Верховный маг Ордена

Глава 1

Интерлюдии: 1) Аркадий Веселов и упырь, 2) Эсоакин Шамет и убийца. 5 января 833 года

Интерлюдия: Аркадий Весёлов и упырь, 5 января 833 года

Трекер координат на запястье завибрировал, показывая, что Аркадий вышел на точку. Визуальный контроль это подтверждал. Ночью в просветы между облаков да с такой высоты сложно разглядеть многое, однако острое зрение пленника Проклятья позволяло разобрать смутные световые контуры поместья. Главный дом, помещение для слуг, конюшня, мастерская, домик садовника, казармы охраны… Аркадия интересовал только главный дом. Если дело дойдет до того, что всполошатся слуги и охрана, значит, миссия провалена.

Сейчас еще не поздно, светились и огни периметра, и подсветка двух веранд, а также балконов на втором этаже, плюс некоторые окна. Нужного окна Аркадий не мог разобрать с такой высоты и под таким углом, но это и не требовалось. Если фигурант спит, Аркадий его разбудит. Если вдруг пока не явился в собственную спальню, Аркадий подождет.

В конце концов, он ждал полвека. Уже и не думал, что этот момент настанет.

Сперва не было четких ниточек и улик; таких, какие бы соответствовали твердым правилам Аркадия, разработанным им давным-давно, еще в самом начале — чтобы не скатиться в вигилантизм. Позднее внешнеполитические расклады не благоприятствовали. Еще позднее — не было возможности, да и необходимости, если честно. Аркадий не умел прощать упырей, но преследовать дряхлого старца, засевшего в своей берлоге — зряшная трата ресурсов и пустые риски. Однако если упырь пополз из норы, то можно наконец-то дать себе волю.

Аркадий спикировал вертикально вниз, целясь в единственную слепую зону: верхушку башенки, украшавшей крышу особняка. На квадратном архитектурном излишестве, вообще-то, было навешено целых четыре кластерные антенны многолучевого радара, способного в радиусе километра засечь даже воробья — с любой стороны. Если только тот не спускаться с высоты четыре тысячи метров с отклонением не более пятидесяти сантиметров вкруг. В последние годы у Ороса наметился крупный прорыв в радиотехнике, и отразилось это не только в появлении «невидимых» жучков. Однако новые технологии еще надо правильно применить.

«Вот когда технический прогресс ухудшает безопасность, а не улучшает ее, — подумал Аркадий с хмурой улыбкой. — Пятнадцать лет назад тут стояла бы старая добрая вращающаяся антенна под защитным куполом, не способная засечь не то что одиночную птицу — ребенка-волшебника. Если он только тот не имел бы глупость прихватить с собой на дело цельнометаллический башенный щит! И охрана с наступлением сумерек во все глаза пялилась бы в небо, подсвечивая его прожекторами. А теперь? Все доверено приборам. И, конечно же, установщики даже не подумали отойти от типовой схемы».

Видимо, жилец особняка не думал, что его прилетит убивать волшебник, предварительно начитавшийся секретных инструкций по обеспечению безопасности объектов особого назначения. Хотя мог бы — при его-то послужном списке. Как любил повторять первый куратор Аркадия из СВБ-2, ныне уже покойный магистр Зелёный, «никто и никогда не бывает достаточно параноиком».

Люк во внутреннюю часть башенки обнаружился легко, прямо в маленькой четырехскатной крыше между антенн. Не пришлось даже ничего резать и ломать. Внутри оказалось пыльно и тесно: строение явно не задумывалось как жилое. Наверное, раньше тут стояли башенные часы. Потирая нос, чтобы предотвратить чихание, Аркадий зажег магический огонек с помощью Смеющегося Жнеца и огляделся.

Ха, повезло второй раз! Мало того, что слепая зона оказалась именно там, где он рассчитал, так еще и в стойке с оборудованием находились не только цифровой блок радара и передатчики, но концентратор армейской защищенной сети. В принципе, логично, что он должен располагаться где-то подальше от помещений общего пользования и, скорее всего, на верхнем этаже, но Аркадий не ожидал, что найдет его так быстро.

М-да, хотя труд сисадминов здесь, конечно, не уважают! Чтобы воткнуть в расположенный внизу управляющий порт концентратора патч-корд, пришлось изогнуться буквой «зю». Достав из кармана плаща греющий чехол с портативным ноутбуком — технику при полете в облаках никакие Проклятья не защищают — он вытащил устройство, подключил его патч-корду. Весело хмыкнул, когда сканирующая программа обнаружила, что программное обеспечение обновлялось четыре года назад. Относительно слабому процессору ноута потребовалось меньше пяти минут, чтобы Аркадий получил полный доступ к «спинному мозгу» всей системы. Теперь требовалось найти и оседлать видеопотоки с камер наблюдения.

Сразу стало ясно, что с кондачка тут не разберешься — впрочем, он и не ожидал. Администратором сетей Аркадий не был, как и хакером. Просто разучил несколько готовых решений, плюс этот ноутбучек снаряжали для него лучшие специалисты Ордена. И они же предупреждали, что только в истрелийских боевиках такие вещи, как получение изображения с камер и соотнесение их со схемой помещений дома занимают тридцать секунд экранного времени! В реальности даже подготовленный человек с поместьем такого размера будет возиться не меньше часа.

Аркадий потратил полтора часа. Правда, по их окончании он довольно уверенно наметил себе маршрут в спальню фигуранта, а также закольцевал изображение с ключевых камер по этому маршруту. К счастью, их было немного: поскольку Аркадий собирался двигаться вдоль потолка, требовалось взломать только те устройства, у которых потолок хоть немного попадал в угол обзора.

Недостаточно паранойи, это точно.

Что было особенно неприятно: в спальне тоже оказалось следящее устройство! Этого Аркадий не ожидал. Насколько он успел изучить Эсоакина Шамета, тот ценил свою приватность. Видимо, именно поэтому камеру он не поставил, ограничившись микрофоном. Надо думать, возраст сказывался: как-никак, старичку хорошо за восемьдесят. Посчитал необходимым подстраховаться, если ночью его прихватит какой-нибудь приступ.

Что ж, закольцевать звук — проще, чем изображение. И тут Аркадию повезло третий раз: объект читал книгу, лежа в постели. Шелест страниц, легкое покашливание… Даже нет скрипа матраса или кровати: хорошая мебель не скрипит. Все это очень просто подменить. Но все равно рано или поздно охрана может всполошиться. Если у них там есть кто-то ответственный, всполошится через час, если Эсоакин будет по-прежнему шелестеть страницами, но при этом не встанет в туалет. У пожилых людей с этим чаще всего проблемы.

Впрочем, Аркадий собирался на обратном пути выключить свет и убрать закольцовку. Но все равно нужно поспешить.

Итак, маршрут намечен, камеры подготовлены, объект локализован. Можно выдвигаться.

Вжавшись в стену, Аркадий распахнул люк в полу башенки, что вел сразу на верхний этаж — технический. Коридор, застеленный утилитарно-серой ковровой дорожкой и оклеенный такими же утилитарными бумажными обоями, пустовал. Так, теперь застегнуть плащ, чтобы полы не свешивались, и вперед.

Аркадий легко преодолел коридор верхнего этажа и лестницу, а вот на верхнем жилом этаже — отделанном со старинной оросской роскошью, все эти гобелены с золотым шитьем, резные дубовые панели и балки, высокие фарфоровые вазы — неожиданно столкнулся с препятствием: горничная отряхивала оные резные панели от пыли. Что хуже, она пользовалась веничком на телескопической ручке и периодически поглядывала вверх!

Аркадий мысленно ругнулся, прикидывая, не попала ли эта почтенная дама в поле зрения одной из тех камер, которые он закольцевал. Выходило, что нет: все они остались этажом выше. Здесь потолки были слишком высокими, плюс их еще и подпирали сводчатые арки; на относительно низко висящих камерах эта красота не просматривалась.

Кроме одной камеры. Той, которая смотрела прямиком на дверь хозяйской спальни. Аркадий не ожидал, что слуги будут активничать так поздно вечером! Если охрана бдит, они могут заметить, что женщина должна была появиться на видео, но не появилась. Или она все-таки проскочит мимо поля зрения камеры?

Вот что значит работать без напарника. Если бы кто-то остался сидеть у коммутатора с ноутбуком, он бы предупредил Аркадия и закольцевал бы камеры по новой. Но Смеющийся Жнец сознательно увеличил риск для себя, не желая рисковать кем-то еще. Тем более кем-то из тех, кого он в принципе мог позвать на такую деликатную миссию… Кириллом, например.

Что ж, придется подождать реакции охраны. Придут ли они проверять камеры? Если придут, весь план насмарку. Придется действовать быстро и грязно.

Он ждал, вися у потолка на лестничной клетке, пока женщина не закончила. Когда она вышла на лестницу, Аркадий на короткое время заключил себя в кокон свернутого пространства, зависнув в воздухе. Двигаться в таком виде нельзя, но если висишь — вполне себе получалось. Разумеется, уборщица его не заметила.

Охранников, пришедших проверять работу камер, Аркадий не дождался — коридор был пуст и тих.

Когда женщина ушла, он возобновил движение.

Спальня была уже рядом, но эпизод с уборщицей израсходовал почти четверть довольно щедрого «дополнительного» времени, который он себе отвел на то, чтобы добраться до спальни фигуранта. А Аркадий не любил, когда истощались его резервы. Следовало поторопиться.

Вот и нужная дверь. Спрыгнув с потолка прямо перед ней, Аркадий отворил ее и вошел.

В первой комнате, которая по оросским обычаям, служила чем-то вроде личной маленькой гостиной, никого не было — только дремал перед камином в корзине большой толстый кот. Когда вошел новый человек, зверек поднял голову и насторожился. Аркадий подавил мимолетное желание погладить животное и извиниться перед ним. Коту-то ничего не грозит… Скорее всего. Даже если поместье конфискуют в казну, найдется, кому о нем позаботиться.

Из полуоткрытой двери в собственно спальню пробивалась полоса света от прикроватной лампы.

— Райно, это ты? — спросил добродушно-ворчливый старческий голос. — Принеси-ка мне Пушка, да чашку чаю заодно!

Кот, услышав голос хозяина, выскочил из корзины и тяжелой трусцой побежал в спальню. Старичок совсем, судя по движениям. Ладно, вряд ли он помешает.

— Добрый вечер, почтенный старейшина Шамет! — сказал Аркадий на оросском языке, переступая порог дальней комнаты покоев. — Это ваши прежние грехи наконец вас нагнали.

И тут же активировал кокон свернутого пространства на пределе площади — так, чтобы он включал большую часть немаленькой комнаты вместе с роскошной кроватью под балдахином.

Фигурант выпрямился, садясь прямее, заморгал от слишком яркого света белых стен.

Впервые Аркадий лицом к лицу встретился с убийцей своей матери. И с собственным несостоявшимся убийцей заодно.

Хороший День Памяти получился.

Интерлюдия: Эсоакин Шамет и убийца, 5 января 833 года

Вечер выдался хлопотным и волнительным. Как и все вечера в последнее время. Верно говорят: чем старше дети, тем больше проблемы! Старший сын Эсоакина успел сам стать дедом — но не сказать, чтобы это добавило ему ума. На радостях, что отец передал ему руководство родом, таких глупостей наворотил — не вдруг разгребешь! Вот, уже месяц разгребает, больше даже, а конца краю не видно — и получится ли задуманное, один Творец знает.

Не то чтобы сам Эсоакин не творил еще больших глупостей… Но он ведь тогда был в два раза моложе старшенького! Зачем, зачем он только в свое время уговорил собственного отца позволить ему сочетаться политическим браком с матерью этого ублюдка⁈ Папенька ведь предупреждал, что беды от дурехи не исчерпываются хозяйством, дети, мол, тоже дурные пойдут… Эсоакин только отмахивался — наймет, мол, хороших учителей, позаботится. Ну вот, позаботился.

И внук не сильно лучше. Хотя, по крайней мере, не такой авантюрист. Да и жену ему Эсоакин нашел хорошую, у них-то старшенький что надо. Правда, мал еще. Если Эсоакину удастся продержаться до того момента, когда подрастет правнук, может быть, род Шаметов не окажется в такой глубокой заднице, какую он сейчас предчувствует впереди!

Не удивительно, что, размышляя об этом, битый час не удается ни сосредоточиться на книге, ни успокоиться. Сердце, давление, прочие радости… Эсоакин тщательно следил за своим здоровьем, радуясь, что пращуры рода мудрым подбором родственных связей обеспечили всем Шаметам солидное долголетие, и обычно не допускал тревоги близко к сердцу. Но сейчас окончательно выбросить их из головы не выходило, даже за любимым томиком стихов.

Подумать только — старшенький принял участие в авантюре, которая предполагала атаку на режимный объект Ордена! И не просто на объект — на ядерную станцию! О чем он думал, какой куш надеялся сорвать — или, точнее, какой куш собирались сорвать его руками, — тут все понятно: Орден дискредитирован, Истрелия дискредитирована, Корас окончательно переходит в орбиту влияния Ороса. Да, заманчиво! Вот только роду Шаметов от этого ни холодно, ни жарко: плодородные земли Кораса их интересуют мало, ибо родовые территории находятся совсем в другой стороне! Их интересы последние десятилетия связаны с шахтами и редкоземельными элементами. Теми самыми, которые Орден почти полностью загреб под себя веками своего лицемерного вранья про «защиту человечества от хищников Междумирья»!

«Но отец! — оправдывался старшенький. — Какие люди оказались бы мне должны! Сам…»

«Молчать! — закричал тогда на него Эсоакин, влепив дурному отпрыску пощечину. — Должны! Эти люди тебя бы первые выдали Ордену, стоит им только потребовать твоей крови! А эти бездушные солдафоны, уж будь уверен, разберутся! Уже разбираются!»

«Папенька, прошу, простите вашего непутевого сына! — старшенький грохнулся на колени, молитвенным жестом воздел руки к отцу. — Я просто не понял ваши замысли! Я лишь старался продолжить то, что делали вы сами на посту главы рода! Разве не вы последние полвека столько усилий прилагаете к тому, чтобы обострить отношения между Священным Престолом и Орденом донельзя⁈»

«Дурак ты и неуч, как я только упустил столько в твоем воспитании! — только и мог возопить Эсоакин. — Ведь потому я и положил столько сил, потому и действовал исподтишка, чтобы у Ордена не было ничего конкретного против нас! Никаких четких указаний, никаких четких улик! Чтобы все, что мы делаем, можно было списать лишь на разность интересов, вызванных геополитическими процессами! Чтобы некого было винить в этом, лишь неисповедимые пути Творца! А ты! Ни Священный Престол, ни Орос в целом не готовы к открытой войне с Орденом! Тогда как ты чуть было не довел до нее! Хуже того — ты поставил под угрозу наш род! Когда Служба внешней безопасности Ордена положит Бастрыкину на стол доклад о твоей роли, а он потребует от нашей верхушки твою голову — что же ты думаешь, Священный Император откажет ему⁈ И где тогда буду я, твой старый отец, и твои дети, и твои внуки⁈ Заперты в дальнем поместье, в подземной тюрьме вместе с тобой — или сразу у расстрельной стенки⁈»

«Император на это не пойдет!»

«Император многое стерпит от Ордена, чтобы отыграть свои позиции на магическом фронте! Ты знаешь, что род его супруги ведет обширнейшие магические исследования! Сейчас они с Орденом ссориться не будут! Есть данные, что эти шлемоголовые сумели инициировать по крайней мере одного полноценного взрослого мага — а, быть может, и больше! Ядерное оружие, магия, крупнейшая армия на планете!.. Ты своими руками чуть было не обрушил на наши головы такую мощь, только из-за того, что, видите ли, не хотел подождать и подготовиться получше! Уж если затевать захват АЭС чужими руками, то уж по крайней мере надо было преуспеть — мы бы хоть показали всему миру, что Орден слаб и разобщен в себе, что его технологии морально устарели и несут угрозу! Можно было бы поторговаться с ним за приграничные территории, выбить для себя преференции! А теперь что⁈ Теперь это Орос выглядит слабым и разобщенным, неспособным контролировать распоясавшиеся роды! А как выглядим мы, Шаметы? Как главная безумная шавка! Пристрелить нас — и вся недолга!»

Кажется, до непутевого отпрыска наконец дошло. Наконец-то он начал бить земные поклоны, восклицая:

«Папенька, папенька, спасите меня! Вы мудры, вы умны, разве вы не знаете, что делать⁈ Сами ведь говорите: если моя голова полетит, то и всему роду Шаметов несдобровать!»

Разговор этот произошел давно, больше трех недель назад, но до сих пор отдавался горечью во рту Эсоакина.

Сколько ему пришлось задействовать с тех пор старых связей, о стольких одолжениях попросить, даже вспомнить страшно! Однако в итоге Эсоакину повезло. Он нашел, раскопал зацепку. Обнаружил след, что тянулся от того самого нападения на АЭС в предгорьях Кандалаусского хребта до военного госпиталя в Лиманионе, а оттуда — с невыразимым удивлением! — нащупал ниточку к старому-престарому делу о контрабанде оружия через Истрелийские границы. Прежде Эсоакин думал, что о том деле уже все забыли, что оно надежно похоронено под спудом лет и неоцифрованной документации, и что всех, кто помнил о его роли, уже нет в живых или, во всяком случае, у власти. И тут вдруг это орденская фамилия, как звоночек из прошлого!

«Весёлов» означает «тот, кто веселится». Эсоакин неожиданно для себя сам почувствовал приступ веселья, когда обнаружил, что родич того наглого посольского работника также работает на Орден, более того, составляет аналитические доклады для Бастрыкина. И даже, возможно, является тем самым Орденским магом, которого безуспешно разыскивали добрые приятели Эсоакина из Фаран-Лале1! Причем имеет настолько серьезные проблемы с сердцем, что вынужден непрерывно находиться в госпитале!

Удача, неслыханная удача! Ясно же, что Весёлов-младший развернул против Шаметов собственную родовую вендетту. Пусть в Ордене нет этого освященного веками обычая, люди все равно везде остаются людьми. Значит, уничтожить его — не просто огромное одолжение Священному Престолу, но и священный долг перед предками рода. Получив данные о роли Весёлова в расследовании «атомного» дела, о его предполагаемых магических способностях, а также о том, что устранили его именно люди Эсоакина, Император и — главное! — его всемогущий тесть, несомненно, будут куда снисходительнее к непутевому старшенькому.

И все было бы хорошо, вот только последнее время доклады из Орденских земель не радовали. Весёлова не видели в госпитале с Нового года, в палату его почти никого не допускали, кроме доверенных людей — но однозначно подтвердить, что он действительно мертв или заперт в стерильном боксе, не удавалось. Да и стерильный бокс… Там он может прожить, как заверили Эсоакина консультанты, еще несколько месяцев, а при удаче и год-два — и вполне успеть потребовать крови! Нет, нужна была именно гибель этого негодяя.

Однако достоверных сведений все не поступало. Косвенных признаков хватало: многочисленные движения и реорганизации вокруг госпиталя; то, что лечащий врач Весёлова внезапно уволилась, а ее команда была расформирована; и прочее в таком духе. Но в докладе на высочайшее имя все это смотрелось бы бледно. Кроме того, Эсоакина порядком тревожило, что тот из его информаторов, который почти уже получил доступ в дом старейшины рода Весёловых, того самого наглого командора, внезапно пропал…

Эх, если бы не глупость старшенького, Эсоакин не стал бы заниматься самодеятельностью! Сдал бы сведения о Весёлове-младшем фаранийцам, от тех бы он точно не ушел. Да, не получилось бы пожать плоды этой победы — не считая благодарности за услугу тому или иному высокоранговому чиновнику-безопаснику — зато Шамет точно избавился бы от угрозы своему роду от недобитого призрака прошлого. Увы, этот путь был недоступен, учитывая, насколько сильно ему требовался козырь для императорского тестя!

А значит, приходилось нервничать и ждать.

…Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, Эсоакин вновь сосредоточил взгляд на странице книги у себя на коленях. Старая добрая поэзия истрелийского золотого века — он сумел по достоинству оценить ее, лишь когда начал работать в истринском посольстве. До того не понимал этой кипучей солнечной страсти, бьющей из каждой строчки. Чтобы прочувствовать, проникнуться, недостаточно в совершенстве знать язык — нужно вживую побывать там, под этим палящим солнцем, вдохнуть бередящие душу запахи чертополоха и шалфея, растущего вдоль сельских дорог, как у бессмертного Эринидио. Как же жаль, что пришлось расстаться с этой прекрасной страной, прекрасной должностью и многообещающей карьерой — и все по вине какого-то орденского солдафона! Который теперь, уже одной ногой стоя в могиле, продолжает грозить роду Шаметов через своих детей! Дьявольское семя, которое надо выжечь до последнего недобитка!

Ну вот, опять. Надо взять другую книгу. Возможно, даже Книгу. Почитать на сон грядущий, помолиться, успокоить нервы… А то позвонить слуге, пусть найдет и принесет ему в постель Пушка. Его мурчание чудесно успокаивает, но старый толстяк последнее время разлюбил спать со своим хозяином, теперь все время греет кости около каминов и обогревателей.

Эсоакин услышал, как скрипнула дверь во внешней комнате. Наверное Райно, его дворецкий, узнал от охраны, что хозяин не спит, пришел справиться, не нужно ли чего. Есть у него привычка так поступать — одна из многих привычек, за которые его так ценил Эсоакин.

Творец свидетель, если бы можно было оставить род на дворецкого вместо сына-дуралея, так бы и поступил!

— Райно, это ты? — крикнул Эсоакин самым дружелюбным своим тоном. — Принеси-ка мне Пушка, да чашку чаю заодно!

— Добрый вечер, почтенный Шамет! — услышал он незнакомый голос. Фраза была сформулирована в правильном «верхнем» регистре вежливости, но с таким ужасающим орденским акцентом, словно говорящий почти не имел разговорной практики. — Это ваши старые грехи наконец вас нагнали.

Эсоакин метнулся через кровать, нажать тревожную кнопку на прикроватном столике — Творец, зачем он сделал ее так далеко! — но не успел. Стены комнаты исчезли, сменились ослепительной, неправдоподобной белизной. Белее облаков, белее свежевыпавшего снега.

В этой белизне огромная кровать Эсоакина как-то сразу потерялась, и он, сидящий на ней, почувствовал себя абсолютно беспомощным и незначительным. Зато отчетливо и ярко выступил его гость — высокий широкоплечий мальчишка лет двадцати с небольшим, одетый в кожаный плащ до колен и что-то вроде новейшей активной брони или защитного костюма под ним. Спокойное лицо, легкая полуулыбка… И огромная коса в руке, большее всего напоминающая предмет-компаньон! Тоже какая-то новая разработка? Ну да, орденцы любят эксплуатировать тему защитников детей-волшебников, к месту или не к месту!

Если бы можно было написать на этом человеке «спецагент Ордена», это был бы излишний труд.

Поэтому Эсоакин ничуть не удивился, когда тип заговорил на истрелийском:

— Не возражаете, если я перейду на язык звезднопрозрачных рощ и золотой дубовой листвы? Боюсь, мой оросский несколько подзаржавел. А орденский вы знаете плохо, если я помню правильно.

Насчет рощ и листвы — цитата из Эринидио. А истрелийский его звучал так, будто был для него родным. Последнее, впрочем, неудивительно, если ребенок долго прожил в стране носителей языка в раннем детстве.

— Ко мне отправили убийцу с хорошим вкусом, — сардонически проговорил Эсоакин, начиная прокручивать в голове варианты спасения. — Впрочем, я полагаю, вы сами себя отправили… Аркадий Весёлов, не так ли?

— Вы полагаете правильно, — церемонно склонил голову убийца, используя идеально вежливые обороты.

— Для шестидесятилетнего вы очень хорошо выглядите.

— Результат ежедневной зарядки и правильного питания, — пожал плечами тот, кто, несомненно, все-таки был Орденским магом.

Интересный фокус с этими белыми стенами, кстати. Это силовое поле или что-то более сложное? Впрочем, не так важно. Важнее, что именно Весёлов контролирует это странное пространство: без него никак не выбраться. Да, он явно пришел убивать Эсоакина, но если не убил сразу, значит, надежда есть! Либо он любитель и накручивает себя (не похоже, но вдруг), либо мучитель-садист (как ни странно, тоже не похоже!), либо хочет поторговаться.

— Вот как. Не хотите стать моим личным консультантом по фитнесу? Я могу неплохо оплатить ваши услуги.

Явно холостой выстрел, но нельзя не предложить.

— Я предпочел бы стать вашим лечащим врачом, — снова широко улыбнулся Весёлов.

«Интересно, — подумал Эсоакин, — он намеренно пытается манерами оправдать фамилию, или действительно такой характер? Впрочем, разницы особой нет».

Вдруг он отчетливо вспомнил Андрея Весёлова с женой и тот их единственный разговор в Орденском посольстве! Тот тоже все время улыбался, и жена ему вторила. Видимо, у сына и правда характер. До чего поганая семейка!

Нужно было велеть исполнителям убить не «кого-нибудь из семьи, для острастки», а всех извести под корень! Не только жену, но и обоих мальчишек — и до третьего в Ордене тоже дотянуться! Знал бы, сил бы не пожалел!

— Для чего вы здесь? — спросил Эсоакин. — Я имею в виду, лично? Покуражиться? Будете пытать дряхлого немощного старика?

— Именно, — ухмыльнулся убийца. — Именно пытать и куражиться! Надо же, какой вы сообразительный. Может, еще и догадаетесь, каким образом?

Варианты пронеслись в голове Эсоакина, сменяя друг друга с быстротой карусели. «Я убил его мать… Но моей собственной матери вот уже сорок лет ставятся свечи перед домашним алтарем! Моя жена не имеет значения. Мой сын… Он убил моего сына? Или приказал убить? Честно говоря, мне следовало бы скорее поблагодарить его за помощь роду Шамет, если это так! Но знает ли Орден?..»

— Мой сын… — Эсоакин задохнулся, широко распахнув глаза и комкая одеяло. — Что с моим мальчиком⁈

— Переигрываете, — безжалостно сообщил убийца. — Честно говоря, в данном случае я бы с удовольствием оказал вам услугу! Увы, делать врагам Ордена такие подарки не в моих правилах.

Дьявольское семя!

— Значит, старые добрые иголки под ногти? — с иронией поинтересовался Эсоакин.

Ледяной ад, только не это! Когда-то давно, в детстве, он загнал под ноготь булавку… Какой кошмар! Хуже боли не испытывал никогда.

— Нет уж, физической болью вы не отделаетесь, — Эсоакин постарался, чтобы на лице не выразилось облегчение. Физической боли он до сих пор боялся больше любой другой. Впрочем, ее все боятся; те, кто говорит иначе, просто бравируют. А этот Весёлов, видимо, и в самом деле отнюдь не профессионал. Тогда есть надежда. — Смотрите-ка сюда.

С этими словами убийца достал из кармана плаща небольшой портативный ноутбук, развернул его. Устройство оказалось не ноутбуком, а чуть современнее: экран занимал и ту зону, которую Эсоакин по привычке счел клавиатурой.

— Это запись, — сказал Аркадий Весёлов, — по двум причинам. Во-первых, показать вам реальный видеофид в свернутом пространстве, где мы сейчас находимся, нет возможности — радиоволны сюда не проникают. Во-вторых, события, которые вы видите, произошли около двух часов назад. Еще минут через сорок ваш дворецкий, вероятно, принес бы вам сведения об этом. Как видите, я ненамного его опередил.

На экране было помещение, в котором Эсоакин опознал гостиную одного из загородных домов рода Шамет — тот, что у залива Эюрх, где хороший серфинг, но плохая рыбалка. Сам Эсоакин редко посещал этот дом. Его внук, еще молодой человек тридцати пяти лет, — наоборот.

В помещении шел обыск. Люди в серой форме фаранийцев складывали в коробке книги, документы, бытовую технику… Вот по лестнице свели молодого человека, одетого в щегольский белый костюм, с заломленными назад руками. Молодой человек бился и вырывался, но фаранийцы в белых перчатках держали крепко.

— Это… — на душе у Эсоакина похолодело.

— Вы считали самой большой угрозой роду вашего сына, который чуть было не развязал всемирную войну? — сочувственным тоном спросил убийца. — Ай-яй-яй, надо же, как вы ошибались! Почтенный Эсоргим хотя бы заметает следы, пытается продумывать сложные схемы, обзаводится могущественными покровителями — ну или так он думает! А вот ваш внук, почтенный Эсоакан, решил пойти более прямым и простым путем! А именно, передать одному не менее почтенному орденскому негоцианту кое-какую информацию, полученную по должностным каналам, в обмен на концессию на разработку Саработских шахт сроком на девяносто девять лет! Так сказать, р-раз — и одним махом получить то, что его отец и дед добивались десятилетиями!

И, глядя прямо в глаза Эсоакина, убийца безжалостно припечатал:

— Подумать о том, что в районе Саработ у Ордена три стотысячных города и с десяток людных поселений поменьше, и что никто и ни при каких обстоятельствах не уступит в концессию этих людей, было несколько выше уровня умственного развития вашего внука! О чем вы, интересно, думали, когда пристраивали его чиновником в министерство информации — ведь довольно важный пост! И информацию он нам передал довольно важную.

— Это подстава! — Эсоакин скомкал мягкое шерстяное одеяло уже по-настоящему. — Император поймет!..

Он осекся. Даже пойми император все верно, все равно был бы обязан покарать виновника. Может быть, смягчил бы наказание, пощадив остаток рода. Однако после того, как Орден перешлет Священному Престолу информацию о выходке старшенького, у Священного Престола не останется другого выбора, кроме как наказать всю семью!.. А проект самого Эсоакина не удался: Весёлов вот он, живехонек! И совершенно явно владеет магией, причем такой, которая и не снилась детям-волшебникам — свертка пространства чего стоит!

Ему хотелось спросить: «За что вы со мной так⁈» Ему хотелось завыть от отчаяния. Но хуже всего то, что он совершенно точно понимал, за что.

…Больше пятидесяти лет назад — о Творец, неужели он был когда-то таким молодым и глупым! — все это начиналась как обычная бизнес-схема. Получив назначение вторым атташе посольства в Истру, Эсоакин вовсе не собирался тихо сидеть, набирая опыт и политический капитал. Нет, он собирался приумножить силу и власть захудавшего в тот период рода (его собственный отец, увы, вписался в одну придворную интригу не с той стороны), заработав денег и приобретя благодарность влиятельных людей.

Его выбор пал на контрабанду оружия, которое довольно обильным ручейком следовало через Истрелийскую столицу: тамошние аристократы уже тогда прикармливали разного рода секты и вооруженные формирования, чьими руками порой так удобно половить рыбку в мутной воде. Следовало выбрать что-то менее рискованное, но Эсоакин был разозлен из-за неудачного брака, который не так укрепил его позиции, как следовало бы, да к тому же был уверен, что в силу снисходительности истринского законодательства ему даже депортации не грозит.

Кто же знал, что контрабандой оружия зачем-то займутся орденцы! Вот чем оно им мешало, скажите на милость? Ростом числа ОПГ в приграничных районах? Да во имя Творца, там эти преступные группировки и так появляются от каждого чиха, как грибы после дождя! Серьезные люди умеют контролировать эти риски, не наступая на ноги других серьезных людей!

Однако орденцы показали себя истинно шлемоголовыми, не умеющими играть по правилам. Без всякого предупреждения, без обмена посланиями или приглашения в ресторан, без малейших попыток договориться однажды на светском приеме военный атташе орденского посольства, тогда еще совершенно неизвестный Эсоакину Андрей Весёлов — неприятный тип, высоченного роста, с седыми висками и острой, как нож, улыбкой — подошел к нему и почти что дружеским тоном, с легким орденским акцентом сказал по-истрелийски: «А знаете, почтенный Шамет, вы зря думаете, что вас никак не достать. Данные о ваших художествах уже ушли фалийцам».

Фалийцам! Давним союзникам Ороса, с которыми Священный Престол заигрывал тогда особенно сильно! В ту пору их Директория — выборная, а потому вынужденная пресмыкаться перед так называемым «электоратом» — объявила войну с преступностью, а потому отреагировала на контрабанду оружия максимально резко.

Никто из тех, кого Эсоакин считал своими покровителями, не вступился за него. Его не только сняли с должности, не только выслали из страны — вся его дальнейшая чиновничья карьера оказалась под вопросом! А без успешной карьеры ни один род в Оросе не может процветать — во всяком случае, долго!

Ему понадобилось десять лет, чтобы выбраться из этой ямы!

Впрочем, тогда, непосредственно после катастрофы, шанс еще оставался. Один последний шанс. Если бы удалось шантажом вынудить посла Бастрыкина передать секретные сведения о новейших атомных или искровых разработках Ордена, все могло еще поменяться. А ведь у посла был к ним доступ, поскольку военный атташе Весёлов прежде работал безопасником в закрытом атомном городе. Бастрыкин же с Весёловым были не просто коллегами, но и приятелями с юных лет.

Такой план давал шанс не только вывернуться, но и посчитаться с Весёловым, убив… Нет, не его самого — сам он был нужен, чтобы добыть информацию — а кого-то из его семьи. И кого-то взяв в заложники. Убить жену, похитить сыновей? Убить сыновей, похитить жену? Эсоакин великодушно позволил исполнителям выбирать, как им удобнее. Правда, семью Бастрыкина велел взять живыми. Ссориться с более высокопоставленным орденцем окончательно ему тогда было не с руки.

Кто ж знал, что на месте сцены преступления окажется ребенок-волшебник, перебьет всех исполнителей и спасет семьи орденцев! Говорили, что волшебником стал средний сын Весёлова, но Эсоакин так и не смог потом получить тому достоверного подтверждения. Командор Весёлов после гибели жены уволился из орденской службы безопасности, уехал из Истрелии и затерялся на просторах своей страны вместе с семьей. Единственное, что удалось узнать тогда Эсоакину, что оба младших Весёлова впоследствии посещали различные школы на территории Ордена. Дети-волшебники не думают о будущем и тем более не учатся, так что, скорее всего, этот гребаный Мрачный Жнец, или как там его, просто пролетал мимо!

Теперь, глядя на этого среднего сына, Эсоакин скорее готов был поверить тому, что он не ребенком-волшебником стал, а спонтанно инициировался как полноценный маг. И скрывался все эти годы, накапливая силу и обзаводясь нужными связями в руководстве Ордена. Впрочем, что далеко ходить, когда фамилия нынешнего Великого Магистра тоже Бастрыкин!

Какая неудача! Кто мог предвидеть⁈ Творец, неужели ты окончательно отвернулся от рода Шамет⁈ Чем же мы, твои верные слуги, так прогневали тебя⁈

Мысль о Творце придала сил. Что ж, небеса видят, что он ни в чем не предал интересов рода Шамет, и примут это во внимание. Творец не допустит гибели рода, даже если сейчас дело выглядит безнадежным. Разве в прежние эпохи не подымались они после еще худших ударов судьбы?

Вот только…

Зачем этот человек на самом деле показал ему это видео? Для чего рассказал все это? Для чего не убьет сразу?

Ответ пришел немедленно, как только Эсоакин дал себе труд задуматься: он не убивает его, потому что тянет время перед чем-то. Возможно, не дает ему сбежать от фаранийцев, которые вот-вот явятся штурмовать поместье… Хотя нет, чепуха — куда он побежал бы в его-то годы? Проще принять яд, который лежит у него в сейфе… Творец, конечно, запрещает отнимать собственную жизнь, но Эсоакин был уверен: у главы рода, который отвечает не только перед творцом, но и перед предками, есть обязанность в случае чего уйти с честью!

А… Да, ведь это очевидно.

— Вы уже отравили меня, — проговорил Эсоакин, поглядев на своего убийцу. — Вы ждете, когда подействует яд.

— Вы совершенно правы, — дружелюбно ответил Весёлов. — Это редкий яд, который я распылил прямо в воздух. Он быстро распадается в организме и не оставляет следов. Вас найдут мертвым через двадцать минут без следов насильственной смерти.

Только после этих спокойных слов весь ужас ситуации разом навалился на Эсоакина. Патриарх рода мертв — его сын и внук в тюрьме… Правнука, которому нет и десяти лет, вероятно, пощадят… Но земли и бизнесы, безусловно, конфискуют — все или почти все. Каким бы малыш Эсоргам ни был умницей, даже с помощью своей рассудительной матери он едва ли сможет вернуть позиции Шаметов за одно или даже два поколения!

Какой долгий и унизительный спад им предстоит!

Эсоакин еле сдержал стон. Нельзя доставлять удовольствие врагу. Нужно попытаться хоть в чем-то нарушить его планы, в любой мелочи! Например…

Взгляд сам собой упал на черно-золотую косу, который Весёлов держал в руке. Несомненно, посох мага, созданный на основе холодного оружия! Лезвие выглядит острым.

Если успеть броситься… Но кровать велика, убийца стоит на другом ее конце и подходить ближе явно не намеревается.

И тут Эсоакину пришла помощь, откуда он и не думал ее ждать.

С легким мяуканьем из-под кровати вылез и вспрыгнул на край Пушок!

Ах он серый засранец!

— А, вот где он прятался… — пробормотал Весёлов. — Что ж, будем надеяться, яд на него не подействует. Я как-то не уточнял о ветеринарном применении.

— Ну вы и живодер, молодой человек, — ворчливо проговорил Эсоакин, лихорадочно просчитывая про себя следующие движения. Спасибо тебе, Творец, за малые милости, из которых вырастают большие! — Даже невинную тварь не пожалели!.. Дайте хоть поглажу его напоследок!

— Вперед, — чуть улыбнулся убийца. — Даже у нас на эшафоте разрешают последнее желание. Если, конечно, сумеете. Яд уже должен был начать действовать.

— До сих пор вешаете своих убийц, как дикари… — пробормотал Эсоакин, просто чтобы что-то сказать.

Он свесил ноги с кровати, нашарил тапочки.

— А разве не ваш великий философ сказал, что осмысленное следование традиции как раз признак великой культуры? — уточнил убийца.

Эх, если бы у Эсоакина было чуть больше времени и он чуть лучше подготовился бы, непременно попробовал бы использовать против Весёлова его смешанный со снобизмом нарциссизм. Но увы.

Встав на ноги, он тотчас почувствовал, что насчет яда — вовсе не блеф. Ноги и в самом деле подкашивались, голова кружилась. Стиснув зубы, он все же сделал несколько шагов до изножия кровати, протянул руку к Пушку, что с интересом наблюдал за ним безразличными желтыми глазами. Вот же тварь неблагодарная! Хоть бы в самом деле его тоже отравило!

Главное, что теперь Эсоакин оказался всего в шаге от убийцы. Черное лезвие в белом свете свернутого пространства казалось особенно острым. Стиснув зубы, Эсоакин рванулся — в последний раз, напрягая все силы. И упал на косу животом!

Он рассчитывал если не погибнуть сразу, то хотя бы нанести себе травмы, достаточно серьезные, чтобы план Весёлова с якобы естественной гибелью не сработал. Однако вместо резкой боли и фонтана крови получил ощущение тупого удара, когда кулем свалился на пол с лезвия косы. Которое оказалось не просто тупым — чуть ли не закругленным, как валик кресла!

Что за⁈..

— Вы кое-что не учли, — весело произнес убийца, башней нависая над Эсоакином. — Это же стандартный предмет-компаньон ребенка-волшебника. Он не убивает и даже не ранит, если его владелец не хочет.

— Ребенка-волшебника⁈ — пробормотал Эсоакин, лежа на полу. — Но… Как⁈

— Хотите сказать, вы не знали, что Аркадий Весёлов и Смеющийся Жнец — одно и то же лицо?.. Ну-ка, давайте я вам помогу.

С этими словами он одной рукой — в другой по-прежнему держа косу — буквально вздернул Эсоакина с пола, после чего легко, как куклу, усадил его на кровать.

— Обратно под одеяло вы, конечно, не полезете… Ладно, так тоже ничего.

— Была такая версия, — пробормотал Эсоакин, думая о предыдущей реплики убийцы — насчет Жнеца, — но я счел ее маловероятной! Хотите сказать, это были вы? С самого начала? Вы нарушили мои планы⁈

— Вы убили мою мать, — легко и спокойно произнес убийца.

— Я? Молодой человек, побойтесь Творца, в жизни никого не убивал. Она была сопутствующими издержками. Я даже имени ее не помню.

Разумеется, ложь, но Эсоакин все еще не окончательно утратил надежду хоть как-то вывести этого ублюдка из равновесия.

— Я и не думал иначе, — к его удивлению, убийца просто спокойно кивнул. — Поэтому уже очень давно не хочу прикончить вас ради мести. А просто ради того, чтобы очистить воздух. Как видите, даже мой предмет-компаньон не нанес вам вреда.

— Почему вы… Как вы…

— Долгая история. Вряд ли у вас сейчас есть на нее время. Впрочем, раз вы подсылали ко мне агентов с иммуномодуляторами, то знали ведь, что сердца у меня не было, вместо него стоял имплант, да? — Эсоакин кивнул. — Ну вот, тринадцать лет назад я вырвал себе сердце, чтобы избавиться от Проклятья. Поэтому сумел стать взрослым. А затем мне подарили новое.

— Подарили⁈ Чем же вы заплатили за него⁈

— Ничем. У меня ничего и не просили. Понимаю, что вам такое понять трудно, — он хмыкнул. — А знаете, кто подарил? Другой одиннадцатилетний мальчик, чью мать вы чуть не убили. Кирилл Ураганов. Знаете такого? Наверняка проходил у вас в отчетах.

— Творец… — пробормотал Эсоакин. — Какая… Ирония…

Перед глазами все кружилось. Он ухватился за столбик изножия кровати, чтобы не упасть на матрас, стараясь бороться до последнего. Поэтому увидел, как Пушок, этот засранец, подошел по кровати к убийце и начал тереться о его руку. Тот погладил кота между ушами, и шерстяной предатель замурлыкал! А после и вовсе вскочил орденцу на плечо!

Сволочь, эта растолстевшая сверх меры скотина уже лет пять не забиралась на плечи самому Эсоакину!

Судьба рода Шаметов, его собственная несчастная биография, муть в голове, боль от мыслей о будущем, которое ждало любимого правнука — все сложилось в единый фокус.

— Предатель! — с ненавистью выдохнул Эсоакин, не сводя взгляда с подлой твари. — Орденский шпион!

— А что, хорошая кличка, — хмыкнул убийца. — Не волнуйтесь, почтенный Шамет, я о нем позабочусь.

* * *

1 Так называется штаб-квартира Оросского аналога СВР, упоминается в 13 главе «Мага Ураганова».

p.s. Аркадий с добрым выражением лица делает добрые дела. Поставить лайк — тоже дело доброе!

Глава 2

Аркадий предупредил, что после награждения у меня будет немало дел в Лиманионе — и у Лошадок тоже, если они захотят присоединиться. Так что мы остались в санатории ночевать. Нас разместили в отдельном домике, больше всего похожем на бунгало в хорошем отеле — местечко для важных шишек. Условия лучше, чем в Замке, в том смысле, что туалет внутри. Правда, места немного поменьше. Бунгало, похоже, предназначалось для двух вип-пациентов, поскольку имело два отдельных входа и две кухонные зоны. И четыре кровати: по одной двуспальной, каждая в отдельной спальне, и два раскладных дивана. Леонида, когда нас туда отводила, спросила:

— Вы же поместитесь? Или вам еще раскладушки организовать?

— Нет, нет, — замахала рукой Рина, — поместимся отлично!

Поместились, блин: все вместе на одном диване! Причем все это без моего участия случилось: когда начали готовиться ко сну, выяснилось, что другие варианты просто не обсуждаются!

Да, похоже, девчонки плотно взяли меня в оборот… Ну, я-то, в принципе, очень даже за. Вот только конкретно в эту ночь оказалось не совсем удобно. Я проснулся с чьей-то ногой на голове, не разобрал даже, с чьей. А моя собственная нога затекла, потому что на ней лежала Ксюша — самая, кстати, в силу роста тяжелая из нашего Ураганного отряда! Даже тяжелее меня (надеюсь, пока).

А, еще и кот откуда-то явился — тот самый толстый пушистый Разведчик. Вроде бы считается, что он принадлежит Аркадию, но если вам удастся когда-нибудь объяснить коту, что он кому-то принадлежит, поделитесь со мной опытом! Эта скотина предпочла пригреться у меня на груди.

(Позднее он выпросил у девочек два кольца колбасы, пока Лана не пресекла это, сказав, что котику вредно, после чего свалил кормиться в других местах.)

— Пожалуй, было тесновато… — со вздохом сказала маленькая Лана, которую остальные девчонки во время ночных перемещений оттеснили чуть ли не на спинку дивана.

— Надо было два вместе составить, — сказала Ксюша.

— Да ну, а как их потом назад задвигать? — поморщилась Лёвка. — Надо было лучше матрасы с кроватей снять и на полу постелить!

— Тут свободного места нигде столько нет, — возразила Ксантиппа.

— Короче, в Замке, когда вернемся, нам нужна кровать побольше, — решила Рина. — Матрасы у нас уже есть, осталось раму собрать.

— Это генеральной перестановки потребует… — вздохнула Лёвка.

— Ну и что? Все равно переставляться, когда крепость восстанавливать начнем! Раз теперь это наши владения… Ой, — тут я впервые увидел, как Рина покраснела. Хотя нет, не впервые! Она также реагировала, когда мне пришлось ей на спине прокатиться.

— Наши-наши, — весело сказал я. — Всего нашего Ураганного отряда. Куда же я без вас?

В общем, несмотря на то, что само себе валяться в обнимку с девчонками приятно, выспался я плохо. А утро началось с отвратительно бодрого Аркадия, который постучался в нашу дверь, вошел в гостиную, был усажен и напоен чаем, после чего выдал программу задач на сегодня:

— Если вы не против, после обеда постараемся вас, уважаемые Лошадки, инициировать как магов.

Сказать, что у моих девочек отвисли челюсти, значит — ничего не сказать.

— Вот так сразу? — слабо спросила Ксантиппа. — Как м-м… — она подавилась словами.

— По праву Тени разрешаю вам говорить о магии, о том, чтобы самостоятельно учить заклятья и о повторной инициации, — перечислил Аркадий таким тоном, будто прогноз погоды зачитывал. — Извините, что в прошлый раз при встрече не снял этот гиас: Кирилл неподражаемо выбил меня тогда из колеи! — он бросил на меня ироничный взгляд. — Если вкратце, нам сейчас важно получить как можно больше магов, это прямо-таки альфа и омега успеха экспедиции в Междумирье! Пока их, не считая меня с моими Теневыми ограничениями, всего двое: Кирилл и Марина Сумарокова.

На имени Марины девочки многозначительно переглянулись.

— Вот! — сказала Рина, скрестив руки на груди. — Оказывается, Кирилл в Каликии ее спасал! А вы нам ничего не сказали!

— Секретность, — пожал плечами Аркадий. — Любой маг сейчас — объект самого пристального интереса враждебных разведок. Кирилл не пожелал от вас таиться, уважаю его выбор. Но Марина мне разрешения на разглашение сведений о ней вам не давала. До вчерашнего дня, когда она успела с вами плотно пообщаться и вы произвели на нее очень положительное впечатление.

Ничего себе, как повернул!

— То, что им вообще удалось стать магами — большая и редкая удача, — продолжил Аркадий. — Судя по тому, что мы ни разу прежде не сталкивались с самопроизвольными инициациями, они очень, очень трудны. Хотя подозреваю, что детям-волшебникам они даются легче в силу того, что тело уже привычно к магии. Есть также мнение, что если ребенку-волшебнику подробно объяснить, что делать, а затем помочь напитаться избыточной магией, процент успеха значительно повысится. Именно это мы и хотим сегодня проделать. Если удастся превратить в магов вас и Свистопляса, многие вопросы будут решаться гораздо легче…

Девчонки переглянулись.

— Если вас не смущает сотрудничество с Мариной Сумароковой, — чуть улыбаясь, продолжил Аркадий, — можете сейчас пройти на футбольное поле с беговой дорожкой перед санаторием, где она вас будет ждать. Мы уже договорились, я ей сейчас напишу, чтобы выходила. Там она подробно, со схемами и диаграммами, объяснит, как создать самое что ни на есть простейшее для воздушников заклятье звукового хлопка. Марина, несмотря на то, что она изначально водница, это заклятье освоила всего за час тренировок по учебнику. Тому, который Кирилл называет «методичкой». И наоборот, если вас это не устраивает, можете никуда не ходить.

— Да нет, мы же обещали помочь Кириллу, — возразила Рина. — Я, пожалуй, прогуляюсь. Погода хорошая, воздух морской…

— Я тоже, — кивнула Лёвка. Саня и Лана тоже выразили желание проветриться.

— А вы? — вдруг спросила Ксюша. — Почему бы вам самому не поучить нас магии?

— Увы! — Аркадий развел руками. — Я, как вы знаете, Тень. Говорить о магии я могу вполне свободно, а вот учить — никак. Поэтому у меня на утро другие планы, — тут он посмотрел на меня. — Ну что, господин маг, поучите бедного маленького мальчика-волшебника своим новым умениям? Эхолокации там, крыльям?

Разумеется, я не стал отказываться!

Для магических тренировок он привел меня на другую спортивную площадку — только не на футбольную, а на теннисный корт, со снятой по зимнему времени сеткой. Площадка для любителей попрыгать с ракеткой располагалась по другую сторону от корпусов, так что не было риска, что девочки помешают нам, а мы — им.

Стен и окон тоже поблизости не наблюдалось, так что я счел место вполне подходящим для тренировок.

— Начнем, пожалуй, с эхолокации, — решил я. — Это гораздо проще. Сам говорил, что все заклинания, с которых начинают инициацию, простые!

— Я говорил, что они обычно простые, — поправил меня взрослый Тень. — А также практически всегда бесполезные. И еще говорил, что ты — настоящий уникум, потому что твое первое заклятье, насколько я понял, не раз тебя выручало.

— И выручает, — подтвердил я. — Магическое зрение — хорошо, но эхолокация — куда полезнее!

— Почему я и хочу ей выучиться куда больше, чем полету на крыльях, — кивнул Аркадий. — Способ летать у меня пока есть вполне рабочий, а вот возможности видеть сквозь препятствия — нет. И даже магическое зрение пропало! Не то чтобы это было таким уж большим неудобством сейчас, но раздражает.

— Да я думаю, ты в момент это освоишь, — махнул я рукой. — Ты же тогда еще, когда мы только познакомились, сразу угадал принцип. Я просто отбрасываю от себя магию, во все стороны одновременно. Формируется что-то вроде магических волн, которые огибают препятствия или отталкиваются от них, соответственно, возвращаются ко мне и рисуют картинку… Ну, условно говоря… Или строят карту происходящего?

— Хм… — Аркадий потер подбородок. — Строят карту, говоришь? А как?

— В смысле, как? — не понял я.

— Отбрасывать энергию от себя — действительно, просто. Это я хоть сейчас могу. А вот как извлечь информацию из вернувшихся волн?

Тут я завис. Действительно, каким образом это у меня получилось?.. Сказать «как-то само» — не ответ. Недаром я потом столько мучился именно с тем, как описать получившуюся у меня в результате эхолокации картинку! Подобрать подходящую терминологию. Дельфинов приплетал, цифровую сетку…

Тут я вновь припомнил, как Проклятье в тот момент показало мне информацию о плетении заклятий. Ну что ж, похоже, пришло время Аркадию об этом рассказать!

Что я и сделал. Но изложить это в словах оказалось так же трудно, как и осознать.

— Хм… — пробормотал Теневой маг. — Если я правильно понимаю, Проклятье как бы показало тебе, какие участки мозга, отвечающие за магию, нужно активировать? И ты их активировал?

— Выходит, так, — я нахмурился. — Никогда не думал об этом в таком ключе, но звучит логично.

— А можешь проделать то же самое со мной? Как я у тебя волосы отращивал?

Секунды две я даже с ответом найтись не мог. Наконец сформулировал.

— М-да, — насмешливо протянул я, — был тут такой косарь с косой, который совсем недавно возмущался насчет того, что я слишком небрежно со своей требухой обращаюсь. И тут же, нате вам, хочет мага-самоучку без диплома нейрохирурга к своему мозгу допустить! Интересные какие двойные стандарты…

— Пожалуй, тут я и правда дал маху, — без всякого смущения усмехнулся Аркадий, — Ладно, а что делать-то? Как разучить это заклятье?

И посмотрел требовательно так, дескать, ты теперь полноценный маг, сам думай, как передать свои уникальные навыки! Да уж, поменялись местами так поменялись! Ну и поделом мне, слишком уж привык, что Аркадий мне всегда готовые решения предлагает!

Что ж, пораскинем мозгами. Как насчет…

— Могу предложить только воспроизвести условия, — сказал я. — Поджигать ничего не будем, это слишком. Просто завяжем тебе глаза, и постарайся как можно сильнее желать увидеть, что творится вокруг тебя. Как делать магические усилия, в том числе и мозгом, ты уже знаешь, так что, будем надеяться, повторной активации именно этих областей не требуется. Заодно постарайся вспомнить, как ощущалось магическое зрение. Сдается мне, у него и эхолокации может быть нечто общее…

Аркадий чуть нахмурился, похоже, переваривая мои инструкции. А вслух сказал:

— Отлично, давай попробуем.

Глаза мы ему завязали моим шарфом: он-то, несмотря на холод, форсил в том же светлом свитере и джинсах, в которых летал к нам в Замок. А я был в цивильной одежде: захватил в Лиманион не только свой полетный комбинезон, но и сумку с нормальными шмотками. Ее пришлось нести девчонкам, потому что я, разумеется, тащил пулемет. Говорю же, шмотки — это самое неудобное! Если бы можно было носить полетный комбинезон постоянно, я бы это делал, только нижнее белье бы под ним менял. Но он, во-первых, тоже пачкается, а во-вторых, внимание привлекает.

Так вот, Аркадий завязал глаза, после чего я сказал:

— Сейчас я спрячусь где-нибудь, а ты попробуй эхолокацией определить, где я.

— Да я твои шаги слышу… — проворчал он, и в самом деле безошибочно поворачиваясь за мной.

— А вот так? — я выпустил крылья и взлетел.

— А так еще громче. Твои крылья порядком шумят.

— Ну, блин… О, давай не так! Давай я буду тебе пальцы показывать, а ты определять, сколько.

— Да я и так знаю, что один, — усмехнулся Аркадий. — Средний.

— Нифига, — сказал я, молча показывая ему кулак. — Давай, не халтурь. Работай.

И тут он сработал. Да так круто сработал, что я порадовался тому, насколько далеко отошел от Теневого мага в своих попытках поиграть в жмурки! Раздался резкий звук, ударный и шипящий одновременно, и вокруг Аркадия куполом разлетелась сплошная пленка огненной плазмы.

Выглядело эффектно, как в какой-то компьютерной игрушке, но, блин, если бы мои хваленые рефлексы не сработали снова, взметнув вокруг меня воздушные щупы — тут бы теневому магу и тащить меня в реанимацию! А так, мне, к счастью, удалось разметать раскаленную плазму. Только неимоверно горячим воздухом окатило, словно из печки пахнуло.

— Кир! — Аркадий сорвал шарф с лица и с ужасом уставился на меня.

Я на него — ошалело.

Потом он выдохнул, приложил руки к лицу и с силой его потер.

— Так, все, — сказал Аркадий. — Нужен пожаропрочный бункер с бронестеклом, прозрачным в одну сторону. И динамики. Только так и будем учиться.

— Плюсую! — с энтузиазмом согласился я. — Сейчас было близко. Но… Эхолокация-то у тебя получилась?

— М-м, кажется, в последний момент, — поморщился он. — Когда я понял, что натворил, испугался и захотел увидеть последствия. Но не уверен, я же сразу повязку содрал… Лучше я потом это попробую, где-нибудь в горах и в гордом одиночестве.

— Не в одиночестве, — качнул я головой. — Я подальше с биноклем сяду. А то вдруг ты себя спалишь?

— Принимается, — после короткой паузы кивнул теневой маг. — Хотя меня Проклятье, скорее всего, вылечит в любом случае. Но ты прав, похоже, магические эксперименты без наблюдателя — в принципе не очень хорошая идея.

Думаете, поняв это, мы тут же отложили обучение до лучших времен? Ничего подобного! Наоборот, немедленно приступили к отработке крыльев! Причем предложил это не я, а Аркадий: мол, он на самом деле довольно надежно уже научился разделять огненную и воздушную магию, а воздушные щупы — очень хорошо известное ему заклятье. Если крылья действительно созданы всего лишь из воздушных щупов, подводных камней в этом процессе должно быть меньше, чем в эхолокации. Наверное.

— Хорошо, — сказал я, — но я все-таки подальше отойду.

— Да-да, — кивнул Аркадий. — И на всякий случай во-он за тот бетонный блок спрячься. Мало ли что.

Бетонный блок, похоже, когда-то представлял собой избыточно мощный стопор против заезда на территорию: он достигал почти половины моего роста, так что спрятался я за ним без всякого труда. На Аркадия приходилось смотреть, словно из-за края окопа, и выглядывал я с осторожностью.

Однако в этот раз предосторожности я принимал зря: опасность крылья действительно представляли, но не для меня.

Сначала все шло хорошо: Аркадий показал класс, по моим сумбурным объяснениям создав у себя за спиной примерно ту же конструкцию, что и у меня. Наконец-то я полюбовался тем, как это выглядит со стороны. А выглядело шикарно! Вообразите огромные ангельские крылья, где каждое перышко — это циркулирующий поток турбулентного до сияющей белизны воздуха! Потрясающий эффект.

— Красиво вышло, — одобрил я. — Отличная форма!

— Теперь бы понять еще, как летать на этой красоте, — проворчал Аркадий. — Это я пока всего лишь подражаю тому, что у тебя видел… Как ты ими машешь вообще?

Я объяснил, что отчасти просто двигаю воздушными потоками, отчасти напрягую мышцы спины и рук. Аркадий поглядел на меня недоверчиво, но повторить попробовал.

Как в воду глядел! Первая же попытка взмахнуть крыльями бросила теневого мага точно назад, спиной вперед на землю. Упал он, правда, хорошо: перекатился, вскочил на карачки. Крылья, разумеется, исчезли. Помотав головой, как пес, Аркадий вскочил.

— Попытка номер два! — деловито объявил он.

Вторая попытка оказалась еще хуже: на сей раз Аркадия приложило лицом о землю, и сгруппироваться он не успел. Выглядело это болезненно, я машинально потер рукой нос и подбородок, когда увидел, как он поднимается с мелкого гравия с залитым кровью лицом.

— М-да, — пробормотал Тень, вытирая лицо ладонью — и, естественно, оставаясь без малейшего следа травмы, которая обычного человека могла бы и в постель уложить. — Похоже, этот гипотетический бункер стоит сделать с мягкими стенами и полом…

— А бывает мягкий негорючий материал? — заинтересовался я.

— Честно говоря, понятия не имею! Ладно, продолжаем.

— Может, потом? — движимый состраданием, спросил я.

Аркадий мотнул головой.

— Ты не сможешь учить других, если сейчас на мне не отработаешь, как это делается. Как видишь, в качестве подопытного кролика я максимально удобен.

Ой-ё, так это он не для своей тренировки затеял, а для моей? Точнее, похоже, пытается убить двух зайцев одним выстрелом. Ну что ж, ладно, раз так…

— Постарайся еще управлять воздушными потоками рядом с крыльями, не только в них самих, — посоветовал я ему. — И… Ну не знаю, может, для начала попробовать с высокого места спрыгнуть? Вдруг тогда инстинкт включится.

— Какой инстинкт? — кажется, впервые Аркадий поглядел на меня, как на идиота. — Я что, птичка, по-твоему?

— Ну, у меня же включился, — пожал плечами я.

— М-да, либо я чего-то не знаю о происхождении видов, либо я чего-то не знаю о твоем прошлом…

Ну, что я мог сказать? Разве что припомнить, что в детстве — еще в том, первом, далеком детстве! — мне частенько снились сны о полетах на таких вот крыльях? Или что потом, уже в старости в том мире, у меня была приставка с виар, а в качестве одной из фитнес-игрушек в прикупленном мною паке шел в том числе виртуальный симулятор птичьего полета? (Кстати, на удивление неплохой, как я потом понял).

Еще несколько раз Аркадий попробовал взлететь с земли, и все время неудачно. Из того, что было заметно внешне, он как минимум еще один раз разодрал щеку, а уж сколько заработал синяков — одному Проклятью ведомо.

— Ладно, — процедил он после очередного падения, отряхивая джинсы. — Пойдем пробовать с высоты.

— На крышу? — предположил я.

— Зачем на крышу? Тут рядом обрыв над морем, как раз удобно.

— Чтобы сразу о скалы долбануться и не мучиться?

— Там высота-то смешная, мне регенерация даже боль почувствовать не даст. Зато хоть будет время сообразить, как эти крылья распахнуть.

Сказано — сделано. Мы даже в ворота выходить не стали, просто перемахнули изгородь с колючей проволокой наверху и направились сразу к обрыву: санаторий расположился на высоком берегу. День стоял ясный, солнечный. Если смотреть на разноцветно-полосатую морскую гладь, можно было даже забыть, что стоит зима.

— Ну, я пошел, — сказал Аркадий, положил Смеющегося Жнеца на землю и сходу сиганул вниз.

Я вытянул шею, следя за его полетом. Да, полетом! Взрослый Тень красиво распахнул крылья и мягко спланировал на галечный пляж внизу. Даже не ожидал, что это со стороны так классно смотрится!

Я слетел следом.

— Видишь, я же говорил, что инстинкт сработает!

— Он сработал, — Аркадий взмахнул Жнецом, которого он, оказывается, уже снова держал в руке. — Только совсем другой инстинкт. Самосохранения.

Блин! Ну, по крайней мере, бывший бессердечник правда не суицидник. А то я местами уже начинал сомневаться.

— Слушай, прости, — вздохнул я. — Похоже, хреновый из меня учитель!

— Очень может быть, что это не при чем, — перекрикивая шум волн, ответил Аркадий. — У меня есть гипотеза, в чем тут может быть дело! Проверю — расскажу.

— Тебе же нельзя учить!

— Учить нельзя, а обсуждать — можно… — тут он посмотрел на часы. — Ну все, наше время истекло. Пора тебе забирать девочек и Свистопляса, лететь с ними в горы, на попытку инициации.

Что ж, будем надеяться, эта попытка получится успешнее!

* * *

p.s. Поставь лайк, погладь Разведчика!

Глава 3

Стадо нимф-светорогов, пасущееся в горной долинке, выглядело… Премиленько. Этакие белые зефирки, вольготно прыгающие по свежему снегу и разрывающие его в поисках непонятно чего. Похоже, просто для развлечения… А, нет! Их «пастухи» — команда космозоологов, ответственная за этих ручных тварюшек — разбросала для них по снегу фарш и кусочки мяса. Почему-то так, а в не в корыте, как я видел по трансляции… Впрочем, зоологам виднее.

«Пастбище» было огорожено знакомой мне металлической сетью, представлявшей собой сплошную антенну Искровой башни. Которая здесь тоже имелась, к ней в это изолированное местечко даже тянулась линия электропередач!

У подножия Искровой башни высилось несколько наборных домиков и даже крупных армейских палаток — такая вот лаборатория изучения метакосмоса. Снаружи, если не считать стада светорогов, она казалась ничем не примечательной! Если не знать, ни за что не догадаешься, что здесь ведутся прорывные исследования.

Мы прилетели туда на вертолете — для разнообразия, не армейском, а вертолете медслужбы, характерной красно-белой окраски. Но экипаж был военный и встретила нас тоже охрана базы: непримечательный мужик, который отрекомендовался капитаном Поляковым.

Он пожал мне руку, спросил:

— Кирилл Ураганов, от магистра Кузнецова?

Я кивнул.

— Мы вам писали, чтобы вы чуть позже прилетели, — сказал Поляков. — А так подождать придется. Сейчас специалист подойдет, он лучше объяснит.

На его лице, кстати, не появилось ни малейшего удивления при виде нашей пестрой компашки: шестеро явных детей-волшебников (мои девочки были одеты в свои бело-синие платья, а Свистопляс щеголял легким пальто и явным предметом-компаньоном), Марина в куртке и шапке и я — непонятно кто в моем боевом комбинезоне.

Тут появился космозоолог — высокий бородатый человек в форменном пуховике с эмблемой Службы и в колоритной меховой шапке. С удивлением я узнал в нем моего старого знакомца Константина.

— Всадник Ветра! — воскликнул он, когда я протянул руку для рукопожатия. — Давно не виделись! И уважаемые Девочки-Лошадки!

— Теперь мы предпочитаем, чтобы нас называли Ураганным Отрядом, — с улыбкой сообщила ему Рина.

— Отличное название, — одобрил Константин. — Меня предупредили, что для вас нужно будет групповые прорывы создавать?

Я кивнул.

План был простой, как мычание: заставить мелких тварюшек создать Прорыв, достаточно большой, чтобы из него поступало значимое количество энергии (мелкий прорывчик, типа тех, которые генерил полуиздохший дракон вблизь лагеря древневольцев, для этого не годился!), напитаться магической энергией из Междумирья, а потом разом сбросить ее каким-то продуктивным образом. Вот и готова инициация.

Правда, после наших с Аркадием утренних неудач я уже осознал, что с наскоку взять магические вершины явно не получится. «Ладно, — решил я пессимистично, — если из этого контролируемого прорыва никакая мощная тварь не покажется, уже хорошо. Будем считать, что просто слетали на пикник на свежем воздухе».

Однако ни девочкам, ни бодрому и полному энтузиазма Свистоплясу я свой скепсис постарался не показать.

— Это все ладно, — сказал Константин, — только затык вышел. Вам капитан уже сказал?

Поляков мотнул головой.

— Это ваша епархия.

Константин вздохнул.

— Ну да, как бы моя… Нам вчера вечером спустили указания, что вы тут в час дня будете. А у наших зверяток расписание вообще-то. У них еще час кормежка, нежелательно их сейчас дергать. Беспокоиться будут, прорыв получится нестабильный. Я об этом сразу же написал, но, видно, моя служебная записка затерялась.

— Бывает, — сказал я. — Ничего, мы подождем.

Либо Аркадий настолько замотался, что забыл об этом сказать (трудно представить, но и на него бывает проруха), либо где-то еще произошла накладка. Ничего, в сложных и разветвленных организациях типа Службы такое сплошь и рядом.

Тут до меня дошло вот еще какое соображение.

— Константин, а вы часто здесь крупные прорывы организуете?

— Ну, случается иногда, — нахмурился он. — Но такого, чтобы от целого стада, как вам надо, еще ни разу не делали.

Тут наполовину оформившаяся мысль наконец-то обрела ясность у меня в голове.

— А ведь тут, наверное, Убежище где-то не очень далеко, — сказал я. — Рядом с таким крупным городом, как Лиманион, их несколько, и тут рядом точно есть.

— Да, вообще их пять штук, но тут поблизости одно, я чувствую, — подтвердил Свистопляс.

Еще одна полезная способность Тени, вестимо.

— Так если большой портал возникнет, с шансами ребят оттуда выкинет сюда, сражаться с несуществующими монстрами, — обозначил я еще одну дыру в организационной работе. — Нужно меры против этого принять.

— У нас есть инструкции, что если дети-волшебники попробуют уничтожить светорогов, то следует по возможности провести с ними разъяснительную беседу, а если не получится, позволить им перебить животных, — сказал Поляков.

— Перебить⁈ — возмутилась Лана. — Они же такие милые!

— Ну вот давайте лучше проведем эту беседу заранее, — поглядев на нее, решил я. — Чтобы без лишних эксцессов.

— Как это? — спросил Свистопляс. — По-моему, проще дождаться, когда они уже здесь окажутся!

— А если они прямо сразу ударят⁈ — Лана продолжала переживать.

— И что вы предлагаете?

— Да слетаем сейчас в Убежище и предупредим их, — пожала плечами Рина. — Скажем, что Орден проводит рядом эксперимент, и что если их сюда выкинет, чтобы не лезли, а подождали в сторонке. И лучше всем вместе лететь: от большой группы предупреждение сразу серьезнее воспринимается.

— Вообще-то, их вряд ли выкинет, — с сомнением сказала Ксантиппа. — Нас тут и так… Несколько детей-волшебников, — тут она поколебалась, явно не желая озвучивать точную цифру при Полякове и Константине.

— Если сильный хищник появится, то запросто может еще хоть дюжину докинуть, — мотнул головой Свистопляс. — Тут вы правы. Надо так надо, — он вздохнул. — Ну, полетели, что ли?

— Я останусь, — отказался я и для верности изобразил махи крыльев ладонями. — И Марина тоже.

Свистопляс в недоумении заломил бровь, а вот Рина меня сразу понял и кивнула. Если оставить за скобками способ как нам с Мариной попасть в убежище — тут наш тень наверняка бы нашел лазейку — бывшая Песня моря вообще в воздухе держаться не умеет. А иначе бы и вертолет брать не пришлось.

Марина, явно прокрутив примерно те же мысли в голове, торопливо закивала.

— Я бы тоже осталась, если вы не возражаете. Там будет столько незнакомых ребят… — вслед за мной отказалась Лана. Нерешительным таким голоском, от которого у меня защемило сердце. Сразу захотелось подбежать, схватить и не отпускать вообще никуда! — Я бы лучше на светорожков поближе посмотрела. Можно? — это она уже спросила Константина.

— Да почему нет-то? — пожал тот плечами. — С удовольствием все вам покажу!

Я и так был готов растаять от внезапного прилива нежности, но связь сердец донесла до меня еще кое-что. Да, Меланипе очень понравились светорожки. Но еще она очень не хотела оставлять меня одного, без единого ребенка-волшебника на прикрытии.

…Когда четверо из моих девочек и Свистопляс улетели, а Поляков ушел по своим делам, Лана тут же бульдозером потащила меня и Марину к пасущемуся стаду. Космозоологу волей-неволей пришлось тащиться следом.

— Вы не боитесь? — спросил у нее Константин. — Все-таки хищники Междумирья!

— Разве их нужно бояться? — искренне удивилась Меланиппа. — Мне кажется, я свалю взрослого Светорога одним ударом без всякого труда! А если ударю любого из этих, даже вполсилы, от него и мокрого места не останется. Но ты ведь не будешь на меня лезть, правда? — это она адресовала одной из нимф, которая сосредоточенно обнюхивала ее пышные юбки. — Ты же моя умничка!

«Какая молодец все же Лана, тренировки с Теримовым и наши совместные магические явно пошли ей на пользу, мыслит, как боец!» — с гордостью подумал я.

А вот Константин и Марина поглядели на мою Подкову Торнадо с явной опаской.

Впрочем, Константин после короткого замешательства все же обрадовался ее энтузиазму и принялся читать целую лекцию о жизненном цикле, питании и содержании светорогов. Не успел я оглянуться, как они с Ланой уже зашли вглубь мирно пасущегося и играющего в снегу стада, спокойно похлопывая хищников по мягким бокам и теребя их пестрые перьевые воротники. М-да, любители животных все же странные… Это я еще в прошлом мире думал, когда книжки Даррела читал! С другой стороны — я же кроликов тоже с удовольствием тискал, пересаживая из клетки в клетку. Есть их потом мне это ничуть не мешало.

Пока я любовался пасторальной сценой с юной «пастушкой», правда без овец, мы с Мариной остались на периферии этого праздника жизни: похоже было, что моя коллега, как и я, не испытывает ни малейшего желания толкаться среди крупных хищных животных, рискуя, что тебе отдавят ногу когтистой лапой!

— Знаешь, — сказала Марина, не сводя глаз с Меланиппы, — не мог бы ты кое-что для меня сделать, Кир?

Такой заход меня сразу напряг. Чего это она еще удумала⁈

— Смотря что, — осторожно сказал я.

— Как-нибудь при случае скажи своей подружке… Ее ведь Меланиппа зовут, да? Я ничего не перепутала?.. В общем, как-нибудь при случае скажи ей, что ты меня совсем-совсем не интересуешь, как мужчина!

Я аж поперхнулся и на всякий случай даже отошел в сторону от Марины на шаг.

— Ты чего это?

— Нет, ты не делай вид, что ничего не понял! Скажи, ладно? Вот прямо этими словами!

Я вздохнул.

— Ладно, скажу. Но ты учти, что Лана вообще-то скромнейший и добрейший человек из всех, кого я знаю!

— Кого ты знаешь? — Марина фыркнула. — Ну, учитывая другие твои знакомства, не исключено!

Мы переглянулись — и вдруг оба расхохотались.

— Ладно, серьезно, — сказала Марина, когда приступ смеха миновал. — Вообще-то, я хотела тебя о другом попросить! Я знаю, ты сам себе крылья сделал из воздушных щупов. Я эти щупы начала осваивать по методичке, вроде, немного получается… Аркадий Андреевич сказал, что тут лучше попросить помощи у мага, который может видеть, что я делаю не так. Можешь помочь? И чтобы крылья сделать тоже. А то лишиться вдруг возможности летать ужасно неудобно!

— С щупами помогу, конечно, хоть сейчас, раз есть свободное время, — кивнул я. — Помнится, Аркадий меня им как раз где-то за час или два научил. А вот с крыльями — извини.

— Не успеем? Так завтра можно. Или послезавтра.

Я представил, как огромные крылья таскают Марину лицом по гравию, и мне стало нехорошо.

— Слушай, не знаю, получится ли вообще в ближайшее время. Я сегодня как раз Аркадия пытался научить… Скажем так, не будь он Тенью, увезли бы на скорой! И меня с ним заодно. Очень опасное дело! Мы решили, что нужно сначала подготовить подходящее помещение. Или не помещение, а целый полигон для отработки магии. Ну и вообще, видимо, пока пробовать на нем будем, или если сейчас кого-то из ребят инициируем, то на них тоже. Чтобы регенерация у обучаемого нормально работала.

— Ого, — немного недоверчиво проговорила Марина. — Выходит, крылья у Аркадия Андреевича не получились?

— Крылья получились, летать на них не вышло.

— Удивительно, — она покачала головой. — А мне казалось, у него все получается.

— Ну, он живой человек, иногда садится в лужу, как и мы с тобой, — пожал я плечами. — Хотя у него уже какая-то теория есть, почему не вышло перенять заклятье. Может, разберется, что к чему.

— Вот это больше на него похоже, — улыбнулась Марина.

«Ну точно, втюрилась», — подумал я. Сказать ей, что он женился недавно?.. А, нет, она же с Леонидой работала, значит, знает. Может, рассчитывает, что к тому времени, как она вырастет, он и развестись успеет?.. Ладно, ее дело. Кажется, у Марины хватит здравого смысла, чтобы не начать разводить драму на почве безответного чувства. Хотя, конечно, женщины — существа непредсказуемые. Особенно если им двенадцать лет!

— Ладно, давай к воздушным щупам приступим, — сказал я. — Только чуть подальше от стада отойдем, во-он на тот пригорок… Покажи мне, что ты успела уже освоить?

Оказалось, что Марина успела продвинуться довольно далеко — что особенно удивительно, ведь у нее-то изначально магия водная! У моей коллеги получались вполне сносные ветровые потоки, конечно, слишком широкие, чтобы обладать достаточной подъемной силой — энергия рассеивалась. Но лиха беда начало!

За оставшееся время мы успели натренировать Марину до воздушных щупов толщиной с палец (кажется, она схватывала куда быстрее, чем я в свое время). И это при том, что обещанный час еще далеко не истек: девчонки и Свистопляс вернулись куда быстрее, чем обещали. Да еще и с прибавлением! Троица дополнительных детей-волшебников, двое парней и одна девчонка, сели чуть поодаль от нас.

М-да, а девчонку-то я знал! Как раз недавно вспоминал Реутова, одну из последних — невыносимо обидных для меня лично! — жертв Теней, поэтому и девочка эта оказалась свежа в памяти: я ее там же, с ним видел. Огневичка в красных шортиках и белой рубашке, которую я запомнил из-за здоровой такой алебарды, похожей на моего Всадника Ветра. Вроде, ее даже при мне называли по имени, но до таких высот цепкость моей памяти все-таки не поднималась!

А вот двоих парней я видел впервые в жизни. У одного предмет-компаньон выглядел, как посох мага (я припомнил Урагана, тоже, скорее всего, погибшего), у другого — как свернутый хлыст, висящий на поясе. Теперь-то я четко мог отличить предмет-компаньон от обычного хлыста — по видимым магическим связям, идущим к сердцам солдатов Проклятья. Одеты были соответствующе: парень с посохом в белую рубашку с жабо (но в джинсы), парень с хлыстом — в кожаные штаны, клетчатую рубашку и при берете с пером, который в этом мире имеет славу ковбойской шляпы.

— Ну что, Кир, быстро мы? — спросил Свистопляс с понятной гордостью. — Гляди, кого привел!

— Эт-то что такое? — фраза вырвалась у меня сама, помимо воли. Еще и с характерными «мамиными» интонациями.

Свистопляс аж стушевался.

— Как что? — спросил он удивленно. — Пополнение! Аркадий же нам сказал — чем больше ма… — тут он все-таки вспомнил про секретность и поправился, — этих самых, тем лучше! Вот я и позвал добровольцев! Кто согласен в эксперименте участвовать! Целых трое вызвалось.

— Ага, — мрачно подтвердила Рина. — Встал посреди Убежища, взмахнул своей косой, и целую речь толкнул — мол, как родина ждет их усилий!

— Мы пытались его остановить, — добавила Ксантиппа.

— Но его несло, — закончила Лёвка, неодобрительно косясь на младшего теня.

— Да ну, красноречиво получилось, — а вот Ксюха, наоборот, одобрила. — Почти как у старшего маньяка!

Ой, блин, еще один фанат Аркадия на мою голову! Не зря анестезиолог говорил о его «специфическом обаянии». Надо будет ему сказать, чтобы хоть прикрутил, что ли…

Я лихорадочно размышлял.

Трое дополнительных участников — это очень серьезный риск! Ладно, допустим, Свистопляс наложит на них гиас, чтобы не болтали попусту. Но все равно, практика показала, что гиасы при определенных условиях можно обмануть. Плюс, у меня сложилось впечатление, что наложенные Тенями гиасы действуют не так жестко, как те, что вшиты в Проклятье намертво на этапе сборки. Может, я и ошибаюсь, но рисковать как-то не хочется.

Значит, надо с ними что-то делать. И кому делать? Мне, однозначно. Не капитану же Полякову! Он, походу, от эксперимента самоустранился. А метакосмозоолог Константин вообще побоку, он тут только тварями интересуется.

— Привет! — я направился к троим ребятам, протягивая руку для рукопожатия. — Меня зовут Кирилл Ураганов, возможно, вы меня знаете как Всадника Ветра!

— Да, я тебя помню! — тут же вызвалась девочка в красных шортиках. — Вы с девчонками нам помогли улей Кровожадов сжечь, и потом его в Иркоране зачищали! — она крепко пожала мне руку. — Извини, что так вышло, если бы мы знали, что кто-то аж до города сбежал, то тоже прилетели бы! Я Морошка, кстати.

— Морошка — и все? — с некоторым удивлением спросил я.

Привык как-то, что обычно у детей-волшебников более сложные, вычурные имена.

— И все, — весело сказала девочка, — все почему-то спрашивают! А я с севера, очень морошку люблю! И на вид, и на вкус, и вообще лучше ягоды нет, по-моему.

— А как ты здесь оказалась? — поинтересовался я. — Мы далековато от Иркорана!

— А! — она дернула плечом. — У нас там парень был один, Среброкрыл. Ты, кажется, его видел? — с неприятным чувством я кивнул. — В общем, он у нас очень классно все организовал, всякую движуху придумывал, круто было. А под Новый год он пропал с концами. То ли гиас какой нарушил, то ли просто надоели мы ему… Ну, без него как-то хмуро стало, вот я и решила новые места посмотреть.

Двое других ребят тоже представились. В полном соответствии с их нарядами одного звали Облачный Странник, другого — Снегохлёст.

— Так, ребята, — сказал я, стараясь говорить максимально серьезно. — Тут такие дела. Здесь, на этой площадке, Орден проводит один очень важный и очень нужный эксперимент. Если он пройдет успешно, возможно, мы станем на шаг ближе к тому, чтобы разобраться в том, как работает Проклятье — чтобы со временем его снять.

У ребят аж рты пооткрывались.

— Снять Проклятье? — недоверчиво спросил Снегохлест. — Оно же мир от чудовищ спасает!

Та-ак. Блин, Свистопляс, удружил!

— Или не снять, — тут же сказал я, импровизируя на ходу. — Или хотя бы изменить его так, чтобы меньше детей-волшебников гибло от нарушения гиасов. Или чтобы предупреждения о хищниках не только вошебники получали, а еще и орденское ПВО! Представляете, как было бы круто, если бы по каждому монстру сразу искрометной ракетой шмаляло?

Это явно нашло отклик в сердце Снегохлеста: глаза так и загорелись!

— Что надо делать? — тут же спросил он.

— С этим погоди минуту, — продолжил я. — Сейчас все объясню. Но для начала что должен сказать: это абсолютно секретный эксперимент! О нем никто не должен знать! Вообще никто. Очень хорошо, что вы согласились помочь. Но если вы хотя бы еще одному человеку расскажете о том, что сегодня происходило, все может насмарку пойти.

— Понял, буду молчать, — сказал Облачный Странник. До этой реплики он показался мне серьезнее и спокойнее Снегохлеста, но тут его легкомысленные интонации испортили впечатление.

М-да, следовало догадаться, что на «красноречие» Свистопляса купятся только такие же, как он!

— Совсем-совсем никому нельзя? — спросила Морошка. — Даже другим, кто тоже захочет помочь снять Проклятье?

— Совсем никому нельзя, — сказал я. — Люди могут погибнуть, если вы проболтаетесь. Даже не другие дети-волшебники, а обычные люди, которые заняты в этих экспериментах.

Вот это, кажется, их проняло. Я на это и ставил: для детей-волшебников, которые долго — от года хотя бы — варились в собственном соку, все происходящее с ними начинало приобретать флер нереальности, этакой компьютерной игрушки. Мое упоминание «обычных людей» прорвало эту пленку, взгляды посерьезнели.

— Так, вижу, вы поняли, — не стал я скрывать. — Думаю, не проболтаетесь… Но знаете, можно и случайно ляпнуть. Одна оговорка — и человек погиб. Так что я сейчас попрошу Свистопляса — он же представился, да? — наложить на вас гиас, чтобы такого не произошло. Это будет неопасный гиас, он вас точно не убьет, просто рот не даст раскрыть.

— А так можно? — удивилась Морошка.

— Можно, — сказал я. — Свистопляс — Тень мага, у него особые способности. Но это тоже секрет! Я потом чуть подробнее расскажу, ладно? Сейчас времени мало, надо скоро эксперимент начинать.

К чести этой троицы, спорить они не стали. А когда Снегохлест попробовал меня все-таки о чем-то начать расспрашивать, Облачный Странник и Морошка его удержали.

— Подождите минуту, сейчас с остальными согласую, — сказал я им. — А потом вас проинструктирую.

Свистопляс и девочки между тем общались с Ланой и Константином: метакосмозоолог и наша любительница животных просвещали их о привычках светорогов. Я подошел к ним и сказал:

— Константин, у нас еще трое участников. Я не думаю, что это как-то повлияет на вашу программу.

— Совсем никак не повлияет. Кстати, можно уже начинать. Мне нужно пятнадцать минут на подготовку…

— Нам, к сожалению, нужно больше. Думаю, минимум минут сорок. Так что идите, готовьтесь спокойно.

Константин кивнул.

— Предупредите новеньких, чтобы не трогали светорогов, — сказал он. — А то волноваться будут и прорыва не получится.

— Я предупрежу, не волнуйтесь! — успокоила его Меланиппа, и космозоолог зашагал к своему домику.

Когда мы остались в относительном уединении — то бишь без взрослых наблюдателей — я обернулся к Марине.

— Марина, схемы с объяснениями про то, как создавать звуковой хлопок, у тебя с собой?

— Нет, — с легкой паникой в голосе сказала она. — Ты хочешь, чтобы я рассказала этим ребятам, как делать простейшие заклятья?

— Да, и в целом о ходе и целях эксперимента. Кстати, воздушник из них всего один. Неприятно, что придется без карточек все объяснять, но придется. У Аркадия были припасены простейшие заклятья для водников и огневиков?

Марина помотала головой.

— Если и были, то мне никаких материалов не передавали!

— Так, задачка… Ладно, водника попробуй просветить на примере того, что сама первым делала. Огневичку… Ну, просто проинструктируй, как магию отбрасывать, авось, чего-нибудь у нее получится. Действуй.

— Вот прямо так⁈ Без подготовки?

— А что делать? — я хмыкнул. — К сожалению, Свистопляс не оставил нам выбора.

— Да ладно вам… — несколько смущенно проговорил Свистопляс. — Что вы усложняете!

— А я тебе говорила, — укоризненно сказала Левкиппа.

— Это не усложнение! — поддержала меня Ксантиппа. — Если бы не Кирилл был главный, а кто-то посторонний, он бы вообще тебя пропесочил по самое не балуйся за такую инициативу!

— И я сейчас пропесочу, — я поглядел в глаза Свистоплясу. — Слушай. Я все понимаю, ты хотел, как лучше. Но я сейчас тебе расскажу историю из жизни. Из очень недавней жизни. Знаешь, как я познакомился с Аркадием?

— Да, ты заложников на АЭС освободил, и он…

— Вызвал меня в Лиманион. И поручил мне заняться логовом сектантов, из числа которых были эти нападающие. И враждебные разведки, которые следили за всей движухой вокруг них, обратили на эту активность внимание. И в результате Аркадия отравили. И он чуть не умер. Просто потому, что впервые за несколько лет рискнул предпринять активные действия!

Я вновь почувствовал, что закипаю, и постарался сделать несколько глубоких вдохов. Ничего. Ничего. Я достану тех уродов, что натравили древневольцев. И тех, кто отдал приказ разбомбить лагерь с кучей «гражданских» участников секты — тоже. Хотя скорее Аркадий первый достанет. Даже, пожалуй, могу с уверенностью сказать, что наш главный тень уже этим занимается.

Кажется, Свистопляса тоже проняло. То ли мой тон, то ли упоминание его нового кумира.

— А ведь я не болтал, — продолжил я. — Совсем никому ничего не говорил! Даже девочкам. Просто за мной следили. И за Аркадием следили. Откуда ты знаешь, что эти трое не привлекут к нам лишнего внимания? А что если бы за тобой, после твоей речи, не только они бы сорвались, а все Убежище? Ну вот представь такую ситуацию? Что бы мы сейчас делали, если бы сюда еще двадцать человек примчалось?

Свистопляс ничего не сказал. Потом отвел глаза.

— Ладно, я понял.

— Любую инициативу согласовывай со мной, — сказал я. — Или с Аркадием. Пожалуйста.

— Хорошо, — мрачно произнес младший Тень. — И… Извини.

Вот теперь я выдохнул.

* * *

p.s. Ксения без затей призывает вас ставить лайки!

Глава 4

После всей этой нервотрепки эксперимент прошел на удивление штатно. В смысле, почти как планировался.

Хотя от его начала я слегка офигел.

Когда Константин сказал, что ему нужно минут пятнадцать на подготовку, оказалось, что ему требовалось вытащить из его домика синтезатор, подключенный к генератору, и установить его на расчищенной от снега скале! Реальный синтезатор, в смысле, музыкальный инструмент. С клавишами и всем прочим.

— Мы долго подбирали стимулы, как их надрессировать, — объяснил космозоолог. — Всякое пробовали, и щелчки, и свист… Но в итоге сработала только музыка! Причем только живое исполнение. Вот не знаю, почему так, но на запись они вообще не реагируют. Если только при них играть. Пришлось выучиться немножко…

— Ой, а как вы до этого дошли? — тут же спросила Лана. — Неужели в загон синтезатор приносили?

— Да не, таких эстетов у нас не было. Дочка к моей начальнице как-то на работу пришла, стала на флейте урок повторять. А эти дурики и начали реагировать, хотя она за стенкой играла, их не видела даже… Мы сначала тоже с флейтами пытались, но учиться сложно, не получается ни у кого нормально. А синтезатор — работает… У нас есть версия, что они реагируют не на саму музыку даже, а на изменения в биоритмах играющего человека под влиянием музыки, но пока не придумали, как это проверить. Нужно еще специалистов привлекать, а у нас секретность!

По окончании этой короткой лекции Константин занял место за клавиатурой синтезатора.

— Ну? — спросил он. — Когда начинать?

Я оглядел свой отряд. Вроде все готовы. Марина закончила просвещать вновь прибывших — и они имели вид слегка ушибленный пыльным мешком. Правильно, так и надо, для занятий магией лучше не придумаешь. Чтобы соблюдали необходимую осторожность.

— Все готовы? — спросил я. — Все помнят, что надо делать? Остаетесь как можно ближе к Прорыву, напитываетесь магической энергией. Когда чувствуете, что больше ничего не можете поглотить, пытаетесь создать заклятье — либо по схеме, которой вас Марина научила, либо, если вдохновение посетит, как сами решите.

— Прошу прощения! — Морошка вдруг подняла руку. — А сколько у нас попыток будет?

— В смысле? — не понял я.

— Ну, как долго вы можете держать открытым Прорыв? Может быть, можно несколько раз попытаться?

Я поглядел на Константина.

— Сколько вы продержитесь?

Он пожал плечами.

— Такого, чтобы все стадо сразу, мы еще не пробовали. Так-то один прорыв в среднем существует минуты две… Если сразу попробовать предложить им создать новый… Ну, может, у них и хватит на это сил, в конце концов, звери только что поевшие… Но не больше трех-четырех прорывов точно, это я скажу сразу. И еще — чем дольше мы его сохраняем, тем больше вероятность, что из-за Кромки приманится какая-нибудь Тварь. Обычный микропрорыв, который создает одна нимфа, они не заметят, а на крупный запросто могут примчаться.

— Ладно, — принял я решение, — тогда пробуем дважды. Незачем зверушек истощать, вдруг еще беситься начнут. И рисковать тем, что тварей привлечем, тоже не стоит.

— Лады, — сказал Константин. — Ну что, врубаю.

С этими словами он наиграл на синтезаторе несколько нот. Не знаю уж, что это была за песня, не настолько хорошо знаком с музыкальной культурой Ордена. Вроде, слышал где-то.

Тут же белые «зефирки» светорогов подняли передние кругляши, которые считались у них мордами, и начали сбиваться вместе. Тоже интересное зрелище: возникало ощущение, будто внезапно возникшее магнитное поле стаскивало друг к другу металлические шарики!

Я ощутил, как у меня неудержимо поднимается настроение: нет, ну не милота ли! И только через секунду понял, что милота тут вовсе не при чем — так организм мага реагировал на увеличивающийся поток энергии из Междумирья, готовый вот-вот прорваться в нашу реальность.

И точно: над стадом светорожков, напоминающим то ли сильно увеличенную колонию бактерий, то ли рассыпанные по белому кухонному столу вкусняшки, начали вспухать черные прорехи в мироздании, топорщась радужными краями.

— Да блин, опять они несколько разных… — пробормотал Константин, и заиграл на синтезаторе другие такты.

Не знаю, имело ли это право называться мелодией: играл Константин не сказать чтобы очень хорошо, а если прямо — то из рук вон плохо. Но темп и ритм явно изменились, и светорожки среагировали: сбились в кучу еще сильнее, одна прореха потухла, две другие двинулись друг к другу и слиплись.

— Ничего себе! — сказала Ксантиппа. Она стояла довольно далеко от меня, ниже по склону, но, благодаря сердечной связи, я отлично ее услышал. — Как это возможно, блин⁈ Как они могут двигаться⁈

— А что такого? — спросил Свистопляс.

— Что такого⁈ Да… — тут она запнулась. — Я правда не знаю, что такого… Но я думала, это буквально разрывы, а это, оказывается, объекты!

Я не очень понял, что она имела в виду, но сделал себе пометку, что Саню обязательно нужно отправить учить физику. Вот прямо обязательно. У нее, конечно, комплекс отличницы и травма, нанесенная не самыми лучшими педагогами, но этот интеллект обязательно нужно приложить к делу. Теоретики магии нужны всему этому миру — а Ордену тем более!

Прорыв разросся, и я с особенной силой почувствовал хлынувший в меня поток энергии. Знакомая эйфория защипала в кончиках пальцев, по лицу сама собой расплылась улыбка. Поглядев на моих спутников, я увидел примерно те же изменения. Только у той же Ксантиппы лицо не расслабилось, наоборот, нахмурилось, будто она упорно что-то соображала. А вот Лёвка с радостной, широкой улыбкой выглядела потрясающе! Обычно-то она спокойная, сосредоточенная, хотя не сказать, что хмурая — но именно улыбается редко. А так широко и радостно на моей памяти, кажется, вообще никогда!

Недоработка с моей стороны, что тут сказать.

— Ну что, — сказал я, — давайте, к делу. Только не тут. Отлетим подальше от стада и от Константина… И друг от друга не забудьте разлететься, чтобы случайно не задеть! После чего давайте пробовать!

Все эти инструкции мы с Мариной давали и раньше, но тут и повторить не грех!

Наши волшебники и младший Тень порскнули в разные стороны, как этакие разноцветные мотыльки. Кто-то пристроился на скалах рядом, кто-то отлетел дальше по долине. Черный портал продолжал висеть, белые зефирки подблеивали. О таких моментах принято говорить «потянулись минуты ожидания», но на самом деле они не тянулись: я еле удерживался, чтобы не грызть ногти, прикидывая, получится ли что-то у моих девочек.

Было бы здорово, научись они сейчас магии! Хотя… Если так прикинуть, мне же тут же их тренировать придется! А учитель из меня, как видно по сегодняшнему, так себе… С другой стороны, связь сердец, вероятно, должна помочь?

А еще эта троица «левых» детей-волшебников… Вот будет геморроя, если кто-то из них инициируется! Если нет, то все проще: наложим гиас и отправим восвояси! Хотя, насчет гиаса тоже надо подумать. Ведь запрет должен быть сформулирован правильно. Доверь это Свистоплясу — тоже какую-нибудь херню получим…

Тут черный разрыв начал схлопываться.

— Даже двух минут не прошло, — с сожалением проговорил Константин, глядя на секундомер. — Маленький слишком, я думал, больше будет. Еще раз пробовать?

— Давайте еще раз, как договорились, — кивнул я.

Снова зазвучал синтезатор, снова белые зефирки запрокинули морды. Второй черный разрыв, как мне показалось, был еще меньше первого: видимо, тварюшки все-таки уставали быстрее, чем оценил космозоолог. Н-да, значит, третьей-четвертой попытки тем более устраивать не стоит…

Между тем, наши ребята выглядели довольно забавно. Девочки — скорее мило: Ксюха, приняв борцовскую стойку, то и дело взмахивала ногами, видимо, пытаясь привычными движениями создать новое заклятье. Ланочка стояла, сцепив руки, будто молилась. Лёвка покачивала головой, вращала кистями, задумчиво переминалась с ноги на ногу, будто делала зарядку. Рина стояла, закусив губу, с очень хмурым, сосредоточенным выражением лица (нетипично для нее). Саня и вовсе уселась на выступающий утес — не в позу лотоса, а просто так — и сидела, подсунув под себя ладони и напряженно замерев. А вот Свистопляс отличился! Он крутил косой и так и эдак, словно циркач, и выпады какие-то делал, и подкидывал ее вверх. Не то что скромная Ксюхина разминка, настоящее представление! Вот почему Свистопляс, оказывается! Пляска на загляденье. Я чуть было не зааплодировал. А Константин, стоявший недалеко от меня, воскликнул: «Во могёт пацан!»

На этом фоне трое новичков выглядели бледно: не умилительно, не круто — скорее, забавно. Облачный Странник стоял, воздев посох к небу — может, надеялся на новое Снисхождение благодати? Снегохлест ходил туда-сюда по небольшому пятачку земли, который его же усилиями расчистился от снега, тоже вроде как в раздумьях. Одна Морошка спокойно расчесывалась, перевязывая хвостик на затылке (прическа у нее была как у Ксюши).

Она же и первая подлетела ко мне, когда второй портал схлопнулся. К счастью, так и не выпустив никаких чудовищ, чего я… ну, не то чтобы боялся, но перспектива защищать от них искровую башню, Константина и ценное оборудование — да, и все еще ожидающий обратной дороги вертолет! — меня не прельщала. Даже с условием, что присоединится Поляков и его расчет охраны (есть же здесь у них какая-нибудь базука замаскированная, я надеюсь?) Обычно монстры появляются все же подальше от жилья, какая-никакая фора есть. А ну как тут выскочит очередной Пастехват и ка-ак спикирует?

— У тебя получилось? — спросил я Морошку.

— Не-а, — сказала она беззаботно. — Да я и пыталась-то чисто для очистки совести! Ваша Маринка — очень умная девчонка, а я туповатая. Я из ее объяснений почти ничего не поняла.

— Не думаю, что ты туповата, — уже автоматически (привык, блин!) успокоил я ее. — Просто Марина — водница, первую магическую методичку писал воздушник. Слабые заклятья, подходящие для инициации огневиков, мы очень плохо себе представляем.

— Да? — она посмотрела на меня с интересом. — Слушай, а ты так спокойно про это все говоришь! Тебе ничего не мешает? И, кстати, где твоя алебарда? Помню, у тебя что-то вроде моей Морошки было!

— У меня глефа была, — вздохнул я, ощутив легкий укол сожаления. — А все остальное — секрет.

Точно, нифига она не туповатая.

— Ну ладно, раз секрет…

Тем временем остальные ребята начали подтягиваться по одному. Как я и предполагал, ни у кого ничего не вышло, и все воспринимали это с разными градациями скорби или пофигизма. Рина слегка злилась, хотя и старалась этого не показать, Ксюша обиженно дулась, Левкиппа стоически пообещала попробовать еще раз и пробовать, пока не получится, Меланиппа извинилась, что не сможет меня поддержать, и взгляд имела при этом такой трагический, что срочно пришлось ее обнимать и успокаивать! Дольше всего держались Свистопляс и Ксантиппа. Первый вернулся совершенно удрученный, даже слегка пришибленный, а Саня продолжала сидеть у себя на утесе, не меняя позы. Примерзла она там, что ли?

— Погодите, ребят, я сейчас, — сказал я.

Видно, нашей перфекционистке особенно трудно принять поражение! Небось, опять ощущает себя никчемной неумехой.

Плюнув на наблюдающую троицу — все равно на них гиас накладывать! — я отрастил крылья и махнул прямо по воздуху к облюбованному Саней утесу. По земле пришлось бы минут двадцать снег размешивать, и вряд ли бы я вообще наверх забрался.

Памятуя о режущих возможностях моих крыльев, сел я выше по склону.

— Сань, привет, — я осторожно спустился к ней на несколько метров. — Завязывай, ни у кого не получилось, через недельку еще раз попробуем…

Ксантиппа легко вскочила и обернулась ко мне с сияющей улыбкой.

— Смотри! — воскликнула она.

И протянула мне ладонь, на которой стояла, приподняв голову, фигурка маленькой снегорожки. С фотографической, если так можно сказать о скульптуре, точностью сделанная из плотного, прессованного до ледяной твердости снега!

Я почувствовал, как по моей физиономии сама собой расплывается широкая улыбка, шире, чем недавно у Левкиппы.

— Поздравляю, госпожа магесса!

* * *

Пользуясь тем, что гиасы на обсуждение магии больше на них не действовали, девчонки забросали Ксантиппу вопросами. Наша рыженькая охотно, полным энтузиазма голосом отвечала:

— Я попробовала отбросить магию от себя так, как объясняла Марина, но тут же почувствовала, что не совсем так, что немного не получается! Словно бы я стою на краю, балансирую, вот-вот сейчас упаду — и не туда упаду! Только я вовсе не падала, я сидела, это внутри моей головы происходило! Тогда я чуть-чуть словно бы выровняла равновесие, и хопа, чувствую, как у меня под руками толчок воздуха — и снег уплотнился! Тогда я поняла, что получилось что-то вроде мини-пресса магического! Обрадовалась ужасно, хотела вам показать, и тут идея пришла в голову — а что если этот мини-пресс сделать точечным?.. Он же как резец получится! Ну и вот… Оказалось, что я не совсем еще все с уроков ИЗО позабыла!

Остальные мои девочки слушали жадно, радуясь за Ксантиппу — ни малейшей зависти или обиды я от них по связи не ощущал, только большую или меньшую решимость добиться результата не хуже в следующий раз. Ксюша и Лёвка, правда, втайне костерили себя бездарностями и безуспешно пытались это чувство задавить. Я пометил себе, что мне непременно нужно будет с ними поговорить на эту тему.

Свистопляс тоже внимал Ксантиппе радостно, с полным вниманием: его я, понятное дело, не ощущал, но, судя по выражению лица и жестам, он уже забыл о своей неудаче и просто радовался, что наша затея увенчалась хотя бы частичным успехом. А вот троица новичков меня удручала. Они стояли чуть в стороне, переговаривались между собой, пытаясь изображать независимость — но чувствовалось, что они слегка уязвлены. Может быть, даже злятся на кого-то: на меня, на Свистопляса, на самих себя или на всех вместе! Даже на лице Морошки, которая казалась самой спокойной (вопреки репутации огневиков!), проскальзывало разочарование.

Поэтому я подошел к ним первым делом.

— Ребят, тут такое, — сказал я. — Жаль, что сегодня не получилось, но сами видите — задача сложная. Это только первый эксперимент в долгой серии. Надеюсь, вы и дальше будете нам помогать, раз уж вызвались?

Тут Снегохлест и Облачный Странник откровенно просияли, а Морошка, чьи эмоциональные качели, похоже, так далеко не раскачивались, просто повеселела.

— Конечно, будем! — воскликнул Снегохлест.

— Еще бы! — поддержал Облачный Странник.

— А то! — кивнула Морошка.

— Тогда вот что, — сказал я. — Во-первых, кто-нибудь из вас может пользоваться сотовым?

Ребята переглянулись, Морошка и Странник подняли руки.

— Записывайте мой номер. Завтра сумеете выбраться куда-то позвонить? Отлично! Тогда позвоните, и я скажу, когда и куда точно подлететь. Пообщаетесь с человеком, который у нас кадрами заведует. Поговорите с ним и совместно решите, где вы сможете больше всего пользы принести.

Добавлю я Командору… То есть магистру Кузнецову работы, конечно. А он сейчас и так наверняка занят по уши! А что делать? Аркадий говорил, именно СВБ-шник принимает окончательное решение об участии детей-волшебников в Программе. Этих уже совсем с пустыми руками восвояси отправить не получится, они уже по уши влезли — спасибо Свистоплясу! — но Кузнецов, по крайней мере, поможет определить, сколько им безопасно рассказывать и о чем.

— Дальше, — продолжал я. — Я помню, что вы согласились на гиас, чтобы случайно кому-нибудь не проболтаться. Но наложить его — дело сложное. Я сейчас попрошу Рину, Гриву Урагана, она наш самый талантливый лингвист, знает несколько языков, круто обращается со словами. Она этот запрет сформулирует. Вы ее формулировку послушаете, дополните, если вам запрет покажется слишком нестрогим, а потом совместно попросим Свистопляса его на вас наложить. Идет?

Троица закивала, явно с большим энтузиазмом, чем наложение гиаса того заслуживало. Уф, ай да я! Прямо дипломат! Все-таки научился чему-то во взаимодействии с людьми за последние месяцы!

Рина тут же подскочила к нам — ну естественно, слышала, что я говорил, благодаря связи.

— Талантливый лингвист, значит? — весело спросила она. — По-моему, тут талантливый логик нужен, или программист. Ну ладно, попробую…

С формулировкой мы возились тоже подольше, чем она того заслуживала — минут пятнадцать точно. К счастью, новички просто покивали на итоговый результат — «нормально, мол» — не став влезать с кучей поправок, чего я немного опасался. Вот был бы их десяток, любители прикопаться к мелочам обязательно нашлись!

В результате мы попросили Свистопляса произнести следующий запрет:

— Не упоминать координаты этого места, никого к нему не провожать, не рассказывать ни о чем, чему вы были здесь были свидетелям, и ни о каких странностях, касающихся поведения и внешнего вида присутствующих здесь людей, в том числе и тех, кого вы знаете под именем Всадника Ветра и Песни Моря, а также обо всем, что связано с Тенями магов!

Свистопляс слегка загрузился, покосился на Рину то ли с уважением, то ли с некоторой опаской (а чего? Хорошая же формулировка!), но добросовестно повторил запрет троице новичков. После чего мы распрощались, причем Морошка с Риной и девчонками даже обнялись! Быстро у них.

Провожая взглядом улетающую троицу, Марина сказала:

— Ну что, мы тоже домой?

— Да, пойдемте скажем пилотам, — согласилась Лёвка, махая рукой в сторону домика охраны, куда удалились наши вертолетчики.

— Я жрать хочу! — вторила ей Ксюша.

— Погодите минутку, — попросил я их. — Я сейчас одну вещь попробую, и сразу полетим.

С этими словами я отошел подальше от друзей, взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Задуманное и впрямь не должно было занять много времени, а откладывать я не хотел. По прошлому моему опыту, накопленная после прорыва энергия держится в теле еще не меньше суток — но тогда, когда создал эхолокацию, я напитывался энергией от реально крупного прорыва, созданного Черноцветом, а не от того недоразумения, что получилось у светорожков!

При этом оба моих «авторских» заклятья — эхолокацию и крылья — я создал именно на волне эйфории от избытка энергии! Просто этот избыток был реализован по-разному. В случае эхолокации меня и впрямь объективно переполняла магия, не сброшенная во время слишком короткого поединка с Черноцветом. В случае крыльев Всадник Ветра перестал сковывать мои магические резервы, дав мне доступ ко всем возможностям моего тела.

Вот и сейчас, пока пальцы еще покалывало от накопленной маны, я решил опять попробовать создать что-нибудь новенькое. Конкретно — дальнобойное боевое заклятье. У щупов был тот недостаток, что они сильно рассеивались с расстоянием. Телекинез в бою тоже особо не применишь. А пулемет — штука удобная, да вот беда, постоянно с собой не потаскаешь! (Сегодня, например, я был без него).

Мне ужасно понравился тот файерболл, объединенный с воздушной волной, который Аркадий сгенерил в Храме Теней. Понятно, что это он по неопытности не смог разделить две стихии, но что если попробовать добиться того же эффекта сознательно? Может быть, получится добиться того, чтобы ветер «нес» поток или сгусток раскаленной плазмы для большей разрушительной мощи?

Отлетев на такое расстояние от ребят, которое я счел условно безопасным, я развернулся лицом в ту сторону, где не было ничего, кроме безлюдных, ничем не застроенных снежных склонов в отдалении, и вытянул правую руку. В методичке Аркадия содержалось предупреждение, что любую огненную магию лучше кастовать на вытянутых руках, подальше от лица и тела. Логичное предупреждение. Хотя вообще-то огневиков, кажется, собственный огонь не опаляет.

После чего я стал пытаться выпустить из ладони огненную магию пополам с воздушной… Или не пополам, или в пропорции три к одному… Четыре к одному… Два к одному… Варьировать процентовку…

Выходило стремно: я видел и чувствовал, как из руки бьет порывами ветер, вспыхивают и гаснут языки огня. Может быть, и красиво — для детского утренника, если проводить его на открытом воздухе! — но явно не то, что мне нужно. Проблема в том, что через какой бы переподвыверт я ни подавал энергию, все равно очень скоро упирался в «границу допустимого»: магия вырывалась из моей крови, как надутый мыльный пузырь срывается с конца соломинки!

Но с пузырем такое дело: можно дуть сильнее или слабее, можно варьировать скорость воздушного потока, добиваясь либо одного большого пузыря, либо множества маленьких. Можно взять вместо соломинки палочку с петелькой на конце или вообще какую-нибудь дырявую конструкцию сложной формы. Примерно этим я и занимался: все время варьировал силу и скорость энергетического потока, пытаясь добиться чего-то большего, чем просто потоки двух стихий! Благо, благодаря тому, что энергии в крови было набрано с запасом, я мог позволить себе «давить», позволяя потокам маны самим искать нужные пути. Правда, пока не получалось — сплошные пуф-пуф-пуф, когда потоки горячего воздуха, а то воздуха вместе с бесполезными, тут же гаснущими языками огня срывались с ладони.

Стараясь нащупать подходящую комбинацию, раздраженный этими короткими дурацкими вспышками, я даже закрыл глаза — правда, свечение магии от этого не угасло. А что если надавить посильнее…

И вдруг получилось! Я почувствовал, как энергия, которая до сих пор не могла вырваться иначе, как небольшими порциями, вдруг разом провалилась в какое-то заклятье, словно в дырку — по ощущениям, оно получилось довольно мощным! От внезапного проседа маны я чуть было не упал. К счастью, вовремя спохватился, отсекая поток, чтобы крылья не исчезли у меня за спиной. И тут же торопливо распахнул глаза, желая поглядеть на результат своей ворожбы.

Сперва я не увидел ничего особенного. Просто белый заснеженный склон в нескольких километрах от меня, как он и был. Потом заметил медленно уменьшающуюся в размера светящуюся точку. Это что же, такая маленькая искра у меня с руки сорвалась? А энергии я в нее вбухал, по ощущениям, нормально так… Неужели все рассеялось?

Тут маленькая искорка неожиданно влетела в склон горы — для меня внезапно погасла, одновременно вспухая маленьким пушистым помпоном взбитого снега. Целую вечность спустя — не знаю, то ли пять секунд, то ли все десять — я едва расслышал странный шелестящий звук. Словно шипение воды на раскаленной сковороде и громкое «Ф-фу!» одновременно. Расстояние в горах обманчиво, это ж сколько пролетел созданный мною снаряд? Не менее двух километров, получается?

Я машинально перевел взгляд на свою правую руку и с удивлением ее рассмотрел. Ладонь как ладонь. Что же я такое на ней скастовал-то такое? Файерболлы на такую запредельную дальность точно не летают.

Блин, хорошо, что здесь в горах почти никто не живет!

* * *

p.s. Свистопляс считает, что ставить лайки правильным книжкам — долг каждого!

Глава 5

+ интерлюдия: А. Т. Квашня, Афина Ураганова и Кирилл Ураганов, 822 год (10,5 лет назад)

Выходка Свистопляса, когда он привел еще троих незадокументированных детей-волшебников, имела еще одно неожиданное последствие: впервые за две жизни я оказался в положении начальника, отмазывающего накосячившего подчиненного перед более крупным начальством!

Никогда у меня не было такого опыта. В прежней жизни я сперва сам был лишь наемным работником, потом работал только на себя. В этой — и так все понятно.

— … Вот я и отправил Свистопляса с девчонками предупредить ребят в Убежище. Подчеркнув, что это хорошая возможность прощупать настроение среди детей-волшебников — готовы ли они сотрудничать с Орденом, чтобы помочь избавиться от Проклятья. Свистопляс отнесся к моим словам со всей ответственностью, и попутно завербовал троих потенциальных кандидатов. Во время эксперимента они хорошо себя проявили, хотя инициироваться у них и не получилось. Гиас мы на них наложили, сегодня они перезвонили, как мы договаривались — прямо с утра, видно, не терпелось! Ну я их и отправил к Коман… К Василию Васильевичу, то есть. С ним тоже уже согласовал, он с ними сегодня встретиться. Там и решим, примут ли они участие в Программе и в каком качестве. Но по мне так ребята многообещающие, особенно девочка — Морошка. Спокойная, дисциплинированная.

Аркадий, который слушал меня, параллельно просматривая какой-то документ на планшете у себя в руках, рассеянно кивнул.

— Понял. Василий Васильевич мне уже написал по этому поводу… — потом поднял на меня глаза, сказал с легкой усмешкой. — А Михаил-то был прав!

Я сразу понял, что он говорил о Бастрыкине: глава нашего государства не тот человек, которого легко забыть!

— В чем именно? — спросил я, не скрывая любопытства. — Он тебе что-то обо мне говорил?

— Да, когда мы с ним наедине общались… Сказал, что ты прирожденный лидер. В отличие от меня, например.

Вот это номер!

— Как это ты не лидер?

Конкретно сейчас мы с условно старшим коллегой беседовали снова в кабинете Леониды, причем практически на бегу: Аркадий присел с планшетом буквально на минуту, потому что потом ему надо было бежать еще куда-то и еще что-то организовывать, кому-то делать втык и выбивать еще какие-то ресурсы под наши проекты. Хорошо хоть нашел время обсудить мой доклад лично, а не по телефону — и то, кажется, больше потому, что не хотел разговаривать на секретные темы по мобильной связи!

— Не прирожденный, — мотнул головой Аркадий. — Мне проще сделать самому, чем привлечь людей и распределить между ними обязанности. Да, с годами я этому научился — пришлось, сам понимаешь. Но, как выяснилось после исцеления, у меня до сих пор есть дурная привычка слишком много на себя взваливать… Кстати говоря, еще Михаил сказал, что какой бы на тебя тяжелый груз не навалили, ты первым делом начинаешь думать, не как его спихнуть, а как нести.

Я пожал плечами.

— Ну, это у нас с тобой общее.

— И снова нет! В двенадцать лет я все же в первую очередь пытался от ответственности увильнуть… Говорю же, ты уникум.

Мне стало несколько неудобно от такой похвалы. В свои «нормальные» двенадцать я не то что уворачивался от ответственности — я от нее за тридевять земель бежал и под подушку прятался! Понадобилась целая бесцельно прожитая жизнь там и хорошая встряска здесь, чтобы я начал более-менее приспосабливаться к обстоятельствам, которые внезапно предъявили такие высокие требования.

— Это я все к тому, — чуть улыбнулся Аркадий, — что я отлично понял, как ты выгораживаешь Дмитрия.

— Какого Дмитрия? — переспросил я.

— А Свистопляс не предлагал тебе на имена перейти? Ну ладно. В общем, он мне сам рассказал, как ты его отчитал, причем на одних только морально-волевых — формально-то лидером группы тебя никто не назначал. Спасибо. Мне даже добавлять ничего не пришлось.

И снова я мог только пожать плечами.

— Ладно, по поводу других результатов эксперимента, — перевел я тему. — Раз ты не только мою записку прочел, но и со Свистоплясом пообщался, то уже знаешь, что мы инициировали Саню, в смысле, Подкову Бури, и что я изобрел новое заклятье. Пока я его называю «Светлячок» за неимением лучшего. Штука, судя по затратам энергии, довольно мощная, но главное — дальнобойная. Что именно я сделал, сам не понял, испытывать лучше на полигоне. Могу и сам, конечно, заняться, но лучше будет, если ты время найдешь.

Аркадий кивнул.

— Конечно, найду. Новое необычное боевое заклятье — это очень важно, непременно надо будет разучить. Хотя тут есть нюансы. Помнишь, я вчера говорил, что у меня есть гипотеза, почему не выходили крылья?

— Помню.

— Не сказать, что я стопроцентно превратил ее в теорию, но косвенные подтверждения есть. Суть в том, что всякое сложное заклятье — это индивидуальное творение создавшего его мага, идеально приспособленное лично к нему и ни к кому больше!

— Погоди, — запротестовал я, — а как же Проклятье разрешает своим солдатам только определенный стандартизированный набор? Сколько там заклятий всего, ты говорил? Пятьсот с чем-то?

— Пятьсот сорок два. Похоже, Проклятье — еще более уникальное творение, чем мы думали. В том смысле, что тот, кто его придумал, мыслил, как инженер, а не как волшебник. Он каким-то образом составил реестр более-менее универсальных заклятий и привязал их к предметам-компаньонам, в результате чего у каждого ребенка-волшебника стал выходить примерно один и тот же результат. Но когда мы выходим за эти очерченные древними магами рамки, предсказуемость немедленно пропадает.

Я нахмурился.

— Это что, ты пытаешься сказать, что мои крылья подходят только мне? И этот мощный огненный удар, который я вчера придумал, тоже никто перенять не сможет?

— И да и нет. Пока, — Аркадий выделил голосом это слово, — я думаю, что сложное заклятье, созданное другим магом, можно разучить, только переделав его под себя. Вчера я порядком подзадолбался с твоими крыльями, даже после того, как понял это! Сдвиг с мертвой точки есть, но дело до конца пока не довел. Хотя, опять же, есть одна идея, в чем тут может быть затык. Насчет твоего боевого удара — не знаю, если он такой же сложный, как крылья, тоже придется химичить, конечно. Ты сегодня, насколько я помню твое расписание, занят здесь, в санатории?

— Да, отрабатываю лечебную магию на участниках твоей гериатрической программы… С дедом, наконец, пообщаюсь.

— Дело хорошее, — кивнул теневой маг. — Мой папа с магистром Квашней неожиданно сдружился, кажется, на почве шахмат. Ты играешь?

— Начинал немного, — соврал я.

Вообще-то, в той жизни я играл довольно неплохо, даже юношеский разряд когда-то имел, но в этой шахматами не занимался.

— А я вообще не играю. В детстве скучно было учиться, потом — некогда… Так вот, вечером у меня вроде есть свободное время, договорюсь с ССО-шниками, съездим опять на их полигон. Но это после пяти где-то. Сможешь?

Я поднял брови:

— Я-то только «за», но кто-то, помнится… Не твоя ли жена?.. мне говорил, что по трудовому кодексу несовершеннолетнего можно только на два часа привлекать, и никаких переработок в вечернее время!

— Вот Леонида и не может. А я, мой друг, ни на какой официальной должности не состою, поэтому планирую тебя эксплуатировать без всякого трудового кодекса, пока на ногах стоишь, — усмехнулся Аркадий. — Как и себя, и Свистопляса, и всех, кто на это согласится. Что-то не устраивает?

— Все устраивает, — пожал я плечами. — Мне только удивительно, как ты мне последние несколько дней отдохнуть дал!

— Считай, твои подруги подкупили меня тушеной курочкой. Действительно очень вкусно было!

* * *

Когда я явился отрабатывать медицинское магическое воздействие, мой дед и Андрей Васильевич Весёлов играли в шахматы в небольшой рекреационной зоне второго этажа главного корпуса. Такое же больничное фойе, которых я изрядно навидался и в прошлой жизни, и в этой, между отходящими в разные стороны коридорами. Тут стоял телевизор, включенный, но еле слышно шепчущий, стол для пинг-понга, два кресла и столик между ними. Столик был занят шахматной доской, а кресла — моими будущими пациентами.

Кто из них кто, я догадался сразу, даже фотографии в карточках, которые отдала мне Леонида, смотреть не понадобилось! Андрей Васильевич на Аркадия не очень-то походил (точнее, наоборот, конечно), но его выдавал гигантский рост и блуждающая по физиономии легкая улыбка, такая же, как у сына. А деда я опознал по глазам: цвет и форма как мамины. Ну и мои, но свои запоминаешь хуже.

Мы поздоровались; как оказалось, я не ошибся.

— Значит, ты и есть мой внук? — с несколько деланным, как мне показалось, радушием произнес Аполлон Теософович Квашня, пожимая мне руку. — Наслышан! Рад, что мы наконец-то познакомились лично.

— Уж извините, в последние дни у меня дела, — пожал я плечами.

Прежде я бы, пожалуй, добавил «а почему мы не познакомились вот уже много лет как — это вас надо спрашивать», но теперь удержался.

— Об этих делах я тоже наслышан, — кивнул Квашня. — Государственная тайна, надо же! — он покачал большой круглой головой с оттопыренными ушами, недоверчиво хмуря седые брови. — Магия! Выходит, ты… Вы нас лечить будете? Вместо той девочки?

— Можете на «ты», — сказал я, — мне все равно. Да, сегодня я с вами работаю, а у Марины другие задачи.

Марина сегодня вместе с Ксантиппой отрабатывала воздушные щупы. Не потому что я сам не мог обучить Саню, а потому что им обеим нужно было оттачивать этот навык в первую очередь, а у меня сильно провисала регенерационная магия, которая у Марины, наоборот, выходила легко и интуитивно. Но перед тем, как лететь на полигон, я собирался все-таки еще позаниматься с Саней сам. А заодно погулять с девчонками в каком-то знаменитом Лиманионском парке, если удастся.

Кстати, остальные четверо Лошадок тоже, как и Саня, были заняты, причем на том же полигоне ССО: продолжали отрабатывать то, что уже начали с Теримовым и его ребятами. Плюс им там должны были пошить летные комбинезоны не хуже моего, как раз для экспедиции — в таких и в Междумирье можно!

— Ну что ж, — спросил дед, — а кого первого?

Я поглядел на Андрея Васильевича.

— Не возражаете, если я сначала с Аполлоном Теософовичем поработаю?

— Упаси Творец! — улыбнулся тот. — Разумеется! Я как раз над следующим ходом подумаю.

— Да что там думать, все равно ваша взяла, — буркнул Аполлон Теософович. А затем спросил уже у меня: — Ты хоть знаешь, где процедурный?

— Нет, — сказал я, — ведите.

В процедурном нас ждала медсестра — не Клавдия Рашидовна, какая-то другая, молодая, с замкнутым лицом. Она спросила:

— Вам так же, как Марине Вениаминовне?

Странновато было слышать, как Марину величают по имени-отчеству, но я только кивнул. Не хотелось еще раз показывать, что я ничего тут не знаю!

Оказалось, что «так же» — это подготовить рабочее место: постелить на кушетку одноразовую пеленку, подготовить приборы, фиксирующие пульс, давление и уровень кислорода в крови, а также инфракрасный термометр. Последний устанавливался на штативе и направлялся на пациента, все остальное было оборудовано беспроводными датчиками на липучках. Даже у тонометра был блютусный датчик вместо привычной мне манжеты!

— Мне как, сидя, лежа? — немного ворчливо спросил дед.

— У нас по расписанию общее воздействие на нервные центры головы и лица, так что сидя, — пожал я плечами. Карточку я заранее изучил, схему из методички повторил и чувствовал себя более-менее «готовым к уроку».

После самого первого неудачного опыта у меня, что называется, «остался осадочек» по отношению к медицинской магии. Но я твердо вознамерился изжить неприятные впечатления — в том числе через усердные тренировки. Повторно стареть категорически не хотелось! Старость настолько не радость, что лучшей мотивации изучать магическую медицину просто нет и быть не может. Даже если нужно было бы отрабатывать приемы на куда менее приятных пациентах — я бы все равно не отказался.

Воздействовать на Апполона Теософовича (вот же имечко с отчеством прадед с прабабкой совместили!) требовалось долго — около двадцати минут — и я уже заранее предчувствовал неловкое молчание между мной и Квашней. Одно слово, что дед. Да, на маму похож — это немного сглаживает пропасть. Но внешнее сходство, оно и есть внешнее сходство. Что толку в семейных узах без истинного содержания? Мои девочки мне гораздо больше семья, если на то пошло.

Однако в итоге мне пришлось Квашню все-таки на кушетку уложить: сидя я не дотягивался! Странно, а с Валерием Ивановичем такой сложности не возникло, когда я ему волосы отращивал… Видно, там кушетка была ниже.

Ну, тут, по крайней мере, шевелюру растить не надо: волосы у Квашни имелись. Седые, конечно, но без залысин. Поэтому я начал просто общее воздействие для улучшения работы нервной системы, тонуса и памяти. Из карточки я знал, что у деда проблемы с сердцем, однако лезть туда мы пока не рисковали даже в теории. Тут нужно на здоровых добровольцах сначала проверять! Видимо, на Аркадии со Свистоплясом: их-то регенерация Теней в любом случае вытащит, даже если мы с Мариной что-то напортачим.

— Ну вот, на старости лет опять послужу Родине, пусть и в виде подопытного кролика, — с кряхтеньем сказал Квашня в какой-то момент. По-моему, добродушие у него в голосе было немного наигранным, под ним угадывалась досада.

— Да почему сразу подопытного? — сказал я, перемещая большие пальцы на его виски и начиная вращательные движения. — Опыты мы как раз друг на друге больше проводим, а вас уже по-нормальному лечим. Хотя и приемы отрабатываем, конечно. А вы разве по прошлому сеансу не заметили?

В анкете он указал, что самочувствие улучшилось, я специально посмотрел!

— Да заметил, но тут такое… — усмехнулся дед. — Когда тебя такая милая девочка лечит, волей-неволей лучше себя почувствуешь! Опять же, в моем возрасте день на день не приходится. Бывает хуже, бывает лучше…

— Ну, я не такой милый, как Марина, — фыркнул я, — так что если вам и после моего сеанса станет лучше, можете смело списывать психосоматику со счетов.

— Да ладно тебе, паря, возраст не обманешь! Может, для вас, молодежи, это и помогает, но на мою-то поношенную шкуру что магией, что мытьем да катаньем…

Я вдруг вспомнил, что Аркадий как-то сказал про себя очень похожими словами — «изношенный организм» — и с ухмылкой подумал, что они с Квашней ровесники! Интересно, а дед нашего старшего Теня видел? Знает, какого эффекта может добиться магия при систематическом применении?

— Магия — это не мытье да катанье, — возразил я, и не подумав выгнать улыбку из голоса. — Сами увидите.

— А ты не смейся над стариком! Я тебе говорю, из меня песок уже сыплется! Вот спроси меня сейчас — что ты на завтрак съел? А я не помню!.. — тут Квашня резко осекся, замолчал, и даже как будто напрягся под руками.

Я торопливо отдернул пальцы, нагнулся над кушеткой и заглянул ему в лицо. Вроде ничего, в сознании, и признаков боли не видать, просто как будто ошарашен чем-то. Ну, сердечный ритм чуть участился на экране, давление слегка повысилось, но пустяково, до красной линии «прерываем эксперимент» далеко.

— Аполлон Теософович? Вы как? В порядке?

— В порядке, — вдруг сказал он как-то сухо. — Просто… Вспомнил кое-что. Ты… Вы продолжайте, продолжайте. Видно, и в самом деле… — он не договорил.

— Да ладно, — сказал я, возвращаясь к делу. — «Ты» так «ты». Мне так тоже проще. Давай на «ты» взаимно?

— Давай… — вздохнул Квашня.

Пульс и давление у него успокоились, я вернулся к сеансу. Квашня молчал, по-моему, как-то пришибленно. Между прочим, это ощущалось по магическому воздействию: оно сразу пошло хуже, как бы с затыками. Ага, надо сделать пометку, что лечить пациента, который напряжен и взволнован чем-то, значительно сложнее… Что бы у него спросить эдакое, чтобы стряхнуть настроение?

А, вспомнил!

— Мама говорила, у тебя собака есть? Ты хочешь ее в Лиманион привести?

Вот тут Квашня впервые оживился! Аж глаза заблестели! Он расслабился, принялся расписывать достоинства некоего пса Ракеты, представителя сразу двух неизвестных мне орденских пород (ну, не собачник я, как и не кошатник, а для дела мне разбираться в собачьих статях здесь ни разу было не надо), и воздействие пошло гораздо бодрее.

Не сказать, что мы общались именно как дед и внук, но в конце сеанса лед, кажется, был сломан.

Однако, когда мы вышли из кабинета, дед как будто снова напрягся. Остановился на пороге, поглядел на меня исподлобья и вдруг сказал:

— Знаешь… Я ведь твоей матери ерунды всякой наговорил. Тогда еще, десять лет назад. Только что вспомнил. Хотел одно, а получилось… — он махнул рукой. — В общем, ты передай ей. При встрече. В следующий раз. Что я очень сожалею.

— Так сам передай, — покачал я головой. — Позвони и передай. Или письмо напиши, если боишься опять не то ляпнуть.

Дед хмыкнул.

— А что! Может, и напишу. Ну ладно, бывай, внук. До следующего раза.

Махнув рукой, он удалился прочь по коридору. Я увидел, как он остановился в фойе возле столика с шахматами, где Весёлов-старший все еще ждал его за доской, сказал «Сдаюсь!» — и пошел дальше.

М-да. Что ж он там вспомнил такое из их старой ссоры? Интересно, мне все-таки кто-нибудь расскажет?.. А впрочем, какая разница. На мою долю в прошлой жизни пришлось достаточно глупых семейных ссор, когда всякий стремится ранить побольнее, чтобы не сгорать от любопытства в попытках выяснить подоплеку еще одной!

* * *

Интерлюдия: А. Т. Квашня, Афина Ураганова и Кирилл Ураганов, 822 год (10,5 лет назад)

— … Рожей весь в папашу, небось, такой же малахольный! — рявкнул Аполлон Теософович, глядя на мелкого внука, который уже успел весь перемазаться в земле и еще чем-то красном. Малине, должно быть.

— Творец, ты что, в крови⁈ Кирочка! — дочка, эта дуреха, бросилась оттирать разводы, но тут же, разумеется, вздохнула с облегчением: — А, это ты просто ягодку раздавил… Ну не плачь, мой хороший, я сорву тебе другую ягодку! Давай вместе сорвем?

— Ну вот, опять телячьи нежности! Ревет, как девчонка, и ты его как девчонку ласкаешь! Что из него вырастет-то⁈ — раздраженно буркнул хозяин дома.

В саду было жарко, он хотел зайти уже на террасу, в тень, а лучше в гостиную, под кондиционер, но дочка почему-то потакала желанию сына побегать по саду в самую жару. Только что приехали ведь, надо же вещи разложить, ванну принять с дороги, с отцом поговорить, а не подстраиваться под всякую капризную мелюзгу!

Афина со злостью обернулась к отцу.

— Это и твой внук, между прочим!

— Чтобы он был моим внуком, ему нормальное мужское воспитание нужно! А не с этим твоим…

— А ты бы малыша в полтора года сразу в кадетский корпус запихал, да? — резко спросила дочь. — Или в казарму⁈

— О, узнаю бредни мамочки твоей! Тебя она испортила, и ты теперь пацана портить будешь, да⁈ — так же злобно ответил Аполлон Теософович.

И тут же понял, что ляпнул это зря. Понял по тому, как побелело лицо Афины.

Вообще-то, Аполлон Теософович очень любил покойную жену. И никогда не думал, что она воспитывает дочь как-то неправильно. Правда, было у них несколько ссор, когда Афина вошла в подростковый период, а супруга почти всегда вставала на сторону дочери… Ну и язык будто сам вывернул на привычную колею. Словно Квашня забыл на миг, что жена не может фыркнуть, махнуть рукой и авторитетным «учительским» тоном сказать: «Так, Поля, прекращай! Не тащи казарму в дом! Ты у нас главный авторитет по всем мужским делам, а в женских ничего не понимаешь!»

— Так, папа, — сказала Афина. — Мы сейчас же уезжаем. Пойдем, Кирочка! — она подхватила все еще ревущего сына на руки и заторопилась к террасе, где стояли, жарясь на солнце, их два чемодана на колесиках.

«Постой, Афиночка! Извини! Я совсем не то хотел сказать! Я имел в виду, привози Кирилла ко мне почаще, можно на все лето, да и осень, пока в школу не ходит…»

Но оправдываться перед дочерью, да еще и такой непочтительной, что отца родного не может выслушать⁈ Никогда Квашня ни перед кем так не унижался, еще с того времени, как кентархом стал!

— Ну и скатертью дорога! — повысив голос, буркнул он.

Такси вернулось, ворота лязгнули, в саду опять стало тихо — только жужжали и стрекотали насекомые.

И в этой тишине Квашня принялся убеждать себя, что был кругом и полностью прав. В конце концов убедил.

Странная штука — человеческая память. Тоже магия своего рода.

* * *

p.s. Вспомни о хорошем — поставь лайк!

Глава 6

С Весёловым-старшим оказалось куда проще, чем с Квашней. Как и следовало ожидать. Он мирно улыбался, умудрился отпустить какую-то невинную шуточку медсестре, которая записала показания Квашни, забрала его анкету и поменяла пеленку на кушетке — молчаливая серьезная девушка улыбнулась, и сразу стала даже симпатичной, я аж удивился. Со мной тоже взял спокойный и ровный тон, с «вы» на «ты» не сбивался. Я, кстати, тоже. Все-таки первый мой знакомец в этом мире, который календарно старше моих совокупных лет — девяносто четыре года, девяносто пятый вот-вот закончится! Мне-то «общими усилиями» то ли восемьдесят один, то ли восемьдесят два, слегка сбился со счета.

И, между прочим, вообще впервые встречаю человека, который настолько подходит под архетип «мудрый старик» — что в этом мире, что в том. Раньше я такой типаж разве что в кино видел. Прямо интересно, сколько тут наигрыша, сколько настоящего. Аркадий-то, такое ощущение, играет вообще чуть ли не постоянно. Иногда переигрывая.

Когда я начал воздействие на голову — такое же, как на Квашню — Весёлов-старший вдруг сказал.

— От сына я знаю, что существует так называемое магическое зрение, которое позволяет видеть магию, как свечение. У вас сейчас руки светятся?

— Ну да, — сказал я. — Руки у меня светятся постоянно, как и все тело, но сейчас я перенаправляю энергию в пальцы, и они начинают светиться немного ярче.

— Вот что называется «золотые руки»! — с улыбкой сказал он.

— Скорее, зелено-голубые, — поправил я. — По крайней мере, для меня оттенок такой. Но это не оптика, так что тут все индивидуально. Марина действительно видит магию золотистой. А вот Аркадия я не спрашивал.

— Он мне как-то говорил, что для него она белая, — задумался Андрей Васильевич. — Впрочем, я точно не помню. Но я имел в виду, скорее, в другом смысле. Эта лечебная магия — золотое дно… Даже не решусь предположить, сколько это будет стоить в итоге, учитывая, насколько мало у нас магов!

— Не знаю, — хмуро сказал я, — но рано или поздно мы добьемся того, что, по крайней мере, в Ордене, услуги по омоложению и регенерации можно будет получить в государственной поликлинике бесплатно.

— Похвальная позиция, — мягко произнес Весёлов-старший, интонациями сразу напомнив мне бессердечного мага в ту пору, когда он реально был бессердечным. — Но вы уверены, что другие маги согласятся, скажем так, на лишение сверхприбылей?

— Это нужно прежде всего другим магам, — пожал я плечами. — Причин несколько. Во-первых, власть и сила без ответственности — путь к деградации. А какая еще работа может быть полезнее другим людям? Во-вторых, кризис рождаемости, о котором сейчас только ленивое СМИ не пишет… Чтобы жить в полноценном здоровом обществе, это общество должно быть многолюдным. В интересах магов поддерживать его в таком виде. В том числе и путем оздоровления пожилых сограждан.

— А если кто-то, скажем так, не увидит своей долговременной пользы? — с улыбкой в голосе поинтересовался Весёлов.

— Значит, увидит быстродоходчивые минусы от занятой асоциальной позиции, — хмыкнул я. — Так или иначе.

И тут же, сообразив, как это может прозвучать, добавил:

— Если что, я против государственных репрессий, тем более, направленных на таких же, как я! Просто… Ну, понятно же, что обществу прежним уже не быть. Нужно предусмотреть механизмы принуждения, хотя бы в виде лишения выгоды.

— Ну а вдруг магов окажется просто слишком мало? — с любопытством спросил Андрей Васильевич. — Только представьте. Предусмотрели вы эти механизмы, все вроде наладили… А лечить все равно некому!

Я вздохнул.

— Ну… Если исходить из численности детей-волшебников, то людей, способных к магии в принципе, должно быть как минимум на порядок больше. А то и на два порядка… Мы же не знаем, какой именно процент инициирует Проклятье! Конечно, пока удастся поставить инициацию и обучение на поток, пройдет время… И будет больше всего жаль тех людей, которых не удастся спасти, пока это происходит. Но будем стараться. И уж тем более каждый маг, я уверен, будет стараться, чтобы не допустить старости и смерти своих родных и родных своих друзей!

Андрей Васильевич усмехнулся.

— Да за себя-то я не волнуюсь… Хотя вы правы, тех, кто не успел дожить буквально чуть-чуть, особенно жаль… — он помолчал. — Мой младший сын умер два года назад, очень внезапно. Пошел на рыбалку и не вернулся. Его нашел парень, который обычно рыбачил с ним по соседству… Внезапный инфаркт. До этого проблем с сердцем не было, медосмотры ничего не показывали. Ему было всего пятьдесят четыре. Я все думаю — увидел бы полноценный маг проблему?

— Не знаю, — хмуро сказал я. — Пока лично я могу видеть насквозь только у магов, у них кровеносные сосуды светятся. Но даже их диагностировать не умею. Это дело будущего. Но хотя бы кого сможем — точно спасем.

— Творец, вы что, подумали, что я вас упрекаю? — удивленно воскликнул Весёлов-старший. — Ни в коем случае! Вы огромный молодец, Кирилл. А лично у меня особенно есть, за что вас благодарить. Я думал уже, что переживу всех своих детей. Это, знаете ли, не дай Господь никому!

Я машинально кивнул. Пусть в том мире меня нельзя было назвать образцовым родителем — это мягко говоря! — но даже и тогда… Впрочем, язык мой ввернул поперек меня:

— Знаете, что сказал бы Аркадий вам на это?

— Чтобы я не искушал судьбу подобными репликами, потому что при его работе и образе жизни у меня еще есть все шансы его пережить, — с улыбкой сказал Андрей Васильевич. — Да-да-да. Смотрю, вы неплохо успели его изучить.

— Да не то что бы, — тут, неожиданно для себя, я высказал то, что не столько меня беспокоило, сколько всегда зудело на краю сознания, когда я общался со своим условно старшим коллегой последнее время. — Я его в стольких ипостасях успел повидать, что мне сложно судить, какой он на самом деле.

— Он очень сильно сдерживал себя, да, когда был в полумертвом состоянии, — кивнул Весёлов-старший, и мне пришлось придержать его голову. — А, извините, забылся… Так вот, главное за что я вам благодарен — даже не за то, что вы его вылечили. То есть за это тоже, но… Он мне знаете, что сказал? Что вы ему рассудок спасли. Я так понимаю, вернули возможность быть собой.

— То есть он такой примерно и есть, как сейчас себя ведет? — спросил я недоверчиво, не зная, как помягче сформулировать «помесь юридически ориентированного маньяка и школьного клоуна».

— Ну, сейчас он несколько… Как говорят, «жестит» — я правильно употребляю это слово? Думаю, на эмоциях от исцеления. Ведь и двух недель не прошло! Но уже успокаивается. А так да, в детстве он более-менее такой и был. Добрый, принципиальный мальчик, который больше всего ценил друзей и родных… Очень ненавидел притворство, любую неправду. Даже конфеты из буфета никогда не таскал, только ходил за мамой хвостиком и находил десять тысяч аргументов, чтобы она ему сама их выдала!

Я не стал подавлять смешок, представив эту картину. Действительно, очень похоже на теневого мага.

— … Так что он во многом себя сломал. Надеюсь, вам, Кирилл, не придется делать ничего подобного в той же степени. В какой-то придется, это несомненно — уж на такой путь вы стали. Но позволять себе использовать свои сильные стороны, компенсируя слабые лишь по мере необходимости и не прибегая к ним для выживания — это прямо-таки бесценно.

— Интересное соображение, — пробормотал я.

Как-то мне не приходило в голову, что Аркадий, с которым я познакомился — это набор прокачанных «слабых сторон» от того, кого я сейчас вижу. Но… Если так, то многое в его поведении становится на свои места.

— А я думал, он во многом на фамилию наигрывает, — заметил я. — Эта подчеркнутая жизнерадостность, Смеющийся Жнец, опять же…

— Весёлов должен быть веселым? — весело же спросил Андрей Васильевич. — В какой-то мере да, и сам грешен. Еще в учебке начал, потом остановиться не мог… Но на самом деле это не характер по фамилии, а фамилия по характеру. Ее моему отцу за то и дали. Ну или так он мне рассказывал.

— Дали вашему отцу? — удивился я.

— Да-да. Он сам был из монастырских сирот, тогда, сто с лишним лет назад, государственные приюты только появлялись… Фамилии там давали просто. Он сначала был Василием Васильевым, если я верно помню. Потом пошел служить, заработал право учиться в офицерской школе. А там уже попросил писаря себя как-то поинтереснее записать. Причем сам придумать не мог, друзья по казарме посоветовали. Вот папа действительно весельчак был! Балагур, шутник, всегда в приподнятом настроении, с какими бы трудностями ни сталкивался! Я на него похож куда меньше, чем мне бы хотелось. Хотя, как видите, работаю над собой. И Майя, любимая моя, тоже была оптимисткой… Неудивительно, что сыновья от нас это позаимствовали.

«Ничего, — подумал я, — учитывая глубины оптимизма бывшей докторши Романовой, если эти двое решат размножиться, следующее поколение переломит фамильную тенденцию».

Возможно, Весёлов-старший подумал о том же, поскольку добавил:

— Впрочем, все меняется, и семейный характер тоже! Даже удивительно, как этого задела моего папы так надолго хватило. Больше, чем всякий из нас может пожелать… Когда сами обзаведетесь детьми, поймете, о чем я говорю.

«Да я и так, к сожалению, понимаю», — со вздохом подумал я.

— Все, на сегодня хватит, — сказал я, поглядев на часы. — Закончили. Как ваше самочувствие?

— Очень хорошее, даже, знаете, настроение повысилось! — садясь на кушетке, Андрей Васильевич мне улыбнулся. — У меня такое ощущение, что вы резче работаете, чем Марина, но при этом больше энергии вкладываете. Результат как будто весомее, но во время работы чувствовалась тень дискомфорта в височных областях.

— О, — сказал я, удивленный таким детальным фидбеком. — Спасибо! Дискомфорт — это я зря, его быть не должно. Но пульс и давление у вас не менялись.

— Я же сказал — тень дискомфорта. Даже не покалывание, а так, словно намек на зуд.

Такой подробный разбор моих действий вдруг напомнил мне, что этот человек служил в той же конторе, что и Кузнецов. Правда, давным-давно ушел в отставку, больше полувека назад… Но бывших особистов, говорят, не бывает. Интересно, что еще он понял по разговору со мной такого интересного?

Подумав, я спросил:

— А обо мне самом вы какие выводы сделали, Андрей Васильевич?

Тот опять улыбнулся.

— Самые положительные, господин маг, хотя при этом неоднозначные. Но главное, я понял, что вы не собираетесь шантажировать моего сына долгом благодарности или использовать его для достижения собственных целей… За исключением тех целей, которые у вас общие.

— Вот спасибо! — фыркнул я. — Его используешь, пожалуй!

— Аркадия-то? Это легче, чем вам кажется. Например, моя старшая невестка, вы ее не знаете, припахала его делать ей прическу каждый раз, когда она «выходит в люди», и при этом застает его дома!

«Тут кто еще кого припахал», — с усмешкой подумал я.

— Ну и мне все-таки позволительно беспокойство, особенно в моем возрасте, как вы считаете? — продолжил Андрей Васильевич.

Сказать на это мне было нечего.

У меня в этот день по расписанию стояло еще двое пациентов, но с ними я знаком не был, а потому сеансы прошли непримечательно. С одним стариком разговаривали о погоде, другая женщина, больше всего похожая на стереотипную библиотекаршу, спросила, можно ли ей читать книгу во время сеанса. Я разрешил, и она с головой погрузилась в какой-то роман, мне пришлось дважды ей говорить, что лечение окончено. Кстати, роман, вроде, интересный, я через плечо у нее посмотрел. Какой-то детектив в исторических декорациях, написанный тяжеловесным «классическим» слогом. Надо будет потом поглядеть, что это такое, если время будет и вспомню. Прямо интересно стало, кто же там убил дворецкого!

Закончив, я встретился с Мариной, которая занималась другой группой пациентов, и Валерием Ивановичем для обсуждения результатов и дальнейших действий, что плавно перешло в импровизированную лекцию об анатомии и особенностях работы эндокринной системы человека. Валерий Иванович оказался талантливым лектором и после короткого вроде бы рассказа, когда я с удивлением посмотрел на часы, выяснилось, что дело уже перевалило за час дня! Пора было встречаться с девочками — мы договорились вместе пообедать в два (и погулять по парку, если получится), потом я должен был потренировать Ксантиппу — а потом ехать на полигон для отработки заклятья с Аркадием.

М-да, ну и загруженные дни у меня пошли! Ничего, вот снимем Проклятье… Хотя нет, если я правильно понимаю, когда снимем Проклятье, работы только прибавится. Ладно, сам вписался в эту тему, никто за язык не тянул.

* * *

Стрельбище ССО-шников — не та площадка, где я тренировался прошлый раз с пулеметом, а именно стрельбище, и для пристрелки оружия, и для тренировки снайперов — представляло собой здоровенное прямоугольное поле шириной две с половиной сотни метров, а длинной и вовсе чуть ли не километр. С трех сторон его окружал высоченный П-образный вал пулеуловителя. На самой площадке на заранее отмеренных дистанциях устроители стрельбища вкопали балки-основания под мишени. Некоторые пустовали, другие оказались снаряжены, причем по-разному. От классического щита с концентрическими кругами до грудных бюстов из баллистического геля!

В основании буквы П располагался длиннющий навес со столами, на которых собирали и чистили оружие, а сами стрелки обычно занимали места перед столами, не заходя вглубь огороженного валом пространства. Когда мы с теневым магом (между прочим, к вечеру тот выглядел почти усталым!) и офицером, назвавшимся капитаном Островым, явились на место, там уже тренировалось штук пять спецназовцев с самым разным оружием, от сравнительно небольшого пистолета до навороченной снайперской винтовки с какими-то причудливыми, очень фантастического вида обвесами. Я тут же сделал себе мысленную пометку разузнать, что это такое и для чего используется.

— Вам ведь не нужно стрельбище в полное распоряжение? — деловито спросил капитан Остров. — Я могу попросить всех прервать занятие.

Аркадий вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Да нет, не нужно, наверное… У вас же все уже на подписке, про магию знают?

— Да, это подразделение, которое тесно работает со мной и теми детьми-волшебниками, которые сотрудничают со Службой в том же ключе, что и ты, Кир, — кивнул теневой маг. — Так что магией их не удивишь.

— Какие параметры боевого заклятья, которое вы собираетесь испытывать? — тут же спросил капитан Остров, подтверждая слова Аркадия.

— Ну, я не знаю точно, потому что как раз закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на своих ощущениях… Когда открыл, увидел светящуюся точку, которая удалялась от меня и врезалась в горный склон в отдалении. Звук донесся секунд через шесть, значит, это произошло на расстоянии не меньше двух километров, — подумав, я добавил: — Звук был тихий.

— Вспышка?

— Нет, только облако снега вспухло.

— Тогда давайте попробуем для начала на пятистах метрах, — кивнул чему-то Остров. — Видите вон тут Г-образную балку с подвешенным металлическим листом, на нем красная цифра «пятьдесят восемь»?

Балку я, разумеется, без труда разглядел, она располагалась как раз напротив нашего слота или ячейки под навесом. Даже на расстоянии полукилометра она выглядела массивной. Металлический лист, тоже довольно большой — как я прикинул, в габаритах силуэта стоящего человека — подвесили на тяжелой металлической цепи. Мишень слегка покачивалась. Видно, чтобы можно было понять, куда именно пришлось попадание. Отличный выбор! По тому, с какой силой мотнет мишень, будет понятно, какой потенциальной поражающей силой обладает мой спелл.

— Вижу, — вслух сказал я.

— Это мишень для отработки скорости перевода снайперского огня. Комфортная дистанция или слишком далеко?

Только тут я задумался, что целиться мне придется в прямом смысле рукой. М-да. С другой стороны, если и не попаду, то просто посмотрим, как «Светлячок» взрыхляет пулеуловитель. Тоже важное наблюдение.

— Попробую.

— Тогда — пройдемте на позицию, — капитан Остров достал секундомер. — Предупредите, когда будете готовы, и выпускайте заклинание по моей команде.

Кстати, тоже важный момент, о котором я не подумал: насколько быстро я смогу запустить спеллом после разрешения стрелять.

По понятным причинам я решил магичить в положение «стоя». Вытянул руку, пытаясь визуально совместить ладонь с металлическим листом моей мишени и одновременно как можно точнее вспоминая, что именно я делал вчера на заснеженном склоне. Пришлось несколько раз переступать ногами туда-сюда, пока я не понял, что повернувшись правым боком и вытянув правую руку я смогу, приложив подбородок к плечу, смотреть вдоль неё как вдоль ствола оружия. Так вот почему на дуэльных пистолетах так стрелялись: мушек-то на них не было!

— Ладно, — я сам себе кивнул, — готов!

— Пли!

Первое, что меня удивило — насколько сильно мой магический резерв ухнул вниз. Ощущалось это отчетливо, как наступившее чувство голода, хотя прямой связи с голодом и не было. Второе — неожиданная вспышка, резко очертившая мою ладонь с растопыренными пальцами. Третье — пришедший с крошечным запозданием грохот, лязг, скрежет!

В металлический лист я действительно попал… Кажется. Потому что его унесло куда-то далеко, и, кажется, даже кусками. Монументальный бетонно-арматурный столб с опорами погнуло, горизонтальную перекладину тоже снесло нафиг. Да еще и все окружающие мишени засыпало землей и мелкой каменной крошкой.

Я опустил руку, очень отчетливо ощущая на себе взгляды всех тренирующихся спецназовцев. Ошарашенные такие взгляды. Уважительные.

Аркадий за моей спиной прочистил горло.

— Да, хорошо, что я нашел время…

— Как хоть это выглядело со стороны? — отстраненно поинтересовался я.

— А ты не видел?

— Только вспышку.

— Как будто луч из супер-гига-мега бластера в старинном фантастическом мультфильме, — сказал Аркадий. — Потому что игровое кино такие откровенные спецэффекты обычно рисовать стесняется. Этот луч сформировался в виде звездочки перед твоей ладонью, очень быстро, но с конечной скоростью вытянулся вперед до препятствия, после чего исчез, сдетонировав.

— Разыгрываешь? — спросил я с подозрением и перевел взгляд на капитана Острова.

Тот пожал плечами.

— Время от команды до выстрела — ноль пять секунды, а от выстрела до детонации — две десятых, с поправкой на мою реакцию. Точнее ничего сказать не могу. По визуальному описанию согласен со Смеющимся Жнецом.

Потом, подумав, Остров добавил:

— Похоже, вам надо взять видеофиксатор для более точного измерения параметров. И перейти на площадку для боевой техники. Тут нужна мишень посолиднее, корпус от танка, например.

* * *

p.s. Кирилл жжёт! Зажги и ты — поставь лайк!

Глава 7

Площадка для пристрелки (или испытаний?) тяжелого вооружения на первый взгляд не впечатляла. То же перепаханное до липкой грязи поле, но без всяких защитных валов или бетонных сооружений. И тем более без козырька для стрелков. Зато впечатляли мишени! Тут и там по перекопанной земле действительно были разбросаны корпуса танков и других бронированных машин — местные аналоги БМП, БТР и самоходных орудий. Некоторые уже изрядно пожженные-покоцанные, другие разукомплектованные, но еще целые. Причем машины попадались как наши, орденские, так и зарубежные.

Я не настолько хорошо разбираюсь в современном вооружении: в бытность свою условно обычным мальчиком меня больше искровое оружие интересовало, чем конвенционное. Но все-таки я узнал тяжелый истрелийский огнеметный танк «Вепрь» (Творец, откуда они выкопали этого устаревшего мастадонта⁈), фалийский колесный танк и даже сумиранскую САУ.

Поинтересовавшись у Острова, почему так, я получил закономерный, хотя и неожиданный ответ:

— Столкновение с техникой стратегических партнеров у нас относительно часто происходит на Болосе, и куда реже — на Таланне. Что-то изучается на месте, но для более детального всестороннего исследования образцы вывозятся на Ойкос. В том числе попадают и на наше стрельбище.

Ну да, мог бы и сам догадаться. Думаю, у них где-то неподалеку есть парк и с исправным иностранными машинами. ССО-шникам ведь надо уметь не только уничтожать, но и водить «союзные» образцы военной техники. И стрелять из них.

Видеофиксатор — по сути, навороченную камеру с какой-то кибернетической начинкой — нам притащил тот самый сверхмускулистый кентарх, который водил меня по полигону прошлый раз. Он же ее и настроил.

— Скорость съемки — тысяча кадров в секунду, — сказал этот качок. — Для лучшего эффекта лучше бы поближе к стволу устанавливать… — тут он с сомнением посмотрел на меня.

Я проглотил неприличную шутку про то, что в данном случае не ствол надо рассматривать, и просто вытянул вперед руку.

— Вот в такой позе я стреляю, заряд формируется тут, — я пожамкал ладонью, будто хватал что-то. — Пристраивайте.

Совместными усилиями кентарх и капитан Остров установили эту штуковину, как надо, заодно проведя на земле полосу, у которой мне надо было встать. Аркадий, пока они возились, проверял что-то на телефоне, потом спросил меня:

— Как успехи уважаемой Ксантиппы?

— Нормально, — сказал я, — они с Мариной уже воздушные щупы освоили… И хорошо так получается! Скоро, думаю, ее можно будет подключить к отработке медицинской магии.

— Хорошая новость, — кивнул Аркадий. — Я как раз думал, что неплохо бы расширить группу, не только за счет пожилых людей, но и за счет ветеранов боевых действий, чья реабилитация прошла не полностью успешно. У меня есть на примете несколько кандидатур.

— Хорошая идея. А с крыльями ты разобрался? Или не успел за сегодня?

— Да нет, выкроил минут пятнадцать в обед, кое-что проверил… И лишний раз убедился в твоей уникальности. С другой планеты тебя, что ли, подкинули через Междумирье?

У меня аж мурашки пошли по спине.

— Да ну тебя! Заладил со своей уникальностью, надоел уже… Что ты там понял?

— Как ты, позволь уж мне встречный вопрос, умудрялся летать без хвоста?

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— То. Аэродинамика машущего полета требует руля! Когда я это сообразил, дело пошло проще. Пристроил себе хвост из тех же воздушных щупов, избавился от лишних прибамбасов, сделал дизайн самих крыльев более функциональным… Вышло не так красиво, но, по крайней мере, взлететь с земли и переместиться из одной точки в другую у меня получилось. Подумать только, а ты еще меня обвинял в позерстве!

— Ладно, ладно… — пробормотал я, слегка смущенный. — Я же не придумывал их дизайн специально, чтобы всех поразить! Просто что первое в голову пришло! Я вообще тогда с высоты падал!

— Вот я и говорю — уникум… Сейчас еще разберемся, что ты в этот раз изобрел. Уверен, тоже что-то… Неочевидное.

Тем временем военные закончили.

— Все готово, — сказал Остров. — Можете начинать.

— Включать что-то нужно? — деловито спросил я.

— Нет, мы все уже включили. Становитесь вот сюда, где мы черту провели, вытягивайте руку и делайте все как в прошлый раз.

Мой маг-резерв восстановился уже через несколько секунд после выстрела, так что проблем с тем, чтобы повторить подвиг, не возникло. В качестве мишени я выбрал сумиранскую САУ: она привлекла меня неожиданным ярким канареечным цветом. И стояла одновременно удобно и достаточно далеко. Подальше, чем мишень на стрельбище.

Прицелиться — пиф-паф!

Мне снова не было видно никакого луча, но вот удаляющуюся искру успел разглядеть. И уж тем более то, как желтенький корпус взлетел на воздух, видно было отлично. Ну… Как взлетел. Скорее, немного подпрыгнул и перевернулся на бок, но все равно впечатляло. От места попадания к небу потянулся дымок.

— Так, отлично, а теперь давайте посмотрим картридж… — деловито сказал Остров, делая шаг к фиксатору.

Но, едва он коснулся к устройству, как отдернул руку.

— Ё!..

— Что такое? — удивился я.

— Горячо!

Мы, все четверо, с любопытством уставились на прибор. И тут я отчетливо ощутил в воздухе запах жженого пластика. Еще секунда — и из устройства повалил густой черный дым.

— Как будто в микроволновке запекли! — пробормотал кентарх.

— Ну-ка, дай руку, — попросил меня Аркадий.

Посмотрев и пощупав мою ладонь, он авторитетно сообщил:

— Не микроволны, иначе был бы ожог. А у Кирилла даже покраснения нет.

— Возможно, электромагнетизм, — задумчиво предположил капитан. — Мне показалось, тренога дернулась во время выстрела. Видел такое, когда оросовскую систему автоматического разминирования тестировали.

— Нам нуженспециалист, способный на глазок понять физические принципы в основе происходящего, — решил Тень. — Сам я понятия не имею, как дальше изучать твою загадочную новую способность, — слово «загадочная» он выделил голосом, многозначительно глядя на меня.

— Ну, ты ведь наверняка знаешь кого-нибудь подходящего! — я не повелся на подначку и не стал доказывать, что ничего загадочного в этом заклятье наверняка нет, скоро во всем разберемся.

— Знаю. И ты тоже знаешь. Афина Аполлоновна ведь сейчас в Лиманионе.

Ой, блин. Нет, так-то не поспоришь — у мамы профильное физическое образование и нужный допуск… Но воображаю, как она будет нервничать!

* * *

По маме, правда, никак не было видно, что она нервничает. Добралась до полигона она уже поздновато, успело давно и прочно стемнеть. Но не похоже, что это кому-то мешало: со стрельбища, например, по-прежнему доносились выстрелы. Ни темнота, ни ночной морозец не остановили движуху.

Я встретил маму на КПП, чтобы лично проводить ее к прибору. Аркадий, между прочим, «улетел, но обещал вернуться» — в смысле, сказал, что у него какие-то срочные дела, но он постарается с ними как можно быстрее разобраться и снова заглянуть сюда, проверить, как у нас дела. И добавил этак со значением, оглядывая постройки полигона (не мишени, а стационарные, те самые, которые в первый визит мне больше напомнили какой-то завод): «Надеюсь, Кирилл, это все будет тут стоять и часа через два? А то я боюсь недооценивать твои возможности…»

— Уф, все-таки теплынь у вас, — сказала мама, разматывая шарф. — Я по кандалазийской привычке укуталась…

— А я как будто озяб, — чуть удивился я.

Правда, на мне была, опять же, цивильная одежда, а не полетный комбинезон…

— Ты ужинал? — тут же сориентировалась мама. — Забыл, наверное?

Тут я сообразил: и верно, забыл! А ведь я два приличных заряда выпустил. Магрезерв напрямую не связан с чувством голода, но для его пополнения вполне себе расходуются ресурсы организма — сердце бьется быстрее, выкачивая магию, кровь бежит по сосудам, все дела. Эффект, как от хорошей тренировки! Но сахар в крови падает не так прямолинейно, поэтому желание пожрать когда-то приходит сразу, когда-то наваливается потом, и сразу с утроенной силой!

Пришлось срочно вести маму показывать прибор, потом извиняться и бежать в полевую столовую, где меня хорошо запомнили еще с прошлого раза. Повара без слов положили мне двойную порцию, а потом еще второй десерт всучили — блины со сгущенкой. Хорошо!

Смолотив все это в мгновение ока, я позвонил маме, чтобы уточнить, где она — около того прибора или уже успела пойти в местную физическую лабораторию, куда капитан Остров обещал ее отвести, если понадобится. Но мама меня удивила.

— Не там и не там, — весело сказала она. — Еду с капитаном Островым в какой-то секретный НИИ за магнетометром! Пообещал, что выдадут, несмотря на поздний час. Ну и еще кое-чего прихвачу. Так что кушай, мой хороший, не спеша.

М-да, знал бы, действительно бы не торопился!

Хм, может, раз такое дело, вызвонить сюда девчонок — благо, они здесь с утра уже были, не запутаются! — и потренироваться всем вместе?.. Но я с сожалением отказался от этой идеи: пусть даже они доберутся быстро, непонятно, сколько у нас времени окажется в запасе. Да и пусть они отдохнут, пока у них, в отличие от меня, есть такая возможность!

Я ограничился тем, что позвонил Рине и спросил, как они.

— Я с Ланой поспорила, что ты опять где-то застрянешь по очень важным делам. И выиграла!

— Извини, — сказал я, — постараюсь на следующее суперважное дело позвать вас, если получится. Хорошо хоть, пообедать вместе удалось!

— Ничего, мы просто твой билет в кассу сдадим.

— Какой мой билет?

— Мы тут в театр собрались! Представление через час начинается, но ты ведь не успеешь?

— Не успею, — вздохнул я, втайне почти радуясь задержке: ну не любитель я этого довольно бессмысленного культурного досуга. Хотя посидеть в компании девочек приятно и само по себе, но лучше уж в это время читать что-нибудь учебное или по финансам. — А вы разве все любите?..

— Это мюзикл! Все любят мюзиклы.

— Опять что-то про лошадей и первые годы становления Ордена? — спросил я с улыбкой.

— Нет, комедия про трех сестер, которые решили во что бы то ни стало выйти замуж за одного мужчину, — весело сказала Рина. — Нам это особенно близко, как понимаешь.

Мне понадобилось секунды две, чтобы сообразить достойный ответ.

— Жалкий неудачник! Для хэппи-энда девушек должно быть пять!

Рина хихикнула.

— Подхалим!

— И горжусь.

Мы распрощались. Нет, как же все-таки здорово, что их именно пятеро! Вот, без меня не скучают… Хотя моей заслуги в наших отношениях почти что нет. Сами меня нашли, сами к себе переселили… Разве что магическую связь именно я восстановил, никто под руку не толкал!

Я как в воду глядел, что не успею в течение часа: мама с оборудованием появилась только минут через сорок. Пришлось повозиться, протягивая провода на полигон (магнетометр не питался от аккумуляторов), а также устанавливая прожекторы и парочку видеофиксаторов. А потом мама довольно долго настраивала прибор, бормоча: «Не думала, что эти тупые лабораторные на третьем курсе когда-то пригодятся!»

Потом опять встал вопрос с видеофиксаторами.

— Если дело в магнитном поле, то его мощность быстро падает с расстоянием, — деловито сказала доктор Ураганова (редко вижу маму в этой ее ипостаси, а ей очень идет). — Поэтому если просто поставить камеры подальше, ну хоть на том же расстоянии вытянутой руки, проблем быть не должно. Ведь сотовый телефон в кармане Кирилла не пострадал?

— Не пострадал, — кивнул я, припоминая, как только что звонил девчонкам.

— Ну вот.

— У фиксатора угол обзора небольшой, — нахмурился Остров. — Не уверен, что удастся все детали заснять… Ну ладно, попробую настроить.

— Вообще очень удачно, что ты на вытянутой руке решил это пробовать, — сказала мне мама. — Впредь только так и делай! Лучше даже фокус заклятья подальше от себя формировать. Это возможно?

— Не знаю… Не пробовал как-то.

Мама цокнула языком, покачала головой.

— Знаешь, что я бы своему практиканту за такой ответ сделала? — ехидно спросила она.

— Что-то страшное, я предполагаю, — вздохнул я.

— Да, я бы назвала его пусечкой и предложила бы учиться вышивать гладью, — безжалостно ответила Афина. — Там можно пробовать сколько влезет. Ты маг, сын! А значит, автоматически ученый. Я понимаю, что раньше ты об этом не подумал, потому что не знал, но тебе давно пора хотя бы вести лабораторный журнал! Твой плечистый приятель мог бы и сообразить. А заодно уж посоветовать тебе, например, не пробовать новое заклятье в зоне действия искровой башни!

— А что, могли быть с этим проблемы? — осторожно спросил я.

— Ну, как сказать… — мама сморщила нос. — Вообще, конечно, искровое поле подавляет магию тварей, а дети-волшебники и, видимо, вы, маги, колдуете в другом диапазоне. Но вдруг ты бы нечаянно скастовал что-то на другой частоте? Накладки вполне могли быть! И кто знает, как это повлияло бы на твое здоровье?

М-да, вот об аспекте взаимодействия с искровым полем я вообще прежде не задумывался! И Аркадий, видимо, тоже, иначе непременно бы предупредил и меня, и девочек — у него пунктик на безопасности. Кстати, и лабораторный журнал он, похоже, действительно тоже не вел! Хо-хо-хо, надо будет его обязать. Поменялись местами — так поменялись! Пусть пишет шифром, если гиасы Теней иначе не позволяют, главное, чтобы результаты фиксировал! Да, и Марину с Саней тоже придется озадачить.

Тут Аркадий, легок на помине, все-таки явился — прямо точно успел. И вид имел уже совсем бледный. Кто это его так укатал, интересно? На мой взгляд, жестокие убийства иностранных шпионов или каких-нибудь наших местных орденских подпевал скорее взбодрили бы Смеющегося Жнеца — молодость напомнили бы, да и просто приятно, в конце концов… Неужели отчеты писал? Или с какими-нибудь политиками переговоры вел?

— Вы уже пробовали? — сходу спросил главный Тень. — Нет еще? О, как я удачно, еще раз полюбуюсь… Жалко, магического зрения нет, может, что-то разобрал бы.

— Блин! — воскликнул я. — Точно, надо было Марину сюда вызвать!

— Боюсь, Сумароковы-старшие возмутятся, если мы выдернем их дочь на сверхурочные вечером, — пожал плечами Тень. — Завтра.

— О, так я, оказывается, имею право возмутиться? — тоном приятного удивления поинтересовалась Афина Ураганова.

— Ледяной ад, совсем умотался… — Аркадий вздохнул. — Давайте вы сделаете вид, что этого не слышали?

Мама посмотрела на меня, потом на Аркадия. Хмыкнула.

— Ничего не обещаю, — сказала она. — Давай, сын. Показывай. Что ты там натворил?

— Не натворил, а изобрел, — поправил я. — Смысл тот же, но контекст словоупотребления разнится!

Мама не нашлась, что мне на это ответить. Не зря все-таки на уроках иностранного языка аккуратно высиживаю!

Третий раз — точнее, уже четвертый — заклятье стало для меня почти рутинным. Я и прицеливался нормально, и даже лучше смог почувствовать, сколько энергии я отправляю в этот удар. По ощущениям, меньше определенного объема подавать было нельзя — ничего не вышло бы. Но больше… Хм, надо как-нибудь попробовать больше! Это было бы непросто — пользуясь прежними аналогиями с мыльными пузырями, пришлось бы взять другую рамку и начать прилагать особые усилия, чтобы выдуть пузырь покрупнее. Но теперь я ощутил, что это в принципе можно сделать!

Интересные открываются перспективы…

Я снова лупил по корпусу той же самой сумиранской САУ, пусть и откатившемуся в сторону. Во-первых, в свете прожекторов на полигоне «канарейка» прямо-таки светилась. Во-вторых, полюбилась она мне, что ли?.. В этот раз списанная установка покорежилась еще сильнее, но все-таки я ее полностью не додолбал. Что наглядно показывает разницу возможностей между усилиями современных магов и ВПК даже не самой крупной и не самой технически продвинутой страны — насколько я помню, Сумиран на международной арене больше знаменит безумным количеством кошачьих пород, чем мощью своей армии.

А вот выражение лица мамы, когда она смотрела то на меня, то на приборы, то опять на меня, оказалось бесценным! Тут только я сообразил, что она никогда прежде не видела, как я колдую. То есть немного видела — на АЭС. Но там я, как бы помягче сказать, отнюдь не этим на нее самое сильное впечатление произвел!

— Надо же… — пробормотала мама. — Пожалуй, я не буду возмущаться насчет сверхурочных. Ты, кажется, давно прошел тот этап, когда тебе требовалась моя опека.

— Да ладно тебе, — я пожал плечами, — подумаешь, одно какое-то заклятье…

Хотя, честно говоря, был бы я павлином, растопырил бы хвост!

— Опека матери никогда не бывает лишней, в любом возрасте, — неожиданно разлил елей Аркадий. — Но насчет Кирилла можете не волноваться: если он и перерабатывает, то затем непременно получает лишний выходной. Я понимаю, что без постоянного контроля его здоровья со стороны Проклятья юный растущий организм нельзя перенапрягать… — о как запел! А мне совсем другое говорил. — Но, — продолжил теневой маг тем же гладким тоном, — возвращаясь к нашему эксперименту. Вы что-нибудь поняли?

— Пока, предварительно, — сказала мама, — я бы сказала, что Кирово заклятье действует по принципу магнитной ловушки. Магнитное поле запирает раскаленную плазму и разгоняет ее… — она нахмурилась. — Тогда то, что видится со стороны как луч, на самом деле никакой не луч, а очень быстро путешествующий сгусток плазмы, удерживаемый магнитным полем. Луча никакого там нет, просто след отпечатывается на сетчатке глаза. Но мне нужно проверить показания и подумать еще раз. Может быть, надумаю что-то удачнее.

— Интересный эффект… — пробормотал Аркадий, потирая подбородок. — Мы ведь не умеем ничего подобного создавать техническими средствами?

— Насколько позволяет знать мой допуск, нет, — довольно едко ответила мама.

— Хм. Как вы думаете, возможен… своего рода реверс-инженеринг? Было бы неплохо применить эту штуку в том проекте, над которым вы сейчас работаете… Как один из видов альтернативного вооружения.

— Ну, насколько я понимаю, в самом заряде никакой магии нет, она его просто формирует… Но без предварительных месяцев исследований и консультациями со специалистами точно я вам ничего не скажу! — отрезала мама. — Я атомными реакторами занимаюсь, а не магнитными полями.

— Ну что ж, я поговорю с вашим начальником, будете делать рабочую группу…

— Я и так загружена!

— Уже? — удивился я. — Ты же только что приехала в Лиманион, мам!

— Уже три дня как, — она поморщилась. — Но твой приятель — настоящий рабовладелец! И директор моего проекта такой же. Они меня в первый же день работой завалили.

— А что за проект-то хоть?

— А у тебя есть доступ? — вопросом на вопрос ответила мама.

— У меня есть доступ? — это уже я спросил Теневого мага.

— Нет, и меньше знаешь, крепче спишь, — безмятежно ответил тот. — Тебе своих дел мало? А то я ведь тебя и там могу припахать…

— Нет, мне хватает! — тут же отбоярился я.

Ну их всех, и тайны тоже туда же. Я, может, еще к девчонкам в театр на второй акт успею. Или хотя бы встречу их после представления. То есть я не спросил, конечно, что там за театр — а их в Лиманионе море — но кто мне мешает написать в мессенджер?

* * *

p.s. Марина призывает всех поддержать лайками Аркадия Андреевича… ну и Кирилла, конечно!

Глава 8

Подготовка к экспедиции в Междумирье набирала обороты, затрагивая все больше и больше областей нашей с девчонками жизни. Не успели мы оглянуться, как уже могли летать в Замок только на выходные, а бунгало на территории «Сосновой горки» стало для нас чуть ли не основным жильем! Мы все-таки составили два дивана вместе, плюнув, что потом их будет неудобно раздвигать, и я даже начал подумывать, не стоит ли снять нормальную квартиру в Лиманионе. Осложняло дело то, что съем квартиры — в принципе операция хлопотная, требующая затрат времени, которого у меня не было. У девчонок тоже. Ладно, их никто не привлекал к гериатрической программе — а позднее и к программе реабилитации тяжелораненых (там, кстати, усилий приходилось прикладывать куда больше! Особенно сильно меня поразил — и измотал — один капитан десанта, которого собирали буквально по кускам и вставили пять, что ли, шунтов в позвоночник). Зато девочки гораздо больше, чем я, пропадали на полигоне ССО, где их учили обращению с оружием, рукопашному бою и матчасти — то бишь как обращаться с оборудованием, на котором планировался выход в Междумирье. В отличие от них, у меня на нормальные систематические занятия просто времени не хватало, хотя я все-таки выкроил четыре часа в неделю, чтобы начать овладевать типовыми приемами боя без оружия. Мануалы же по работе со снаряжением приходилось штудировать на выходных в Замке, с тем, чтобы кое-как находить время для макетов и тренажеров уже в будни. А вот занятия на боевое слаживание, куда более серьезные, чем с Теримовым и его «Сапсанами», были у нас с девчонками общими. И не только у нас: Свистопляс и новая троица (Морошка, Облачный Странник и Снегохлест) тоже участвовали!

При таком расписании не все равно, куда приходишь спать? Я бы, может, даже предпочел бы снова поселиться в госпитале на Командора Гарина: он к полигону ближе. Но в госпиталь мы стали летать за другим…

— Когда находишься в самой жопе Болоса или глубоко в Шортахае, или в иных приятных туристических местах… — на этих словах инструктор сделал паузу, чтобы мы прочувствовали шутку, но никто не засмеялся, — ждать, когда к тебе прибудут полевые медики на «корове» — значит стать трупом. Поэтому у всех, кто хочет остаться в живых, правила такие: каждый раненый, пока он хоть как-то в силах, должен перевязывать себя сам! Точка.

С этими словами он обвел взглядом нашу шеренгу. Вздохнул.

— Вот вы сейчас наверняка думаете, что вам, детям-волшебникам, такое нафиг не надо никогда в жизни, да? И недоумеваете, зачем кураторы из Службы вас сюда загнали?

— Нет, — сказал я. — Нас никто не загонял. Мы сами попросились. И мы вас очень внимательно слушаем.

На самом деле я был прав только отчасти. О расширенном курсе тактической медицины (базовая первая помощь входила в программу тренировок изначально) договаривался я, и договаривался в первую очередь для себя и девчонок, но в последний момент сообразил, что опять упускаю очевидное, и по моей просьбе список расширили еще до Марины со Свистоплясом и новой троицы.

Марина и Свистопляс не спорили. Марина — потому что понимала необходимость. Свистопляс — потому что Аркадий эту инициативу всемерно одобрил и даже пообещал присоединиться к некоторым занятиям: он, мол, последний раз такой тренинг проходил еще со старым сердцем, давно пора обновить. А вот свеженькая троица поудивлялась и попыталась откосить, но я их добил одним аргументом. И этот аргумент звучал не как «Вы же согласились участвовать — вот и играйте по нашим правилам!» Нет, я всего лишь сказал им, что…

— Ну-ка, — одобрительно сказал инструктор, — а может тогда вы, уважаемый, расскажете, зачем таким как вы полевая медицина?

— Да очень просто, — я пожал плечами. — Проклятье программировалось древними магами до того, как немагическая медицина сделала хоть какие-то успехи. При этом оно довольно гуманно относится к детям-волшебникам. По средневековым меркам гуманно, конечно. Например, старается избавить их от мучений. Поэтому стоит ребенку-волшебнику потерять много крови, столько, чтобы регенерация стала невозможной, или испытать болевой шок — и Проклятье его милосердно уничтожает. Даже если средствами современной медицины такого раненого вполне можно было бы спасти. А современная тактическая медицина — как раз вся про то, чтобы избежать потери крови и принять антишоковые меры. Поэтому для борца с монстрами Междумирья актуальна вдвойне.

Между прочим, мы как-то с Аркадием обсуждали этот аспект работы Проклятья и различия в отношении к Теням, которых оно не стирает даже после смерти. По мнению Теневого мага, это было как раз показателем, что Теней Проклятье не оберегает: мол, у вас больше магии, больше умений — лечитесь сами, терпите сами, и предсмертную агонию черпайте полной ложкой, никто вас от нее не избавит!

Этого я, конечно, вслух не сказал. Просто спросил инструктора:

— Я правильно излагаю?

— Абсолютно верно! — улыбнулся тот. — Приятно видеть подготовленных участников. Что ж, давайте начнем…

Для занятия мы собрались в большом помещении, напоминающем спортзал, и расположенном на первом этаже военного госпиталя. Оказывается, курсы тактической медицины были развернуты прямо там для всех желающих (по средам и пятницам, запись через сайт госпиталя, оплата безналом за стандартный курс из десяти занятий или за расширенный из пятнадцати), но мы занимались организованной группой. Более того, инструктор был опытным сотрудником Службы и отлично знал, что представляют собой дети-волшебники.

Поначалу занятие нельзя было назвать особенно интересным. Инструктор разложил перед собой разные виды жгутов и начал доходчиво объяснять, для чего каждый из них предназначен. Одни — универсальные, другие — для концов конечностей (ладони, стопы), третьи — для бедер и плечей, а были еще такие, которым можно пережимать артерии прямо на корпусе. Плюс градация по условиям применения: какие жгуты нельзя использовать на холоде, какие можно наложить и затянуть самостоятельно с помощью вороткового механизма (что очень ценно в случае, если действует, скажем, только одна рука), какие почти наверняка требуют помощи.

— Жгуты — это альфа и омега тактической медицины, — говорил инструктор. — Да, запоминать, какой для чего — дело скучное. Но если вы критично ошибетесь или станете долго раздумывать, какой достать, то потеряете жизнь! Свою или товарища, это уж как повезет.

Потом он добавил, что жгутов на своей персоне нужно носить несколько и не только в аптечке.

— По моему опыту, хоть у детей-волшебников и нет ограничения на грузоподъемность, полностью укомплектованную аптечку никто носить не хочет — даже те, кто самостоятельно выслеживают хищников! — Тут он многозначительно поглядел сперва на Снегохлеста, потом на Свистопляса. Ого, реально опытный чувак! Как он по физиономиям-то понял, что эти двое действительно активно занимались патрулированием?

— Поэтому, — продолжал инструктор, — я обычно советую сделать наиболее универсальные жгуты частью вашего костюма. Девочкам особенно просто, — он указал на Агриппину и Ксантиппу. — Лента в косе, поясок… Современный медицинский силикон довольно неплохо смотрится, его легко можно в этом качестве приспособить.

— Хороший совет, только у меня лента — предмет-компаньон, — сказала Рина довольно сухо, перекидывая косу за спину.

— Еще можно как аксельбант прицепить, у вас к мундирчику очень даже пойдет, — ничуть не смутился инструктор. — Но это уж как хотите.

— Хорошая идея, прицеплю, — ничуть не смущаясь, кивнула дочь дипломата.

Я тут же подумал, как схватится за голову Пантелеймон, если увидит, что его тщательно продуманные наряды «модифицируются» силиконовыми веревочками! А впрочем, может, наоборот, воспримет как вызов, и придумает что-нибудь дельное именно с такими аксессуарами.

Дальше инструктор так же подробно рассказал об опасности жгутов и о том, что, хотя они нужны, оставлять надолго их нельзя — не то уже на операционном столе зажгутованную конечность могут отнять. Тут он добавил:

— Вас как детей-волшебников это, конечно, не касается. Но все равно надо помнить — вдруг придется оказывать помощь обычному человеку!

И добавил, что если повреждена вена, а не артерия, обычно накладывать жгут не требуется, достаточно гемостатического средства — то бишь наклейки, губки или давящей повязки.

— Но это я вам пока как бы вперед рассказываю, чтобы вы знали, что дальше будет, — сказал он. — А пока будем учиться накладывать жгуты. Так, вы двое, — тут он посмотрел на нас со Свистоплясом. — Который домашку сделал и который повыше. Вы, часом, не братья?

Мы переглянулись.

— Нет, — сказали мы хором.

— А похожи… Ну да, Проклятье редко из одной семьи вербует. Тогда тот, который повыше, идемте, будем на вас показывать.

Блин, уже и Свистопляс меня выше! Ну да, с его «призыва» в Тени почти месяц прошел, видно, Проклятье подкачивает его ударными темпами. А ведь от Проклятья-то избавился я, я и должен расти быстрее! «Н» — несправедливость.

Когда Свистопляс вышел из нашей нестройной шеренги, Ксантиппа, которая стояла по другую сторону от меня, наклонилась ко мне и тихонько, почти не шевеля губами, прошептала:

— Не волнуйся, у мужчины размеры важны совсем в другом месте!

— Дай угадаю… На банковском счете?

Мы захихикали все вшестером (остальные девчонки, конечно, тоже слышали), стараясь не показать это на публику. Но все-таки Марина бросила на нас лишний взгляд, этак со значением: «Ага, опять втихую общаетесь!»

Она единственная из присутствующих знала о нашей связи — потому что единственная ее видела. Меня она про нее не спрашивала, но, насколько я знал, спросила девчонок, и те ей выдали довольно подробную версию. Похоже, именно тогда милая и добрая Ланочка умудрилась так запугать Марину, что наша первая магесса теперь в ее присутствии всегда старается стать от меня на расстоянии минимум двух вытянутых рук! Это могло бы раздражать, но меня почему-то даже умиляет.

Дальше занятие развивалось штатно. Инструктор показывал наложение жгута, потом разбил нас на пары и велел тренироваться. Причем пары тоже сформировал по принципу «мальчик с мальчиком», «девочка с девочкой» (среди девочек получилась одна тройка), и мне как раз попалось быть со Свистоплясом. Сам инструктор походил между нами, посмотрел, как кто справляется, сделал несколько замечаний.

После короткой практики инструктор опять собрал нас в кучу для второй части занятия.

— Обычно на первом уроке я даю сразу самое важное, чтобы если вы после него пропадете и перестанете ходить, по крайней мере, критические знания отсюда вынесли, — продолжил он (и я в очередной раз поразился тонкому пониманию психологии детей-волшебников… Или это в принципе общечеловеческая психология?). — Так вот, на втором месте после остановки крови — противошоковые мероприятия. Шок и для обычного человека очень опасен, а для вас — фатален!

Тут пошли рассказы про противошоковые средства, которые можно ввести с помощью специального инъектора даже сквозь одежду, про то, что раненого нужно непременно укутать, особенно зимой, чтобы предотвратить падение температуры тела, и прочее по теме.

— И не думайте, что это касается только обычных людей, — добавил он. — Да, в стандартном бою с метакосмическим хищником, если ты потерял способность летать и упал — ты труп. Никакое Проклятье при падении с высоты в километр уже эту лепешку обратно не соберет. Но все же бывают, хоть и редко, ситуации, когда приземлиться сил хватает, а встать заново — уже нет. Нужно внимательно следить за своими товарищами в боевой обстановке!

Нет, ну прошаренный дядька, однозначно.

Дальше он начал показывать правильное закутывание в спальник, на сей раз выбрав манекеном меня. Видимо, чтобы Свистоплясу было не обидно. Ну, что сказать… В противошоковом спальном мешке, предназначенном для транспортировки раненых в зимний период, реально жарко! Я даже чутка вспотел.

— А завтра будем учиться правильной эвакуации под огнем противника… В смысле, под ударами монстра, — пообещал дядька напоследок.

В общем, очень информативный курс. Осталось только надеяться, что он будет лишь теоретически полезным…

* * *

По мере того, как очертания экспедиции в Междумирье становились все более отчетливыми, встал вопрос набора новых участников. Его мы обсуждали втроем: Кузнецов и мы с Аркадием. Или, лучше сказать, Аркадий с Кузнецовым и я? Неважно, главное, мы все трое придерживались одной позиции: «боевых юнитов» у нас всего двенадцать, из них четверо магов, причем один маг одновременно является Тенью, другой — девочкой-волшебницей, а значит, их возможности принципиально ограничены. Аркадий, например, не сумел освоить моего «светлячка»: просто не хватало энергии, выделяемой Смеющимся Жнецом в свободное пользование! А вот у Марины это получилось, хотя ее вариант заклятья отличался меньшей дальнобойностью при большем радиусе поражения. Кстантиппу после неудачи Аркадия просить попробовать было бессмысленно: у Тени резервы по определению больше!

Иными словами, людей у нас пока не хватало. Возможно, в феврале, после истечения моратория на вербовку Теней, присоединиться новый/новая Тень — хотя еще надо посмотреть, что там за человек будет, подходящий ли… Аналитический отдел Службы по просьбе Аркадия составил список наиболее активных детей-волшебников, сотрудничающих с ними, которые могли бы оказаться потенциальными кандидатами — но кто из них окажется выбран Проклятьем в итоге, мы не знали. Кроме того, не факт, что выбранный согласится нам помогать!

— Нужно еще хотя бы десяток детей-волшебников, — сказал Аркадий.

— Может быть, лучше взять побольше ССО-шников? — поинтересовался Кузнецов.

— Я получил от Бастрыкина карт-бланш и не собираюсь экономить, — отрезал Аркадий, — спецназа и так возьмем по максимуму, насколько хватит подготовленных платформ. Чем больше нас будет, тем выше шанс, что все вернутся живыми. Но пользователей магии все равно крайне мало. Тем более оба наших полноценных мага, скорее всего, понадобятся для того, чтобы взаимодействовать с, условно говоря, серверами Проклятья. Сомневаюсь, что самих Проклятых они к себе допустят. Так что я бы попробовал привлечь не десяток, а два десятка детей-волшебников.

— И как ты собираешься командовать ими в боевой обстановке? — скептически спросил Кузнецов. — Учитывая их психологические особенности?

— С этим проблем не будет, — усмехнулся Аркадий. — Механизм Теней позволяет создавать временные отряды — по тому же принципу, что Кирилл изначально использовал с Девочками-Лошадками — только Тень является безоговорочным лидером. Все тут же начинают доверять ему и стремиться следовать его приказам. Это стремление можно преодолеть — и слава Творцу, что это не беспрекословное повиновение, а то я бы представляю, чего бы натворил предыдущий созыв Теней! Но в боевой обстановке стремление следовать приказам усиливается и у обычных людей. Так что неподчинения опасаться не приходится. А Теней у нас будет как минимум двое, или даже трое, если повезет. Сможем поделить всех на малые группы.

— Еще двадцать человек набрать будет не так уж просто, — задумался я. — Активных ребят среди детей-волшебников хватает, но в каждом Убежище их всего по одному-два. Можно, конечно, летать по всем и предлагать, но… Это сколько же времени потратим!

— Полномасштабная кампания вербовки исключена, — покачал головой Аркадий. — Режим секретности.

— Согласен, — поддержал Кузнецов, — мы и так уже три попытки саботажа стартовой площадки отразили!

— Три? — удивился Аркадий. — А почему я знаю только о двух?

— Одну сегодня утром, мне отчет полчаса назад прислали, я только бегло глазами просмотрел. Ты почту давно не проверял, наверное.

Аркадий кивнул и нахмурился.

— Так, погодите, — сказал я, — если чужие разведки все равно уже знают, от кого же мы секретимся тогда?

— Я думаю, они не знают деталей, на всякий случай гадят, — хмыкнул Аркадий. — Знали бы, уже бы давно везде вой подняли, что Орден вот-вот Кромку разрушит и чудовищ на мир выпустит. Так что масштабная вербовка хотя бы даже просто с объявлением через агентов Службы исключена. Придется действовать, так сказать, среди своих. У Свистопляса довольно обширные знакомства, я с ним уже говорил. В основном через агента Службы в Ладье — мальчика с предметом-компаньоном Огнерез. Кстати, несмотря на некоторое легкомыслие, вполне подходящая кандидатура для экспедиции. У уважаемых Лошадок тоже знакомств немало. И у Марины Сумароковой тоже кое-кто есть на примете. Так что будем искать по знакомым. Далее проведем собеседования. Все-таки соглашаться ребята должны с открытыми глазами, нужно рассказать им обо всех опасностях данного предприятия.

— Я так полагаю, в каждом таком собеседовании должен участвовать хотя бы один Тень? — спросил Василий Васильевич. — Чтобы снять гиасы?

— Да, и хотя бы один маг, чтобы показать, что снятие Проклятья возможно, — согласился Аркадий. — Я думаю, будем работать в парах. Мы с Кириллом и Марина с Дмитрием…

— Только не с Кириллом! — тут же забраковал Кузнецов. — Разбейте пары по-другому! Пусть Кирилл с Соколовым, а ты с Мариной.

— Почему? — удивился я.

Вроде мы с Аркадием до сих пор отлично работали вместе! Или Кузнецов имеет в виду, что Свистоплясу нельзя доверять там, где нужна ответственность и выдержка? Да вроде можно уже… Опять же, и Марина его подстрахует.

Аркадий тоже выглядел удивленным.

Кузнецов привел совершенно неожиданный довод:

— Вам нужно, чтобы все девочки соглашались, не дослушав? Да, половое созревание никому из детей-волшебников не грозит, но у женского пола свои особенности.

— А это-то при чем⁈ — совсем уже не понял я.

— А! — вот Аркадий, кажется, понял. — Магистр Кузнецов имеет в виду, Кирилл, что, благодаря особенностям нашей внешности мы именно вдвоем производим на юных барышень особенно сильное впечатление. И что этот эффект надо как-то сгладить.

— По-моему, вы надумываете, — я пожал плечами. — Но как хотите. Мне, в принципе, все равно.

— К сожалению, не надумываю, — вздохнул Кузнецов. — Моя младшая дочка, например, вас, Кирилл, видела только мельком из окна, но потом две недели приставала с расспросами, а нельзя ли как-нибудь встретиться с тем симпатичным мальчиком и не нужно ли ему опять одежду одолжить.

И тут я вроде бы не к месту вспомнил, как пару дней назад Рина подскочила к нам с Аркадием со своим «хорошим» фотоаппаратом (аналоговым, вообще без электронной начинки), когда мы что-то обсуждали, и щелкнула. На мой вопрос, зачем, она ответила, что это «для нее и девочек», а не для блога, и заверила, что вообще никогда мои фотки в Сеть не кладет и отлично понимает, что к Аркадию относится та же секретность. Теневой маг тогда только молча брови приподнял и улыбнулся эдак.

Надо же…

* * *

p.s. По нашему секретному плану все, кто еще не поставил лайк, сейчас должны это сделать!

Глава 9

Последние недели у меня выдались настолько занятыми, что я совсем забыл все-таки разобраться с крыльями и научить этому Марину! На «светлячка» время выкроил, а тут как отрезало. Видимо, подсознательно не хотел стать причиной ее травмы. Пусть даже Аркадий и утверждал, что он в этом заклятье окончательно разобрался и сам не раз летал, и что если Марина сразу приспособит крылья к себе по форме и не забудет про хвост, проблем у нее с этим быть не должно. Не то чтобы я ему не доверял, просто одно дело наблюдать, как взрослого мужика таскает мордой по гравию, и другое дело — как то же самое происходит с девочкой-подростком! Считайте меня сексистом сколько угодно, но пусть лучше доводит до ума «чистый» телекинез!

Однако в итоге, когда подключилась Ксантиппа, которой тоже, естественно, хотелось научиться крыльям, отказать им я не мог. Единственное, уговорил Аркадия тоже присоединиться.

— Учить тебе нельзя, я помню, — сказал я. — Но продемонстрируй хоть свою… Альтернативную форму! А то я ее тоже не видел.

— Я что, не показывал? — удивился Теневой маг. — А, ну да, зачем бы тебе… Ладно, давай. Но на весь урок не останусь, мне еще представлять отчет по первому месяцу подготовки экспедиции перед подкомитетом Звездной палаты и отчитываться за перерасход.

И надо было слышать, каким тоном он это сказал! Вроде ничего особенного, вполне спокойно, но на полутонах там была сыграна целая трагическая пьеса.

— Чувствую, это будет очень увлекательно.

— Я предпочел бы чистить выгребные ямы, — очень душевным тоном заметил единственный и неповторимый волшебник на госслужбе.

— А что будет, если не отчитаешься?

Иными словами, я хотел знать, не находится ли наша экспедиция под угрозой.

— Ничего не будет, Бастрыкин мне карт-бланш одобрил. Да и перерасход там в пределах десяти процентов, для проектов такого уровня это вообще образчик экономии. Обычно если в пределах двух-трех иксов от сметы, еще, считай, норма. Но повонять они повоняют. Я же молодой, никому не известный выскочка, — он хмыкнул.

— Кстати, а как ты себя залегендировал? — спросил я с любопытством.

— А никак. Походу, большинство считает меня то ли Мишкиным незаконнорожденным сыном, то ли любовником. Некоторые — и тем, и другим.

Я аж поперхнулся.

— А разве наш глава государства интересуется мужчинами?

Уж такой «жареный» факт непременно куда-нибудь да просочился бы!

— Насколько я знаю, нет, — Аркадий пожал плечами. — Но когда это кому мешало злословить?

…Короче говоря, организацией тренировки девочек я занимался самостоятельно. Не желая наблюдать никого из них с порезами на лице, я заранее заказал через санаторий кучу матов и застелил ими тот самый теннисный корт, где мы тренировались с Аркадием, целиком. Приготовил две полностью укомплектованные аптечки: по идее, нужна была только одна, для Марины — но мало ли что. И даже договорился с Валерием Ивановичем, чтобы пришел и тоже подежурил. Вдруг придется оказывать первую помощь! Короче, повел себя как нервная наседка.

Естественно, после всех этих приготовлений Марина тоже заметно нервничала, а Ксантиппа не столько нервничала, сколько изумлялась — неужели, мол, это полетное заклинание действительно такое опасное и неуправляемое?

Начали мы с разговоров: я рассказал девчонкам, как и почему изобрел это заклятье, что делал это в падении, на волне эйфории после освобождения. Эффект был схож с эффектом от напитывания магической силы рядом с Прорывом, а потому очень многое тут зависело от вдохновения, и я сам потом не понял, как удалось так круто завернуть. Рассказал, что Аркадию пришлось реверс-инженерить это заклятье под себя, потому что я толком не мог ему объяснить, как у меня получается летать вопреки аэродинамике «нормального» махового полета.

— Давай, покажи нам, что у тебя вышло в итоге, — попросил я теневого мага.

Тот кивнул, отошел подальше, выпустил «воздушные щупы» и сотворил из них у себя за спиной и вокруг корпуса что-то непонятное, больше похожее на обвисший плащ. По сравнению с его первой попыткой, когда он копировал мою форму крыльев, выглядело откровенно вяло!

Однако через секунду «плащ» расправился, надувшись ветром и превратившись в колышащийся капюшон, примерно как у кобры. А еще через секунду боковины хлопнули, поднимая своего создателя в воздух.

Машинально я задрал голову, оценивая зрелище. Ну… По эстетике, пожалуй, проигрывает моим крыльям… Хотя, возможно, на любителя. Получившаяся форма больше всего напоминала гигантского подводного ската, тем более, что с хвостом эти «крылья» образовывали единую плоскость.

— Вот так, — сказал Аркадий, снова приземляясь. — И мне приходится все равно помогать себе воздушными потоками вне крыльев, а также немного кастовать на себя телекинез, чтобы снизить вес до приемлемого. Впрочем, допускаю, что Кириллу это действительно не нужно: пока он все-таки очень легкий.

Марина поглядела на Аркадия, потом на меня.

— Если вы все равно создаете разницу давлений, зачем заморачиваться с машущим полетом? — спросила она.

— В смысле? — не понял я.

— Ну… Это ведь воздушные щупы в основе, так? Да я и сама вижу, что они… А если вообще уйти от животных форм? Люди не зря пошли по пути самолетов и вертолетов, а не рукотворных крыльев.

— Может быть, машущее крыло естественнее? — попыталась вступиться за меня как за автора заклятья Ксантиппа. — Легче дается?

— Может быть… — с сомнением протянула Марина, бросила искоса взгляд на теневого мага. — Извините, Аркадий Андреевич, если я обесцениваю ваши усилия…

— Ничего, — доброжелательно сказал Аркадий, интонациями напомнив мне Андрея Васильевича. — Лишь бы у тебя получилось.

— Ну вот смотрите, я бы так попробовала…

Марина отошла от нас на несколько шагов, тем самым показав, что она не забыла мою лекцию по технике безопасности. Сосредоточилась. От ее плеч и рук тоже взметнулись воздушные щупы, затем сложились в подобие самолетного крыла — очень длинного, каждый конец намного длиннее соответствующей руки. Впрочем, они составляли одну плоскость со спиной, не присоединяясь к ее предплечьям, и взмахов явно не требовали.

— Красиво, — одобрила Ксантиппа. — Аэродинамично.

— Погодите, это еще не все, — сказала Марина.

Еще секунда, и из воздушных щупов сложились этакие водовороты-вихри: четыре штуки, по две спереди и сзади каждой части крыла. А потом — оп! — и Марина как будто сама собой оторвалась от земли, принимая сразу горизонтальное положение. Поднялась повыше, сделала над нами круг и села обратно. Все это буднично, без каких-либо проблем, как будто летала уже не первый месяц!

— Вот так, — сказала она, косясь на разложенные мною маты. — По-моему, гораздо проще получилось! Хотя, наверное, выглядит не так впечатляюще.

— Да нет, — выдавил я. — Как раз наоборот, очень впечатляюще!

Нет, все-таки гений — она гений и есть.

— Даже не знаю… — пробормотала Ксантиппа. — Я сначала хотела себе сделать крылья вроде стрекозиных, даже про особенности их полета почитала… Но это и правда выглядит проще! Ну-те ка, дайте я попробую…

Она так же отошла в сторону — и у нее тоже получилось! С первой же попытки! При этом она не в точности повторила Маринино крыло, а чуть изменила его форму. Но «круг почета» над нами делать не стала, просто поднялась и опустилась. Сказала:

— Ну, не так удобно, как с помощью Подковы Бури, но ничего.

Валерий Иванович, до сих пор заинтересованно молчавший, зааплодировал.

— Молодцы, девушки, — весело сказал врач. — Очень рад, что моя помощь сегодня не пригодилась!

Мы с Аркадием переглянулись.

— Зато площадку ты подготовил отлично, не к чему придраться, — сказал теневой маг. — Предусмотрел все основные возможные неприятности.

— Зато ты без проблем успеешь на свое совещание, — не остался в долгу я.

Аркадий сразу помрачнел. Ага, квиты.

* * *

Разумеется, мы не стали в один день приглашать на предполетные собеседования всех детей-волшебников, набранных по знакомству. Это было бы трудно скрыть, да и организовать тяжело. Договаривались с одним-двумя за раз, еще и чередовались: то работали мы со Свистоплясом, то Аркадий с Мариной.

Но самая большая нагрузка ложилась на Кузнецова: он предварительно одобрял или отвергал каждого, мы работали только с теми кандидатами, которых он уже проверил. Поэтому дело двигалось довольно медленно. Заменить нашего уникального конторщика было некем: вдруг выяснилось, что у него нет помощника, имеющего такой же надежный «нюх» на людей — особенно на детей-волшебников, контингент-то специфический! Правда, он вроде как привлек нашего с мамой бывшего куратора, Никодима Матвеевича Корсакова, вытащив того из Челюстей. Корсаков тоже обладал солидным опытом скрининга детей-волшебников для Программы и при этом был посвящен в мою историю, плюс согласился на перевод в Лиманион. Но все равно окончательно одобрял кандидатуры Кузнецов, что несколько ограничивало нашу пропускную способность.

И тем не менее к началу февраля мы успели поговорить примерно с пятнадцатью потенциальными участниками экспедиции, десять из которых согласились. Пятерым пришлось наложить гиас на упоминание всей переданной им информации и отправить восвояси.

Мы со Свистоплясом получили больше одобрений — шесть против четверых у Аркадия и Марины! И отнюдь не благодаря мне. Просто у Свистопляса оказался совершенно непередаваемый стиль ведения переговоров.

— Ты только представь! — говорил он с горящими глазами очередному кандидату (в основном мальчишкам, девочек у нас вообще проходило мало, так что Кузнецов зря волновался насчет того, что мы с Аркадием якобы как-то повлияем на неокрепшие сердца). — Это же как выход в космос, только еще круче — в Междумирье, как настоящие древние маги! Сразу и лучшее сафари на чудовищ в самой крутой компании, которую только можно собрать, да еще и подвиг ради всего человечества!

Этот способ вербовки оказался для меня вдвойне открытием. Во-первых, потому что Свистопляс выбрал именно такие доводы: прежде я не видел в младшем Тени этой романтичной стороны! Во-вторых, что так много народу повелось. Как видно по статистике, почти все! Все-таки в детях-волшебниках гораздо больше от детей, чем от волшебников…

На фоне этих доводов мне нужно было только продемонстрировать, что я правда независимый от Проклятья маг, — то есть зажечь над ладонью огонек, закрутить маленький смерчик и заморозить воду в стакане, — и все, дело было в шляпе. Мы получили только один отказ, от мальчишки, чье лицо после наших объяснений стало просто ну очень усталым.

— Восемьсот лет никто не мог снять Проклятье, — сказал он. — Наверняка кто-то пытался выходить в метакосмос через прорывы хищников. И просто бесславно погиб. И вы все погибнете. Извините, но нет.

Кое-что припомнив, я спросил его:

— Слушай, а сколько лет ты мальчик-волшебник?

— Какая разница, — махнул он рукой.

— Звездозвон четыре с половиной года в строю, — разочарованно сказал Свистопляс. — Мы раньше частенько вместе охотились. Слушай, может, передумаешь? Неохота на тебя гиас накладывать!

Звездозвон только головой мотнул.

И я вспомнил, что говорил Аркадий: мол, по статистике Службы, на пятый год именно депрессия чаще всего губит детей-волшебников!

Даже удивительно, как его магистр Кузнецов вообще до собеседования допустил… Впрочем, поначалу его унылый настрой не был очевиден: он держался спокойно и сдержанно. А может быть, многоопытный психолог из Конторы подумал, что предложение по снятию Проклятья, наоборот, взбодрит бедолагу.

«Ничего, — пообещал себе я, глядя на этого не по возрасту мрачного мальчишку (он, как и мы со Свистоплясом, выглядел немного моложе своих лет — совсем пацан-пацаном) с потухшими глазами. — Когда разберемся с Проклятьем, отправим всех детей-волшебников на реабилитацию. Ну, кого сможем. Учитывая, насколько маги будут в дефиците, это окупится с лихвой, Аркадий в два счета финансово обоснует!»

…После этого разговора со Звездозвоном расстроился и Свистопляс. Его опечалила и депрессия приятеля, и то, что Звездозвон оказался вторым и последним опрошенным в тот день. Если бы мы закончили с ним на позитивной ноте, это означало бы, что все семеро доставшихся нам кандидатов ответили согласием.

— Мне надо было чаще с ним общаться, — пробормотал Свистопляс, выключая проектор в переговорной. — Тогда бы он не впал в этот… Пессимизм.

— Ничего, — я положил руку ему на плечо (заметил, что Свистопляс обычно от этого жеста расслабляется). — Мы же и для него тоже стараемся. Вот снимем Проклятье, и он поймет, как был неправ. Будет локти кусать, что лишился лучшего приключения в своей жизни!

— Точно! — Свистопляс действительно сразу повеселел. Потом посмотрел на часы. — Слушай, Кир, ты можешь сам тут все собрать? А то мы с парнями договорились в воздушный мяч поиграть…

Он имел в виду еще троих воздушников, которых уже отобрали в экспедицию: Облачного Странника и двоих недавно присоединившихся.

— Вообще без проблем, — сказал я.

Он торопливо вышел, а я немного задержался. На минуту буквально. Собирать-то было немного: поднять белый экран, шторы, да, подождав, пока выключится приставка проектора, вытащить из нее флэшку с нашими презентациями.

Кстати о презентациях. Как оказалось после первых же собеседований, большинство кандидатов без инфографики и визуальных ориентиров не вдупляли даже в то, почему вторая магическая инициация позволяет ребенку-волшебнику пользоваться «дополнительной» магией! А уж рассказ о предполагаемой архитектуре Проклятья с «серверами» или «якорями» за пределами планеты вызывал только остекленевший взгляд и просьбу повторить, иногда в виде сакраментального «чо?». Так что Рина, Саня и Марина, развлекаясь в процессе, подготовили даже три презентации: для нормальных, для тупых и для совсем тупых. Последняя включала слайды с нашинкованным драконом в пещере и «приключениями» мультяшной глефы за пределами Терры. Кузнецов потом это все отредактировал и сократил текст еще сильнее.

На мой резонный вопрос, а нужно ли нам вообще брать тех, кому требуется третья презентация, конторщик мягко сказал: «Ты, Кирилл, быстро усваиваешь совершенно новую информацию в стрессовой обстановке, поэтому недооцениваешь, насколько это нетривиальная способность. Далеко не все, кто не может сразу понять ваши объяснения, глупы. Им просто нужно чуть больше времени».

В общем, задержался я совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы, когда я вышел из конференц-зала, то обнаружил в пустом коридоре нового посетителя, который, видимо, прошмыгнул мимо Свистопляса. Мальчишку лет одиннадцати-двенадцати, светловолосого, коротко стриженого, в толстовке оверсайз, зимней куртке и зимних же брюках с ботинками, в навороченных наушниках меломана на голове. Он стоял в пустом солнечном коридоре и глазел в окно с таким видом, будто давным-давно здесь ждал. Чего быть никак не могло.

Несмотря на «цивильную» зимнюю одежду, он был ребенком-волшебником — переливался знакомым зелено-голубым светом в магическом диапазоне. Но вот предмет-компаньон где-то оставил: ведущая от сердца нить уходила в никуда.

Мне это совершенно не понравилось. Во-первых, зачем он маскировался? Во-вторых, всех назначенных на сегодня мы приняли, да и вообще в нашем списке потенциальных кандидатов оставалось всего двое человек. Одна была девочкой, а другого я знал лично — парня по имени Вектор из Убежища Ладья. То есть визитер никак не мог быть одним из них, просто перепутавшим даты.

— Привет, ты к кому? — спросил я, изображая случайный интерес.

Сам же мысленно прикидывал в голове наихудшие варианты — начиная с того, что парень сотрудничает с иностранными правительствами (а что? Если наши ребята убедили себя, что Орден помогает всему человечеству, то почему то же самое не могут сделать какие-нибудь патриоты Истрелии?) и кончая тем, что это кто-то из чудом недобитых старых Теней пришел мстить.

Парень обернулся, доброжелательно заморгал, после взгляда за окном, скинул наушники на шею.

— Привет, — сказал он. — А Смеющийся Жнец где?

Ф-фух, так это Аркадий его пригласил, а мне забыл сказать? Не похоже на него, но у него примерно раз в неделю все таки случаются мелкие ляпы.

— Не знаю, я его сегодня не видел, — честно сказал я. — Но раз он тебя позвал, значит, скоро подойдет. Я Кирилл.

— Я Герцог, — сказал парень. — Только он меня не звал. Ну, не совсем… Он мне записку оставил.

С этими словами парень полез в карман, достал оттуда сложенный ярко-алый лист, на котором крупным каллиграфическим почерком было выведено: «Удивлен? Ничего не понимаешь? Не знаешь, что делать дальше? Прилетай сюда, все объясним!»

И дальше адрес «Сосновой горки» и схема подлета от точки, подписанной «Убежище „Долина Змей“».

— Эм… — сказал я, рассматривая записку. — А откуда ты знаешь, что это был Аркадий?

— Ну, видишь ли. Я знал немало детей-волшебников, и недавно инициированных, и порядком поживших. Их поступки теперь почти никогда меня не удивляют. Смеющийся Жнец — редкое исключение из правил. Увидев эту записку в Храме Теней, я очень удивился, и поэтому сразу же понял, что именно он ее оставил. Судя по тому, что ты знаешь его даже по имени, догадался я правильно.

При упоминании Храма Теней, я напрягся, но тут же сопоставил даты — и все понял.

— Проклятье назначило тебя Тенью, ты перенесся в Храм, увидел там эту записку, офигел и решил поискать Аркадия? — расшифровал я эту слегка витиеватую речь.

Судя по смыслу и стилю, этот Герцог принадлежал как раз таки к «порядком пожившим» детям-волшебникам. Неужели он знал Аркадия еще во времена его, скажем так, бурной юности?

— Ты очень точно выразился, — согласился Герцог. — Больше всего офигел от того, что этот юный авантюрист еще жив. Я потерял его из виду лет двадцать… Нет, двадцать пять назад.

— Ты не меня потерял, а сам пропал! — раздался в другом конце коридора знакомый баритон. — Я тоже рад, что ты жив, голубая кровь!

Мы обернулись. Аркадий шагал к нам стремительной походкой.

— Мне охрана доложила, что неопознанный ребенок-волшебник появился, — пояснил он. — Я так и подумал, что это новый Тень. Рад, что между вами с Кириллом не дошло до поединка.

— Ты так говоришь, как будто я чуть что на людей бросаюсь, — укорил его я.

— Я бы сказал, что у тебя есть некоторые проблемы с полутонами.

— Слышать о проблемах с полутонами от теневого лидера? Сильно, сильно.

Аркадий приподнял брови.

— Ладно, зачет.

Во время нашего дежурного обмена подколами, Герцог с изумлением взирал на Аркадия, а глаза у него делались все шире и шире.

— Да, — пробормотал он. — Вот она, способность удивлять во всей красе…

— Ты погоди, с Кириллом вот поближе познакомишься, — кивнул на меня Аркадий. — Удивишься еще сильнее.

— Неужели? — заинтриговано спросил Герцог. — Ты не изменился: сразу заходишь с козырей.

— А как еще расшевелить такого лентяя?

Тут они как по команде широко улыбнулись, шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись. Аркадию пришлось согнуться в три погибели: новый знакомый превосходил меня ростом всего-то сантиметров на десять.

— Кирилл, это мой старейший друг, — сказал теневой маг, выпрямляясь. — В смысле, по календарному возрасту. Герцог не только его прозвище по предмету-компаньону, но и реальный титул.

— Последний герцог Ордена, — кивнул новый Тень. — И сам себе фамильный призрак.

— Фамильный призрак? — переспросил я.

Что-то я, кстати, читал на этот счет — или в школе слышал? — но с ходу вспомнить не получалось. Была у нас какая-то курьезная провинция на краю Страны Шортахай, которая до сих пор считалась герцогством и имела какие-то преференции…

— До недавнего времени я в основном обитал на собственных землях, — пояснил Герцог. — В меру своих скромных возможностей помогал отдаленным родичам, которые еще номинально там правят, и просто местным жителям. Но последние двадцать с лишним лет пришлось в основном прятаться от Теней, которым мое существование почему-то стало поперек горла. Впрочем, когда Проклятье предложило мне самому стать Тенью, я так удивился, что даже принял предложение1. Полагаю, вы радикально решили проблему с… Как бы это сказать, предыдущим созывом?

Аркадий кивнул.

— Более чем. Во многом благодаря Кириллу.

— Любопытно, — Герцог бросил на меня очень внимательный взгляд. — Верно ли я полагаю, что вы также вплотную подошли к снятию Проклятья?

— Верно. Экспедиция в Междумирье для поиска его физических носителей назначена на начало марта. Ты с нами?

По лицу нового Тени на миг мелькнула гримаса свирепой радости — и тут же исчезла.

— Разумеется, — прежним невозмутимым тоном сказал он.

М-да, Аркадий справился быстрее, чем даже Свистопляс!

* * *

От авторов: следующая публикация будет в «Ураганных Хрониках» 10.03.2025 в 0:15 МСК.

12.03 будет опубликована 10-я глава «Верховного мага».

1 История знакомства Герцога и Аркадия, а также некоторые подробности о столкновении Герцога с Тенями изложены в «Истории 6» из «Ураганных Хроник». Дата публикации — 10.03.2025

p.s. После трехсот с лишним лет самое ценное — способность удивляться. Удивите Герцога количеством лайков!

Глава 10

+ интерлюдия: Вальтрен Кресайн и Аркадий Веселов

Мой день рождения — четырнадцатого февраля, и если бы в Ордене или сопредельных странах отмечали День святого Валентина, туго бы мне приходилось в эту дату! К счастью, производители шоколадных тортиков и плюшевых игрушек здесь разводят покупателей на бабло другими методами, а потому мой день рождения — это обычный, ничем не примечательный день, в Кандалазии обычно снежный и зимний.

Раньше я всегда праздновал его по одной и той же программе: мы с мамой (и с отцом) шли куда-нибудь в аквапарк, в планетарий или ехали в крытый зоопарк в Каликию, потом устраивали посиделки в кафе. Мама еще все время сетовала, что я не приглашал друзей-одноклассников, но тут уж я был тверд! Если аквапарк и планетарий — это даже мне-взрослому довольно интересно, а общество отца я еще соглашался терпеть ради мамы, то выносить постороннюю малышню был категорически не согласен.

Но в этот раз у девчонок оказались другие планы.

Точнее, сначала они просто поинтересовались у меня…

— Кир, а свой день рождения ты как думаешь отмечать? — спросила у меня Рина на следующий день после того, как мы все побывали на дне рождения у Весёлова-старшего.[1]

Остальные девчонки тоже при этом разговоре присутствовали.

Мыслями я в тот момент был в Междумирье, так что просто пожал плечами и ответил:

— Да как хотите. Можно вообще не отмечать. Можно устроить праздник. Мне все равно.

— Нет, праздник нужен! — воскликнула Рина. — Это политически значимо! Во-первых, мы так и не отметили то, что замок теперь официально наш дом! Во-вторых, ты ведь первый ребенок-волшебник, который снял Проклятье, надо всем показать, что для тебя взросление снова запустилось.

— Первым был Аркадий, — поправил я. — В смысле, так, чтобы снять Проклятье и остаться магом. Если же говорить о вообще первом ребенке-волшебнике, который сумел стать обычным человеком, то его имя кануло в потемки истории. Мы же не знаем, сколько народу Тени освободили, пока вконец не деградировали.

— Кир опять душнит… — пробормотала Лёвка. — Похоже, надо еще кофе сварить.

— Мне тоже, пожалуйста! — попросила Саня.

— И верно, ты душнишь. Отлично же понимаешь, о чем я! — тем временем не сдавалась Рина.

— Не совсем. Например, мне непонятно, кому «всем» ты собралась что-то показывать? Мы же все еще секретные!

— Всем остальным участникам Программы, конечно, — весело сказала Рина. — Это очень поднимет боевой дух.

— Ты что, собралась в Замок всех остальных пригласить? — поразился я. — Включая новеньких?

— Ты против?

— Да не то чтобы… — я обвел взглядом остальных девчонок. — Это же наш общий дом, как я могу быть против, если вы хотите кого-то позвать? Просто… Очень шумно будет. И готовить много придется.

— Я не против, чтобы было немного шумно, — сказала Левкиппа, которая как раз возилась с кофемолкой. — Даже скучаю по этому. А еду не так сложно, как тебе кажется. Поставим ведро картошки вариться, салаты в тазиках настрогаем, а остальное — мясо на вертелах. И торт самый простой, из кексовых коржей со сметаной, главное, чтобы он побольше был.

— На самом деле это хорошая возможность укрепить горизонтальные связи, — добавила Ксантиппа.

— А мне все равно, — пожала плечами Ксюша, — я как Кирилл. Но раз девочки хотят вечеринку, по-моему, пусть устраивают. Тем более, повод хороший.

— Раз так, то я согласен, — кивнул я.

— Нет-нет, это же твой день рождения! — возмутилась Ланочка. — Кир, все должно быть как ты хочешь, а не как мы хотим! Если тебе приятнее просто в узком кругу отпраздновать…

— Нет, Рина верно сказала, нам нужно отметить для всех, что мы теперь владеем Замком, — помотал головой я. — Мы, а не только я. Так что это и ваш праздник тоже. И сам я тоже очень буду рад всех наших приятелей видеть в неформальной обстановке. Но… Ты сама-то хочешь? Ты ведь обычно не очень любишь незнакомых людей.

— Так то незнакомых, — удивилась Лана, — а тут все знакомые будут.

В общем, дело было решено.

Довольно скоро я понял, что детьми-волшебниками список приглашенных никак не ограничится. Во-первых, в него естественно была добавлена моя мама — как же без нее! Во-вторых, еще и мои отец с дедом. Насчет деда я возражать не стал, насчет отца тоже: этот конфликт себя во многом исчерпал.

Кроме того, девочки не забыли и про Марину. Ревность ни у кого не включилась, они сами сообщили, что, конечно же, ее мы тоже зовем — а заодно ее родителей, потому что «Раз Вениамин Геннадьевич работает с тетей Финой, как же его не пригласить? А раз папу зовем, то и маму надо!»

Ну и поскольку в число детей-волшебников и Теней, разумеется, попал Аркадий, третья дополнительная группа включала в себя всех Весёловых — то есть не только Леониду, но еще и Андрея Васильевича и даже Татьяну Евгеньевну, с которой они познакомились на дне рождения последнего.

— Она вряд ли придет, — пояснила мне Рина, — по-моему, она не тот человек, чтобы тащиться на вертолете в замок в горах без собственной канализации. Но не пригласить невежливо, когда она нас так хорошо принимала!

— Вертолет? — подозрительно уточнил я.

— Ну а как столько человек еще сюда доберутся? Зимник будут натаптывать? Василий Васильевич уже вертолет пообещал… Кстати, он тоже будет.

Я схватился за голову.

— Может, еще Теримова тогда с командой позовем⁈

— Отличная идея! — обрадовалась Рина. — А то мы давно к ним не заглядывали, все времени не было. Получается, бросили их ради «Белых бород»… Хотя бы на праздник пригласим!

Ну, если так смотреть на вещи…

— Но где мы всю эту толпу разместим? — только и мог спросить я. — У нас ведь не так много места! Да, мы коптильню оборудовали, но не туда же их всех заталкивать!

— Нет, там у нас будет склад продуктов… Не волнуйся! — Рина хлопнула меня по плечу, в глазах у нее горел труднообъяснимый азарт. — Ты знаешь, у меня с матерью не очень хорошие отношения… Мягко говоря. Но кое-чему она все-таки смогла меня научить! Как выбрать хорошего стилиста, как смешивать алкогольные коктейли… — «Чего⁈ — подумал я. — В ее возрасте⁈ У Рины правда охренеть какие токсичные родители…» — … и как организовать большой прием в чистом поле! У нас сколько будет человек, меньше сотни? Матушка при мне как-то на триста человек раут устроила в посольском саду всего за два дня, потому что бальный зал пришлось внезапно на ремонт закрыть. А у нас почти две недели на подготовку — не бей лежачего!

…В общем, чем дальше, тем больше планирование праздника набирало обороты и масштаб. Если бы девочкам не приходилось все же беспокоиться о тратах — я твердо сказал им, что продукты они могут взять как девочки-волшебницы, ладно уж, но все остальное нужно купить, и бюджет у нас вот такой — возможно, Рина в самом деле забабахала бы настоящий светский раут! Но она и так задумала все с размахом. Мне казалось, что из-за подготовки к экспедиции у нас у всех свободного времени нет совсем, однако тут внезапно оказалось, что я недооценивал Ринину занятость — каким-то чудом она словно взяла и впихнула в сутки еще часа четыре.

Периодически, просыпаясь ночью, я натыкался на нее, редактирующую планы и сметы — что в санатории в будни, что в Замке на выходных. На мой вопрос, когда же она спит, Рина только отмахнулась:

— А, пустяки! Там до экспедиции еще две недели будет, отосплюсь. А пока Проклятье позволяет, почему не воспользоваться бонусами?

— Проклятье недосып не компенсирует, вообще-то, — несколько встревоженно сказал я. — Если Аркадий сказал тебе обратное, я с ним серьезно поговорю!

— Никто мне ничего не говорил, — Рина рассеянно погладила меня по голове. — Я тебя люблю, Кир, ты золото… А теперь можно я круто спланирую первый крутой прием в нашем крутом рыцарском замке?

Ну, если она так ставит вопрос… В самом деле, грешно ей мешать! Хотя будь мы взрослее, я бы в такой ситуации схватил бы ее, уволок в постель и заставил бы позабыть о планировании наиболее естественным способом.

…Теневой маг, между прочим, тоже внес свою лепту в подготовку праздника.

К счастью, в этом году мой день рождения выпадал на воскресенье, так что перекраивать расписание не пришлось — мы привычно отправились в Замок в пятницу вечером, чтобы не спеша все подготовить. И уже по прилету я увидел в мессенджере сообщение от «Сердечного друга»: «Жди завтра с утра в гости с командой инженеров, будем обмерять».

«Обмерять что?» — написал я.

«Место для подарка».

И на этом все. Мои последующие вопросы «какого подарка» и «что за инженеры» были проигнорированы.

На следующее утро, еще когда мы с девчонками довольно сонно пили сваренный Левкиппой кофе, тишину горной долины разорвал шум вертолетных лопастей. Аркадий прибыл с уже знакомым мне вертолетным экипажем и действительно привез инженеров — аж двоих. Они оказались вовсе не инженерами, а инженерами-артиллеристами, судя по военной форме. Между прочим, в чинах командоров второго ранга — не так чтобы хухры-мухры (напомню, что всего командорских рангов три или четыре, в зависимости от рода войск, плюс полный командор, который предшествует магистру звезд). Один артиллерист был суетливый и подвижный, другой, наоборот, очень спокойный и даже какой-то заторможенный. Суетливый облазил все развалины крепости — и восстановленный угол с нашей жилой башней (попросил, чтобы ему показали все помещения), и остальные три угла со стенами. Молчаливый спокойно бродил по расчищенному от снега двору, где Рина с девчонками как раз собирались ставить большую армейскую палатку, поглядывая то под ноги, то на затянутое облаками зимнее небо.

Аркадий с ними не ходил: его девчонки тут же утащили пить чай. К моему удивлению, теневой маг спокойно пошел, бросив на взаимодействие с военспецами именно меня. Не сказав, что именно они должны устанавливать!

— Что вы хоть ставить будете? — спросил я у молчаливого мужика.

Тот с удивлением поглядел на меня.

— Искрометное спаренное автоматическое зенитное орудие непрерывного огня СТ-405 в башенном исполнении, оно же «Юморок», — сказал он. — Вам не сообщили?

Защитные системы на искровом принципе принято так и называть: искровые. Искровые башни, искровые антенны и так далее. А вот оружие с искровой компонентой величают «искрометным», и с момента введения первых таких систем в строй это не дает покоя разработчикам. Искрометная ракета «воздух-воздух» называется «Шутка», вот и автоматическая зенитка по той же традиции стала «Юморком». Искрометный юморок, ага-ага. Зато ручная наступательная граната против хищников Междумирья названа не так прямо, и потому на самом деле смешнее, — «Глаз». Ну вы поняли: искры из глаз.

Пока все это крутилось у меня в голове, к нам подбежал суетливый.

— Ну что, Саш, я все осмотрел! — весело сказал он. — Состояние кладки на удивление норм, я думаю, если у юго-западной башни верхнюю часть расчистить и наново бетоном залить, она вполне выдержит. А на первом этаже генератор поставим. Как раз хорошо, что линия электропередач из долины тоже к юго-западному углу пойдет.

— У нас и линия электропередач будет? — снова поразился я.

— И искровая башня, ага, но это все весной, — с тем же энтузиазмом добавил суетливый. — По крайней мере, нам так сказали. Ох не завидую я ребятам, которые все это будут тянуть! У вас тут рельеф замороченный! — тут он расхохотался, будто мысль о чужих неприятностях доставляла ему редкостное удовольствие.

— Согласен, — сказал молчаливый. — Юго-западная башня.

После чего вопросительно поглядел на меня. Суетливый вздохнул.

— Саш, ну ты совсем скоро замолчишь!.. — А для меня он добавил: — Командор Иустинов хочет у вас поинтересоваться, уважаемый Всадник Ветра, подходит ли вам предложенный проект.

— Подходит, — сказал я, прикидывая, не планировали ли девчонки что-то в юго-западной башне. Вроде, не планировали, а если бы даже и да… Блин, собственная установка непрерывного огня! Искровая! Сумасшедшая штука с орудиями, как у «Шилки» из моего прошлого мира, только полностью автоматизированная и в башенном исполнении! Это же… Это же я даже не всю жизнь мечтал, я о таком и не мечтал даже! Круче, чем пулемет в разы! Да если бы пришлось из-за нее жилую башню освободить и во дворе временно поселиться, я бы и то согласился!

(Ну, лично я. Девчонок, наверное, поуговаривать бы пришлось.)

Нет, ну подарок так подарок! Но как Аркадий вообще это организовал⁈

Это я и спросил у него, ворвавшись обратно в башню на уютное чаепитие. Теневой маг с деланно невозмутимым видом пожал плечами:

— Ну, тебе же были пожалованы земли как рыцарю Ордена. Нельзя жаловать лён и не снабдить его минимальной необходимой инфраструктурой, это даже в законах прописано.

— И что, пушка входит в минимально необходимую инфраструктуру⁈

— В твоем случае я бы поспорил, что да, — так же спокойно кивнул Аркадий. — Но на самом деле в нее входит только линия электропередач и искровая башня. А пушку я организовал в рамках моего собственного проекта. Для защиты особо ценных активов.

— Это нас с девочками, что ли? — не понял я.

— Не совсем. То есть и вас тоже, да. Пока. Но вообще-то в будущем я планировал предложить тебе оформить в замке филиал особого образовательного учреждения для реабилитации детей-волшебников и обучения юных магов.

— Что? — только и мог сказать я.

Девчонки тоже пораженно молчали.

— Ну смотри, — со вздохом начал объяснять Аркадий, — мы же с тобой об этом уже говорили. Когда снимем Проклятье, большинству детей-волшебников нужна будет психологическая помощь и подготовка к нормальному вхождению в общество. Многим придется вернуться в школу. А тем из них, кто решит стать магами или уже им стал, потребуется еще и магическое обучение. Вам же с девочками надо как-то легализоваться — я не думаю, что уважаемые Ксения и Агриппина захотят вернуться к своим семьям! С уважаемой Левкиппой проще, до конца этого года она станет совершеннолетней по законам Кораса. Но полагаю, что и ее родителям, не говоря уже о господах Селивановых и Зориных, будет значительно спокойнее знать, что их дочери живут не в заброшенном замке в горах, а на территории филиала специализированной школы-интерната, который — чисто случайно! — находится в частном владении некоего рыцаря Ураганова.

Кажется, мы все слегка зависли от этой многозначительной речи. Первой отмерла Ксюша.

— Ух ты, у нас тут будет школа магии! — воскликнула она. — Всю жизнь мечтала!

В общем, суббота выдалась очень занятой. Пока девчонки яростно готовили еду и организовывали всякое дополнительное, я был занят, наблюдая за работой армейских техников. Да-да, инженеры не просто сказали, что «надо бы залить тут бетоном»! Они тут же вызвали целый специализированный взвод — на гражданке это была бы крутая строительно-инженерная бригада — который немедленно, в тот же день принялся за дело! Причем бетон тоже использовали какой-то крутой, холодостойкий и, благодаря специальной химии, ультрабыстрозастывающий. Меня заверили, что уже завтра утром площадка наберет расчетную прочность и будет готова к установке пушки, которую тогда же и привезут. А генератор привезли сразу же и установили на первом этаже ныне изрядно укороченной башни.

Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать! Девчонки приняли это гораздо спокойнее. В смысле, не ходили кругами по нашей кухне-гостиной, приговаривая: «Охренеть, пушка! Пушечка! У меня будет своя пушка!» Серьезно, я даже заснуть не мог от волнения! Кончилось тем, что девчонки поднялись в мою спальню (у нас пока руки не дошли сделать большую общую кровать), чуть ли не на руках стащили меня вниз и устроили на диване. Сами улеглись рядом и начали буквально облучать меня флюидами сна, спокойствия и уюта по нашей связи сердец! Конечно, тут уж выбора не было, я задремал как-то сам собой.

* * *

На следующее утро военспецы явились первыми, еще до того, как рассвело — то есть часов этак около семи. Мы, правда, уже ждали их во всеоружии: с огромным трехлитровым чайником, шестилитровым термосом и товарным количеством бутербродов. Работы у ребят оказалось немало: они не только собирали саму зенитку, но и оборудовали радарный пост и пульт управления. Последний — у нас в гостиной, то есть на первом этаже башни.

— Видишь, — сказала Рина удовлетворенно, — хорошо, что я придумала разбить палатку во дворе и поставить туда тепловые пушки для обогрева! Если бы решили праздновать в самой башне, людям и встать-то было бы негде!

Надо сказать, что она даже выглядела осунувшейся — как я уже неоднократно замечал в отношении Аркадия, для этого пленнику Проклятья надо умотаться так, что обычный человек уже лежал бы под капельницей! Но необыкновенно довольной. В своей стихии, что называется! И это при том, что она вчера весь день, помимо других приготовлений, еще висела на телефоне и даже метнулась один раз своим ходом в Лиманион, организовывая логистику. Лететь весь путь из столицы грузовым вертолетом многим гостям, особенно возрастным, было бы тяжело, так что договорились так: Кузнецов подкинет их на своем типа-джете до Челюстей, а уж оттуда с военного аэродрома они на вертолетах вместе с Теримовым и его командой доберутся до точки. И улетят вечером: мы бы и рады положить кого-то ночевать здесь, но места не хватит!

Однако вчера как раз выяснилось, что абсолютно все приглашенные согласились — то есть Татьяна Евгеньевна тоже! — и к ним еще каким-то образом добавились дед и бабушка самого Теримова, вроде как давние друзья моего деда. А раз так, то одного вертолета уже не хватало (!) и нужно было либо гонять его дважды, либо заказывать два!

А два одновременно у нас, опять же, негде было посадить…

Дурдом!

«Никогда не буду устраивать светские рауты, — решил я. — И Рине не позволю! Если она так хочет этим заниматься, пусть свой бизнес откроет, что ли… А, кстати, это идея! В самом деле, не все же ей на кошках практиковаться?»

Однако моя Грива Урагана действительно оказалась настоящим талантом в деле организации праздников: все остальное прошло более-менее без сучка и без задоринки! Гости действительно начали слетаться, как планировалось, с ними прибыли дополнительные холодные закуски, которые Рина вчера заказала в Лиманионе (а заодно договорилась с моими родителями, чтобы они их забрали). И вообще праздник как-то сам собой запустился, несмотря на то, что военспецы еще продолжали собирать дополнительное оборудование. (Вокруг них тут же собрался заинтересованный фанклуб из практически всех гостей мужского пола, причем самым заинтересованным оказался мой дед, когда-то служивший как раз в инженерных войсках — мама-то, оказывается, пошла по его стопам!).

Но напитки были уже выставлены на столах, огромная палатка во дворе подготовлена, экипажи вертолетов частью отпущены восвояси, частью приглашены поучаствовать — и воцарилась совершенно непередаваемая атмосфера, помесь контролируемого бардака и зимнего скаутского лагеря.

К своему удивлению, я оказался в самом центре движухи: начался ритуал вручения подарков! Некоторые из которых стали… прямо скажем, неожиданными.

Например, мой дед и его друг Алим Тенгизович Теримов, дед нашего знакомого Алмаза Теримова, вскладчину подарили нам с девчонками трактор! Маленький, правда, но более чем функциональный! Не мини-трактор, которым только на приусадебном участке работать, а такой, которым вполне можно и поле пахать, если небольшое. Его тоже привез грузовой вертолет. Охренеть.

— Это правильно! — неожиданно одобрил подарок Герцог. — Манор не должен простаивать… Мой подарок гораздо скромнее, но тоже касается управления землями.

И вручил мне три старинных фолианта в коже, с металлическими уголками! Один оказался трактатом по землеустройству, другой — по содержанию лошадей, и третий — по военному делу.

Ксюха вцепилась в эти фолианты с горящими глазами.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Это же… Это же прямо антиквариат настоящий! Им же лет по четыреста! Обалдеть! И такая сохранность! Бли-ин! Музейные вещи! Жутко ценные!

«Дороже, наверное, чем трактор, — подумал я. — Ладно, дед, по ходу, все пропущенные дни рождения компенсирует, Теримов благодарность выражает, а этот-то с чего?..» Нет, общались мы с Герцогом неплохо и тренировались вместе нормально, но сблизиться еще просто не успели — меньше двух недель знакомы!

— Что ты, это действительно пустяк, — с мягкой улыбкой проговорил теневой аристократ в ответ на Ксюшины восторги. — Убирался вчера у себя в комнате и нашел. Это то, что у меня было на орденском языке. Вам всем они вдруг да пригодятся, а у меня только без толку пыль собирают. Все свои книги я за столько лет уже от корки до корки выучил.

Хм… Ну, может быть.

Левкиппу тоже книги впечатлили. Точнее, одна, та, что про лошадей.

— Конечно, мы будем их бережно хранить и тоже прочтем от корки до корки! — заверила она, поглаживая кожаную обложку с вытисненным на ней конским силуэтом. — А у вас… У тебя была конюшня при замке?

— Почему «была»? Она и сейчас есть. Правда, теперь там всего три лошади, чтобы катать туристов по территории. Я давно не имею возможности поддерживать поголовье и заниматься селекцией, а наследникам моей сестры это уже несколько поколений неинтересно. Немного жаль, но… — Герцог пожал плечами. — Это жизнь.

— Я тебя очень понимаю, — вздохнула Левкиппа.

И тут меня осенило.

— Так мы ведь можем завести конюшню, — воскликнул я. — Надо только все оборудовать. Думаю, у нас хватит денег хотя бы на одного коня, если не брать какого-то породистого рысака… А может быть, у твоих родителей Гнедка выкупим? За сколько они его отдадут?

Тут Левкиппа натурально набросилась на меня с объятиями, я думал — задушит! От нее редко увидишь такие сильные проявления эмоций.

Подарки Свистопляса и других детей-волшебников заключались в том, что они натащили целую кучу мяса и фруктов из Убежищ, а также сильно помогли в переноске грузов — мы заранее сказали, что больше ничего не надо. Десантники Теримова и сам Теримов подарили мне оружейный сейф и охотничью винтовку с оптическим прицелом (мы его тут же и испытали в импровизированном тире).

— Охота — самое что ни на есть рыцарское развлечение! А горных коз у тебя тут в достатке, — пояснили они мне.

Оружейные подарки продолжил Андрей Васильевич, преподнеся мне небольшой и легкий «дамский» пистолет, что-то вроде «беретты» или «глока» соответствующей модели из прежнего мира.

— Мой сын сделал вам подарок, исходя из масштаба вашей личности, — с улыбкой сказал он. — А я, пожалуй, приму во внимание ваш физический масштаб.

Между прочим, очень кстати! Поскольку дополнительной грузоподъемности от Проклятья у меня нет, оружие, которое можно таскать на себе, не думая о том, как его обезвесить телекинезом, — это ценно.

Кстати, Аркадий сам от себя подарил мне шесть билетов в крутую столичную оперу, каждый больше похожий на цветную брошюру. С этакой улыбочкой. Я принял абсолютно невозмутимо:

— Спасибо, очень люблю оперу! Опять же, девчонки от этой примы без ума.

(Насчет «очень люблю» я соврал, но насчет примы — нет. Рина и Саня, те еще интеллигентки, как раз по совпадению недавно устроили мне ликбез на счет современной высокой культуры, и певица, которая должна была солировать в этой постановке, действительно вызывала их особые восторги.)

— Хм, на последнее я как раз и рассчитывал, а первое буду учитывать на будущее, — кивнул этот невозможный тип.

Докторша Леонида подарила нам отлично укомплектованную домашнюю аптечку, а Валерий Иванович — цветной анатомический атлас. С отдельными страницами про нервную и эндокринную системы. Тоже очень ценно для моих штудий! Ну да, пожилой анестезиолог ведь стал для нас с Мариной и Ксантиппой этаким неформальным наставником по медицине.

Подарок отца представлял из себя теплую зимнюю куртку, — точнее, скорее, дубленку — не менее стильную, чем мой прежний плащ. Что-то в ней было от орденской зимней военной формы, но именно намек, а не подражание.

— Зима уже кончается, но я сделал так, чтобы можно было выпустить, — сказал отец. — Если ты прибавишь в росте не более восьми сантиметров, можно будет носить и в следующем году.

— Спасибо, пап, — искренне сказал я. — Последний месяц тёплой куртки мне очень не хватало.

(Пантелеймону тоже пришлось оформить допуск: держать его в неведении относительно моего нового статуса было признано слишком неудобным, учитывая, что они с мамой по-прежнему жили вместе.)

— Я так и подумал, — неловко проговорил отец.

Мама подарила новый сотовый, поновее и получше, и оргтехнику: принтер, сканер и еще один монитор. «Для учебы вам всем пригодится!»

А заодно похвалила, как у нас тут в замке все организовано.

— Я видела, конечно, у девочек на фото, что у вас довольно мило, — сказала она, оглядываясь. — Но все равно меня терзали сомнения… А вдруг это умелый подбор ракурсов?

— Так давай я все тебе тут покажу! — предложил я. — И нашу башню, и территорию!

— С удовольствием, сын! — кивнула мама, тепло мне улыбаясь. — Обалдеть, у моего мальчика — наследственный манор!

Экскурсия заняла довольно много времени, я сам даже не ожидал, что мы с девчонками столько успели сделать и мне столько всего есть рассказать! Я подробно показал маме и нашу «японскую ванну», и столярную мастерскую, и свою спальню, и даже участок крепостной стены, куда вела дверь со второго этажа — мы с девчонками постепенно начали использовать его вместо балкона. Мама неожиданно восхитилась моим биотуалетом.

— У меня в институте был шуточный проект, для зачета по промышленному дизайну, — сказала она задумчиво. — Я проектировала ядерный толчок.

— Что⁈ — охренел я.

— Туалет, откуда отходы поступали непосредственно в камеру, соседствующую с ядерным реактором. Там они обезвоживались и разрушались прямым пиролизом, а сухой остаток сбрасывался в бетонный приемник на глубине тридцати метров… Очень глупо, очень непрактично, но такое было задание от препода! Помню, мы с подругой изрядно повеселились, когда его придумывали.

— Интересное, должно быть, место — ваш вуз.

— А то! Ты бы подумал, может, тоже на ядерщика будешь поступать? — спросила мама. — По-моему, моя профессия куда безопаснее, чем то, чем ты сейчас занимаешься!

Я не стал напоминать маме о недавнем нападении на АЭС. Вместо этого дипломатично сказал:

— Подумаю. На самом деле мне сейчас за все на свете хочется схватиться — от агротехники до медицины… И чистая физика тоже привлекает. Хочется открыть основополагающие принципы под магией.

— Знаешь, сын, — серьезно сказала мама, — насколько я понимаю насчет этой твоей магической медицины, если будешь поосторожнее, у тебя будет возможность прожить несколько обычных человеческих сроков. Так что, может, ты это все и успеешь. Тебе вовсе не нужно выбирать что-то одно.

— Так тебе тоже, мам, — усмехнулся я. — Ты что, думаешь, я тебя не подлечу в случае чего? И не омоложу? То есть пока тебе не надо, но если вдруг какие проблемы со здоровьем — ты говори смело!

— Да у меня только зубы, — усмехнулась мама.

— Хорошо, — кивнул я. — Зубами займусь в следующую очередь. У Ксюши вон зуб после принятия Проклятья вырос, так что это точно возможно.

— Ты серьезно, что ли? — поразилась Афина.

— Мам. Ну да. Ты уже несколько раз вслух признавала, что я вроде как стал взрослым, — пожал я плечами. — А все не веришь, что я серьезными вещами занимаюсь? И тебе могу помочь? Ты не заметила разве, как дед помолодел меньше чем за месяц?

— Заметила, но… — нерешительно проговорила мама.

— И это мы еще сердце ему не трогали! У нас после истории с Аркадием мандраж туда лезть! Ходим вокруг да около, но прямого воздействия пока избегаем.

— Какой истории с Аркадием? — тут же среагировала мама.

— Не важно, — я вспомнил, что эту часть мы ей не рассказывали в свое время, чтобы не волновать зря. Потом мстительно добавил: — Я не знаю, есть ли у тебя допуск! Спроси лучше у него сама.

Мама явно вспомнила наш разговор о ее собственной работе, потому что рассмеялась.

Она еще раз обняла меня, прижала к себе.

— Ничего, Кир, потерпи, — сказала она чуть грустным тоном, — лет через пять ты станешь высоким мускулистым юношей, и я окончательно свыкнусь с мыслью, что это ты помогаешь мне, а не наоборот.

— Ну, ты мне тоже помогаешь, — не согласился я. — И с документами, и с техникой, и вообще…

— Не чинить препятствий и помогать — разные вещи, — так же немного печально сказала мама.

Потом отпустила меня и спросила:

— Слушай, еще поинтересоваться хотела… Как вы с девочками… — она нерешительно замолчала.

— Что как мы?

Мысленно я порадовался, что мы не успели пока сделать эту самую общую кровать. Вот было бы весело объяснять маме, что это просто так, только и исключительно для сна!

Мама помялась-помялась, явно решаясь, в каких выражениях сформулировать вопрос о наших отношениях и планах на будущее, потом явно сдалась.

— Ладно, — она махнула рукой. — Через пару лет поговорим. Если еще будет, о чем.

Похоже, у мамы мелькнула мысль, что несколько смущающая ее ситуация с девочками может рассосаться сама собой, когда Проклятье перестанет мешать их росту. Ну… Не могу ее осуждать. У меня и самого такие мысли нет-нет да и проскакивали после того, как я укокошил Кесаря и стало понятно, что и других детей-волшебников можно освободить от Проклятья. Но потом состоялось «самое дурацкое признание в любви» по версии Агриппины — и эти мысли быстро потеряли актуальность. Не знаю, как у нас это получится, когда ни у кого обычно не получается — не такой большой компанией! — но я точно знал: мы будем вместе. Точка.

Правда, понятия не имею, какую форму это в итоге примет…

— Не волнуйся заранее, — посоветовал я маме. — У тебя и других поводов для волнений хватает.

— Умеешь ты успокаивать, — фыркнула она и еще раз взъерошила мне волосы.

Все-таки приятно, когда мама гладит тебя по голове! Даже странно, что в прошлой жизни мне это ничуть не нравилось.

…Когда мы с мамой вернулись к гостям, празднование было уже в самом разгаре: на вертелах жарилось мясо, народ совместными усилиями накрыл столы и вовсю угощался. Нас встретили восторженными воплями и тут же стали просить явить миру наградной меч. Тот самый, который шел вместе с титулом и поместьем.

Пришлось сбегать в спальню, снять его со стены, принести и продемонстрировать пару выпадов и стоек. Ничего особенного, просто что запомнилось из прошлой жизни и из времен виртпаков. Исторической реконструкцией или оголотелым ролевизмом я никогда не страдал, да и холодным оружием всегда интересовался постольку поскольку, так что класс показать не вышло. Ну, я так думал. Потому что Герцог неожиданно сказал:

— Приятно видеть, что молодежь продолжает традиции рыцарского фехтования! Смотрю, ты уже брал несколько уроков?

Фраза про молодежь могла бы прозвучать смешно с учетом детского лица и голоса, но почему-то не прозвучала.

— Да какое там, — попытался отмахнуться я, понимая, что с желанием выпендриться слегка перестарался. — Этот меч мне не по руке даже, я колдую слегка.

— Понятно, — кивнул Герцог. — Просто у тебя стойка правильная, даже локти держишь как надо! Очень приятно видеть. Уже есть основа, если решишь дальше совершенствоваться.

— Дашь мне пару уроков? — спросил я.

— Прости, я для этого слишком ленив! — с улыбкой отказал потомственный аристократ. — Это ты меня со Жнецом перепутал, его хлебом не корми, дай кого-нибудь поучить. Нет, я хотел сказать, что, вообще-то, в Лиманионе есть клуб рыцарей. Таких же, как ты, которым это звание пожаловали за заслуги перед Орденом. Они там фехтованием на мечах тоже занимаются, как хобби. Когда я там был последний раз, на довольно неплохом уровне это все у них было поставлено. Так что рекомендую.

— Ух ты, настоящий клуб рыцарей! — тут же отреагировала Рина, которая раскраснелась, но светилась от счастья: ведь ее «прием» шел так успешно. — Спасибо, обязательно поинтересуемся! Тем более, я так понимаю, Кирилл туда автоматически вхож?

— Не совсем, приглашение нужно от действующих членов… Но они туда очень охотно новичков приглашают.

После эпизода с мечом все начали стихийно поднимать тосты в мою честь и поздравлять. При этом учитывая градиент возрастов и служебных обязанностей присутствующих алкоголя не было вовсе. Вместо него припасли сок, чай и минералку для тех, кто не любил сладкое питье. Однако это ничуть не влияло на градус веселья, скорее даже наоборот! В наше с мамой отсутствие народ успел расслабиться, перезнакомиться и теперь принялся вовсю хвалить меня.

Не буду приводить тосты полностью, но я аж офигел от того, насколько сильно меня хвалили! Притом что ложной скромностью отнюдь не страдаю. Да и просто скромностью, если честно. Но из поздравительных речей складывалось ощущение, что я прямо какой-то Святой Кирилл, несу для всех присутствующих спасение и исцеление!

Хотя, если так подумать…

Теримов и его отряд знают, что я спас примерно половину из них, а значит, всех — ведь в числе двухсотых мог оказаться любой! Мама тоже считает, что я ее спас, что, по сути, верно. Сумароковы и Марина числят меня в спасителях из-за убийства Кесаря. Герцог, к моему удивлению, произнес витиеватый, но вполне поддающийся расшифровке тост, где он называл меня своим спасителем, фактически, за то же самое — то бишь за историю с Тенями, которую ему уже совместными усилиями пересказали Аркадий и Свистопляс.

Про Аркадия и остальных Весёловых тоже все понятно, но хоть эти меня для разнообразия благодарить не стали — и слава Творцу, а то уже просто неловко, сколько можно! А вот дед не упустил случай упомянуть, что мои усилия на ниве магии буквально «вернули ему молодость» — явное преувеличение, по-моему, хотя лет на десять моложе он и стал выглядеть. Хотя это уж явно не моя заслуга, тут мы втроем с Мариной и Ксантиппой старались. Даже Аркадий пару раз забегал, чтобы потренироваться в регенеративной магии — хотя и редко. Гиаса у него на это не было, просто времени не хватало.

Но больше всего меня удивило поздравление, которое произнес Облачный Странник — один из тех ребят-волшебников, который присоединился к нам сравнительно недавно и с которым мы едва успели познакомиться.

— Кирилл нам очень помог, — сказал он. — Когда Свистопляс появился у нас в Убежище и позвал участвовать в Орденских экспериментах, лично я уже год почти скучал. Плыл по течению, делал все на автомате… Ничего не хотелось, охота не радовала, магия не заводила… Даже драки с чудовищами надоели! И тут — новое дело, новые задачи, новое будущее впереди! Так здорово! Без него ничего этого не было. Я, может быть, уже бы в такую депру впал, при которой народ вроде меня просто исчезает.

И этот туда же!

Похоже, Аркадий, который стоял от меня недалеко, что-то прочитал у меня по лицу, потому что наклонился и тихо сказал на ухо:

— Людям нужны мифы. Просто смирись.

— По-моему, эта вся движуха в основном из-за тебя, — так же тихо ответил я ему. — Да и на роль центральной фигуры мифа ты больше подходишь!

— Ничуть, — ухмыльнулся теневой маг. — Я — всего лишь высокий блондин с длинной косой и прокаченными навыками НЛП. А ты — чудо-ребенок, юный гений. И потом, ты слишком крипово выглядишь, если не записать тебя в герои и спасители. Мозги людей страхуются от перегрузки.

— Я⁈ — Вот это новость! — Крипово⁈

— Правда, крипово, — вмешалась Ксантиппа, которая, естественно, слышала наш разговор (как и все мои девочки благодаря нашей связи). — Ты себя рядом с магистром Кузнецовым не видел. И рядом с Великим Магистром. И даже рядом с Аркадием! Ты такой маленький милый мальчик, если не знать, а с ними на равных держишься со всеми. Это жуть как крипово смотрится со стороны, — она мечтательно улыбнулась. — Мне очень нравится!

— Вы, девочки, тоже очень криповые, — заметил Аркадий.

— Спасибо! — вместо Ксантиппы ответила Лана.

Ей пришлось крикнуть, потому что она стояла в нескольких метрах от нас, отделенная приличным количеством народа. Люди засмеялись: наш диалог никто не слышал, поэтому подумали, что она отвечала следующему поздравляющему — Морошке. Что она говорила, я, кстати говоря, пропустил, но тоже что-то очень лестное.

Аркадий улыбнулся ей в ответ и слегка помахал рукой, словно бы говоря: «Пожалуйста». А потом добавил, уже вслух:

— Что и требовалось доказать.

Н-ну… Да, наверное, со стороны мы можем выглядеть, как какие-нибудь инопланетные детки из старинного фильма ужасов. Хотя все равно Аркадий, скорее всего, преувеличивает. Сам-то хорош! «Прокачанные навыки НЛП», тоже мне!

* * *

Главной развлекухой праздника, кроме импровизированного стрелкового соревнования — хотя можно ли назвать соревнованием, если все пристреливают одно и то же оружие? — стали танцы.

Со дня рождения Андрея Васильевича, когда девчонки обнаружили мою полную бездарность в этой области, прошло уже почти две недели, так что они успели кое-как меня поднатаскать. Поднатаскали бы и лучше: чувство ритма у меня нормальное, а ловкость, хоть и упала после выхода из-под Проклятья, но все же осталась выше среднестатистической. Просто у нас категорически не было на это времени!

Что-то часто я пользуюсь этим оправданием, да? Но что поделать — время и правда в дефиците!

Короче говоря, я прошел с Риной тур вальса (наука Свистопляса о том, как танцевать с двумя партнершами сразу, мне пока не далась), изобразил с Ксантиппой нечто, похожее на медленный фокстрот, попрыгал в ритме диско с Лёвкой — она неожиданно оказалась большой любительницей современного танца! — и даже подрыгался вольным стилем с Ксюшей, которая танцевать не умела и учиться конкретным танцам, в отличие от меня, считала скучным, но неплохо двигалась под музыку.

Меланиппа, как и в прошлый раз, танцевать отказалась, но сообщила, что ей большое удовольствие доставляет на всех нас смотреть.

Ди-джеями у нас попеременно работали Рина, Ксантиппа и Лёвка (порой я видел, как их подменяет Герцог, легко разобравшийся с нашей аппаратурой, но это было всего раз или два, когда всех троих кто-то приглашал на танцы одновременно). В какой-то момент Ксантиппа весело объявила:

— А сейчас для любителей побыстрее — и по многочисленным просьбам! Немного туффи!

«Туффи» — это местный танцевальный стиль, который напоминает мне то, что в моем предыдущем мире, если не ошибаюсь, называлось «электросвинг». Причем «свинг» в этом слове означает «раскачиваться», а вовсе не то, что некоторые могли бы подумать! Аналогичным образом «туффи» на истрелийском значит «подбрасывать». То есть это такой очень бодрый танец, где партнершу полагается подбрасывать, раскачивать и всячески крутить.

Тут я сразу решил, что пропускаю: этому я даже не начинал учиться. Зато на середину танцпола вышли Аркадий и докторша — и мне с первого взгляда стало ясно, что вот сейчас Леонида покажет класс.

Все дело было в том, как она двигалась — легко, уверенно, упруго! — да еще и этак лукаво поглядывала через плечо на шедшего за ней теневого мага… Ну совсем другой человек, блин! Обычно-то Леонида всегда выглядела так, будто работа для нее на первом, втором и далее местах, вплоть до десятого. Может, потому и спелась с теневым магом: хрен бы дама с другим характером выдержала этого гиперцелеустреленного маньяка. А теперь впервые стало видно, насколько она ослепительно женственна. Не просто красотка, а… Не знаю даже, как это выразить, но в докторше что-то такое появилось — глаз не отвести. Еще и на фоне Аркадия классно смотрелась за счет контраста.

Похоже, правильно взрослый тень сделал, что не стал спасаться от своей строгой врачихи…

«Мои девочки гораздо лучше», — одернув себя, подумал я. И вдруг остро почувствовал эту разницу, ту самую, что не смог ощутить, нащупать в прошлой жизни. Поэтому, наверное, тогда и не смог спасти свою семью от разрушения. Многие девушки красивы и привлекательны. Но протянуть связь от сердца к сердцу с любой из них я бы даже пытаться не стал. Просто не доверился бы целиком, как доверился на крыше госпиталя Рине, Лане, Сане, Лёвке и Ксюше. Эту свежую мысль стоило хорошенько обдумать. Но потом. Возможно, сильно потом.

Тут грянули первые такты лихой танцевальной композиции, и врачебно-теневая пара ка-ак выдала!

Предчувствие меня не обмануло. Как оказалось, безумное соотношение ростов, которое устроило бы им кучу неудобств почти в любом танце, как нельзя лучше подходило для электросвинга… Прошу прощения, для туффи-танца, потому что позволяло Аркадию вообще без напряжения вертеть Леониду как угодно, перебрасывая ее и через плечи, и через бедро, и даже пропуская между ног на вытянутых руках (звучит забавно, но выглядит круто!). Было видно, что они готовились, потому что Леонида оделась идеально для этого танца: в широченные брюки чуть ниже колен, которые, с одной стороны, красиво развевались, а с другой, приоткрывали ноги не выше, чем до середины бедра, и короткий топ на пуговицах с резинкой снизу, который тоже никуда не задирался и не съезжал.

— Ну дают! — только и мог сказать я.

— Она — да, круто танцует, — согласилась Лёвка. — А вот твой маньяк чисто за счет скорости выезжает. У него автоматизма в движениях нет, видно, что он не столько научился, сколько просто пытается похоже изображать.

Я с любопытством поглядел на Подкову Шторма.

— Ты что, и туффи-танцем занималась?

— Так это вообще мой любимый, — с улыбкой ответила она. — Даже не мой, а нашей семьи! Дядя Архип, папин брат, один раз даже третье место на губернских соревнованиях занял! Только его партнерша потом танцы бросила… И папа с мамой тоже часто танцуют, ну, когда мама не беременна и не сразу после родов. И меня научили.

— Что же ты меня учить не стала?

— Там очень много практики нужно, — вздохнула Левкиппа. — Или такие же физические данные, как у Аркадия. За неделю никак не освоить.

— Если для тебя это важно, обязательно освою, — пообещал я ей. — Хотя так тебя подкидывать точно пока не смогу… Разве только магией.

— Заметано! — Лёвка сразу повеселела.

— А пока, может, пригласи Аркадия на следующий танец? Сделай себе приятно.

— Если ты не против, то приглашу, конечно!

— А почему я должен быть против? Ты разве видела, чтобы я возмущался, когда Свистопляс Рину приглашал или Снегохлест Саню?

— Нет, но сами-то они никого не приглашали… И ты, кстати, никого не приглашаешь, кроме нас!

— Это просто танцы, — я пожал плечами. — Вам они нравятся, мне… Ну так, прикольно под музыку двигаться, но ничего особенного. Рина мне уже объяснила, что это важная часть социализации и надо уметь. Но я все равно не вижу смысла самому напрашиваться. А вот если меня, скажем, докторша Леонида пригласит, отказываться не буду. Больше-то мне кроме нее по росту никто даже близко не подходит!

Лёвка хихикнула.

— Ну почему, еще Марина, Морошка и другие девочки… — она имела в виду еще трех девочек-волшебниц, которые присоединились к экспедиции в результате нашей «вербовочной кампании».

— А они, по-моему, Лану боятся!

«И совершенно зря, — услышали мы слова Ланы, которые она пробормотала себе под нос, сидя на складном стуле в дальнем углу палатки, с новым анатомическим атласом на коленях. — Кирилл может танцевать с кем угодно, я же знаю, что он все равно наш».

— Ну вот, — сказал я, чувствуя, как мне греет душу это милое собственничество, — значит, вопрос решен!

Я подумал, что после окончания танца Лёвке придется Аркадия ловить, но Ксантиппа в двух словах объяснила ему ситуацию, когда они проходили мимо ее стола с ноутбуком. Так что сразу же после того, как композиция смолкла, они с Леонидой направились прямо к нам с Лёвкой.

— До меня дошли слухи, что тут есть человек, которому давно не попадался сносный партнер по туффи, — сказал теневой маг, подавая руку Левкиппе.

— Вы более чем сносный партнер, — с достоинством сказала она, вставая и на эту руку опираясь. — А если подучитесь, будете вообще великолепным.

— Если это означает, что со мной будут танцевать такие девушки, как моя жена и вы, то было бы преступлением упустить такой шанс! — завернул этот позер.

Левкиппа разулыбалась и они рука об руку направились на танцпол. Кстати, поскольку высокая для своих лет Лёвка почти не уступала ростом миниатюрной Леониде, смотрелись они рядом вполне нормально.

— Уф, устала! — докторша упала на стул рядом со мной, который Левкиппа освободила. — Блин, всего один танец, а как запыхалась.

По мне так она не выглядела запыхавшейся, всего лишь раскрасневшейся. Но я сдернул с ближайшего стола маленькую бутылку минералки — воздушный щуп плюс телекинез, уже привычное усилие — и предложил ей.

— Спасибо, — благодарно кивнула докторша, сворачивая крышку и жадно начиная пить.

Я между тем во все глаза уставился на танец Аркадия и Лёвки, потому что на это стоило посмотреть!

Не знаю уж, всерьез он учился туффи или правда просто пытался изображать что-то похожее, но тут сразу стало ясно, что с Леонидой он осторожничал. А с Лёвкой, похоже, дал себе волю: крутил, как кеглю, подбрасывал в воздух так, будто она летать умела!.. А, ну да, она и вправду умеет. Ф-фух, я даже забыл на секунду! Короче, если бы я не помнил про регенерацию девочек-волшебниц и не чувствовал по связи сердец, что Лёвка реально наслаждается этой каруселью, я бы за нее испугался. Хм, если так подумать, ее, наверное, последний раз отец или дядя крутили таким образом лет этак пять назад… Неудивительно, что ей так хотелось снова испытать нечто подобное.

— Ну дают! — машинально сказал я, обращаясь к Леониде и только тут на нее посмотрел.

Очень вовремя: она как раз начала сползать по спинке стула.

Ни хрена себе!

Я успел ее подхватить: магией, естественно, в смысле, воздушными щупами и телекинезом, хотя руками тоже дотянулся. Но без помощи магии хрен бы получилось: все-таки взрослая женщина, хоть и маленькая, явно тяжелее той же Лёвки или Ксюши. И машинально положил ладонь на лоб, чтобы воздействовать на нужные центры — снизить давление, или наоборот, повысить, смотря по тому, что почувствую.

Но Леонида, которая все-таки не потеряла сознание, отпихнула мою руку.

— Не надо, Кирилл! — довольно резко сказала она. — Это просто сахар в крови упал. Съем что-нибудь сладкое, и пройдет.

— Сейчас, — сказал я, помогая ей снова усесться прямо, и тем же способом, что и бутылку раньше, прихватывая со стола печенье.

— Это не то, что ты подумал! — Леонида немедленно вгрызлась в печеньку. — Я тебе доверяю! Я знаю от Валерия Ивановича, какие ты успехи делаешь в регенеративной магии! Просто…

— Не надо ничего объяснять, проехали, — остановил ее я.

Леонида вздохнула.

— У меня просто сейчас особая ситуация со здоровьем. Аркадий меня и так каждый день слегка подлечивает, но… В общем, я не хочу лишней магии. Перестраховываюсь.

А, ну тогда все ясно. В том числе и почему она показалась мне более женственной!

— И сколько особой ситуации недель? — поинтересовался я.

Леонида поглядела на меня с удивлением.

— Пять и три дня…

Ну все, если женщина считает беременность днями, да еще и с такой точностью, это значит, что у нее прямо мандраж. Они с перестраховщиком Аркадием действительно нашли друг друга! Как еще решилась танцевать-то так лихо? Хотя, если взять за основу Лёвку, видимо, не настолько лихо, как могла бы.

— Все-таки ты удивительно разносторонне развит для мальчика твоих лет, — пробормотала Леонида, продолжая как-то странно на меня глядеть.

— Да почему? — удивился я.

— Про недели спросил…

— Так читал уже по гинекологии, — деланно равнодушно пожал я плечами. И добавил, импровизируя: — Что-то у меня подозрение, что мама второго ребенка родить решит в ближайшем будущем.

— Тогда ясно, — улыбнулась докторша.

Тут к нам подошла Лана.

— Ой! — сказала она. — Я слышала, что Кирилл сказал! У вас будет ребеночек? Это правда?

Теперь настала очередь Леониды обалдевать уже от нее.

— Как слышала? Тут так шумно, а мы тихо говорили!

— Ну, у нас же связь, мы друг друга всегда слышим… Помните, мы вам рассказывали. Доктор Лёнечка, а вы знаете уже, мальчик или девочка?

— Нет, это после двенадцатой недели…

— А кого хотите?

Это спросила уже не Лана, а Рина, тоже подскочившая к нам. Поглядев, я увидел, что Ксюша тоже пробивается к нам через толпу, а Ксантиппа покинула свой пост ди-джея — видимо, поставила следующие несколько треков на автомат. Тоже сейчас к нам подойдет…

М-да, все-таки мои девочки в этом смысле типичные девочки — в смысле, интересуются репродуктивной темой по максимуму. Это нужно будет учитывать.

Меньше чем через полминуты к нам подтянулись Аркадий и Лёвка, причем взрослый тень выглядел несколько встревоженным.

— Что тут у вас… А, ясно, — он улыбнулся. — Новости о прибавлении в семье стали известны раньше, чем мы рассчитывали, и вызвали здоровый энтузиазм среди прекрасной половины. Леонида, тебе нехорошо стало?

— Все в порядке, — махнула она рукой.

Но Аркадий все-таки присел на корточки рядом с ее стулом, положил одну руку ей на лоб, другую на шею, явно делая то же самое, что собирался сделать я. Его, конечно, она отгонять не стала.

— Похоже, сахар в крови упал, — сказал он, чуть хмурясь. — Надо что-то съесть. Я сейчас принесу.

— Уже, — Леонида показала ему уполовиненную печеньку и нежно улыбнулась. — Спасибо, что заботишься.

Ну, голубки! А ведь это был чуть ли не брак по расчету с обеих сторон, насколько я понял! Впрочем, если бы я высказал это вслух, уверен, что Аркадий просто ответил бы: «Вот поэтому так важно правильно рассчитывать!»

* * *

Когда праздник уже явно двигался к финалу, а зимняя ночь часа два как вступила в свои права, военспецы, которым мы исправно весь день таскали чай, вкусности и тортик на рабочие места, наконец сказали, что пушка установлена, настроена и готова к работе.

— «Юморок» в стационарном исполнении, — говорливый военный инженер умудрялся вещать, жестикулируя чашкой как указкой. — Представляет из себя двухэтажную «шею» и «голову» с пушечным лафетом и самими пушками. Приводы всего этого хозяйства располагаются на втором этаже. А камера боепитания — на первом. Боекомплект составляет девяносто шесть снарядов, сейчас загружено тридцать для пристрелочных стрельб.

— Отстреляем и сразу загрузим полный комплект, — шепнул мне Аркадий.

— Базовый режим работы орудия — автоматический, — продолжал разливаться этаким военизированным соловьем командор второго ранга. Слушал бы и слушал! — От станции радарно-оптического обнаружения на БИУС приходит сигнал об обнаружении цели. — Тут он указал на небольшой купол на крыше нашей жилой башни. — И «Юморок» самостоятельно берет цель на сопровождение. БИУС сам рассчитывает и программирует время подрыва снарядов после выстрела. Нужно только подтвердить цель с пульта на первом этаже. Или с вот этого резервного мобильного пульта, — он махнул рукой в сторону второго, молчаливого командора Иустинова, который держал в руках что-то вроде брутального приставочного пульта. — Но можно указать цель самостоятельно, или даже вести огонь в полностью ручном режиме.

Блок стволов довольно быстро провернулся у нас над головами, взял возвышение в зенит, следом «лег» на нижние ограничители угла вертикальной наводки. Поскольку «Юморок» предназначался для защиты баз Хранителей границ, его разработчики предусмотрели в том числе огонь по наземным целям — то есть если хищника удалось спустить с неба и нужно добить.

— Дизель-генератор снаряжен топливной емкостью на три тонны топлива и дополнен блоком аккумуляторов. Что позволяет экономить ресурс генератора и топливо в режиме непрерывного наблюдения за небом. На три месяца до следующей заправки должно хватить — это если атак не будет.

Тут вдруг молчаливый военспец без лишних слов сунул мне мобильный пульт в руки, чего я совершенно не ожидал. Аж растерялся немного. Затем Иустинов раскрыл рот и чуть ли не впервые за вечер произнес целое предложение:

— Если выставить высоту подрыва сто — сто пятьдесят метров, то получится салют. Желательно стрелять не ровно в зенит, а градусов на двадцать наклонить в сторону. Тогда ни один осколок не упадет рядом.

— И паузы между выстрелами побольше сделать, и не в одну точку палить! — добавил говорливый.

Я так обалдел, что даже не сразу нашел адекватную формулировку своих опасений.

— А я ни в какой самолет или дрон не попаду?

— Во-первых, инженеры уже передали, что в этом квадрате будут учебные стрельбы. Так что навигационная служба закрыла небо, — опять влез Аркадий. — А во-вторых, у радарно-оптической станции есть функция распознавания свой-чужой. Так что если ты даже и снимешь с неба чей-то любопытный дрон — то явно не орденский. И явно за дело.

Я выставил подсказанные параметры — надо отдать должное орденским оружейникам, с интерфейсом справился бы и обычный ребенок одиннадцати лет — и собрался уже нажать «пуск», но, к счастью, вовремя сообразил, что сделал не все.

— Девочки, выводите гостей салют смотреть! — негромко позвал я.

— Базару ноль, ща всех выгоним воздухом подышать! — весело ответила мне Ксюша.

— А я музыку правильную поставлю, — добавила Саня.

Народ действительно повалил из палатки на свежий воздух, одновременно из динамиков грянул государственный гимн Ордена. Все верно, я же орденский рыцарь.

— Друзья! — Агриппина завладела микрофоном. — За нашего рыцаря Кирилла Ураганова — ура!

— Ура-а-а! — не совсем стройно, но с большим энтузиазмом грянули дети и взрослые. Я нажал кнопку — и в темном небе начали один за другим расцветать искрящиеся шары из колючих искр.

— Ура-а-а!!! — а вот теперь с синхронностью вышло все как надо.

Что ж, лучшего дня рождения и пожелать нельзя!

Интерлюдия: Вальтрен «Герцог» Кресайн и Аркадий «Смеющийся Жнец» Весёлов

Вальтрен давно уже хотел выбрать момент поговорить со Жнецом о его вроде бы юном коллеге по магическому ремеслу, однако случая все никак не представлялось. Темп подготовки к метакосмической экспедиции, заданный его столь внезапным старым другом, не позволял даже прослушать от начала и до конца новый альбом Экзомира, который Вальтрен ждал последние три года! (Седьмой герцог Вайна принадлежал к той категории меломанов, которые считают, что новые альбомы любимых исполнителей нужно слушать только целиком, только в хороших наушниках, при этом желательно лежа и закрыв глаза. Тем более что Экзомир уделял особое внимание полутонам и неявным отсылкам. Слушая на бегу, можно было упустить часть поэзии, не говоря уже о том, что пропадал столь характерный для этого рэпера драйв.)

Лишние разговоры тем более пали жертвой этой нехватки времени!

Но на дне рождения самого виновника своего легкого душевного разлада Вальтрен все-таки отловил Аркадия в сравнительно приватной обстановке — около ноутбука, исполняющего роль диджейского пульта, как раз когда герцог подменял одну из любезных хозяек.

Здесь можно было почти не сомневаться, что их не подслушают, а вот сам Вальтрен обнаружил, что, если того хотел, мог слышать даже очень тихий голос Аркадия или другого Тени, совсем юного, но многообещающего мальчика Свистопляса.

Поэтому он попросил:

— Задержись, если есть минутка. Давно хотел уточнить у тебя кое-что насчет Кирилла Ураганова.

— Уточняй, — улыбнулся Смеющийся Жнец, — хотя не уверен, что в минутку мы уложимся!

— Я всего лишь хочу подтвердить, верно ли то, что мне про него рассказали Свистопляс и юная госпожа Сумарокова.

— Поскольку я не знаю, что именно они тебе рассказали, то подтвердить не могу, — пожал плечами Аркадий. — Но Марина достаточно надежна в плане передачи информации. Дмитрий мог и приукрасить, однако подвиги Кирилла говорят сами за себя, приукрашивай или не приукрашивай.

— Верно ли я понял, что этот юноша всегда идет до конца, не останавливаясь ни перед каким препятствием? Когда он столкнулся с бандитами, напавшими на атомную станцию — он уничтожил их самих, уничтожил их святилище, а затем оказал содействие в зачистке значительной части их секты, — на этом месте Аркадий явственно помрачнел, но промолчал. — Когда он столкнулся с Тенями, напавшими на его знакомую, он уничтожил их полностью, лично перебив не менее четверти. Причем устроил все так, что госпожа Сумарокова смогла вернуться к родителям, о чем она мечтала больше всего. Когда же он столкнулся с твоей собственной проблемой, то не успокоился, пока не решил ее наилучшим возможным образом. И наконец, пожалуй, самое интересное. Вступив в конфликт с группой девочек-волшебниц, он заставил их принять свою точку зрения и в итоге сделал своими… даже не знаю, кем их назвать, — задумался Вальтрен. — Дамами сердца, пожалуй?

— Дамами сердца — это более точный термин, чем тебе сейчас кажется, — хмыкнул Аркадий. — Что касается остального — интересный анализ. Пожалуй, так оно и есть. Это и по характеру его заметно. Половинчатых решений и компромиссов он не приемлет… Хотя сам Кирилл возмутится, если ему об этом сказать, — на губах Смеющегося Жнеца появилась неожиданно теплая улыбка.

Герцог кивнул своим мыслям.

— Да, я так и полагал. Посланник Творца и не должен отклоняться от цели или поступаться принципами, как мы, обычные люди.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же. Он мыслит и ведет себя значительно старше своих лет. При этом в семье его, судя по родителям, нет и не было обстоятельств, способных вызвать столь раннее взросление. Конфликт с отцом виден невооруженным глазом, но его недостаточно. Может быть, вне семьи что-то случилось?

Аркадий помотал головой.

— Насколько я знаю, нет. Мне тоже крайне любопытно, как сформировался этот характер и набор убеждений.

— Кроме того, он помогает всем страждущим, кто встречается у него на пути, и, как я уже сказал, в этой помощи идет до конца. Всего за три месяца после обращения вплотную подошел к снятию Проклятья. Я думаю, это наконец-то ответ на наши молитвы.

Смеющийся Жнец поднял брови.

— Ты считаешь Кирилла посланником Творца?

— Да, — серьезно сказал Вальтрен.

Аркадий засмеялся.

— Знаешь, для ангела он слишком уж любит женское общество — как ты сам уже заметил!

— Похоже, ты давно не перечитывал Книгу, особенно самую древнюю ее часть. Ту, где говорится о явлении ангелов.

Смеющийся Жнец замолчал и с удивлением уставился на него.

— Погоди, ты что, не шутишь?

— Друг мой, — Вальтрен положил руку ему на локоть. — Этот юноша буквально спустился с неба в ночь Снисхождения на белоснежных крыльях и вложил тебе в грудь живое сердце. Что случилось с твоей верой, что ты его не признал?

Аркадий открыл и закрыл рот, отчего его непривычно взрослое лицо стало почти прежним.

— Но… нет, на полном серьезе! Кирилл не раз говорил при свидетелях, что он агностик и в Творца как такового не верит!

Вальтрен пожал плечами.

— Быть может, перед ним просто не стоит задачи укреплять нашу веру.

* * *

[1] «История 5. Юбилей патриарха» в «Ураганных хрониках»

От авторов: дорогие друзья! Мы уже неделю всей семьей лежим с температурой и питаемся доставкой из Вкусвилла, так что следующей главы 14.03 по расписанию не будет. Надеемся, что с 16.03 удастся возобновить выкладку в прежнем темпе.

p.s. Оказывается, поставить лайк Кириллу — дело, угодное Творцу!

Глава 11

Неважно, насколько я великий герой и всеобщий спаситель: попасть в первую метакосмическую вылазку с участием детей-волшебников мне это не помогло. Наоборот, помешало. Честно говоря, воспринял я этот факт с некоторым облегчением: мое расписание и так едва не трещало по швам! А тут еще и участие в полете за Кромку.

Тут надо пояснить: на самом деле вылазка была вовсе не первая. Даже не пятая и не шестая. Самые-самые первые вообще предпринимали беспилотные аппараты несколько десятилетий назад — и, поскольку до хрена не возвращалось, долгие годы считалось, что живых существ в Метакосмос посылать преждевременно. Пока умные головы не разберутся, что же там происходит такое с дорогостоящей техникой. То ли ее чудовища жрут, то ли бешеная радиация вредит, то ли потоки магической энергии выводят из строя микросхемы…

Постепенно данные накопились и к тому времени, когда у Аркадия появилась возможность влиять на эти исследования, было уже ясно: никакой особенно высокой радиации в ближайших окрестностях от мест пробоев в Метакосмосе нет. Магическая энергия сама по себе, без придания ей формы заклинания, отнюдь не выводит из строя тонкую аппаратуру — иначе дети-волшебники в принципе не смогли бы пользоваться современной техникой. Другое дело, что радиоволны в Метакосмосе распространяются откровенно плохо, из-за чего связь с аппаратом пропадала, стоило ему отойти метров на тридцать-сорок. То есть почти сразу же.

Из-за требований автономности камнем преткновения для дальнейших исследований стала инерционная система позиционирования. Пространство без верха и низа, где во все стороны видна только равномерно подсвеченная дымка, оказалось довольно громким вызовом человеческой инженерной мысли! Система, которую устанавливали на первые прототипы, оказалась недостаточно совершенной и не могла вернуть дрон в ту же точку, откуда он вылетал. А ведь это было нужно, чтобы дрон гарантированно попал в созданный на том же месте прорыв. Как только для нужд армии разработали новый гироскопный блок, а затем смогли адаптировать его под метакосмические беспилотники, процент возвращений сразу скакнул вверх!

Однако дальнейшие шаги опять забуксовали: не хватало средств и энтузиастов со связями, способных эти средства выбить. Вместо испытаний на животных, а потом и на добровольцах, совершенствовались автоматические устройства, разрабатывались способы связи через точечные проколы, собирались сведения о тварях Междумирья и их поведении, выстраивались модели экосистем и собственно космогония Метакосмоса на основе косвенных данных — нужная штука, кто же спорит. Но своими глазами на Междумирье так никто посмотреть и не мог.

Аркадий, разобравшись в хитросплетении орденской политики с больничной койки, сумел перенаправить денежные потоки на программу исследования Метакосмоса, и все зашевелилось. Уже при нем отправили и вернули первые автоматически запрограммированные капсулы с насекомыми и мышами, потом — с собаками. Затем состоялся первый запуск платформы с людьми: добровольцами из числа спецназа. Они тоже сидели в полностью автоматизированной закрытой кабине (позднее от этого дизайна отказались по множеству причин).

Первая отправка пилотируемой платформы с людьми на борту состоялась только в прошедшем январе. Аркадий пробил этот эксперимент уже после своего исцеления — до этого считалось, что особой нужды запускать человека нет, поскольку без полноценного мага в Междумирье все равно соваться слишком опасно. Однако, как и в предыдущих случаях, непосредственно у Кромки никто добровольцев не атаковал, они даже издали монстров не увидели. Впрочем, видимость в Междумирье вообще оставляла желать лучшего, это вам не прозрачный космос!

Таким образом, первый запуск платформы с «пользователями магии» — который планировались совместить с первым отрывом от Кромки и отлетом от нее на некоторое расстояние — был на самом деле двести пятидесятым, что ли, в общем зачете и где-то пятнадцатым, если говорить только о пусках с людьми. Технически такой пуск можно считать вообще рядовым. Если бы только не один нюанс. Потому, все взвесив, я и предложил свою кандидатуру.

— Это, конечно, свежая и многообещающая мысль, — сардонически хмыкнул взрослый Тень, — рисковать сразу и лидером Программы, и самым мощным из наших магов в первой же вылазке! Ты ведь не думаешь, что я бы тебя одного отпустил? Я лично полностью «за». Боюсь только, что едва об этом узнает Бастрыкин, как обзовет нас молокососами и выгонит на мороз. А руководство отдаст кому-нибудь еще. Не могу поручиться, что не Колганову.

— Да что это за Колганов такой демонический? — не мог не поинтересоваться я.

— Я с ним лично не знаком, но, судя по досье, ничего демонического в нем нет, — пожал плечами Аркадий. — Неплохой кабинетный аналитик, строго говоря. Еще лучший аппаратный интриган. Особых пороков не замечено, не считая стремления поднимать свой субъективный статус супружескими изменами с дорогостоящими дамами. А это в наших властных кругах считается делом житейским. Понимаю, почему Михаил его использует.

— Погоди, но кто-то из магов ведь должен отправиться в этот полет! Почему не я?

— Зачем туда вообще отправлять магов? — приподнял Аркадий брови. — Нас всего четверо. Больше никого инициировать не удалось, несмотря на все попытки, и вряд ли удастся за оставшиеся десять дней. Рисковать даже одним для испытательного полета нецелесообразно.

Не понимает или делает вид, что не понимает?

— Что? — переспросил главтень, когда я молча коснулся подушечками пальцев собственных век.

— Способность видеть течение магических энергий, — все же вслух проговорил я. — Тебе не кажется, что это может оказаться критически важным?

— Конечно, может, — легко согласился теневой маг. — Но скорее всего дети-волшебники справятся и вслепую. Как справляются каждый день восьмой век подряд.

«И каждый день гибнут», — промолчал я. Аркадий знал этот факт не хуже меня. И ему нашлось, что мне ответить.

— Кир, ты три месяца был солдатом Проклятья и, похоже, пока не успел осознать, что теперь занял пост офицера нашей пока еще неформальной магической армии. У высоких званий свой набор рисков и испытаний. Например, если придется отступать под атаками хищников, именно мы с тобой будем замыкающими. Но ломиться первым, не разведав броду, тебе больше не светит. Разве что при совсем исключительных обстоятельствах.

Я неохотно кивнул, признавая его правоту.

* * *

Пусковая площадка была оборудована в горах, недалеко от «фермы» по разведению светорогов — как оказалось, мы мимо нее даже пролетали во время первого визита, но приняли торчащую из-под снега башню крана за еще одну искровую башню. А вот центр управления полетами расположился в самом Лиманионе. Точнее, рядом с ним, на уже знакомом мне полигоне ССО, в одном из одинакового вида бараков. Я мимо него столько раз ходил и понятия не имел, что там.

В день «Д» я сидел у стены экранов в наблюдательной комнате в этом самом здании, но за пределами ЦУПа, и старался не заснуть. Не потому что мне было скучно — а просто я безумно уставал последнее время, занятый тренировками, уроками, организационной беготней и снова тренировками. Уставал настолько, что, когда организму дали посидеть спокойно, он тут же попытался привычно отрубиться. Однако спать было нельзя: нужно было держать лицо перед остальным народом в комнате — Герцогом, Мариной и комвзводами спецназовцев, которые должны были нас сопровождать. Еще здесь была Ксантиппа, сидела рядом со мной, но она-то как раз с пониманием бы отнеслась, если бы я заснул! Остальным девочкам места в комнате, к сожалению, не хватило, но мы пообещали, что покажем им запись — и им, и остальным участникам. И сами тоже посмотрим.

Вся связь с метакосмонавтами осуществлялась теперь на длинных волнах — еще одно открытие, сделанное после активизации исследований в начале года. Ну или, скорее, «открытие»: как я понял, возможность дальше проникать в Метакосмос с помощью низкочастотных электромагнитных колебаний прогнозировалась исходя из самой природы радиосигнала. И эта же самая природа подложила другую подлянку: такую крохотную ширину канала передачи данных, что кроме звуковых сигналов ничего не передать!

Поэтому все видеоданные — только после возвращения платформы. А во время самого полета придется довольствоваться передачами телеметрии. Так что на самом деле особого смысла сидеть «за стенкой ЦУПа» не было, но… Все же все понимают, верно?

Аркадий наблюдал не с нами, он находился в самом ЦУПе, хотя и не являлся координатором запуска или одним из операторов сопровождения, вообще никакой рабочей роли не имел. Предполагалось, что, как самый опытный и знающий маг, он может дать полезный совет метакосмонавтам, если вдруг случится что-то нестандартное. Правда, получат они этот совет, опять же, только в виде сжатой радиопередачи и не факт, что сумеют воспользоваться…

Пока же ситуация развивалась штатно, теневому лидеру вообще требовалось просто сидеть, молчать и не мешать. Надо думать, ему тоже будет сложно не заснуть! Уставал он явно не меньше меня.

До старта и в первые минуты после того, как началась проверка всех систем, на большом, занимающем всю стену демонстрационном экране, почти ничего не происходило — только белела стартовая площадка, больше похожая на пастбище. То бишь заснеженная долинка, усеянная пасущимися нимфами светорогов. Это зрелище стало мне абсолютно привычным: мы еще три или четыре раза выбирались к этой ферме разными составами участников, надеясь, что кого-нибудь из «новых рекрутов» (или старых) удастся инициировать как мага. Или, может быть, кто-то из уже инициированных магов придумает новое заклятье! Увы, надежды не оправдались: летали мы каждый раз зря, разве только Лана получала истинное удовольствие, многословно обсуждая с дежурными космозоологами повадки хищников Междумирья. Под конец даже сама играла им на простенькой дудочке короткие мелодии и добивалась, чтобы они выполняли то, что ей надо!

Единственная разница с уже набившей мне оскомину картиной заключалась в количестве нимф: их собрали в одну долину с нескольких ферм и разделили на пять частей высокими перегородками из профнастила так, чтобы они друг друга не видели. Плюс еще десятка три нимф размещалось в отдельных загонах — как я знал, их будут использовать для развертки длинноволновых антенн. Смысл был в том, чтобы заставлять каждую группу нимф по команде формировать прорыв каждые пять минут. И так далее, опять по кругу. У метакосмонавтов не было никакого способа открыть прорыв «с той стороны» (разве что подманить крупного хищника — так себе идея!), поэтому оставалось только полагаться на согласованный график.

Над пастбищем возносилась стрела подъемного крана, с конца которой свисала сама метакосмическая платформа, удерживаемая крупными металлическими захватами. И когда я говорю «платформа», я имею в виду буквально — просто плоскую металлическую конструкцию… Основная часть формировалась из решетчатых панелей и усилителей, с четырех концов которой крепились реактивные двигатели (такая избыточность позволяла платформе двигаться в любую сторону, не разворачиваясь). Пульт управления находился в центре платформы, а размещаться на этой конструкции полагалось сидя, пристегиваясь индивидуальными страховочными тросами и дополнительно ремнями — на наших защитных костюмах такие имелись — к направляющим. Но если ремни метакосмонавты должны были отщелкнуть сразу после старта, то тросы полагалось держать пристегнутыми на протяжении всей вылазки. В метакосмосе невесомость — точнее, там действует невероятно слабая центробежная сила, чей вектор направлен почти под прямым углом к экватору нашей планеты, видимо, в силу медленного вращения всего метакосмоса как такового — поэтому есть неиллюзорный шанс, что, отстегнувшись, вернуться на платформу не сможешь.

Эти тросы невероятно путались, и передвижению по платформе с ними пришлось посвятить немало занятий! Каждому участнику экспедиции присваивался свой сектор на платформе, над ней и под ней, покидать который запрещалось. Слетать с платформы одновременно полагалось только людям из противоположных секторов, чьи тросы не имели возможности запутаться. Если у нескольких человек из одного сектора все-таки возникала необходимость покинуть платформу одновременно, и тросы их в результате путались, их требовалось по возвращении просто отстегнуть с обоих концов и заменить на новые. Это, кстати говоря, было главной проблемой при тренировках, но ничего лучше в силу технических ограничений придумать не удалось.

Согласно плану последующих «малых экспедиций» предполагалось проверить, насколько надежно дети-волшебники способны перемещаться в атмосфере Междумирья с помощью своей магии. Если окажется, что проблем с этим у них нет, то хотя бы пользователи магии от тросов смогут отказаться — уже подспорье! Но пока так.

Из вооружения на платформе имелось: четыре реактивных гранатомета, не дающих отдачи, и огромный огнемет в качестве оружия последнего шанса (если огромный монстр окажется вплотную к платформе и уже разинет на нее пасть). А также крупнокалиберные пулеметы у спецназовцев, стреляющие специальными (и очень дорогими) искровыми пулями. Насчет экипировки детей-волшебников ходили жаркие споры, но в результате решили, что дополнительное оружие они брать не будут. В конце концов, спецназовцы с конвенционным вооружением обращаются гораздо лучше, а волшебников в экспедицию берут именно как специалистов по магии!

Плюс на платформе имелись контейнеры с топливом, кислородом, сухпайками, водой, патронами и гранатами, запасными тросами, аптечками и спасательным оборудованием. Выглядела она как неаккуратно нагруженный плот, на котором то ли спасается от наводнения охрана армейского склада, то ли сбегают от возмездия удачливые грабители!

Аналогия станет полной, если добавить, что на «плоту» сейчас размещалось шестнадцать человек — двенадцать ССО-шников и трое волшебников: Свистопляс, Морошка и еще один парень из нового набора, спокойный молчаливый водник с прямолинейным прозвищем Резак (предмет-компаньон — здоровенный мясницкий нож). Трое детей-волшебников сидели в центре, спецназовцы по краям. Все одетые в защитные комбинезоны, вроде того, что пошили мне, и шлемы с кислородными масками. За спиной у каждого — индивидуальный кислородный баллон емкостью на три часа. В Междумирье, как мы уже знали, встречаются самые разные газы, в том числе привычный нам воздух, но полагаться на это никак нельзя.

Да уж, никак не космическая ракета, чудо инженерной мысли! Зато и стоит дешевле, и грузоподъемность не в пример больше в пересчете на процент от собственного веса!

В углу экрана мельтешил обратный отсчет, но больше ничего, кроме поля и платформы, в кадре не появлялось. Это ведь не срежиссированный фильм, а прямая трансляция! Развлекали только голоса в динамике.

— Пятиминутная готовность, — сказал координатор запуска. — Доложить о готовности систем!

— Телеметрия работает штатно! — сказал другой диспетчер.

— Связь — штатно!

— Диагностика двигателей — в норме!

— Визуальная проверка — в норме!

— Готовность биогенераторов? — спросил координатор.

Под биогенераторами понимались светорожки: такое название фигурировало везде в отчетах.

— Поели, выглядят нормально, — сказал слегка простуженный голос нашего старого знакомца Константина. — Я со своей дрынделкой на позиции.

Мне представилось, как координатор запуска на миг прикрывает лицо рукой, слыша такой неформальный отчет. Кстати говоря, Константина с его синтезатором нам видно не было.

— Командир десанта, доложите о готовности!

— Фалеев готовность подтверждает, — сказал голос командира ССО-шников, который также именовался для этой вылазки командиром десанта.

— Глава группы волшебников, доложите о готовности!

— Волшебники готовы! — сказал звонкий голос Свистопляса.

— Минутная готовность. Оператор биогенераторов, приступайте.

Зато мы отлично видели, как «зефирки» в одном из загонов закопошились, и над ними начал формироваться черный лоскут прорыва. Сперва небольшой, потом все больше и больше…

Тем временем стрела крана начала опускаться, длинные цепи разматываться.

— Трехсекундная готовность к запуску, — произнес координатор запуска. — Три. Два. Один. Пуск.

Огромная катушка крана размоталась еще немного, платформа исчезла в провале, скрывшись с глаз — вместе со всем и со всеми, что на ней. Еще через секунду цепи стремительно начали сматываться и показались из провала без платформы — огромные металлические захваты на концах болтались туда-сюда. Еще через секунду портал схлопнулся, а стартовая площадка приняла тот же самый вид, что и раньше.

— Визуальный контакт прерван, время расчетное, — сказал голос координатора. — Готовность первой антенны к запуску?

— Первая антенна готова, — ответил другой диспетчер.

— Первой антенне пуск!

Тут на экране один из зверенышей в отдельных загонах запрокинул голову, и над ним стало формироваться черное пятнышко прокола. Совсем небольшого, никакого сравнения с тем, в котором исчезла платформа. Заработала электрическая катушка, находившийся рядом служитель направил конец троса в маленький прорыв. Трос антенны сразу же начал разматываться, исчез в дыре.

Этот маленький прорыв просуществовал секунды две, потом схлопнулся, обрезая трос. Голос координатора сказал:

— Доложите о работе антенны.

— Активность прорыва три секунды, длинноволновая передача получена. Телеметрия нормальная, сигнал «находимся на Кромке», сигнала СОС не было.

— Включайте передачу. Вторую антенну приготовить, начинайте по команде.

Дальше все таки тянулось: каждые полминуты запускали новую антенну, которая получала все те же сигналы телеметрии: «Все хорошо», а также условленные сигналы. Сперва «Находимся на кромке», потом «Начинаем подъем» и наконец «Достигли расчетной высоты». Через пять минут координатор велел открыть еще один большой прорыв на месте первого — на случай, если все-таки что-то пошло не так, и нашему десанту нужно вернуться раньше. Это несмотря на то, что из сжатых передач мы знали: платформа сейчас находится на приличном расстоянии от Кромки и залететь в приготовленный прорыв не сможет. Но… Мало ли. Вдруг у них произошел какой-то сбой, и переданные сигналы противоречат реальному положению дел?

Во время большой экспедиции действовать будут абсолютно так же: открывать Прорыв на месте старта каждые пять минут. Для этого нимф придется согнать еще больше, так как расчетное время первой поисковой экспедиции — три часа. И то этого срока едва ли хватит, чтобы даже осмотреться и наметить способы поиска «якорей»! Особенно, если нам будут мешать чудовища.

В первый «пятиминутный» прорыв экспедиция, конечно, не вернулась. Я знал, что они могут не вернуться даже и в следующий: план вылазки допускал, что командир десанта или Свистопляс могли увеличить пребывание до пятнадцати минут, если необходимо.

— Немного напоминает охоту с борзыми, — вдруг сказал Герцог, ни к кому конкретно не обращаясь. — Когда все ждут, пока собаки возьмут след.

— Нам бы сейчас главное, чтобы монстры их след не взяли! — сказала Марина.

— Вот это верно.

Кажется, в отличие от меня они слегка нервничали. С другой стороны, я, хоть и не видел Свистопляса в деле, отлично понимал: в качестве борца с чудовищами у него опыта гораздо больше, чем у меня. Даже если на них кто-то нападет, у младшего Тени больше всего шансов адекватно организовать оборону.

Правда, если уж говорить на чистоту, я тоже не был так уж спокоен, как пытался себя уговорить! Если бы не нервничал совсем, уже точно заснул бы!

— Ты абсолютно правильно держишься, — не размыкая губ, сказала мне Ксантиппа. — Настоящий лидер, который доверяет своим людям.

Я с улыбкой погладил ее по руке.

Очередные антенны передали условный сигнал: «Возвращаемся».

Вот он, десятиминутный рубеж. Вот он третий прорыв. Ну что ж, если в последние полминуты после сеанса связи не произошло никакой катастрофы, должны сейчас показаться.

— Летят! — ахнула Марина.

И в самом деле, платформа вылетела из Прорыва и, тормозя падение маломощными реактивными двигателями, ткнулась в снег. По виду на ней ничего не изменилось: трое более мелких фигур по-прежнему сидели в центре, а фигуры по краям я начал считать, но тут же сбился. Впрочем, в сжатых передачах не упоминались травмы или гибель, так что все наверняка целы.

— Докладывает командир десанта Фалеев, — раздался в динамиках голос командира десанта. — Задание выполнено, потерь нет, раненых нет, возвращение осуществлено по расписанию.

— Докладывает командир отряда волшебников Соколов, — сказал Свистопляс. — Задание выполнено, сход с платформы осуществлен, испытание магических атак прошло удачно, потерь нет, ранений нет… — и, похоже, на эмоциях, не удержавшись, добавил: — И там та-ак круто! Охренеть как круто!

* * *

p.s. Поставь лайк — дай Кириллу выспаться!

Глава 12

Интерлюдия: Дмитрий «Свистопляс» Соколов и разные лица + основная линия

Интерлюдия: Дмитрий «Свистопляс» Соколов и разные лица, первый метакосмический десант с участием детей-волшебников

Пока цепи, на которых платформа опускалась в прорыв, медленно разматывались, Дима перебирал в голове последовательность миссии, в очередной раз визуально проверял, пристегнуты ли его ребята — и вообще мысленно готовился к худшему. Это была техника, которой его научил Аркадий: мол, чтобы не нервничать, представь самое катастрофичное, что может случиться в результате твоих действий или бездействия (представлять катастрофы, от тебя независящие, непродуктивно и даже вредно), после чего сделай все, чтобы это исключить.

Свистопляс честно старался. Он перебрал аптечку, повесил на пояс дополнительные жгуты, как рекомендовал инструктор, проверил аптечки и жгуты у своих «подчиненных» — Морошки и Резака — а также проконтролировал, что они пристегнуты. Больше делать было решительно нечего. Остальное зависело не от него, а от десантников, от ученых, которые собирали данные по Междумирью, и от удачи.

Но мандраж не уходил.

Свистопляс не боялся, что сразу же за Прорывом их будет поджидать особо страшное чудовище, способное заглотить всю партию за один укус. С чудовищами он дрался последние пять лет, дрался, пожалуй, больше, чем любой другой ребенок-волшебник его поколения (что косвенно подтвердило само Проклятье, сделав его Тенью), и знал, как с ними обращаться.

Он боялся… Пожалуй, что подвести. Во-первых, подвести двоих привлеченных им в боевую группу «по праву Тени» ребят, приказав — или не приказав — им что-то важное в боевой обстановке. Во-вторых, показать, что не достоин высокой чести возглавить «волшебную» часть первой исследовательской группы. Оказаться недостойным памяти отца, не оправдать ожидания Аркадия, который мог бы отправить Герцога, имеющего опыт реального командования и вообще, по-настоящему взрослого (если Свистопляс правильно понял, средневековый аристократ уже был инициирован взрослым, даром что в те же самые одиннадцать лет, что и большинство!), а отправил его, Свистопляса. Пусть хотя бы только потому, что Свистопляс дольше Герцога обучается работе с матчастью, все равно!

В тот момент, когда под ногами раскрылась чернота прорыва, Дима пообещал себе: он не подведет. Как бы хреново ни было, он покажет лучшее, на что способен!

Прорыв мелькнул мимо почти неощутимо, темнота не окутала их даже на долю секунды. Больше всего было похоже на то, что они прорвали тонкую черную полиэтиленовую пленку, после чего оказались в… рассветном облаке?

Да, внутри туманного облака, насквозь просвеченного розовым!

На Диму нахлынул небывалый восторг пополам с облегчением, кончики пальцев начало покалывать, на лицо сама собой поползла радостная улыбка. Улыбку он прижал: чувство было знакомым по многочисленным охотам на Тварей, только гораздо сильнее. Свистопляс знал, что радость неестественная, и ей нельзя поддаваться.

— Ух ты, как тут красиво! — вслух сказала Морошка, словно Димины мысли прочитала.

— Плюсую, — подтвердил Резак. — Круто!

— Не расслабляемся! — предостерег их Дима. — Между прочим, если бы не кислородные маски, мы бы в этом красивом тумане уже сдохли бы.

К его удивлению, оба сразу же посерьезнели, Морошка даже кивнула с суровым видом. А еще он сам ощутил, что его собственная расслабленность и эйфория уменьшаются — как будто они были не только его.

Ну надо же, так вот как, оказывается, работает эта «боевая связь» между Тенью и его отрядом! Удобно.

Но вокруг и в самом деле было невероятно красиво. Посверкивая реактивными двигателями, платформа, словно большой дрон, зависла над гладкой перламутровой поверхностью, покрытой небольшими волнами или наростами — словно речная жемчужина. Только речной жемчуг обычно белый, а эта поверхность была бледно-бледно розовая, словно по белизне пустили отблески раннего рассвета. Такая же розовая сияющая дымка плыла вокруг, чуть дальше сменяясь золотистой, потом — бледно-сиреневой. Они оказались в облаках разноцветного дыма.

Командир десантников Фалеев громко сказал, не обращаясь ни к кому конкретно (все его слова записывались на специальный диктофон):

— Вышли из Прорыва, находимся в метакосмосе. Время по моим часам — десять утра двадцать три минуты. Наблюдаю светящуюся атмосферу в виде облаков разноцветного газа. Прямо под нами находится гладкая блестящая поверхность, чья видимая текстура похожа на органический перламутр. Условно вверху — такой же разноцветный туман. Движущихся объектов не наблюдаю, в том числе хищников. Пробую измерить расстояние до поверхности. Зверь, доставай дальномер.

Один из десантников вытащил лазерный дальномер, направил его на поверхность.

— Полметра, — сказал он. — Можно спрыгнуть.

— Платформу покидать запрещаю, — будничным тоном сказал командир. — Свистопляс, у вас что? Есть наблюдения, отличные от наших?

— Нет, — сказал Дима. — Вы очень точно все описали. Разве что добавлю от себя про чувство эйфории, которое охватывает от избытка магической энергии. Здесь оно очень сильное, как при нападении сильного монстра.

— То есть монстр где-то неподалеку? — командир ощутимо насторожился.

— Нет, но ощущения такие, как от большого прорыва, — пояснил Свистопляс. — Мы об этом спорили. Ощущения в Междумирье могли быть такими же, как при большом прорыве, в том случае, если тело магического пользователя уже из прорыва впитывает максимум доступной энергии. Или могли быть более сильными. Это значило бы, что от большого прорыва мы получаем энергии меньше, чем способны максимально впитать наши тела. Но лично я разницы пока не ощущаю. А вы, ребята?

— Я — нет, — сказала Морошка. — Хорошее настроение, покалывание кожи, как при большом прорыве. И все.

— Плюсую, — подтвердил Резак своим любимым словечком.

— Ясно, — кивнул Фалеев. — Принимаю решение поднять платформу на двести метров над поверхностью согласно расчетному заданию. Зверь, ты следишь за высотой и составом газа. Если кислородная зона — рапортуй. Лом, на тебе хронометраж. Ник, ты на руле. Скрипач, отслеживай антенны, но рапортуй, только если не засечешь очередную. Остальные, следим за периметром, в том числе за верхом и низом. Сообщаем о любом движении. Ник, давай.

Десантник с позывным «Ник», сидевший ближе всего к Свистоплясу и ребятам, за центральным пультом, сказал «Так точно!» и потянул вверх джойстик управления. Разноцветный туман заскользил за бортами платформы, из розового облака они попали в желтое, потом голубое. Затем, внезапно, в прозрачное! Даже не в облако, а в целый слой. Сразу стало видно куда дальше, например, что перламутровая «земля» под ними, уже отдалившаяся метров на сто (платформа поднималась медленно) представляет собой поверхность шара, очевидно, диаметром гораздо меньше Терры: уже очень отчетливо и совсем недалеко был виден загибавшийся дугой горизонт.

— Кислородная зона, — сообщил Зверь, вообще-то очень добродушный малый. Свистопляс все хотел спросить, откуда у него такое прозвище, да забывал. — Высота сто пятьдесят.

— Вошли в кислородную зону, прозрачность выросла до привычной по терранской атмосфере, — продолжил Фалеев отчет под запись. — Отчетливо видна курватура горизонта. Таким образом, если судить по видимой части Кромки, диаметр Терры в Междумирье значительно меньше, чем диаметр планеты со стороны обычного космоса, и может составлять не более одной десятой процента…

«Одна десятая процента⁈» — мелькнуло в голове у Свистопляса. Блин, точно, надо вернуться в школу и скорее повторить геометрию!

— Высота двести, — сказал Зверь.

— Стоп набор высоты, — приказал Фалеев.

На высоте в двести метров они все еще оставались в кислородной зоне, и ощущения были, как на Терре во время необыкновенно красивого облачного заказа. Разве что на закате над головой редко бывают одновременно нежно-розовые, фиолетовые и зеленые как трава тучи, а под ногами редко плывут такие же разноцветные туманы, которые, иногда расходясь, открывают блестящую перламутром поверхность земли.

До чего же красиво! Свистопляса с детства, с садиковских занятий пугали Междумирьем. Он и представить не мог, что здесь так… Хорошо.

— Вышли на расчетную высоту, хронометраж четыре минуты с момента прибытия. Визуальное наблюдение не показывает движущихся или стационарных объектов, вообще ничего, за исключением облаков газа. Волшебники, вы ничего не видите? — спросил Фалеев.

— Я — нет, — качнул головой Свистопляс. — Только то, что вы сказали. Ребята?

— По нулям, — покачала головой Морошка.

— Плюсую, — снова ответил Резак.

Почему-то захотелось извиниться за него перед Фалеевым и сказать, что он, вообще-то, и другие слова знает. Дима, конечно, промолчал.

— Сообщаю волшебникам о подходящих условиях для исполнения их полетного задания, — сказал Фалеев. — Можете приступать.

Магия получалась без сучка без задоринки. Разве что Свистопляса немного разочаровало, что его атаки оказались ровно такими же мощными, как и на Терре. Он подсознательно ожидал, что здесь, где магия буквально разлита в воздухе, они будут сильнее. Зато именно ему выпала честь первым сойти с платформы и повиснуть в пустоте, колдуя с помощью косы!

Потом его втянули обратно, и свои атаки по очереди попробовали Морошка и Резак, уже с платформы не сходя. Все оказалось точно так же, как и на Терре, никаких неожиданностей.

— Хронометраж восемь с половиной минут, принимаю решение снижаться, — сообщил Фалеев. — Ник, в этот раз побыстрее. Не хочется окно пропустить.

— Принято, — кивнул десантник на руле.

Когда они влетали в черный разрыв, чтобы вернуться назад, Свистопляс ощущал небывалый подъем. Да, ему не удалось продемонстрировать командирские качества и делом доказать способности, все прошло штатно — но зато! Зато ничего не случилось, они даже чудовище не встретили, все живы, целы и своим примером доказали, что не так страшно Междумирье, как его малюют! Большую экспедицию можно и в самом деле проводить через десять дней — и теперь ясно, что она, скорее всего, тоже пройдет отлично!

Это ли не результат?

* * *

За два часа до запланированного начала Первой большой метакосмической экспедиции (если, конечно, операция, которая должна по расчетам продлиться часа три и отдалиться не больше чем на полтора километра от Кромки, заслуживает такого громкого названия) мы все собрались на итоговый брифинг. Никто не ожидал услышать ничего нового — не зря же мы уже два месяца готовились! Все было говорено и переговорено на десятки раз, если не на сотни. Кроме того, несколько из нас — увы, в это число не вошли ни я, ни Лошадки — уже побывали в Междумирье. После первой вылазки, в которой участвовали Свистопляс и Морошка с Резаком, прошло десять дней и было предпринято еще два полета. В одной волшебниками «командовал» Герцог, в другой снова Свистопляс.

Так что, можно сказать, Междумирье стало для нас почти привычным. Ну, в той же мере, в какой привычны, скажем, обитающие там хищники, если охотишься на них хотя бы несколько раз в год. Но все-таки все собравшиеся слушали очень внимательно. Все тридцать человек: двадцать два ребенка-волшебника (считая Теней) и восемь спецназовцев — командиры четырех взводов сопровождения и их замы.

А говорил Аркадий. Спокойным, жестким тоном, больше всего напоминающим его манеру речи в прежние бессердечные времена — только с поправкой на низкий мощный голос и командирский тон. И говорил вот что:

— Вам нужно помнить главное. Наша цель — вернуться живыми и принести домой информацию. Все. Никаких других целей даже в план экспедиции я не ставил, вы их там не найдете. Сумеем найти физические сервера, они же якоря, Проклятья — хорошо. Не сумеем — достаточно и того, что мы просто поднимемся выше отметки в двести метров, осмотримся и вернемся.

Он сделал паузу и еще раз обвел глазами всех нас.

— Я знаю, что все вы здесь готовы пожертвовать собой, чтобы снять Проклятье. Но сегодня перед нами не стоит такой задачи. Более того! Если вдруг кто-то из вас вступит в контакт с физическим носителем Проклятья, и оно предложит вам его отключить, вы должны — подчеркиваю, должны и обязаны! — отказаться. Снимем Проклятье сейчас — вызовем катастрофу! — Он снова сделал паузу. — Без предупреждения и подготовки погибнут сотни, если не тысячи детей-волшебников. Те, кто сейчас в полете. Те, кто сражается с монстрами. Те, кто просто решил заночевать в горах без укрытия или поплавать в холодном море далеко от берега. Мы будем снимать Проклятье только тогда, когда публично и загодя объявим о дате его отключения! А если получится, если будет хоть малейшая возможность, то сделаем выход из-под Проклятья добровольным. Надеюсь, это всем понятно? Если кому-то не ясно, почему было принято именно такое решение, прошу сказать сейчас.

Никто не высказался. Естественно: индивидуальные собеседования велись все эти два месяца, точно так же, как и групповые. Аркадий просто перестраховывался.

— Итак, — продолжил Аркадий, — ваша общая задача — как можно больше увидеть, как можно больше понять и вернуться живыми. А также обеспечить благополучное возвращение ваших товарищей. Ваша частная задача — защищать двух наших полноценных магов. Вы все их знаете. Марина, Кирилл. Встаньте, пожалуйста, дайте всем еще раз на вас посмотреть.

Мы послушно поднялись. Брифинг проводился в помещении, оборудованном специально для этих целей. Больше всего оно напоминало мне обычный школьный кабинет, только рассчитанный на очень уж большой класс. И парты все слишком высокие, не детского размера (мне сиделось за ними довольно неудобно). Для целей нынешнего собрания все парты стояли в три ряда — по числу отрядов, на которые Аркадий разбил ребят. Каждым отрядом должен был командовать один из Теней: либо он, либо Свистопляс, либо Герцог. Конечно, шлемы наших защитных костюмов были оборудованы радиосвязью, а все ребята учились в том числе быстро и четко подчиняться, но Аркадий и Герцог (имевшие опыт командования реальными человеческими юнитами) в один голос заверяли, что в реальной боевой обстановке фейлят все, и подкрепить обычные тренировки дополнительной магией Теней будет совсем не лишним.

Так вот, если все сидели «по группам», то мы с Мариной — за отдельной партой. И одеты были нетипично. Все остальные, и дети-волшебники, и Тени, носили одинаковые черные защитные комбинезоны, а мы с Мариной выпендрежные, цветные: я синий, она — красный. Чтобы нас было далеко видно.

— Частная задача — чтобы Марина и Кирилл получили возможность исследовать физические носители Проклятья, — продолжал Аркадий. — Если по каким-то причинам это сделать будет сложно, желательно, чтобы осмотреть физические носители могли двое наших резервных магов — либо я, либо уважаемая Ксантиппа. Саня, поднимитесь, пожалуйста.

Наша самая рыжая поднялась и тоже помахала рукой. Ее черный костюм был помечен алой повязкой на рукаве. Аркадий, кстати, тоже был помечен — синей повязкой. Он выделялся среди детей-волшебников, как танк среди легковушек, но многие спецназовцы могли похвастаться сходным сложением.

— То есть, все помнят: приоритет отдаем магам без Проклятья. Если они слишком далеко или по иным причинам не могут осмотреть физические носители, это должны сделать резервные маги. В случае крайней необходимости двое имеющихся Теней могут также отпустить любого из наших резервных магов, чтобы у меня или у Ксантиппы появилось магическое зрение. Но в силу полезности регенерирующих функций Проклятья, это — крайний вариант, без которого мы предпочли бы обойтись.

…На самом деле мы обсуждали, не стоит ли заранее отпустить Ксантиппу — возможно, третий полноценный маг будет полезнее, — но в итоге все же решили сохранить ей связь с Проклятьем. Вернуть-то будет нельзя, если вдруг окажется, что она все же зачем-то нужна! А насчет Аркадия я лично позаботился, чтобы остальные два Теня четко знали, чем чревато его «отпускание»: полностью подавлять воспаление с помощью собственной магии мы пока так и не научились, несмотря на оптимизм теневого мага — мол, разработаем эту методику за несколько месяцев. А значит, лишившись помощи Проклятья, Аркадий с высокой вероятностью будет вынужден снова сесть на иммуносупрессанты, со всеми вытекающими.

Как выяснилось, я не зря беспокоился: хотя Аркадий полностью рассказал Герцогу и Свистоплясу о своей ситуации, точки над «и» он не расставил и не пояснил, насколько важно ему пока оставаться пленником Проклятья! Как сам он потом оправдывался, «я счел, что их знания биологии вполне хватает, чтобы сделать этот вывод самостоятельно». Ага, как же.

Разумеется, никто не исключал, что может возникнуть такая сложная ситуация, когда Аркадия «отпустить» таки придется. Например, позарез понадобится, чтобы у него появилось магическое зрение или возможность скастовать «светлячок». Однако теперь и Свистопляс, и Герцог (замотивированные беречь жизнь теневого мага не меньше меня) отлично понимали, что это реально последнее средство! Которое, будем надеяться, не понадобится.

В общем, в своей речи Аркадий еще раз подчеркнул, что, как мы думаем, Проклятье легче «покажется» полноценным магам, но на самом деле твердо ничего не известно — может быть, оно как раз допустит до себя в первую очередь Теней или рядовых своих солдат. Или — крайне маловероятно, но вдруг! — к нему смогут подступиться вообще только обычные люди, лишенные магических сил.

— Именно поэтому, — продолжил Аркадий, — в составе нашей экспедиции есть представители всех трех этих категорий. Все сотрудники сил специальных операций, которые примут участие в нашей миссии, прошли подготовку по теории магии, знают принципы выстраивания заклятий и все, что с этим связано. Если вдруг окажется, что получить информацию от Проклятья могут именно они, наши с вами роли меняются на сто восемьдесят градусов: мы начинаем охранять их, а они пытаются максимально полно изучить физический носитель Проклятья!

— Нам абсолютно неизвестно, что нас ждет, а потому жесткого плана миссии мы не составляем, — продолжал теневой маг. — Обстановка может измениться в любой момент. Важно оставаться на связи, слушать своего командира — а также думать собственной головой. Все это вы отрабатывали. На всякий случай еще раз повторю, что нам точно известно о метакосмосе. Во-первых, эта среда газовая, а не вакуум. Какие в ней газы? В основном те же, которые находятся в нашем воздухе — азот и инертные. Кислорода меньше, хотя порой встречаются целые карманы или даже слои кислорода или воздуха, близкого к нашему. Именно поэтому все вы экипированы не скафандрами, а кислородными масками и защитными костюмами. Еще нас там ждут чудовища. Да, вы скажете: пока ни одна из малых экспедиций с ними не встретилась. Но малые экспедиции не удалялись от Кромки и не задерживались в Междумирье. Что произойдет, стоит нарушить условия предыдущих экспериментов, мы не знаем, поэтому не теряем бдительность! В частности, помните: в метакосмосе могут встречаться редкие, неизвестные нам формы животных, которые никогда не попадали на Терру. В том числе и слишком большие, чтобы проникнуть через Кромку. С такими ни в коем случае нельзя драться! Если нам встретиться хищник настолько большого размера и он обратит на нас внимание, единственный выход — немедленно вернуться и попробовать в другой раз.

Аркадий еще раз обвел всех внимательным взглядом.

— Запомните, — продолжил он. — Мы всегда можем попробовать в другой раз. Сегодня — вовсе не последняя уникальная возможность, а просто очередная попытка в долгом ряду, пусть и более масштабная, чем обычно. Если что-то пойдет не так — мы свернем миссию. Если оборудование окажется ненадежным — мы свернем миссию. И вернемся через неделю, через месяц или через год. Тогда, может быть, я попрошу от вас быть героями. Сейчас я этого не прошу. Я прошу вас быть осторожными, даже трусливыми занудами. Понимаю, что это трудно, — тут раздались смешки. — Но никто ведь не говорил, что будет легко?

Смешки усилились.

— Ладно, — продолжил Аркадий суровым тоном, мгновенно возвращая аудитории серьезный настрой. — Теперь пора разбиться на группы. Помните: как только Тень включит вас в свой отряд, вы начнете испытывать сильное желание ему подчиняться. Желание при необходимости можно преодолеть, но сегодня не советую.

Снова дежурные смешки.

— Эта способность Тени действует всего несколько часов и только непосредственно в боевой обстановке, — продолжил Аркадий, — поэтому превратиться в наших верных рабов вам не грозит! Просто мы таким образом облегчим коммуникацию во время боя. Начну я.

В его руке появился Смеющийся Жнец. Указав древком косы на Рину — она сидела за первой партой в третьем ряду — Аркадий сказал:

— По праву Тени, ты в моем отряде.

Я первый раз видел это «присоединение к отряду», поэтому с любопытством наблюдал, как от древка косы отделилась тонкая энергетическая нить и паутинкой скользнула по воздуху к Рине.

Это было похоже на…

«Ять!» — подумал я. А вслух хотел завопить: «Стой! Не надо!» — на интуиции, а не на осознанном понимании! — но не успел.

Вместо меня завопил Аркадий — и рухнул на пол, сложившись пополам.

Я не преувеличиваю: это был дикий, безумный вопль агонии, который я ожидал услышать от кого угодно, только не от бывшего бессердечника — с его-то невероятным самоконтролем! Походу, ему досталось га-а-раздо сильнее, чем мне тогда на крыше!

Рина вскочила с места, бледная, как смерть. Я, перепрыгнув через парту, за которой сидел рядом с Мариной, бросился к Аркадию, на ходу прокручивая в голове порядок первой помощи и приемы регенеративной магии — а заодно подавляя паническое «Как же я без него буду командовать этой кодлой⁈» и «Докторша меня убьет!» Но Герцог, который сидел ближе и не за столом, а просто на стуле, успел первым.

Я упал на колени рядом с аристократом-огневиком, собираясь помочь, если он начнет делать непрямой массаж сердца — блин, а есть ли там еще, что массировать⁈ Вроде есть: магическое зрение показывало, что блестящий клубок магических каналов в груди Аркадия на месте. Правда, вообще магия в его теле вела себя как-то странно — словно ее ток ускорился в несколько раз на несколько мгновений, а потом, наоборот, излишне замедлился. Что за хрень это значит⁈

Между прочим, рядом с нами еще оказался кто-то из спецназовцев и уже доставал аптечку — вот это скорость реакции, он же дальше всех стоял!

Однако экстренные меры не понадобились: Аркадий, вполне в сознании, только бледный до синевы и мокрый от пота, уже пытался сесть, цепляясь за плечо другого Тени.

— Все нормально… Нормально… — пробормотал экс-аналитик заплетающимся языком.

Сесть у него получилось не с первой попытки, однако цвет лица возвращался стремительно — и ток магии в теле тоже успокаивался.

— Что произошло? — поинтересовался я максимально спокойным, деловым тоном. — По виду было такое ощущение, что у тебя что-то разом дернуло всю магию в теле, как железные опилки магнитом. А потом успокоилось.

— Меня приступом боли приложило, — морщась, сказал Аркадий. — Очень сильной. А у меня, как можете вообразить, есть некоторая толерантность к таким ощущениям… Прошу прощения за это представление, не ожидал.

Ни фига себе, он еще и извиняется!

— Но почему это случилось? — чуть ли не со слезами в голосе спросила Марина.

— Это потому что он меня попытался включить в группу, — сказала Рина, потирая грудь. — Я почувствовала на секунду… Как натяжение какое-то. А потом сразу прошло.

Аркадий красноречиво поглядел на меня. Я ответил ему таким же взглядом. Да-да, мне все ясно, это гребаная магия сердечных связей, с ней не шутят! Я уже все понял, больше так не буду. Но сам-то ты тоже хорош, мог бы догадаться!

— Вообще-то, это моя собственная вина, — со вздохом проговорил теневой маг, словно прочел мои мысли. — Вся информация была у меня на руках, я мог бы сложить два и два…

— Я тоже мог бы, — перебил я его. — Но сложил, только когда увидел, как устанавливается эта связь.

Аркадий поморщился.

— Ладно. Вот и первое нарушение планов. Похоже, пришла пора менять распределение ролей на миссии. Хотя отменять мы ее, думаю, все-таки пока не будем.

— Да что изменилось-то? — удивился Свистопляс.

— Как что? Я не могу включить в свой отряд уважаемых Лошадок. И вы с Герцогом не можете. Потому что они уже связаны с Кириллом. Придется отправить в качестве третьего отряда прикрытия Ураганный Отряд в полном составе. Оставшихся двух ребят распределим в две другие группы, а я займу место Кирилла рядом с Мариной. Иначе просто не получится выступить сегодня.

* * *

p.s. Ставьте лайки, если тоже думаете, что Междумирье — это круто!

Глава 13

— Командиры десанта, доложите о готовности!

— Хризостом готовность подтверждает! Фалеев подтверждает! Тюнин подтверждает! — отозвались командиры десантных взводов.

— Лидеры волшебников, доложите о готовности!

— Кресайн готовность подтверждает, — спокойно, будто книгу читал, сказал голос Герцога у меня в наушнике.

— Соколов готовность подтверждает! — Свистопляс рапортовал уже далеко не так звонко, как первый раз, гораздо будничнее: привык уже.

— Весёлов готовность подтверждает, — сообщил Аркадий.

Затем последовала заминка — не больше полсекунды! — но теневой маг успел слегка толкнуть меня локтем.

Да ладно, я бы и так вспомнил!

— Ураганов готовность подтверждает, — сказал я.

Теперь мы с лидером Теней оба выступали как «командиры групп»: это, фактически, была единственная альтернатива полному хаосу! Однако я взлетный церемониал не заучивал, поэтому он для меня оказался слегка в новинку.

— Трехминутная готовность, — сказал координатор пуска. — Биогенераторам приготовиться!

Я еще раз окинул взглядом нашу платформу. Первым делом своих девочек: они сидели рядом, и я мог не только чувствовать их по нашей связи, но и ощущать вполне физически: мои вытянутые ноги касались Ксюшиных, а с одного бока прижималась Рина. С другого бока сидел Аркадий, и у меня в какой-то момент даже возник странный позыв загадать желание, как бывает, когда оказываешься между тезок. Зовут их, конечно, по-разному, но, во-первых, на одну букву, а во-вторых, прически уж больно похожие!

Кстати говоря, то ли из-за связи, то ли еще из-за чего у меня лично не возникло никаких проблем, чтобы отличать девочек друг от друга и от других участниц и участников (все-таки мальчики и девочки в этом возрасте частенько очень похожи сложением, если заранее не знать!), несмотря на одинаковые комбинезоны.

Марина сидела чуть поодаль, ярко выделяясь своим красным костюмом на фоне десантников, рядом с ней Лана и Лёвка. Ксантиппа — у третьего угла платформы, вместе с Резаком и Вектором. Все пристегнуты, все заняли правильное положение…

Я улыбнулся своим девочкам, всем по очереди, зная, что они почувствуют улыбку, даже если не увидят за бликующим шлемом. Ну что, вот мы и на пороге снятия Проклятья наконец-то! Не просто для себя — ясно же, что наше близкое знакомство аж с несколькими Тенями позволило бы освободить девочек в течение максимум пары лет — а для всех. И на пороге тотальных изменений в мире, в которых нам предстоит так или иначе участвовать, чтобы свести к минимуму беды и потрясения…

Но мы вместе, и мы готовы. Мы справимся.

Девочки тоже ответили мне улыбками. Рина — торжествующей и решительной. Ксантиппа — чуть ироничной и задумчивой. Лёвка — ободряющей. Ксюха — веселой и храброй. Ланочка — просто нежной, полной исключительной веры в меня и в подруг. Да, для меня щитки их шлемов тоже оставались почти непрозрачными. Но это действительно не мешало.

Цепи, опускающие нашу платформу, начали мерно раскручиваться.

Опустив глаза, я увидел между стальными прутьями решетки платформы обманчиво-черный провал, созданный светорожками. И ощутил, как на меня накатывает знакомая волна эйфории, предвкушения, хорошего настроения. Вот сейчас…

— Трехсекундная готовность к запуску. Три. Два. Один. Пуск.

Цепи резко раскрутились на остаток длины, и платформа нырнула в провал.

Уф, Свистопляс в своем описании был прав — это как сквозь тонкую занавеску прорваться!

Впервые я увидел разноцветные облака Междумирья и перламутровую «землю» — то бишь поверхность Кромки — не на видео, а своими глазами. К моему удивлению, это все оказалось совсем не похоже, на то, что описывали очевидцы! И даже не похоже на то, что я видел на видео, снятых закрепленными на шлемах камерами!

— Ой… — сказала Марина пораженно в общем канале связи. — Какое все вокруг… Золотистое.

— Ты видишь что-то необычное? — тут же отреагировал Аркадий. — Угрожающее?

— Не думаю, что это непосредственная угроза. По-моему, оно… стационарное. А вы ничего не видите? Кирилл? Саня?

— Я наблюдаю облака газа и поверхность Кромки, — напряженно сказал Аркадий. — Ну и нас всех, разумеется.

— Аналогично, — сказала Ксантиппа.

— А вот я вижу то, чего на видео не было, — сказал я. — Очень, очень много потоков магической энергии вокруг нас! Я имею в виду, сформированных потоков, типа жгутов. Толще, тоньше, разных! Они буквально повсюду!

Возникло такое ощущение, будто я оказался в темном зале музея с включенной сигнализацией — ну знаете, когда в фильмах показывают, как какой-нибудь гимнастически подготовленный вор (чаще воровка) должен добраться до старинной вазы или другого приза, не коснувшись лазерных лучей. Только в данном случае ни одному вору, даже самому гибкому, ничего не светило бы: магических щупов было столько и располагались они так часто, что, будь они плотными, можно было бы улечься, как в гамаке!

Но плотными они не были. Они вообще не ощущались. Когда я установил связь с девочками, мне нужно было только протянуть руку, и магическая нить, напитанная моей собственной энергией, сама легла в ладонь. Здесь же я мог махать конечностями сколько угодно: ноль реакции! И сам я кожей ничего не ощущал.

А вот с Кромкой эти нити взаимодействовали: я четко видел, что там, где они лежат на гладкой поверхности, в толще перламутра разбегается фрактальный световой узор, похожий на следы от молний. Интересно, эта магия вредит Кромке или… Укрепляет?

Тонкие энергетические «нити» и более толстые «канаты» формировали своего рода решетку, или, скорее, что-то вроде декоративного элемента, когда на раму натягивают в разных направлениях и на разных уровнях, чтобы те не путались. Все это выглядело сложно, красиво и не вызывало никакого сомнения: перед нами рукотворный феномен.

Так и я закончил свой доклад.

— Пользуясь словечком Резака, плюсую, — подтвердила Марина. — По-моему, мы нашли Проклятье… Или хотя бы его часть.

— Надо проследить за направлением нитей, — согласился Аркадий. — Вы говорите, есть несколько пучков или потоков?

— Да, — сказал я, — лично я вижу три… Нет, четыре направления. Тут как бы пересекаются четыре шины в процессоре! Один с условного юго-запада на северо-запад, другая с юго-востока на северо-восток, третья почти точно с севера на юг, и четвертая… Почти точно с востока на запад.

Под сторонами света я имел в виду не настоящие стороны света — их нельзя было определить в Междумирье за полным отсутствием Солнца или магнитного полюса! — а обозначения из нашей инерциальной системы координат (мы все носили на запястьях трекеры, чтобы не потеряться).

Хризостом, командир спецназа, спросил на общем канале:

— Ну что, Жнец, меняем план миссии? Проследим за одним из потоков нитей?

Да, на брифинге Аркадий подчеркнул, что твердого плана у миссии нет. Но приблизительный, конечно, все-таки имелся. Согласно ему мы должны были, осмотревшись, подняться до ближайшего прозрачного слоя и продолжить облет планеты, насколько у нас хватит времени за три часа. С учетом, что внешняя поверхность перламутрового шарика, который в Междумирье соответствовал нашей Терре, значительно меньше, чем поверхность планеты в физическом мире, был даже шанс, что мы в самом деле заметим что-нибудь интересное с первого пролета.

Кто ж знал, что это интересное буквально бросится нам в глаза!

Все-таки я был прав, прав! Если бы мы отправили меня в первый же полет, у нас уже сейчас было бы куда больше информации!

— Да, — сказал Аркадий. — Следуем в направлении на юго-запад.

— Предлагаю подняться на высоту хотя бы двести метров для этой цели, — добавил Хризостом. — Будет лучше видно.

— Согласен.

— Выдвигаемся! Как планировали. Тюнин, ты вперед, Фалеев в середине, я прикрываю.

— Есть!

— Понял! — отозвались «наш» Фалеев и Тюнин, командир ССО-шников с третьей платформы.

Пока наша платформа довольно неспешно набирала высоту, плавно двигаясь под углом к светящейся плетенке, у меня было время внутренне позубоскалить над структурой командования нашей экспедиции и интересным распределением ролей в ней — на мой взгляд, слишком сложным, если учитывать численность всего в пятьдесят с небольшим человек! Но что поделать, если иначе не получалось.

Вообще-то общим начальником считался — и был, разумеется — Аркадий, как координатор всего проекта, лидер Теней и наиболее опытный маг. Правда, сам Аркадий со смешком заметил, что его тринадцать лет опыта в магии на больничной койке немного стоят, но в теории — уж какой ни есть — он явно разбирался лучше нас с Мариной. Хотя бы потому, что сам эту теорию создал и прожил.

При этом ССО-шники ему подчинялись постольку-поскольку, у них был свой командир — командор четвертого ранга Хризостом со второй платформы. А еще у каждого взвода имелся свой лидер, это понятно. На нашей, первой платформе, капитан Фалеев, на третьей — капитан Тюнин. У Теней формальной структуры подчинения не было вовсе, но Герцог и Свистопляс однозначно признавали за Аркадием право отдавать приказы. Когда Вальтрен Кресайн к нам только присоединился, я ожидал сложностей в этом плане: как-никак, парню хорошо за триста, он реально старейший, может, попытается командовать — но быстро убедился, что Аркадий не зря назвал его лентяем. Нет, целеустремленности новому Тени на самом деле хватало с лихвой, упорства тоже, но, в отличие от Аркадия, он предпочитал достигать цели с минимумом усилий. А вековой опыт диктовал не лезть в уже сложившуюся цепь командования.

Мы с Мариной вообще стояли наособицу, как гражданские лица (еще и несовершеннолетние!), подписавшие особые контракты со Службой. То есть у нас командира в армейском смысле вообще быть не могло, но нашим работодателем официально числилась — барабанная дробь — докторша Весёлова! А следовательно, Аркадий, который как бы исполнял ее должностные обязанности по доверенности.

И наконец, все остальные. У детей-волшебников в принципе не может быть официального подчинения, так что единственное, что как-то организовывало эту толпу — двухмесячные (а для кого-то всего четырехнедельные!) тренировки, плюс «призыв» Тени. А мои девочки внезапно в этот призыв не попали из-за нашей сердечной связи: слот оказался занят. Так что я оказался функционально как бы четвертым Тенем — в смысле, лидером еще одной группы, маленькой, да удаленькой.

В предыдущие несколько вылазок дети-волшебники успели убедиться, что в газовой атмосфере Междумирья можно летать ничуть не хуже, чем в воздухе Терры. Однако правило безопасности, по которому все, кто находится на платформе, должны быть пристегнуты, Аркадий отменять не стал. Поэтому мы могли отправиться только в той разбивке, которую тренировали. Как я уже упоминал, упражнения с тросами были самыми сложными! Нельзя просто взять и поменяться местами: это сбивало все заученные алгоритмы.

Изначально предполагалось, что мы с Мариной будем на той же платформе, что Аркадий и девочки. Когда это обсуждалось, Кузнецов этак задумчиво спросил, не будет ли это складыванием всех яиц в одну корзину, но Аркадий только головой мотнул: мол, все правильно, эта платформа пойдет в центре и остальные будут ее защищать. При этом рожа у него была довольно кислая (ну, если знать, куда смотреть: так-то он, как всегда, слегка улыбался). Оказаться в позиции «ослов и ученых» теневому магу не слишком-то нравилось.

Поэтому состав на платформах остался прежний, и даже двух оставшихся ребят, которые должны были пойти в нашем отряде — Вектора и Резака — распределять по другим платформам не стали. Аркадий, поразмыслив, все-таки подчинил их себе «по праву Тени», решив, что это может пригодиться.

В общем, без поллитры не разберешься, кто у нас кем командует и на каком основании! Особенно на нашей, первой платформе. Смешно!

Я начал тихонько хихикать про себя, и тут поймал себя на том, что такая радость из-за бюрократических заморочек мне совершенно не свойственна. Скорее уж, наоборот. А настроение у меня, и так приподнятое из-за магической эйфории, достигло прямо-таки невероятных высот! Что-то похожее было только когда…

— Кто-нибудь чувствует рост эйфории? — спросил Аркадий. — Как будто давление магической силы становится больше.

— Да! — сказал Вектор. — Только странное ощущение, как будто при этом в крови магии больше не становится.

— Думаю, потому что в крови ее уже и так максимум, — кивнул Аркадий. — Но концентрация в окружающей среде явно растет… Интересно, почему? Высота же не меняется?

— Зато меняются магические нити, — сказал я. — Их становится меньше.

— Да, — подтвердила Марина, — и они теперь уходят круче вверх. Если мы хотим следовать за ними, нам тоже нужно набирать высоту.

Ситуация со светящимися нитями менялась постепенно и стала заметна не сразу. Нити, идущие в других направлениях, а не в том, в котором мы следовали, оказывались разделены все большими промежутками и постепенно вовсе сошли на нет. Теперь мы следовали вдоль единонаправленного пучка, который становился все туже и туже, при этом угол, под которым были натянуты нити, действительно увеличивался.

— Следуем за нитями? — спросил Фалеев.

— Да, — сказал Аркадий. — Но осторожно. Еще через сто метров остановитесь, хочу кое-что проверить. Остальным платформам: продолжайте прикрывать нас.

Повинуясь командам Марины, ССО-шник за рулем вел платформу вдоль нитей и на высоте в триста метров действительно остановился. Здесь мы оказались в прозрачном кислородном слое, видно было хорошо. Триста метров — это смешно, на Терре так низко мало какие самолеты летают. Но здесь из-за круто изогнувшегося горизонта дистанция вниз казалась головокружительной: привычный к другим пропорциям разум шутил шутки.

— Никто не видит ничего странного? — поинтересовался Аркадий. — Мелькание перед глазами, странные ощущения?

Раздалось несколько голосов, что, мол, ничего такого, но большинство просто промолчали или покачали головой. Вдруг подал голос Тюнин с третьей платформы:

— Один из бойцов обратился ко мне по закрытому каналу. У него непривычное чувство эйфории, хорошее настроение, чувство беспричинного счастья.

— Возможно, латентные магические способности, — кивнул Аркадий. — Представьтесь, пожалуйста.

На общем канале прозвучал чуть хрипловатый, совсем юный голос. По интонациям никакого «беспричинного счастья» заметно не было.

— Кентарх Исмаилов, позывной «Дикарь».

— Хорошо, кентарх. Вы изучали методичку по созданию магических заклинаний?

— Так точно.

— Сейчас, пока есть время, попробуйте создать одно из простых заклинаний для любой стихии. Если у вас получится, в нашей команде появится еще один маг, очень удачно. Нет — так нет, попробуем инициировать вас на Терре, в спокойной обстановке. А теперь вернемся к нашей проверке… Кирилл, сейчас по моей команде попробуешь сотворить какое-нибудь простое заклятье. Потом то же самое сделает… — Аркадий на миг задумался, — … Агриппина. Что-нибудь небоевое, естественно, я не хочу, чтобы вы сходили с платформы. Всем понятно?

Мы с Риной подтвердили.

— Кирилл, давай.

Я не стал мудрить и просто закрутил воздушным щупом маленький смерчик, отправив его в полет за пределы платформы.

— Как твой магический резерв? — поинтересовался Аркадий. — Восстановился быстрее, чем на Терре, или с той же скоростью?

Уф, Аркадий в своем репертуаре! Сколько он мне читал нотации, что надо ощущать градации резерва даже после самого мелкого заклятья, чуть плешь не проел. Но я натренировался, да. Вот сейчас пригодилось.

— У меня после такой мелочи даже на Терре резерв почти мгновенно возвращается в норму, но здесь не «почти», а вообще мгновенно. Как будто и не тратил. Среда словно сама толкает под руку.

— Ясно, — кивнул Аркадий. — Рина, теперь давай ты.

Теневой маг очень долго держался с моими девочками на «вы», но во время тренировок к экспедиции это величанье они в итоге отбросили — в конце концов, все остальные дети-волшебники и Тени между собой были на «ты».

Рина кивнула, выставила вперед руку. Я понял, что она пытается зажечь над ней магический огонек, но получалось плохо, искорка еле замерцала, разгораясь с огромным трудом. Благодаря связи я отчетливо слышал Ринино тяжелое дыхание, ощущал ее неимоверное — и очень удивленное! — усилие.

— Что за… — пробормотала она. — Ну давай же!

Р-раз — и огонек все-таки вспыхнул, но был он какой-то странный. Не привычный синий магический светлячок, а что-то, больше похожее на язычок пламени. Рина тут же его потушила.

— Что за фигня, — сказала она растерянно. — Еле получилось! А ведь магии вокруг полно, я чувствую!

— Тогда вопрос, — сказал Аркадий. — Рина, можешь соврать мне, что тебя зовут Ипполита Ипполитова, а твой предмет-компаньон — Стрела Любви?

На общем канале раздались сдавленные смешки.

— Зачем?

— Просто начни это произносить, и посмотрим, что получится.

— Думаешь, магия Проклятья ослабла? — спросила Рина. — Хорошо, сейчас… М-м, меня зовут… Агриппина Эр… Ураганова! — Ух ты! Сказать, что в этот момент я обалдел, значит, ничего не сказать. А заодно испытал такой приступ эйфории, что куда там эффекту Междумирья! — И мой предмет-компаньон — с-с… Грива Урагана!

— Хм, интересное представление, — сказал Аркадий с легким смешком. — Но гиасы явно продолжают действовать. А вот регенерация — нет. Я только что прокусил себе губу, и ранка не спешит зарастать. Так что, по всей видимости, мы вышли из зоны действия Проклятья.

— А почему тогда гиасы работают? — удивилась Ксантиппа. — И почему предмет-компаньон у Рины кастует заклятья?

— Предметы-компаньоны теперь питаются нашей собственной магией, и только. А гиасы завязаны именно на предметы-компаньоны, что логично — они ведь полагаются на возможности нашего же мозга. Кстати, поздравляю тебя, Рина: ты инициировалась, как полноценный маг.

Что тут началось! Такой какафонии на общем канале связи не было никогда, даже в самый первый день тренировок! Блин, а я-то думал, мы реально хорошо натренировались, ребята готовы ко всему!..

Но длилось это несколько секунд, и наступила тишина: кто-то, то ли Аркадий, то ли один из командиров ССО-шников рубанул всем общий канал.

— Отставить панику, — через секунду голос Аркадия зазвучал снова. — Ничего страшного не произошло, наоборот, в ситуации больше плюсов, чем минусов. Как видите, теперь повторная инициация — только вопрос личного упорства! Предметы-компаньоны продолжают работать как магические артефакты, но пользуются только вашей личной силой! Работайте как вам привычно, и получите результат, даже если он будет немного отличаться от обычных спеллов под Проклятьем. И вы сразу станете полноценными магами, что откроет вам массу новых возможностей! К сожалению, созданные Тенями группы неактивны. Придется рассчитывать только на выучку. Зато стало окончательно ясно, что эти магические нити ведут к якорям Проклятья! Считайте, нашли их с первого раза. Осталось только до них добраться…

Вот накаркал, не иначе. Потому что именно в этот миг на нас налетели первые хищники.

* * *

p.s. Костюмы не тех цветов, потому что это мотивационный постер. Мотивирует вас поставить лайки!

Глава 14

Радиоволны в Междумирье очень быстро затухают. Встроенные в шлемы компактные рации работают в пределах метров двадцати-тридцати — и все. Хотя казалось бы — вот, прямая видимость. Поэтому обезопасить себя от внезапного нападения установкой радара ПВО на платформы не получилось бы, мы это представляли еще до вылета. И поступили так, как обычно люди поступали в те времена, когда сложную технику еще не изобрели: назначили дозорных. Как раз один из этих дозорных — спецназовец с третьей платформы — и поднял тревогу:

— Движущиеся объекты на три часа! Две штуки.

Зрение у этого парня было ого-го: я на свое не жалуюсь, но не сразу заметил то же, что и он. Хотя уже через пару секунд точки превратились в крылатые силуэты — и сразу стало ясно, что нам на огонек нагрянули чудовища!

— Бойцы, огонь без команды не открывать! — раздался голос Хризостома. — Экономим боеприпасы. Первыми выступают волшебники.

— Да, Герцог, твой выход, — согласился Аркадий. — С вашей стороны.

— Повезло, — невозмутимо заметил «голубая кровь». — Морошка, Птицелов, со мной. Силуэты незнакомые, не надо их подпускать к платформе. Будем убирать на подлете.

Естественно, мне не видно было, как Герцог и двое других отстегнулись, зато я обратил внимание, как отстегнул пряжку страховочного троса сидевший рядом Аркадий. Заметив мой взгляд, он прижал шлем к моему и тихо сказал:

— Если кому-то из них не удастся продавить заклятье.

Я сразу понял, что он имел в виду «продавить заклятье через предмет-компаньон».

Однако трое волшебников с третьей платформы взмыли в вверх всего секунды две спустя — значит, смогли! Полет — это ведь тоже заклятье, значит, у них и с боевкой проблем не будет… Надо надеяться. Вообще, конечно, фигово получилось, что нам приходится сразу вступать в бой, не успев заставить всех потренировать магию в новых условиях! Возможно, когда отобьем эту атаку, стоит сразу же вернуться?

— Кирилл с Ураганным отрядом, приготовьтесь, — сказал Аркадий мне уже по радио. — Монстры незнакомые, возможно, нужно будет прийти на помощь.

— Принято, — сказал я, тоже отстегиваясь от платформы и принимая позу, чтобы можно было вскочить в любой момент.

Крылья сразу раскрывать нельзя: нужно сначала подпрыгнуть, оттолкнуться и сформировать их уже тогда, когда воздушные потоки моих «перьев» не заденут ни людей, ни технику, ни грузы.

Девчонкам было проще: они тоже отстегнулись, но дополнительно готовиться не стали, зная, что могут взлететь в любой момент. По связи я чувствовал их готовность, легкую нервозность и сильнейший азарт. Кажется, им реально не терпелось попробовать колдовать «на собственных силах», да еще и сразиться с ранее неведомыми монстрами!

Да, если уж Аркадий говорит, что монстры незнакомые, то можно быть уверенным: меня память точно не подводит. Я и в самом деле не видел в стандартных каталогах эти странные змееподобные тела с ажурными вставками, как будто внутренний скелет пытался стать внешним! Каждое такое тело венчала круглая башка с крупным светящимся наростом, похожим по форме на гондолу авиационного двигателя. Имелись у монстров и крылья, расположенные вдоль туловища в несколько рядов. Больше всего они напоминали стрекозиные.

Сперва я решил, что существа очень большие, но когда Герцог и двое сопровождающих с ними сблизились, я понял, что они наоборот, относительно невелики. Недоброй памяти Пастехват, с которым я сражался в свой первый бой, был размером чуть больше взрослого человека. Эти, пожалуй, немного уступали Пастехвату. Зато двигались едва ли не быстрее!

Кроме того, я впервые увидел со стороны монстров скоординированную атаку: они разделились и зашли на нашу группу с двух сторон, пытаясь взять их в клещи.

Нет, не взять в клещи — а отрезать Морошку от Герцога и Птицелова! Видимо, монстрам хватило мозгов заметить разницу в размерах (а она все-таки имелась, потому что ни аристократ, ни второй мальчик-волшебник особой субтильностью не отличались). И счесть единственную девочку в партии слабым звеном.

Однако наши ребята, конечно, были не лыком шиты. Герцог долбанул первого же сунувшегося хищника мощнейшим файерболлом, так, что у того сразу полтуловища сгорело! А Морошка не растерялась и приложила второго молнией из своей алебарды. А уже оглушенного хищника разрубил надвое мощным воздушным потоком Птицелов.

— Отлично, возвращаемся, — сказал по-прежнему спокойный голос Герцога. — Морошка, Птицелов, вы большие молодцы.

— Спасибо, шеф, мы старались! — ответил Птицелов с характерными боевыми интонациями.

Если бы я даже не знал, что это один из старых знакомых Свистопляса, тут же бы это понял.

— Первый раз вижу стайных хищников Междумирья, — заметил тем временем Аркадий. — Не стадных, не роевых, а именно стайных.

— Почему ты решил, что они стайные? — поинтересовалась Ксантиппа. — Может, просто пара!

— Даже если это самец и самка, все равно чтобы они вместе охотились, у вида должно быть запрограммировано социальное поведение, — объяснила вместо главтеня Меланиппа. — Но мне кажется, это не пара… Они одного размера и цвета…

— Думаешь, это разведчики из большой стаи? — спросил у нее Аркадий.

— Ты тоже так решил? Мне кажется, да, — тихо сказала наша скромняшка. — Они так вели себя… Как разведчики. Рыскали.

— И какой величины у них стая, как по-твоему? — поинтересовался теневой маг на полном серьезе, как будто наша юная любительница биологии могла сделать настолько значительные выводы по такому минимальному набору данных.

Однако Ланочка на удивление высказала аргументированное предположение:

— Не знаю точно, но головы у них большие пропорционально к телу, так что и стая может быть большой. Если мозг в голове, конечно. Тридцать-сорок особей, а то и больше.

А это еще как связано? А, ну да. Чем больше мозг, тем больше социальных связей он способен удерживать! Где-то я читал, что мозг человека позволяет формировать «стаи» до ста пятидесяти особей.

«Сейчас Аркадий прикажет свернуть экспедицию, — подумал я. — Результаты уже есть, мы увидели четкий путь к якорям Проклятья, но у нас непредвиденные обстоятельства: затруднения с предметами-компаньонами, плюс нет командной связи через Теней… Щас заладит с дополнительными тренировками месяца на три, и уж тогда!.. Не даром же заливал перед стартом, что мы повернем назад из-за любой мелочи!»

— Как только Герцог и остальные займут свои места, двигаемся дальше вдоль светящихся линий, — приказал Аркадий. — Марина, указываешь путь. Кирилл, гляди в оба по сторонам, на случай, если возникнут другие магические структуры. Будьте готовы к появлению монстров в любой момент.

Ф-фух, не такой уж теневой маг и зануда, слава Творцу! Это очень хорошо, а то чрезвычайно не хотелось возвращаться, даже не узнав, как выглядят эти хреновы сервера Проклятья и можно ли на них как-то воздействовать. Прямо антикульминация была бы.

Платформы вновь неспешно полетели вдоль сияющих линий, постепенно забирая выше… Точнее, дальше от Кромки. В отличие от привычной мне планетарной атмосферы, с ростом высоты не падала температура и не усиливался ветер. Вообще особой разницы ни в чем не наблюдалось, кроме того, что жемчужная поверхность Кромки становилась постепенно все дальше от нас, пока вовсе не скрылась за проплывающими ниже платформы облаками. Между прочим, это автоматически означало и исчезновение визуальной разницы между верхом и низом — невесомость же!

«Шина» давно превратилась в единый жгут из переплетенных нитей, который все сжимался, делался все плотнее и плотнее. Кроме этого минут десять больше ничего не происходило. За это время, если судить по обрывкам разговоров на каналах групп, куда я иногда подключался, почти все наши ребята-волшебники успели попробовать колдовать через предметы-компаньоны, у всех получилось, и они более-менее оживленно сравнивали между собой форму и цвет магических огоньков. Я даже пожалел, что сам не могу кастовать этот незамысловатый волшебный фонарик. Хотя… Если подумать, что тут такого сложного? Раз его могут делать все дети-волшебники, значит, предметы-компаньоны не воспринимают магический огонь как принадлежащий к стихии огня. Там, должно быть, просто что-то вроде ионизации воздуха, и этого можно достичь, определенным образом подав энергию в замкнутый объем…

Впрочем, я опомнился за секунду до того, как решил попробовать: все-таки движущаяся по Междумирью платформа, на которой находится еще около двадцати человек и которую в любой момент могут атаковать монстры, не лучший полигон для экспериментов! Особенно если вспомнить, чем кончились предыдущие. Вдруг я вместо мини-полярного сияния у себя на ладони черную дыру нечаянно создам?

— Вижу объект впереди! — сказал на общем канале один из бойцов спецназа. — Похоже, неподвижный.

— Я тоже вижу, — сказала Марина. — В конце пучка магических нитей что-то висит!

Едва она это сказала, я тоже разглядел в конце сплетенного из потоков энергии тяжа нечто. По мере приближения становилось понятно, что это действительно стационарный объект, и что он имеет форму идеального шара — гладкого, точно отлитого из пластмассы. Цвета шар был серо-пыльного, невнятного.

Энергетические нити обвивали его и ныряли внутрь… Точнее, вероятно, выходили из него и после этого уже обвивали. Так вот ты какой, «якорь» Проклятья. Честно говоря, ничем особенным шар не впечатлял. По нему не бегали цветные огоньки, в нем даже выемки, как в Звезде Смерти, не было. Оружейными дулами он тоже не щетинился, не гудел и не вращался. Просто пыльный мяч.

— Свистопляс, твоя очередь, — сказал Аркадий. — Возьми двоих и обследуйте эту штуку снаружи. Проверьте, можно ли к ней приблизиться.

Платформы остановились на некотором расстоянии от шара. Свистопляс с еще двумя детьми-волшебниками — Снегохлестом и плохо знакомым мне Огнецветом — сорвался с платформы и подлетел к шару поближе. Стало видно, что он примерно с кузов большого грузовика величиной, а мы от него метрах в пятидесяти.

— Визуально он со всех сторон одинаковый, — сообщил Свистопляс. — Сближению ничего не мешает. Потрогать разрешаешь?

— Давай, — сказал Аркадий.

Свистопляс аккуратно прикоснулся рукой в перчатке к боку шара. Мне показалось, что кисть младшего Теня на мгновение вдавилась в его поверхность, я аж втянул воздух — но нет, древний артефакт не попытался всосать в себя конечность! От прикосновения Димы Соколова с шара пухлым облачком слетела пыль — ну, не со всего шара, а с того участка, который он трогал. Под слоем серой взвеси оказалась красноватая в крапинках поверхность, ни дать ни взять гранит.

— Фу, его тысячу лет не протирали! — весело сказал Свистопляс. — Хорошо, что я в маске, а то расчихался бы!

— Значит, давно пора провести генеральную уборку, — в тон ему ответил Аркадий. — Для этого мы сюда и прибыли. Ну что ж, возвращайтесь. Теперь обследовать его пойдем мы с Мариной. Пусть она посмотрит магическим зрением.

— Давай я сначала пыль с него целиком сдую, — предложил Свистопляс. — Вдруг и без магического зрения что-нибудь разгляжу?

— Приступай.

Воздушнику для «генеральной уборки» много времени не нужно. Когда серая пыль густым облаком унеслась в сторону, стало видно, что шар не абсолютно однороден, а как будто скатан из разных горных пород — полосами. Тут и пестрый красно-черный гранит, и разноцветный (белый, розовый, даже фиолетовый мрамор с черными прожилками!), и что-то темно-зеленое — неужели малахит1? Обалдеть. Но больше всего обычного розового и серого камня с черными вкраплениями. Кажется, он называется «полевой шпат».

— Так вот как выглядит магия земли… — пробормотала Ксантиппа себе под нос.

Да уж, действительно, «управление внутренней структурой камня»!

— Летающие объекты в нижней полусфере на три часа! — предупредил на общем канале кто-то из дозорных.

И тут вдруг снизу, прямо из-под платформы вынырнула и бросилась на меня оскаленная рожа с торчащим над круглой башкой светящимся клобуком! Из клобука мне прямо в лицо плюнул голубой сгусток плазмы.

Каким-то чудом я увернулся и на одних рефлексах взмахнул рукой, раскраивая этот клобук удлиненными «воздушными когтями» — мое самое мощное из доступных «орудий ближнего боя»! Тварь мерзко заорала — достал-таки! — а затем клобук полетел в одну сторону, голова твари в другую, а длинное змееподобное тело буквально взорвалось на куски, одновременно сгорая!

— Кир! Ты в порядке⁈

Это испуганно спросила Рина: она успела принять боевую стойку, пустить режущее заклятье и снести твари голову! Да и остальные девчонки не подкачали, по крайней мере, Ксюша и Лана, которые сидели рядом. Добавили по монстру! А огонь — это, похоже, Аркадий. Он тоже вскочил и держал Смеющегося Жнеца в боевой позиции.

— В полном, — заверил я. — Спасибо, девочки!

Алый огонь вспыхнул снова, уже слева: теневой маг не стал тратить время на то, чтобы лично убедиться, как там драгоценный я, а переключился на другого хищника, атаковавшего соседнюю платформу. М-да, походу, на сей раз мы их почти прошляпили! Наблюдатели углядели тех, кто приближался со стороны относительно прозрачного слоя, но те, что воспользовались прикрытием более плотных цветных облаков, сумели подобраться незамеченными.

Всего этих тварей на нас налетело не менее десятка, но участь их оказалась предрешена. Даже если бы они пулялись из своих клобуков лазерными лучами, а не медленными голубыми сгустками, двадцать волшебников разобрались бы с ними в мгновение ока! Да, первым тварям удалось застать нас врасплох, но даже так кишка у них оказалась тонка, чтобы нанести серьезный ущерб.

В общем, итог оказался немного предсказуем: тела чудовищной стаи медленно дрейфовали в пространстве вокруг нас, радуя фантасмагоричностью очертаний и оставляя вокруг себя узоры из капелек черно-красной крови. При этом я почти не успел поучаствовать: так, засадил по одной созданным из щупов резаком, говорить не о чем.

Надо мне в следующий раз не зевать и вовремя применить «светлячка» — даром, что ли, я у нас самый дальнобойный! Но на близкой дистанции моей плазменно-магнитной хренью лучше не пулять: согласно отчетам военспецов с полигона, спелл не только прожигал дыру в броне, но и вызывал объемную детонацию — именно последний эффект так сильно дергал остов САУ. Наши платформы тоже задело бы!

— Все целы? — спросил Аркадий.

Ему коротко доложили, что да, все, и даже платформам ущерба почти не нанесено. Всем, кроме нашей: голубой сгусток, которым запулил по мне хищник и который я пропустил мимо себя, упал на решетку, платформы и слегка оплавил ее — к счастью, не пробил, повезло! К концу атаки он давно погас, оставив после себя странные голубоватые ошметки. Похоже, все-таки это не плазма, а что-то более вещественное.

— Зверь, собери-ка эти сопли в контейнер для образцов, — распорядился Фалеев, прежде чем я успел хоть слово сказать.

Блин, какие хорошие экипажи мы все же набрали!

— Все отлично поработали, молодцы, — сказал Аркадий. — Дальше действуем так. Командирам спецназа — закрепляем платформы около якоря Проклятья, чтобы обезопасить нас хотя бы с одной стороны. Кирилл, тебе имеет смысл наблюдать за небом там, где атмосфера более прозрачная. Если увидишь что-нибудь летящее вдалеке, бей «светлячком», не раздумывая, — спасибо, кэп, я и сам собирался так поступить! — Вектор, Резак, вы со мной, будете охранять Марину, пока мы с ней обследуем сферу. Остальным занять позиции для обороны и наблюдения, это нападение явно не последнее!

…Платформы причалили к сфере с одного бока: довольно большая, около пяти метров радиусом, она вполне могла поработать «точкой сбора». После чего Аркадий, Марина и еще двое парней-волшебников с нашей платформы отправились обследовать артефакт древних магов более детально.

«А что мы будем делать, если это просто сплошная каменная сфера, на которой ни знаков, ни выемок, ничего подобного? — подумал я. — Попытаемся целиком забрать на Терру? Или разрубить пополам и посмотреть, что получится? Или просто сфотографируем со всех ракурсов и вернемся, обсуждать план дальнейших действий?»

Да, наверное, так и нужно будет поступить. Потом отправить еще экспедиции, добраться до других «якорей» — пучков нитей ведь было четыре в той точке, и не факт еще, что это все! — обследовать их тоже. Может быть, хоть на каком-то обнаружатся подсказки или что-то другое…

— Тут силуэт ладони, — сказала Марина на общем канале. — Похоже, нанесен магией, светится.

— А я ничего не вижу, — сказал Аркадий. — Значит, и верно, магия. Рядом какие-то надписи есть?

— Нет, ничего… Я думаю, надо приложить руку и подать ману. Мне попробовать?

— М-м. Давай-ка лучше я. Возьми мою ладонь и приложи, куда надо.

— Вы уверены?

— Еще как. Без сердца я уже жил, небось, отсутствия руки даже и не замечу в случае чего.

— Не смешно! — очень резко сказала Марина.

— А я серьезен, госпожа магесса, совершенно серьезен… Давай, выполняй приказ начальства.

И правда, нужно плохо знать Аркадия, чтобы подумать, будто он шутит! Кстати, на его месте я бы тоже попытался защитить свою спутницу. А на ее месте — убедил бы главтеня бросить монетку.

Видимо, Марина сделала, что от нее просил теневой маг, потому что я отчетливо увидел, как засветился весь шар целиком — изнутри, словно в нем разгорался видимый только моему магическому зрению колдовской огонь. Хотя почему «словно», когда так оно и было?

И — хоп! — верхняя часть, равная не половине, а скорее двум третям шара, раскрылась лепестками каменного цветка, явив нам полую сердцевину. Очень эффектное зрелище: камень действительно вел себя, словно живая плоть! Заодно сразу стали видны Аркадий и Марина, замершие по другую сторону от шара, Аркадий все еще с вытянутой вперед рукой, от которой к центру внутреннего помещения якоря отходили сияющие магией энергетические щупы.

А главное — показалась внутренняя поверхность шара, почти сплошь инкрустированная разноцветными шестигранниками, как мне сразу же показалось, сделанными из каких-то полудрагоценных и драгоценных кристаллов. Свободные же поверхности были плотно покрыты светящимися письменами. Абсолютно мне не знакомыми, хотя узнавались некоторые общие символы с современным орденским алфавитом. А также с современным оросским алфавитом. И современным истрелийским… Кажется.

М-да. Разбираться тут и разбираться!

В этот момент чудовища напали снова.

* * *

1 Не обязательно, тот же самый полевой шпат может быть самых разных цветов, в том числе зеленого и голубого. Кстати, не факт, что и граниты с мрамором Кирилл определил правильно!

p.s. Хищники из Междумирья тоже хотят лайков!

Глава 15

Новая атака хищников оказалась не столь внезапной — все-таки мы теперь держались настороже. Кроме того, как только один из дозорных крикнул: «Твари в верхней полусфере, на пять часов!», я тут же нацелился в ту сторону.

Всаживать «светлячок» по летящим вдали силуэтам смысла особого не было: я просто не прицелюсь с нужной точностью. А когда они приблизятся настолько, что прицелиться будет легко, то, скорее всего, окажутся слишком близко — если это, конечно, снова стайные монстры того же условно небольшого размера, «волки Междумирья».

Однако в этот раз нам то ли повезло, то ли не повезло: я сразу же понял, что на сей раз твари другие. Похоже, подсознание уже приспособилось к обманчивым расстояниям, ровному свету и цветным облакам Междумирья, потому что мне сразу стало ясно: этот летящий силуэт значительно крупнее, а потому находится от нас дальше. И верно, как только тварь приобрела хоть какие-то опознаваемые контуры, я понял, что это…

— Огнеящер! — воскликнула Ксантиппа.

— Настоящий дракон! — со вздохом восхищения произнесла Лана.

— Извините, девочки, придется подбить этого пуську, — вслух сказал я, выцеливая тварь. Р-раз — и мое мощнейшее заклятье сорвалось с фокусного центра на расстоянии в несколько сантиметров от моей ладони, чтобы этаким «лучом смерти» метнуться сквозь облака к Огнеящеру.

Попал!

Вспышка — затем рев и визг, даже на этом расстоянии очень громкие. Неужели не убил с первого удара? Блин, ни фига себе мощная тварь! А я ведь читал отчеты военспецов по поражающей силе моего «светлячка»: спелл запросто прожигал дыры в броне САУ, «аналогичной тремстам миллиметрам гомогенной стальной брони»!

А нет, похоже, все-таки убил: силуэт вдали подергался и замер, огромная туша безвольно повисла в пространстве на расстоянии пары сотен метров от нас. Надеюсь, ее сюда, к «якорю» Проклятья, какими-нибудь воздушными течениями не прибьет — вонищи-то будет!

— Еще эти волки с шапками, — сказал на общем канале будничный голос Хризостома. — На пять часов, нижняя полусфера, готовьтесь.

Да, не я один подумал, что жизненная стратегия стайных тварей напоминает волков!

На сей раз они не разделились, а неслись к нам слаженной группой — что ж, это только облегчило атаку! Я всадил по ним еще одного «светлячка», благо, резерв в Междумирье восстанавливался почти мгновенно. На сей раз скорее напугал, но, кажется, никого не подбил насмерть, максимум обжег: твари бросились врассыпную. И все же от идеи атаковать платформу они не отказались — хотя несколько обогнули нас по кривой козе и вместо этого явно нацелились на труп Огнеящера.

— Шакалы какие-то! — с отвращением воскликнула Ксения. — А не волки!

— Да нет, нормальное поведение для хищников, — не согласилась Лана. — Им же надо силы экономить. Даже наши терранские волки охотно кушают погибших животных, а уж здесь, в Междумирье, органики совсем мало!

— Знаете что, девчонки, — сказал я, — пора сниматься с платформы, отсюда много не навоюем! Они, похоже, расчухали, что мы тут, сейчас попрут массово.

Говорил я с выключенным микрофоном, но тут же включил его — делалось это одним нажатием подбородка — и произнес на «командирском» канале:

— Принимаю решение со своим отрядом занять оборону вне платформы.

— Да, самое время, — согласился со мной Герцог, — мы тоже сейчас так поступим.

— И я! — сказал Свистопляс.

— Нет, ты пока оставайся в резерве, — осадил его Аркадий. — Потом поменяешься с Кириллом. Я бы и Кирилла в резерве пока посадил, но он у нас самый дальнобойный. Без него придется боезапас расходовать.

Уж не знаю, для кого он добавил последнюю фразу, для Свистопляса или для меня, но я принял к сведению!

Я обернулся через плечо. Теневой маг успевал следить за ходом ситуации, зависнув рядом с каменным лепестком раскрывшегося «цветка», но внутрь не лез. Внутри зато сидела Марина — и, похоже, перерисовывала то, что было написано на стенах! Я видел ее спину и плечи, и то, что она пристроила на участке стены небольшой блокнот с привязанной к нему ручкой.

Эти блокноты не входили в стандартную экипировку, но Аркадий снабдил ими и меня, и Марину, и Ксантиппу — именно на такой случай: зарисовать что-нибудь магическое, что не будет видно обычным зрением, а значит, нельзя будет снять на видео. Вот, сейчас пригодилось. Однако блокнот был относительно невелик, чтобы влезал в карман защитного комбинезона, а надписей на стенах я лично видел множество. Хватит ли страниц?

Впрочем, мне нужно было не о Марине беспокоиться, а своим делом заниматься, раз уж встал в охрану: змееподобные шакаловолки как раз добрались до нас, и девчонки встретили первых на подлете.

Эта стая была больше предыдущей — тогда мы уничтожили около десятка особей, а теперь их было штук пятнадцать. И вместе с шакаловолками приперлась еще какая-то хрень, чуть крупнее…

— Это что такое? — спросила Ксантиппа, указывая на убитое ею существо, которое плыло недалеко от платформы, рассеивая из многочисленных порезов облака алой крови. — Никогда такого не видела!

Тут я тоже был с нею солидарен. У существа было тело сороконожки диаметром около полуметра и длиной метра три, а вместо головы торчало нечто, похожее на цветок из нескольких рядов полупрозрачных лепестков.

— И я не видела, — подтвердила Лана.

— В справочниках не значится, — сказал Фалеев. — Скрипач, пока затишье, сфотографируй-ка ее как следует и обмерь лазером по возможности.

— «Волков» тоже? Тут туш хватает.

— Нет, ими уже у Тюнина кто-то занялся.

Туш действительно кругом плавало во множестве: ветра в газовой атмосфере Междумирья явно было недостаточно, чтобы унести далеко. Но и затишье тоже наступило, тут наши бойцы были правы. Пока нападавшие монстры не представляли для детей-волшебников сколько-нибудь серьезной угрозы. По крайней мере, для детей-волшебников из нашего отряда: нюнь, которые предпочитают отсиживаться в Убежищах и дерутся с Тварями раз в несколько лет, среди нас не водилось.

Правда, если этих «волков» нагрянет раз в десять больше, ситуация может кардинально измениться — но не бесконечное же их тут количество! Даже если в окрестностях Терры кормится несколько стай, вряд ли они объединятся, чтобы напасть на нас разом.

Вот если подтянется кто-то покрупнее, типа Огнеящера или того же Черноцвета, и я не успею сбить его на подходе — вот тогда да, начнется веселье!

Интересно, сколько нам тут еще торчать в принципе? Пока Марина не скопирует все интересное, что написано внутри «якоря»?

— Очень медленно идет дело! — пожаловалась Марина на общем канале. — Тут и древнеорагонский, и еще какие-то языки… Я вообще многих символов не знаю!

— Когда я искал сведения о Проклятье, — задумчиво заметил Аркадий, — мне волей-неволей пришлось поднатаскаться в древних языках… Правда, это было давно, и с тех пор я многое позабыл.

— Нет, только не вы! — резко сказала Марина. — Ну буду я копировать дольше, подумаешь! Вам нельзя себе магическое зрение возвращать!

— Я как раз хотел сказать то же самое, — хмыкнул Аркадий. — Если Леонида Георгиевна узнает, что я вновь взвалил на нее лишнюю работу по такому мелкому поводу, она меня, пожалуй, зарежет.

— Жаль, что я не могу помочь, — посетовал Герцог. — Меня как раз заставляли зубрить древнеорагонский. И староистринский тоже. Сейчас бы наконец пригодилось.

— Так. А почему ты, собственно, не можешь ей помочь? — вдруг спросил теневой лидер. — Ты ведь тоже инциировался, как маг. Достаточно отпустить тебя из Проклятья, и у тебя появится магическое зрение.

— Тень не может отпустить сам себя, пока не пройдет пять лет, — заметил Герцог.

— Но другой Тень может. Свистопляс еще никого не отпускал, у него целы оба слота. Вам с ним вдвоем надо вернуться в зону действия Проклятья, после чего он легко тебя отпустит.

Они бегло обсудили эту идею. Сложность состояла в том, что в нынешнем виде ни Свистопляс, ни Герцог не видели магические нити — следовательно, могли возвращаться только «по собственным следам», то бишь по инерциальному трекеру. Однако портативные трекеры на запястье каждого из нас были очень плохо приспособлены к самостоятельной работе в Междумирье и быстро накапливали ошибки, как только пропадала связь с навигационной системой платформы. Вернуться назад, отлетев в пылу боя — то, что надо, а вот использовать как основное устройство навигации их было нельзя.

Таким образом, был риск, что, удалившись от платформ с более мощными трекерами Свистопляс и Герцог не сумеют вернуться, затеряются в облаках.

— Я полечу с ними, — вызвался я. — Мне-то видна «тропинка»! А Ураганный отряд будет нас охранять.

— Предлагаю просто отправить с ними третью платформу, — сказал Хризостом. — Мы тут пока справимся.

Приняли именно этот вариант. Не удалось нам с девчонками поработать эскортом при Тенях! И смениться, разумеется, тоже не вышло.

Когда третья платформа отчалила, я подумал: «Ну вот, теперь будем считать минуты до ее возвращения!» То есть в том числе буквально считать минуты — хронометраж-то никто не отменял, нам нужно было знать, сколько точно прошло времени и сколько пятиминутных интервалов, через которые на Терре открывают новые прорывы. Но я имел в виду, что мы будем ждать их возвращения с некоторым оттенком нервозности. Все-таки разделили команду, да еще аж целых двух топовых бойцов отослали, оставив, между прочим, отряд Герцога без командира!

(Командование вместо него там принял Облачный Странник, но у меня лично он не вызывал того же доверия, хотя и как боец, и как лидер был в целом неплох. Просто Герцог, которого я за истекший месяц успел хорошо рассмотреть на тренировках, принадлежал к совершенно иному классу. Мастерство, как говорится, не пропьешь. Трехсотлетний опыт — тоже.)

Однако вышло так, что вибрировать в ожидании нам было попросту некогда.

Минуты две после того, как мы разобрались с новым наплывом шакаловолков, ничего не происходило. Кстати говоря, те из них, что с самого начала налетели не на нас, а на труп Огнеящера, отхватили от этого трупа несколько кусков и убрались с ними восвояси, не доставив иного беспокойства.

И Меланиппа предложила:

— А давайте отгоним этот труп ветром подальше? Может быть, он начнет приманивать хищников, и на нас никто не сагрится?

— С одной стороны, хорошая идея, — с сомнением сказал Аркадий. — А с другой стороны, пока мы будем отгонять его «подальше», мы растянем кровавый след на несколько лишних километров. Нас будет легче найти по запаху.

— О, так если они правда по запаху нас находят, может, давайте устроим масштабное обновление атмосферы? — предложила девочка-волшебница из отряда Свистопляса по имени Белый Мотылек. — Закрутим большой-большой смерч и ка-ак угоним его подальше! Чтобы нас точно не нашли.

— У нас сами платформы большим-большим смерчем унесет, — сказал кто-то из десантников с некоторой иронией.

— На самом деле это, опять же, была бы неплохая идея, но вы забываете, сколько микрокапель крови чудовищ и тому подобного осело на самих платформах и наших телах, — серьезно сказал Аркадий. — Совсем от запаха избавиться не удастся. Попробовать отогнать болтающиеся вокруг останки подальше, чтобы создать другой фокус внимания — в этом смысл есть, давайте попробуем. Но придется сохранить их в зоне видимости. Если мы отправим их слишком далеко, то просто разнесем запах на большую территорию и оставим след, по которому монстры с хорошим нюхом за нами последуют.

— Ладно, — сказал я, — раз у нас одни воздушники в отряде, нам и убираться!

Пока мы «сгребали» — метафорически выражаясь — все куски чудовищ и капли крови в точку, расположенную где-то метрах в пятистах от нашего плота (я рассудил, что на таком расстоянии мне как раз удобно будет выбивать особо неприятных незваных гостей «светлячком»), я вспомнил о том, что вместо патронов весь обвешан батончиками рационов, перекусил сам и девчонок заставил возобновить запасы энергии (есть, сдвигая для каждого укуса кислородную маску — отдельный вид спорта. Не повторяйте это дома!). Очень вовремя: новые гости нагрянули еще до того, как мы закончили уборку — вот и говорите после этого о хороших манерах!

Еще один цветочноголовый монстр вынырнул из-за непрозрачного желто-зеленого облака и стремительно спикировал к нам. Сперва он показался мне не очень опасным — эти цветики-семицветики уже являлись вместе с волкошакалами, и тут же бывали биты. Однако отсутствие ориентиров и обманчивость расстояний в Междумирье сыграло со мной дурную службу: подлетевший цветочноголовый оказался размером раз в пять больше волкошакалов! Этакий небольшой дирижаблик.

Ребята Свистопляса и мои девчонки тут же, без команды открыли по нему огонь всем самым убойным, и я приложил еще «светлячком» с близкого расстояния. Может быть, даже сильно близкого: помню, оружейники не рекомендовали мне детонировать эту штуку ближе ста метров! Хлюп вышел впечатляющим. Ошметки монстров разбрызгало вокруг равномерной кашей, размазав их и по нашим костюмам, и по плотам. Да уж, Аркадий прав, тут отгоняй трупы в сторону или не отгоняй, все равно будем пахнуть для чутких носов местных хищников, словно обонятельный аналог новогодней елки!

Когда следующий темный силуэт появился в отдалении, я чуть было автоматом не открыл по нему огонь. Хорошо, меня вовремя насторожила его форма — и тот факт, что он летел строго вдоль магических нитей! А еще через секунду услышал голос Герцога на общем канале:

— Не стреляйте, это я! Ребята догоняют.

Когда он подлетел поближе, стало видно, что меча у Вальтрена Кресайна больше нет, а летит он, как когда-то недоброй памяти Кесарь — создавая маленькие огоньки на ладонях. Силен, парень! Вроде это самый простой фокус для огневика, все равно что для воздушника пресловутый «звуковой хлопок», который первым освоил Аркадий и с которого обычно начинал учить других воздушников, однако сразу с ходу настропалиться летать с его помощью — непростая задача!

Впрочем, на Терре у него бы ничего не вышло без телекинеза: мешал бы вес. А в невесомости Междумирья, вон, получилось.

Хотя если у Вальтрена нет каких-либо боевых атак, с его стороны, мягко говоря, опрометчиво отправиться в обратный путь одному, без прикрытия! Что если какой-то встречный монстр решил бы попробовать его на зуб?

Впрочем, Вальтрен сходу показал, что да, он действительно настолько не лыком шит: довольно ловко маневрируя, чтобы приземлиться на каменный край якоря, он создал плазменный щуп и стегнул им, как плетью, сжигая несколько слишком близко подлетевших кусков монстров.

— Ты уже и щупы умеешь делать? — озвучила Марина тот же самый вопрос, который появился и у меня. — Без практики?

— Что значит «без практики»? — удивился аристократ. — Или я не слышал, как Жнец объясняет этот трюк тебе и другим? Или я не читал его учебник по магии? Я знал, что будет слишком скучно перечитывать и переслушивать это все повторно, так что постарался запомнить с первого раза.

— Как же приятно, когда твои уроки идут впрок! — тоном расчувствовавшегося дедушки умилился Аркадий. А потом добавил гораздо жестче: — Но за то, что летаешь один, без сопровождения, втык бы тебе сделать.

— Знаю, — сказал Вальтрен. — Но что-то мне сдается, ты вот-вот скомандуешь отход, так что каждая минута дорога. Давай блокнот, будут копировать.

— Да, я думаю еще минут пять, и уходим, — согласился Аркадий. — Мне нравится, что пока мы без особого труда справляемся со всеми набегающими монстрами, и я не хочу проверять, как оно будет, если интенсивность атак резко возрастет.

…Однако проверить нам все-таки пришлось.

Третья платформа показалась в нашем поле зрения очень скоро, и минуты не прошло — и была вынуждена без раскачки вступить в бой! На сей раз «на огонек» к нам заглянул всего один монстр, но размером он был уже с полноценный дирижабль! И, как назло, вынырнул с той стороны, где густые разноцветные облака мешали видимости, а потому я не сумел издали засадить по нему «светлячком».

Впрочем, едва ли это помогло бы: как назло, я отлично помнил этого монстра по классификациям — Панцирный Сом он назывался! Его тупая каплевидная морда с пучками длинных щупалец вместо усов (кстати, само по себе оружие) действительно походила на сомовью, плюс от морды до длинного хвоста — тоже не рыбьего, а еще одного пучка тентаклей — он был покрыт плотными броневыми пластинами, примерно как Крылатый Червь, не к ночи будет помянут!

Очень опасный противник. Помимо роевых и ульевых монстров, именно Панцирный Сом считался одним из самых неприятных хищников. Его неповоротливость компенсировали длинные гибкие щупальца, а двигалась эта туша куда быстрее, чем можно было подумать, глядя на ее огромные размеры!

Блин, тут-то будет уже не так легко справиться!

Я переключился на отдельный канал ССО-шников, намереваясь попросить помощи — по крайней мере, у Фалеева с нашей платформы! Однако застал там уже окончание приказа Хризостома:

— … Дождались. Огонь по готовности.

Тут же «заговорили» гранатометы на первой и второй платформе. Третья, которая еще не вернулась в строй, чуть отстала, но и она вскоре присоединилась. Пумц-пумц — гранаты ударили по панцирю твари с почти мультяшным звуком, бумкнули взрывы… И, как и следовало ожидать, эффекта примерно ноль!

Вытянув руку, я саданул «светлячком» прямо в морду сому.

Яркий изжелта-белый луч уперся гигантской рыбине в щеку, прямо рядом с пучком щупалец, вспухнув огромной алой каплей. Сом распахнул гигантскую зубастую пасть, громко заревев — и я от души всадил туда еще один заряд!

Блин, наверное, не стоило этого делать! Обезумев от боли, животина с диким ревом поперла прямо на нас — на две платформы, все еще держащиеся у раскрытого как каменный цветок якоря.

— Спецназ, не стреляйте! Волшебники, гоним его в сторону! — услышал я вопль Свистопляса на общем канале. — Воздушники и водники, отсекайте щупальца! От хвоста держитесь подальше, там враз не перережешь! Лана, у тебя была хорошая такая площадная атака, заряди ему по морде!

— Есть! — бодро ответила моя Меланиппа.

Я увидел, как ее изящная фигурка метнулась к огромной морде Панцирного Сома, р-раз — и жгуче-колющий вихрь налетел на открытую рану.

Им удалось — панцирный сом развернул! Всплеснув щупальцами, он нырнул вниз и влево, создав, однако, воздушную волну, на которой покачнулись наши платформы.

— Ха, мы его напугали! — воскликнул кто-то.

— Тогда возвращаемся на платформы и отходим, пока еще кто-то не нагрянул, — жестко произнес Аркадий. — Марина, Вальтрен, что не успели — то не успели. В следующий раз.

Но мы недооценили мстительность Панцирного Сома. Похоже, он вошел в режим берсерка и решил, что те, кто так сильно его покоцали, не должны жить. Потому что, пролетев мимо, он развернулся и пошел в новую атаку!

И…

— Черноцветы! Три штуки! С другой стороны! — заорал кто-то.

«С другой стороны» в Междумирье — понятие растяжимое. Но я как-то сразу понял, что нужно смотреть в сторону, противоположную той, с которой атаковал Панцирный Сом. И в самом деле, там сквозь разноцветную дымку отчетливо просматривались аж три знакомых цветкоподобных силуэта!

Мать вашу, еще этого не хватало!

— Кирилл, занимайся черноцветами! — врубился командирский канал голосом Аркадия. — Я сейчас тебе помогу. Остальные — отверните Панцирного Сома от якоря, Свистопляс командует!

Ну, последнее почти излишне: Свистопляс и так взял на себя ответственность за ведение боя и оказался молодцом. А вот распределение ролей кстати: огромная сомовья туша действительно представляла из себя насущную проблему, тогда как Черноцветы оказались далеко и приближались сравнительно медленно.

Я прицелился… И тут же ощутил жесточайший приступ голода! Ну да, блин, с тех пор, как я сожрал энергетический батончик, я успел выпустить еще два или три «светлячка»! Ладно, еще на один меня точно хватит…

Левой рукой доставая из сумки на поясе еще одну плитку, я вытянул правую в направлении Черноцветов. Ну-ка, идите к папочке…

— Крайний левый я беру на себя, — неожиданно сказал Аркадий.

Я послушно сместил прицел вправо, выстрелил по среднему. Только когда желтая искра ушла вдаль, я посмотрел ниже и вперед (я висел в пустоте чуть выше первой платформы и якоря).

Тогда я и увидел Аркадия. Он успел перебраться с якоря на первую платформу, отстегнуть здоровенное орудие, лежащее там вдоль одного из бортов, и даже взять его на изготовку. Огромный ультра-крупнокалиберный пулемет, что-то вроде танкового пулемета Владимирова из моего прежнего мира. Теневой маг прицелился — и выпустил длинную очередь, ярким потоком искр перечеркнувшую Черноцветов. Ага, то есть не просто танковое орудие, но еще и пули искровые!

Как ни странно, раньше я его с этой бандурой не видел, пропустил как-то. С другой стороны, теневой маг редко участвовал в совместных тренировках с детьми-волшебниками, а поскольку я тоже не все посещал, порой жертвуя ими ради отработки боевых заклятий, то неудивительно!

Поймав мой взгляд, Аркадий подмигнул мне.

— За неимением дальнобойных… Давай, жуй и по новой! Этим маловато будет!

Черноцветам и в самом деле было мало даже моего «светлячка» — регенерация у них работала на гипердрайве! Откусив и проглотив, почти не жуя, еще несколько кусков, я зарядил новый «светлячок» по моей предыдущей жертве, пока Аркадий продолжал поливать двух оставшихся искровыми пулями. Одному хватило — он резко ушел куда-то вниз и вбок, пропав из нашего поля зрения. Другой выпустил щупальца, пытаясь охватить платформу, но был встречен сосредоточенным огнем — тут не только Аркадий, тут и спецназовцы постарались. Зато третий — именно тот, по которому лупил я! — катясь по воздуху, как колесо, обогнул весь наш кагал и этакой смертельной присоской облапил верхнюю часть морды Панцирного Сома! Да, ребята еще не добили эту «рыбоньку»…

Сперва я не понял, чем это грозит. Даже подумал: «О, отлично, пусть добьют друг друга!» Но через секунду…

Заревев еще раз и совершенно потеряв всякое соображение от боли, Панцирный Сом забился в конвульсиях, порождая вокруг себя безумные воздушные волны — да что там, волны, целый ураган! Это точно нельзя было объяснить одними движениями его тела, это была магия воздуха, причем магия разрушительная: многих наших спецназовцев сдуло с платформ и они повисли на тросах, детей-волшебников тоже пораскидало… Даже Аркадия сбило с ног, он выпустил пулемет, который тут же сбросило с платформы (к счастью, он тоже был пристегнут тросом!). Меня тоже отбросило в сторону, довольно далеко от схватки; пришлось выпустить воздушные щупы и буквально на пределе их дальности зацепиться за магический якорь Проклятья — единственный объект, оставшийся неподвижным!

Между прочим, Марина и Герцог все еще оставались внутри каменной чаши, прилежно переписывая в блокноты символы со стен, плюс к ним, под защиту каменных лепестков, набились Вектор и Резак. Ну что ж, хоть кто-то в относительной безопасности!

Так, блин, что делать? Даже мой «светлячок» слишком слаб, чтобы я мог с одного удара что-то поделать с этими тушами! Хотя!

— Рина! Саня! Лана! Ксюша! Лёвка! Давайте попробуем сложить общий ордер, и…

И я сам не знал, что «и»: наш ордер в нынешней конфигурации, когда я перестал быть пленником Проклятья, давал нам в основном скорость, а не силу атаки. Но если попробовать разогнаться издалека, а потом залупить «светлячком», может быть, сила еще возрастет? Только успеем ли?

— Я обо что-то долбанулась и, кажется, руку сломала, — прошипела сквозь стиснутые зубы Лёвка. — Очень больно!

У меня словно в ответ заныла левая рука. Блин, перелом — даже при регенерации Проклятья штука неприятная, кости срастаются долго. А уж в ее отсутствие…

— Иду к тебе! — тут же встревоженно отреагировала Рина.

— Я тоже! — это Ксюха.

— И я! — Саня.

— Все будет хорошо, Лёвка, — сказал я, — сейчас разберемся с этими гадами и вернем тебя в зону действия Проклятья.

— У меня есть идея! — это Лана. — Не знаю, получится ли, но попробовать стоит!

— Что за идея? — Лана не отвечала. — Лана! Лана!

У меня в голове будто набат ударил. Я чувствовал Ланину решимость и страх: обратной дороги нет! С таким настроем не пробуют нечто безопасное!

Я поискал ее глазами. Меланиппа летела к Панцирному Сому, прямо к его голове! Более того, она откинула шлем! Что за нахер⁈

Да, мы находились сейчас в прозрачном, «воздушном» слое — но ведь газы из других слоев тоже просачиваются!

А потом я услышал музыку. Флейта. Обычная «школьная» блок-флейта, самая простая, на которой можно научиться изображать простые мелодии всего за три-четыре урока! Лана именно такую осваивала, чтобы играть для светорожек!

Правда, не могу сказать, что Меланиппа воспроизводила какую-то конкретную песенку. Скорее, просто ритм. Три высокие ноты, три низкие, опять три высокие, и все это с разными интервалами, что складывалось в дробь…

Мне было видно, как ее ноги коснулись головы огромной твари, как она упала на колени на бронепластины, вцепившись в край одной из них свободной от дудочки рукой. Вроде бы Меланиппа пока еще оставалась слишком далеко, чтобы рассмотреть эти детали, но мое зрение приобрело в тот момент просто невероятную остроту, куда там под Проклятьем!

— Лана! Отравишься! Прекращай!

Это я закричал? Нет, это Ксантиппа закричала. Мне кричать было некогда, потому что я уже летел вслед за Ланой, выжимая из крыльев максимум скорости. А вся эта скорость требовалась мне до капли: огромный Панцирный Сом разворачивался, уходя прочь и унося все еще присосавшегося к нему Черноцвета! Простенький набор нот подействовал — не зря Лана несколько недель экспериментировала со светорожками!

Только вот сама Лана осталась лежать в ложбинке между двумя бронепластинами на боку Сома. Я почувствовал, как ее сознание погасло.

* * *

p.s. Мы знаем, как вы любите обс… обсуждать созданные нейросетью модели стрелкового оружия, поэтому подготовили вам подарок! Да разверзнется бездна.

Глава 16

Время сузилось до каких-то смешных величин, превратилось в набор действий, которые нужно просто выполнять одно за другим, без паузы, без осечки, без права на ошибку.

Во-первых, командирский канал.

— Видел, что сделала Подкова Торнадо? — спросил я Аркадия. — Она без маски на боку Сома, иду за ней.

— Понял, — ответил теневой маг. — Подождем вас. Если не получится, оставлю радиомаяк.

От радиомаяка толку в Междумирье мало, мы оба это прекрасно знали. То есть на самом деле Аркадий завуалированно советовал поторопиться.

Во время этого короткого разговора я и не думал снижать скорость, но у меня было в запасе еще несколько секунд радиосвязи, так что я переключился на канал группы.

Я знал, что девчонки слышали все, что я сказал Аркадию — по нашей связи, не по радио — а поэтому не стал тратить время на повтор очевидного.

— Девчонки, если мы не успеем вернуться до отхода с группой, не ждите, — велел я. — Мы найдем дорогу сами.

— Хрен тебе! — это Ксюша, конечно.

— Позаботьтесь о Лёвке! — рявкнул я. — И друг о друге! И об остальных! Мы с Ланой вернемся в любом случае, поняли? Даже своим ходом!

— Поняли, Кир, поняли, — сказала Рина. — Не волнуйся, лети. Я тебе обещаю, что уведу девчонок, если что.

Рина не сказала, что уйдет сама, но я не стал настаивать. Все равно стремительный полет, подстегнутый каждой толикой магических сил, которые я мог из себя выжать, уже уносил меня все дальше от скопища платформ и ошметков чудовищных трупов — а значит, за пределы не только радиосвязи, но и связи сердец. Она у нас действует где-то на расстоянии триста-четыреста метров, мы проверяли.

Впрочем, в Междумирье, где радиосвязь иссякает на десятикратно меньшем расстоянии, это серьезное подспорье!

Хвостовые щупальца Панцирного сома маячили впереди, двигаясь вверх-вниз, вверх-вниз. Вот одно из них вытянулось с явным намерением достать меня, но я увернулся, переворачиваясь в полете — и заодно очень удачно чиркнул по щупальцу крылом. Извивающийся ошметок полетел в сторону, я еще поддал скорости.

Только бы Лана не выпала из своего ненадежного укрытия! Только бы не попала под удар щупальца спереди или сзади или не осталась плыть в пустоте Междумирья, легкая добыча для любого рыскающего вокруг хищника! Я ведь не замечу, если она сорвется со спины, я даже толком не вижу тот участок шкуры…

Расстояние между мною и Панцирным сомом сокращалось медленно, чудовищно медленно — или мне так казалось. Я ухнул всю магию, все свои резервы, всю постоянно тянущуюся из Междумирья энергию в скорость — и все равно этого не хватало! Сколько уже Лана дышит здешними газами⁈

Наконец последним рывком я обогнул крутой бок гигантской рыбины. Вот они, броневые пластины при переходе от туловища к голове, вот пазы… А вот и Лана! Лежит в позе эмбриона, надежно застряв между двумя пластинами! Как повезло, что она такая маленькая!

Маска-респиратор, к счастью, не потерялась, летела на шланге следом за нею — очень удачно! В моей аптечке был аварийный респиратор, но совсем маленький. Не уверен, что его бы хватило.

С размаху вонзив в броневую пластину заостренный воздушный щуп, я, держась на этом импровизированном крепеже, принялся надевать на Лану маску. Мне не нужно было щупать ее пульс, я и так знал, что она жива, чувствовал, как бьется ее сердце — слабо, но все-таки бьется! Отлично, не нужно делать непрямой массаж или колоть адреналин прямо сквозь костюм и грудную клетку! Я верну респиратор на место, и она придет в себя. Да, так и будет. Не может не быть.

Мои руки двигались быстро и ловко, ни одного ненужного движения. Не зря мы до автоматизма отрабатывали помощь товарищам в таких ситуациях! Я попал в пазы на воротнике Ланы с первого раза, стекло изнутри почти сразу запотело, ее бледное личико с сине-фиолетовыми кругами вокруг закрытых глаз стало видно хуже. Все, теперь все будет хорошо.

…Если, конечно, я смогу вернуть нас к «якорю» Проклятья, а оттуда — на точку, где будет открыт портал для выхода на Терру!

Или найду крупного хищника, который как раз соберется поохотиться в богатых дичью угодьях нашей планеты, но это уже совсем хардкорный вариант, предпочел бы обойтись без него.

Ну что ж, после того, как я надел на Лану шлем и убедился, что она дышит, больше ничего я для нее сделать не мог. Точнее, мог — как можно быстрее доставить в зону регенерации Проклятья! Возможно, для этого достаточно просто спуститься к Кромке… Вот только, мать вашу, я вдруг осознал, что понятия не имею, где верх, где низ! А еще у меня не было гарантии, что «нити» Проклятья натянуты вдоль всей поверхности Кромки! В принципе, было бы логично, если бы они усиливали только зоны гор, например.

Значит, план «А» — возвращаемся к «якорю». Вроде, мы еще не так далеко отлетели, на это наших инерциальных систем должно хватить!

Как я уже говорил, гироскопические трекеры, расположенные на платформах, позволяли уверенно ориентироваться относительно к проделанном маршруту и уже доказали свою надежность в Междумирье. Не так обстояло дело с браслетами-трекерами, которые каждый из нас носил на запястье: гиродин туда было попросту не впихнуть. При удалении на два-три километра погрешность при возврате составляла чуть ли не двести-триста метров — слишком много в условиях хреновой видимости!

Но ведь дальность нашей с девочками связи как раз примерно столько, даже чуть побольше. Надо за нее зацепиться! Если девчонки еще возле «якоря», конечно.

Все эти рассуждения пронеслись у меня в голове едва ли за секунду или две. Развеяв «щуп», я, держа Лану под мышкой, оттолкнулся от бока сома и рванул в направлении, в котором цифры на моем трекере начали изменяться со знаком «минус» — то бишь строго в обратном. Надеюсь.

Увернувшись от конвульсивно дергающегося щупальца — кстати, а где там Черноцвет? Все еще поедает Сома спереди, или рыбина его сбросила? — я снова поддал скорости. Быстрее, быстрее… Только бы успеть! Не в том смысле, что наша экспедиция уйдет без нас. В том смысле, что, пока они будут нас ждать, нападет кто-нибудь еще веселенький, по сравнению с кем Панцирный Сом покажется цыпленком!

— Кир?.. — тихий шепот Ланы застал меня врасплох.

Давно я не чувствовал такого облегчения!

— Меланиппа! Молодец, очнулась. Ты умница, ты увела хищника, всех спасла. А теперь лучше помолчи, ты могла трахею обжечь. Регенерации-то у тебя нет сейчас.

Вместе со словами я передал ей как можно более строгое внушение, тревогу и ободрение: мол, все точно будет хорошо, особенно если кое-кто снова не будет своевольничать.

— Как скажешь…

Вот же!.. Но, несмотря на это маленькое непослушание, по связи я получил такой заряд обожания, блаженства и спокойствия, что это ощущалось натурально как удар в голову! Лана моментально поняла нашу ситуацию, догадалась, что я рванул за ней в погоню, и что сейчас мы возвращаемся к своим без всяких ориентиров, пользуясь ненадежным прибором — и ей было абсолютно все равно! Ну то есть не все равно, а она просто радовалась, что у нее получилось, что она спасла меня и девчонок, а я спас ее, и это правильно и так и должно быть, как и положено в семье!

Так, блин, а ведь, если верить показаниям прибора, якорь уже должен показаться! И ни слуху, ни духу. В смысле, ничего не видно, кроме уже набивших оскомину разноцветных облаков. Даже странно, что они поначалу казались красивыми.

Но…

Тут-то, напрягая все чувства, я таки ощутил! Рину, кажется.

— Кир… — прошептала Лана. Вот, блин, никакого уважения к командиру. — Кир, я чувствую девочек! Надо… Надо поторопиться. Там что-то не так!

— Молчи, — снова велел я. — Сейчас долетим и все исправим!

Но сердце у меня сжалось — сжалось вполне буквально, потом заныло, как больной зуб. По связи я чувствовал гнев, ярость, страх… И горе — сильное, соленое, как океанский прибой!

Там что-то случилось. Что-то очень плохое.

В первый момент я подумал об Аркадии — просто по инерции. Во-первых, спасать теневого мага уже успело войти у меня в привычку, во-вторых, перед началом миссии и потом у меня бродили мысли, что надо бы за ним проследить, а то вдруг бросится жертвовать собой — и Клятва Тени намекает, и в целом ситуация «один взрослый в куче детишек» тоже на подсознание капает… А сам в итоге не проследил, занявшись более срочным и важным — спасением Ланы.

Но почти сразу я понял, что девчонки не станут так горевать по экс-аналитику: за минувшие месяцы он успел стать им другом, они уважали его как командира и наставника, но не более того. А тут чувствовалось что-то совсем ужасное, как если рушится часть твоей вселенной…

Нет!..

Нет!

Нет, быть того не может!

Сейчас я вернусь, и мы все исправим!

Три волны ярости, решимости, ужаса, горечи. Одна волна неестественного, дурманного спокойствия, перебиваемого нотами страха, благодарности и чего-то похожего на эйфорию. Вдруг я понял, что чувствую сбивчивые попытки молиться.

Лёвка!

Левкиппа, держись! Что за хрень, это же была только сломанная рука⁈

Вот и наши платформы. Нас с Ланой не было всего несколько минут — пять-шесть, едва ли десять! — но за это время картина изменилась разительно. Во-первых, «якорь» Проклятья был закрыт, снова превратившись в сплошной шар, во-вторых, платформы уже отделились от него. Одна плыла в обратном направлении вдоль световых линий, другие только начинали. Мы успели в самый последний момент.

— Они возвращаются! — услышал я голос Хризостома на командирском канале. — Отставить радиомаяк!

Еще: чудовищных трупов в пустоте вокруг плавало больше, и я с удивлением опознал парочку недоброй памяти Пастехватов — надо же, и эти налетели, пока нас не было! А на второй и третьей платформе находилось больше людей, чем должно быть. На первой же наоборот, меньше. Все чтобы освободить пространство, на котором расположилась герметичная палатка с притороченным к ней кислородным баллоном — классная штука, устанавливается автоматически за тридцать секунд и предназначена для помощи раненым в ядовитых средах.

— Кир, там Лёвка, — сказала мне Рина по нашему групповому каналу. — У нее была сломана рука, мы с девчонками пошли ей помочь, но раньше успел один из этих семицветиков… Она приняла бой, и когда мы его отогнали… В общем, все плохо.

— Восемь проникающих в живот! — воскликнула Ксюха. — Столько же у тебя было после АЭС, я запомнила! А ты выжил, значит, и она выживет! Надо только в зону Проклятья добраться.

Вот мать вашу. Я-то из зоны Проклятья тогда не уходил и, если верно помню рассказ медиков, меня вытащили только за счет переливания крови и слизи из кокона! Блин, тут не попадалось ли коконов под рукой?..

— С ней Аркадий и Скрипач, лечат магией и медициной, — продолжила отчет Рина.

— Я тоже хотела полечить, но там места нет, и наш командир лучше меня сечет, — вставила Ксантиппа. — Кир, ты не волнуйся, они справятся!

Но, судя по эмоциональному фону Ксантиппы, она сама пребывала в таком состоянии, что это даже за волнение-то не счесть. Ну как не счесть зону внутри смерча за тотальный штиль.

— Понял. Рина, возьми Лану, ей пока нехорошо.

— Давай, я пристегну ее на платформе… Лана, ты как?

— Нормально.

Рина приняла у меня Ланочку, все еще висящую без сил, несмотря на ее «нормально». Я чувствовал решимость нашей Подковы Торнадо ни в коем случае не создавать проблем, пока с Лёвкой так плохо.

Я переключился на командирский канал.

— Аркадий, я вхожу в палатку.

И пусть попробует меня не пустить!

Но теневой лидер промолчал.

Вход в палатку мы отрабатывали на тренировках, и сейчас нужная последовательность всплыла у меня в голове, тоже на удивление четко. Молния, тамбур, продуть от остатков атмосферы, уравнять давление… Тамбур как бы тесный, но тесный он для двоих-троих взрослых мужчин в защитных костюмах, а для меня так слишком даже просторный… Но вот внутри самой палатки действительно сразу стало не повернуться.

Лёвкино лицо, совершенно обычное в розоватом освещении, сразу же бросилось мне в глаза. Если Лана без маски выглядела бледной до синевы и явно больной, то тут ничего подобного. Наша главная любительница лошадей глядела осмысленно, встретилась со мной взглядом и улыбнулась. А Скрипача и Аркадия я даже от входа не опознал, они сидели спиной. Просто какие-то мужики в защитных костюмах. У одного в поднятой вверх руке походная капельная система с прозрачной жидкостью — видно, плазма крови. У другого одна рука, окутанная сине-зеленым сиянием, лежит на шее Левкиппы, другая — на животе. Сама же Левкиппа закутана в походный спальник, тот самый, антишоковый, в котором я так потел на занятиях. В спертом воздухе палатки очень силен запах крови.

— Кир… — прошептала Лёвка, и меня вдруг окутало мягкое облако облегчения и обожания. У нее не было сил проецировать далеко, но теперь, когда я был рядом, ее эмоции осветили меня, как луч фонарика.

— Ш-ш, еще одна туда же! Молчи!

Я не мог опуститься рядом на колени, взять ее за руку — места просто не было — но я присел на корточки и коснулся ее упакованной в спальник ноги.

— Значит так, — услышал я спокойный, почти жизнерадостный голос Аркадия. — У Левкиппы очень серьезные повреждения и, к сожалению, она то и дело норовит скатиться в шок, несмотря на мой командирский приказ! Если сейчас окажемся в зоне действия Проклятья, оно может ее стереть прежде, чем Свистопляс успеет ее отпустить. Чтобы этого не произошло, Левкиппе нужно бодрствовать, пока мы не достигнем нужной зоны. Волевой контроль не даст активировать механизм самоуничтожения, вшитый в предмет-компаньон. Я так когда-то целых две минуты выдержал, Левкиппа тоже сможет, тем более, ей столько не нужно. Кир, меняемся местами. Общеукрепляющее воздействие, по той же схеме, как ты лечишь мышцы и суставы, только на сей раз энергии не жалей. Твоя вторая задача — не дать Левкиппе заснуть. Уверен, что с учетом ваших отношений ты справишься! Я уже вызвал Свистопляса, сейчас он меня сменит.

Как мы менялись местами в тесноте палатки, не помню. Помню, что, когда мои руки легли на шею и поверх покрытого повязками живота Лёвки, я очень остро ощутил, что моя магия… Ну, не то чтобы бесполезна, а просто утекает куда-то в пустоту! Что я, пусть даже не жалея маны, латаю не то и не там. Но одновременно я всем своим существом, всей своей разрекламированной Аркадием интуицией чувствовал, что отпускать руки ни в коем случае нельзя, что это точечное регенеративное воздействие сейчас — разница для Лёвки между жизнью и смертью.

— Давление падает, — вдруг сказал спецназовец, как там его, Скрипач. — Где-то внутреннее кровотечение есть. Вы можете с ним что-то сделать, Кирилл?

Я сжал зубы. Не могу! Ничего не могу! Я пока мало что умею диагностировать, у меня нет ничего похожего на рентгеновское зрение, мой арсенал медицинских приемов рассчитан на длительное и постепенное улучшение самочувствия, а не на полевую медицину! И…

— Кир… — снова прошептала Лёвка. — Ты… Я так рада, что это я. Что не ты. И не кто-то из девочек…

И я уловил от нее что-то по связи, что-то такое тревожное, но прямо сейчас сделать с этим было ничего нельзя, и я решил пока просто проигнорировать.

— Ты чего, красивые последние слова придумываешь? — ласково и самую каплю насмешливо спросил я. — Не стыдно? Мы ее вытащить пытаемся, а она тут сдается! Ну-ка давай, соберись! Кто обещал с родителями насчет Гнедка договориться, а? Ты еще свою породу лошадей выведешь! Ферму разведешь, всю долину Вьосы нашими кабачками завалим!

— Почему… Кабачками?

— Ну хочешь, морковкой? Нет? Не хочешь? А что хочешь?

— Яблоки… — прошептала Лёвка. — Гнедко… Любит.

— Ну вот и отлично, значит, все яблонями засадим, весной знаешь как красиво будет?

Я бросил взгляд на Скрипача, мы встретились глазами. Он отрицательно мотнул головой, кивнув на экран тонометра, который лежал перед ним.

Бли-ин…

Веки Лёвки между тем смыкались, карие глаза закатывались…

Нет, ледяной ад вас всех побери! Я отказываюсь принимать, что нет выхода! Я отказываюсь считать, что это конец! Я отказываюсь принимать, что моя жизнь закончится вот так — потому что моя жизнь закончится вместе с ней, вместе с этой девочкой, которую я связал со своим сердцем, точно так же, как она закончилась бы вместе с Ланой, или с Риной, или с Ксюшей, или с Саней… А значит, не бывать этому. Я спасу ее. Мы спасем.

Мои пальцы, лежащие на шее Лёвки, машинально поглаживали ее по подбородку — и вдруг зацепили тонкую цепочку, сбившуюся под скафандром. Подкова! Подкова Шторма, ее предмет-компаньон, ныне почти бесполезный — если не считать того, что через нее она кастовала магию… Или нет.

Если дети-волшебники смогли использовать магию без подключения к Проклятью, значит, заклинания хранятся в предмете-компаньоне! Что логично: будь иначе, древним магам было бы проще вообще не возиться с материальным носителем для каждого ребенка-волшебника. Внутри этой маленькой безделушки — сохранены своего рода матрицы для разных спеллов… В том числе и для долбанной регенерации! Вот только включение и выключение медицинской подсистемы компаньона не зависит от солдата Проклятия, оно запускается и останавливается самим Проклятьем. То есть по внешней команде.

Эти мысли промелькнули в моей голове во мгновение ока — кристально-ясные, хрустально-холодные. Совсем не так, как если бы моя жизнь висела на волоске. Так, когда от моих действий зависела судьба АЭС-58. И мамы. Точно как в тот раз, я собрался вложить всю свою жизнь, все силы и всю волю в один удар. Вот амулет, в нем ключ к спасению Левкиппы. Нужно только подать сигнал. Нужно правильно подать правильный сигнал, отправив его вместо сервера Проклятья. Я понятия не имел, какая команда будет верной и как зарядить ее вместе с током магии. Однако, придумав «Светлячок», я понял общий принцип.

Кажется, еще две секунды я потерял на распутывание цепочки, чтобы аккуратно достать ее из ворота скафандра. Скрипач бросил на меня удивленный взгляд, но ничего не сказал. Вот она маленькая подковка, у меня в руке. Выглядит как обычное украшение, безделушка. Если только не смотреть магическим зрением и не видеть толстой энергетической нити, уходящей от этой цацки к Лёвкиному сердцу.

— Лечи ее! — приказал я, не только словами — всем своим существом. Сжал это «лошадиное» украшение обеими руками. — Повинуйся. Включай регенерацию! Я, маг, тебе велю!

Параллельно я пытался подобрать сочетание энергий, чтобы в подкову «ухнуло» — но пока магия рассеивалась зазря. Не вся. Часть мне удавалось буквально вталкивать в компаньон, отчего от подковы пошло отчетливое тепло. Ну же. Голос не работает, формулы обращения игнорируются… Вроде бы. Но даже механический замок щелкает, когда ключ к нему не подходит. А у меня есть кое-что получше ключа! В прошлой жизни я как-то на практике узнал одну тонкость, подав «двести двадцать» вместо двадцати четырех вольт на блок тепличной автоматики. Если мощности достаточно, можно заставить работать эффектор, пробив управляющие контуры. Удар!!!

Я бухнул в эту гребаную подкову всю свою магическую энергию до последней капли. Всю, сколько ее ни было — в ту виртуальную точку, что я определил как «замок» включения регенерации. Перед глазами поплыли красные круги, сердце сжалось от резкой боли. Ладони обожгло так, что я перестал их чувствовать… но едва заметил это все. Лёвкины глаза удивленно распахнулись, она охнула. А Скрипач сказал радостным тоном:

— Растет! Давление растет! — и добавил нецензурное словечко.

Я судорожно, с хрипом втянул в себя воздух… И раскашлялся от мерзкого запаха жженой резины. Хорошо видимый дымок поднимался от моих перчаток — его затягивало в отверстие для вентиляции. Справился.

* * *

p.s. А вы знали, что лайки тоже оказывают лечебное действие?

Глава 17

Интерлюдия: Леонида Веселова и разные лица + основная линия

Интерлюдия: Леонида Весёлова и разные лица

— Передан сигнал «возвращение», — сообщило радио на приборной панели вертолета. — Расчетное время — пятнадцать минут.

— Ну что, я тогда двигатель включаю, — пилот, зевнув, поднялся с ящика и сунул в карман сотовый (похоже, книгу с него читал — так-то сотовой связи «для всех» тут не было).

— Давайте, — сказала Леонида. — Лучше раньше, чем позже.

— Вот и я тоже так подумал, — кивнул пилот. — Хотя надеюсь, что мы вообще не понадобимся.

— Аминь, — согласился Валерий Иванович.

Вертолет задрожал от включенного мотора, винт на крыше загудел, равномерно ударяя винтами о воздух на холостом ходу. Лишний расход горючего, конечно, но можно будет взлететь буквально за несколько секунд, сразу же, как только раненые будут перегружены на носилки.

Леониде не полагалось бы возглавлять эвакуационно-врачебную бригаду. Да, когда-то она работала в такой, но это было давно и почти неправда. А последние два месяца она вообще исполняла в основном руководящие обязанности, то есть была, по сути, администратором, проводя не больше двух-трех операций в неделю. И сейчас ей полагалось бы находиться в «Сосновой горке», где у нее дел было с горкой и больше, а не торчать на морозном ветру в горах. Особенно учитывая восьмую неделю беременности.

Но какой смысл иметь высокое положение, высокое военное звание (пусть и незаслуженное) и быть посвященной в самые секретные части сверхсекретной Программы, если иногда не злоупотреблять полномочиями?

Тем более, что у нее была железная причина.

В конце концов, Аркадий Весёлов не только ее муж и не только лидер Программы. Он еще и ее пациент с десятилетним стажем. Если работа его транспланта разладится после этой экспедиции; если выход в Междумирье собьет нечто в тонких настройках Проклятья; или, тем паче, если вообще окажется, что он воспользуется выходом Тени и откажется от автоматической регенерации — чем раньше он окажется в руках компетентного медика, тем больше у него шансов задержаться на этом свете. И никто лучше Леониды не знает все особенности его здоровья!

Очередная антенна ушла, если верить переговорам ЦУПа.

— Получен сигнал «есть раненые», — произнес по радио тот самый диспетчер, который докладывал расшифровку. — Медицинской бригаде приготовиться!

Медицинская бригада и так давно была готова. Готовы носилки, перевязочные материалы, противошоковые препараты, заряжен и проверен дефибриллятор. Больше ничего заранее вытаскивать смысла нет — наоборот, все должно лежать на своих местах, так это будет проще достать в случае необходимости. Валерий Иванович, последний раз окинув взглядом медицинскую укладку на стеллаже рядом с носилками (лучше, чем у них была на Болосе), вылез из вертолета и встал рядом с Леонидой на утоптанный снег. Оба фельдшера остались внутри, не собираясь мерзнуть. Правильно сделали.

Леонида неимоверным усилием воли уняла зудящую тревогу, не позволяя себе думать о том, что одним из этих раненых неизбежно окажется Аркадий. Сейчас ей понадобятся все ее навыки, весь ее профессионализм…

Первая платформа вылетела из прорыва и тяжело, с перекосом опустилась на снег — маломощные двигатели с трудом вытягивали в условиях нормальной силы тяжести. Леонида по привычке потянулась поправить очки, вспомнила, что Аркадий закончил доводить ей зрение до единицы еще неделю назад, опустила руку и просто прищурилась. Точно, это платформа номер один — та самая, на которой должен находиться ее муж! — и на ней же разбита герметичная палатка для оказания первой помощи!

На сердце похолодело, но Леонида просто обернулась к своей бригаде.

— Вытаскивайте носилки!..

Однако носилки не понадобились. Молнию палатки расстегнули изнутри, оттуда вылез огромный мужик в черном скафандре, принял что-то на руки — и торопливым шагом понес к вертолету. Не что-то! Кого-то. Ребенка в темно-синем комбинезоне! А у самого на руке синяя повязка…

Леонида почувствовала отвращение к себе за моментальное мерзкое облегчение — она узнала силуэт мужчины, и вспомнила, что да, с синей повязкой на рукаве должен быть Аркадий. А в синем комбинезоне, стало быть, Кирилл… И тут тревога вспыхнула снова: он один из двух детей на этой миссии, кто не может рассчитывать на регенеративные свойства Проклятья!

Третьей из палатки выбралась и легко спрыгнула на снег девочка — уже без маски, смуглая, чернявенькая. Значит, Лёвка, любительница лошадей и туффи-танца. Бросилась следом за Аркадием, увязая в снегу. Ей приходилось бежать, чтобы держаться вровень с широкими шагами мужчины. Через несколько секунд она сообразила, поднялась в воздух полетела за ним низко над землей.

Почти молниеносно Аркадий оказался рядом с вертолетом. Валерий Иванович принял у него безвольное тело Кирилла, положил на носилки. Леонида окинула мальчика быстрым профессиональным взглядом. Следов крови нет, очевидных ран нет… А, нет, руки перевязаны!

— Отравился газом? — деловито спросила она.

— Нет, истощение, магическое и обычное, — сказал муж. — Глюкозу ему срочно поставьте. Надорвался парень. Колдовал много, а жрать было некогда.

— Что с руками?

— Ожог, — влезла Левкиппа. — И резиновые перчатки приплавились! Мы пока поверх перевязали, там пинцетом нужно!

Валерий Иванович уже осторожно разматывал бинты. М-да, выглядит так, будто он держал в руках кусок раскаленного железа! Перчатки защитного костюма на это, разумеется, рассчитаны не были… Хотя, если Леонида верно помнила спецификации, их конструкторы, разрабатывая материал, учитывали, что в какой-то момент пользователь может схватиться за раскаленный предмет, поэтому материал с одной стороны нетоксичный, с другой — легко отделяется от биологических тканей.

— А ты сам?.. — Леонида встретилась глазами с мужем.

Устал, устал безумно, но как будто все остальное в порядке?..

— А что мне сделается? — он пожал плечами. — Все еще пленник Проклятья. Регенерация работает. Не волнуйся.

Леонида кивнула и начала готовить капельницу.

* * *

Я проснулся среди ночи по самой банальной причине: захотелось в туалет. Зевая, сел на кровати, и тут же испытал короткий приступ дежа-вю, смешанного с паникой. Мне показалось, что события последних двух месяцев случились исключительно во сне, что экспедиции в Междумирье никакой не было, и придется опять по новой сейчас… Нет!

Впрочем, я быстро понял, что со мной сыграло злую шутку окружение: та самая палата в военном госпитале на улице Командора Гарина, где я прожил несколько дней в январе. Нет, не та же самая — фонарь в окно светил по-другому — просто похожая. И в этой палате кроме меня кто-то был! Сидел в кресле рядом с кроватью.

Человек заворочался в кресле, зевнул.

— Уже проснулся? — сонным голосом спросил теневой маг. — Жаль, я надеялся, еще часок проспишь…

— Ты тут от работы косишь, что ли? — спросил я. — Под предлогом наблюдения за болящим?

— Да нужно за тобой наблюдать… Ты в порядке уже, ожоги на руках я подлечил.

Тут я вспомнил: запах паленой резины, дымок от перчаток, резкая боль в руках… Блин! Этак ведь и точность мелкой моторики недолго утратить!

Я торопливо нашарил выключатель от лампочки, расположенной именно там, где я помнил — на стене возле кровати — и в свете неожиданно яркой больничной лампы осмотрел свои верхние конечности. Ну… Гораздо лучше, чем я успел представить! Аркадий не соврал, «подлечил» он мне там все знатно. Кожа выглядела и ощущалась совершенно нормально, ни малейшего намека на рубец или скованность движений. Вот только… На обеих ладонях красовался симметричный черный след в форме подковы. Просто черный, словно татуировка. На ощупь совершенно неотличимый от всей остальной кожи.

— Что это за фигня? — удивленно спросил я.

— А это ты мне скажи, — поднял брови теневой маг. — Этот след как-то ощущается?

— Вообще никак! Не похоже на обычный ожог.

— Нам и дерматолог так сказал. Срочно вытащили на консультацию. Вердикт: непонятная хрень непонятного происхождения… Это если переводить с медицинского на нормальный. Ты что вообще сделал?

Я пожал плечами.

— Попытался подменить сигнал сервера Проклятья своим. Мне пришло в голову, что в предметах-компаньонах уже заложены исходники всех заклятий, иначе ими нельзя было бы пользоваться без «связи с сервером». Ну я и постарался включить регенерацию. Смог нащупать магией триггер срабатывания и заставил переключиться, перегрузив по мощности. Только отрубился раньше, чем заклинание отработало до конца. Этого ведь хватило?

Не сказать, что я ждал его ответ с тревогой, но…

— Хватило, — кивнул Аркадий. — В конце миссии Левкиппа была полностью здорова, даже ее одежда восстановилась. А вот ты оказался в двух шагах от гипогликемической комы, как мне сказали наши медики… Я не прошу тебя быть осторожнее в следующий раз, потому что сам бы сделал то же самое, если бы догадался, и плевать на последствия. Просто учти на будущее.

— Учту, — неохотно кивнул я. — И… Спасибо.

— За что? — удивился он.

— Если бы не твоя регенеративная магия, она бы меня не дождалась. Считай, ты мне тоже сердце вернул.

— Не стоит благодарности. Сам факт ранения — любого ранения — мой просчет как командира экспедиции. Мне следовало скомандовать отход пятью минутами раньше.

— Тут заранее не скажешь, — пожал я плечами. — По-моему, ты вполне адекватно командовал.

— Спасибо на добром слове! — Аркадий чуть склонил голову.

— Не за что… Так все-таки, зачем ты здесь? Если не за моим здоровьем наблюдать? Что-то надо срочно обсудить?

— Все-таки именно наблюдать, и именно за твоим здоровьем. Просто не по объективным причинам, а исключительно по просьбе твоих девочек! Они сами с ног падали, а хотели у тебя тут либо все вместе на полу улечься, либо по одной в этом самом кресле… Я их уговорил вернуться в санаторий и позаботиться о Меланиппе и Левкиппе, они явно еще не совсем в себя пришли… — Заметив, как я вскинулся, он тут же успокоительно поднял руку. — Психологически, не волнуйся, физически абсолютно здоровы. Валерий Иванович обеих проверил. В итоге они согласились только при условии, что за тобой тут кто-то знакомый присмотрит — либо я, либо наш анестезиолог. Он тут дремал до меня, где-то час назад мы с ним поменялись.

— Все-таки пожертвовал собой… — пробормотал я. — Мог бы тоже домой пойти! Ничего бы со мной не случилось.

— Дома я уже был, там все спят, делать сейчас абсолютно нечего. — Он очень заразительно потянулся. — Ну, по крайней мере, ты теперь знаешь, что с твоими подругами все хорошо, можешь не метаться по ночному госпиталю, их разыскивая. Если хочешь, отправляйся в санаторий прямо сейчас, возьми мою служебную машину.

— Лучше я своим ходом, — покачал я головой. — Только сначала расскажи мне, что там с Проклятьем.

— В смысле, что? Сказал же, девочек оно подлечило, и Лана, и Лёвка в порядке.

— Я не об этом! Я о якоре Проклятья. Я же толком даже не успел его рассмотреть, — пожаловался я. — Охраной при вас работал. Там Марина с Герцогом… В смысле, с Вальтреном что-то копировали, я даже не знаю, что у них получилось. Это вообще хоть как-то поможет? Или маги-настройщики на стене накарябали расписание, кто за едой на Терру когда мотается? Ну, условно говоря.

— Интересная аналогия, — с невидимой в темноте улыбкой проговорил Аркадий. — Мне тоже что-то такое в голову приходило. Но нет, исходя из того, что мы с Вальтреном поняли при беглом осмотре, там все-таки были функциональные инструкции. Параллели с компьютером, думаю, вполне рабочие — программисты ведь оставляют заметки в коде, чтобы потом было проще ориентироваться. Эти кристаллы явно выполняют функцию накопителей информации, которые определенным образом конфигурируют потоки маны. Соответственно, чтобы изменить или отключить Проклятье, скорее всего, нужно заменить какие-то кристаллы новыми. Или переформатировать те, что есть.

— И ты знаешь, как переформатировать кристаллы? — с подозрением спросил я у него.

— Не имею ни малейшего понятия, — довольно легкомысленным тоном отозвался экс-аналитик. — Предстоит еще немало экспедиций. Надо будет найти и другие якоря Проклятья… К счастью, у нас теперь появилось еще два полноценных мага и почти два десятка магов, пока еще связанных с Проклятьем.

— Два полноценных мага? — удивился я. — Один Герцог, а второй? Свистопляс все-таки отпустил Лёвку?

— Нет, это не понадобилось. Помнишь того бойца, который испытывал эйфорию в Междумирье?

Я смутно припомнил, что да, был такой. Позывной «Дикарь».

— Он тоже сумел инициироваться. Когда у нас уже столько трупов вокруг накопилось, что кровь чуть ли не озерами по воздуху плавала. Вот он сумел управлять этой жидкостью, даже что-то вроде водяной плети создал. Междумирье — не самая простая среда для водника, но парень попался креативный. Очень нам пригодится.

— Хорошо… — пробормотал я.

— В общем, программа экспедиций на ближайшие несколько месяцев, а то и год, не даст нам бездельничать, — продолжал Теневой маг. — Найдем все якоря, расшифруем записи в них — тогда и будем смотреть… Но навскидку, как мне кажется, Проклятье действительно состоит из набора элементов и, скорее всего, будет возможным изменить или отключить часть, оставив остальные.

— Что, например, оставить? — тут же напрягся я.

— Например, магические потоки, которые дополнительно укрепляют Кромку в зонах, соответствующих на Терре зонам гор, — спокойно пояснил Аркадий. — Оставить функциональность Теней — это я исключительно из эгоистических соображений! — но убрать ограничения на количество «отпущений» в год, чтобы мы могли отпускать всех желающих… В идеале еще и вербовку новых детей-волшебников отключить или хотя бы свести к минимуму, если отключить не получится. А может быть, не к минимуму свести, а обложить дополнительными условиями — например, пусть вербует только детей с тяжелыми заболеваниями. Как раз регенерация подлечит, а потом Тени их отпустят. Конечно, при определенном потоке нам придется только и делать, что всех отпускать с утра до вечера в рамках восьмичасового рабочего дня, но я готов с этим смириться.

— Ничего себе программа, — одобрил я. — Смотрю, ты уже успел над этим подумать.

— Естественно. Я об этом давно думаю. Вопреки тому, что я вам говорил, я не исключал возможность, что при первом же контакте с Проклятьем появится возможность изменить условия его работы. Было бы глупо упустить этот шанс, согласись!

Я кивнул.

— Но возможности не появилось? Ни ты, ни Марина, ни Вальтрен ничего не почувствовали, когда взаимодействовали с якорем?

— Ничего. Кто бы ни программировал Проклятье, он явно не хотел, чтобы первый же коснувшийся его маг мог делать с ним что угодно. Спасибо хоть пояснения оставили! Но я уже заранее предчувствую, что пояснений будет мало. Нужно будет найти какой-то способ анализировать магические кристаллы, может быть, аппаратными методами. Ультразвук, рентген…

— Магическая диагностика в дополнение к магическому зрению, — добавил я. — Как раз думал об этом вчера. Нам этого очень не хватает.

— Угу… Короче, чувствуешь, какая гора работы предстоит?

— Еще как чувствую! И в связи с этим — иди-ка ты тоже домой, спать. Я как раз недавно говорил Рине, что Проклятье нифига не компенсирует недосып.

Аркадий зевнул.

— У меня утром доклад у Бастрыкина. Надо подготовиться.

— Ты лучше подготовишься, если поспишь.

— Знаешь, а ты, пожалуй, прав… — Аркадий зевнул снова. — Ладно, действительно, пойду тогда… Машину возьми.

— Своим ходом, я же сказал, — я мотнул головой.

— Исключено. Только машина. У нас все еще режим секретности и осадное положение, не забыл?

— А сам летаешь!

— Я менее заметен на радарах. Линейные размеры-то не видны, а крылья я не использую. Подумаешь, еще один ребенок-волшебник, над Лиманионом их полно. И кроме того, я тоже летаю редко.

Крыть мне было нечем.

— Ладно, машину так машину. Только… У тебя пожрать нет чего-нибудь?

Аркадий засмеялся.

— Есть, представь себе! По случаю нашего возвращения мама кентарха Теплеевой расстаралась и приготовила кое-что специально для раненого героя!

И он жестом фокусника вытащил из сумки, стоявшей рядом с креслом, металлический термос для продуктов. Я не сразу, но вспомнил, что видел у него такой же (или этот же самый?) один раз в январе, он оттуда ел еще что-то такое вкусное и даже не поделился.

— Так это ты у кентарха Теплеевой тогда еду отжал? — понял я. — Во время большого зажора?

М-да, а еще удивился, когда я предположил, что именно девушка-военный была его любовным интересом!

— Это была честная мена, — покачал головой Аркадий. — У нее оставалась моя карточка, я предложил им с напарником сходить в любой ресторан за мой счет. А еду отдать мне. Сам сейчас увидишь, оно того стоило. Госпожа Теплеева-старшая родом из Сумирана, их национальная кухня — это нечто. Даже в Лиманионе такого не попробуешь.

Ну и зараза же Главтень! Вот куда мне теперь в мое расписание воткнуть изучение сумиранской кухни?

* * *

Море в лунном свете прекрасно. В кои то веки у меня было даже время и настроение им любоваться! Пусть даже не в полете, а из окна автомобиля. Но все равно. Полнейший штиль, россыпь разноцветных береговых огней, какой-то ресторанчик на берегу, прохладный ветер и ощущение наконец-то выполненной сложной задачи — все это не столько поднимало настроение, сколько удачно оттеняло и так отличный эмоциональный фон.

Да, работы предстоит еще немало, но, Ледяной Ад и все его демоны, когда и радоваться достижениям, когда и не в такие минуты⁈ Мы сделали это! Первая экспедиция в Междумирье увенчалась сокрушительным успехом: мы нашли «сервер» Проклятья, сумели его раскрыть, получили даже какие-то данные с него!.. Да, безусловно, придется расшифровывать эти записи на древних языках. Да, сами кристаллы и вообще структуру этих серверов — а их явно над Кромкой не один и не два висит — предстоит исследовать. В таких условиях снятие Проклятья может затянуться. Может быть, на год. Может быть, на два. Блин, не хотелось бы, конечно, но и десять лет может пройти — кто там знает, какие могут быть затыки? Однако в конечном счете мы со всем справимся.

Следующие экспедиции пойдут уже более подготовленными. Мы возьмем меньше спецназовцев — они не так чтобы сильно пригодились — и больше детей-волшебников. Навербуем еще, лиха беда начало! Введем жесткий лимит времени и постараемся уходить с точки до того, как запах крови привлечет основные волны хищников. Наконец, разработаем какие-нибудь отпугивающие аэрозоли или, может быть, магические средства для ограничения запаха… Как насчет заключать поле битвы в специальную воздушную сферу, чтобы ничего не выходило наружу? Нужно это обмозговать. Воздушными щупами такую штуку делать неудобно, не настолько они универсальны, но уверен, что если задамся такой целью, что-нибудь придумаю. И Марину с Ксантиппой подключу. Марина, конечно, не воздушница, но голова у нее хорошо варит.

В таком приподнятом настроении я и входил в дверь нашего «бунгало». Девочек я ощутил еще на подлете и сразу же понял, что они, конечно, меня не дождались, заснули. Ну и хорошо, еще не хватало, чтобы они коротали бессонную ночь, пока я дрыхну в госпитале!

Они в самом деле задремали на нашем диване. В комнате было жарко: погода в мартовском Лиманионе стояла такая, как будто в Кандалазии в конце апреля, а обогреватели при этом работали. Даже приоткрытое окно не спасало ситуацию. Поэтому одеяло валялось в ногах, скомканное, а я имел счастье полюбоваться на моих девочек в разноцветных ночнушках и пижамках. Выглядело мило до невозможности! Спящие, они казались совсем еще детьми, пусть даже я знал, что на самом деле мои красавицы психологически взрослее многих тридцатилетних. Сердце сжалось от трудно выразимой нежности.

Наверное, я минут пять просто стоял и любовался на них, пока мое пристальное внимание все же не заставило Левкиппу зевнуть и сесть, потирая глаза.

— Кир! — она сказала это шепотом, тут же оглянувшись на подруг. — Ты пришел! Как ты? Как руки?

— Все хорошо, — сказал я. — Руки не болят… Слушай, я хотел до завтра отложить, но, раз ты проснулась, чувствую, нам надо поговорить сейчас.

На самом деле не то чтобы «надо», просто… После долгой поездки вдоль морского берега, после той нежности, которое переполнило мое сердце, когда я поглядел на своих спящих девочек, меня неприятно дергала идея оставить между мной и Лёвкой недосказанность. Ту, которую я ощутил, когда всеми силами пытался отдать ей приказ жить.

— Сейчас, погоди, кофе сварю, — улыбнулась она мне, выбираясь из дивана.

Естественно, из всей утвари в санатории Лёвка первым делом позаботилась о кофемолке и турке!

— Среди ночи? — я послушно прошел за ней на дальнюю кухню, которую мы в основном использовали (в нашем бунгало имелось две кухонные зоны, но одна располагалась совсем рядом с облюбованным нами для сна диваном — не очень удобно).

— Ага… — она щелкнула выключателем, начала копаться в кухонном шкафчике. — Ты можешь не пить, а мне ничего не будет, засну, как убитая. Ты есть хочешь? Или тебя в госпитале покормили?

— Покормили, но есть хочу, — с некоторым удивлением заметил я.

Да-а, а казалось, что жаркого от госпожи Теплеевой мне надолго хватит!

— Отлично, не зря оставили! — просияла Левкиппа. — Лана и Ксюша такую гречневую кашу сварили, умереть не встать! На сливках, с тремя видами мяса!

Пока я разогревал кашу, Лёвка успела смолоть кофе и поставить турку на огонь. На кофеварку она решительно не соглашалась, заявляя, что это профанация. Может быть, но я лично разницы не чувствую, и никто из девчонок тоже. Однако благодаря связи я понимал, что для Лёвки разница действительно есть, и вполне ощутимая! Сколько мелких нюансов я вот так мог о ней понять благодаря нашей связи? И сколько еще все-таки упускал?

— Знаешь, не буду ходить вокруг да около, — сказал я. — Когда тебе было плохо там, в Междумирье, мне показалось, что ты была благодарна. Как будто хорошо, что ранили именно тебя. Не меня, не кого-то из девчонок. Ты даже что-то такое вслух сказала.

— Ну да, — Лёвка сосредоточенно не поднимала взгляд от кофе. — А разве большинство людей не чувствуют то же самое?

— В смысле? — опешил я.

— Ну когда ты любишь кого-то, ведь всегда хочется, чтобы неприятность случилась с тобой, а не с ним? Это же естественно!

Хм, если так подумать, то не лишено логики.

— А сделать следующий шаг? — с легким ехидством спросил я. — Если тебе легче самой пострадать, чем смотреть, как мы страдаем, то ведь верно и обратное? Мне легче было бы, чтобы меня ранили, чем смотреть, как ты кровью истекаешь!

Лёвка только пожала плечами, не оборачиваясь от турки.

— Значит, вот такая я эгоистка.

— По-моему, не в этом дело, — медленно сказал я. — Может, мне показалось… Я пока не очень хорошо читаю эмоции по связи… Но как будто ты действительно думаешь, что… Менее ценная, что ли, чем другие девочки? Или что?

— Нет, что ты, я так не думаю, — тут же возразила Лёвка. По каким-то ведомым только ей одной признакам она сочла, что кофе пора снимать с плиты, и начала аккуратно переливать его из турки в маленькую чашечку, так, чтобы не перелить вместе с жидкостью и жижу. — Просто у каждого человека свои сильные и слабые стороны, верно? Я себя не принижаю. Рина — это Рина, лидер, самая яркая из нас, самая харизматичная, всегда берет на себя ответственность. Лана верит в тебя как никто, и в нас тоже, и этим дает всем силы. Ксантиппа самая умная. Ксюша обаятельная, простодушная, милый ребенок, ее все опекают. А я — самая надежная. Я стараюсь всем помогать. Быть для Рины вторым номером и голосом разума. Успокаивать Саню, когда ее заносит. Подбадривать Лану… Хотя последнее время ей это почти совсем не надо, она очень над собой выросла! Ксюшу воспитывать немножко. Это очень важная роль в нашем отряде, кто бы спорил. Только вот… Это важная роль для девочек, не для тебя. Они меня очень любят. Ты — тоже любишь, я знаю. Но… Я ничем особенным тебя не задеваю, ведь верно? Не восхищаю, как Рина или Саня, не вызываю умиление, как Лана, не смешу, как Ксюша.

— Знаешь… — протянул я. — Я почти благодарен этому твоему дурацкому ранению. Иначе я бы мог еще долго не заметить, что за чушь у тебя в голове!

Я подошел к ней, стоящей у стола, крепко-крепко обнял. Затем сунул свою ладонь ей под нос.

— Смотри, — сказал я. — Это твой след. Твой и больше ничей. Как ты думаешь, смогла бы его выжечь девушка, которая ничем меня не задевает?

Лёвка вывернула шею, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Больно?.. — тихо спросила она.

— Ничуть. Ты же сама чувствуешь.

Ее лицо было нежным, слегка удивленным, с глазами на мокром месте. Вот сейчас бы ее поцеловать… Но я очень остро помнил, каким ребенком она выглядела всего несколько минут назад, спящая, в своей желтой ночной рубашке в цветочек. Зачем поцелуй, который пока не доставит ей особого удовольствия?

И я сказал:

— Начни учить меня туффи-танцу. Если хочешь, прямо сейчас! Обещаю, что доведу телекинез до совершенства и буду подбрасывать тебя так, как никакому двухметровому качку и не снилось!

* * *

p.s. Видите, девочки оставили Кириллу место. Оставьте и вы лайк!

Глава 18

Собрание всех орденских магов в десятых числах марта застало меня врасплох. Не совсем уж полностью: Аркадий меня дня за три предупредил, что устраивает общий сбор магов, дабы «обсудить организационные вопросы». Но у меня было столько дел, что я как-то пропустил предстоящее событие мимо сознания. Ну, сбор и сбор. Гораздо важнее казался прогресс, который наметился у меня в регенеративной магии. Или тренировки на полигоне. Или подготовка к следующей метакосмической экспедиции. Или предстоящая сдача школьных экзаменов — сразу за восьмой класс, экстерном. Программу десятилетки я все же за несколько месяцев не осилил, но восьмилетку очень рассчитывал к концу июня подготовить хотя бы на четверки. И это параллельно еще занимаясь юридическим ликбезом! Как-то никогда не читал орденское законодательство, а теперь это оказалось насущно необходимо.

Короче, подготовку к этой встрече я провафлил, и, когда явился «на огонек» — в смысле, в конференц-зал, тот самый, где когда-то встречался с Бастрыкиным — то был абсолютно не в курсе, что вообще планируется обсуждать. Хотя Аркадий присылал мне в мессенджер повестку, я даже ее видел. Но открыть и просмотреть не удосужился.

Что меня удивило: в конференц-зале сидели не только все уже знакомые мне ребята, участники метакосмической экспедиции, плюс ССО-шник Мурат Исмаилов с позывным «Дикарь», но и четвертая — точнее, после отпущения Герцога, третья — Тень. Девочка с прозвищем, немного немало, Голубая Фея. С ней я пока пересекался очень мало. Знал только, что она с ходу поддержала всю нашу движуху, спокойно признала Аркадия общим лидером, а Свистопляса — основным командиром экспедиций в Метакосмос, и начала проходить подготовку вместе со всеми. И еще что там были некоторые сложности, поскольку новенькая Тень оказалась гражданкой Директората Фали, а не Ордена. Но в итоге Аркадий и Свистопляс все же включили ее в команду.

Выходит, раз она здесь, значит, уже успела инициироваться как маг? И даже без визита в Междумирье? Лихо.

— Привет, Кир, — сказал Аркадий, который уже легкомысленно сидел на стуле лицом к спинке и слегка на нем раскачивался. — Опаздываешь.

— Ничуть, — я демонстративно посмотрел на часы. — Это вы все раньше пришли. А я, между прочим, до последнего вытягивал мужика, у которого пять штырей в позвоночнике…

— Да я в не в укор, — сказал главтень. — Просто мы тут уже начали обсуждать, что нам нужна Ассоциация Магов, с Уставом и прочими атрибутами. И желательно со статусом, закрепленным законодательно. А то кто-нибудь еще ее создаст, и мы не успеем это проконтролировать.

— Отличная идея, — сказал я, присаживаясь на свободный стул между Риной и Ксюшей: девчонки мне, конечно, придержали место. — А чем эта ассоциация будет заниматься?

— Ну, по сути, тем же самым, что и Служба в отношении детей-волшебников, — пожал плечами Аркади. — Только объектом приложения ее усилий будут не дети-волшебники, а уже полноценные маги. Это если в общем. А в частностях сами решим. Мы же будем этой ассоциацией.

«Прелесть, — кисло подумал я. — Еще больше работы!»

— Наша задача сейчас, — продолжил Аркадий, — это сформулировать устав, цели и задачи. Но для этого нужно первым делом выбрать лидера. Не то толкового обсуждения не получится.

— Отлично, давай выберем тебя, а ты кого-нибудь назначишь на составление устава! — обрадовался я. — Только не меня, а то я кони двину.

— Давай выберем тебя, и ты кого-нибудь назначишь, — хмыкнул Аркадий. — Только не меня, а то я… Ну, скажем так, кони не двину, но очень сильно развлекусь с составлением этого документа!

— Очень смешно, — сказал я.

— Ничуть не смешно, — тряхнула головой Рина. — Нам правда нужен лидер, и кто, кроме тебя, Кир? Я ставлю на голосование Кирилла!

Я был уверен, что хоть кто-то выскажется за то, что пускай лучше командует Аркадий — ну вот хоть Марина или взрослый ССО-шник Мурат, или, может быть, Герцог — но, как ни странно, все тут же, без галдежа и вообще без споров согласились принять меня. Других кандидатур даже выдвигать никто не стал! Обалдеть, когда это я успел набрать столько авторитета? Вроде, не замечал… Был уверен, что тот же Свистопляс, который так круто командовал во время отражения атак чудовищ, пользуется куда большей популярностью! Ну и что Аркадий вообще вне конкуренции.

Однако результат на табло: оказывается, моя персона внушала народу больше доверия! То ли потому, что все к тому времени знали историю того, как я вообще вошел в Программу (про АЭС и про вырванное у Кесаря сердце), то ли мои девочки постарались, поднимая мой рейтинг — а я точно знал, что они реально всем прожужжали уши на тему моей крутизны. То ли и то, и другое разом.

Так, почти неформально, я стал Верховным магом Ордена. Титул, кстати, утвердили тут же.

Обалдеть.

Потом кроме меня по предложению Аркадия Рину выбрали председателем собрания. И утвердили регламент обсуждения, по которому председатель давал слово тому или иному спикеру согласно повестке дня. После чего Аркадий тут же попросил слова.

— Я считаю, первое что надо сделать — это заняться юридическим статусом детей-волшебников после того, как Проклятье будет снято, — серьезно сказал он. — Скорее всего, по предварительным результатам расшифровки, мы сможем сделать так, что выйти из этого состояния можно будет добровольно. Но даже так, даже добровольно окажется много ребят, которые будут не готовы вернуться к прежней жизни.

— Я лично точно не готов! — заметил Облачный Странник. — Но я почти уже совершеннолетний. Пусть только предки попробуют мною командовать!

— Регламент, — строго напомнила ему Рина, — давайте сначала обсудим, какие есть предложения. Потом можно будет свести их в итоговый документ.

Из ее слов и уверенной интонации стало ясно, что по крайней мере она уже заранее успела с Аркадием все обсудить и порядком подготовиться. Ф-фух, хорошо, а то без ее поддержки я бы сейчас «плавал». Хотя могла бы и предупредить меня!

— Она пыталась тебе вчера рассказать, — не размыкая губ, проговорила Лёвка. — А ты пришел и сказал, что сейчас поужинаешь и поговоришь, а сам заснул без ужина. Мы не стали тебя будить.

— Я что, вслух спросил? — растерянно поинтересовался я у Лёвки, точно так же, не размыкая рта.

— Нет, но из твоих эмоций было очевидно, — ответила вместо нее Лана.

Пока мы обменивались этими репликами, народ за столом, кое-как сдерживаемый Риной, очень живо обсуждал предложение Аркадия. Причем в формате, весьма далеком от регламента! Страсти так и кипели. Некоторые стояли на том, что законодательство должно разом признать всех освобожденных детей-волшебников совершеннолетними, независимо от их календарного возраста. Другие настаивали, что несовершеннолетние должны вернуться к родителям — или попросить убежища в социальных службах (среди инициированных немало ребят с нехорошими семейными обстоятельствами). А четвертая Тень, Голубая Фея, вообще в безапелляционных выражениях настаивала, что все дети-волшебники, независимо от возраста и семейных обстоятельств, должны пройти обязательную психологическую реабилитацию в специализированных интернатах.

Раскрасневшийся Облачный Странник с жаром спросил у нее:

— И что, сама тоже на этой реабилитации сидеть будешь⁈

— Разумеется! — Спокойно ответила эта девочка. Она вообще всегда говорила спокойно, и покер-фейс у нее был всем на зависть. Примерно так любят изображать андроидов в фантастических фильмах. — Я не прекращала психологические консультации с момента инициации, но чувствую, что мне еще далеко до умения самостоятельно жить среди людей.

Кажется, Облачный Странник от этой фразы обалдел и отстал. А я сделал себе пометку поговорить с Голубой Феей. Предчувствие подсказывало, что там какая-то из ряда вон выходящая история. Невероятно абьюзивная семья или что-то в этом роде. Такие вещи о ближайших соратниках нужно знать.

Однако пусть Облачный Странник и отстал, в целом накал дискуссии никак не желал стихать: тема-то касалась каждого. Аркадий, запустивший эту бомбу, сидел, скрестив руки и ухмылялся. Я понял, что придется вмешаться.

— Рина, то есть госпожа председатель, можно мне слово?

— Конечно, Верховный, — сказала она. — Как приятно, что кто-то соблюдает регламент, НА КОТОРЫЙ МЫ ТОЛЬКО ЧТО ВСЕ СОГЛАСИЛИСЬ!

Ее рев возымел эффект: народ притих. В наступившей тишине я сказал:

— Слушайте, этот горячий спор сейчас все равно ни к чему не приведет. Чтобы нечто имело силу закона, мало принять решение внутри нашей организации. Напоминаю, у нас тут сугубо частная лавочка! Мы должны подготовить законопроект, потом найти, через кого его подать в Звездную Палату…

— Наша организация будет иметь статус народного консультанта при Звездной Палате, я уже договорился, — ухмыльнулся Аркадий. — Можно не искать подходящего сенатора, а самим представить документ.

— Отлично! — сказал я. — Короче, мы подадим проект, там его передадут в рабочую группу, причем мы в эту группу можем войти, а можем и не войти, если не продемонстрируем свою компетентность! В этой рабочей группе его обсчитают, подготовят примерную смету, распишут этапы выполнения, возможные последствия и все такое. После этого он поступит опять на обсуждение в Звездную Палату. И если там все одобрят, то тогда Великий Магистр может его подписать в закон. А может — и нет! Поэтому сейчас с наскоку мы не решим, как следует поступать с такими, как мы! Мы можем только подготовить как можно более логичное обоснование по каждой предложенной мере. Например, насколько Орден может себе позволить то, что предлагает Голубая Фея — Лалия, да? Я правильно помню?

Она кивнула:

— Мое имя действительно Лалия Татье, — сказала она, — и мне жаль, что я пока не нашла времени поговорить с тобой, Верховный маг. Надеюсь, мы вскоре сумеем исправить этот недочет. Если хочешь, я могу предварительно рассчитать, сколько примерно будут стоить предложенные мною меры. Только не могу сообщить временные рамки, поскольку никогда такой деятельностью не занималась и даже приблизительно не знаю, как долго она займет.

Орденский в ее устах звучал абсолютно без акцента, как родной, но при этом слишком ровно и правильно. Словно фразы она формулировала по книгам примерно вековой давности. Мне опять пришла на ум ассоциация с андроидами.

— Это очень хорошо, что ты сама это предложила, — кивнул я. — Уверен, Аркадий может тебе посоветовать, с чего начать.

— Учту, — коротко сказала девочка.

— Вот в таком духе и придется работать, — сказал я. — Знаю, скучно! Но кто хочет участвовать в том, каким будет будущее, тому придется не только горло драть. Давайте так. Сейчас накидаем примерный список, какие меры потребуются. Потом каждую кто-нибудь возьмет прорабатывать. Из тех, кто хочет, конечно. Три дня — это мало на такую работу, но хотя бы общие контуры проблемы можно накидать. Так что через три дня встретимся и обсудим еще раз.

Мне не хотелось давать на подготовку неделю: по моему школьному опыту, обычно при таком сроке народ норовит забить. Точнее, отложить до последнего.

— Но до этого, — продолжил я, — давайте все-таки обсудим цели и задачи нашей организации. С одним ясно — юридическое сопровождение бывших детей-волшебников. Точнее, помощь в этом. А что еще?

…Через каких-то два часа обсуждения, что Аркадий назвал «очень хорошим результатом», у нас имелся наконец набросок целей и задач, которые можно было отдать надежному юристу и превратить все-таки в Устав организации. И были кое-какие понимания целей. Но — очень приблизительные. Чувствовалось, что работать еще над этим и работать. А очень не хотелось!

Нет, я понимал, почему Аркадий затеял все именно сейчас. Собственно, он сам озвучил причину: потому что если мы не подсуетимся теперь, кто-нибудь другой подсуетится обязательно! Но блин, до чего же не хватало времени!

Еще мы приблизительно сформулировали список мер по «реабилитации и поддержке» детей-волшебников, освобожденных от Проклятья — как тех, что сумеют и захотят стать магами (мы теперь знали довольно надежный способ инициации: взять всех в Междумирье, да и все), так и тех, кто этого не захочет. Кстати, вот по поводу магической инициации тоже сломали копья: захочет ли Орден предлагать опцию с путешествием в Междумирье каждому ребенку-волшебнику до снятия Проклятья, будет ли это делаться централизованно и сколько это будет стоить? Тут даже Аркадий не мог ничего сказать, поскольку эти вопросы еще не обсуждались «на самом верху».

— Моя интуиция подсказывает, что в итоге будет принято решение все-таки поставить инициацию в Междумирье на поток, — сказал он. — Но для этого нужно набрать еще статистику. Например, действительно ли все дети-волшебники инициируются без осечек? Сколько максимально времени и на каком расстоянии от Кромки можно провести, чтобы точно не напали чудовища? И так далее.

В общем, пока ясности не было, так что ничего толкового мы предложить точно не могли.

— Считаю, первое собрание прошло весьма продуктивно, — заметил теневой маг, когда мы уже закончили, и в кабинете остались только мы с девчонками. — Куда продуктивнее, чем я ожидал! Ты, Кир, был на высоте.

— Как это ты не ожидал? — возмутилась Ланочка. — Мог бы уже и привыкнуть, что Кирилл всегда превосходит ожидания!

Аркадий усмехнулся.

— Твоя правда. Ну раз так, то, значит, по крайней мере Подкова Торнадо не удивится, когда я скажу, что Великий магистр хочет встретиться с Кириллом, обсудить эту новую Ассоциацию магов.

— Надо же! — воскликнула Рина. — Он опять сюда приедет?

— Нет, на этот раз он хочет, чтобы Кирилл посетил его в Большом дворце, в рабочей обстановке. Завтра, в семь вечера. Вы, девочки, к сожалению, Кирилла сопровождать не можете. Пропуск только на него выписан. Придется Кириллу держать удар в одиночку.

— Как это в одиночку? Разве тебя там не будет? — спросила Левкиппа.

— А мне что там делать? — удивился Аркадий. — Я даже не знаю, о чем именно Великий хочет с Кириллом поговорить. Считай, только приглашение передаю.

— Не знаешь — но наверняка догадываешься? — спросил я.

— Догадываюсь, — кивнул теневой маг. — Мне кажется, речь пойдет о будущем нашей цивилизации.

* * *

Большой дворец — комплекс исторических зданий в самом центре Лиманиона, более всего знаменитый своим Залом Тысячи Колонн. В Зале исторически заседает Звездная Палата, но ее огромный амфитеатр, построенный еще триста лет назад, не единственное помещение в этом здании. На втором этаже расположен кабинет Великого магистра — тот самый, официальный, с длинным столом и безумным количеством мониторов, который иногда мелькает в новостях.

Но меня провели не туда, а в кабинет, который я счел действительно рабочим. Размерами он был куда скромнее, вообще ни одного монитора в нем не имелось. Только письменный стол, стеллажи с книгами и диванчик. Письменный стол, кстати, тоже оказался пуст. Зато накрытым был небольшой круглый стол в стороне у окна: на нем стоял чайник, две чашки, бутерброды и вазочки с печеньем.

А окно этого кабинета выходило не на центральную Площадь Светлого Будущего (да-да, так и называлось! Говорю же, местные названия мне до сих пор доставляют!), а на один из многочисленных внутренних двориков Большого дворца. Построенный в старинном орагонском стиле, этот комплекс насчитывал таких мощеных двориков какое-то безумное количество.

— Кирилл, добрый вечер! — кивнул мне Бастрыкин. — Присаживайся, чай наливай… Я помню, вы, маги, всегда голодные. А сам я еще поужинать не успел. И не успею сегодня, если не воспользуюсь этой возможностью.

Ну прямо добрый дядюшка!

— Спасибо, — я не стал отказываться.

Чай оказался вкусным, душистым, каким-то очень непростым — ну, а чего еще я ожидал? А вот бутерброды меня не впечатлили, примерно с такой колбасой я обычно возвращался из магазина. Если для Великого закупают какие-то элитные продукты, то, скорее всего, разводят на деньги: вкус тот же самый!

Но вообще любопытно, что Бастрыкин именно с этого начал. Я-то думал, разговор будет строго рабочим, а речь-то, похоже, действительно пойдет о более отвлеченных материях.

Однако тут он меня удивил, снова сменив тон.

— Я, разумеется, одобряю вашу инициативу с Ассоциацией магов, — сказал он. — Но ты ведь понимаешь, что такой же поддержки, как у Службы, у нее не будет? И тех же ресурсов тоже. Нет, разумеется, некоторые фонды выделим, но далеко не в том масштабе!

— Понимаю, — кивнул я. — Служба поддержки детей-волшебников — это государственная организация, причем одна из старейших. В некотором смысле вокруг нее Орден и образовался. А мы начинаем с нуля. Зато и свободы у нас будет больше. Я так понимаю, именно поэтому вы с Аркадием решили не учреждать какой-нибудь Магистериум магических дел?

— Не только, но и поэтому тоже, — кивнул Бастрыкин. — Видишь ли, если создать Магистериум магических дел, то придется отдавать ему на откуп и вашу Программу, и многое другое… Поставить его главой Аркадия или тебя не выйдет. Причин много, но главная: даже у него нет для этого нужных компетенций, он просто до сих пор не имел возможности их получить. С тобой все то же самое в кубе. Двенадцать лет — это просто слишком юный возраст для ответственных государственных постов в современном обществе, даже если бы ты готовился к ним с пеленок. Значит, придется искать другого человека. Но никого достаточно надежного у меня нет. Кроме того, если мы выделим магов в особую подсистему, то рано или поздно получим лютое лоббирование их интересов, а еще чуть погодя — особые привилегии всех магически одаренных граждан! Тут уже и до сословного деления недалеко, и до феодальной раздробленности. С постоянными войнами магических родов, отсутствием централизованной власти и тому подобным, сам вообрази, не маленький… В смысле, маленький, конечно, но ты меня понял, — усмехнулся Бастрыкин.

— Что означает гибель современной техногенной цивилизации, — кивнул я, припомнив слова Аркадия. — Но… Если так рассуждать, не кажется ли вам, что права магических меньшинств лучше и вовсе ограничить?

Говоря так, я ощутил очень явный дискомфорт. В конце концов, я и сам принадлежу к «магическому меньшинству», и почти все мои близкие люди — тоже!

— Тоже путь в никуда, — качнул головой Бастрыкин. — Ограничения всегда порождают сопротивление. Будет то же самое, только немного быстрее. Да и кроме того, стоит нам, Ордену, хоть как-то ущемить магов — другие государства тут же начнут давать вам преференции, и вы просто побежите туда… Скажешь, нет?

Я кивнул.

— Наоборот, — продолжал Бастрыкин, — я считаю сейчас самым важным закрепить в законе и в общественных практиках полное равенство одаренных и обычных людей. И постараться по мере сил распространить имеющиеся у вас, магов, преимущества на остальную часть общества. Главное из которых — здоровье и долгая жизнь.

— Разнарядка по магическому исцелению, — кивнул я. — Все маги должны будут в обязательном порядке уделять часть времени лечению людей. И омоложению. Я об этом уже думал. Мы даже это указали в нашем Уставе. Способствовать улучшению общественного здоровья и что-то там еще. С деталями определимся позже. Когда будем точно знать, какой процент от населения вообще магически одарен, и отработаем технологии исцеления. Пока нет ясности, то ли каждому из нас достаточно будет пару часов в неделю этому посвящать, то ли для адекватного результата придется только на медицину пахать с утра до вечера! И вообще, что считать адекватным результатом… Это все нужно прорабатывать.

— Согласен, — кивнул Бастрыкин. — Рад, что по этому пункту мы друг друга понимаем.

— Но насколько я понимаю то, как в принципе работает человеческое общество, — заметил я мрачным тоном, — все это только временные меры. Ладно, сейчас пока мы мало что можем и умеем. А что умеем, в принципе сравнимо с возможностями современной техники. Но… Рано или поздно мы прокачаемся, создадим свои магические роды со своими секретными техниками и прочим! А заодно маги таки прорвутся во власть в товарных количествах и установят власть этих родов. Тогда обычным людям придется с ними бороться. Я уже это в голове крутил. И я вообще не представляю, как на это сейчас повлиять, чтобы не допустить новых магических войн лет через двести!

— А тебе не кажется, что лет через двести ты сам будешь у руля и не допустишь развития событий, которое тебя не устраивает? — весело спросил Бастрыкин.

— Так вот я сейчас и стараюсь, чтобы через двести лет не пришлось напрягаться! — в тон ему ответил я.

Бастрыкин захохотал.

— Логично! Что ж, можно сказать, я занимаюсь тем же самым.

— Вот-вот. Только все, что мне удается придумать, какие-то полумеры. Или лютый мрачняк. Например, понятно, что требуются магические университеты и максимально свободный обмен информацией, чтобы не допустить концентрации знаний в отдельных семьях — но это заодно и опасность! Ведь если до магических знаний может дотянуться любой псих, рано или поздно он до них дотянется! То есть нужны какие-то градации, ограничение доступа к знаниям — а там и правда до сословных элит недалеко…

Бастрыкин кивнул.

— Ты хорошо видишь опасности. Но делаешь типичную ошибку молодежи.

«Ошибку молодежи»! Это я-то. Ну ладно.

— Какую же?

— Ты воображаешь, что решение в принципе есть. И забываешь, что существует класс проблем, в принципе не решаемых человеческими силами, — тут он чуть улыбнулся. — К счастью, есть еще и Творец. Или, для неверующих, судьба.

Тут я опешил. Как-то странно было слышать такое от главы государства! Тревожненько, я бы сказал.

— То, о чем ты говоришь, упирается в общую для всех проблему — парадокс власти. Эту тему мы с тобой уже затрагивали. Нет ничего страшного в том, что со временем люди, которые пробьются к рычагам управления жизнью общества, будут в основном из числа магов. В конце концов, психологически вы ничем не отличаетесь от обычных людей. А правят всегда немногие, по определению. Какая разница, будут эти немногие иметь магический дар, или нет? Страшное начнется тогда, когда условные магические элиты станут отгораживаться от условного «простого народа», не учитывать его чаяния и потребности, не пополнять свой состав. А это узкое место всех элит, не только магических. Проблема утраты эффективности, я бы сказал.

Кажется, на моем лице было написано удивление, потому что Бастрыкин пояснил:

— Мне не нравится словосочетание «простые люди» — люди, по моему опыту, редко бывают простыми. Однако иначе придется прибегать к более сложным эвфемизмам, чтобы сказать то, что я хочу сказать… Так вот, люди, которые приходят к власти, по определению жестче, резче, часто менее эмпатичные, чем люди, которые к власти не стремятся. Кроме того, власть — ужасно приятная штука. Ты, Кирилл, должно быть, уже это распробовал.

Я хотел было сказать, что не успел — и понял, что совру. Власть — это ведь не только командование людьми. Власть — это, наверное, в первую очередь право решать, как именно будут жить и что думать другие люди. А на это я успел оказать самое непосредственное влияние. Пусть даже из соображений «если не я, то кто?». И мне, что греха таить, понравилось.

— Так вот, раз получив власть, человек не хочет ее отдавать. Это естественно и нормально. Он создает вокруг себя «прослойку безопасности», назначая на зависимые посты людей в первую очередь верных, которые не подсидят, пусть даже они выполняют свои обязанности немного хуже — будем великодушны, пусть сначала именно «немного» хуже!

— И вы так не делали? — не удержался я от вопроса.

— Разумеется, делал и делаю, — Бастрыкин и бровью не повел. — Более того, поскольку я сам пришел на свой пост, скажем так, не вполне мирным путем, мне до сих пор приходится мириться с очень многими проколами людей, которые мне помогли в тот момент. Нельзя убирать тех, кто тебе верен и поддерживает тебя, даже отправляя в почетную отставку, если их некем заменить! В этом смысле то, что ты помог нашему общему другу решить его проблемы со здоровьем — огромный для меня подарок. Когда-нибудь поймешь, почему.

— В смысле? У вас на него планы, заменить им кого-то менее эффективного?

— И это тоже. Но тут надо понимать, что людей вроде него или тебя сложно использовать как вздумается. Вы все-таки не столько инструменты, сколько игроки, просто на поле, несколько отличном от моего. Я, — он выделил местоимение голосом, — это понимаю.

— А вот теперь вы мне льстите… — пробормотал я.

Бастрыкин захохотал.

— Точно! Ну дай польщу еще раз и скажу, что ты отлично читаешь между строк.

Я хмыкнул и отпил еще чаю.

Великий магистр между тем продолжал:

— Ну да ладно, возвращаясь к нашим баранам… Каждый хочет защитить свою задницу, это нормально. Но со временем такая «нормальность» приводит к тому, что элиты перестают пополняться эффективными и адекватными управленцами, которые сами прогрызли себе путь наверх, представляют, как живет основная масса людей и не утратили с нею связи. А начинают пополняться всякими… Пусть даже и неплохими, может быть, людьми, но — карьерными чиновниками во втором-третьем поколениях. Мамкиными пирожками — в лучшем случае. В худшем же — избалованными увальнями, которые относятся к любой работе спустя рукава и все больше погрязают в самых разнообразных, не вполне удобоваримых пороках. Принципиальной разницы между магами и не-магами я тут не вижу.

У меня аж рот открылся от удивления. Услышать от главы государства что-то похожее на то, о чем мы едко рассуждали за пивом с приятелями еще в той, прошлой жизни, — это было сильно.

— И? Какой же выход? — хмуро спросил я. — Кроме очевидного? «Хочешь сделать хорошо — сделай сам»?

— Так ты ведь и второй вариант мне назвал.

— Какой же это?

— Участие людей в жизни государства, — Бастрыкин улыбнулся. — Люди часто жалуются на чиновничий произвол, на засилье солдафонов — но сами не понимают, что именно они создают государственную среду, в которой живут. Твои слова, нет?

— Мои. Но как…

— Так вот, чем больше люди участвуют в жизни государства, тем больше вероятность, что среди них найдутся те, кто способен разглядеть и решить назревшую проблему. А участие может быть самым разным. От подачи жалоб на плохой вывоз мусора во дворах до службы в горячих точках Болоса. Время от времени элиты паршивеют, ты недавно столкнулся с одним прямо-таки вопиющим примером. И люди «снизу» должны их снести и заместить. Если государство жизнеспособно, такие циклы обновления проходят своевременно и относительно бескровно, в виде дворцовых переворотов, как до сих пор было в нашей истории. Впрочем, наша история довольно короткая… Если дело зашло слишком далеко — начинаются кровавые революции, как в Фали и Истрелии.

Я машинально кивнул, удивляясь, как он туда вывернул.

— В этом я и вижу спасение от магической диктатуры. В общих усилиях. Особенно они будут эффективны, если магия не будет давать таких уж невероятных преимуществ. Нам бы продержаться хотя бы лет пятьдесят, может, чуть больше — и есть надежда, что научно-технический прогресс действительно сравняется с магией. Так, чтобы возможности каждого человека, получаемые за счет общего уровня развития общества, не слишком отличались от возможностей прокачанного мага. Собственно, люди Терры шли к этому со времен Исхода… Чтобы магия была лишь одним из бонусов у некоторого числа граждан, что-то вроде высокого роста или абсолютного слуха. Полезно в некоторых профессиях, и только.

«Да наш Великий — мечтатель, — подумал я. — Или зачем-то хочет создать у меня такое впечатление… Но лучше я буду думать, что он со мной относительно искренен. До сих пор у него слова с делами не расходились».

А потом вспомнил, как Андрей Васильевич усмехался, когда я сказал, что омоложение должно быть доступно всем по полису государственного страхования!

Видимо, я тогда тоже показался ему мечтателем!

— Иными словами, — медленно проговорил я, — вы так видите нашу задачу? Чтобы мы сейчас прошли по тонкой грани… С одной стороны, не позволили эксплуатировать магов как живое оружие. С другой, чтобы маги не получили необоснованных привилегий и преимуществ перед другими людьми? А наоборот, стали одной из интегрирующих сил в обществе? Ну вот проблему с демографией помогли решить…

Бастрыкин снова усмехнулся.

— Я слышал, проблемой с демографией вы там уже занялись во всех смыслах… Хотя лично тебе я бы все-таки советовал этот вопрос хотя бы на несколько лет отложить.

Я почувствовал, что краснею, и Великий магистр снова расхохотался. М-да, шуточки у него… Действительно какие-то очень мужицкие. Даже у Аркадия — и то лучше!

— Но в целом ты говоришь абсолютно верно, — глава государства приподнял чашку с чаем, словно собирался сказать тост. — И на мою поддержку в этом деле можешь рассчитывать. Но — как я уже сказал, эта поддержка не должна выходить за рамки помощи пусть важной, пусть действующей в русле государственной политики, но чисто общественной организации. Понимаешь?

— Полностью, — заверил я его.

То есть давай, выплывай сам, а мы будем с берега смотреть, может, спасательный круг бросим, если что. Хорошо устроился!

Впрочем, а нафига я все это затеял, если не выплыву? Справлюсь, конечно. Мы справимся. Благо, у меня немало людей, на которых можно положиться!

Тут я вспомнил кое о чем. И подумал, что это будет неплохим способом проверить его искренность. Если, конечно, слушать не только содержание, но и форму ответа.

— Михаил Николаевич, раз мы говорим на такие темы… Можно личный вопрос?

— Можно, но оставляю за собой право не отвечать, — хмыкнул тот, откусывая от очередного бутерброда (за разговором мы с ним не очень-то налегали на еду, но тут явно наметилась пауза, если не окончание беседы).

— Вы дважды или трижды упомянули нашего общего друга… А у меня еще раньше по паре оговорок сложилось впечатление, что вы за что-то на него до сих пор обижены. То ли за то, что он после инициации улетел и не поддерживал с вами контактов, то ли еще за что-то. Мне неверно показалось?

Великий магистр вздохнул, отложил бутерброд.

— Да нет, верно… Но тут сложно ответить в двух словах, а подробности тебе, пожалуй, не нужны. — Он подумал еще немного и произнес. — Скажем так, нынешний я немного лучше разбираюсь в людях, чем десятилетний Мишка. И отлично знаю, что подросток с характером Аркадия, пережив трагедию, ни в коем случае не пойдет просить эмоциональной поддержки у младшего друга. А я ведь младше, больше, чем на год — это в том возрасте много значило. Хотя сам всегда считал себя лидером нашей небольшой компании, — он суховато улыбнулся. — В общем, сейчас, задним числом, я понимаю гораздо больше. Но тогда — не понимал. А переживания, связанные с похищением, с гибелью тети Майи почти что на моих глазах, с исчезновением лучшего друга — все это во многом определило и мой характер, и мой жизненный путь.

Он положил остаток бутерброда в рот, переживал и, вытирая салфеткой губы, добавил:

— Некоторые поступки, хочешь того или нет, оставляют след. Некоторые вещи задним числом исправить нельзя, да и исправлять не стоит. Я не думаю, что ты хочешь как-то изменить итог своей ссоры с отцом полугодовой давности?

Я мотнул головой.

— Вот видишь, — сказал Бастрыкин. — Но… Мне действительно жаль, что мы тогда не доделали лодку на колесах! Ребята из Фалийского посольства вызвали нас на гонку, а мы ее продули, не явившись. Они потом год мне этим тыкали. Теперь разве что обойти их в гонке вооружений — единственное утешение осталось, — и он хищно улыбнулся.

Если бы у меня в этот момент во рту был бутерброд, я бы им подавился. Да уж, все переживают детские травмы по-разному!

* * *

p.s. Если тоже желаете Ордену победы в гонке, ставьте лайк!

Глава 19

Прежде чем читать эту главу, не забудьте прочесть «Историю 7. Клуб рыцарей» и «Историю 8. Оперный театр» в «Ураганных хрониках». А если вы читаете не по мере выхода глав, а позже, то, возможно, в «Хрониках» появятся и другие истории, происходящие до снятия Проклятья или сразу после.

Интерлюдия: Михаил Бастрыкин и Кирилл Ураганов, одно выступление. Октябрь 833 года

То октябрьское утро выдалось холодным и промозглым. Даже в Лиманионе, где погода обычно куда лучше, чем в Кандалазии или Стране Шортахай, чувствовалось: осень окончательно вступила в свои права, еще чуть-чуть, и начнется зима. Люди просыпались хмурые, сонные, собирались на работу, позевывая… Пока не включали телевизоры или не открывали телефоны с хорошо знакомыми новостными сайтами.

Чтобы услышать или прочесть…

— Внимание! Мы начинаем утренние новости со срочного сообщения! Только что нам в студию поступила официальная сводка из канцелярии Великого Магистра. Вот информация оттуда. С восьми утра сегодняшнего дня изменились правила Проклятья детей-волшебников, иначе — Благословения Древних Магов. Наконец увенчались успехом многолетние усилия Службы поддержки детей-волшебников, а также связанных с ней гражданских и военных специалистов Ордена. Отныне вербовка новых детей-волшебников производиться не будет! Все предложенные, но не принятые предметы-компаньоны уже отозваны! Кроме того, изменяется работа запретов Проклятья, в просторечии называемых гиасами: ни за какие нарушения прежних правил не будет следовать исчезновение ребенка-волшебника! С сегодняшнего утра самым серьезным наказанием, грозящим за любой проступок, является принудительная телепортация в ряд заранее установленных точек! Кроме того, отправка детей-волшебников на битвы с монстрами прекратит носить обязательный характер! После принудительной телепортации к месту Прорыва хищника из метакосмоса любой ребенок-волшебник имеет право сразу же покинуть опасную зону, независимо от того, отражена атака или нет. И, наконец, самое важное: все дети-волшебники, которые желают выйти из этого состояния и вернуться к жизни обычных граждан, с сегодняшнего дня имеют такую возможность! Для этого нужно подать заявку на сайте Службы поддержки детей-волшебников и следовать полученным инструкциям. Или явиться лично по одному из следующих адресов в Лиманионе, столице Ордена Защиты Человечества. Адреса вы сейчас видите в бегущей строке, кроме того, они появились на экране у меня за спиной. Еще раз повторяю, кратко: новые дети-волшебники теперь появляться не будут. Предметы-компаньоны, предложенные, но не принятые, отозваны. Гиасы перестали уничтожать детей-волшебников. Любой, кто желает выйти из-под власти Проклятья, теперь может это сделать. Сразу же после окончания этого информационного сообщения просим послушать вас обращение Великого магистра Ордена, Михаила Николаевича Бастрыкина…

Обычно невозмутимый ведущий новостей главного государственного телеканала на этом месте выглядел настолько ошарашенно, что его физиономию в ближайшие два часа разобрали в Сети на множество мемов.

Обращение тоже смотрелось странно. Обычно, когда Великий магистр разговаривал со всей нацией, он записывал видео либо один, либо, изредка, в окружении молчаливых статистов — героически отразивших атаку монстра военных, отличившихся работников сельского хозяйства или еще кого-нибудь в этом роде. Но дети рядом с Бастрыкиным или кем-то из его предшественников прежде никогда не сидели. А теперь возле главы государства находился явный ребенок: мальчик лет одиннадцати-двенадцати, очень симпатичный, синеглазый, с густой шапкой черных кудрей. Впрочем, учитывая тему обращения, большинство слушателей немедленно сделали вывод: это мальчик-волшебник. И были неправы.

— Дорогие сограждане! — начал Великий. — Сегодня по-настоящему исторический день. День знаменательный. День, когда одна из целей Ордена, поставленная еще нашими славными основателями, выполнена. Наше государство было создано как организация, призванная, во-первых, защищать человечество от чудовищ, а во-вторых — помогать в этом славном и страшном деле детям-волшебникам. В течение многих поколений мы последовательно трудились над обеими задачами. В первом направлении мы достигли серьезных успехов. Были разработаны искровые технологии, помогающие снизить активность чудовищ. Были построены огромные и, наоборот, компактные атомные реакторы, дающие для этого достаточно энергии. Были кропотливо испытаны и внедрены в дело лучшие практики интенсивного сельского хозяйства, чтобы прокормить наше население и нашу армию на горных неудобьях. Добывались полезные ископаемые, писались книги и музыка, снимались фильмы, делались научные открытия во множестве разных областей — вся наша страна работала на защиту планеты и всего ее населения. Благодаря усилиям всего нашего народа, наша армия научилась эффективно справляться с атаками чудовищ! Настолько эффективно, что мы после многих неудачных попыток смогли покинуть Терру не через космос, а через метакосмос и найти управляющий контур Проклятья. Наконец-то перевернута позорная страница в истории всего человечества, страница, когда мы позволяли воле древних магов отбирать у нас детей и превращать их в солдат, действующих по прихоти Проклятья! Теперь наша задача становится чуть сложнее. К счастью, наши защитники готовы к новым вызовам. Наша армия по-прежнему способна охранять планету, даже тогда, когда дети-волшебники больше не будут помогать в том же объеме, что и прежде. Кроме того, усилия героев из числа самих детей-волшебников помогли переоткрыть магическую инициацию! Некоторые из тех, кто много лет сражался в качестве солдат Проклятья, сумели стать полноценными магами. Сегодня мы начинаем работу над тем, чтобы магическая инициация и магическое обучение стали доступными для всех, кто обладает нужными способностями. Подробнее об этом расскажет глава недавно созданной Ассоциации магов Ордена, Верховный маг Кирилл Ураганов. Как вы можете заметить по его юному виду, он бывший мальчик-волшебник, один из тех, кого мы должны благодарить за освобождение от Проклятья. Господин Ураганов, прошу.

Съемка переключилась на мальчика, глава государства сместился из фокуса. Ребенок заговорил — звонким, совсем еще детским голосом, в котором, однако, уже чуть начинали угадываться ломкие подростковые нотки. По его речи, интонациям и выражению лица тут же становилось понятно — это, должно быть, один из тех детей-волшебников, которые несколько десятилетий, если не веков провели, сражаясь с хищниками! То есть, считай, взрослый в теле ребенка; так его и надо воспринимать.

(Учителя из школы Кирилла Ураганова в Атомограде-58, его бывшие одноклассники и знакомые по кружку легкой атлетики в этот момент испытывали ощущение дискомфорта и почти что страха, поскольку знали реальный возраст мальчика. Однако они быстро сумели справиться с нехилым таким когнитивным диссонансом: герой все-таки, и почти что сказочный! Ему можно.)

— Я обращаюсь прежде всего к тем, кто до сегодняшнего утра был пленником Проклятья, — заговорил мальчик. — Друзья! Все, кто хочет, теперь может вернуться домой, к родителям. Вы даже можете отправиться к ним прямо сейчас, не дожидаясь снятия Проклятья! Переночевать в родном доме у вас пока не получится, вас телепортирует в Убежище, но все строгие гиасы на общение с родными уже сняты! Можете поговорить с мамой и папой, обнять их… — на этом месте мальчик сглотнул. — Ваша изоляция от семей закончена! Те, кому нравится быть ребенком-волшебником, могут им остаться. Те, кто хочет зажить нормальной жизнью, стать полноценным магом или приобрести другую профессию, вырасти, завести собственную семью — теперь получат такую возможность. Возможность, которой некоторым из нас пришлось ждать десятки, а то и сотни лет. Сегодня же на сайте Службы поддержки детей-волшебников, а также на правительственном сайте будут опубликованы положения закона о реабилитации детей-волшебников. Я сейчас расскажу самое основное. Если кратко: как только вы перестанете быть детьми-волшебниками, все те, у кого живы родители, могут к ним вернуться. Если у вас по какой-то причине нет такой возможности либо желания, и вы несовершеннолетний, смело обращайтесь к кураторам Службы. Вам предоставят места в специализированных интернатах. Если же вам уже есть восемнадцать по календарю, то вы имеете право пройти годичные реабилитационные курсы все в тех же специализированных интернатах. Там вам помогут освоить навыки жизни в обществе, которые детям-волшебникам никак нельзя было получить — например, как обращаться с деньгами! — Кирилл улыбнулся. — Кроме того, всем бывшим детям-волшебникам предоставляется право на инициацию в качестве магов. Это не очень просто, но возможно для всех. Уже несколько десятков детей-волшебников через это прошли, я в том числе. — Мальчик поднял руку, над его ладонью вспыхнул огонек, погас, потом закрутился небольшой смерчик, потом сформировалась из воздуха капля воды, осев на руку небольшой льдинкой, и тут же снова вспыхнула огоньком. — Намекаю: маги в обозримом будущем будут очень нужны Ордену! Пройдя даже самое базовое обучение, вы можете рассчитывать на гарантированное трудоустройство и достойную заработную плату. Кстати, это касается и тех, кому предметы-компаньоны были только предложены, но кто их не принял. Вы тоже можете подать заявку на магическую инициацию — неважно, сколько прошло лет! Даже если это случилось с вами давным-давно, и у вас уже есть внуки и правнуки. Отдельно обращусь к детям-волшебникам, которые обитают на землях Ордена будучи гражданами других стран: все вы можете получить гражданство Ордена по упрощенной процедуре! Детали уточняйте в Службе поддержки детей-волшебников. Там могут быть некоторые сложности, если вы еще несовершеннолетние, или, наоборот, если за давностью вашего рождения у вас нет документов, но все они преодолимы. Если же у вас возникли вопросы или вы столкнулись с трудностями, вы также можете обращаться не только в Службу, но и к нам, в Ассоциацию магов. Электронный адрес и телефон горячей линии сейчас перед вами на экране…

* * *

Интерлюдия: Аркадий Весёлов и разные лица, октябрь 833 года

Виктор и Эрмигарда Шинет

— Мы так и думали, что ты прилетишь! Как только увидели это обращение! У нас его позже показали, но все равно! Сразу поняли! Что ты прилетишь сегодня!

Эрмигарда Шинет обнимала дочь, целовала ее, прижимала к себе и, кажется, никак не могла наобниматься. Еще бы, больше четырех лет, почти пять они не виделись! Строгий гиас Левкиппы не позволял ей даже коротких разговоров с родителями.

Как правило, чем лучше отношения с семьей, тем строже гиас. За некоторыми показателями исключениями, вроде Марины Сумароковой и Кирилла Ураганова. Обычно такие строгие гиасы с годами ослабевают — когда ребенок-волшебник отвыкает видеть в родителях авторитетов, а сами родители становятся дряхлыми и немощными, ничуть не напоминая себя прежних. Тогда родственники могут снова поговорить. Если доживут. Но это странные и не всегда приятные для участников встречи! Аркадий однажды на такой присутствовал…

Аркадий чувствовал глубокое удовлетворение, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену. Вот так и выглядит награда за многолетние усилия. Девочка, которая сумела обнять маму до того, как они окончательно потеряли связь друг с другом. Ее отец, который сглатывает комок в горле и не сдерживает слез, тоже обнимая жену и дочь, и молчит, потому что не может ничего сказать…

— Простите, еще раз, а вы кто, собственно? — этот трезвый вопрос прозвучал от дяди Левкиппы — Антипа Шинета, немолодого, уже полностью поседевшего хромого мужчины. Он был старшим братом Виктора Шинета, отца девочки, однако из-за солидной разницы в возрасте казался ему чуть ли не отцом.

— Я — исполняющий обязанности заместителя главы Службы поддержки детей-волшебников Ордена, моя фамилия Весёлов, — представился Аркадий. — А еще я — Тень мага и тоже ребенок-волшебник.

— Вы? — скептически переспросил Антип.

— Это очень долгая история. Если вкратце, то усилия по снятию Проклятья у нас не в этом году начались. Тот факт, что я выгляжу лет на двадцать с чем-то, результат одной из предыдущих, не вполне удачных попыток. Можете рассматривать меня как временного опекуна Левкиппы со стороны Ордена. Присутствую я здесь именно в качестве чиновника Ордена, а не в качестве функционера Проклятья. Хотя границу я пересек своим ходом, именно как ребенок-волшебник. Иначе было бы слишком долго оформлять документы. В общем, все сложно.

— Если вы помогаете Лёвке, то спасибо вам, конечно, — довольно хмуро проговорил Антип. — Но что чиновнику Ордена делать в Корасе?

— Обсуждать будущее Левкиппы, конечно же! По вашим законам она уже совершеннолетняя, ей неделю назад исполнилось семнадцать лет. По нашим — до совершеннолетия ей остался еще год. Поскольку она изъявила желание продолжать обучение на землях Ордена, нам есть, что обсудить.

Левкиппа между тем наобнималась с родителями, и разговор наконец-то перешел в конструктивное русло. Они расселись за большим столом в гостиной фермерского дома, Эрмигарда принесла всем кофе, печенье и бутерброды. Кругом бегали дети, кошки залезали Левкиппе на колени, потом пришла собака и тоже положила голову ей на ноги. Самая домашняя атмосфера!

Аркадий, не показывая отвращения, медленно цедил черный кофе: попросить в корасском доме к этому напитку молока или сливок значит плюнуть хозяевам в душу! А заодно пытался как можно дипломатичнее изложить всем троим старшим Шинетам (дядя Антип явно имел по крайней мере совещательный голос) сложившуюся ситуацию. Орден начал готовиться к снятию Проклятья загодя, поэтому у него уже есть отлаженные технологии по повторной инициации. У Ордена есть понимание, как учить магии, разработанная магическая теория. В общем, для тех, кто хочет стать образованным магом — в Ордене для этого лучшие возможности.

— А ты хочешь быть именно магом? — тревожно спросила Эрмигарда, глядя на дочь. — Я думала, ты мечтала быть конезаводчицей…

— А я буду, — улыбнулась Левкиппа. — Ты ведь подписана на наш с девочками блог! Вот то место, где мы живем, видела? Теперь это место наше, и там можно сделать ферму и лошадей разводить! Отличная земля. Мы уже поставили конюшню, я как раз хотела у вас Гнедка попросить… Не знаю, если его все эти годы не тренировали, возможно, уже поздно готовить его к соревнованиям, но я хотела бы использовать его как производителя. Мы присмотрели одну неплохую кобылку…

— Стой-стой, — прервал ее отец. — Мы — это кто? Ты и… Другие девочки, так? Но у них ведь свои семьи. Они к ним вернутся… Среди вас, вроде, нет таких, кому уже… За тридцать или вроде того.

— Нет, я самая старшая, — кивнула Левкиппа. — Остальные даже моложе. Но над ними согласилась взять официальную опеку Афина Ураганова, мама нашего лидера, Кирилла. Собственно, это его земля. Но он вписал нас в генеральную доверенность и все такое. Так что мы будем жить все вместе!

— Так, — сказал дядя Антип. — Это что-то странное. Что за Кирилл?

— Да-да, что за Кирилл? — вторила Эрмигарда.

А Виктор просто нахмурился.

Аркадий понял, что пришло его время. Ради этого момента он и отговорил Кирилла составлять им компанию.

— Позвольте мне объяснить… — начал он.

Последующие час или два потребовали от Аркадия всех его дипломатических навыков. Конечно, ситуацию несколько упрощала сильная переговорная позиция: формальное согласие от родителей не так уж и требовалось. Левкиппа спокойно могла попросить у Ордена убежища, как это сделала бывшая Риналло Эрнер, ныне Агриппина Ураганова. Однако Агриппина не желала сохранять с графом и графиней Суми хоть какие-то отношения, а Левкиппа, наоборот, меньше всего хотела обидеть Шинетов-старших. Да и с точки зрения орденского законодательства было бы лучше получить согласие ее родителей!

Кончилось это тем, что отец, вздохнув, сказал:

— Так что нужно? Подписать согласие на установление опекунства?

— Это желательно. Разумеется, никто не просит вас делать это вслепую. Вы можете встретиться с Афиной Урагановой, посмотреть на здание Экспериментальной школы «Маяк», которая сейчас оборудуется во владениях рыцаря Ураганова…

Виктор покачал головой.

— У нас сейчас самая работа. Некогда. И денег нет, честно говоря, ехать в Орден со всей малышней…

— Мама, папа! Это не проблема вообще! — Левкиппа немного покраснела. — Мы вас можем телепортацией! Через Убежища… В тот же день вернетесь!

Эрмигарда погладила Левкиппу по голове.

— Может быть, потом, зимой уже… Папа имеет в виду, что мы и так все подпишем. Ты столько времени уже живешь без нас, совсем взрослая стала. Разве мы станем теперь тебе мешать? Тем более ты ведь и так сделаешь, как задумала. Спасибо, что бережешь наши чувства, милая!

Антип Шинет вздохнул, поджал губы и бросил на Аркадия колкий взгляд.

— Не доверяю я орденцам, — буркнул он. — Имейте в виду: если Лёвушка хоть словом нам пожалуется!.. Хоть что-то с ней там у вас случится!..

— Вы немного не понимаете, — Аркадий чуть покачал головой. — Левкиппа — инициированный маг. Если с ней «хоть что-то там случится», она первая устроит такой фейерверк, что через границу будет видно. Особенно с помощью ее друзей.

— Да ты же тоже мой друг вообще-то, — весело сказала Левкиппа.

Аркадий серьезно кивнул.

— Да. Лично обещаю позаботиться о визуальном качестве фейерверка.

2. Семейство Селивановых

Семейный совет у Селивановых быстро превратился в пирушку. Сюда, в Саработ, Аркадий наоборот посоветовал Ураганному Отраду отправиться в полном составе, а также прихватить с собой Афину Ураганову. А вот в необходимости собственного присутствия он сомневался: был почти уверен, что мама Кирилла с девочками договорятся и без него, особенно если сам Кирилл будет помалкивать и очаровывать женскую половину Селивановых честным синеоким взглядом. Однако в итоге все-таки отправился — в том числе, чтобы доставить Афину через Убежище и не заставлять ее терять сутки на дорогу или терпеть некомфортную доставку по воздуху в качестве перевозимого Ураганным Отрядом груза!

Не пожалел: пироги Меланиппа-старшая пекла ничуть не хуже, чем Татьяна. Да и черным кофе его тут никто не мучил, наливали вкуснейший чай с вишневым и смородинным листом.

— Вот! Я же говорила! — трубным голосом возгласила Евгения Селиванова, бабушка Меланиппы. — Наша Милочка способна быть очень взрослой и самостоятельной! Какое еще домашнее обучение? Смотрите, теперь в школе магии будет заниматься!

— А я просто счастлива, что у нее такие замечательные друзья! — радостным тоном согласилась Меланиппа-старшая, которую тут все называли Ланой (Аркадий заметил, что Кирилл пару раз запутался, когда при нем кто-то обращался к матери его подруги).

— Отличные ребята, да! — добавила Мария Семеновна, бывшая воспитательница Меланиппы (а также ее родителей и младших братьев) из детского садика, присутствовавшая на правах друга семьи. — С такими не пропадет. Особенно мальчик замечательный… Правда, меня немного смущает, что… — она не договорила.

— Не с-смущайся, — фыркнул Селиванов-самый-старший, дед Павел. — П-пока они м-малышня еще. Мозги взрослые, ф-физиология детская. Все н-нормально будет.

Аркадий много что мог бы сказать по этому поводу, но промолчал.

Афина Ураганова на этом месте тоже поджала губы, но тоже промолчала.

В остальном же она живо нашла с дамами-Селивановыми общий язык. Аркадий был прав: зря только время потерял. Хотя… потерял ли? Наблюдать за тем, как Меланиппа обнимается с младшими братишками, при этом особо тетешкая самого младшего, которому еще и годика не исполнилось, было умилительно. Неужели и его собственный сын, Варда, через год будет таким же большим и самостоятельным? Умом Аркадий это знал, а сердцем как-то не совсем верил. Ведь только-только начал головку поднимать!

Не менее умилительно, хотя и в другом роде, было наблюдать за тем, какие взгляды кидали друг на друга Никита Селиванов и Кирилл Ураганов — особенно, когда дамы на них не смотрели. Еще немного, и один позовет другого «пойдем, выйдем»! Особенно извращенная часть Аркадия, которая наслаждалась несмешными шутками и неловкими ситуациями, почти хотела, чтобы дело дошло до драки — посмотреть, чем все это кончится. К счастью, эта темная сторона его души осталась разочарованной.

3. Денис и Гестия Зорины

— Исполняющий обязанности заместителя директора Службы поддержки детей-волшебников? — с улыбкой и без малейшей запинки проговорила Гестия, мать Ксантиппы Зориной. — А почему, собственно, исполняющий обязанности?

— Это связано с моим статусом ребенка-волшебника, — гладко ответил Аркадий. — Официально я не могу занимать государственные посты.

— Скажите пожалуйста, как интересно! Не хотите ли еще чаю? — изящным, почти сценическим жестом эта молодящаяся дама, одетая в шикарное темно-зеленое платье, приподняла такой же изящный фарфоровый чайник. Манеры Гестии Зориной вызывали легкую оторопь: она вела себя так, как будто кокетничала, но при этом будто бы и не совсем — тем более, что ее муж, Денис Зорин, находился тут же, сидел рядом на диване, и вид имел слегка усталый и слегка смирившийся.

— Спасибо, не откажусь.

— Замечательно, что судьбой моей дочери лично занимается такой высокопоставленный чиновник! — Аркадию досталась еще одна «в меру обольстительная» улыбка. — Так насколько элитная, говорите, эта школа магии?

— Мама… — прошептала Ксантиппа, которая сидела рядом с Аркадием, не столько красная как рак, сколько смертельно бледная.

— Милая, помолчи, я забочусь о твоем будущем! — наставительно произнесла Гестия.

— Эта школа, которую курирует Верховный маг Ордена, — спокойно сказал Аркадий. — А Великий магистр лично подписал приказ о ее создании. Не говоря уже о том, что она находится на землях, принадлежащих рыцарю. Разумеется, столетней истории у этого учебного заведения нет и быть не может по определению, зато Ксантиппа будет стоять у самого его основания…

Полноватое, но еще свежее и красивое лицо Гестии просветлело.

— Какие заманчивые перспективы! — промурлыкала она.

Аркадию не нужна была сердечная связь, чтобы понять: Ксантиппа в этот момент желает провалиться сквозь покрытый коврами пол! Ну что ж, она знала, что так будет, не даром попросила Кирилла не лететь с ними.

Если бы он мог общаться с ней так же, как эти шестеро общались между собой, он напомнил бы, что жеманная Гестия с ее лакейским менталитетом — не самый плохой вариант родительницы. Бывают и хуже. Намного хуже. Но такой возможности у него не было, а к магической телепатии ученые и маги пока только думали, как подступиться. Так что бедной Сане приходилось страдать без утешения. Ничего, полчаса сумиранского стыда еще никого не убивали! Зато потом она получит возможность спокойно жить с теми, кого считает своей семьей, без лишней нервотрепки. За такой приз можно и потерпеть.

4. Архип и Елизавета Гранины

Побывав в домах у четырех из пяти Кирилловых подруг, Аркадий мог бы довольно четко рассказать о семьях каждой, даже не глядя в досье. У Шинетов — просторный чистый фермерский дом в корасском стиле, с большим очагом в центре гостиной и диваном напротив, явно чтобы собиралась вся семья. У Селивановых — почти то же самое, но по-орденски: вместо огромной гостиной-кухни отдельно кухня, отдельно столовая, отдельно парадная гостиная. А вместо большой каменной печи маленькая печурка, не для обогрева, а для уюта: греются электричеством, благо оно в Ордене настолько дешевое, что в удаленных от АЭС поселениях лет уже тридцать как даже и не думают закладывать теплоцентрали. У Зориных — богемная квартира с обилием драпировок, фарфоровых статуэток и «изящной» мебели. Отдушина: кабинет Дениса Зорина, заваленный распечатками, с большим удобным столом и удобным же продавленным диваном, на котором глава семьи, похоже, чаще всего и ночевал.

А вот квартира Граниных, вроде бы довольно просторная, поражала не столько бедностью и захламленностью, сколько неуютом и заброшенностью. Обои, которые местами отходят; дешевый ковер на полу, который годами не выбивался; углы, которые никто не мыл. Раскиданные кругом детские игрушки, карандаши, высохшие краски… И — почти полное отсутствие книг. Из одной мимолетной реплики Ксюши Аркадий помнил, что ее книги родители обычно запирали в кладовке.

На эту встречу он явился один, даже без самой Ксении — и тем более без Кирилла. И сразу же понял, что интуиция его не подвела.

— Это наша дочь! — резко заявил Архип Гранин, мастер цеха на сталелитейном заводе. — Я этот ваш закон о детях-волшебниках читал! Она несовершеннолетняя, значит, должна вернуться в семью! И точка.

— Вот именно! — подтвердила его супруга Елизавета, женщина в темно-синем домашнем халате и с распущенными, как будто слегка немытыми волосами. Она очень походила на Ксению, но почти карикатурно: миловидное, но уже чуть оплывшее лицо, огромные зеленые глаза скрыты излишне густо накрашенными ресницами. — Хватит, налеталась! Еще чему ее научат в этой вашей школе, непонятно!

— Ксения, безусловно, несовершеннолетняя, — сказал Аркадий, охлаждая тон сразу градусов на десять. — Однако замечу, что вы, как ее родители, согласно закону о защите прав несовершеннолетних обязаны обеспечить условия для ее роста и развития. Обратите внимание, речь идет о том, что ваша дочь получит возможность посещать уникальное учебное заведение, что облегчит ей получение высшего образования и выгодное трудоустройство…

— Нахрена ей это высшее образование? — перебила его Елизавета. — Для изврата всякого? Чтобы семью не уважать? Чтобы старшим не помогать? Это она и так умеет!

— Хватит тут уже на закон давить! — Гранин сложил руки на груди. — Я свои права знаю — моя дочь, и точка! Не имеете права разлучать семью.

Аркадий приподнял брови.

— Тогда вы также знаете и то, что социальные службы вполне могут заинтересоваться ее ситуацией, если сочтут, что интересы Ксении тут не соблюдаются.

— Ты, что ли, их натравишь? — Гранин, высокий и мощный тип, почти такого же роста как Аркадий (и уж точно шире корпусом!), сделал шаг навстречу. — Чего это ты такой интерес проявляешь, а? Молоденькими девочками интересуешься?

— А ты, похоже, судишь по себе, — Аркадий встретился с ним взглядом.

Реакция последовала ожидаемая: в лицо теневому магу прилетел кулак. Ух ты, ностальгия! Последний раз кто-то пробовал банально заехать ему кулаком в морду еще в начале «первого срока» Смеющимся Жнецом! Потом-то обычно сразу стреляли из гранатомета…

Аркадий почти автоматически уклонился, а затем, схватив Гранина за футболку на груди, поднял вверх на вытянутой руке, легонько стукнув головой о потолок. Одежда мужика слегка затрещала, так что он машинально убрал часть его веса телекинезом.

Елизавета Гранина тоненько завизжала.

— Тихо! — бросил Аркадий, копируя властные интонации Мишки Бастрыкина.

Женщина замолчала, будто ее выключили.

— Ты, мужик, совсем берега попутал, — теперь Аркадий говорил ласковым тоном, по-прежнему глядя Гранину в глаза. — Забыл, что на тебе висит? Кто заготовок на триста тысяч как брак списал, а? Думаешь, об этом не знают? Знают. Считай, пока тебя только из-за дочери не трогают. Но все ведь может измениться.

— Да я… — прохрипел Гранин. — Да ей отец!

Аркадий разжал пальцы, и Гранин кулем рухнул на пол.

— Подпишите документы, — сквозь зубы произнес Аркадий, доставая из портфеля и выкладывая пачку бумаг на стоящий в углу детский столик (другого стола, кроме заставленного грязной посудой журнального, в комнате не было). — Или дело может окончиться для вас очень плохо.

Ему с большим трудом удавалось подавить в себе невесть откуда взявшуюся ярость. Только что ситуация его скорее развлекала, но вот на фразе «Да я ей отец» развлечения кончились. Почему-то вспомнилось, как давно, почти год назад он пообещал Афине защищать Кирилла, как собственного сына, — а она поставила под сомнение искренность Аркадия, сказав «Но ведь у вас же нет детей». Тогда действительно не было, хотя над появлением Варды они с Леонидой начали работать тем же вечером. А вот теперь он понял, что имела в виду Афина.

Мир, когда ты родитель, в корне отличается от того мира, где ты родителем не являешься. Ксения не была Аркадию суррогатной дочерью или племянницей, но и чужой не была тоже. Младшая дальняя родственница, скажем так. И такое отношение к ней вызвало в нем темный, нерассуждающий гнев — как может это так себя вести в отношении ребенка и продолжать называться отцом?

— Арик, подпиши! — запричитала Гранина, бросаясь к мужу. — Архипушка, посмотри, он же неадекват… Нельзя же так… Творец с ней, с Ксюхой, сама виновата… Пусть с ней делают, что хотят…

Гнев колыхнулся еще сильнее, захотелось отвернуться. Но Аркадий не стал. Нельзя оставлять за спиной врага, пусть даже такого слабосильного.

Он подождал, пока Гранины поставят подписи, затем улыбнулся.

— Да, и у вас ведь есть еще один ребенок? В детском садике сейчас, я так полагаю? Ждите визита социальных служб насчет условий проживания. А то обстановка тут у вас… не слишком санитарная.

С этими словами он вышел из квартиры на лестничную клетку, чтобы телепортироваться оттуда, сопровождаемый потоками отборного мата.

Последняя угроза была блефом: Гранины не пьяницы и не наркоманы, ребенка у них не отберут, если родители проявят минимальную адекватность при разговорах с чиновниками. Но младшего сына они, в отличие от дочери, вроде бы любят, если судить по раскиданным игрушкам — вот пусть и понервничают. Ну и приберутся заодно хотя бы.

Ладно, по крайней мере, Ксения теперь от них избавлена и больше не обязана с ними встречаться. Уже результат.

* * *

Первую массовую церемонию отпущения решено было заснять и широко транслировать в СМИ.

Для этой цели выбрали лекционное помещение в штаб-квартире Службы в Лиманионе, предназначенное для переподготовки кураторов. Зал выглядел как обычная лекционная аудитория, с рядами скамеек и столов, поднимающихся под потолок.

Сейчас все эти ряды занимали дети-волшебники — ровно сто человек. Двадцать участников Первой метакосмической экспедиции, еще двадцать навербованных позднее — никто из них не отказался! И еще шестьдесят из тех, кто подали заявки на сайте и лично одними из первых. В основном, насколько я знал, это были недавно инициированные ребята, иногда те, кто не успел и месяца пробыть ребенком-волшебником. Хотя одной из этой сотни, к моему удивлению, стала Стеша. То есть Степанида — Разящая из Убежища Ладья!

Между прочим, Аркадий сказал мне, что, по данным Службы, Степанида (без фамилии, не было во времена ее рождения у крестьян фамилий) — старейшая из всех известных детей-волшебников! Ей исполнилось более четырехсот лет, сколько точно — она и сама не знала, потому что на момент инициации была неграмотной и понятия не имела, какой шел год.

Почему-то мне казалось, что девочка вроде нее, привыкшая тихо сидеть в Убежище и готовить еду, так и останется там сидеть. Но нет, она, не умея пользоваться компьютером или смартфоном, прилетела в Челюсти на следующий же день после всеобщего объявления и подала заявку лично. И когда ей предложили участвовать в съемках первого отпущения, тоже согласилась.

— Чем больше людей стряхнет эту заразу ума, тем лучше, — сухо сказала она. — Если я смогу помочь, то помогу!

То есть, оказывается, она ненавидела Проклятье больше всех, хотя не подавала виду — сидела себе спокойно в Убежище, суп варила на всех, пироги пекла…

Еще она сказала мне:

— У меня нет слов, чтобы поблагодарить тебя, Кирилл! И всех остальных, кто помогал. Но далеко не все дети-волшебники будут благодарны.

— Я думал, что как раз самые старые не будут… — несколько растерянно сказал я.

— Самые старые, которым по сто и больше, как раз думают примерно как я, — уверенно предсказала Стеша. — Все, кто думал по-другому, давно проиграли гиасам, — да, так она и выразилась. — А вот те, кому тридцать-сорок-пятьдесят… Тут по-разному.

— А не страшно тебе проходить реабилитацию, начинать жить нормальной жизнью? — осторожно спросил я.

— Шутишь? — Стеша широко улыбнулась. — Я ресторан в Лиманионе открою! Последние двести лет, как они появились, только и мечтала! Уверенно, с таким пиаром, как старейшая девочка-волшебница, не прогорю.

Надо же, как у нас мысли совпадают. Я когда-то тоже думал, что девушке с ее талантами нужно стать профессиональным поваром. А судя по этой ее реплике, действительно, не прогорит.

Так вот, первая церемония освобождения снималась на профессиональные камеры, но никого, кроме съемочной группы, в зал не допустили — чтобы не портили картинку. Так что я, вместе с кучей других сопровождающих, оказался за дверью. Правда, в холле вместе с родителями большинства детей-волшебников мне ждать не пришлось: я сидел в отдельном кабинете по соседству. Между прочим, вместе с Селивановыми-старшими и даже Денисом Зориным, который по этому случаю прилетел с Таланна (к счастью, без супруги, о которой я был уже много наслышан). Мама тоже была здесь — в качестве официального опекуна Агриппины и Левкиппы! — и уже успела затеять с Зориным и Селивановыми довольно живой разговор.

А саму церемонию мы могли наблюдать на большом телеэкране, специально здесь установленным. У меня сразу возникли ассоциации с первой метакосмической экспедицией. Но тогда картинка на экране была довольно скучной, а теперь — очень даже интересной, поскольку касалась меня лично!

Сперва оператор снимал ряды взволнованных детей-волшебников за партами — многие в пестрых шмотках, многие, видно, специально, в «цивильной» одежде, но все с предметами-компаньонами. Часто весьма приметного вида: копья, мечи, щиты, топоры и всякое тому подобное! Значительнее всех торчала алебарда Морошки.

Потом кадр перешел на Аркадия за преподавательской трибуной. Несмотря на черный сельхозинструмент в руках и косу на затылке, смотрелся главтень весьма органично. Похоже, ему судьбой было предназначено быть лектором в вузе, но вот где-то свернул он с этой дорожки!

— Уважаемые волшебники! — заговорил Аркадий. — Почти все вы меня знаете. Я Аркадий Весёлов, один из первых орденских магов, в настоящий момент являюсь Тенью. Тень — ребенок-волшебник высшего ранга, и теперь, после того, как нам удалось внести изменения в Проклятье, я могу отпустить вас всех, сделав обычными людьми. Процедура простая, для этого мне достаточно сказать несколько слов так, чтобы вы услышали. Поэтому если кто-то передумает и не захочет, чтобы его отпускали, достаточно не ответить мне на перекличке. Или покинуть эту аудиторию. Кстати, можно уйти и прямо сейчас.

Он сделал паузу. Никто не вышел.

— Хорошо. Я рад за вас, за тех, кто принял такое решение. Ваша жизнь теперь не будет легкой — как она ни у кого не бывает легкой. Но это будет настоящая жизнь, а не вынужденная служба пережившему свой век заклятью! И вот что напомню вам. Как только вы перестанете быть ребенком-волшебником, ваша ситуация необратимо изменится. Многие из вас уже стали магами или запланировали инициацию в ближайшее время. Но даже маги не имеют таких преимуществ, как автоматическая регенерация! Помните об этом. Теперь падение даже с высоты всего двух или трех метров может закончиться для вас печально. Зимой будет холодно, летом жарко. Если заболеете, придется лечиться таблетками или магией. В море можно плавать, только если вода теплая. Перебегать дорогу перед движущимся транспортом не рекомендуется! — на этом месте по аудитории пронеслись смешки. — Да, вам кажутся смешными эти напоминания, но лучше я побуду смешным занудой, чем вы забудетесь и получите травмы в первые же сутки после освобождения! Также помните, что летать придется учиться заново, и в полете соблюдать правила, разработанные Ассоциацией магов — под угрозой штрафов. Да, и кстати о штрафах: тем из вас, кто уже совершеннолетние, вскоре придется самим зарабатывать себе на жизнь. А те из вас, кто вернется к семьям, могут обнаружить, что если ваши родные раньше многое прощали вам, как детям-волшебникам, теперь начнут вновь обращаться с вами как с обычными людьми. Это будет не всегда приятно. Но награда того стоит, — он сделал паузу. — И эта награда — шанс добиться в жизни того, чего вы сами хотите. А не того, что запланировали для вас древние маги!

Даже я чуть было не зааплодировал. Теневой маг еще и интонацией так сыграл, как не у всякого актера получится. Народ в аудитории тем более проняло.

— Теперь я буду называть по одному ваши прозвища. Как только вы отзоветесь, я буду вас отпускать. Как я уже сказал, тем, кто передумает, достаточно не отзываться. Итак… Алая Заря!

— Я!

— Отпускаю тебя, Алая Заря!

…Так оно и пошло дальше, по алфавиту. Грива Урагана оказалась одной из первых, а вот до Подковы Бури, Подковы Смерча, Подковы Торнадо и Подковы Шторма дело дошло не скоро. Но смотреть почему-то не было скучно. Многих из этих детей-волшебников я знал, даже ходил с ними в экспедиции в Междумирье; у других читал личные дела. И каждый раз, когда Аркадий отпускал кого-то, мне казалось, будто это у меня разжимается что-то внутри.

Все в списке отозвались, никто не передумал. Аркадий закончил на неком Яровое с огромным топором в качестве предмета-компаньона, после чего сказал.

— Ну что ж, на этом все. Поздравляю вас с началом новой жизни. Идите к тем, кто вас ждет — будь то родные или сотрудники Службы поддержки, готовые оказать вам помощь в реабилитации. Желаю вам удачи и уверен, что у вас все получится. Помните, теперь все наконец-то зависит только от вас, а не от воли древних магов!

* * *

Девчонки ввалились в наш «зал ожидания» дружной толпой и тут же повисли на мне.

— Ну все! — орала Ксюша. — Теперь мы точно сможем выйти за Кирилла замуж, когда вырастем!

Я аж подавился: это она при родителях Ланы и отце Ксантиппы такое говорит⁈ Я уже молчу о моей маме!

Но взрослые только посмеивались. Наивные… Она же не имеет в виду «одна из нас», она имеет в виду «все вместе»! А орденское законодательство, между прочим, на этот счет весьма строгое! Тут даже вольностей для «национальных традиций» нет. Малые народности с обычаями многоженства вынуждены практиковать его потихоньку.

— Ну что, как будем праздновать? — весело спросила Агриппина. — Надо было что-то запланировать, но мы были так заняты…

— Я предлагаю отпраздновать визитом в хозяйственный магазин, — сказала Левкиппа.

В ответ на непонимающие взгляды, она пояснила:

— Купим еще стиральную машинку. Или две!

Кажется, на остальных снизошло понимание.

— Точно… — пробормотала Ксантиппа. — Блин, вот о чем надо было раньше подумать!

Зорин и Селиванов-отец переглянулись.

— Мы поможем установить, — вызвался Зорин.

— И я помогу, — сказала Афина. — Ну что, Кирилл, ты имеешь возможность заказать вертолет? Или как мы будем до вашего замка добираться?

— Это мы сейчас не про замок, — вздохнул я. — Лёвка имеет в виду наш дом в Лиманионе. Мы недавно купили. Точнее, купила Ассоциация магов, под штаб-квартиру, а мы взяли у нее в лизинг второй этаж с постепенным выкупом. Не все ж нам в санатории жить!

Кажется, даже мама удивилась. А уж Селивановы с Зориным и вовсе были поражены.

— В общем, — сказал я, — приглашаю вас на сантехническую вечеринку по случаю новоселья!

— Ой, кстати! — сказала Ланочка. — Надо же еще тогда гладильных досок купить и утюгов! И котенка!

— И таскать его каждые выходные в замок? — скептически поинтересовалась Рина.

— На выходные к Весёловым можно, я уже договорилась, — безмятежно сказала Лана.

— Вы же хотели ферму с лошадьми! — удивилась мама. — А теперь вот насчет котенка сомневаетесь!

— Это тоже, но отложили до следующей весны, пока дел очень много, — пояснила Лёвка. — А в следующем году уже занятия в школе магии начнутся, там в замке всегда кто-то будет из персонала. Тогда и лошадей можно. И собаку!

«И ягуара, — подумал я, — и бегемота…»

Но вслух не сказал: зачем подавать девочкам идеи? Я-то как-нибудь переживу, а вот бегемота реально жалко.

* * *

p.s. Всем обнимашек! Следующая — и последняя! — глава будет опубликована сразу же после этой. Одновременно с ней будет откроется 5-я книга.

Глава 20

Лиманион, 848 год (15 лет спустя), весна

Как-то я разговаривал с Василием Васильевичем Кузнецовым на тему воспитания детей. И наш штатный контрразведчик сказал мне буквально следующее: неважно, сколько у вас бабушек-дедушек, теть-дядь и друзей, готовых посидеть с детьми, — в самый ответственный момент все они самоликвидируются. Заболеют, эмигрируют на Таланн, затеют свадьбу на двести человек, и так далее, и тому подобное. Я тогда глубокомысленно покивал, но подумал, что нам-то с девочками это не грозит!

Как выяснилось, многоопытный отец четверых детей был прав, а неопытный юнец в лице меня ошибался. Именно так со мной и вышло! Все заинтересованные лица вдруг слились, да еще и чужих детей на меня повесили. И как-то так оказалось, что я веду в планетарий троих семилетних мальчишек с активной жизненной позицией в полном в и гордом одиночестве!

Нет, на самом деле все было не так страшно. В том смысле, что парни они, конечно, бойкие, но при этом относительно воспитанные… Относительно! То есть умеют держать себя в руках в большинстве ситуаций. Вот только билет на сеанс предусматривал также лекцию в музее перед собственно просмотром фильма на куполе планетария. В музей запускали заранее. И… Если вы представляете, что такое трое мальчишек, увлеченных всем, что связано с космонавтикой и метакосмонавтикой, в столичном Мета-Космо-музее — то все нужное уже сказано. Если нет, то я вас поздравляю. Или наоборот, сочувствую. Все-таки возможность отвести троих повернутых на приключениях пацанов в средоточие научных знаний о мире дорогого стоит!

В общем, сперва эти трое хаотично обежали все три зала: и основной, и нижний, и галерею. Потом я был вынужден стащить Федьку с объемного макета Солнечной системы. К счастью, успел сделать это раньше, чем подоспела охрана! Пока я его отчитывал и угрожал прервать поход, Кешка у меня за спиной затеял спор с каким-то левым пацаном о том, что важнее, Космос или Метакосмос. Пацан был года на три старше Кешки и держался с апломбом — мол, что с вами, первоклашками, разговаривать! Кешка тут же набычился и в манере, которая напомнила мне одновременно и маму, и деда Квашню, попер на него со статистическими данными насчет роли метакосмоса в научных исследованиях и народном хозяйстве. Не успел я вместе с мамой оппонента, разнять этот спор, пока дело не дошло до драки, как Лёшка притащил меня к стенду, изображающему раскрытый Якорь Проклятья (кстати, очень точно изображающему!) и заставил отвечать на кучу обстоятельных вопросов, как только он умеет. Конечно, я тут же завалил этот экзамен!

— Но ты же там был!

— Пятнадцать лет назад, у меня память не настолько хорошая, — покачал я головой. — Спроси лучше у своего папы. Вот кто точно помнит! Он еще и древние языки знает, многое лично расшифровывал.

Лёшка насупился.

— В том-то и дело, что папы тут нет, — пробормотал он. — Обещал, а потом все на тебя свалил!

— Погоди, — сказал я, — он точно не мог тебе такого обещать! Он никогда не обещает наверняка. Потому что его в любой момент могут сорвать. И он это знает.

— Он сказал «попробую освободиться», а это все равно что обещал!

— Нет, не все равно. Когда он так говорит, у него часто получается, но иногда — нет. Вот это как раз такой случай. Поэтому вас в планетарий веду я. Я думал, тебе с нами нравится?

Лёшка вздохнул.

— С одной стороны, нравится. С другой, с тобой, дядя Кир, особо интересно, когда еще тетя Лана или тетя Саня идут! А сегодня их нет.

— Потому что их обеих сдернули в институт. Как и твою маму, к слову. Что-то там у них случилось срочное.

— Что?

— А вот спроси у них, когда вернутся.

— Так они же не скажут!

— Если они не скажут, почему ты думаешь, что я скажу?

— Потому что ты чаще всякое секретное рассказываешь!

— То есть я болтун? Ну, спасибо!

Лёшка захихикал.

— Пап, ну чего вы тут застряли! — Федька подскочил и схватил меня за руку. — Опять Лёшка на дядю Аркадия жалуется, да? Пошли, там сейчас лекция начнется!

…Лекцию вела дама, которую неопытный взгляд счел бы совсем молодой, точно не старше тридцати. Однако опытный взгляд, то есть мой, подмечал неявные признаки косметических операций, которые последовали за магическим омоложением. А когда я услышал, как дама говорит, то вывел ее возраст годам этак к шестидесяти, если не старше.

— Метакосмос, — вещала она уверенным лекторским тоном, — долгое время считался одним лишь источником опасностей. «Клоака хищников всеядных, источник бед, источник гроз» — вот как говорил о нем знаменитый орденский поэт Ипполит Плотинников! Лишь недавно люди поняли, какое богатство возможностей он таит. Взять хотя бы открытие, полученное самыми первыми одаренными, вышедшими в метакосмос! Оказалось, что детям-волшебникам там очень легко пройти повторную инициацию и стать полноценными магами! А все знают, какую огромную пользу маги приносят обществу.

— Это она про вас с мамами говорит! — с гордостью произнес Федя, к счастью, довольно тихо.

— И про моего папу! — так же тихо, но вполне разборчиво добавил Лёшка.

— Мы же договорились — не хвастаться! — осадил их Кеша, кажется, несколько недовольный.

Кстати, Кеша в этом смысле с ними в одной лодке: Пантелеймон тоже оказался магом. Сейчас вовсю использует свои способности для моделирования новых шмоток, а заодно выполняет положенную разнарядку по восстановительно-омолодительному лечению. Хотя ни боевой, ни промышленно-прикладной, ни научной магией не занимается.

До сих пор Кеша, вроде, не комплексовал, что отец у него недостаточно героический: хватало крутой мамы, работающей в сверхсекретном проекте, и не менее крутого старшего брата. Да и с Пантелеймоном у него нормальные отношения. Тот с возрастом взялся за ум и уделяет второму сыну гораздо больше внимания, чем уделял мне. Думал, что буду завидовать или даже злиться слегка, но оказалось, что я просто искренне рад за них. Кроме того, пришло понимание, что ребенок на ребенка не приходится даже у ответственных родителей! С Федькой нужно вести себя совсем не так, как с Серёжей; с Серёжей не так, как с Данилой и Ваней (эти двое похожи!), а с ними не так, как с Терентием. С младенчества чувствовалось, что к каждому требуется свой подход. Да и по Аркадию хорошо видно: со старшим, Вардой, они душа в душу, несмотря на переходный возраст, а с младшим, ершистым Лёшкой, конфликт на конфликте.

Пока я крутил в голове наши семейные дела, лекторша продолжала:

— Сейчас наши, орденские ученые проверяют возможность отправляться через метакосмос к далеким планетам и звездам! Ведь уже точно известно, что в нем кроме нашей Терры представлены и Кромки других обитаемых миров. Как об этом узнали? Провели генетический анализ хищников, обитающих в Междумирье, и выяснили, что среди них есть те, кто несет гены, общие с животными Терры! А есть и такие, чьи гены в корне отличаются. Все ведь здесь знают, что такое гены? — слушатели, в основном, дети, вразнобой подтвердили. — К сожалению, пока ни одной экспедиции к дальним мирам через метакосмос послать не удалось. Почему? Кто-нибудь знает?

— Потому что не удалось их найти! — выкрикнул Федя.

— Молодец, именно так, — кивнула ему лекторша. — Мы не знаем, как через метакосмос добраться даже до объекта, соответствующего нашей Луне! Хотя через обычный космос уже не раз запускали на Луну аппараты — мы чуть позже подойдем к их макетам. А вот в метакосмосе найти Луну никак не удается, сколько бы дронов мы ни посылали. Точно так же, как и Солнце или другие космические объекты. Тут у нас собралось много любителей науки, наверное, вы можете назвать некоторые?

— Знаем! — влез тот самый старший мальчик, с которым Кеша успел повздорить. — Теория макроквантового поведения! Объекты в метакосмосе ведут себя так же, как электроны и кванты, и могут произвольно перемещаться, когда набирают магическую энергию!

— Это фиговая теория! — Кеша повел себя как хищник Междумирья, почуявший кровь в атмосфере. — Мы бы тогда прямо на Терре ощущали скачки магической энергии! И вообще, макрокосм не микрокосм!

— Теория многомерности пространства в Междумирье гораздо более состоятельна! — поддержал друга Лёшка. — Там на самом деле больше измерений, чем наши три, вот мы и не можем просчитать траектории!

— Да ну вас, какие вы сложные! — возмутился Федька. — Да все проще! Мама Лана говорит, хищники живут только в одном поясе Метакосмоса! Метакосмос вращается, это мы уже точно знаем, а раз вращается, то делится на слои! И в каждом слое объекты по массе! Все планеты такого же размера, как Терра, в одном поясе, все объекты такого же размера, как наша Луна, в другом! А Солнце — вообще в третьем! Вот мы и не можем их найти!

— Тогда все еще проще! — сказала какая-то девочка. — В Междумирье живут большие звери, больше планеты размером! И они все планеты передвигают с места на место!

Все четверо спорщиков посмотрели на эту девочку одинаково ошарашенным взглядом. Мол, мы даже не знаем, что на это возразить.

— Дети, дети! — попыталась унять их лекторша. — Я очень рада, что вы в вашем возрасте так хорошо разбираетесь в метафизике! Вы какой класс, первый, наверное?

— Второй! — хором возмущенно сказали мои семилетки.

Ну да, мы их на год раньше отдали в школу. Точнее, они стали посещать классы при нашей же магической школе, потому что как запретишь?

— А я вообще третий! — так же возмущенно воскликнул старший мальчик.

— И как наш образовательный статус влияет на поиск истины в споре? — хмуро поинтересовался у лекторши Лёшка.

— Вот именно! — поддержал его Кеша. — Как он сказал.

— Я не с ними! — Федька шлепнул себя по лбу абсолютно точно так же, как это делала Ксантиппа, когда Ксюха с Ланой при ней начинали отжигать.

Лекторша улыбнулась и, выцепив меня в толпе опытным взглядом, спросила:

— Эти трое ваши?

— Мои! — гордо сказал я. — Все мои любимые мальчики!

После чего сгреб всех троих в охапку и расцеловал каждого в обе щеки и в макушку — куда дотянулся, потому что они упорно вырывались. Но попробуйте просто так вырваться от боевого мага, умеющего использовать телекинез и воздушные щупы!

С возмущенными воплями: «Папа!», «Кирилл!» и «дядя Кир!» — они все-таки выдрались у меня из рук. В смысле, я им позволил выдраться после воспитательного лобызания. Мы эту технику называем «Метод Разведчика»: тот вечно котят приводит к повиновению агрессивным вылизыванием!

— Если ведете себя как малышня, и обращаться буду, как с малышней, — наставительно сказал я. — Спорьте цивилизованно! Не перебивайте. Не мешайте лекции! Ясно?

— Ясно… — пробурчал Федя.

Кешка пробубнил что-то типа «а вот я маме скажу, как ты на людях себя ведешь, она тебя накажет!», а Лёшка добавил нечто вроде: «А я тебе вообще не родной, нефиг сюсюкаться!» — но настолько про себя, что я не стал обращать на это внимания.

Я же, забавляясь, разглядывал этих мальчишек. Кешка и Федя похожи, как братья, даром что на самом деле дядя и племянник! Кеша больше пошел в Квашнёвскую породу: этакий плечистый крепышок. Но глаза у него мамины, такие же, как у меня, а волосы тоже вьются, как у Пантелеймона. Федька — чисто моя копия. И такой же малыш, в свои семь лет выглядит немного младше. Лёшка единственный выбивается белобрысой расцветкой: клон отца, как и его старший брат! В отличие от нашей семьи, где четверо остальных мальчишек, помимо Федьки, похожи на матерей, у Аркадия все трое детей удались абсолютно одинаковыми внешне! Как будто Леониды там и не стояло. Мы с девчонками между собой тихонько ржем, что он их в колбе размножал. Хотя нет, я несколько несправедлив: младшая, Афиночка (названа не в честь моей матери, а просто докторше всегда нравилось это имя), все-таки посимпатичнее — просто куколка! Даром что тоже копия отца. Единственная девочка (пока!) в двухсемейном выводке… Нет, в трехсемейном, если считать братца Кешу за отдельную партию. Но мои родители, вроде, больше размножаться не собираются, а поскольку братишка торчит обычно у нас, я уже как-то привык причислять его к «совсем своим». Года два назад был случай: Ксюха решила его за что-то отшлепать — ну, там было, за что. А Кешка стал орать: «Не имеешь права, я тебе не сын, а деверь!» Видно, недавно это слово выучил. Ксюха разозлилась и говорит: «Ну, раз деверь, то я тебе и всыплю в девять раз больше!» И всыпала, у нее слово с делом обычно не расходится.

Наверное, нам повезло, что трое наших семилеток отлично спелись. Лёшка с его мрачноватым педантизмом хорошо сошелся с упорным как молодой бычок Кешей, и немного его осаживает. Живой и резкий Федька у них заводила, но одновременно вечно досадует на «медлительность» и «занудство» друзей. Вот у него точно характер ни на мой, ни на Ланин не похож! Среди Селивановых я таких ртутных живчиков тоже не встречал, о Квашнях и Урагановых даже говорить нечего.

Однако это везение оборачивается тем, что любые проделки нужно сразу умножать на три по масштабу и последствиям! Ох, чувствую, не услежу я за ними, кончится наш поход в планетарий скандалом и чьим-то наказанием…

— О, смотрю, я не очень опоздал, — сказал мне почти на ухо знакомый голос. — Еще лекцию читают!

Я не вздрогнул, потому что с самого начала не выпускал из зоны влияния весь зал музея и не пропустил появление Аркадия. Он явился в своем «цивильном» прикиде: с длинными волосами, заплетенными в косу, чисто выбритый и молодого вида — точно такой же, как в бытность Тенью. Должностными вопросами он занимается с короткой седоватой стрижкой, бородой и «гусиными лапками» у глаз. Благо, отрастить-остричь волосы, а также создать или разгладить морщины для него минутное дело. На диво действенная маскировка! Беглый взгляд обманывает, а для не-беглого у него есть наружная охрана.

— Лёшка уже возмущался, — сообщил я. — Вообразил, что ты обещал быть.

— Хм. А где он, собственно? И остальные двое?

Блин! Только что самодовольно ощущал про себя свою крутизну, как боевого мага — как же, могу не глядя обозревать пространство на триста шестьдесят градусов — а проверить у себя под ногами (буквально) забыл!

Куда эта троица сбежала⁈

Впрочем, на пару мы с Аркадием их быстро нашли: залезли под макет лунного ровера в натуральную величину, проигнорировав заградительные ленты, и что-то там изучали.

— Так, — сказал я, — ну, это уже залет. Что, отменяем визит?

Спрашивал я именно у Лёшкиного отца, потому что именно Лёшке этот визит был обещан в качестве поощрения за что-то. Остальные пошли «паровозом».

— Ладно, — снисходительно сказал Аркадий, — эту лекцию и правда скучно слушать при их уровне знаний, неудивительно, что они решили себя развлечь. Мне не совсем понятно, зачем ты их сюда потащил.

— Я⁈ Это они меня!

— Это мы папу, — со вздохом подтвердил Федя, — он говорил, что будет скучно, а мы не поверили! Лучше бы правда в парке погуляли до сеанса!

На самом деле не лучше, на открытом воздухе за этими пиратами еще сложнее присматривать. Именно поэтому мы в замке были вынуждены восстановить крепостную стену сразу же, как только Федька начал уверенно ходить!

— Эй, а сейчас сеанс начнется! — воскликнул Кеша. — Пойдемте смотреть уже!

И действительно, под эти приключения лекция плавно завершилась, и всех пригласили собственно в помещение планетария. Мы с Аркадием подперли мальчишек с двух сторон: иное размещение было чревато, что прямо во время сеанса кто-то из них свинтит на поиски очередных неприятностей. С учетом громкой музыки это исключало возможность поговорить… Казалось бы. Магическим зрением я увидел, как Аркадий выпустил воздушный жгут от своего рта к моему уху. Я сделал то же. Это позволяло разговаривать очень тихо, почти не открывая рта, и прекрасно слышать друг друга. Трюк придумали орденские маги-ССОшники для тех моментов, когда рацией лучше не пользоваться. За неимением действующего заклинания телепатической речи — отличный вариант.

— Знаешь, почему я опоздал? Интересные подвижки произошли, — сказал бывший теневой маг. — Удалось расшифровать наружное послание.

Еще пятнадцать лет назад, когда мы разыскали все Якоря Проклятья, выяснилось, что все они отличаются между собой. Нет, различий ни по форме, ни по функционалу почти не было, а вот надписи внутри не дублировались. Как быстро стало понятно, их писали разные люди. И один якорь выделялся тем, что некая надпись имелась снаружи. Причем зашифрованная и снабженная дополнительными малопонятными схемами. Возможно, тоже зашифрованными. Понадобилось больше десяти лет, чтобы хотя бы понять, на каком языке это написано (оказалось, редкий островной диалект древнеоросского) и что может послужить ключом к шифру! К счастью, эта надпись, похоже, не несла ничего жизненно важного для обслуживания Проклятья, а то бы мы и по сей день не могли его модифицировать.

— И что там оказалось? — спросил я. — Неприличный анекдот?

— Если бы! Инструкция, как добраться до поселения Древних Магов, построенного ими прямо в Междумирье. Похоже, у них там что-то вроде метакосмической станции.

— Неожиданно…

Почему у меня вдруг, поперек недавнего счастья, поперек жизнерадостной музыки из динамиков появилось дурное предчувствие?

— Не то слово. Принято решение отправить большую экспедицию до конца года.

А, вот почему. Мать вашу. Почему мне кажется, что тут без меня не обойдется?

— Насколько я знаю, транспорта пока нет, — сказал я, стараясь не подавать виду, что по спине пробежал холод, а благодушное настроение слетело так резко и прочно, будто его и не было.

— Есть возможность добраться до места с использованием только уже реализованных технологий.

— Только уже реализованных? То есть на обычных платформах? Без портативного атомного реактора, без искровых орудий? С высокой долей вероятности, это дорога в один конец, — сказал я, размышляя вслух.

— Так и есть, — согласился Аркадий. — Но это надо сделать, и ждать нельзя. Архистратигом экспедиции назначен я. Место стратига, то есть моего заместителя, предлагаю тебе. Согласен?

Тяжелое, неприятное чувство усилилось. М-да. Час назад я думал, что жизнь удалась. Налаженный быт, любимые жены и дети. Ученики. Важные дела, надежные друзья. И вдруг чувство долга хлобыстнуло дверью с ноги, и не откажешься.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил я. — Бросить все…

— Понимаю. Сам в таком же положении.

— У меня ведь нет возможности отказаться. Учитывая текущую политическую ситуацию.

— Возможность есть всегда, — не согласился новоявленный начальник экспедиции. — Просто скажи «нет». Уговаривать не буду. Но ты прав в том, что рост напряженности вызывает тревогу. Пятнадцать лет назад мы купировали ситуацию, ослабив Проклятье и выпустив магию в мир. Не допустили сползание в большую войну. Но гонка вооружений не остановилась, и, сам знаешь, если в технологиях у нас есть некоторое преимущество, с магией все не так однозначно. Да, самые сильные маги сейчас орденцы. Да, лучшая магическая школа пока у нас…

— Благодарю, — хмыкнул я.

— Вообще-то, я говорил о школе как о совокупности взглядов и теорий на научный процесс, — с иронией заметил он. — Хотя школа «Маяк», конечно, хороша, спору нет. Но магический прогресс как таковой идет достаточно медленно, и другие государства оказались почти в равном положении с нами. Они точно так же выращивают своих архимагов, ведут свои исследования дальнобойных заклятий и заклятий массового поражения. Ордену нужно восстановить паритет. Для этого требуется совершить прорыв в развитии. Одно из двух: либо найти через метакосмос другие пригодные для жизни миры, что сразу снимет накал борьбы в этом. Либо добыть магические знания у древних магов. И то, и другое будет успехом.

Я сжал зубы. К сожалению, Аркадий был прав. Как Верховный маг Ордена, уже полтора десятилетия варящийся в нашей внутренней (и до некоторой степени внешней) политике, пусть даже на уровне общественника, я отлично знал состояние магического социума и в нашей стране, и за рубежом. Знал его болевые точки и проблемы. Когда-то Бастрыкин боялся, что маги образуют сословное общество. Пока, к сожалению, они лишь усиливали накал борьбы между уже существующими стратами. И между странами в том числе.

Честно говоря, дополнительный магический козырь или новый канал сброса напряжения в горизонте двух-трех, ну пусть пяти лет действительно выглядели единственной альтернативой большому взрыву.

— Ты всегда выбираешь для себя максимальный риск, — пробормотал я.

— Я всегда выбираю для себя оправданный риск. Но о тебе того же сказать не могу. Ты же у нас мастер… Оборачивать любые безумства себе на пользу. Поэтому я хочу, чтобы именно ты помог мне… Нет, всем нам, тем, кто отправится. Помог вернуться домой.

Тут я не удержался от смешка.

— Умеешь уговаривать! Манипулятор. Хорошо, я согласен.

Мы ненадолго замолчали. Я невидящими глазами смотрел на пробегающие по куполу кадры: демонстрировались хорошо знакомые мне, даже набившие оскомину виды Междумирья. Скоро я снова окажусь там — и надолго. Может быть, на всю оставшуюся жизнь.

— Как ты оцениваешь перспективу лично встретиться с авторами Проклятья? — вдруг вкрадчиво спросил Аркадий.

— А ты сам как думаешь? — поинтересовался я в тон.

— Я думаю, что это будет крайне… интересно.

— Аналогично.

* * *

p.s. Вот так и выглядит хэппи-энд для героя — новая сложная задача, с которой никто, кроме него, не справится! Кто хочет поглядеть, как Кирилл покажет кузькину мать Древним магам, вперед к следующей книге.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Верховный маг Ордена

Content

Верховный маг Ордена

Глава 1 Интерлюдии: 1) Аркадий Веселов и упырь, 2) Эсоакин Шамет и убийца. 5 января 833 года

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 + интерлюдия: А. Т. Квашня, Афина Ураганова и Кирилл Ураганов, 822 год (10,5 лет назад)

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10 + интерлюдия: Вальтрен Кресайн и Аркадий Веселов

Глава 11

Глава 12 Интерлюдия: Дмитрий «Свистопляс» Соколов и разные лица + основная линия

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17 Интерлюдия: Леонида Веселова и разные лица + основная линия

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene