут через пять спускается и воздушник. Сразу же подходит Марат.

— Починить несложно. — начинает воздушник. — Два из восьми баллонов под замену, но до Измаила спокойно дойдем на аварийных. Просто медленнее. Рули — на полчаса ремонта. Маг бил аккуратно, ему нужен дирижабль.

И со стороны поселка скачут. Численность до полуэскадрона. Будут здесь минут через пять.

— Со стороны леса? — спрашивает маг.

— Там туман, — пожимает плечами воздушник. — Быстро приближается, но всадники будут раньше.

— Хорошо, тогда сначала лошади. Я пока в резерве. Работайте карабинами.

Становится слышен гул конной лавы. Довольно пестрая толпа местных с присвистом идет в атаку.

На чесноке и ловушках Марата падают кони и люди. Но все равно лава приближается. От выстрелов карабинов закладывает уши. Вокруг людей Марата не гаснет пленка щита.

Я стою около одного из укреплений и держу полусферу холода. Все-таки меньше разрядятся амулеты Степана с Валентином.

Лис бегает где-то на гране чувствительности, под невидимостью на всякий случай, одиночными стрелками выбивает что попадется. Накопленный резерв сливается довольно быстрыми темпами.

И вроде бы эта толпа неорганизованна на вид, но видно распределение атакующих. Большая половина лавы разгоняется, что бы как можно быстрее перейти к рукопашной. А меньшая поддерживает другую огнем карабинов.

С любой другой группой эта тактика даже не нужна, но вот с нами им не везет.

Когда до укреплений остается метров тридцать, на пути у лошадей вспухает волна огня. Это уже работает Марат в паре с воздушником.

Бандиты откатываются, оставляя, наверное, почти треть своих.

И тут до границы маратовских ловушек доплывает туман.

Он останавливается. Бой замирает, а бандиты откатываются немного назад.

Из тумана выходит высокая фигура в плотном темно-красном сюртуке.

— Aruncați armele și predați-vă. Oricine își poate cumpăra Viața, îl vom lăsa să plece. lasă fata aici! — громко произносит подошедший маг.

— Чего там этот цыган проэкал? — громко спрашивает Степан.

— А, имперцы. — уже на русском говорит мольфар. — Как же вы надоели. Лезете и лезете. Вот что вам дома не сидится. Но в этот раз хоть с подарками.

Девчонка вам зачем? Барона моего прибили, негодяи, — кивает на одно из тел. — Ведь схема какая красивая была, и стоила мне всего-ничего. А я деньги её получал бы, и одаренную на эксперименты. А теперь нового барона делать. И с вами еще возиться. Но дирижабль тоже нужен, конечно.

От мага вылетают пять струй темного дыма. Они летят не быстро, но такое ощущение, что эти дымы разумны. Они в секунду облетают выпущенные Маратом огненные стрелы.

Одна из фигур касается местного, и тот мгновенно высыхает, а фигур становится две. Бандиты резко раздаются в стороны.

Я бахаю молниями, и это останавливает на секунду эти стрёмные тени. В одного из них врезается Лис под невидимостью.

— Нормально, Кир, это съедобно! Только тормозни их.

— Марат, отвлеки мага! — тот кивает и местный маг скрывается в облаке огня.

Я держу силуэты молниями, а лис жрет уже второго.

— Меня счас порвет от Силы! — слышу мысленный вопль, после третьей тени.

— Бей осами по задним рядам банды. — посылаю мысль, — остальное в накопитель. Только невидимость держи на всякий.

Стрельба резко начинается снова.

А из огня невредимым выходит мольфар.

— Всегда вы, имперцы, удивляете меня своим сопротивлением. Только всё зря. — и из сведённых рук карпатского мага начала вылезать какая-то злобная дрянь.

Глава 17

Дорогие читатели, если кто скачивал предыдущую главу ночью, не пугайтесь. там был первый вариант. случайно я залил не тот файл, извините. Приятного чтения.

— Слушай, Кир, а вот это я не переварю. — с омерзением транслирует Лис.

— Два пробойника друг за другом! Я основу в щит, ты в ту же точку, и за секунду качай Холода на резерв, как у Профа. Воюем на последние!

Посылаю пробойник из Родовой Силы. Черно-радужная стрелка мгновенно уходит в мольфара. В то же мгновение там же появляется стрелка Лиса. Дважды ухает в груди. И все, что получается зачерпнуть уходит через Лиса в точку пробоя внутрь тела мага. Ядро сходит с ума, но опять спасает накопитель.

Становится холодно даже здесь, метрах в двадцати.

А над карпатским колдуном выпадает снег.

Но ему уже все равно. Он, может быть, даже секунд десять еще жив. Но не двинуться, не запустить что-нибудь он уже не может. Магу изнутри почти мгновенно выморозило весь центр тела.

Тварь, что лезла из рук, теряет весь свой настрой, и как только исчезают силы, что её держат, убегает на свой план.

Ноги как вата, падаю на четвереньки. Выложился весь. Меня тошнит и темные мушки в глазах. Краем глаза вижу разбегающихся бандитов, и последнюю тень, которую доедает невидимый Лис.

Лис молодец, вот сейчас только за счёт него вытянули. Не могу я так точно одним за одним пробойники послать. Да и холод в точку транслировать пока не могу.

— Братик!!! — ко мне бежит сестрёнка. — Поднимайся, братик, ты ранен?

— Нет, я устал только очень милая. Как вы там держались? — я понемногу поднимаюсь на ноги.

— О, там детина такой страшный прибегает, а дядя Володя его бац, и из пистолета. Потом второй, потом…

— Не надо Анастасия, извините Кирилл Олегович, там только один бандит прорвался, да и тот, кажется, спрятаться хотел. — мягко берет за плечо сестру Владимир.

Благодарно киваю.

— Ну и ладно, — резко меняет настроение Настя. — теперь мы домой полетим?

— Да, теперь домой ко мне. У меня маленький уютный домик с садиком. И очень добрая хранительница. — Вы ко мне на несколько дней, потом будем определяться.

— Братик, а у тебя есть девушка? А она красивая, а со мной подружится? — Настя вычленяет то, что ей интересно. И, кажется, рядом со мной, немножко впадает в детство. Ну и пусть, пара лет у неё больно несчастливыми были.

— Уверен, что да, — улыбаюсь. Ко мне подходит Степан.

— Кирилл, тут один вопрос надо решить. — мнется.

Киваю.

— Настя, вон тот дядька маг-воздушник. — показываю, — можете с Еленой сходить и спросить когда починимся.

Настя заинтересовывается, и Штольцы мягко уводят девушку ближе к дирижаблю.

— Да. Какой? — оборачиваюсь к Степану.

— Формально, это твой найм. У нас тут дуван с полсотни всадников. Какие бы они не были нищие, а сабля или карабин есть у всех. — говорит. — и маг. Мольфар только твоя победа. То что на маге — твое, это понятно. И лучше сам сними, а то помрет кто зазря.

Но ещё у него должен быть недалеко дом. И пока другие колдуны не узнали, хорошо бы туда наведаться.

— Дуван со всадников делим по обычаю. Я как рядовой тут отработал. — замечаю, что недалеко один из людей Марата кивает, — с мага заберу, а вот про дом поподробней бы. Не может дом колдуна оставаться без охраны.

— Это к Жженому. Я с колдунами не сталкивался. — говорит Степан. — но он тоже хочет с тобой поговорить.

Не готов я к этому разговору пока. Но надо. Киваю Владимиру.

Идём немного в сторону.

— Вы про клятвы какие знаете? Есть что-нибудь, что не даст Марату рассказать про меня на службе лишнего? — спрашиваю, так как отец упоминал клятву этих вассалов.

— Боюсь, что нет. Кирилл Олегович, мы знаем только нашу часть клятвы, которую заключали с Олегом Дмитриевичем. Целиком мы ритуал не знаем.

— Жаль. — немного разочарован.

— Если Вы про Марата — мага, — я киваю, — то позволю себе высказать соображение. — говорит Владимир. — Марату вы нужнее, чем он Вам. И он это понимает. Если Вы очертите пределы того, что нельзя говорить, он не скажет. Правда, пока это не влияет на государство. Он человек службы.

— Ну хоть так. — киваю себе.

Владимир кивает и отходит.

Ко мне подходит Марат.

— Ты понимаешь, что мольфар должен был нас на эксперименты пустить? — спрашивает, — вот не по силам был он нам, старый больно.

Я киваю.

— Вот и я понимаю, — говорит. Вздыхает. — Это тебе даже упоминать никому не стоит. В отчете я тоже не отражу. Иначе ты и полгода не проживешь. Никому убийца магов вне Службы не нужен.

Был наглый молодой мольфар, а вот и нет его. Всё.

— А Вам какой интерес? Извините, но несмотря на свой возраст, ни в хороших людей, ни благотворительность не верю. — я внимательно смотрю на Марата.

— Это даже не секрет. Так что потерю тобой памяти я вполне допускаю. Степа говорил, что ты не помнишь многое. — Он вздыхает. — Я уже лет двадцать хочу уйти со службы. Но путей вне её для меня не много.

Каждый маг, правда после Академии, получает ненаследное дворянство, а ты этого даже не знаешь. И, обычно, службу Роду, Клану, или, как в моём случае, Империи. Меня вот заметили на этой. Но потолка я тут достиг. Выше не подняться совсем. Дальше начинается политика, а это значит Кланы.

Вот и получается, что у меня было всего два пути. В Младшие Боярские дети, в Клан, а так как я имперец, то и особой веры тут нет. То есть опять учить обалдуев, только за меньшее уважение и деньги.

Или второй — в наемники. Собственно, «Куропатка», это как раз про отряд.

Вот. И тут появляешься ты. Очевидно ты пока только заготовка, не обижайся Кирилл, это ненадолго. Но с интересными возможностями и очень интересной магией. Кроме одаренности, ты принят в очень непростую местную семью.

— Это когда же я успел? — не понимаю.

— Забавно, но это в тебе и подкупает. Анки за тобой садится при гостях. Она принимает тебя как мужа. Ты между ней и остальным миром. Это огромное доверие для местных.

Что бы ты понимал, местные племена в Тобольске не принимают Империю. Они подчиняются, да. Они соблюдают законы, то же да, скорое всего. Но не принимают. Мы для них временные. Как чайна раньше, или татары чуть позже.

Вот и получается, если вернуться к тебе. Что у тебя интересные возможности и родственники.

А на корабле оказалось, что трое русских — это минимум баронесса с опекунами, — Я смотрю на Марата. — Они не проговорились, если ты об этом. Но отношение не спрячешь, — Марат непроизвольно улыбается, — да и местный барон не стал бы ждать у моря-погоды, не защищай ее статус.

Так что ты одаренный наследник, скорее всего клана или рода, проигравшего очередную войну. Когда ты будешь восстанавливать своё, заметь, я говорю когда, а не если, то тебе обязательно будет нужен силовик. Я очень подойду. Не сердись. Для меня это шанс, для тебя это выход. И вообще, это мысль на перспективу.

Я все это рассказал, что бы ты понял. Здесь, — он показывает на дирижабль, — тебя не сдадут.

А по магу, просто.

Дом бы его посмотреть. Он тут рядом должен быть. Без тебя я бы не рискнул, но у тебя кто-то привязан, — я вскидываюсь. Марат останавливает рукой. — это очевидно для меня. Кто-то же жрал приведений. Так же не отражу в отчете, как неважное. Твой дух посмотреть ловушки и предупредить сможет?

— Да, но я пока не понимаю зачем рисковать вообще? — спрашиваю.

— Маг старый был. А мольфары они за деньги. Они не про справедливость или еще что. Так что маг точно богат. Это раз. И два, но это прям небольшая причина. Тебе друзы были нужны? — киваю. — Ну вот, у него этого добра должны быть горы. Хрусталь в Карпатах много лет добывают.

А риск там только ловушки, ну может привязанные духи. Но ничего страшнее не будет. Другие мольфары в днях пути по земле. Даже если знают о смерти местного, уже не успеют.

— Хорошо. Я тебя понял. Мне надо подумать, но скорее да. И по магу да. Только пойдем я, ты и можно Степана взять. Всё. Увеличивать количество посвящённых я бы не хотел.

— Это правильно. Степа значит знает, это хорошо. А нам троих точно хватит. — кивает. — Ладно, пойду проверю, как там починка идет.

Уходит к дирижаблю.

— Слушай Лис, а ведь мы живы только благодаря тебе. — смотрю вслед Марату.

— Я говорил, что стану постарше, буду более полезен. Ну и вот. — говорит. — и ты был прав с невидимостью. Что Марат, что этот маг меня как-то чувствовали. Без иллюзии спалили бы точно. Может быть даже буквально. — смеётся.

— Страха в тебе совсем нет? — спрашиваю.

— Ну во мне и гормонов нет, так что страха, как ты его понимаешь, тоже. — лыбится Лис, — но некоторая опаска есть, конечно. Всё-таки я думать могу, с твоей подачи.

А про то, что Марат говорит может быть в доме, я не волнуюсь. Мне мало кто теперь из таких привязанных духов соперники. Они же обычно на голодном пайке у колдунов. Вот и слабы. Так что можем сходить.

Возвращаюсь к дирижаблю.

Всё уже собрано, и догружаются только собранные с боя вещи, но это на пару минут.

— Братик! А мне дядя Буян разрешит кораблем поуправлять! — я оглядываюсь на воздушника, он с улыбкой закатывает глаза. — Я настоящим капитаном буду! Тысяча чертей!

— Ругаться нехорошо, — улыбаюсь. Сестра показывает мне язык и убегает наверх.

— Обычно она более серьезная, — говорит возникший рядом Владимир. — Думаю её просто немного отпустило. Уж больно резко детство тогда кончилось.

— Да, не поправляйте её. Пусть подурачится. Теперь это безопасно. — говорю. — мы еще на одну остановку на полчаса-час встанем скоро, нам надо в одно место отлучиться, и потом по степи домой.

Дохожу до мага, неприятно, но надо собрать. В зрении, у мага светится неприятным светом нож, обычным три странных почти одинаковых ожерелья с крестами и дудочка. Забираю всё.

Все загрузились. Подхожу и я.

— Марат, можешь сжечь мага, и тела остальных. Люди все-таки, хоть и бандиты. — спрашиваю.

— Ну если ты хочешь, — маг пожимает плечами, и вокруг тел резко возникает светло-желтое, почти белое пламя.

Мы поднимаемся в воздух и идем к лесу.

Что бы найти домик, хватает пары кругов. Маг действительно уже не заморачивался сокрытием. Приятный такой лесной домик на взгорье. Мы высаживаемся метрах в пятидесяти. Ветер пока не сильный, но дирижабль все равно поднимается повыше, что бы не кинуло никуда порывом.

Идем ко входу. Вокруг нет даже сигналок. Либо они были на мага завязаны, либо он уже не боялся никого давно.

На пороге дома сидит огромный черный кот. Совсем чуть-чуть меньше рыси.

— Стойте, — возникает в мозгу мысль. — Вам тут нечего делать.

А котик вот непростой совсем. Останавливаю спутников и обращаюсь к животному.

— Я тут по праву победы в поединке над хозяином этого места.

— Ты слаб. Ты не мог его победить. — Кот гордо смотрит на меня. — ты даже меня победить не сможешь.

— А я ему помог, — шепчет в ухо коту Лис. И снимает иллюзию с челюсти. Кот подпрыгивает, и как-то очень по-человечески, падает на землю и закрывает глаза лапами.

Марат со Степаном с интересом следят за этой пантомимой.

— Я так понимаю, путь свободен? — думаю в сторону кота.

— Дда. А хозяин точно мертв? — открывает глаз животное. — вот точно-точно?

— Да. Его тело вот этот маг, — киваю на Марата, — сжег.

— Йеху! — кот начинает немного приплясывать. — я тут уже лет сто пятьдесят сижу. Надоело ужасно. Гулять хочу. А возьмите меня с собой? Я тогда ухоронку покажу.

— Я подумаю. Только зачем ты мне? Хотя. — я киваю спутникам. — ловушки здесь есть?

— Нет, я тут самая большая ловушка. — говорит кот.

— Путь свободен, — говорю уже вслух. Если я договорюсь вот с этой живностью, то может еще что отыщем.

Лис и я входим в дом. Ловушек действительно нет, из вещей, что можно было бы забрать — пары сундучков с украшениями, один из которых довольно сильно фонит. Десяток золотых, пара книг, опять же очень неприятных в зрении, и немного оружия.

Выхожу к коту.

— Хорошо, возьмем. — говорю. — Но пойдешь со мной к Шаману. Он должен на тебя посмотреть будет. По результату и решим, что с тобой делать.

— А шаман как мой бывший хозяин? — спрашивает кот. — если так, то я не хочу.

— Думаю нет. Он больше про справедливость. А не про деньги. — говорю, — Так что если за тобой ничего прямо вредящего этому миру нет, то не беспокойся.

— Тогда плиту у вон того колодца сдвиньте. Это ненастоящий колодец, там плита в сторону уходит.

— Марат, Степан, пойдемте. Тут надо помочь.

Плита сдвигается довольно легко.

— Хм, ну профессору точно повезло. — говорит Марат. — ну и нам чуть-чуть.

В захоронке оказывается небольшой такой погреб, в котором стоит один сундучок с деньгами, и лежит довольно много накопителей разных размеров. В общем, маг был не такой уж и богатый. Ну, или основные средства где-нибудь в городе хранил. Здесь, очевидно, просто нужные вещи для работы и золотые на повседневную деятельность.

Но и так более чем неплохо. Я столько золотых монеток не видел вообще никогда.

— По весу две-две с половиной тысячи на наши. Это очень много, — говорит Марат, — но не для этого мага.

— Кот больше не знает ничего. — говорю. — Вы в доме что нашли?

— Нет. Это все.

— Жаль, но нам нужно в Империю. Биться еще с кем-нибудь я бы не хотел, — говорю. — у меня Анки, сестра, и неопределенный статус. И так по краю прошли.

— Да я и не настаиваю, — вздыхает Марат. — Но ты прав, что уж. Пошли.

Собираем кристаллы, монеты и остальное, и грузимся на дирижабль.

На удивление, до Измаила добираемся без приключений.

Настя умудряется подружиться со всем экипажем. Лазает почти везде, где не закрыто.

«Капитан должен знать свой корабль», — вот так. Похоже, я выпустил демона. Ну или подарил девушке мечту. Тут смотря как повернуть.

В Измаиле останавливаемся на ремонт. И пока команда занята кораблем, идем на рынок.

Здесь он маленький, но спросить о средствах связи стоит. Очень сестре понравилось читать мои сообщения, когда я был далеко.

Идем со Степаном, и на всякий случай взяли еще Валентина.

Город небольшой, и сразу видно, что военный. Много патрулей, но при этом местные совсем не обращают на них внимания.

— Ты чего купить-то хочешь? — спрашивает Валентин. Вот кто о чем. — А то у меня в лавке в Тобольске много чего есть. Это же не срочно?

— Мы с сестрой хотим переговорники купить. Что бы на расстоянии переговариваться. — говорю. — ну и по мелочи чего Настя захочет.

— Ммм, что-то новое придумали? Я бы такую штуку тоже купил. Раньше такого не было. — говорит Валентин. — А у кого ты это видел?

— Я не видел, — удивляюсь, — а что, такого не делают? Я думал просто у нас в городе магазин артефактов маленький.

— Он не помнит много чего, — говорит Степан. — так то я тоже слышал о таком только в сказках про яблочко-на-тарелочке. Там еще Кощей обязателен. А так удобно бы было, конечно.

— Братик, а ты чего не помнишь? — гладит меня по руке сестра.

— Я маму помню, фигуру отца, тебя конечно, еще кнопкой, — Настя дуется. — бабочек, — улыбаюсь. — И по-мелочи еще. Остальное не помню. Но иногда вспоминается кусками.

— Грустно, и как ты меня отыскал такой? А я вот помню всё. И всё тебе расскажу. Как к тебе приедем. — говорит. — Ой, смотрите какая лавочка.

Мы как раз проходим мимо лавки артефактов.

Заходим внутрь и интересуемся вот этой, мною взятой из прошлой жизни вещи. Очень не хватает телефона. По Анки я уже соскучился.

— У тебя есть Я, — говорит Лис.

Пока сестра расспрашивает удивленного лавочника, отрешаюсь от действительности. Лис находит Анки, и я проявляю перед ней текст. «идём домой, скоро будем. Скучаю». Такой телетайп получился. Девушка улыбается и гладит Лиса по голове.

— Я знаю. Жду тебя. — улыбается.

Выхожу из сопряжения.

Валентин уже увлеченно торгуется. Ну не буду мешать.

— Ну как, найдем мы такой артефакт? — спрашиваю сестру.

— Не, они не делают, говорит, никто. Может в столицах есть, — немного грустнеет Настя, — но мы туда пока не попадем. Зато смотри какой я себе браслетик со щитом купила.

Показывает.

— Прекрасный, — говорю, — но идем назад, или еще по рынку?

— По рынку, — отрубает сестра.

Дядьки синхронно закатывают глаза, и пожимают плечами.

К дирижаблю мы возвращаемся уже в темноте, и я даже не замечаю, как мы отходим, настолько вымотан. Отрубаюсь сразу, как голова касается подушки.

Просыпаюсь от тревожного чувства, не понимаю, что меня смущает.

Выхожу в кают-кампанию. За столом в кресле лежит Настя без сознания, а кот сидит рядом и слизывает кровь с ее ладони.

Глава 18

Я с места бью молнией в кота. Тот на секунду замирает, и отпрыгивает от меня.

— Это не то, что ты подумал!!! Что бы ты не подумал!!! — кот орет как мне в мозг, так и по-настоящему воет как кот. Кот мчится чуть ли не по стенам. Помещение-то маленькое.

За пару секунд мы переворачиваем к кают-компании все, кроме стула с Настей. Думаю, если бы в дирижабле открывалось окно, кот бы выскочил туда сразу. Не смотря ни на какую высоту.

Открывается дверь и в каюту вбегает Марат. Кот тут же шмыгает в дверь.

Я бросаюсь к сестре. Кота потом догоню.

— Что случилось?! — Марат подбегает к нам.

— Вот, без сознания. — говорю. Замечаю рядом с девушкой небольшой нож. — и кровь.

Проверяю пульс. Норма. Только примериваюсь к болевой точке под носом, как сестра приходит в себя.

— А где котик? — с удивлением осматривается. В кают-компании уже довольно людно. Прибежали опекуны, и те из команды, кто не на вахте.

— Ты цела? — спрашиваю. Вроде ни ран, кроме как на ладони, ни повреждений.

— Да, — Настя с недоумением смотрит на меня. — а что случилось-то?

— Я тебя нашел без сознания. С котом рядом. — говорю.

— Ну мне котик сказал, что что бы его всегда рядом иметь, надо кровью поделиться. А я такого говорящего котика и не видела никогда. — говорит сестра. — ну вот взяла ножик, ткнула себя, и мне так плохо сделалось от крови, что ужас. А потом вот здесь вы.

— Понятно, Настя, магам кровь нельзя давать не пойми кому. Да и обычникам не стоит. — беру сестру за руку. — Тут, конечно безопасно, да и кот меня хотел обмануть, а не тебе навредить. Но это сейчас. Владимир, вы об этом больше знаете наверняка. Сможете Насте рассказать о последствиях?

— Да, конечно, Кирилл Олегович. Мы на этом внимания не заостряли. Упущение, — кивнул Штольц. За это время Елена уже совсем успевает обработать порезанную руку.

— Братик, не убивай его, — просит сестра. — Он хороший, я знаю. Просто запутался.

— Кир, кот за кухней, там где оборудование для уборки. — говорит Лис.

— Марат Ольгович, не проводите меня к камбузу? — спрашиваю мага.

— Конечно, Кирилл, а вы с котом мне корабль не разгромите? Мы все-таки на высоте пару миль идем? — беспокоится Марат.

— Точно нет, — говорю. — мне надо с этим махинатором поговорить только. Пока.

— Спасибо, Марат Ольгович, дальше я сам. — иду до входа в кладовку.

— Выходи, тварь блохастая. — мысленно говорю в сторону кота. — я знаю где ты.

— Не выйду. — говорит кот.

— Тогда я попрошу своего друга, который у тебя над левым ухом висит, откусить тебе что-нибудь ненужное. — Лис опять снимает невидимость с улыбки.

Что-то резко падает, катится, валятся палки веников, и кот финиширует в центре каморки.

— Ты чего девчонке наплел, паразит? — с трудом поднимаю массивную тушу кота за шкирку. — она же себя поранила!

— Я боюсь вашего Шамана! Я хотел ей стать фамильяром! — орет кот. — Ты бы тогда меня туда не повёл бы.

— Фамильяр это кто? — спрашиваю. В моей памяти такого нет.

— Это и защитник, и напарник, и вообще полезный зверь. — говорит кот. — ты вообще откуда такой темный?

— Из Империи мы, разве не видно. А про фамильяров от тебя первого слышу. Хотя с принципом знаком.

— В Европе так называют. Я вот хозяину прошлому фамильяром не стал, только слугой. — грустно говорит кот. — и сестре твоей не стал. Надо что-то еще делать. А я не знаааю. — мявкает. — Я только про духов много знаю. Хозяин в доме много работал. Вот твой очень страшный. Отпусти меня, а? Я не убегу. Некуда тут.

— Так, слушай меня, старый дебилушко, — говорю. — за тебя сестра просила, так что летать срочно ты учиться не будешь. Это понятно?

— Да. — кот подобрался.

— Второе, ты ей больше ничего в голову вливать не будешь. Пока я не буду уверен в твоей безопасности для нее.

— И третье. Убегать не пытайся. Мой дух тебя всегда найдет. И что-нибудь откусит. Сестру, если хочешь, защищать можешь начинать сразу. Но не дай тебе твой котовий бог, ты её хоть поцарапаешь. Доступно?

— Да. Верь мне, я так и буду. — торопливо говорит кот.

— С верой у меня некоторые проблемы. Но у меня есть страховка, — перевожу взгляд на улыбку в воздухе. — Всё, проваливай.

Кот убегает. Мы переглядываемся с Лисом.

— Вот второй век живет, а ума нет. — говорю. — Хотя откуда ему в лесу-то ума найти.

К утру добираемся до Астрахани. Высаживаем здесь десант из Валентина и пары людей Марата. Для продажи взятого с боя оружия и нескольких накопителей, для оценки их стоимости.

Сестренка рвется с ними, но я запрещаю.

— Настя, смотри, ребята по делу идут, и тебя по интересным лавочкам в городе поводить не смогут. Кроме того, это крупный город, а у персов рабство. Есть шанс что если тебя украдут, нам придется кучу народа вырезать. Пожалей идиотов. — говорю. Смотрю, сестра уже не очень расстраивается.

— Ты думаешь, меня украдут? — С интересом спрашивает. — Я красивая?

— Ты очень красивая, и тебя точно попытаются украсть. — говорю. «Кроме того, это крупный город, и тебя могут просто опознать, а вот это нам точно не надо. Но это я тебе не скажу», — думаю про себя.

Сестра довольная уходит лазать по кораблю. А я сажусь восстанавливать запасы накопителя. С такой непосредственностью у нас точно будут проблемы.

Вечер приходит довольно быстро. Успеваю и с Анки поговорить, и сбросить довольно много Силы в камень и даже послать Лиса к Шаману, с вопросом про сестру. Насколько раз приходит Владимир, но пока я что-то обсуждать не готов. Хотя вопросы к нему копятся.

Вечером возвращается Валентин. И мы собираемся в кают-компании.

Я, Марат, Валентин и маг-воздушник, как представитель команды.

— Сначала вопрос про оружие. Удалось пристроить все, сумма за оружие делится по обычаю из расчета магам по две доли, капитану две доли и по одной доле бойцам. Команда постановила включить сюда Анастасию, Владимир отказался. Всего четырнадцать долей, на каждую по 3 золотых без малого.

Второй вопрос сложный. Шестьдесят четыре разных накопителя, на сумму около трехсот золотых. И взятые монеты, если менять на наши — две четыреста, с небольшим.

Треть владельцу найма, десятая доля капитану, остальное по обычаю. Кирилл?

— Возьму накопители в счет доли, если не против. — говорю. Здесь немного хитрю. Когда в библиотеке я на автомате снимал записи биржевых сводок за год, я выписывал те товары, лоты которых выкупались сразу. Это значит дефицит. И накопители там были. Их скупают в любых количествах всего несколько Родов. И мне это не нравится. Подстрахуюсь.

— Тогда у меня всё. — Валентин свернул записи.

— Ну неплохо, в общем, — завершает Марат. Воздушник кивает. — Утром в Тобольске будем. Валь, ты свои дела в Астрахани закончил?

— Да, успел всех обойти. В Тобольск продукты повезут. А то корниловские лавки все-таки закрыли, и мои уже не справляются. Хотя после этой поездку еще парочку открыть получится. — смеется Валентин.

Встречаю утро уже в кают-компании. Не спится, и я волнуюсь немного.

Марат заходит и садится рядом.

— Когда буду собирать, в первую очередь вспомню о Вас. — опережаю его. — Общие черты уже есть. Осталось найти постоянный доход. Деньги имеют свойство кончаться.

Марат кивает.

— Хорошо. С найма, — усмехается маг, — мы тебе на круг должны чуть больше шестисот монет, и накопители. Профессор четыре уже получил от меня. Так что сам смотри сколько этому жуку давать. А так, найм удачный. Зови потом.

Марат уходит в рубку, а я остаюсь встречать рассвет. Мы как раз идем ему навстречу.

— Слушай, — говорю Лису. — А духи между собой общаются?

— Немного странный вопрос, так то нет, обычно едят, или убегают. Но если разумные, то да. Это Высшие обычно. Такие на нас работать не будут. — говорит, — но я понимаю наш интерес. Смотри, шаманы, по-идее, на дальних расстояниях друг другу весточки шлют. Но я не уверен, что нам такое подойдет.

Лучше у Медведя спросить. Он в Том Мире постоянно, может что-то и знает.

— Интересно, есть дух погибшего муравейника, или улья например. Вот это нам бы подошло. — помечтал я.

— Кстати, Медведь тебя ждет в любое время. Я не говорил, ты занят был. — говорит Лис.

— Ну вот одно к одному. С Настей туда пойдем. Только к Профу вечером заскочу, отдам накопители и про установку уточню.

К мачте причаливаем около полудня. Прощаемся и толпой выходим к извозчикам. Настя смотрит на людей, и видно, что её отпускает. Девчонка оборачивается и обнимает меня. Шмыгает носом.

— Что-то случилось? — тихо спрашиваю.

— Нет, братик, теперь хорошо всё будет, правда? — куда-то в грудь спрашивает.

— Да. Немножко построим, немножко повоюем. Но всё теперь будет хорошо. — говорю.

Штольцы кивают моим словам.

Берем извозчика и едем домой. Анки точно уже ждет. Я это чувствую.

Так и есть. Мы проходим, Настя немного теряется, но Анки увлекает девушку посмотреть дом. Кот располагается в прихожей, явно опасаясь и меня, и Анки и вообще чего-нибудь не так сделать. Штольцев отправляю в комнату гостей, и иду переодеваться.

Анки находит меня в спальне. Она тихо обнимает меня и мы просто стоим недолго. Слов не надо. Я действительно понимаю её образы.

Потом она хихикает.

— К тебе из гимназии раза три приходил этот, странный. Мне пытался все передать, или что бы я передала? — она поднимает глаза. — Хорошо, что ты вернулся. — Снова прячет лицо.

Собираемся в гостиной.

— Ну поехали. Всем надо всё обсудить. — говорю. — время есть, вы в безопасности. Наверное начну я.

Пока я вижу ближайшее будущее так. Вы, Владимир, покупаете дом здесь, и восстанавливаете контроль над счетом. Потом начинаем поиски поместья. Но это уже после возвращения. Мы с Настей и Анки идем до Шамана.

— Я не могу, милый. — Анки улыбается. — если я там покажусь, домой не вернусь.

— Понятно, — тоже расползаюсь в улыбке. — тогда возьму Елену. Вы как с походными условиями?

— Спокойно. Конечно я буду рядом с Анастасией. — говорит.

— Настя, тебе со мной обязательно, если хочешь котика. Да и есть там еще одно дело для тебя.

— Конечно, братик. Я с тобой. — кивает.

— Это всё ближний горизонт. — говорю. — Возражения? Ну вот и славно.

— Позвольте вопрос, виконт, — киваю. — На какую сумму мне рассчитывать покупки, и кто будет номинальным хозяином?

Я задумываюсь.

— Вам дом нужен, по идее, до момента покупки поместья. Но абы что, тоже брать не стоит. В общем, пока рассчитывайте на доступ к примерно тысяче золотых, плюс-минус, это и на дом и на стряпчих. Этой суммы достаточно, если учесть, что вот этот дом мы купили за сорок с небольшим?

— Безусловно. — кивает Штольц.

— Тогда оформляйте все на баронессу или на себя. Мне пока рано выходить из тени. Вот кстати вопрос. — я хихикаю. — а какая ты баронесса? Я что-то забываю спросить.

— Ты же не помнишь. Дядя Володя, Кирилл не помнит почти ничего о семье. Давайте расскажем? — Настя смотрит на Штольцев.

— Кирилл Олегович, позвольте вопрос. — Владимир немного нервничает.

— Да, конечно.

— Почему Вы так молодо выглядите?

— Да, братик. Ты сейчас такой, каким я тебя помню в тот день. — растерянно говорит Настя. Она, похоже, на это внимание обратила только что.

— Пока не знаю ответ на этот вопрос. Но подозреваю, что это как-то связано с непроверенным арканом, который запускался в тот же момент. — пожимаю плечами. — Для меня прошёл примерно месяц с того дня. Когда дух в поместье, запускал перемещение, одновременно в аркан ударила молния. — Анки на плечи мне кладет руки. — Но разбираться придется. Иначе, мы не поймем, что произошло в поместье. Кроме того, я думаю, можно спасти родителей. Они не мертвы. Но и не живы.

— Братик, правда?! — Настя хватает меня за руку. — Ты спасешь их?

— Я очень постараюсь, сестренка. Мне их тоже не хватает. — говорю. Анки гладит меня по голове, и мы возвращаемся к разговору.

— Гм. Объясню, почему я задал вопрос. У меня от Олега Дмитриевича бумаги на баронство Эльсен. Не владение, а только титул. Но Вы под описание попадали два года назад. И скорее всего, попадёте через пару лет опять, когда разница возрастов будет не заметна. Но пока, это только добавит вопросов. — немного скованно говорит Владимир.

— Не важно, условное дворянство дают всем окончившим Академию. А пока я записан однодворцем, это даже интереснее в плане возможностей. Незаметнее.

— Да, в нашей ситуации, незаметность важна. — говорит Штольц.

— А что у нас за ситуация? — спрашиваю. Чувствую, что это важно.

— Тут нужно немного истории.

Ваш Род Кирилл, начал уменьшаться лет семь назад. Все родственники уходили по совершенно обычным случаям. Если не брать количество. На момент нападения на поместье, ушло двенадцать человек. Включая Вашего деда. Дмитрия Высокова. Первого графа этого имени. Очень сильный маг был, но, вообще, он был больше теоретик. Преподавал в Академии. И даже ездил к шаманам на Байкал, откуда привез как раз огромную друзу, на которую потом замкнули оборону городского дома. Там был слепок его разума. Ну, он так говорил.

В общем сейчас, от сильного и богатого Рода, только вы с сестрой, и, возможно, родители.

— Так. Это понятно. Кто, неизвестно? — спрашиваю без особой надежды.

— Нет. Расследование только началось на момент нападения на городское поместье. — говорит Штольц.

— Так. Почему важна ваша семья? — этот вопрос тоже интересует сильно.

— Мы владельцы дома в Бухаресте. Как раз того, за который долги. А в подвале дома ответная часть установки над которой начинал работу еще Ваш дед. Это была его мечта, он хотел создать способ мгновенного перемещения на большие расстояния для любых масс. Олегу Дмитриевичу же это удалось. Установка работала. Собственно и Бухарест Ваш дед выбрал из соображений незаметности. В Валахии что угодно можно делать, только деньги в управу носи.

— Поправьте меня, если что не так. В тот день, Отец обедал с Главой Рода, занимающимся перевозками. Так? И, по стечению обстоятельств именно этот Род единственный открыто конфликтовал с нашим? Так? И отец занимался именно созданием конкурентной среды именно им. Правильно?

— Но Глава Рода тоже там и остался.

— Да, я читал. Но правление захватил младший, а не дети старшего. Мне одному кажется это связанным?

— Ну в таком виде несколько подозрительно конечно, но пока ничего криминального. — говорит Владимир. — про установку никто не знал. От силы человека два-три, включая меня. И она пока не была готова к промышленному использованию.

— Да все так, но я просто чувствую, что искать нужно отсюда. — говорю. — И, наверное немного странный вопрос. Вы не знаете, какой аспект у моей родовой Силы? Не нашел ничего, а самому понять образования не хватает.

— Кирилл Олегович, это же просто. Пространство. По крайней мере, так говорил Олег Дмитриевич. Мы, кстати, искали еще пользователей этого аспекта. Пока без результата.

«Думаю, это только одна грань, идея точно глубже», — но промолчу.

— Понятно, подводя итог. Долги дома в Бухаресте успеем закрыть?

— Да, еще полтора месяца. Счет мы разблокируем на неделе. Там нет сложностей, официальное письмо игнорировать не посмеют. А мы еще стряпчих наймем. В Бухаресте суды работают. — пожимает плечами Владимир.

— Хорошо. Еще у нас нерешенные вопросы остались?

— Да вроде нет.

— Тогда кушать и по делам. — мне еще к Профу надо.

Тут я чувствую около двери знакомого человека.

— Кирилл, я к Вам заходил уже вчера. — в дом заходит Профессор. — я все по поводу накопителей.

— Деда Фила?! — раскрывает глаза Настя.

Глава 19

— Батюшки, Настенька! — Проф хватается за сердце и оседает прямо на пороге.

Бросаемся к профессору. Тот без сознания. Надеваю на него свой амулет, с целью поддержать, если что.

Анки ловит мой взгляд. «Послала извозчика за целителем». - полностью понимаю фразу, и даже немного теряюсь.

Переносим профессора на топчан. Разбрызгивание воды помогает. Фила приходит в себя.

— Лежите, — говорю. — Сейчас Алексей Оттович здесь будет.

Лис уже нашел целителя, и видит, как тот бежит к извозчику.

— Настенька здесь? — порывается встать профессор. Останавливаю его.

— Здесь я, деда Фила, — плачет девчонка.

Профессор переводит взгляд на меня.

— Тогда… — я его прерываю.

— Да, но это потом, — говорю. — после целителя. Алексей Оттович уже близко.

— Хорошо, — улыбается Проф, и откидывается на спинку.

— Фила! Что ты натворил на этот раз? Здравствуйте Кирилл, и я все еще жду Вас у себя. — врывается целитель. — Тебе, Фила, не двадцать лет бегать по городу. Так, что делали?

— Положили на топчан, целительский амулет, и вода. Все. Вы пришли удивительно быстро. — говорю.

— Да ваш возчик чуть меня ездой не убил. Но быстро и не зря. Поблагодарите его потом. — говорит целитель. Надевает очки и запускает диагностику.

— Так, Фила, меня слышишь? — Проф кивает. — Значит так, технически у тебя все плохо. До клиники не доедешь. Так что ремонтировать буду здесь. Кирилл, распорядитесь, горячая вода, полотенце, мой саквояж и, если есть, накопитель в два стандарта. А, вы ж прогульщик. Ну тогда вот такого размера.

Еще до конца перечисления все затребованное, кроме накопителя, стояло около топчана.

— Вы чудо, девушка. — целитель оборачивается на Анки. — на меня не хотите поработать?

Милая улыбается и качает головой.

— Алексей Оттович, такой подойдет? — достаю самый наполненный кристалл из наследства мага.

— Сюрприз, Кирилл, сейчас такой даже под заказ не везут. Да, подойдет. — качает головой целитель. — Так, Фила, не вздумай отключаться. Посторонние выходят.

— А можно я останусь? — говорит сестра. — Я буду полезной.

— Крови не боитесь? — целитель внимательно смотрит.

— Своей, очень. — честно говорит Настя. — Чужой, вроде нет.

— Ну посмотрим. Тогда Кирилл, вы девушка, и очаровательная хозяйка остаются, — целитель запнулся, — остальные ВОН! И окна откройте.

— Кирилл, помогите девушке положить пациента. — говорит Оттович. Целитель моет руки, поднимает их вверх.

— Ну, поехали.

Оттович запускает конструкт, на половину, наверное, объема большого накопителя.

— Лис, смотришь? — посылаю мысль Спутнику.

— О да. — Лис восхищен, — это очень интересно, не повторим. Я запомнил, но пока даже не разберемся зачем.

— Да вон смотри, — над грудью Профа даже в обычном зрении развернулась полупрозрачная сфера. — скорее всего область заизолирована теперь.

Лекарь мокрыми руками влезает под этот купол.

— Смотри, когда руки входит под границу, это даже воду убирает. — мысленно говорю Лису. — потрясающая штука.

— Как приятно работать без ограничений. — довольно говорит целитель, — прямо в столичной клинике себя чувствую. Так, Фила, — лекарь постукивает по области сердца. С пальцев срываются зеленые в зрении капли техники. — я тебе область обезболил. Если что, мычи. — ржет.

Одной рукой запускает какую-то технику в область сердца. Другой, быстро делает пасс. С пальцев срывается что-то вроде тонкой трубки из Силы и уходит в верхнюю часть груди. На поверхность резко выплескивается черно-красная кровь со сгустками.

— Девушка, мгновенно вот это все полотенцем.

Настя быстро вытирает, практически следуя за движением пальца целителя.

— Изрядно, в Вас девушка есть дух целительства. — говорит. — так, начинающийся некрозик мы убрали, восстанавливаем. Ты как там?

Проф слабо чего-то говорит.

— Ну не мычи уже. Минута осталась. — делает движение рукой и запускает другой конструкт.

— А вот это мы уже видели, — говорит Лис, — только больше. В амулете такое же примерно, только много.

Накопитель пустеет, и я меняю его на новый.

— А вот это просто-таки подарок. Молодой человек, у Вас в родственниках Хозяйки Медной горы нет? Фила, тебе твой лаборант общее лечение только что подарил, — делает пасс рукой. Разрез затягивается практически без следа. — ну как состояние?

— Очень неплохое. И даже не скажу, что минут пять как потерял сознание от взрыва в груди. — довольно крепким голосом отзывается Проф.

— Ну вот и славно. — довольно откидывается целитель. — пару часов не ходить, потом без ограничений. И завтра ко мне заскочи, паразит. Я тебе когда говорил, что сердце у тебя шалит, а? Зашел бы хоть и вчера, сегодня не был бы в таком положении.

— Чаю? — предлагаю.

— А давайте. — целитель моет руки и идет к столу. — ммм, с местными пирожками. Отлично.

Проф лежит с улыбкой. Настя хлопочет над ним, устраивая поудобнее.

— Пироги Вы сами делали? — Анки кивает, — замечательно. Бросайте этого балбеса, и идите работать ко мне.

Анки улыбается и опять качает головой.

— А Вы, девушка, имеете задатки. — говорит Насте. — Ладно. Благодарю за угощение, я побежал. И Фила, если я тебя завтра в кабинете не увижу, то приду к тебе в лабораторию, и разнесу твою халабуду.

Целитель убегает.

— Настя, ты жива! — Проф чуть не плачет, — как же это. Рад-то как!

— Не волнуйтесь деда Фила, — Настя рада не меньше, и теперь не отходит от топчана. — я теперь надолго. Меня братик привез.

— Кирилл Олегович, ну почему Вы мне ничего не говорили? — спрашивает не веря еще. — Настенька мне как внучка.

— Он память потерял, деда Фила. И тебя не узнавал. — объясняет Настя.

— Это так, профессор, и я хотел бы, что бы информация о Насте не всплыла. Мы пока еще в опасности. — говорю.

— Хорошо, но непонятно. Я могу к Государю пойти, он другом вашему отцу был. — говорит. — И меня выслушает.

— Отца он не спас, и расследование закрыл. У меня нет оснований пока доверять ему. — качаю головой. — Да и Вы, я читал, дошли до Государя полтора года назад. И как Вам Тобольск? Но я не отметаю идею, конечно.

— Это другое, — морщится Проф, — меня без поддержки Графа в Академии заклевали, и могло бы все кончиться нехорошо, но Государь предложил самую восточную гимназию.

— Ну да, ну да, я о том же. Не надо пока. Прямой опасности нет, на наследство мы не заявляем. Нас не ищут. Я вообще уверен, что родители в каком-то смысле живы. Поэтому пока незаметность.

— Деда, а ты почему братика не узнал? — спрашивает Сама непосредственность. Я с трудом удерживаюсь, что бы не улыбнуться.

— Так я и видел Кирилла пару раз всего. Это ты егоза у нас в лаборатории все переворачивала, а он больше в библиотеке всё. — улыбается Фила. — Да и пошел он в своего деда, а не в Олега. Да, дед Ваш глыба был. Я у него учился. Великий человек. Но забывают быстро.

— Ладно, Проф, а чего вы заходили? Давайте о делах, что ли, пока Вы лежите. — говорю.

Возвращаются вассалы.

— Профессор, Это Владимир и Елена Штольцы. Опекуны Насти. И сестра у нас теперь баронесса Эльсен. Не перепутайте. — улыбаюсь.

— Очень приятно, — кивает. поворачивается ко мне. — Кирилл, я пересчитал схему, и можно обойтись пятью накопителями. Правда мощность просядет, но важен ведь принцип. — загорается Проф.

— Это не проблема, профессор. Я нашел Вам накопители. Так что собирайте установку. — говорю.

— Кирилл, установка уже собрана. Там всего два элемента осталось. Диск из сплава, но с этим Вы мне не поможете, и накопители на Холоде. Я поэтому и брал месяц с запасом, что бы Вы мне их зарядили.

— Отлично, — потираю руки, — то есть непосредственно здесь, я Вам не нужен?

— В общем-то нет. Но накопители…

— Будут. Оставляйте мне все четыре, я найду похожие. Или даже сами посмотрите, я принесу, — говорю. — И, профессор, прикройте меня перед ректором на неделю еще. Нам с Настей нужно отлучиться. И хорошо бы без последствий.

— У Вас бронь от меня до выставки. Так что это даже не сложность. Но это точно безопасно? Я не смогу спать, беспокоясь, ведь только Настенька нашлась. — гладит её по руке.

— Ну вряд-ли опасно. Но если все получится, у сестренки будет хороший защитник. Так что нужно, профессор. — говорю.

— Не беспокойтесь Кирилл. Главное успеть до следующей недели. Потом мы с Вами четыре дня в дороге. Там два дня, и обратно.

— Тогда успеем. — я выкладываю примерно такие же накопители, как принес Проф. — Вот посмотрите.

Профессор отбирает шесть штук.

— Вот эти. Один из четырех не заряжайте тогда. А кстати, Вы знаете как их заряжать? Они же у Вас полные, а нам нужны с Холодом.

— Ээ, нет? — не понимаю, — ну перекину заряд в пустой, а этот заряжу по новой. Не так?

— Ну вообще, можно и так. Но лучше, когда будете переливать заряд в пустой, окрашивайте нейтральный своим Холодом. Этого будет достаточно. Вы еще будете это проходить в гимназии. Нейтральная Сила с удовольствием становится окрашенной под наклонность мага. Еще можно перекрасить с потерями и не нейтральную, но Вам пока это не нужно. Так что времени у Вас с запасом. И очень жду Вас в конце недели.

«Милый, к нам пришли.», — я уже и сам чувствую человека рядом с дверью.

Анки показывает небольшие собранные рюкзачки.

— Тут вещи Вам с сестрой и Еленой.

Пока мы с Филой обсуждали его дела, Анки с Еленой уже собрали нас в дорогу.

— Владимир, найдете потом извозчика профессору. — тот кивает. — Мы скоро.

На пороге застывает один из помощников Большого Медведя.

Я обнимаю свою девушку. «Я жду. — улыбается, — нам много повторить надо из изученного». Я немного сбиваю дыхание. «Конечно. Скоро вернусь. И повторим, и может еще что найдем». Красиво.

Когда говоришь только слова, то это слова и то, что ты думаешь о них. А тут, в таком разговоре, это мысль, с дыханием и запахом. Обещанием и желанием, и чувствами. Нельзя подделать. И эта честность кружит голову.

Выходим из дома.

— Кот, за нами. Не отставай. Пойдем шаманскими тропами, отстанешь — нас не найдешь. — говорю. Кот проникается.

До леса доходим примерно в ту же точку, что и приходили сюда. Недалеко от дома Валентина. Кажется полжизни назад это было.

Младший шаман останавливается. Ждёт. А может, говорит с Лесом. И в зрении деревья как бы немного раздаются в стороны, а вокруг тропы вырастает туннель. И шепот. Я меняю на обычное. В обычном видении, мы просто стоим у тропинки и чего-то ждем.

Помощник машет рукой, и идет вперед.

— Так, не отстаем. Иначе будет трудно найтись. Давайте за шаманом, а я замыкающим. — говорю.

— Я как увидела, как он взял и запустил сердце. — Делится девушка своими впечатлениями об операции. — Вот, и он сказал, что у меня есть задатки. Ты слышал ведь.

Я киваю.

— А как же капитанская карьера? — немного подтруниваю.

— Не помешает, буду капитаном-целителем. И команда у меня будет самая здоровая. — мечтает Настя. — А еще, когда кого ранят, я их спасу обязательно.

Идем дальше. Еще один привал. Я смотрю, помощник в этот раз нас не гонит. Идем спокойнее, чем мы ходили, когда со Степой. Младший шаман слушает сестру, и чему-то улыбается. «Какой светлый ребенок», — слышу мысль. Мы смотрим друг на друга. Однако.

Кот боится все сильнее.

— Да не бойся ты так. Ты Насте понравился, а у нас нет привычки в жертву приносить кого не попадя. Мы тут не в твоей Европе. — говорю. — Ты лучше пока идем, подумай чего ты сам хочешь. Настя понятно, она хочет, что бы с ней рядом был друг. А что хочешь ты?

Младший шаман смотрит на меня с недоумением. Я даже понимаю его мысль.

— Нет, этот кот говорящий. Только мыслями. Попробуй. Он очень старый, хоть и сохранился хорошо. — предлагаю помощнику попробовать. — мы его в другой стране нашли.

Младший шаман смотрит на кота, и понемногу его глаза увеличиваются. Он с неверием посматривает на меня.

Уж не знаю, о чем шла речь, но кот заметно успокаивается. И Настя даже немного его тискает.

— Лис, всё, можешь выходить, если хочешь. — говорю.

— Не, я посижу еще немного. Я пока время есть, лекарские конструкты смотрю. Понять пока не понимаю, но например диагностику запустить, если что, смогу. И вот ещё чему научился, — Лис запускает иллюзию. В воздухе повисает точная копия восстановительной техники целителя. — Я у тебя научился тогда со словами. Теперь вон как могу рисовать. Мне показалось, нам будет удобно.

— Слушай, я всегда хотел спросить, а ты где сидишь вот сейчас? Я не понимаю. — Спрашиваю. Мне действительно интересно.

— Будешь смеяться, но я тоже не понимаю. Знаю, что это какое-то твое место, в которое только ты можешь пригласить. Причем, это точно не в теле. Но мне тут спокойно. — мысленно пожимает плечами.

— Ладно, привал закончился. — встаю, и замыкаю остальных.

В этот раз идем долго. Видимо подходим. И точно, показываются знакомые места.

На краю стойбища нас встречает все та же старая помощница Шамана. Она показывает Елене на гостевой чум, а нам на центральный. Чуть придерживает меня. «Анки, как она?», — довольно легко уже понимаю набор образов, что за этими словами. Ее озабоченность, грусть, желание передать ношу, желание, наоборот, чтобы не забирала, а жила счастливой.

Стараюсь послать свои, связанные с девушкой.

Бабушка смотрит на меня, и посылает мысль, от которой я даже краснею.

— Да понял я. Все мы наверстаем, обещаю. — всё так же красным говорю вслух.

Старая шаманка улыбается краешками губ. И я улавливаю тонкую мысль-воспоминание. И сразу же стараюсь забыть. Вот эти откровения мне лишние совсем. Чувствую внутреннее веселье бабки.

Шаманка снова жестом приглашает в чум, и остается снаружи.

Без неожиданностей. Большой Медведь все так же сидит на том же месте. Сажусь к огню, и улыбаюсь. Рядом появляется Лис.

— Молодец медвежонок. Хорошо все сделал.

Нам приносят тот белый чай.

— Про кота хотел спросить. Он обманом хотел Спутником сестре стать. — говорю.

Настя чувствует себя не уютно. Я беру её за руку, и молча пожимаю, ободряя.

— Две ошибки, медвежонок. Это не кот. И его уже ошибка. Желание нужно вместе, и от сердца. А не так.

— Как это не кот? — удивляется кот.

— Ха, порубежник, что не знает о себе. Вот это забавно. Ты ж наверное не первый век живешь?

— Да, сотни полторы уже.

— Ну вот. Загадки носишь медвежонок. Интересные. И где только берешь? — Шаман берет трубку.

— Так разве я не кот? — настаивает черный.

— Ну и кот тоже. И не кот. — кажется, усмехается Медведь. — Ты охранник. Только не дома. Ты хранишь границу между тем и этим. Мертвыми и живыми. А был вместо собаки, у злого человека.

— Дева, если ты возьмешь его Спутником, будешь иногда смотреть на другую сторону. Это больно и холодно. Но полезно. Подумай пока. — набивает трубку.

— И ты кот-некот, подумай. Чего ты хочешь. Ты всю жизнь прожил в лесу. Делал не свое дело. А свое не делал. Твоя удача, что встретил медвежонка. Ты шанс получил. Думай. Смотри в себя. Чего ты хочешь?

— Покушайте пока. Далека дорога была. Но вовремя вы, молодцы.

А ты медвежонок завтра будешь учиться. Вместе со Спутником своим.

Ужинаю почти в одиночестве. Настя переживает страшно, и, похоже, переживает не за себя.

Тут кота прорывает и он плачет.

— Я не прожил свою жизнь! Я рабом был всегда. А я гулять хочу. Я в деревне даже не был ни разу. Только слышал. Разве можно жизнь прожить снова? — смотрит на Настю, — я хочу быть твоим другом. Но я бесполезен, я не знаю как.

— Котик, не плачь, — расстраивается сестра, — я тебя научу дружить, хочешь? Я тоже хочу, что бы ты со мной рядом жил.

— Что мне делать, Большой Медведь? — со слезами говорит кот.

— Ты сможешь начать заново кот-некот. — Затягивается Шаман. — Удача твоя велика. Всего-то принять свою суть, Порубежник. Только лишь умереть и вернуться.

Глава 20

Кот смотрит большими глазами. И то ставит дыбом шерсть, то опускает.

— Когда? — сдавлено спрашивает.

— А когда хочешь, сейчас ты пришёл вовремя, потом можешь не прийти вовсе. Твоё дело кот-некот. — снова затягивается Шаман. — Ты жизнь прожил рабом. И другом быть не можешь. И Спутником не сможешь. Только рабом. Тебе надо? Не меняй ничего. Не надо? Меняй. Тебе решать. Дева вон готова тебя принять. Это редкость. Добрая, защитник нужен. Не решишь, я другого дам.

— Котик… — я чуть сжимаю сестре руку.

— Да дева, то его жизнь. — кивает Медведь на мои действия. — Его выбор. Повезло.

О, я смотрю Лисенок ум отрастил. — поворачивается ко мне. — Молодец. Тебя тоже ждут, догадываешься где? — я киваю. — Хорошо. Вот тропы строить научишься и пойдёшь. Только сестру не бери. Пока ей не полезно будет. Потом.

Но вообще, идите спать. Порадовали меня, посмешили. Утро вечера мудренее. Так у вас говорят?

Уходим. Кота оставляем у огня думать. За выходом чума стоит Елена.

— Кирилл Олегович, они тут все немые? Я походила по стоянке, тут всё как-то странно. — тихо говорит, пока идем до гостевых чумов. — Тут точно безопасно?

— Елена, если нет умысла, то точно. Они не немые, просто вы их слышать не можете. Я тоже не мог. — Усмехаюсь, — За то, что бы здесь побывать, маги в городах большие деньги сулят. Но вряд-ли им это чем поможет.

А тут безопасно. Но скорее потому, что у нас пути разные. Так что отдыхайте. Настю никто не обидит.

Сестра идет сильно задумавшись.

— Братик, мы же не зря его сюда привели?

— Настя, ты же слышала. Его выбор. Если он его не сделает, пусть проваливает, но к тебе я его не подпущу. — говорю.

— А почему тот дедушка, — я чувствую умиление со стороны шаманского чума. Как-то слышит похоже. — тебя Лисенком назвал?

— А он не меня. Это секретный секрет. — Сестра уже хочет спросить, но опережаю. — Я тебе его конечно расскажу, и может, покажу, но потом. Когда у тебя Защитник будет. То есть скоро. Давайте до завтра.

Обнимаю сестру, киваю Елене и спать.

— Слушай, Лис, — говорю. — твой рисунок, можно наполнить Силой?

— Не, Кир, это же уже иллюзией нарисовано. Но я понял твою идею. Буду думать. А ты спи. — улыбается.

Утро начинается с шамана. Сначала младшего. Меня мягко будит всё тот же помощник, который нас вёл от города. Показывает на центральный чум. «Тебе туда родственник/дальний». И уходит. Получается, я имею теперь тут немного другой статус. Пожимаю плечами. Ну мне они тоже не безразличны. Особенно одна очень дорогая девчонка дома, а в этом стойбище, одна вредная бабка. Улыбаюсь.

Захожу в чум. Кроме Большого Медведя, и кота, у огня сегодня я один.

— Сестра твоя пока поспит пусть. — говорит. — а тебе кушать пока не надо.

Рядом с огнем лежит кот. Если существует не выспавшийся кот, то это вот он. Зверь неотрывно смотрит в огонь. Даже немного сочувствую.

Старая шаманка приносит что-то в плошке.

— Выпей. Это яд, но в первый раз лучше с ним. Потом не делай так.

Шаман берет бубен.

— Медвежонок, попроси Спутника помочь. Так тебе будет проще. Слушай его ушами тоже. — я пью терпкую жидкость с запахом леса. Делаю это спокойно. Лекарь тут прямо рядом, если что.

Первые пару минут ничего не происходит. Только тихий ритм бубна. Потом я резко проваливаюсь, туда где тысячи звуков переплетаются с образами. Я быстро вспоминаю себя, так как это место/состояние напоминает то, где мы искали с Лисом сестру. «О, точно, Лис», тянусь к нему сознанием. И мой мозг взрывается еще тысячами запахов. Но становится ещё немного проще.

— Ищи правильный голос. — слышу растянутые слова Шамана. — Ищи голос корней.

Понимаю что всё что я слышу и чувствую, это голоса жизни вокруг, которые обычно отбрасываю. У всех мир свой, но есть что-то, что это всё объединяет. И это что-то тоже не прочь пообщаться.

«Ты пришел, я/мы помним» — внезапно понимаю. Это как хор, только тихий. Пробирает до костей.

Выбрасывает из состояния, и я прихожу в себя все еще в чуме, только в позе зародыша. Тошнит, но вроде кроме этого, состояние неплохое.

— Быстро ты, — говорит Шаман. — Я же говорил, у тебя может получиться. Даже пару дней не пролежал. Тогда, иди с младшим на край стойбища, раз ты такой быстрый. Попрыгайте. Он покажет.

Выходим с помощником шамана. И идем туда, откуда выходили к Пятну со Степаном.

«Смотри/вспоминай голос Леса». «Когда услышишь, представь меня. И попроси помочь дойти. И пойми какая плата. Это важно». Мысли более глубокие чем слова. Они наполнены образом самого шамана, ощущением движения и весом платы. Понимаю, что если я не смог бы воспринимать это, то не смог бы и научиться. Шаман делает шаг, и его куда то уносит. Вроде идёт медленно, но я его теряю через пару секунд.

Закрываю глаза, тянусь мыслями к Лесу, вспоминаю шепот.

«Ты пришел, я/мы помним» — улыбается мне что-то хором. Это подавляет, но чистота эмоций запредельна. Я понимаю, что этот хор и есть Лес.

Представляю младшего шамана. И движение к нему.

«Играть, хорошо», — улыбается шепот. Начинает заплетаться коридор из невидимых корней, а несколько из них мягко тычутся в руки. «Ты маг/изменяющий, покорми так». Я запускаю Родовую Силу из ядра в эти корни, как в наполнитель.

Коридор раскрывается почти мгновенно, а Сил уходит не более чем на щит. Делаю шаг, и чувствую, что на поддержание тропы тоже уходят силы. Выхожу рядом с младшим. «Хорошо, быстро ты, молодец», — ловлю довольную мысль. «А теперь, вези нас обратно обоих. Помни крайний чум».

Я тянусь к Лесу, и передаю картинку.

«Да. Иди». — Лес формирует тропу. «Он со мной» — передаю образ младшего шамана как можно полнее. «Играете. Идите вместе». - улыбается Лес. Мы его похоже развлекаем. «Не только, — показывает ощущение Силы, — мне это нужно. Ты помогаешь».

Дорога обратно дается чуть тяжелее. Но вполне посильно. Ядро пульсирует в спокойном режиме, ну может чуть быстрее. Понимаю, что могу замахнуться и на большее.

Младший шаман касается плеча. «Молодец, родственник», и уходит.

Иду в центральный чум.

— Справился? Хорошо. Вечером камлать будем. Отдыхай пока. — говорит Медведь. — Большая работа будет. Кот выбор свой сделал.

— У меня от карпатского мага вещи остались. Они могут быть полезны? — спрашиваю. — это взято с бою. А от ножа уж больно плохое ощущение.

— Неси, посмотрю. — Шаман набивает трубку.

Я возвращаюсь быстро. Он не успевает еще задымить.

Выкладываю шкатулку с фонящими украшениями, нож, ожерелья и дудочку.

Шаман показывает на украшения.

— Вот это просто барахло. В городе продай. — показывает на ожерелья, — а это переплавь. И сделай нить. Держать заговоры будет хорошо, своей женщине отдай.

Нож Медведь даже взял в руки.

— Очень темная вещь. Много людей умерло. Тебе нужна? — Я мотаю головой. — возьми вечером, может сгодится зачем.

Дольше всего смотрел на дудочку.

— Нехорошая вещь, и неплохая. Это из дерева, в которое молния ударила сделано. Эта дудочка разрушает как молния. И разрушает она Волю. — кивает. — Тоже вечером возьми.

Иду к сестре. Та уже успевает не только встать, но и перетискать всю мелкую живность, обойти десяток чумов, и сейчас сидит и наблюдает за одним из жителей этого места, который вытачивает фигурку.

— Братик, котик решил быть со мной. И дедушка Медведь, — рядом глазами улыбается мастер, — теперь ему помогает. А мне пока нельзя рядом. Котик отвлекается.

А вот смотри, что мне подарили. — в руках у сестры небольшая фигурка рыси. — Вот возьми, как живая.

— Ты теперь будешь вырезать фигурки? — спрашиваю.

— Нет, ну что ты, я так это не вырежу. Я их лучше буду собирать. Дома поставлю, попрошу тебя сделать им полочку, и они все у меня будут жить. — говорит и вздыхает. — красивые очень.

— Хорошее дело, — бросаю взгляд на Елену, та чуть-чуть пожимает плечами. — Сделаем.

Вечер наступает не то, что бы внезапно, но сначала начинается ритм. Потом я замечаю, что уже сумерки. И мы собираемся к большому костру.

Сестре отводят место рядом со мной. Мы сегодня наблюдатели, и очень чуть-чуть участники.

К ритму бубнов добавляется варган, и еще что-то пустотное. Ритм становится немного потусторонним. Сколько проходит времени быстро перестаёт быть важным.

Мир останавливается. Пламя становится все выше. И начинает менять цвет. Вокруг кроме пламени уже и не видно ничего. Огромный зеленый медведь бьет в бубен. Я сижу сзади сестры. Рядом Лис. А впереди у огня сидит кот.

Внезапно, из пламени дышит холодом. Пронизывающим ветром «с той стороны». Становится очень тревожно.

Пламя окрашивается темно-фиолетовыми всполохами, и обретает какую-то глубину.

— Тебе туда, кот, — говорит Зеленый Медведь. Его голос вроде негромок, но слышно отовсюду.

Кот оглядывается на Настю, мявкает, и нетвердым шагом идет в пламя.

С каждым шагом кот стареет. Седеет шерсть, тяжелеют лапы. На третьем или четвертом он падает. Глубоко в пламени.

— Котик!!! Возвращайся! — кричит сестра и я еле её успеваю поймать.

Кот, как слышит, нетвердо почти встаёт на лапы, разворачивается и медленно, очень тяжело, буквально по сантиметру ползёт обратно. Ветер резко меняет свое направление. Теперь он мешает коту двигаться. С каждым отвоёванным сантиметром от зверя исходит хлопьями черное пламя. Забирая что-то. Видно, что Кот вытягивается в сторону выхода весь объятый этим темным огнем. Он как будто рвет держащие его невидимые веревки и вылетает наружу черным комком.

Ритм резко стихает.

Комок начинает шевелиться. И разворачивается в маленького черного котенка, с глазами разных цветов. Он шатается, осматривается, и, путаясь в лапах, медленно идет к сестре. Эти шаги ему даются очень нелегко, но он утыкается мордочкой в руки Насте и засыпает.

— Твое дело сегодня закончилось, дева, — говорит голос. — иди.

Настя берет котенка на руки и уносит с собой.

— А твое началось, медвежонок. Те неси вещи.

Пламя снова поднимается на высоту роста. Помощник шамана кладет нож на небольшую железную наковальню, а перед ним дудочку. Ритм и огонь снова понемногу возвращают темно-фиолетовое пламя. Опять чувствуется сквозняк с «той стороны». К ножу подходит один из шаманов и несильно ударяет по клинку билом бубна. Раздается тонкий звук, и из ножа начинают вылетать тени. Все они летят в этот странный огонь, теряя по пути хлопья черноты. И многие из них пролетают сквозь дудочку. Постепенно нож рассыпается ржавчиной, а дудочка окончательно становится черного цвета.

— Вот и это дело правильно закончилось, — голос что-то меняет, и пламя становится снова просто огнем. — тебе тут тоже не надо быть. Иди.

Я забираю очень холодную дудку и ухожу.

Утро начинается с Насти. На топчан внезапно падает что-то быстрое, и уже довольно нелегкое.

— Братик, смотри кто теперь у нас есть! — показывает.

На руках у сестры лежит давешний котенок.

— Не у нас, а только у тебя. — в голове говорит Кот — И вообще, дайте поспать. И поесть. Или наоборот. Я маленький, мне расти надо.

— Не нуди, — Настя надувается, но ненадолго.

Рядом появляется Лис. Кот открывает один глаз, потом закрывает и зевает. Менять положение тела теперь он считает ненужным.

— Ты секретный секрет обещал рассказать. — устраивается поудобнее сестра.

— А ты Спутником уже обзавелась? — спрашиваю.

— Нет, дедушка Шаман сказал вечером. Но это же скоро. Рассказывай. — говорит.

— У меня есть Спутник, вот он как раз рассматривает котенка. — пожимаю плечами, — Но увидеть его не все могут. Он как Лис и выглядит. Он умный и красивый, — рассказываю как сказку. — и он и меня спасал и с тобой помогал разговаривать. Но рассказывать об этом нельзя никому. Мы можем пострадать. Ну вот и весь секрет.

— Хороший секрет. Никому не расскажу. — говорит сестра. — А куда ты сегодня пойдешь? Дедушка Шаман сказал, что Спутником теперь котенок стать сможет, и там еще про какие-то цепи и ириги, но я не запомнила. Это не важно. Главное же может, правильно? Вооот, он и сказал что ты уйдёшь ненадолго, а мы пока ритуал проведём. А куда ты пойдешь?

— К другу одному, тебе за земляничкой. Ты землянику будешь? — говорю.

— Не обманывай, — сестра улыбается. — земляника позже бывает, летом. Это я помню.

— Вот и посмотрим, — тоже улыбаюсь.

К Пятну собираюсь спокойно. Больше дня я там не проведу. А потом надо уже и в Тобольск выдвигаться. Каникулы заканчиваются. Вздыхаю. Как на все время набрать, не знаю.

Прощаюсь с сестренкой, и выхожу к Лесу.

Путь открывается мгновенно. Встаю на тропу и очень быстро оказываюсь в нашем со Степой старом лагере. Вообще, ощущение, что я как на санках с горы лечу. Значительно быстрее, чем мы тогда ходили.

Вспоминаю овраг, и снова на пути.

Вся дорога занимает какие-то пару часов. Это при том, что со Степой мы шли день, и еще немного. Вот с младшим шаманом мы шли раза в два всего дольше, но он нас, как я теперь понимаю, почти на себе тащил.

Ну и ладно. Смотрю на Пятно. Оно как будто застыло во времени, такое же совершенно невероятное в ином зрении. Рядом появляется Лис. Мы делаем шаг за границу.

«Здравствуй! Я пришел в гости» — улыбаюсь.

«Здравствуй! Я ждал.» — громко думает Волшебный Лес.

Внезапно рядом с Лисом, золотые капельки начинают собираться в фигуру. Очень похожую на золотую статую моего Спутника. Статуя собирается, и, внезапно, шевелится. Лис отпрыгивает, но я чувствую, что он веселится. Запускаю им бабочек.

Духи носятся за бабочками наперегонки. И я слышу от Лиса очень довольное урчание. «Играть!» — Смеется Лис.

Рядом со мной из таких же капелек собирается моя фигура.

— Привет, — раздается в голове. — Я наблюдал за охотниками, людям приятнее общаться с людьми. А ты сказал что придёшь. Вот.

— У тебя тут костер можно развести? Так что бы не задеть ничего? — спрашиваю.

— Тебе — можно. Но лучше, я давай так зажгу. Тебе что-то нагреть надо, или именно огонь?

— Лучше огонь. Рядом с костром людям уютнее. — говорю.

Рядом загорается огонь, и я ставлю на костер воду.

— У людей приняты такие небольшие ритуалы. Чай заварить. Еду разделить. Я понимаю, что тебе это не нужно, — мысленно говорю. — я могу обойтись, если тебе чем-то это неприятно.

— Нет. Мне интересно. Я недавно проснулся, и долго искал, с кем можно говорить. Но нашел только тебя. Расскажи мне о Мире за границей меня?

Пожимаю плечами. Почему нет? Рассказываю о Тобольске, о людях в городе, о другой стране, где побывал. О Анки, о сестре. Лес очень внимательно слушает. Ну или делает вид, ведь эта фигура для моего удобства. Но я благодарен ему за такое внимание.

— А о себе что-нибудь расскажешь? — спрашиваю через пару часов.

— У меня немного интересного. Вы, люди живете быстрее, и меняетесь быстрее. Я недавно проснулся. Мне все интересно. Старшие помнят и знают больше. Они тебя ждут. Но не здесь. Время не имеет значения, важен только путь. А ты как раз на том, что к ним приведёт. Мы ждали и подождем.

— Старшие это боги? — спрашиваю.

— Нет, конечно, — чувствую улыбку Леса. — Старшие не боги. они когда-то были кем-то. Но я не знаю кем. Это лучше у них спросить, когда путь приведет туда.

— Они видят будущее? — опять же, очевидный вопрос.

— Тоже нет, они, скорее, чувствуют правильность. Не более того. Не стоит по этому поводу задумываться. Ни на что это не влияет. Вы, люди, их восхищаете. Вы быстро живете, ярко чувствуете.

— Но однако же, старатели со стороны города у тебя умирают. — помешивая чай, говорю. — Ловушки, измененные животные, страшно, говорят, там.

— Они не слышат, — мысленно с грустью говорит. — я стараюсь, жду, может будет ещё кто сможет видеть. Но нет. И там нет ловушек, там мертвые куски Мира. Здесь они тоже есть. А они не чувствуют. И я не охочусь. Охотники и жертвы это всё я. Это жизнь.

— А от меня они чего ждут, не знаешь?

— Они говорили, когда помогали проснуться. Ты можешь принять решение. А можешь не принять. Это шанс, но если нет, не страшно, они подождут ещё. Ты не обязан ничем.

Мне надо было это тебе сказать. И твое время здесь кончается. Возвращайся. А сейчас возьми ягод. — в ладонях сразу появляется немного земляники. — и беги в стойбище. Там ты очень скоро будешь нужен.

Глава 21

— Что-то с сестрой?! — встряхиваюсь я. — Лис…

— Понял, бегу.

— Невидимость не забудь! А то мало-ли что там, — я едва успеваю послать мысль, когда Лис уже находит сестру.

Я тянусь сознанием к Спутнику. Все вроде спокойно, девушка напряженно разглядывает что-то в земле. На Лиса реагирует только Котенок.

Но и он Лиса не видит. Поднимает голову и осматривается.

— Посмотри пока здесь. На всякий случай, — Лис мысленно кивает. Я выхожу из сопряжения.

Возвращаюсь. На всё секунд пять, а насколько легче. Золотая в зрении фигура все так же стоит рядом.

— Что то с сестрой? — повторяю уже спокойнее. — С чем связана спешка?

— Не знаю, просто чувствую, что тебе надо туда. И у меня время кончается. — Лес вроде улыбается. — Все-таки разговаривать с тобой немного утомительно, как оказалось. Слишком быстро. Я только научился, когда ты ушел тогда. Но мне нравится.

— У тебя неплохо получается, — ссыпаю ягоды в туесок для Насти. — я даже забыл, что ты не человек.

Лес улыбается.

— Ватажники в лесу много разговаривают. А я все помню. Просто раньше мне не нужно было. Иди уже. Возвращайся, можешь с сестрой, если захочешь.

Я открываю тропу сразу в сторону стойбища. Планов на Волшебный Лес было много, но и предупреждения игнорировать не хочу. Добираюсь очень быстро.

У выхода из Леса меня встречает сестра. Рядом играет с пойманной бабочкой котенок.

— Братик, у меня теперь есть Спутник, — хвастается. — дедушка Медведь нас связал, и теперь я могу Барсиком смотреть. — Котенок явственно вздыхает. — а еще я вон как могу. Только тяжело очень.

Настя поднимает пойманную котенком бабочку, складывает в руки, и бабочка оживает. Садится на ладонь и улетает по своим, бабочковым делам.

— Какая ты молодец, я так не умею. — говорю. — а как ты научилась?

— А я и не научилась. Дедушка говорит, что это Барсик умел всегда, просто не знал, — смотрит на меня сестра. — он мне попробовать сказал, когда я ему про деду Фила рассказывала. И у меня тоже получилось. Я теперь целителем стану? Настоящим? Как дядя Алексей?

— Ну теперь ты точно учиться у него сможешь, — за разговором мы немного отдалились от стойбища. И теперь возвращаемся. — Когда будем в Тобольске я с ним поговорю. Целители очень важны. И их мало. Вон на наш город только Алексей Оттович и есть. Остальные так, лекари.

Черный Барсик рвется с рук, и смешно бежит гоняться за насекомыми. Кажется Кот впал в детство.

— И никуда не впадал. Я там и не был никогда. А вот эта стрекоза точно вкусная. — раздается все тот же голос в голове. Кот скачет за насекомым. Тут с неба, на мелкого падает птица.

— Настя!!! — кричит от боли Кот.

Сестра мгновенно разворачивается. Быстро, как моргают глаза, черты ее лица заостряются. На лице выделяются темные дорожки вен. А пустой взгляд останавливается на хищнике. Секунда, и птица падает высохшим трупиком.

Потом сестра останавливается, закатывает глаза и почти падает в обморок.

— Настя, не время. — тормошу я её. — Твой кот сейчас помрет уже окончательно. Не успеем мы его к Медведю. Лечи, ты можешь.

Сестра бросается к окровавленному коту и начинает что-то делать ладонями. Сил ей не хватает совсем. Все-таки кот не бабочка. Я подбегаю к ней и кладу руки на плечи. Вспоминаю, что говорил профессор о магии и начинаю качать девчонке самую бесцветную Силу, что могу ощутить.

Настя окончательно берет себя в руки, и уже уверенно заживляет коту пробитую тушку.

— Всё, сил нет никаких. — Настя опускает руки. — Котик жив теперь совсем, только без сознания.

Я поднимаю девушку с котом на руки, и быстро иду в сторону чумов. Оттуда нам навстречу уже бегут помощники Шамана.

Настя прячет лицо у меня на груди и у неё начинается истерика.

— Я теперь так всегда будуу! Я теперь страшная!!! — сотрясается в рыданиях сестрёнка. — я её совсем убилаа!! -

— Зато ты спасла Барсика, — утешаю девочку. — и теперь можешь защищать себя всегда. И ничего ты не страшная. Ты молодец. Все сделала быстро и правильно.

Настя всхлипывает

— Ты правда так думаешь? — смотрит мне в глаза.

— Конечно, ты красивая и умная. И целителем станешь, — говорю. — и капитаном, если захочешь. А повзрослеешь, и вообще кого хочешь сможешь лечить.

— Да, наверное, — всхлипывает, — но я не хотела её убивать, оно само вырвалось.

— А вот что бы оно само не прорывалось, мы сейчас дедушку Шамана и попытаем. — говорю.

Доношу до центрального чума Настю.

— Дедушка, посмотри, пожалуйста, Барсика. — Настя всхлипывает. — На него птица напала, я ее высушила, а потом и его вылечила.

— Примерно так и было. Говорю. Что с сестрой случилось? — спрашиваю.

Шаман улыбается.

— Она силу своего спутника приняла. Это хорошо. А что так резко — это нехорошо. Ей надо второй стороной овладеть срочно. И первой. Но второй больше.

Смотрит на сестру.

— Дева, останешься у меня тут на неделю? Первые шаги сделаешь, дальше проще будет, а? В городе не научат, нет. — говорит Большой Медведь.

— Останусь, — радуется сестра, — а ты, деда, меня ходить как брат через тайгу научишь?

— Пока нет, но ты можешь поучиться молчать с бабушкой. — пожилая шаманка раскрывает глаза. — А там и до троп дело может дойти. Котика своего покажи.

Настя дает Шаману в руки котенка. Тот забирает его в ладони. Проходит пара секунд, и через пальцы прорывается легкое зеленое свечение.

— Всё с котёнком хорошо уже, хм, внучка. — а Шаман, похоже любит озадачивать окружающих. Это как ответ на «дедушка». С юмором старик. — Ты его хорошо лечила.

Настя забирает котенка.

— А тебе, — смотрит на меня, — можно в город идти. Сюда ты теперь и сам дойдешь.

— За сестру волнуюсь. Нет ли какого амулета, что бы мог дать знать на расстоянии о человеке? — спрашиваю.

— Нет у меня чего хочешь, медвежонок. Пока. Ненужно было. — говорит Шаман, — но интересная задачка. Буду думать.

Киваю и мы выходим.

— Ты как? — спрашиваю. — без меня тут хочешь остаться?

— Уже хорошо. — пожимает плечами. — Конечно хочу, дедушка Шаман меня научит, что бы я никого не высушила больше. — на глазах опять появляются слезы, но сестра справляется.

Просыпается маленький порубежник.

— Что я пропустил? — зевая, спрашивает.

— Момент, когда ты из самого страшного зверя в лесу превратился в котенка? — говорю. — Не это?

Котенок вздрагивает.

— Извините! Ну я немножко заигрался. Я аккуратнее буду. — говорит.

— Тебя сестренка еле вытянула. — выговариваю старому, но молодому коту. — В другой раз не повезет.

— Брат, не ругай Барсика. Он понял. Видишь, больше не будет. — говорит.

— Это конечно хорошо, только, помни, что пока ты не вырос, твоя весовая категория — кузнечики. Не втравливай сестру никуда. И, кстати, — опять обращаюсь к Коту, — как правильно расти Порубежнику, ты можешь спросить у Шамана.

— Ладно, со стойбища больше не выходите, что бы я не волновался, — говорю. — Или только с кем-нибудь из местных. Они здесь все знают, и, если что, предупредят. Кстати, Настя, а я тебе все-таки земляники принес. Достаю туесок. Можешь дать одну ягодку своему Спутнику. Коты, конечно, ягоды не едят, но конкретно эта ему полезна будет.

— Ой, Кирилл, а я не верила. А где такие растут?

— Вот вернусь, и сходим. Обещаю. — грустно говорю. — Прощаться надо. Я тогда до города. Раз Шаман сказал, а ты не против, нужно идти. Может что Владимиру передать?

— Надо у тети Лены спросить. Ей тут совсем скучно.

— Это ненадолго, — пожимаю плечами, — да и ты можешь у Шамана или бабушки Анки попросить, что бы ее тоже чему научили.

Идем к гостевым чумам.

— Кот меня, похоже, больше не видит. — мысленно говорит Лис. — Я вокруг пару кругов намотал, он только заволновался.

— Жаль конечно, но да, я заметил. Видно на опыт навык завязан был. Все-таки он с мольфаром полтора столетия с Духами работал. — говорю. — слушай, у меня идея. Если ты не против поскучать, останься с ними на время, пока я в Новгород. Если что произойдет, ты меня мгновенно позвать сможешь. Я через тебя, пусть и с потерями отработаю. А если ты мне понадобишься, опять же расстоянием ты не ограничен, а Сил вполне хватает.

— Не оправдывайся, отлично всё. Скука это ваше, человеков, у меня всегда есть что делать. А так тебе спокойнее будет, разве что в боевом отношении потеряешь, но позовешь — я мгновенно буду, — пожимает плечами.

Доходим до Елены.

— Елена, я в город. Так получилось, что раньше. Владимиру что передать?

— Кирилл Олегович, а когда Вы вернетесь за нами? И почему Вы один возвращаетесь?

— Через десять-одиннадцать дней. Настя силу Спутника своего приняла, нельзя ей пока в город. А тут немного научат, что с этим делать. Она Вам расскажет.

— Да, тетя Лена, нельзя мне в город. Нужно себя научиться держать. — Вздыхает. — Раньше как-то проще всё было.

— Я поняла, передайте Владимиру, что у нас всё хорошо, ладно? И мы Вас ждем.

— Конечно, — киваю. — Может еще что нужно? Пока я тут. Я еще дня три-четыре буду в Тобольске. Идти мне одному недолго, могу принести. Все-таки мы на пару дней рассчитывали, а тут вот так все обернулось.

— Кирилл Олегович, ничего не надо. Всем местные нас обеспечили. Только скучно. И не забудьте, как в город придете передать, что у нас все хорошо Владимиру.

Пожимаю плечами.

— Хорошо. Передам. Если что, я буду вечерами писать, как тогда. Сможете ответить.

— Пока сестра, я скоро. Если что, я напишу. — обнимаю девушку. — Ты научишься, я знаю. Ты способная.

Выхожу со стойбища. На тропу встаю мгновенно. И до Тобольска добираюсь всего за час. Теперь понятно, как шаманы тогда так быстро добрались. Захожу к Валентину. Все равно, рядом.

Меня встречает Семеныч.

— Здравствуйте Кирилл, а Валентин Павлович и Степан Игоревич в отъезде.

— Ничего, я на минутку. Передайте вот эту шкатулку Валентину Павловичу. Это доля от похода. я к Шаману ее возил. Большой Медведь сказал, что это все можно продавать без последствий. До свидания.

— До свидания, передам непременно.

До дома на извозчике добираюсь минут за десять.

Анки меня встречает с радостью. Уже ждала. Думаю, Лис предупредил. Ну молодец, что уж. Но дома дела не заканчиваются. Вздыхаю.

Владимир ждет в гостиной.

— Добрый вечер. Как наши дела? — спрашиваю.

— Добрый, Кирилл Олегович. Дом куплен. Взял дом купца Корнилова. Удобный, не большой, в самом центре. Я уже перебрался туда. Жду Анастасию Олеговну. Кстати, они когда будут?

— Задержаться они. — Владимир подбирается. — Елена просила передать, что у них все хорошо. — Штольц явно расслабляется опять. Шифр что-ли у них такой? Ну пусть.

Я за ними после Новгорода схожу. Дней через десять. Или им раньше провожатого Шаман даст. А про дом я им передам. Еще что-то срочное есть?

— Нет. Доступа к счету пока нет, но обещают уже послезавтра сделать. Я как раз завтра вечером в Мангазею отправляюсь по этому вопросу, времени хватает. Стряпчие наняты, ждут расчет, и через неделю они будут в Бухаресте.

— Хорошо, Владимир. Тогда до встречи.

Мы с Анки стоим обнявшись в комнате. И с недоверием смотрим на входную дверь.

— Всё, — хихикает моя женщина. — Больше никого? Ты со мной? Не верю.

— Верь мне, милая. На три дня, я никуда не двигаюсь. Я приехал.

И три дня мы даже не выходим из дома.

— Поедем со мной в Новгород, а? — говорю. Анки лежит у меня на груди, и я совершенно не представляю даже пять минут без неё.

— Нет милый. Не в этот раз. Нет у меня чувства хорошей дороги. Один езжай. — грустно говорит. И тут же меняет настроение. — Но меня помни. Я уже жду тебя обратно.

Собираюсь недолго. В основном, нужно не забыть накопители, и векселя. остальное куплю, если что.

Перед причальной мачтой я встречаю нервного Профессора.

— Анатолий Филафеевич, почему Вы волнуетесь? Все вроде уточнено и приготовлено. Даже с запасом.

— Кирилл, я все жду подвоха. Пока что все складывается идеально. Я даже успел прогнать вхолостую установку, вчера. Так что я просто нервничаю перед большой битвой.

Но ящики загружены, мы подтверждены, два спокойных дня гарантированы. Я Вам, Кирилл, эти дни дороги преподавать собираюсь. Надеюсь, Вы нагоните этих бездарей совершенно свободно.

Путешествие проходит совершенно спокойно. Я часто связываюсь с сестрой. Та делает огромные успехи. Но пока не в сторону сокрытия. Стойбище обзаводится приличным количеством сухих деревьев. Но подвижки есть, и дня за четыре сестрёнка точно научится узнавать и менять то состояние, а там уже и до сокрытия рукой подать.

С Анки же мы почти разговариваем в живую. Лиса же она и видит и слышит, а им я могу и говорить. И даже хвостатому достается немного проглаживаний. В общем, два дня полета проходят интересно.

Великий Новгород встречает нас сложным и насыщенным движением воздушного транспорта. Мы больше часа заходим на причальную мачту.

Интересно. Судя по истории, что мне рассказывает профессор во время перелета, Великий Новгород в свое время ограничивает Ганзу, и у его князей достает сил купировать притязания Москвы на роль торговой столицы. И, возможно по причине богатства города, Иван III после победы в новгородских войнах, переносит столицу именно в Новгород.

Кроме того, в этом Мире, Рюриковичи не исчезают. Они просто растворяются в Родах магов, и уже двести пятьдесят лет Императорским Родом являются родственные Рюриковичам и Гедеминовичам Старицкие.

В результате, в Мире не оказывается ни Санкт-Петербурга, ни Москвы, как города, куда стремятся деньги. Ну что ж, Петергофа мне не хватает, конечно. Но думаю, что это я переживу.

Развитие же дирижаблестроения с помощью магов за сто пятьдесят лет связывает Империю в единый узел, но почти останавливает строительство железных дорог.

В гостиницу мы сразу не попадаем. Проф настаивает на сборе установки. Пожимаю плечами.

— Профессор, я не вижу в этом проблемы. Мы за эти два дня наверное выполнили месячную норму безделья. Конечно же я с Вами! — говорю.

— Кирилл, я в Вас даже не сомневался, — Проф улыбается. — Но давайте без переработок. Спокойно пришли, собрали. Так же спокойно ушли. Главное второй день выставки. Остальное не так важно.

До выставочного поля добираемся без приключений и часа три собираем костяк установки. Когда наконец наступает вечер, мы оставляем ящики под охраной и двигаемся к выходу с поля. К сожалению, все извозчики ждут клиентов снаружи комплекса. И приходится пробираться по не очень пока освещенным местам.

В общем, перекрывшим нашу дорогу двум молодым людям, я даже обрадовался.

— Профессор Анатолий Филафеевич КОнэ? — странно, фамилию Профа в таком произношении ни разу не слышал. Так еще смешнее.

— Да, — говорит этот святой человек, — чем обязан?

— Очень, очень приятно, — проговаривает второй. И молодые люди синхронно достают очень мне знакомые жезлы.

Глава 22

Я оглядываюсь, и вижу еще троих очень похожих товарищей, сзади. Какая-то традиция прямо-таки. «Лис! Ты нужен!»

— Мы настаиваем на Вашем обществе для поездки с нами и разговора с уважаемым человеком. — говорит Первый.

«Сестра твоя спит. А я смотрю, ты опять развлечение нашел?» — Лис опять с подтрунивает. — «И опять странную компанию, вот вообще одного тебя оставлять нельзя».

Я собираюсь, но чувствую руку Профа на плече.

— Погоди, Кирилл. — тихо говорит. И уже, обращаясь к Первому и Второму, погромче — Мой лаборант вам ведь не нужен?

— Лаборант может идти по своим делам. — переглядываются Первый со Вторым. — его не приглашали.

— Профессор, я Вас не оставлю. — говорю.

— Не глупите, Кирилл. Ваше дело установку завтра дособирать. А послезавтра я буду обязательно. — успокаивает Проф. — Я настаиваю.

— Господа, проводите меня. — Фила отворачивается и спокойно идет с сопровождением к выходу.

— Ну, что делаем? — проговаривает Лис. — Проф, похоже ожидал этих товарищей.

— Не знаю кого там Проф знает, но прошлая встреча с представителями этих ребят у нас со Степаном сразу пошла не по плану. Так что давай-ка ты немного за ними проследишь. — говорю Лису, — а я пока сумки брошу и извозчика возьму.

Быстро переодеваюсь, под военную одежку одеваю еще парочку, что-бы силуэт сбить, забираю башлык, и бегу на стоянку.

По позднему времени, по пути и на стоянке я уже никого не обнаружил, поэтому прогулялся немного в город.

…

— Папа, смотри! — мне лет семь и я показываю на небо. Над полем плывут два десятка новых блестящих дирижабля с эмблемами Императорского Воздушного флота.

— Кирилл, пальцем показывать недостойно, — раздается сверху голос моего отца. Я его тяну за левую руку на поле. — Но ты прав. Зрелище наш Государь сегодня приготовил замечательное.

…

Я мотаю головой. Понятно. На этом поле точно бывал. Ну, в общем, я этого и ожидал, когда хотел напроситься к Профу в Тобольске. Разве что, немного не вовремя. Пожимаю плечами. Погулять по Новгороду надо. И точно посмотреть на достопримечательность.

— Лис, как там ситуация? — тянусь к Спутнику.

— Едут. Молчат. Не угрожают, Проф спокоен. Пока едем, почти не встречаю сигналок от духов. Те что вижу, очень старые и дырявые. Пока едем по прямой от поля. Свернули налево около красного дома и прямо.

Наконец нахожу извозчика. Скорее всего он едет домой, так как особо желания подвезти парня в башлыке не испытывает.

— Золотой за полчаса работы. Едем по ориентирам. — говорю.

— Это другое дело барин, — резко повышает меня в сословии мужик. — Только не сочтите за недоверие, вперед время наше с лошадкой купите?

Отдаю монетку и сажусь сзади.

— Вперед до красного дома, там налево. — устраиваюсь поудобнее.

Повеселевший извозчик трогается с места.

Я тянусь зрением к Лису.

Лис примостился на окне магомобиля, в котором везут Профа. Ну ему что, он дух, так даже удобнее следить за дорогой. Проф едет абсолютно спокойно. Ситуация, вроде, его не сильно пугает.

Мобиль проезжает мост, и еще один. Поворачивает направо.

— Как повернете, там мосты будут, их проезжаем и направо.

— Так барин, Вам в Серебрянный квартал, к купцам? — спрашивает.

— Да, там меня ждут. Но подъехать надо вовремя. — рискую немного я. — Езжайте пока. Я найдусь.

Извозчик пожимает плечами. Некоторое время едем спокойно в неторопливой такой погоне, как магомобиль останавливается около сплошного, крепкого забора. Сопровождающие и Проф идут внутрь дома, и Лис спокойно следует за ними. Сигналки на заборе и воротах есть, и в большом количестве, но настроены на проникновение людей, так что Лис проходит без сложностей.

Минут через десять, проезжаем магомобиль.

Профессор же пока сидит в отдельной комнате.

Еду еще немного прошу свернуть на соседнюю улицу и еду еще полквартала. Потом прошу остановить через пару домов.

Извозчик с радостью отпускает доходного пассажира, а я дожидаюсь, когда тот уедет, и возвращаюсь к магомобилю.

Напрямую проникнуть способа пока не вижу. На улице никого. Видимо не центральная улица. Нахожу место, где приткнуться, и настраиваюсь послушать.

— … по обязательствам. За полтора года вы нам должны на пятьсот тридцать золотых больше. — говорит толстый дядька. — поймите меня правильно, Анатолий Филафеевич, отсрочку мы более Вам предоставлять не можем. Платите, или мой сотрудник отрежет Вам руку. Очень сожалею, но таковы правила.

— Хм. Пётр, а Вы уверены, что это хорошая идея угрожать магу? — спокойно спрашивает профессор. — Кроме того, долг был взят не у Вас, и не на этих условиях.

Рядом с Профом находятся трое из пятерых давешних ребят. Они не одаренные, но в тоже время совсем его не опасаются.

— Помилуйте, профессор, я Вам и не угрожал совсем. Это констатация. Мы именно так и сделаем. А то что вы маг, нам безразлично. Нам все платят, и маги, и люди. — говорит толстый Пётр. — а долги мы перекупаем. Это расходы, поэтому у Вас выбор небольшой.

Ну хоть имя. И то хлеб.

— Лис, посмотри сколько охраны на входе, — прошу.

— Один охранник и двое в первой комнате дома. Из комнаты ворота не видны.

Иду ко входу.

— Вечер добрый. К толстому Петру от князя, по поводу долга. — нарочито хамовато выговариваю в открытое окошко.

— Как о Вас доложить, — поморщившись спрашивает охранник.

— Ты дурак? Как я имя князя в этом клоповнике трепать буду? Я курьер, принес сотню золотых. Хочешь, тебе отдам, только расписку дай. — напираю. — а с Петром сам объясняться будешь.

Охранник немного размышляет, опять морщится и очень аккуратно осматривает улицу. Не обнаружив ничего подозрительного отпирает калитку. Прохожу контур.

— Имя должника, и деньги на стол. — держит меня на прицеле жезла привратник.

Я выкладываю на стол небольшой плотный мешочек. Развязываю.

— Лис, пробойник и молнию в основание черепа. Он наверняка с амулетом.

Охранник бросает взгляд на деньги и оседает от тихого разряда. Успеваю поймать и аккуратно усаживаю за стол. Снимаю амулет. Проверяю пульс. Вроде есть. В рот тряпку, ноги спутать штанами, руки по отдельности к стулу. Долго не продержится, но какое-то время будет. Внешне, если не приглядываться, просто сидит за столом. Добавляю еще разряд.

Вхожу в дом. Вытягиваю аккуратно руки в проем. Вместе с Лисом секунд пять настраиваю направление обоих пробойников. Запускаю с двух рук, Лис пробивает молниями. Алгоритм тот же. Тряпку в рот, ноги-руки за спиной, дополнительную молнию в голову каждому. Пока идет легко.

— Дальше еще проще, Кир. Там они все по одному. Кроме комнаты с профессором. — говорит Лис, — я вперед.

По дому продвигаемся быстро. Действительно, почти нет охраны. А те, что есть довольно расслаблены. Сомневаюсь, что на них часто нападают. Респектабельный бизнес, купеческий квартал. Но без Лиса ничего бы не получилось, безусловно. Пользую жезл привратника, благо с Лисом легко подгадать разряд в точку пробоя.

Местные бандиты экипированы на отлично. У всех защитные амулеты, у всех жезлы. Это вообще больше походит на военную организацию.

Ошибаюсь дверью, но так даже лучше. Попадаю на склад. Несколько небольших стеллажей радуют глаз, жаль, что не мое. А это всё даже боем не назвать. Разворачиваюсь, и натыкаюсь взглядом на одну очень знакомую плиту. Которую кто-то небрежно прислонил к стене около входа.

— Лис, это то что я думаю? — спрашиваю.

— Ага, письмена выгравированы похожие, но никого не чувствую. — Лис даже проявился посмотреть.

— Наверное нужна активация. Похоже, мы влезли во что-то нехорошее. Но хозяин домика попал. Главное теперь вылезти. — говорю.

Быстро выхожу и иду в соседнюю дверь к Профу.

— Лучше постучись. — говорит Лис. — Я внутрь. Там уже помощь не нужна.

— Да? Ну тебе виднее. — стучусь.

— Да-да? — отвечает дверь голосом Профессора.

— Это свои, можно? — аккуратно открываю дверь.

Три трупа с разорванными головами и заикающийся толстяк. Вот, что мне первым бросается в глаза. Однако.

— Проф, Вы неаккуратны. Я вот ни одного трупа не оставил. — говорю. — все живы и относительно здоровы. А у Вас тут мокро, грязно, и мозги по стенам.

— Хм, точно, свои. Да сколько там этих мозгов. Не преувеличивайте. — Профессор молодец, имен не называет, но если что, оно уже не поможет.

— Вы выяснили свои вопросы? — спрашиваю.

«Лис, внимание, это тяжелый момент, может пойти в атаку, помнишь тех казаков?» — мысленно говорю.

— Вы знаете, да. Очень неожиданные результаты. — профессор интересуется. — а у Вас тоже какие-то вопросы появились?

— На удивление. Я тут на складе побывал. — толстый дядька ощутимо напрягается. — Он у них не закрыт был. — Петр закатывает глаза. — и у меня возник вопрос. Кому предназначается плита на складе?

Петр пытается что-то сказать, но у него перехватывает горло, закрываются глаза и он падает на пол.

Я подхожу к толстяку. Пульса нет.

— Да, профессор, похоже я вам наврал. Вот и первый мой труп. Неожиданный правда. — поворачиваюсь, — Профессор, тут «Слово и Дело». И сюда набегут все. Включая Инквизицию. А мне светиться вот совсем нельзя. У меня дома жена, сестра, и вообще. Так что если Вам что-то надо взять, быстрее это делайте, а я пока проконтролирую охрану. А потом я Вас покину. Справитесь? Или нам надо организовывать что-то сложное?

«Я уже, проконтролил» — говорит Лис. — «пока никто не шевелится».

— Что там Кирилл, что Петр так вот резко нас лишил своего общества? — спрашивает. — а Вы не хотите получать награды.

— Там плита для вызова демона. Неактивированная. — говорю. — такая же, как и у нас в Тобольске была.

— Что-то такое слышал. Дайте мне минут десять, а потом, сможете пробраться к установке? Как вроде бы вы весь вечер ее настраивали. — спрашивает. — Там пока охраны мало, должно получиться. Хватятся Вас через час, не меньше. Я сначала скажу про гостиницу, а потом «вспомню» про Вас. Но придется пробежаться отсюда. Все извозчики обычно на прикорме жандармов. Вычислят в момент. Справитесь?

— Думаю да, профессор. — Я прикидываю. — Охрана местная меня не видела, ну кроме привратника, но тот сомневаюсь, что опознает. Давайте.

Ухожу к калитке. Привратник еще без сознания. Беру керосинку с крючка и на всякий случай проливаю те места в доме, где проходил. Не ахти, но через полчасика ни одна собака не возьмет. Жду профессора. Минут через десять Фила появляется в дверях.

— Идите, юноша, удачи.

Я бегу вдоль дороги. Никого. В такое время все уже по домам. Пробегаю небольшой парк. И задумываюсь. Если получится, сэкономлю кучу времени.

Останавливаюсь, и прислушиваюсь к шепоту леса.

Парк оказывается слишком молодым и маленьким, что бы сформировать полноценное сознание, но слабую ниточку нащупать удается. Просьбу простроить тропу к границе поля парк выполнять начинает. Но требует это от меня совершенно чудовищных усилий. Краем глаза вижу, что засыхают рядом деревья, видимо, магическая Сила парку нужнее. Тропа от силы на пять километров, но по городу, выедает половину накопленной Силы. А я камень уже дней пять каждую свободную минуту наполнял.

Вываливаюсь рядом с забором. Дышится тяжело, а в груди поселяется отбойный молоток.

— Я понял. Сейчас простроим путь. — Лис убегает посмотреть на патрули.

Пару минут прихожу в себя. Появляется Лис.

— Вообще не вопрос, мы проходим легко. Видимо пока охраны мало.

Следую за Спутником. Пройти действительно удается легко. Решаю не зажигать свет в павильоне. Вроде как спать лег прям на месте. Снимаю одежку и собираю узел. Запускаю сильный холод на узелок, после чего мелко дроблю льдинки. Получается горка ветхих замерзших ниток. Норм. Собираю это все в мешочек, получается подушка. Отлично. Как раз мне нужна. Хоть пока и не воспользоваться. Слишком холодная. Бросаю мешок к установке, ложусь на пол и успеваю даже заснуть.

Просыпаюсь от резко загоревшегося света во всем павильоне.

— Я Вам говорил, что это мой лаборант, — разоряется профессор. — он настраивал установку!

— Разберемся, — тянет спокойный такой мужик в возрасте.

— Кто таков? — спрашивает.

— Кирилл Олегович Бекетов, однодворец, одаренный, стихия холод, лаборант профессора. — Отвечаю. И оглушительно зеваю. — Извините.

— Почему здесь ночуешь?

— Профессор ушел с пятью мужиками, а про гостиницу мне сказать забыл. — пожимаю плечами. — и что мне делать? Вот вернулся, жду. — Опять зеваю.

Спокойный кивает. Потом делает знак, и сюда ведут заспанного дядьку. Похоже извозчик.

— Этот похож? — спрашивает извозчика. — Встаньте Кирилл, пожалуйста.

— Не, Ваше Благородие, тот пониже вроде, и сильно покрепче. — говорит. — А этот заморыш. И ждали того, вот как есть говорю. А этот не местный. У меня глаз наметанный.

— Хорошо, идите. — Машет рукой, морщится. — И профессор, разместите уже своего лаборанта. Здесь нельзя находиться ночью.

Все собираются и уходят.

— И Анатолий Филафеевич, — оборачивается Спокойный. — Ближайшие пару дней, не уезжайте никуда, хорошо?

— Да куда я уеду. Выставка три дня еще, — ворчит профессор. — Пойдемте, Кирилл. Здесь недалеко.

Пока идем, профессор оглядывается. Вроде никого нет, но он перестраховывается. Выходим на дорогу.

— Меня заказали Руке, — рассказывает. — Я думал, что уже все перегорело, но нет. Долг надуманный, я в свое время действительно одолжил десяток накопителей и серебра в лавке. Обычно Граф сразу расплачивался, и на этот момент я не обращал внимания. А тут случилась та трагедия, и я потерялся. Про лавку вообще забыл, а потом Государь меня в Тобольске спрятал. А сюда я заранее заявку подавал. Наверное кто-то и узнал, что скоро тут буду. Петр успел рассказать, что мне выйти, по идее, не дали бы. Вот сразу после руки, отрубили бы что-то еще.

— Вы удивительно справились и без меня. — тихо говорю. — я уже к шапочному разбору пришел.

— Ха. Идиоты. Их защиту я разрабатывал, ну среди прочих, конечно. И точки уязвимые отлично помню. — немного рисуясь говорит, — но без Вас я не факт, что выбрался бы. А вообще, прямо как в старые времена, с Графом. Вы, кстати, отлично держались.

— Спасибо, Марат Ольгович тоже хвалил. — киваю. — Профессор, у меня еще одно дело. И тоже неприятное.

— Давайте, семь бед — один ответ, — вздыхает Фила. — Опять в охранку?

— Да, как Вы догадались? — я улыбаюсь.

— Я уже там мучаться буду, — закатывает глаза, — а Вы, я заметил, любите одним делом нескольких целей достигать.

— В общем, это плохо доказуемая вещь. Основные соображения у меня в тетрадке. Но вкратце. — Пытаюсь объяснить.. — Четыре больших Рода собирают припасы как на войну. Мелкими партиями, включая накопители. Всё, что попадает на биржу. Уже год. Скорее всего именно поэтому по нескольким видам товаров на рынке ощутимый дефицит. Вообще, по отдельности не сильно заметно, но они чуть недоглядели. Всё это закупают всего два торговых дома. И по этой примете я их нашел. Информация открытая, но свести в одну цепочку сложно. Я случайно сделал. Ленские, Ободрины, Шелеповы и Грабовские.

— Ободрины, скорее всего меня и заказали, Граф только с ними и конфликтовал, — очень быстро понимает ситуацию Проф. — А Ленские, могут иметь права на престол, за неимением наследников у Государя. Они родственники Старицким. Плохо Кирилл, я в биржевых делах не разбираюсь, и если информация пойдет от меня, на Вас выйдут сразу. Но передать её необходимо, я подумаю как.

Кстати, мы пришли. Вот гостиница. А вон там, за кварталом Ваш бывший дом. Извините, проводить не смогу. Я очень плохо себя чувствую рядом с тем местом. И если бы не бронь из-за выставки почти везде по городу, здесь бы тоже не остановился.

Вы как, в номер или прогуляетесь?

— Прогуляюсь, профессор, погода очень хороша. — говорю.

Проф кивает.

— Ваш номер соседний, ключ у портье возьмете. Завтра можете опоздать.

Я оставляю вещи у портье, и быстрым шагом иду на другую сторону квартала.

Шар открывается внезапно. Огромная сине-фиолетовая полусфера, уходящая в землю. Верхняя точка полусферы находится на уровне рядом стоящих домов. Видимо это была верхняя точка поместья. Сфера ограждена от любопытных забором. Но это не сильно меня останавливает. Не сейчас.

Я подхожу к этому непрозрачному шару.

— Мама, Папа, вот и я дошел. На выручку.

Глава 23

Я прислоняюсь к холодной поверхности сферы головой. Мысли скачут, становится тесно в груди.

…

Мне лет пять, я скачу на маленькой лошадке, рядом бежит мой дядька. Я раскидываю руки и хохочу…

Огромный зал, танцуют красивые пары, но мне скучно, и хочу в сад. Там готовят что-то интересное. Маленькими шагами приближаюсь к выходу, и почти успеваю.

— Кирилл, — мама заметила…

В библиотеке забираюсь на стеллаж и падаю вниз. Вокруг суета…

Сестренка ходит за мной хвостиком…

лодка и я почти тону…

фехтование…

бегаем с сестрой на перегонки…

Мне десять, двенадцать, четырнадцать…

…

Я хватаюсь за голову. В груди надувается шарик и я уже не сдерживаюсь. Вокруг меня разлетается волна искажений. Она задевает Сферу, и та идет волнами, как от брошенного в воду камня.

Вокруг перемолотая земля. А в сфере образуется грот, который затягивается на глазах. Буквально десяток секунд и сфера такая же, как была только что.

Не понимаю где я. Собираюсь с мыслями. Так. Новгород, я в Новгороде. Мелькают картинки, постепенно становятся все дальше, мутнеют. «Мама!» — резко оглядываюсь на Сферу. «Отец!». Как же так.

Воспоминания постепенно вытесняются друг другом, наслаиваются. Я точно понимаю кто я и где. Но теперь помню и здешнюю жизнь, отчего опять заныло в груди, и другую. И да, там я семьи не завел. Я вспомнил. Встаю с холодной земли.

Вокруг довольно много следов от попыток вскрыть Сферу. Так что моя не будет какой-то необычной, да и зарастет быстро. Тут и сплавленная земля, и частичные подкопы, и какие-то набросанные камни. В общем Сферу не оставляют вниманием многие. Усмехаюсь, это понятно. Род богатый. Много чего взять можно. Да и наверняка просто пытались вскрыть, что бы понять, что случилось.

Я обращаюсь к ядру. Криво улыбаюсь. Какой это теперь легкий навык. Вокруг руки образуется зона искажений. Дотрагиваюсь до Сферы. Та послушно и медленно расступается в стороны, но Силы на поддержание техники уходит прорва. Понятно. Начинаю вытаскивать руку и случайно касаюсь Сферы изнутри незащищенным предплечьем. Кожа на глазах сморщивается и осыпается. Я еле успеваю вытянуть руку. Угу, с этим тоже очевидно.

— Лис, как думаешь, чем мы можем кратно увеличить объем Силы? — советуюсь.

— Ты знаешь, для меня только рост. Это охота на духов, выход за пределы. С тобой вообще это как-то часто происходит, — улыбается.

Анки! Сердце пропускает удар. И в груди разливается тепло. Дополнительный комплект воспоминаний не влияет на то, что дорого. Просто теперь есть фильм с эффектом присутствия про этот Мир, и такой же, но чуть поблекший, про тот.

На удивление, особо ничего по планируемым действиям не изменилось. Разве что, вспомнил номер детского счета в Имперском Банке. На крайний случай будут монетки. Лучше про этот счет пока и не вспоминать.

— Анки не проснулась? — спрашиваю.

Лис исчезает, и через секунду посылает картинку обнимающей мою подушку милой.

— Ну и не буди. Пусть. — улыбаюсь.

На душе почти весна. Ведь теперь очевидно. Сфера завязана на Родовую Силу, это еще призрак тогда говорил. И значит, обладателя почти наверняка пропустит. Так что хотя бы узнать, что происходит в доме смогу. Осталось всего ничего. Научиться ставить барьер на все тело.

Проверяю пришедшую сразу идею.

Но нет, сферический щит из Родовой Силы, Сфера не пропускает. Жаль. Было бы много проще. Получается, что только неструктурированный покров. Только прямое обращение.

И еще момент, клятва вассалов полностью на нас с сестрой не перешла. Штольцы не уверены в смерти отца.

Кладу руку на Сферу.

— Мама, отец, я вернусь. Теперь уже скоро. — разворачиваюсь, и немного шатаясь ухожу в сторону гостиницы.

— Значит, говоришь, выход за пределы. — задумываюсь. — Ну мы вроде этим с тобой давно не занимались. Часа четыре уже, нет?

— Так и есть, — смеется. — вот ты мне скажи, зачем мы поперлись тропой через город. Что от этого изменилось? А ведь тоже выход за пределы.

— Зато хоть немного вздремнул. И подготовиться успели без спешки. Шаги-то их просчитываются. — говорю. — Мы вряд-ли на подозрении, а профессора Государь прикроет, если не врет конечно. Хотя Проф максимум может заблуждаться.

А так, считай и нужное дело сделали. На плиту навели. Но то, что таких плит не одна, и еще так небрежно прислонили на складе говорит о поставках. И не первом заказе у этого отделения Руки.

— Кстати, — не дает мне покоя мысль, — я опять сегодня о призраке, на которого завязана защита поместья вспоминал. Получается что, со слов Штольца, духу можно прописать свой разум?

— Ну не совсем. — качает головой Лис. — именно копию разума можно снять только при большом доверии. Ну как у нас с тобой. А Вот частично прописать поведение, или даже какие функции, не велика проблема. Шаманы так амулеты делают. Они духу, если амулет не специфический, просто мысль закрепляют, и тот ее выполняет, пока договор действует.

— Слушай, а духи друг друга обучать могут? — даже немного затаиваю дыхание, что бы не вспугнуть мысль.

— Вряд-ли, с другой стороны, никто такое не пробовал. — пожимает плечами Лис. — Вот подчинять точно могут. А вот учить. Хм. Пустая затея.

— Нет. Это золотое дно. — задумчиво проговариваю. — даже если не учить, а только подчинять. Надо у Шамана будет спросить, или у Анки. Если все совпадет, будет у нас эксклюзивное дело, которое не отобрать и не перекупить. От этого сможем отталкиваться.

Доходим до гостиницы.

— В общем же, нужно становиться сильнее. Это первое и самое важное. — говорю. — Слушай, а ты в свое время охоту предлагал. Сейчас уже потянем?

— Думаю, да. — улыбается Лис. — мы с тобой больше чем средний дух получаемся. В принципе, стаю охотников сможем съесть. Имеет смысл в Тобольске попробовать.

— Ну вот и планы ближайшие. Если мы тебя посильнее сделаем, есть шанс, что и на мне отразится? — размышляю.

— Кир, я не уверен. Но вот, что я заметил. — говорит. — Когда ты рисковал, и выходил на предел по своим возможностям, ты немного рос в Силе. А у тебя есть я, как предохранитель. То есть рисковать ты можешь довольно спокойно.

Киваю, и иду в номер. Сон приходит мгновенно. Слишком много переживаний сегодня.

Встаю довольно поздно, но Фила разрешил чуть попозже присоединиться, так что не спешу.

Таким же прогулочным почти шагом дохожу до выставочного поля, и нахожу свой ангар. Сегодня здесь довольно людно, не скажешь, что еще вчера было не так много участников. Зато теперь над полем очень часто проходят дирижабли и ангары растут как на дрожжах.

Вообще странно. В той жизни павильоны застраивались за неделю до открытия, а тут дали три дня. Мы успеваем, конечно, но больно большая спешка.

Помогаю профессору закончить монтаж установки.

— Хорошо, Кирилл, мы успели. Завтра выставка, а сегодня вечер отдыха. Вас отпустить? — спрашивает.

— Да, профессор, я пожалуй прогуляюсь. — говорю.

Ухожу в гостиницу и до позднего вечера разговариваю с Анки. Все-таки скучаю неимоверно. Когда же она засыпает, отправляю Лиса к сестре, а сам иду прогуляться по вечернему Новгороду.

Нанимаю извозчика и до ночи катаюсь по центру. Помогаю памяти улечься. Ближе к полуночи, прихожу в равновесие самого с собой.

Утро начинается с ровного рабочего настроения.

Добираемся до выставки. К сожалению, посетить все ее ангары не могу. Так как мы должны неотлучно быть на стенде. Так что, в следующий раз когда.

Запускаем установку. Не знаю, что Проф там навертел, но при доступном обозрении для всех желающих, холода рядом не чувствуется. А я качаю в приличном режиме.

Диск вертится, Профессор ждет, и только я скучаю.

Открытие выставки проходит штатно. И так же штатно дожидаемся важных гостей. Я на всякий случай, немного отхожу на задний план за профессора. Вряд ли Государь меня узнает конечно, но лучше подстрахуюсь.

— Лис, ты можешь сейчас? — спрашиваю.

— Да, Кир, У твоей сестры сокрытие начало получаться. Энтузиазма много, думаю за пару дней и освоит основу.

— Отлично. Неспокойно мне, Лис. Слишком все хорошо. — говорю. — вот и император с Профом действительно как хорошие знакомые говорят.

— Не узнает? — спрашивает напарник.

— Вряд-ли, он меня видел-то пару раз лет восемь назад, среди прочих, — говорю, — Но ты его запомни. Может понадобится когда.

Так что когда Император со свитой проходит мимо, я испытываю неподдельное облегчение.

А Проф счастлив.

— Все прошло нормально? — спрашиваю.

— Просто прекрасно, Кирилл. — профессор в отличном расположении духа. — Гимназия получит деньги на исследования, и аппаратам тяжелее воздуха быть! У меня теперь право прямого письма Императору! Так что остался только доклад и мы свободны.

— Проф, а без доклада никак? — спрашиваю не просто так. Появляется ощущение неприятностей.

— Кирилл, доклад важен, — профессор поднимает палец. — Без доклада моя победа неполная.

Вплоть до академического доклада не нахожу себе места.

Проф готовился почти год, так что сейчас на импровизированной сцене, с графиками и физическими примерами, с удовольствием топчется на своих преследователях. Называя имена и звания.

Так что когда я замечаю, что из толпы по профессору выстреливают чем то нехорошим, то даже успокаиваюсь. Ну вот совсем.

Проф невозмутимо отбивает это нехорошее в сторону. И бьет молнией в ответ.

На стрелявшем щит, но проф бьет ещё раз, и с помощью подгадавшего момент Лиса пробивает защиту.

Все это укладывается в пару-тройку секунд, так что когда народ начинает шевелиться, все уже закончилось.

Профессор немного удивлен, быстрому результату. Но лица не теряет. Охранники быстро уводят нападавшего, а я стараюсь увести Профа.

— Анатолий Филафеевич, давайте не будем испытывать судьбу. Все равно собравшиеся журналисты Ваш гений оценить не могут. — говорю. — Давайте выбираться. В городе наши дела закончены.

— Кирилл, а как же установка? — беспокоится.

— Нормально все с ней. Её отправят дирижаблем, я уже оплатил, накопители забрал. Поедемте. Третий раз может быть удачным.

— Боюсь что Вы правы, Кирилл, столица нам в ближайшее время противопоказана.

С выставочного поля мы почти убегаем, хотя как только мы приняли решение ехать, мое чувство неприятностей резко погасло. Но оставлять такую наглость безнаказанной будет неправильно. Так что прошу Лиса присмотреть за нападавшим.

В принципе, мы своих целей добились, правда не так триумфально как хотелось, но зато живы. Удачно успеваем исчезнуть до прихода жандармов. Иначе застряли бы еще на пару дней.

Дорога домой проходит в постоянном наблюдении и учебе. Делу нападения на профессора неожиданно придают большое значение. Это понятно, потому что вокруг нападавшего поднимается довольно большая суета. Лис сидит у нападавшего почти круглосуточно. Нападавший молчит, и я почти оставляю идею хоть что-то узнать, как на второй день мимо камеры проходит незаметный такой человек, делает пасс в окошко для раздачи еды, а у заключенного останавливается сердце.

«Кир, важное» — я тут же влетаю в сопряжение со Спутником.

От такого товарища мы бы с Лисом Профа бы не защитили. Да мы бы его даже не заметили. Чего-то я не понимаю. Зачем такие сложности. Сначала якобы долги Руке, потом демонстративное покушение, теперь вот подчистка концов. Зачем все это, если есть вот такой замечательный специалист, за которым мы в спокойном режиме следуем.

Значит покушение, это скорее спектакль. Но сюда не вяжется история с плитой. Не будут сливать очевидно дорогостоящую операцию ради непонятного результата. Если только это не операция конкурентов например. Мало ли, может кому эта возня с демонами, например, поперек горла. А тут удачно можно две цели совместить. И Профа попугать и операцию зарезать. Ведь очевидно, что теперь охранители и инквизиция на уши встанут, что бы все последние поставки Руки найти. А что бы у охранки там не было своих людей ни в жизнь не поверю. Тут правда небольшая неувязка. Создавший такую схему, должен быть в курсе этих поставок тоже. Но иначе вообще ерунда получается.

Но пока следуем за специалистом. Тот спокойно раскланивается с встречными, выходит на улицу и берет извозчика. И так же спокойно останавливается у небольшой клиники. Минут через пять понимаю, что этот человек здесь работает, и просто приехал на смену. Замечательно. Даже идеально, а вызывали целителя к какому-нибудь другому заключенному. Многогранный товарищ. А выяснить я вряд-ли пока больше смогу. Но вот клинику запомню.

Возвращаюсь немного озадаченный. Вот вроде и не закончил дело, а вроде и появилось немного больше вопросов. Но ответы придется искать позже.

Эти два дня проходят в штудировании промежуточных знаний для гимназии, и медитациях.

Проф радуется удачному разговору с Государем, я же еду домой. И думаю, что Столица, хоть и вернула мне память, домом мне не стать не смогла. Может это и к лучшему.

Наконец наша дорога заканчивается.

Домой я попадаю под вечер. Там меня встречает самый близкий сейчас человек.

— Ты изменился, — говорит Анки. — стал более целым.

— Да, я вспомнил все. — говорю. — но без тебя все равно нет ощущения жизни. Я скучал.

— Я тоже. — улыбается. — но тебе ведь больше никуда бежать не надо?

Я мягко обнимаю свою девушку и аккуратно шепчу ей на ухо.

— Никуда не убегу. Только с тобой.

Утро настаёт внезапно. Как будто кто-то включает солнце.

И почти сразу появляется Лис.

— Тебя ждут сегодня. — говорит. — Настя говорит, что раз ты обещал, то точно появишься.

— Что ж, она права. Как у нее дела?

— Она сама расскажет. Но вообще, справились.

— Вот и славно. — говорю.

Обнимаю милую и уже через четверть часа стою перед Лесом.

Тропа открывается почти мгновенно.

— Не, — говорю Лису, — не зря за пределы выходили, смотри какие изменения.

Тропа становится быстрее и как-то плотнее по ощущениям. И добираемся мы до стойбища чуть быстрее.

Настя встречает меня какой-то более собранной и серьезной. Да и кот заметно за десять дней подрос.

— Здравствуй, брат. — улыбается. — мы заждались уже.

Обнимаю сестру.

— Как успехи? — спрашиваю.

— Я справилась, — пожимает плечами. А из-за маски выглядывает та же девчонка, — но ты мне обещал поход на поляну.

— Конечно, сегодня сходим. А подробнее расскажешь? — идем к Большому Медведю.

— На самом деле это просто. Как шевелить рукой или ногой. Шаман меня научил. — показывает на засохшую небольшую рощу. — но когда понимание приходит, дальше только время, — вздыхает. — так же и с целительством Волей. Так что я попеременно, можно сказать, училась ходить. Зато теперь не путаю ноги, — грустно улыбается, — и в общем, вряд ли буду сушить направо и налево. Но и исцелять что-то сложнее бабочек оказалось тяжело, Кирилл.

Вообще, получается, что в целительстве мне пока сил не хватает, и главное не замахнуться на что-то неподъемное. Можно не заметить, как растрачу себя. Как в тот раз. — обнимаю сестру. — А в обратной стороне. — сестра немного задумывается. — мои силы вообще не важны. Главное, как бы не дать спуститься с поводка. Потому, что там только шаг делаешь, и дальше оно само работает. Но я вроде научилась. И брат. Хочу на обучение к Алексею Оттовичу. Это мне важно. Как минимум, для равновесия.

— Конечно, это мы организуем. Я уверен, что он не откажет. Думаю ему талантливый ученик тоже нужен. Не зря он так на тебя посматривал. — говорю.

Доходим до центрального чума. Старая шаманка довольно кивает, и показывает на вход. Успеваю уловить что-то о хорошей работе. Краснею.

— Проходи медвежонок. И ты проходи дева. — Шаман так и сидит около огня. — А я твою задачку решил. Интересно?

Глава 24

— Конечно, — сажусь и улыбаюсь. — а я Вашу.

— Что, нашел себя? — хихикает Шаман. — хорошо. Теперь совсем проще станет. Может и у меня чему поучишься.

— Я бы, кстати, хотел. — говорю.

Молчаливая шаманка приносит самовар. И я наливаю уже даже вкусный жирный чай.

— Задачка простая. Просто раньше не нужно было. — говорит Медведь. — если идти от обратного. Обычно как, человек амулет кормит, а дух в нем что-то делает. А вот твоя задачка напрямую так и не срабатывала. Но можно же наоборот. Человек амулет по чуть-чуть кормит, а если перестает, то дух летит куда привязали и делает одно действие. Предупреждает например. И брать можно духов маленьких. Они мало едят.

— Большой Медведь, а одного духа к другому привязать можно? — спрашиваю.

— Ну вообще так никто не делает. Подчинить можно, а так что бы они вместе работали. — задумывается. — знаешь что. А принеси-ка ту дудочку. Она Волю подавляла. Со всем работала. Думаю и с духами получится.

— Да я ее с собой таскаю. Вот. — отдаю шаману.

Шаман осматривает ее. Дует, дудка выдает такой, инфернальный звук. Как будто звучит многими голосами.

— Нет, это что-то теперь другое. Не пригодится в этом деле. — говорит. — ну тогда иначе. Привязать не уверен, а вот подчинить можешь. Малых среднему например.

— А они слова передавать смогут?

— Да в общем, в этом проблемы то нет. Духи хорошо звуки передают. Те же болотные, например, или эхо. Но никто так не делает. — заинтересовался. — а ты ведь что-то придумал, медвежонок.

— Да, я подумал, как можно сделать переговорник. Духи они же по-другому живут. Вот и хочу, что бы можно говорить в одном месте, а твой голос появляется в другом.

— Забавная какая вещь. Научу тебя домик для духа делать. Это не сложно. — говорит. — а контракт тебе Лис поможет заключить. Даже интересно что получится.

— Ладно. Дева, ты молодец, — поворачивается к сестре. — научилась хорошо. Можешь смотреть на обе стороны сразу. Это полезно. Оценишь еще. И молчать со смыслом немного учишься. Вот когда будешь понимать — тогда приходи. Раньше не надо.

Хорошо, дева. Оставь брата не надолго.

А ты возьми вон ту фигурку. — говорит мне.

Сестра с котом прощаются и уходят, а я беру нужную вещь.

— Смотри медвежонок, так как ты маг, у тебя получится сразу.

Когда договариваешься с духом он хочет себе место для жизни. И тут главное понять, чего он хочет. Одни хотят тепло, другие синий цвет, третьи вообще могут хотеть странного. Но они обычно показывают образ. Можешь даже не вдумываться, главное его же вырежи и наполни Силой.

На тыльной части фигурки, вырезаешь символ. И наполняешь его нейтральной Силой, со смыслом нужным духу. Так дух захочет здесь жить.

Вот пробуй. Символ огонь. Вот дух. Показывает на пламя. Их там много. Пусть за Силу огонек зажигает. Здесь можно сначала дом, а потом договор.

Я проделываю операции, и домик получается сразу. И в моем домике хотят жить несколько огоньков, повисших около пламени. Лис усиленно думает образами «вот сила-даешь пламя-разрушается домик-договор разорван» в сторону одного из огоньков.

Разума у них нет, но образы видно считывают, так что в зрении видно, что они собрались в один лепесток пламени, а потом половина пламенного лепестка ушла в домик.

Проверяю. Подаю немного Силы, и пламя вырывается на полметра.

Шаман хохочет.

Подаю Силы совсем каплю, и небольшой язычок пламени возникает над фигуркой.

— Вот твой первый амулет. Забирай себе. И возьми символы, которые вырезать не стоит. Себе навредишь, если прочным сделаешь. Мы поэтому кость и берем. Быстрее амулет разрушится. Но если брать камень, то вдруг дух может пожелать жизнь владельца например, а ты этого символа не знаешь. Сделал каменным, дух заселился и пока камень не разрушишь, он будет из тебя жизнь пить. Поэтому вот эти символы выучи. И не вырезай.

Видишь, все получается. Ну вот и молодец. Можешь ехать. Расскажешь потом, что сделаешь. Забирай свою сестру с женщиной. И приходи в гости когда по-родственному, хм, внучек.

Мы прощаемся.

Нахожу моих барышень.

— Ну готовы? Сначала на часик на поляну. Елена, ты не одаренная, я тебе там покажу где сидеть можно. Ну и Спутник мой проконтролирует. Насть, Барсика своего придерживай. Там не безопасно. И вопрос, он оба своих таланта освоил?

— Пока только вторую сторону, — мысленно говорит Кот. — и в небольшом виде. На кузнечиков. Но я, как и Настя могу контролировать.

— Да, Кирилл. Мы вместе с этим справляемся. Я тебя поняла. Придержу. — улыбается сестра.

— Ну тогда пойдем. Здесь все взяли? Мы оттуда сразу в Тобольск постараемся.

Кивают, в ожидании. Обоим интересно, но молчат. Киваю в ответ.

Доходим до края стойбища. И Лес открывает тропу. Красиво. Даже жаль, что Настя пока тоже слепа как и остальные. Но у нее хотя-бы есть шанс. Кот ведь Лиса видел, значит навык был. Может восстановит.

К поляне идем не больше часа. Перед входом придерживаю девушек. Лис опять аккуратно заходит на территорию Пятна, и наслаждается вниманием.

— Какой красивый. — говорит Настя. Елена просто кивает. Похоже неделя среди шаманов не проходит мимо.

— Зато меня всегда видно, и всегда погладить можно, — немного ревниво бурчит Кот.

— Да мой хороший. — сразу же гладит Кота сестра.

Лис смеется за границей. И бежит посмотреть на опасности.

Мы тоже заходим на поляну.

«Из живности никого, попрятались. Гриб опять вырос, туда не подходите». — Лис на всякий случай разряжает его на себя.

— Так девушки. — обе девушки внимательно смотрят. — Вы сейчас в Пятне. — У обеих синхронно распахиваются глаза.

Так-то по фиолетовому окрасу некоторых растений понятно. Но они раньше не бывали, так что вряд-ли знают.

— Сейчас очень внимательно. Вон туда, — показываю на излом, — не ходить. Туда, — показываю второй, — тоже. Вот в этом месте, — показываю гриб, — может убить. В остальном поляна безопасна.

Вон там заросли земляники. Есть ее можно прямо с куста. Очень полезная. И да, с собой возьмем только для Анки. Про вон те ягоды ничего не знаю.

«Охотники называли жимолостью» — раздается в голове улыбающийся голос. — «вроде съедобная вещь»

«Ты стал лучше и понятнее говорить, знаешь?» — адресно молчу. — «вот сестру привел. Немного освоится, может тоже будет тебя слышать.»

— Я вас слышу. — говорит Кот.

«Елене знать не обязательно», — мысленно говорю, — «а так, сестре передавай разговор».

— Брат, я поняла, ты набит секретными секретами. — говорит мне через десяток секунд сестра.

— Но да, Насть, не стоит об этом говорить. — Я смеюсь. И иду собирать ягоды.

«Я поговорю с твоей сестрой. Мне интересно.» — говорит Волшебный Лес.

— Конечно, она самостоятельная барышня. — отвечаю.

Елена благоразумно молчит, набрала ладонь ягод, и прогуливается по поляне. А Настя внезапно получает горсть земляники в руку и садится на поляне, что бы поговорить с Лесом.

Набираю туесок для Анки. Рядом бегает Лис. Но в общем, спокойно.

«Спасибо! Мне очень интересно было. Буду вас ждать обоих еще» — Лес довольно транслирует.

— Девушки, вы готовы? — Обе кивают.

Я прощаюсь с Лесом. И открываю тропу.

До Тобольска добираемся часа за два.

Берем извозчика и едем сначала ко мне. Дома меня ждет не только милая, но и Владимир.

— Здравствуйте. — поднимается он. — Меня здешняя хозяйка предупредила, и я…

— Здравствуйте, — останавливаю его. — Анки, чаем напоим с дороги? — обнимаю и отдаю туесок.

— Да, готово. Я тебя ждала. Лис предупредил. Я и Владимира позвала, что бы он девушек в новый дом проводил. — говорит она. Хитрая, молодец. Если бы мне еще их развозить, это час. Лучше дома.

Пьем чай, а Анки таскает ягодки.

— Владимир, что со счетом? — спрашиваю, раз всё равно он здесь.

— Доступ разблокирован, доверенности выписаны, стряпчие отправлены. — начинает доклад. — поместий рядом пока нет, но скорее всего Империя выставит на продажу комплекс Змиевых и поместье рядом с городом. Боюсь, что брать, если вы решите, придется всё вместе. Поместье большое, включает часть леса. Вообще, из-за скандала цена будет снижена, так что я бы рекомендовал.

В тех же местах есть имение Корниловых, но его не конфисковали, так что можно предложить владельцам выкупить и его. Тогда площадь земель и леса будет крупнейшей в губернии, и появится возможность перевести их в наследственную форму владения. В принципе, для этого земли Корниловых не нужны, но просто с ними соседей не будет совсем.

— В общем все понятно, с ценой пока не определено? — спрашиваю.

— Исходя из общей практики для подобных случаев, денег у нас значительно больше необходимого.

— Хорошо, если срочное всё, покажете тогда дамам их новые хоромы? — говорю.

Девушки синхронно поворачивают головы.

— Конечно, — улыбается.

— Так, братик, у тебя хорошо конечно, но я хочу в ванну, или в крайнем случае в баню. Владимир, там это есть? — сестра резко посерьёзнела.

— Да баронесса, — Штольц очевидно доволен серьезностью сестры, — там есть всё, что Вам захочется, включая небольшой бассейн.

— Мы выезжаем. Брат, дела до завтра. — Настя обнимает меня, прощается с Анки, и быстро выбегает на улицу. Штольц еле успевает ее опередить.

Сажусь рядом с девушкой. И тихо рассказываю про то какая она молодец, и хорошо придумала. Анки приятно, но я не уверен, что она разбирает слова. Девушка млеет, я беру ее на руки и уношу спать. Ну почти. А то бабушка заругает. И от Анки доносится волна веселья.

Ночью выбираюсь в гостиную. Беру с собой костяную пирамидку.

— Лис, пробуем? — спрашиваю.

— Давай, только не так как с Шаманом. Я тебя отвезу. — говорит. — мы сознанием будем вместе, возьму камень, как тогда. И попробуем нырнуть. Нам ведь пара болотных огней нужна, правильно?

— Так и есть. Давай. — Сажусь поудобнее, отдаю камушек, и тянусь сознанием к Лису. Проваливаюсь, и как месяц назад, меняется восприятие. Сейчас я внутри Лиса, как пассажир. Не влияю ни на какие действия.

— Это пока мы воевать не начали, — смеется Спутник, — тогда влияй.

Мы пробегаем стенами тумана, и, как и в путешествии с Шаманом, все так же меняются кусочки земель, через которые мы идем. И когда появляется что-то похожее на болото, лис сворачивает прямо в туман.

Когда мы выходим из тумана, то сначала не понимаем, что мы там куда шли. В Мире, болота довольно унылое место, почти недвижимое. А вот в Мире Духов оказалось не так. Тут постоянно идёт борьба. Тучи духов перелетают, убегают, пожирают друг друга. Это очень напоминает хаос. Но немного приглядевшись я/мы выделяем несколько центров.

Несколько покрупнее, и несколько довольно небольших. Видимо недавно проигравших.

Основой одного из мелких центров служит один некрупный, светящийся зеленым дух. Вокруг него кружатся штук пять намного более мелких светящихся шарика. Они отлетают и возвращаются. Выпускаю каплю Силы, что бы проверить предположение.

И да. Мелкие духи мгновенно реагируют, впитывают в себя и несут центральному.

«Пробуем».- общее решение. Мы приближаемся к выбранному болотному духу. И вдвоем думаем шаманским многогранным молчанием. Не зря ученики и помощники Шамана учатся разговаривать именно таким многоуровневым образом.

«Договор-за Силу- передавать слова-на год», — показываем общую работу, как в одну пластинку говорит, в другой произносят, показываем как и тот кто говорит и кто слушают чуть-чуть отдают силу, и как сам дух растет.

Дух согласен, но хочет туда где влажно, и показывает образ. Я/мы соглашаемся. Дух показывает что нет Силы, на дорогу. И с этим соглашаемся и кормим. Малые духи налипают на своего основного. Тот поднимается и плывет за нами.

Неспешно отходим к стене тумана. Перед стеной немного начинает рыскать, но небольшая капля Силы примиряет его и с туманом.

Неспешно выходим в гостиную. Лис удерживает духа, я помня пожелание вырезаю на пирамидке символ и напитываю его Силой и смыслом. Как показывал Шаман.

Дух как-то даже радостно ныряет в пирамидку.

Ффух. Первый договор с духом?

— Точно, это даже интереснее чем их есть. — говорит Лис, — на пластинке что вырезать надо?

Мы опять обращаемся к основе вниманием. Показываем разговор. От основы отделяется мелкий и ждет. Я решаю вырезать тот же символ, и только напитываю, как мелкий прыгает туда.

Интересно, что получилось. Говорю в пластинку.

— Привет, любимая!

Из пирамидки доносится чуть тише, с небольшой задержкой и довольно булькающе «Привет, любимая!», но интонации узнаваемы. Я радуюсь.

— У нас получилось! — говорю, — А недостатки настроим.

Рядом в проёме, улыбается Анки, слегка замотанная в одеяло.

— Пойдём, — говорит. — Без тебя холодно. Любый.

Наутро решаю оставить Анки, и несмотря на выходной, выхожу в сторону гимназии. Беру с собой вчерашний амулет. Иду искать профессора.

На удивление, в лаборатории пусто и чистота. Проф так и не заходил. Озадаченный, иду в сторону клиники. Все равно Алексей Оттович тоже нужен.

— А вот и наш пациент. — видит меня целитель. — я тебе Фила говорил, что он не утерпит, и сразу придет. Вот.

— А что случилось? — удивляюсь, — я не знал, что вы меня ждете.

— Мы к Вам курьера послали, Кирилл, но раз сами пришли, то это замечательное совпадение. — говорит Оттович.

— Кирилл, я тут не при чем. Этот нехороший человек меня уже все утро пытает. — говорит Проф. Правда, его слова не вяжутся с цветущим видом.

— Да, на тебя два раза покушались, мог быть и поосторожнее. У тебя сердце. — говорит доктор.

— Слушай, клистирная трубка, а кто мне говорил, что теперь сердце будет работать больше, чем я сам? — Фила видимо уже не первый час что-то обсуждает с доктором.

— А ты крыса лабораторная больше по столицам разъезжай. И тогда только сердце от тебя и останется. И то, только потому, что это я его делал. — целитель наливает по мензуркам, и два друга, чёкнувшись выпивают.

— Он все утро ругается. Я случайно про покушения обмолвился, и вот сидим теперь. — объясняет профессор.

— Да, — я осматриваюсь, нахожу пару небольших причин хорошего настроения, аж от самого Смирнова, — а почему без еды? Это, — показываю, — к горячим закускам разве что. Разве можно вот так, на ходу.

Мужчины переглядываются.

— А Вы, Кирилл понимаете. — кивает целитель, — но иногда надо. Да и маг я или не маг. Вот новомодное слово грипп. Инфлюэнца, стало быть им не нравится. Ну вот мы с ней или с ним и боремся. Но мы аккуратно. Сейчас поборемся, и я вылечу. И заказ из трактира должен был к Вашему приходу прийти. Ну теперь чуть опоздает. Не страшно. Вы же меня значит по другой причине искали? Давайте с неё и начнём.

— Да. Профессор, у меня сестра открыла небольшой талант. Она бабочку оживила. Порез зарастила. — говорю. Мужики опять переглядываются. — Вот. Сразу после Вашего феерического посещения. Вот у меня просьба будет. Возьмите её ученицей. Деньги если что, есть. — целитель немного морщится.

— Это даже не обсуждается. Молодая девушка, благородная, с талантом. Ха, конечно возьму. А про деньги. — целитель смотрит на меня. — Кирилл, я в этом городе единственный целитель первого класса. И ко мне ездят аж из Мангазеи, не говоря уже про Тюмень. Как Вы думаете, возьму-ли я деньги с талантливой ученицы?

Я даже чуть больше скажу, за последние полтора года покуда я здесь, не было ни одного хотя бы немного более-менее прилично одаренных Силой Жизни учеников. А у Вас сестра бабочку оживила. Да это я буду умолять учить будущее светило.

Я немного растерян экспрессией.

— Ну и Вы еще просили меня зайти по поводу организма. — говорю.

— Ах, это. Секунду. — Оттович надевает очки, и запускает большую диагностику. Минут пять проверяет. — Вы совершенно здоровы Кирилл. Даже более того, Вы образец здоровья. Это-то и странно.

Привозят столик из трактира, с горячими жульенами, печеной курицей, мочеными яблоками, холодными закусками.

— Ничего, что мы так по-походному, Кирилл? — я пожимаю плечами. — Присоединяйтесь. Столового Вам не предлагаем, по младости, мда. А вот квасом и морсами нас трактирщик тоже не обделяет.

— За что такая честь? — наливаю себе морса.

— Скажите, — Алексей Оттович ждёт, пока я съем ложку жульена и долью себе морс. — Скажите, Кирилл. Вы же граф Высоков?

Глава 25

— Виконт, — говорю. — не граф. Я думаю, что отец жив. Расскажите, как Вы эти выводы сделали?

— Да не то что бы выводы, — машет рукой целитель. — Я до Тобольска В столице служил. И был одним из целителей, которых Ваша матушка приглашала Вас обследовать. По вопросу ядра. — Я поднимаю глаза. — Да, я знаю что это индивидуальная особенность, и матушке Вашей я так и говорил, уверен, наряду с другими специалистами. Просто родители они такие.

— Я Вас не помню. — говорю.

— Странно было бы иначе, — улыбается Оттович. — Я просто хороший целитель, а не личный целитель главы рода. Ваша матушка, я думаю, в тайне от Олега Дмитриевича приглашала практикующих светил. А я, без ложной скромности, в двадцатку лучших в Империи и сейчас вхожу. Так что диагностику я проводил пока Вы спали, да и было Вам четырнадцать лет.

Я киваю.

— Но это не дало бы мне Вас узнать. Просто я веду истории пациентов. А когда недавно меня к Вам вызывали, мне потом не давали покоя несколько характерных черт на диагностическом материале, которые я точно уже когда-то видел. Полная диагностика сродни снятию данных на документ. Есть черты, которые не повторяются.

Потом я нашел почему-то знакомой Вашу сестру, и странности стали копиться.

А вот вчера Фила рассказывал о выставке, Императоре, покушениях, про Вас, опять же, вспомнил. И у меня сложилось. Я поднял утром записи и вот доказываю профессору для меня очевидный факт.

Правда возрастом Вы не совпадаете немного, и это еще одна загадка.

— Я не говорил, — уточняет Проф, — это он сам.

— Да, профессор, — улыбаюсь. — я понимаю.

— Фила, ты знал! — обвинительно тычет пальцем. — А я тут все утро распинаюсь!

— Ну Оттович, ну когда еще я смогу так, — профессор показывает вокруг. — Отдохнуть? Да и в твоих яростных доказательствах, было что то такое. — Проф качает ладонью. — В общем, мне понравилось. Да и пригласить Кирилла кто тебе предложил?

— У меня два вопроса, — Становлюсь серьезным. Поднимаю ладонь. — Первый, при чём здесь сестра. И второй. Алексей Оттович, что Вы при своей практике забыли в Тобольске?

— Ваша сестра просто очень похожа на Олега Дмитриевича, а тот известным человеком был. Не обижайтесь, я помню, что вы сказали про отца. Надеюсь он к нам еще вернется.

А второй.

Вы знаете, когда полтора года назад Фила переехал в Тобольск, в эту Гимназию, у меня в жизни тоже назревал небольшой кризис, вот разом все и поменял. Уехал на месяц к другу, да так и остался пока. А потом оказалось, что к принесенному из Пятна здесь доступ лучше, чем в столице, да и в практике я не потерял. Там я был один из двух десятков, а тут просто один. Практика как бы не обширней стала, натренировал помощников, сейчас только сложные случаи беру, ну или гимназистов. И все равно, вот так посидеть редко время появляется.

— У меня третий вопрос. — говорю. — почему такой интерес к моему статусу? Просто в разгадывание загадки не поверю, извините.

Объяснюсь, быть Высоковым, на мой взгляд, пока довольно опасно. У меня есть основания для опасений за сестру. И её сейчас защищает только неузнанность, а, это, похоже, уже не так. Мне нужно понимать, как еще этот уже не секрет может утекать наружу.

— А кто еще интересуется статусом номинального однодворца? — удивляется целитель.

— Марат, — говорит Проф. — Скорее всего.

— Он тоже знает ситуацию?

— Полностью нет, но он в шаге. — говорю, — и это я еще в Гимназию толком не ходил.

— С Вами, Кирилл как-то интересно даже. Вы задаетесь вопросами, которые Ваши сверстники, да и люди постарше, особо не поднимают. С сестрой я, кстати, Вам помогу, если она согласится. Это не очень сложный момент. Есть небольшой шуточный конструкт из целительского арсенала. Он ей позволит временно изменять черты лица. А я подскажу, что конкретно, и так её не узнают даже те кто видели. Времени же, ну пусть, с пропажи графа Высокова, прошло прилично. Так что эту проблему мы с Вами решим.

А еще мне любопытно. Вы, Кирилл загадка дважды, а у меня не так много неизвестного в практике. Да и кроме этого, Фила ведь обязательно будет Вам помогать, сильно он Вашего батюшку уважает. И вот что бы он не убился случайно, я бы хотел быть рядом.

— Да, он очень увлекающийся, я заметил, — улыбаюсь. — и хорошо бы профессора иногда чуть-чуть останавливать.

— Вот от Вас, Кирилл, я не ожидал. — в шутку ругается Проф. — я Вам не беспомощный старик!

— Где ж ты старик, — замечает посмеиваясь Оттович. — Мы тебя еще снова женим обязательно.

— Нет!!! — внезапно вскрикивает Проф, — я больше не хочу!

Я немного задумываюсь и с улыбкой наблюдаю за этим, видимо не первой свежести диалогом.

Что же, это тоже неожиданность. Но вряд-ли повторимая. Нормально.

— Хорошо, а зачем Вы тогда за мной курьера посылали? Не только же ради того, что бы рассказать о Ваших догадках? — спрашиваю.

— Хм, Кирилл, мы на тот момент были не сильно, — смущается уже профессор, — как бы это выразить, в форме. И мне показалось это хорошей идеей.

— Ну и ладно, тогда господа, раз Вы уж здесь. Не откажетесь ли проверить небольшую забавную вещь. — говорю и вытаскиваю пирамидку с пластиной.

— Это что? — спрашивает целитель. — Похоже на шаманский амулет.

— Ну в общем, это почти он и есть. Но не совсем. Алексей Оттович, — я вручаю пирамидку целителю. — амулет безопасен. Когда заработает, он потянет мизерную каплю Силы. Не блокируйте пожалуйста.

— Ну хорошо. Посмотрим.

Я выхожу и закрываю дверь.

— Раз, два, три. Первый разговор. — проговариваю в пластину.

— … разговор. — открываю дверь обратно.

Оба друга внимательно смотрят на пирамидку. Потом на меня.

— Это как фонограф, запись? — спрашивает Проф.

— Я говорю вот сюда, — показываю пластинку, — а голос идет оттуда.

— …оттуда. — доносится из пирамидки.

— Это прототип. Нужно сделать, что бы и слышать и говорить могла одна сторона. — говорю. — но это решается.

— Я такого комплекта амулетов не видел никогда. — Проф вскакивает со стула. И начинает ходить из угла в угол.

— Профессор, я предлагаю Вам довести это до ума. Параллельно, с основным проектом. — говорю. — Тут идея в амулете и довольно большого количества малых, которые будут завязаны на основу. Очень нужно продумать схему взаимодействия основы и сателлитов. Скорее всего, будет две пластины — одна на разговор, другая слушать. И через основу я планирую передавать это на другой такой же комплект. Я не справлюсь. А вдвоем мы вполне сделать сможем.

— Как вы себе это представляете, Кирилл? Я в шаманских плясках не силён. — говорит Проф.

— Зато я кое-что умею. И если Вы будете говорить как это должно выглядеть, то скорее всего я смогу это реализовать.

— Предварительно согласен. Все равно пока ангар не построят, я могу только теоретические выкладки делать. А Ваш проект вполне для отвлечения подойдет. Но с должности лаборанта я Вас не отпускаю. И, кстати, Вам нужно сдать экзамены за первый семестр. В принципе Вы готовы. Так что, завтра, в понедельник и начнём.

— Хорошо, тогда я, пожалуй, откланяюсь. Внезапные экзамены это важно. — говорю.

Профессор и целитель кивают.

Прощаюсь и ухожу.

Но готовится пока я не иду. Иду домой. Обе задачи на сегодня я решил, теперь нужно начинать решать основную.

— Лис, понаблюдаешь за мной, что изменяется, когда я просто обращаюсь к Силе Рода, и когда ставлю щит. — Сажусь в саду и прошу Спутника. — мне важно понять, где там разница.

— Конечно. Давай.

Я обращаюсь к своей Силе, и вывожу её через руки. Хорошо.

— Давай щит.

Запускаю щит.

— Отменяй. Смотри, то что Силы на щит уходит в несколько раз меньше, это было понятно сразу. То есть тут может быть связь с плотностью конструкта. Но вот еще одна вещь, которую мы не принимали во внимание, наверное.

Ты, когда делаешь щит, он забирает конкретную величину Силы. И твое ядро в моменте быстрее начинает пульсировать, а потом нормализуется.

А вот когда ты вокруг рук запускаешь атакующий конструкт, оно работает постоянно, с повышенной скоростью. Может в этом разница?

— Это интересно. Но щит я постоянно напитывать пока не умею. Надо у Профа поинтересоваться. Ладно. А если так?

Я закрываю глаза и запускаю технику. Представляю, как она как перчатка налезает на обе руки все выше и выше. Потом добавляю ноги. И так же поднимаю конструкт до колен.

Ядро работает быстрее, но не сильно, а вот внимания не хватает. Причем, теоретически должно. Я же запускал шесть щитков, и даже бегал с ними. Но, видимо, чего-то я не учитываю.

Выдыхаю. Открываю глаза.

— Ну смотри. По моим наблюдениям, ты покрыл техникой все руки и почти до колен ноги. Но потом начало сбоить и искажения с ног сбросились. — говорит Спутник.

Ядро довольно быстро успокаивается.

— Давай тогда вот какую вещь попробуем. — говорю Лису. — Ты, в свое время, атакующий конструкт отдельно около зубов делал. То есть ты числом конструктов скорее всего не связан, а связан только Силой. Давай пробовать вместе. Я поддерживаю два, и ты два. И попробуем пройтись.

— Тогда я изнутри тебя строю. Мы так пока не пробовали на твое тело. — беспокоится.

— Даже не бери в голову, это тоже самое. Я из тебя постоянно что-то делал. Просто Сил уходит побольше. Но мы пока ограничены только временем.

Встаю, и обращаюсь к ядру. Вокруг рук все образуется штатно. Чувствую как Лис тоже обращается к ядру и запускает конструкт на ноги. Силы уходит раза в два больше, но пока терпимо.

Так контролировать техники несложно. Прохожусь по садику. На газоне за мной образуются проплешины срезанной травы. Усмехаюсь. Вот я теперь себе не только холодильник, но и газонокосилка.

До меня доносится веселье напарника.

— Слушай, а ты можешь перехватить контроль техники на одной руке? — спрашиваю.

— Пробуем. — Лис мысленно пожимает плечами.

Лис перехватывает контроль, техника не пропадает, но Сил уходит уже прилично.

— Так, подними её с пальцев. Освободи мне их. Хочу еще идею проверить. Пока силы есть.

— Делаю. — Спутник очень внимательно следит за моими экспериментами. Это прямо чувствуется.

Я сосредотачиваюсь и опять запускаю технику вокруг пальцев, и постепенно веду к той части, что контролирует Лис.

Техники соприкасаются и как бы большая поглощает меньшую, и образуется единая длинная перчатка искажений.

— Отлично. На сегодня хватит. — ядро очень сильно пульсирует. Пот течет градом, но я доволен.

Мы отпускаем конструкты и я сажусь в медитацию.

— Получается, мы можем построить что-то вроде доспеха. Ты будешь держать, а я наращивать. Ограничены только Силой. А у нас нейтральной почти полсотни стандартных накопителей еще. То есть проблема решаема, и, пожалуй, на этом надо сосредоточиться. Как только сможем строить целиковый доспех, смотрим на сколько будет хватать одного накопителя, плюс камень, и отсюда будем прогнозировать время. Больно много тогда уходило на поддержание.

Ядро постепенно успокаивается.

— В принципе время есть. Можем поохотится, или позже? — спрашиваю Лиса.

— Ты очень себя переоцениваешь сегодня. — говорит Лис. — Мы опять были на условном краю. Силы уходили нелинейно, и я всё готовился сбросить технику. А на охоту лучше идти во всеоружии, мало ли что встретится. Давай пока отдохнем, а?

Ну, в общем, Лис прав. Да и до сестры надо сходить, посмотреть на дом.

— Посмотри, как там сейчас сестра. — говорю напарнику.

— Разговаривает с Еленой. — отвечает.

Тянусь к Лису. Запускаю слова.

— Привет! В гости примете сегодня к вечеру?

— Ой, брат. Конечно, приходи, мы всегда тебя ждем! — Настя неподдельно рада.

— Придем, — пишу.

Выхожу из сопряжения, и иду уточнять у Анки.

— Милая, в гости к сестре хочешь сходить? — спрашиваю.

— Ты знаешь, мы вдвоем и не были нигде. Конечно, пойдем. Только у меня вашей одежды нет. Так что, я как у нас принято, хорошо?

— Я как-то не подумал, — немного озадачился я этой проблемой. — Тебе это неудобно?

— Нет, мне хорошо. Когда собираться? — спрашивает.

— Думаю к ужину пойдем.

Ближе к вечеру собираюсь и встречаю Анки в сложной местной одежде, красного цвета. Ей очень идёт, что, конечно, и сообщаю.

Берем извозчика и едем в бывший дом Корниловых.

В доме нас уже ждут по-семейному. Настя утаскивает Анки показать дом. А я прохожу в гостиную.

Владимир мне составляет компанию.

— Новости какие-нибудь про поместье есть? — этот вопрос интересует больше всего.

— Да, Кирилл, на следующей неделе торги. Поместье большое, но цена будет стартовать всего от шестисот золотых. Это даром. — говорит.

— Сколько интересующихся? — спрашиваю.

— А вот это самое забавное. Я хотел сделать сюрприз к среде, но раз вы к нам сейчас заехали, то отчитаюсь сейчас. Вы тогда мне выдали довольно большой кредит. И дом Корниловых я покупал у того же человека, который будет продавать поместье. Я сознательно переплатил пятьдесят золотых за эту информацию. И потом еще сотню за само дело.

Так вот, чиновник, который отвечает за продажу поместья придержал информацию о дате торгов. Так что между объявлением в местной газете и самими торгами, пройдет что-то около пары часов. То есть большой шанс, что там мы будем одни. Поэтому приобрести мы сможем за шесть сотен и один шаг. Вместе с переплатой чиновнику получается около восьми сотен золотых, но все равно, за такое поместье это даром.

— Оспорить эту сделку смогут? — сомневаюсь я что-то.

— Если купим, то уже нет. Не конфисковать и не оспорить лет десять точно. — говорит.

— Отлично, тогда делайте конечно. Доступ к большей сумме открыть? — спрашиваю.

— Нет, пока хватает, да и векселя есть со счета Вашего с Настей. — говорит.

— Не хочу знать сколько там. Если там достаточно денег, что бы если что, сестра себя чувствовала нормально, то постарайтесь не тратить оттуда. Пусть её будет. — говорю. — технически, с недавних пор деньги не сложно найти. Сложно найти разово крупную сумму.

Владимир кивает.

— Сегодня этот чиновник зайдёт уточнить передачу и время. Извините, Кирилл Олегович, я не смог отменить. — пожимаю плечами.

— Еще есть один вопрос. Но это подождём Настю. — говорю. — А у Вас что-нибудь срочное появилось?

— Скорее любопытство. Какие планы у Вас на ближайшее будущее. — спрашивает. — Это для того, что бы возможно помочь вовремя.

— Одно дело как сестра придет озвучу. Путь она узнает первой, ей приятно будет. И несколько дел будет сразу после покупки поместья.

Нужно будет место в городе под небольшую мастерскую. Это раз. Потом, я Вас познакомлю с начальником нашей охраны. Это два. Нужно будет на территории поместья найти место под небольшой дирижабль. Я думаю наблюдение с воздуха там тоже будет организовано. Это три.

И мне в поместье будет нужно место закрытое от посещения совсем. Это четыре. И это очень важно. Лучше что-то вроде рощи.

Кроме того, если все пройдет по внутреннему моему плану, у нас будет организовано что-то вроде научного крыла. Нужно будет продумать, где его размещать. Кстати, городское поместье Змиевых как вариант. Только там все снести надо, и что-то позитивное для города поставить. А то память плохая там.

Подходят девушки. Анки немного озадачена, а Настя что-то ей много и быстро говорит.

— Настя, минуту твоего драгоценного внимания можно? — спрашиваю.

— Ой, извини братик, — улыбается. — Мы что-то с Анки разговорились. Она так много знает.

— Это хорошо, и я рад. — Анки садится рядом, и немного пытается спрятаться от напора сестры. — Насть, есть разговор.

— Я вся внимание. — Настя садится, как примерная ученица.

— В общем, Алексей Оттович, рад будет такой ученице как ты. Думаю, первые занятия проведете здесь. Кроме того. Эти же занятия будут посвящены как раз твоей свободе перемещения.

Целитель обещал обучить тебя небольшому конструкту, немного меняющему внешность. Насть, отнесись к этому серьезно. Это твой пропуск из дома. Тебя тут узнали уже двое человек. Как бы это число не увеличилось.

— Ура, брат, ты самый лучший! — сестра быстро и крепко обнимает меня.

Внезапно входит Елена.

— Володя, там инквизиция просит разрешения войти.

Глава 26

Смотрим на Володю. Не сказать бы, что он хоть как-то удивлен.

— Мы их ждем? — замечаю спокойствие Владимира. И чуть-чуть начинаю беспокоится.

— Ну это как раз чиновник, я думаю. Дом и поместье они реализуют, — объясняет Штольц.

— Я правильно понимаю, что ты переплатил инквизитору? — я немного даже восхищен наглостью.

Пожимает плечами.

— С Вашего разрешения, пойду встречу, — встает он. — Я пока для дома только по кухне женщину нанял.

— Приглашай, к столу, что ли. — говорю Владимиру.

— Настя, попроси Барсика наверх уйти, на всякий случай. — Настя кивает и немного подбирается.

Инквизиция Всех Богов это серьёзно, даже несмотря на то, что их деятельность ограничена. Как я теперь помню из истории, Инквизиция всю полноту власти проявляет только при угрозе демонических прорывов или религиозных бунтов. И что-то они стали часто мелькать рядом. Не к добру.

— Лис, ну ты понял? — волнуюсь за напарника.

— Уже, Кир. Внутри они меня не замечают. Тогда еще проверено. — говорит.

Ну я немного о другом, думал ты просто на расстоянии, но так тоже нормально. — Может, что и подметишь.

— Мне интересно тоже, Кир.

В зал заходит Владимир, с очень добродушным круглым таким дядькой.

— Иван Иванович, — рекомендует Владимир.

— Иванов? — вполголоса проговариваю.

— Нет, — смеется дядька. — Часто так шутят. Кузнецов. Инквизитор третьего класса. Просто, только что со службы, прошу извинить мою форму.

— Ничего, проходите, — на правах хозяйки предлагает Настя. — мы тут по-домашнему.

Пока мы представляемся, острый интерес у Ивана Ивановича вызывает только Анки.

А компания с его точки зрения, должна вызывать вопросы. Баронесса с опекунами, однодворец, и приглашенная кто? Статус в сословном обществе это сложный ярлык. А тут немного не складывается ситуация.

Приглашают за стол.

— Чай? — спрашивает Настя.

— Почту за честь. — Инквизитор доволен.

Переходим в столовую.

Когда Анки встает, то у инквизитора на секунду раскрываются глаза, при взгляде на узоры платья. А вот когда она садится рядом со мной, отношение в мою сторону резко меняется. И появляется ощущение пристального такого внимания.

— Мда, а вот этого нам точно не надо. — думаю Лису. — Какой-то опасный дяденька. За десять минут ненавязчиво вызнал про их приключения в Валахии. Хорошо, что они не многое видели.

— Кирилл, — вот теперь обращается ко мне. — Это же практически героическое деяние. Спасти трех подданных Его Величества в далекой стране. Как вы смогли целую команду найти?

— Повезло, право, Иван Иванович. Мне наш новый завхоз помог. Я в Гимназии лаборантом у профессора теоретической магии. И учусь там же. — переключаю внимание на Марата. Вот уж с кого как сядешь, там и слезешь. — Мы ему очень сильно благодарны.

— Да-да, — покивал. — Понимаю. Баронесса, а Вы, извините, твердо решили покупать поместье?

— Да, на фамилию. Владимир занимается. А что появилось еще какое-нибудь? — Настя молодец.

— Нет-нет, у меня небольшая просьба. По приобретению, пустите в загородное имение пару наших сотрудников? — Настя поднимает на него взгляд, — Нет-нет. Ничего страшного, буквально на пару дней. А то поместье нам передали по конфискации, а в имение пока доступа не было. Мы конечно можем и так, как временные владельцы, но лучше что бы у нас было разрешение.

Владимир бросает взгляд на меня, я едва заметно киваю. Надеюсь не заметит, а то загадки уже появляются. Да и лишняя проверка это хорошо. И у инквизиторов к новым владельцам вопросов меньше будет.

— Конечно, С Владимиром обсудите, когда Вам удобнее будет. Я в загородное имение пока не собиралась. Так что полностью в Вашем распоряжении.

Иван Иванович кивает, и, видимо, принимает решение только сейчас.

— Владимир, документы оформлять будете Вы? — спрашивает. Штольц подтверждает. — Тогда будьте добры завтра найти время, и посетить меня. Где, Вы знаете.

— А торги? — переспрашивает Владимир.

— Ну что Вы, это формальность. Оформим средой, а мои сотрудники на пару дней больше времени получат. И, баронесса, мы ничего не разрушим, — улыбается. — а если и да, оперативно восстановим. Еще раз приятно было встретить таких интереснейших людей. Но я хотел бы откланяться.

Мы с Владимиром встаём, и Штольц идет провожать инквизитора.

— Елена, распорядитесь пожалуйста ужином, будьте добры. — говорю я. Немного отпускает.

— Брат, всё нормально? — Настя сама забота.

— Конечно, сестричка. — говорю. — Вроде нормально. Поместье нам передали, благонадежность проверили, доступ получили. И всё одним визитом. Не, всё хорошо.

Возвращается Владимир.

— Кирилл Олегович, я… — пытается сказать что то Владимир.

— Нормально всё, я уже Насте говорил. То, что так получилось, это даже хорошо. Имение проверят на любые сюрпризы. Я спокойней буду, и вам всем легче. А если что и найдут, то не очень-то нам оно и нужно.

Но деньги это не совсем, что интересовало эту организацию.

Владимир, будьте аккуратнее.

Им по какой-то причине был нужен доступ официальный. И они его получили. И только после этого нам передали поместье. Без него, скорее всего сделка бы сорвалась.

Владимир кивает.

— Давайте ужинать. — говорю.

«Милый, они ищут выходы на шаманов давно. Будь осторожнее», — Анки думает мне. — «А он очень тобой заинтересовался». Волна заботы и немного тревоги. «Не беспокойся, я это понимаю», — думаю ей. — «Справлюсь». И тревога девушки отступает.

Ужин проходит вполне по-семейному. И небольшое напряжение после визита отходит на другой план.

Вечером уточняю у Анки, почему так остро реагировал Иван Иванович на её платье.

— Милый, тут мой статус прошит узорами. Жена, семья, посвящение. Тем кто не знает, вот как ты, — улыбается, — не очень понятно. Тебе же всегда только я интересна. И это так греет. А вот этот человек точно знает. Поэтому я и боюсь, что на тебя давить попробуют.

— Не бойся, — обнимаю, — они тут временно. Не успеют. Да и с их точки зрения, какой смысл давить. Только поссориться с тобой. Нет, они попробуют в друзья навязаться. А это время. — Зарываюсь лицом в волосы девушки. — Или еще чем-то еще влиять и подкупать, но это смешно. Все самое важное у меня уже есть.

Ночь с недавних пор у меня время экспериментов. И хоть телом я довольно сильно хочу спать, и немного завидую девушке, которая уже прекрасно обнимает подушку, то Сила просто бурлит после нашего с ней общения.

— Лис, на охоту? — спрашиваю.

— Вот сейчас да, сейчас стоит. Возьми дудку, проверим её. — говорит.

— Как мы её проверим, она же здесь останется. — говорю.

— Кир, ты бы почитал что-нибудь, а? Улучшай уже свою догадывалку. — поддевает Лис. — Она же духовный инструмент. Да еще твой по праву победителя и по ритуалу. Понимаешь, что она с тобой, значит в Мире Духов она с тобой. Давно надо поисследовать.

— Я ещё возьму домик, на всякий случай. Мало ли, кого встретим. — не ведусь на поддёвку.

— Это ты правильно. — говорит. — домик нужен.

Сажусь поудобнее. Глубоко вздыхаю, тянусь вниманием к Лису.

— Поскакали, — улыбаюсь.

Переход проходит быстро. Сказывается уже не первое посещение. Кажется, что мы даже дорожку натоптали, потому что сначала выходим на том же болоте, как в прошлый раз.

— Тебе же еще болотные духи не нужны? — думает Лис.

— Нет, мы еще с тем не разобрались. Куда двинем, вглубь болота, или дальше? Сам как хочешь? — спрашиваю напарника.

— Я бы в тундру сходил. Забывать стал. Но там духов немного. — говорит.

— Да, в общем, мы сейчас без цели особой. Так, попробовать охоту для тебя. Так что давай туда. Но если что по пути интересного увидим — завернем.

Бежим сквозь туман, и внезапно на тропе видим валяющийся стоптанный сапог. Обычную вещь из человеческого мира.

— Лис, это нормально? — спрашиваю когда напарник остановился осмотреть и обнюхать вещь.

— Нет, это очень странно. — Говорит. — Пойдем посмотрим?

— Конечно, интересно же.

Лис по духовному запаху ныряет в стену тумана. По пути находим погремушку, деревянную лошадку, серебряную ложку. Но вещи все из нашего мира, поэтому поднять их не получается. Да и не нужны они в таком виде. В какой-то момент туман расступается.

Мы вываливаемся почти к финалу небольшой трагедии. На довольно большую паукообразную тварь наседает небольшая стая из четырех охотников. Почти таких-же, с которых началось мое знакомство с демонами в этом мире. Только поменьше. Паук очевидно уже проигрывает. У него осталось половина лап, и сам он может только крутиться на месте.

Каждый укус охотника вырывает из тела паука кусок темного тумана, а из этого куска появляется очередная вещь. Вся небольшая поляна уже усыпана каким-то барахлом.

— Вот это нам повезло так повезло. — шерсть на шее Лиса резко топорщится. И его просто распирает от ненависти.

Мгновенно разбираем цели и две молнии останавливают на секунду-другую двух охотников. Этого времени хватает Лису, что бы ворваться в одну из теней, с атакующей техникой на зубах и сожрать средоточие.

Двух других отбрасывает от себя воспрянувший паук.

Тени быстро понимают, что ситуация поменялась, но сбежать уже не успевают. Дую в дудку. Нужно же проверить.

На пару секунд замирают все. Кроме нас с Лисом.

Еще две молнии, третьего лапами останавливает паук. Секунда времени, и теней становится меньше.

Последние пробуют объединиться, но противостоять, фактически трем сознаниям, не могут. Очень быстро крайне довольный Лис сидит и смотрит на паука. Видимо решая, откуда он его будет есть.

— Вы меня убьете? — доносится как бы искусственный голос.

— Так, Лис подожди. — Говорю. — Ты разумен и нас видишь?

— Да, наверное. — паук еле шевелится. — вас один/двое.

— Ты как то спокоен, тебе все равно? — мне и правда интересно.

— Нет, не все равно, но я не могу вам противостоять. Это точно. — говорит такой же холодный голос.

— Играйка, играйка, поиграл и отдай-ка! — внезапно проносится плачущий детский лепет.

— Забирай-ка, — внезапно, одна из ног паука удлиняется, касается куклы, и та, как бы проваливается сквозь реальность.

— Слушай, ну давай съедим, а? — Лис прям облизывается. — Он же по силе не меньше среднего, раз разумен.

— Нет, разумных мы есть не будем. Наверное. Если не нападут. — Говорю. — Ну ты чего, ну откуда в тебе это? Давно-ли на самого охотились?

Лис садится и прикрывает лапами глаза.

— Ну ладно, ладно, это во мне охота еще играет. Ты прав. Мне стыдно.

— Хмм, договор? — спрашиваю у паука. — ты кто, и вообще как-то защитить себя можешь?

— Договор, да. — в голосе слышится какая-то даже надежда. — мне сил не хватает. Они меня давно гонят. А так не найдёт никто. Я далеко зашел за вещами. Я Собиратель. Только маленький ещё.

— Не знаю о таких ничего, — говорит Лис.

— Я видел, сейчас, что ты можешь вернуть вещь владельцу. А только ли владельцу? — спрашиваю.

— Наверное. Вещь она запах/след владельца имеет. Туда и возвращаю.

— А смысл? — спрашиваю.

— Потерял, переживаешь, тратишь Силу. Нашел, радуешься, и тоже тратишь Силу. Так даже лучше. Ещё и благодарность бывает.

— И всегда возвращаешь?

— Всегда стараюсь. — говорит. — не всегда Сил хватает вернуть.

Паук медленно собирает в себя утерянные вещи, и понемногу начинает ползать.

— Тогда договор. Одна услуга по возврату вещи, и возможность найти тебя для торга в будущем. А мы поделимся Силой и если нужно проводим. — говорю.

— Я согласен. Но тебе нужно потерять вещь. Иначе я её не смогу забрать. А тому, кто получит, хотеть найти.

— Нормально, решаемо. — говорю. — Лис ведь для моего запаха/следа подходит?

— Да вы двое/одно. Подходит. Вот тебе, — дает чешуйку, — моё. По ней найдёшь.

— Договор. — забираем и начинаем перекачивать нейтральную Силу в Паука. Постепенно начинаем залезать в накопитель.

— Хватит. — говорит паук. — Жду.

И исчезает. Вместе с ним исчезают и остатки битвы на поляне.

— Думаю нам на сегодня хватит. — предлагаю Лису. — поехали домой.

— Это точно. Вкусные охотники. Мы молодцы. А дудка интересная. Хоть и плохо проверили.

Дорога обратно занимает немного времени.

Прихожу в себя еще ночью. Осталось еще одно дело.

Беру пирамидку с болотным духом и вместе с Лисом посылаем идею, что нужно ещё три малых. Один слушать-передавать, два передавать-говорить. Дух-основа очень доволен. Он посылает образ, что здесь столько вкусной еды, и за неё не воюют. Что малых можно хоть каждый день брать. Они быстро растут.

Делаю три пластинки с пометками.

Хорошо. Есть с чем работать. Если за один разговор дух получает столько нужного, то на болотных можно и остановиться. У себя они, видимо, совсем голодают.

Наутро собираюсь в гимназию.

— Анки, — даю ей приметную красную тетрадь. — Мне нужно это потерять.

Девушка кивает и улыбается. Обнимаю и ухожу учиться.

У меня сегодня первый учебный день. И сразу экзамены. Вот ведь незадача.

Тренировку у завхоза пропустить даже и не мечтаю. Он точно ждет, а может быть, даже ждет и надеется.

Иду сразу в военной форме, разве что сверху плащ гимназии.

По приходу сразу вливаюсь в бегущую толпу. Знакомо очень, разве что Марат с молниями сзади не бежит, а так, как будто и не было этих недель.

Тренировка на удивление проходит спокойно, то ли завхоз уменьшил требования, то ли ребята подросли в физических силах, но упавших и сдохших подростков не было. Замечаю и Андрея, который Андрон. Его компания увеличилась как раз на того тщедушного парнишку. Ну вот и славно.

Друг друга заметили, кивнули, и молчаливо отложили общение до полигона. Лишние упражнения не очень нужны.

Всё проходит, проходит и выматывающая часть. Идем на полигон.

— Привет. — Догоняет Андрей. — ты теперь с нами?

— Да, привет, профессор на выставке выступил. — Здороваюсь. — Теперь с вами учусь.

— Слышал, слышал. Ты на курсе популярная личность, знаешь? — говорит.

— Как так, меня тут даже и не было? — удивляюсь.

— Это конечно, — хмыкает. — Но тут соображения другие. Загадочный, молчаливый парень, почти никто не видел, чем-то там в лаборатории занимается, что-то взрывает и при этом профессор не лютует уже месяц. Только бездарями называет, но так, вполсилы. Девчонки уже не одну историю придумали. Начиная от самородка в магии и до внебрачного сына какого-нибудь Гранда. Так что жди. Тебя будут пытать.

— А как-нибудь без этого? — улыбаюсь.

— Не, не получится. Всё. Смирись. — ржёт.

— Так, Тимофеев, тебе весело? — рядом возникает завхоз. — Вот сейчас и повеселимся вместе.

Андрей закатывает глаза. «Попал!», — практически читается.

— Так, Бекетов, ты, вот эти двое одинаковых, — показывает на гардов парня, — и Тимофеев. Магия первого круга, вы втроём против Бекетова. Кто останется на ногах, получает приз в столовой. Кто упал — бежит три круга вместо обеда. Всё понятно? Остальные, по парам, отрабатываем стрелу-щит. Увижу у кого круг магии выше — присоединяется к проигравшим.

— Кирилл, извини, но приз в столовой это важно. Так что, ничего личного. — говорит Андрей. — Хотя странно, что Унтер на тебя так взъелся.

— А почему Унтер? — спрашиваю.

— Наши выяснили, что он курсантов под Смоленском готовил лет пять. Вот и Унтер. — говорит, пока остальные двое расходятся в разные стороны.

— Начали. — дает отмашку Марат.

Три огненных стрелы, я легко блокирую вспыхнувшим три раза щитом холода. Очень медленно ребята строят. Неужели я такой же был пару недель назад?

Три молнии друг за другом, ставят точку. Подростки даже не успевают поднять щиты.

— Так, молнии двойные были? — нарисовался рядом завхоз.

— Нет Марат Ольгович, одинарные. Двойных я не знаю. — говорю.

— Понятно, тогда тебе не три, а один круг вместе с ними. Молнии они не проходили. Но ты выиграл честно, это первый круг, так что приз в столовой сегодняшний твой. — говорит. — Так, что лежим? Поднялись и побежали. Или будете ждать обеда? А ты, Бекетов, ко мне вечером.

Андрей с гардами поднимаются, и мы вчетвером бежим вокруг гимназии.

— Ты очень быстр, как ты натренировался? — спрашивает Андрей.

— Да как-то я не думал, что быстр. А тренировка простая, — «бей или умирай, но не скажу, конечно», — частые повторения до посинения, — пожимаю плечами.

— Потренируешь? — спрашивает.

— Если по времени совпадем, почему нет? — говорю.

Около входа в гимназию меня вылавливает библиотекарь.

— Бекетов? Тебя Михаил Евгеньевич попросил к нему подняться. Там к тебе следователь пришел.

Глава 27

Бегуны одновременно выпучивают глаза и убегают дальше. Вздыхаю. Еще одной историей про меня больше.

Поднимаюсь к ректору гимназии.

— Иван Иванович, Вы в партикулярном? Какими судьбами? — несильно удивляюсь я. — вы же вчера еще инквизитором были, а сегодня мне передали про следователя?

— Михаил Евгеньевич, можно я с вашим учеником пообщаюсь один-на-один? — морщится инквизитор.

— Только если он сам не против. — Ректор молодец. А Инквизицию, похоже, не любят.

— Я бы не хотел. Мне от гимназии скрывать нечего. — Михаил Евгеньевич кивает.

«Лис, на всякий случай, к Анки охранять, ладно?» — молчу я.

«Уже, Кир. Не беспокойся.» — я успокаиваюсь.

— Да я пообщаться зашел. Может какие проблемы у Вас. Или просто помощь нужна. — как-то сразу начинает инквизитор.

— Нет, сомневаюсь я. Вроде у меня всё хорошо. Ведь всё хорошо, Михаил Евгеньевич? — спрашиваю ректора.

— Да, у студента все в порядке. — ректор смотрит на посетителя. — Извините, но Вы представились следователем. А не инквизитором. У Вас есть вопросы к гимназисту по последнему почти прорыву демонов?

— Нет, конечно. Мы уже выяснили что Ваш студент в этот момент болел сильно, и даже к нему вызывали целителя. — говорит инквизитор. — вопросом по этому делу к нему нет и не может быть. Мы и выясняли только потому, что в деле его дядя фигурировал.

— Тогда, возможно, мой студент связан с какой-либо религиозной организацией? — повторно нагнетает ректор.

— Нет, ну что Вы. Я по другому вопросу к Кириллу. — Иван Иванович оглядывается ко мне в поисках поддержки. Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Тогда Иван Иванович, я напрямую запрещаю гимназисту общение с Вашей организацией в пределах учебного заведения в любое время. — ректор даже как-то с удовольствием произносит. — Только после официального запроса через главу департамента.

— Вы что-то имеете против Инквизиции? — прищуривает глаза Кузнецов.

— Ни в коем случае. Вы очень полезны. Только вот как оказалось, что не нам. — Ректор даже немного посуровел. — В городе месяц почти в открытую жил демон. Пропадали люди. Только по счастливой случайности и блокаде школы не пострадали дети-маги. И нас спасали не вы, те, чья это была прямая обязанность. А спасали сторонние шаманы по каким-то своим соображениям. Поэтому, извините мне мою слабость, но Гимназия будет сотрудничать с вами только после официального запроса.

Кузнецов немного подумал.

— Тогда разрешите откланяться. — я развожу руками. — До встречи. Кирилл, Вы не проводите меня?

— Я неточно выразился? — Ректор даже привстал. — у гимназиста экзамен, и беспокоить его ради Вашего интереса, считаю излишним.

— До свидания.

Инквизитор прощается и уходит.

— Кирилл, извините меня. Но накопилось немного. — говорит ректор. — Интерес этой организации не празден. Сейчас им в городе не поможет никто. По озвученным причинам. Или помогут, но в рамках инструкций, не более того. Но когда нибудь это изменится. Инквизицию не любят, но стараются ей помогать обычно. Все-таки важное дело делают.

— Я понимаю. Не извиняйтесь, пожалуйста. Я знаю что им от меня нужно. Это никак с нарушениями закона не связано, — говорю. — Силой не заставят, а в остальном буду осторожнее.

— Хорошо. Но у Вас экзамены назначены, Кирилл?

— Да, конечно, — откланиваюсь. — Я побежал.

Экзамены проходят ожидаемо скучно. Кроме истории, которую пришлось учить, задачи довольно простые. Не зря мне Степан говорит, что первый год учат чуть-ли не читать-писать. Вот и этот экзамен в комиссии из трех преподавателей больше превращается в беседу. Написать, посчитать, показать конструкт, рассказать про кого-нибудь. На всё про всё уходит минут сорок.

И волей комиссии я могу идти в столовую.

А в столовой меня ждет приз сегодняшнего дня. И им оказывается мороженное. По какой-то причине делают его мало. Стоит оно тут дорого, так что приз действительно важен для гимназистов.

Обедаю и забираю свой приз. Основные занятия у второго курса, на который меня, видимо, пихают, еще идут. И я убегаю в сторону профессора.

— Я к Вам с подарком, профессор. — прохожу в лабораторию.

— Заходите Кирилл, если Вы про эту сладость, то я это не ем. — шутит Проф.

— Нет, это не подарок. Точнее подарок, но не Вам. — улыбаюсь. — а вот Ваш, — выкладываю пирамидку и две пластинки по две. — На этом можно отрабатывать Ваши идеи.

— Отличная вещь, Кирилл. Вы можете её оставить до завтра? Я должен проверить идеи с логикой передачи. — Профессор показывает расчерченную доску. — Мне вчера не спалось, и я придумал вот такую схему. Но я исходил из того, что на основе может быть много пользователей. Правильно? И основная идея, что для военных, что для гражданских это именно передача сообщения конкретному пользователю, а не на основу?

— Все так профессор. — говорю. Быстро он до концепции телефона додумался. Я ведь только немного подсказал.

— Вот. Расстояние ведь не важно? — спрашивает.

— Не уверен, профессор. Думаю, что не очень, но на больших расстояниях будут нужны чуть большие затраты Силы. Это можно скомпенсировать накопителями, я уверен. — говорю. — Но этот момент лучше сразу предусмотреть. Индикацией что-ли какой, или сигналом.

— Да, точно. — Проф бросается к своей доске и что-то дочерчивает. — Сегодня, Кирилл идите, — кидает взгляд на мороженное, — Вас, очевидно, ждут дома. А вот завтра приходите. Ваше изобретение перевернёт общество не в меньшей степени чем лётные диски. И внедрим мы его пораньше.

— Благодарю, профессор. У меня небольшой вопрос не по делу. Можно? — решаюсь вернуться к старому разговору. — Про тетрадь, Вы придумали что-нибудь?

— Ох, Кирилл. Так что бы не привести к Вам, не придумал. Но, надеюсь время еще есть. — отвлекся немного Проф.

— А не скажете, кому она должна бы попасть на стол, в лучшем варианте? — спрашиваю.

— Любому сотруднику Шестой Тайной Экспедиции. — Проф пожимает плечами. — Их там мало, и почти все неизвестны. Кроме начальника. Вы его подле Государя, кстати, видеть могли на выставке.

— Это такой бородатый крупный генерал?

— Да, он. Очень предан государю. Но у меня даже знакомых общих с ним нет. Да и не помогут. Надо как-то иначе. Ох, если бы я был в Новгороде, придумали бы.

— Хорошо, профессор, я понял. Не ломайте голову. — успокаиваю. — Я уверен, что придумаю как.

Прощаюсь, и успеваю выйти до конца занятий.

— Лис, как там ситуация дома? — спрашиваю.

— Хорошо! Меня чешут. — от Спутника идут волны довольства.

— Тебя Анки увидела? — удивляюсь. — Ты же прятаться, охранять вроде улетел.

— Ну я так сначала и делал, а потом оказалось, что никого нет. Ну я в дом и пришёл, что бы охранять дома. Вот. Теперь меня чешут.

— Так, я тоже уже приехал. — говорю, входя домой. — Анки, я пораньше пришел и тебе мороженко принёс. Честно выигранное. Если понравится, скорее всего смогу такое тоже сделать.

Анки улыбается, и снова становится серьезной.

— У нас сложности? Лис сказал, что к тебе тот человек приходил?

— Нет, милая. Они по дороге причинения добра пошли. Долгим путём. Так что скорее всего в ближайшее время не успеют, а там по моему плану, уже не должны достать. — говорю. — не беспокойся. Лучше вот это попробуй.

— А это что? — с интересом спрашивает.

— А это лакомство, я говорил, мороженое. Сладкое. Здесь оно редкое, но есть. — чуть еще подмораживаю его холодом. — Я как-то совсем забыл о нём. Если тебе понравится, то буду тебе его либо делать, либо покупать.

— Тогда нужно его есть не так. — Анки забирается с ногами на тахту, и ждет меня. Я сажусь рядом, с мороженным в руке. — Вот. Есть это нужно с тобой и по чуть-чуть.

Берет мороженку.

— Лис, сделай доброе дело. — Спутник с интересом смотрит на нас. — Найди того мужика с бородой. Помнишь на выставке? Или Императора. — мысленно говорю. — Но я как-то сомневаюсь, что Государя можно будет так отследить. И часа два не появляйся, а?

Спутник смеется и исчезает.

— Куда это он? — Анки облизывает ложку. И немножко набирает, что бы покормить меня.

— Я потом тебе скажу, милая. — мороженное действительно вкусное и холодное. И так как мы немного замерзаем, то под одеяло греться забираемся уже вдвоем.

Часа через два Лис появляется.

— Нет проблемы добраться до Бородатого, он сейчас сидит, работает. Императора же я не чувствую. — Спутник озадачен. — Точнее не так. Я его чувствую, но на появлении у меня сбоит ощущение места. Так что его я не нашел.

— Ну это ожидалось. Император во дворце. А тот старый. Защиту накладывали очень давно. Так что, я ожидал и от духов какой-нибудь защиты. Ладно, это не проблема. Давай вместе с чешуйкой к Бородатому. Я с тобой в сопряжении.

Закрываю глаза и тянусь к Лису. И немножко мутит. Спутник разбирается здесь и собирается совсем в другом месте.

За огромным столом сидит такой же немаленький бородатый дядька. Множество бумаг сложены в аккуратные стопки рядом. Человек увлеченно работает.

Я тянусь сознанием к пауку.

— Хочу найти тетрадку красную. Играйка-играйка, поиграл и отдай-ка. — Проговариваю детское заклинание. Оборачиваюсь и в метре от стола на проходе лежит красная тетрадь.

— Получилось! — неподдельно радуюсь. — Лис, проследишь, что бы он на это наткнулся? Хорошо? Если не произойдет — зови меня, напишем, хотя этим и ярлык «поймай меня срочно» на себя повесим.

— Хорошо, а охотится пойдем?

— Если только попозже. Я еще на полигон обещал Марату зайти. Как раз начало вечера. — говорю. — И если буду в состоянии.

До гимназии добираюсь второй раз за день.

Марата нахожу на складе.

— Вечер добрый, Марат Ольгович! — здороваюсь.

— Да, Кирилл, я Вас ждал. Чаю? — предлагает он. — Мне с последним дирижаблем пришел вызов. Так что, я дней через пять здесь свои дела заканчиваю, к сожалению. И после, меня можно будет найти под Смоленском. Через Степана и Валентина.

— Вы уже подтвердили свое возвращение? — спрашиваю.

— Пока нет, но это формальность. — пожимает плечами.

— Вот уже не уверен, исходя из Вашего давешнего предложения. Давайте я поделюсь с Вами. А Вы решите. — Марат кивает.

— Смотрите, через день, в среду-четверг, у меня будет поместье. Точнее у нас с Настей. Поместье покупается на баронскую фамилию Эльсен. Из прусских, но это не важно. Баронство настоящее. Официально, еще года два я там не появлюсь. Неофициально, я планирую там сделать что-то вроде опорной точки. Там мне нужна будет охрана границ. Возможно с воздуха. Но пока это не понятно.

И еще, а это важнее, нужна будет охрана моей сестры. По крайней мере, на полгода точно.

Еще, важным моментом будет являться выявление интереса к работе Анатолия Филафеевича. Это нужно для Империи тоже. Его грант от Государя. Проф, скорее всего, переедет в отдельный ангар. Постараюсь уговорить, что бы строили в пределах города. Если все получится, то на месте Змиевского полигона.

Может, еще что-то образуется по пути, но пока вот так.

Сможете взять на себя?

Вопрос боевых действий пока откладываем. Нас никто не знает, мы пока никуда не лезем. Со Змиевыми вообще повезло, они полтора года выживали все малые Рода из Тобольска, так что, пока это довольно безопасное место.

И чужаки очень видны сразу.

Ну и вопрос сыска тоже нужно будет начинать решать. У меня есть критерии поиска, надо найти людей, которые будут это копать. Мне нужно знать. Но там информация опасная, лучше аккуратно как-то.

— Взять это все, ну кроме сыска, сможем. Нужно будет набирать еще людей, но у меня есть те, с кем мы работаем постоянно. Возникает только вопрос статуса и финансовый. — говорит Марат.

— Марат Ольгович, а что бы Вы хотели, вообще? И исходя из финансов, и в принципе как цель?

— Хм, — задумывается. — ну с финансами самое простое, год содержания достаточного отряда для Ваших целей в районе трех-пяти тысяч золотых получится. Но тут есть момент. Без интенсивных боевых действий.

Или мы становимся баронской дружиной и выделяем из неё наемный отряд, тогда будут доступны нормальные наймы. А это не только деньги в казну баронства, но и приток молодняка в дружину.

То есть, есть шанс не только расходы сократить, но и моим ребятам землю под ногами получить. Мы перестаем быть перекати-полем. А это мотивирует. — улыбается. — как цель, я бы хотел себе любой дворянский лен, что бы мог передать это детям вне зависимости, маги они или нет. Но я понимаю, что барону это будет сделать сложно, так что оно на перспективу.

С сыском тоже, думаю, смогу помочь. Есть у меня знакомые отставники, что без дела маются. Они, правда, инвалиды, но для такого дела это не большая проблема.

— Вот, кстати, как возможные выгоды, на будущее. — цепляюсь за последние слова про инвалидов. — По словам Алексея Оттовича, у моей сестры огромный потенциал в целительстве. А тренироваться она на ком-то будет. Так что со здоровьем, подозреваю, будет неплохо.

И еще, как раз второй Ваш вопрос с леном будет легко реализовать. Только не раньше, чем через пару лет. Есть пока ограничения.

Марат с интересом смотрит на меня.

— Значит, все-таки, Старый Род? — спрашивает.

— Пока это не важно. Марат Ольгович. Вы скоро узнаете. Но в перспективе я хочу здесь собрать клан. Из нескольких Родов со специализацией. И я могу это сделать с точки зрения закона Империи.

Но для этого надо объявиться, и тогда тихо собирать информацию и развиваться не дадут.

А мне нужно встать на ноги, и иметь возможность защитить то, что мне дорого. Поэтому Тобольск. Сюда банально сложно попасть незамеченным.

Пока, по моей идее, это будут несколько несвязанных между собой предприятий. Боевое, исследовательское, малое производственное.

Так что через пару лет, если мы выживем, то Вы получите чего хотите.

Средства такого порядка постепенно достать тоже не сложно. Для начала работы около трех тысяч сейчас есть.

— Кирилл, Вы не берете в расчет то, что мне предлагаете стать частью Старого Рода. На правах Младшего. Это за деньги не купишь. Так что это совсем не денежный вопрос. — Марат даже немного удивлен.

— Не Старого, но Великого, это да. Я понимаю Вас, этот вопрос и правда вторичен. — говорю задумавшись.

— За последние лет пять из Великих условно прервались только Высоковы. Кирилл? — Марат сразу же поднимает глаза.

— Ну вот, я говорю же, что это будет сложно держать в секрете. Но нужно постараться. — грустно улыбаюсь. — В каком-то смысле отец еще жив. С большой вероятностью.

— Мы будем полезны. — Марат подбирается и рубит с плеча. — Рассчитывайте.

— Тогда на Вас первичное планирование вот по тем вопросам, и напишите кандидатам на сыск. Но только тем, что хотели бы связать жизнь с Родом, а не с Империей. Мы поддержим государство всегда, но задачи у нас в ближайшее время будут стоять менее глобальные. — я собираюсь уже уходить. Но завхоз останавливает.

— Знаете, Кирилл, — немного задумывается. — не в продолжении разговора. Там на полигоне сейчас четверо ребят, которые хотя бы поняли, что их навыки совершенно недостаточны. А Вам с ними скорее всего придется на границе Смоленска полгода взаимодействовать, так как отправят Вас вместе со вторым курсом.

Попробуйте их чему-нибудь научить. Это в том месте может дать Вам дополнительный авторитет.

Действительно опасных ситуаций там прогнозируется одна на смену. Вообще, именно за этим молодых магов и отправляют, но никто не застрахован, поэтому лучше иметь небольшую команду, чем по одиночке. Да и в крепостях стараются команды не разбивать. В общем это полезно. Попробуйте. — Я киваю.

Время пока есть, и дохожу до полигона быстро. Четверо человек дырявят деревянные мишени.

Смотрю на это, и не сказать, что я удивлён.

Глава 28

Наблюдаю за тренировкой. Это, как и ожидалось, компания Андрея.

Подростки запускают несколько огненных стрел. Но на запуск у них уходит по трети минуты.

— Ребят, медленно очень. Вы как тренируетесь? — спрашиваю, подходя.

— Мы выстраиваем конструкт, потом наполняем Силой, запускаем. — говорит Андрей. — Привет еще раз. Но у тебя молнии, они быстрее.

Пожимаю плечами. Поворачиваюсь к мишеням и запускаю три стрелы холода одну за одной. Они, конечно, медленнее молний, но с тем что я запускал когда-то или с огненными ребят даже не сравнить.

— Вы тренируетесь неправильно. — говорю. — Смотрите, вместе с наполнением Силой конструкта делайте жест. Всегда один и тот же. Со временем, только этот жест будет запускать конструкт. Но, и это важно, на каждую технику жест должен быть разный.

— И сколько времени понадобится? — задает правильный вопрос Андрей.

— От пяти до десяти тысяч одинаковых повторений. — говорю. Мне-то теперь проще. Но когда я с мыслеформой начинал работу порядок повторений был именно таким. Ребятам мыслеформа, к сожалению, в ближайшее время не светит, зато жест они натренировать могут успеть до отправки к Смоленску.

— Имеет смысл на жест «вешать» дальнюю атаку и щит. — говорю. — просто потому, что быстрое построение может спасти жизнь. На самом деле есть способ существенно сократить время.

Смотрите, во-первых жест может быть уже связан Вашим сознанием с атакой или защитой. Например, — показываю. — тыкаешь пальцем, сразу и атака и вектор. Или, — выставляю ладонь, — вот щит.

Профессора попытайте, это его информация, он у какого-то ученого из Новгорода нашел.

И во-вторых, вы можете отрабатывать отдельно. Сначала жест-конструкт, а потом, когда тысячи за три это будет автоматически получаться, добавляете Силу. Вы так выматываться будете меньше, а прогрессировать быстрее.

Ребята слушают очень внимательно. Похоже для бездарей, как он их называет, Проф читает только обязательную часть лекций. Вздыхаю. Имеет право, что ж.

— Профессор нас слушать не будет. Он сразу из аудитории убегает, как отчитает лекцию. — говорит щуплый парень. — а на полигоне лютовал раньше, сейчас только фыркает, и уходит.

— А вы пытались? — пожимаю плечами. — Вот, по-честному, кому его теория с вашего курса интересна? Вот он и не хочет в вас вкладывать свое время. Он в академии преподавал, наверное, так там принято. Вот вас тут четверо. А на курсе почти четверть сотни. Вот вы и подойдите.

То, что я рассказал, мало кто использует. Невместно, знаете ли. Это же система дрессировки собачек. Мы, маги несоизмеримо выше, говорят. Ну и что?

Скорость моего или профессорского формирования щитов выше, чем у любого здесь. Да-да, я видел как профессор мгновенно развернул щит, отбил атаку, и так же мгновенно свернул. Мне до него еще очень далеко.

Как говорили древние, практика — критерий истины. Работает — надо использовать. А пафос, это потом, когда выживем. Мне по секрету завхоз рассказал, что под Смоленском всех молодых магов окунают минимум раз в очень сложную ситуацию. Если будем вместе, будет готовая пятерка. Нас не разобьют, и может будет попроще.

Я вам предлагаю потренироваться по его системе. Дней десять. Если каждый день делать по триста повторений атаки и триста защиты, то я уверен, результат будет.

— Мы будем, — принимает решение за свою компанию Андрей. — А ты профессору заранее про нас скажешь? Так проще подойти.

— Мне не сложно. Напомни мне завтра на утренней пробежке. — усмехаюсь. — я скажу. А сейчас я, ребят, домой. Поздно уже.

Пока еду на извозчике, решаю узнать у Насти, как прошел её первый урок с Алексеем Оттовичем.

Настя уже зевает, но рассказывает. И даже воодушевляется. Через её кота разговаривать чуть проще, чем писать, так что укладываюсь в десяток минут.

— А ещё он сказал, что я смогу стать Высшим целителем. Это мой потенциал, если не буду лениться. А я не буду! Я вообще талантливая! — говорит. — Он не так давно ушел, а я немного устала. Братик, завтра зайдёшь, я покажу чего уже умею?

— Я и не сомневался. Зайду конечно. В обед, думаю, до прихода целителя. Хорошо?

— Конечно, Кирилл, давай к нам на обед, твоя гимназия ведь рядом.

— Ну скоро и твоя, сестричка. До завтра.

Наутро собираюсь в гимназию.

Нужно и к Марату, и к целителю зайти. Вроде везде успеваю.

Но вообще, в гимназии какое-то расслабленное расписание. Может это потому, что я еще не переведен на курс выше. Фактически, в день максимум три пары предметов. Утренняя физкультура обязательно. Практика на полигоне, или теория магии тоже часа полтора и потом набором история, чистописание, математика. То есть список начальной школы. В принципе понятно, если приходит недоросль из Малых Бубенцов, то его нужно хоть по минимуму подтянуть до основной массы, потом научить себя контролировать, что бы не сжег чего ненужного. Но все же. Как-то медленно. Но может век такой, спокойный. Я уже не раз замечаю, что здесь мой опыт слишком быстрой жизни дает приличное преимущество. Но и недоумение тоже вызывает.

Ладно. За размышлениями о жизни дохожу до гимназии. И в очередной раз вливаюсь в бегущую толпу.

— Привет, — пыхтит рядом Андрей, отчитываясь. — Мы вчера сделали по триста каждый. Я контролировал. И вроде, когда наполняли Силой, стало быстрее получаться.

— Сегодня проверим. — пыхчу в ответ. Благо завхоз нас не видит, так как забежали за здание. — про «сказать Профу» помню.

— Как ты его назвал? Проф? Отлично! Это на курс уйдёт точно. — улыбается Андрей.

Я немного качаю головой. Ну лучше, чем Фила, как мне кажется.

До полигона добираемся через полтора часа, и даже все.

Завхоз распределяет по парам, и мне достается тщедушный парень из группы Андрея.

Начинаем отрабатывать атаку-щит, и он и я замечаю, что атака ускорилась раза в полтора.

— А молодцы! Дальше, конечно, медленнее несколько будет динамика, — говорю, и вижу что и Андрей и его вся группа прислушиваются, не прекращая работу. — Тут главное не разочароваться. Вы молодцы, результат заметен. Просто чем быстрее будет работа, тем незаметнее прирост скорости. Но он точно будет.

Просто смотрите, когда вы наполняете конструкт силой, — не прекращая отбивать огненные стрелы, рассказываю. — Вы можете сделать за вечер ну десяток техник. Потом истощение или накопитель, вот как сейчас. А когда работаете вот так, да еще и не на скорость, а на точное повторение, то вы вырабатываете чувство правильного исполнения, и дальше выполняете правильно сразу. Меняемся.

Теперь я посылаю стрелки холода, а парень ставит щит. И делает он это очень медленно.

— Вот, кстати, можете сравнить со скоростью щитов. — показываю. — Но все равно, ребят, подойдите к Профу. Я вам с точки зрения дилетанта рассказываю. А он поправит где и что. Про вас ему скажу сегодня.

Замечаю, как Марат слегка кивает. Отлично, значит одобряет.

Занятие заканчивается и я бегу в лабораторию.

— Здравствуйте Анатолий Филафеевич! — говорю. — Пока не забыл, я Вам тут четырёх гимназистов сосватал. Они хотят учиться, но не знают как. Поможете?

— Вам это зачем, Кирилл? — улыбается профессор.

— Есть шанс, что они не бездари, — улыбаясь поддеваю Профа, — и с ними пятерку организуем. До отправки в Смоленск еще месяца три, так что есть время на слаживание.

— Ну в таком разрезе, конечно. Пусть идут. Мысль они конечно не разовьют, маловато времени, а вот жест вполне поставить успеют.

— Ну вот так же сказал, — улыбаюсь.

— Так, Кирилл. Вот смотрите сюда. — профессор тянет меня к доске. — вот схема взаимодействия артефактов. Как оказалось, довольно интересная задачка. И самым сложным оказывается взаимодействие, если потребителей больше двух. Нужно прописывать имена внутри основы. Иначе, скорее всего, будет много шума одновременно.

Я моделировал четырех пользователей, с помощью накопителей, понятно. В общем, справляется так себе. Но потенциал огромный.

Схема в нормальном виде должна быть вот такой. — Я зарисовываю схему со стрелочками. — Справитесь?

— Думаю да, профессор. Сколько у нас времени на это? — спрашиваю.

— Пока ограничения нет. Архитектор из столицы прибудет не раньше следующей недели, да и место пока выберем, потом строить будут. Нет, не меньше двух-трех недель.

— Тогда я пару дней зарезервирую, хорошо? — говорю, — но, вроде это все решаемо.

— А, — машет рукой, — это интересная задачка. Как сделаете — продолжим. Я уже и держалку придумал, — показывает красивый чертеж. — Это же будет сначала очень большая редкость. Значит, очень дорого. Вот и сваяем красоту. Спасибо, что развлекли старика.

— Профессор, Оттович обещал Вас еще раз женить. — говорю, — и я настаиваю, что бы Вы себя так не принижали.

— Ой, да ладно. — улыбается, — где же мне найти такую женщину, которая понимала бы важность моей работы. А другая уже была. К сожалению, некоторое время я даже работать не мог. Так что Вы, Кирилл, его речи не принимайте на веру. Он это меня так поддерживает.

— Ну не знаю. Но постараюсь этот вопрос не поднимать. — Проф кивает.

— Ладно, Кирилл, давайте работайте. Объем огромный, но лучше понемногу и сделать, чем сразу и запороть.

Прощаюсь, и понимаю, что к целителю не успеваю уже. Настя ждет.

Ну и ладно. Ничего срочного.

Направляюсь к сестренке.

Встречает меня какой-то новый дядька у дверей.

— Как о Вас доложить? — не пускает дальше большой прихожей.

О как.

— Доложите, что Бекетов, Кирилл Олегович. По приглашению.

— Подождите. — говорит такой ходульный дядька. И уходит. Однако, где они такого в Тобольске отыскали? Очень интересно и неожиданно.

— Брат! — В прихожую врывается счастливый вихрь.

— Привет, принцесса! — улыбаюсь.

— Пойдём, уже. Владимир какого-то мажор-что-то нанял, а он как кол проглотил. — я замечаю, что у дядьки поднимаются уголки губ. И где-то глубоко в глазах плещется веселье. А хорошо. Он мне уже нравится. — Я тебя уже заждалась. — тянет меня в столовую.

— Сейчас пообедаем, и я тебе покажу, чему меня вчера Алексей Оттович научил. — торопливо проговаривает Настя.

— Конечно! — говорю.

Здороваемся со Штольцами, и садимся за стол.

— Владимир, пока обедаем, результаты промежуточные есть? — спрашиваю.

— Безусловно, Кирилл Олегович. Поместье оформлено завтрашним числом. Иван Иванович группу направил еще вчера. Послезавтра должны закончить работу. Площади в городе тоже за нами. Подрядчиков на расчистку я уже ищу. — киваю довольно полному отчету Штольца.

— Хорошо. Владимир, завтра с Вами свяжется Марат Ольгович, он будет отвечать за силовую группу Рода. Вы с ним встречались в дирижабле. — Владимир несильно вздыхает. — Начинайте налаживать взаимодействие.

За Вами общий контроль и поддержка. За ним все охранные функции. — Штольц кивает. — по делам пока все. Но территории в городе пока не застраивайте. Есть не нулевая вероятность, что по ним мы будем взаимодействовать с государевыми людьми.

Дальше про дела мы не говорим.

И после обеда, Настя ведёт меня в гостиную. Сажает и сосредотачивается. Небольшой золотой конструкт, и девушка чуть изменяет разрез глаз. Еще один изменяет форму губ. Вроде получается даже мило.

— Вот. — говорит. — но пока могу недолго. Но Алексей Оттович очень доволен.

— Ещё бы, сестра. Какие бы ни были эти конструкты шуточными, но, например, в гимназии, их бы минимум пару недель учили. — говорю.

— Ты ведь не шутишь? — спрашивает.

— Нет, Настя. Ты молодец, и правда талантлива.

Через некоторое время собираюсь домой и прощаюсь.

А домой я тороплюсь всегда. Ведь там меня ждут.

Ночью уже, сидя в саду спрашиваю Лиса.

— Слушай, а ты не замечал, что наши с тобой походы к духам, как будто отвечают на вопрос. Вот нужен был нам болотный огонёк, мы почти сразу нашли. Хотел ты поохотится, а я неделю до этого думал как передать тетрадку, и снова это был просто ответ на то, что мы хотели.

— Не замечал, Кир, но это неудивительно, я же говорил тебе, Вы люди многое можете придумать. У Вас есть желания, а у духов в большинстве, их нет. Может наш План по этому скучает? Ну или твоя Воля продавливает возможности? Выбирай любое объяснение. Но я рад, что мы каждый раз получаем то, зачем идем. В том или ином виде. А зачем мы идем сегодня?

— Ты опять поохотиться, правильно?

— Конечно! Это же самое интересное! — радуется Лис.

— Вот, а я хочу попробовать найти хранителя на территорию. Как в столице в поместье. Может даже разумного, который захочет там жить. Что бы он мог с ней вместе расти, и защищать от всяких там. Может с кем договор заключим. Даже не знаю.

— Возьми хрустальный накопитель для домика. Что-то мне после твоих слов не по себе. И особо на разумных духов не рассчитывай. Редкость.

— Конечно, беру. И дудку тоже, — говорю. — взял бы еще что-нибудь, но руки закончились.

— Поехали.

Опять выходим около болота. Но теперь что-то меняется. Исчезает тропа назад.

— Лис, ты что-нибудь понимаешь? — Говорю.

— Нет, но не сильно беспокоюсь. Такое бывает, нужно просто чуть дальше пройти и туман вернется. А вот то, что духов маловато меня смущает.

Действительно, над болотом летают скудные группы огней. С тем буйством жизни, которое мы видели в прошлые погружения совсем не сравнится.

Вокруг все перекорежено, ну, насколько это возможно в болоте.

— Лис, что-то не так. — говорю. — идем дальше, но осторожнее что-ли.

По поверхности как-то грустно перемещаются огоньки. И вообще стало серее как-то.

Мы идем довольно прилично, и ощущение потерянности все возрастает. Жизнь на болоте не закончилась, это очевидно. Но куда хватает взгляда, такой кипучей, как раньше, не кажется. Стены тумана тоже не появляется.

Внезапно Лис застывает и топорщит загривок.

— Одной загадкой меньше, — говорит Спутник. — я чую запах демонов. Это их охота.

— Нда, разгадка так себе. Но нам это интересно. Интересно ведь?

— Да!!! — Лис почти срывается на рык.

Мы резко ускоряемся.

Бежим долго. Как-бы не дольше, чем я в первый раз с Шаманом спускался. Но тропы не появляется, так что и выбора особого нет.

Где-то далеко на горизонте показывается огромное дерево на полнеба. И, похоже, мы бежим куда-то в его сторону.

— Лис что это? — спрашиваю.

— Не знаю, но оно везде есть. В тундре ты, или в болоте. Я не приближался никогда. Только видел.

Мы бежим, и начинаем встречать одиноких охотников. Скорости почти не снижаем, молния и моя Сила на челюстях, быстро помогают Лису добраться до средоточия.

Где-то на границе зрения появляется какое-то шевеление. Оно быстро приближается и мы видим огромный отряд демонов, может быть даже маленькую армию.

Эти существа различных форм и видов перемещаются как отвратительная многоножка. Захватывая и разрывая на части духов.

Духи бьются то-же разные. Видимо, отпор дают все, кто узнал. Даже какие-то двигающиеся деревья есть. Все духи разных размеров, и у многих есть какие-то магические способности. Но, несмотря на это, демоны убедительно побеждают. У демонов, хоть их и меньше, есть организация какая-никакая. Видимо есть кто-то кто управляет этой разной толпой.

Вообще, это походит на какую-то загонную охоту древних племен, где демоны выступают как раз заготовителями.

Я вспоминаю о дудке. В прошлый раз она тормозила всех, кого я видел. Сейчас усиленно думаю только про демонов.

Дую, раздается низкий инфернальный звук. И ситуация на поле битвы резко меняется. Тех пары секунд, на которые замирают демоны, многим духам хватает, что бы вырвать из строя и порвать охотников.

Лиса почти разрывает от ненависти, и он врубается сбоку в эту отвратительную маленькую армию. Я не перестаю трубить и шарашить молниями, потому что пары секунд паралича не всегда хватает, что бы увернуться от костяных лап, каких-то щупалец и пастей. Из нас вырывают куски, и это больно как наяву, но мы сразу восстанавливаем себя. Силы невозможно много, это я даже успеваю почувствовать.

Мы рвём и жгём молниями, замораживаем и успеваем хватать средоточия, отчего по нам проходят волны Силы. В молнию я уже неосознанно добавляю Родовой окрас, и они становятся черными. После чего, попадание таких разрядов просто вырывает громадные куски из демонов. Звук из дудки вообще превращается в какой-то непрерывный гул.

Я/Мы не известно сколько времени прорываемся сквозь тела и тени, всё уже смазывается в одну картинку бесконечных демонических оскалов, как наконец, вываливаемся с другого бока этой армии. Мы её прошли поперёк.

Резко разворачиваемся, и понимаем что армии уже нет. Все оставшиеся демоны бьются поодиночке и погибают. И убежать уже не могут.

Делаем еще пару шагов в сторону и тут внезапно, как будто сменяется картинка, проявляется новая тварь. Похоже прибыла кавалерия, правда немного поздновато.

И я ещё успеваю заметить, как огромный Дух Змея, с головой размером с большой фургон, раскрыв пасть, бросается в нашу сторону.

Content

Листратов Валерий В интересах рода

Валерий Листратов.В интересах рода.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28