Ирина Алешина

Ночь за контракт

© Ирина Алешина, 2019

ISBN 978-5-4496-3316-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1 Приезд в Москву. Неожиданная связь

Тамара бежала вслед за уходящей электричкой, а когда осталось переступить с платформы в вагон, она неожиданно зацепилась каблуком за какую-то выбоину на асфальте и растянулась во весь рост на потеху всему народу, находящемуся на платформе.

Деревенские, ожидавшие электричку вместе с ней, увидев совершённый девушкой кульбит, громко рассмеялись и словно в цирке стали показывать на неё пальцем.

Из толпы односельчан донеслись громкие возгласы: « Гляньте, Тамарка – та наша валятся, ха-ха!» «Куды это она собралась?» «Поделом ей, шалаве!»

Никто из них не подошёл, не подал руки и не помог ей, беспомощной, лежащей на грязном перроне с рассыпанным вокруг неё содержимым дорожной сумки, подняться. Когда Тамара подняла голову, то в глазах односельчан увидела радость от своего позора и поняла, что решение она приняла правильное – срочно уехать, поскольку жить в деревне больше нельзя – там её все ненавидели.

Тамара поднялась, стряхнула с себя дорожную пыль, окурки, которые прицепились к её новому, специально купленному для поездки в Москву плащу, собрала с платформы все свои вещи и, проглотив комок досады, отошла в сторонку ожидать следующую электричку. Она достала из сумки книгу, открыла первую страницу и упёрлась в неё взглядом: читать она не могла, но усиленно делала вид, будто увлеклась книгой.

К ней неожиданно подошёл Колька, её сосед– он каждое утро ездил на работу в соседний город и единственный из всей толпы выразил сочувствие, в котором, она, впрочем, не нуждалась. Кольке она нравилась с детства, но когда по всей деревне пополз слух о ее романе с женатым учителем, все от неё отвернулись, влюбленный в неё Колька тоже перестал с ней общаться.

Ждать следующую электричку Тамаре придется четыре с лишним часа, но она твёрдо решила, что её ничего ни сможет остановить, и сегодня во что бы то ни стало, попадёт в Москву. Девушка уже полгода ожидала место, которое ей предложили в фирме по подбору персонала и, наконец, вчера ей позвонили и пригласили прибыть на собеседование.

Она давно мечтала уехать из своей деревушки и даже не уехать, а удрать, да так, чтобы ни одна живая душа не знала ни её адреса, ни телефона. Она терпеть не могла нищету, в которой выросла, своих родителей, не просыхающих от пьянства и не уделяющих ей и ее младшему брату Валерке никакого внимания, своих соседей, друзей… Мать и отец работали на молочной ферме, отец электриком, а мать – дояркой. Зарабатывали копейки, большая часть из которых уходила на самогон. Её воспитанием никто не занимался, и все, что в ней было хорошее, она почерпнула из книг, которые брала в библиотеке при их деревенском клубе.

Читала Тамара запоем, открывая в них для себя новое, неизведанное, волнующее и захватывающее её юное воображение… В пятом классе она проштудировала Эмиля Золя и Мопассана и узнала из них об отношении полов. Девушке нравились книги Ремарка и Джека Лондона, которые она перечитывала по несколько раз. Читая книги о любви американской писательницы Джекки Коллинз, девушка и себя представляла героиней ее романтических приключений. Вскоре в деревенской библиотеке не осталось ни единой непрочитанной Тамарой книги, но если бы они и были, то Тамаре уже не понадобились…

В девятом классе к ним в школу пришёл новый учитель по физкультуре и все старшеклассники начиная с восьмого класса, сразу прозвали его Юрчик-физрук. Юрчик был молодым, интересным, только что окончившим институт физкультуры и совершенно непьющим в отличие от деревенских парней. Утром он делал пробежки в красивом спортивном костюме из деревни в соседний лесок и обратно, а все девчонки, провожали бегущего физрука влюблёнными взглядами…

Тамара и думать не думала, что из огромного количества своих тайных поклонниц, он по каким– то неведомым критериям свой выбор остановит на ней. Юная школьница физруку приглянулась, и он её пригласил к себе домой, обещая дать почитать книгу «Поющие в терновнике» – девушка давно мечтала её прочитать. Она пошла к нему дом– он снимал его на краю деревни, и молодой учитель, действительно, подарил ей книгу, но в тот вечер стал её первым мужчиной.

Жена физрука осталась в Москве и приезжала иногда к нему на выходные, так что познавать секс во всех его ипостасях времени у любовников было достаточно, а ещё молодой человек оказался хорошим учителем, а она – прилежной ученицей.

Уже через некоторое время Юрчик поразился её способностям, не веря, что в столь короткий промежуток времени он превратил Тамару в удивительно темпераментную женщину. И если бы не он сам сделал её таковой, то, скорее всего, подумал, что ему досталась девица со стажем.

Однажды на рассвете, солнышко только-только поднималось над горизонтом, после ночи бурной любви Тамара вышла из его дома и наткнулась на доярок. Они гурьбой шли на ферму доить коров. Слух об их связи, так тщательно скрываемой любовниками со скоростью света, распространился по всей деревне… Ей откровенно завидовали школьные подруги, поголовно влюблённые в физрука и, возненавидело всё старшее женское население деревни…

Окончив школу, Тамара отправила в Москву своё резюме сразу в несколько фирм по подбору персонала, но чтобы устроиться помощницей по хозяйству в приличное место от неё требовали рекомендации, а их и стажа подобной работы у неё не было.

И наконец-то вчера позвонили, пригласили приехать на собеседование и даже порекомендовали захватить с собой вещи на тот случай, если её примут. Тамара сказала родителям, что уезжает в Москву на работу, но они не выразили по этому поводу никаких эмоций, а вот физрук искренне был опечален, ведь после её отъезда ему придётся искать новую пассию для своих утех. В их последнюю ночь он просил девушку остаться, не уезжать и даже пообещал жениться, но она ему не поверила, да и слух пошёл по деревне, что у него родился ребёнок.

Она собрала все свои пожитки, которые уместились в одну дорожную сумку и, уходя из дома, дала себе слово назад уже не возвращаться. До слёз было жалко брата Валерку, но оставаться дома из-за него Тамара не собиралась, хотя была твердо уверена, что при первой возможности возьмёт брата к себе. «Держись Валерка, оканчивай школу и я тебя обязательно к себе заберу» – такие последние слова были сказаны брату при расставании. Она знала, что она единственное, что есть у брата, а у неё – Валерка, которому она с раннего детства заменяла пьяную мать. С комом в груди Тамара отправилась в путь.

На фирму она добралась почти вечером, там её ждали и побеседовали, сначала – наниматель, потом – менеджер. Когда она всё о себе рассказала, её попросили подписать договор и ещё какие-то бумаги. Она толком их не прочитала и так была безумно рада, что её принимают. Тамаре объяснили, что её принимают на работу по уходу за престарелым мужчиной, а его сын сегодня заберёт её к себе домой. В машине наниматель, его звали Сергеем Владимировичем, объяснил все её обязанности, и какую личную ответственность она будет нести в случае недобросовестно выполненной работы. Он нудным, невыразительным, лишённым всякой интонации голосом несколько раз ей напомнил, что платить он намерен только за надлежащий уход за своим отцом, он, мол, привык к хорошему питанию и уходу. Его отец всё время занимал очень высокие посты в Министерстве торговли и одно время был даже заместителем министра, поэтому имеет капризный и авторитарный характер. Живёт старик один, в трехкомнатной квартире на Кутузовском проспекте. Он недавно был парализован, лежал в больнице, одна рука плохо работает, поэтому готовить себе не может. Жена у Сергея Владимировича работает на ответственном посту, поэтому посещать свёкра и ухаживать за ним, у неё нет времени, вот, и возникла острая необходимость взять помощницу по уходу за отцом.

Наконец, они подъехали к красивому многоэтажному дому. Сергей Владимирович вышел из машины и, не оглядываясь, пошёл к подъезду, а помочь ей донести сумку с вещами, он даже не догадался. В большом холле дома их встретила пожилая консьержка. Она с почтением разговаривала с Сергеем Владимировичем, видимо, он был каким-то большим начальником. Они поднялись на лифте, мужчина открыл дверь в квартиру своими ключами, и они переступили порог в необычайно широкий и длинный коридор. Тамара никогда не была в такой величественной и большой квартире, и, несмотря на сильное желание понравиться хозяину, чувствовала себя не в своей тарелке.

Они разделись, а потом прошли в одну из комнат, где сидя в кресле, читал газету мужчина около семидесяти лет.

– Познакомитесь, это мой отец Владимир Николаевич, ваш хозяин, – сказал Сергей Владимирович, представляя девушке своего отца.

Владимир Николаевич отложил в сторону газету, встал и протянул Тамаре руку.

– Тамара, – сказала она и взглянула на своего хозяина.

Владимирович Николаевич был высоким, статным, аккуратно одетым в добротный серый костюм и белую рубашку с галстуком, со следами былой привлекательности на тщательно выбритом до синевы лице. Он был седовласым и напомнил Тамаре районного главу, который однажды с директором школы зашел к ним в класс. Владимир Николаевич, видимо, ожидал их приезда, поэтому подготовился и принарядился, а по его внешнему виду невозможно было сказать, что он был болен.

Сергей Владимирович немного поговорил с отцом и быстро засобирался домой – он боялся попасть в дорожную пробку. До загородного посёлка, где у него был дом и он проживал с семьёй ему добираться около часа, поэтому он спешил.

Когда сын ушёл, хозяин квартиры предложил Тамаре пройти с ним на кухню, где за чашкой чая у них будет время побеседовать и познакомиться поближе друг с другом. Кухня оказалась большой, уютной и обставленной современной техникой. Пока заваривался чай, он подробно рассказал, как утроена его жизнь, каков распорядок дня и его предпочтения. Её поразила идеальная чистота и порядок во всём. Она кратко рассказала о себе, да и, собственно говоря, рассказывать ей было нечего, биография небогатая – школа и дом. Владимир Николаевич её внимательно слушал, задавал вопросы, и он ей понравился больше, чем сын, несмотря на его преклонный возраст.

В отличие от сына, которого Тамара сразу прозвала «нудный сухарь», у Владимира Николаевича был живой ум и он обладал чувством юмора. После чая он проводил её в комнату, где ей предстояло жить, и попросил завтра утром сходить на ближайший рынок. Необходимо там сделать покупки, список он ей даст утром.

Когда мужчина удалился, Тамара начала обустраиваться в своей комнате. В первую очередь она протерла пыль на всех полочках, а потом извлекла из сумки свои нехитрые пожитки. На всё про всё у неё ушло пять минут, поскольку вещей было раз, два и обчёлся… Брать в Москву своё старьё– рваньё она не стала, поэтому в шкаф повесила юбку, ещё со школьных времён белую блузку и плащ. Распаковав все вещи, Тамара присела на огромную, очень мягкую кровать и подумала, что её, видимо, поселили в бывшую спальню хозяйки. «Теперь, – в безмолвном восхищении подумала Тамара, – я буду спать, как принцесса на такой мягкой перине, одно удовольствие, не то, что мой развалившийся домашний диван». Привезённую с собой любимую книгу «Поющие в терновнике», которую она перечитывала в очередной раз, положила рядом на прикроватную тумбочку. Ещё Тамара в старомодный буфет за чайно-кофейный сервиз убрала фотографию Юрчика и прежде чем её спрятать, крепко поцеловала физрука в губы.

Когда после душа, переодевшись в свой выцветший старенький халатик, она вернулась в комнату, то на своей кровати обнаружила чистый комплект постельного белья. Заправив постель, Тамара выключила свет и подошла к окну: перед глазами до конца горизонта, светилась огромная Москва.

«Вот я и в Москве. Устроилась нормально, работа несложная и дед попался вроде неплохой. Теперь надо сделать все возможное и невозможное, но в деревню не возвращаться. Как только накоплю деньги, сниму квартиру и из поганой нищеты заберу Валерку. Пусть эти два убожества хоть захлебнутся своим самогоном…» – пришла к твёрдому убеждению Тамара, глядя на сияющий под окнами город.

Полная впечатлений и новых мыслей Тамара легла спать, и лишь голова девушки коснулась подушки, она мгновенно провалилась в крепкий сон.

…Прошёл ровно месяц, как Тамара приехала в Москву. Она очень старалась угодить Владимиру Николаевичу. Всё, чему он учил, она впитывала в себя как губка. Он прекрасно умел готовить, и под его патронажем девушка научилась готовить сначала простые, а потом и более сложные блюда. Оказывается, он, действительно, был заместителем министра и часто бывал на банкетах, фуршетах, в ресторанах, много чего знал и умел.

Потом они вместе садились за стол и ели то, что сообща приготовили, и он попутно объяснял, как правильно сервировать стол, кушать то или иное блюдо, пользоваться вилкой, ножом, этикету поведения за столом. Тамара никогда не думала, что еда должна быть не только вкусной, но и её оформление должно быть эстетичным, а сервировка стола радовать глаз. Многие слова она произносила неправильно, ставя ударение не там, где положено, а когда рассказывала деревенские истории, где присутствовали «ейный муж и евошные братья» мужчина тактично её поправлял, указывая на ошибки. Всё, что было ей непонятным, чего не знала, Тамара, смущаясь, спрашивала, а он с удовольствием и с большим тактом ей объяснял.

Владимир Николаевич расспросил, что девушка любит читать, и сразу принёс подборку книг из собственной библиотеки. Он порекомендовал эти книги прочитать в первую очередь, а потом они вместе обсуждали прочитанное. Каждый вечер Тамара писала список первоочередных дел, которые было необходимо сделать на следующий день, и ни разу его не нарушила.

Иногда к ним приходил «нудный сухарь», проверял холодильник, кастрюли с едой, чистоту, лазил у Тамары в комнате, но придраться было не к чему и, переговорив с отцом, уходил. Наконец, ей выплатили первую зарплату – триста долларов. Тамара впервые в своей жизни держала в руках, по её понятию, очень большие деньги.

Вечером, прежде чем лечь в постель, она положила стопочку купюр перед собой на тумбочку и пока не заснула, долго смотрела на них, мечтая, что когда– нибудь в своей жизни она будет иметь намного больше денег, чем эта небольшая кучка.

В свой выходной день– он был положен девушке по договору, она пошла в салон-парикмахерскую, где ей предложили сделать стрижку с мелированием, подкрасили брови, ресницы и преобразилась в совершенно неузнаваемого человека. На ближайшем рынке Тамара подобрала себе новую одежду, обувь, сумку. И хотя покупки были недорогими, настоящим ширпотребом, они ей очень нравились и шли. У неё в жизни никогда не было ничего подобного. Наконец, всё что хотела, она купила, и от первой зарплаты в кошельке у неё осталось двести рублей.

Домой заявилась уже под вечер. Владимир Николаевич ее ждал и предложил отметить её первую зарплату. Тамара с удовольствием согласилась, ей и самой хотелось каким-то образом запомнить этот день. Мужчина стал быстро накрывать на кухне стол, вытащил из холодильника закуску, икру и бутылку коньяка, поставил в микроволновку цыпленка карри, а Тамара в это время отправилась в свою комнату переодеваться в новые вещи. Когда она предстала перед Владимиром Николаевичем, то не смог скрыть своего восхищения по поводу её преобразования.

– Да вы, Тамарочка, просто красавица, и обновки вам очень идут! – сказал он и посмотрел на неё с явным интересом, как смотрит мужчина на понравившуюся ему женщину.

Девушке было приятно услышать комплименты от Владимира Николаевича, потому что она отлично знала, что внешность у неё самая, что ни есть обычная.

На неё никогда не оглядывались мужчины, потому что в ней не было ничего яркого, эффектного, того, что сразу бросается мужчинам в глаза. Тамара была среднего роста, с короткой стрижкой светло-русых волос, нежной, бархатистой кожей лица, маленьким, чуть вздёрнутым носом. Фигура у неё была пропорциональная – узкие бедра, тонкая талия и стройные ноги. Груди были маленькими упругими бугорками.

«Твои грудки, как пойманные воробушки, умещаются у меня в ладошках», – лаская её, говорил физрук.

Что было хорошим в Тамаре, так это её характер: мягкий, покладистый. Она умела подстраиваться под людей, молчала, где надо и училась брать то, чего сама не знала. Вместе с братом её родители никогда ничему не учили, и Тамара старалась почерпнуть недостающие знания из книг, от общения с людьми, и ей это хорошо удавалось.

Они присели за стол, и после первой рюмки коньяка Владимир Николаевич, как бы невзначай накрыл её ладошку своей ладонью. Тамара сделала вид, что не заметила этого вольного движения его руки и продолжала с ним беседовать. Мужчина, смотрел на неё не отрывая взгляда, а в тот момент, когда она повернула к нему голову и мелодично рассмеялась над удачной шуткой, он сказал, что она ангел посланный ему свыше.

После второй рюмки Владимир Николаевич осмелел и крепко сжал её пальцы, тогда Тамаре нельзя было не отреагировать, и она отодвинула от него свою руку. После третьей рюмки, сославшись, что сильно опьянела, извинилась и ушла в свою комнату. В стратегический план девушки не входил вариант обольщения своего хозяина, но раз события стали развиваться подобным образом, она решила им подыграть. На ночь она не стала, как обычно надевать свою ночнушку. Её женское чутье подсказывало, что Владимир Николаевич сегодня к ней обязательно пожалует. Свернувшись калачиком под одеялом и, отвернувшись лицом к стенке, Тамара его ждала.

Она слышала, как щелкнул выключатель в коридоре, потом раздалось его топтанье перед дверью, а затем она скрипнула и приоткрылась. Он просунул голову в щель и тихо спросил: «Тамара, ты не спишь?» Она промолчала. Мужчина повторил вопрос и, не дождавшись ответа, вошёл в комнату, закрыв за собой плотно дверь. У Тамары забилось учащенно сердце, которое, казалось, выпрыгнет из груди… За месяц она истосковалась по мужской ласке, её всю распирало желание, но все —же не спешила с ответом. Совсем рядом послышалось его сопенье и тяжелое дыханье, она догадалась, что он снимает пижаму. Потом все затихло, видимо, он просто стоял у её кровати, не решаясь на дальнейшие действия. Затем робко стянул с нее одеяло. Тамара не пошевелилась, а лишь открыла глаза. Она предстала перед ним голенькая во всей своей юной красе.

– Тамара, можно к тебе? – спросил он, несвойственным ему голосом.

Еле сдерживая нарастающую волну возбуждения, у нее с языка чуть не слетело: «Долго вы ещё будете топтаться?»

Видя, что она молчит, Владимир Николаевич расценил её молчание как согласие. Наконец, осмелев, он нагишом лёг с ней рядом. Она опять не проронила ни слова. Тогда он повернулся к ней и, ощупывая её тело руками, стал девушке целовать лицо, руки, грудь… Делал он это совсем неуклюже, чуть прикасаясь к ней своими сухими губами, и при этом дышал так громко и часто, словно только что пробежал стометровку. Девушка почувствовала, что он уже готов ею овладеть, но ей не хотелось, чтобы эта, неожиданно свалившаяся на нее близость так быстро, закончилась. Её молодое тело требовало ласки, жарких объятий, страстных поцелуев, любовной игры… Она начала слабо сопротивляться, но это еще сильнее распалило мужчину, и, извиваясь под ним, прильнув к нему всем телом, она умело тёрлась о его уже затвердевшую плоть. Он громко застонал и сумел наконец-то прижать своим телом её к постели. Действия его были неловкими, как будто он в первый раз в жизни имел дело с женщиной и буквально через несколько секунд он всё закончил, а от нее вдруг ОНО куда-то ушло.

Потом они лежали некоторое время молча– оба под впечатлениями от произошедшего с ними…

Девушка была в шоке… У нее никогда не было такого бестолкового секса, который и сексом-то нельзя было назвать… Школьный физрук был умелым и опытным любовником, и они доставляли друг другу нескончаемые удовольствия, а со стариком ВСЁ закончилось, даже не начавшись, словно ничего не случилось. Растерянно всматриваясь в него, отползшего на край кровати, у неё было ощущение, что мужчина не понимает, что оставил её совершенно неудовлетворённой, а от этого, так называемого «секса» во всём теле ощущался дискомфорт. Мысли роем кружились в голове.

«Что ЭТО было и как эту хрень назвать? – думала с досадой Тамара.– Мужику седьмой десяток лет, министром был блин, а в постели оказался абсолютным нулем, хуже моих деревенских ровесников. Как он далёк от Юрчика – физрука, а должен быть хотя бы опыт, ведь он столько лет прожил с женой. Неужели он так ЭТИМ с женой занимался?! Разве такое, возможно?!»

А он лежал рядом в полной растерянности и молчал, словно набрал в рот воды.

«Надо что-то сказать и неплохо бы мне заплакать», – промелькнула у неё мысль, тем более ей, действительно, хотелось завыть от своей неудовлетворённости, но к своему ужасу, она не смогла выдавить из себя ни одной слезинки. Тогда она жалобным голоском пропищала, словно котёнок:

– Зачем, вы это сделали? Вы, воспользовались тем, что я опьянела, и сделали мне больно, ведь у меня до вас не было мужчин.

Владимир Николаевич, видимо, сам находился в шоке от происшедшего, но постепенно приходил в себя. Он взял её руки и, покрывая их мелкими поцелуями, заикаясь, стал оправдываться:

– Прости меня, голубушка, ты сегодня пришла такая красивая, ладненькая, а у меня давно не было женщины, чуть выпил – и уже не устоял перед тобой, смалодушничал… Прости меня, я думал, что в наше время девицы рано с мужчинами крутить начинают, но ты оказалась девственница, не такая, как все, а я не почувствовал, был ли кто до меня у тебя. Мне было очень с тобой хорошо, никогда в жизни подобного не испытывал… Я тебе завтра хороший подарок куплю. Нет, лучше дам деньги, а ты сама себе купишь, что пожелаешь. Хорошо?

Она, молча кивнула головой, а у самой промелькнуло: хотя бы не был жмотом…

– Вот и ладненько, – сказал он, окончательно успокоившись.

Уходить к себе в спальню он не собирался, а она не желала мучиться с ним в тесноте всю ночь.

– Мне надо сходить в душ и смыть кровь, а также поменять простынь, поэтому вы лучше идите к себе, – сказала она и добавила, – я прошу вас.

Ей все надо было спокойно обдумать, а второй такой пытки за одну ночь она была не в состоянии выдержать.

Он нехотя поднялся и пошёл к себе, а девушка собрала простынь, поплелась на кухню, где вытащив из холодильника кусок мяса, обтёрла об него простынь, чтобы остались пятна, а потом в ванной бросила её на стиральную машинку. Когда она легла спать, то услышала, что Владимир Николаевич тоже пошёл в ванную. «Значит, увидит простынь с пятнами от девственности, подаренной Юрчику-физруку два года назад», – она еле подавила улыбку и со своими воспоминаниями, какой феерический у нее с физруком был секс, ушла в глубокий сон.

Утром Владимир Николаевич, виновато пряча глаза, стыдливо протянул ей двести долларов, а о ночном происшествии оба старались не вспоминать.

Занимаясь приготовлением омлета на завтрак, Тамара обдумывала сложившуюся ситуацию. Её планы по завоеванию Москвы были совершенно иными. Она мечтала закрутить роман с молодым юнцом состоятельных родителей, выйти за него замуж, а такой поворот событий стал для неё совершенно неожиданным. Владимир Николаевич не был ей противен, но и такая близость её не устраивала. Целый день, занимаясь по дому хозяйственными делами, она была сама не своя, испытывая дискомфорт и сильное телесное томление по настоящему сексу и серьёзно затосковала по физруку – тело ныло от неудовлетворенного сексуального желания…

«Ну, что же, если события принимают такой неожиданный поворот, придётся его потихоньку подучить, но делать надо это постепенно и незаметно. Не могу же я так мучиться после каждого раза, так и на панель можно пойти. А если он будет таким щедрым и дальше, то мне хватит через некоторое время накопить денег на съёмную квартиру, и тогда можно будет подумать о поиске молодого москвича», – рассуждала Тамара.

Через два дня Владимир Николаевич опять пришёл к ней ночью, и опять она интуитивно ждала его в постели голая. На этот раз он был немного раскованней, а она умело создала иллюзию, что инициатором любовных утех является он… Но всё равно до секса с физруком ему было как до луны!

Постепенно девушка привыкла к ночным вылазкам Владимира Николаевича, и каждый раз утром, он, пряча глаза, совал ей в карман деньги. Она завела себе банковскую карточку и регулярно пополняла её. Карточку она спрятала, зная, что Сергей Владимирович, посещая отца, в её отсутствие заходит к ней в комнату и всё обшаривает.

…Прошло уже полгода, как Тамара жила у Владимира Николаевича и девушку в принципе всё устраивало. Владимира Николаевича она очень искусно подучила, да так, что он не заметил, как постепенно уже не мог обходиться без близости с ней. Когда Тамара в свой выходной уходила на целый день из дома, он как умалишенный начинал бредить ею, представляя, что какой -нибудь молодой парнишка из продвинутых москвичей ее у него отобьет. Тогда он только и думал, как о её маленькой и упругой груди, нежном изгибе шеи, невинных карих глазках и громких стонах, которые она издавала при их близости. Это так распаляло его, что он не мог дождаться её прихода, чтобы заняться с девушкой любовью…

Но и сама Тамара научилась получать от секса с ним наслаждение. Она очень легко распознала, что Владимир Николаевич предпочитает в сексе и за несколько минут могла заставить его испытать оргазм. Молодой физрук её всему научил, и девушка всеми приемами овладела в совершенстве. Иногда мужчина ее не устраивал, но чтобы его не расстраивать, Тамара искусно подыгрывала ему, а он был уверен, что действительно возбуждает её.

Однажды в свой выходной девушка отправилась по магазинам, зашла в парикмахерскую, и как обычно под вечер вернулась домой. Своими ключами открыла квартиру и сразу заметила, что кто-то у них в гостях. Владимир Николаевич услышал, что она пришла, вышел в коридор и пригласил девушку пройти в кухню. За столом сидел молодой мужчина приятной наружности с красивыми серыми глазами и тёмными волнистыми почти до плеч волосами.

– Познакомься, Тамара, это сын моего лучшего друга – Виталий. Его прислал отец за нужными бумагами и вот мы организовали чаёк с коньячком. Составь нам компанию, присаживайся за стол.

Она встретилась с пристальным и изучающим взглядом парня, который рассматривал девушку без тени стеснения, пока Владимир Николаевич полез в шкаф за рюмкой для Тамары.

Тамара не была похожа на служанку. Теперь на ней была одежда не только с ближайшего рынка, и держалась она уверенней, не смущаясь как раньше незнакомых людей. Виталий ей понравился, и приглашение она с удовольствием приняла. Но прежде зашла в ванную, где подкрасила блеском губы и подправила немного причёску.

Виталию было чуть больше тридцати лет. Одет он был модно и со вкусом, а за столом с юмором рассказывал забавные истории о своём отце, который долгое время работал с Владимиром Николаевичем.

Молодой человек посидел совсем немного, но Тамара заметила, что он сел за стол как можно к ней ближе и несколько раз их бедра даже соприкоснулись. По неуловимым признакам, которые сразу распознают женщины, она поняла, что парню она понравилась.

Утром, надевая на себя куртку, чтобы сходить за молоком в кармане девушка обнаружила записку с телефоном Виталия.

Выдержала два дня, а потом всё-таки набрала его номер.

– Привет! Это Тамара, вы оставили записку в моей куртке… с какой целью? – спросила она.

– Ах, Тамарочка, – радостно воскликнул Виталий, – я просто заметил, как вам одиноко в Москве, без друзей, подруг, у вас был такой скучающий взгляд, вот я и осмелился пригласить вас в кафе. Я знаю очень приличное место, давайте сходим, посидим и поговорим, а вы немного развеетесь…

Девушка поняла, что она Виталику понравилась и даже не стала раздумывать. Она очень ясно себе представляла, для каких целей он делал ей предложение, явно решил угостить не только одним обедом…

– С удовольствием, но в дневное время и в свой выходной день, если вас это устраивает, а в другое время я просто не смогу уйти из дома.

– Ну что же, я подъеду за вами в десять часов в воскресенье к дому, где овощной магазин.

В тот день, но чуть раньше в комнате Владимира Николаевича разгорелся скандал между ним и сыном. «Нудный сухарь» кричал о каких-то деньгах, которые пропали, а Владимир Николаевич ему ответил, что в сберкассе, куда он пошёл, чтобы положить деньги на сберкнижку у него их украли. Тамара догадалась, о каких деньгах шла речь. У неё уже накопилось около пяти тысяч долларов, и она была рада, что успела спрятать свою карточку. Девушка юркнула к себе и только успела взять роман в руки, как без стука вошёл Сергей Владимирович.

– Скажите, Тамара, мой отец ходил куда-нибудь один в последнее время? – спросил он.

Тамара постаралась сохранить спокойствие.

– Да, на днях он уходил, но ненадолго, а пришёл очень расстроенным. А что случилось?

– Этот старый пень потерял деньги, очень большую сумму, говорит, что у него их украли.

Вдруг в комнату ворвался белый как мел Владимир Николаевич.

– Кто это старый пень? Это я старый пень? Ты, что пришёл мои деньги считать? Считай свои, какие зарабатываешь, а к моим деньгам больше не притрагивайся! Я тебе отдал загородный дом, вот и живи там, а к старому пню больше не приходи, от твоих приходов потом давление два дня в норму прийти не может! Вон из квартиры!

Губы у него ходили ходуном, он заикался, Тамара никогда прежде не видела его таким рассерженным. Владимир Николаевич еле себя сдерживал, чтобы не наброситься на сына с кулаками. Потом старик резко развернулся и выбежал из комнаты.

«Вот так дела! – подумала Тамара, – теперь с деньгами будет проблема. Пожалуй, я вовремя иду в кафе с Виталием».

Но девушка ошиблась, проблем с деньгами не было, и за следующую ночь она получила свои двести долларов.

К встрече с Виталиком она подготовилась тщательно. Оделась во всё самое лучшее из своего гардероба. Сходила в парикмахерскую, подправила стрижку, брови. Утром в воскресенье приготовила завтрак Владимиру Николаевичу и тихонечко ушла. У овощного магазина стоял джип, из которого, высунувшись, помахал ей рукой Виталий.

Они поехали в кафе. Оно находилось на самом выезде из Москвы. Там Виталия знали, видимо, он часто бывал здесь, и их быстро обслужили. Тамара заметила, что он явно куда-то спешил. О себе рассказал, что после окончания строительного института уже десять лет занимается строительным бизнесом, есть жена, с которой они в настоящее время на грани развода. Когда они вышли из кафе Виталий предложил съездить к нему в гараж. Он объяснил, что забыл утром взять нужную ему вещь, и Тамара догадалась, почему он спешил. Ему надо было все успеть, а времени у них было слишком мало…

Гараж у Виталия находился недалеко от кафе и, подъехав к нему, он сразу загнал внутрь свою машину. Помещение было большим, ухоженным, со всевозможными полочками для инструментов.

Как только они вышли из машины, он припечатал её к кирпичной стене и, задыхаясь, сказал: " Если я тебя сейчас не поимею, я умру…» Прежде чем она что-либо поняла, их захватил такой ураган желания, такое сильное притяжение, что дрожащими от возбуждения руками они раздели друг друга и устроились на заднем сиденье его джипа. Виталий набросился на девушку, она чувствовала, как целуя её, мужчина дрожит всем телом. Девушка не сопротивлялась и даже, наоборот, истосковавшись по настоящему сексу, почувствовала готовность своего молодого тела ответить взаимностью на ласки. Пожалуй, он не уступал физруку по части опыта, но и Тамара, не имея возможности долго утолить свою страсть, не стала сдерживать себя. У них получился исключительный, темпераментный секс, а потом, а когда всё закончилось, они лежали с влажными от пота телами и вместе хохотали над своей необузданной страстью. Искорки били у него из глаз, когда парень под впечатлением от полученного удовольствия весело произнес:

– Не секс, а улёт, – он задорно расхохотался. – Мне не хочется тебя терять…

– У меня та же фигня, – откровенно призналась девушка.

– Давай без всякого конфетно-букетного периода внесем друг друга в постоянные партнеры… Мы будем классной парой, согласна?

Она в это время лежала рядом и водила пальцем по его голой груди… Девушка задумалась, действительно, задумалась лишь на пару минут… «А почему бы и нет? – Что я теряю? А не соглашусь, он найдет себе другую любовницу».

– Да, – ответила Тамара без всякого лицемерия. – Согласна…

Виталий тотчас предложил снять им вместе жилье, но девушка попросила немного отложить переезд, чтобы иметь возможность подготовить Владимира Николаевича к этому событию. Тамаре пора было домой, и Виталий подвёз её к месту, откуда утром забирал. Их невинные поцелуи при расставании переросли в сильное желание, с которым оба не смогли справиться, и они опять стали близки в машине. Секс за тонированными стёклами автомобиля, мимо которого без конца сновали пешеходы, их обоих необыкновенно завёл.

– Томусь, давай оральный попробуем…

– Что?? – заорала она. – В уши вопил Джо Кокер…

– О-ра-ль-ный хочу!! —крикнул Виталик в ответ.

Домой она пришла в прекрасном настроении, но открыв дверь своими ключами, и шагнув в полную темноту, поняла, что во всей квартире нет света.

Она потянулась к выключателю и зажгла в коридоре свет. Быстро нырнула в ванную. В зеркало на неё смотрело лицо с поплывшей тушью и размазанной губной помадой, с растрепанными волосами и помутневшими глазами. Тамара быстро умылась и привела себя в порядок.

Пройдя в гостиную, она увидела, что в полумраке, в кресле сидит Владимир Николаевич. Мрачный вид старика потряс её до глубины души. Он поднялся с кресла и остановился прямо перед ней. Во всём его облике сквозило отчаяние, а его глаза смотрели на неё так, словно ему было известно, чем она занималась весь день.

– Тамара, тебя не было целый день, где ты была? – спросил он, явно волнуясь, с легкой паникой в голосе.

Владимир Николаевич, прекрасно знал, что у неё выходной, и она могла провести его по своему усмотрению, как ей заблагорассудится, однако, задал этот странный вопрос. «Ну и интуиция!!» – воскликнуло ее изумлённое подсознание. Ей потребовалась сила воли, чтобы ответить ему ровным и спокойным голосом.

– Владимир Николаевич, у меня же сегодня выходной день, я сходила на два сеанса в кино, зашла в магазин, а потом пешком прошлась по Москве. А что случилось?

После её ответа, было заметно, что он успокоился и взял себя в руки.

– Я целый день не находил себе места, так волновался, что никакое занятие мне не помогало, а в голову лезли всякие нехорошие мысли…

Девушка подошла к нему и обняла за шею.

– Милый, хороший, Владимир Николаевич, ну зачем было так волноваться? Что же мне в выходной день в четырёх стенах сидеть? Погода стоит чудесная, а я обожаю ходить пешком по Москве. Что может произойти со мной? Пойдёмте, поужинаем, я сейчас всё приготовлю, – она посмотрела ему прямо в глаза и поцеловала в тщательно побритую щёку.

От этой ласки у старика увлажнились глаза.

– Ты это не из-за жалости? – заискивая спросил он. —Хочешь меня утешить? Но всё равно спасибо тебе. Я форельку пожарил, пойдем поужинаем, а потом пораньше спать ляжем… соскучился я. – Во взгляде у него блеснула надежда, что сегодня она ему не откажет, а то в последнее время у его девочки стала часто болеть голова…

Тамара незаметно наморщила свой носик, но побрела вслед за своим хозяином.

Поужинав, они вместе отправились к ней в комнату… Впервые в жизни Тамара за один день переспала с двумя мужчинами, хотя второго за полноценного мужчину она никогда не считала.

С Виталием она встречалась теперь постоянно: в неделю один-два раза и на протяжении всех её выходных. Опьянённые друг другом, они не тратили время на ненужные разговоры, а лишь занимались сексом по несколько часов, где приходилось: в гараже, машине и Виталий не уставал удивляться её необузданному темпераменту. Она в юном возрасте оказалась очень опытной в искусстве любви, да так умело управляла им, что от близости с ней Виталий получал ни с чем несравнимое удовольствие.

Виталий уже подыскал им квартиру и сделал там сразу отличный ремонт. Они вместе походили по магазинам, купили необходимые вещи, и теперь всё было готово к её переезду. Девушка разрывалась на две половинки: с одной стороны, ей было жалко Владимира Николаевича, она видела, что он к ней крепко привязался и, не скрывая, говорил, что только с ней у него наступила полноценная мужская жизнь. А, с другой стороны, её торопил Виталик, да ей и самой хотелось устроить поскорее свою личную жизнь. Она представляла, что известие о её уходе Владимир Николаевич воспримет тяжело и стала выжидать подходящий момент сказать ему об этом. Наконец, придумала и причину отъезда. Однажды за ужином Тамара решилась.

– Мне звонили из фирмы и предложили новую работу, – сказала Тамара, – опустив глаза, – и я, наверно, соглашусь. Хотя я к вам привыкла, но предложение очень заманчивое. У них есть бабуля, которая не может оплачивать деньгами по уходу за собой, но она подпишет свою квартиру человеку, согласившемуся за ней ухаживать до конца жизни. Я думала почти две недели и сегодня дам согласие.

Владимир Николаевич всё выслушал, но не проронил ни слова. Тамара продолжила:

– Вы, пожалуйста, позвоните сыну, чтобы он подыскал вам другую женщину, я ещё два-три дня подожду, а потом перееду…

Она заметила, что это известие его очень расстроило – пока она говорила, его пальцы нервно барабанили по столу, что здорово её раздражало. Он потускнел прямо у неё на глазах, а потом и вовсе сославшись на головную боль, рано отправился спать. Утром Владимир Николаевич попросил у неё паспорт и куда-то ушёл. У неё промелькнула нехорошая мысль о том, что паспорт свой она больше не увидит. Но часа через три он вернулся и протянул ей документ с какой-то вложенной внутри бумагой. Тамара вытащила бумагу из паспорта и, не развернув, протянула ему обратно.

– Нет, Тамара– это твой документ. Я сегодня сходил к нотариусу и подписал тебе дарственную на квартиру. В случае моей смерти квартира будет твоей. Сыну я давно подарил загородный дом и всё добро нажитое за свою жизнь, а это немало. А у меня после твоего ухода жизнь закончится. Я к тебе очень привязался и живу только тобой. Я, Тамара, не смогу теперь без тебя жить…

Старик улыбнулся ей, а глаза смотрели на нее с такой любовью, что у Тамары заблестели слезинки в глазах.

Он говорил правду. Действительно, после секса с молодой девушкой его самочувствие улучшалось великолепным образом, а через некоторое время желание близости воскресало с новой силой… Раскрепощенная в постели Тамара за несколько месяцев сделала из него неплохого любовника, и только подумав о сексе с ней, у него в паху, совсем как в молодости появлялось ощущение тяжести, а плоть просила разрядки.

Его безупречно-благородная Лидия Петровна, царство ей небесное, будь жива и вообразить себе не могла, что её интеллигентный и образованный муж к старости лет научился заниматься в постели такими бесстыжими вещами, что лишилась бы рассудка. Жена ему никогда не доставляла такого удовольствия, лежала в постели, «как бревно», поэтому старику однажды пришла в голову мысль, что сын от такой несуразной любви, родился чудаковатым, хотя и был профессор… Вот Тамара подарила бы ему совсем другого сына– веселого, умного и с чувством юмора, как у него…

По сути, это было объяснение в любви. Тронутая до глубины души его признанием и неожиданным щедрым подарком, она не знала, что ему ответить. Комок в груди мешал ей говорить, а чувство вины, что она ему изменяет с Виталиком, заставило сердце щемить…

– Владимир Николаевич, огромное вам спасибо, – наконец, она смогла выговорить слова благодарности, – но вы зря это сделали, не посоветовавшись со мной. Ваш сын не простит мне этого, и квартиру он всё равно у меня отберёт.

Владимир Николаевич в ответ на её слова иронически улыбнулся…

– Он не сможет этого сделать, это дарственный документ, а завтра я схожу к врачу и пройду психиатрическую экспертизу, чтобы он не смог после моей смерти сказать, что я был недееспособный. Я ему «старого пня» до самой смерти не прощу. Ты живёшь здесь восемь месяцев и ни разу за это время, ни невестка, ни внук, не пришли меня проведать, и в больницу не ходили, так скажи, за какие коврижки я им должен квартиру свою дарить? Относилась ты ко мне очень хорошо, да и не отказала мне в моей мужской слабости, за что тебе большое спасибо! Я и мужчиной-то стал только с тобой. Раньше с женой у меня не было такого, как с тобой, сам не знаю почему, – сильно смущаясь, и пряча глаза, ответил Владимир Николаевич.

Ей стало жалко старика, девушка подошла к нему, обняла за шею и в знак благодарности поцеловала в щёчку. Этого оказалось ему недостаточно, он взял её за руку и потянул за собой в спальню, где Тамара смогла его отблагодарить за щедрый подарок.

Три дня подряд Владимир Николаевич ходил в психиатрическую клинику и наконец-то ему выдали документ, подписанный комиссией о его дееспособности. Он отдал ей это заключение, свидетельство на право собственности и ещё какие-то бумаги, связанные с квартирой.

С Виталиком девушка теперь встречалась на съёмной квартире, где они проводили в постели весь ее выходной день. Но и среди недели он ей звонил, если у него выпадали свободные три-четыре часа, и она бежала к нему, а Владимиру Николаевичу говорила, что ходит на компьютерные курсы, тем более Виталик подарил ей ноутбук, который она постепенно осваивала. Владимир Николаевич успокоился, и они стали жить в привычном режиме…

Как-то после свидания, придя домой, Тамара обнаружила, что в её комнате был настоящий обыск. Тамара отличалась педантичностью и сразу заметила, что кто-то основательно покопался в её вещах, даже нижнее белье было перевёрнуто. Оказывается, приходил «нудный сухарь» и спрашивал отца, зачем он ходил к психиатру, его там встретил их общий знакомый. Владимир Николаевич оправдался, сказав сыну, что ходил выписывать рецепт на снотворные таблетки. Но зачем он тогда обыскал комнату Тамары? Она предусмотрительно несколько дней назад перенесла в квартиру к Виталику все свои документы и как, оказалось, сделала это вовремя.

Через неделю опять явился «нудный сухарь», но уже со своим отпрыском – прыщавым длинным юнцом приблизительно ровесником девушки, который всё время пошмыгивал простуженным носом. С ними пришла женщина лет пятидесяти – замена Тамары. Девушке он выплатил сто пятьдесят долларов за полмесяца работы и сказал, что расторгает с ней договор без объяснения причины.

Владимир Николаевич стал ссориться с сыном, дело дошло до крупного скандала, старик доказывал, что, кроме Тамары, ему никто не нужен, но тот категорически отвергнул её кандидатуру, заявив, что это его окончательное решение и оно обсуждению не подлежит. «Нудный сухарь» пошёл с девушкой в комнату и под своим наблюдением заставил собирать вещи. Он не сказал ни слова, но это молчание было красноречивее всяких слов, а когда она наконец-то достала спрятанное фото Юрчика-физрука из комода и засунула его торопливо в сумку, сухо рассмеялся. Смех напоминал треск сухаря под подошвой ботинок. «Бр-рр, поежилась Тамара, не могу рядом с ним находиться, от него плесенью пахнет…»

Кроме того, Тамаре было грубо отказано, напоследок попрощаться с Владимиром Николаевичем, но проходя по коридору мимо его комнаты, она успела прокричать, что ей запретили с ним увидеться. Как только Тамара вышла из дома, она сразу набрала Виталика и сообщила, что переезжает на их съёмную квартиру.

Глава 2 Непристойное предложение

После сытного ужина, Виталик впервые остался ночевать в новой съемной квартире и они всю ночь неторопливо занимались любовью, затем отдыхали и вновь занимались не в силах насытиться друг другом…

«Ночь любви», как назвал Виталик, принесла им взаимное наслаждение и лежа в полузабытье в обнимку с любовником, Тамара впервые подумала, что, наконец, у нее появился мужчина, с которым она в будущем, возможно, построит семью. Хотя интуиция подсказывала, что парень испытывает к ней лишь влечение, симпатию, но никак не любовь, как и она, впрочем…

В последующие дни она несколько раз звонила домой Владимиру Николаевичу, но телефон в квартире молчал. Наконец, в один из дней она дозвонилась и нанятая сыном женщина, рассказала, что у Владимира Николаевича после ее отъезда был сердечный приступ, и его увезла скорая помощь. В какую больницу отвезли, она не знает, и попросила впредь их не беспокоить.

А через две недели Виталик принес ей плохую новость, сообщив, что Владимир Николаевич умер от обширного инфаркта в больнице.

– Пойдешь на похороны? – спросил он. Тамара наотрез отказалась – еще не хватало скандала на кладбище. Когда Виталий вернулся домой, она рассказала, что у Владимира Николаевича постоянно были ссоры с сыном, и он подписал ей дарственную на квартиру.

– Ни фига себе!! – воскликнул Виталик, и его глаза от удивления полезли на лоб. – За что он тебе сделал такой царский подарок? Ты себе хотя бы приблизительно представляешь, сколько стоит эта квартира в старом сталинском доме в центре Москвы? Да это целое состояние! Ты, что спала с ним?!

Тамара понятия не имела, чего следует предпринять дальше, как быть с документами, которые ей передал покойник, однако, как опытная лицедейка, попробовала подстроиться под ситуацию.

– Ну зачем ты так? – в её голосе прозвучала укоризна. – Он сделал это назло сыну. Владимир Николаевич однажды потерял деньги, а сын устроил скандал, назвал его «старым пнем», вот он и решил ему отомстить.

Виталик задумался, а потом, что-то вспомнив, сказал:

– Очень похоже на Владимира Николаевича, он мстительный по натуре человек и не прощает нанесенных обид, отец не раз мне об этом говорил.

Но Тамара была совершенно другого мнения о Владимире Николаевиче. Она помнила доброе отношение к себе и многим была ему обязана.

– Давай сегодня сходим куда-нибудь, мне хочется напиться.

– Мне тоже жаль старика, – подхватил Виталик. – Обязательно вечером сходим в «Двушку». Там классное розовое итальянское…

Через месяц Виталик за ужином поделился, что ее разыскивает Сергей Владимирович, который собирается оспаривать в суде дарственную отца на квартиру. Тамара показала Виталику заключение о дееспособности, дарственную и все остальные документы. Виталик нанял риелтора и адвоката, и они сообща решали вопрос о вступлении Тамары в наследство, а также продажи квартиры. А через семь месяцев она стала настоящей миллионершей. Деньги девушка сразу положила в банк под самый выгодный процент, но без права снятия суммы до окончания трехгодичного срока.

С Виталиком девушка жила уже восемь месяцев, и он забыл свое обещание развестись с женой, а она не напоминала ему об этом. Сожитель не был жадным, но и не баловал Тамару деньгами, давал лишь на мелкие расходы, а сам покупал продукты, оплачивал съемную квартиру, водил на концерты и делал небольшие подарки. Они вечерами выходили гулять на Тверскую, потом заходили в какое-нибудь кафе поужинать и выпить вина, а затем возвращались домой и всю ночь занимались любовью…

«Секс, Тамара, – как-то в шутку произнес Виталик, – надо сделать национальной идеей государства, поскольку это движущая сила эволюции об этом еще старик Фрейд написал. Всё, что делают люди – это ради секса и во имя секса, поэтому он сплотит пипл лучше всяких политических партий. А мы с тобой, так сказать, будем лидерами наших последователей, воплощая идею в реальность…»

Они начинали дурачиться, придумывая названия новой партии и, оба сошлись во мнении, что она будет называться «Секс без границ».

А если серьезно, то Тамара с его философией соглашалась, и любовники каждую ночь познавали, где начинается и как заканчивается грань человеческой похоти. Такая необременительная жизнь их обоих вполне устраивала.

Как-то девушка намекнула сожителю, что на день рожденья хочет в подарок шубу, но Виталик ответил, что у него сейчас в бизнесе кризис и свободных денег нет.

Мужчина уже несколько месяцев ожидал подписания выгодного контракта на подряд строительных работ, но не приезжал генеральный заказчик из Лондона, и он ужасно боялся, что долгожданный контракт уплывет из-под носа к конкурентам. А Тамара, пока Виталий пропадал на работе, целыми днями проводила дома и не знала, чем занять свое свободное время. Она стала упражняться в приготовлении экзотических блюд, салатов, выпечки различных мучных изделий. К приходу Виталика всегда был собственноручно приготовленный вкусный ужин. Но Виталик не был гурманом, ему было все равно, он мог поужинать и манной кашей и это занятие ей вскоре наскучило. Девушка спрятала свои записи с собираемыми рецептами до лучших времен. Тогда свободное время она стала проводить за чтением книг. Тамара до прихода Виталика с работы погружалась в мир Диккенса и Хемингуэя, запоем прочитала всего Бунина и Булгакова, выучила наизусть отрывки из Шекспира, благо память была у нее великолепная, но все равно её тяготило одиночество, ведь у нее не было ни близкой подруги, ни знакомых, ни даже собачки.

Чтобы занять себя хоть чем-то, Тамара записалась в фитнес-клуб, расположенный недалеко от дома.

Там она познакомилась с такой же живущей на содержании у богатого папеньки молодой девушкой Мариной. Они вместе целыми днями ходили по кино, выставкам и всяким местам, где тусуются чуть засветившиеся на небосклоне звездочки шоу-бизнеса и дяденьки с деньгами. Марина ее научила разбираться в моде и протащила по бутикам, где можно было купить одежду известных дизайнеров.

Тамара неоднократно звонила в деревню брату, но его сотовый телефон не отвечал, тогда она дозвонилась до Юрчика-физрука. Тот обрадовался звонку и рассказал все о семье. Ничего нового за ее отсутствие не произошло, за исключением того, что отец в пьяной драке сломал матери нос, а брат уже этим летом заканчивал школу. Тамара попросила своего бывшего любовника передать Валерке, чтобы учился лучше, а после окончания школы она его обязательно заберет к себе в Москву. После разговора она выбросила из телефона сим-карту, так как не хотела, чтобы физрук он ей звонил.

Однажды Виталик пришел домой подвыпивший и радость била у него через край, наконец-то приехал долгожданный заказчик из Лондона и завтра ожидались тяжелые переговоры по поводу контракта. Но кроме его фирмы была еще пара конкурентов на очень выгодный подряд, и это обстоятельство его очень тревожило. Он всю ночь проворочался в постели и практически не спал.

На следующий день Тамара находилась в фитнес-клубе, когда ей неожиданно позвонил Виталик и веселым голосом предупредил, что она должна быть у ресторана «Нескучный сад» в восемь часов, куда он подъедет вместе заказчиком. Он попросил Тамару тщательно подготовиться к судьбоносной для него встрече. Она обратилась к Марине отвести ее к своему стилисту, где ее подстригли, покрасили, красиво уложили волосы в модную прическу, а затем девушки пошли домой к Тамаре подбирать вечерний наряд для ресторана. Наконец, перемерив почти весь гардероб, они остановились на черной блузе от «Кензо» и кремовых брючках, которые в комплекте с блузой, стильно смотрелись. Марина внимательно осмотрела подругу, но придраться было не к чему. Брючки красиво обтягивали стройные ножки, а блуза выгодно оттеняла мраморное личико в обрамлении модной стрижки. Все было тип-топ.

Марина сама вечером повезла подругу к ресторану. Тамара поразилась умению девушки виртуозно водить машину. Оказывается, она уже пятый год за рулем и машину меняет через два года, а Марина, в свою очередь, не могла поверить и удивилась, что Виталик не собирается покупать Тамаре машину и, вообще, не делает ей дорогих подарков.

– Я думала он более крутой, брось его, мы тебе другого более щедрого найдем, – сказала она.

– Сначала найти надо, а потом уже разбрасываться, – ответила Тамара, и Марина с ней согласилась.

– Это точно, бросишь и будешь просиживать вечерами одна.

У входа в ресторан ее ждал взволнованный и радостный Виталик. Он сразу предупредил, что Леонид Павлович, так звали бизнесмена из Лондона, пришел со спутницей, но это не жена, и попросил Тамару не задавать никаких лишних вопросов, а держать свой рот на замке. В настоящее время он полностью зависел от этого человека и хотел, чтобы ужин прошел как можно удачнее.

Виталик провёл Тамару через весь полутемный зал ресторана к закрытой декоративной перегородкой нише и подвел к столику, за которым сидели мужчина и молодая девушка с внешностью « мечта мужчины». Тамара с Виталиком присоединились к ним.

Место, где расположилась компания, было уютным и малозаметным, так что посторонние взгляды не мешали им приватно общаться. Виталик представил Тамару, мужчина что-то буркнул в ответ, а его спутница, которой на вид было где-то лет двадцать, красиво закинув за плечо прядь светлых волос, представилась Екатериной.

Тамара только сказала: «здравствуйте» и, помня наставления Виталика помалкивать, сразу заткнулась.

Как только Тамара привыкла к полумраку, она стала незаметно рассматривать Леонида Павловича, о котором все уши ей прожужжал любовник.

От мужчины за километр пахло властью и деньгами. Его респектабельный облик, поведение и манера общения – все указывало на умение подчинять себе людей. Вид у него был моложавый и для своих пятидесяти лет он выглядел замечательно. Возраст практически не сказывался на его внешности. У него было ухоженное лицо, на котором уже поселились небольшие морщинки, густые каштановые волосы с сексуально смотрящейся проседью на висках, широкий волевой подбородок с красивой ямочкой. Цепкие, светло-серые пронзительные глаза, быстро, как рентгеном просветили Тамару, но не задержались на ней больше секунды. В этом заморском бизнесмене чувствовалась порода. Екатерина была модельной внешности: высокая, анорексичная блондинка с длинными ногами «от ушей» и капризными накаченными губками. Таких в народе прозвали «Барби».

– Выпьем шампанского, – в повелительном тоне, скомандовал мужчина и сам разлил им по бокалам напиток.

Когда компания неспешно осушила бокалы, мужчины начали между собой диалог. Тамара отметила, что Леонид Павлович снисходительно, в пол-губы разговаривал с Виталиком об общих строительных делах. Обе девушки в ничего в этом не соображали, поэтому сидели, поджав губы, и откровенно заскучали.

Заметив кислые лица спутниц, Леонид Павлович опять наполнил фужеры и предложил тост за присутствующих дам. В его голосе сквозила привычка отдавать команды: следует выпить без обсуждения и лишних разговоров.

Вечер проходил довольно скучно, а когда девушки спустились в дамскую комнату подправить свой макияж, Катерина поделилась с Тамарой, что через модельное агентство в качестве эскорт-сервиса её выделили Леониду Павловичу на два дня.

– Говорят, – она закатила глаза кверху, – что он очень состоятельный человек и входит по оценке журнала Forbes в десятку самых богатых людей России. Но такой властный, что я не смогла найти с ним общую тему разговора, и говорить нам было совершенно не о чем. А когда я спросила, почему он со мной не разговаривает, ты не представляешь, что он мне ответил…

– Что? – с интересом спросила Тамара, было любопытно, что сказал девушке толстосум, – если, конечно, не секрет?

«Барби» огорченно вздохнула.

– Он сказал: « Ты хорошо знаешь, кто такой Леонардо Ди Каприо, и точно не знаешь, кто такой Леонардо да Винчи, а для того, чтобы разговаривать с тобой, я должен свой интеллект опустить под твой уровень, что в принципе невозможно». Представляешь, Тамара? В глаза мне сказать, что я глупа и не подхожу ему интеллектом. Да знаю я этого Винчи отлично, он известный американский философ. «Я, – говорит, – заплатил твоему агентству ни за беседы с тобой, от которых и так устал, а за другую работу, которую ты должна хорошо выполнить». А сам, козел, всю ночь проспал! Утром охрана его разбудить не могла, чья бы корова мычала! Я ему, специально, с ехидцей говорю: «Что же вы, Леонид Павлович, ночь всю проспали и любовью со мною не занялись?» Ты представляешь, Тамара, за этот ответ я возненавидела его на всю оставшуюся жизнь.

– Он тебя оскорбил? – наобум спросила и попала в самую точку.

– Еще как! – воскликнула девушка.– Он брякнул, что мол, сиськи у меня обвисли, ему такие, видите ли, не нравятся! Представляешь? Я увеличила их на два размера, такие деньги колоссальные отвалила. Он знал об этом, я сдуру похвасталась, так он специально, чтобы меня расстроить, взял и ляпнул. Теперь в клинику придется идти и провериться, вдруг и правда обвисли…

Тамара прыснула смехом…

– И, правда, козел! – Ха-ха-ха. А я ты бы ему ответила, то, что у меня обвисло, это полбеды, а у тебя так обвисло, что всю ночь проспал – вот это беда! А дома у него была? —поинтересовалась она.

– Нет… Мы ночевали в гостинице, а так хотелось посмотреть. Я у одного была, правда, не у такого богатого, так там чего только нет. Бассейн, прислуга, сауна, тренажерный зал… Красота… вот живут же люди! А об этом «фрукте» тебе рассказать поподробнее не могу, закрытый и очень высокомерный, а разговаривает – ты только прислушайся… будто вокруг него одни подчиненные… Это от того, я сама слышала, – она наклонилась к уху Тамары и шепотом произнесла: « он приближенный к самым верхам… понимаешь…» После ужина его водитель отвезет меня домой, хотя фирме он оплатил за два дня, значит, не понравилась я ему. Интересно, сделает он мне подарок на прощанье? А этот Виталий, он кто такой? Давно ты с ним?

Тамара ответила, что почти год они вместе снимают квартиру, а занимается он строительным бизнесом.

– Он мне совершенно не нравится, – сказала Екатерина и скривила свои силиконовые губки.

Тамара удивилась. Надо же! Этой тупице Катьке не понравился Виталик, который был симпатичным, и даже придирчивая к мужчинам Марина не высказывала в отношении его замечаний. Ей стало интересно.

– Почему? Внешность не в твоем вкусе?

– Нет, внешность как раз у него ничего, не нравится его поведение. Очень сильно хочет понравиться этому денежному мешку. Заискивает, смотрит подобострастно и готов выпрыгнуть из своих брюк. Унижается он, да и харизмы в нем не больше, чем в морковке. Еще хотела тебя спросить, где ты купила такие красивые штанишки? Джорджо Армани? Нет?!… Но все равно скажи, где купила?

Екатерина пустилась в рассуждения о том, какая из звезд наращивает себе волосы, а какая сделала силиконовую грудь, кто с кем спит, кто кому изменяет, где отдыхает… Она была настолько многословной, что от нескольких минут общения с ней у Тамары заболела голова. Она перестала ее слушать, но заинтересованно кивала головой, а мысли были заняты замечанием этой глупой как пробка девушки, которая попала в самую точку… За столом Тамара заметила – Виталик именно так себя и вел. Перед тем как выйти из дамской комнаты, Екатерина расстегнула пуговичку, на обтягивающей ее грудь кофточке, чтобы был виден уголок ее кружевного, розового бюстгальтера.

Когда девушки вернулись и присели за стол, Тамара поймала на себе пристальный взгляд Леонида Павловича. Не боясь ее смутить, он стал откровенно рассматривать ее в упор, словно внезапно она стала чем-то ему интересной. Только дома, когда пьяный Виталик рассказал, что произошло в их отсутствие, она разгадала непонятную пристальность взгляда Леонида Павловича.

Леонид Павлович приехал всего на две недели – ему было необходимо проконтролировать свой бизнес, подписать новые контракты. Он поделился с Виталиком, что его постоянная любовница в настоящее время отдыхает на Кипре, и ему пришлось обратиться в элитное агентство. Там порекомендовали Екатерину, с которой он провел накануне ночь, и она его сильно разочаровала. Девушка в постели оказалась холодная как лягушка, хотя деньги агентству за нее заплатил немалые. Виталик спьяну брякнул о Тамаре, похвалился, что не встречал более темпераментной женщины и в постели ей нет равных… Услышав хвастовство Виталика, Леонид Павлович поставил ему условие, что подпишет контракт только после проведенной ночи с Тамарой. Вот его пьяный язык под монастырь и подвел. Он не подумал, что Леонид Павлович так отреагирует и окажется настоящим бабником. Что теперь делать, как выкрутиться из создавшейся ситуации, он не представлял. Одна надежда остается на то, что Леонид Павлович тоже был сильно выпивши и, забудет об этом мужском трепе…

Утром Виталик ушел на работу, когда Тамара еще спала, а в полдень он уже вернулся домой, и на нем не было лица. Леонид Павлович, оказывается, не забыл о поставленном условии и отказался с Виталиком разговаривать о контракте… Парень стал умолять Тамару. Она была ошеломлена предложением своего любовника. Несколько минут Тамара пыталась удержать в себе гнев, но он только набирал обороты и, не сдержавшись, с возмущением набросилась на болтуна-ухажера.

– Ты мне говорил, что это будет деловой ужин, меня предупредил лишнего не говорить, а сам язык распустил… Я непродажная шлюха и спать с твоим компаньоном из-за контракта не намерена. Мне, конечно, не наплевать на твой бизнес, но вытаскивать его через себя я не стану. Он заказал девку через агентство, вот пусть и кувыркается с ней… Как ты это себе представляешь, я пойду к нему на ночь, пересплю, а потом вернусь к тебе и мы будем дальше продолжать жить как ни в чем не бывало? Возможно такое? Я вообразить не могу. Может быть, он, вообще, импотент? Про него Катя, между прочим, сказала, что он проспал всю ночь и даже не переспал с ней, еле охрана утром его разбудила. А я что с ним буду делать? Нет, нет и еще раз нет! – кричала возмущенно Тамара.

– Понимаешь, пьяный я был, не контролировал себя, – пролепетал жалобным тоном Виталик и на глазах у него заблестели слезы.– Вы ушли, он пожаловался на Катерину, мол, лягушка холодная, а я спьяну брякнул. —Виталик не выдержал и заскулил, как собачонка.– Ну зачем, зачем, я это сделал…

Он посмотрел на Тамару исподлобья. Вкрадчиво сказал:

Лапуся… еще лучше, что он импотент, выспишься с ним, а утром сразу домой уйдешь. Умоляю тебя! Это всего лишь только одна ночь… Мы с тобой о ней сразу забудем и никогда не вспомним, даю честное слово. Это не измена, а гуманитарная мне помощь, все остальное предрассудки… Контракт даст нам большие деньги, благополучие, и я к новому году тебе куплю шубу… Какую захочешь или шопинг себе любой устроишь, а киса? Без контракта будем считать копейки. Пойми, строительный рынок весь разделен между такими акулами как Леонид Павлович, – уговаривал ее Виталик.

– Нет! – очередной раз возразила Тамара. – Не пойду к этому козлу продаваться за несчастную шубу. Как он, вообще, посмел тебе это предложить, что я похожа на шлюху? Он не сможет меня купить. Не пойду и баста! Урегулируй это другим способом… – пылая гневом, твердо и категорично произнесла она.

– Ну, тогда мне крышка… разорюсь… и под суд пойду… Придется в Лондон драпать и выдать себя за «жертву режима», – обреченно сказал он.

Про себя Тамара улыбнулась, никаким образом Виталик не был похож на жертву политического режима…

Вечером Виталика привезли домой пьяным. Он чуть не плача рассказал, что контракт, на который он так рассчитывал и ждал целый год, накрылся медным тазом. Леонид Павлович наотрез отказался с ним разговаривать.

– Та-му-усенька, сол-ныш-ко, – заплетающимся голосом, мямлил мужчина, – представляешь, поехал я к нему в офис, а меня там послали… Этот хмырь приказал не пропускать… Помощник сказал, что только при положительном раскладе будет со мной говорить… Сука-олигарх на мою бабу глаз положил…

Он смачно выругался…

Утром Виталик неожиданно брякнулся на колени перед Тамарой.

– Ты же знаешь, Тамуся, – сказал он, глядя на нее жалобными глазами, – как ты мне дорога, но мне позарез нужен этот контракт, иначе он сегодня подпишет с другой фирмой… Я ждал целый год… Одному депутату заплатил, чтобы на него вывел… Войди в моё положение у меня сейчас производственный кризис, и могу стать банкротом… Разорюсь как все остальные строительные фирмы, целый коллектив на улице окажется… если не захочешь дальше со мной жить, то после этой ночи мы с тобой расстанемся. Я тебе выплачу солидную компенсацию, и ты не будешь ни в чем нуждаться. Прости меня, сколько ты хочешь? – он поднял на нее глаза, и она увидела в них слезинки, – назови сумму.

Мысленно Тамара отметила, что Виталик на деле оказался настоящей размазней. Ей стало противно оттого, что он так перед ней унижается, что не постеснялся даже встать на колени. Не скрывая раздражения, уныло глядя на него, произнесла:

– Хорошо… Я должна буду снять себе квартиру, купить небольшую фирму и мне нужно будет на что-то жить… Вот и посчитай. Выгодно будет тебе заключать в таком случае этот контракт с Леонидом Павловичем или нет?

— Все твои условия принимаю, – обрадовался Виталик и поднялся с колен.– Сейчас созвонюсь с помощником Леонида Павловича, а завтра решим наши финансовые проблемы.

– Нет, никаких завтра, – обрубила девушка, – после этого я к тебе не вернусь. Ты переведешь пять миллионов рублей на мое имя, и мы больше с тобой не увидимся. Я сразу перееду временно жить к Марине, пока не найду себе квартиру. Есть и другой вариант: я ухожу от тебя. Меня оскорбило твое мерзкое предложение, естественно, ни о каком Леониде Павловиче речи не может быть. Так что сам выбирай.

– Не вернешься? – тихо спросил он после паузы. Тут же спохватился, быстро прибавив: если я подпишу контракт, зацеплюсь за выгодные условия, то заработаю намного больше, так что я согласен на первый вариант. Переведу тебе деньги сегодня.

Он взял у нее паспорт и уехал в банк оформлять бумаги.

Тамара позвонила Марине и договорилась пожить у неё временно нее, пока не найдёт себе квартиру. Потом собрала свои вещи – получилось довольно много: пять сумок и четыре небольшие коробки. После того, как вещи упаковала, стала готовиться к вечеру.

Девушка сильно обиделась на Виталика. Ей не приходило в голову, что он любит, но они прожили почти год ровно, без всяких семейных конфликтов и даже не ссорились, а про секс и говорить было нечего… Но раз он так быстро согласился обменять ее на выгодный контракт, значит не испытывал элементарной привязанности к ней —этот факт её здорово обидел. Значит, она ему нужна как пятое колесо в телеге или седьмая вода на киселе. Господи, как она здорово разочаровалась в нем! Маленькие звоночки, когда он терял самообладание, звенели давно, и уже тогда следовало насторожиться, но ее интуиция, которая всегда подсказывала, как следует поступить, в тот раз промолчала. Она даже не подозревала, что он может так распустить нюни. А еще бизнесом занимается… Должно же быть какое-то самообладание, а он мать родную за контракт продаст… Но еще больше Тамара разозлилась на Леонида Павловича, который в одночасье поломал ее спокойную, устроенную жизнь. До встречи с ним все у нее шло как по накатанной дорожке, а возникшие проблемы, связанные с поиском новой квартиры, раздражали и испортили вконец настроение. Мысли бушевали у неё в голове.

«Он даже не испытывал ко мне простого влечения, – рассуждала Тамара, – смотрел на меня в ресторане как смотрят на стул, ровно до тех пор, пока Виталик не разболтал про наш секс… Видимо, из-за отсутствия постоянной любовницы у него затянулся период воздержания, а Катерина просто невообразимо глупа или не в его вкусе… Ну что же, я тебе покажу как покупать женщину за контракт… Возьму вот и плюну в лицо… На всю жизнь запомнит меня и долго будет икать… Я отомщу за свое унижение, думаешь, богачу все позволено? – кипела Тамара на Леонида Павловича, готовясь к предстоящему свиданию, но в душе ненавидела себя, что уступает…»

Вечером приехал Виталик, отдал ей паспорт и вручил банковскую выписку. По нему было заметно, что Тамарина судьба его дальше не интересовала, и он не скрывал своей радости оттого, что контракт с его фирмой был заключен. Они вместе отвезли вещи к Марине, а потом поехали в гостиницу «Метрополь», где в одном из номеров ее должен был ожидать Леонид Павлович. Виталик высадил ее на парковке напротив гостиницы.

– Можешь не беспокоиться и дальше меня не провожать. Я тебя больше в своей жизни видеть не желаю, – сказала она ему на прощанье и показала красноречивый жест – вытянутый средний палец руки.

Он не возразил ей ни единого слова и уперся глазами в руль. Когда машина Виталика с визгом тронулась с места, она взяла и плюнула смачно ему вслед. Попала в заднее лобовое стекло. Швейцар, дежуривший у входа в гостиницу, увидел сначала понятный в любой точки земли жест, а потом и плевок. Мужчина весело рассмеялся: «Ну, ты малявка здорово его опустила», – сказал он, осматривая ее с головы до ног и пропуская во внутрь.

В холле девушку ожидал помощник Леонида Павловича, который проводил её до номера на третьем этаже. Он постучал и раскрыл перед ней красивую дверь. Теперь все мысли о мщении мгновенно улетучились, а когда переступила порог и услышала, как за ней захлопнули дверь, остались лишь мысли о благополучном возвращении домой.

В огромной комнате за сервированным на две персоны столом сидел и читал газету Леонид Павлович. Не повернув в её сторону головы, он жестом руки пригласил пройти. Она подчинилась и подошла к столу. Несколько секунд она стояла молча, а он дочитывал газету. От одного скользкого взгляда на стол, уставленный тарелками с деликатесами, у нее потекли слюнки. Чего там только там не было!

Потом свернул газету, отложил в сторону, снял очки и улыбнулся.

– Тебя, кажется, зовут… – он на долю секунды запнулся, видимо, вспоминал её имя, – Таня? Рад нашей встречи, – сказал он, чересчур весело. А сам без стесненья ощупывал взглядом её стройную фигурку.

– Меня зовут … – она повела плечом, – Маня, – вырвалось из неё.

– Маня… Я тебе сделаю комплимент. Сегодня ты выглядишь даже моложе, чем в ресторане. – Ему понравилось, что на лице у девушки не было следов косметики, отчего она выглядела юной и невинной. – Совсем немного времени прошло и вот мы опять встретились. Молодец Виталий сдержал своё слово…

Тамара возмутилась открытым намеком…

– Представьте себе, что я тоже могла дождаться нашей встречи, чтобы спросить, как поживаете? Расскажите, много построили? Я умираю от любопытства…

В комнате стало тихо.

Улыбка с лица у мужчины сползла, а в голове промелькнуло: «Интересная фактура…»

Неожиданно зазвонил мобильник, лежащий на краю стола. Он посмотрел на монитор, нажал кнопку приема вызова и коротко отдал распоряжение:

– Полтора часа не смейте меня тревожить…

«Даже по-человечески заняться сексом времени нет, – со вспышкой раздражения подумала Тамара. – Отвел на меня полтора часа. Ага… Да стоит мне постараться, ты и через полутора суток отсюда не выскребешься…»

После звонка Леонид Павлович предложил вместе поужинать, но она отказалась, хотя с утра ничего не ела. Тамара не любила заниматься любовью на полный желудок, давно заметив, что сытый ужин забирает много энергии на переваривание пищи, и ее женское либидо ослабевает. Девушка попросила налить ей шампанское, чуть пригубила, закусив его швейцарским горьким шоколадом, и, поставив бокал на стол, все еще злясь на Леонида Павловича, не очень утруждая себя любезностью, произнесла задиристо:

– Ну, что ж не будем терять время. Какой секс предпочитаете? Может быть, пока не поздно пригласим еще и Виталика? А как вам секс на столе?

Она уловила удивление на его лице: брови поползли наверх, а глаза сверкнули. Видимо, он не ожидал такой наглости от молоденькой девчонки, но очень быстро пришел в себя. Однако девушке все-таки удалось вывести его из благодушного состояния, поскольку через плотно сжатые губы сухо ответил:

– Нет, Виталика приглашать не надо… Я не по той части. Начнем с традиционного миссионерского секса, а там посмотрим… Возможно, перейдем… и на… стол. – Посмотрел на нее, прожигая насквозь, – не волнуйся, я не извращенец и наручники на тебя не одену, – и чуть помедлив, добавил, – я понял, что ты специально говоришь пошлости, напрашиваешься, чтобы я разозлился и выгнал тебя. Но я этого делать принципиально не буду. Проходи в спальню, – в повелительном тоне сказал и кивнул на дверь. Его рот растянулся в улыбке, но она не погасила злые искорки, заблестевшие в его глазах.

– Спасибо, – коротко ответила Тамара, а про себя подумала, что она всё-таки отомстит ему за своё унижение.

Глава 3 Ночь за контракт

Но переступив порог, она растерянно остановилась и сразу позабыла обо всем на свете. «Ни фига себе!» Тамара даже сделала шаг назад, чтобы у неё получился шире обзор.

Подобное ей приходилось видеть только в кино, настолько все красиво и необычно здесь было. Такое впечатление, что она попала в нежно-сиреневую сказку о Шахерезаде! Сразу бросилась в глаза поистине царская кровать с пологом на четырёх столбиках.

Она поразила своими необычайно большими размерами. По прикидке Тамары на ней спокойно разместилось бы человек семь. На кровать волнами с потолка спускался воздушный сиреневый балдахин, а ложе было укрыто красивым нежно-сиреневым покрывалом. Ткань балдахина под действием легкого ветерка кондиционера чуть заметно колыхалась, а маленькие хрусталики великолепной люстры слегка позвякивали. Ноги Тамары утонули в мягком ворсе ковра, который имел какой-то необыкновенный арабский орнамент тоже с вкраплением сиреневого цвета. Откуда-то лилась приглушенная музыка, которая обволакивала необычайно мелодичными звуками, потом зажурчал водопад, запели птички… Повсюду: на тумбе, столе, полу, окне – в красивых вазах стояли огромные букеты темно-вишнёвых роз. Из оцепенения ее вывел голос, прозвучавший с ехидцей сзади: « Маня, здесь что-то не так?»

Она ничего не ответила, стояла молча, завороженная неописуемой красотой и любуясь увиденным… Потом наклонилась к хрустальной вазе размером с ведро, стоящей на полу рядом с кроватью, сорвала несколько бутонов и откинув покрывало, рассыпала лепестки на шелковую простыню отделанную бледно-сиреневыми кружевами. Аромат от свежих цветов стоял в спальне необыкновенный, и у нее от этого чудесного аромата, сказочной красоты, плохое настроение куда-то улетучилось…

Теперь не все казалось так уж ужасно, а даже, наоборот, очень хорошо, что так произошло, что рассталась с предателем Виталиком, а в экономическом плане от сделки даже выиграла. У девушки стала проходить обида и злость на Леонида Павловича…

«А он молодец, оказался не жмотом. Сколько денег истратил на одни только розы, чтобы красиво подготовиться к встрече со мной», – подумала она, и внезапно возникло желание провести в этой чудесной обстановке, такую же незабываемую ночь. Одно плавно переплелось с другим. «Лови момент и наслаждайся жизнью! – приказала она себе мысленно, – когда еще в своей жизни попадешь в такую красоту. Да никогда!»

Кровь прилила к лицу в организм пошел мощный выброс эстрогенов и прилив желания накрыл ее с головой. Она подошла к Леониду Павловичу, обвила его шею руками и в знак благодарности страстно поцеловала в губы. Прижавшись к нему, Тамара почувствовала, что он уже тут -же возбудился, а его рот стал жестким и властным. Когда их губы слились, не отрываясь от него, Тамара начала расстегивать пуговицы на его рубашке. С первых минут их объятий она поняла, что он жестко навязывает ей свою линию поведения, хочет быть доминатом любовной игры, и она легко подчинилась.

«Хорошо, я подчинюсь, и пусть будет так, как ты хочешь. Но скоро это закончится, а когда попадёшься на крючок, я сделаю так, как этого хочу я».

Оказавшись в постели, она дала ему именно то, что он желал получить. После первого раза он открыл глаза, она прочитала в них удивление и восторг. « Ха, не такой уж ты и продвитутый в постели, а у меня есть чем тебя удивить…»

Он решил передохнуть и попытался откатиться от нее на другую сторону кровати, но Тамара на половине пути поймала его. Теперь она решила не идти у него на поводу, а отдаться полностью своей страсти, которая бушевала в ней словно вулкан. Она взялась за него снова, заставив потерять голову и отключить мозги… Теперь он не осознавал, кто он и где находится, мужчина полностью находился в ее власти. Он позволял делать с собой что угодно, и она слышала его мольбы и стоны, а когда, наконец, он вонзился в нее, тысяча искр вспыхнуло в ней мгновенно. Ногти Тамары впились в мокрые плечи Леонида Павловича, по его телу пробежала судорога наслаждения, она услышала его приглушенный крик, а ее накрыл ослепительный, как молния оргазм… Они еще не разомкнули свои объятья, она слышала, как бешено колотится его сердце, когда он, переведя дыхание, произнес:

– Я чуть с ума не сошел! Мань, где ты этому научилась?

– В школе, учителя научили, – не удержалась и хихикнула, с благодарностью вспомнив Юрчика– физрука, а сама пришла в неописуемый восторг от того, что сделала с ним. И это только начало…

– Вам понравилось? -серьезно спросила она.

Он кивнул:

– Ты невероятна в постели! Немножко передохнем, а?

– Ну, уж нет! – она искренне засмеялась, – я совершенно не насытилась и хочу еще!

Ее сексуальная активность била ключом, она всю ночь забавлялась с ним как кошка с мышкой, но и Леонид Павлович не оплошал. Он оказался сексуальный мужчина, без всяких условностей.

На рассвете мужчина совершенно обессиленный, выдохнул: « это – финиш» и захрапел прямо на ней. Она сбросила его с себя и поплелась в душ.

«Вот тебе полтора часа, а охрана тебя теперь не скоро добудится», – стоя под струей прохладной воды, вспоминая свою бурную ночь, улыбнулась девушка…»

Потом с аппетитом позавтракала уставленными на столе деликатесами, отхлебнула из фужера шампанское, сгребла в пакет со стола устрицы и другие морепродукты, тарталетки с черной икрой, вызвала такси и поехала к Марине. Открыв дверь, быстро разделась и рухнула в постель. Перед тем как провалиться в глубокий сон её посетила мысль, промелькнувшая в голове:

«Теперь ты надолго запомнишь меня, дружок! Да… и я, видимо, не забуду… высший пилотаж!!»

Вечером подруги вышли в магазин и купили себе отличное вино, а затем душевно поужинали принесенной Тамарой едой… Марину раздирало любопытство как прошло свидание, но Тамара не любила разговоров на эту тему. Она отделалась общими фразами.

– Его заносчивый тон меня так разозлил, что я, вообще, плохо понимала, что несу…

Затем взяла газету, и села обзванивать объявления о сдачи в наем жильё. Ей хотелось как можно скорее найти себе что-то приличное, поскольку квартиру снимал Марине любовник и приходил к ней, когда ему заблагорассудится. Отметив карандашом несколько вариантов, которые ее устраивали, она аккуратно записала в блокнот адреса и решила посмотреть квартиры на следующий день.

Утром подруг выдернул из сна продолжительный и требовательный звонок. Марина пошла открывать входную дверь. Еще не проснувшись, сквозь приятную дрему Тамара услышала голос Леонида Павловича. Она подумала, что все еще продолжается её эротический сон, но в комнату вошла Марина и со смехом произнесла:

– Вставай, Тамарка! К тебе пришли… Щас увидишь и в осадок выпадешь. Чо он тебя Маня зовет? Говорю – она Тамара, так он захохотал как умалишенный… Дон Карлеоне …блин…

– Какой еще дом? – спросила она сонным голосом…

– Да не дом, а Дон Карлеоне… мафия. Поднимайся, говорю…

Тамара накинула на себя халатик и со всклоченными волосами, припухшими после сна глазами, даже не посмотрев на себя в зеркало, вышла в коридор. Там за огромной корзиной цветов она увидела лицо Леонида Павловича. За его спиной стояли два бугая…

– Это тебе Тамара, – он сделал ударение на её имени, – и больше меня никогда не обманывай. Загляни внутрь, там для тебя сюрприз.

Она наклонилась и среди цветов заметила бархатную ярко-красную коробочку. Взяв в руки коробочку, открыв ее, она увидела красивое с мелкими изумрудами колечко. Она тут же надела колечко на безымянный пальчик, и оно пришлось ей по размеру. Незаметно глянув на ярлычок, её наповал сразила щедрость Леонида Павловича– цена подарка оказалась шестизначной. Тамара завизжала от радости, она давно мечтала именно о таком колечке и, бросившись ему на шею, стала осыпать лицо легкими и быстрыми поцелуями…

Он вовсе не ожидал от нее такого искреннего и импульсивного поступка. Мужчине было приятно видеть, как она по-детски непосредственно, проявляет свою радость от его подарка. Он довольный, широко улыбнулся, показав при этом свои безупречные зубы.

Наконец, успокоившись, Тамара воскликнула:

– Бог мой! Какое колечко красивое!! – она покрутила колечко вокруг пальчика. – Вот уж не ожидала, что увижу вас еще раз! Как вы меня нашли?!

Довольный ее наивным вопросом, Леонид Павлович искренне расхохотался.

– Ну ничего проще в своей жизни я не делал. Я узнал от Виталия, что ты не простила ему нашей сделки и ушла от него жить к подруге, вот я и приехал к тебе извиниться за нас… обоих.

Она заметила, как одним взмахом руки он приказал охране уйти и те сразу смылись. Они остались вдвоем, и она сразу почувствовала себя свободней.

– Мне невежливо задавать вам этот вопрос. Но я все– же задам. Вы приехали, чтобы извиниться передо мною? Подарок за моральный ущерб привезли? – хотела прикусить язык, но слова вылетили. – Только это?

– Естественно, не только. Разве ты не догадалась? – спросил он, быстро заглядывая своим острым взглядом в её припухшие глаза.– Я скупой на комплименты, но тебе скажу. Я в восторге от прошедшей ночи. Так, почему бы нам не продолжить дальше отношения?

– В самом деле? Значит… хотите и дальше…

Это было неожиданное предложение… Делая вид, что любуется надетым на пальчик колечком, она опустила глаза и задумалась…

От усиленной работы мозга у нее лбу даже выступили морщинки, а все оттого, что перед ней стоял мужчина, связь с которым, для нее могла иметь самые разные последствия, в том числе и негативные…

В свои девятнадцать лет, обладая определенным интеллектом и будучи от природы осторожной, Тамара знала, что богатые люди нередко бывают беспощадными. Она вспомнила, как он быстро сломал Виталика, холодные и оценивающие глаза в ресторане, когда он её осматривал, чтобы поставить условие её любовнику. Тамара пугалась таких ледяных глаз у людей, можно сказать, боялась… Свое положение она тоже оценила трезво « с заднего колеса, да в небеса», да некому ее будет спасать, столкнись она с серьезной проблемой. Правильно Маринка сказала – он мафиози. Поэтому рисковать, однозначно, не следует и сейчас надо как-то тактично отказаться.

– Леонид Павлович, я рада, что вам понравилось… Мне тоже… – Она закашлялась. – И правда, была великолепной… Но мне надо поразмышлять над вашим предложением. Сейчас ответить не могу. Я собираюсь подобрать себе квартиру, а когда перееду и окончательно обустроюсь, тогда и дам ответ. Обязательно позвоню, если вы дадите свой телефон… Хорошо?

Тамара приподняла голову и, к своему удивлению, увидела на его лице крайнее недоумение, видимо, её ответ не вполне удовлетворил мужчину.

– А если тебе я предложу не искать жилье, а переехать на квартиру, принадлежащую моей компании. Оформлю её на тебя… Ты согласишься?

– На меня? – ахнула Тамара…

Она напрочь отмела все сомнения.

– Вы не оставили мне выбора, – сказала она, не веря привалившему счастью…

Вещи собирать не пришлось. Тамара не успела еще их даже распаковать. Зашли два охранника, взяли сумки, коробки и, расцеловавшись с Мариной, искренне поблагодарив ее за временный приют, она отправилась в свою новую жизнь…

Квартира находилась недалеко от Кремля в элитной новостройке. Она была полностью меблированная и для проживания там почти все имелось. Леонид Павлович пояснил, что квартира служила гостиницей для иностранцев, приезжающих к нему для переговоров, а теперь переоформит ее на Тамару. Пока Леонид Павлович разговаривал с кем-то по телефону, девушка обошла всю квартиру, поднялась на второй этаж и вышла на огромную лоджию – перед взором расстилалась огнями Москва. Второй раз за вечер она изумилась его щедрости…

Господи, неужели он не шутит, и эта квартира вскоре будет принадлежать ей? Неужели хороший секс, который он не может получить от своей жены, способен вызвать такие сильные эмоции, что мужчина готов заплатить щедрый подарок? Ну да, она легко угадывает, что мужчина предпочитает в постели, знает, что жены не любят заниматься оральным сексом, об этом ей давно сказал Юрчик-физрук, её первый мужчина, который её всему обучил… Тамара усвоила его тезис, что в постели нет ничего запретного и не только дарила, но и сама получала удовольствие от интимной близости, а её темперамент мог воспламенить любого мужчину.

Но с этим влиятельным мужчиной, покупающий её свободу и живущему в неведомом ей мире – суровом и материальном, она не представляла как следует себя вести. Знала одно – он не был извращенцем и это её радовало. Тамару абсолютно не смущала разница в возрасте – все её мужчины были старше, да и не влекли ее ровесники, от которых, как она считала нечему поучиться, не смущало и то, что он был женат и у него семья, одно беспокоило – огромная пропасть в мирах их сосуществования. Где он и где я? Все, чему научил её Владимир Николаевич в плане этикета недостаточно и рано или поздно, у неё не хватит мозгового вещества и она окажется на самом дне пропасти, если не сможет удержаться… Тамаре не понравилась такая мысль, и она себе сказала, что приложит все усилия, чтобы этого не случилось… Он мужик и ему нравится секс, а она постарается, так что все будет нормально…

Спустившись вниз, она заметила, что Леонид Павлович отпустил охрану и собирался уже сегодня у нее заночевать. Она подошла к нему с сияющими глазами и нежно поцеловала в щеку.

– Спасибо вам, Леонид Павлович, за такой неожиданный подарок! —с восторгом проворковала она. – Мне очень нравится квартира, такая большая и уютная. Просто не вериться, что буду здесь жить. Вы точно мне ее подарите и не отберете назад? – вырвалось у нее.

Ее вопрос прозвучал настолько простодушно, что Леонид Павлович от души рассмеялся.

Он приподнял двумя пальцами ее лицо за подбородок.

– Я своих слов назад не беру и квартира уже твоя. Но разве я не заслужил от тебя благодарность больше, чем самый обычный поцелуй в щеку? Это все на что ты способна?

Она знала, что он остается на ночь непросто поспать, но решила над ним пошутить, вспомнив, в каком полумертвом состоянии его оставила день назад.

– Леонид Павлович, за такой щедрый подарок у вас сегодня не хватит сил оценить мою благодарность в полной мере!

– Ха-ха-ха! – заливисто рассмеялся он от её слов.– Я вчера хорошо отдохнул и постараюсь тебе доказать обратное…

– Ну раз вы так оптимистически оцениваете свои шансы, тогда держитесь, сейчас со мной шутки плохи, я в ударе!

Она говорила об этом абсолютно искренне. Его царский подарок подействовал на нее как препарат «Виагра» на мужчин.

– Я обожаю агрессивных, самоуверенных женщин, очень хочется подчиниться и посмотреть, что из этого получится, – отпарировал он. Глаза у него засверкали веселыми огоньками.

Тамара не задержалась с ответом:

– Вы еще не знаете, Леонид Павлович, что командовать – это моя самая сильная сторона, и на сегодняшнюю ночь я забираю вас в сексуальное рабство.

– В рабство? – переспросил он. – Екерный бабай! Это что-то новенькое в моей практике. А я и не знал, что такое существует… – Глаза у него загорелись, а лицо растянулось в улыбке.– Ну-ка давай, попробуй, возьми! Интересно… побывать временно… черножопым.

Она подошла к нему вплотную. Расстегнула сбоку молнию у себя на платье – оно соскользнуло с нее на пол. Тамара предстала перед ним лишь в узенькой полоске стрингов. Его ладони заскользили по ее голому телу и остановились на упругих бугорках. Языком он обвел вокруг выпирающих сосков, а потом втянул и начал нежно покусывать, переходя от одного к другому. Она запустила пальцы в его волосы и легонько ладонями сжала его голову. У нее перехватило дыхание и все поплыло перед глазами… Сквозь шум в ушах она услышала его стон и, переведя дыхание, отстранилась от него.

– Давайте на полу…

У него второй раз за вечер, от удивления брови поползли вверх. Он смотрел на нее, уже мало чего соображая.

– Ты это серьезно? – В голосе зазвучал протест.– Я никогда на полу… этим не занимался… там неудобно…

Тамара его недослушала:

– Я же сказала, что буду командовать, а вы мне подчиняйтесь… Вы мой раб…

– Скорее… на пол, – сказал он, уже не владея собой.– Только брось туда покрывало… моя поясница…

Она сорвала с кровати мягкий плед и бросила на пол. Они вместе сползли на него не в силах сдерживать стремительно наползающую волну возбуждения…

На полу она преподнесла ему несколько неожиданных сюрпризов, от которых он возжелал ее все больше и больше. Назвать это сексом было нельзя. Это было цунами, стихийное бедствие, путешествие в нирвану и они вместе удовлетворяли свои сексуальные фантазии.

– Фантастика! На своем веку я повидал немало женщин, но ты особенная, – сказал Леонид Павлович под утро, когда они почти полумертвые перебрались с пола на кровать, чтобы, наконец, немного поспать… – Всю жизнь надирал задницы, а тут самого отхлестала…

– Теперь это екерным бабаем называется, – хихикнула она.

– Трам-та-ра-рам из секса устроила! – с восхищением сказал он.

Еле проснувшись в десять утра, Леонид Павлович сразу вспомнил, что у него на девять было назначено совещание, которое он безнадежно проспал… Он быстро включил skype и сидя на кровати чеканил слова, словно рубил: «немедленно», «быстро», «бегом», – при этом смотрел на экран, где высвечивались его запланированные встречи на день.

Тамара сквозь сон слышала его властный голос: «Я переговорю сегодня с ним лично… Это конфиденциальная информация требует моего присутствия… Я хочу вложить хорошие средства в его предвыборную кампанию, но пусть подпишет в первую очередь документы… Я проконтролирую все сегодня…»

Не вникая в суть разговора, девушка вдруг улыбнулась пришедшей в голову крамольной мысли: « Блин, раскомандовался… Я-я-я, теперь уже не уснешь…» Она вспомнила вчерашний подарок и, привстав с постели, прильнула к нему всем телом сзади и начала ласкать. Тамара с чувством целовала и нежно покусывала его плечи, спину, бедра… Его тон становился все тише и тише… Послышалось прерывистое дыхание, наконец, вместо слов он издал глухой стон и… отключил свой ноутбук. Она обвила его руками вокруг шеи и, полизывая нежно мочку уха, прошептала:

– М-мм, неужели вы сейчас уезжаете? У вас совещание? Не представляете как жалко! М-мм… я думала, мы в…

– Придется его перенести… и все деловые встречи. Все равно после такой ночи мозги плохо соображают. Сложилась нетипичная для меня ситуация, выпотрошен, как полуфабрикат… -И добавил что-то на английском языке, который она в упор не знала, но догадалась по интонации, что он выругался.

– А я хотела, – продолжила она радостно, – предложить вам остудиться вместе в джакузи. Пойдемте, Леонид Павлович, я вас помою. У меня есть чудесная мыльная пенка, и вы забудете на время о внешнем мире…

Он очень серьезно посмотрел на нее:

– Екерный бабай… – отличная мысль! Только никаких сексуальных поползновений, а то твоя изобретательность меня доконает… Действительно, в сексуальное рабство к девчонке попал… К пятнадцати часам я должен быть в форме и прибыть в офис…

Она про себя улыбнулась. «Ага, прибудешь… после дождичка в четверг».

Через некоторое время из ванны раздался заливистый смех и возгласы Леонида Павловича:

– Ты, что творишь?!… – Ой! С ума сошла… не делай этого… Ха-ха-ой! Ой, ой …шалунья… прошу… – весело протестовал он.

Тамара оказалась права. В офис он попал лишь утром следующего дня.

Глава 4 Любовница олигарха

Леонид Павлович был человеком, не раздающим зря обещания, но если он сказал, то слово своё обязательно держал. Через два месяца квартира была оформлена на Тамару, он сам проводил там дни и ночи, когда из-за границы приезжал в Москву.

Она собственно ничего о нём не знала, кроме того, что ей рассказала Марина, которая, в свою очередь, почерпнула сведения из интернета. О нём писали, что он был гением в бизнесе и в деньги превращал всё, к чему прикасался. На него работало несколько огромных фирм и корпораций. У него был особняк в Подмосковье, огромная квартира в центре Москвы, дом в Лондоне и ещё несколько домов, квартир, вилл, разбросанных по всему миру. Он скупал недвижимость по всему миру и в сфере его интересов были импорт-экспорт, фармацевтика, строительство, промышленное производство, а также ещё много чего-то. Леонид Павлович был единожды и давно женат, а сын оканчивал юридический факультет Йельского Университета… Марина даже нашла фото его сына в каком -то глянцевом журнале и показала Тамаре. Внешне они были очень похожи. Рядом с его сыном стояла невысокая худенькая девушка, с темными волосами, стянутыми в хвост на затылке, какая-то Лоррейн и как написано в статье, она была известной личностью в лондонском обществе. Они держались за руки и улыбались.

Марина, рассматривая иллюстрации в журнале, насмешливо сказала:

– Интересно, чтобы сказала эта крошка из высшего общества, если б узнала, что у папика жениха любовница моложе её?

– Ч-хать ему на всякие мнения… Мне, кажется, он только жену остерегается… -ответила Тамара.

Но сама Тамара никогда не задавала ему лишних вопросов, она побаивалась его и только в постели имела над ним власть. Там для неё не существовало чувства стыда и преград, она и делала всё, что ей или ему в данный момент хотелось…

Её совершенно не интересовала его работа, семья, интересы, и всё остальное, что не было с ней связано, но когда они были вместе, Тамара старалась запомнить и уловить в мельчайших деталях, что ему нравилось, что он любил, на что реагировал…

Обычно он ей звонил из-за границы, но чаще всего из Лондона, предупреждал о своём приезде в Москву, и она тщательно готовилась к встрече. Шла на рынок, покупала самое лучшее: мясо, рыбу, овощи, фрукты… В алкоголе она не разбиралась, и он с собой привозил элитные бутылки виски, вина, водки, которые сам и выпивал, так как Тамара спиртное не любила и не употребляла. У неё в памяти прочно засели родители, к деградации которых, по мнению Тамары, привёл их алкоголь. Ей пригодился собственный сборник когда-то собранных рецептов, дополнительно купила кулинарную книгу Юлии Высоцкой, посещала мастер-класс студии итальянской кухни и в конечном итоге научилась очень вкусно готовить. Отлично изучив вкус любовника, получив сообщение о приезде, девушка начинала процесс творения кулинарных шедевров. Постепенно к её фирменным блюдам он настолько привык, что уже сам просил её приготовить «что-нибудь оригинальное» к своему приезду.

– У тебя, Тамарочка, есть те самые главные два качества, которыми Бог награждает избранных женщин, и ты умело пользуешься этим, завоёвывая сердца мужчин: через желудок и постель, – как-то сказал ей Леонид Павлович. Но она-то знала, что у неё их намного больше, но интересовали мужчин, только эти качества.

Перед его приездом она посещала парикмахерскую, спа-салон, делала причёску, маникюр, дорогущий массаж всего тела – в общем, встречала Леонида Павловича на самом высоком уровне.

Девушка подозревала, что всё это ему не особенно нужно, за исключением секса с ней. Они день-два не вылезали из постели, и Тамара не жалела для этого сил. От её темперамента и чувственности, отсутствия запретных мест он был без ума, и они, как школьники проводили все время в экспериментах, после которых девушка оставляла его чуть живого, «выпотрошенного», как он любил говорить.

Леонид Павлович относился к тому типу мужчин, которые делают выводы из всего и умеют исправлять свои ошибки. Теперь он уже никогда не навязывал ей свою линию поведения в любовной игре, перестал быть доминатом, они стали любовниками-партерами и взаимно приносили друг другу удовольствие…

Победителей в их близости было двое. Она хорошо изучила его предпочтения, а он её. Несколько раз во время близости с ним, от избытка переполнявших чувств, Тамара находилась в полуобморочном состоянии, и один раз он даже всерьёз испугался, думая, что она умирает, а она улетала, летала… достигая вместе с ним пика блаженства, а потом возвращалась на землю.

Первый раз в жизни Леонид Павлович был уверен, что женщине он стал интересен, как мужчина, как великолепный любовник, а не как денежный мешок. Все предыдущие его любовницы видели в нём только второе, и только Тамара была способна оживить его чувства настолько, что при близости с ней он мог удовлетворить любой её пыл. Она ни разу не спросила его об отношении к себе, его чувствах, понимая, что это глупо. Он просто купил её у Виталика за контракт, а она знала своё место в его жизни и прочно заняла в ней выделенную им нишу.

Они были людьми с разных полюсов. Тамара не соответствовала его статусу, ни по каким параметрам. Он -входящий в элиту общества, с прекрасным образованием, знанием нескольких иностранных языков, властный, расчётливый, высокопрофессиональный бизнесмен-олигарх, который для полноты своей олигархической жизни купил себе девушку для утех. Она – с аттестатом об окончании деревенской школы, без какого-либо желания повысить своё образование, из бедной семьи, но умеющая впитывать в себя все новое, неведомое ей ранее, и дающая ему возможность отключиться от бизнеса, сделок, контрактов, забыв на время, кто он есть…

Спустя некоторое время, она с любопытством заметила, что он стал меняться: приходил к ней суровый, уставший, с потухшим взором пожилой мужчина, а уходил помолодевшим лет на десять, с прекрасным настроением и весёлыми искорками в глазах. С каждым разом она всё больше нравилась ему, она это чувствовала по отношению к себе исходя из его щедрости и оказанного внимания. Леонид Павлович не был прижимистым, давал вволю деньги и любил баловать её подарками. У неё уже была целая коллекция дорогих украшений и драгоценностей.

Однажды он приехал к ней из Швейцарии, прямо с какого-то форума, настолько уставший, что еле передвигал ноги и не мог говорить. Тамара, не задавая ненужных вопросов, уложила его в джакузи, добавила в воду специальную соль Мёртвого моря, помыла, как маленького ребёнка, принесла выпить любимого виски и почти как раненого солдата довела до кровати.

Утром, как только он проснулся, прямо в постель принесла ему великолепный завтрак с его любимым зелёным чаем. После завтрака он опять заснул. И только к вечеру она осмелилась залезть к нему ещё сонному в постель.

– Тамара, – попросил он, ещё не проснувшись, – отстань от меня, девочка, давай я сегодня передохну…

– Ну, Леонид Павлович, – засмеялась она кокетливо, – вы недооцениваете целительную силу секса. Сейчас вы почувствуете себя великолепно, наступит релаксация, а потом вы ещё поспите, пока я отдохну.

И точно: после секса, который снёс его с катушек и напоминал настоящую корриду, его усталость как рукой сняло, нервное напряжение спало.

Леониду Павловичу первый раз пришла в голову мысль, что эта женщина, девчонка, по сути, стала для него настоящей находкой, спасательным кругом, и он должен связать свою жизнь с ней более прочным способом, чем в данный момент…

«Ну ведь не жениться же на ней? – подумал он. – Нет, это невозможно! Адюльтер-это одно, а женитьба – совсем иное!»

Леонид Павлович никогда не был однолюбом, быстро менял своих любовниц, как только они ему надоедали, но жена была для него святое. С Наташей он познакомился на студенческой свадьбе своих друзей. Единственная дочь папы-академика, мамы-эксперта итальянской живописи, сама большая интеллектуалка она была ему предана всю жизнь. Он никогда в жизни не допускал мысль о разводе, а тем более женитьбе. Леонид Павлович и сейчас сразу прогнал эту внезапную идею и решил никогда больше к ней не возвращаться.

Часто Тамара его удивляла своей житейской мудростью и определённым уровнем интеллекта, который не всегда имелся даже у людей образованных. Тамаре не надо было ничего долго объяснять, она на лету ухватывала суть дела, обладала живым, гибким умом. Даже её недостатки, которые он считал, были присущи ей раньше, он перевёл в её достоинства. Её совершенно не интересовала политика, экономика, его деловые и семейные отношения и многое другое. В бизнесе она не разбиралась, и он ей был безразличен. Равнодушно слушала его разговоры об удачных сделках, котировках, недвижимости, а потом начинала откровенно зевать… За все время, она ни разу не поинтересовалась, где и как он зарабатывает свои миллионы, где и с кем проводит своё свободное время, когда не бывал с ней. Зато сейчас он был ей благодарен за равнодушие к таким вещам.

Леонид Павлович заметил, что она была расчётливой, аккуратной до педантизма и очень рачительной хозяйкой: дом блестел чистотой и все вещи имели строго определённые места.

У нее было отличное чувство юмора, и они любили подшутить друг над другом, обмениваясь колкостями, особенно пикантными в плане секса. Он не переставал поражаться этой женщиной, где удивительным образом сочеталась деревенская практичность и уличная мудрость. Он несколько раз пытался ей объяснить, что такое курс валюты, но для неё это было непостижимо, словно древнекитайский язык и понял, что это совершенно бесполезное дело.

Тамара не могла ему назвать ни одного президента США, заявив, что Америкой правит Маргарет Тэтчер, но вспомнив Монику Левински, назвала Клинтона. Зато она оказалась знакомой с поэзией Шекспира, Пушкина, Тютчева, прочитала всего Тургенева, Стендаля, Сименона и многих других писателей. Знала наизусть множество стихов и когда утомлённые от секса они отдыхали, она, устроившись у него на груди, тихонечко читала Есенина, пока он не засыпал…

Один раз они даже здорово поспорили в отношении строк: «Я встретил вас – и всё былое в отжившем сердце ожило…» – и она неожиданно выиграла спор, так как он приписывал эти знаменитые строки Пушкину, а девушка утверждала, что это стихотворение Федора Тютчева, посвящённое его возлюбленной баронессе. Он любил этот романс в исполнении Козловского и был уверен, что эти знаменитые стихи написал Пушкин. Какого же было его удивление, когда Тамара оказалась права. Ему пришлось, как проигравшему, подарить ей дорогие швейцарские часы, которые он давно хотел ей купить. Одевая их на запястье, он поинтересовался, а что бы она ему подарила в случае его выигрыша?

– Леонид Павлович, ну что я могу вам подарить, чем удивить, ведь у вас все есть? Я могу вам подарить только себя. Разве мой сегодняшний подарок в новом сексуальном белье не превысил все ваши ожидания?

Он закатил свои серые глаза и хохотнул.

– Ха-ха-ха! Ещё как, превысил! Но какой это подарок, Тамара, если ты получила за него вознаграждение? Но, все равно, вечером хочу ещё один. Подаришь?

Теперь засмеялась Тамара.

– Вы же сами мне сто раз говорили, что в этом мире нет ничего бесплатного, кроме сыра в мышеловке. Может быть, Леонид Павлович, я занимаюсь саморекламой, но дарить вам подарки – моя самая большая слабость. Разве вам кто-нибудь дарил их лучше, чем я?

Он опять хохотнул и подумал, что она абсолютно права. Лучше чем она у него женщин не было и хрен с её невежеством в экономике и бизнесе, он сам там гений…

Иногда ему приходила мысль о ее верности, ведь его часто не бывает дома. Он дал своей службе безопасности задание, и через некоторое время ему доложили, что она встречается только со своей подругой Мариной. Они обедают вместе в кафе, потом ходят по магазинам, кино, концертам. Это его устраивало. Он давал ей вдоволь денег – пусть, сколько влезет ходит по магазинам и покупает себе что угодно. Пробили и покровителя Марины, который оказался отцом четырёх детей, полукриминальным владельцем сети заправок, женатым в чётвертый раз. Отличаясь приобретённой подозрительностью, Леонид Николаевич решил более тщательно провести расследование, подключив к этой миссии преданных людей.

«Ну что же, проверим и посмотрим, насколько она мне предана, устойчива», – подумал он.

Найти достойного соблазнителя и устроить им встречу для него не стоило труда. Дело было в другом. Вдруг она заклюнет наживку, что тогда? Что будет он делать? Как поступит? Бросит её? Мысль о том, что она может иметь близость с кем-то ещё, даже просто флиртовать, была ему крайне неприятна.

«Что это со мной? – размышлял он.– Ведь до неё у меня было полно женщин, которые переспав со мной, сразу уходили к своим мужьям, возлюбленным, и мне было на это глубоко наплевать, и я не могу даже вспомнить момент, когда бы из-за женщины я терял голову. Я сразу забывал о них, и как ни в чём не бывало встречался со своими любовницами и их мужьями на светских раутах, а тут какая-то девчонка поймала меня в ловушку».

Но все же решил не спешить, так как не был готов разрубить узел, если вдруг Тамара оступится и не выдержит проверку, но упрекнул себя за малодушие. Однако, после некоторых раздумий, учитывая пылкий темперамент Тамары, стал чаще бывать в Москве.

Через некоторое время Тамара перестала испытывать перед ним внутренний страх, а в общении быть скованной. Она стала называть его по имени, без отчества, и вскоре перешла на «ты». Он её стал называть «зябликом», и она не могла понять, почему именно так, он её называет. Специально прочитала об этой птичке, но общего с собой ничего не нашла, а прозвище ей не понравилось. « Блин, зяблик, – подумала она, – а если я тебя буду называть дятлом».

Однажды, после хорошего секса, они сделали передышку, а она, урча, как кошка, уютно устроившись у него на груди, решила поговорить с ним о брате, который, окончив школу, болтался в деревне без дела.

– Я тебе говорила, – сказала она, поднимая голову от его груди, – что у меня есть младший брат Валерка, и я хочу забрать его к себе в Москву, чтобы он получил профессию, поступил учиться в колледж.

– Где собирается жить твой брат, когда приедет в Москву? – спросил он.

– Я думаю со мной, места здесь достаточно, ты приезжаешь очень редко, а я все время одна, – Тамара вопросительно посмотрела на Леонида Павловича.

– Хотя квартира оформлена на тебя, но я не хочу здесь никого больше видеть. Я могу прилететь внезапно, не предупреждая тебя, и постороннее лицо, даже если это будет твой брат, мать, подруга, здесь находиться не должны, – в его тоне она сразу уловила стальные нотки.

Она иногда слышала его разговоры по телефону и знала, каким хладнокровным, требовательным и бескомпромиссным он может быть, а теперь ощутила это на себе.

«Но там его бизнес, его работа, меня это не касалось, а здесь совсем иное, связанное со мной. Что же мне теперь для Валерки отдельно квартиру снимать? Денег кучу потрачу» – думала она. – Уговаривать его было бесполезным делом.

Тамара встала с постели и пошла в ванную комнату. Наполнив джакузи водой с пеной и ароматизированными маслами, погрузилась в приятную воду с грустными мыслями о брате…

«Взять Валерку в Москву не получается, а в деревне он сопьётся, да и работать ему негде. Родителям на него наплевать и помочь ему, кроме меня некому. Я не могу позволить брату быть похожим на родителей, а так произойдет если его не заберу… Весь план мой разрушен, одной только фразой Леонида. Что делать?»

Тамара искренне любила брата. Она с самого раннего детства была ему матерью, а не старшей сестрой: читала книги и смотрела за ним, переодевала, когда он приходил с улицы мокрым, защищала от задиристых ребят, вступая за него в драку, и прятала для него еду от родителей, когда есть в доме было нечего. Это был самый дорогой для нее человек на земле, и ей стало его так жалко, что, не сдержавшись, заревела. Лежала и слезы стекали по щекам прямо в воду…

Через некоторое время в дверь постучал Леонид Павлович. Она встала вся в мыльной пене и открыла ему дверь. Он увидел её заплаканные глаза и вытер слезы с лица тыльной стороной ладони.

– Зяблик, не плачь! У меня есть предложение, которое устроит меня и тебя. Продавай квартиру, я добавлю тебе денег, и ты купишь себе коттедж в Подмосковье. Там на участке построим небольшой домик для персонала, вот пусть твой брат в нём живёт, помогает тебе, чем может, но когда я буду приезжать он не должен попадаться мне на глаза и никого в доме, кроме тебя, я видеть не должен. Это обязательное условие, которое ты обязана выполнять.

Тамара завизжала от радости, подпрыгнув, обхватив ногами его бедра, и стала обсыпать лицо жаркими поцелуями. Такой она нравилась ему больше всего! Он поставил её на кафельный пол, снял шелковый халат и залез с ней в джакузи, где она использовала всё свое умение, чтобы заставить его забыть своё имя.

Утром, уезжая на работу, Леонид Павлович пообещал Тамаре позвонить своему старому другу, который строит в Подмосковье коттеджи и присмотреть для Тамары недалеко от Москвы, в приличном посёлке дом.

Спустя два месяца, Тамара стала хозяйкой небольшого, но очень уютного двухэтажного особняка.

На первом этаже находилась большая кухня, объединённая со столовой, санузел, гостиная комната с камином и барной стойкой. На втором – просторная спальня, санузел, гардеробная, гостевая комната и большая кладовая. Леонид Павлович прислал бригаду строителей, и на территории участка за месяц был возведён бассейн с подогревом воды и водопадом, а также построен небольшой домик со всеми удобствами, куда и поселился приехавший из деревни Валерка.

Брата Тамара сразу отправила на курсы водителей, чтобы он получил профессию и смог в дальнейшем зарабатывать себе на жизнь. Она сама с успехом окончила такие курсы, а Леонид Павлович обещал на днях подарить ей машину. Знакомого звали Алексей Петрович, они дружили давно ещё со студенческих времён. По бизнесу друзья были мало связаны, но Леонид Павлович с удовольствием иногда с ним встречался и это был, пожалуй, единственный человек, встречи с которым происходили по инициативе Леонида. Девушке стало известно, что сам Алексей Петрович с супругой, а также гражданская жена их единственного сына, который трагически погиб несколько лет назад, со своим вторым мужем, проживает в этом же посёлке.

Как-то Леонид Павлович позвонил Тамаре из Женевы, что прилетает на неделю в Москву. В этот приезд он собирается пригласить Алексея Петровича с женой к ним в гости, отметить Тамарино новоселье, которому его друг поспособствовал.

За год знакомства с Леонидом Павловичем такое случилось впервые, так как встречались они исключительно в квартире, а теперь в особняке. Они никуда не выходили, девушка совсем не знала его окружение, за исключением водителя и нескольких человек охраны. Тамара приняла это за очень хороший знак! Она всегда серьёзно относилась к просьбам Леонида Павловича, иначе было нельзя. Они были редкими в основном касались быта: что-то приготовить вкусненькое, простирнуть и погладить, когда он задерживался на несколько дней у неё. В этот раз она решила особенно тщательно подготовиться.

Девушка составила меню, выписала все продукты, необходимые для приготовления ужина, вызвала водителя Леонида Павловича и поехала с Валеркой на рынок, а потом в дорогой супермаркет закупаться. Два дня она занималась уборкой в доме, а когда было все намыто, надраено, вычищено, стала готовить полуфабрикаты, из которых потом быстро можно приготовить все задуманное.

Леонид Павлович прилетел в пятницу, они провели изумительную ночь, а когда он утром уехал на работу, Тамара стала готовиться к ужину. Она с большим удовольствием занималась готовкой. Ей нравился процесс творения блюд, когда из сырья, полуфабрикатов, можно приготовить что-то особенное, вкусное, что все, кто потом пробует, приходят в восторг и гадают, из каких же продуктов блюдо приготовлено. Особенно ей удавались торты и пирожки из слоёного теста, которые она выпекала с различной начинкой: яблоками с корицей, грибами, мясом, капустой, лимоном… В этот раз она приготовила запечённого кролика в специальном соусе, экзотические салаты с рыбными, мясными, овощными ингредиентами и отличные сладкие блюда.

На её взгляд, стол у неё вышел великолепным, но отменными получились любимые пирожки Леонида Павловича с яблоками и корицей, которые просто таяли во рту. Имея придирчивый вкус к еде, являясь настоящим гурманом, пирожки её выпечки он мог съесть сразу несколько штук и всегда от души их хвалил.

Вечером с запасом элитного алкоголя приехал Леонид Павлович, посмотрел оценивающе стол, предложил поставить шампанское в серебряное ведёрочко от Тиффани, которое он недавно привёз ей из Италии, а она о нём позабыла. Тамара заполнила ёмкость льдом и поставила на стол. Леонид сделал ещё незначительные замечания по сервировке, а затем позвонил Алексею Петровичу и пригласил его с супругой в гости. Тамара поднялась наверх переодеться к ужину, а когда спустилась в столовую, гости уже были в доме.

Глава 5 Голливуду и не снилось

– Познакомься, Тамара, это мои единственные друзья ещё со студенческих времён, – представил гостей Леонид: – Алексей Петрович, его супруга Елена Михайловна и их внук Андрюша.

Тамара подошла и подала взрослым руку:

– Тамара, – представилась она, а к мальчику наклонилась и погладила его ласково ладошкой по головке.

Алексей Петрович и жена, были внешне похожи, словно брат и сестра. Статные, светловолосые, красивые, с запоминающимися правильными чертами лица и приблизительно одинакового возраста – лет по пятьдесят с небольшим. Тамара отметила, что Елена Михайловна, умело пользуется косметикой и смотрится эффектно в элегантном, цвета «кофе – какао» костюме, с воздушным шарфиком, повязанным на шее в тон костюму. Аромат духов, исходивших от неё, напоминал горький миндаль. У неё были изысканные манеры, и внешне она напоминала этакую светловолосую мадам Быстрицкую. Одним словом, весь её облик олицетворял собой эталон женской элегантности.

Их внук Андрюша был похож на дедушку цветом, разрезом и взглядом серо-голубых глаз, а когда улыбался, на щечках появлялись красивые ямочки, и в это время он становился уже копией своего дедушки. Он крепко держался за его руку и отпустил, только когда Леонид Павлович вынес ему в огромной картонной коробке железную дорогу. Хорошо изучив своего любовника, Тамара была удивлена: во-первых, Леонид Павлович подготовился к их приходу, во-вторых, знал, что придет с ними внук, но Тамаре ничего не сказал, а она могла бы тоже приготовить лично от себя что-то специально эксклюзивное для ребенка. Мужчины вскрыли коробку, и Андрюша стал рассматривать содержимое. Затем вытащил все из коробки на пол и, не досаждая взрослым, стал самостоятельно собирать конструкцию.

Тем временем компания расселась за столом, наполнили женщинам высокие бокалы шампанским, мужчинам – рюмки водкой. Выпили за встречу. Потекли воспоминания из студенческой жизни, причём Леонид Павлович делал это с большим удовольствием. Он шутил, смеялся и Тамара никогда прежде, не видела его таким весёлым. Девушка не узнавала его в тот вечер, видно было, что с этой красивой парой его связывают особенные душевные отношения.

Она узнала, что Леонид был комсоргом курса, возглавлял Всесоюзный студенческий строительный отряд, а после окончания института распределился на строительство газопровода в Тюмень. Оказалось, что за Еленой Михайловной ещё с института вначале ухаживал Леонид, но она предпочла его друга, и на втором курсе они поженились. Вспоминали студенческую свадьбу и о том, что именно на ней, Леонид познакомился со своей будущей женой. Взглянув на Тамару, они закончили разговор на немецком языке, который все трое отлично знали. Тамара от его друзей узнала, что Леонид Павлович был настоящим полиглотом, он свободно, кроме немецкого, разговаривал на английском, французском, испанском, итальянском языках.

Тамара подавала одно блюдо за другим, все были в восторге от её кулинарных шедевров. Елену Михайловну кое-что заинтересовало из приготовленных салатов, они в этот раз особенно удались, и Тамара пообещала переписать ей рецепты.

Наконец, Андрюша наигрался с железной дорогой, и Алексей Петрович усадил его рядом с собой, дал ему вилку и нож, а тот ловко стал ими управляться. Тамара удивилась, что такой маленький ребёнок хорошо справляется с вилкой и ножом.

– Сколько лет Андрюше? – спросила она у Елены Михайловны.

– Ему три года и семь месяцев.

– Какой же он молодец, такой маленький, а уже приучен кушать с вилкой и ножом.

– В Германии, где мы прожили пятнадцать лет, детей с раннего возраста приучают кушать с приборами. Иногда в гаштетах, где мы часто обедали, наблюдали картину, когда ребёнок ещё от соски не отучен, а в руках у него уже нож и вилка…

– Он у вас поразительно похож на дедушку, – заметила Тамара.

Андрюша поднял на Тамару глаза :

– Я ещё на маму похож, потому что у меня её нос, и на Аню, и на папу, и на бабулю, потому, что у меня её характер.

– Чем же твой характер похож на характер бабули? – спросил Леонид Павлович.

– Она держит своё слово, как и я. Я даю слово: всё скушаю и уберу на место игрушки. Бабуля даст свое слово – и вечером идет гулять с дедулей, хотя ей не хочется, она устала и ножки болят.

Взрослые рассмеялись.

– Какой ты послушный мальчик, слово своё держишь, – похвалила его Тамара.

– Я не всегда был послушным. Когда я был совсем маленьким, бабуля укладывала меня в свою кроватку, чтобы молочком ночью попоить, а я потом привык молочко по ночам пить и в своей кроватке не хотел спать, плакал и просился к ней обратно.

– А сколько лет твоей сестричке Анечке? – поинтересовался Леонид Павлович.

– Она ещё маленькая, её возят на коляске, а я на велосипеде уже катаюсь, ей ещё нет два года.

– Двух лет, – поправила его бабушка.

Когда перешли к десерту, Тамара достала из холодильника торт, который она испекла по-своему лучшему рецепту. Основным компонентом является творог, но никто не догадывался, пока она не раскрывала свой секрет. Так было и в этот раз.

К торту был подан клубничный мусс с белым шоколадом, который так понравился Андрюше, что было невозможно остановить мальчика от поедания. Через несколько минут Андрюшу так разморило, что Алексей Петрович стал звонить его родителям, чтобы пришли за засыпающим сыном. Оказывается, соседкой Тамары с правой стороны была их бывшая невестка. Она с семьёй проживала в красивом трехэтажном коттедже за невысоким кирпичным забором, разделяющим участки. Видимо, отношения между ними были хорошими, поскольку Алексей Петрович, дозвонившись, сказал:

«Сынок, приходи за Андрюшей, он уже носом клюёт за столом. Мы в гостях у ваших соседей, ворота открыты, собаки у них нет, так что ты сразу в дом проходи».

Тамара удивилась, что Алексей Петрович называет отчима родного внука «сынок».

Когда зазвонил дверной колокольчик, Тамара встала из-за стола и пошла, открывать входную дверь. Распахнув дверь, она застыла на пороге от изумления. Перед ней стоял невероятно красивый мужчина. Таким она представляла эталон мужской красоты. Высокий, подтянутый, спортивного телосложения, он и одет был в спортивный костюм. У него были почти достающие до плеч каштановые волосы, тронутые красивой сединой. Лицо с правильными чертами и слегка выступающими скулами, обрамляла небольшая бородка. От его умных, карих глаз с тёмными ресницами исходило такой силы притяжение, что у Тамары перехватило дыхание, и она стояла, застыв у порога, как в параличе не в силах произнести слово. Мужчина ассоциировался с героем её любимого романа «Поющие в терновнике» кардиналом Ральфом де Брикассаром.

Сосед вошёл и сказал: «Мир дому вашему. Меня звать отец Сергий, и я пришёл за сыном». Голос у него был глухой и с заметной хрипотцой.

«Боже праведный, да он тоже священник», – воскликнула она мысленно…

Андрюша, увидев отца, подбежал к нему, а тот довольно ловко, одной рукой поднял мальчика на руки. Ребенок, обняв отчима за шею, прильнул к нему и положил головку на плечо. Леонид Павлович пригласил отца Сергия присоединиться к ним, но сосед вежливо отказался, сославшись, что жена ждёт, они собираются детей купать, а в другой раз, возможно, составят компанию. Он попрощался со всеми и унёс на руках Андрюшу домой, а Тамара, очарованная соседом никак не могла прийти в себя…

«Надо же, – подумала она, – как я сразу догадалась, что он священник, хотя внешне очень похож на футболиста Бекхэма, прямо одно лицо и кто другой, подумал бы, что он спортсмен, а я не ошиблась. У меня глаз-алмаз!»

Сосед ушёл, а его образ так и стоял у неё перед глазами. В своей жизни она ещё не встречала мужчину, который бы понравился ей больше, чем сосед. Под впечатлением, как во сне, присела за стол. Леонид Павлович опять наполнил бокалы, и разговор плавно перешел на семью их прежней невестки. Теперь Тамара уже внимательно слушала, боясь пропустить слово. Её интересовало буквально всё, что касалось ушедшего соседа.

– Скажи, Алексей, – поинтересовался Леонид Павлович, – твоя бывшая невестка, как и прежде, работает врачом? Я припоминаю, к ней отправлял своего директора департамента, так он был в восторге от её профессиональных качеств. Она его быстро на ноги поставила, а до этого мотался целый год по всяким поликлиникам. Он мне потом сказал, что у неё есть некий феноменальный дар по части определения заболевания у человека. Рассказал мне маловероятную историю, что, мол, только посмотрела на него – и уже знала, чем он болен, а потом всё это подтвердилось при исследовании. Бред какой-то собачий нёс.

– Нет, Леонид, это не бред собачий, – возразил серьёзно Алексей Петрович и загадочно улыбнулся.– Есть у неё такая способность, которая досталась ей по наследству. Когда-то она ездила в очень старинный монастырь, лечить его настоятеля, то в тамошнем архиве обнаружила древнюю Писцовую Книгу, монастырские письма и провела собственное расследование, в котором ей помогал настоятель монастыря и будущий муж. Оказалось, что в женском монастыре, ещё при императоре Александре I жила монахиня, которая лечила людей и обладала феноменальным даром предвидения. Эта монахиня до пострига была потомственной колдуньей и даже участвовала в какой-то запутанной истории, связанной с женой императора – Елизаветой Алексеевной. Согласно истории, императрица умерла в маленьком губернском городе Белеве, откуда берет начало род Светланы. Из монастыря она привезла старинную фотографию этой монахини. На неё она похожа, прямо, будто её саму сфотографировали у входа в церковь в монашеском одеянии. Не отличишь их, как две капли воды похожи. А настоятеля монастыря батюшку Серафима, она до сего времени лечит, его врачом является. Так вот, ее феноменальный дар «видеть» болезни человека и другие странные для обычного человека вещи передались ей на генетическом уровне. Она говорит: «умею, и всё». С самого детства ее проверяли с помощью всяких научных методов авторитетные комиссии, но лишь признали у нее эту способность… К ней во сне с самого детства приходит та самая монахиня, и даёт ей разного рода подсказки в экстремальных жизненных ситуациях. Она рассказывала нам, что перед своей гибелью к ней во сне приходил сын, и она определила, что он утонул… Ещё наша Светочка большой специалист по травам, определяет какое лечебное растение самое полезное в данный момент для человека, улавливает между ними особенную связь… А из прежней клиники она ушла два года назад и открыла свою… Её лучшая подруга, с которой она дружит ещё с института, раньше была женой главного врача, владельца по существу, развелась с ним и вышла замуж за немца, уехала в Германию. Светлана посчитала для себя неэтичным продолжать с ним сотрудничество, он замом сделал свою любовницу. Сейчас с ней в основном работают её бывшие сокурсники, но она и сама ведёт прием. Много врачей постепенно перешли к ней из прежней клиники, туда перестали идти больные. Вся клиника держалась на ней, да и здесь, запись идет на два месяца вперёд…

– Интересно и необычно. Ты говорил, что ее теперешний муж сильно болел, он уже выздоровел? Выглядит он прекрасно, не скажешь, что был болен, – спросил Леонид Павлович, заинтересовавшись рассказанной историей.

– По существу, она вытащила его с того света. Увезла его в монастырь, где за него молились монахи, он ведь священник, там она его лечебными травами подняла на ноги. Мы особо не рассказываем о том, очень тяжёлом периоде нашей жизни, вспоминать тяжело, но тебе, нашему другу, можно. Светлана его привезла из Швейцарии, где практически от него отказались врачи, и в монастыре они пробыли, около семи месяцев, пока он не выздоровел. Она все время была рядом, а в это время Андрюша и Анечка жили с нами. Конечно, помогали две няньки, но Лена столько сил приложила, чтобы дети не чувствовали отсутствия родителей.

Алексей Петрович тяжело вздохнул и замолчал, видимо, вспомнил тяжёлое время. Елена Михайловна продолжила рассказ мужа:

– Когда мы приехали к ним в монастырь, его узнать было невозможно – настоящий скелет, кожа и кости, сам желтый и полностью без волос. Смотреть было страшно.…Дети даже после их возвращения домой находились у нас ещё месяц, пока он окончательно не поправился. В монастыре Светлана попросила разрешение называть нас мама и папа, сказала, что мы заменили ей родителей, она ведь рано осталась сиротой. Позже и муж её стал нас величать – батюшка и матушка. Мы его искренне полюбили. Это он, как узнал о гибели сына, заставил приехать Светлану к нам домой и сказать, что у нас есть внук. Ты помнишь, на похоронах Андрея меня спросил, почему нет Светланы. Они встречались с сыном, а по существу, прожили, как сейчас говорят, гражданским браком три года, а потом он погиб, занимался подводным плаваньем на островах… Такая трагедия ужасная с ним произошла… Когда это случилось, мы думали, что не справимся с постигнувшим нас горем. Светлана осталась беременной, вышла замуж, родила ребёнка, а когда узнала, что погиб Андрей, приехала к нам с маленьким внуком. Андрей очень хотел сына, но его так и не увидел… Они и назвали его в честь отца. Мы в это время находились в глубоком душевном кризисе, было очень тяжёлое для нас время… Алексей два месяца не ходил на работу, боялся меня одну оставлять, ходил за мной по пятам. Представляешь, наше душевное состояние? Полная катастрофа. Жить не хотелось. Ты же знал нашего Андрея с самого рождения. Он был заботливым, любящим сыном, добрым, красивым. Когда мы первый раз увидели маленького Андрюшу, было впечатление, что его отец воскрес! Он как две капли похож на своего отца, а его взгляд я долго не могла выдержать, словно сын на меня смотрел. Внук вернул нам смысл жизни. Я тогда так растрогалась, что сняла с пальца своё бриллиантовое кольцо с изумрудами и подарила Светлане. Она и сейчас его носит. Потом они с мужем по делам уезжали в Германию, а Андрюшу оставили у нас. Ему было всего пять месяцев. Когда вернулись из поездки, мы договорились, что он всю неделю проводить будет у нас, а на выходные станут забирать к себе. Так и было, пока зять не заболел. Они уехали сначала в Швейцарию, там сказали, что всё безнадежно, и она повезла его в монастырь. По существу, умирать. Маленькая Анечка практически с рождения у нас. Мы не делаем разницы между внуками, обоих любим одинаково. Представляешь, Леонид, внуки очень похожи на своих отцов, нет в них ничего от матери, кроме золотистых волос у Анечки, а посмотришь на них – очень между собой похожи. Вот загадка природы! Прав этот генетик Мендель. А как любят они друг друга, не сядут за стол кушать по одному. С детства заботятся друг о друге. Живём совсем рядом, через пять участков. Внуки днём у нас, две няньки помогают, без них не справиться, а вечером, когда родители приходят с работы, детей к себе забирают. Мы даже попросили зятя, чтобы он не говорил Андрюше, что он не родной отец, но он священник, сказал, как только подрастёт, расскажет правду. Андрюша его очень любит. Его и деда, а нас с матерью на второй план отодвинул.

– Но зато ты любимая бабуля у Анечки, – добавил Алексей Петрович.

– А где работает ваш зять? – спросила Тамара.

– Служит, – поправил её Леонид Павлович.

– Он, как выражаются в православии, несёт особое послушание. Занимается с детьми из неблагополучных семей спортивными единоборствами. Московской патриархии выделили разрушенное здание, так он его полностью отремонтировал на свои деньги. Моя фирма делала там ремонт, и я видел все своими глазами, какое оно было прежде. Теперь там совсем другое дело и он там тренирует ребят. У него уже есть чемпионы России, правда, среди юниоров. Когда он болел, пришёл гражданский тренер, ребята отказались заниматься, но он им позвонил, чтобы не прекращали свои тренировки, и все благополучно устроилось. Потом человек тридцать ребят приезжали его навещать домой, когда из монастыря вернулся. Сам он бывший чемпион России по каратэ. Он участвует и в церковной службе, церковь небольшая, но очень старинная, намоленная, находится где-то в Кузьминках, но основное время несёт особое послушание – занимается тренировкой ребят. Мы его очень полюбили, словно он сын нам, – закончил Алексей Петрович.

– Вспомни, Леня, – добавила Елена Михайловна, – мы в этом году ездили всем семейством на лечение в Карловы Вары. Светлана определила, что для мужа там самая полезная вода. Так, все там думали, что она наша дочь. Говорили: «Ваша дочь передала, ваша дочь ушла…», – а мы и не стали переубеждать… Она светленькая от природы, такая как мы… И в посёлке нашем многие думают, что Светлана наша родная дочь, ведь Алексей строил им дом, пока они в монастыре были, и она нас очень любит, трясется над нами, когда заболеем или ещё что-то происходит… Сто раз с работы позвонит, поинтересуется, как себя чувствуешь, очень заботливая, настоящая дочь… Сейчас мы пересмотрели своё мировоззрение – раньше жили будущим, все время, чего-то ждали: вот построим дом, вырастит сын, женится и родит ребёнка, а теперь наслаждаемся каждым часом, не омрачённым неприятностями, живём сегодняшним днём, воспитываем внуков, наслаждаемся жизнью и не строим планов. Внуки приносят нам радость. Алексей заместителей стал больше нагружать и чаще бывает дома, а то с утра до поздней ночи на работе пропадал. Андрюшу два раза в неделю сам отвозит на шахматы, у него есть успехи, и тренер его очень хвалит. Собирается уже участвовать в соревнованиях.

– Да у вас история, Голливуду такая не снилось. Не зная вас, не поверил и сказал, что все это бредни, – задумчиво произнёс Леонид Павлович. – Пока слушал, решил помочь вашему зятю в его полезном деле. Спроси его, Алексей, в чём дети нуждаются, я окажу любую спонсорскую помощь.

– Я и так знаю. Он говорил, что хорошо иметь свой микроавтобус, чтобы вывозить детей на соревнования. Хотели они со Светланой его купить, а тут все деньги в клинику вложили, мы даже ей свои добавляли – оборудование всякое медицинское из Германии закупили, помещение отремонтировали, лицензии всякие. Вот и не хватило им денег на автобус…

– Хорошо, я куплю им самый лучший микроавтобус. Пусть тренирует ребят. Да, если нужен будет водитель на автобус, то пусть берёт, я оформлю его у себя, а он будет закреплён за спортзалом и будет возить ребят куда надо.

– Спасибо, Леня! Ох, сильно обрадуется он. Ты приходи в спортзал, посмотришь, с каким удовольствием ребята там тренируются. Я был и видел, какие малыши приходят, чуть старше нашего Андрюшки, а уже друг друга бросают через бедро. Ребята, которые давно занимаются, потом своих друзей, товарищей приводят. Им там нравиться – душ после занятий с тёплой водой, одежду лишнюю люди приносят, а ребята её себе берут, чай с бутербродами. На днях приехал совсем молодой мужчина, даже не представился, оставил несколько коробок с продуктами и новыми вещами. Сейчас люди стали лучше откликаться на чужое горе, помогать стали. Когда несколько лет назад этот спортзал отремонтировали, приезжал даже патриарх. Здание было полностью разрушено, одни стены стояли. Ребят жалко в основном приходят очень бедные, у многих дома помыться негде.

– Спасибо за приглашение, но не выйдет. Со временем у меня большой дефицит. Завтра пригласили к десяти часам в администрацию президента, а причину не назвали, вот и гадаю на кофейной гуще, чем вызван повышенный интерес к моей персоне. Я ведь политикой не занимаюсь, пример есть, как один влез, куда не рекомендовали нос свой совать, и чем это закончилось, все знают, урок преподнесли хороший. Вот спонсировать какие выборы помогаю. Во всяких попечительских советах состою, каждый час у меня расписан. Нужно посетить и проконтролировать все стройки, встретиться с подрядчиками. Ещё в Белгород, Калугу вылететь, там у меня есть коммерческие интересы. Я вертолёт себе хороший купил, очень комфортный, даже душ в нём есть. Если куда тебе надо быстро попасть в пределах России, пожалуйста, не стесняйся. Ты, говоришь, помыться ребятам негде? А ты давно в глубинке бывал? У тебя стройки только Подмосковье? А я как за пределы Москвы вылечу, в российскую глубинку, так в ступор вхожу. Удивляет меня насколько наш народ неприхотливый в быту. Ни один европеец не согласился бы жить в таких условиях. Представляете, до сего времени в порядке вещей считается иметь туалет вне помещения? На одном небольшом заводике, расположенном в Тульской области, я на месте бывших развалин построил современного уровня цеха и установил в них японские станки. Завод заработал. Там трудятся в конструкторском бюро, оснащённом по последнему слову компьютерной техники способные молодые инженеры. Приехал я на этот современный завод, и извините меня, не заходя в административный корпус, захотел в сортир. А мне показывают на кошмарное сооружение с аббревиатурой «М» и «Ж», установленное на территории. Я не поверил, думал, что у молодых прикол такой. А оказалось, что весь коллектив ходит туда. Деньги вложили в модернизацию завода запредельные, а на сортир у них не хватило. Но молодой директор в своём кабинете установил себе и туалет с биде, и душ, и спутниковое телевидение с интернетом. Это у пенсионерки есть время, делать ей нечего – она сидит в паутине. А директору предприятия юлой крутиться надо, проблем там выше крыши. Залез мой специалист в его компьютер, а он по три часа в игры играет. Представляешь? И что удивительно! Зарплата высокая, а желания работать нет. По моему мнению, самая серьёзная проблема нашей страны – это отсутствие желания работать большей части россиян так, как это делают их коллеги за границей. Сразу снял директора. Он спросил, за что? За то, говорю, что после как ты сходишь в общественный сортир, а не в туалет в кабинете, я не могу тебе руки подать, так как нет там раковины. Новому менеджеру в первую очередь дал задание – нормальный туалет на территории построить и убрать телевизор из кабинета. Как дальше он будет работать, неизвестно, но требования стандартные – быть компетентным, преданным, и главное, правильно оценивать ситуацию на заводе.

– А что этот завод у тебя производит?

– Высокотехнологичные детали для авиационной и электронной промышленности. Госзаказ мощный, денежные вливания колоссальные, только успевай развивайся.

– Леонид, заранее благодарю тебя от имени зятя и его воспитанников за помощь. Машина сейчас им очень необходима, соревнования начались. Конечно, ты прав. За пределы ближнего Подмосковья практически не выезжаю. Строю я в основном коттеджи рядом с Москвой, чуть дальше кольцевой… Раньше, когда начинал, работал с немцами и турками, без всяких азиатов, так они как приезжают, в первую очередь, быт свой налаживают, но и отдача в работе была высокая. Вагончики с комфортом, столовая, душевые. Сейчас гастарбайтеров привлекать стали. Эти «гости-работники», ты знаешь дословный перевод, совсем другие, неприхотливые, спят вповалку, а о душе даже не заикаются. В основном это низко квалифицированные работники и оплата соответственно низкая. Скажу тебе, что жизнь у них не сладкая, но молятся постоянно, совершают ритуалы и не робщат на Аллаха, а за всё благодарят, не как мы, христиане, что не так в жизни – сразу Господь Бог у нас виноват.

– Я смотрю, ваш зять, вас в свою религию обратил. Раньше не замечал за вами ничего подобного, – с иронией сказал Леонид Павлович.

– Да, мы приняли его веру, повенчались с Леной, крестили Анечку, а Андрея родители раньше крестили, соблюдаем посты, ходим в Храм, правда, по праздникам. А как у тебя дела обстоят? Ты воцерковлённый? – спросил Алексей Петрович.

– Очень сложный вопрос… Я же окончил с красным дипломом специализированную физико-математическую школу, участвовал на всевозможных олимпиадах по математике. Поэтому считаю, что исчерпывающие доказательства существования Бога может дать только математическая наука. Пока такие доказательства учёные миру не представили.

– Знаешь, по этому поводу наш зять говорит, что к Богу нужно идти сердцем, а не разумом и принимать все как есть…

– Не могу! Не могу найти Истину. Вера – это не церковь с её ритуалами, догмами. Я не могу принять православную веру, как вступление в клуб, только по тому признаку, что родился в христианской стране. Ведь у первых христиан не было обрядов венчания, исповеди и других ритуалов, а вера в Христа-Бога была колоссальная, таких христиан сейчас не существует. Святых было больше чем за всю последующую историю. Вера – это когда есть ощущение связи с Высшим разумом, Богом, когда он проникает в тебя, а ты в него. Если такая связь бывает, то уходят все сомнения. У меня такой связи нет. Не открылась мне Истина и некому развеять мои сомнения.

– Побеседуй с нашим зятем, – предложил Алексей Павлович.– Он закончил духовную академию и очень эрудированный в вопросах религии. Отлично знает Библию. Для нас является примером благочестивой жизни. Это нам помогает выдержать все нагрузки сегодняшнего бытия. С ним поговоришь – и душа успокаивается.

– Поговорить, конечно, можно. Только я хорошо знаком и с историей государства Российского. Куда деть крестителя Руси, благоверного князя Владимира с его восемьюстами наложницами и пятью жёнами? Если вы помните, то он был сыном Святослава и незаконно рождён от наложницы Малуши, ключницы его матери Ольги. Потом, когда подрастёт, он убьёт своего брата Ярополка, завладеет насильно его невестой-гречанкой и беременной женой, полоцкой княжной Рогнедой. В летописях есть запись, что эта княжна была прилюдно им изнасилована на глазах у отца и братьев, которых он сразу убьет. Вернувшись в Киев после походов, он с боярами бросал жребий на пленных варягов, чтобы принести их в жертву своим языческим богам. Ещё в летописи сказано, что он отверг мусульманство только по причине обряда обрезания и запрещения пить алкогольные напитки, а веру иудейскую не принял по причине отсутствия у иудеев своего Отечества. У него не было прозрения принять христианство, хотя его бабка Ольга, умерла спустя двенадцать лет после своего крещения. Его подвигло принять христианство не пример его благочестивой бабки, не позыв души, а завоевание города Корсунь на Таврическом полуострове, где он влюбился в царевну Анну, сестру Константинопольского императора, которая согласилась на брак только после принятия им христианства. Это есть в летописи. После крещения он вступил в брак с царевной и начал крестить языческую Русь огнем и мечом. Он по духу и рождению иудей и первым начал убивать за веру, потому что народ неохотно шёл креститься. Но всех согнали к Днепру, где крестили насильно, а кто не соглашался, того убивали. По всему течению реки плыли трупы убитых язычников, которые не соглашались предавать Перуна. Но это не все… После всех этих установленных исторических фактов православная церковь возводит князя Владимира в ранг «равноапостольных» и «святых». Он пытался убить и самого Святослава и вел подготовку военного похода против собственного сына… Этого я принять не могу. По-моему, Иоанн Креститель не таким образом крестил первых христиан и Иисуса из Назарета в реке Иордан. Люди сами, услышав Иоанна и уверовав в то, что он говорил, добровольно шли на крещение. А инквизиция и Крестовые походы в Средние века, каково? Историю не перепишешь, – с сарказмом сказал Леонид Павлович.

Елена Михайловна до этого момента молчала, но тоже вмешалась в разговор.

– Я тоже окончила школу с углублённым изучением математики и вот что тебе скажу, Леонид. Даже если учёные математически докажут присутствие Бога, то большинству людей это ничего не даст, поскольку элементарные математические формулы не всем понятны, не говоря о таком сложном. Скажи простому человеку, что есть математическая формула существования Бога. Он поверит? Сколько других, простых существует доказательств, понятных, доступных простому, а не математическому уму, а тебе подавай формулу! Плащаница существует, иконы мироточат, люди исцеляются, да полно всяких других примеров, а ты про формулы?! В самом евангелии описано то, что происходило при жизни Христа! Возможно, когда-то придет время, и Создатель посчитает, что можно дать человечеству формулу своего существования. Вспомни сколько учёных пришли к своим гениальным открытиям во сне, в ванной, на прогулке. Просто проблеск в голове и вот вам… теорема. Архимед выбежал из ванной с криком «Эврика» и открыл закон. Менделееву во сне открылась периодическая таблица, Пуанкаре получал внезапные озарения и делал математические открытия. А Галле во сне увидел на небе планету. Внезапно проснувшись, он бросился к телескопу и… открыл по голубому свечению планету Нептун. Возможно, Господь выберет среди всех тебя и осенит озарением этой формулы, но только когда Он посчитает это необходимым. Рассказывая о князе Владимире, ты забыл сказать главное. Принятию христианства на Руси способствовал тот факт, что князь Владимир направил во все страны послов, чтобы они ознакомились с религиями на местах. Когда русские послы побывали на торжественной службе в Софийском соборе в Константинополе, они по прибытии домой сказали, что были не на земле, а на небе. Их изумило великолепие храма, духовенство в богатых облачениях, стройное пение клира. А святым он стал потому, что после своего крещения стал благочестивым, вёл жизнь праведника. Он каялся перед Богом за свои прежние поступки. Христос на кресте простил разбойника, он простил и Владимира, который был жестоким в язычестве, но вел праведную жизнь после крещения.

– Лена, я не хочу с тобой дебатировать, – сказал Леонид Павлович.– Но не могу понять, как Церковь удосужилась провозгласить правнука Чингиз-хана Даира Кайдагула под именем «святого Петра, царевича Ордынского», а также правнука Амырхана. В Архангельском соборе Кремля справа от алтаря имеется изображение этого «святого» татарина, а все потому, что попы объявляли народу, что вся власть от Бога, в том числе и власть басурманских нечестий и проповедовали покорность татарскому игу. А в обмен церковь получала всякие любезности со стороны татар. Христианская религия учит любить и прощать, а как поступили со старообрядцами в середине семнадцатого века, когда «прозрели», что надо креститься тремя перстами, а не двумя? Их, несогласных, под страхом смерти сгоняли в Сибирь и даже заживо сжигали, а так вся православная Россия жила шесть веков. Я хочу найти Истину и её научное подтверждение. Ты опять рассказала, что послов потрясло внешнее великолепие Софийского храма, проведение службы, красивое песнопение и одеяние служителей. Что общего это все имеет с Богом? Верой? Первые христиане крестились, когда этого великолепия не было, был аскетизм. Все это неубедительно. По моему мнению, у человека психика устроена таким образом, что ему тяжело осознавать, что он уходит в «Пустоту», «В Ничто». Это тяжело для человеческого сознания, поэтому и начинаются душевные метания. Что такое Бог на самом деле, это скрыто от нас, Он – выше всякого представления, которое мы имеем. О том, что существовал Иисус, я не сомневаюсь, но был ли он просто великим человеком или кем-то большим– загадка для ученых всего мира. Но сами христиане считают, что это был сам Бог, посетивший нас в образе человека. Некоторые философы, изучающие христианство говорят, что он был просто основателем величайшей религии мира.

– Я единственное могу сказать, – задумчиво произнес Алексей Петрович, глядя на друга, – что когда в нашей жизни было всё хорошо, мы в Бога не верили, а случилось горе, ушёл из жизни наш единственный сын, и жизнь дальше стала ненужная… И вот приезжает Света с ребёнком, копией нашего сына. Прислал её муж – православный священник, который в дальнейшем заменил нам Андрея. Это провидение Божье! Сейчас, Леня, у тебя все складывается в жизни великолепным образом, и ты требуешь научные доказательства присутствия Бога, и никакие аргументы тебя не убедят. Но жизнь серьезная штука, развернёт на сто восемьдесят градусов. Вот тогда без всяких формул и присущего тебе прагматизма ты придёшь к выводу, что только Всевышнему было под силу ее так развернуть. Наступит момент, ты сам будешь искать к Нему путь, но уже своим сердцем, душой. Ты придешь к Нему, но у каждого эта дорога своя, непохожая на других.

Внимательно слушала Тамара спор Леонида с друзьями в отношении религии, но ничегошеньки не понимала. Зато открылась картина прошлого этой чудесной пары. Теперь она почти все знала о своём соседе, который так сильно напоминал любимого героя из книжки.

Посидели ещё немного гости, поговорили на другие темы и отправились к себе домой, а Леонид Павлович очень довольный встречей со своими друзьями поднялся с Тамарой на второй этаж в спальню.

Утром Тамара проснулась и сразу вспомнила вчерашний вечер. Она подошла к окну в спальне, но из него ей был виден лишь угол дома и небольшая часть садового участка соседей. Тогда она прошла в холл, и там из окна открылся прекрасный обзор всего участка и вход в дом. Она совсем немного постояла и увидела, как из дома вышел о. Сергий, одетый в рясу, сел в машину и уехал. Она ещё раз поразилась своей проницательности! Как она сразу, только открыв дверь, распознала в нём священника, а ведь он только им и мог быть! Тамара набрала телефон Марины.

– Привет! Мариша, можешь срочно со мной встретиться в нашем кафе, часа через три? Завтра? Нет, подруга, надо сегодня. Понимаешь, я влюбилась без памяти, и мне немедленно хочется посоветоваться с тобой.

Глава 6 Компромат на соперницу

С тех пор как Леонид Павлович запретил Тамаре принимать у себя дома гостей, она неукоснительно выполняла это требование, поскольку хорошо знала возможности своего крутого любовника и подозревала, что охрана при въезде в посёлок обязательно доложит ему обо всех Тамариных посетителях, если такие у неё вдруг появятся. Однажды ей показалось, что за ней следят. У выезда из посёлка и в кафе, она наткнулась на одного и того же молодого мужчину, и это показалось ей весьма подозрительным.

Сегодня Тамара впервые собиралась отправиться на встречу с подругой на своем новеньком BMW. Машину две недели назад ей подарил Леонид Павлович. С Мариной они постоянно встречались в кафе «Престиж», неторопливо обедали, делились новостями, а потом отправлялись по своим излюбленным местам – магазинам, кино…

Подруга её уже ожидала за столиком и успела сделать заказ. Тамара за поглощением вкусной еды, очень подробно рассказала Марине о вчерашних гостях, о том, что она влюбилась в женатого соседа…

– Понимаешь, я обалдела, когда его увидела… Меня просто парализовало на пороге. Влюбилась с первого взгляда! А как только он вошёл, я сразу догадалась, что он священник! Совсем как в моей любимой книге «Поющие в терновнике».

– Не читала такую… Тоже мне нашла интересную книгу… про священника. Со скуки умрёшь… Бр-рр

Марина, вообще, мало читала и часто, проводя вместе время, Тамара пересказывала ей прочитанные книги, иногда читала вслух стихи.

– Обязательно почитай, это любимая моя книга, там такая необыкновенная любовь описана!

– Лучше перескажи, – попросила Марина, – читать неохота.

Тамара кратко пересказала подруге содержание книги.

– Понимаешь, Марина я влюбилась в этого кардинала Ральфа, как только прочитала книгу, а потом и кино посмотрела. Он такой …такой… слов просто нет… С этой книги у меня роман в школе начался с физруком, а теперь и в жизни назревает…

Марина округлила глаза.

– Ты что, решилась на измену своему олигарху? – в её голосе прозвучал неприкрытый ужас.

Тамара безрадостно улыбнулась.

– Ну, что ты! О чём ты говоришь? Какая измена? Я даже не заморачиваюсь на этот счёт, просто влюбилась в своего соседа, а он любит жену, она его от смерти спасла. Я тебе все рассказала, ты что, плохо меня слушала? Это будет моя безответная любовь, как в книге! Он никогда не изменит жене, он же священник, ему нельзя изменять. Я буду его просто любить… Как Мегги, скрытно от всех…

– Дура ты настоящая, Тамарка! Я все прекрасно слышала! Подумаешь, священник, что не мужчина? Тебе только в постель его затащить и он забудет, как зовут его жену! Вон твой олигарх, провёл с тобой одну ночь и припёрся на следующий день с дорогущим кольцом, а женщин наверняка было в сто раз больше, чем у этого…

– Марина, как ты не понимаешь, что это совсем другое? – с недоумением в голосе возразила Тамара.– Леонид сам напросился, а этого соблазнить невозможно, он свою жену, детей любит. Я как увидела его сегодня утром… сердце у меня оборвалось… Ну, в общем, до встречи с ним, у меня никогда такого чувства к мужчинам не было!

– Надо сделать так, чтобы он разлюбил свою жену, и тогда представлять ничего не надо будет, все произойдёт на самом деле.

Тамара удивлённо подняла брови и со страхом воскликнула:

– Ты, что такое говоришь?! Да меня Леонид уроет. Живьём в землю закопает и искать никто не будет. Марина, ты даже не представляешь, что может быть, если он узнает про измену…

Потом немного успокоилась и задумчиво произнесла:

Мне одного хочется, только почаще видеть его и то хорошо. Просто смотреть на него…

– Знаешь, Тамарка, – воскликнула Марина, – а мне сейчас внезапно пришла в голову отличная идея, только деньги нужны на её воплощение. Мы такой компромат твоему… священнику Ральфу… преподнесём на его жену, что он навсегда её забудет, и ты будешь его видеть, сколько тебе влезет…

Тамара покрутила пальцем у виска.

– Ты, что свихнулась?

А Марина взахлёб стала рассказывать, что она задумала.

В фитнесс -клубе она познакомилась с настоящим французом. Чем он в своем Париже занимался, она не знает, но судя по всему, не бедствовал, так как одет с иголочки и ездит на дорогом спортивном красном авто. Настоящий плейбой. Сейчас сидит на мели, так как совсем недавно занимал у Марины деньги. Говорит с небольшим акцентом и очень красив собой. Если ему пообещать хорошо заплатить, то он соблазнит врачиху в два счёта. Весь процесс снять на плёнку, а снятое кино преподнести мужу. Тогда Тамаре останется лишь своего Ральфа в горе утешить… Все старо как мир! Этот Мишель настолько хорош собой, без сомнений, что все произойдёт как по маслу. Только будет зависеть от суммы, которую ему пообещать…

Тамара немного подумала, совсем немного поразмышляла и согласилась на предложенный вариант. Он никаким образом не противоречил ее жизненным принципам.

– Давай начинай с ним переговоры и узнай, сколько он за это потребует. А где и как все это потом снять на плёнку? Кто это сможет нам организовать?

– Давай действовать поэтапно, сначала договоримся с французом, а потом пойдём дальше, – отрезала Марина.

Они условились, что, как только Марина договорится с французом, они опять встретятся в кафе и обсудят подробности. По телефону, открыто, свой план обсуждать нельзя.

После встречи с Мариной девушка поехала в охотничий магазин и купила себе бинокль.

У окна в холле на втором этаже Тамара устроила себе наблюдательный пункт и, забросив, все дела уже три дня следила за соседским домом. Теперь она приблизительно знала время прибытия и убытия предмета её наблюдений. К этому времени она старалась занять свой пост. Из бинокля ей было видно даже мелкие морщинки на лице соседа, а вечером девушка увидела его жену и с пристрастием ее рассмотрела. Признала, что та непросто хороша собой, а была настоящей красавицей. Сравнение было явно не в пользу Тамары, совсем… В отличие от Тамары, у неё были красивые длинные волосы, фигура, рост… да и все остальное. Это её так расстроило, что она тотчас набрала телефон Марины, хотела ее поторопить, но та ее обрадовала – сегодня в кафе назначена первая встреча с французиком.

С тех пор как Тамара влюбилась в своего соседа, она потеряла душевное равновесие, думала только о нём, видела его во сне, не ела и худела с каждым днём. Она понимала, что предмет ее любви обожает свою жену и детей, у неё нет, никакой перспективы его заполучить, но поделать с собой ничего не могла. Только вариант, предложенный Мариной, эта организованная ими подлость, возможно, принесёт ей удачу.

Наконец, через несколько дней Мишель позвонил Марине и дал согласие, но предупредил, что ему необходимо, сначала, посмотреть на «объект», а потом он назовёт свою окончательную сумму. Он пояснил, что всё будет зависеть от внешности – чем, страшнее будет «объект», тем выше цена на его «услугу»… Попросил дать ему адрес клиники, которую он в ближайшее время собирался посетить.

Тамара адреса не знала, решила узнать его у Елены Михайловны. Она по этому поводу собиралась вечером сходить к ним домой, но из Белгорода позвонил Леонид Павлович, и все сразу значительно упростилось.

Леонид ей сказал, что утром к дому Алексея Петровича должны пригнать микроавтобус «Мерседес», но ключи он передаст лично отцу Сергию позже. Он попросил это передать Алексею Петровичу, так как сотовый телефон его друга не отвечал. Тамара выполнила просьбу Леонида Павловича и одновременно узнала адрес клиники, сказав Елене Михайловне, что её знакомая собирается там полечиться. Оказывается, телефон мужа внучка уронила в воду, и Алексей Петрович уехал на работу без него. Тамара без промедления отправила SMS с адресом клиники Марине.

Леонид Павлович вернулся из Белгорода с подарком для неё – красивым комплектом из розового жемчуга. Тамара предположила, что вечером за ключом от машины придёт сам отец Сергий, и сильно волновалась, ожидая звонка в дверь. Когда в дверь, наконец, позвонили, она вся затрепетала, залилась краской, мысленно подбирала слова для приветствия. Ах, с каким трудом она подавила в себе разочарование, увидев, что за другом пришёл Алексей Петрович… Оба друга ушли, а её с собой не взяли.

Тамара осталась дома одна. Нарядная, в новых жемчужных украшениях, она ожидала возвращения Леонида из гостей, глядя весь вечер пустыми глазами в телевизор. Все её мысли были в соседнем доме: «Мне бы только взглянуть на него, посидеть рядышком, послушать его голос. Интересно, о чём они там сейчас разговаривают?»

Вернулся Леонид Павлович поздно и сильно навеселе: он «обмывал» новую машину и решил учредить стипендию ребятам, занимающим призовые места в соревнованиях. Принёс с собой банку маринованных грибов и ветчину. Девушка, поинтересовалась, как прошёл вечер.

– Зяблик, тебе здорово повезло, соседи у тебя – чудесные люди, они словно динозавры, которых уже давно в природе не существует! Я раньше встречался со Светланой пару-тройку раз на разных юбилеях, когда она с Андреем ещё жила, а сейчас познакомился поближе. По просьбе Алексея она меня посмотрела, как она это умеет делать, и сказала, что все норме, но есть небольшой камушек в жёлчном пузыре. Я специально на днях обследуюсь, не верю, что можно взглянув на человека, сразу это определить. А с мужем они удивительно гармоничная пара, красивые, словно со страницы глянцевого журнала и, видно, любят друг друга крепко. Алексей, с уважением относится к зятю, а она бывшего свёкра «папа», «папочка» величает. У соседей сейчас гостят муж с женой, очень простые люди. Из посёлка в Тульской области. Светлана у них жила, когда настоятеля монастыря ездила лечить. Представляешь, Зяблик, нам передали банку белых грибов и окорок свиной дали. Мы с тобой завтракаем Пармской ветчиной, лучшей в мире, но всё равно приятно было! Мне уже давно никто ничего просто так от чистого сердца не даёт, а тут подарили! Мы необыкновенную водочку, настоянную Светланой на каких-то ароматных травах, пили, а закусили грибками, такими хрустящими, вкусными… Я их похвалил, они хороши под водку, а Татьяна Михайловна услышала и сказала Светлане: «Принеси Лене банку грибов». Лене, представляешь? Ха—ха—ха! Оч-е-е н ь простодушная женщина! А муж у нее – Петр, весёлый, добрейшей души мужик, это он нас с Алексеем накачал водочкой. Говорит: «Ну что, интеллигенты, слабо за рабочим классом угнаться?» Короче, раскрутил нас, как… Лучше бы водочки с собой дали, чем грибов, она мне очень, ну очень понравилась! Пьётся лучше моего любимого Blue Hanger. Мы не заметили, как опьянели. Я и Пётр молодцами оказались, а Алексея очень здорово развезло… Потом пришла Лена с внуками, посмотрела тигром на Алексея, так Светлана её поцеловала и говорит: «Не ругай папу, он немного выпил, они „Мерседес“ обмывали». Да они дружнее тех, у кого в жилах одна кровь течёт! Со стороны не всякий поймёт, что они не родные. А Светлана молодую Лену мне напоминает, когда познакомились в институте… Она такая красавица была, да и сейчас, хотя уже внуки… Потом меня до дома проводили, хорошо, рядом живём, а они все вместе пошли Лену с Алексеем провожать. Я давно в такой компании не сидел, как глоток свежего воздуха надышался!

– А отец Сергий пил с вами? – спросила она специально равнодушным голосом.

– А что он, особенный? Конечно, выпил, но гораздо меньше, чем мы. Он ведь сильно болел. Светлана ему с напёрсток налила. Рад был, что теперь машина у них есть, а его ребятам за каждое призовое место в соревнованиях будет выплачиваться хорошая ежемесячная стипендия… Я учредил… Дети там брошенные, малоимущих много… А от водителя отказался: сказал, что сам будет их возить, всё равно с ними ездить на соревнование приходится.

– А правду твои друзья рассказали, что Светлана познакомилась со своим мужем в монастыре?

– В монастыре. Её туда в командировку отправили лечить настоятеля, а он монахи хотел уйти. Повстречались и полюбили друг друга. Такая у них романтическая история. Они меня звали обязательно съездить к настоятелю того монастыря. Но это мне не к чему, грех с меня никто не снимет, слишком много его, если только сам Господь Бог постарается. А женщины говорят, что настоятель тот – святой человек и провидец! Рассказывают о нём удивительные вещи! Обязательно говорят, его потом канонизируют. Пока Светлана его лечила, стала настоящей православной христианкой, ходит в церковь, а до этого по ресторанам и ночным клубам с Андреем шастала. Эх, красивый был малый, очень жаль его… И чего ему в жизни не хватало, полез в океанические пещеры… Ну пошли, Зяблик, займёмся делом, которое у тебя лучше всего получается, а потом немного надо поспать, а то за мной завтра очень рано приедут, выспаться надо. Хотя какой с тобой сон… шалунья…

Глава 7 Мишель

У Мишеля совсем не осталось денег. Какие-то несчастные пару тысяч баксов в кармане. И теперь из-за этой проклятой проблемы ему придется возвращаться к своей старой грымзе. Когда последний раз он был у нее, то дал себе слово прекратить все отношения, но каждый раз, стоило деньгам заканчиваться, он свое слово забывал и вновь возвращался.

С грымзой – при первом их знакомстве, она представилась ему Сезанной, он встретился около года назад, когда только приехал в Россию устроился в элитный стриптиз-клуб. Когда-то в Европе он работал на подтанцовке у знаменитых поп-исполнителей и в Москве сумел без проблем попасть на работу стриптизером. Эротическими танцами, исполняемыми под красивую мелодию с животной страстью и своей красивой атлетической фигурой, он доводил женщин до сексуального безумства. Они от него просто тащились. Сезанна со своими подругами приехала что-то отмечать в клуб и после его выступления, его с напарником– стриптизером пригласили за стол. Несколько краснощеких дам бухали за столом всё подряд и громко смеялись. Все были навеселе.

Мишель давно знал какой магический эффект он производит на женщин. Ровно так и произошло с Сезанной, которая оказалась, на самом деле, обыкновенной Раисой и он даже не понял, зачем ей понадобилось ему врать. Ему что Сезанна, что Маша или Наташа – разницы нет. Она сходу влюбилась в него с пол– оборота приступила к процессу обольщения: облизывала языком свои пухлые губки, накаченные силиконом, щурила глазки и все время старалась прижаться своей ногой к нему поближе. Будь он трезвым, никогда б ни поехал с этой компанией, но после четвертой рюмки шотландского вискаря, здорово навеселе, всей гурьбой отправились к ней. У женщины был двухэтажный особняк в Подмосковье, шикарная квартира в Москве и сеть продовольственных магазинов, которые приносили ей приличный доход. Два взрослых сына, один из которых, был крупный полукриминальный бизнесмен, были заняты своими делами и не мешали их поначалу бурному роману. Через некоторое время он получил предложение переехать к ней на постоянное жительство, но пробыв у нее первые три дня, себя мысленно похвалил, что не совершил глупость и окончательно со своей квартиры не съехал. Мишель оставил ее себе как запасной аэродром, а когда любовница ему уж очень была противна, уезжал к себе отдохнуть. Сезанне– Раисе было около пятидесяти лет, но выглядела она намного моложе и все еще была женщина сексапильная и привлекательная. Она трепетно следила за собой, была подтянута, одевалась в модные и дорогие шмотки, сделала несколько пластических операций на лице, и даже подтяжку задницы, ходила в бассейн, всякие салоны… Влюбившись в него без памяти, уже через три месяца их романа, она стала испытывать безумные приступы ревности, ведь Мишель в постели оказался идеальным возлюбленным: чутким и темпераментным. Раиса почувствовала себя с ним счастливой женщиной. Она предложила ему уволиться из стриптиз-клуба и он фактически стал жигало. Теперь она щедро компенсировала его заработок стриптизера и Мишель жил как принц. Он наслаждался жизнью, совершенно не задумываясь о такой мелочи, как деньги…

Сначала он переносил их связь без всякого для себя неудобства. Но постепенно грымза до того обнаглела, что стала требовать, чтобы он был с ней рядом все двадцать четыре часа. Сделалась назойливой как осенняя муха… Между ними начались перебранки, переходящие в скандалы. Неделю назад, не предупредив его, они как– бы «случайно» в ресторане встретились с ее сыном, хотя до него сразу дошло, что встреча была ею умышленно подстроена. У парня было правило– не афишировать свои отношения с грымзой, только постель… ничего более. С первого взгляда с сынулей Раисы у них возникла взаимная антипатия. Как только тот бросил взгляд на Мишеля сразу понял, куда уходят деньги maman: шикарная спортивная машина, дорогая и модная одежда известных Европейских дизайнеров, обеды в ресторанах… Да еще девка сынка, явно из тупоголовых моделек, которая сидела за столом с отпрыском, уставилась на Мишеля, открыв от изумления свой ярко накрашенный силиконовый рот. Все вместе его ужасно напрягло и ему страстно захотелось плюнуть на всю компанию и отвалить прямо из ресторана. Ну на фига ему сдался ее полукриминальный сынок и всякие незапланированные встречи? Дома они в очередной раз поссорились, и Мишель ушел от нее, не забыв прихватить с собой пачку зелёных купюр. С тех пор они не виделись, а у него быстро таяли деньги. Мишель совершенно не умел экономить, питался по привычке в ресторанах, ездил на машине, не думая, что ежедневно заполняет бак бензином. Запас сбережений заканчивался, а когда он задумался об их скором отсутствии, неожиданно поступило выгодное предложение. Ему обещали хорошо заплатить, если он соблазнит какую-то бабёнку. Не вникая в подробности, кому и зачем это понадобилось, он согласился. Но предварительно решил сходить и посмотреть на «объект соблазнения», возможно, придется отменить данное слово. Он пошел в клинику, где женщина работала доктором, а когда её увидел, то поразился странному предложению… Мишель был в полном недоумении, можно сказать, в шоке…

Докторша, он записался к ней на прием заранее, оказалась молодой и необыкновенно красивой, и он, не раздумывая, сам отдал бы любые деньги, чтобы стать ее любовником. Стоило ей только на него посмотреть, как он утонул в ее колдовских зеленых глазах и… потерял голову с первого взгляда. Он придумал, что у него болит живот, а докторша заставила его до пояса раздеться, приспустить брюки и прилечь на медицинскую кушетку. Она стала прессинговать нежными пальчиками его твердый как сталь живот, беспрестанно интересуясь: «Здесь болит? А вот здесь?» Нигде у него не болело, он всю жизнь был здоров как бык. Постепенно она спускалась все ниже и ниже, и дошла до самого паха. Неожиданно на прикосновение ее нежных пальчиков его верный дружок отреагировал, и Мишель ничего не мог с этим поделать. Под брюками между его ног возникнул небольшой бугорок, который прямо у докторши на глазах стал увеличиваться в размерах, потом расправился и уже выпирал, как будто там лежал мяч для гольфа… У нее глаза полезли наверх от его выпирающего героя, который уже не умещался у Мишеля в брюках. Он просто вырывался на волю. Сам Мишель покрылся липким потом. Он закусил нижнюю губу, чтобы подавить в себе стон, а также желание схватить докторшу за руку и приставить ее к предателю…

Но все произошло ровно наоборот… Женщина покраснела и тихонько воскликнула: «О, Господи!». Она резко оторвала руку от его живота и подняла на Мишеля испуганные глаза. Они встретились взглядами и она, незаметно от медсестры, одними губами, спросила: «Он всегда, так реагирует? « Только на вас», -ответил тихо Мишель и они краешками рта улыбнулись друг другу… Как эта курица-медсестра в этот момент ему мешала!… Если бы не она, он набросился на красивую докторшу прямо в кабинете. Мишель даже мысленно выругался на курицу… Ему пришлось взять себя здорово в руки и, приложив всю свою волю, он сумел подняться с кушетки. Мишель сидел перед докторшей с голым торсом, положив комком рубашку на своего торчащего героя, пока она что-то писала в его карточке. Такого конфуза с ним никогда не было. Потом докторша отправила Мишеля на УЗИ щитовидной железы, но врач, проводивший исследование, заключение на руки ему не отдал, сказав, что передаст документ лечащему врачу.

А вечером в его холостяцкую берлогу приехала Раиса. Она умоляла ее простить, сказала, что погорячилась при ссоре, желает, чтобы он вернулся и, не теряя зря время, решила его соблазнить… Раиса сама разделась и юркнула к нему в постель. Однако через несколько минут, он с ужасом понял, что его мужское достоинство, ранее безотказно откликающееся на ласки любовницы, сегодня остается совершенно к ним безучастным… Такое с ним случилось впервые в жизни…

Раисе пробурчал, что болит голова, и вообще, ему надо подумать об их отношениях, а сам находился в полной растерянности от происшедшего с ним, второй раз конфуза за один день. Не солено хлебавши, Раиса уехала, а Мишель позвонил Марине и договорился о встречи. В своём успехе с докторшей он нисколько не сомневался.

В половине седьмого он встретил заказчицу, ожидающую его у входа в ресторан. Он передал девушке данные своей банковской карточки, чтобы на нее в ближайшие дни перечислили деньги. Марина дала ему твёрдое обещание, что с этим проблем у него не будет. Настроение у Мишеля заметно поднялось: очень скоро его счет пополнится, а потом… потом его ожидает секс с самой прекрасной и желанной женщиной на свете… От одной этой мысли он пришел в легкое возбуждение как охотник, увидевший свою добычу в силках…

В ту ночь Мишель долго лежал без сна, беспокойно ворочаясь в духоте, не в состоянии заснуть от нахлынувшего вожделения к красивой докторше.

Глава 8 Отец Сергий: с французом разберёшься сама

Дни отца Сергия были полностью заняты заботами, хлопотами, тренировками, беседами с ребятами и их нерадивыми родителями. Только вечером, вернувшись домой, он вспоминал, что не успевал пообедать. Всех своих ребят он знал по имени, любил их по-отечески и радовался, когда они вставали на путь исправления.

Сегодня он вспомнил, что уже четвертую тренировку не видел Коли. Первый раз за три года, с тех самых пор, как мальчик начал тренироваться он пропустил занятия. Его из самых первых привела в спортзал за руку бабушка. Тогда ему было около семи лет. Мария Петровна со слезами на глазах попросила о. Сергия уделить внуку особенное внимание. Коля рано остался без родителей, и бабушка опасалась, что улица подберёт его, если ребенка чем-то не занять… Коля постепенно увлёкся карате и вскоре занял второе место на первенстве Москвы среди детей своей возрастной группы. Мальчик показывал отличные результаты и стал готовиться к Всероссийскому первенству, а теперь неожиданно перестал приходить…

После тренировки ребята гурьбой побежали в душ, но о. Сергий задержал Юру Михайлова, который наиболее близок был с Колей и спросил, не заболел ли тот.

– Нет, Коля не болеет, – ответил Юра, опустив голову. – У него умерла бабушка, и его забрали в интернат, а он оттуда сбежал. Теперь боится, что с интерната придут за ним в спортзал и увезут назад, поэтому он сюда не приходит.

– А где находится Коля, ты знаешь? – спросил обеспокоенный о. Сергий. Он пожалел, что не поинтересовался об этом раньше.

Юра не успел ответить, как в зал полицейский и молодая женщина. Они подошли к отцу Сергию, который ещё не успел переодеться и был в спортивном костюме, поздоровались и представились. Женщина оказалась интернатовской воспитательницей, и они разыскивали Колю, а зная, что мальчик посещал спортзал пришли к тренеру.

О. Сергий объяснил, что Коля четвёртый раз пропускает тренировку, и он только сейчас узнал, что у него умерла бабушка. Где находится мальчик, он не знает.

Женщина и полицейский попросили обязательно с ними связаться, если неожиданно беглец объявится. После их ухода о. Сергий вернулся к разговору с Юрой. Мальчик рассказал, что Коля с беспризорными мальчишками ночует в подвале разрушенного дома на Сиреневом бульваре. Он попросил Юру показать ему этот дом.

По дороге отец Сергий припарковался у магазина. Там он закупил продукты, хорошо представляя, что они ни будут лишними для беспризорных ребятишек. Через некоторое время они остановились около полуразрушенной блочной пятиэтажки, и Юра показал лаз в подвал. Сам мальчик отказался дальше сопровождать тренера, он побоялся мести беспризорных пацанов.

Отец Сергий нырнул в проём и оказался в тёмном и грязном помещении. Он немного постоял, привыкая к полумраку, а спустя несколько секунд, отправился на доносившиеся где-то вдалеке ребячьи голоса. Двигаться приходилось по каким-то кускам крупного щебня, скользким трубам, уложенным во всю длину коридора, и два раза он чуть не поскользнулся, но наконец-то добрался до светлого дверного проёма, за которым неожиданно разговоры затихли. Перешагнув порог, он очутился в помещении, где на деревянных ящиках, вокруг импровизированного стола, обустроилась небольшая группа ребят. Перед ними на фанерном листе стояла бутылка вина, пластмассовые стаканчики, лежали кусочки хлеба и банки с пивом. Ребячьи головы повернулись к незнакомцу в черной рясе. Тишину нарушил детский голосок, прозвучавший как колокольчик:

– Клуто пацаны, поп плишёл, щас клестить нас будет…

Раздался хохот. Откуда-то с левой стороны знакомый голос произнес:

– Хорош трепаться, Костяна. Это тренер мой, он священник…

Отец Сергий повернул голову и увидел Колю, сидящего на перевёрнутом ящике.

– Здравствуйте, ребята, – громко поздоровался он приветливо.– Что же вы пьёте вино, а не закусываете? – А я вот вам покушать принёс.

Он выложил из пакета на «стол» колбасу, сыр, чипсы, копченные куриные окорочка, хлеб и воду в бутылках. Ребята, видимо, были сильно голодными. Они в ту же секунду набросились на еду: хватали руками куски колбасы, сыра, забрасывали себе в рот и, не стесняясь его, запивали вином…

Пока поглощалась еда, он осмотрелся. В помещении находились семь подростков, самому маленькому было около восьми лет, это и был обладатель «колокольчика», тот самый Костяна. Протягивая ему пиво в жестяной банке, самый крупный мальчик сказал:

– Вы нас угостили и вы угощайтесь пивом пенным, будет хрен здоровенный!

Вся толпа дружно загоготала… Коля, привстал с ящика и повернувшись туловищем к мальчику, произнес гневно:

– Захлопни варежку, Сизый. Еще слово вякнешь и я твою башку тупую разобью!

Видимо, Коля пользовался авторитетом, потому что смех прекратился. Теперь было слышно только громкое ребячье чавканье.

– Я, ребята, сам бросил пить и курить, когда был в вашем возрасте, поэтому отказываюсь от предложения, – сказал отец Сергий. – Но попью водички.

Он налил себе воды из пластмассовой бутылки в пустой стаканчик и выпил залпом.

– А тебе, дома разрешали пить и курить? – спросил голос.

– Я, интернатовский, – ответил он.– Пил и курил в интернате. Нам малышне, ребята из старших групп откуда-то приносили папиросы и жидкость, которую мы называли пойло. Так и говорили: «Пошли пойло пить». Что это была за жидкость -понятия не имею до сих пор. Ребята поменьше, такие, как и я, за это драили полы в коридорах, убирали за старших кровати. У меня в интернате был личный враг. Это был мальчик старше меня на два года, который занимался спортом, делал отжимания по утрам и на физкультуре был первым. А я в то время был слабеньким, можно сказать, совсем дохлым, но не трусливым мальчишкой. Так вот, этот мальчик подходил ко мне в столовой и при всех со стола забирал мой обед. Никто за меня ни разу не вступился, а я по ночам плакал от голода и обиды, но ничего с этим поделать не мог. Затаил лютую ненависть на своего обидчика. Тогда понял, что только сам за себя смогу постоять и первое, что сделал для этого – бросил пить и курить. Такая вот история…

– А потом, когда бросил, дал ему в морду? – кто-то его спросил.

– В интернате я не смог этого сделать, но из-за своего обидчика стал усиленно заниматься спортом. На моё счастье, к нам пришёл новый преподаватель физкультуры, совсем молодой парень Юрий Владимирович, обладатель чёрного пояса по каратэ, которого я вспоминаю, добрым словом по сей день. Он стал со мной индивидуально заниматься, а после интерната, мне, как круглому сироте дали направление в Академию физкультуры. Я поступил на факультет спортивных единоборств. Туда поступали ребята уже с разными спортивными достижениями, но я тренировался как одержимый и к окончанию Академии стал занимать призовые места на соревнованиях.

– А почему, ты не остался спортсменом, а стал попом? – сильно картавя, спросил мальчик с огненно– рыжими волосами.

– Если вам интересно, я расскажу дальше свою историю.

– Круто! Расскажите… расскажите, – попросили с разных сторон ребячьи голоса…

– Вот как это случилось, – продолжил о. Сергий.– Однажды после победы на Всероссийских соревнований, где я выиграл кубок ко мне подошёл мужчина и предложил за очень хорошие деньги поучаствовать в нелегальных поединках– боях без правил, где допускалось почти все. Одним словом, драка… на вашем языке. Там болельщики делали денежные ставки на участников. Мне нужны были деньги. Я согласился и в определенный день выехал в этот город. Переодеваюсь я в раздевалке, и туда входит мой соперник. Как вы думаете, кто это был? Оказался тот самый мальчик из интерната. Когда мы вышли с ним на та-тами, он мне сказал на ухо очень обидные слова, напомнил, что отбирал интернатовские обеды, а теперь, когда я проиграю бой, то буду носить ему еду из ресторана. Мой соперник должен был победить, никто в этом не сомневался, прежде всего, он сам. К тому времени он был именитым спортсменом, выигрывал различные международные соревнования, а я только начинающим… Лучше бы он мне этого не говорил. Я вспомнил все обиды и уже дальше ничего не помнил. Меня еле от него оттащили, я даже не слышал гонг об окончании поединка. Его унесли на носилках, а через три дня не приходя в сознание, он умер в больнице. Я просто убил его. Тем самым, совершил страшный грех. Бог дал человеку жизнь, и никто не вправе её отбирать. Один Бог решает, когда человека забрать к себе. И хотя моему обидчику в больнице написали, что он умер от кровоизлияния в мозг, я– то знал, что убил его я… Я страдал от того, что убил человека. Однажды мне подсказали к кому обратиться за помощью. Это был монах в одном старинном монастыре. Настоятель… Я поехал туда. Это самый удивительный человек, из всех, кого я встречал… Он научил меня молиться за того, кого я убил, за себя, и просить у Бога прощения за совершённый грех. После встречи с этим монахом, я решил стать священником. Вот теперь вы все обо мне знаете. Нет, постойте, ещё немного недосказал. Я поступил в Духовную семинарию, а после её окончания мне поручила Московская Патриархия тренировать мальчишек– таких, как вы. В наш спортзал может прийти любой пацан: с вокзала, подвала, свалки – откуда угодно – потренироваться, поесть бесплатно. В зале есть душ, приносят добрые люди одежду, вы можете себе подобрать по размеру. Вас никто не сдаст в полицию, наши волонтёры помогут устроиться в интернат, окажут любую помощь. А после нескольких месяцев тренировок, вы уже сможете за себя постоять. Даже старшие ребята перестанут вас обижать, поскольку обязательно дадите сдачу. Только для этого надо заниматься спортом, бросить пить и не курить. Вот Коля– тому пример. Ему двенадцать лет, но его не посмеет обидеть даже пятнадцатилетний мальчик. Он знает все приёмы самообороны, и наваляет по полной своему обидчику. Вот вы все завтра приходите в спортзал, посмотрите, кто пожелает, помоется в душе, покушает, одежду, обувь себе подберёт… Коля вам покажет, где мы находимся. Приходите все, я вас приглашаю, не пожалеете…

– Наколете… Мы придём, а нас в машину– воронок, и в милицейский приёмник отвезёте…

Раздались голоса: -Не верим.. Ищите дураков.. Мы не лохи..

– Нет, даю вам слово, будет так, как я сказал. Теперь я пойду, а ты, Коля, проводи меня.

Пока шли по полутемному коридору, Коля рассказал, что бабушка попросила перед своей смертью позвать о. Сергия к себе домой. Хотела с ним о чем-то поговорить, но Коля не успел это сделать, ночью она умерла. Его забрали в интернат, а после похорон он оттуда сбежал и больше никогда туда не вернётся.

Коля заплакал. У о. Сергия от жалости разрывалось сердце, он не знал, как помочь подростку. Уговаривать его вернуться в интернат, было бесполезно, мальчик еще больше бы утвердится в своём решении. Сейчас мальчику нужны слова утешения. Он достал носовой платок и, вытирая слёзы на лице у мальчика, сказал:

– Ты ведь помнишь, Коля, какая у тебя была добрая бабушка, она любила тебя и хотела тебе только добра. Ты найди укромное местечко, иди сейчас туда, вспомни свою бабушку и помолись. Молись всем своим сердцем и попроси Бога и бабушку, чтобы они помогли тебе все пережить, и вот увидишь, тебе будет намного легче! Бог тебя не оставит, обязательно поможет. Я тоже помолюсь сегодня за тебя и твою бабушку. А завтра привези обязательно ребят в спортзал, я оставлю деньги на дорогу.

– Отец Сергий, а я не знал, что вы интернетовский. А как вы там оказались? У вас не было тоже родителей? – задал вопросы Коля, заглядывая ему в глаза.

– Это очень длинная история, Коля. Я был в необычном интернате, а специализированном… Когда-нибудь я её тебе расскажу…

Он дал мальчику деньги, поцеловал в лоб, перекрестил и полез назад. Вылез о. Сергий из подвала весь в паутине и пыли, стряхнул с себя всю грязь и в глубокой задумчивости поехал домой. Он крутил руль и думал, что мальчику пока нельзя рассказывать, что он убил не только своего обидчика, но и своего родного отца. Он – дважды убийца.

Его родной отец был законченным алкоголиком, систематически избивал его маму, сестренку и крепко доставалось ему самому. Он был настоящий садист. Они вчетвером ютились в одной маленькой комнатушке, а когда пьяный отец приходил домой, он и сестра тут же прятались под кровать. Там лежали, крепко обнявшись, и дрожали от страха. А звериное существо набрасывалось на мать, бил ее страшно. Они с Аней все слышали, но боялись даже громко дышать, пока садист не засыпал мертвецким сном. У него была мечта, что когда вырастет, то станет защищать маму и сестренку от этого тирана. Но на самом деле, от постоянного недоедания был сильно исхудавшим, маленьким и выглядел года на два моложе, чем было на самом деле, а отца боялся до потери сознания… Тот только поднимал на него залитые кровью глаза, и Серёжа начинал от страха трястись… А когда был совсем маленьким, то от одного взгляда отца… писался. Как-то он пришел из школы и увидел, как пьяный отец насилует восьмилетнюю сестренку, а его мама, вся в крови лежит с пробитой головой на полу. Аня закричала, увидев брата, молила о помощи. Ее жалобный голосок застыл у него в голове на всю жизнь… Тиран увидев, что пришёл сын, повернул голову и равнодушно сказал: " А, это ты?…» Этому извергу и в голову не пришло, что сын может встать на защиту сестры, потому что он умел только прятаться под кровать. В мальчике поднялась такая неконтролируемая ярость, что он побежал на кухню, схватил нож и убил своего отца– в спину – девятнадцатью ударами. Потом их посчитали. Ему было тогда всего двенадцать лет…

Отец Сергий остановился и съехал на обочину, дальше управлять машиной было небезопасно. Это были невыносимые воспоминания. Он откинул голову назад, потер пальцами виски и закрыл глаза.

Ему и раньше приходила в голову мысль, что всё– то ужасное, что ему пришлось пережить в детстве, а потом в юности неспроста. Видимо, кто-то из его предков когда-то попрал божеские законы. Он об этом не знает, у него никого нет, но что он точно знает– это надо исправлять, иначе мир и покой не воцарится ни в его душе, ни в семье. Его дети и внуки будут отвечать за его поступки… Много дней и ночей проводил он в своих воспоминаниях, в попытках понять, что он сделал не так? Он по крупицам анализировал своё страшное прошлое и вот, когда уже всё стало забываться, эти беспризорники его вернули обратно…

Его маленькая сестричка умерла через несколько дней, не приходя в сознание, умерла в больнице. Ее и маму он похоронил с разницей в пять дней. Потом его забрали в специализированный интернат, где также пришлось не сладко. Этот гадёныш все время его унижал, и он с этим унижением постепенно смирился. Ильдар был старше на три года и заставлял его стоять перед ним на коленях, забирал обед, а однажды избил до полусмерти. Просто так… ни за что. Отрабатывал на нем удары. После избиения он решил, что так дальше продолжаться не может: или он осилит его или покончит с собой. На его счастье в интернат пришёл новый преподаватель по физкультуре. Видя серьёзное желание мальчика заняться карате, он стал его тренировать, но как-то Сергей упал в обморок, прямо на тренировке. Тот догадался, что он занимается голодным, пошел в столовую и попросил поваров, чтобы для него оставляли обед. Серёжа приходил и один ел в столовке. Так он выжил благодаря этому замечательному человеку. И вот, через несколько лет на нелегальных боях без правил, они встретились с Ильдаром и сразу узнали друг друга. «Помнишь Серж, как я забирал в интернате твой обед, теперь обедом не отделаешься. Сегодня притащишь мне ужин из ресторана».

Тут в его мозгах что-то заклинило, все произошло как с отцом… Вроде в него бес вселился. Остановить его уже никто не мог. В нем опять появилась сумасшедшая, неконтролируемая ярость. После этого его стали наперебой приглашать на всякие бои без правил, где он просто срывался и молотил… молотил… Как вроде всем мстил за свое несчастное детство… за мать, сестрёнку… Соперник стал для него красной тряпкой, а он не мог успокоиться, пока тот не падал… После одного поединка, когда его еле оттащили от соперника, к нему подошли подозрительные люди, и за деньги, предложили на них работать… Он спросил, что я долженделать? Ему ответили: убивать. Он согласился, но не успел. Заболел. Крепко заболел.

Ему все время снился один и тот же сон: на та-тами он избивает своего обидчика, бьет его, бьет, у того мозги из головы разлетаются во все стороны. Он сам стоит по горло в белой массе мозгов и не может из этой вязкой субстанции высвободится. Она его засасывает как болото… Просыпался от своего громкого крика и весь мокрый в холодном поту… Жить так дальше стало невозможно. Его охватило такое уныние, пустота и безысходность, что справиться с ними самому было не под силу… Наступила сильнейшая депрессия… Он потерял смысл жизни, спать не мог из-за кошмаров, снились бои и разбитые головы, а утром не хотел подниматься с кровати… Целыми днями проводил на кладбище у могилы мамы и сестренки… Просто тупо около них сидел, без еды, без всякой мысли в голове и медленно погружался в себя… Пару раз оставался на ночь. Спал или находился в забытье – не помнит… Как-то утром на кладбище к нему подошла сердобольная старушка, дала просвирки и посоветовала сходить в церковь.

«Сыночек, – сказала она, – что ты целыми днями здесь сидишь, сходи в церковь и поговори с батюшкой». Воспользовавшись ее советом, он пошел в Питере к священнику. Откровенно ему рассказал о своей жизни, а тот, вместо того, чтобы понять состояние его души, посоветовал: «Купи свечи и расставь по иконам». Сказал по каким. Он совсем не это ожидал. Священник, увидев его разочарованный взгляд, видимо, очень недобрый, сам посоветовал съездить монастырь в Тульскую область. Написал на бумажке куда. Он поехал к батюшке Серафиму. До встречи с настоятелем, он ничего не знал о православии. Был в этом вопросе полной невеждой. О евангельских событиях знал, лишь из романов Булгакова и Достоевского, а само Священное писание никогда не читал. Даже в руках не держал. В храм несколько раз заходил как в музей, чтобы «посмотреть» на иконы. Представление о старце ассоциировалось у него с образом отца Зосимы, из «Братьев Карамазовых». Вот и все были познания. Батюшка Серафим на него посмотрел и сказал: «Расскажи мне все, ничего не утаивая», а сам лучился такой добротой, был такой светлый. Его прорвало… Он ни когда не плакал: ни когда хоронил в детстве маму, а потом сестренку, ни в интернате, ни когда сутками сидел на кладбище, а тут вышло само собой. Предательские слёзы потекли сами собой, но он не стеснялся монаха. Так со слезами на глазах, начиная с самого детства, все рассказал. Он не знал, что такое исповедоваться, просто говорил без всяких прикрас… открыл свою израненную душу. Глаза монаха такие лучистые, слушали его внимательно, ни разу не перебил, а добрые, мягкие руки все это время поглаживали его огромные ручищи со сбитыми пальцами… Сидел монах, слушал и гладил его руки… Когда он закончил, на душе сделалось тихо и спокойно… Все куда-то ушло… Впервые, после смерти матери он почувствовал, что не одинок в этом мире и есть человек, которому без утайки он все может рассказать и склонить голову на его колени. Отец Серафим выслушал до конца исповедь и пригласил на вечернюю Литургию в храм. Служба закончилась, а уходить из храма ему не хотелось, до чего было там прекрасно. Он чувствовал себя абсолютно счастливым и не мог понять, откуда у него появилось это чувство… Он поймал себя на мысли, что в монастыре рядом с настоятелем ему легко и хорошо и никуда не хочется отсюда уезжать… Никуда… Все в этом месте дышало верой в Бога. Он остался и много вечеров провел в беседах с настоятелем. Он понял, что христианство это– чистый воздух, когда вокруг нечем дышать. Везде, где он обитал, воздух пахнул нечистотами. Сколько же счастья он испытал, находясь рядом с монахом. Слова Христа о том, что Он пришел, чтобы «Имели жизнь и жизнь с избытком» – это самые точные слова о значении человеческой жизни в этом мире. О жизни здесь и сейчас… Христианство открылось для него, как нечто новое и небывалое, а все без него, ему казалось ветхим и затхлым. Он искренне поверил в Бога и нашел в нем свое утешение. Таков его путь к Богу. Потом поступил в духовную Академию, а закончив, подумал, что хочет уйти в монастырь, чтобы Господь простил его за убийства. За пределами монастыря, его ничего не удерживало, кроме… двух могил. Он никого не любил, его тем более. Когда он бывал на спортивных сборах, то с барышнями имел интимную связь, но ничего в душе не осталось… он их даже не помнет. К сексу относился как к физиологической потребности, наверное, из-за того, что врезалось в память звериное лицо отца, в тот момент… Ему близки слова Хайяма: «Ты лучше голодай, чем, что попало есть, и лучше быть один, чем вместе с кем попало». Для себя твердо решил, что хочет быть рядом с настоятелем, своим духовным отцом и примет постриг. Но перед этим, захотел с ним посоветоваться. И вот, в Московской Патриархии его попросили сопроводить в монастырь врача, сказали, что доктор едет лечить настоятеля, и даже не предупредили женщина с ним поедет или мужчина. « Подходи к клинике к восьми утра и вместе поедете, доктор приедет на машине, запиши номер…», -сказали по телефону и дали адрес частной клиники. Провожал его друг Никита. Они начали дружить еще с Академии и кличка у друга Джекман, сильно похож он на этого артиста. Все над ними потешались: один похож на артиста, а он вылитый футболист Дэвид Бекхэм, только причёска разная. Пальцами показывали. Он ночевал у Никиты и они с раннего утра в бассейне поплавали, а потом Джекман вызвался проводить его до клиники. Объездил Никита пол – мира и везде у него остались подружки. Ну не может он пропустить ни одной красивой женщины, и они его тоже… не пропускают, он об этом хорошо знает и этим вовсю пользуется… Стоят они в спортивных костюмах с сумками через плечо, не успели переодеться и ждут доктора. Увидел её первый Никита и говорит: « Можно, я вместо тебя поеду?»

Он журнал спортивный читал, не видел, как она подъехала на машине. Поднял глаза и увидел её в тот момент, когда жених её на прощанье поцеловал… он её провожал. Они стоят и целуются, она руки жениху на шею закинула, а с ним что-то произошло… Он даже не может описать своё состояние. Какая-то внутренняя сила притянула его к этой женщине. Как магнитом… Стоял и смотрел на них, застыв, как столб смоляной, затаив дыханье. Что-то важное, не поддающееся разумному объяснению, сознанию, случилось с ним. Его внутренний голос, его интуиция, стихия захватило все его существо, и в голове промелькнула мысль: «Эта женщина, будет моей… женой!» Ни каких аргументов, одна твердая уверенность. Сам себя вдруг испугался, ведь едет в монастырь, договариваться о постриге, а тут такая сумасбродная мысль в голову ударила… Подошел к ней знакомиться и в тот же миг влюбился. Так не бывает, или бывает – он не знает. Но так было с ним. Но по приезду в монастырь у него начались сомнения… Он думал, что это искушение послано перед решением уйти в монахи… Он хотел забыть её, ходил на всенощные службы, молился, постился, избегал её, стараясь меньше ходить по монастырским подворьям. Делал все, чтобы забыть её, но это было наваждение какое-то. Желание увидеть её, во что бы то ни стало, пересилило желание положить конец всяким встречам, и он исповедовался батюшке Серафиму. Признаваться ему было тяжело: он мямлил, говорил невнятно и тихо, и проницательный батюшка никак не мог взять в толк, что до него он хотел донести, чем был грешен. А когда понял, то с удивлением выдохнул: «Господь мой, эко тебя скрутило… да угораздило в докторшу… не самая подходящая барышня, тут жених днями приезжал».

Но дал совет молиться Богу, чтобы подсказал выход из создавшейся ситуации… И он молился в своей келье.

Он никогда ни думал, ни подозревал и даже не мог себе представить, что любовь к женщине, это такое прекрасное и одновременно мучительное чувство, что даже простое прикосновение рук может быть настолько чудесным… Ему каким-то чудом удавалось скрывать своё чувство, до происшествия на кладбище. Они вместе разыскали могилу родственницы-монахини, которая как написано в Монастырской Книге была провидицей и лечила людей. К ней со всех уголков дореволюционной России ехали с просьбами люди. У Светланы на генном уровне такой же дар, может, чуть меньше… На кладбище его ранили бандиты. Истекая кровью, он понял, что может умереть, так и не сделав признания, не сказав ей о своем чувстве. Он решился. Успел. Сказал: «Я тебя люблю» и потерял сознание. Задним числом мы все расставляем по своим местам, но он отлично помнит все подробности и только отдельные воспоминания наслоились из-за потери сознания. Он не помнит, как она остановила кровотечение. Она рассказывала, что кровь била из него фонтаном. Когда его привезли в больницу, хирурги были поражены– артерия порвана, а крови нет. Потом, позже она ему рассказала, что без бинта и шпагата, одним наложением на рану ладоней она остановила сильное кровотечение. После этого он поверил всем её рассказам. В больнице он пролежал не долго, а когда поправился, она оставила своего богатого жениха и они поженились. Теперь у них двое детей и сегодня он предложит усыновить третьего– Колю. Она его поймёт и поддержит, он очень хорошо знает свою жену.

Когда он приехал, Светлана была уже дома, и из кухни доносился вкусный запах пищи и весёлый детский смех. Он туда заглянул. Светлана кормила детей.

– Серёженька, что так поздно? – спросила она, забрасывая в открытый рот Ани творожную смесь. Андрюша сидел рядышком и выковыривал из творога изюм. Сын его не любил. – Давай, быстренько раздевайся и за стол, – обратилась она к мужу. – Я тебе вкусняшку приготовила… сырники…

Через несколько минут, приняв душ и переодевшись, он уже сидел напротив жены, уминая аппетитные сырники.

Его мысли вновь вернулись к Коле, оставленным им в грязном подвале, такому беззащитному и одинокому… Он слышал, но не слушал жену, которая рассказывала ему о каком-то французе…

– Солнышко, – ласково произнесла она, – ты меня сегодня совершенно не слушаешь. Чем заняты твои мысли? Я пытаюсь тебе рассказать, что за твоей женой настойчиво ухаживает очень интересный мужчина, дарит цветы, а ты даже не слушаешь! Ты, разлюбил меня?

– Мне казалось, что ты знаешь о моем чувстве к тебе, – ответил он и прихлебнул горячий чай. – Ой, обжегся…

– Да, но…

– А раз люблю, то безгранично верю и думаю, что ты не станешь меня обманывать. Ведь не станешь? – мягко уточнил он.

– Солнышко, ну как тебе в голову такое пришло…

– Пришло от того, что ты рассказываешь безделицу о каком-то французе, с которым разберёшься сама, а я тебе хочу поведать, действительно, кое-что важное, и нам надо будет принять решение. Речь идёт о Коле… Ты помнишь его? Так вот, у него бабушка умерла и он остался сиротой… Он бросил тренировки и я его отыскал в подвале.

И он начал рассказывать…

Глава 9. Светлана: клеит меня француз

Просыпаться и вылезать из тёплой и уютной постели не хотелось, хотя её выдернула из сна мелодия на сотовом телефоне. Светлана потянулась и не открывала глаза, пока не прослушала песню, которая звучала для неё каждое утро: « Пускай всё сон, пускай любовь – игра. Ну что тебе мои порывы и объятия, на том и этом свете буду вспоминать я, как упоительны в России вечера».

Девушка всё ещё пребывала в том прекрасном состоянии, подаренным уходящим в утро сном, который, как и прежние, был цветным, ярким и необычайно красивым. Свои видения она называла сном и в очередной раз снилась ей монахиня, молодая и необычайно красивая, которая шла по широкому полю к монастырю. Белая колокольня монастыря виднелась вдали за речкой. Светило яркое солнце, освещающее в уходящих лучах позолоченный крест на колокольне, цвели разноцветьем луговые цветы, раздавался протяжным эхом звон колоколов. Она даже слышала, как жужжат вокруг трав пчелы, слетающиеся на запах пыльцы и ощущала запах диких цветов.

Монахиня не торопилась, а все время ждала, когда Светлана её догонит, оборачивалась назад, как будто вела её за собой. Оттого что она была там– рядышком с монахиней на душе у неё стало легко и радостно, наступало сладостное блаженство… Она открыла глаза и опять зажмурилась… Некоторое время продолжая лежать в постели, ощущая волшебное чувство счастья…

Сегодняшний сон чуть отличался от прежних, ранее виденных. Она точно помнит, что когда монахиня к ней повернулась, то в руках держала корзинку, из которой выглядывал маленький котенок. Тогда во сне, она не удивилась, а когда окончательно проснулась, то подумала, что монахиня, в очередной раз дает ей подсказку. Эти подсказки, помогающие ей в кризисных жизненных ситуациях, приходили в самое подходящее время. Когда болел муж монахиня «пришла в сон» с охапкой лечебной травы и Светлана сразу поняла, что ей следует делать. Тогда это спасло Солнышко. « Но что может обозначать котенок?» – задалась она вопросом. Ясно дело, что от него придет какая-то помощь, всегда было так, что монахиня держала в руках предмет, который впоследствии оказывал неоценимую помощь для правильного выбора ориентира из тупика. Как не морочила свои мозги, придумать ничего не смогла – сон оставался неразгаданным. « Подожду. Не буду торопить события. Но мне, видимо, предложили помощь и скоро я этим воспользуюсь».

Наконец, уже окончательно выйдя из сна, вспомнила – сегодня от них уезжают гости, можно сказать, близкие люди и от этого на душе сразу сделалось пасмурно, а настроение испортилось…

Окинув взглядом крепко спящего мужа, тихонечко, чтобы не разбудить, встала с постели и поплелась в ванную. Хороший контрастный душ сразу прибавил настроения и, набросив на себя махровый халатик, спустилась на первый этаж, где находилась кухня. Сегодня она встала специально пораньше, ей хотелось успеть приготовить для гостей завтрак, но Татьяна и на этот раз её опередила. На кухне витал умопомрачительный аромат свежеприготовленного кофе, а на столе дымилась огромная гора сырников. На сковородке жарилась яичница с домашним беконом и помидорами. От одного запаха можно было подавиться слюнями. Татьяна, услышав приближающиеся шаги, повернулась.

– А это ты?! Доброе утро! Садись, кофе готов.

Светлана подошла и обняла склонившуюся над плитой Татьяну. Та повернулась и в ответ поцеловала её в щёку…

– Не хочу, чтобы вы уезжали, – расстроено проговорила девушка. – Петру один сеанс тибетского массажа не успела сделать… Мне так хорошо с тобой… так здорово…

Она со вздохом села за стол и, уткнувшись носом в чашку, вдохнула ароматный кофе. Светлана была не из тех, кто легко встает по утрам.

– Какие у нас сегодня булочки? – спросила она хрипловатым со сна голосом.

– С клубничным вареньем, – с улыбкой ответила Татьяна. – Я из дома вам привезла, но тебе дам только одну, остальные для детей… муки у тебя мало было…

– А сырники мне можно? – со смехом спросила Светлана…

– Их бери… сколько хочешь…

Девушка положила себе на тарелку два сырника и, прихлебывая кофе, начала завтракать. Татьяна искоса посмотрела на неё.

– Я кое о чем хотела с тобой поговорить, а ты подумай над этим. Может быть, в следующий приезд мы возьмем детей с собой. Пусть погостят у нас. Тебе надо немного отдохнуть. Работа в поликлинике, два маленьких ребенка, третьего усыновили, совсем не оставляют тебе времени на себя… Дошла совсем и опять похудела…

– Я подумаю над твоим предложением…

– А чего сегодня не со всеми завтракаешь?

– Спешу… к собранию подготовиться надо… Так, может, вы вечером уедете? – С оттенком сомнения спросила она.

– Ты же знаешь, что дома хозяйство нас ждет… Сами к нам приезжайте… Я люблю когда мы все вместе собираемся…

– Мне тебя будет не хватать…

Она не кривила душой и говорила абсолютно искренне.

Светлана любила Татьяну… милую деревенскую женщину за доброту и сердечность, отсутствие лицемерия, умение говорить правду в лицо и при этом умудриться, не обидеть человека. С тех пор как несколько лет назад она побывала в командировке в монастыре и останавливалась с Лидочкой у Татьяны, между женщинами завязалась крепкая дружба. Татьяна была старше на десять лет и, по сути, стала ей старшей сестрой. Они делились секретами, а семьи периодически наведывались друг к другу в гости. Татьяна с мужем, а иногда с дочкой, зятем, внуками, приезжали к ним погостить на несколько недель. Прибывали с полным багажником продуктов домашнего приготовления. Потом Светлана делила гостинцы на три части: себе, родителям и семье их общего друга Павла. Привозили гости необыкновенно вкусные солёные и маринованные грибы, огурцы, помидоры, окорок и колбасу собственного изготовления, яйца, вяленую рыбу, сметану, мясо и многое другое от своего подсобного хозяйства. С семейством Татьяны дружила и семья Павла. Они вскоре должны приехать и проводить друзей в дорогу. Она обожала, когда гостили Татьяна и Петр: по всему дому разносился запах ароматной выпечки. Татьяна пекла каждый день пироги со всевозможной начинкой. Каждый вечер большим семейством они собирались вечером на ужин за овальным столом, и в атмосфере витал дух какого-то необыкновенно доброго праздника как на Рождество или Новый год.

Вскоре в их просторном доме стало тесно и шумно – одновременно пришли родители и прибыло семейство Павла в полном составе. Чуть позже спустился муж с детьми на руках. Светлана усадила детей на высокие детские стульчики, и они с энтузиазмом начали уплетать булочки, запивая их теплым молоком. Наконец-то все постепенно угомонились и сели завтракать.

После завтрака Светлана поднялась в спальню, ей пора было собираться на работу. Но прежде она совершила небольшой ритуал. Она подошла к большой фотографии, висевшей на стене в красивой рамочке. Остановившись напротив фото, всматриваясь в изображение, непроизвольно отметила, что собственное отражение в зеркале, очень похоже на Иларино. Отличало их лишь прическа. А повяжи она платок, их было не различить… От пристального созерцания, на мгновенье показалось, что Илария, стоявшая в окружении монахинь у входа в церковь, ей улыбнулась. Эту фотографию когда-то случайно она нашла в архиве монастыря, увеличила и повесила на стенку. Случайностью это не было. Такое не бывает случайность, ведь в монастыре она встретила Сереженьку – это судьба.

А еще настоятель монастыря, батюшка Никонор подарил ей благодарственное письмо, в котором описывался удивительный случай, подкрепляющий догадку, что дар целительства к ней перешел именно от Иларии. В архивных бумагах упоминалось, что сильная холера в то время распространилась повсеместно губернии, были поставлены холерные заставы, введены карантины. В ближайших деревнях начался повальный мор, но благодаря целительства монахини Иларии в монастыре смертности от холеры не было. Из окрестных деревень шли к Иларии все нуждающиеся за специальным лекарством… Спала она и еще две ее помощницы-монахини по очереди три часа. Остальные монахи ходили на сбор за лечебными травами, так как сырья на всех не хватало. Во всех помещениях монастыря весели пучками травы, которые отгоняли заразу. Игуменья монастыря матушка Назарета несколько раз видела, как Илария от недосыпания и недоедания падала в обморок, да еще строго соблюдала посты.

Светлану поразил случай, описанный в письме. Из него стало ясно, почему она обладает сверхъестественным. ЭТО ей передалось на генетическом уровне… Небольшое письмо помогло собрать в единую картину все пазлы. Она хранила его в красивой кожаной папке. Светлана дорожила реликвией, часто брала в руки ветхую бумагу и перечитывала. Текст помнила наизусть.

Многоуважаемый и искренне любимый Батюшка!

Передайте всенижайшее мое поздравление и искреннее пожелание о продлении жизни на многие лета в вожделенном здравии, мире и утешении духовном, а также молитве к Богу, монахине Иларии, которая бывает у Вас в монастыре. Я бы не посмел своими строками беспокоить Вас, но многие милости посетили меня и моего младшего сына Митю, когда мы прибывали у Вас прошедшим летом. Митя имел несчастие заразиться холерой, которой болели в это время многие монахи, и чуть не помер, если бы не названная монахиня. Да простит меня Бог, я не сразу доверился ей. Мы решили срочно возвращаться в Москву. Однако, посмотрев на множество оправившихся от болезни детей, которых с утра до самого вечера приводили к ней отчаявшиеся матери, и которых она исцеляла лечебными травами и молитвой к Богу. Я доверил ей Митю и был вознагражден за это Божьей Милостью. Монахиня Илария имеет Божий дар благодатного распознавания и целения болезней. Мне она дала с собой в Москву сушеную траву, которую велела заваривать как чай и пить, от болей в почках. Я не говорил ей о своем недомогании, но спустя полгода болезнь, мучившая меня много лет, ушла. Как ей это удалось, мне не ведомо. А еще, наш любимый батюшка, перед своим отъездом мы матушку встретили в монастырском саду. Она отвела Митю в сторонку и тихонько шепнула, чтобы он никогда не садился на черную лошадь. А в прошлое воскресенье мы были в гостях, и Митя с друзьями решил покататься на лошадях. Когда они подошли к конюшне, ему вывели черную лошадь, однако он вспомнил наказ матушки Иларии, отказался. На лошадь сел Митин товарищ, корнет Липорахин. Через час нас всех известили, что черная лошадь на полном ходу по какой-то причине сбросила всадника, который сломал позвоночник и мгновенно умер. Митя и я находимся в полном душевном смятении, не знаем, как быть? Монахиня дважды спасла Мите жизнь. Откуда ей ведомо было знать, что Мите грозит смертельная опасность от лошади? Этот случай заставляет нас еще раз подумать о Провиденье Божьем, которое нам не ведомо, но идет к нам по Божьей милости на пользу.

Мы с Митей с признательностью вспоминаем о Вас и о Ваших назидательных беседах, в которых мы нашли духовное утешение. Просим Вас покорнейше засвидетельствовать наше почтение и уважение иеромонаху Филарету, который оказал нам милостивое благоволение и уделил много времени, а вечерами читал вслух Евангелие. Примите от нашего семейства на богоугодные дела и житейские попечения на содержание Вашей обители и Крестовоздвиженского женского монастыря, где пребывает монахиня Илария, пожертвование по сто рублей серебром. Мир и тишина душе Вашей. Воздохните и о нас грешных в молитвах Ваших ко Господу.

С сим пожеланием, усерднейшим почтением и благодарностью имею честь быть покорнейший слуга. Профессор С. Н. Киреев…

После возвращения из монастыря у неё вошло в ежедневную привычку мысленно разговаривать с Иларией и благодарить её за переданный дар. Она часто помогла ей своими подсказками и сегодня приснилась во сне. Пока разгадать сон Светлана не могла. Приведя себя в порядок, она спустилась на первый этаж, где вся компания, что-то шумно обсуждая, еще продолжала завтракать. Оказывается, родители, сделали подарок отъезжающим – преподнесли удобную садовую качалку с тентом.

Позавтракав, мужчины стали выносить вещи и укладывать их в машину, а качалку, ввиду больших размеров, пришлось прикрепить верёвками к верхнему багажнику. Почти две недели Татьяна с Петром жили у Светланы и накупили домой всякой необходимой всячины. У них было большое хозяйство, огород и живность разного калибра, поэтому машину загрузили полностью.

Наконец, когда все вопросы были решены, друзья попрощались и отбыли, а сразу за ними уехал Павел с семьёй, а потом поспешила на работу Светлана. День обещал быть насыщенным, много больных было записано к ней на приём.

Припарковав машину у клиники, и бросив взгляд на часы, женщина поторопилась, она опаздывала, а когда вбежала в холл, путь ей перегородил Мишель.

Он расплылся в неотразимой улыбке.

– Приятный сюрприз! – воскликнул Мишель с заметным акцентом.– Заглянул к вам в кабинет, а там медсестра сказала, что вы еще не пришли, пошел к врачу за УЗИ, а мне не отдали результаты исследования. Только подумал, ну что за противный день, представьте себе, уже с утра ГАИ оштрафовало за превышение скорости, потом колесо спустило. Я уже подумал, что закон Мёрфи за глотку меня схватил и тут… Как ваш поэт написал: гений чистой красоты… передо мною появился. Я, увы, доктор думаю, что до конца дня, несмотря на то, что неземное очарованье в вашем лице мне повстречалось, еще несколько раз увижу бутерброд маслом вниз…

– Неужели вы такой суеверный, Мишель?

– О, да! А вы, разве нет?

– Нет, но вступать в спор не стану… извините меня, тороплюсь.

– Тогда умоляю, не теоретически, а практически опровергните теорию падающего бутерброда… В качестве доказательства, отужинайте со мною в ресторане… Тогда я поверю, что несчастья от меня отступили. Представьте себе и повод есть: в кабинете УЗИ доктор сказал, что только вы можете ответить – болен я или нет… Будьте любезны… в виде исключения назовите диагноз больному парижанину в отличном ресторане за бутылкой хорошего вина.

Неожиданное предложение привело доктора в замешательство, она отрицательно покачала головой. Но Мишель не отступил от своего намерения, приведя новые аргументы в пользу встречи.

Несколько секунд обдумывала свой ответ.

– А вы настырный, – улыбнулась Светлана и как-то вдруг совершенно по – иному посмотрела на него.

Мужчина толком не понял, что с ним произошло. Этот взгляд был не от мира сего. В нем было нечто… необычное, колдовское… в нем была тьма бездонного океана. На него просто смотрела красивая женщина, но его, мягко говоря, вдруг залихорадило, когда бирюзовые, глаза реально сканировали его. Это длилось не более мгновенья, но он почувствовал, как вроде невидимые лучи бродили внутри его тела. Он ощущал эти лучи, и ему стало не по себе.

Он не вынес взгляда и отвёл глаза в сторону. До ушей донеслись слова: «Теоретическое осмысление теории падающего бутерброда имеет пессимистическую подоплёку, а я оптимист, Мишель. Поэтому мы вместе применим концептуальный способ противодействовать этой теории, и я согласна обсудить ваше самочувствие за ужином. Когда предлагаете?»

Эти слова привели его в чувство и в душе отозвались давно позабытой музыкой.

– Не будем тянуть… Здоровье, самое важное в жизни, поэтому сегодня… Устроит вас…

Они быстро договорились о свидании и разбежались по своим делам. Уходя, Мишель обернулся и, провожая её восхищенным взглядом, подумал: « Надо же… я вспотел и весь… дрожу, наверное, от ожидания…»

А она, направляясь к кабинету, тоже подумала о Мишеле. « Ах, Мишель… Не об этом ты сейчас должен думать… клеит меня француз, усиленно клеит… Бог ты мой, как глаза загорелись животным огнём. Мужчины находятся в приподнятом настроении, им всё нипочём, когда у них начинается сезон охоты…»

Светлана дважды в неделю вела лично приём пациентов, все остальное время была занята организационными проблемами. Клиника постепенно расширялась, и уже полностью был набран штат. Каждодневные проблемы отнимали массу времени, но она старалась не бросать приём пациентов. Сегодня вечером она хотела оторваться парикмахерскую и заранее договорилась с Еленой Михайловной, что после работы задержится. Можно было её не беспокоить, но она всё -таки набрала домашний телефон родителей. Трубку, на счастье, взяла Елена Михайловна.

– Мама, я тебя предупреждала, что сегодня задержусь. Вот ещё что. Утром торопилась и забыла сказать, вы наблюдайте за Андрюшей, что-то на душе у меня неспокойно.– Почувствовав, что разговаривая с ней, Елена Михайловна разволновалась, она её успокоила. – Прошу тебя, не волнуйся просто няням скажи, чтобы он всегда под присмотром был, не отпускайте его одного. Пусть следят за ним, чтобы на дорогу, на велосипеде не выезжал. В бассейне проверь, чтобы вода тёплая была и его одного там не оставляйте.

У неё была причина потревожить Елену Михайловну. За завтраком, глядя на детей, Светлана почувствовала, что в душе появилась безотчётная тревога, но сразу не могла понять, что конкретно её беспокоит. Теперь в тиши кабинета, лишь мельком взглянув на фото, стоящее в красивой рамочке перед нею на столе, она поняла, что опасность угрожает Андрюше. На фото они сфотографировались всей семьёй, но именно от изображения сына исходила тревожная волна. Она не знала, каким образом ЭТО уловила, но решила довериться своему чувству, которое её еще ни разу не подводило.

.Девушка не раз говорила: « просто умею, и всё». Она «видела» это с детства и до восьми лет думала, что и другие люди обладают подобным, пока случайно, играя в доктора и усадив напротив себя подружку Катю, не объявила той, что будет лечить у неё ушки. Мама Кати, в присутствии которой играли дети, спросила, откуда она узнала, что ночью у дочки болело ухо. Девочка ответила, что не знала этого, а только сейчас «увидела». Тогда мама подружки спросила, какое ухо болит у Кати сильнее, и Светлана безошибочно показала пальчиком на правое ухо. Не всегда дар срабатывал с первого раза, но когда Светлана отпускала свой разум, открывался внутренний «канал», и обостренная интуиция подсказывала ей путь. С пяти лет она мечтала быть врачом, и в другие игры, кроме, как в доктора, не играла.

Родители Светланы погибли в автомобильной катастрофе, когда ей было десять лет и её из интерната забрала родная сестра отца, которая её и воспитала. Её тетя хорошо разбиралась в лекарственных растениях и научила этому племянницу. С тётей и её сыновьями-близнецами в выходные дни они ползали по полям и горам, собирали травы, а потом готовили настойки, отвары, экстракты и лечили ими людей. Раиса Даниловна, так звали тётю, научила её хорошо разбираться в растениях, влиянии луны на их целебные свойства и на организм человека в целом.

Светлана уже с детства среди множества целебных растений отыскивала именно то растение, которое не только лечило, но и помогало человеку, утратившему обратную связь с природой, её устанавливать. Уже в старших классах к ней обращались больные за помощью, и хотя накопившихся знаний было достаточно, чтобы лечить людей и образования-то дополнительного не требовалось, но она решила поехать в Москву и поступила в Медицинскую Академию им. Сеченова. А несколько лет назад, будучи студенткой третьего курса, Светлана начала откладывать деньги на покупку собственной квартиры. К этому времени она начала зарабатывать хорошие деньги, которые капали на счёт в банке благодаря тому, что устроилась работать медсестрой в самую крутую частную клинику. Туда она попала по большой протекции. На втором курсе она помогла избавиться от камней в почках своему преподавателю – – заведующему кафедрой Якову Самуиловичу, которому почти три месяца приносила из дома заваренную в термосе травяную настойку и он выпивал её натощак. Когда он сделал контрольные анализы, почки его были девственно чистыми– камней не было. Профессор рассказал о чудесном выздоровлении своему двоюродному брату, член-корреспонденту РАМН, профессору Гилявскому Михаилу Борисовичу, у сына которого, была частная клиника в самом центре Москвы. Девушку пригласили на собеседование. Там ей устроили обструкцию самые настоящие светила отечественной медицины. Они по просьбе профессора попросили провести на себе диагностику и с собой привели знакомых с различной патологией. У одной женщины не было почки, у другой произведена резекция желудка, а у третьей —удален желчный пузырь. Светлана ни разу не ошиблась. Академики поразились её необычайным способностям, спорили между собой до хрипоты, но пришли к общему знаменателю, признав у девушки присутствие некого феноменального дара, хотя и не могли дать этому научного обоснования. Она до последнего слова помнит полемику учёных.

– Коллеги, – обратился к присутствующим, академик Семёнов Игорь Сергеевич, возглавляющий один из НИИ Минздрава, у которого она при диагностировании определила наличие протеза на правой ступне, артроз тазобедренного сустава и болезнь простаты, причём две последние болезни, обещала взяться лечить. – Почему нас не удивляет, когда музыкант, обладающий тонким слухом, слышит до 14 обертонов ноты, а мы с вами, максимум два-три, а иные, вообще, не слышат ни одного. Никто с ним не будет спорить, как и с художником, который видит 10—12 цветовых оттенков, а простой человек увидит 2—3 цвета. Эти звуки и цветовые оттенки существуют реально, а мы их не слышим и не видим только потому, что наши органы слуха и зрения недостаточно развиты. Свет, теплота, звук– это волнообразные движения эфира: вибрации света воспринимаются сетчатой оболочкой нашего глаза, вибрации теплоты– поверхностью тела, вибрации звука– барабанной перепонкой уха. У девушки, когда она определяет заболевание того или иного органа поднимается температура тела и особенно ладоней, которые, видимо, и служат ей антеннами приёма вибрации органов человека. Она улавливает настолько тонкие вибрации, что поймать их возможно лишь физическими приборами. Я, полагаю, что аналогично она улавливает сверхфизические явления, посылаемые растениями, и не удивлюсь, если девушка в скором времени «увидит» недоступный простым людям, невидимый потусторонний мир, окружающий человека, или излучения человеческого организма, называемые аурой. Эти сверхфизические явления реально существуют, но мы их отрицаем, только потому, что они нам недоступны для наших органов чувств. Вспомните, еще десятилетие назад вы себе не представляли, что будете разговаривать по скайпу с собеседником на другом конце земного шара и видеть его. Сказали бы в те времена, что это фантастика, а сегодня– уже обыденность. Вспомните слова гениального Сенеки: « Придет время, когда потомки наши будут удивляться, что мы не знали того, что так ясно». Так, и феноменальные способности девушки, через какое-то столетие, перестанут всех удивлять, и о таких явлениях будут говорить, как об обычном событии, не признавая в этом никакой мистики и чудес!

Что тут началось! Не все академики с ним согласились, и они заново бросились обсуждать её способности. Светлана опять руками определяла полезность растений, руки у неё горели огнем и ей измерили температуру, которая поднялась до 38 градусов. А потом договорились создать обширную комиссию с привлечением в неё физиков из института биофизики АМН с их специальными приборами и датчиками, чтобы обязательно снять показания биоэлектрических потенциалов её головного мозга.

– Я, – сказал очень авторитетный академик консерватор, – настаиваю пригласить в комиссию и психиатров из НИИ судебной психиатрии им. В. П. Сербского, пусть проверят девушку по своей части.

Самый старенький из членов комиссии произнес:

– Время и наука идут вперед семимильными шагами. Когда-то мы все отвергали Бога. А что сейчас? Известный американский астроном, бывший директор Гарвардской обсерватории Харлоу Шепли, перечисляя важнейшие сущности, из которых складывается мироздание, – пространство, время, материю и энергию, указывает на некую пятую сущность.– Нельзя более сомневаться, что она существует, —написал он. – Мы могли бы назвать её Силой, Всемогущей волей, Информацией, Сознанием, Руководящим началом, Создателем. Но в любом случае это, должно быть, понятие, соответствующее космическим масштабам, возможно, и превосходящее их. И в скором времени феномен девушки разъяснит наука или это дар ей Высшими Силами.

Сама Светлана была довольна, что научные светила ею заинтересовались и не заподозрили в шарлатанстве, а внутренне была готова к любым испытаниям.

…Предупредив Елену Михайловну, к ней пришло спокойствие, и мозг мгновенно переключился на непосредственную работу. Она начала прием пациентов, который планировала закончить вовремя – в восемь вечера её будет ждать у ресторана Мишель, опаздывать она не любила.

Глава 10 Встреча полная сюрпризов

Докторшу он заметил еще издали, когда девушка переходила дорогу в направлении ресторана. Она опаздывала на десять минут, поэтому спешила. Ее длинные волосы, зачёсанные назад, струились вдоль спины, красивым водопадом. Время от времени они трепетали от легкого ветерка. Девушка то и дело убирала с лица прядь волос, которая лезла ей в лицо. Встряхивала головой и забрасывала прядь за плечи. На ней была одета красивая белая блуза, выгодно подчеркивающа высокую грудь, и обтягивающие белые брючки. На ногах милые босоножки на танкетке. В руках держала элегантную маленькую сумочку и выглядела очень эффектно.

Мимо девушки проехал серый мерс, но водителю она так понравилась, что машина с визгом остановилась и внезапно дала газ назад. Открылась дверца и высунувшейся из машины мужчина, что-то ей крикнул, она улыбнулась, но заметив, ожидавшего у ресторана Мишеля, радостно помахала ему рукой.

Глядя на нее, Мишель подумал, что, наконец, сегодня, его недельное воздержание закончится. Он так никогда еще в жизни не желал женщины. У него не было предпочтений к внешности женщины, но сейчас он попал в самую точку, именно такая любовница ему нужна. Она с первого взгляда его зацепила и зажгла в нем мужское начало…

Подойдя к ресторану, пара у входа обменялась несколькими фразами и, держа докторшу под локоток, прошла в зал, где Мишель заранее зарезервировал столик. Мужчина получил несказанное удовольствие, когда заметил, что присутствующие бросали заинтересованные взгляды на его спутницу, и свернули себе шеи, провожая их пару до столика.

Интерьер ресторана был оформлен в деревенском стиле, кухня отличалась изысканными блюдами, а все вместе располагало к хорошему отдыху и доверительной беседе. Пара сделала заказ и за бутылкой розового вина «Альто Адидже» начала неторопливое знакомство… Сначала поговорили о погоде и всякой ерунде, а потом Мишель рассказал, что родился в Париже, куда его родители переехали из Мадрида. Отец у него испанец, мама лишь наполовину француженка, поскольку его бабушка была родом из Одессы. Он разговаривает на трех языках, не считая русского. Не был женат, но уже надоело ходить в холостяках и женится сразу, если встретит такую женщину, как Светлана. Рассказывая о себе, он смотрел на нее со страстью горячо влюбленного мужчины. Глаза Мишеля шарили по ней, а неприкрытая похоть лежала на его красивых губах. Ей уже случалось бывать свидетельницей безумия множества мужчин, влюбленных в неё и он оказался не исключением. Приближался критический момент: необходимо было открыть французу правду. Но как ему об этом сказать, как подобрать подходящие слова?

– Вы, Мишель, оказываете мне знаки внимания, одним словом, пытаетесь ухаживать, – сказала она, видя, что он вплотную приступил к процессу соблазнения. Девушка подняла фужер с вином, предлагая жестом чокнуться, а потом не спеша отхлебнула глоток и продолжила.– Давайте будем говорить начистоту, я не люблю лгать. Возможно, не встретив своего мужа четыре года назад, я бы ответила вам взаимностью. Наверное, это прозвучит банально, но для меня нет мужчины лучше, чем мой муж. Поверьте мне, это– чистая правда.

У Мишеля округлились глаза. Обескураженный её неожиданным откровением, он сказал.

– Поразительное признание… Почему тогда вы согласились со мной поужинать, если вас не интересуют другие мужчины?

– Дело в том, что в непринужденной обстановке вам будет легче услышать от меня не очень приятное известие. Наполните нам еще бокалы, – обратилась она к Мишелю.

Когда они выпили и закусили, Светлана продолжила, не сводя с него глаз.

– При ультразвуковом исследовании щитовидной железы у вас обнаружена опухоль, поэтому доктор, проводивший исследование, вам на руки не отдал результат, он посчитал, что деликатнее о болезни скажу я. Опухоль не запущена, вы вовремя пришли, правда, с другой проблемой, но в самый момент. А теперь соберите в кулак все ваше мужество, чтобы принять действенные меры к предстоящей борьбе с болезнью…

Мужчина удивленно молчал, обдумывая её слова. Еще минуту назад его искрившиеся глаза потухли, и в них промелькнул животный страх. Лицо сделалось мертвенно-бледным. Мишель поник, сжался и неожиданно из брутального мужчины превратился в испуганного подростка, которого взрослые застали за неблаговидным поступком.

– Черт побери, нет и еще раз нет! – С дрожью в голосе воскликнул Мишель. -Этого не может быть, у меня ничего не болит и я абсолютно здоров!

Светлана взяла его руку и накрыла ее своими ладонями.

– Это врачебная ошибка, – он перешёл на крик, и она увидела, что в их строну, смотрят посетители ресторана, – я вам не верю!

– Посмотрите, Мишель, мне в глаза! – попросила она настойчиво. -Успокойтесь и не надо преждевременно волноваться. Мы дадим вам направление в онкологическую клинику и прежде чем там поставят диагноз, вас тщательно обследуют, вы сдадите массу анализов, сделают биопсию…

Он откашлялся.

– Меня удивило, что вы отправили меня на УЗИ, но я подумал, что захотели срубить с пациента лишние бабки, так во многих платных клиниках поступают. Чем не понравилась моя железа? – спросил он как-то отчужденно.

– Я сразу увидела в ней патологию, а исследование подтвердило, что права…

– Ну, что ж, спасибо, но как вы догадались, я же на желудок пожаловался?

Я не догадалась, а увидела неполадки в вашем организме. От вашей щитовидной железы исходит невероятный жар, она словно горит огнем. Если пришли бы немного раньше, то мы смогли б предупредить болезнь на самом начальном этапе её развития… Но и сейчас определенно могу сказать, что вовремя пришли ко мне. Не отчаиваетесь, главное, верьте, что преодолеете эту временную трудность. Мой муж тоже когда-то сильно болел, был при смерти, но мы вместе боролись и победили болезнь. Мы преодолели вместе тяжелые времена. Увидит – вы справитесь со своей болезнью. Я в этом убеждена.

И, Светлана начала его уговаривать, рассказывать разные истории из своей врачебной практики. Молодой человек, слушая ее спокойный ласковый голос, постепенно стал приходить в себя…

– Спасибо огромное, – сказал он, – что согласились поужинать со мной. Действительно, услышать этот диагноз в стенах клиники мне было бы гораздо тяжелее. Не знаю, как вас благодарить. А ваш муж, он знает, что вы согласились поужинать со мной?

– Знает. Когда я ему вчера о вас рассказала, он мне сам предложил сказать о диагнозе в непринужденной обстановке. Вас ведь некому сейчас поддержать, нет рядом близких людей, которые в этот тяжелый момент сказали бы вам слова утешения. А не ревнует он меня потому, что доверяет полностью…

– Это, наверное, не моё дело, но я не понимаю его. Совсем. Вы такая красивая женщина, что вас нельзя отпускать от себя ни на шаг… Предполагаю, что многие мужчины, влюбляясь в вас, а не получив взаимности, кончали жизнь самоубийством… Неприлично, но спрошу, я угадал?

– Признаюсь, было. В пору моего студенчества.

– Если вам не тяжело вспоминать, то расскажите мне.

Она посмотрела на часы. Время еще было достаточно. Любимый за ней должен приехать к одиннадцати часам к ресторану.

– Хорошо… Но потом и вы мне расскажите какую– нибудь историю из вашего прошлого…

Она начала рассказывать. Мишель не отрывал от неё глаз.

Глава 11 Наступив на грабли, наслаждайся фейерверком

Светлана до конца своей жизни не забудет эту историю. Если бы не подруга Инна ещё неизвестно, чем всё закончилось…

На втором курсе она стала работать медсестрой в крутой частной клинике на амбулаторном приеме с профессором Михаилом Борисовичем, по совместительству отцом владельца клиники.

Стоимость консультации у профессора пациенту обходилось в пять тысяч рублей, из которых четыреста перепадало ей. На эти деньги девушка стала снимать со своей сокурсницей квартиру и жить, не считая копейки стипендии. Работу медсестры освоила быстро, и незаметно большую часть обязанностей профессор переложил на ее плечи, но сам в обязательном порядке присутствовал в кабинете, а все происходящее держал под контролем. В процессе приема профессор вносил различного рода коррективы в её работу: делал девушке незаметно для больного замечания, поправлял в случае необходимости, решал проблемные вопросы… После осмотра пациента, на листочке бумаги она писала установленный предварительный диагноз, профессор его анализировал, а если сомневался, производил повторный осмотр. Потом ей диктовал, куда выписать направления для проведения клинических исследований. Постепенно профессор стал уделять больше внимания своей научной работе: писал во время приема статьи в зарубежные журналы, рецензировал всякого рода диссертации или просто сидел и читал в прессе научную статью. Теперь осмотр больного, вся бумажная писанина по заполнению документов стали ее обязанностью. Совместный прием у них был два раза в неделю в вечернее время. Им обоим было очень удобно: у нее заканчивались занятия, а профессор освобождался на основной работе в медицинском НИИ, где был заместителем по научной работе. Вечерами она падала от усталости, еле добиралась до постели, только укладывала голову на подушку и тотчас проваливалась в сон, а утром снова бежала на занятия в Академию. Кроме того, и в оставшиеся свободные вечера начала бегать в клинику, где стала заниматься с Тьюзди, приглашенным из Англии для работы в Россию.

Все в клинике считали, что он китаец, а на самом деле он был настоящим тибетцем, родился и первые половину своей жизни провел в Лхасе. Его имя было Тьюзди, но все окружающие, кроме нее, звали его по-русски – Толик. Он был коренастым, черноволосым, с карими узкими глазами и необыкновенно сильными руками, оттого что в детстве увлекался стрельбой из лука, занятие которым развило мышцы его рук до неимоверной силы. Еще ему очень нравились лошади, и он по своим выходным ездил на ипподром, чтобы на них посмотреть. Это тоже у него осталось из детства. Светлана как-то лечила женщину, у которой была частная конюшня и договорилась, чтобы Тьюзди иногда приезжал к ней покататься верхом на лошади. Она взяла адрес у пациентки, узнала, как туда добраться и поздно вечером, оправилась к Тьюзди. В кабинете его не оказалось, он закончил прием, да и клиника уже не работала. Она направилась к нему в каморку. Весь персонал знал, что он жил в небольшой каморке при клинике. Это была бывшая кладовка, очень узкая, с единственной маленькой фрамугой у самого потолка. В ней умещалась лишь кушетка, маленький стол и стульчик. В уголочке стояла больничная тумбочка, где хранился его нехитрый скарб. Лечение у Тьюзди стоило пациентам огромных денег, он сам получал очень прилично, но отказался от проживания в гостинице или съемной квартире. Семьи у него не было, и все в клинике гадали, отчего он экономит и куда девает свои сбереженья. Гораздо позже, когда они подружились, он рассказал, что все заработанные деньги, а приглашали его во все страны мира, он отправлял на помощь правительству, которое борется за независимость Тибета. Сам Тьюзди имел хорошее происхождение и был выходцем из одной, из знатных и влиятельных семей своей маленькой страны. В своей комнатенке, за тряпичной перегородкой, он устроил себе часовню, где на полочке у него был алтарь. Рядом с деревянной статуей Будды целыми сутками горел масляный светильник. Там же стояли маленькие чашки со святой водой. Кроме суконного одеяла, пары тарелок и чашек в каморке у него ничего не было. Светлане он объяснил, что живет по принципу: «Все свое носи с собой». Когда она зашла к нему в каморку, Тьюзди, скрестив ноги, сдвинув тряпичную перегородку в сторону, сидел лицом к алтарю и распевал гортанным голосом мантры. Он жестом руки показал подождать его. Когда Тьюзди закончил свою священную молитву, девушка объяснила ему для чего пришла и сказала, что в выходной день она вместе с ним поедет, один он в Москве заблудится. В воскресенье они съездили на ипподром. Тьюзди оказался великолепным наездником, а она получила удовольствие, долго наблюдая за тем, как он гарцует на лошади. Все было бесплатным, так распорядилась хозяйка конюшни. У конюхов он выпросил ячмень, которым кормили лошадей, а девушку попросил пережарить его на сковородке до золотисто-коричневого цвета, перемолоть и просеять. Когда она принесла ему ячменную коричневую муку, он засыпал ее в крепкий чай, добавил туда кусочек масла и, смачно прихлебывая, стал пить этот ужасный на вид напиток. От удовольствия и наслаждения Тьюзди закатил глаза к верху и смачно причмокивал:

– Вкусьно, ой как вкусьно -…чмокал он широкими губами, – ой, дявно мечтал, но ячмень неть в магазинах. Плехим ячменем кормить лошадей не будут…

С тех пор он стал ее другом и предложил в знак благодарности обучить ее всем премудростям точечного массажа. Он был суперпрофессионалом в этом деле. Теперь абсолютно все вечера у нее были заняты и даже в воскресенье, она прибегала к нему в клинику на занятия. Между ними завязалась крепкая дружба.

Тьюзди научил ее очень точно определять на теле человека местоположение особо важных «жизненных точек», что является самым главным в точечном массаже. Он ей объяснил, что воздействие на рядом находящиеся точки может принести человеку непоправимый вред. Научил распознавать, имеется ли на пути «жизненной энергии – Чи», которая течетпо каналам-меридианам по всему телу человека и питает его внутренние органы, препятствие, объяснив, что, если «Чи», следуя по– своему, не видимому каналу—меридиану, встретит препятствие, то жизненной энергии становится недостаточно, и человек немедленно заболевает. Обучил ее рефлексологическому массажу стоп, методике массажа с маслом Ку Нье и другим всевозможным Тибетским практикам. Очень скупой на похвалу, через некоторое время он начал одобрять действия своей подопечной, когда она точно определяла местонахождение точек. Постепенно она уже могла найти любую из семисот биологически активных точек и сказать, какая из них взаимодействует с каким органом. Однажды она рассказала Тьюзди, что еще с детства умеет определять состояние здоровья человека по интенсивности жара или холода, идущего от его органов. И если эта ее способность многих людей просто потрясала, то Тьюзди совершенно не удивился. Он сказал, что многие буддийские врачи-монахи после специального обряда по открытию третьего глаза этим владеют в совершенстве.

Однажды она пришла к нему, чтобы поехать на ипподром, Тьюзди в каморке распевал священные псалмы. Когда закончил, Светлана у него спросила, что он просит у Будды: здоровье, богатство, работу, счастье, прощенье? Тьюзди ответил, что тибетцы никогда не просят у Бога все, что она перечислила, а просят лишь справедливость.

– Бог, – сказал он, – сам является высшим выражением справедливости и не может явить одному человеку милость, а другому ее не дать, это значило бы отрицание самого принципа справедливости. Вымаливать прощение или милости у Бога, обещая ему взамен чего-то, совершенно недопустимо, так как Бога нельзя подкупить, можно просить одного – справедливого к тебе отношения.

Потом они часто беседовали о его религии, пока добирались на электричке за город до ипподрома.

– Тьюзди, – спросила она его, – почему у разных народов по– разному зовут Бога?

– Создатель для всех един, а что едино для всех, не нуждается, чтобы ему искали имя. Он – Бог!

– А можешь, ты мне объяснить, кто такой Бог? Доступно, чтобы мне было понятно.

– Человек не может познать, кто есть Бог! – сказал он.– Человек знает, что не есть Бог и когда он это отбросит, все остальное-Бог! Понимаешь, Света, представить Бога физически невозможно. Он нигде и повсюду! Мы ежесекундно с ним соприкасаемся. Я семь лет провел в монастыре и вот как я могу объяснить твой дар, которым наградил тебя Создатель… Там, – Тьюзди поднял палец, указывая на небо, – хранится информация о людях с момента их появления на свет, запечатлен каждый миг нашего прошлого, настоящего и будущего. Там известно обо всех перенесенных болезнях, травмах, причинах смерти каждого человека… У Всевышнего есть отпечаток всей земной жизни человека… и в нужный момент Бог предъявит все деяния человеку и никому в это время не спрятаться за чужую спину. Бог в виде исключения сделал тебе допуск в потусторонний мир, а для всех остальных людей – это место закрыто.

Однажды он ей сказал: «По Закону Мироздания ты не должна направлять свой дар во вред человеку и очень скоро помогая людям, Создатель наградит тебя другими возможностями. Только помни, что вместе с этим на твои плечи ляжет и большая ответственность, потому что человек отвечает за каждый свой шаг, мысль, слово. Ты должна подпитывать себя духовно, ведь ты, помогая людям, будешь отдавать частицу себя, а без подпитки, ты скоро станешь пустым сосудом. Я тебя кое-чему научу, чтобы ты могла сбрасывать с себя грубые вибрации черной ауры, с которой ты обязательно столкнешься при лечении. Но лучше всего получать подпитку, это молитва. А еще в ваших монастырях ищи монаха, который возвышается над другими, и у него найдешь духовную помощь для себя».

– Я не знаю молитв, – ответила она.– И не знаю как найти монаха, который возвышается над всеми? Как его определить среди всех остальных?

– ПлехоСветья, что не знаешь молитв. Очень плехо. Но молись своим сердцем. А монаха найдешь по свечению, которое исходит от него. По ауре. Ты ее скоро почувствуешь: плехую и хорошую.

Перед тем как Тьюзди закончил по контракту работу в России и собрался заехать домой на несколько дней, чтобы проведать своих стареньких родителей, а затем он отправлялся в Швецию, где его уже ждали, он открыл ей секрет приготовления масел для массажа Ку Нье и оставил два флакона готового великолепного масла.

Провожая его в аэропорту, люди останавливались около их странной пары, показывали на них пальцем и смотрели во все глаза, недоумевая: необыкновенно красивая девушка, обливаясь слезами, целовала лицо маленького коротконогого и короткорукого тибетца, недостающего ей и до плеча. Девушка приговаривала: «Ну, как я буду без тебя жить. Не уезжай!». А тибетец, смахивая слезы, ей в ответ твердил: « Не забывай Светья, чему я тебя учил».

Так они прощались друг с другом. Он улетел, но в сердце своем она его помнила еще долго, долго…

В таком бешеном ритме она проработала два с лишним года: Академия – клиника – Тьюзди и его массаж. И еще иногда свидания с Олегом… Времени на гулянки, молодежные дискотеки и просто даже чтение книги, не имеющей отношение к медицине, у нее не было, дни были расписаны по минутам. Измочаленная вечером, она падала в свою постель, а утром с трудом из нее вылезала. Но вставала, принимала контрастный душ, выпивала крепкий кофе с бутербродом и снова была готова к новому дню. И так по кругу как заведенная, каждый день.

Однажды как бы, между прочим, Михаил Борисович в разговоре с ней, упомянул, что звонила Софья, жена его лучшего друга юности, которая попросила порекомендовать, куда обратиться с проблемой их единственного сына. Мальчик вступил в период полового созревания, и его измучила угревая сыпь на лице. Родители обращались ко многим специалистам, истратили большие деньги, но сыпь не проходит, ее залечивают, а через некоторое время выползает вновь… Мальчик очень стесняется, прекратил выходить из дома и сильно комплексует. Михаил Борисович ответил своей знакомой, что их клиника юношескими прыщами не занимается.

Светлана всплеснула руками, ведь лечение угрей для нее это было совершенно пустяковым делом.

– Я юношеские угри лечу с пятого класса и за два– или три месяца, они, как правило, проходят, – сказала она.

Через день к ним на прием пришел Иосиф. Это был высокий и очень стеснительный парень, выпускник физико-математической спецгимназии. Светлана осмотрела его угловатое лицо, сильно обсыпанное угревой сыпью, и пообещала, что через два месяца, в крайнем, через три, он будет полностью здоров. Но ему придется приезжать в клинику за настойкой из трав, для приема во внутрь и специальным спиртовым лосьоном, которым он будет дважды в день тщательно протирать лицо.

Сначала за лекарством в клинику приезжал водитель их семьи, брал флаконы и уезжал. Через месяц лицо мальчика преобразилось, угревая сыпь стала спадать, и парень стал сам приезжать за лекарством. Когда приходил Иосиф, Светлана усаживала юношу в кресло и протирала ему лицо лосьоном, при этом тщательно осматривая все погрешности на его лице… Во время таких процедур она чувствовала, что Иосифа просто лихорадит. Она его ласково уговаривала, что напрасно он боится, скоро все у него пройдет и личико будет абсолютно чистым. Через два с половиной месяца лицо мальчика совершенно очистилось, остались лишь темные пятна и оспинки, которые можно было удалить в косметологической клинике. Однажды Иосиф пожаловался, что у него болит спина, и попросил сделать ему точечный массаж, узнав случайно про это увлечение Светланы. Она его осмотрела, но никакой патологии не нашла. Об этом рассказала Михаилу Борисовичу.

– Светлана, – усмехнулся профессор, – у мальчика есть отец-олигарх, у которого денег куры не клюют и готов платить клинике пять тысяч за сеанс. Делайте ему не лечебный, а релаксирующий массаж, раз ему хочется. Пусть парень отдыхает, лежит и дремлет, он устает от математики и своих компьютеров. Вам и мне эти деньги пригодятся. У меня младшая дочь учится в Швейцарии…

Светлана не стала возражать, как было у них заведено, и вошло уже в привычку, беспрекословно послушалась шефа.

Однажды Иосиф пришел на прием, когда в кабинете профессора не было. Она усадила мальчика на кушетку и решила с ним поговорить.

– Иосиф, скажи мне, зачем ты ходишь ко мне на массаж? Ведь у тебя спина не болит? Зачем ты тратишь напрасно деньги, ведь здесь лечение очень дорогое?

Он смущенно ее слушал, опустив низко голову. Потом поднял на нее свои большие карие глаза и тихонько, срываясь от сильного волнения на шепот, смущаясь, произнес:

– Я хожу к вам, чтобы вас увидеть. Я люблю вас… Я должен приходить сюда, чтобы на вас посмотреть.

Светлана не удивилась.

– Иосиф, я догадалась, что причина твоих приходов – не твоя болезнь, а что-то другое. Я не буду тебя принимать. Ты не приходи больше в клинику, так будет лучше для тебя и меня. Если догадается Михаил Борисович о причинах твоего посещения, то меня уволят, а мне деньги нужны, чтобы квартиру свою оплачивать. Мне эта работа просто необходима, а ты меня подведешь.

– Я не буду приходить, если вы не хотите, но к вам просьба. У меня вчера был день рожденья, сделайте мне подарок, сходите сегодня вечером со мною поужинать в ресторан. Только один-единственный раз и больше я вас не потревожу.

Она пожалела паренька и дала согласие посидеть с ним после работы в ресторане. Иосиф весь затрепетал от радости и счастливый убежал. Вечером они вместе пошли на парковочную площадку, где их дожидалось стильное, очень красивое авто, оказалось, что это «Феррари», которое ему подарили родители на восемнадцатилетие. На этой красавице-машине, они подъехали к итальянскому ресторану. Оба были очень голодны и пока ожидали шикарный заказ, который сделал Иосиф, он второй раз за вечер признался ей в любви. Мало того, он предложил ей выйти за него замуж. Парень сказал, что устроится на работу в престижную фирму программистом, будет хорошо зарабатывать и сможет ее содержать. Нуждаться она ни в чем не будет. Иосиф даже не вспомнил своего отца-олигарха и говорил лишь о своем заработке. Он так волновался, объясняясь в любви, что губы его дрожали, на лбу появились капельки пота. Он боялся посмотреть ей прямо в глаза. Светлана отнеслась к его признанию очень серьезно, даже не улыбнулась, а просто сказала, что замуж выйти за него не может, во-первых, потому, что старше его, а во-вторых, что замуж выходят только по любви.

– У нас разница с вами всего четыре года, я вас так люблю, что хватит на нас двоих, – воскликнул он.

– Этого недостаточно, – ответила она, – я тоже должна тебя любить…

– Я сделаю все, чтобы вы меня полюбили, я… все-все для вас сделаю… Я, жизнь свою не задумываясь, за вас отдам. Вы не пожалеете, если выйдете за меня замуж… Я не могу… Я жить без вас не могу.

Глаза у Иосифа загорелись таким огнем, что ей стало не по себе.

Тогда пришлось ему сказать, что у нее есть парень, они давно встречаются.

– Будь благоразумным, – сказала она, – мы не можем быть вместе, у нас нет будущего. Забудь меня.

Тогда Иосиф попросил ее рассказать о себе.

– Тебе что интересно? – спросила девушка.

– Мне все интересно, – ответил он, – что с вами связано. Расскажите о себе все.

– Хорошо, только давай начнем ужинать, а то я очень кушать хочу.

Они приступили к еде, тем более все блюда уже давно стояли перед ними на столе и у нее слюнки текли, видя непривычное для себя изобилие. Девушка ела и не спеша стала рассказывать ему о себе, а он внимательно, не спуская с нее глаз, слушал, совсем не притрагиваясь к своей тарелке. В его глазах отражалось чувство неприкрытого к ней благоговейного обожания и восхищения. Потом тихо попросил:

– Вы можете дать мне свои руки.

Она не спросила зачем, а лишь молча, ему их протянула. Иосиф быстро взял ее ладошки и, охваченный чувством, которое приходилось ему долгое время в себе подавлять, прижал их к своим пылающим щекам. А потом, видя, что она довольно спокойно отнеслась к его жесту, поднес их губам и нежно стал целовать пальцы.

Его голова так низко склонилась к рукам, что длинные, темные волосы, ниспадая с головы, закрыли полностью худое его лицо. Она находилась в смятении. Хотелось от него вырваться, девушка чувствовала на своих ладонях горячие, влажные губы, ей были неприятны его поцелуи, и ее даже передернуло. Через мгновение поняла, что он плачет. Его плечи сотрясали рыдания.

– Иосиф, прошу тебя, перестань. Я сейчас тоже вместе с тобой заплачу.

Парень сразу отпустил ее ладони, и теперь она накрыла его руки…

– Иосиф, посмотри на меня, – попросила она.

Он поднял на нее большие глаза, в которых еще стояли слезы.

– Пойми, у тебя сейчас простая юношеская влюбленность, не имеющая ничего общего с настоящей любовью. Ты через несколько лет даже не вспомнишь, как меня звали просто забудешь. В своей жизни ты еще сто раз влюбишься, и в тебя влюбятся. Забудь меня, я очень прошу тебя. Мы никогда не сможем быть вместе и с этим тебе надо тебе смириться.

Иосиф смотрел на нее своими большими печальными глазами, но после этих слов успокоился и пообещал, что в клинику больше не придет.

– Я, – сказал на прощанье Иосиф, – вам благодарен, что согласились со мной поужинать. Лучшего подарка у меня уже никогда не будет.

Ей показалось, что парень оттаял, а выражение лица у него стало спокойным. Он даже ей улыбнулся.

Потом он отвез ее домой, и они спокойно попрощались. Она была очень довольна, что ей удалось уговорить мальчика.

На следующий день ей в Академию позвонил Михаил Борисович и попросил, чтобы она пришла на работу на один час раньше чем обычно. Когда девушка подошла к своему кабинету, то увидела, что по обе стороны от двери стоят крепкие, коротко стриженные мужчины в строгих костюмах и белых рубашках с галстуками, которые, прежде чем ее пропустить, попросили назвать себя.

В кабинете за рабочим столом, рядом с Михаилом Борисовичем, сидел дородный крупный мужчина, который, как только она вошла, сердито на нее посмотрел огромными глазами из-за насупившихся бровей. Она подумала, что это VIP-пациент ожидает ее, и ему устроили пораньше прием. Поздоровалась, взяла из шкафа белый халат и, быстро набросив его на себя, подойдя к столу, стала ожидать дальнейших указаний шефа. Но Михаил Борисович задал ей вопрос, касающийся событий вчерашнего вечера. У нее неожиданно сильно защемило сердце, она побледнела, потому что догадалась, что с Иосифом что-то случилось. Вкратце рассказала о вчерашнем посещение Иосифа, их разговоре, признании в любви и просьбе съездить с ним в ресторан. Рассказала и его предложение выйти замуж, а также, что отказала ему. Она стояла перед ними напуганная, не зная, что же произошло с мальчиком, про себя гадала, кто же этот человек, который смотрит на нее совсем не по-доброму. Когда она закончила говорить, Михаил Борисович вышел из-за стола.

– Садись Светлана на мое место, я уйду. Вам двоим надо поговорить, и никто вам не будет мешать.

Она присела. Михаил Борисович ушел, но так и не представил посетителя. Мужчина молчал, сверлил ее хмурым взглядом, не обещавшим ничего хорошего, а потом спросил:

– Вы знаете, что из-за вас сегодня ночью чуть не покончил с собой мой сын? Он наглотался таблеток и совершенно случайно остался жив. Вы соблазнили его и бросили. Я сегодня буду разговаривать с вашим ректором и поставлю вопрос о вашем исключении из Академии. Таким, как вы, там не место.

Девушка проглотила обиду и, собрав волю в кулак, совершенно ровным голосом произнесла:

– Он оставил письмо или записку, что сделал это из-за меня? Может, другая причина довела его до суицида? Мы расстались с ним друзьями, я ему объяснила, что не могу выйти за него замуж. Он не мог меня ни в чем обвинить. Предъявите мне доказательства, что я виновата.

На лице мужчины появилась гримаса недовольства, он залез в свой кожаный кейс, достал из него какой-то толстый альбом и швырнул на стол.

– Вот доказательства! – рявкнул он.

Светлана придвинула альбом к себе и открыла. На каждой странице карандашом были сделаны рисунки и эскизы: она– в белом халате сидя за столом в кабинете, в саду за книгой, в волнах на море, сидящая на скале и смотрящая вдаль моря, а дальше – портреты, портреты… Каждый рисунок сопровождало собственно сочиненное четверостишье о любви. Под рисунками стояли надписи: «Я люблю тебя!», «Ты моя любовь!», «Люблю.. люблю!» Самый последний рисунок был нарисован акварельной краской. Она и он обнаженные, с переплетенными телами, на огромной кровати… Получилось у него красиво… Даже очень… Девушка залюбовалась завораживающим рисунком…

«Вот фантазер, – мелькнуло у нее в голове, классно рисует, настоящий художник!»

– Неужели вы не поняли, что это его юношеские фантазии, -сказала она отцу Иосифа.– Он никогда не видел меня в море, на скале и тем более мы не были с ним в постели… Он это просто представлял себе, придумывал… Мне надо было раньше догадаться, что мальчик влюблен в меня, а я только… вчера об этом узнала от него. Он даже виду не подавал, а я не придавала значения всему этому. Бедный Иосиф… Он страдал… Скажите, а как он сейчас, в каком он состоянии? Где находится?

– Он с матерью. Пришел в себя, но совершенно случайно остался жив. К нему нельзя.

– А я не собираюсь… Зачем ему напоминать о себе. Что говорят врачи?

– Его поставят на ноги и он поправится. Дело совсем в другом. Мы посоветовались с женой и решили сделать вам предложение. Раз Иосиф в вас влюбился, зная его романтическую натуру, слабость характера, он еще нескоро выбросит вас из головы, а сентиментальные страдания мальчику совсем ни к чему. У него ЕГЭ на носу. Вы снимаете в Москве квартиру, и вам негде с ним встречаться. Поэтому мы купим квартиру в центре Москвы для дальнейших с ним встреч, чтоб мы с женой были за сына спокойны…

– Извините меня, – она его перебила, – но я не собираюсь с ним больше встречаться. Я ему об этом вчера сказала. У меня есть парень…

– Вы меня перебили. – Его глаза заметали молнии. – После попытки суицида его надо поддержать некоторое время. Раз вы заставили в себя влюбиться, тогда сделайте всё, чтобы он вас разлюбил…

– Нет, я не буду этого делать. Я только лечила его и не давала ему ни малейшего повода…

– И все-таки я продолжу. Кроме квартиры, которая сразу на вас будет оформлена, стану выплачивать ежемесячно на расходы… предположим, по полмиллиону рублей. Пусть у Иосифа будет одна женщина, которая его старше и обучит всем этим… сексуальным штучкам.

Она постаралась погасить в себе гремучую смесь унижения и негодования.

«Только не плачь, только не плачь…» – приказала себе.

– Я никогда не сделаю того, что вы мне предлагаете. Вы делаете мне омерзительное предложение. Я не люблю вашего сына, он мне даже не нравится, и я не могу себе вообразить, что между нами что-то возможно. Он со своей любовью и вы с гнусным предложением -оставьте меня в покое… уходите немедленно отсюда…

Отец Иосифа остолбенел и вытаращил на нее свои огромные глаза.

– Я понимаю, что это неприличное предложение, но извиняться перед вами не собираюсь, – голос зазвучал грозно. – Мой единственный сын из-за вас чуть ночью не умер. Он влюблен в вас, а когда вся эта дурь у него пройдет, вы не будете в проигрыше, у вас останется квартира и деньги… Или вы специально отказываетесь, чтобы я вам больше заплатил? – он уперся на неё гневным взглядом, от которого у девушки пошли мурашки по коже.

Похоже, она его рассердила. Как не старалась ответить спокойно, но голос предательски задрожал.

– Я не знаю, как вас зовут, и как к вам обращаться, но даже если вы мне сейчас предложите ежемесячное жалованье в размере десяти миллионов долларов, я не смогу обучить Иосифа… сексуальным штучкам, потому что я сама им не обучена. Извините меня за откровенность и прямоту, но… у меня еще не было в жизни ни одного мужчины. Поэтому для Иосифа я не смогу, стать секс -учителем, поищите ему кого-то другого. Читать вам лекцию по психологии я не стану, но никогда в своей жизни не говорите Иосифу, что были у меня с этим предложением, иначе он вас возненавидит до конца своей жизни, и не рассказываете, что видели его рисунки. Это рекомендация врача. Все. Больше я с вами разговаривать ни о чем не буду.

И демонстративно отвернулась к окну, а из глаз сразу хлынули слезы.

– Ну, это еще мы посмотрим, – сказал отец Иосифа и ушел, хлопнув дверью.

После работы, когда вышла из клиники, к ней подошел крепкого телосложения мужчина и предложил пройти в припаркованный громадный джип, где ее опять ждал для разговора отец Иосифа. В машине он был один, но рядом с джипом находились молодые парни, видимо, его охрана.

Отец Иосифа, совершенно отличным от утреннего, спокойным и ровным голосом ей представился. Звали его Борисом Израилевичем. Он рассказал, что час назад Иосиф признался матери, что он решил покончить собой из-за любви к девушке, жизнь без которой, для него не имеет смысла.

– Вот какая вырисовывается картина, – сказал он задумчиво. – Мальчик из-за вас мог сделать нас с женой несчастными людьми, поэтому вы просто обязаны нам помочь. Если Иосиф решил на вас жениться, пусть женится. Вы примете его предложение и после свадьбы уедете в Лондон, где ему дальше надо будет продолжить свое образование. Там у нас есть дом. Сразу после свадьбы на ваше имя я переведу десять миллионов рублей, но об Иосиф не должен знать. Если вы не согласитесь на мое предложение, то потеряете все: работу, учебу и сядете в тюрьму за что-нибудь… противозаконное. Поэтому завтра за вами приедут домой, вы поедете в больницу и скажете, что принимаете его предложение. Скажите ему…, что поторопились… с отказом. Найдете нужные слова, чтобы его успокоить и утешить. Никаких волнений своим посещением вы не должны ему доставить. Поняли? Никаких! Только одни положительные эмоции. Вы согласны?

У нее в горле стоял ком. О том, что она учится и ей придется бросить Академию с четвертого курса, чтобы поехать за Иосифом в Лондон, никого не интересовало. Вымолвить не могла ни одного слова, душили слезы. Борис Израилевич, видимо, принял ее молчание за согласие и заметно повеселел.

Внезапно у него зазвонил телефон. Его голос преобразился до неузнаваемости, а суровая маска с лица сползла…

– Сонюшка, – сказал Борис Израилевич, ласково шепча в трубку, – а я как раз с ней разговариваю. Все ей рассказал, она умная девочка и примет наше предложение. Наш Есенька не зря в нее влюбился, она такая красавица, глаз отвести невозможно! Просто прелестница! Есть у парня вкус, как и у папы, самую красивую выбрал себе жену… Ну, зачем нам теперь знать, откуда она родом? Сонюшка, ясно, что она не еврейка. Откуда приехала? Из какого– нибудь Мухасранска… Ну хорошо милая, спрошу, только на что нам это знать? Что есть, то и брать будем. Разве есть у нас другой вариант?! Потом… потом… Все решим. Как он? Спит! Вот и хорошо! Все на ноги подняты, а завтра, как увидит ее, обрадуется и поправляться начнет. Все милая, мне разговор с ней надо заканчивать и на работу срочно, там меня ждут важные дела, министр подъехать должен… Да, чуть не забыл, машина у больницы весь день сегодня дежурит, Юрка работает. Все Сонюшка, поцелуй за меня Есеньку..

Он повернулся в сторону Светланы, и они встретились взглядом. Глаза у него были добрые-добрые с красивой маслянистой поволокой, такие как у Иосифа, когда он смотрел на нее в ресторане.

– Заснул Есенька, – сказал отец.– Я твердо уверен, что вы его скоро полюбите, только времени немного надо. Его полюбить будет совсем несложно, такого размазню еще поискать надо… Придумать только лишать себя жизни из-за какой-то медсестры, когда вокруг… полно… этого… добра… Прав был один мудрый человек, который давным– давно сказал: есть три беды – -огонь, вода и… женщина. -И уже, совершенно другим тоном спросил: -Вам надо время для обдумывания моего предложения?

– Нет, – ответила она быстро и твердо, – не надо. Я не даю вам своего согласия. Вы хотите испортить жизнь сыну, мне и себе с женой. Я его не люблю и замуж за Иосифа не выйду.

– Не спешите с ответом, – устало сказал отец Иосифа.– Хорошо подумайте. Завтра в девять утра моя машина будет у вашего дома и вы дадите свой ответ. Это формальность. Он будет только положительным. Неприятности вам не нужны. Это ни пустые слова. И еще один вопрос. Не сказал сын, когда предлагал выйти замуж, на какие доходы вы будете жить?

– Сказал, что пойдет работать программистом, и я ни в чем не буду нуждаться. А цитату про женщину, сказал Эзоп, только там не вода, а море.

Борис Израилевич впервые ей улыбнулся уголком рта.

– Смысл один, – сказал он, – главное, что женщина– это беда для мужчины, а красивая как вы– не беда, а чума, поэтому всю жизнь я избегал этой заразы. Заразишься и уже ни работать, ни жить нормально, не сможешь, а главное, лечиться надо будет потом всю жизнь. А можешь остаться неизлечимым … – И глаза опять стали у него злыми и колючими.

Вечером приехала к ней Инна. Светлана плача, ей все рассказала.

– Инна, мне совсем не нравится этот Иосиф, – закончив свое повествование, сказала она, – я не представляю, как я спать с ним буду… я удавлюсь лучше… Жаба мокрая и то… лучше.

Возмущению Инны не было предела. Она вся кипела:

– Надо же, опять вляпалась! Да у тебя просто талант попадать во всевозможные истории! Другая мечтает подцепить в Москве Есеньку, а ты рыдаешь взахлеб. Не дрыгай, я завтра сама пойду на эту встречу, а ты сиди дома и не выползай. Я покажу олигарху мордастому, как угрожать. Возьму у Витюши диктофон и весь разговор запишу. Я скажу, что если с тобой что-то случиться, то мы его сынулюиз– под земли достанем. В инете расскажем о его папаше, как он тебя покупал, как предложил обучать сына сексу, угрожал… Пусть теперь оберегает тебя, чтобы с тобой ничего не случилось. Найдем его сына, куда бы он его ни засунул: в Лондон, Париж, Нью-Йорк, Гонконг, жопу… Вся наша группа будет бомбить его по Сети, если надо, то и вживую встретимся. В желтую прессу пойдем, ославим его на всю Россию. Гавнюк! Вылечила его прыщавого сосунка, нет бы благодарность в виде зелени тебе отстегнул, богатей мордастый, а он еще засадить тебя хочет, из Академии турнуть… жизнь поломать… Пусть попробует! Руки прямо чешутся!

– Инна… ты смотри… осторожно… у него охрана крутая, спокойно с ним себя веди… Не шуми! – И зарыдала.

– Не учи, сама знаю, как надо! – отрезала Инна. – Показала ему свою беззащитность, вот он и измывается над тобой. Не реви! Слезами делу не поможешь. Давай сюда руки.

Они встали друг перед другом, и, сцепившись пальцами рук, вместе произнесли:

«Наступив на грабли, наслаждайся фейерверком!» Настроение сразу улучшилось.

На следующий день, ровно в девять утра, Инна пошла на встречу. Светлана, ожидая ее, тряслась мелкой дрожью, зубы стучали, и все ждала, что в квартиру войдет охрана и ее под руки поведут к машине. Домой Инна пришла с бутылкой вина, улыбаясь во весь рот.

– Все! – сказала Инна, – не дрыгай, вот вино «Хванчкара» купила, давай выпьем за то, чтобы этот гавнюк тебя больше не доставал… Вино, правда, дрянь саки, наверное…

– Ой, Инна, – закричала она и бросилась целовать подругу.

За бутылкой вина они выработали дальнейшую стратегию поведения Светланы от назойливых «припал». Теперь «при полном параде» ей разрешено выходить только в сопровождении Олега или Инны, а в остальное время – одеваться попроще, не краситься, волосы ни в коем случае не распускать, носить солнцезащитные очки, никаких приглашений от прилипал не принимать и вдвоем с ними никуда не ходить.

– Это тебе табу, – строго сказала Инна, – попробуешь его нарушить, сама дальше будешь выкручиваться, если попадешь в передрягу. А, вообще, я тебе давно говорила, что надо переспать с Олегом, он любит тебя, а то достанет тебя очередной прилипала и подаришь ему свою девственность…

После такого заявления подруги, она старалась не нарушать установленное Инной табу вдруг она откажется ее выручать.

Светлана, опуская ненужные подробности, рассказала эту историю французу.

– Вы больше не видели Иосифа? – спросил француз.

– Нет. Его больше не видела, а о его отце часто пишут в прессе, он один из богатых людей в нашей стране. Теперь ваша очередь.

– Да, помню. Я сейчас расскажу очень забавную историю, которая случилась со мной в Испании, тогда я танцевал у Джей Ло…

Глава 12 Мой дом – это ваш дом

Светлана с живым интересом слушала Мишеля и думала, что у них совершенно разные жизненные ориентиры. Несколько раз с языка чуть не слетала фраза: «Всё, Мишель. Достаточно мне рассказов о разгуле сексуальной революции», но набравшись терпения, выслушала его до конца и даже задала несколько вопросов. С удивлением про себя отметила, что она, занимаясь работой и детьми, отстала от современной жизни и мысленно поразилась растущему среди молодежи разврату. Со слов Мишеля среди европейских народов слова « целомудрие» для обоих полов превращается из достоинства в недостаток, а выражение «заниматься любовью» идентично выражению « заниматься спортом». Как в старом анекдоте: « Секс-это ещё не повод для знакомства».

Она смотрела на красивого мужчину, сидящего напротив. Они примерно одного возраста, слегка за тридцать… Несомненно, мужчина был наделен таким обаянием, что даже бессознательно притягивал к себе женщин, наверное, даже тех, кто ему были совершенно не нужны. А уж коль начнет флиртовать, то отбою не будет…

Мишель снял пиджак и повесил на спинку сиденья сзади себя, и она увидела на его правом запястье очень дорогие часы с большим циферблатом. Посмотрела на них: время… Время бежит и ей надо спешить…

Воспользовавшись паузой в разговоре, задала прямой вопрос:

– Мишель, вам все равно, каким будет ваше потомство?

Вопрос застал его врасплох, и он стушевался.

– Я пока о потомстве не думал, а почему вы спросили об этом?

– Потому что вы порочны… Сами только что рассказали, что предавались пороку в Париже, Неаполе и Гамбурге. А от беспорядочных связей могут родиться не совсем здоровые дети… с генетикой связано… Когда захотите детей, то есть вероятность пустить на свет ребенка с генетическими отклонениями. Последние разработки японских генетиков показали, что мужские хромосомы от беспорядочных связей со временем дают сбой… Конечно, эти выкладки носят пока теоретический характер, но они, по моему мнению, реальны…

Её прервал официант, который принес Мишелю заказанный коктейль Пино Коладо. Он поставил фужер на стол и удалился. Мишель, исподлобья поглядывая на неё, потягивая коктейль, и задумался над сказанным.

– Вы меня не обманываете? – наконец, произнес он.

– Бог ты мой, Мишель! -воскликнула она.– Зачем мне это надо? Ну, нравится вам иметь спарринг-партнершу на одну ночь, ради бога, но я вас предупредила. Не хотела вам мозги заморачивать, но, видимо, придётся. Понимаете, у потомства появляются признаки, отсутствующие у непосредственных родителей, но имевшиеся когда-то у более далёких предков. Хрестоматийный пример – выявление скрытых рецессивных признаков в результате расщепления при определённых сочетаниях родительских генотипов, а также атавизмы, спонтанные вторичные мутации, восстанавливающие генетическую информацию, изменённую первичной мутацией такие, как появление хвоста у человеческого ребёнка. У млекопитающих каждый сперматозоид содержит гаплоидный– одинарный набор хромосом, и каждая яйцеклетка содержит другой гаплоидный набор. Понимаете?

– Нет. Ничего, из сказанного, не понял. Дошло только, что у ребенка хвост может быть.

– Если бы только хвост. Многое, что может произойти. Ведь в процессе оплодотворения появляется зигота с диплоидным двойным набором хромосом, и этот набор наследуется каждой клеткой млекопитающего. То есть ровно половина генетического материала наследуется от производителя спермы отца, а вторая половина – от производителя яйцеклетки матери. По…

– Все… Все! Понял! Дальше не надо. Проблема в том, что вы первая женщина, при виде которой, у меня загорелось всё внутри… До вас женщины мне были интересны лишь на одну ночь… А вы меня откровенно заинтересовали и разожгли во мне страсть. В первый раз в своей жизни я повстречал женщину столь совершенной красоты и…

– Упс… -перебила Светлана.– Не надо больше слов. Если произнесёте дальше слово «люблю» или его производные, то я запущу в вас бутылкой. Бедненький страдалец… Наверное, не раз уже себе мысленно представлял как отымел меня, – язвительно и с сарказмом добавила она.

– О да, представлял, – усмехнулся мужчина. Было такое.

– Но вы же желаете меня как блудницу, без любви и всякой привязанности. Мишель, вы не исключение, для многих мужчин возжение женщины, обозначается словом «любовь». Не душевная близость, не растворение всех чувств в другом человеке, а эта сексуальная страсть… А вот представьте себе, Мишель, что вам вскоре встретится женщина, которую полюбив, вы друг для друга станете опорой и поддержкой, а ваша сексуальная связь усилится истинной духовной близостью, способной соединить вас до смерти. Представили?

– С большим трудом, -серьезно проговорил он.

– Хорошо. Вот все у вас будет с ней замечательно и вдруг появится ничтожная вероятность, что ваше потомство родится с дефектом…

– Нет! Вы не должны так говорить… Я…

Она закрыла ему рот рукой.

– Нет! Это вы Мишель не должны так делать, как делали до сих пор… Прислушайтесь к тому, что я до вас сейчас попытаюсь донести. Я не знаю, есть ли в вашей душе какая-то тень веры в Высший суд, в загробное существование, в идею некой высшей справедливости, которая осуществляется за пределами нашей земной жизни, но при огромном грузе ошибок и откровенных просчетов, основанных на подлости, вам не удастся освободиться от своей болезни. Вам надо освободить свою совесть от этого груза… Я от всей души желаю вам выздоровления…

Чтобы спрятаться от её взгляда Мишель наклонился, чтобы взять бокал с вином, который стоял перед ним на столе, а когда поднял глаза, то его взгляд скользнул по лицу Светланы. Мужчина долю секунды изучал её собственные глаза, глядел прямо в них -глаза были необычного бирюзово-зеленого оттенка, окруженные густыми ресницами. На лице у него промелькнуло удивление, которое было типичной реакцией любого человека, кто смотрел в эти глаза, напоминающие бездонные озера… « В них можно утонуть» -подумал с грустью Мишель и от этой мысли поёжился.

Светлана поняла, о чем он думает, но не отвела своего пристального взгляда от француза.

Внезапно его охватила острая паника, от мысли, что она знает о его договоре с Мариной. Что он натворил, связавшись с этим соблазнением? Эта русская красавица настоящая колдунья и ей надо всё рассказать.

– Светлана, хочу вам кое в чём признаться.– Мишель говорил так тихо, что Светлана едва разбирала его слова.– Признаться, в том, что я пришел к вам по просьбе девушки Марины. У нас довольно поверхностное знакомство, мы посещаем общий фитнес-клуб. Я не знаю причины, но она пожелала, чтобы я вас затащил в постель… А увидев вас в клинике, я совместил просьбу Марины с внезапно возникшим влечением… От вас исходил такой соблазнительный запах секса, как от других женщин запах духов, устоять было невозможно, и я согласился… Вы, на самом деле, мне понравились, и я решил приударить… Будьте осторожны, кому-то надо вас скомпрометировать, точно не знаю, но догадываюсь, что за Мариной кто-то стоит… Простите меня.

– Значит, вы пришли в клинику с намерением меня соблазнить? – на удивление спокойно поинтересовалась она. – И у вас не было проблем со здоровьем?! Ах, Господи, да как все удачно вышло! Так все устроилось, что пришли именно ко мне. Я готова вас простить, поскольку это не что иное, как провиденье божье…

– Мне перед вами, Светлана, стыдно… Мой совет: вам следует провести расследование…

Зачем?! -она подняла на него удивленные глаза.– Я не представляю, зачем незнакомке Марине потребовалось добывать на меня компромат. Во– первых, я не делала никому зла, а во-вторых, поужинать с вами, разве это компромат?! Тем более муж в курсе. Я не собираюсь проводить собственное расследование, поскольку никого не подозреваю.

Мишель замялся, и у него выступили на лбу мелкие капельки пота.

– Сам ужин не компромат, но предполагалось, что дело дойдет до интимной близости. Мне крайне неловко вам об этом признаваться, – он потупил глаза в стол.

Мишель промолчал о том, что несколько часов назад он нисколечко в этом не сомневался и был готов за соблазнение получить хорошие деньги.

Девушка искренне рассмеялась.

– Теперь-то вы понимаете, что этого никогда бы не случилось? А если бы каким-то образом, вам удалось взять меня силой, то… несмотря на то, что мой муж священник, он вас Мишель убил… Ведь и поужинать я согласилась по его просьбе, чтобы поддержать вас в кризисный момент. Но благодарю за откровенность. Могли промолчать, но мужественно мне рассказали, не постеснялись, ведь эта ситуация вас не украшает, джентльмены так не поступают, верно? Значит, французов еще можно считать порядочными людьми.

В ответ на её слова, Мишель произнес.

– Вы удивительная женщина с совершенно непонятной мною логикой. Радуетесь тому, что я пришел к вам на прием с неблаговидной миссией…

– Мужчинам никогда не понять нас, женщин. Вот ответьте, чем отличается женская логика от мужской? Зададим вопрос мужчине и женщине: «Какова вероятность того, что вы выйдете на улицу и встретите динозавра?»

Мужчина ответит:

– Ну, один к миллиарду.

Женщина скажет: 50 на 50.

– Почему?

– Как почему? Или встречу, или не встречу…

Мишель улыбнулся.

– Спасибо, Светлана, что поднимаете мне настроение и даже анекдоты рассказываете. А если серьезно, то я благодарен судьбе, что с вами познакомился. Завтра куплю билет и улечу во Францию. У меня хорошая медицинская страховка, куда включены все виды медицинских услуг. Не могу найти слов благодарности, что согласились поужинать со мной. Я оставлю вам свой парижский адрес, сообщите мне, когда надумаете приехать… Как русские говорят « Мой дом– это ваш дом». Приезжайте всей семьёй. У вас есть дети?

– Трое. Двое своих, и недавно мальчика решили усыновить, он круглый сирота. Заявление сегодня утром муж отнес в опеку. Сейчас временно ребёнок живёт у нас.

– Светлана, при ваших способностях диагностировать болезни, вы бы могли за границей быть очень богатым человеком… Ваш феноменальный дар можно использовать и получать крутые бабки…

– Ну, Мишель и вы туда же… Думаете, вы первый, мне об этом говорите? Сотни раз я уже объясняла людям, предлагающим подобное… Знаете, сколько было всевозможных предложений? Из Швейцарии и США, из нескольких клиник Европы… Всё, что я делаю – не для того, чтобы достигнуть богатства. Ведь оно не приносит счастья. Единственное, что имеет значение, – испытывать чувство удовлетворения оттого, что ты вернула здоровье человеку. Я веду жизнь, которая мне интересна. В этом плане я настоящий счастливчик. У меня сотни излеченных больных, меня окружают интересные люди, преданные друзья, а дети, муж и родители требуют заботы и внимания, они мне в ответ дают любовь – и я этим счастлива! А идея гоняться всю жизнь за материальным– абсолютно бессмысленна. Она искушает душу и все это суета сует. Человеческая жадность —это корень всех несчастий и зла. И потом. Этот дар я получила от своих предков. Даже знаю от кого. В моем роду была монахиня, которая имела способности предвидения и лечения людей. Я получила даром толику от того, что она умела. От этой женщины мне передалась и красота. На фотографии мы очень похожи. Всё это генетика про которую вам рассказывала. Но дело даже не в деньгах, а главное – мои родители. Из России они никуда не поедут, они уже жили в Германии и вернулись. А лишить их внука, которого они безумно любят, это —все равно, что лишить их жизни… Особенно свекровь, она сразу потеряет разум…

…Их ужин длился уже три часа, и за это время произошла ощутимая перемена в поведении Мишеля– его вдруг захлестнуло какое-то новое чувство, совершенно ему незнакомое. Он не знал, что сумела перевернуть в нем эта женщина, но он уже не страшился своей болезни и решил кардинально пересмотреть свои жизненные ориентиры. Так как он жил прежде: рестораны, яхт-клубы, женщины на одну ночь и алкоголь – дальше так жить он не будет.

Последнее, прежде чем покинуть ресторан– он попросил выполнить его желание при их следующей встрече. «У меня появится стимул к выздоровлению».

– Меня радует, – улыбнулась она, – что у вас появились позитивные мысли. Это здорово! Назовите желание, прежде чем я дам обещание его исполнить.

– Я мечтаю станцевать с вами медленный танец…

– О ха-ха… Ну хорошо, я не против. Интересно, под какую мелодию?

– Вы сами выбирайте, мне всё равно…

Светлана запустила руку в сумку и вытащила блокнот и ручку. Из блокнота выдернула листочек и что-то на нём написала. Потом перевернула и отдала Мишелю.

– Черканите и сравним наши вкусы. Думаю, что они не совпадут…

Француз взял листочек и на мгновенье задумался. Затем что-то написал и передал Светлане. Она взглянула и рассмеялась.

– Вы подсмотрели, когда я писала. Это нечестно…

– Ей-богу, не подсматривал. Покажите мне вашу сторону… Неужели мы написали один трейк?

Она перевернула листочек, где было написано: Scorpions MAYBE I MAYBE YOU

…Утром Мишель позвонил Марине.

– Не перечисляй мне деньги и больше не звони. Я улетаю в Париж. Твой заказчик и ты —м-мрази… Бог вас покарает.

Глава 13 Рухнувшие иллюзии. Проверка верности

«Все! Это —конец, жизнь закончилась… – мрачно рассуждала Тамара, спеша на встречу с подругой в „свое“ кафе. – Хуже известия в своей жизни я не получала. Только-только появилась надежда – и вот– этот Маринкин звонок… Теперь пустота… Несколькими фразами эта олигофренка отобрала у меня будущее. Ах, как подвел француз! Мать его… Что там произошло? Ничего не вышло и ей никогда не быть рядом с соседом. Она просто умрет от своей безответной любви, и никто ей теперь не поможет. Вчера удалось его увидеть. Она подгадала и вышла из дома в тот момент, когда он выезжал на машине. Попросила захватить до Москвы. Бог ты мой, когда она посидела рядышком с ним, подышала одним воздухом, услышала его голос, теперь не представляет собственного будущего без него. Одна надежда была на лягушатника, он должен был справиться и добыть компромат, согласился, а потом, взял и уехал. Вот козлина, она же деньги хорошие за работу дала б…»

Она подъехала к дому и поставила свою новенькую машину на стоянке у кафе. Несколько ступенек вниз– вот она уже вошла в небольшой продолговатый зал. Там было полно народу, но она углядела Марину, которая махнула ей рукой. Кафе было крутым, цены там были неземные, но подруги посещали его в надежде, что Марина там кого– нибудь подцепит. Тамара пробралась к Марине и как только присела, к ним сразу подошел улыбающийся официант Алексей. Он хорошо знал девушек по оставленным щедрым чаевым. Девушки заказали себе по чашечке кофе, которое попросили принести сразу, а пока его будут смаковать, не спеша обсудят меню… Цены значения для подруг не имели, Тамара имела карту, которую оплачивал Леонид.

Вокруг громко и оживленно болтали. Марина поразилась внешнему виду подружки. Она затараторила:

– Послушай Томка, мы не виделись с тобой неделю, а ты стала похожа на чахоточную больную. Круги темные под глазами, похудела… Ты что так расстроилась из-за француза? Соберись, не все еще потеряно!

Действительно, последние дни Тамара боялась смотреть на себя в зеркало. Она прямо таяла на глазах и здорово изменилась с тех пор, как влюбилась. Зато сама Марина выглядела потрясающе: мраморное лицо украшали большие карие глаза и красивые полноватые губы, накрашенные ярко– красной помадой, а светло-каштановые волосы свисали локонами до плеч. Тамара против нее смотрелась серой мышкой, хотя одета была в дорогие вещи.

Со слезами на глазах, глядя на красавицу подругу, промямлила:

– Ну, что ты мне врешь, все потеряно… Я не могу теперь жить даже надеждой на встречу. Почему Мишель не довел дело до конца, он ведь пообещал? Ты сказала, что я хорошо заплачу? – вытирая слёзы, спросила Тамара.

– Все ему сказала. А вчера позвонил и неожиданно сказал, чтобы больше ему не звонила, он улетает домой. Я потом весь вечер думала о тебе и вот что придумала. Надо сделать так, чтобы ты могла свободно бывать у своих соседей дома, заходить к ним в гости, когда захочешь. Сделать это можно, но очень рискованно. Рассказать мой план?

Тамара приободрилась.

– Ну, что ты спрашиваешь? Конечно, расскажи!

Марина взахлёб начала говорить:

– Когда мелкие твоих соседей останутся без присмотра, надо украсть и спрятать Андрюшу на некоторое время, а потом якобы ты мальчика найдешь и им вернешь. Когда совершишь такой героический поступок, то сможешь ходить к ним домой в любое время. Ведь они не смогут отказать человеку, который вернул родителям сына. Будут тебе благодарны всю жизнь…

Она разочарованно смотрела на Марину.

– Нет, этот вариант совершенно не подходит. Дети все время под присмотром. Няни с ними все время, даже если они в своем дворе играют. Иногда бабушка или мама крутятся рядом. Ещё садовник с цветами возится. Я не смогу, ужасная трусиха. А где его прятать и как затем найти? Он уже взрослый и всё про своих похитителей потом расскажет. Да и жалко его, Андрей хороший мальчик, такой воспитанный, умный. А потом, он единственная радость для бабки с дедом, у них сын погиб. Нет, не годится этот вариант. Давай придумай другой.

– Другой -тоже имеется, – Марина задумчиво улыбнулась.– Лёгкий. Просто Ральфу-кардиналу при личной встрече открыто сказать: так, мол, и так, я люблю вас и хочу быть вашей любовницей. Жить без вас не могу. Хи-хи, умираю, как желаю ноги раздвинуть… Хи-хи. Все будет между нами, никто не узнает.

– Совсем глупость. Он любит жену, я недавно в бинокль видела, как он целовал ее на крыльце вечером, когда она из дома уезжала. Прям как в кино– идеальная семейная пара. Он такой сильный, добрый заботливый, тискает её, а у неё был такой заразительный смех, что даже я улыбнулась… На ней была белая блузка– такая тесная, застегивается на пуговички, так он пуговки расстегнул и руку туда просунул… Блин… счастливая. Как бы я хотела быть на её месте. Просыпается в постели рядом и засыпает с ним. А я с ума схожу! Только и делаю, что караулю его, когда из дома выйдет..

– А жена у него ничего? Симпатичная?

– Симпатичная —это ничто! Настоящая красавица. Может взорвать ее вместе машиной? Заказать бандитам. Я заплачу. Твой заправщик ведь криминал, да?? – она смотрела на Марину чуть не плача.

– Полу-криминал. Но он не возьмется за мокрое, сам под колпаком у ментов. Бензином левым подторговывает. Остается один вариант: забыть Ральфа-кардинала и продолжать любить своего мешка денежного. А что вариант зашибись, родить от него ребенка, это здорово отвлекает от всяких мыслей: пеленки, кашки-малашки и диатезы – вся дурь из тебя выйдет… Ты до конца жизни останешься обеспеченной, тебя он, может быть, когда-то и бросит, а ребенка будет содержать до конца дней. Тем самым и не даст погибнуть тебе в нищете.

Тамара глубоко вздохнула и откровенно призналась.

– Я вначале тоже думала о ребенке, но он предупредил, что никаких детей не потерпит. Ему на фиг нужно, у него уже есть взрослый сын. Сказал, что сразу заставит меня сделать аборт или просто бросит. Без средств. Это точно на 100%. Он слов на ветер не бросает. Да и не хочу сейчас я детей… На хрен мне… новая проблема.

– Тогда не знаю… – Тамара злорадно рассмеялась.– Живи и наслаждайся видом из бинокля на своего любимого. Может быть, когда-то повезет. Заметит соседку и удостоит взглядом, хотя как ты сейчас выглядишь вряд ли, – недовольно произнесла Марина и еще раз оценила взглядом внешний вид подруги. —Хоть в салон сходи…

Они заканчивали доедать жаренные на гриле ребрышкиягненка, когда официант подсадил к ним за столик двух симпатичных парней. Тамара в спешке успела вытереть бумажной салфеткой губы. Один высокий, симпатичный блондин с голубыми глазами и спортивной фигурой стал бесцеремонно клеить Тамару, а другой уже успел налить в фужер вино Марине. Марина ему улыбалась и стала открыто флиртовать – -она явно была рада неожиданному знакомству. Они защебетали, как будто были давно знакомы. Тамара, наоборот. Ее раздражал этот Антон, такой шоколадно-приторный, словно только что сошел с рекламного плаката «Купите сникерс!», со своими шаловливыми руками, которыми вальяжно пытался ее обнять. Тамара сбросила его руки и попросила официанта принести им счет. Когда рассчиталась за обед, Антон стал напрашиваться ее проводить, но она, не подбирая выражений, грубо его отшила, а потом попрощалась и ушла. Марина догнала ее у выхода из кафе. Выглядела подружка рассерженной.

– Ну, что сегодня у тебя совсем крыша поехала?! Так грубо обошлась с Антоном, словно он виноват чем-то перед тобой. Хорошие ребята, симпатичные– наши ровесники! Посидели бы здесь еще немного, а потом в ночной клуб пошли. Твой олигарх укатил, так что можно всю ночь тусоваться, никто не узнает. Там весело время проведем, потанцуем, а потом видно будет… Они нас ждут, послали тебя уговорить. Пошли, Том… Мне Денис очень понравился, я уже лассо на него набросила, а ты мне все ломаешь. Ты с ними поступаешь, как настоящая стерва, а я хочу завязать отношения… Мне надоело своего женатика все время дома ждать, когда он соизволит прийти. В квартире сижу целыми днями, никуда не хожу. Пошли, Тамара, развеемся! – и потянула за руку.

– Нет, Марина, не пойду. Голова болит, и настроения совсем нет. Ты же знаешь причину… Я сейчас ни на кого смотреть не могу. Меня тошнит даже. Ты прости меня, если я тебе сегодня испортила настроение. Не обращай на меня внимания и иди с Денисом в клуб, а Антону передай, что я предпочитаю мужчин постарше и терпеть не могу нахальных…

Она быстро поцеловала Марину в щеку, не обращая внимания, что та в ответ недовольно скривила губы. Тамара уже поднялась со ступенек и вышла из кафе на улицу, когда её остановил голос:

– Послушайте…

Она обернулась. Перед ней стоял красавец Антон.

– Позвольте, я вас провожу. -В его голосе не было наглости, но прозвучали нотки заигрывания.– Разве могу я отпустить красивую девушку вечером одну…

Ей не понравились его лестные слова, они её насторожили, поскольку она никогда не считала себя красивой, а тем более сегодня– полностью без косметики выглядела далеко не лучшим образом, можно сказать, ужасно.

– Антон, – самым вежливым тоном, на какой была способна, -пожалуйста, оставьте меня в покое. Понимаете, у меня уже есть мужчина… Прошу вас, не надо меня преследовать. -Повернулась и, не оборачиваясь, направилась на стоянку.

Ночью в Лондоне раздался звонок.

– Леонид Павлович, извините, Игонин беспокоит. Вы сами сказали позвонить, как только будет известен результат, невзирая на время.

– К-хм… Слушаю.

– Сразу отшила и ушла из кафе, а через подругу передала нашему Антону, что терпеть не может нахальных, а любит мужчин постарше.

– Дмитрич, что так и сказала, что любит постарше?

– Так точно, Леонид Павлович! Один в один докладываю.

– Он настойчив был или екерный бабабай нюни пускал?

– Ну что вы?! Как приказывали… Пошел вслед за ней из кафе и предложил проводить, а она сказала, чтобы отстал, мол, уже есть у меня ухажер… Не верите, давайте прослушаем их разговор.

Мужчина, обладающий миллиардным состоянием, прослушав диктофон, подумал, что он давно не получал новости, которая доставила ему радости больше, чем эта…

«Надо зяблику брюллики купить», -подумал он.

А сама Тамара и не подозревала, что удачно прошла проверку коварного любовника, однако, подумала, что было что-то странное в приставании к ней красавчика.

Тамара провела бессонную ночь, а на следующее утро, когда решила сварить себе кофе, обнаружилось, что он у нее закончился. Пришлось плестись в поселковый магазин, в котором она никогда не была, поскольку все продукты покупала в дорогих супермаркетах, но неожиданно судьба приготовила настоящий сюрприз.

Небольшой магазин был расположен при въезде в поселок, и к нему вела узкая пешеходная асфальтированная дорожка, пролегающая вдоль густого кустарника и посадки деревьев. Днем, когда пекло солнце по ней гуляли няни с детьми, а вечером – пожилые жители проводили моцион со своими собачками.

Тамара даже вздрогнула, когда на дорожке встретила соседскую няню с детишками. Андрюша на велосипеде, то обгонял няню с коляской, то разворачивался и ехал ей навстречу, проносясь вихрем мимо. На Тамару они не обратили никакого внимания, а ей в голову сразу пришел план Марины. Девушка подметила, что забор ограждающий поселок от внешнего мира, закрывал довольно густой кустарник, а высокие деревья создавали на дорожке сумрачную тень.

«Мальчика можно поймать на этой узкой дорожке, когда он отъедет от няни на безопасное расстояние, где-то на денек спрятать, а потом, эмитировать его находку».

План Марины, который показался с самого начала абсурдным, оказался не таким уж безнадежным. У нее появилась небольшая надежда, и нервное напряжение, которое ее не отпускало с той самой минуты, когда она узнала об отказе Мишеля, спало. Тамара успокоилась и решила еще раз внимательно обдумать и взвесить все «за» и «против». Ей пришла в голову шальная мысль —привлечь к этому делу Валерку. « Брательник бедовый, согласится, скажу, что это такая игра…»

Глава 14 Похищение Андрюши

Валерка уже почти пять месяцев жил в Москве и не переставал удивляться сноровки сестры, которая помогла устроиться ей в столице. Кто бы мог подумать, что Тамара подцепит богатого «папика». Он сестру балует и не ограничивает в деньгах. Короче, живет припеваючи, сухари не жует и Валерке иногда с барского стола перепадает…

Сеструха молодец, сумела охмурить богатея. У него денег «задницей жуй»! Но со своим олигархом Валерку не только не познакомила, но даже запретила выходить из гостевого домика, когда тот приезжает. Но он и сам без ее предупреждения не вышел бы. Что он дурак? Это Тамарка ничего не замечает, а тот обязательно заметит, когда Валерка бывает «под косухой». Еще больше надо остерегаться охраны «папика», потому что в книжках читал, что в охрану из бывших ментов берут, а те сразу его просекут…

Валерка утром увидел в окно, что сестра на своей новенькой машине уехала, и как обычно, в ее отсутствие отправился в большой дом на разведку. Он давно разыскал место, куда Тамара прячет ключ и в ее отсутствие ходил шмонать. Кое-что экспроприировал в свою собственность. Обычно это были деньги. Он знал, где она их хранит и оттуда потихоньку крал на «дурь». Иногда он забирался в бар и отпивал понемногу из всяких красивых бутылок, но старался не наглеть, чтобы не были заметны его проделки… Тамарка, скорее всего, не заметит, она совсем не пьет, а этот хмырь, может, заподозрить, поэтому Валерка осторожничал.

Сеструха устроила его на курсы водителей, но он их давно забросил, а удостоверение ему пообещал достать Ахмед. Сегодня он взял денег у Тамары немного больше чем обычно, благо стопка купюр была толстенькая. «Ну и сестрёнка, – подумал Валерка с досадой и раздраженьем, – у самой столько деньжищ, а его собирается отправить на работу».

После отъезда Тамары, Валерка тоже засобирался на встречу с торговцем наркоты Ахмедом. Он его разыскал, как только приехал в Москву. Телефон Ахмеда ему дали цыгане – они жили в таборе недалеко от его деревни. Еще в школе Валерка с другом ходил к ним за порошком. Попробовал однажды ради интереса, да пристрастился и уже год не может с него слезть. Парнишка встречался с Ахмедом или с его представителем один-два раза в неделю и в основном в одном и том же месте – у станции метро. Ахмед был оптовым продавцом порошка, он и Валерке предлагал стать его дилером, но парень побоялся, да и знакомых у него в Москве не было.

Когда Валерка вечером вернулся домой с наркотиком, то машина сестры уже стояла во дворе. Он только успел прошмыгнуть к себе в домик, как следом за ним вошла Тамара.

– Ты где был? – спросила она.

– В город смотался, – сказал он щурясь. – Скоро у тебя день рождения, а у меня, как говорится, и конь не валялся.– Ловко вывернулся парень.

Тамара натянуто улыбнулась, и её лицо ему показалось напряженным. А он то– уж знал Тамарку как свои пять пальцев. Она что-то хотела ему сказать, но не решалась просто стояла и молчала. Валера бросил на сестру испытующий взгляд, а затем осторожно поинтересовался:

– В чем дело, Тома? У тебя какие-то проблемы?

Она немного помялась, но, наконец, решилась:

– Валера, у меня к тебе очень серьезный разговор, – Тамара внимательно посмотрела на брата, – ты будешь удивлен, но пока не задавай лишние вопросы. Я попрошу тебя помочь мне в решение одной проблемы. Без твоей помощи мне не справиться. Поможешь мне?

– Расскажи, что надо мне сделать?

Она придвинулась к брату, положила ему свои руки на плечи и почти неслышно, одними губами произнесла:

– Надо украсть одного маленького мальчика– нашего соседа Андрюшу.

У Валерки от удивления откровенно отвисла челюсть.

– Не волнуйся, – поспешно успокоила она брата, – это будет ненастоящее похищение, а игра. Ты, должен будешь его поймать, когда он будет кататься на велосипеде по дорожке, а потом мы его спрячем всего на денечек в твоем домике.

– Том, ты чё? Его же будут искать?

– Будут обязательно. Все вокруг перероют. Но кому в голову придет мысль искать ребенка у лучшего друга деда? К нам не придут…

– Тогда нам надо прокатиться несколько раз по дорожке и выбрать самое удобное место в кустах для засады…

– Сегодня же вечером… А ещё освободим кладовую от всякого барахла и туда поставим раскладушку.

– А зачем тебе этот Андрюша, а?

Вопрос застал Тамару врасплох. В полном замешательстве, совершенно не зная, что ответить, она некоторое мгновенье просто молчала. Затем решительно произнесла:

– Не задавай лишние вопросы. Если ты не хочешь или боишься, то откажись. Но о нашем разговоре никому не говори. Ни в коем случае…

– Ну, кого я Томка знаю, чтобы болтать? – возмутился он, – Могла бне предупреждать. А как мы его потом «найдем»?

– Очень просто. Ты отвезешь его в ближайший лес и там оставишь. А я якобы пойду туда за грибами и его «найду».

– Хорошо. Я всё сделаю для тебя и помогу, но нам надо будет обдумать всё детально, до всяких мелочей, – рассудительно ответил Валера.

В пять часов вечера Валера и Тамара уже катались на велосипедах по аллее. Внимания на них никто не обращал, многие молодые люди их возраста в это время катались.

Она кивнула брату на Андрея, когда тот промчался мимо. Потом они проехали вперед и встретили няню с наушниками в ушах. Она катила перед собою открытую коляску с сидящей в ней Анечкой.

Вечером в своем домике Валера обсудил с сестрой свой план. Голос брата звучал холодно и рассудительно. Он выбрал самое кустистое, затемненное место вдоль дорожки, где и планирует поймать ребенка. Во всем этом ему поможет Барсик. Котенка он заставит запищать, когда мимо на велосипеде будет проезжать Андрей. Мальчик обязательно остановится и пойдет на писк котенка в кусты. Там его и встретит Валерка, заклеит рот скотчем, завернет в покрывало, а потом быстро перенесет в свой домик. Проблема будет в следующем: перейти с ребенком автомобильную дорогу к дому. Тамара в это время должна будет стоять у ворот и внимательно наблюдать за дорогой, которая в это время должна быть свободна от пешеходов и транспорта. Как только она подаст Валерке знак, он перебежит дорогу со своей ношей.

От всего услышанного Тамаре стало страшно и засосало под ложечкой. Она уже не была такой смелой, как утром. Но Валерка говорил уверенно и с таким оптимизмом, что она согласилась. Они вместе освободили большую кладовую от всяких инструментов и затащили в нее раскладушку. Решили, что мальчик не должен видеть его лицо, чтобы потом не узнал. Для этого парень натянет на голову шапочку с прорезями для глаз.

Брат с сестрой еще долго уточняли малейшие детали, обсуждали подробности, а потом Валерка спросил у Тамары:

– Если у нас выгорит, ты мне денег за это дашь?

И тут, Валерка вдруг совершенно по– иному взглянул на нее. Тамаре по-другому открылись теперь залитые тяжелой мутью его глаза.

– Дам, – ответила Тамара и подумала, что брат ночь не спал, обдумывал план своих действий, поэтому у него такие глаза.

Тамара торопилась все успеть до приезда Леонида Павловича, чтобы он ненароком не помешал им своим присутствием. Но два дня у них ничего не выходило: один день лил дождь как из ведра, на другой день мальчик крутился на велосипеде вокруг няни и далеко от нее не отъезжал. И наконец-то наступил день, когда у них все вышло без сучка и задоринки: произошло ровно так, как было задумано.

Глава 15 Неравная схватка

Коле безумно нравилась новая комната, в которой он теперь жил в своей приемной семье. Комната была просторная, светлая, а большим окном выходила в сад. За прозрачными занавесками виднелись берёзы и рано утром, когда солнышко вставало над горизонтом его нежные лучики пробивали листву и ложились на Колину подушку. Он просыпался и щурился, если светлые блики попадали в лицо и мешали ему спать.

В комнате все было обустроено для Колиного проживания. Он только переставил стол, придвинув его ближе к окну, а в остальном -все ему нравилось… Раньше в этой комнате останавливались гости, когда приезжали к родителям, а теперь всё было изменено, куплены специально для Коли новые книжные шкафы, кровать и специальные тренажеры.

Маленький Андрюша заходил к нему в комнату всякий раз, когда Коля приезжал на выходные из интерната, и уже не отходил от него, пока он находился дома. Он крутился около Коли целыми днями и стал подражать ему во всем. Теперь его любимыми словечками стали: «прикинь», «прикольно», «круто» и умудрялся вставлять их в любое предложение.

– Бабуля, прикинь, я сегодня две партии в шахматы выиграл. Круто?

Однажды Коля услышал, как бабушка Лена сказала дедушке: «Смотри, он даже словечки все эти любит, ну во всём подражает Коле».

Андрюшка не мог дождаться, когда, наконец, родители оформят документы и Коля окончательно переберется к ним.

Да и сам Коля успел привыкнуть к своей новой семье и ожидал, когда уедет навсегда из интерната. Как только отец Сергий привёз Колю к себе домой и познакомил с новой семьей, он стал его называть «папа». Однако ему было удобнее произносить «мама Света» и «бабуля Лена» и мальчик и сам не мог понять, почему это происходит, просто вылетало из него так.

Сегодня отец взял Колю из интерната пораньше. Они заехали на прежнюю квартиру, где он раньше жил с бабушкой и взяли оттуда Колины вещи: гантели, альбом с фотографиями и коллекцию книг о карате, дзюдо, боях без правил. Эти книги Коля собирал с тех пор, как начал тренироваться и хорошо помнил, как бабушка с пенсии давала ему деньги на каждую новую книжку. Он спешил разложить все привезенное на полочки в книжный шкаф, чтобы вечером помочь отцу установить на участке маленький надувной бассейн для Анечки.

Коля протирал полочки от пыли, когда уловил неясный гул голосов, потом услышал шум быстрых шагов по коридору, а затем раздался громкий плач на первом этаже. Он положил тряпку и решил пойти посмотреть, что же там произошло. Когда Коля спустился, то на него никто не обратил внимания, хотя в гостиной находилась в полном сборе вся семья и даже были обе няньки.

Коля незаметно прошмыгнул в укромный уголок под лестницу, там имелась баретка– пуховик на которую он присел. Мальчик наблюдал за взрослыми, вслушиваясь в разговор, но пока ничего не понимал.

Молодая нянечка Людочка громко и навзрыд плакала -это её плач донесся до комнаты Коли. Бабушка Лена сидела в кресле и неё лицо и шея были покрыты красными пятнами. Рядом с ней сидела мама Света и держала бабушку за руку. Отец Сергий выглядел каким-то растерянным, он был погружен в свои мысли, и видеть его таким для Коли было непривычно. Дедушка с мрачным видом стоял у окна и с кем– то разговаривал по телефону. Голос у него дрожал, как будто он вот-вот собирался заплакать. В воздухе пахло корвалолом и еще каким-то лекарством. Этот запах Коля знал с детства, он сам много раз капал бабушке лекарство в стакан с водой. Коля догадался, что произошло что-то серьезное…

Все наперебой говорили об Андрюше… Коля посмотрел по сторонам, отыскивая взглядом Андрюшу, но не нашёл… Бабушка Лена без конца повторяла, что она во всём виновата.

– Ох, Светлана, – в который раз тяжело вздыхала бабушка Лена. Она еле говорила, душили слёзы. – Ты же меня предупредила не оставлять его одного. Но все было нормально, мы наблюдали за ним день-два, а потом я забыла об этом разговоре. По той дорожке они почти каждый день гуляли… Я и предположить не могла, что такое возможно. Он не один был, с няней и я даже не волновалась… Почему я должным образом не обратила внимания на твое предупреждение? Мне оно не показалось абсурдным. Ведь я знала, что зря ты бы не стала меня волновать… Это моя беспечность… Простить себя не могу… Моя вина…

У бабушки по щекам покатились слезы, и Коле стало ее невыносимо жалко…

Мама Света её успокаивала и гладила руки…

– Мама, не казни себя и не теряй самообладания.. Тебе нельзя волноваться, сейчас давление поднимется, с сердцем начнутся проблемы. Возможно, он где-то спрятался… Я вспоминаю, что в детстве спряталась в шкафу и заснула там, а меня искали весь день. Потом в углу простояла полдня, папа наказал. Сейчас приедет Павел, он разберется во всем. Давай, еще раз измерим давление.

Она взяла со стола аппарат и стала измерять бабушке давление, а когда закончила, то покачала головой…

Вскоре приехали друзья родителей дядя Павел с тетей Леной. Дядя Павел, бывший полицейский, сразу стал задавать няне вопросы. Вот тогда-то Коля, наконец, понял, какое несчастье обрушилось на его семью. Всё произошло после обеда. Андрюша катался на велосипеде, с ним рядом находилась няня, она на коляске прогуливала Анечку, а когда спохватилась, что мальчика долго нет, то стала его искать, но нашла лишь велосипед. Андрюша пропал. Его не нашли, хотя оба дома перерыли вверх дном.

– Скажите, Людмила, – спрашивал дядя Павел насупив брови, – как долго не было ребенка, прежде чем вы стали его искать? Час или полчаса прошло?

Людочка с напряженным лицом отвечала:

– Нет, минут через двадцать я обратила внимание, что не вижу Андрюшу, посмотрела назад, но дорожка была пустая, я его окликнула несколько раз, и сразу пошла домой, подумала, что он по какой-то причине вернулся, – няня вытерла слезы и громко высморкалась в платок…

– Вы слышали шум? – спросил дядя Павел.

Няня испуганно заморгала.

– На мне наушники были, я плеер слушала.

– А велосипед, как нашли? – допытывался дядя Павел.

– Случайно. Шла по дорожке и смотрела по сторонам, думала, может быть, Андрюша спрятался от меня в кусты. В одном месте заметила, что там что-то есть, подошла, а там – велосипед, я опять его стала кричать, а потом бегом домой. А дома мне сказали, что Андрюша не приезжал, – тут не выдержала и опять громко заревела.

– Где сейчас велосипед? – спросил дядя Павел

– Домой сразу принесли – ответила сквозь слезы няня.

– А место сможете мне показать, где нашли велосипед?

– Конечно, смогу, я хорошо запомнила, там кусты и трава примяты.

– Пойдемте, покажите.

Дядя Павел, няня и отец ушли, а когда через некоторое время вернулись, то дядя Павел сообщил подробности. Он рассказал, что обнаружил на земле следы, но не только от обуви Андрея. Когда он сказал, что надо срочно сообщить в полицию, возможно, Андрюшу кто-то похитил, то в его голосе прозвучало искреннее сожаление.

Бабушка Лена, как только услышала слово «похищение», охнула и села на стул. Лицо ее побледнело, стало каким-то чужим и ей стало плохо. Мама Света уложила ее на диван, вновь померила давление, а потом сделала укол в вену. Дядя Павел, переговорив с дедушкой, позвонил в полицию и сообщил о происшедшем.

Коле, казалось, что все происходит во сне. Ну, кому нужен маленький Андрюша? Где сейчас этот «зайчонок»? Коля вспомнил, что так все домашние звали мальчика. Он и, правда, был похож на зайчонка с оттопыренными ушами. Коля видел, что Андрей был домашним мальчиком, совсем не таким, каким был он сам и знакомые уличные пацаны.

Когда приехали полицейские, за окном уже начало смеркаться. Няня по– прежнему тихонько плакала, а дядя Павел стал ругаться, оттого, что полиция приехала без кинолога с собакой. Потом они вновь пошли на то место, где нашли велосипед Андрея.

Когда вернулись, то опять задавали вопросы няне, бабушке Лене и даже ему. У него спросили, есть ли у Андрея укромное местечко, куда бы он мог спрятаться. Коля про такое место не знал, Андрюша боялся темноты. Потом вызвали начальника службы охраны поселка и сказали ему обращать внимание на машины, выезжающие из поселка. Полицейские сходили с дядей Павлом в самый конец поселка, где строили коттеджи рабочие из Узбекистана. Уже поздно вечером, забрав няню Люду с собой, полицейские уехали. Перед сном к Коле в комнату зашел расстроенный отец, посидел рядышком на кровати, а уходя, погладив Колю по голове, сказал:

– Молись, сынок, за Андрея, чтобы с ним все было хорошо, – глаза в это время у него были грустные-грустные…

Ночью сквозь сон Коля услышал шум в доме и вышел из своей комнаты. Увидел дедушку, который сказал, что у бабушки плохо с сердцем и ей вызвали кардиологическую скорую помощь.

Следующий день прошел в суматохе: на работу никто не поехал, все ждали новостей от полиции, приходили и уходили какие-то незнакомые люди, бабушка весь день лежала в своей комнате, а около нее дежурила врач из клиники. Приехал дядя Павел и по телефону ругался с полицией, кричал в трубку, что они бездействуют, звонил какому-то Игорю Ивановичу…

В этой сумятице никто о нём не вспоминал и целый день Коля ничего не ел. Сам он стеснялся взять из холодильника что-нибудь покушать и лишь под вечер, когда спустилась бабушка, увидев Колю, она спросила:

– Вы ребенка кормили?

Тут вспомнили о Коле и что с самого утра еще никто не ел. Бабушка Лена принялась всех упрекать за равнодушное поведение и отсутствие внимания к Коле.

Когда сели за стол, мама Света, глядя на бабушку, сказала, что Андрей обязательно найдется, он жив и здоров. Она видела хороший сон про свою дальнюю родственницу-монахиню.

– Снилась мне на днях Илария, – рассказывала она, – а она мне уже давно не снилась. – Опять я иду за ней по полю, а в руках она держит небольшую плетеную корзинку, из которой выглядывает голова беленького котенка. Я хотела ее догнать, но не смогла и проснулась…

– Что значит этот твой сон? При чем здесь котенок? – спросил у неё дедушка.

– Она не просто так мне приснилась. Илария всегда дает мне во сне знак. Лицо у нее было спокойное, и она ласково улыбалась. Значит, с Андреем все в порядке, да и сердцем я это чувствую. Думаю, что котёнок во сне, это подсказка.

Бабушка Лена, услышав про Андрея, опять заплакала. Она недоверчиво возразила:

– Полиция не знает ничего, а ты про котёнка… Не верю я в это… Я себя во всем виню, не послушала тебя…

Мама Света стала ее убеждать.

– Мама, прошу тебя. Прошлый раз не послушала, а теперь послушай… Все будет хорошо. С Андрюшей все в порядке, только про котенка я никак не пойму, но он каким-то боком связан с пропажей Андрюши.

Папа встал на защиту мамы Светы.

– Я тоже раньше не верил, когда Светлана рассказывала о своих снах, – сказал он. – А вспомните, ведь именно во сне Илария показала ей траву лечебную. Теперь я иначе отношусь к ее пророческим снам. Сам я сегодня буду всю ночь молиться, просить Господа помочь нам найти Андрюшу…

Коля, услышав, что отец будет молиться тоже решил попросить Боженьку, помочь семье отыскать быстрее братика. Ему было безумно жалко маленького Андрея. Он поставил иконку с изображением распятого Спасителя, на которую всегда молилась бабушка, на самое видное место на полочке. Перед сном, глядя на нее, Коля про себя долго молился, пока не погрузился в сон…

Ему сразу приснился маленький медвежонок. Коля кормил его прямо с руки хлебной корочкой и кусочком сахара. Медвежонок с удовольствием грыз сахарок и пищал от удовольствия. Коля от этого писка проснулся. Он открыл глаза и уставился в потолок, а потом услышал и на самом деле писк под окошком. Он встал, приоткрыл окно и внизу на травке увидел маленького беленького котенка. Коля молниеносно вспомнил вечерний разговор за столом и том, что рассказывала мама Света.

Не теряя ни одной минутки, в одних трусиках и маячке, в домашних шлепанцах он спустился в сад. В гостиной на кожаном диване похрапывал дедушка. Коля тихонько открыл дверь и направился за угол дома к котенку. Котенок, увидев приближающегося мальчика, бросился бежать и, перепрыгнув через забор, очутился у соседей. Коля знал, что за забором живет Леонид Павлович со своей молодой Тамарой. Собаки у них нет, иначе бы Коля слышал лай… Как-то сосед приходил к ним и Коле он показался строгим и надменным, а при споре с отцом, с первой минуты стал раздражаться. Коля даже подумал тогда, что сосед не любит, чтобы ему противоречили.

Мальчик вышел из своей усадьбы, свернул направо и через несколько шагов стоял уже перед воротами соседа. Они оказались закрыты, и ему пришлось перелезать через забор. Забор был невысоким, и Коля запросто перемахнул через него. Спрыгнув на землю, он сначала открыл калитку, а затем направился в направлении коттеджа. Совсем немного прошел по дорожке, освященной красивыми маленькими фонариками, и увидел котенка. Тот сидел у дверей небольшого домика. Коля тихонечко, чтобы его не спугнуть, подошел к котенку, нашептывая: «Киса… Киса… хороший». Но котёнок в один прыжок опять от него удрал, запрыгнув, в открытый оконный проем. Коля потянул ручку входной двери, и она свободно открылась… Он вошел в плохо освещенный коридор. Напротив входа, находилась комната, и через широко распахнутую дверь Коля увидел спящего на кровати парня. У него в ногах, облизывая свои лапки, устроился котенок.

Мальчик тихо стоял у входа, разглядывая спящего незнакомца. Он не знал, что дальше ему делать. Оглядевшись, он увидел, что вдоль коридора имеются и другие двери. Коля тихонько, чтобы не разбудить парня, прошел по коридору вперед… Следующее помещение было санузлом. Оставалась в коридоре еще одна дальняя комната и из замка двери торчал ключ с брелком. Коля направился к ней и тихонечко повернул ключ. В комнате было темно и ему пришлось раскрыть дверь настежь, чтобы заглянуть вовнутрь. Через мгновенье, привыкнув к полутемноте, он рассмотрел спящего на раскладушке Андрюшу. Коля прошел в комнату и тихонечко тронул мальчика за плечо. Андрей открыл глаза, и сонно спросил:

– Ты с дедулей пришел?

Коля приложил палец к его губам «Т-с-с». Шепотомпроизнес:

– Я один за тобой пришел, давай быстрее оденем тебе обувь на ножки и побежим домой, а?

Андрей откинул простынку и присел на раскладушку, а Коля нагнулся, чтобы одеть мальчику на ноги обувь.

Но он не успел зашнуровать Андрею кроссовки, как в комнату вошел парень. Он уставился на них каким-то мутным взглядом. Коля догадался, что парень пьяный.

– Ты, кто такой? Че здесь забыл? – спросил парень, сфокусировав свой взгляд на Коле.

– Я? – переспросил Коля, приподнимаясь, – я его старший брат. Ты зачем его здесь держишь? Мы пойдем с ним домой, – ответил Коля.

– Ч-о-о? – замычал парень.– М-ммразь! Теперь, где конь с копытами, там и рак с клешнёй. Двоих вас сейчас закрою, и вы отсюда не выйдете.

Пока он говорил, Коля незаметно придвинулся к двери, но парень из кармана достал нож, щелкнул им – выскочило тонкое лезвие.

– Еще шаг сделаешь, я тебя порежу. Не шучу…

Потом Коля очень жалел, что никто не видел его в этот момент, а если б увидел отец, то остался им доволен. Мальчик быстрым, отработанным движением заломил парню руку с ножом за спину, а тот, взвыв от боли и неожиданности, выронил нож на пол. Но он наступил кроссовками на Колину босую ногу, и от сильной боли Коля на мгновенье ослабил хватку. Парень, воспользовавшись удобным моментом, успел вывернуться и тут же набросился на Колю с кулаками. Он был выше на целую голову и физически крепче, Коля это зафиксировал и моментально принял решение. Он, высоко подпрыгнув, ударил соперника ногой в грудь, а тот, сильно пошатнувшись, чуть не упал навзничь. Коле не хватало простора для следующего хорошего удара, помещение комнатенки было слишком узким. Но все– же еще одним ударом ноги он сумел вытеснить парня в коридор. Там парень, изловчившись, ухватил Колю за ногу. Но Коля тоже успел схватить обидчика за запястье руки, и они оба, не удержавшись на ногах, свалились с шумом на пол. Ребята тут же принялись мутузить друг друга кулаками. Коля во все горло закричал:

– Беги, Андрей!… Беги!

Андрей выбежал из комнаты в коридор и встал в оцепенении, не сводя глаз с дерущихся ребят. Коля краем глаза увидел, что Андрей не двигается и опять крикнул:

– Не стой, домой б-е-е-ги!!

Андрюша, наконец, вышел из столбняка, увидел открытую из коридора дверь и стремглав в неё нырнул. Во дворе он остановился, покрутил головой во все стороны, увидел ворота и побежал к ним. Навалился на них всем корпусом, они распахнулись, и он оказался на улице. Здесь ему было все знакомо – это была его родная улица, по которой он ежедневно гулял и рядом был его дом. Он вбежал на свой участок, и с криком во все горло: «Папа! папа!» – побежал по дорожке, ведущей к дому. Один раз он упал, но даже не заметил, что разбил в кровь коленки и ладошки. Добежав до входной двери, он со всей силы стал кулачками по ней колотить, не прекращая звать отца, совсем позабыв, что он может уже дотянуться до звонка.

Алексей Петрович сквозь сон услышал крик внука, вскочил с дивана, но не успел добежать до двери, как она внезапно перед ним распахнулась. В дом кубарем ввалился мальчик и почти с ним одновременно с лестницы спускались его родители.

– Сынок, ты откуда взялся? Андрей, сыночек! – почти одновременно воскликнули они.

Андрей, задыхаясь и ревя, заорал не своим голосом:

– Там… там Колю бьют!!

Наконец, добившись от плачущего Андрея, где бьют Колю, отец и дед побежали к соседям, а как только вбежали в домик, то увидели на полу в коридоре, прислонившегося спиной к стене, с высоко задранным вверх подбородком, сидел Коля. Из его разбитого носа хлестала кровь. Коля, увидев взрослых, сдерживая нахлынувшие слезы, сказал:

– Папа, я не сумел его удержать… Он от меня сбежал…

Отец Сергий подхватил Колю на руки и, целуя его в перепачканное кровью лицо, сильно волнуясь, выговорил:

– Сынок, слава, Богу, ты жив! Милый ты наш, родной… Мы перепугались… Андрюша сказал, что у него был нож.

Лицо, майка, трусы были у Коли перепачканы кровью. Отец Сергий с мальчиком на руках и дедушка поспешили к выходу, но во дворе наткнулись на перепуганного Леонида Павловича и Тамару. У Леонида Павловича в руках был пистолет. Он, недоуменно окидывая пристальным взглядом своих соседей, изрёк:

– Что происходит?

– Леня, мы сами ничего не понимаем, пойдемте к нам, и дети все нам расскажут, – ответил ему дедушка…

Все вместе они направились к дому, где мама Светлана, только увидев Колю, уложила его на диван и лишь наложила на его разбитый нос свою ладонь, как у всех на глазах, кровь перестала оттуда литься. Потом обработала все его ссадины на руках и ногах перекисью водорода и завязала руку.

Затем Коля и Андрюша, перебивая друг друга, рассказали, что с ними произошло. Из Андрюшиного рассказа стало ясно, что он сначала подумал, что это игра в разбойники, а к вечеру стал плакать и просил Валеру отпустить его к маме.

Услышав рассказ мальчиков, у строгого соседа потемнело лицо, а в глазах появилось пламя. Он взял пальцами Тамару за подбородок и, пристально глядя ей в глаза, сурово произнес:

– Живо говори!

Коля от его грозного голоса поежился, а молодая соседка, затряслась мелкой дрожью и, еле шевеля губами, проронила:

– Что говорить?

Но наткнувшись на взгляд Леонида Павловича, осеклась. В глазах у неё стоял ужас.

– Говори, что произошло, – рявкнул сосед…

Мальчик видел, что она так сильно его испугалась, что стала заикаться.

– Я не знаю, как Андрюша оказался у Ва– л-леры… Я ничего не знаю, только вчера случайно услышала, что у твоих д-друзей пропал внук. А вчера ночью, когда ты пр-и-и-ехал, я тебе все рассказала. Зачем Валерка это сделал, я не знаю… Я не заходила вчера днем к нему в домик… Поверьте мне, я не пр..ичем. Это все Валерка… Это он…

Она закрыла ладошками лицо и громко зарыдала.

– Ясно как день, – сказал сосед, – она не врет. Когда приехал, она мне все рассказала, и я был потрясен. – Он протянул ладонь и мягко погладил ладошкой девушку по голове, но в глазах у него еще продолжали сверкать опасные искорки. – Решил утром подключить к розыскам свою службу безопасности. Сегодня начальнику дам поручение провести расследование, зачем ее брату нужно было прятать ребенка. Вы полицию поставили в известность?

– Не мы, Павел позвонил, – ответил дедушка. – Он сразу к нам приехал, а как обнаружил чужие следы на том самом месте, где Андрюшу схватили, сказал, что это похищение и вызвал полицию, а потом с ними ругался, что без собаки приехали. Павел – бывший подполковник милиции, он знает свое дело…

– А Лена, где она? – спросил обеспокоенно Леонид Павлович, оглядываясь по сторонам.– Не вижу её…

– Я сделала вечером ей капельницу со снотворным, – ответила мама Света. – Она глаз не сомкнула всю предыдущую ночь, с сердцем проблемы, даже кардиологию вызывали, поэтому ещё крепко спит.

За взрослыми разговорами маленький Андрей стал засыпать прямо сидя в кресле. Мама Света взяла его на руки и унесла на второй этаж.

Леонид Павлович обратился к дедушке и папе с просьбой, не рассказывать полиции, что Андрюшу прятал в своем домике брат Тамары.

– Я понимаю, – сказал он, – что вам хочется, чтобы похититель получил по заслугам, но если начнется расследование, появится утечка в прессу, косвенно будет задета моя репутация. Мне не хочется быть героем новостных передач.

Дедушка ему ответил, что они учтут его просьбу и об этом сообщать не будут.

– Не волнуйся, Леонид, – успокоил его дедушка.– Внук нашелся, другой тоже здоров, кроме разбитого носа. Скажу сегодня следователю, что Андрей залез в подвал в нашем доме, а дверь за ним захлопнулась. Они с самого начала придерживались этой версии и говорили, что Андрей где-то спрятался. Беседовать с ним без родителей никто не будет, так что будь спокоен, – ответил дедушка.

Леонид Павлович и Колю попросил, чтобы он дал обещание никому не рассказывать о происшедшем…

– Коля, я восхищен твоей смелостью. Тебя прошу, как взрослого человека, не рассказывай никому, что произошло этой ночью. Похитителя мы найдем и накажем, он брат Тамары… Ты можешь дать мне такое обещание?

Коля дал ему честное слово, что никому ни о чем не расскажет.

Вот и замечательно, – сказал сосед. – Мне хочется дождаться Лену и попросить у нее прощения за этого подонка. Но у меня назначена на утро встреча, от которой я не могу уклониться, и не могу ее перенести. А вечером мы обязательно зайдем к вам, и я расскажу о первых результатах расследования службы безопасности. Прямо сейчас дам команду. Договорились?

Как только соседи ушли, отец взял Колю на руки и отнес его в комнату. Там уложил его в кровать, накрыл одеялом и крепко поцеловал в щеку. Хотел уйти, но Коля задержал его за руку. Он сел рядом, и они предались воспоминаниям о Колиной бабушке, о том, как она привела маленького внука впервые в спортзал… От этих воспоминаний и образа любимой бабушки у мальчика к горлу подкатил ком. Умный, с грустинкой взгляд остановился на Колином лице, а потом, подняв забинтованную Колину руку, отец прижал её к своему лицу.

– Сынок, – сказал он тихо, поправляя спустившийся бинт, – ты своим бесстрашием просто сразил всех нас. Полез защищать своего брата от человека, который старше тебя на четыре года. Если бы с Андрюшей, что-то случилось, сердце у бабушки Лены не выдержало… Ты знай, что спас и ее. А теперь спи сынок… Мы тебя все очень любим. -Потом улыбнулся и добавил: – Может, еще досмотришь свой сон о медвежонке.

Когда он ушел, Коля от накатившего на него счастья тихонечко заплакал.

Глава 16 Пессимистический идеализм Шопенгауэра

Светлана с Андрюшей на руках тихонечко открыла дверь в комнату, где с вчерашнего вечера спала Елена Михайловна и, подойдя к кровати, положила рядышком сына. Бабушка даже не пошевелилась. Дыхание оставалось ровным и спокойным, продолжало ещё действовать вечернее лекарство. Прикрыв Андрюшу одеялом, представила, как она обрадуется, когда откроет глаза и увидит рядом с собой любимого внука. Им, самым близким людям, будет приятно поговорить и посекретничать между собой. Андрей с каждым днем все больше становился внешне похожим на своего отца, и Елена Михайловна не могла на него наглядеться.

Светлана спешно вышла из комнаты, ей срочно сегодня следует появиться в клинике. Уже несколько раз звонила главный бухгалтер, возникла необходимость подписать банковские документы. После работы она запланировала заехать в магазин, купить продукты, а вечером приготовить ужин, чтобы каким-то образом отпраздновать благополучное возвращение Андрюши в лоно семьи…

При выезде из поселка, у пропускного пункта к ее машине с возгласом: «Госпожа Соколова, ответьте на вопросы корреспондента газеты «В мире криминала» – бросилась незнакомая девушка.

Рядом с девицей стоял мужчина весь обвешанный фотоаппаратами, и еще какие-то зеваки. Выглядела репортерша ужасно, по правде говоря, настоящим пугалом. На ней была очень короткая юбка неопределенного цвета и затертая футболка с какими-то нечитаемыми иероглифами на груди. Волосы, покрашенные в фиолетово-красный цвет, торчали в разные стороны. Исподлобья на Светлану смотрели хитрые пронзительные глаза.

Светлана знала, насколько прилипчивыми бывают репортеры, особенно так называемой желтой прессы, которые ни за что от неё не отстанут и начнут преследовать. Она приняла решение выйти и поговорить с девушкой, поэтому припарковалась на стоянке за КПП. Девушка тотчас подбежала к ней и представилась: « Олеся Михеева-репортер. Вот мое удостоверение».

Олеся работала репортером не первый год, и ей приходилось интервьюировать знаменитых артистов, воров в законе и просто бандитов. Она давно перестала испытывать стеснение, трепет перед всеми и вела себя вызывающе бесцеремонно. Это интервью с матерью похищенного ребенка в элитном поселке, где живут богатеи, о чем вчера ей слил информацию старый знакомый из полиции, обещало стать настоящей сенсацией.

– Госпожа Соколова, вам уже позвонили с требованиями о выкупе ребенка? – спросила она и направила в её сторону микрофон.

Светлана встретилась со взглядом девушки и, стараясь говорить в подставленный микрофон, четко произнесла:

– Олеся, вы получили недостоверную информацию, и она ввела вас в заблуждение. Вчера, действительно, у нас пропал сын, мы его искали по всему поселку и не нашли, отчего были вынуждены обратиться в полицию. Но вечером вспомнили, что он иногда спускается в подвал дома. Мальчика нашли именно там. Он пошел за котенком, дверь за ним захлопнулась, и ребенок просидел закрытым весь день. Хорошо, что рядом с ним был любимый котенок, и они вместе легко перенесли вынужденное заключение…

– Вы нас обманываете, – вскликнула Олеся.– Ваш ребёнок похищен и на месте похищения был найден след похитителя.

– Олеся, я повторяю, мой ребенок сейчас спит дома в своей кроватке, а я еду спокойно на работу. Если вы дождетесь меня, то через два-три часа, когда вернусь, я смогу вам его показать. Мы вместе с вами поедем к нам домой. Ждите меня здесь. Если же вы дадите ложную информацию, то мы будем вынуждены встретиться с вашей газетой в суде. Я вас предупредила, и этот разговор записываю на свой диктофон.

Олеся прекратила разговор и отошла в сторонку. Она решила уточнить ситуацию у своего информатора из полиции. Когда Светлана садилась в машину, она услышала голос девушки, которая прокричала фотографу:

– Олег, подожди, не фотографируй…

Наконец в машине она с облегчением вздохнула и мысленно похвалила себя за находчивость, ведь на самом деле, никакого диктофона у неё не было, а от разговора с репортером остался неприятный осадок. Она набрала телефон мужа и сказала, что у въезда в поселок её встретили папарацци, и пришлось дать им интервью.

– Если поедешь, не останавливайся, проезжай сразу мимо, – предупредила она мужа.

Он рассказал, что Андрюша и Елена Михайловна недавно проснулись, из комнаты слышится их тихий разговор, но пока они не выходят из комнаты, а Коля продолжает спать.

Потом она переговорила с Павлом, который был уже в курсе ночного происшествия.

– Я вчера вам говорил, – воскликнул он, – что Андрей должен быть на территории поселка. Этого Валеру необходимо разыскать, скорее всего, у него был сообщник. И еще. Должен быть обязательно мотив преступления, не просто так его прятали. Похититель не успел совершить задуманное, а готовился тщательно. Думаю, что служба безопасности вашего соседа с ним разберется, ее очень серьезный человек возглавляет… из ФСБ. Мы вечером с Леной и Лидочкой приедем к вам обязательно, – сказал напоследок преданный друг семьи.

Порешив в клинике необходимые административные дела, Светлана по пути домой заехала в супермаркет за продуктами. Когда въезжала в поселок, то не заметила никаких посторонних лиц и вздохнула с облегчением. Дома узнала, что Андрюша с бабушкой давно проснулись, и весь день о чем-то беседуют.

– Я им два раза еду туда носил, – доложил Алексей Петрович.– Они покушали фрукты, но подниматься с постели не желают. Лежат в обнимку и друг с другом шепчутся…

– А нам и не надо их беспокоить. Пусть наслаждаются покоем… Оба перенесли сильную психологическую травму, мама находилась в шоковом состоянии, поэтому им нужна взаимная моральная поддержка…

Светлана готовила ужин, когда пришла с прогулки няня с Анечкой. Девочка моментально влезла на руки к отцу.

– Я тебя по-целу-у-ую, – она забавно соединила трубочкой губки и в очередной раз выпустила на папу свои слюни – у ребенка резались зубки.

Алексей Петрович рассказал, что утром он позвонил майору Герасименко и поведал ему придуманную версию о находке Андрея. Майор обрадовался быстрому разрешению вопроса.

– Я с самого начала вам говорил, что мальчик куда-то спрятался… Надо было, как следует проверить без исключения все помещения в двух домах… А вы не послушали офицера полиции… Жаль…

Светлана стала накрывать на стол, а Коля, как всегда, бросился ей помогать: расставлять тарелки, ложки, вилки. Мальчик радовал всё семейство – был отзывчивым, дисциплинированным, дважды ему не надо было повторять, а когда бывал дома, старался помочь каждому. Видимо, бабушка с детства приучила его к этому.

– Мама, мы с бабулей сильно кушать хотим, – сначала она услышала крик Андрея, а потом и увидела, как они бабушкой вошли в столовую.

– Вот и замечательно, что аппетит у вас появился, через пять минут у нас с Колей все будет готово, и я приглашу всех за стол.

А чуть позже, когда мелкие уже вышли из стола и занялись щенком, а взрослые приступили к чаепитию, к ним пришли с новостями соседи. Они присоединились к семейной трапезе.

Леонид Павлович рассказал, что его служба безопасности установила следующее: у брата Тамары в комнате нашли пакетики с наркотиками, которые он постоянно покупал у некоего Ахмеда. Множество телефонных звонков зафиксированы в его телефоне к этому оптовику, за которым ведёт наблюдение служба госнаркоконтроля. Сам Валера скрылся в неизвестном направлении. Он торопливо убежал и даже не успел взять свой новый сотовый телефон. Возможно, что вернулся к себе в деревню. Есть версия, что ему нужны были постоянно деньги, чтобы покупать наркотики, вот он и решил спрятать мальчика, вероятно, рассчитывая потребовать за него выкуп у родителей.

Когда Леонид Павлович рассказывал о брате Тамары, его сестра, склонившись к столу, закрыла лицо руками.

– Не расстраивайся, Тамара, – сказал Леонид Павлович, отрывая её руки от лица. И обращаясь к остальным, произнес: «Она сильно переживает из-за происшедшего».

Он мог бы и не говорить, по ней было видно, что девушка была не в себе.

Светлана, наблюдавшая, как Андрюша, перевернув щенка на спину, щекотал его толстый животик, вызвав бурный восторг Джерри, оторвала взгляд и перевела его на Тамару. «Господи! Чего она так сильно боится?»

– Мам-ам, посмотри, как Джерри лижет мне руки, – закричал мальчик, видя, что она отвлеклась.

Щенок, слабо пискнув, высунув розовый язык, тщательно вылизывал пальцы Андрюши.

До Светланы доносился тихий голос девушки о том, что она хотела брату только добра, когда взяла его у родителей. Устроила его на курсы, чтобы получил специальность водителя, и даже не догадывалась, что он употреблял наркотики и бросил курсы.

Тамара заплакала, да так горько, что плечи ее сильно вздрагивали, видимо, ей искренне было жалко своего непутевого брата.

– Ну всё, успокойся, -ласково произнес Леонид Павлович.– Пойми, Тамара, какое бы доброе дело ты ни делала для своего брата, все равно твои усилия не в силах были его вывести из того состояния, в котором он прибывал, – сказал он. – Я в молодости увлекался пессимистическим идеализмом Артура Шопенгауэра, так вот, он когда-то написал, что в какие бы обстоятельства ни попадало животное, оно всегда будет ограничено кругом, который природа очертила его сознание и сущность. Так и твой брат наркоман… Природа бесповоротно ограничила его индивидуальность, и тебе, моя девочка, не в силах её изменить. Каждый человек ютится в своем сознании, и поэтому извне ему особенно не поможешь…

– Я что-то, Леня, тебя не совсем поняла, – укоризненно произнесла Елена Михайловна. – Ты о чем? Разве сделанное добро не приносит плоды? Родная сестра могла помочь брату и это обязательно бы подействовало… Он мог измениться…

– Нет, Лена, он не изменится. Этот парень родился и воспитывался в такой среде, которая вырастила из него морального урода и это уже не исправить… Ну не нравится вам Шопенгауэр, так есть ещё Фрейд. Именно фрейдизм четко сформулировал основополагающую мысль о том, что семья является фабрикой, производящей человеческие характеры, и что то, чем мы обладаем в обществе, зарождается в семье. Если примитивные общества и примитивная семья «являли собой бессознательную попытку создать из сырого человеческого материала такую конфигурацию установок, которая была бы оптимальной в их естественных условиях», то семья Тамары, опутанная дикой мешаниной, или вовсе отсутствием моральных установок, ханжества, воспитательных потребностей и насилия, слишком часто производит настоящих монстров. Таких, как брат Тамары.

– Ты, Леня, вероятно, позабыл, – возразила Елена Михайловна, – что сознание и бытие взаимозависимы между собой, они образуют некий итеративный цикл. Брата взяла сестра в совершенно иную среду, а изменение бытия приводит к адаптации сознания. Сознание может поменяться и посредством дальнейшего образования этого подростка, так что не все потеряно…

Ах, Лена, Лена… – со вздохом и легкой улыбкой остановил её рассуждения Леонид Павлович, – ты всё время со мной споришь, а иногда и учишь. Зачем? Ты же прекрасно знаешь, что я не поддаюсь нравоучениям. Как там сказал Губерман: «Когда нас учит жизни кто-то, я весь немею; житейский опыт идиота, я сам имею».

– А я так думаю, – к немалому разочарованию Леонида Павловича в разговор вмешался о. Сергий. – Пусть до сего дня в парне индивидуальность не проявилась: не захотел стать музыкантом, художником, врачом, спортсменом, наконец… Но был бы нормальным человеком, если б со стороны родителей, старшей сестры получал обычное человеческое внимание, заботу, добро, любовь… Это обязательно изменило его, ему всего семнадцать лет, он только окончил школу… Но этого не было… Никто не интересовался им. Иначе сестра заметила, что брат ничем не занят, сидит дома и употребляет наркотики. А где он деньги брал? Наркотики больших денег стоят. Сестра заходила к нему, но не интересовалась его жизнью, не знала, что он бросил учебу или не желала все это знать? Господь сказал: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Так вот, любовь ближнего, любовь старшей сестры направила бы поступки брата к совершению добра, а не к похищению ребенка… Если бы вы Тамара, – он повернул голову в сторону Тамары, – исполняли эту заповедь, такое не произошло. А вы думали лишь о материальном: покормить, постирать, одеть, а о любви к своему кровному брату забыли.

«Господи, – я сплю? Это непостижимо… У этих людей я украла ребёнка, а они говорят мне о добре, долге, любви… о Валерке. Где он сейчас?»

– Я, действительно, заходила к нему, чтобы принести поесть, взять в стирку белье, а во всем остальном думала, что у него нормально, без проблем, – низко опустив голову, произнесла тихо Тамара.

– Тамара, а где сейчас ваш брат? – поинтересовался Алексей Петрович. – Он ведь ночью сбежал из дома, когда увидел, что Андрей может привести взрослых. Куда он мог убежать? Может, он к родителям вашим вернулся? У вас есть родственники в Москве или в Подмосковье?

– Нет, родственников у нас нет, и к родителям он не вернется. У него в Москве совсем нет знакомых, друзей, одна только я, – Тамара захлюпала носом.

– Участковый по его месту жительства предупрежден и сразу сообщит вам, когда он придет домой, – сказал Леонид Павлович.

– Я думаю, – сказал Алексей Петрович, – что нашей семье участковый пусть не сообщает, мы его преследовать не собираемся, хотя он здорово нам насолил, Лена чуть инфаркт не получила. Сестре лучше участковый пусть даст знать, когда он явится. Иначе парень будет скитаться по всяким злачным местам, подружится с такими же наркоманами и совсем собьется с пути.

– Правильно папа говорит, – вмешалась в разговор Светлана. – Найди его, Тамара, и скажи, что мы его простили, пусть не боится и возвращается домой. Как только найдешь его, сразу начинай лечить, пока не слишком запущено. Он ведь недавно стал наркотики принимать и пока не поздно необходимо ему помочь справиться с этим недугом. Я могу тебе дать адрес клиники, где лечат наркозависимых. Всю свою энергию направь на помощь брату, не оставляй его одного в беде… Хорошо? Вот тебе моя визитка, сразу позвони, я договорюсь в клинике, там мой однокурсник работает, попросим его, а то не всегда места есть. Звони, не стесняйся, хоть ночью, если смогу быть тебе хоть чем-то полезной, я буду рада помочь.

– Спасибо вам большое… Но я, правда, не знаю, где мне его искать, – со слезами в голосе, прошептала Тамара. Это я одна виновата во всем. Я прошу вас только об одном, не надо задерживать его с милицией, я сама разыщу… Попробую…

– Этот вопрос уже не к нам, а к Леониду Павловичу. Наша семья его простила, и преследовать не собирается, -еще раз подчеркнул Алексей Петрович.

– Значит, всё зависит от меня? – разочарованно отправил вопрос мужчина присутствующим.– А Леонид Павлович не собирается заниматься мазохизмом и размазыванием соплей по собственному лицу… Раз у вашей семьи претензий нет, то… Как только мерзавец явится, как котенка вышвырну…

– Что? – проронила Тамара, едва шевеля онемевшими губами. —Ты не разрешишь ему жить рядом со мной?

Взгляд, брошенный на Тамару, стал каменным.

– Я завтра в Мюнхен улетаю, а когда вернусь, чтоб духа его не было… В домике во время моего пребывания охрана жить будет.

Следующим утром, Тамара дрожащей рукой держала телефон и ждала, пока ответит Марина.

– Маринка, привет! Можно я к тебе домой приеду? Прямо сейчас.

– Я твой голос не узнала. Почему ты такая взволнованная? Конечно, приезжай, я тебя жду, – ответила она.

Тамара еще не знала, чем ей сможет помочь подруга, но она была должна с кем-то поделиться, все рассказать. Марина всегда ее выручала. Сегодня, как никогда, Тамара нуждалась в ее поддержке.

Дверь открыла Марина, и, взглянув на лицо подруги, поняла, что что-то произошло.

– Проходи. Будешь чай, кофе?

– Нет, лучше накапай валерьянки…

Тамара прошла в квартиру, присела на кресло. Марина принесла ей валерьянку в чашке.

– Выпей и рассказывай, что произошло.

Тамара рассказала, как они украли с братом соседского мальчика, о бегстве Валерки, о том, что брат оказался наркоманом, а она даже не знала об этом и о вчерашнем посещении соседей. Все рассказала и как груз с плеч сняла.

– Понимаешь, это я виновата во всем, – с болью в голосе воскликнула она.– Где брат сейчас? Уже двое суток его нет и позвонить мне не может, свой мобильник дома оставил… Соседи думают, что Валерка деньги хотел потребовать за Андрюшу, чтобы наркотики себе купить. Представляешь, что произошло, если б правда открылась… Я ему сказала вечером мальчика отпустить, но внезапно приехал Леонид и я не смогла проконтролировать, а он обкурился и заснул…

Тамара заплакала навзрыд, закрыв ладошками лицо. Марина встала, пошла на кухню и принесла ей воды.

– Успокойся, не плачь, слезами делу не поможешь. Что тебе сказал твой олигарх? Он поможет Валерку найти?

Тамара вытерла слезы. Выглядела совершенно растерянной.

– Представляешь, он сказал, пусть возвращается к себе домой в деревню, мне проблемы с твоим братом отморозком не нужны. Жили без него спокойно, не привлекая внимания, а он устроил похищение ребенка, да еще внука близких друзей. Мне категорически запретил его искать…

– А, может быть, тебе и не стоит его искать?

– Он мне не просто брат… Я его вырастила. Он пропал, а я чувствую себя так, словно моя жизнь кончена… Представляешь, у поселкажелтая пресса дежурила, хорошо, что Светлана их отфутболила, сказала, что сын в подвале спрятался, а если б им стало известно? Напечатали бы на титульном листе какого-нибудь глянцевого журнала: «Наркоман-брат любовницы олигарха Кудрявцева похитил ребенка!» Когда вечером были у них, он сравнил Валеру с животным и намекнул, что помогать ему нет смысла… Привел в пример какого-то философа, так за Валеру они все вступились. Он им не возразил, они друзья, а дома мне сказал, что они блаженными стали… Это их такими сделал о. Сергий. Мол, раньше нормальными людьми были, а сейчас наркомана, который украл у них внука, пожалели. Самое главное, Марина, я тебе ещё не рассказала. Смотрела я вчера на своего соседа и как пелена с глаз моих сошла…

В комнате повисло молчание.

– Как это пелена сошла? – не поняла Марина и посмотрела на подругу удивленно. – До меня не дошло… Ты же в него была влюблена по уши?!

– Я сама не понимаю… В него, Мариш, кто угодно влюбится. Любой человек. Будь -то женщина, мужчина… старуха, ребенок… даже их щенок и тот в него влюблён… Его можно любить как что-то величественное, духовное… Скажи, вот можно любить пророка, жреца, философа?

– Не знаю, наверное…

– Это– типа того… От него веет нечеловеческой чистотой, бескорыстием и душевным теплом… Это самый благородный человек на свете… Смотрела я на него вчера, он тот же и вроде совсем другой, не просто мужчина, а я бы его сравнила с духовным человеком не от мира сего, со странствующим по земле мессией, для оказания помощи людям всегда готовый на жертвы.

– Не от мира сего? – переспросила Марина.– Бред какой-то. В наше время, увидеть человека готового на бескорыстные жертвы? Ты часом с горя не рехнулась?

– После этой нервотрепкинемудрено… -Тяжело вздохнула Тамара..– Хотя он меня и отчитал строго, что я не уделяла брату внимания, но я только благодарна за это. Прав он… Жена визитку свою дала, если надумаю Валерку лечить, то она мне поможет. Как-то неспокойно у меня на душе стало, люди со всей душой, а я как овца бессердечная, – закончила шепотом Тамара.

Это, Тамара, совестью называется… Купили тебя соседи своим сочувствием… Ты радуйся, что так все хорошо закончилось, а если бы полиция Андрея нашла, представляешь, что могло случиться? Узнали, что это ты решила ребенка украсть, а брат был лишь исполнитель… Все отношения с твоим Леонидом сразу бы закончились. Он уж точно тебя тогда с животным сравнил, – сказала, улыбаясь, Марина.

Марина встала с кресла и заходила по комнате.

– Ты, что не спросила меня, как мои дела? Как я с Денисом сходила в ночной клуб?

– Забыла, извини. Как сходили? Понравился он тебе?

– А никак не сходили… У Антона какие-то неприятности случились. Пока я за тобой ходила, ему позвонили, и они вместе ушли. Денис взял мой телефон, обещал позвонить, но до сих пор звонит. Как-то странно все… Сначала умоляли… за тобой отправили…

– Марина, – перебила ее Тамара, – у меня есть номер телефона этого Ахмеда, я его переписала с Валериного мобильника. Давай ему сейчас позвоним, может быть, он знает, где Валерка?

Марина набрала телефон Ахмеда и ей сразу ответили.

– Здравствуйте, это Ахмед? – спросила она

– Ти хто? – с сильным кавказким акцентом спросил человек.

– Я подруга сестры Валеры. Вы его должны знать, ваш номер в его телефоне указан. Вы не знаете, где Валера, его сестра разыскивает.

– Нэ знаю. Не звони болш.

Тамара выхватила трубку из рук Марины и затараторила в нее:

– Ахмед, я тебе заплачу, если ты мне скажешь, где мой брат. Прошу тебя, я очень за него волнуюсь.

– И схолько заплатшь?

– Сколько скажешь, – у Тамары от волнения перехватило дыхание.

– Двэсти бакс. Согласн?

– Да, я согласна. Скажи, где он?

– Подходы завтр пять час на Ярославский вокзал с дэньгами и ждыпод часами у распэсания пригодных поезд. Чтобы с тобой никого не было, а то брат неэувидэшь.

Тамара больше ничего не успела сказать, Ахмед отключил телефон.

Тамара озадаченно посмотрела на Марину.

– Ты думаешь, он не врет? Действительно, Валера у него?

– Кто его знает, может быть, у него, а может быть, и нет. Возьмет с тебя деньги – и ищи ветра в поле.

– Что же мне делать? Пожалею деньги, а вдруг Валерка у него. Чертс ними, с деньгами… Нет, я пойду. Пойдешь со мной? – Тамара выразительно посмотрела на Марину.

– Он же сказал, чтобы ты одна была?

– А ты со стороны наблюдать будешь, близко не подойдешь, а то я как-то боюсь…

– Ты Леониду, скажешь о встречи с Ахмедом? – Марина задала вопрос и, взглянув внимательно на подругу, добавила. – Обязательно надо сказать.

Легкая тень пробежала по лицу Тамары.

– Зачем? Он мне вчера сказал ждать, когда из деревни участковый позвонит, а самой разыскивать Валеру категорически запретил. У него к брату нет никаких чувств, абсолютная безжалостность. Да и сегодня вечером он должен улететь в Мюнхен…

– Ты после всего будешь продолжать с ним жить?

Тамара в недоумение посмотрела на Марину.

– А что мне остается? Я нахожусь полностью на его обеспечении… Он не ограничивает меня в средствах, я покупаю, что хочу… Я что, работать могу? Кроме как вкусно готовить, я больше ничего не умею. А содержать дом? Знаешь, сколько денег надо? Ежемесячно плачу за газ, свет, воду две тысячи баксов. У меня бассейн с подогревом… Где я их возьму? Искать себе другого? Ты думаешь, он будет лучше? Вспомни Настю. Ну, с которой мы познакомились на вечеринке? Потом на выставку поехали? Помнишь, она показала нам синяки, которые оставил ей молодой сын олигарха? Нет, я решила ему о встрече с Ахмедом не говорить, раз он запретил мне Валеру искать. Злить его нельзя… Он терпеть не может, когда ему возражают… Давай не будем об этом больше говорить…

– Хорошо. Давай обсудим завтрашний день…

Подруги договорились встретиться на Ярославском вокзале на полчаса раньше чем ожидалась встреча Тамары с Ахмедом

Глава 17 В плену у кавказцев

Ровно в пять часов Тамара стояла под расписанием пригородных поездов на Ярославском вокзале. Она не сразу увидела Марину, которая, смешавшись с толпой снующих туда-сюда пассажиров, стояла недалеко от неё и лизала рожок с мороженым. Они переглянулись и незаметно краешками рта улыбнулись друг другу. Девушка простояла минут десять, но к ней никто не подходил. Она уже было подумала, что Ахмед её обманул, но рядом с ухом услышала мужской хрипловатый голос:

– Я от Ахмеда. Хочешь увидеть брата иди за мной…

Еле поспевая за высоким светловолосым мужчиной славянской внешности, который, не оглядываясь, умело лавируя среди толпы, вывел ее к припаркованному на привокзальной парковке «Вольво». Подойдя к машине, мужчина, он открыл дверь автомобиля: «Садись…»

Тамара нырнула в машину и села рядом с водителем, а мужчина пролез на заднее сиденье. Она повернулась к водителю. Это был темноволосый, кареглазый кавказец. Он заговорил с ней по-русски, но из-за сильного акцента, она с трудом его понимала…

– Я Ахмед. Ти дэнги принэсла? – спросил он.

– Да, – ответила Тамара и внимательно посмотрела в его карие глаза. Они ей не понравились – в его зрачках проглянула холодная пустота.

– Давэй суда, – он протянул руку.

– Где мой брат? – спросила она нервно. – Я деньги отдам, когда вы мне брата вернете.

– Ти что, не вэришь мнэ? – он ухмыльнулся.

– Какая разница, верю —не верю! Мы договаривались, что вы мне – брата, я вам – деньги!

– Тувой брат у меня дома, обукурэнный лежит… Он зэнал, что надо эхать на увстречу к тэбэ, но бродяга обукурился и встать с кровати не можэт. Вот пэговори с ним…

Ахмед набрал номер и телефон передал Тамаре. Она узнала родной голос:

– Тамара, приезжай за мной. Я у Ахмеда дома, это недалеко от Москвы, потом возьмем такси и вместе уедем отсюда, -произнес он дрожащим голосом…

Услышав Валерку, она обрадовалась, а боль в сердце отпустила. «Жив, братик, это самое главное…», но тут же ударила тревожная мысль.

– Валера, у тебя все в порядке? – сдавленным голосом спросила она.

– Да… нормально…

– Тогда почему ты с ними не приехал? – недоверчиво спросила она. – Почему я за тобой сейчас должна куда-то ехать? Давай перенесем все на завтра. Хорошо?

– Тамара, прошу тебя, увези меня сегодня. Прошу, Тома… Завтра будет поздно…

Услышав умоляющий голос брата, Тамара сломалась. Она повернулась к Ахмеду и отдала ему трубку.

– Где находится твой дом?

– Одын час отсуда на волвэ…

– Совсем недалеко, – бросил реплику с заднего сиденья славянин, о котором она уже позабыла…

Потом она думала, почему ее так быстро сломали слова Валерки, интуиция подсказывала, что соглашаться ни в коем случае нельзя, возникло ощущение тревоги, но она помимо своего разума, словно безвольная, ответила: « Ну, хорошо, поехали…»

Приблизительно через полчаса быстрой езды по МКАДу машина свернула на узкую трассу. На изгибе Тамара увидела указатель, за которым они повернул на асфальтированную дорогу с односторонним движением. Немного по ней проехали, и начался спуск, с которого скатились на узкий мост. Через несколько минут въехали в небольшой поселок. Промчались мимо пятиэтажек, миновали небольшую церквушку и спустились под горку, откуда начался частный сектор. Дом Ахмеда стоял среди новых коттеджей, построенных за обычными деревенскими неказистыми домиками, и находился на самом краю поселка. После него было лишь поле. «Нам суда» – сказал Ахмед и нажал на кнопку дистанционного управления. Ворота, ведущие к дому, открылись. Он остановил машину на вымощенном камнем внутреннем дворе, недалеко от гаража.

– Вот мы и приехали, – объявил он Тамаре.

Мужчины вышли из машины, а она огляделась. Это был большой двор, в глубине которого, стоял трехэтажный особняк. К мужчинам подошел кавказец огромного роста и бандитской наружности. Сквозь расстегнутые на рубашке пуговицы на сильно волосатой груди просматривалась поросль кучерявых как смоль волос. « Бог ты мой, настоящий Кинг-Конг», – констатировала Тамара. Мужчины поздоровались, пожав друг другу руки. Разговор у них был эмоциональным, слов Тамара не разобрала, но явно был о ней, поскольку часто посматривали в ее сторону. Только теперь она осознала весь ужас создавшейся ситуации. Бог мой! Какую она сотворила глупость, что пожалев брата, согласилась поехать с незнакомцами. Никто не знал, кроме Марины, что она решилась на такую опрометчивую авантюру. Вспомнив о подруге, она быстро достала телефон и набрала Марину, та сразу ответила.

– Мариш, я попала в кошмарную ситуацию. Сейчас даже не знаю, где нахожусь. Я поехала с Ахмедом за Валеркой к нему домой в подмосковный поселок… Завезли во двор трехэтажного особняка. Во дворе трое мужиков, из них двое кавказцы… Валеру мне не показывают. Сижу в его машине… Короче, я попала в полную жопу…

– Ты, совсем долбанутая, зачем согласилась с ними поехать? – закричала в испуге Марина.– Они же должны были тебе его привезти на вокзал. К тебе на вокзале подходил русский мужчина, он где? Не соглашайся ни на какие условия как можно быстрее сматывай оттуда. Дорогу запомнила?

– Зачем согласилась, сама не знаю… Понимаешь, позвонил Валера, сказал, чтобы я приехала обязательно, я его пожалела, а сейчас об этом жалею… Ахмед и тот русский, который был на встрече, и еще один кавказец, по виду зверь зверем, стоят во дворе и что-то обсуждают, а я звоню тебе незаметно. Может быть, мне позвонить Леониду и все рассказать? Он будет ругаться, что я его не послушала, но я очень боюсь дальше здесь оставаться. Дорогу не запомнила, но в окошко видела, что мы свернули с Ярославского шоссе и двигались в сторону Фрязино… Ой, Марин, эта обезьяна идет к машине… подожди…

Тамара быстро отключилась и бросила мобильник в сумку. Однако мужчина в самый последний момент заметил промелькнувший в ее руке телефон, рывком выхватил у нее сумку и вытащил из нее мобильник. Глаза Кинг-Конга налились кровью, громко на незнакомом языке вперемежку с русской ненормативной лексикой, он стал что-то кричать Ахмеду, размахивая руками. Потом в бешенстве бросил телефон об асфальтную плитку и раздавил его каблуком. Мужчина явно был в неадекватном состоянии. В следующее мгновенье, Кинг-Конг, слегка наклонившись к машине, бесцеремонно и грубо, одной рукой, держа ее как котенка за шиворот, выволок девушку из салона. Она оказалась с ним лицом к лицу, и её нос уловил терпкий запах мужского пота… Человек был неимоверной силы и такого свирепого вида, что она почувствовала приближение обморока. К ним подошел Ахмед.

– Иды за мной, – сказал Кинг-Конг.

– Нет, – с ужасом в голосе выкрикнула она.– Приведите ко мне брата!

Смотреть в его глаза, налитые кровью, без содрогания было невозможно, он выглядел настоящим безумцем…

Обморока не последовало, но неожиданно подступил приступ сильной тошноты, и ее вырвало на асфальтную плитку. Ладошками вытерла мокрые губы и с ужасом посмотрела на Ахмеда, все еще надеясь, что он хоть чем-то поможет, хотя в душе знала – они заодно. Он, видя, что она испуганно озирается, похлопал ее снисходительно по плечу.

– Страшнэ? – спросил он, ухмыляясь во весь рот.

Окаменевшая от страха Тамара кивнула ему головой… Говорить не могла, губы были горькими и сухими. Взгляд Ахмеда был мрачным, и она смотрела на него как кролик на удава…

– Нэ, пугайсэ. Это Мурад, он хорошэй джигит, прост лицестрэшный. Иды за ним он отвэдот тибэ к брат…

– Ахмед, – ей стало стыдно за то, что она сейчас станет перед ним унижаться. —Я… Ты… -Тамара не знала четко, что хотела сказать, поэтому стала заикаться.– Я дам тебе деньги, сколько скажешь, только отпусти меня… с братом.– У неё в потайном кармашке сумки лежало пятьсот долларов, это кроме тех двухсот, которые она взяла для выкупа брата. —Прошу… умоляю…

Нагнувшись вперёд насупив брови, Ахмед, рассматривал ёё, словно оценивая стоимость товара.

– Иды… не зли Мурада…

Тамара, поколебавшись, схватила свою сумку и на дрожащих от страха ногах, послушно пошла за Мурадом.

Глава 18 Встреча с братом

Шагая вслед за Мурадом по направлению к дому, Тамара ни о чем другом думать не могла, как только о том, что человек идущий впереди, очень для неё опасен. Ей было ясно, что он хладнокровно вспорет ей кишки, если она станет ему противоречить. Дом, куда они направлялись по вымощенной мрамором дорожке, был трехэтажным с помпезными башенками по краям и окружен многочисленными кирпичными пристройками.

Обычно такие навороченные особняки любят строить себе цыгане, чтобы поселиться в них огромным табором. Колени у Тамары дрожали, и она едва стояла на ногах, но держась за перила, с трудом начала подниматься по широкой лестнице. Эта лестница, казалась ей, не имела конца, была такой крутой, такой высокой…

– Быстрей можешь, – рявкнул Мурад, обернувшись на неё. Сквозь его слова пробивалась ярость, свирепая ярость.

– Могу, – собственный голос она не услышала.

Наконец, со сбившимся дыханием, она взошла на крыльцо, а переступив порог, очутилась в огромном, как зал кинотеатра помещении, занимающем почти весь этаж…

Вестибюль оказался на удивление пустынным и прохладным. В самом центре зала, сделанным из розового мрамора бил фонтан небольшими струйками, а в самом конце, где широкое крыло уходило в сторону, в виде буквы «П», стоял огромный стол с расставленными вокруг него стульями. Высокие потолки холла, выкрашенные в розовый цвет стены, прохлада, царившая внутри, тихое журчание струек фонтана, создавали ложное впечатление покоя и безмятежности.

Мурад, как только вошёл, сразу снял свою обувь у входа, и девушка заметила, что там стояли детские туфли, и от этого на душе сделалось полегче. Они протопали огромный холл, а из него последовали в коридорчик, откуда вели двери в какие-то помещения. Мурад открыл ключом одну из дверей.

– Иды, – бросил он и подтолкнул её в спину, так, что она чуть не упала.

Взгляд Тамары, очутившейся внутри небольшой комнаты, тут же уперся в кровать, на которой, свернувшись калачиком, укрытый рваным шерстяным одеялом, мирно посапывал Валерка.

Массивная дверь захлопнулась, и за спиной в замке повернулся ключ. Тамара в одно мгновенье оказалась около брата и потрепала его за плечо:

– Валера, просыпайся, я приехала за тобой, – прокричала она ему в ухо.

Брат, никаким образом не прореагировал, он даже не шелохнулся. Тамара стала трясти изо всех сил его за плечи, так, что его тело заходило ходуном.

– Валерка, сволочь, просыпайся… ну, просыпайся! – вопила она.

Тут девушка заметила, что рукава рубашки у локтя завернуты, и на изгибе руки у брата видны сине-фиолетовые следы от уколов в вену. Стало понятно – он накачан наркотиками. Ей стало по-настоящему страшно. Тамара рухнула на кровать рядом со спящим братом и громко зарыдала.

«Какая же я дура… Что наделала?! Пожалела Валерку… Теперь я и его вытащить не смогу, и сама попала в мышеловку».

Тяжелые мысли как вязкая каша кружились в голове, и ничего, кроме бессилия и злости на саму себя в душе у неё не было.

Все происходящее выглядело так нереально, что Тамаре казалось, словно она видит дурной сон. Он длится слишком долго, нескончаемо долго, и ей никак не удается вырваться из его цепкого, зловещего плена. Утешало одно: всякий сон когда-нибудь заканчивается и когда она проснется, то окажется в уютной кровати в своём коттедже.

Она обхватила ноги брата и, завалившись всем телом на них, как по покойнику завыла…

Постепенно плач девушки стих, и она провалилась в темную бездну…

Проснулась Тамара от чужого присутствия в комнате… Как ни странно, спала она крепко, видимо, сказалось нервное напряжение… Открыв глаза, не сразу поняла, где находится, пыталась сообразить, куда попала… Но увидев ухмыляющегося Ахмеда, наклонившегося над кроватью, сразу всё вспомнила. Она почувствовала тухлый запах из его рта, от которого ей стало трудно дышать, и девушка скорчилась от отвращения. К ней опять подступила тошнота, и она поднялась с Валеркиных ног.

– Спал корашо, два час, —сказал Ахмед, поглядывая на часы.– Ти кушатьбудэшь?

– Ахмед, почему меня закрыли, а Мурад разбил мой телефон? Я хочу уехать, а завтра приеду за братом и заберу его. Мы с тобой договорились, а ты нарушил договор, – затараторила Тамара.

– Вай, женщин, твой брат много мне должн, очень много героина в долг брал, деньг не отдал. Двест бакс мало, он должн три тысч бакс, – бесцеремонно врал он и смотрел на нее своими бессовестными глазами.

Спорить с ним она не собиралась и беспрекословно согласилась.

– Хорошо, я привезу тебе завтра три тысячи долларов, а сейчас отпусти меня.

– Ты врош. Нет у тэбэ бакс. Ты ночь будешь работ, долг за брат отдавать, а завтра уедешь с брат, – он похабно ухмыльнулся.

От его слов у Тамары похолодело в груди. Она, конечно – же, догадалась, о какой отработке шла речь. Скрывая сильное волнение, с дрожью в голосе, произнесла:

– Есть у меня деньги, я тебе привезу больше, пять тысяч, только отпусти. О какой работе ты говоришь?

– Трахат тибэбудэм, – он засмеялся. – Карошо, даш?

Он показал ей непристойное механическое движение. – Шютка, – и довольный собой, громко загоготал…

– Ахмед, у меня есть любовник, скажи свой адрес и сегодня моя подруга привезет деньги и только потом ты меня отпустишь… Отпусти меня, пожалуйста, умоляю тебя… – Тамара заплакала…

– Вай, вай, зачем плакашь и врош Ахмеду? Богатый любовник, говориш? А почему брат бродяг? Почему брат к себе не брал? Почему Валер наркоман? Почему не лэчил? Ти мне не нужна, у меня жена ест, дэти ест. Ти Мураду нужна, у него жены нет, дэти нет, он воевал. Корошодаш, завтра уйдешь с брат, плеходаш, завтр, штраф тебе будет, шютка, – он рассмеялся и вышел из комнаты.

Она услышала, как в дверном замке дважды повернулся ключ.

Внутри её поднялась волна ненависти к этим мерзким людям. Повторно накатил приступ тошноты, и опять должно было вырвать… Она попыталась сдержать тошноту, но не выдержала, и её вырвало на пол. Поднялась с кровати и, присев на корточки, вытерла пол влажными салфетками, которые всегда имелись у неё в сумочке.

Вдруг Валера пошевелился, и она услышала его слабый шепот:

– Том, я все слышал. Не верь ему. Я всегда платил, и долга у меня не было…

– Валера, – завизжала она, – наконец-то проснулся… Ты слышал, что он мне говорил?! Зачем ты меня сюда позвал, ты ведь знал, что они меня заманивают? Каким надо быть коварным, чтобы заставить меня это сделать!? Отвечай мне…

Она сердито смотрела на него сквозь глаза полные слез.

Валера протер грязными руками еще сонные глаза и жалобно смотрел на нее исподлобья.

– Они не давали мне наркотик до тех пор, пока по телефону тебе не скажу, а потом, когда в трубку сказал, сделали укол в вену, и я крепко заснул. Они заставили меня… Прости, сеструха. Ну, что тебе стоит позвонить своему олигарху, он приедет сюда и их разбомбит. У него вон такая охрана крутая, по пять человек за ним приезжают, и оружие у них есть. Иначе они с тобой сделают то, что Ахмед сказал, это не шутка… Они не люди, а звери… Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело…

– Не могу поверить… О, Господи! Какой олигарх? – её голос захлебывался от негодования. – Леонид меня предупредил, чтобы тебя не искала… Он уехал и не знает где я, а телефон у меня отобрали и разбили… Урод, что ты наделал? Я не могу никому сообщить. Одна Марина знает, что я поехала с Ахмедом, она видела. Какая глупая, послушала тебя, придурка, пожалела, а ты обманул… Теперь мы вдвоем у них в плену. Среди них русский есть, может быть к нему обратиться, он поможет? Валера? Отвечай? -Она с тоской заглянула брату в глаза.

– Ты что? – с испугом произнес Валерка и глаза у него стали круглыми. – Он только освободился из тюрьмы… Типа охраны у Ахмеда. Отмороженный совсем… и безжалостный. Похож на сторожевого пса. А Мурад в город, вообще, не выходит. Ты сама, Тамара, во всем виновата. Зачем тебе нужен был этот мальчик, Андрюша? Жили нормально, а ты решила его украсть. Я его хотел отпустить под утро, как ты сказала, но заснул крепко, а тут его брат как-то прорвался в дом и мы с ним подрались. Маленький Андрюшка сбежал, я подумал, что он сейчас взрослых приведет и тоже убежал. Всю ночь шел.

– А как ты Ахмеда нашел, ты знал где он живет?

– Нет, не знал… Он на станции метро всегда встречу мне назначал, каждую среду к пяти часам. Как раз была среда. Я пришел и ждал его там, он другим ребятам наркоту принес. Мне негде было переночевать, я не знаю никого, и он привез меня сюда. Это поселок Первомайский, он по дороге на Фрязино, чуть свернуть с трассы.

– Валера, почему ты мне не сказал про наркотики? Я бы тебя в хорошую клинику лечиться положила. Ты, что еще дома стал их употреблять? А где деньги брал? – ее голос захлебывался от негодования.

Валера вдруг встрепенулся. Он побагровел и закричал в ответ.

– Что тебе было говорить?! Ты всегда была занята… или к подруге уезжала, не до меня. – Потом отвел в сторону глаза и сказал тоскливо. – Тамара, нас, а вернее, тебя, отсюда не выпустят… Ты понимаешь, они хором… ну… тебя поимеют? Если к нам никто не придет на помощь, не освободят, то тебе, сеструха конец… Вечером сделают укол, и ты сделаешься безвольной, что хочешь то и делай. Куклой… будешь. Потом уже сама станешь просить сделать укол и станешь подстилкой … – Он со злостью ударил кулаком по спинке стула.

Она ошарашено смотрела на него… Стало безумно жалко себя и брата… Горло сдавило. Она не могла говорить. «Какой Валерка стал грубым и циничным, – подумалось ей. – Когда это произошло?» А дальше еще хуже… Тамара услышала такие слова от младшего брата, которые слышала когда-то в далеком детстве от пьяных родителей и думала, что в своей жизни больше никогда ни услышит…

От этой его грубой прямоты, безжалостности и жесткости, с которой он все произнес, она почувствовала приближение обморока. Из горла вырвался стон, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в ладони. Хотелось завыть… Опять затошнило. Заколебала её тошнота…

– Что же делать? Сбежать отсюда можно? – затравленно смотрела она на брата, ища поддержки.

– Не знаю, – выдавил он.– Это не дом, а настоящая крепость. Вдобавок ночью овчарок во двор выпускают, а те здоровые как телята. Бегают по двору, штуки три у них… Злые псы очень. Вечером народу здесь много бывает, сидят в зале, громко между собой разговаривают, даже отсюда слышно… Еду мне сын Ахмеда Магомед приносил, ему лет пятнадцать-шестнадцать. У него есть еще младшая сестренка Лейла. Магомед неплохой парень и своего отца люто ненавидит. Может быть, нам с ним поговорить? – задумчиво произнес он. – Он как-то говорил, что хотел уехать к своему деду на родину, но денег на дорогу нет. Дед у него сельский мулла и его обратно отцу не выдаст.

– А выбраться из дома можно? – с небольшой надеждой, спросила она.

– Не знаю… – с сомненьем произнес парень.– В конце коридора есть выход на задний двор, но там забор очень высокий, на него просто так, не забраться. Можно, конечно, влезть на пристройку, что рядом с забором, положить доску, во дворе их целая куча, а с нее перебраться на забор. Это я из туалета на той стороне увидел. У тебя есть ручка? Давай я все нарисую.

Тамара порылась в сумочке, вытащила оттуда ручку, записную книжку и протянула брату. Валерка открыл красивый блокнот, привезённый ей когда-то Леонидом из Италии, и на страничке коряво нарисовал коридор, выход, пристройку и рассказал, как можно выбраться, если уговорить Магомеда. Бросая назад в свою сумку записную книжку, она вспомнила о пятистах долларах, которые находились в потайном карманчике.

Ожидание и бездействие становилось просто невыносимым. Тамара ходила по комнате из угла в угол и думала, как ей уговорить Магомеда, чтобы он согласился им помочь.

За окном опускались сумерки, нагоняя на неё неимоверное уныние, и вдобавок ко всему, она явственно услышала доносившиеся из большого холла грубые мужские голоса.

– Жрать сели и сейчас нам чего-нибудь принесут, – сказал тоскливо Валера.– Обычно часа два сидят за столом, а потом придут за тобой… И тогда…

Тамара перестала владеть собой. Ей казалось, что она просто теряет время, что-то надо было предпринимать, но что она могла сделать, закрытая с братом в комнате. Время шло, через несколько часов за ней явится Мурад и превратит её в куклу… Думай, Тамарка, думай…

Глава 19 Побег

«Думай, Тамарка, думай, – твердила она.– Уговорить этого Магомеда надо, другого выхода нет… иначе погибель». Секунды ожидания превращались в минуты, наконец, ключ в замке повернулся, и в комнату с подносом вошел невысокий худенький мальчик. Он был совсем непохож на своего отца. На его смуглом лице светились огромные карие глаза с красивым влажным блеском, и он как-то застенчиво улыбнулся, когда на чистом русском языке, ставя поднос с едой на стол, спросил:

– Просили спросить: вино, водку будете пить?

Парень вызвал в душе у Тамары безотчетное доверие.

– Нет, ничего не надо, я, вообще, алкоголь в рот не беру.

– Тогда кушайте, пока горячее, а я чуть позже за подносом приду.

– Магомед, – как можно мягче обратилась она к парнишке, – не слышал, когда нас отпустят? Я приехала за братом, а меня насильно здесь удерживают… Твой отец говорит, что брат должен ему деньги. Я готова заплатить любую сумму, чтобы нас отпустили, а он не соглашается… Вам деньги не нужны? Валере вкололи в вену наркотики и выманили меня сюда обманом. Почему? Что мы плохого вам сделали?

– Я слышал, – сказал мальчик, – что ваш брат не отдавал деньги, а брал в долг, а про деньги мне сейчас врете.

Валера в запале воскликнул:

– Это правда! – Валера крикнул – я не вру… Я всегда отдавал деньги, даже больше чем надо. Магомед, помоги нам с сестрой выбраться отсюда! Помоги, прошу тебя. Ты ведь знаешь, что её на наркотики посадят… Уже приходил твой отец, сказал, что Мураду она понравилась…

– Нет, – голос Магомеда дрогнул, – не могу. Меня потом изобьют, и маме сильно за меня достанется. Мне ее жалко, ей и так достается… Не просите даже.

Он поставил на стол поднос, развернулся и направился к двери. Тамара поняла, что когда он уйдет, ей уже никто не поможет. Она бросилась перед ним на колени, и, поймав его за руку, умоляюще сказала:

– Магомед! Хоть капля сострадания у тебя есть? Бежим вместе с нами. У меня есть с собой деньги – пятьсот долларов и тысяча рублей, я тебе прямо сейчас их отдам. Были еще 200 долларов, которые за брата привезла, но Мурад их забрал. Ты уедешь к своему дедушке, иначе будешь, как отец воровать людей и торговать наркотиками… А захочешь, поживешь у нас, а потом к дедушке поедешь? Помоги нам, мы за тебя до конца жизни молиться будем. Я на коленях перед тобой, как перед Богом, стою…

Мальчик изменился в лице и протянул Тамаре руку.

– Встаньте, пожалуйста, – с досадой сказал он.– Перед Аллахом на коленях стоят, а я не Аллах!

– Для меня ты сейчас как Аллах! – зубы её от волнения стучали… – мне грозит смерть… Я не буду ждать, когда меня поведут в подвал, а повешусь здесь… или зубами вены себе перекушу… – она поднялась с колен и закрыла ладонями лицо. – Помоги нам…

– Я ни Аллах, я ни зверь, я – человек! Мурад – зверь, ему русских не жалко, он воевал против них. Вы молодец, приехали брата выручать, не побоялись… Смелая… Таких людей я уважаю и за это помогу. – Он на мгновенье задумался. – Вот что сделаем. Сейчас отнесу поднос и скажу, что вы вино попросили принести… Возьму ключи от задней двери и свой паспорт. Вы, правда, сможете дать мне деньги на дорогу?

– Клянусь тебе! Нам только придется машину нанять, чтобы добраться до Москвы, а все остальное я тебе отдам. Если до дома с нами поедешь, то я больше дам, деньги у меня есть.

– На такси до Москвы надо тысячу рублей, таксисты прямо до автовокзала или до метро довезут, – сказал Магомед.– Ждите меня, я быстро вернусь.

Магомед закрыл на ключ дверь, а они стали лихорадочно обсуждать, как им лучше поступить.

Минут через десять он вернулся с бутылкой вина и ключами от коридора.

– Все нормально. Они пока ужинают и разговаривают… Я слышал, что вас, – он показал на Тамару, – сегодня пустят в расход. Часа полтора у нас есть в запасе, надо спешить…

Они гуськом вышли из комнаты в полутемный коридор. Магомед открыл ключом самую последнюю дверь и, переступив порог, они очутились во дворе с задней стороны дома. Магомед тут же закрыл за собой дверь на ключ. Спустились с небольшого крыльца и направились вглубь двора к кирпичному забору. Вблизи он оказался еще более высоким. Между особняком и забором, как и нарисовал в блокноте Валерка, стояла небольшая хозяйственная пристройка. Тихонечко, стараясь как можно меньше шуметь, они прокрались к пристройке, но неожиданно громко залаяли собаки. Магомед что-то тихо сказал на своем языке, и те успокоились… Валера с Магомедом откуда-то притащили широкую доску и две большие пластмассовые бочки. Перевернув бочки, помогая друг другу, они по очереди, взобрались сначала на бочки, а с них – на крышу пристройки. Перекинули между крышей и забором доску, и по ней, как по узкому мостику, протягивая друг другу руки, перебрались на забор, а с него спрыгнули на улицу. На все про все ушло не более двадцати минут.

Оказавшись на пустынной улице, ребята побежали вдоль глухого забора, окружающего особняк, затем перебежали дорогу и очутились на малолюдной улице. По ней бежали, не жалея своих сил, пока не добрались до перекрестка, а свернув с него, оказались на центральной улице поселка. Там удалось им остановить машину, но за рулем оказался местный житель, который узнав Магомеда, отказался везти их в Москву. Магомед предложил добежать до местного рынка, где всегда дежурили машины. Ребята пробежали почти весь поселок и окончательно выдохлись, прежде чем увидели парковку с несколькими автомобилями и, обрадовавшись, подбежали к скучающим водителям.

– До Москвы довезете? Плачу двести долларов! – запыхавшись от быстрого бега, прохрипела Тамара.

Высокий, крепкий водитель открыл перед ними дверь такси:

– Садитесь! – бросил он.

Тамара, Валера и Магомед мигом протиснулись в салон. Но не успели отъехать, как к водителю подошел коллега, и что-то нашептывая, показал глазами на Магомеда. Мужчина повернулся к ним:

– Я не хочу неприятностей! Вылезайте из машины!

Тамара взмолилась:

– Умоляю, довезите нас до Москвы, я пятьсот долларов заплачу!

Водитель упрямо сказал:

– Нет, вылезайте из машины. Я не поеду, зря теряете время.

Валерка, захлебываясь от возмущения, закричал:

– Целый поселок мужиков у себя дома, боитесь нескольких кавказцев? Не можете нам помочь, мы же не бесплатно, за деньги вас просим. Суки! В штаны наложили. Трусы!

Водитель повернулся к ним и с ядовитым неприятием произнес:

– Че вопишь?! Я вот сейчас вас отвезу, а которые сейчас здесь торчат, меня его отцу сольют, – он показал глазами на Магомеда. – А у меня дочь растет, сын. Вы, зачем к этим шакалам приперлись? Наркоту покупали, а теперь бежите, небось не расплатились, да еще и сынка его прихватили?

Он посмотрел на них не по– доброму.

– Идите в милицию, она за углом, чего не идете? – таксист зло усмехнулся.– Он знает, – мужчина кивнул на Магомеда, – это бесполезно, весь поселок в курсе, что его отец наркотой торгует и что дальше? Посадили? Ни мы твари продажные, а власти, которые все знают и их прикрывают… Никто из местных вас в Москву не повезет. Выползайте шустро… наркоташизонутая…

Валера стал опять его уговаривать, но он впустую тратил драгоценное время, водитель был несговорчив. Он равнодушно достал из бардачка книгу и начал читать. Таксист просто ждал, когда они освободят салон.

Они вылезли из машины и сломя голову, припустились бежать по дороге, ведущей из поселка в Москву, но через несколько минут быстрого бега Магомед остановился. Задыхаясь, еле ворочая языком, прошептал:

– Все… Дальше будет поле и там негде спрятаться.. Скоро будет за нами погоня и на этой дороге нас схватят… Изобьют до полусмерти и увезут домой… Там наша жизнь будет хуже, чем у собак…

Ужас проник в сердце Тамары, сковав все её мысли.

Глава 20 Спасение

От страха, что она вновь попадёт в руки Мурада, Тамара почувствовала, что у неё на голове шевелятся волосы. Но огромным усилием воли заставила себя собраться. Всматриваясь в темноту, ища хоть какое-то относительное укрытие, усмотрела, что вдалеке, у самого края поселка, в лунном свете, на белом куполе светился крест поселковой церквушки.

– Бежим к церкви! – закричала Тамара и, не обращая внимания на своих попутчиков, что есть мочи первая побежала к церкви.

Через несколько минут они лихорадочно стучали в дверь церквушки, но она оказалась закрыта. Магомед показал на маленький домик, стоящий рядышком, и они бросились к нему. Дверь долго не открывалась, но услышав по ту сторону небольшой шум, они еще настойчивей стали в нее колотить. Наконец мужской голос спросил:

– Кто там?

– Откройте, пожалуйста! – одновременно прокричали Тамара и Валера.

Щелкнул замок и дверь распахнулась. На пороге появился старенький священник. Тамара, не зная, вернее, от волнения забыла, как следует обращаться к священнослужителю, воскликнула:

– Дедушка миленький, спасите нас…

Он снисходительно посмотрел на нее из-под мохнатых бровей.

– Входите …Можете звать меня батюшкой Христофором или просто – батюшкой. Что с вами случилось?

Они, перебивая друг друга, рассказали свою историю. Батюшка Христофор выслушал их сбивчивый рассказ, снял очки, протер их носовым платком, потом неспешно одел их снова, и пристально посмотрев на ребят, спросил:

– Значит, за вами будет погоня? Тогда обязательно придут сюда. Мы стоим на самой дороге. Тогда не будем терять время, берите в руки каждый по суконной одеялке, – он показал на кровать, – и пойдем в церковь, там в подвале, переночуете до утра, а далее – что Бог даст…

Батюшка взял ключи, висевшие на гвоздике у двери, и повел их к церкви. Открыв дверь, у входа перекрестился и направился в дальний угол, где за большим распятием нагнулся и открыл незаметную деревянную дверцу. Нагнулся и щелкнул выключателем. Глубоко в подвале загорелся свет.

– Спускайтесь осторожно вниз, там комнатенка небольшая есть. Ведерку найдите пустую, если по нужде надо будет сходить, то в коридоре. Переночуете до утра. С Богом… и перекрестил их.

Ребята по цементным ступенькам, держась рукой за стену, спустились круто по лестнице вниз, и очутились в небольшой комнатке – там хранились остатки всевозможных стройматериалов. На деревянном полу, сначала разбросали от коробок картон, а на него расстелили свои одеяла. Рухнули на них без сил. Некоторое время лежали молча, приходя в себя и не веря в удачу. Тамара очень устала, но её мозг никак не хотел успокаиваться. События всего дня картинками вспыхивали перед глазами: склонившееся над ней лицо Ахмеда, исколотые вены брата, грубый разговор водителя такси… Она знала, что ребята тоже не спят…

– Как вы думаете, они могут прийти за нами сюда? —спросила шепотом Тамара.

– Могут. Проедут по трассе, не найдут нас и вернутся в поселок. Церковь находится у дороги обязательно к священнику придут. Надо молиться и просить Всевышнего, чтобы нас не нашли, – рассудительно сказал Магомед.

– Думаешь, поможет, если будем молиться, – с недоверием спросил Валерка.

– Обязательно. Вы молитесь своему Христу, а я стану молиться Аллаху.

– Тамара, а ты знаешь, как надо молиться Христу, чтобы он нам помог? – спросил Валера.

– Нет, не знаю. Ни разу не молилась. Я читала, что можно просто своими словами с Богом поговорить и просить у него чего хочешь…

– Тогда давайте по очереди. Сначала Тамарка пусть молится вслух, мы будем слушать, потом я буду говорить, за мной Магомед будет молиться Аллаху, а мы будем его слушать.

– Я согласна…

Тамара начала торопливо молиться, следом Валера, а затем Магомед. Их молитвы сводились к одному: «Помоги нам спастись» и «Как нам это сделать». Просили они о своем спасении так искренне, что возникла потребность помолиться повторно. Валера приобщил к их общей и свою личную просьбу: он просил у Бога избавиться ему от наркотиков. Он так жалобно умолял Бога, а в его голосе было столько мольбы, что у Тамары сжалось сердце и по щекам покатились слёзы.

«Бедный Валерка, – думала она. – Он действительно нуждался в моей любви, помощи, а я занималась своими делами. Правильно отец Сергий сказал, какая я сестра? Оставляла ему еду и убегала к подружке, чтобы пройтись по магазинам и купить себе очередную тряпку. Мне не было до него дела. Слава Богу, что разыскала, иначе, совсем бы пропал…»

Когда закончил молиться Магомед, девушка по примеру брата попросила Бога исполнить просьбу Валеры и помочь Магомеду встретиться с дедушкой. Следующая очередь была Магомеда, который закончил свою молитву просьбой к Аллаху помочь своим русским друзьям вернуться домой. Они началипросить друг за друга. Закончив молиться, уже не могли говорить о чем-то другом, второстепенном. Каждый лежал на своем суконном одеяльце и думал о личном. Незаметно все трое погрузились в сон.

Ночь у Тамары была сплошным кошмаром: какие-то люди без лиц, темные тени без очертаний гнались за ней, она от них убегала, падала в жидкую грязь, вставала и звала на помощь Леонида Павловича, кричала во все горло, но он не шел… Впереди была тьма… проснулась вся в поту и слезах… Тамара лежала с закрытыми глазами, вспоминая страшный сон. В висках стучали строчки, это был Байрон, которого она в другой жизни, когда-то выучила наизусть. Эти строчки точно соответствовали уходящему сну:

Все в мутную слилася тень,

То не было – ни ночь, ни день.

То было – тьма без темноты,

То было – бездна пустоты

Без протяженья и границ,

То были образы без лиц.

То страшный мир какой-то был

Без неба, света и светил.

Неожиданно услышала протяжное завывание.

– Аааалллаах… Аааакбааар! Аааллааахх… Аааакбааар…

Она резко открыла глаза и увидела перед собой Магомеда, который, стоя на коленях, бил поклоны. То, что она увидела, врезалось в её память на долгие годы. Худенький, какой-то беззащитный, с бледным лицом и тоненькой шейкой, торчащей из воротника рубашки, с закрытыми глазами он подносил узенькие ладошки с тонкими, как у пианиста пальцами к красивому лицу, словно ими умывался, что-то невнятно бормотал на своем языке и при этом распевал протяжно-протяжно…

– Аааалллаах… Аааакбааар

Она внимательно осмотрела глазами комнату, где они разместились. Всюду стояли остатки различных стройматериалов: листы фанеры и пластика, банки с краской, ведра, кафельная плитка, уложенная на полу стопками, лестница-стремянка, ведра и многое еще чего… Проснулся Валера… Он также не сводил глаз с Магомеда.

Закончив молиться, Магомед застенчиво улыбнулся, и его лицо осветилось таким счастьем, словно увидел перед собой любимого дедушку, к которому так стремился уехать…

– Магомед, – спросил Валера, – почему мы молимся разным Богам? Ты – Аллаху, а мы, русские – Христу. Бог один для всех людей на земле или нет? Мы вчера молились об одном, просили Бога о помощи. Как ты думаешь, наши молитвы ушли к разным Богам или к одному? Я давно об этом думаю и не могу никак понять.

– Не может быть много Богов, он один. Наша молитва ушла в уши к одному Богу – Аллаху! Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед его пророк.

– А я думаю, что к одному, но – к Богу Христу! Почему молимся мы по-разному и называем Бога по-разному? Тамара, ты самая старшая, много читаешь, скажи, кто прав? – не успокаивался Валера.

– Не знаю. Я читала много, но про это не задумывалась. В Индии молятся Богу Кришне, в Израиле – Иегове, в Китае – Будде. Русские и другие славянские народы молятся Богу Христу. Мусульмане, как Магомед, – Аллаху. Нет, для всех людей на земле единого Бога, у каждого народа он свой. Даже в джунглях у туземцев есть свой Бог, как раньше у язычников. Почему? Откуда я знаю… Об этом надо спросить у священника, он должен знать. Я давно-давно у мамы спрашивала, почему у Машки дома есть иконы, они молятся Богу, ее бабушка и мама в церковь ходят, а у нас нет икон, и в церковь мы не ходили. Мама мне тогда сказала, что Бога нет.

– Ты поверила ей? – удивился брат.

– Да, поверила, так мамка сказала.

– А я ей не верю! Бог есть, я с детства молился ему. Чтобы ты меня спасла, я тоже молился, и ты за мной пришла, и мы, вот увидишь, спасемся… Знаешь, а я дома и в церковь ходил, мне там нравилось.. Но я никому не говорил, скрывал, отец ругался, когда я ему сказал, что на Пасху в церковь пойду. В церковь не разрешил сходить, а к цыганам в табор я с Ванькой ходил, да и всякую пакость творил, родители об этом знали, но им до меня по барабану было… Цыгане нам первый раз с Ванькой наркоту бесплатно дали. Конечно, мы кайф словили, и стали к ним ходить регулярно…

Тамара подхватила:

– Наши родители же все время пьяные были. Я уехала в Москву, а они даже не разыскивали меня. Может быть, меня уже и нет в живых, а им все равно лишь бы выпить у них было, – сказала с сожалением Тамара.

Тамара замолкла… Она – Что-то долго батюшка к нам не идет. Что делать будем дальше? – Магомед посмотрел на Тамару.

Она тоже ждала батюшку, поэтому посмотрела на дверь… Он уже должен был к ним спуститься.

– Я должна позвонить, чтобы за нами приехали, но мне нужен мобильник. Если дозвонюсь своей подруге, то мы обязательно спасемся, -твердо ответила она.

Тамара посмотрела на часы, было около часа дня. Захотелось кушать, она со вчерашнего утра ничего не ела. Подташнивало. Со второй человеческой потребностью они знали, как поступать… В коридоре, за листом фанеры, приспособленным как ширма, поставили ведро из-под краски и по очереди туда ходили. Было неудобно, когда они «делали дело», но ничего другого придумать было нельзя. Вскоре Валеру стало лихорадить, и она накрыла его своим одеялом. Потрогала лоб, он был холодным и весь покрытый мелкими капельками пота. Магомед ей тихонечко шепнул:

– У него началась ломка. Я видел, как приходили к отцу в таком состоянии наркоманы, а потом прямо во дворе уколются героином, и все проходит.

Он присел на одеяло рядом с Валерой, ласково погладил его по голове:

– Молись, Валерка, своему христианскому Иисусу, тебе только он сможет сейчас помочь.

Наконец, около десяти часов вечера, они услышали, как отворилась наверху скрипучая дверь и к ним охая, спускался по ступенькам батюшка Христофор. Сначала они увидели в проеме двери его взъерошенную светло-русую голову, а потом качаясь, он и сам вошел в комнату. Из пакета вытащил бутерброды, бутылку воды и рассказал, что ночью к нему приходили родственники Магомеда. Пришельцы обыскали весь дом, заставили открыть церковь, заглянули внутрь, но дверь в подвал не заметили. Теперь около церкви дежурит легковая машина и из нее неусыпно следят за ним. Батюшка предложил обратиться в полицию, куда он сам лично сходит и расскажет начальнику обо всем. Магомед категорически возразил, сказал, что полиция не поможет, а его отец с начальником в хороших отношениях, они почти друзья. У батюшки Христофора имелся сотовый телефон, но из подвала дозвониться было невозможно, связь там не работала. Батюшка оставил его Тамаре и запасные ключи от входа в подвал, чтобы ночью она смогла подняться наверх и дозвониться до подруги. Старенький священник устало сказал:

– Вы в милости Божий. Я не знаю, как вас забирать отсюда будут. Церковь и я под пристальным вниманием людей из машины…

Уже поздно вечером Тамара поднялась из подвала и смогла дозвониться до Марины. Подруга, услышав ее голос, обрадовалась, но узнав, что они сбежали с сыном Ахмеда и прячутся в подвале церкви, за которой следят его родственники, отказалась за ней приезжать.

– Пойми меня, да они нас просто из поселка не выпустят, а еще хуже, всех возьмут в плен и меня в том числе, – сказала Марина. – Хочешь, я в полицию позвоню или выйду на сайт МВД? Напишу, как ты в плен попала, где вы прячетесь. Они приедут и вас освободят. А ещё лучше, ты позвони своему Леониду и расскажи ему все, а что я смогу сделать? Мы все вместе погибнем…

Тамаре пришлось с ней согласиться. Действительно, если за церковью и домом следят, то Марине не удастся их незаметно вывезти. Она попросила Марину перечислить срочно деньги на тот номер, с которого звонила. Через несколько минут, когда поступили деньги, Тамара набрала Леонида Павловича. Она ни когда ему ни звонила за границу и сейчас не знала в какой стране он прибывает. Девушку обуревали самые разные чувства: страх, оттого, что она его ослушалась, стыд за то, что вопреки его категорическому «нет», ей приходится к нему обращаться за помощью.

– Леонид Павлович, Леонид, – поправилась она, – я…

– Я в Америке, говори быстро и чётко, в чем проблема…

Тамара, ничего не скрывая, рассказала про плен, побег и где она в настоящее время скрывается с братом. Пока она говорила, он не задал ей ни единого вопроса, не перебивал, внимательно слушал, она даже подумала, что связь у них прервалась… А потом состоялся разговор, на многое открывший ей глаза.

– Я тебя предупреждал, – сказал он стальным голосом, от которого она внутренне поежилась, – не совать свой нос в это дело, а раз не послушалась, то сама и выбирайся, куда вляпалась… Еще вздумали спорить со мной… Теперь теория Фрейда подтверждена жизнью…

– Леонид Павлович, – она почти закричала в трубку, – сейчас не до Фрейда, простите меня. Вы же знаете, что мне не к кому обратиться… Помогите… умоляю…

Он прервал её довольно резко.

– Свои решения я не меняю. Ты, помнишь наш разговор перед моим отъездом?

– Помню…

В трубке раздался гудок, а она настойчиво продолжала прижимать её к уху.

Вот и все. Это конец. Она почувствовала себя так, словно по ней прошлись асфальтным катком… Его безжалостность, стальной голос и отказ прийти на помощь ранило в самое сердце. Дрожащими руками она закрыла лицо и в отчаянии зарыдала… Они чудом сбежали, чудом нашли убежище, а теперь их некому отсюда вызволить. А ведь Леониду Павловичу с его огромной службой безопасностью их освобождение не составило бы никакого труда. Разве можно с ней так поступать? Он мстит ей за брата, ведь, кроме нее на всем белом свете, некому Валерке помочь, и она уже нисколечко не жалела, что поступила так, как поступила.

Тамара спустилась в комнату. Ребята, глядя на ее без единой кровиночки лицо, распухшие глаза, догадались о том, что телефонный звонок оказался неудачным. Они сидели рядышком на своих одеяльцах и ждали, пока она успокоится и расскажет все сама. Наконец, Тамара, собралась духом и сначала рассказала им о звонке подруге, а потом Леониду Павловичу. Собственный голос она слышала словно издалека, он казался ей чужим. Как в полусне, она с горечью поведала, что все, что могла, она сделала, видимо, им придется выйти из подвала, другого выхода у них нет.

Валера до глубины души был потрясен предательством её любовника.

– Как он мог, Тамара, с тобой так поступить? Даже если ты его не послушала, пошла наперекор, но сейчас тебя надо выручать, все забыть. Неужели ты ему это простишь, если мы выберемся?

– Не знаю. Он перезвонит мне, вот увидишь, остынет… и перезвонит. Он не оставит меня в беде, – ответила она, вытирая ладошкой слезы.

Первой реакцией Магомеда на это известие, были слова утешения, которые растрогали ее до слез. Они держались за руки и она непроизвольно сжимала его пальцы, надеясь обрести хоть какое-то утешение, в душе надеясь, что все будет хорошо.

– Я думал, что твой брат врал про богатого любовника, а это оказалось, правда. Вот что я решил. Если я вернусь домой, то за вами следить перестанут. Это я им нужен. Отец не верит, что я мог сбежать и мама обрадуется моему возвращению… Скажу, что проводил вас до Москвы и вернулся. Конечно, меня за это накажут, но не убьют.. Ночью я незаметно выйду из церкви и пойду домой.

– Нет, Магомед! – она взяла его за руку.– Или вместе здесь останемся или вместе выйдем.

– Твой олигарх не изменит своего решения, – с яростью крикнул Валерка.

Самое отвратительное, что Валера говорил правду, но в душе оставалась маленькая надежда…

Постепенно она успокоилась и пришла в нормальное состояние, а вечером округлившимися от ужаса глазами она смотрела, как Валерка начал корёжиться, у него началась опять ломка. Он стал её оскорблять, обвинять во всём происшедшем, угрожать, что он сейчас от них уйдет. Ему был нужен наркотик. Сквозь ужас наступающей беды у неё поднялась на брата обида.

– Прекрати, – закричала она, это из-за тебя сейчас здесь нахожусь, ты меня выманил…

Тамаре хотелось наброситься на него, связать по рукам и ногам и заткнуть чем-нибудь рот. Магомед в их скандал не вмешивался. К вечеру стало ясно, что звонка от Леонида Павловича она не дождётся и стало так пакостно на душе, что Тамара чуть не завыла…

Поздно вечером к ним спустился батюшка Христофор– вокруг левого глаза у него появилась гематома, а щека под глазом припухла, оказалось, что рано утром к нему в дом ворвался Ахмед, и угрожая убийством, требовал сказать, где он спрятал сына. Батюшка весь день на глаз делал примочки из бодяги, но к вечеру стал проявляться лиловый оттенок.

В этот раз он им принес и только воды и хлеб. Ребята набросились на еду, а Тамара сделала лишь маленький глоток воды. Видя, что Тамара находится в крайне угнетенном состоянии, батюшка осторожно поинтересовался, что её тревожит. Она честно рассказала, что потеряла надежду выбраться из этой ситуации и не хочет подводить его своим присутствием. Им надо выходить наружу…

Батюшка задумался.

– Божий промысел, предначертание, что Господь привел вас в свой дом, поэтому он протянет вам свою руку помощи. Когда меня Ахмед пытал, где вы, я ответил «Под Богом». Так и есть – Храм, это Божия обитель… Раз вам некуда обратиться, то я позвоню в патриархат, и мне там подскажут, что дальше делать… жалею, что до сего времени это не сообразил…

Неожиданно для себя Тамара спросила:

– Батюшка, а у вас есть номера телефонов других храмов?

– В моем телефоне поставлена специальная программа, где есть справочник с телефонами приходов и их настоятелей, есть даже номера архиереев, – ответил он.

Отец Христофор, можно я воспользуюсь вашим справочником и позвоню в Церковь на Остоженке батюшке Сергию, – попросила она взволнованным голосом.

Свет единственной, очень тусклой лампочки озарил на лице отца Христофора неподдельное удивление.

– Так вы знакомы, а что молчали?! Я знаю этого протоиерея. Он в Московском Патриархате возглавляет отдел по делам молодёжи. Отцу Сергию приходится тяжеловато, поскольку он приходскойсвященник, а еще детишек из неблагонадежных семей тренирует… Непосильная ноша на его плечах…

Магомед, который все время молчал, поднял голову и спросил у батюшки:

– А кто такой протоиерей?

– Протоиерей, с греческого перевода означает первосвященник или старший священник. Слово состоит из двух греческих слов слов: pratarjerey [пратарджерей], где pratar «на заре, рано утром», jerey «старик, становиться старым, старость» или джерей превратилось в слово жрец, т.е «священник (жрец) совершающий утреннюю службу. Понял моё разъяснение?

Через несколько минут, ребята вместе с батюшкой Христофором поднялись из подвала, чтобы еще раз попробовать дозвониться до отца Сергия.

Глава 21 Возвращение домой

Ночью Тамара почти не спала, находилась в каком-то полузабытье. Она ворочалась с боку на бок и перебирала в памяти недавний разговор с о. Сергием, вспомнив, как в ответ на её сумбурное повествование, он без лишних разговоров сказал: « Завтра к вечеру вы будете дома». В его голосе была твердая уверенность, и она даже не поинтересовалась, как ему удастся это сделать. «А почему об этой кошмарной ситуации ты не проинформировала Леонида Павловича? – удивился он».

Когда узнал, что Леонид отказался ей помочь, некоторое время в трубке стояло молчание. Следующий вопрос был неожиданный:

– Как чувствует брат?

Тамара рассказала, что Валерка страдает от наркотической зависимости и у него ломка.

– Мой совет: воспользуйтесь моментом, что находитесь в храме Божьем, а брат помолится перед иконой Божьей Матери Неупиваемая Чаша. Искренне просит у Матери Божьей своего избавления от зависимости, многим помогает молитва перед иконой, – предложил он.

Батюшка Христофор показал, где в храме находится эта икона и Валера решил остаться около неё ночью – пожелал молиться перед ней на коленях, он видел, как это делал Магомед. Он был готов делать что угодно для своего облегчения. Батюшка ушел, а они с Магомедом спустились в подвал, а затем, подхватив одеяло, она вновь поднялась к брату. Валерка стоял на коленях перед иконой, находился в каком-то полузабытье и даже не заметил её появления. Тамара раскинула прямо на церковном полу ветхое одеяло и, лишь ладонью погладив его склоненную голову, с болью в сердце вернулась в подвал.

И вот мучаясь от бессонницы, она вспоминала все обстоятельства своего безрассудного поведения и предательски подлого поступка по отношению к ней Леонида Павловича. У неё не осталось сомнений в том, что больше в её жизни он не появиться никогда– она воспользуется прекрасным моментом его отсутствия. Нет, она не собирается возвращаться в грязное и нищее жилье родителей, она знает, что следует ей предпринять, если, конечно, отец Сергий выполнит своё обещание и она вернётся в свой дом. —Господи, помоги! —шептали её губы.

Все её внутренности сжигало всепоглощающее желание мести. М-ммразь… пока не знает, что она ему приготовила. Это будет сюрпризом.

Под утро Тамара провалилась в короткое забытье и замерзла. Она вздрогнула, когда Магомед укрыл её своим одеялом, а сам остался лежать в легкой рубашке на картонной подстилке. «Какой заботливый, – подумалось ей, – сам мерзнет, а меня накрыл». Магомед ей был симпатичен за добрый и мягкий характер.

Сон так и не наступил, сказывалось растущее напряжение. Тамара поднялась, прикрыла одеялом Магомеда и направилась наверх к брату.

Напротив иконы, свернувшись калачиком, на церковном полу, закутавшись в одеяльце, тихим и безмятежным сном спал Валера. Почувствовав, что она на него пристально смотрит, он открыл глаза и потянулся.

– Тамара, с ней я разговаривал всю ночь, – он показал глазами на икону. – Я всё-всё рассказал с самого детства: как воровал, про нашего отца, которого ненавижу, мамку-алкашку и про мальчика Андрюшу, которого украл. Про наркотики и что тебя специально заманил к Ахмеду. Я в жизни так не плакал, как сегодня ночью, а она мне сказала, что прощает меня. Конечно, не вслух, но я понял и сразу уснул. У меня сейчас на душе так легко и спокойно, что я совсем не волнуюсь за наше освобождение. А ты, что так рано пришла?

Тамара ему сказала, что ожидает батюшку Христофора, он должен принести известия от соседа.

На следующий день батюшка Христофор зашел к ним ранним утром -принес покушать, пить. Он рассказал, что наблюдение ведется из машины круглосуточно, даже на ночь машина не покидает свой пост. Рано утром ему позвонил отец Сергий и сказал, что приедет к концу вечерней службы. Будет не один и просил передать Тамаре, чтобы не волновалась, как и обещал, вечером они будут у себя дома. Батюшка достал из -под рясы, завернутые в бумагу хлеб и сыр.

Вот уже больше трех дней как Тамара практически не ела, но она даже не ощущала голода. Её подташнивало, и она отвернулась, чтобы не видеть, как ребята уплетали, принесённые батюшкой Христофором бутерброды.

Около восьми часов вечера, когда воскресная служба подходила к завершению, в распахнутые церковные ворота въехал микроавтобус. Он остановился у самого входа в храм. Из него вышли три монахини и священнослужитель, перекрестившись у входа, они вошли в храм. Через некоторое время они вышли, опять перекрестились, сели в машину и укатили… Спустя десять минут, из храма вышли последние прихожане: три женщины, а вскоре за ними и сельский настоятель. Он закрыл церковь на ключ и не спеша потопал к своему домику.

Дежурившие в машине джигиты, проводили взглядом батюшку. Один из них произнес:

– Точно их здесь нет. Надо Ахмеду сказать, пора заканчивать здесь торчать…

Вышедшие из храма женщины, немного прошлись по дороге и где-то через сто метров, убедившись, что ничего подозрительного не происходит, сели в припаркованный на обочине трассы микроавтобус. Это были сотрудницы из охранной компании Павла. В машине их поджидали переодетые в монахинь Тамара, Валерка и Магомед. Лицо последнего было неузнаваемо: светлый грим, пряди рыжих волос и очки сделали свое дело. Отец Сергий, сидевший рядом с Валерой, о чем-то тихонько с ним беседовал, а тот, нагнувшись вперед насупив брови, с напряженным лицом его внимательно слушал. В руках у него лежал молитвослов, с закладкой на страницах, которые советовал ему прочитать о. Сергий.

По дороге домой выяснилось, что облачение для маскарада было пошито в обычном ателье на скорую руку. Вариант освобождения был придуман Павлом. Он решил, что вывезти Тамару и ее спутников без привлечения органов полиции. Действительно, все прошло как по маслу, и уже через два часа Тамара с волнением открывала ворота своего коттеджа.

Из своих запасов, имеющихся в холодильнике, она собрала на скорую руку поздний ужин. И только после того, как ребята от пуза наелись, она направилась в душ.

Щелкнув выключателем в ванной, Тамара сбросила с себя на пол всю одежду, которую решила даже не стирать, а попросту выкинуть на помойку, не спеша разделась и встала под душ. Её тело воняло от пота и грязи, и она так истосковалась по воде, что с удовольствием включила её на всю мощь. Теплые струи приятно били по коже, стекая вниз и заставляя тело расслабиться. Ощущения были потрясающими! И только сейчас она осознала, что они спасены. Спасены! Господи, они спасены! На глаза навернулись слезы. Слезы счастья. Девушка прямо под душем, как в далёком детстве от счастья запрыгала на одной ноге. Потом медленно сползла по стенке душевой кабины и села на пол, обхватив колени руками. Сверху по голове, плечам, телу, били струи воды, но она, не обращая внимания, просто сидела, наслаждаясь накатившимся счастьем. Она еще не подозревала, что в ней зародилась новая жизнь и она очень скоро столкнется с одним из самых болезненных женских испытаний– оставить эту жизнь или дать прикоснуться железными щипцами к крошечному тельцу, вырвать его с корнями из лона матери, но оставить взамен страшной отметины в сердце.

Приняв душ, и едва добравшись до кровати, Тамара почувствовала, как она устала за эти четыре дня, которые показались ей вечностью, и лишь прикоснувшись к подушке, мгновенно заснула.

Утром к ним пришел о. Сергий и вручил Тамаре пакет с едой.

– Я завтрак вам принес, жена передала. Вас ведь не было дома и в магазин не заезжали, так что налетайте на домашнюю стряпню. – И он выложил из пакета на стол в разные емкости. – Расскажите, Тамара, как собираетесь Магомеда переправлять к дедушке?

Они стали делиться соображениями. Магомед пояснил:

– У меня в Москве живет дядя, мамин родной брат, но к нам он не приезжает много лет, они с отцом давно разругались и враждуют. Дядя работает таксистом на Киевском вокзале, он поможет мне до дедушки добраться. Вы поможете мне дядю разыскать? – обратился он к отцу Сергию.

– Конечно, вот закончишь завтракать – и поедем. Ты посидишь в машине, а я похожу и поспрашиваю про твоего дядю у таксистов. Если дядя согласится тебя принять, то оставлю тебя, а если нет – привезу назад и будем дальше думать, как решить эту проблему.

Валера набрался смелости и задал о. Сергию интересующий вопрос, над которым он мучился с тех пор, как они помолились с Магомедом разным Всевышним, прося его о помощи. В его сознании не укладывалось, почему у разных народов, населяющих землю не один Бог.

– Бог един, религий много, -ответил о. Сергий. Вот как об этом, пишет апостол Павел: «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог Отец всех которых, над всеми, и через всех, и во всех нас». Много религиозных течений придумали сами люди, чтобы им было удобней жить…

– Я слышал, что самые праведники на земле -это йоги. Они умеют входить в рай и ад, типа медитации и просветление у них наступает, это так? – спросил Валера.

– В индуизме нет понятия рая и ада. У них есть понятие кармы, – начал рассказывать отец Сергий.– После смерти тебя вновь возвращают на землю в новой форме, чтобы человек смог исправить ошибки, допущенные в предыдущей жизни. Итак множество раз. Когда человек, наконец, достигает совершенства, то выпадает из цикла круговорота и сливается со Вселенной. Понятие кармы подразумевается, что рай и ад существуют на земле, и человек создает их сам, своей жизнью, творя добро или зло.

– А как у русских? В Православии, есть понятие такого цикла?

– Нет. У нас есть понятие вечной жизни после смерти. В Православном Христианстве Истина другая. Бог любит всех одинаково и предлагает свою помощь абсолютно всем, только одни принимают ее, а другие – нет. Тот, кто отвергает Божью помощь, тот оказывается в аду, а кто живет по его заповедям, тот попадает в рай.

– А как распознать его помощь? – пытал его Валера.

– Вот на твоем примере, я объясню. Ты уже три дня не принимаешь наркотики, по Божьей милости оказался в Храме, молился там всю ночь, сам видел, что ожидает того, кто не переборол себя, свою зависимость и в какой плен от нее попадаешь. Бог помог тебе спастись, а теперь свобода выбора за тобой. Выбирай – или дальше их употреблять, или побороть в себе эту зависимость, но потом не говори, что Бог тебе не помог! Он сделал невозможное, теперь дело за тобой! У тебя появился шанс, но ты не с легкостью его преодолеешь. Ухватись за протянутую руку Спасителя и не отпускай ее. Это очень краткие ответы на твои вопросы, но у нас еще будет время с тобой побеседовать, и я буду рад тебе ответить на все, что тебя интересует, помочь тебе во всем.

Магомед слушал внимательно ответы отца Сергия и решился задать ему свой вопрос:

– Вы, все знаете, как и мой дедушка. Мне интересно знать, как вы, христианский священник, относитесь к исламу? Дедушку, он у меня мулла, я спрошу, наоборот, о христианстве.

– Сложный вопрос ты мне задал, но я отвечу тебе на него не как православный священник, который признает и верит только в одного Бога – Христа, а как обычный человек. Представь себе, что ты ничего не знаешь об исламе и христианстве, но знаешь, что есть Бог, рай и ад. Во время чеченской войны в плен попал русский солдат Родионов Евгений, обычный парнишка христианин. Его пытали, всячески истязали верующие в ислам боевики. Они требовали снять с себя нательный крестик и отречься от Христа. Он этого не сделал, и его зверски убили. Его мученики были воины ислама, а он был воин-христианин. Как ты думаешь, ктопопадет в рай, а кто в ад? Задумайся над этим, Магомед. И еще. Попади воин ислама в плен к воинам—христианам, такое было бы невозможно. Пытать, убивать за веру в Аллаха ни один верующий христианин не стал, потому что христианский Бог – это Любовь! Верующие в Христа, так было в Древнем Риме, сами примут смерть за веру, а убивать… Воины воинствующего ислама взрывают метро, машины, дома с простыми людьми – верующими и неверующими, детьми, стариками, больными… За что убивают невинных? Выводы сделай сам. А теперь надо спешить, а то не застанем этих таксистов, разъедутся по всей Москве, и твоего дядю не застанем на месте.

Прощание с Магомедом было до боли в сердце тяжелым. Он оставил им адрес дедушки, приглашал приехать в гости, а Тамара дала ему с собой три тысячи долларов, и подарила новый сотовый телефон, чтобы он им обязательно позвонил.

Уехал Магомед, и стало грустно на душе, словно произошла потеря чего-то ценного, с чем расставаться не хотелось. Этот мальчик спас им с Валеркой жизнь и они за это время здорово привязались к нему. Вечером он им позвонил и радостно сообщил, что собирается через несколько дней с дядей уехать к дедушке. Магомед был на седьмом небе от счастья!

Глава 22 Плюну на эту Москву…

«Боже мой, сколько же я спала? Уже одиннадцать часов, а я только глаза открыла». Тамара вскочила с кровати и подошла к окну. За окном ярко светило солнце. У входа в соседский дом стояли и мирно беседовали отец Сергий и брат. Она вспомнила, что Валерка еще вчера вечером её предупредил, что с утра пойдет к соседям. Он решил попросить прощение у всего семейства. «Что он там так долго делал, не сказал ли он ненароком там лишнее? – с беспокойством подумала Тамара. Она спустилась в кухню, и вяло начала готовить им завтрак. Вскоре пришел брат и сразу отправился в ванну. Было слышно, как он там шумно плескается, что-то напевая.

– Знаешь, сеструха, – сказал, вернувшись из ванны Валерка, обмотавшись до пояса полотенцем, – оказывается, мне рассказали, что я с ножом на брата Андрея набросился… Я даже этого не помню. Представляешь? Я бы мог убить Колю и сам не знаю за что. Хорошо, что он приемы самообороны знает и выбил у меня нож. Ты мне про нож не рассказывала, а я думал, что просто подрался… В таком состоянии, чтобы ничего не помнить, я в первый раз был. Я и у него просил прощения и у Андрюши, и они меня все простили. Просили меня обязательно лечиться. Я поблагодарил о. Сергия, что он нам помог. Какие мы с тобой, Тамара, глупые были! Такие люди нам помогли, а мы что сделали с тобой? Особенно о. Сергий меня понимает, ему и рассказывать ничего не надо. Даже меня не спросил, зачем я его сына украл, а я так и не понял, зачем тебе это надо было? Не скажешь, зачем тебе надо было Андрюшу у них украсть?

– Про Андрюшу у меня не спрашивай больше никогда, все равно правду тебе не скажу, – ответила она с печалью в голосе.– Я Валера, вот что решила. Сегодня я сниму всю усадьбу на камеру и поеду в московскую риэлтерскую фирму. Они мне когда-то помогли успешно продать квартиру. Я предложу им быстрее продать свой коттедж, пока не приехал Леонид Павлович из-за границы. Я не хочу больше здесь жить, не хочу больше его видеть. Я надеялась, что он погорячился, перезвонит и поможет нам. А этого не случилось… Значит, я ему не нужна! Пусть проваливается этот жлоб, я и без него проживу, деньги у меня есть, да и за коттедж получу… Скатертью ему дорога!

– Правильно, Тамарка, молодец, что так решила! – воскликнул Валера.– Самый настоящий предатель твой олигарх! Бросил тебя в беде. Не пожалел тебя, а чужие люди нам на выручку пришли. Он настоящее крутое дерьмо. Продавай быстрее дом и все деньги себе забери, у него их и так куры не клюют. Кинь его, как он тебя …Вот только искать он тебя будет, когда вернётся, своих псов по твоему следу пустит…

– Не знаю, -она пожала плечами, – скорее всего…

– Ты побыстрее, не рассусоливай…

Тамару охватил радостный подъем, что брат её поддержал, и она оперативно приступила к действиям. В риэлтерской фирме поинтересовались, может быть, надо подыскать квартиру или дом взамен продаваемого коттеджа, но она отказалась. У нее была веская причина этого не делать. Она хотела, чтобы никто не знал о ее новом местожительстве. Тамара опасалась, что Леонид Павлович погорячился в разговоре с ней, но вскоре одумается и будет ее разыскивать, а этого допустить ни в коем случае нельзя. Кроме того, возникла еще одна проблема. В конце июня у неё должны наступить критические дни, но в связи со сложившейся ситуацией, она попросту забыла об этом. Дело в том, что она соблюдала все необходимые предосторожности, чтобы не забеременеть, ведь Леонид Павлович с самого начала их связи жестко девушку предупредил, что никаких детей не потерпит. Она знала, что он заставит ее избавиться от ребенка. Тамара помнила, как однажды, когда она робко намекнула, что хочет ребёнка, он безжалостно сказал:

– Ни твоё воспитание, ни происхождение, никогда мне не позволят мне на тебе не жениться, а тем более иметь от тебя ребёнка. Генетику ещё никто не отменил, даже бог. Поэтому не вздумай…

Даже по прошествии нескольких месяцев, при воспоминаниях об этих словах у неё на глаза навернулись слёзы горечи. Этот редкостный козел следил за ней, чтобы она не забеременела и лучше её знал, когда должны наступить у неё критические дни, после которых, можно было оттянуться по полной не предохраняясь.

Вот она и сомневалась, а когда её начало постоянно тошнить, она решила проверить свое предположение и купила в аптеке экспресс —полоски. Утром с округлившими от удивления глазами смотрела на четко видимые полоски. Подтвердилось, что замучившая её тошнота, есть следствие неожиданной беременности. Честно говоря, она не знала, как она залетела… Тамара решила оставить ребенка и не делать аборт.

Сидя в полутемной гостиной, и, глядя в окно, она сказала сама себе, что она виновата лишь в том, что из-за любви к брату одна отправилась его спасать, но это произошло из-за Леонида, который отказал ей в помощи. Именно он виноват в том, что с ней случилось. Только он виноват в том, что она чуть не попала в большую беду. Она обиделась на него серьезно, и прощать не собиралась. Тамара скроется от него и никому не скажет куда. Ни один человек не будет об этом знать. Она знала, что Леонид стопроцентный бабник скучать без нее не будет, быстро найдет замену. Она помнит, как он однажды спросил: Тамара, ты не помнишь, кто написал эти дурацкие стихи: «И если мне в сомненье тяжело, Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Нее светло, А потому, что с Ней не надо света». Надо же только от бабы свет увидел, а власть, деньги, здоровье, успех– это разве не свет? Помниться Брет написал: «Первый вдох любви– это последний вздох мудрости». Теперь пусть останется со своей мудростью…

Но одно она знает точно, её побег сильно ударит по его самолюбию. Даже не хочется думать, что будет, если её найдёт.

…Пока продавался коттедж, Валера постоянно встречался с о. Сергием и к нему привязался. Он не раз ей говорил, что этот человек как никто другой его хорошо понимает. Несколько раз посещал церковь, где о. Сергий проводил службу, и они подолгу вечерами беседовали в домике Валеры. Тамара и сама часто виделась с соседом, и безумное влечение к нему полностью улетучилось, словно не было бессонных ночей и страсти, которая сжигала её всю изнутри. Она спокойно могла с ним разговаривать, не ощущая никаких любовных чувств, и сама удивлялась происшедшей с ней метаморфозе. Никак не могла понять, что это с ней было: вся её любовь оказалась иллюзорной… Она просто видела в нём своего любимого книжного героя – кардинала Ральфа де Брикассара. Временами у неё щемило сердце, что она так грешно поступила с его сыном Андрюшей, её мучило щемящее чувство вины.

Однажды после очередной встречи с отцом Сергием брат ей сказал, что принял решение съездить в монастырь. Отец Сергий ему посоветовал отправиться в старинный монастырь в Тульскую область, пожить там некоторое время послушником, взвесить свои духовные и моральные силы и только после этого принять окончательное решение. Он позвонил настоятелю монастыря и договорился о приезде Валеры, а также своим друзьям, живущим в поселке рядом с монастырем.

– Этот настоятель, батюшка Серафим, – сказал отец ему Сергий, – тебе обязательно поможет. Это про таких в Евангелие от Матфея говорится: «Вы соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем же сделать ее соленую». Не будет таких монахов, и земля перестанет существовать, на их молитвах она держится! Поезжай, даже беседы с батюшкой принесут тебе пользу. Благословляю тебя на эту поездку!

Тамара уговаривала Валеру отказаться от принятого решения, приводила аргументы о том, что он молодой парень не вынесет затворнической жизни, захочется погулять с девушками, но он твердо стоял на своем.

– Я, Тамара, – сказал он в ответ на её доводы, – больше года наркотики употреблял и без всякой больницы, кодирований сам бросил. Думаешь, мне просто было? У меня выносило мозг, а меня о. Сергий научил в это время молитву и акафист иконе Божьей Матери «Неупиваемая Чаша» читать. Он и сам все время за меня молился, вечерами в мой домик приходил, и мы вместе с ним подолгу молились. Потихоньку тяга к наркотикам стала у меня проходить, хотя несколько раз чуть не сорвался… Сейчас мне надо все это закрепить, вот я и поеду в монастырь… « Ничего, -думала Тамара, – пока в монастыре поживет, много воды утечет, а потом одумается».

Решили поехать на разведку в монастырь в ближайшее воскресенье. И вот, погожим сентябрьским деньком на Тамарином BMW двинулись в дорогу. Тамара тихонечко включила любимого Стинга и они лишь изредка перебрасывались короткими фразами. Наконец, после четырёх часов быстрой езды по федеральной трассе, свернули на узкую дорогу с односторонним движением, и после крутого подъема начался спуск с горы. На очередном повороте дороги увидели далеко внизу за рекой то, ради чего пустились в путь – Монастырь Святых Петра и Павла.

– Смотри, Тома вправо, – глотнув из бутылки воду, сказал Валерка, -вон туда, – он указал пальцем в сторону, – там и этот поселок.

Поселок «Петровский» примостился перед монастырем в окружении лесного массива, а справа от него протекала река Ока. Сверху он казался крошечным.

Татьяна с мужем Петром приняли их радушно, словно близких родственников. Тамара отдала посылку, которую для своих друзей передали соседи, наскоро перекусили с дороги и, не теряя даром времени, направилась с братом в монастырь. Выйдя из ворот, они по узкой тропинке, побрели вдоль домов, на ходу обсуждая Валеркино решение. По сравнению с Тамариным элитным поселком, этот поселок казался вымершим: здесь абсолютно отсутствовали следы цивилизации. Местные жители не выгуливали своих породистых собак, дети не катались на велосипедах, а няни не гуляли с детскими колясками…

Им здорово повезло с погодой, и они часто останавливались, чтобы перевести дух и полюбоваться окружающей природой.

Стояло мягкое осеннее тепло, листья кустарника вдоль дорожки почти пожелтели, а лёгкий ветерок приносил из леса запах хвои, трав и уходящего летнего разноцветья. Приятно пахло опавшей листвой, а на дорожку то и дело из леса выпрыгивали белки. Тамару поразила окружающая природа – всё здесь дышало покоем и умиротворением. Они прошли почти весь посёлок, осталось впереди лишь два последних дома, а дальше просматривалась солнечная поляна в обрамлении стройных и высоченных сосен. После поляны расстилался настоящий густой лес…

Решение к Тамаре пришло сразу, как только она увидела объявление, написанное мелом на огромном фанерном листе, выставленным у забора дома, мимо которого они проходили. Она остановилась, прочитала объявление, написанное большими корявыми буквами, посмотрела на дом, находящейся практически в лесу и ей захотелось остаться здесь навсегда… После всего, что с ней произошло и что её ожидало в ближайшее время, ей хотелось уединения и покоя…

«Плюну я на фиг на эту Москву, на предательство этого козла – и поселюсь рядом с монастырём, раз теперь здесь будет обитать мой брат. Вдали от всех рожу ребёнка и посвящу ему свою жизнь. Здесь меня никогда он не найдёт», – незамедлительно пришла она к такому решению.

Глава 23 Ограбил и смылся

Они постучали в деревянную калитку. К ним вышел пожилой хозяин, а узнав, что они по объявлению, предложил пройтись по участку и самим всё осмотреть.

Они вместе с хозяином прогулялись по огромному саду, плавно переходящему в сосновый лес, участку, засаженному цветами и овощными культурами – всё было в идеальном порядке. Немного отдохнули на пластиковой мебели рядом с цветущей мальвой и дальше отправились осматривать дом. Там сразу была видна небольшая запущенность по сравнению с участком – чувствовался сельский быт хозяев. Тамару не смутили шероховатые и скрипучие доски пола, облупившие старые оконные рамы, сколы на эмалированной ванне – она все старьё выкинет и сделает современный ремонт. Интерьер будущего дома моментально нарисовался у неё в голове. Главное, что в доме был газ, вода и канализация – основные удобства цивилизации, а остальное уже не в счёт…

Когда хозяин обозначил цену, за которую он всю эту красоту продаёт, то Тамара сразу выгребла все деньги, какие у неё в этот момент находились в кошельке, а это около семисот долларов и отдала задаток. Ей здесь нравилось всё: дом, сад, участок с красивыми клумбами хризантем! Пусть это был не её подмосковный коттедж, с бассейном и водопадом, но в этом доме все было как-то трогательно уютно. А уж об окружающей красоте, от которой на душе становилось комфортно, и говорить не надо. Какая Москва? Именно здесь она обретёт настоящий земной рай!

У неё появилось ощущение надежды, что именно здесь, в этом доме, у неё будет всё хорошо… Она не стала торговаться и быстро договорилась с хозяином о покупке, а потом они поспешно направились в монастырь…

Через неделю Тамара съездила с хозяином дома в маленький городок, расположенный недалеко от монастыря, и оформили сделку нотариально. Ещё через одну, она продала свой коттедж и машину, и они с братом окончательно перебрались на новые места – он в монастырь, а она – в новый дом. Своим подмосковным соседям она не открыла всей правды, побоялась, что они ненароком выдадут её Леониду Павловичу. Отец Сергий знал, что её брат уезжает в монастырь, а она будет искать себе новое жилье в Москве.

После переезда на новое место она съездила в ближайший от поселка городок, нашла строительную фирму и заключила договор на перепланировку и ремонт дома. Потом начались хлопоты, на которые уходило всё её время. Она ссорилась со строителями, заставляла переделывать недобросовестно выполненную работу, выбирала кафельную и асфальтную плитку, ходила по магазинам заказывала мебель под размеры своих комнат. Отдельные заказы пришлось оформлять через московские торговые фирмы, так как в местных магазинах много чего было не в её вкусе или не устраивало качество.

В это самое хлопотное время с Тамарой произошло то, что она потом долго не могла вспоминать без содрогания… В бригаде строителей трудился рабочий из Молдавии. Он клал итальянскую плитку в кухне, в ванной и бассейне. Первоначально Тамаре он совершенно не понравился. Рослый увалень Роман, стоило ей пройти мимо, всякий раз ухмылялся и провожал её наглым взглядом. Они не перекинулись и парой слов, так как приезжала и уезжала бригада рабочих из одновременно, а все вопросы она решала с их бригадиром пожилым Степанычем.

Однажды осенним вечером, Тамара сидела на скамейке в саду с книгой Александра Дюма на коленях, которую устав читать, закрыла, а лицо подставила тёплому ветерку, наслаждаясь его нежным прикосновением. Наступили последние погожие деньки. Погода стояла чудесная! Солнечные лучики проникали сквозь листву садовых деревьев и нежными струйками освещали красивую клумбу ярких хризантем, которые продолжали цвести, несмотря на глубокую осень. Услышав, что кто– то шурша опавшей листвой, идёт к ней по садовой дорожке, Тамара оглянулась и увидела Романа.

– Привет! – сказал он, остановившись в метре от неё. На его лице сияла самодовольная улыбка.

– Привет! – ответила она недоумённо, вставая со скамейки. – Ты зачем вернулся?

Час назад после окончания работы Роман уехал со всеми рабочими, и его возвращение было для неё полной неожиданностью. Сразу пришла мысль, что он что-то забыл из инструментов и вернулся за ними.

– Сама знаешь зачем, – он смотрел на Тамару, пожирая её глазами.

От этих слов у неё внезапно перехватило дыхание и стало сухо во рту. Она хотела его отшить, она умела это делать, но не смогла себя пересилить, слишком давно у неё не было мужчины… Тамара не успела ему ответить, что догадалась, зачем он вернулся, как Роман перешагнул резиновый шланг, лежащий перед ним на траве, и шагнул к ней. Он впился голодными губами в её рот, и она почувствовала запах спиртного. Его поцелуй отозвался у неё головокружением и сильным желанием банального секса… Он оторвался от её губ и произнёс:

– Пойдём в дом… я хочу тебя… – закончил он грубым словом, называя без стеснения то, что хотел с ней сделать.

Пока она стояла в нерешительности, ощущая, что не может из-за нарастающей слабости шевелить ногами, лихорадочно соображая, как следует поступить, Роман, воспользовавшись замешательством, не дожидаясь ответа, поднял её на руки и понёс в дом. Она, повинуясь внезапному порыву, прильнула к нему и обняла за шею. У входа в дом он спокойно пнул дверь ногой, которая со скрипом настежь распахнулась и, Роман донёс её до кровати. Не говоря ни слова, он сам раздел Тамару, нисколько не смущаясь, что у неё был уже заметен округлившийся животик, и они занялись сексом. У парня было молодое и сильное тело, и он оказался невероятно изощрённым любовником. Все сомнения у неё быстро исчезли, и она бросилась навстречу страсти, бушевавшей в ней как ураган, позабыв обо всём на свете. Когда утром, совсем обессиленная после ночи любви она открыла глаза, то рядом с собой Романа не обнаружила.

«Какой молодец, – похвалила мысленно Романа, – знает, что бригада рано приедет и заблаговременно ушёл, чтобы меня не скомпрометировать».

Через полчаса приехала бригада рабочих, но Романа с ними не оказалось. Тамара, плохо скрывая охватившее её волнение, подошла к бригадиру и поинтересовалась, почему они прибыли не в полном составе.

– Один рабочий сегодня утром вернулся в Молдавию, но вы не беспокойтесь, на работе это не отразится и завтра вместо него будет замена, – стал объяснять ей Степаныч. – Другой еще лучше…

Тамара недослушала его до конца… Какое-то шестое чувство потянуло её в дом. Она бегом направилась прямо к шкафу и трясущимися руками взяла шкатулку, стоящую на полке. Из неё пропали все деньги на текущие расходы, а это около сорока тысяч рублей. Она тупо смотрела на дно пустой шкатулки, и ей потребовалось время, чтобы прийти в себя от потрясения. На подкосившихся ногах она подошла к своей кровати и, уткнувшись в подушку, горько разрыдалась. Ей не было жалко украденных денег, у неё их было в достаточном количестве – остались от продажи квартиры и коттеджа. Ещё были целы все драгоценности, подаренные Леонидом Павловичем. А это было целое состояние, которое она берегла на чёрный день… Нахлынула злость и чувство, что её обваляли в дерьме… Ещё сильнее на неё накатило чувство вины и страха перед своим ещё не родившимся ребёнком. Тамара ругала себя последними словами, какие только лезли ей в голову.

«Дрянь, потаскуха, мразь… Имел меня всю ночь вдоль и поперёк, а потом ограбил и смылся… Какой же надо быть похотливой идиоткой, чтобы поддавшись минутной слабости, заниматься любовью с совсем незнакомым мужчиной, не зная о его состоянии здоровья… А вдруг он болен заразной болезнью или СПИДом…»

Ей сделалось дурно от одной этой мысли.

«Господи! – взмолилась она, подняв глаза кверху, вспотев от напряжения и духоты, – помилуй моего еще не родившегося ребенка, сделай так, чтобы мой блуд оказался для него без всяких последствий, а этого мудака обязательно накажи…»

Тамара дала себе слово, что завтра сходит в монастырь и отстоит всю службу.

Потом она еще долго сидела над раскрытой шкатулкой, смотрела в одну точку и никак не могла прийти в себя от потрясения. Этого жестокого и циничного Романа, поступившего с ней так безжалостно, попадись он сейчас под руки, она бы собственноручно задушила.

Было скверно на душе ещё и оттого, что её предаёт уже третий мужчина. Виталик за контракт олигарху продал и не охнул, олигарх не пошевелил пальцем, чтобы спасти от кавказцев, а этот молдаванин после ночи бурной любви ограбил и смылся…

Она горько и долго плакала, но если бы в это мгновенье Тамара знала, что через шесть лет она отомстит Роману за своё унижение, то перестала рыдать и злорадно рассмеялась, но она этого не знала и продолжала мочить слезами свою подушку. «Прав, тысячу раз прав Лермонтов, когда написал « …за каждый светлый день и сладкое мгновенье, слезами и тоской заплатишь ты судьбе…», подумала она, – у меня всегда, таким образом, заканчиваются романы с этими козлами. С этого дня со мной рядом кроме брата-монаха ни одного мужчины из этого рода предателей никогда не будет, а то можно докатиться и до футбольной команды.

После этого инцидента свою страсть она решила утолять иным способом: купит себе самый лучший искусственный мужской причиндал, и пусть дальше мужское тело она будет обнимать лишь в своих снах, зато навсегда избавится от стрессов и неприятностей.

Однажды глубокой осенью, рано утром почти на рассвете её разбудил соседский петух, к пению которого, она успела привыкнуть. Как же ей нравилось его ку-ка-ре-ку! Вслед за ним вдалеке залаяла собака. Спать уже не хотелось. Лёжа в кровати, она подумала, что ей впервые за несколько месяцев некуда сегодня торопиться. У неё уже вовсю, был виден живот и в январе она должна родить малыша. Ей было известно, что будет мальчик, она специально сделала УЗИ по определению пола. Особое чувство переполняло ее, и она ощущала каждой частичкой души особый смысл своего дальнейшего существования

Как-то Тамара решила не спеша проехаться по магазинам и окончательно докупить кое-что для малыша, а также книги по воспитанию детей. Вечерами, уютно устроившись у камина, она уже штудировала книги по телесному и духовному воспитанию детей.

Выезжая из посёлка, она наткнулась на Татьяну, с которой находилась в добрых, дружеских отношениях. И хотя Татьяна жила в начале посёлка, а Тамарин дом был в конце, они периодически наведывались друг к другу в гости. Притормозив, она предложила подвезти Татьяну до городка, куда сама направлялась… Пока добирались, соседка поделилась, что у Светланы и о. Сергия недавно родились близнецы – мальчик и девочка. Родители, бабушка и дедушка безмерно счастливы. Рассказала, что после исчезновения её разыскивал Леонид Павлович, расспрашивал соседей, но они сами не знали, куда она уехала, а Татьяна по её просьбе не выдала им этого секрета. Тамара её поблагодарила и добавила, что она очень быстро продала коттедж и никто не знает, даже её единственная подруга, где она сейчас живёт, и попросила Татьяну в дальнейшем никому о ней не рассказывать. Об отношениях с богатым любовником она вспоминать не хочет – всё в прошлом. Сейчас у неё совсем другие приоритеты —толчки маленьких ножек в живот, которые становятся все более ощутимее, заставляют её смотреть только вперед.

Надеется, что и он навсегда забыл свою связь с простолюдинкой…

Глава 24 Расскажи сказку про папу

Наконец ремонт был закончен, и старый дом было не узнать. Тамара решила до конца благоустроить усадьбу и огородила дом новым кирпичным забором, а к нему пристроила тёплый, просторный гараж для новой машины.

Тамара получила громадное удовлетворение от проделанной работы и любила свой дом: он получился красивым снаружи и уютным внутри…

В нем было две спальни, большая прихожая с встроенной мебелью, куда можно было убрать вещи с глаз долой, а современная кухня соединялась с большой гостиной. Там же был камин с диваном и креслами. Камин был выложен мозаичной плиткой, а тяга в нем была такая хорошая, что от одной спички можно было его разжечь. Этот камин ей смастерил монах-умелец, которого упросил брат помочь Тамаре.

Из гостиной можно было через застекленную лоджию выйти прямо в сад. Для малыша существовала отдельная комната с персональным санузлом. К дому было пристроено небольшое подсобное помещение, в котором стоял газовый котел, там же был лаз в подвал. Из пристройки можно было выйти – имелся второй выход из дома в сад… На заднем дворе располагалась Тамарина гордость: отличная баня, которая в зимний период отапливала еще и теплицу. Там она собиралась выращивать раннюю зелень и овощи. Все было сделано добротно и аккуратно, по всему саду проложены из брусчатки дорожки, подсвечиваемые красивыми фонариками. Летом должен функционировать небольшой бассейн, итальянскую плитку она заказывала специально для него из Москвы.

У неё уже вовсю, был виден живот и в январе она должна родить малыша. Ей было известно, что у неё родится мальчик, она специально сделала УЗИ по определению пола. Как только брат узнал, что у неё будет мальчик, попросил назвать его в честь соседа – Серёжей.

Особое чувство переполняло ее, и она ощущала каждой частичкой души особый смысл дальнейшей своей жизни.

Как-то Тамара решила не спеша проехаться по магазинам и докупить кое-что для малыша, а также книги по воспитанию детей. Вечерами, уютно устроившись у камина, она уже штудировала книги по телесному и духовному воспитанию детей.

Выезжая из посёлка, она наткнулась на Татьяну, с которой находилась в добрых, дружеских отношениях. И хотя Татьяна жила в начале посёлка, а Тамарин дом был в конце, они периодически наведывались друг к другу в гости. Притормозив, предложила подвезти Татьяну до городка, куда сама направлялась… Пока добирались, соседка поделилась, что у Светланы и о. Сергия недавно родились близнецы – мальчик и девочка. Родители, бабушка и дедушка безмерно счастливы. Рассказала, что после исчезновения её разыскивал Леонид Павлович, расспрашивал соседей, но они сами не знали, куда она уехала, а Татьяна по её просьбе не выдала им этого секрета. Тамара её поблагодарила и добавила, что она очень быстро продала коттедж и никто не знает, даже её единственная подруга, где она сейчас живёт, и попросила Татьяну в дальнейшем никому о ней не рассказывать. Об отношениях с богатым любовником она вспоминать не хочет – всё в прошлом. Сейчас у неё совсем другие приоритеты —толчки маленьких ножек в живот, которые становятся все более ощутимее, заставляют её смотреть только вперед. Надеется, что и он навсегда забыл свою связь с простолюдинкой…

Жизнь отмеривала минуты, месяцы, годы и Тамара тихо радовалась счастливой уединённости. У неё был прекрасный сынишка, к ним изредка из монастыря наведывался брат, который принял монашество и был наречён при постриге именем Кирилл. Видно благодаря его молитвам её жизнь протекала без всяких потрясений за исключением детских болезней Серёжи. Лет до трех он часто болел и один раз его даже на несколько дней положили в больницу. Тамара еле упросила врача выписать его домой. Именно в больнице Сережа узнал, что кроме мамы, у детей есть ещё и папы.

Они лежали обнявшись на кровати, «болели вдвоем» – так было принято у них.

– Мамуля, почему у всех детей есть папы, а у меня нет? – задал Сёрёжа вопрос.

– Зайчик, твой папа умер…

– А я уже был, когда он умер?

– Да… Ты не помнишь его?

Он забавно наморщил носик… усиленно вспоминал…

– Совсем не помню… Кузю нашего помню, а папу забыл. Расскажи мне о нем…

Она положила руку ему на лоб, он был горячим…

– Он погиб в автокатастрофе. Машина на которой он ехал, перевернулась. Его забрали в больницу, а там он умер. Твой папа был добрым, тебя очень любил и хотел, чтобы ты вырос умным мальчиком… Послушным…

– Мама, а давай его фотографию повесим на стенку…

– Спи сыночек… спи…

– Найди мне его фото, а хочу его вспомнить…

– Хорошо. У меня есть маленькое… я дам тебе…

У Тамары в документах случайно оказалась фотография Леонида Павловича. Он был снят у машины с поднятой в приветствии рукой: импозантный мужчина в дорогом костюме… Откуда она взялась, она не помнит. Хотела разорвать, а потом раздумала.

– Не забудь… Расскажи мне сказку. Про волшебника…

– Закрывай глазки, а я буду рассказывать…

Он с закрытыми глазами прошептал:

– Придумай про волшебника-боженьку, который папу оживит, и он ко мне придёт…

– Договорились…

Он поудобнее устроился и просунул под шею Тамаре руку.

– Мама, а в сказках есть правда? Когда веришь… сбывается…

Его голос становится тише, речь медленнее… Он почти заснул.

– Рассказывай…, – уже совсем заплетающимся голосом прошептал он.

– Жил-был добрый волшебник. Назовем его Добрыня, хорошо?

Серёжа крепко заснул.

Мальчику исполнилось всего три года, когда Тамара заметила у него склонность к иностранным языкам. Обнаружилось это случайно. Как-то Сережа смотрел по детскому каналу мультфильм, после которого началась передача «Учим с детьми иностранный язык». Вдруг она услышала, как он с удовольствием повторяет за диктором слова. Произносить ему удавалось играючи. Тогда она поехала в город, нашла в нём единственный колледж и наняла для сына преподавателя по английскому языку. Через несколько занятий учитель сказал, что у ребёнка феноменальные способности к языкам. Он буквально на лету запоминает слова и тот начал учить с ним ещё дополнительно французский. Сережа и этот язык осваивал очень быстро. Он даже с игрушками разговаривал на английском языке. Серёжа скоро привязался к своему долговязому и нескладному учителю и тот отвечал ему взаимностью. Было в этом парне Олеге, что-то наивное и чистое, и она часто смотрела, как после занятий, они, как два закадычных друга, несмотря на огромную разницу в возрасте, играли на полу в настольный футбол, игры, шашки, шахматы. Олег был эрудированным, начитанным и многое рассказывал Серёже, который, затая дыхание, внимательно слушал. Впитывал в себя как губка. Мальчику явно не хватало мужского внимания. Через полгода Олег спросил разрешения учить с Серёжей и немецкий язык. Этот язык был у него непрофилирующим в институте, и парень его знал чуть хуже, чем английский и французский языки. Олег часто оставался после занятий с ними поужинать, а потом садился на велосипед и уезжал в своё общежитие, где у него была небольшая комната…

Глава 25 Неожиданная встреча

Седьмого января мальчику исполнилось пять лет. К этому времени, он хорошо знал три языка, сносно разговаривал на китайском, в уме складывал двухзначные цифры, а на глобусе мог найти любую страну. Накануне к ним пришёл брат Тамары и настоял привести Серёжу в монастырь на таинство Святого Причастия. Тамара с сыном отправились в монастырь спозаранку, когда на небе были ещё звёзды, а вышли из Храма – солнце слепило глаза. Посмотрев вокруг, Серёжа воскликнул:

– Мама, мы с тобой в сказку попали!

Тамара остановилась, и её восхищению не было предела! Действительно, вокруг была фантастическая красота, словно сама природа праздновала Рождество Христово! Стоял ясный и солнечный день и с неба, искрясь, крупными пушинками падал снег. Купола церквей светились золотом под зимними лучами солнца, а окружающие монастырь сосны стояли под снеговой шапкой, так, что их лохматые ветки прогибались почти до земли. Воздух был прозрачным, кристально чистым и благоухал зимними ароматами леса. Не было пронизывающего холода, присущего русским зимам, а стоял небольшой морозец, который слегка пощипывал нос и щёки. На ветках деревьев нахохлившись, сидели, распушив свои перья, воробышки. Тамара с сыном не спеша, обходя сугробы, которые за ночь намела метель и ещё не успели убрать монахи, направились к монастырским воротам. Под валенками захрустел снег– хрум-хрум-хрум. И это было единственным звуком в окружающей их тишине…

Сразу за кирпичными монастырскими воротами находилась небольшая автомобильная парковка, поскольку на территорию монастыря въезд на автомобилях был запрещён. Подходя к стоянке, Тамара ещё издали увидела, как туда зарулили два огромных джипа. Из них вылезли высокие, крепкие мужчины и гурьбой торопливо направились в сторону монастыря. Она практически с ними столкнулась, когда неожиданно увидела Леонида Павловича. Даже если бы он был в окружении из ста человек, не заметить его было невозможно – он выделялся среди всех какой-то необъяснимой внутренней притягательностью, хотя был всех старше, ниже ростом и уже в плечах. Взглянув на них, было ясно, что он среди них самый главный и взгляд останавливался именно на нём. Так случилось и с Тамарой. Она его узнала мгновенно и, хотя на нём были огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица. Тамара вздрогнула от неожиданности и в ту же секунду опустила голову, потом наклонившись к сыну, стала что-то его лихорадочно спрашивать. Пройдя вперёд несколько шагов, оглянувшись, увидела, что ей вслед смотрит один из его телохранителей – они когда-то давно, совсем в другой жизни были знакомы. Нехорошее предчувствие шевельнулось в Тамариной душе и внезапно заныло в сердце…

– Сыночек, бежим с тобой наперегонки! – бросила она сыну.

Они припустились бежать. Маленькие ножки сына проворно успевали за Тамарой и даже обгоняли её, но, в конце концов, мальчик выдохся, и почти у самого дома Тамаре пришлось взять его на руки. Забежав во двор и закрыв за собой ворота на прочную щеколду, она спиной прислонилась к забору, отдышалась и успокоилась. Зайдя в дом, Тамара приготовила на завтрак яичницу, сварила себе кофе и поставила тесто для пирожков, вечером должны были к ним прийти гости. Она собиралась отпраздновать день рождения сына и отпраздновать первый юбилей в его жизни. Позавтракав вместе с Серёжей, Тамара уютно устроилась на кухне, взяла книгу Джека Лондона и, прихлёбывая с удовольствием ароматный кофе, открыла закладку.

Спустя несколько минут, Тамара обратила внимание, что щенок немецкой овчарки, навострив уши, поднялся с подстилки и насторожился. Что-то его неожиданно потревожило… Этого забавного щенка два месяца назад Серёже подарил Олег, а ему, в свою очередь, принёс ученик, занимающийся разведением немецких овчарок. На специальной подстилочке Рику было отведено место в небольшом переходе между кухней и прихожей. Тамара с сыном любили и баловали щенка. Сережа потихоньку от Тамары отдавал Рику часть своих обедов и подкармливал его вкусненьким. Обычно собака очень спокойная, ни разу до этого не тявкнув, поднялась на ноги и тихонько зарычала, а потом с визгом бросилась к входной двери. Тамара отодвинула штору и выглянула в окно. Она обомлела. Ноги мгновенно стали ватными, а в коленях появилась дрожь… Через кирпичный забор перелезал тот самый телохранитель, который повернулся им вслед. Он ловко спрыгнул с забора на снег, открыл щеколду и в ворота неторопливо вошёл Леонид Павлович.

Тамара в ужасе заметалась по кухне. Затем она схватила в охапку сына, подскочила к кухонному пеналу, вытащила из нижнего отделения здоровую коробку с соковыжималкой и запихнула на это место Серёжу.

– Сиди, сынок, тихо, не шевелись и не вылезай, пока я тебя сама отсюда не вытащу, – приказала Серёже, чмокнув его быстро в лоб, потом закрыла дверцу пенала и приставила к ней коробку с соковыжималкой.

Тут же раздался звонок, а затем стук в дверь прихожей.

– Да, входите, открыто, – крикнула Тамара, и плохо скрывая волнение, на подкосившихся ногах подошла к двери, а Рик, виляя хвостом, неожиданно первый раз в жизни громко тявкнул.

Глава 26 Ты кто киллер?

Открылась дверь и в прихожую неторопливо вплыл Леонид Павлович. Одного взгляда брошенного на него было достаточно, чтобы заметить, что он изменился за эти годы… Это был уже не выхоленный олигарх, любовницей которого она была почти два года. Перед ней стоял сильно похудевший, осунувшийся, с потухшими глазами на усталом лице пожилой человек. И, хотя вокруг его умных глаз появилась сеточка глубоких морщинок, которых раньше не было, он всё ещё продолжал смотреться, как зрелый мужчина с шармом. Как и прежде, Леонид Павлович был облачён в супердорогую одежду и до неё донёсся приятный запах его дорогого парфюма. Рик бросился к нему, радостно завизжал, и стал ласкаться у его ног.

Леонид Павлович несколько мгновений тоже откровенно рассматривал Тамару, отмечая в её внешности происшедшие перемены.

– Здравствуй, Тамара! Вот уж кого не ожидал встретить в этом месте, так это тебя… А почему убежала от меня? – спросил он с горечью.

Тамара в ответ опустила голову и молчала…

– Ну, чего ты молчишь? А, Тамара?

– Добрый день, Леонид Павлович, – выдавила она из себя.

– И это всё? Неужели я сделался таким неприятным, что даже не захотела остановиться и поговорить, – он поджал губы.– А ведь мы не виделись почти шесть лет…

Изо всех сил стараясь унять сильное волнение, она, наконец, нашла, что ответить:

– Я не сразу вас узнала, а когда обернулась, вы уже слишком далеко отошли… и я не стала кричать. У монастыря это не принято, монахи делают за это замечания.

– Это правда? – он заглянул в её глаза. – Не узнала меня? Ну, да… Наверное, ты права. Узнать меня сейчас сложно. —Он тяжело вздохнул.– Сегодня как раз год, с тех пор как у меня случилась трагедия …В Германии водитель, который возил меня двадцать с лишним лет, на опасном повороте в горах Гарц пошёл на обгон, но не справился.… Произошла ужасная катастрофа! Погиб он, моя жена, сын и его невеста, а я еле уцелел. Потом полгода лечился в клинике, там по косточкам собрали меня. – В его голосе звучала глубоко запрятанная боль. Чуть помолчал и продолжил.– Невеста сына была в это время в положении, сейчас у меня мог быть внук или внучка. Пережил все тяжело… Только месяц назад стал двигаться без палочки. Вот какие у меня печальные новости. – Тяжело вздохнул и продолжил. – А ты выглядишь великолепно, совсем не изменилась, только вот цвет волос поменяла, но тебе даже так лучше.—Он замолчал, но Тамара почувствовала на себе пристальность его взгляда, в его глазах мелькнуло уже знакомое ей выражение, – тот особый, предназначенный противоположному полу взгляд: цепкий, обволакивающий, интригующий…

– А зачем в монастырь приехали? – А вы ведь раньше ни во что не верили, говорили « религия —это бред сивой кобылы», – не сдержавшись, мстительно упрекнула его Тамара.

Леонид Павлович внезапно смутился.

– Нет, не верил. Да и сейчас, не очень, но так принято… Приехал поговорить с настоятелем о своём житье-бытье и помянуть, как принято в православном мире своих близких, – с горечью произнёс он. – Я ведь русский человек, а если испокон веков это делается, почему я должен что-то менять? Я принимаю законы христианства, такие, какие они есть, хотя, сознаюсь, пока неспособен их понять. А ты почему живёшь в этой глуши? Почему уехала из Москвы и адрес никому не оставила? Скрылась от меня и не попрощалась…

Тамара сдержанно ответила.

– У меня в этом монастыре брат мой Валера, помните его? Теперь он иеромонах Кирилл. Решила рядом с ним поселиться. Он в монастыре, а я рядышком, он иногда ко мне приходит, – она уже пришла в себя и отвечала совершенно спокойно.

– Я в курсе, что твой брат в монахи подался. Грех свой после кражи ребёнка в монастыре замаливать решил… Кстати, а что за ребёнок был с тобой? Ты что, замуж вышла? Кто твой муж? Чем он занимается? – задавал один за другим вопросы. Спрашивал искренне, и она не услышала в них подвоха.

– Я замуж вышла… Мы с мужем здесь познакомились. Он обыкновенный учитель в школе. Сейчас его с сыном нет дома, погода стоит хорошая и они пошли погулять…

Тамара услышала шорох, доносившийся из кухни, но Леонид Павлович, поглощённый разговором, не обратил на это внимание.

– Хорошо, что дома нет никого… Поговорить спокойно можно. Ты счастлива с ним? А то возвращайся ко мне, я часто тебя вспоминаю… Вернёшься? – он придвинулся к ней, и в его глазах промелькнула мольба.

Тамара поняла, что он пришёл именно ради этого вопроса и очень надеялся услышать от неё «да». Хотя он говорил тихим и спокойным голосом, но глаза выдавали его волнение. Его рот – просил, а глаза – умоляли.

Ей стало не по себе. Сердце сжалось от жалости, а к горлу подступил комок. Она хорошо знала, что этому гордому и властному человеку, привыкшему полевать людьми, сейчас очень тяжело сделать первому шаг, и он знал, что она об этом прекрасно знает. «Может, согласиться? Вернуться? Рассказать ему о Серёже?» – промелькнула шальная мысль. Но вспомнив давний с ним разговор, когда он в ультимативной форме посоветовал ей выбираться из дерьма самостоятельно, и какие могли быть ужасные последствия, не приди им вовремя помощь, она быстро пришла в себя.

«Ты такой крутой, что со всеми тебе можно поступать, как заблагорассудится, а вот со мной пролетел фанерой…» Жалость и мысль о возвращении мгновенно улетучились…

Голос у неё не дрогнул, не отведя от него глаз, она твёрдо и чётко произнесла:

– Нет, Леонид Павлович, я к вам не вернусь. У меня хороший муж, ребёнок, и я не могу их оставить. Я люблю их настолько сильно, что не собираюсь менять свою жизнь…

Услышав от неё категорический отказ, он сразу как-то обмяк, а глаза мгновенно потухли.

– Обиделась, – сказал он разочарованно, – обиделась, вижу… Что на помощь в тот раз сразу не пришёл? В Нью-Йорке я был, когда ты позвонила, но моментально дал команду службе безопасности в Москве вытащить вас через денёк. Когда они приехали, вас уже освободили, а священник рассказал, что отец Сергий в этом деле помог… А ты подумала, что я тебя на съедение этим шакалам оставил? Плохо обо мне подумала. Я на тебя тогда сильно разозлился, что не послушала меня и брата одна отправилась искать, проучить хотел, чтобы посидела денёк в подвале, подумала и в следующий раз так не поступала. Ты ведь в церковном подвале пряталась и тебе ничего не угрожало. Я своим гвардейцам приказ дал, чтобы к Ахмеду обязательно заехали и всыпали за то, что тебя обидел. Мои ребята его поколотили здорово. Один человек скрывался у него, а оказался бывшим боевиком, оружие при нём было, находился в Федеральном розыске, сдали этого абрека в органы. А когда возвратился через два месяца, тебя, чёрт возьми, след простыл… Долго искал, но найти не удалось. Дом быстро продала и скрылась, не оставив никому адреса, в эту глухомань уехала… Лучшей подруге и той не сказала, куда едешь… Прошу тебя, зяблик, вернись ко мне…

– И вы опять хотите сделать меня своей любовницей? – спросила она.

– Да, – ответил он, неотрывно глядя на Тамару.

– Это такой прикол? – возмутилась она. – Хотите, чтобы я ради вас оставила свою семью?

– Да, – повторил он. – Именно это я хочу. Я сейчас дезориентирован, потерян, ведь все, что я сделал за все эти годы, все, к чему стремился ради семьи и чего достигнул – рухнуло. Остался бизнес, недвижимость, но это совсем не то, что мне сейчас нужно…

– Но есть много свободных женщин, предложите ещё кому-нибудь… очень многие согласятся. Помните, вы когда-то смеялись над стихами Анненкова. Говорили, что только идиот мог написать: «И если мне в сомненье тяжело, я у нее одной ищу ответа…» Вы тогда мне сказали, что кроме баб существует– власть, деньги, бизнес… там можно найти все. У вас ведь все это есть… Зачем вам я?

– У тебя замечательная память… Но хочу спросить, Почему мне отказываешь?

– Потому что не хочу. Без объяснений.

– Я предлагаю на твоих условиях, все что ты пожелаешь… Полное содержание, подарки…

– Что? – переспросила она

– Полное содержание, – повторил он.

– Чего я от вас хочу, – припечатала она, чтобы вы сейчас ушли… Скоро мои вернутся…

– И кофе не угостишь?

Тамара криво усмехнулась.

– Прислушайтесь к тому, что я вам сейчас скажу… Мне, действительно, когда-то было хорошо с вами… Но в самую тяжёлую минуту, когда я рыдала в трубку и умоляла вас о помощи, вы меня предали… Вы решили меня проучить, а была дорога каждая минута. Нас могли поймать и в подвале меня бы насиловали до потери сознания несколько мужиков …У меня никогда не было бы детей… Вы разозлились на меня из-за брата. Вам не понять, что в детстве я ему была не сестрой, а матерью… Вы об этом прекрасно знали, но всё равно сравнивали Валеру с животным, быдлом обзывали… Он сейчас монах, а ваш Шопенгауэр со своей теорией сам быдло, – закричала она, но сразу закусила нижнюю губу, чтобы не наговорить лишнее…

Леонид Павлович скользнул к ней и прижал её к себе.

– Успокойся, ведь тогда все хорошо закончилось…

– Успокойся, говорите? – ее накрыла истерика. —Да если б не отец Сергий, я не знаю, что с нами было… -Она даже на мгновенье задохнулась.

Леонид Павлович обнял Тамару и стал нежно её гладить по голове, спине, как ребенка… Она стояла, не шелохнувшись, прижавшись к нему.

– Успокоилась? —тихо произнес он. – Я прошу за свою невнимательность у тебя прощения… не рассчитал, что там все серьёзно было… – Обдумай спокойно моё предложение…

– Я вам признательна, но не вернусь…

– -Хорошо… Не будем торопиться. Я занятый человек, но ради того, чтобы дать тебе время на обдумывание, до завтра я остановлюсь в гостинице, а…

Он не успел закончить фразу, как раздался грохот в кухне, там что-то с шумом упало на пол, а вслед за этим послышался истошный вопль Серёжи.

– А-а-а-а, – орал он на весь дом. Тамара мгновенно бросилась на помощь к сыну. За ней быстрым шагом пошел на кухню Леонид Павлович, а за ним ракетой вбежал охранник, держа в вытянутой руке пистолет. Оба замерли на пороге и наблюдали, как Тамара дрожащими от волнения руками отодвинула картонную коробку, открыла дверцу шкафа, из которого с шумом вывалились на пол кастрюли, и вытащила орущего и держащегося за голову Серёжу. Ни обращая на них внимания, она осмотрела голову ребенка, но ничего не обнаружив, стала осыпать его лицо поцелуями, приговаривая:

– Ну не плачь, не плачь, давай я своего котёнка поцелую и всё пройдёт… – её голос был полон сострадания к ребёнку.

Серёжа плакать перестал, но продолжал всхлипывать… Он пока держался руками за ушибленную голову.

Леонид Павлович, глядя на них, ещё до конца не осознавая, что произошло, повернул голову к охраннику и на английском языке, произнёс:

– Ну, что ты ворвался в дом с пистолетом? Спрячь его немедленно… Ребёнка пугаешь одним своим видом, он и так плачет. Иди и жди меня на улице…

Серёжа, услышав разговор на любимом английском языке, прекратил всхлипывать, повернул к ним голову, и, посмотрев с интересом на пистолет, обращаясь к охраннику тоже на английском, спросил:

– Ты кто, киллер? Дай мне пистолет подержать. Он настоящий?

Тамара не поняла, о чём спросил сын, но сердце подсказало, что тщательно скрываемая тайна в следующее мгновенье будет раскрыта.

Леонид Павлович уставился на Тамару и удивлённо спросил:

– Тамара, ты зачем ребёнка спрятала в шк…

Он недоговорил фразу до конца, видимо, в это мгновение какое-то неуловимое предчувствие посетило его мозг, в голову пришла совсем неожиданная мысль, он чуть запнулся, тотчас перевёл взгляд на Серёжу, брови поползли вверх и поднялись почти на лоб…

Заикаясь, хриплым, словно сильно простуженным голосом произнёс:

– Та-а-к, пон-н – нятно. Мой с-сын?! Хотя за-чччем тебя спрашивать, я и так ви-ии-жу…

Тамара ничего не ответила, шмякнулась тяжело задом на стул и заплакала от досады на саму себя. Струйка солёных слёз текла по её щекам, и ей нечем было их стереть. Серёжа ладошкой стал вытирать с лица матери слёзы. Рик радостно бегал рядом, визжал, прыгал на них, виляя хвостом, но на него никто не обращал внимания и он громко заскулил…

– Мама, не плачь, мне не больно! Этот дядя, мой папа?! Он разве не умер? – мальчик смотрел на неё глазами, которые требовали немедленного ответа. Врать было нельзя.

– Серёженька, милый, прости меня, сынок, я думала, что папа умер, а он попал на машине в аварию и только болел сильно. Лежал долго в больнице. Это твой папа, иди к нему, – тихо прошептала она сквозь слезы, – и подтолкнула легонько мальчика в спину. – Иди…

Серёжа медленно отошёл от Тамары. Он подошёл к Леониду Павловичу, задрал вверх свое личико и спросил:

– Почему ты не прислал нам телеграмму, что лежишь в больнице? Мы бы к тебе с мамой приехали и мандарины привезли. Правда, мам?

Видя, что мать продолжает плакать он и сам громко заревел.

Леонид Павлович, наверное, первый раз в жизни не знал, что ему ответить на этот неожиданный вопрос о телеграмме и мандаринах. Он растерянно молчал и гладил сына ладошкой по голове. Тамара и Серёжа плакали, но он ни думал их успокаивать. Охранник с открытым от изумления ртом, прирос к порогу и продолжал держать пистолет в руке. Судя по выражению лица Леонида Павловича, мысли у него работали со скоростью света, он быстро опомнился от шока, пришёл в себя и рявкнул на мужчину:

– Сказал, ребёнка идиот напугаешь, вот и напугал.

Мужчине не надо было дважды повторять, он резко развернулся и быстро выбежал из кухни. Леонид Павлович, достал из кармана куртки носовой платок и тщательно вытер у Серёже слёзы, а затем крупные капельки пота со своего лица.

– А ты, Серёжа, хорошо на английском языке разговариваешь, понял, что я сказал? Хотя, что я у тебя спрашиваю, сам слышал прекрасное произношение, – проговорил он растерянно…

Серёжа гордо ответил:

– Я ещё по-немецки и по-французски разговариваю, но хочу научиться по-китайски, это сейчас самым важным языком во всём мире будет, так Олег сказал. Мы его начали только учить.

Леонид Павлович автоматически задавал Сереже расхожие вопросы, а его мозг уже давно обдумывал сложившуюся ситуацию.

– Кто такой Олег?

– Это учитель мой, я с ним языками и шахматами занимаюсь. Папа, а ты совсем выздоровел? В больницу не вернёшься? Давай мы тебя дома лечить будем, у мамы таблетки есть.

– У меня свои таблетки… Надо выпить.

– А ты приехал в гости или заберёшь нас к себе? Куда мы поедем, на море? Я был с мамой на море, плавал и нырял с головой. А мой крёстный, он тоже с нами поедет? Мне его жалко оставлять одного в монастыре, он тогда в скит уйдет, давай его с собой возьмём? Он очень хороший, я его люблю.

Мальчик все произносил скороговоркой, не дожидаясь ответа, сразу задавал новый вопрос.

– Я не знаю, что такое скит. Объясни мне?

– Не знаешь? Это когда монахи уходят в специальные кельи, не выходят оттуда и целыми днями молятся. Там одну водичку и хлебушко можно кушать. Ты, знаешь, я со вчерашнего дня тоже ничего не ел, постился, потому что я сегодня утром исповедовался и Причащался Святых Тайн. Я забыл тебе сказать самое главное, ведь у меня сегодня день рождения! Я уже совсем большой стал, мне исполнилось пять лет!

– Тебе сегодня пять лет?! – переспросил Леонид Павлович.– Я тебя поздравляю! И маму твою поздравляю с твоим днём рождения, – он посмотрел мельком на Тамару, и продолжил, – что такое, Сережа, «Причащался Святых Тайн и исповедовался».

– Почему, ты ничего не знаешь? Ты кем работаешь, дворником?

Леонид Павлович заливисто, совсем как раньше рассмеялся, а Тамара, вытирая слезы, улыбнулась.

– Почему вдруг дворником? Нет, двориком я не работаю. У меня совсем другая работа…

– Мама мне сказала, что только дворники ничего не знают, а метут метлой улицу. А ты даже не знаешь, что такое исповедоваться и причащаться. Ты, наверное, басурманин…

Леонид Павлович заулыбался.

– Ты знаешь, кто такой басурманин?

– Да, мне один монах рассказывал… Я тебе скажу, а ты запоминай! Надо молится, исповедоваться, ходить в Храм и Причащаться Святых Тайн, а если не будешь это исполнять, то будешь басурманином и попадёшь в ад, самое страшное-страшное место. Страшнее ада на всей земле места нет. Мне он один раз приснился, я так плакал, что к маме спать ночью пошёл. А крёстный сказал, что надо было просто помолиться на ночь, а я забыл.. Папа, ты почему в пальто стоишь? Ты, что на праздник у нас не останешься? Опять в больницу поедешь? Оставайся! Сегодня ко мне гости придут вечером, и ты оставайся на мой праздник, я тебя приглашаю. Прошу тебя!

– Леонид… Павлович, раздевайтесь. Правда, может быть, посидите с нами? – прежде чем подумала, вылез из неё глупый вопрос.

Леонид Павлович проигнорировал и саму Тамару, и её слова. Он, словно загипнотизированный, не сводил взгляда с Серёжи.

– А кто к вам придёт сегодня? Какие гости? – спросил он сына.

Серёжа стал загибать на ручке пальчики.

– Олег – раз, мой крёстный – два, тётя Таня – три, дядя Петя – четыре и их внучка Люся – пять. Вот, целая рука получилась. Еще, может, Ромка с мамой придёт – это соседи наши.

– Хорошо, ещё один пальчик загибай, сейчас с охраной вопрос решу, а то на морозе ребята ждут меня. Я ведь не знал, что надолго задержусь…

Леонид Павлович ушёл. Серёжа подошёл к Тамаре и спросил:

– Мама, охрана – это киллеры?

Тамара улыбнулась.

– Нет, сынок. Охрана – это люди, которые охраняют человека от нехороших людей, чтобы эти плохие люди не причинили зло.

Очень скоро хлопнула входная дверь, вернулся Леонид Павлович, и Тамара направилась его встречать в прихожую. Серёжа, пошёл за ней, а вслед за ним с визгом ринулся Рик. Леонид Павлович не спеша разделся и, глядя на Серёжу, произнес:

– Сынок, пойдём. Покажешь мне ваш дом, свою комнату, игрушки, – и фразу закончил на французском языке, – расскажи мне, как вы с мамой тут жили, кто к вам приходил, не скучали без меня?

– Пойдём, – ответил Сережа по-французски. – Тебе у нас понравится, папа. Видишь, мы с мамой к празднику вчера дом украсили.

Он взял за руку Леонида Павловича и повёл его осматривать владения.

Глава 27 Все будет в шоколаде

Тамара ещё с вчерашнего вечера всё предусмотрительно приготовила для сегодняшнего праздника, а утром поставила тесто на пирожки. Теперь, оставшись одна, продолжила: вынула из жарочного шкафа и смазала противень, потом достала уже подошедшее тесто, разделала его на одинаковые шарики и стала мастерить пирожки. Привычные к работе с тестом руки, уверенно закручивали рогалики, красиво лепили булочки и начиняли разной начинкой пирожки.

Жарочный шкаф у Тамары был самый современный со всякими навороченными прибамбасами – вентилятором, регуляторами разных температур низа и верха, поэтому от её выпечки – кто пробовал, приходил в неописуемый восторг.

После выпечки, которую она поставила в разогретый шкаф, ей остались небольшие мелкие хлопоты. Расстилая в гостиной праздничную скатерть, раскладывая салфетки под каждую тарелочку, доставая из холодильника, всевозможные деликатесы, салаты, она лихорадочно приводила свои мысли в порядок и обдумывала дальнейшее поведение с неожиданно свалившимся на её голову любовником.

Из Серёжиной комнаты доносился заливистый смех Леонида Павловича, визг сына и их отдельные фразы… Они были вдвоём уже более двух часов, и Леонид Павлович, конечно же, узнал за это время у Серёжи все, что его интересовало.

Пока Тамара привязывала к стульям разноцветные воздушные шарики с красивым поздравлением для Сережи, она продолжала копаться в своих мыслях.

«Они таки встретились. Господи, это произошло совершенно случайно. А ей казалось, что она замела все следы – уехала из Москвы, никому не оставила ни адреса, ни номера телефона. Поселилась в глуши, но все оказалось напрасно. Надо же такому случиться. Игорь-охранник ему сказал, что увидел меня с ребенком, и он пришёл ко мне. Значит, помнит меня, не забыл, попросил вернуться, а смотрел… Ах, как он смотрел! Глазами не просил, а умолял! А потом подарок преподнесла ему судьба, что от неожиданности он стал заикаться. Это так на него не похоже. Теперь, если я не соглашусь вернуться, даже начну биться в истерике головой об стенку, он всё равно заберёт у меня Сережу, и я ничего не смогу с этим поделать… Ни-че-го… Он уже знает, что за ребёнком я последую куда угодно, и уговаривать меня вернуться он и не подумает. Просто поставит меня перед фактом… Спорить с ним нельзя и бесполезно, поэтому я соглашусь на все его условия. Они с Серёжей во что-то играют, разговаривают, но это не мешает ему всё обдумать и он уже принял решение, которое не изменит… Я буду действовать по обстоятельствам… „Поступай, как должно – и будь, что будет!“– эту пословицу часто произносит Олег, и я ей последую».

Наконец все было приготовлено, и Тамара пошла переодеваться. Когда через полчаса она зашла в комнату сына, Леонида Павловича было не узнать: он уже мало отличался от того, прежнего, который пришел к ним. Куда пропали морщины и его печальные глаза. На губах играла весёлая улыбка, а глаза искрились от радости. О его недавней болезни теперь свидетельствовала лишь землистого цвета кожа лица, но щёки раскраснелись от азарта или тепла. Оба сидели за столом и играли в шахматы. Около ног Леонида Павловича лежал вытянувшись Рик. На Тамару щенок не обратил никакого внимания, очевидно, он уже выбрал себе нового хозяина. Леонид Павлович, снял пиджак и повесил на сиденье рядом с собой. На правом запястье блестели серебряные часы с большим циферблатом – смотрелось красиво! Тамара помнила, что он и раньше отдавал предпочтенье супер дорогим швейцарским фирмам. Видимо, дела с игрой у него шли не очень, она знала его привычку, когда нервничал, то покусывал изнутри щеку. Продолжая играть, чуть повернувшись к ней, он радостно произнёс:

– Тамара, а наш сын прилично играет в шахматы! Я очень хорошо играю, а он в пять лет у меня две партии выиграл, одна ничья, и это из пяти. Вот так Сергей Леонидович серьёзно меня удивил.

– Шах тебе! – радостно воскликнул Серёжа.

– Леонид Павлович, я принесла вам кофе с рогаликом, только что из духовки. Вы любили с этой начинкой, – сказала Тамара, устраивая рядом с шахматной доской поднос, на котором стояли, испускающий ароматный пар кофейник, и малюсенькая чашечка.

– Спасибо, – сказал он, – наливая себе в чашку дымящееся кофе. Потом сделал мелкий глоток, закатил кверху глаза, показывая наслаждение, и с хрустом откусил от рогалика.

– Очень вкусно, – прожёвывая рогалик, – сказал он. И кофе великолепный. Как я люблю. Я, Серёже предложил подарок заказать себе на день рождения, так он меня опять удивил. В Китай, говорю, поедешь, в монастырь Шао-Линь, ещё куда захочешь, например, в Диснейленд. А он, знаешь, что попросил? Ха-ха-ха, скажи ей сам, сыночек, а то мама не поверит, скажет, что я сам придумал.

Он посмотрел на Серёжу взглядом полного обожания и нежности, и Тамара ещё раз подумала, что разлучить его с сыном уже будет никому не под силу.

– Мама, подарите мне сестрёнку! Я спросил у Ромки, где он брата себе взял, а он сказал, что его родители вдвоём братика сделали, а у одной мамы никогда не получится. А теперь, раз к нам папа приехал, можно сестричку сделать, – сказал на полном серьезе Серёжа.

Тамару обдало жаркой волной от такого фривольного разговора, а Леонид Павлович опять заливисто рассмеялся.

– Хватит тебе, Серёжа, чушь молоть… Обманул тебя твой Ромка…

– Нет, мама, не обманул, – возразил он. – Мы с Ромкой папу его спросили. Дядя Женя сказал, что нужно обязательно два человека – мама и папа, чтобы ребёнка сделать, и все будет в шоколаде, он так, нам сказал. А Ромка мне по секрету рассказал, что это Вовка родился в шоколаде, а он шоколад, взял и слизал.

У Леонида Павловича от смеха из глаз полились слёзы.

– Сынок, про шоколад, ха-ха-ха, ты мне не рассказывал, ха-ха. – Немного успокоившись, уже серьёзно спросил:

– Скажи, Серёжа, когда ты про шоколад от Ромки услышал, ты что в первую очередь подумал?

Серёжа задумался, видимо, вспоминая.

– Я обиделся на Ромку. Он мне друг, а шоколад лизал один. Я пришёл и маму попросил мне шоколадку купить.

– Она тебе купила? – обеспокоенно спросил Леонид Павлович.

Тамара непроизвольно улыбнулась.

– Да, даже две. «Альпенгольд с орехами» и «Сникерс». Я папа, «Альпенгольд» сразу съел, «Сникерс» оставил. А вечером, когда гулять пошёл, взял его. Ромка стал просить, а ему сказал, раз он Вовку один слизал, а меня не позвал, я ему тоже не дам. Тогда он признался, что обманул меня. Не лизал он Вовку, наверное, папа сам шоколад слизал. Когда брата принесли домой, Ромка его развернул, а на нем уже шоколада не было… Мне стало его жалко, и я его угостил. Он меня тоже угощал конфетами карамельными и «китикетом».

– Чем-чем? Сережа, ты, что с ума сошёл? Это корм для кошек. Почему я об этом не знаю?! – возмутилась Тамара.

– Мама, мы немного совсем погрызли. Потом тётя Люда увидела у Ромки пакет и ему уши надрала, а мне сказала никому не говорить, я тебе и не сказал…

– Сынок, ты ни у кого больше ничего не проси. Дай мне слово, – попросил Леонид Павлович.– У чужих людей ничего брать не будешь…

– Даю тебе, папа слово. Самое верное. Но Ромка друг мне. Он всегда «китикет» потихоньку грызёт, я думал, что это орешки такие. Они невкусные. Мама, а ты знаешь, что у Ромкиной Мурки котятки народились?

– Нет…

– Зато мы с Ромкой теперь знаем, как человеки нарождаются. Надо, чтобы у мужчины была женщина, а когда будет свадьба, у неё начнет расти живот. Надо немного подождать, день… или побольше, а когда он будет как большой шарик, тогда идти к врачу. Врач в животе сделает дырочку и оттуда выкатится маленький человечек. Если ему давать много конфет или шоколадок, то он превратится в девочку, а когда от курочек вареные яйца, то у ребёнка вырастут яйца и он станет мальчиком…

Это был взрыв хохота. Смеялись до слёз. Отсмеявшись, Леонид Павлович жалобно попросил: « Сынок, очевидно, у тебя много еще в запасе таких историй, давай сделаем небольшой перерыв, а то у меня скулы болят…»

Тамара достала из шкафа праздничный наряд для сына и положила его на стул.

– Пусть папа поможет тебе переодеться к ужину, галстук не забудь-те повязать, а то уже гости к шести часам соберутся, – и, не взглянув на Леонида Павловича, вышла из комнаты.

Она заканчивала расставлять на столе всякую мелочёвку – салфетки, рюмки, ложки, вилки, зубочистки, когда в гостиную вошел Леонид Павлович и, взглянув на стол, присвистнул от удивления. Он не смог скрыть чувство восхищения от заставленного яствами праздничного стола.

– Тамара, ты ещё больше преуспела в кулинарии, но зачем столько напекла пирожков, здесь же на дивизию хватит?

– Пирожки с капустой и яблоками любят монахи. На церковные праздники я им подарок делаю. Придет сегодня брат и заберет для них…

Леонид Павлович подошёл к Тамаре и нежно провёл рукой по её лицу, а потом убрал бережно прядку волос за ухо. От этого близкого его присутствия, ласкового движения, ей стало необыкновенно приятно. Тамара закрыла глаза и приготовилась к поцелую. Но Леонид Павлович неожиданно отстранился и сказал:

– Нам нужно серьёзно поговорить. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что я не могу оставить тебя и Серёжу в этой глуши. Дискуссии на этот счет не будет.

– Я так понимаю, что моё мнение вас не интересует…

– Зяблик, давай забудем взаимные обиды и сведение всех счетов… -миролюбиво сказал он. – Я всё думаю, а знал ли я тебя на самом деле. Нет, не знал, поскольку недооценил тебя, Тамара… Ты оказалась умнее и проницательней, нежели я о тебе думал. Сегодня ты меня просто удивила… Зашёл к тебе сделать предложение вернуться ко мне, а забирать буду двоих. В шкаф запрятала от меня сына: «сиди сынок, не двигайся», – передразнил он обидчиво.– А он ножку вытянуть захотел, вот кастрюли и свалились ему на голову. А если бы не свалились, так и не показала мне его?! Так и ушёл? – тон стал ощутимо жёстче. – Хорошо Игорь заметил, как ты убегала, пошёл за вами, и весь этот цирк своими глазами увидел. Теперь как анекдот будут пересказывать друг другу… Почему не хотела о сыне мне рассказать?

– Боялась…

– Боялась?! – удивленно переспросил он.– Чего?!

– Вас… Вы всегда говорили, что не хотите детей. Говорили, что гены у меня плохие, про теорию Менделя рассказывали. Когда забеременела, тогда и решила сбежать от вас, чтобы аборт не заставили делать… А потом, стала бояться, что вы ребёнка отберете… Я жила в постоянном страхе быть обнаруженной и разлучённой с Серёжей. Часто во сне мне такое снилось… Просыпалась и думала: «Фу, как хорошо, что это был лишь сон».

– А я тебе снился?

– Два или три раза. Мы занимались сексом… А один раз у меня на глазах вы занимались любовью с накаченной ботоксом блондинкой.

– Плохо ты обо мне думаешь… Все эти годы, я как прокаженный работал и мне было не до блондинок.

Я как прокажённый, работал все эти годы, приумножил в несколько раз свой капитал, а после аварии лежал на больничной койке и думал: «Для кого? Кому все оставлю?» Появилось ощущение напрасно прожитых лет, а ведь прежде я думал, что правильно живу, только так и надо… Я стал зяблик, непросто богатый, а очень… Не могу сказать тебе точно, сколько у меня этих миллионов.… Работал и не считал, некогда было всё вместе сложить и посчитать. А что печатают в журналах о моём состоянии, не верь, там вранье… Кто посчитает акции, недвижимость, вклады в оффшорах, сам точно не знаешь. Много чего где запрятано… ни один журнал не найдёт. Построил огромную империю, и вдруг – никакой цели, никакого смысла! Была цель – обеспечить семье достойную жизнь, а сейчас, кроме Сережи и тебя, никого не осталось. Сегодня меня он так потешил, про шоколад, дворника, что я в себя ещё не приду, давно, так от души не смеялся… Малое дитя ещё совсем… он талантливый мальчик, с ним нужно серьезно заниматься и не в этой глуши… Возможно, у меня где-то и еще есть дети, я ведь не был как твой брат монахом, но об этом мне не известно. Ты права… женщины не были главными в моей жизни… Сходился быстро и также быстро бросал… И только когда ты внезапно скрылась, понял, что зацепило вдруг и меня… Скучал по тебе, твоей ласке, кухне твоей… Ел кухню разную – итальянскую, китайскую, французскую, всякую, а вспоминал – твою… Кроме касты таких людей, как сам, ни с кем не общался, да и общаться времени у меня не бы… Проси у меня, Тамара, чего твоей душе угодно. За сына я готов тебе любой подарок сделать. Что-то такое особенное для тебя, как ты для меня приготовила сюрприз… Подумай, зяблик над этим…

Она не успела ответить, раздался звонок в дверь. Это пришёл её брат – иеромонах Кирилл. С порога зашумел:

– Почему меня не встречает мой крестник? Или его дома нет? Тогда я сейчас уйду!

Серёжа, услышав голос дяди, с криком выскочил из своей комнаты и, с порога прыгнув ему на шею, повис, обхватив ногами туловище, радостно закричал:

– Крёстный, а к нам папа приехал, и мы уедем с ним! Он, на самом деле, долго в больнице лежал, а мама подумала, что умер. Представляешь, сам нашёлся, и приехал забрать нас!

– Я рад! Папа – это замечательно! А меня кто-то с порога в дом проводит? Я ненадолго к вам, только поздравлю тебя, и сразу – назад. Надо успеть вернуться в монастырь к вечерней службе.

Так с Серёжей на руках он направился в сверкающую огнями новогодней ёлкой гостиную, где в кресле у камина сидел Леонид Павлович.

– Здравствуйте, Леонид Павлович, – сказал он, глядя на олигарха.

Глава 28 Я не Билл Гейтс, но богатый…

– Здравствуйте, батюшка Кирилл! – пряча усмешку, ответил Леонид Павлович.

По своим соображениям, у него не поворачивался язык, таким образом, величать молодого человека, которого он когда-то знал по имени Валера.

Но вошедший монах, заметив на лице олигарха усмешку, взгляда своего не отвёл, и нисколько не смущаясь величественного олигарха, с весёлой интонацией в голосе, без всякого пафоса ответил:

– С праздником Рождества, нашего Спасителя Господа Бога, поздравляю вас и одновременно рождением Серёженьки, который родился в этот божий праздник! Сережёнька, – обратился к нему о. Кирилл, – я тебе в подарок принёс иконочку с образом Сергия Радонежского. Теперь я передаю тебя в надежные папины руки. Ты исповедовался сегодня? Грехи свои все вспомнил?

– Я все грехи свои вспомнил и покаялся, – серьёзно ответил мальчик, – а потом причастился. Батюшка Феофан сказал: «Причащается, Раб Божий, младенец Сергий, честнаго и присвятаго Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа», – и хлебушек мне дал в золотой ложечке с вином.

– Интересно, – вмешался в разговор Леонид Павлович, в глазах у него появились весёлые искорки – а какие у тебя были грехи? Ты чем грешен в этом юном возрасте?

Серёжа неожиданно побежал в свою комнату и принёс оттуда что-то завёрнутое в полосатое полотенце. Он протянул отцу свёрток. Тот развернул полотенце и увидел разбитую чашку.

– Что это? – с недоумением, разглядывая осколки, спросил Леонид Павлович.

– Это чашку я разбил, а мама её искала, а я сказал, что к нам воры прокрались и унесли её. Ещё Олегу наврал, что учил новые слова по китайскому языку, но не запомнил. И ещё выкинул яйцо и сыр в ведро, а маме сказал, что съел. Молоко вылил Рику… Еще есть много у меня бесчисленных прегрешений… Обманывал…

– Вот видишь, покаялся, и легче тебе стало или нет? – спросил о. Кирилл.

– Да, мне даже стыдно самому стало. Потом мы с мамой пришли домой, а к нам папа прямо из больницы приехал. Мама в окно выглянула и испугалась дядю с пистолетом… Она меня в шкаф от него спрятала. Я в шкафу хотел ножку вытянуть, а на меня кастрюля упала. Прям на голову… бах.. Я закричал, а папа услышал и меня спас… Теперь у меня папа есть! Он сам нашёлся! Ура! – воскликнул радостно Сережа.– Помолись за него, крёстный, чтобы ножки больше у него не болели… Помолишься? Обещаешь мне? – он заглянул в лицо о. Кириллу.

– Обещаю… Откладывать не стану, сегодня на вечерней службе и помолюсь. – Он внимательно окинул изучающим взглядом неожиданного гостя. – А вы, Леонид Павлович, на Святом источнике сегодня были? Водички попейте и с собой домой возьмите. Многим помогает… Только её непросто пить надо как пепси-колу, а с верой, помолившись…

Леонид Павлович после этих слов попросил отца Кирилла немного задержаться. Он пригласил его пройти в комнату Серёжи, где закрыл за собой плотно дверь. Он продолжил начатый между ними разговор.

– Я не стал с тобой при Серёже беседовать, – сказал он вполголоса, – а то сын моей религиозной неосведомлённости поражается. Мне стыдно при нём сказать, я ведь и молитвы никакой не знаю, не молился никогда. А в церковь сегодня за всю жизнь второй раз зашёл. Свечку поставил Николаю Чудотворцу, перекрестился и искренне у него помощи попросил. Своими словами, какие в голову приходили… У меня вся семья в прошлом году погибла в автокатастрофе, год был очень тяжёлый… Очень долго болел, перенёс много операций, в больнице у немцев лежал. Еле на ноги поднялся и остался один без семьи… Вот и обратился за помощью к Святому Чудотворцу. Совпадение – это или нет, но именно после этого Тамару и сына нашёл, и это меня поразило… Мой охранник её узнал, они из монастыря с Сережей шли… Вот зашёл к ней поговорить и случайно сына обнаружил. Получается, невероятное… Значит, кто-то сильно меня пожалел, раз так всё устроил… Всё сложилось после этого чудесно у меня. А тебе большое спасибо, что принял участие в воспитании Серёжи. Он меня удивляет во всём…

– Не благодарите меня, Леонид Павлович. Он ведь и мне племянник. Что само собой сегодня все так устроилось – вам так кажется, на самом деле – это Господь так устроил, – ответил отец Кирилл. – Христос сказал Петру: «То, что Я делаю теперь, ты не знаешь, а уразумеешь после». Так и у вас. Только сейчас вы начинаете понимать, для чего всё было именно таким образом устроено… Вы крещённый?

– Да. В детстве родители окрестили. Я точно знаю, у меня крестик даже сохранился, но его не ношу.

– А почему тогда не молитесь и в церковь не посещаете?

– Все искал Истину, да так и не нашёл. Ваши подмосковные соседи после небольшого диспута, посоветовали мне когда-то поговорить с отцом Сергием, но Тамара уехала, и я перестал у них бывать…

– Они правильный совет дали. Отец Сергий очень хорошо в православных вопросах разбирается, он закончил духовную Академию и объяснил бы лучше, чем я. Этот вопрос об Истине, вопрос – вопросов! Многие, да что там многие – лучшие умы человечества задавали себе этот вопрос, но не находили ответа, а кто познал, тот стал жить в Благодати Божьей…

– А ты, знаешь ответ?! Поделись со мной…

– А разве батюшка Серафим вам не сказал? Настоятель монастыря лучше объяснил бы, чем я, простой монах…

– Я не задал ему этого вопроса… Совсем об ином с ним говорили. Разъясни мне тогда, как простой монах понимает Истину? Дай совет, как дальше мне жить после перенесённой трагедии?

– Хорошо, попробую, но я неуверен, что поймёте меня. Сначала спрошу. Скажите, Леонид Павлович, вы богатый человек?

– Ты, имеешь в виду, сколько у меня миллионов? Я точно не смогу ответить… Приблизительно…

– Нет, мне не нужна цифра. Просто ответьте, вы богатый?

– Я, конечно, не Билл Гейтс, но богатый…

– Хорошо. Задам второй вопрос. Не обессудьте… он личный. Когда вы с трудом выжили после катастрофы и узнали, что погибла вся ваша семья, а Господь вас одного оставил, вам, наверное, не пришла в голову мысль, что вы могли бы погибнуть вместе со всеми и не успели ещё заработать очередной свой миллион. Не пришла вам такая мысль в голову?

– Нет, не пришла, – ответил спокойно Леонид Павлович, не совсем понимая, куда клонит монах.

– Скорее всего, вы скорбели о безвременной кончине родных и не сразу вспомнили, что богаты. Все материальное стало вмиг вам ненужным, и на первый план вышла иная система ценностей… Вы, вероятно, подумали, что в гонке за этими миллионами, вы недодали им свою любовь, когда-то, кого-то из них обидели, и не исполнили то, что могли для них сделать. Вы не стали думать о том, что не успели купить более современную и дорогую машину своему сыну, а подумали о том, что не успели лишний раз ему сказать, как вы его любите, что ни посидели вместе и ни поговорили с ним по душам, не спросили, чем он живет? Возможно, надо было попросить и прощенье и у жены, и у сына за когда-то нанесённые обиды, но ваша гордость мешала вам это своевременно сделать. Так?

– Да, так приблизительно, думал. Сожалел, что времени на семью катастрофически не хватало…

– Вы страдали и испытывали по этому поводу печаль и беспредельную скорбь… Вы жалели, что не успели сделать добро, какое могли сделать своим близким и пришли от этого в уныние. Так?

– Да, я испытал депрессию, которая меня всю жизнь обходила стороной. Не хотел по утрам просыпаться и потерял волю к жизни, – он посмотрел на монаха взглядом человека повидавшего в жизни горе.

– Господь даровал вам жизнь, Леонид Павлович. Чтобы не повторить вам прежней ошибки, я дам совет. Вы представьте, что Господь подарил вам только один-единственный день, последний день в жизни, а завтра вы умрёте… Не будет у вас завтра. Такое может быть в нашей жизни, вы видели это на своих родных. Представьте себе, что от этого последнего дня зависит очень многое – успеть сказать тем, кого любите, что вы их любите; попросить прощение у тех, кого обидели; простить тех, кто вас обидел; покаяться перед Богом за все свои прегрешения и успеть сотворить добро всем окружающим вас людям. Такие размышления будут вам полезны и это мой совет. Теперь об Истине, которую вы ищите. Когда Иисуса перед казнью привели к Пилату, то его последними словами были: «Я на то родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об Истине; всякий, кто от Истины, слушает гласаМоего». Об этом сказано в Евангелие от Матфея… С тех пор прошли века, и нет ничего, более логического с тех времён, чем понять, что Истина может быть, только в Боге. Для меня это так ясно, а вы разочарованно смотрите на меня. Почему? Потому что я верю в Него, а вы – нет. Когда вы найдёте в себе Бога, вы познаете и Истину. Но веру нельзя получить просто от вашего большого ума, не делая над собой, никаких усилий, без намерений и надежды, что вы её познаете. Её, Веру в Бога, надо в себе разбудить. Возникает вопрос – как? Отец Сергий мне рассказывал, что когда он приехал в монастырь в свой первый раз, то батюшка Серафим его пригласил на Литургию, после которой ему не захотелось уходить из Храма. Очевидно, так было и с послами, которых отправил князь Владимир выбирать русскому народу религию. Они побывали на службе в Софийском храме и поняли, что Христианство – вот религия Руси! Возникает вопрос: как разбудить в себе веру, связь с Богом? Войдите в благодатную воду христианства, включитесь в её жизнь, разбудите в себе душу, оживите её, чтобы она была способна принять Бога. Не имея сейчас в своей душе Веры, вы должны первоначально осознать, что есть Высший разум по отношению к вам, верить в Него и поклоняться Ему. Ведь Высший разум, Сущий сегодня вам помог соединиться с семьей… Приходите, завтра рано утром на службу, её будет проводить настоятель, можно и на вечернюю службу… Общая молитва к Богу поможет дать ту искру, от которой возгорится пламя, и вы придёте к Спасителю, через него познаете Истину… Молитесь, беседуйте с Богом, разговаривайте с Ним. У нас все от Бога и нет ничего своего: жизнь, здоровье, пища… «Без Бога – не до порога», – говорит русская пословица. Но помните, что подвиг молитвы, труднее всех прочих подвигов. Враги молитвы будут препятствовать вам, молитва для них губительна. Господь, Леонид Павлович, любит и милует вас, поэтому для вашей пользы направил в монастырь. Благодаря Промыслу Божьему вы встретили здесь Тамару и сына, которые помогут пережить вашу скорбь. Господь милосерден к вам, и вы воспользуйтесь его милостью. Примите решение, и пусть оно будет вам во благо.

– Спасибо за исчерпывающий ответ, – сказал Леонид Павлович, – задам ещё один вопрос. Ты согласишься, стать моим проводником, чтобы я не заблудился в лабиринтах своей души?

– Не за что, благодарить. Я же монах, а пророк Исаия для таких, как я, говорил: «Утешайте, утешайте народ мой». Я согласен быть вашим духовным наставником, но должен спросить Благословения у настоятеля, а вы запомните, слова Иоанна Златоуста: «Духовный отец похож на врача, перед которым рано или поздно возникает необходимость делать операции», вы понимаете, о чём я говорю?

– Я не дурак…

– Вот и хорошо…

Тамара слышала, что брат и Леонид Павлович о чём– то тихонько разговаривали у Сережи в комнате. Но ей и в голову не могла прийти мысль, какую тему они обсуждали. Через некоторое время, они вместе вышли с благодушными выражениями на лицах. У о. Кирилла уже не оставалось время, но он все-таки предложил им всем вместе помолиться. Они встали вчетвером перед иконостасом и о. Кирилл, сложив руки, начал возносить хвалы Господу. Леонид Павлович закрыл глаза и старался вникнуть в смысл произносимых слов. Голос монаха, твердый и уверенный витал среди них. Он благодарил Бога, что устроил встречу самых родных людей, просил вразумить раба Леонида и очистить его покаянием от скверны, просил благословения для присутствующих. Эти слова были присутствующим понятны.

После молитвы о. Кирилл поспешил в монастырь, он боялся опоздать на вечернюю службу. Тамара вручила ему огромный пакет пирожков, для рождественского угощения своих братьев-монахов. Леонид Павлович непроизвольно сглотнул слюну – к нему неожиданно пришёл аппетит, которого у него не было с момента аварии, а сейчас он почувствовал, что голоден как волк. А ещё он осязал чудесный дух домашнего уюта, тепла и наступление необыкновенных праздников – Рождества Христова и дня рождения Серёжи.

Глава 29 Набиваешь себе цену?

Оставшиеся несколько минут после ухода брата, Тамара потратила на себя. Не будь сейчас Леонида, она бы не стала принимать дополнительные меры для прихорашивания своей персоны, но она хорошо знала, что он его зоркий глаз и острый ум сегодня будет особенно наблюдательными.

Поэтому, порывшись в шкафу с одеждой, она извлекла из него обтягивающие брюки и кашемировый цвета спелого абрикоса блейзер. Смотрелось элегантно. Набросила на шею, когда-то им подаренные Леонидом из розового жемчуга бусы и вдела в уши сережки, тоже из жемчуга. Ему должно понравиться, что она будет именно в этом. Немного завила феном волосы, чтобы придать объем и форму своей прическе и нанесла легкий макияж. Потом достала из холодильника и сбрызнулась давнишними французскими духами«Chanel №5», которые в другой жизни привезены были им из Франции… Ух! Тамара глубоко вздохнула и направилась в гостиную. Приблизившись к креслу, где с закрытыми глазами полулежал Леонид Павлович, она обошла его сбоку.

– Потерпи немножко, сейчас все придут, и сразу сядем за стол, – заботливо сказала она и легонько как прикосновением ветерка провела ладонью по его волосам.– На улице пурга и из-за недавней оттепели еще и гололед, поэтому немного запаздывают.

– За это я не люблю зимы: метель, затем оттепель, потом гололедица, прикрытая огромными сугробами. Холод и снег, пурга – все эти составляющие русской зимы воспеты в бессчетном числе произведений русских писателей… А я бы сейчас с удовольствием поплавал в океане, например, на небольшом острове есть…

Леонид Павлович не договорил, раздался мелодичный звонок, и Тамара отправилась встречать гостей.

Запорошенные снегом с головы до ног в прихожую ввалились: Татьяна с мужем Петром и внучкой Люсей шести лет, а спустя несколько минут пришёл совсем замерший Олег.

Легкие нежные объятия, такие же поцелуи в щеки.

– Ах, воскликнула Татьяна, – снимая шубу, – как же здорово, что ты гирлянды на ворота дома повесила. На улице пурга, а ваши огоньки издалека видны. Шли на них… Привет, Серёженька, как же рады мы тебя видеть, солнышко наше…

Пока Тамара помогала развешивать одежду, настежь открылась дверь, и ввалился весь в снегу мальчик. Это соседка привела Ромку, но сама проходить не стала, у порога извинилась, что остаться не может – один дома спал новорожденный сын. Она поздравила Серёжу, вручила ему подарок, завернутый в красочную бумагу и, поцеловав в лобик, спешно ушла.

Леонид Павлович слышал, доносившиеся из прихожей гомон голосов, но его мозги ещё продолжали анализировать последние слова о. Кирилла. «Бог нам открыл нужду, а мы Ему отвечаем: «Нет Господи, Ты Сам эту нужду разреши. Мне неохота, мне некогда, мне страшно, это не моё дело – Твоё…» К чему это сказано? Он никак не мог нащупать суть этих слов…

Вошедшая в комнату компания вежливо с ним поздоровалась, но Тамара представила ему лишь Олега…

– Леонид Павлович, с Татьяной и Петром вы давно знакомы, а это – Олег, учитель Сережи – с уважением произнесла она.

Олег протянул руку и с некоторой неловкостью улыбнулся Леониду Павловичу. Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Привет! – вдруг сказал шустрый Ромка, тоже протягивая Леониду Павловичу руку, – я друг Сережи. А ты кто такой?

– Это мой папа, Ромка! Споём с тобой ему любимую песню?

– Папа? – переспросил Ромка и покосился на Тамару. – Как же..

Та мгновенно все поняла. Совсем недавно она в присутствии Ромки рассказывала соседке «о трагической смерти своего мужа».

– Ну, гости дорогие, я всех приглашаю за стол, – проговорила она торопливо, чтобы мальчик не успел сболтнуть лишнего, – пожалуйста, проходите и рассаживайтесь…

Гости дружно поспешили за праздничный стол. Когда, наконец, все заняли свои места, разговор естественным образом коснулся Сережи и сосредоточился на нем. Между разговором, все с аппетитом набросились на жареную телятину, которую Тамара готовила в духовке на гриле, и она получилась с ароматной румяной корочкой. Дети болтали с набитыми ртами, и разобрать было трудно, о чем была речь, но по выражению их лиц, можно было догадаться, что они что-то задумали, которое непременно осуществят… Когда в очередной раз бокалы были наполнены шампанским женщинам, а водкой рюмки мужчинам Татьяна взяла слово. Она поздравила Сережу с Днем рождения, родителей его, а потом сказала:

– Вы, Леонид Павлович, зла на меня не таите. Я и соседям вашим не рассказала о Тамаре, не моя это тайна, и нарушить свое слово данное Тамаре не могла. Приезжали ваши бывшие соседи всем семейством недавно в монастырь, поселок маленький, но не встретились ни разу, так все устроилось… Сегодня поселковые передали мне, что увидели у дома Тамары дорогие машины, я сразу догадалась, что это вы приехали, больше некому… Разыскали все-таки… А сынок какой у вас сообразительный, да умный не по годам растет… Прихожу на днях к Тамаре, ее дома нет, а Сережа в наушниках сидит и повторяет слова, какие ему Олег записал. Их выговорить-то невозможно взрослому. Говорит, китайский язык хочу выучить. Заставь нашу Люську языки учить. Ни в жизнь! А этот – сам, да такую тарабарщину учит… Видно, нравится ему. Тяга к этим языкам…

Сережа услышал, что его хвалят за китайский язык, положил на стол вилку и нож, встал со стула иподошел к Олегу. Приобняв его руками за шею, и, заглядывая в глаза, спросил по-китайски:

– Как тебя, зовут? Меня зовут Сережа. Как твои дела? Мои дела хорошие. – И уже по-русски, посмотрев на присутствующих сияющими детской радостью глазами, добавил гордо: – Сам выучил – только вчера!

Леонид Павлович, перестав жевать салат, поинтересовался у Олега:

– Вам нравится заниматься с Сережей? Год или больше его обучаете?

Олег немного засмущался под сверлящим взглядом Леонида Павловича. Одним глотком осушив фужер с вином, ответил:

– Мы занимаемся с ним почти два года. Выучили английский, французский, немецкие языки, а теперь вместе учим китайский, я его тоже не знаю, поэтому сообща постигаем… Купил специальный диск, с него записал ему слова, фразы, а он слушает в наушниках и повторяет. Серёжа очень способный к языкам, хорошо считает. Уже хорошо читает… – Олег, вытер о салфетку руки, достал из кармана большой смартфон, открыл фотографии и нашел подборку. – Вот посмотрите, на это. Я в Интернете нашел тест для детей Сережиного возраста и проверил его на ай-кью. Он у него оказался очень высоким.

Леонид Павлович несколько минут изучал содержимое смартфона

– Шахматам играть, вы его научили?

– Да. Я сам мастер спорта, вот и Сережу научил, мы с ним иногда по три часа играем партию. Он ещё в шашки и карты хорошо играет…

– Папа, знаешь, есть французская поговорка: «A force de forger on devient forgeron». Мне Олег сказал, что только по мере ковки становишься кузнецом, поэтому мы подолгу разучиваем дебюты…

– Вы преподавателем в колледже работаете, а сами откуда, семья есть у вас? – продолжал допрашивать Олега Леонид Павлович.

– Я из Самары. Закончил в Москве Академию иностранных языков, хотел остаться там переводчиком, но меня переманили. Здесь пообещали дать квартиру, правда, через полтора-двагода. Я соблазнился и стал преподавать в местном колледже сразу два языка. Теперь нисколечко не жалею. Сам не ожидал, что понравится заниматься с ребятами. В Москве на квартиру нескоро заработаю, там жилье сумасшедшие деньги стоит. Пока живу в общежитии, там у меня отдельная комната, но осталось немного ждать. Может, потом и вернусь в Самару. У меня там бабушка осталась, она у меня из очень старинного дворянского рода, есть все бумаги подтверждающие, что мы из этого рода… Сама она всю жизнь проработала экскурсоводом… Водила иностранцев по Эрмитажу. Знает в совершенстве несколько иностранных языков…

– Вы любите Сережу? – неожиданно спросил Леонид Павлович, не забывая наполнять гостям бокалы.

Олег улыбнулся и посмотрел на Сережу.

– Его невозможно не любить… Мы привязались друг к другу. Не увижу его несколько дней, приеду, а он мне говорит – я соскучился и ждал тебя… А я тоже скучал без него. Поселок хотя и недалеко от города, а добраться в непогоду на велосипеде невозможно, вот и приходиться пропускать занятия, если вдруг дождь или снег… Тамара заставляет Сережу меня по имени отчеству называть, а он за друга своего считает, называет просто – Олег. Я привык и совсем не против, пусть называет…

Леонид Павлович быстро и безошибочно разбирался в людях и мгновенно определил, что такой человек как Олег с его дворянскими корнями и интеллектом, будет в дальнейшем необходим его сыну. Да и не повредит Тамару сделать его сестрой, присвоить ей дворянский титул, чтобы ушлые журналюги не вынюхали, что у его сына дед и бабка – пропащие алкоголики, -пришел он к такому выводу, вспомнив доклад своей службы безопасности. Думая, что Тамара могла вернуться к себе в деревню, его гвардейцы посетили ее родителей. Мало того, привезли отснятый на камеру разговор с ее отцом, где самое ласкательное слово в отношении дочери было «сука». Мать вообще говорить не могла, только мычала как корова. Дома нищета и полная разруха… В хлеву животные у нормальных людей живут лучше. Вот тогда-то он себя похвалил, что запрещал себе от таких связей заводить детей… Но, очевидно, Сережа унаследовал его гены – способность к языкам, шахматам, математике… А как он поразительно похож на старшего сына. Как вроде, клонировали Дмитрия, а ведь все говорили, что тот удивительно был похож на него самого… Теперь смотрит на младшего, а видит старшего и насмотреться на двоих не может.

Леонид Павлович, откинул в сторону мысли и встрепенулся.

– Я Вам, Олег, предлагаю и в дальнейшем быть при Сереже, пусть не коробит это слово -гувернером. Мне надо, чтобы на сто процентов я доверял человеку, который будет находиться с ребенком постоянно, и Сережа его любил. Будете продолжать с ним заниматься, следить, так сказать, за его общим развитием. Сережу надо подготовить к поступлению в привилегированную частную школу в Швейцарии. Дополнительно будут с ним заниматься и другие приходящие иностранные преподаватели. Но вы будете с ним постоянно, контролировать весь учебный процесс, чтобы у ребенка к учебе отторжения не было, и нагрузка была умеренной. Ваша обязанность – все учитывать и все предусмотреть. Я не подразумеваю, что вы будете день и ночь вместе. У вас, разумеется, будет своя комната и полный рацион. Если вы согласитесь на эти условия, то на приличную квартиру в центре Москвы вы заработаете уже через год. Вам потребуется время или согласитесь сразу?

Сережа опять вскочил со стула и стремглав подскочил к Олегу. Обняв его за шею, и, заглядывая в глаза, воскликнул:

– Олег, соглашайся, прошу тебя… У папы есть дом на берегу океана, а мы будем там пиратами! Олежка, прошу тебя, в Китай вместе поедем, в Шао-Линь сходим к монахам. Да, папа, поедем к монахам китайским? Я с монахами поговорю, расскажу о крестном, он ведь тоже монах. Спрошу у них по-китайски: как дела? Там даже дети монахи. Да, папа, есть дети монахи? Маленькие, а уже монахи, так интересно! А в нашем монастыре детей-монахов нет. Олег, мы с тобой будем прямо из окна смотреть «Формулу-1», ты же любишь ее смотреть по телевизору. Да, папа, из окна видно, в том Мотаке?

Тамара, сидя напротив Олега, внимательно за ним наблюдала, не забывая кидать в рот кусочки необыкновенно вкусного мяса теленка под соусом. Ей было видно, как у Олега, под напором нахлынувших на него чувств, разгорелись глаза и порозовели щеки… Ему явно было по душе предложение Леонида Павловича…

– В Монако, Сережа, «Формула-1» проходит, – поправил он мальчика. – Не надо мне так много платить, я и на прежних условиях поеду. Рядом с Сережей буду и мир посмотрю. Но мне надо уволиться, а замену в колледже среди учебного года найти будет сложно. Сейчас семестр закончился, каникулы у студентов… Сразу двух преподавателей искатьпридется, а это большая проблема для маленького города…

– Давайте неустойку колледжу выплатим, чтобы вас сразу отпустили…

– Дело не в неустойке, такого понятия не существует… Найти преподавателей в маленьком городке тяжело. Но я обойду все школы… Может быть, кто-то из учителей согласится… Мне потребуется на это время…

– Ждать мы не можем. Приедете к нам позже…

– Ах, Леонид Павлович, как же нам будет не хватать Тамары с Сережей. Смогут ли они ужиться в вашем Лондоне?! – не вытерпела Татьяна. – Здесь как рыба в воде… Привыкнут ли? Знамо дело, вы не бедный человек, но народ там совсем иной…

– Не волнуйтесь, Татьяна…

– Как же не волноваться?! У нас поселок маленький и мы меж собой вровень… А там словят её за богатство, вот мигрантов сколь там… обидят ещё, не приведи Господь…

Татьяна, видимо, вспомнила Тамарину историю с пленом…

– Куда мы отправимся, общество, действительно, делится на слои, но существует некая дистанция между богатыми и бедными, и практически друг с другом они не встречаются… Живут далеко друг от друга, работают и отдыхают в других условиях и странах… Одним словом, каждый сверчок, знает свой шесток. Равенства, как в вашем посёлке там давно не существует… Но и неравенство там постепенное, нет контраста, как сейчас формируется в России…

– Леонид Павлович, – вмешалась в разговор Тамара, – может быть, об этом мы позже поговорим. Давайте, отложим разговоры и попросим Сережу, чтобы нам рассказал стихотворение, которое выучил с крестным к своему Дню рождения. Он много знает стихов, но это выучил специально… Сереженька, мы тебя слушаем, расскажи стих.

Сережа встал в центре комнаты и громко произнес:

– Стихотворение: «Про Родину». Он с выражением начал декларировать стихотворение: «Начинается Родина с памяти, с почитанья истоков своих…»

Когда мальчик закончил, за столом стало отчего-то грустно, видимо, стихотворение о Родине, каким-то образом задело всех… Загрустила и Тамара. Ей не хотелось уезжать с насиженного места, где она была по-настоящему счастлива… Этот уединенный поселок, расположенный среди сосен недалеко от монастыря, никогда не заменит ей заграницу… Жила себе здесь тихо, спокойно, ничего не планировала, не думала, что её жизнь может резко измениться.

Она посмотрела на Леонида Павловича. Он неспешно поглощал маринованные грибы, выискивая в тарелке самые крохотные и умело подцеплял их вилкой, отправляя в рот. Похоже, все им было уже решено… Когда она начинала с ним только жить, стоило ему выразить, таким образом, своё мнение или взглянуть на нее ледяными глазами, она теряла волю к сопротивлению. Но со временем она научилась с этим справляться и, как правило, умело заставляла его считаться со своей точкой зрения и желаниями… Ничего, она знает, как следует ей и в этот раз поступить…

Она последовала его примеру, подцепив на вилку маринованный белый гриб. « Вкуснотища… Надо не забыть поблагодарить Татьяну, что научила так мариновать грибы».

В это время Татьяна Михайловна незаметно смахнула набежавшую слезу и попросила рассказать стихотворение внучку… Девочка громко с выражением начала декларировать: Про Сережу!

Раз Сережа, мой сосед,

Мне сломал велосипед,

Я обиделась, но все же.

Все ж простила я Сережу.

Трудно было – что скрывать?

Но Господь велел прощать!

Ей, как и Сереже похлопали в ладоши… Леониду Павловичу очень понравилась копченая рыба – в меру соленая и мало копченая. Незаметно разговор зашел о рыбалке. Оказалось, что Петр собственноручно выловил эту крупную рыбину из Оки и сам закоптил. У них есть коптильный аппарат, который им подарили о. Сергий. Они здорово увлеклись копчением разных продуктов… А когда Петр вылавливает в реке много мелкой рыбы типа плотвы, он относит её в монастырь для еды монахам в скоромные дни. Леонид Павлович увлеченно рассказал, как пятнадцать лет назад он рыбачил на Аляске и выловил палтуса центнером веса, которого с трудом вытащил с друзьями из воды. Петр ему позавидовал, и Леонид Павлович пообещал в будущем взять Петра с собой куда-нибудь на рыбалку. Леонид Павлович уже справился со вторым кусочком рыбки и подбирался откушать розоватый окорок, когда в дверь неожиданно позвонили.

Услышав звонкую трель дверного звонка, Тамара с сожалением поставила недопитый фужер с шампанским на стол.

«Кто может прийти в такую метель? Наверное, все-таки родители Ромки, пришли немного посидеть», -подумала Тамара, спеша в прихожую.

На пороге весь запорошенный снегом, зябко поеживаясь, стоял молдаванин Роман. Тамара сразу его узнала, хотя и немного изменился. Он заметно возмужал и с мороза перед ней возвышался пышущий здоровьем и красотой мужчина в самом расцвете сил. Много лет назад, прозвучавший между ними диалог почти повторился.

– Привет! – сказал он, разглядывая ее в упор. – Вспомнила меня? – спросил он самоуверенно, отлично же зная, что она, конечно, его не забыла.

– Привет! – ответила она. – А я тебя и не забывала. Ты зачем пришел? – спросила она, просверлив его взглядом.

– Сама догадайся, – сказал он, стряхивая снег с шапки. – Сильно соскучился по тебе… он беззастенчиво ей улыбнулся. – Приехал и сразу к тебе, сегодня ведь праздник. Разденешь меня, а то я замерз, пока до тебя добирался? – произнёс так, словно ничего не произошло и только вчера они расстались друзьями.

Она вспомнила, что молдаванин также уверенно её обольстил, и еле удержалась от искушения вцепиться в его густые волосы.

– А я думала, что ты мне деньги принес, которые украл из шкатулки. Принес? – она старалась разговаривать с ним вполголоса, чтобы их разговор не был слышен в гостиной.

– Деньги я тебе отдам, – его глаза убежали от ее сверлящего взгляда. – Вот заработаю и сразу отдам. Я соскучился, можно я к тебе пройду? – она поймала на себе его обжигающий взгляд.

Именно таким взглядом он купил ее в прошлый раз. Она почувствовала омерзение.

– Тебе, самовлюбленному уроду, знакомо слово совесть? Убирайся, пока я мужа не позвала, – она сделала шаг вперед. – Проваливай быстрей, откуда прибыл… Ты даже не представляешь, тявкнуть не успеешь, как он тебя раздавит… Потом не говори, что я тебя не предупредила, – её голос моментами срывался от злости.

Роман посмотрел на нее и нагло ухмыльнулся, видимо, подумал, что она просто пугает…

– Да, ладно тебе обзываться… Набиваешь себе цену? Это твои понты… Нет у тебя никакого мужа, я у ребят своих поспрашивал, прежде чем к тебе поехать… Да и где в этой дыре ты мужа нашла? Одна живёшь, только пацаненок у тебя растет и такой как я, тебе в самый раз нужен… Я мальчишке твоему подарок принес, – сказал он горделиво.– Смотри, – и вытащил из внутреннего кармана пальто шоколадку. – Видишь, я не жадный. Вспомни, Тамара, как нам хорошо было той… ночью. А ты даже красивше стала… Я голодный и замерз, пожалей меня, а я тебе ночью обязательно… верну сполна, пожалею, ты знаешь, как я хорошо умею это делать. Я постараюсь…

Тамара еле себя сдержала, чтобы не вцепиться ногтями в его постылую морду.

– Или я сам сейчас разденусь и к тебе пройду без приглашения, – продолжал он. – Еще и благодарить меня утром будешь. Пахнет у тебя вкусно, аппетит разыгрался…

Она от души рассмеялась, а потом смерила его взглядом полного презрения.

– А-а-а жрать захотел? Я пять лет предвкушала нашу встречу, думала, увижу – голову тебе размозжу топором. А сейчас смотрю и думаю, у тебя же на роже написано, что ты – вор! Обыкновенный вор! И как я сразу тогда не догадалась? Заруби у себя на носу, что с такимчмо, у меня не могло быть никаких дел, понятно? Не были мы с тобой вместе, запомнил? Ни-ко-гда! Ты меня с кем-то спутал.

– Я спутал?! – он ухмыльнулся.– Такую как ты темпераментную штучку в постели… ни спутать ни с кем…

– Вот козел, говорю же тебе, если вякнешь, то скажу, что ты меня изнасиловал, и тебя живьем закопают… Прямо в зимнем лесу под елкой… и никто и никогда тебя не найдет. А деньги украденные, засунь себе знаешь куда… Поворачивай быстрее оглобли и скатертью дорога в Молдавию…

Она не успела договорить, как дверь в прихожую открылась, на них сразу дыхнуло теплом и запахом еды. В прихожую вошел Леонид Павлович. Одного взгляда, брошенного на Тамару, которая раскраснелась от разговора, ему было достаточно, чтобы понять, что между ней и стоящим напротив мужчиной происходил неприятный разговор…

– Тамара, все в порядке? Кто он? – не глядя на Романа, спросил Леонид Павлович.

– Это рабочий, – голос у нее предательски задрожал.– Он у меня украл деньги, когда ремонт дома был…

– Так возьми деньги и пусть уходит, мы тебя ждем. Э-мм. Много… украл?

– В шкатулке лежало сорок тысяч. А деньги мне не нужны, пусть ими теперь подавится.

– А чего тогда стоишь? Он тебе еще нужен?

– Нет… Я ему говорю – убирайся, а он не уходит, еще и угрожает…

Леонид Павлович посмотрел в упор на Романа. Молдаванин, в свою очередь, тоже оценивающе посмотрел на Леонида Павловича и ошибся в оценке…

– Слышь, дедуля, не влезай в разговор… Мы пообщаемся с Тамарой душевно, а ты возвращайся, откуда прибыл…

Тамара, представляя последствия сказанного, поежилась. Этот идиот подумал, что имея накаченные бицепсы, ему ничего не стоит сладить со стоящим перед ним пожилым мужчиной.

По холодноватому, стальному блеску глаз Леонида Павловича, Тамара понимала, что положение у неё сейчас складывается весьма и весьма щекотливое. Охрана уехала, а сладить с этой гориллой будет непросто всем её гостям.

– Хорошо, – процедил Леонид Павлович, сквозь зубы – я сейчас уйду, только скажи мне: правду она говорит или нет?

– Я в долг у неё взял… Че в милицию звонить станешь?

– Дальше неинтересно…

Распахнулась настежь входная дверь, и ввалился Игорь.

– Игорь, – жестко сказал Леонид Павлович, – этот человек украл у Тамары деньги. Видимо, в детстве ему не говорили, что воровать плохо… Сейчас явился, да еще и угрожает ей. Объясните ему, а то он непонятливый… Чтоб дошло, и дорогу к этому дому забыл навсегда…

– Леонид Павлович, а мы подумали, что это гость… Поэтому и не остановили… Всё сделаем, как сказали…

Игорь повернулся и, взяв Романа за рукав куртки, попытался вывести его из прихожей. Но Роман был крепкий мужчина, и он вырвал свою руку. В следующую минуту вошел второй охранник и в одну секунду, скрутив Роману за спину руки, они вывели его из прихожей в темную ночь…

Тамара посмотрела удивленно на Леонида Павловича:

– А охрана еще здесь?! Разве не уехала?

– Одна машина с ребятами уже в гостинице, а вторая, после того, как разберется с твоим казнокрадом тоже туда поедет. Надеюсь, ничего больше не произойдет?

– А как Игорь догадался, что он… ну нужен был?

– У нас с ним быстрая связь, намного быстрее, чем по телефону. Видишь? – Леонид Павлович показал браслет на руке. – Нажимаю на эту кнопочку, и у Игоря сигнал раздается… Пять секунд – и он здесь. А почему ты деньги отказалась брать, если тебе он принес?

– Это было давно… Когда дом купила и делала в нем ремонт. Еще Сережа не родился. Он из бригады строителей, а сам из Молдавии, клал мне плитку. Потом залез в шкаф и украл из шкатулки сорок тысяч рублей. Я плакала…

От нахлынувших воспоминаний, что, не зная мужчину, когда-то поддалась искушению и провела с ним ночь, а рано утром обнаружила пропажу любовника и деньги, Тамару залихорадило. Тогда она получила такой сильный удар, что дала зарок больше не иметь в своей жизни мужчин. Потребовалось усилие, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

– У меня такая злость на него тогда была, а брат мне сказал, прости его, значит деньги ему нужнее, чем тебе. Это, мол, испытание такое… А раз простила, брать деньги не надо…

– Оксюморон какой-то… Где логика? То плакала, а когда принес-не берешь… С процентами взять надо. В октябре, говоришь? За это время… он тебе… пятьдесят две тысячи четыреста рублей должен вернуть. Давай, скажу Игорю… Свое возьмешь…

– Нет, не надо! – вскрикнула она. Тамара испугалась, что Леонид Павлович сейчас заставит Игоря потребовать у молдаванина деньги, которых у того наверняка нет. – Ему и так хватит, запомнит, – сказала она. – Как это вы так быстро посчитали, сколько он должен?

– С цифрами я дружу еще со времен учебы в физико-математической школе, а казнокрад твой надолго запомнит, что брать не принадлежащее тебе карается…

Они вернулись в гостиную. Их отсутствие гости не заметили, там шел оживленный спор. Олег и Татьяна, что-то громко доказывали друг другу…

Глава 30 Его малодушная слабость

– А сейчас, – перебила все разговоры маленькая Люся, – видя, что наконец-то все собрались, начинаем представление. Наш с Сережей сюрприз! Танец – танго!

Сережа подошел к Люсе и как маленький джентльмен, протянул ей руку. Олег включил музыку и дети стали исполнять танго. Было забавно наблюдать, как наступая друг другу на ноги, делая неуклюжие движения, дети старались станцевать свой танец до конца. Взрослые с трудом сдерживали улыбки. Наконец, танец закончился, и ребята звонко расцеловались. Это было неожиданным действием для присутствующих.

Люся опять вышла вперед и объявила: «Песня: Здравствуй друг. Поют Серёжа и Ромка, дирижер Люся Копырина».

Мальчики затянули песню… На первые строчки никто из взрослых не обратил внимания, однако, постепенно разговоры затихли и в комнате звучали лишь звонкие детские голоса:

Лежу на нарах без движения,

на стены сумрачно гляжу;

жизнь – это самовыражение,

за это здесь я и сижу.

Мальчуганы, один – в красивом джинсовом комбинезончике, другой – в костюмчике с галстуком, пели блатную песню. Их лица были озарены артистическим вдохновением и завороженные взрослые наблюдали, как из кукольных ртов, на свободу вырывались слова, то ли Саши Черного, то ли Игоря Губермана.

Здравствуй, друг, я живу хорошо,

здесь дают и обед и десерт;

извини, написал бы еще,

но уже я заклеил конверт

Лишен я любимых и дел, и игрушек,

и сведены чувства почти что к нулю,

и мысли – единственный вид потаскушек,

с которыми я свое ложе делю.

Занятия, что прерваны тюрьмой,

скатились бы к бесплодным разговорам,

но женщины, не познанные мной,

стоят передо мной живым укором.

Когда лысые станут седыми,

выйдут мыши на кошачью травлю,

в застоявшемся камерном дыме

я мораль и здоровье поправлю.

Весной врастают в почву палки,

шалеют кошки и коты,

весной быки жуют фиалки,

а пары ищут темноты.

Весной тупеют лбы ученые,

и запах в городе лесной,

и только в тюрьмах заключенные

слабеют нервами весной.

Когда Люся перестала «дирижировать» и опустила свой пухлый пальчик, она вопросительно посмотрела на взрослых. Лицо девочки озарила заговорщическая улыбка. Она гордо произнесла: «Конец песни».

Первым опомнился Леонид Павлович:

– Сынок, а где вы слова песни взяли?

Сережа счастливо ответил:

– У Ромки на кассете… Дядя Толик часто эту песню слушает и нам с Ромкой она понравилась.

– Ага… – вставил Ромка, – мы решили её спеть на день рождения и выучили слова.

– Хмм, а вы поняли, о чем пели?! – Испуганно поинтересовалась Татьяна… – Слова понравились?

– Честно сказать, очень понравились… Там один человек из тюрьмы пишет лучшему другу письмо, что его кормят десертом —это вкусные пирожные, но нет игрушек, кошек и котов – они ошалели. Он ждет весну, и они с другом пойдут на луг, где пасутся быки. Вокруг будут цвести фиалки, а они будут бегать по лугу с палками до самой темноты…

Раздался взрыв хохота… Ха-ха-ха… Смеялись до слез. Цирк… да и только!

После песни детей Татьяна Михайловна по просьбе Тамары тоже запела… Уже через несколько минут Леонид Павлович забылся под расслабляющий голос женщины, который стежок за стежком овладевал его чувствами…

«Гениально поёт, -подумал он, – самое лучшее исполнение этого романса. Гениально все– стихи, мелодия, голос! Этой женщине следует петь на оперной сцене Италии или Франции, а она… в этой дыре».

«Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела…»

«Да-а-а, русские романсы поются не только голосом, но и сердцем… А сердце у этой простой женщины, как сама Россия – щедрое, доброе, великодушное… Нет синтезаторов и компьютерной обработки, нет подпевал в трусах, а поёт мощно и чисто…

«Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела…»

Он не играл ни на одном инструменте, не заканчивал музыкальной школы, но любил настоящую музыку, ни бездарную попсу, ни тяжёлый рок… Многие говорили, что у него хороший слух и когда-то он пел в школьном хоре.

«На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья…»

«Нечего сказать, хочется только слушать, слушать… Не догадалась Тамара выключить свет и поставить свечу на стол… О-оо, она читает мои мысли… Как хорошо при свече слушать этот романс… гений Пастернак… Лучше – нельзя придумать…»

«И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал…»

«Молодец, умница, божий дар! Русская душа – вырвалась на свободу! Поздравляю Тамару, что попросила спеть… Ведь знаю, для меня зяблик, постаралась… Помнит, что я этот романс в исполнении любимого тенора Подболотова часто слушал… Жаль быстро закончился. Ей Богу еще хочу… Сейчас попрошу, чтобы что-нибудь спела…»

Потом Татьяна бережно и одновременно очень искренне исполнила сложнейший романс « По дороге в Загорск», а затем, опять по его просьбе затянула третий романс за вечер «Спокойной ночи, господа…»

«И будут ангелы летать над вашим домом

И будет мир вам и покой, усните с Богом…» – закончила Татьяна своё исполнение.

Его малодушная слабость, которая в нём присутствовала, была удовлетворена прекрасным и одновременно мощным исполнением любимых романсов.

Вскоре Тамара подала чай с его любимыми слоеными пирожками. Они были выложены полукругом на красивое блюдо. От них исходил необыкновенный аромат свежей выпечки и были с разной начинкой: яблоками и корицей, лимоном и грибами… Пирожки оказались на славу – таяли прямо во рту. Леонид Павлович попробовал один, не удержался и протянул руку за следующим…

Перед тем как завершить вечер, гости выпили на посошок, а затем Тамара накрутила гостям целый пакет пирожков и других вкусностей с собой. Олега из-за сильной метели не отпустили домой и на ночь увели к себе Татьяна с Петром, хотя Леонид Павлович предлагал вызвать машину и отвезти его. Олег наотрез отказался. Видимо, не хотелось ему на Рождество остаться в одиночестве в своей комнатке в общежитии.

Когда Тамара проводила гостей, а Сережа занялся у себя в комнате подарками, она подумала, что у Леонида Павловича сейчас хорошее настроение и наступило время с ним объясниться. Приоткрыла дверь в гостиную и увидела его сидящим в кресле перед камином – это стало любимым местом. Лишь огонь от поленницы дров, догорающих в камине, освещал мерцающими бликами его усталое лицо. Тамара подумала, что он задремал, и тихонечко закрыв за собой дверь, отправилась укладывать спать Сережу.

Глава 31 Главный враг человека – завтра

Но Леонид Павлович не спал и даже не дремал… Тамара отгадала, у него было отличное настроение. Сидя перед камином, он размышлял о том, что жизнь закружила его в водовороте нескончаемых событий и обстоятельств… Он очень давно, со времен своей молодости, так славно и душевно не проводил как сегодня время. У него много знакомых, друзей, но отношения с ними строятся исключительно на взаимовыгодных денежных интересах. А какими чудесными и милыми людьми окружила себя Тамара! Как ему было приятно общаться с ними, разговаривая о всяких рыбалках, успехах сына, слушать любимые романсы, стихи о Родине, позабыв обо всем остальном. А вот сосед Петр? Его абсолютно не интересует курс валюты, биржевые котировки, сделки с недвижимостью, рост акций и прочая экономическая белиберда… Живет себе мужик обычной человеческой жизнью – рыбачит, ходит в лес за грибами, наблюдает, как растет внучка, как она познаёт мир… Надо быть честным перед самим собой и признаться, что деньги, слава, недвижимость, разбросанная по всему миру, не принесли и толику счастья, что сегодня ему подарил Сережа. А из всего конгломерата друзей и знакомых ему больше всего хотелось бы посидеть с Петром на бережку тихого водоема, порыбачить, немного выпить хорошей финской водочки, а потом по душам поговорить о жизни, об успехах Сережи, рассказать, что недавно пришлось пережить… А он? Рыбачил четверть века назад и даже не заметил, как вырос Дмитрий и поразился, когда после смерти узнал, что тот должен был стать отцом. Он удивился? Чему? Ведь через год Дмитрию было бы тридцать, а сам– то он в это время был уже отцом. А разве мог он раньше подумать, что когда-то прислушается к словам монаха, бывшего наркомана, укравшего ребенка и ушедшего из-за этого в монастырь? Что когда-то попросит у него совета как дальше жить? Да, посмеялся бы и все! Но монах сто раз прав! Только промысел Божий смог как в высшей математике сложить все составляющие. Могло это быть случайным? Или, наоборот, все, что произошло, закономерно?

Сейчас он попробует уложить пазлы в единую картину…

Вчера ему стало невыносимо одиноко в своем громадном особняке, и он позвонил другу. Они с Леной наперебой стали приглашать его на Рождество к себе. Очень хотелось поехать, но он отказался… не мог смотреть на их дружную большую семью, в то время как сам остался в полном одиночестве. Хотелось увидеть Лену, в которую когда– то был влюблен, но она выбрала не его, а Алексея… Нашли же они в себе мудрость после гибели единственного сына полюбить его бывшую невесту, а главное -ее мужа, который отбил ее у сына накануне свадьбы… А как они искренне любят этих чужих детей и даже приемного мальчика. Когда он им сказал, что завтра будет год, как погибла семья, а сам пролежал полгода в больнице, Лена заплакала, а трубку взял отец Сергий. Он посоветовал съездить в монастырь к настоятелю, о котором рассказал удивительные вещи. Но он наотрез отказался, не верил во все это… Уже поздно вечером ему перезвонила Светлана и сказала, что по ее ощущениям эта поездка будет для него знаменательной и настоятельно рекомендовала поехать. «Вы знаете, Леонид Павлович, – сказала она, – эта поездка перевернет вашу жизнь». И он неожиданно для себя ей поверил. Есть в этой удивительно красивой женщины что-то необычное, что перешло ей по наследству… Когда-то давно они рассказали ему почти мистическую историю о знахарке, которая стала монахиней, и он видел фото той монахини, на которую Светлана похожа как две капли воды. После разговора он принял решение, что поедет монастырь, хотя накануне пообещал своей службе охраны, что три-четыре дня архаровцы проведут дома, а он сам никуда не поедет. Ему сразу перезвонил Семенович и немного расстроил, сказав, что Равиль, его личный секьюрити, улетел к родителям в Уфу, и его обязанности будет исполнять кто-то другой. Когда рано утром он увидел в машине Игоря, который был в отпуске, но накануне поругался с девушкой и решил поехать вместо Равиля, то здорово обрадовался, сам еще не зная чему… Этого засранца Игоря он выделял среди всех за веселый нрав и умение выходить сухим из любой ситуации… С него всегда как с гуся вода… Ругай, не ругай, стоит и посмеивается… И именно Игорь узнал Тамару, потому что из всех, только он один знал ее прежде… А как быть с тем, что по дороге ребята захотели забежать в придорожное кафе, купить шашлык. Они решили поесть в машине и попросили разрешения остановиться… Но он потребовал гнать машину, несмотря на трассу, засыпанную сугробами… Он отчего-то сильно спешил… Какая-то сила необъяснимая логикой заставляла его торопиться… Отец Сергий сказал, что настоятель примет его в любое время, и даже, возможно, придется немного подождать, если вдруг он будет отдыхать после всенощной службы. Но у него было безотчетное желание быстрее добраться до монастыря, и он успел…. Все произошло именно в тот момент, когда и должно было произойти… И взять хотя бы это… Остановись Тамара с ним около парковки и он вряд ли узнал бы Сережу, закутанного в зимнюю одежду по самую макушку. Ко всему следует добавить падение кастрюль в шкафу… и орущего Сережу, который свалился как снег на голову. Фу! Кажется, все вспомнил… Нет, так не бывает, слишком много совпадений! Прочь все сомненья! Все это не могло произойти без Его вмешательства… Никак невозможно объяснить такое точное схождение всех фактов, совпадающих как пазлы, и таких необходимых, чтобы он сегодня почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он убежден, что вероятность его встречи с сыном была ничтожно мала, и только повинуясь Высшему разуму, они встретились…

Он слышал, как дверь открылась, но быстро прикрыл глаза – хотелось в тишине поразмышлять…

…Для молодых людей, сидевших за праздничным столом в одном из номеров небольшой гостиницы в провинциальном городке, звонок раздался неожиданно. Мужчины прекратили разговоры и затихли… звонил шеф. Когда отключился телефон, Игорь окинул присутствующих взглядом и радостно воскликнул:

– Друзья, разливаем водочку! Есть новость отличная, хорошая и не очень, – он выжидательно посмотрел на товарищей. – Но выпьем… за всё сразу.

Мужчины зашумели…

– Игорек, говори, не тяни! Начни, в честь праздника с отличной! Давай рассказывай, что шеф сказал?! Не должно быть плохой, он сына нашел! И не только сына! Представляете, какую ночь сегодня босс проведет? Гнал машину, как чувствовал!

– Всем премия в размере трех окладов – это отличная новость, – порадовал товарищей Игорь. – Новость хорошая: – всех отпускают домой на три дня, кроме меня и водителя. Мы завтра утром должны к шефу прибыть – он в монастырь на службу рано утром пойдет. И новость не очень… ммм нам… выплатят деньги только в середине января!

– Ура!! – раздались возгласы и аплодисменты.

– Но! Тишину прошу! Шеф попросил напомнить, что по условиям контракта никто ни имеет права разглашать информацию, касающуюся его личной жизни. Поэтому то, что рассказал, присутствующие должны сразу забыть. Теперь все. Поднимаем рюмки.

Что началось! Выпили за здоровье шефа и его сына, за вновь приобретенную любовь и появившуюся улыбку на его губах… И в десятый раз стали расспрашивать Игоря, как все произошло. Громко смеялись, когда рассказывал, что Сережа принял его за киллера.

…Тамара услышала, что Леонид Павлович разговаривает по телефону и подумала, что он проснулся. Зашла в гостиную и присела рядом с ним в кресло.

– Леонид Павлович! Ты спал? – спросила она, глядя на его уставшее лицо.

– Нет, не спал и даже не дремал. Сидел и думал…

– Тогда скажи, твое предложение в отношении подарка остается в силе? Можешь дать слово, что его выполнишь.

– Да… Что хочешь, проси… Вплоть до разумной доли своего состояния переведу на твое имя, – не раздумывая ни минуты, ответил он.

Глава 32 У прошлого одна дорога, у будущего их тьма

– Ты вот по привычке сразу подумал о деньгах, – с легкой иронией произнесла Тамара, присев на подлокотник кресла. – Да разве в них дело? Я совершенно об ином собираюсь с тобой поговорить…

– Выкладывай, что там у тебя, – Иди ко мне. – Он рукой предложил сесть ему на колени…

Леонид Павлович поставил чашку с недопитым чаем на журнальный столик у дивана. Она медленно сползла с подлокотника и устроилась у него на коленях. Леонид лениво потерся о её лицо носом.

– Ну, зяблик, рассказывай, чего ты от меня хочешь… – сказал он добродушно.

– Хочу, чтобы кое о чём рассказал …Ты никогда не упоминал, как стал богатым… Как заработал свой первый миллион… Расскажи, если, конечно, не секрет…

– Секрет?! – Он искренне рассмеялся. – Для тебя нет занавеса тайны… Вряд ли тебе будет интересно… но раз попросила, то слушай.

После окончания института я был направлен на работу в Тюмень… Сначала трудился ведущим специалистом в нефтедобывающей компании, а через некоторое время был назначен начальником вышки на самом краю света… В такой заднице, что представить себе не сможешь. В конце 90-х началась приватизация, начальство стало дербанить активы компании, а я некоторое время в растерянности наблюдал, как рядом со мною обогащаются люди из администрации края, которые отношения не имели к нашей компании… Я, значит, свою задницу на ветру морозил, а они посчитали, что это их территория. Потом сообразил, что надо самому попытаться… иначе все растащат, а мне поменять в своей жизни дальше ничего не удастся. В те годы только-только зарождался рынок ценных бумаг, и я своего московского однокурсника попросил срочно создать инвестиционную компанию, потом – инвестбанк. В итоге, когда началась приватизация, я был во всеоружии.

Он дотянулся рукой до чашки и сделал большой глоток. Поставил на место.

– Зяблик, расскажу тебе давнишнюю легенду или быль – сама решай… Когда-то очень давно Гераклит Эфесский написал: «В одну и ту же реку дважды входим и не входим, существуем и не существуем», а тезис – «все течет, все меняется» – для более понятного отражения идеи изменчивости всего, был предложен Платоном. Понятно излагаю? – поинтересовался, он глядя на Тамару. – Или запутал тебя?

– Не совсем, – искренне ответила она.

– Тогда проще скажу, дан шанс – надо им воспользоваться… Начальство я не любил, но и бодаться с дубом смысла не было, рога поломаешь, систему не изменишь, а жизнь пропадёт ни за грош. Взял себе за пример еще одного философа из Греции, который решил испытать терпение своих сограждан и насрал целую кучу прилюдно, возле статуи местного божества. Граждане смотрели на божество, вымазанного говном, а Диоген при этом скромно говорил «Люди должны знать тебя по запаху». Пришлось и мне аналогично поступить: вымазать конкурентов говном через местную прессу. Стал Диогеном местного разлива. Эти люди на время затаились, а мой дружок московский под шумок все акции скупил… Здорово я рисковал: в банке, у знакомых, у родителей будущей жены – у кого было можно занял деньги… Со временем все акции компании были у меня в кармане…

– Трудности тебя закалили, да? – поинтересовалась Тамара…

Он криво усмехнулся.

– Трудности ждали меня впереди. Видишь, концевая фаланга указательного пальца немного заужена, – он поднял вверх палец. – Это бандиты его чуть его не отрезали. В то время, рядом с деньгами всегда соседствовал криминал и я нанял охрану, а жену и сына отправил в Швейцарию… Эта история с отрубанием пальца стала для меня хорошим уроком. Некоторое время даже ходил в бронежилете. – Он потер пальцем переносицу. – Все было со мною в это сложное время. Тогда понял, что если тебя кто-то хочет убить, то ты имеешь полное право препятствовать, сопротивляться этому любыми средствами и способами. Разве нет? Нужно подставить другую щёку, чтобы было легче тебя убивать? Я не из тех… В борьбе ни на жизнь, а на смерть разве могут быть справедливыми или несправедливыми какие-то нормы и правила морали? В этом случае «справедлив» только один закон природы – выжить любыми средствами и способами! В противном случае не было бы никакой эволюции живой материи. Короче, – сказал он и многозначительно взглянул на Тамару, – в то время я много накосячил. Затем начался тяжелый труд по модернизации вышек, закупке оборудования и прочее… Денег катастрофически не хватало… Сам поехал к немцам, чтобы без всяких посредников… Нашел там своих друзей, с которыми ты знакома и они здорово мне помогли – – договорились с поставщиками на бартер: я им – нефть, а они – оборудование… так еле выполз… А потом появился опыт и деньги… Первый мой личный миллион появился только на пятый год. До этого только долги отдавал и на модернизацию вся прибыль шла… Постепенно начал выстраивать отношения с властью. Ведь сначала я просто занимался бизнесом и не старался интегрироваться во власть, а потом понял, что крупный бизнес не может существовать без государства… Как блоху прихлопнут. Пришлось делиться… То на выборы подкинешь несколько миллионов кому следует, то на благотворительность дашь министра жене… – он самодовольно усмехнулся. – Так зачем тебе моя исповедь понадобилась? – Леонид убрал упавшую прядку волос ей за ухо. – Я заинтригован.

– Значит, деньги не с неба сыпались? – она проигнорировала его вопрос.

– Не смеши меня, Тома… Пять копеек с неба не упадет! – он закашлялся… – Я день и ночь пропадал на работе, не видел как сын рос, уходил – он ещё спал, приходил – он уже спал.. Ничего такого, что сегодня было у Серёжи на дне рождения… Ты не ответила, зачем тебе это?

– Это хороший вопрос, – невозмутимо сказала она. – Сейчас ты поймёшь… Я так представляю, что Творец создал всё и людей, в том числе исходя из каких-то своих целей, можно предположить, что Он специально помещает нас в экстремальную ситуацию под названием «жизнь» и наблюдает, насколько удачно или не удачно получилась та или иная личность в возникающих обстоятельствах. Я уверена, что моё предназначение на земле – после всего, что со мною произошло – это родить Сережу. У меня нет образования, ничего кроме школы и кулинарных курсов я не закончила, поэтому перед тем, как родить Сережу осень и зиму я штудировала книги по воспитанию детей, начиная от Спока и заканчивая лекциями Курпатова. Завела тетрадь и туда выписывала все, что считала особенно важным в воспитании. Я и сейчас иногда беру её в руки и перечитываю. Все авторы пишут, что ребенок должен знать, как достаются деньги родителям. Ребенок должен сам заработать себе привилегии, понимаешь – за-ра-бо-тать, а не даром их получить. Его надо стимулировать на это. Сережа выучил английский язык – за это я купила ему электронную игру. Он старался, учился, и мы пошли вместе в магазин, он сам там её выбирал. Ты спроси его, он скажет, сколько она стоит. Он ответит, потому что ждал этот подарок, он не свалился на него с неба. Когда Олег сказал, что справился с немецким языком, я ему купила детский снегоход, на котором он зимой гоняет… Я могла и так все это купить, но у него возникает ощущение, что сам это добился… Теперь, когда ты знаешь, что он твой сын, ты ему это все просто так дашь. Понимаешь, у взрослого человека может пойти голова кругом от денег, а у ребенка тем более… Честно говоря, я страшусь твоего богатства… Мы жили экономно, лишнего не покупали. Я объясняла Сереже — ешь сегодня кашу манную, на другое у нас кончились деньги. Я ведь не работаю, а нам за газ, свет, за обучение платить надо… Ставила сына в угол, когда куртку порвал, наказывала, когда ленился заниматься с Олегом… Объясняла, мы Олегу платим, а ты не учишься, за это не будешь смотреть мультфильм. А теперь от избытка любви к нему скажешь — сто курток куплю и у него появиться ощущение, что беречь вещи необязательно. А у него порядок в этом плане, он бережно относится ко всему, что покупаем. Он обдумывает, какую игрушку купить, не все можем позволить. Ребёнка от вседозволенности, попустительства можно испортить. Брат приходил, беседовал с ним, рассказывал о милосердии, любви к ближнему, послушании, вообще, о заповедях христианства… Но он маленький, все быстро забудется, если это не повторять. Сейчас, например, мы копим на компьютер. Теперь ты позволишь все, стоит ему попросить: на тебе – это, а хочешь, вот – это. Он хотя маленький, но быстро поймет, что его отец может все и не надо самому ничего добиваться. Начнет тобой крутить, веревки вить и ты даже не почувствуешь, как попадешь под его влияние. Не улыбайся, я говорю вполне серьезно! Умеет подлизываться, говорить ангельским голоском, когда ему чего-то надо. Я его люблю и хочу, чтобы и он и нас любил, но не за подарки, а за то, что мы просто есть… не был эгоистом. Был такой педагог Дистервег и он написал: «Воспитывать – значит побуждать». В каком соотношении находятся индивидуальные, природные задатки, способности, туда и стремления ребенка надо направлять, этому учить. Вот я и начала…

Тамара говорила убежденно, страстно. Она хотела, чтобы он понял: она проникнута правильными мыслями и старается ради ребенка.

– Теперь моя воспитательная работа может пойти прахом, всё – чего ему прививала Сережа вскоре забудет. Ты дал слово, сделать мне подарок. Так вот: я хочу, чтобы сын, как и ты сам всего достигнул. И мне нужен такой подарок: как бы тебе ни хотелось сделать Серёже что-то приятное, но ни одной покупки, ни одного попустительства без моего согласия ты не сделаешь… Пожалуйста, посоветуйся со мной, прежде чем, что– либо предпринять. Это и будет мне самым дорогим подарком. А из материального мне ничего не надо, всё у меня есть… Вот о чем я хотела с тобой поговорить… Она замолчала, уставившись взглядом в него.

Леонид Павлович придвинул Тамару к себе и сжал в своих объятиях. « А ты изменилась, девочка моя, – прошептал он. – Раньше такое голову тебе б ни пришло».

Он прильнул к ней лицом, слегка царапая щеку своей щетиной. Тамара без раздумья ответила – поймав его губы, слегка прикусила нижнюю губу и нежно поцеловала. Она была уверена, что её необычная просьба произвела на него впечатление, он же всегда читал книги по самосовершенствованию, самопознанию и любил поговорить, что саморазвитие – вот над чем должен работать всю жизнь человек.

Он взял её правую руку в свою ладонь и сжал…

– Тамара, у тебя правильные идеи, ты стала гораздо содержательнее, и я бы мог сделать тебе предложение стать моей женой. – Тамара смотрела на него в упор, чувствуя, как её охватывает ликование. – Но… не могу из-за одного существенного обстоятельства…

«Бред какой-то», – подумалось ей и в сердце возникла непонятная резь…

– Можно спросить: какое обстоятельство?! – обескуражено спросила она.

Леонид бросил взгляд на Тамару. В глазах у него появилась печаль.

– Понимаешь, зяблик, ты молодая женщина и темперамент у тебя потрясающий, а моя жизнь мужицкая уже закончилась… Нет у меня богатырской силы, которая раньше была и позволяла иметь нам потрясающий секс…

– С чего ты взял, ты же лежал в больнице… почти полгода…

– Это так… Но в немецком госпитале одна молоденькая и сексапильная медсестра пыталась… даже не раз, но ничего у нас не вышло… видимо, сильный стресс и болезнь сделали своё дело. Я ведь покойником почти был. А теперь импотентом стал, Тамара… Зачем тебе такой мужчина?

– Я представляю твоё состояние… Для тебя это было как пить. Прими мои соболезнования… – обескуражено сказала Тамара. – Но … – она замолчала, не решаясь дальше сказать…

– Говори, чего уж…

– Честно?! Мне кажется, что будь у тебя даже всё нормально, ты всё равно на мне никогда б не женился. Не раз говорил, что купил меня, и моё происхождение не позволяет меня выводить дальше ворот нашего дома. Только соседи нас видели. Ты ведь стыдился меня. Разве не так?!

– Скрывать не стану. Первоначально было именно так. Я купил услугу под названием Тамара, потому что ты необыкновенно хороша в постели… Еще Пушкин когда-то воскликнул: « Да здравствуют гризетки! С ними гораздо короче и гораздо удобнее». Но со временем я стал меняться по отношению к тебе. Сам не понял, как «подсел» … Уезжал за границу, а там скучал по некому элементу твоего облика… Не понимал, что в тебе есть такого? Тебя ведь не выделишь из толпы, ты не мой внутренний идеал женской привлекательности… Особенных талантов, кроме как кулинарных, да еще сексуальных в тебе нет. Ну, может быть, еще поэтические… Биография твоя, вообще, постыдная… Сам на себя удивляюсь, никогда не был однолюбом, но после твоего побега, как кусок сердца от меня оторвался. – Он глубоко вздохнул. – Скорее всего, был у тебя некий дар, который вносил покой в мою сексуально-озабоченную натуру… Я больше не стал заводить связь на стороне, оставался верен жене. Была работа, ничего кроме работы, все двадцать четыре часа. Но врал, себе врал, просто ни с кем не мог, надеялся, что ты вернёшься… За мою, далеко не монашескую жизнь, никакой другой женщине этого не удавалось… Ни разу я не был от них зависим. Ни-ко-гда! – закончил он с вызовом.

– Все равно на мне б не женился из-за своего элитарного окружения, – выпалила она.

Он неподдельно расхохотался…

– Расскажью тебе сказьку, как я насралью им в глазку, – картаво копируя кого-то, сказал он. Вышло довольно забавно. – Ты не поверишь, зяблик, но мне по фигу всякое мнение так называемой элиты, а на любую трепотню я положу свой болт с прибором. У них самих по три любовницы одновременно… Но кое-какие меры предосторожности по своей привычке я бы принял …Превентивные… Главная причина, зяблик, кроется в моей несостоятельности… Ты умная девочка, – он ласково погладил её ладонью по голове. – Вот, что я решил: ты женщина молодая и замуж еще можешь выйти, ну а Сережа… Сережа останется жить со мной. Видеться будете…

Леонид Павлович не заметил, как в её глазах что-то блеснуло, что-то невысказанное, крепко затаенное. Вряд ли это было разочарование, навеянное его словами, это было другое. Это была скрытая ярость. «Никогда не забуду тебе этих слов». Она быстро опустила глаза.

– Значит, причина, по которой ты не можешь сделать мне предложение – это твоя несостоятельность как мужчины? – с трудом сдерживая себя, спросила она.

– Мне отказал другой орган, но мозги мои работают… пока.

Потом он еле справился с почти юношеским смущением, прокашлялся и поинтересовался, а как же она, с её темпераментом и прытью жила без мужика все эти годы? Или всё-таки кто-то был? Может быть, учитель Олег?!

Екерный бабай, до слез вместе смеялись, когда вытащила из шкафа картонную коробку, а из нее свою игрушку ночную. Щелкнула кнопочкой, и он впервые в жизни увидел работающий… мужской причиндал.

– Хочешь посмотреть, как это происходит в реале? – с вызовом спросила Тамара.

– Что, прямо сейчас покажешь? – удивился он.

Усмехнувшись, Тамара сказала, что она это проделает в его присутствии в спальне. Взяла его за руку, засунула коробку под мышку и повела его по коридору. Они зашли, и она закрыла дверь на ключ.

Через голову стянула кашемировую водолазку. Под ней ничего не было. Потом неспешно на тумбочку были брошены брюки и кружевные трусики. Откинув в сторону покрывало, она устроилась на широкой кровати. Он видел, как она очень медленно просунула трясущейся мелкой дрожью причиндал себе между ног и с легкой улыбкой посмотрела на Леонида Павловича. Он тоже в ответ, подбадривающее ей улыбнулся и даже подмигнул… Через несколько секунд Тамаре уже с трудом приходилось удерживать в руках слегка изогнутый силиконовый фаллос… Она словно пантера сжимала его между ног, а он всё глубже и глубже уходил к ней пещеру… Леонид Павлович замер, боясь шевельнуться… В молодости он смотрел по видео порно, но оно было на экране. Теперь же он стоял в метре от кровати и с интересом наблюдал, как обнажённое женское тело, извивается перед ним на шелковой простыне. Тело Тамары его восхитило: оно было молодым, стройным и на нём еще не успел смыться шоколадный летний загар… Прямо перед его взором, раскинув в сторону ноги – стыда она и раньше перед ним никогда не испытывала, Тамара издавала характерные стоны, очевидно, она уже успела поймать кураж и подходила к пику своего наслаждения. Леонид Павлович достал из кармана носовой платок и вытер мокрое от пота лицо. Сам он тоже изрядно взмок.

В это время тело девушки несколько раз содрогнулось, словно в конвульсиях, но рука сжимающая фаллос, продолжала его на себя насаживать, даже после того как тело обмякло, видимо, девушка решила сделать дубль. От созерцания этого крутого порно Леонид Павлович почувствовал, как в паху заломило от нестерпимого желания, а его ствол стал наливаться кровью. Он немного опешил и никак не мог взять в толк, как на ЭТО он так быстро возбудился! Через несколько минут в брюках стало тесно, и, боясь упустить это зыбкое наваждение, он молниеносно их расстегнул. Мужчина с удивлением констатировал, что его мужское достоинство накалилось до предела, достигнув внушительных размеров и было готово к бою. Странно, но ОНО вернулось к нему!

Тамара, услышав непонятный шум, в это время брюки мужчины упали вместе с ремнём на пол – затуманенным взором поймала силуэт Леонида. Перед ней открылась восхитительная картина: он стоял абсолютно голым, а из него гордо и величаво торчал внушительный, крепкий как сталь, мощный и горячий, мужской половой член!

– Ух ты! – вырвалось из неё с невольным восхищением, – как турецкая сабля выгнулся, а говорил «не стоит».

– Сядь на него, – простонал он, – освободи меня… быстрее…

Резко вскочив и развернув мужчину к кровати, она толкнула его с такой силой, что он, упав на неё спиной, несколько раз подпрыгнул на пружинном матрасе.

Тамара, не отводя взгляда от его великолепного фаллоса, со страстным придыханьем в голосе произнесла:

– Ну, держитесь… покойничек, у меня пять лет не было мужчины…

– Не затрахай меня до смерти, зяблик – надтреснутым голосом простонал он.

– Красивая смерть будет, – констатировала она.

Рано утром, с переплетенными телами, они ещё крепко спали, когда в дверь постучался Сережа. Тамара сонным голосом спросила:

– Сережа, ты чего?

– Мама, там будильник звонит, папа сказал на семь утра поставить.

Она накинула халат и открыла дверь. Мальчик зашел в комнату и спросил:

– Папа, можно я лягу к тебе постельку?

Леонид Павлович улыбнулся, вспомнив вчерашний разговор.

– Хм… сынок, спроси разрешения у мамы, если разрешит, то и я не буду против.

Сережа попросил разрешения у Тамары. Она вместе с сыном юркнула под одеяло.

Через минуту Сережа устроился между ними, и, просунув худенькие ручки под их шеи, целуя по очереди в щеки, то отца, то мать, приговаривал:

– Мама, когда на душе хорошо, то петь хочется. Я песенку вам спою. Мы теперь всегда вместе будем? Да, папа?

– Да, сынок, всегда, – ответил Леонид Павлович, а сам подумал, что утверждать в его возрасте – неблагодарное дело, недаром сказано – только у прошлого одна дорога, у будущего их тьма. – Немного ещё поваляемся, а потом вставать надо. Я гвардейцам сказал, чтобы к восьми прибыли. Ты не против, Тамара, чтобы нас сегодня в монастыре повенчали?!

Content

Ирина Алешина
Ночь за контракт

Глава 1 Приезд в Москву. Неожиданная связь

Глава 2 Непристойное предложение

Глава 3 Ночь за контракт

Глава 4 Любовница олигарха

Глава 5 Голливуду и не снилось

Глава 6 Компромат на соперницу

Глава 7 Мишель

Глава 8 Отец Сергий: с французом разберёшься сама

Глава 9. Светлана: клеит меня француз

Глава 10 Встреча полная сюрпризов

Глава 11 Наступив на грабли, наслаждайся фейерверком

Глава 12 Мой дом – это ваш дом

Глава 13 Рухнувшие иллюзии. Проверка верности

Глава 14 Похищение Андрюши

Глава 15 Неравная схватка

Глава 16 Пессимистический идеализм Шопенгауэра

Глава 17 В плену у кавказцев

Глава 18 Встреча с братом

Глава 19 Побег

Глава 20 Спасение

Глава 21 Возвращение домой

Глава 22 Плюну на эту Москву…

Глава 23 Ограбил и смылся

Глава 24 Расскажи сказку про папу

Глава 25 Неожиданная встреча

Глава 26 Ты кто киллер?

Глава 27 Все будет в шоколаде

Глава 28 Я не Билл Гейтс, но богатый…

Глава 29 Набиваешь себе цену?

Глава 30 Его малодушная слабость

Глава 31 Главный враг человека – завтра

Глава 32 У прошлого одна дорога, у будущего их тьма