Чон Сам-хе

Ведьмины бойцы

Jeon Sam-hye

Witches’ Fighters

위치스 파이터즈

© Samhye Jeon

© Шаповалова В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Ведьмины бойцы

1. Мне уже двадцать лет

Март, примерно за восемь недель до взрыва Юн Сей

Ночное небо было холоднее, чем земля в Соннаме, Кёнгидо. Кан Бора, подрабатывающая в курьерской службе «Ведьмина доставка», где и занималась доставкой волшебных товаров для женщин, постепенно снижала высоту своего пылесоса.

– Похоже, сейчас начнется дождь.

Над головой висели тяжелые тучи. Даже прикрываясь плащом, Бора не могла бы остановить падающие на нее брызги. Ей нужно было добраться до земли, пока не начался ливень. Она приземлилась в тени соседнего здания.

– Госпожа, начинается дождь, поэтому я ненадолго спустилась на землю.

К тому времени, как она закончила писать сообщение на телефоне, дождь стал сильнее. Бора сложила плащ-невидимку и засунула его в рюкзак, бормоча про себя:

– Единственное, что улучшилось за все это время, – это моя способность предсказывать погоду.

Бора намеренно опустила в начале слова «потому что мне исполняется двадцать лет». Уже целых двадцать лет. Каждый раз, когда эти слова слетали с ее губ, она чувствовала себя подавленной, да еще и ощущала какое-то странное покалывание внутри. Покалывание – это гордость за то, что три года Бора усердно работала на полставки и стала взрослой, а депрессия – это… Она работала целых три года и теперь действительно могла стать ведьмой, но не знала, что с этим делать.

– С таким же успехом я могла бы навсегда остаться запасной ведьмой для Со Юн Джон.

В первый год работы Бора спасла свою лучшую подругу Джуын от гибели и тогда же познакомилась с милым мальчиком-экстрасенсом Микаэллой. В течение трех лет сменялись времена года. Однако это еще не значило, что между «Кан Бора» и «ведьма» можно поставить знак равенства.

Бора вздохнула, вспомнив, как на днях Юн Джон задала ей вопрос:

– Хочешь стать настоящей ведьмой?

Со Юн Джон, владелица «Ведьминой доставки» и ведьма из города Соннам, известная как «Ведьма полетов», спросила это у Боры, когда ей исполнилось двадцать лет. Она только что сдала экзамены и еще не окончила школу – время, когда она не знала, что делать со своей жизнью дальше. У Боры не было простого ответа. Она не была ни примерной ученицей в школе, ни начинающей ведьмой. На ежегодном дистанционном ведьминском экзамене она едва избежала плохой оценки.

На третьем году обучения в старшей школе, когда Бора совмещала учебу и работу, с ней происходили одни несчастные случаи: не реже раза в месяц она засыпала на ходу и чуть не падала с пылесоса, доставляла не ту посылку не по тому адресу и раз за разом попадала в аварии. Ей нечего было возразить, если бы Юн Джон решила бы выгнать ее.

Однако Бора не хотела отказываться от идеи летать над Соннамом на пылесосе. Жилые улицы вблизи Сунэ-го были слабо освещены фонарями, поэтому звезды казались ярче, если смотреть на них с земли. Летая среди звезд, бросая вызов силе притяжения, она не хотела отказываться от своей работы, которая приносила ей столько удовольствия.

– Интересно, смогу ли я стать настоящей ведьмой…

Юн Джон уловила конец невнятных слов Боры:

– Честно говоря, я тоже не уверена. Мне стыдно признаться, что я ведьма.

Пока Бора сидела, опустив голову, Юн Джон что-то искала в компьютере, куда-то звонила и долго разговаривала на иностранном языке. Когда травяной чай перед ней остыл до пригодной температуры, она вытерла пот со лба и снова села перед Борой.

– Мне сказали, если хочешь, можешь остаться моей ученицей еще на один год. Секретариат Вальпургии очень строгий… Но, раз ты училась у меня до сих пор, то можешь продолжить обучение у меня оставшийся год. Я немного опасалась, но, видимо, зря, это вполне хороший вариант.

Бора неожиданно вскочила со своего места. Травяной чай выплеснулся из бумажного стаканчика на пол.

– Я остаюсь еще на один год?

Щелкнув пальцами и вызвав пачку салфеток, Юн Джон ответила:

– Надеюсь, за это время ты научишься быть терпеливой, серьезной и находчивой.

– Я буду ста-стараться.

Юн Джон посмотрела на календарь.

– Ты уже совершеннолетняя, поэтому запрет на ночную работу для несовершеннолетних на тебя уже не распространяется, и мне нужно будет увеличить объем твоих доставок. Скоро День святого Валентина, выпускной, Белый день[1], время церемонии вручения аттестатов зрелости. Так что будет очень много работы. Готовься к этому.

Отвернувшись от Боры, Юн Джон тихонько вздохнула. У Боры было слишком много недостатков, чтобы называть ее настоящей ведьмой.

Если хочешь стать настоящей ведьмой, ты должна отточить свои навыки и стать самостоятельной. Будь то обычная работа или работа ведьмы в оккультном магазине. Каждая из ведьм в городе могла зарабатывать на жизнь своей специальностью. Но только не Бора. К счастью, ее финансовое положение не было настолько плачевным, чтобы ей пришлось работать в двадцать лет. А если бы пришлось, она, возможно, чувствовала бы себя виноватой.

– Она слишком много летает.

Юн Джон наморщила лоб. Все-таки это была служба доставки, и восемнадцатилетняя Бора подписала контракт, даже не читая его.

Юн Джон могла попросить заниматься Бору, а поскольку специальность Юн Джон – полеты, она сосредоточилась именно на этих уроках. Точнее говоря, было слишком непросто обучить Бору чему-то другому. А когда Юн Джон пыталась обучить ее лекарственной специальности, ей надоело, что ее сравнивали с Ан Мари. Разводить вымирающих животных или изучать лечебные травы в столице было нелегко.

Юн Джон положила руку на грудь, словно напоминая себе, что в следующем году ей действительно придется сделать из Боры ведьму. Внезапно ей пришла в голову мысль, и она повернулась и посмотрела на Бору:

– Есть ли в университетах вечерняя самоподготовка или что-то в этом роде? До которого часу ты должна быть в школе?

Юн Джон никогда не училась в университете в Корее. Боре было всего двадцать лет, и она еще даже не закончила школу и училась в старших классах, поэтому посмотрела на Юн Джон непонимающим взглядом.

– Я еще даже не знаю, где буду учиться. Не решила пока что.

– А, ну, так об этом тебе скоро объявят.

Юн Джон покачала головой.

– Джуын тоже еще не поступила?

– Джуын, эм… У нее есть время на работу и отдых…

Бора не знала, с чего начать разговор о странной системе приема в университеты Южной Кореи. Она думала, что к двадцати годам все изменится, но сетовала на то, что все осталось прежним. Последние новости, которые Бора получила от Джуын недавно в мессенджере, были о том, что она по-прежнему ничего не помнит, что ее приняли в университет в северном районе Сеула, что она прилежно учится и что она переехала в собственную квартиру.

– Госпожа Со, а существует ли университет для ведьм или что-то в этом роде, куда бы я могла поступить?

Юн Джон с недоверием посмотрела на Бору.

– Я более чем уверена, что ты не сумела бы закончить даже среднюю школу для ведьм.

– Ах, ахаха. Да уж…

Это была всего лишь шутка, но она задела Бору за живое. Бора села за стол, вспоминая свои результаты CSAT[2] и названия университетов, в которые она могла бы поступить с такими баллами. Прошло уже больше месяца после сдачи экзаменов, а она все еще чувствовала себя так, словно ходит по тонкому льду.

– Смогу ли я вообще хоть куда-нибудь поступить…

Бормотание Боры разнеслось по магазину.

2. Бора вдруг стала взрослой

Проходили дни, и Бора не замечала, что все еще ждет письма о зачислении в университет. Она хорошо училась, но ее баллы по CSAT были ниже, чем нужно, потому что она была занята доставками и не уделяла учебе достаточно времени. Семья хотела, чтобы Бора поступила в университет на четыре года, и она согласилась. Юн Джон с радостью поддержала ее решение.

– Лучше поступить в университет.

Бора вздрогнула, услышав неожиданный ответ.

– Особенно если твоя семья будет оплачивать тебе обучение.

– Я думала, вы скажете что-то другое, ведь вы живете со времен династии Чосон[3], – пробормотала Бора, подыскивая университет, в который она могла бы поступить с полученными баллами.

Конечно, она хотела поступить, и ее не смущала мысль о том, что придется проучиться целых четыре года. Было бы здорово оказаться среди ровесников и насладиться студенческой жизнью. Но не таким образом.

Бора думала, что взросление будет волшебным. Она думала так, потому что была в окружении ведьм. Однако на самом деле она училась в старших классах, сдавала экзамены и решала, в какой университет поступать в двадцать лет, основываясь на результатах своих экзаменов. Ничего не изменилось по сравнению с тем, что было несколько месяцев назад, подумала она про себя. Юн Джон развернула свой стул так, чтобы оказаться спиной к Боре, и сказала:

– Может быть, если бы ты родилась сорок лет назад, то не задумывалась бы об этом. Но для твоего поколения нет ничего необычного в том, чтобы девушка училась в университете, верно? Так что даже если ты и ведьма, ты должна пойти в университет, познакомиться с людьми и получить образование. Это должно помочь тебе в будущем.

– Я не знаю, кто я – либерал или консерватор.

– Когда я была твоего возраста, девушки нечасто поступали в университет.

Понятно, подумала Бора, она должна быть впечатлена предоставленными ей возможностями образования. Повернув стул так, чтобы оказаться лицом к Боре, Юн Джон сказала:

– Кроме того, ты не имеешь ни малейшего понятия, что тебе делать дальше.

И госпожа Со права. Все, казалось бы, шло хорошо до какого-то момента, а потом она взяла и «ударила» по самому больному. Бора вернулась к своей работе, чувствуя, как замирает сердце.

Она часто навещала Гайю, ведьму-переводчицу, и ее дочку в комнате на крыше.

– Малышка, ты же любишь свою тетю?

Смех девочки на какое-то время позволял ей забыть о всех своих проблемах. Гайя, наблюдая, как дочка смеется, покачала головой: «Самый миленький ребенок в мире – это чужой ребенок». Гайя отодвинула перевод в сторону и повернулась к Боре:

– Знаешь что? Юн Джон – очень хорошая ведьма, пусть внешне она и кажется немного суровой.

Гайя продолжила, заметив гримасу на лице Боры:

– Я так думаю и уверена, что все остальные ведьмы в Соннаме такого же мнения о ней. Она хорошо тебе платит, не вычитает из зарплаты и даже дает премию, когда приходит время вознаградить тебя за хорошую работу.

– Точно. Я вообще никогда раньше не видела, чтобы ведьма получала премию в честь праздников.

– Вот видишь. Это правда.

Гайя пробормотала что-то бессвязное и в конце концов усмехнулась.

– Но как она может так жить…?

– Прости, что?

Поняв, что Гайя не расслышала вопрос, Бора махнула рукой. Она схватила еще одно печенье и продолжила ворчать.

– Она выглядит плохой, но ее это совсем не заботит. Почему она ничего не делает?

Гайя ответила, удивленно подняв брови:

– А что она должна сделать? Она ведьма, которая долго жила и повидала много людей.

Бора откусила кусочек печенья.

– Да, да. Я так и поняла. А как вы определились со специальностью? Я думаю, что вы точно не решили это в университете.

Гайя неуверенно ответила:

– Я поступила в университет и решила… Я поняла, что моя специальность подходит мне больше, чем я думала, так что это и помогло мне с ведьминской специальностью.

Пуф. Бора чуть не подавилась печеньем, которое только что проглотила. Она пришла сюда за консультацией по вопросам карьеры и для того, чтобы действовать без помощи госпожи Со, но почему-то не достигла ни одной из своих целей.

– Ну, это не обязательно твоя специальность, так что старайся изо всех сил.

Бора возвращалась домой, подбодренная словами Гайи.

Бора поступила в университет, расположенный недалеко от ее дома. Ей было удобно добираться на работу. Когда она позвонила Джуын, та поздравила ее и попросила поддерживать связь в социальных сетях. Сфотографировавшись с Борой на церемонии вручения дипломов, Джуын больше никогда не возвращалась в Сунэдон.

Бора завела аккаунт в социальных сетях, но не хотела писать о специальности и своем факультете. Она наслаждалась жизнью в кампусе престижного университета. Джуын, которая часто выкладывала фотографии своих ногтей, потому что ей нравилось заниматься нейл-артом, также выкладывала фотографии рук разных людей с тегами #мойманикюр #маникюрновичка #маникюрсонбэ[4] #маникюроднокурсников. Неудивительно, что рук Боры среди них не было. Когда она писала своей подруге, та долго не отвечала. А когда Бора получала ответ со словами о том, как подруга занята на первом году обучения и как сильно ей нравится учеба, она чувствовала себя словно из другого мира и еле сдерживала слезы.

– Мне скучно здесь одной.

Весной, когда Танчон был украшен цветами, Бора вспомнила Джуын и отправила ей сообщение. Она надеялась, что Джуын ответит что-нибудь приятное, но получила ничего не значащее сообщение:

«Если не нравится, можешь пересдать экзамен!» и один смайлик.

Бора нервно сунула телефон в карман. Это было на выходных. Занятий не было, и у нее еще было много времени перед работой. С раздражением и недовольством Бора направилась к водохранилищу, к закрытому ресторану в виде корабля. То самое место, где раньше жила Ан Мари.

– Я спасла тебя.

Пусть Джуын и не помнила об этом спасении. Если бы не колдовские способности Боры, Джуын могла бы погибнуть. На водохранилище никого не было. В тот весенний день Бора выплеснула всю накопившуюся злость:

– Ааааааааааааа!

После жуткого крика у Боры першило в горле, и она чувствовала, что сейчас заплачет.

– Какого черта-а-а-а!

Бора закричала еще раз. В школе ей все время говорили, что она взрослая и, значит, должна вести себя, как взрослая. Но общество ведьм пока не признало ее. Жизнь в университете – это сплошные алкоголь, сигареты, студенты и однокурсники. В старших классах ее друзья все больше и больше отдалялись от нее, словно пытались оставить прошлое позади. Теперь им нужно нести ответственность за свои поступки и поведение. Ответственность всегда сопутствует взрослым. Снова эта ответственность.

Когда Бора поступила в университет, ее мать начала говорить про «обязанности»:

– Ты можешь пить алкоголь. Но ты должна возвращаться домой не позже десяти часов вечера.

Вот тут-то и началось самое интересное!

Бора закричала про себя.

– Если ты прикоснешься к сигарете, я немедленно выгоню тебя из дома.

– А если я хочу, чтобы меня выгнали…?

Бора подумывала о том, чтобы переехать и жить самостоятельно. Но когда она представила жизнь в шумной комнате общежития напротив университета с маминой стряпней дома и бесплатным жильем, она, конечно же, выбрала последнее. К тому же, живя самостоятельно, Бора не смогла бы устроиться на работу курьером на полставки. Мама разрешила ей работать по ночам, сказав: «Тебе нельзя приходить домой поздно после вечеринок, но я разрешаю тебе приходить поздно с работы». Почасовая оплата была хорошей, так что Бора смогла накопить немного денег, но, в отличие от старшей школы, теперь ей приходилось покупать учебники и самой платить за транспорт.

– Должна ли я действительно попробовать пересдать экзамен? – думала Бора.

А что, если ничего не получится? Что, если Боре придется целый год быть никем и ничем не заниматься? Если она решит отучиться первый семестр и пересдать экзамен, то ей придется учиться в разы усерднее, чем в школе. Что, если она не справится ни с колдовством, ни с учебой, когда закончится ее годовой испытательный срок? Тревога и неопределенность, казалось, нависали над ней, не давая вздохнуть.

– А ну-ка перестань сейчас же!

Бора присела на корточки, закрыв уши руками, а потом шлепнулась на землю.

– Ой!

Грязь с одежды оттерлась, но место ушиба болело. Если бы она могла, то осталась бы сидеть на этом месте, дрыгая ногами и плача, но вместо этого она тяжело вздохнула и поднялась. В конце концов, она уже взрослый человек. Достаточно взрослый, чтобы окружающие говорили ей, что она должна принимать собственные решения. Бора ненавидела это, но не могла не признать, что все так и было. Она посмотрела на темное пасмурное небо. По крайней мере, не было дождя. Бора шла по тропинке вдоль водохранилища, прикидывая, сколько доставок сделает сегодня. Все места в кафе были заняты парочками. Бора плотно натянула свою мягкую шляпу. Был конец марта.

3. Безупречное

– Сегодня доставки не будет.

Бора вслух прочитала сообщение, полученное от Юн Джон. В такие моменты обычно у нее было два варианта. Если доставки нет, нужно идти в офис, зарегистрированный как магазин кормов для домашних животных, и упаковывать заказы, либо не приходить вообще. Юн Джон сказала, что после того, как растает снег, напряженный период работы закончится, и Бора будет свободна неделю или две. Когда она легла на кровать и вытянула ноги, мама открыла дверь и вошла в комнату.

– Ты сегодня не пойдешь на работу?

Бора в панике села на кровати.

– А, да, мне предстоит долгая ночь.

– Понятно. Какая у меня дочь молодец.

Когда мама закрыла дверь и ушла, Бора снова легла в постель.

– Она спрашивает это каждый раз, когда я дома…

Мама иногда шутила: «Дома ты почти не появляешься, а за жилье платить все равно приходится». Это была шутка, но все равно обидная.

– И мне даже пойти некуда.

Если бы Боре нравился алкоголь, она бы присоединилась к своим однокурсникам, но его вкус всегда казался ей слишком горьким. Она не была настойчива, чтобы появиться на вечеринке, где даже не стала бы пить. Она вышла из дома с заходом солнца, держа в руках пустую сумку.

В офисе «Ведьминой доставки» никого не было. Судя по разбросанным бумагам, Юн Джон, должно быть, здесь, но ее нигде не было видно. Бора зачерпнула немного кошачьего корма из корзины, где он обычно хранился, и положила в пакет. Кошка – традиционный фамильяр ведьм, поэтому кормление голодных кошек входило в требования Международной ассоциации ведьм по выполнению общественных работ.

Район Сунэдон был не таким уж плохим местом для кошек. Пока Бора никогда не слышала от них никаких грубых слов, просто насыпала корм в их любимых местах. Она прошлась по улице между квартирами, оставляя еду в нескольких заранее намеченных точках.

В этот момент она заметила Юн Джон.

Бора впервые увидела ее вне магазина, не в роли ведьмы. Она выглядела как самый обычный человек. Седые волосы она убрала в пучок, а одета была в теплый кардиган и длинную юбку по погоде. Если бы не большая многофункциональная хозяйственная сумка, которую она несла, Боре было бы трудно ее вообще узнать.

«Она собирается кормить кошек?»

Бора быстро последовала за Юн Джон. Она надеялась, что ей удастся найти новое место для бездомной кошки. Юн Джон прокралась к клумбам перед домом и исчезла из виду. Плащ-невидимка, сразу подумала Бора. Она прищелкнула языком, глядя туда, где исчезла Юн Джон.

– Но стоило ли так прятаться? – вслух спросила Бора саму себя.

Конечно, были охранники, которым не нравилось, когда подкармливают кошек. Однако Юн Джон не стала бы их бояться. Странно, подумала Бора. Она решила подождать. Была весна, и холодный пот ручьем струился по ее спине.

Вдруг из ниоткуда появились две черные кошки. Тощие и старые. Они собрались в одном месте и зашипели в пустоту, будто там кто-то был. Там и находилась Юн Джон.

Мяуканье быстро прекратилось, кошки затихли.

Бора зажала рот. Обе кошки без сопротивления поднялись в воздух и исчезли. Бора застыла на месте, а потом быстро опустилась на корточки. Мгновение спустя из кустов вышла Юн Джон. Она несла сумку, которая казалась теперь намного тяжелее. Она огляделась по сторонам и, не заметив Бору, скрылась в здании.

Бора отдернула от своего рта руку, все еще пахнущую кошачьим кормом. Ее сердце бешено билось, а дыхание было таким тяжелым, будто она вынырнула из-под воды.

– Что это было?

Очевидно, что кошки не боялись Юн Джон. Даже если бы она не была одета в плащ-невидимку, они бы приветствовали ее. Даже смерть не казалась настолько болезненной. Они выглядели так, словно уснули. Все равно это выглядело как убийство.

– Госпожа Со могла быть раздражительной и требовательной, но она никогда не причинила бы другим вреда.

Бора побежала домой.

На следующий день все было как обычно. Когда Юн Джон заглянула в офис, чтобы попросить принести коробки с доставкой, где были закуски, Бора молча отмахнулась от нее. Ящик со льдом рядом с холодильником не давал ей покоя: может, кошки там? Юн Джон с непроницаемым выражением молча стучала по клавиатуре. Бора встала и открыла дверцу холодильника. Там были только лотки с кубиками льда и замороженные травы. Юн Джон оторвала взгляд от монитора и посмотрела на Бору:

– Зачем ты открыла морозилку? Разве травы нужно там хранить?

Бора ответила, стараясь не дрожать:

– Кошек здесь нет. Я думала, вы положили их сюда.

Услышав это, Юн Джон нахмурилась. Она тяжело вздохнула, встала и подошла к кулеру, чтобы налить себе немного воды.

– Зачем ты следила за мной? Хотя ты все равно все узнала бы…

– Я живу в том районе.

– А, понятно.

Юн Джон сделала глоток воды. Кулаки Боры слегка задрожали.

– Почему вы кормите бездомных кошек?

Юн Джон смотрела на Бору так, словно не понимала, о чем та говорит. Бора почувствовала, как внутри нее поднимается гнев. Очевидно, Юн Джон кормила кошек столько раз, что они прониклись к ней доверием.

– Вы кормите их для того, чтобы потом убить?

Юн Джон бросила на нее неодобрительный взгляд.

– Кан Бора, ты ведешь себя непозволительно грубо, неправильно понимаешь мое поведение и извращаешь колдовские традиции, обвиняя меня непонятно в чем.

– Что за традиция убивать кошек! – завизжала Бора.

Юн Джон спокойно налила себе еще один стакан воды.

– Во-первых, у этих кошек был заключен со мной уговор. Хозяйка бросила их, и они должны были умереть. Я наложила на них заклинание, чтобы согреть, кормила травяными отварами и растила, пока они не стали достаточно взрослыми, чтобы охотиться самостоятельно, но перед этим мы заключили контракт. Они могут прожить еще несколько лет, а после смерти я заберу их тела. Кошки согласились, потому что хотели жить, и взамен я исцелила их сломанные лапы и разодранные спины.

Юн Джон посмотрела на Бору.

– Вчера они рассказали мне, каково им было. Они были такими худыми, потому что плохо питались.

Бора опустила голову. Независимо от того, были ли слова Юн Джон правдой или нет, она догадывалась о ее намерениях, и один вопрос снова возник у нее в голове.

– Так куда же делись кошки?

Юн Джон поставила стакан с водой и ухмыльнулась.

– Ты, наверное, очень внимательно слушала уроки для ведьм. Ты ведь не поверишь, если я скажу, что похоронила кошек, правда?

Глаза Юн Джон озорно блеснули.

– Я отдала им дань уважения, провела колдовской ритуал, забрала все нужные мне части, а сегодня утром отнесла их останки в крематорий для животных. Кости и шерсть положила в аптечку. Ты это хотела узнать?

Бора с отвращением посмотрела на аптечку. Голос Юн Джон заставил ее подскочить.

– Как ты думаешь, эксперименты с лекарствами, которые ты проводишь, экстренные препараты, которые я делаю, вещи, которые люди покупают – деньги просто падают с неба? Откуда берутся ингредиенты для проклятий, которые поступают в наш офис? Что мы используем для снятия проклятий? Это то, чем занимаются ведьмы. В старые времена мы заключали сделки с дикими зверями, а теперь мы заключаем сделки с землеройками и длиннорогими овцами. Мы заключаем сделки. Мы даем жизнь, мы забираем смерть.

Бора изо всех сил старалась прийти в себя.

– Это правда то, чем занимаются ведьмы?..

При звуке дрожащего голоса Боры Юн Джон холодно прижала ее к себе.

– Если тебе это не нравится, увольняйся, когда закончится год твоего обучения. До тех пор ни ты, ни я не сможем избежать этого.

4. Ведьма всегда рядом с тобой

Тот факт, что ей придется провести год в качестве ученицы Юн Джон, независимо от того, уйдет она с работы или нет, вызывал у Боры странное чувство тревоги. Мысль о том, что Юн Джон на нее злится, улетучилась, сменившись беспокойством: «Может, госпожа Со сдерживается, потому что хочет от меня просто избавиться?»

Наступила весна, и дети начали знакомиться друг с другом. Работы по упаковке посылок прибавилось. Даже после того, как Юн Джон отсеяла опасные предметы, оставалось еще много вещей, которые нужно было упаковать.

– Проклятых товаров очень много, – пробормотала Юн Джон, внимательно осматривая один из пакетов.

Бора ответила, не поднимая глаз:

– Так и происходит. Дети растут, и таких вещей у них становится все больше.

Лицо Юн Джон осталось неподвижным.

В это время года чары и проклятия обычно идут рука об руку. Дети, которые не хотят быть изгоями в школе, покупают чары, дети, которых избегают, покупают проклятия, и так далее… Поздняя весна – горячий сезон, поэтому в продаже должно быть много заклинаний…

Бора потянулась и размяла шею.

– Я вижу, вы строите графики продаж товаров или что-то в этом роде.

– Я ведь должна знать, если что-то пойдет не так, – сказала Юн Джон, понизив голос.

– Возможно, что-то уже не так.

Бора все еще чувствовала себя неуютно рядом с Юн Джон. Очевидно, приобретая что-то, приходится что-то терять. Травы и шкуры животных не появляются из воздуха. Отчаянное желание Джуын заполучить хоть один волосок Боры наглядно показало, что без ингредиентов заклинание не сработает. Однако черные облезлые кошки все еще не выходили у Боры из головы.

– Я пойду. Мне еще нужно провести кое-какие исследования для домашнего задания.

– Хорошо. Позвони мне, если приедешь вечером, чтобы доставить посылки.

Бора кивнула и направилась в интернет-кафе. Ее домашний компьютер работал медленно, и на нем можно было открыть всего две вкладки. По дороге в торговый центр, где находилось интернет-кафе, она нервно прикусывала внутреннюю сторону щеки. Что-то было не так. Проблема была не только в том, что слишком много людей искали волшебные предметы, но и в том, что эти вещи поставляли оккультные магазины по всей стране. Несколько магазинов проводили акции, так что нельзя сказать, что это был оккультный бум. Бора купила предоплаченную карту и села за стол. Во время звонка она услышала какой-то щелкающий звук.

Бора повернулась и увидела девушку лет шестнадцати, которая грызла ногти.

– Как же бесит…

Бора подумала, не надеть ли ей наушники, но тут девушка сказала: «Вот блин», вскочила и пошла прочь.

– Опять требуют подтверждение возраста. Сплошное невезение!

Бора откинулась в кресле и посмотрела на экран компьютера девушки. У нее был открыт блокнот и окно браузера.

Это была страница оккультного магазина. Темный фон и шрифт, который должен был выглядеть таинственно. В блокноте скопировано около дюжины адресов интернет-сайтов. Бора огляделась и сфотографировала их на камеру мобильного телефона. Снимок получился нечетким, но она смогла разобрать буквы. Просматривать эти сайты прямо в кафе было бы равносильно признанию в том, что она подглядывала за девушкой за соседним компьютером, а искать на телефоне было неудобно. К тому же, когда она делала снимок, на блокноте помимо сайта было написано несколько слов китайскими иероглифами. Бора увеличила снимок и пробормотала:

– Эта девушка сошла с ума…

Бора знала не все иероглифы, но в значении некоторых была уверена. Уши, убийство, душа. Эти символы она встречала десятки раз, изучая историю восточных ведьм и колдовство, и было очевидно, зачем девушка искала это в оккультном магазине. Бора быстро закончила свое домашнее задание и направилась обратно в офис.

– Госпожа Со.

Открыв дверь, Бора окликнула Юн Джон, и та с любопытством посмотрела на нее, держа в руках коробку для посылок.

– Можно я ненадолго воспользуюсь вашим компьютером?

– Делай свои домашние задания в другом месте.

– Это не домашнее задание. Я просто подумала, что вы должны кое-что увидеть.

Юн Джон с интересом посмотрела на телефон Боры, где был открыт снимок блокнота.

– Что ты принесла на этот раз?

Бора переслала ей фотографию. Юн Джон увеличила ее и рассмеялась:

– Упрощенные, традиционные китайские и японские иероглифы. Кем бы ни был этот человек, он серьезно относится к проклятиям.

Когда она открыла первый сайт, ее сразу же встретило всплывающее окно с проверкой возраста. Бора поняла, почему девушка в интернет-кафе была так раздражена. Большинство сайтов, которые отметила девушка, требовало подтверждения совершеннолетия, а на главной странице было написано, что они не продают товары детям. После того как Бора подтвердила свой возраст, на экране появился ряд жутких предметов.

– Одиночество, это когда насекомые поедают друг друга, пока не останется только одно… Эту ветку дерева срубили возле могилы в плохой день. Амулет тоже сделан довольно хорошо. Будет ли это достаточно эффективно для заклинания? Если ты покупаешь что-то, не зная, как этим пользоваться, нередко можно сломать одну или две конечности.

Юн Джон жестом попросила Бору освободить ей место за компьютером и сама села и продолжила листать сайт. Дойдя до конца страницы с товарами, Юн Джон сказала:

– Это дорого и, конечно, опасно. Даже для взрослых. Чтобы получить доступ к этим предметам, нужен сертификат ведьмы, а не эта жалкая проверка возраста…

Бора и Юн Джон одновременно пробормотали:

– Ан Мари.

Однако Ан Мари больше не было. На водохранилище больше не было ни одной ведьмы. Юн Джон взъерошила волосы и снова уступила свое компьютерное кресло Боре.

– Кто бы это ни был, это точно не Ан Мари. Она продавала готовый продукт, а не ингредиенты.

– Но если что-то подобное появится в нашем районе…

Юн Джон махнула рукой на предостережения Боры:

– Осмотри его, отправь обратно, и все, с предупредительной запиской. У ведьм в бизнесе в наши дни нет никакой морали.

Бора проглотила ком, подступивший к горлу. Разве они не подвергли Джуын опасности, хотя и отправляли то, что было проверено? Не было смысла спорить с Юн Джон. Она всегда считала, что покупатель несет ответственность за побочные эффекты проклятия, так что им не было смысла останавливать отправку этих вещей.

– Кан Бора, ты сейчас думаешь о чем-то странном.

Юн Джон с раздражением развернула стул лицом к Боре.

– Я просто подумала, может, нам стоит прекратить это.

Бора избегала взгляда Юн Джон. Та покачала головой:

– Я не обязана прекращать, и ты тоже не обязана.

– Что, если я займусь этим в одиночку?

Слова пришли из ниоткуда, удивив ее саму. Экран компьютера источал жутковатое свечение. Бора почувствовала себя глупо из-за того, как легко Юн Джон распознала предметы, которые они только что увидели.

«Может быть, я останусь здесь только на год».

«Может быть, мне это не нужно».

Она и не подозревала, что результатом этой мешанины мыслей станут глупые слова: «Я займусь этим самостоятельно». Юн Джон скрестила руки, посмотрела на Бору и отвернулась:

– Я не могу всегда прикрывать тебя. С чего вдруг я вообще должна это делать?

Если Бора погибнет от руки другой ведьмы, жизнь Юн Джон сократится вдвое. Ради своей жизни Юн Джон должна была приглядывать за Борой, когда та делала что-то опасное, и значит, если она попадет в неприятности, Юн Джон будет втянута в это вместе с ней. Не говоря ни слова, Бора поднялась со своего места.

«Мне дали лишь один год, и срок истекает с каждым днем, так что еще я могу сделать с той малой толикой колдовской силы, которая у меня осталась?» – размышляла Бора, выходя из офиса. Выйдя на улицу, она пробормотала:

– Да пошла ты, Со Юн Джон.

5. Мы защитим друг друга

Юн Джон протяжно вздохнула, внимательно изучая квитанцию. Сегодня был день отправки опасных предметов. Доставлялись даже некоторые опасные посылки, которые не прошли проверку. Однако было одно условие: Юн Джон должна была доставить их сама. Она лично привозила предметы получателям и заставляла их заполнить специальную форму, чтобы убедиться, что они понимают, что это за вещи, для чего они используются и каковы будут последствия. Когда людей просили заполнить квитанцию, больше половины из них отвечали: «Мне это не нужно. Оставьте себе», – и возвращали посылку обратно.

По мере того как количество таких опасных предметов росло, доходы «Ведьминой доставки» уменьшались. Отправка их обратно не приносила никакой прибыли. Если получатель передумывал и хотел выписать квитанцию снова, ему приходилось отдавать ее, так что в течение определенного времени она становилась невозвратной.

Юн Джон сегодня снова отвечала за одну из коробок с пометкой «опасный груз». Это был уже третий заказ от одного и того же человека. Она искренне надеялась, что он не поймет, как использовать эти предметы, и продолжит покупать их, не видя никаких результатов. С каждой покупкой проклятого предмета побочные эффекты для покупателя увеличивались. Последствием могла бы стать небольшая авария.

– Господи, что за любовь такая…

Юн Джон, глядя на коробки с надписями «Предметы любви и проклятия», вытерла лицо сухой рукой. Любовь – это в основном личные отношения двух людей, и если у человека, с которым ты хочешь быть, есть кто-то еще, ты хочешь проклясть его или ее, чтобы занять его или ее место. Вратарь не дает забить гол, но если вратарь получит серьезную травму, игра прервется. Некоторые товары были предназначены именно для этого.

– Перекошенные весы… Людей, которые делают такие вещи, нужно лишать лицензии на производство лекарственных и колдовских товаров.

Она прочитала инструкцию к «Перекошенным весам», которую нашла в интернете и распечатала. Это заклинание, которое должно было «завладеть сердцем» с помощью листа бумаги с именем вашего любимого, с вашим именем, с именем того, кого вы хотите проклясть, а также травяных масел и свечей. Однако в инструкции была опущена важная часть: «Проклятие может влиять на жизнь, здоровье и тому подобное пользователя столько, сколько будет действовать проклятие». Последствия, известные только ведьмам и неизвестные обычному человеку. Последствия использования «Перекошенных весов» зависели от заклинателя и его стремлений, но можно было навсегда потерять часть своей души.

– Как рассказать ей об этом?

Юн Джон как старшая ведьма должна была об этом сказать. Ее долг заключался в том, чтобы Бора поняла, что мир холоден и жесток, что он забирает больше, чем дает. Однако Юн Джон надеялась, что Бора будет винить только саму Юн Джон, а не ненавидеть всех ведьм. На самом деле она не хотела пускать ее в такое жуткое болото. Когда пришло время доставки, Юн Джон схватила свой плащ-невидимку и посылку и улетела.

Бора продолжала наблюдать за происходящим с крыши соседнего офисного здания. Юн Джон рассказала ей о специальной доставке опасных товаров в определенные дни недели, когда она только начала работать здесь два года назад.

«То, что я не обязана прекращать это, не означает, что я не должна попытаться это сделать», – подумала Бора. Как только Юн Джон появилась на крыше, Бора накинула плащ-невидимку и запрыгнула на метлу. Согласно ее знаниям, ведьма может наколдовать метлу, если ее пылесос потерялся или был угнан. Метла была ужасным средством передвижения, но это был единственный способ, с помощью которого Бора без пылесоса могла преследовать Юн Джон. Даже с подушкой, свернутой в рулон и закрепленной скотчем в местах соприкосновения метлы с ногами, на бедрах каждый раз появлялись мозоли.

Юн Джон прибыла по адресу доставки, на крышу дома. Спрятав плащ-невидимку и пылесос, она стала ждать с коробкой получателя у двери. Едва сдерживая слезы, Бора опустилась на то место, где Юн Джон спрятала пылесос, и присела на корточки: похоже, лопнул еще один волдырь.

– О, пришла доставка?

Девушка, выглядевшая чуть моложе Боры, открыла дверь на крышу с хитрым выражением лица и протянула руку Юн Джон. Доставка оккультных товаров была хороша тем, что получатель никогда не был удивлен, как бы подозрительно ни выглядел доставщик. Бора достала из кармана телефон и переключила приложение камеры в режим видеозаписи. В отстраненности Юн Джон было что-то подозрительное. После инцидента с кошкой она вела себя странно. Бора подумала, не связано ли это с участившимися случаями доставки опасных посылок, но это было лишь предположение. Она задумалась о настоящей причине. Если Бора собиралась стать ведьмой после годичного испытательного срока, она должна была работать с опасными грузами в «Ведьминой доставке», но почему же Юн Джон вела себя так, будто через год собиралась ее уволить?

Для Боры Со Юн Джон была начальницей, но она же была и старшей ведьмой. Той, кто никогда бы не позволила ей приблизиться к чему-то опасному. Ей было бы легче, если бы она знала причину, почему Юн Джон отталкивает ее.

Вместо того чтобы сразу отдать коробку, Юн Джон долго смотрела на плечо девушки. Она знала, что так ведут себя те, кто наблюдает за чем-то «застрявшим». Как кошмар, преследующий детей, у этой девушки, скорее всего, что-то было на плече. Юн Джон сделала шаг назад и покачала головой.

– Я не могу просто отдать эту посылку сегодня. Мне нужно подтверждение того, что вы знаете, что это такое, для чего это нужно и что произойдет, если все пойдет не так.

– Почему все так сложно?

Девушка с досадой откинула длинные волосы за спину. Юн Джон была непреклонна.

– Вы в третий раз сделали заказ в магазине, который продает товары только совершеннолетним.

Девушка вздрогнула и снова скорчила гримасу.

– Какое вам до этого дело? Вы всего лишь курьер. Отдайте мне посылку, я напишу подтверждение или что-то в этом роде. Просто отдайте ее мне.

– Сначала подпишите подтверждение.

Юн Джон держала предмет одной рукой, а другой что-то искала в кармане, когда девушка потянулась к ней.

– Отдайте сейчас же!

Юн Джон потеряла равновесие и упала назад. Бора как можно быстрее сбросила с себя плащ-невидимку и бросилась к Юн Джон, чтобы не дать ей упасть.

– Да что ж это такое… Опять ты?

Бора уставилась на нее широко раскрытыми глазами, но девушка лишь судорожно вздохнула. Юн Джон попятилась, и Бора подняла телефон, который уронила, чтобы поддержать ее. Функция записи видео уже была отключена, но Бора окрикнула девушку, направив на нее камеру:

– Знаешь ли ты, что виноват всегда тот, кто ударил первым? Как ты смеешь толкать женщину, которая тебе в матери годится? К тому же, заказывая что-то подобное, ты можешь сойти с ума. Понимаешь?

– Убери камеру сейчас же! Какое тебе вообще дело до этого? Я пришла для того, чтобы забрать посылку!

Пока незнакомка и Бора препирались, Юн Джон увидела на земле посылку. Низшие демоны, вцепившиеся в плечи девушки, были уже достаточно взволнованны. Юн Джон подняла коробку, чтобы отдать ее получателю, и как раз в тот момент, когда она потянулась в карман за средством, которое освободит девушку от демонов, голос Боры долетел до ее уха.

– Да, я племянница этой женщины. И что с этого?

Девушка замерла в удивлении, и Юн Джон посыпала ее голову и плечи порошком. Он попал ей в рот, и она выплюнула его. Фиолетово-черный дым окутал ее плечи и рассеялся. Бора обернулась и посмотрела на Юн Джон. Та проверила состояние девушки. Увидев, что она испугалась и не знает, что сказать, Юн Джон кивнула ей. Девушка хмыкнула, а затем посмотрела на Юн Джон пустым взглядом. Юн Джон протянула ей предмет и спросила:

– Для чего тебе это нужно?

Девушка покачала головой, пятясь. К звуку ее удаляющихся шагов примешивалось негромкое бормотание:

– Дело не в этом, я не хотела заходить так далеко, просто…

Девушка открыла дверь на крышу и быстро скрылась из виду. Посылка, Бора и Юн Джон остались одни. Юн Джон подошла к пылесосу и убрала коробку с помятым углом в пылесборник. Бора сняла плащ-невидимку и достала метлу. Юн Джон покачала головой.

– Из-за твоих выходок у меня поднимется давление, и я рано умру…

Юн Джон забралась на свой пылесос, и они вместе с Борой улетели.

6. Не бросай меня

Вернувшись в офис, Юн Джон сломала метлу Боры и сожгла ее магическим огнем. Она посмотрела на Бору с неким упреком, но та сидела на стуле с прямо, как будто она не сделала ничего плохого. Бора не знала, с чего начать разговор:

– Извините меня.

Она извинялась, но вид у нее был довольный. Юн Джон криво усмехнулась:

– За что?

– Вы не настолько старая, как моя мать. Простите, что заставила вас выглядеть моложе, чем вы есть на самом деле.

– Ты не умеешь извиняться, так что сразу видно, тебе ни капельки не жаль.

Юн Джон, как всегда, налила две чашки травяного чая. Бора послушно приняла их и поставила на стол. Юн Джон цокнула: такое отношение тоже было проблемой. Когда кто-то предлагал ей еду или напиток, она принимала это без вопросов.

– Что, если я нанесла яд на внешнюю сторону чашки?

Спросила Юн Джон, пока Бора дула на чай, и та с ужасом взглянула на нее:

– Разве вы не умрете тоже, если убьете меня?

– Посмотри, ты и это хорошо помнишь.

«Наверное, я поступила так, как поступила, из-за доверия к Боре», – сказала Юн Джон самой себе, заглушая свои прежние упреки. Однако лучше было сказать то, что она хотела сейчас, чем оттягивать разговор. Все равно это утро уже полно происшествий. Юн Джон откинулась в кресле, оглядела магазин и произнесла:

– Я думаю над тем, чтобы закрыть офис.

У Боры перехватило дыхание. Словно поняв, что речь идет не только о переезде офиса, Бора поставила чашку обратно на стол. Юн Джон подняла руку, не давая ей открыть рот, и продолжила говорить:

– Не стоит ведьме-доставщице долго задерживаться на одном месте. Не каждый день к нам приходят настоящие клиенты, и однажды нам не повезет, если местонахождение нашего офиса будет обнаружено. А если наш адрес узнает враждебно настроенный экстрасенс или ведьма, то это еще хуже.

Юн Джон повернулась к Боре спиной и прошептала:

– У меня слишком много связей.

Бора спросила:

– Я… могу доработать этот год здесь?

Юн Джон на мгновение замолчала. Это хороший торговый центр, поэтому любое помещение в нем, скорее всего, будет продано сразу же, когда его выставят на продажу. Но даже если его не купят, у Юн Джон не будет проблем. Бору можно было бы отпустить через год. Однако если бы она сделала это, если бы они с Борой действительно столкнулись как настоящие ведьмы друг против друга, они, возможно, не смогли бы поддерживать дружеские отношения, которые у них были сейчас. Юн Джон не была уверена, сможет ли Бора выдержать спор из-за территории или ссоры из-за драгоценных предметов.

– Я не собираюсь выставлять помещение на продажу прямо сейчас, но будь готова, даже ведьма никогда не знает, как поведет себя рынок недвижимости.

Бора хотела пошутить, но Юн Джон резко замолчала. Бора посмотрела на спину Юн Джон. Значит, она продолжала стареть. Стало больше седых волос. Однако изменить свою внешность с помощью колдовских знаний было проще простого. Это была ненастоящая жизнь, в которой даже старение контролировалось магией. Юн Джон однажды сказала что-то подобное: «Мои руки и ноги так болят, что я больше не смогу долго пользоваться своим телом». Она может однажды исчезнуть и появиться под другим именем. В этот момент Бора почувствовала, будто ее обдало порывом холодного ветра. Она поняла, что человек перед ней сейчас, не Со Юн Джон из прошлого или из будущего. Бора недовольно фыркнула.

– Тогда куда мне пойти и у кого учиться, когда пройдет год?

Бора еще так многого не знает, так многого не умеет, а теперь место, где она учится, исчезнет, и это пугало ее. Не глядя на Бору, Юн Джон медленно подошла к стопке коробок с посылками. Слезы – проявление эмоций, которое принято сдерживать. Она знала о пользе и вреде слез, но не могла вспомнить, когда в последний раз плакала. Она знала, что ей нужно уехать подальше от двадцатилетней Кан Боры, которая, вероятно, испытывала забытые ею эмоции. Когда на крыше дома Бора удержала ее от падения, она почувствовала некоторое облегчение, но вынуждена была признать, что чересчур полагается на нее.

«Должно быть, мы слишком привязались друг к другу».

Этого нельзя было допустить.

– В этом городе есть и другие ведьмы. Я же не единственная. Дживон или Гайя прекрасные ведьмы. В других местах тоже живут опытные ведьмы, которые могут обучить тебя всему, что захочешь, – холодно ответила Юн Джон. – Через год, где бы мы ни были, у нас появится больше возможностей, ведь мы не будем зависеть друг от друга. После этого ты можешь делать все, что захочешь: стать полноправной ведьмой, получить разрешение или обойтись без него, или обо всем этом забыть.

Юн Джон медленно произнесла последнее слово, надеясь, что ее голос не дрогнул.

– Ты уже взрослая, пора перестать вести себя глупо.

Слезы навернулись на глаза Боры, когда ее ненароком назвали дурочкой. Она знала, что Юн Джон не это имела в виду, но знала, что это правда, и это задевало ее гордость – Юн Джон обращалась с ней как с ребенком, даже не глядя на нее. Ей следовало бы просто извиниться и успокоить ее, что все будет хорошо, но отказ Юн Джон обучать ее вызвал у нее бурю раздражения. Поэтому Бора задала вопрос, ответ на который боялась услышать:

– Значит, вы собираетесь стать другим человеком, прожить другую жизнь и найти еще одну ученицу, как я?

Независимо от того, будет ли ответ положительным или нет, его будет больно услышать. Бора не знала, продолжат ли они общаться, если у Юн Джон будет новая жизнь и новая ученица. Она боялась, что повысит голос и спросит, почему Юн Джон так сурова с ней, когда в этом нет необходимости. Юн Джон молчала, повернувшись к ней спиной. Бора смотрела на нее, подбородок ее дрожал, а взгляд был холоден.

– Я не обязана отчитываться перед тобой о том, что мне делать.

Сердце Юн Джон погрузилось в бездонную глубину. Ее кровь и плоть могли быть взяты у других, но разум и сердце принадлежали только ей, и она боролась с желанием быть ближе к Боре так, как могла. Ее колотящееся сердце медленно успокаивалось. Она глубоко выдохнула, говоря себе, что боль пройдет и она должна сохранять спокойствие, чтобы они обе были в безопасности.

7. Чтобы сойти с дороги, нужно развязать веревку

И Юн Джон, и Бора были обеспокоены тем, что поблизости растет концентрация «проклятий», поэтому, когда Бора попросила в последний раз об услуге, Юн Джон ничего не оставалось, как согласиться.

– Если что-то приходит, то что-то и уходит, – сказала Бора, – поэтому научите меня распознавать, на кого в конечном итоге направлена сила проклятия.

– Хорошо. – Юн Джон кивнула в ответ. – Не из чувства справедливости, конечно же. Просто каждая ведьма должна уметь отслеживать поток проклятий.

Юн Джон открыла аптечку и позволила Боре самой достать все необходимое.

– Это способ выяснить, где скапливаются проклятия и где они начинаются.

Бора разложила предметы на карте так, как сказала ей Юн Джон. На восток – целебный корень, на запад – шкура животного. Коготь льва – в центр. Змеиная кость – на север.

– Навигатор – вещь необходимая, но я нечасто им пользуюсь, потому что это очень дорого. Кости экзотических животных, таких как львы, обходятся недешево. Но я должна обучить тебя.

– Прежде чем что-то просить, нужно отдать дань уважения тому, что было принесено в жертву, – сказала Юн Джон и зажгла еще одну палочку благовоний, а когда она догорела, достала более длинную. – Если первое благовоние, которое ты сожгла, было подношением, то это – вопрос. Оно подскажет тебе, к чему приведет проклятие.

Дым сосредоточился в точке на карте в районе Бундан-гу, как раз там и располагался их офис. Дым расплылся в разные стороны и некоторое время оставался неподвижен. Несколько струек вышли за пределы карты. Юн Джон пробормотала заклинание и поместила на карту маленькую кнопку.

– Если проклятие направлено на одно место, кнопка будет перемещаться.

– А если она не двинется?

– Значит проклятие распространяется повсюду.

Дым благовоний собрался в единое целое и подтолкнул кнопку к точке на карте. От офиса – к деревне Бэкхён, через реку Танчон – к Пангё, а от Пангё… Кнопка повернулась и остановилась посреди леса. На карте это был просто лес, но Бора знала, что там находится.

Это была Школа сновидений Ким и Джан.

– Почему именно это место?

Пока Бора размышляла, Юн Джон погасила благовония и убрала все инструменты:

– Я не могу продолжать это расследование. Мы не знаем, кто именно в школе был проклят.

Взглянув на Бору, которая склонилась над картой, Юн Джон негромко сказала:

– Не думай об этом. От общения с экстрасенсами не будет ничего хорошего.

– Я знаю, но все же! – Бора нетерпеливо подняла голову и крикнула: – Мы же отправили эти посылки с проклятыми предметами!

Юн Джон пожала плечами, словно не понимая, о чем идет речь.

– Мы доставили покупателю проклятые предметы, и мы не знаем, каким путем покупатель отправил их в Школу сновидений.

– Но ведь… Как же…

Юн Джон нахмурила брови.

– Мы всего лишь курьеры. Не покупатели и даже не продавцы. Видишь, ты опять переходишь черту. В последний раз, когда ты следила за мной, возможно, это было сделано из лучших побуждений, но с точки зрения Ковена ведьм, ты подвергла раскрытию существование ведьм.

Бора прикусила щеку. Она поступила правильно. Когда она надела и снимала плащ-невидимку, выслеживая Юн Джон, она узнала, что в этом районе живут две ведьмы. Они сказали, что причина, по которой Ковен ведьм не наложил дисциплинарные взыскания, заключалась в том, что они присматривали за ней, потому что ей только предстояло стать ведьмой. Юн Джон четко дала понять, что никогда не поможет Боре определить назначения проклятия.

Она была ведьмой и могла так поступить. Это было правило, которое ведьмы установили, чтобы выжить в этом мире.

Бора пошла на детскую площадку и в одиночестве каталась на качелях. Раздался жалобный писк. Площадка была пуста, так как дети пошли ужинать. Бора достала свой телефон и посмотрела на номер, который она получила давным-давно. Микаэлла. Блондин с экстрасенсорными способностями, который отправил ей текстовое сообщение, как только купил себе мобильный телефон. Он, должно быть, уже ученик средней школы. Бора отругала саму себя за то, что на время забыла о Микаэлле, и почему-то решила, что хочет с ним связаться. Она чувствовала, что он, возможно, знает об одиночестве, которое Бора сейчас чувствует. Ребенок, который спал, паря в воздухе. Ребенок, который не знал, кем ему стать.

Она набрала номер, сохраненный под именем «Микаэлла».

Послышалось несколько гудков, и в трубке прозвучал голос ниже, чем она помнила.

– Бора, это ты?

Она почувствовала комок в горле – от волнения, что наконец-то говорит с ним, и от сожаления, что давно не выходила на связь.

– Да. Микаэлла, это правда ты? Твой голос… так сильно изменился.

– Это все переходный возраст.

Последовала долгая пауза.

«Сейчас не время», – подумала Бора.

Она, запинаясь, произнесла:

– Эм, знаешь, ты же учишься в Школе сновидений. Кому-нибудь из учеников доставляют странные вещи? Может, есть те, кто часто болеет?

Не стоило так резко начинать. Бора пожалела, что заговорила слишком рано, и стала ждать ответа Микаэллы. Он помолчал, прежде чем ответить.

– Я ничего об этом не знаю.

Ответ не был ни да, ни нет. Разве можно было не знать о чем-то подобном? Мысли путались у Боры в голове. Внутри нее боролись два противоречивых чувства. Она кашлянула и открыла рот, чтобы заговорить.

– Ты должен что-то знать…

– Подожди, Бора. Мне кто-то звонит. Я перезвоню тебе чуть позже.

Не успела Бора закончить фразу, как звонок прервался. Тишина, воцарившаяся после этого, была опустошающей. Бора опустила голову, чувствуя себя так, словно ее лишили права даже спросить, что его беспокоит. Не говоря уже о том, чтобы отправить сообщение или увидеться с ним.

«Должно быть, ему очень тяжело… Средняя школа трудна для всех, так что, может быть, поэтому он такой», – подумала про себя Бора. Людям со сверхспособностями в средней школе сложнее, не так ли? Ты родился таким не потому, что хотел. Это просто случилось… Юн Джон однажды так сказала. Детей, которых заставляют быть экстрасенсами, учат приспосабливаться к своей судьбе и контролировать свои способности, чтобы вписаться в мир обычных людей. Однако ведьмы сами выбрали свою судьбу, сами выбирали, чем им заниматься. Так отношения между ведьмами и экстрасенсами всегда были напряженными, и, когда экстрасенс страдает от своих способностей, он не может искать утешения у ведьмы. Иногда, только потому, что они родились со способностями, их бросают родители, изолируют от мира, и они борются за власть среди своих сверстников.

«Надеюсь, он со всем справится».

Не помня о том, что есть еще один экстрасенс, с которым она когда-то встречалась, Бора пожелала, чтобы Микаэлле не было так тяжело.

8. Даже любовь может ошибаться

Бора включила ноутбук, сидя в кафе неподалеку от станции Сунэ. Дом был слишком шумным местом для интернет-лекции, и после прослушивания одной из них в наушниках прошел уже час. Она посмотрела на свои записи и моргнула. Ее почерк был беспорядочным. «Я думаю о ненужных вещах, а не о том, о чем надо», – подумала она и потянулась.

– Надо хотя бы помыть руки.

Бора огляделась в поисках туалета. Перед женским уже стояли две девочки. Они были одеты в школьную форму и о чем-то громко разговаривали. Прислонившись к стене в ожидании своей очереди, Бора услышала их разговор.

– Вот, блин, поспорим на тысячу вон, что он необычный человек?

– Школа сновидений – это место, где учатся проблемные дети. Разве тебя это не беспокоит?

– Да какая разница. Ты что, замуж собираешься? Разве это всего лишь не слухи?

– Забудь об этом, дай мне фотографию.

Фотография скользнула на пол, пока эти двое спорили, и приземлилась у ног Боры. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и поднесла к глазам. Это была фотография, напечатанная на бумаге формата А4. Бора уже видела это лицо, хотя с тех пор он стал выше и черты лица немного изменились, светлые волосы и цвет глаз остались прежними.

– Что?

Имя человека, которому она звонила всего несколько минут назад, чуть не сорвалось с ее губ. В это время высокий голос раздался прямо рядом с Борой. Хорошо, что она не назвала его имени.

– Вау, ты его знаешь? Можешь что-нибудь о нем рассказать?

Бора проигнорировала вопрос и уставилась на снимок. На нем был изображен парень на спортивной площадке, он был в футболке с короткими рукавами и шортах. Перевернув фотографию, она заметила на обратной стороне нечеткие слова. Имя Юн Сей было написано красной шариковой ручкой. Линия была настолько сильной, что оставила выпуклый след на обороте. Бора хорошо помнила обладательницу этого имени. Это была та самая девушка, которой она доставила посылку в Школу сновидений. Бора уставилась на снимок и не хотела его отдавать, школьницы заметили это и тихо произнесли:

– Эй, вообще-то это наша фотография.

– А, извините.

Бора уже собиралась отдать им фотографию, когда встретила испуганные взгляды. Зачем им это нужно? Она осторожно подняла руку с фотографией и посмотрела на школьниц.

– Это должно быть айдол? Он очень красивый. Я чуть не приняла его за своего знакомого.

– Нет, он не айдол. Просто парень, которого я иногда вижу в Сохёндоне, и мне показалось, что он симпатичный, поэтому нашла его фотографию в Facebook[5] и распечатала.

– О, правда?

Если бы этот парень был знаменитостью, она была бы его фанаткой. Передавая снимок обратно, Бора не сводила глаз с девочек. Странно видеть в Facebook фотографию ученика из школы, где строго запрещено смотреть телевизор и иметь мобильный телефон. Разрешено ли вообще распространять фотографии экстрасенсов? И почему Юн Сей так заинтересовала их? Тем, что она подруга Микаэллы? Звук открывающейся двери туалета вернул Бору в реальность.

– О, проходи вперед.

Бора кивнула в знак благодарности и взялась за ручку двери туалета. И тут позади прозвучал вопрос:

– Может, ты знаешь его? Если ты знаешь хотя бы его имя, расскажи нам, пожалуйста…

Это неправильно. Разве можно фотографировать обычных людей, выкладывать их где-нибудь и распечатывать их фотографии? Нельзя, не так ли? Бора решила притвориться, что ничего не знает:

– Откуда мне знать?

Девушки моргнули. Бора достала мобильный телефон и спросила:

– Как называется группа в Facebook, где была опубликована эта фотография?

Набрав в Facebook «Архив экстрасенсов», Бора зашла в уборную. Вымыв руки, она мельком увидела в дверном проеме лица школьниц. Ей хотелось спросить их имена, поинтересоваться, кто они такие, спросить, что они собираются делать с этими фотографиями, но она не была уверена, что стоит это делать. Выйдя из туалета и вернувшись к ноутбуку, она с досадой стала грызть ногти.

На странице этой группы в Facebook было три фотографии Микаэллы. На первой из них были блики, как будто снимок был сделан на столе в кафе, и такой же отблеск присутствовал на снимке, который распечатали девушки. Следующие две фотографии были явно незаконными, поскольку объект съемки не давал своего согласия. На одной из них Микаэлла гуляет с девушкой в берете, а на другой размытой фотографии разговаривает с той же самой девушкой в ресторане быстрого питания. Ее лицо было затемнено, но быстрый поиск в Google помог найти оригинальную фотографию. Как и с Микаэллой, Бора узнала лицо Юн Сей. Девушка, которая держала его за руку и предлагала воспользоваться ее массажной суперсилой.

«Что же мне делать», – недоумевала Бора.

Для Микаэллы Бора была не более чем просто знакомой. Возможно, для школьниц, которые носили с собой фотографию Микаэллы, этого было бы достаточно, но она была не в том положении, чтобы читать им нотации. Она спрашивала себя, что может сделать человек, который не является ни их родителем, ни родственником, и отвечала: «Ничего». Однако, как всегда, в голове у нее вертелась какая-то идея.

«Однако».

Бора вмешалась в дела Юн Джон. Возможно, Микаэлла не имеет никакого отношения к проклятым вещам, которые попали в Школу сновидений. Однако она хотела знать, где находится проклятие. Не могли же они проклясть его за то, что он красивый, так кто же мог быть получателем проклятия? Сейчас ей на ум приходило только одно имя. Из всех имен, с которыми она сталкивалась, будучи ведьмой Кан Борой, только одно могло связать Школу сновидений, Микаэллу и проклятый предмет. С Юн Сей.

Бора отправила сообщение Микаэлле на его мобильный телефон.

«Ты знаешь девушку по имени Юн Сей?»

Не успела она подумать, что делать, если он не ответит, как зазвонил телефон.

«Она мой лучший друг. Почему ты спрашиваешь?»

Бора вспомнила, как впервые встретила Микаэллу. Звание первого друга должно было иметь определенное значение, определенный вес. К тому же она девушка. Это был пазл, в котором не хватало кусочков, но многое Боре уже было известно. Любовь не всегда права. Любящий человек может причинить боль другим и себе. Комментарии в адрес Микаэллы в группе Facebook были полны любви, но была и ненависть к Юн Сей. Возможно, это и есть ключ к разгадке этого дела.

И ключ к разгадке находится у Юн Сей, которая превратилась в бомбу замедленного действия.

Переходный возраст экстрасенсов

1. Несчастный случай без помощи рук

Апрель, шесть недель до взрыва Юн Сей

Гёль думал о том, как остановить Инху, но потом сдался. Да, первая любовь может быть безответной и даже немного жестокой. Однако почему это должен быть именно он? Он порылся в небольшой металлической коробочке, которая всегда лежала у него в кармане. Его суперспособностью был телекинез. Он обещал Инхе сделать все что угодно на ее день рождения и, конечно, должен был выполнить эту просьбу.

Однако распространять фотографии экстрасенсов и учеников Школы сновидений Ким и Джан было запрещено. Так что типичного школьного сообщества у них не было.

«Но это… нет, ну что вы, перестаньте. Быть такого не может».

Гёль ткнул в спину Инху, которая сидела на стуле впереди него. Инха оглянулась. Он вздохнул и произнес:

– Послушай… Это обязательно должна быть фотография? Обязательно того сонбэ из средней школы?

– Да.

– Почему?

– Потому что он красивый!

Так оно и было. Мысленно Гёль вспомнил лицо ученика из средней школы, который обладал телепатией. Микаэль Ла Леблан, ученик второго класса средней школы. В начальных классах его прозвали «Микаэлла», но сейчас его чаще называют сокращенным именем «Мика».

Лучи закатного солнца окрасили его светлые волосы, а лицо было сосредоточенно. Когда Инха увидела Мику, бегущего по детской площадке, она влюбилась в него с первого взгляда.

– Он действительно красив, но невысокого роста и во втором классе. То сдержанный, то впадает в ярость. Разве так ведут себя сонбэ?

Инха широко улыбнулась и ответила на главный вопрос Гёля:

– Лицо! Фотография размытая!

– Было бы лучше, если бы ты обладал мыслеграфией[6]… Хотя тогда мы попали бы в неприятности.

– Похоже, но не совсем.

– Вот в этом-то и проблема.

Инха могла сделать любое количество копий одной фотографии, если Гёль ее покажет. Способность Инха заключалась в том, чтобы «смотреть на изображение и воссоздать его точно таким же, независимо от его размера», копировать. Однако она не могла нарисовать ничего, что двигалось бы, поэтому для работы ей нужен был неподвижный объект. Он мог копировать фотографии, которые давала ему Инха.

– Ладно, но только в этот раз. Я уже пробовал, и фотография вышла странной, а я не могу использовать два рулона фотобумаги. Я так старался, чтобы получить именно эту.

Чтобы предотвратить утечку фотографий людей со сверхспособностями, школа строго следила за использованием бумаги. Будучи учеником пятого класса начальной школы, лучшее, на что можно было надеяться, – это тайком пронести маленький клочок. Если бы ученика поймали, он получил бы строгий выговор.

– Начинай.

Гёль достал из кармана металлическую коробочку. Внутри лежал лист размером с ладонь. Открыв коробку, Гёль проверил фотобумагу, глубоко вздохнул и закрыл крышку.

Гёль вспомнил, как Микаэлла сидел на детской площадке. Для того чтобы заклинание сработало, он должен быть точно вспомнить, как Микаэлла выглядит. Он сидел на скамейке на детской площадке в одно и то же время каждый раз, когда заканчивал тренировку. У Гёля мелькнула мысль: «Почему я должен помнить его», но потом подумал, что находится посреди молитвенной церемонии, и успокоился. Закрыв глаза, он отчетливо представил себе эту картину. Он стоял в темноте спортивного поля, переводя дыхание после проигрыша. Он повернул голову в сторону, широко улыбаясь и разговаривая с кем-то, его глаза были устремлены на эту улыбку.

Он сосредоточился изо всех сил, и изображение начало проявляться. Когда Гёль открыл металлическую коробку, на фотографии был изображен улыбающийся Микаэлла в майке с короткими рукавами и шортах. Гёль достал снимок и протянул ее Инхе.

– Не потеряй. И по возможности… даже не копируй эту фотографию.

– Почему я не могу сделать копию?

– Если она попадет в чужие руки, неужели ты думаешь, что они не поймут, кто это сделал?

Полная решимости, Инха спокойно выслушала его строгий тон и вложила фотографию между страниц тетради.

Это был самый лучший подарок.

Пока она не встретила группу подростков возле станции Сохён.

– О боже мой, его лицо… его лицо просто идеальное.

Инха перерисовывала фотографию Микаэллы, где он сидит в ресторане быстрого питания напротив станции Сохён. Единственное отличие заключалось в том, что наброски были сделаны карандашом, а изображение в точности повторяло формы на фотографии. Один маленький, один большой и один похожий по размеру на оригинальную фотографию. Напевая и используя свои экстрасенсорные способности, Инха не заметила, что сидящие рядом с ней подростки, которые выглядели на три-четыре года старше нее, уставились на ее рисунок и фотографию, которые она держала в руках.

Этого должно быть достаточно. Скопировав несколько картинок, Инха хмыкнула и вышла из ресторана. Подростки, сидевшие рядом, обменялись взглядами и последовали за ней.

«Надо пойти в караоке».

Уже на лестнице здания, где находился игровой зал, Инха поняла, кто рядом с ней.

– Слушай, это ты ведь только что рисовала?

Третий класс средней школы? Второй класс? Трое подростков, каждый на полголовы выше Инхи, окружили ее. Инха почувствовала, что что-то не так. И что-то действительно было не так. Инха искала выход, но его не было: ее окружили с трех сторон, прижав к стене. Она набралась храбрости и спросила:

– Чт… Что такое?

Один подросток широко улыбнулся.

– Не могу поверить, что ты умеешь так хорошо рисовать. Не хочешь открыть свою сумку?

Инха догадывалась. Это была угроза, но ее экстрасенсорные способности не могли защитить ее от опасности. Может быть, ей удастся запомнить этих ребят и позже сделать снимок. Инха пошарила по карманам и ухватилась за что-то.

Это был охранный колокольчик.

Даже если ты экстрасенс, ты остаешься ребенком, и тебя постоянно избивают и отнимают деньги. Ходить в центр города было нежелательно, но это не означало, что они должны были отказаться от досуга, который делал их однообразную жизнь сносной. В школе организовали отряд по борьбе с преступностью и раздали ученикам, выходящим на улицу, колокольчики.

Инха крепко сжимала колокольчик, думая, что если она позвонит в него, это послужит сигналом для ближайшего дежурного охранника-экстрасенса. Однако, когда Инха засунула руки в карманы и пошевелилась, парень, который с ней разговаривал, пнул ее кроссовкой по ноге.

– О…

Ее застукали? Не важно. Инха медленно подняла голову, а девушка протянула руку к Инхе и легонько потерла большой и указательный пальцы. Раздался странный звук.

Заискрилось электричество.

– Это должно быть очень больно.

Девушка смотрела на Инху, все еще улыбаясь. Инха испугалась и опустила сумку.

«Я ни разу не слышала, чтобы такое происходило в школах».

Экстрасенсы-хулиганы. О Боже, не может быть, и они даже не учатся в нашей школе.

Пока девушка, угрожавшая Инхе, удерживала ее, двое других рылись в ее сумке. Они захихикали, когда нашли среди черновиков фотографию Микаэллы.

– Да, так и есть. Точно такой же, как на предыдущей картинке.

– А он красавчик.

Одна из них сунула фотографию в бумажник.

– Подождите, это…!

– Что? Тебе жалко поделиться с нами одной фотографией?

Девушка, забравшая снимок, хихикнула.

– Ты хорошо рисуешь. Очень похоже. Это же для нас, правда? А?

«Я не могу его потерять», – подумала Инха. Ни за что на свете. Это было ее сокровище. Не успела Инха сказать что-то еще, как стоящая напротив нее девушка нанесла ей еще один легкий удар током.

– Ты ведь тоже экстрасенс, да?

Инха кивнула, выглядя так, будто вот-вот расплачется.

– Я знаю, тебе повезло, что мы забрали только фотографии, но я буду вежлива и не возьму рисунок.

Когда она закончила, то сильно ударила Инху ногой, отчего та вскрикнула от боли.

Троица ушла, не оглядываясь на оставшуюся позади Инху.

Она подумала, не позвонить ли ей в колокольчик, но потом крепко зажмурила глаза и покачала головой. Если они придут, ей придется рассказать, что у нее забрали… А если они узнают, что у нее есть фотография Мики? А если они узнают, что ее сделал Гёль? Наказание будет хуже, чем потеря фотографии. Она пыталась утешить себя тем, что фотографию забрали.

Конечно, самовнушение перестало действовать, как только Инха вернулась в школу.

– Ааааа, Гёль!!!

По дороге в общежитие Инха разрыдалась, как только их взгляды встретились. Гёль был шокирован, но спокойно оттащил ее в укромный угол.

– Что такое, что случилось? Почему ты плачешь?

– Фотография, которую ты мне дал… Аааааа…

Голова Гёля пульсировала от боли. Должно быть, что-то случилось из-за той фотографии. Успокаивая Инху, он корил себя: «Я должен был отказаться». Инха всхлипнула и рассказала ему о том, что произошло на станции Сохён. Гёль посмотрел на нее с негодованием:

– Ты делала наброски на глазах у людей? Ты использовала свои сверхспособности?

– Но мы же не можем рисовать в школе?

Именно так и было. Если бы Ихну поймали за тем, что она нарисовала картинку с Микой, у нее были бы неприятности. Однако даже если бы она сделала это вне школы, она бы все равно нарушила длинный список правил. Несанкционированное владение фотобумагой, использование экстрасенсорных способностей без разрешения, вынос экстрасенсорных предметов из школы без разрешения, демонстрация экстрасенсорных способностей на публике… а потом еще и кража фотографии.

– А, не знаю! Но кто отобрал у тебя фотографию? Они тоже экстрасенсы?

– Одна из них точно была со способностями.

– То, что сказал отряд по предотвращению преступности, было правдой… Что за ненормальные, черт возьми…

Инха отчаянно оправдывалась.

– Но, эй, даже у хулиганов есть правила! Они просто вернут фотографию и покончим с этим, верно?

Ни в коем случае.

Фотография Микаэллы была опубликована в сообществе Facebook под названием «Архив экстрасенсов». Качество оригинальной фотографии немного плохое из-за природы красителя-заменителя, и изображение не такое четкое, как если бы снимок сделали на камеру телефона, но все равно можно было получить хорошее представление о том, как выглядит Микаэлла. Он симпатичный, однако «Архив экстрасенсов» не был местом страстных активистов, но здесь существовало негласное правило: когда выкладывается новая фотография, нужно обязательно указывать модель. В конце концов, красивая фотография – ничто без названия.

Гёль, который мониторил интернет, вскрикнул, когда увидел фотографию Микаэллы в «Архиве экстрасенсов». Через пару недель под снимком появился комментарий. Он не знал имени, но, вероятно, этот неизвестный учился в Школе сновидений и был примерно среднего возраста. И если это так, то каждые каникулы он выходил на улицу в определенное время. Некоторые люди говорили, что видели этого парня возле станции Сохён.

Однако подозрения легли не на того. Поскольку объектом фотографий в «Архиве экстрасенсов» становился простой человек, обычно удавалось пронести еще пару снимков, но не удавалось сделать одиночный снимок Микаэллы. Юн Сей всегда была рядом с ним.

Они познакомились в начальной школе, и ко второму году обучения в младших классах их отношения разладились, но Юн Сей никогда его не бросала. Вместо того чтобы называть его Микой, как другие дети, она стала называть его Микаэллой. Юн Сей была единственным человеком, кому разрешалось называть его «Микаэлла». Если бы кто-то другой называл его так, он бы сделал вид, что не понимает. Никто не мог смотреть свысока на «пламенного телекинетика», который научился контролировать свои способности.

Сей не могла ненавидеть Микаэллу за то, что он такой сильный. В те редкие разы, когда она отпускала его одного, он уходил, забыв взять мобильный телефон, или отправлялся в зал игровых автоматов, чтобы выпустить пар и сломать боксерский автомат с помощью своих телекинетических способностей. Лучше пусть он будет с ней каждый раз, когда он выходит на улицу, чем она будет отправлять его одного, словно птенца в кошачье логово. Ученики школы в основном приняли правило «Юн Сей рядом с Микой», потому что их легко дразнить, когда они вместе.

Юн Сей была занозой в заднице для детей, которые интересовались Микаэллой.

Всякий раз, когда Микаэллу фотографировали или пытались узнать о нем больше, рядом с ним всегда была свирепая Юн Сей. Именно поэтому в «Архиве экстрасенсов» сохранилось очень мало ее фотографий и нет никакой личной информации. Все, что было опубликовано, – это фотография Микаэллы и Юн Сей, которые вместе едят мороженое и сидят на фоне станции Сохён.

Будь то любовь, переходящая в ненависть, или раздражение, направленное на кого-то, – неразрешенные человеческие эмоции должны были переместиться в другое место. Недовольство в «Архиве экстрасенсов» было направлено на Юн Сей. Кто-то разместил граффити-фотографию Юн Сей с Микаэллой.

Юн Сей начала испытывать стресс, получая письма с жуками внутри, конверты с разорванными фотографиями и коробки с мертвыми хомяками.

– Неужели им больше нечем заняться?

Сдерживая свой пыл, Юн Сей вырыла ямку в земле и закопала мертвого хомяка. Раздражение и безудержная обида в ее душе были видны Микаэлле и классному учителю. Если она будет держать все это в себе, то обязательно что-нибудь натворит. Ей просто нужно снять стресс. Немного подумав, Юн Сей вспомнила об охраннике. О детях, которые прибежали бы, если бы Инха активировала пейджер в кармане. Об организации, защищающей детей Школы сновидений от экстрасенсов или хулиганов из других школ.

Проблема заключалась в том, что учитель, возглавляющий группу, Шин Сон Хван, ненавидел Микаэллу. И если Юн Сей собиралась присоединиться к отряду, она должна была сделать все возможное, чтобы он тоже смог попасть в него.

2. Установка бомбы в сторожевой башне

– Нет, так не пойдет.

Когда учитель Юволь представила заявление Юн Сей и Микаэллы о приеме в отряд, Сон Хван сразу же отклонил его. Юволь нахмурилась.

– Оба ученика способные, достаточно взрослые, чтобы дежурить в вашем отряде по предупреждению преступности. К тому же, как вы знаете, учитель Шин, нынешняя ситуация с Юн Сей…

– Вы хотите сказать, что, они не те ученики, которые останутся в школе, чтобы защитить себя, давайте поместим их в отряд по предупреждению преступности?

– Не то чтобы я так не считала.

Шин Сон Хван помахал формой заявления Микаэллы:

– Я ничего не имею против того, чтобы Юн Сей прошла вступительный тест, но Микаэль… Ученик с опасной сверхспособностью телекинеза и огня не может контролировать свою силу, а вы хотите, чтобы он прошел тест на предотвращение преступлений?

Шин Сон Хван цокнул:

– К тому же…

Юволь машинально сжалась.

– Мне кажется, что во всем этом виноват Микаэль.

Юволь тихонько вздохнула:

– Однако если вы оставите Юн Сей одну, Микаэлла все равно будет следовать за ней. В таком случае не лучше ли было бы им надеть защитное снаряжение?

– Вы называете его Микаэллой?

– Я имела в виду… Микаэль.

Юволь знала значение вещей, которые предотвращали преступность. Когда два ученика по предупреждению преступности объединялись в пары и становились «напарниками», они носили разные предметы. Браслеты, кольца, шейные ленты, значки и так далее. Особенность напарников в том, что они могут «делиться сверхспособностями друг друга». Неограниченное совместное использование невозможно, и существует множество запретов, но одно можно сказать наверняка.

– Для Микаэллы, а точнее Микаэля, было бы гораздо лучше стать членом отряда по предотвращению преступности, чем самому стать правонарушителем. Более того, этот шум был вызван в первую очередь Микаэлем… Он стал причиной этого не потому, что хотел. Безопаснее для них обоих носить трекеры в реальном времени и проверять местоположение друг друга, прогуливаясь по станции Сохён, чем проводить каникулы, где-то гуляя поодиночке.

Кроме того, Микаэлла написал заявление, потому что Юн Сей убедила его это сделать. Юволь не стала об этом говорить. Вскоре состоялся отборочный тест, который они с трудом прошли. Их баллы были значительно ниже среднего по стране, но они прошли благодаря тем, кто отказался от участия в конкурсе.

– А вот и эти двое.

Ученики в отряде восприняли «неуправляемое комбо» одновременно с беспокойством и раздражением.

– Тогда вы вдвоем будете отвечать за АК Plaza[7] на западной стороне станции Сохён. Там, где находится ресторан «Куриные ребрышки», знаете?

Ботаники «неуправляемого комбо» получили больше всего работы. Но что ж поделать. Даже когда они и стали участниками отряда, они все равно оставались лишь учениками средней школы. Оба хотели избежать неприятностей. Юн Сей с браслетом и значком на лацкане патрулировала окрестности, а за ней следовал Микаэлла, чье лицо было закрыто шапкой и маской.

– Сей.

– Что?

– Помедленнее иди. Ты так несешься, как будто за тобой кто-то гонится.

– Не обращай внимания.

Курильщики и люди, стоявшие на парковке и болтавшие, украдкой поглядывали на них. Микаэлла почувствовал, что у него начинает болеть голова – это была не его собственная боль, а боль Юн Сей, передаваемая через браслет. В обычной ситуации она контролировала свои эмоции, чтобы никто не мог их почувствовать. Как же она злилась! Микаэлла шел за Юн Сей на некотором расстоянии. Когда они проходили перед узким переулком, браслет завибрировал, издав звуковой сигнал.

Это был сигнал вызова.

Юн Сей тоже остановилась.

Когда Юн Сей и Микаэлла получили сообщение, это означало, что находящемуся поблизости ученику угрожает опасность. Микаэлла приподнял шапку, чтобы осмотреться, Юн Сей толкнула его и побежала в переулок.

– Эй, отвали! – донеслось до Юн Сей.

Переулок был узким, едва хватало места, чтобы пройти двум людям. Там стояли ребенок, который, похоже, учился в начальной школе, и два человека, которые выглядели по меньшей мере на пятнадцать лет старше его. Они были явно старше Микаэллы и Юн Сей. Юн Сей вытолкнула плачущего ребенка из переулка.

– Ааа! Юн Сей!

Микаэлла закричал и побежал за ребенком по аллее. Юн Сей должна была помочь ему, а не толкать! К счастью, ребенок был невредим и только плакал. Микаэлла облегченно выдохнул и похлопал мальчика по плечу:

– Не заходи в темные переулки, оставайся в хорошо освещенных местах.

Мальчик кивнул, что понял, и Микаэлла бросился бежать. И то, что он там увидел, оказалось хуже, чем он предполагал.

– Юн Сей!

Юн Сей кинулась на того, кто был выше нее на целую голову. Другой пытался оттащить ее, но ему это не удавалось. Это был бой с применением грубой силы, причем Юн Сей не использовала силу Микаэллы, только свою собственную.

– Ты только посмотри на эту малявку!

Противник оттолкнул Юн Сей, но сам оказался прижат к стене. Особенность Юн Сей – сенсорная передача чувств. Сила, толкнувшая ее, вернулась к ней. Она использовала эту силу когда на них в прошлый раз напала саранча. Микаэлла задумался, стоит ли ему остановить эту драку или вмешаться, но потом понял, насколько ситуация была странной.

– Разве это не удивительно?

Ни тот, кого Юн Сей ударила, когда ее оттаскивали, ни тот, кто ее оттолкнул, не проявляли никаких признаков паники. Обычно… в такой ситуации паникуют и убегают… Не успел один из них снова схватить Юн Сей за волосы, как Микаэлла резко поднял руку и остановил ее.

– Что, черт побери, это такое?! Эй, это они!

Они?

Микаэлла сделал паузу, и его противник ослабил хватку. Микаэлла получил удар в плечо. Его пронзила боль, за которой последовал жгучий холод. Удивленные глаза Микаэллы обратились к противнику. Тот слегка отдернул кулак и сделал шаг назад.

– Ты экстрасенс? – пробормотал Микаэлла.

Противник рванул в сторону, где сражалась Юн Сей.

– Они из Школы сновидений. Уходим.

– Эй… с этой стороны тоже патруль.

Они сплюнули на пол, подняли в воздух средние пальцы и вышли из переулка.

– Что! Слабо? Давай нападай, если осмелишься!

Вместо этого Юн Сей зарычала, как злая собака. Микаэлла потянул ее за воротник. По какой-то причине тело Юн Сей стало горячее, чем обычно. Когда он оглянулся, в ее глазах была странная энергия, но не злость.

– Что такое?

Хотя Микаэлла был шокирован, он притворился спокойным и остановил Юн Сей.

– Хватит. Остановись.

Как бы он хотел обнять ее, как в тот день в шестом классе, когда она сказала ему успокоиться. Но и Микаэлла, и Юн Сей уже были слишком взрослыми для этого. Юн Сей прочистила горло, и Микаэлла прислонился спиной к стене.

– Круто?

Юн Сей подняла глаза, выражение лица Микаэллы были таким же, как обычно.

– …что?

– Тебя только что избили, да еще и выставили дурой.

– А? Теперь, когда я думаю об этом, почему так сильно болит тело…

– Ты ничего не помнишь? – сказал Микаэлла, пытаясь скрыть свое разочарование. – Пойдем.

Когда они вернулись в школу после дежурства по району, их отругал учитель. Отчитал за то, что они так сильно дрались, хотя могли бы отступить при звуке свистка. После того как Шин Сон Хван напутствовал их: «Будьте осторожны в будущем», учитель Юволь просунула голову в комнату охранника, когда они уходили.

– Ну что, справляетесь?

Микаэлла рассмеялся.

– Вы ввязались в драку, чтобы снять стресс?

Учитель Юволь вошла в комнату охраны и похлопала Юн Сей по плечу, задавая ей вопросы.

– Нет, но это было бы тоже неплохо.

– Но это было странно. Мои воспоминания о драке потускнели или, лучше сказать, вообще исчезли. Неужели это происходит со всеми охранниками?

Юволь перестала хлопать на словах Юн Сей. В ней ощущалась пульсация энергии. Кроме того, она чувствовала темную ауру.

«Был ли тот мусор, который недавно получила Юн Сей, проклятым?»

Юволь щелкнула пальцами, на время рассеяв темную энергию.

– Ты сильно сопротивлялась во время драки. В следующий раз будьте аккуратнее.

Через несколько дней Микаэлла пожалел о том, что не умеет снимать стресс, как Юн Сей. В телефоне раздался голос отца.

– Микаэль, ты меня слышишь?

– Слышу-слышу.

Важные вопросы уже были решены перед тем, как его поставили в известность.

– Ты хочешь сказать, что расстаешься с моей матерью.

– Да. Мне жаль, что я не сказал тебе раньше.

– Ну, если ты сожалеешь, ты мог бы что-нибудь предпринять.

Микаэлла сидел на кровати в общежитии и смотрел на свое отражение в окне. Он сильно вырос с тех пор, как купил свой первый мобильный телефон, но все еще оставался невысоким. Он все еще был ребенком.

Ребенком, который ничего не мог поделать с тем, что его семья разваливается на части.

– Я могу что-нибудь сделать?

– Нет, не можешь. Если что…

Микаэлла приподнялся на коленях и посмотрел в окно.

– Ты когда-нибудь скучал по мне?

Ничего не ответив, отец положил трубку.

Прошло несколько минут, и телефон в его руке как будто стал холодным. Микаэлла долго смотрел на потемневший экран.

– Почему именно сейчас? – с искренним негодованием сказал Микаэлла сам себе. – Почему я ничего не могу для них сделать? Я знаю, что это не вина моего отца, и я знаю, что это не вина моей матери, но все же. Говорят, что беды приходят парами, но я не хочу так думать. Сейчас Сей очень переживает. – Микаэлла пробормотал в выключенный телефон, зная, что его никто не слушает.

Вся школа знала, что Сей страдает из-за него. Он хотел помочь ей всем чем мог. Он вступил в отряд только ради того, чтобы всегда быть рядом с Сей. Но бывали моменты, когда он сомневался, не обернется ли этот выбор во вред им обоим. Они ходил по такой тонкой грани.

– Несправедливо.

Слез не было, но ему так хотелось заплакать.

3. Злобные фанаты

Юн Сей была озадачена и рассержена. Она знала, что над ней издеваются в интернет-сообществе, и знала, что это происходит потому, что она единственная, кто дружит с Микаэллой. Но почему? Почему они… так ненавидят экстрасенсов? Они могли видеть его, но она не знала, кто они такие, и не вступала с ними ни в какие серьезные контакты.

Сей чувствовала себя загнанной в ловушку.

Странные посылки от неизвестных отправителей, которые ей пока удавалось задерживать. Юн Сей сказала администрации, что будет принимать посылки только от родителей или те, которые она сама заказала, и на этом с посылками было покончено. Несмотря на то что это доставляло неудобства администрации, Юн Сей была достаточно отчаянной и ставила на первое место собственное спокойствие.

Даже когда к ней подошли двое детей из младшей школы и испуганно сказали: «В интернете есть ваша фотография», она смогла отмахнуться от этого. Даже если это было подстроено специально, Сей смогла проигнорировать это. В конце концов, она родилась экстрасенсом и ей всегда казалось, что это часть ее судьбы – принимать странности других людей.

– Можно ли выходить за пределы школы? – осторожно спросила Юн Сей у учителя Юволь.

Пока она работала в отряде, ей приходилось выходить за пределы школы, и, вероятно, именно поэтому появилась ее фотография. Юн Сей нахмурилась, прежде чем ответить.

– Мы ничего не сможем сделать, если останемся здесь.

Когда вас унижают – это не то, что вам следует говорить учителю. Юн Сей слегка прикусила язык. Учитель Юволь понимающе похлопала ее по плечу. Когда солнце еще было высоко в небе, Юн Сей опустилась на стул в комнате Юволь и, закрыв лицо руками, что-то тихо пробормотала.

– Микаэлла очень странно себя ведет.

Юволь поближе села к Юн Сей.

– О чем ты говоришь?

Юн Сей вытерла лицо и ответила:

– Я не знаю, что происходит, но он избегает меня. Не то чтобы он избегал меня все время, но это как-то странно… Честно говоря…

Юн Сей выдохнула и затем продолжила:

– Так было и раньше.

В начальной школе Микаэлла был невысоким, хмурым и молчаливым ребенком, который не мог противостоять хулиганам. Ребенком, который от природы был сильным, но не мог ничего сделать, потому что не умел контролировать свою силу.

– Но и тогда, и сейчас…

Юволь уже собиралась сказать: «А разве такого не было раньше?», но закрыла рот. Если кто и знает Микаэллу, так это только Юн Сей. С тех пор как она вылечила его обожженную руку, с тех пор как вытащила его из класса, полного жареной саранчи. Нет, они были одной командой задолго до этого. Юн Сей ухмыльнулась, словно догадалась, о чем подумала Юволь.

– Нет, в этот раз все по-другому.

Микаэлла, который был совсем крохой, вырос довольно высоким, почти сто шестьдесят сантиметров. Он был всего на пять сантиметров ниже Юн Сей. Микаэлла стал очень спортивным. Несмотря на то что он был в плохой форме, бегал с детьми по детской площадке, играл в футбол и баскетбол. Наблюдая за тем, как Микаэлла проводит все больше времени с другими людьми, Сей иногда задумывалась, не так ли чувствует себя птичка, когда ее птенец покидает гнездо. Ей было немного грустно, но она понимала, что это правильно.

Ребенок, который старался двигаться вперед, теперь вернулся на тысячу дней назад. Он смотрит на Юн Сей грустным взглядом, старается не выходить из своей комнаты, если не дежурит в отряде, и даже не бегает по детской площадке. На фотографии Микаэлла, который улыбался Юн Сей, словно исчез.

– Родители знают об этом?

Юн Сей кивнула. Она объяснила, что, отправляя посылки, всегда писала на коробке имена родителей и просила их не присылать обратно никаких подарков. Родители на другом конце телефона молчали и затем спросили: «Ты все еще собираешься остаться с Микаэллой?»

Какого ответа они ожидали? Юн Сей все еще не знала, хотели бы они, чтобы она перестала общаться с ним, чтобы ей не стало хуже? Родители могли бы так поступить. Пятнадцать лет – еще юный возраст, но вслух Юн Сей ответила:

– Мы должны держаться вместе. Кроме меня у него больше нет друзей.

Микаэлла не замечает людей, которые занимаются спортом, играют, смеются и разговаривают с ним, он по-прежнему предоставлен сам себе.

Должно быть, так и было.

– Лучше быть ботаником вместе с Микаэллой, чем быть ботаником в одиночку, – ответила Юн Сей, едва сдерживая улыбку.

Юволь кивнула.

Когда Сей попрощалась и повернулась, чтобы уйти, Юволь схватила ее за плечо. Она чувствовала, что должна кое-что сказать.

– Сей, насчет тех таинственных посылок, которые ты получала. Думаю, в них есть проклятые предметы.

– Но я все их выбросила. Нет, более того, зачем кому-то понадобилось присылать мне проклятые предметы?

Юволь задумалась, как объяснить ей назначение проклятых предметов, которые создают ведьмы. Дурные мысли. Бесконечное отчаяние. Желание прекратить боль. Юн Сей была слишком юна, чтобы понять все это.

– Они… им нравится этот Микаэлла, так что, возможно, они завидуют тебе. Вот почему они это сделали. Впредь, если тебе будут приходить странные посылки, выбрасывай их немедленно. Даже если это будет проклятый предмет, он не причинит тебе вреда.

В словах Юволь, казалось, была смесь правды и лжи. Было ясно, что проклятый предмет не мог полностью навредить Юн Сей. Но не потому, что она выбросит посылку, а потому, что они находились в школе для экстрасенсов и могли чувствовать такие опасные предметы. Юн Сей еще раз поблагодарила Юволь и медленно пошла по коридору.

Зайдя за угол, Юн Сей пробормотала:

– Их симпатия к человеку сменилась ревностью к тому, кто находится рядом с ним?

Юн Сей так не думала.

Они вели себя так, потому что завидовали Сей и думали, что у нее есть то, что они желали больше всего. И Юн Сей не собиралась прощать ни тех, кто мучил ее, ни тех, кто утверждал, что ей нравится Микаэлла.

Даже если ее раздражение и гнев были вызваны проклятым предметом.

4. Взрыв

Через несколько недель после того, как Юн Сей заблокировала посылку от неизвестного отправителя, ее некогда спокойная жизнь снова превратилась в сплошной беспорядок.

– Это ты мне прислала посылку?

Юн Сей тяжело сглотнула от нелепости происходящего и положила маленькую коробочку на стол подруги. Та оттолкнула коробку, словно не знала, что это такое.

– Мне больше не на что тратить деньги, как отправлять тебе посылки курьером? Я похожа на твоего поклонника?

– В последнее время происходит много странного…

Юн Сей потрясла коробку. Маленький шуршащий предмет ударился о стенку коробки. Все-таки опять жук. Юн Сей вздохнула. Она подняла коробку и, спотыкаясь, вышла из класса, услышав позади себя оклик:

– Юн Сей, ты куда собралась? Скоро начнется урок!

Она оглянулась, стараясь не подать вида, что ей есть до этого какое-то дело.

– Надо отправить это на переработку отходов.

Наверное, стоит ее сжечь.

На этот раз посылки стали приходить от кого-то из знакомых. Одноклассник, друг из ее старой начальной школы. Каждый раз, когда она выбрасывала коробку, ей казалось, что внутри нее разгоралось пламя. Она несколько раз глубоко вдыхала и выдыхала. Но огонь не угасал. Пламя – это суперспособность Микаэллы, и Юн Сей прикусила губу, размышляя о том, почему она думает о Микаэлле даже в этой ситуации.

Он все еще вел себя отстраненно, и Юн Сей не могла его расшевелить.

Вот как это произошло.

– Давай поговорим.

Сразу после ужина, в толпе, выходящей из столовой, Юн Сей потянула за капюшон пальто Микаэллы, когда он пытался улизнуть от нее. Задохнувшись, он издал вопль и отмахнулся от ее руки.

«Вот так ты и попался».

Юн Сей стиснула руку и передала ощущение Микаэлле. Почувствовав боль в руке, Микаэлла остановился и посмотрел на нее.

– Эй, Юн Сей!

Не причинять вреда себе ради того, чтобы причинить вред другому. Это было негласное соглашение между Юн Сей и Микаэллой. Юн Сей впервые нарушила его. Микаэлла сжал больную руку и скорчил гримасу:

– О чем ты хотела поговорить? Я устал. Я пойду в свою комнату.

– До каких пор ты собираешься меня избегать?

Микаэлла отвел взгляд.

– Мы ведь дежурим вместе в отряде.

– Ты со мной вообще не разговариваешь, – ответила Юн Сей, и Микаэлла раздраженно покачал головой.

– Не веди себя так, будто ты мой надзиратель.

Юн Сей не выдержала и воскликнула:

– Переходный возраст?

Лицо Микаэллы покраснело. Он оттолкнул Юн Сей своей обожженной рукой. И Юн Сей, и Микаэлла удивленно отпрянули друг от друга. Он долго смотрел на свою руку, а потом закричал:

– Ты ничего не знаешь. Ты ничего не понимаешь, поэтому даже не трудись беспокоиться обо мне!

Юн Сей стояла, сжимая руку, которая была еще теплой от пламени.

Так вот что это было. Она взяла в офисе администрации посылку, не проверив имя отправителя. Юн Сей зашла в свою комнату и открыла ее.

Однако тот гнев, который она испытала, увидев внутри разорванные в клочья фотографии, начиная от их с Микаэллой совместных снимков и заканчивая своими фотографиями из начальной школы, был для нее неожиданным. Юн Сей бросила коробку на кровать. Ее руки дрожали. Так сильно, что она, казалось, уже не могла сдерживаться. Но в следующее мгновение в голове стало пусто. Юн Сей спокойно собрала кусочки фотографий, сложила их в коробку и накрыла ее крышкой.

Ее терпение лопнуло.

И ей стало удивительно спокойно.

«Куда же мне теперь идти?» – подумала она.

Ей нужна была сила. Более мощная, чем ее собственная. Эта мысль приходила ей в голову и раньше. Во время инцидента с кузнечиками. Тогда во всем была виновата сила, но куда она делась? Что спасло их тогда… и кто это скрыл?

Юн Сей медленно вышла на детскую площадку. К этому времени Юволь уже болтала с детьми. Топ-топ. Звук ее шагов отчетливо звучал в ушах. Она не слышала других звуков. Возможно, если бы кто-то прикоснулся к Юн Сей в тот момент, то был бы удивлен ее холодности.

На детской площадке Юн Сей слабо улыбнулась, увидев Юволь под глицинией в окружении учеников. Юн Сей медленно подошла к ним. Дети вздрогнули и уступили ей дорогу.

– Учитель.

Юн Сей протянула учителю ладонь. Юволь неосознанно протянула руку в ответ. На ней были часы – защита, которая не позволяла работать экстрасенсорным способностям детей. Юн Сей уже испытывала способности Юволь, и она знает, что без часов учитель не сможет принять ее способности такими, какие они есть.

– Простите меня.

Юн Сей одной рукой схватила Юволь за руку, а другой сорвала с нее часы.

– Бип!

– Учитель Юволь!

5. Мальчики против девочек

– Понятно. Ты пойдешь со всеми…

– Большое спасибо!

Не успел учитель Шин Сон Хван договорить, как Микаэлла выбежал из комнаты охраны. Сначала ему нужно было у кого-то забрать силы. Учитель Шин недолюбливал Микаэллу, да и к его подруге Юн Сей он не относился благосклонно. Да и отряд по борьбе с преступностью, который набрал учитель Шин Сон Хван, тоже недолюбливал Юн Сей. Он не мог оставить Юн Сей в руках таких людей. Микаэлла хотел найти ее сам. Он услышал, как по лестнице поднимается «телескоп». Ученик средней школы, а способности у него как у взрослого. Возможно, он сможет отыскать, Юн Сей, стоя на крыше Школы сновидений. Микаэлла надел экипировку отряда, которую носил в кармане, и отправился на поиски учителя Юволь.

– Юн Сей замечена! У выхода из караоке-бара в глухом переулке Сохён!

Пока человек-телескоп кричал с крыши школы, Микаэлла торопливо завязывал шнурки. Юволь, на которой было надето защитное устройство, поднялась со скамейки на детской площадке, увидев Микаэллу. Он протянул руку, чтобы не дать ей встать.

– Учитель. Если вы сейчас встанете, то можете навредить себе! Сей…

Микаэлла сглотнул, не в силах произнести слова: «Она применила силу к учителю».

Насильственное удаление устройства, предотвращающего воздействие экстрасенса, нарушало сразу несколько школьных правил. Впервые со знакомства с Сей Микаэлла задумался, не будет ли он тоже наказан за это.

Никто не хотел быть наказанным. Он не хотел чувствовать себя так, когда ему позвонили из дома, когда он увидел последовавшие за этим сообщения, когда услышал слова, которые казались взрослым такими безобидными, но которые разрушили половину мира Микаэллы. Однако вторая половина его мира зависела от Юн Сей. Он не хотел отказываться ни от того, ни от другого, поэтому обратился к учителю Юволь.

– Пожалуйста, свяжитесь с Борой и уточните, что это за камень, который использовала Сей. Напишите мне, когда узнаете, пожалуйста.

Он сжал и отпустил руку учителя Юволь.

После того как Микаэлла покинул школу, Юволь направилась в офис. Она оставила купленные Сей камни, и теперь было понятно, что Сей тайком унесла часть из них и использовала. Юволь побледнела, когда поняла, что пропавшие камни – это усилители, которые одновременно усиливают способности экстрасенса и действие магии. Обычно такая магия истощает жизнь и энергию заклинателя. Юволь отправила сообщение Микаэлле, и он прочитал его, когда бежал по эстакаде Пэкхён.

Так и есть. Прерывисто дыша, Микаэлла размышлял. Он ожидал, что это будет камень усиления способностей. Как только он подумал об этом, то немного успокоился. Ведь с такой вещью любой мог сломать стену, не только Юн Сей.

На этот раз ему не было так больно, как тогда, когда он проломил стену, используя только собственную силу.

«Бора обязательно мне поможет».

Ему было стыдно за то, как он ответил на звонок Боры в тот день. Возможно, слишком дерзко, но сейчас ему нужна была ее помощь. Помощь кого-то, кроме экстрасенса. Кто-то, кто знал Юн Сей, кто знал Микаэллу, кто мог бы помочь им обоим. Под это описание попадал только один человек.

Тем временем Юволь раздумывала, не позвонить ли ей сначала Боре, а потом уже Юн Джон. Ей нужна была опытная ведьма, пусть и недоброжелательная к экстрасенсам. Но Юн Джон сразу же перейдет к делу.

– Это твое личное дело.

– Но это же опасно! Она… она прорвалась через школьную ограду!

– Это ты работаешь в школе экстрасенсов.

Юн Джон повесила трубку и почувствовала разочарование. Как бы срочно ни было, звонить Юволь в такое время было слишком рискованно. В школе могли узнать, что она ведьма, и неизвестно, что могло случиться с ней, если это произойдет.

Юволь подняла дрожащую руку и набрала в телефоне номер, который дал ей Микаэлла.

– Алло?

Бора ответила на звонок.

Юволь рассказала о ситуации и сквозь слезы извинилась перед Борой.

– Ты единственная, Бора. Прости. Я никогда не видела, чтобы ведьма… дружила с экстрасенсом… кроме тебя, больше никто не может помочь, – пробормотала Юволь. – Кроме тебя, никого… Правда, кроме тебя, никого больше нет.

Даже если бы Ведьма полетов Со Юн Джон могла найти Юн Сей за пять минут и нейтрализовать ее силы заклинанием, она бы не стала этого делать. Она не будет ввязываться в это. Она сама так заявила. Если она не могла помочь Юн Джон, ей нужен был кто-то, кто поверил бы в Юн Сей и Микаэллу, даже если бы они были немного безрассудны и неадекватны.

– Бора, пожалуйста…

Бора вскочила на ноги из-за стола и стала раскладывать коробки с посылками. Юн Джон нахмурилась.

– Сядь, Кан Бора.

– Нет.

Бора бросилась к аптечке и смела в сумку анестетики, галлюциногены и снотворное, которые приготовила во время занятия. Юн Джон подошла и закрыла перед ней крышку аптечки.

– Что ты делаешь. Не лезь не в свое дело. Зачем тебя связываться с экстрасенсами?

– Не знаю. Однако… Все же… Прямо сейчас надо идти к ним.

– Это не то, с чем ты сможешь справиться.

Эти слова пронзили сердце Боры. Она сделала глубокий вдох.

– Нет. Только я и смогу с этим справиться.

– А где Микаэль?

– Он первым ушел. – Шин Сон Хван цокнул языком, сидя в небольшой машине с пятью школьниками. – Я терпеть не могу этого. Я имею в виду детей.

– Разве на пути к станции Сохён не образовалась пробка? Мика может добраться туда первым.

Пора было ехать домой. Под эстакадой Пэкхён, где автобус надолго застрял в пробке, Шин Сон Хван вместе с учениками смотрел в окно. Ему казалось, что бежать было бы быстрее. Но он не мог попросить их выйти, потому что должен был за ними следить. Он повернул руль и напомнил им, чтобы они пристегнули ремни.

– Уж лучше бы он первым пошел… так будет лучше.

Хотя такое чудо вряд ли произойдет.

– А, ах. Теперь надо бежать… Ох, не получится…

Микаэлла остановился на полпути к станции Сохён, пот струился по его спине. Ему казалось, что ноги лопнут, если он побежит дальше, но нужно было продолжать. В переулке возле караоке-бара даже в будний день было довольно многолюдно, и Микаэлла не хотел представлять, что там делает Юн Сей.

– Мы можем немного подождать? Телескоп сказал, что ищет Сей, Сирена тоже идет… будет проще, если мы уберем несколько человек из переулка, – пробормотал Микаэлла, вытирая рукой пот, стекавший по лицу.

Думай. Он должен был что-то придумать. Как решить эту проблему с минимальным ущербом для Юн Сей. Микаэлла снова поднялся на ноги. Сейчас ему нужно было добраться до переулка. К счастью, он находился в районе, который они с Юн Сей патрулировали.

Присутствие Юн Сей доказывало, что он еще не совсем потерял рассудок.

Она бродила по окрестностям в поисках того, кого нужно и можно было бы победить.

6. Я живу для того, чтобы тебя защитить

Юн Сей в оцепенении шла по ночному переулку, когда на станции Сохён уже никого не было. Она ощущала, что ее чувства обострились до предела. Смех прохожих звучал слишком громко. Она слышала пение из караоке-бара на третьем этаже соседнего здания и музыку из автомата, хотя тот находился всего на этаж выше него. Юн Сей остановилась между дорогой и главной парковкой, размышляя, будет ли она чувствовать себя так же, если выпьет спиртного. Она услышала грохот машин, въезжающих на парковку, и снова начала спотыкаться. Она не была уверена, что идет прямо, ее дыхание было тяжелым. Внутренности словно горели.

– А, это ты…

Те, кто сражались с Юн Сей раньше, узнали ее первыми. Их было двое – один с черным капюшоном на голове, другой – в бейсболке. Так их и назовем.

Юн Сей согнулась пополам, когда ее толкнули. Во рту у нее был сладкий вкус. Черный капюшон и бейсболка, оттеснившие Юн Сей, в панике переглянулись:

– Она пьяна? Вот ненормальная…

– Ничего себе, алкоголь в средней школе.

– Но ты тоже пьешь…

Они обменивались шуточками и тыкали друг друга в бока, пока Юн Сей отмахивалась от них. Юн Сей не хотелось присоединяться к ним. Запах сигарет обжигал легкие. Земля была скользкой. Выйдя из переулка, Юн Сей споткнулась о выступающий бордюр.

– Она действительно напилась?..

Черный капюшон попытался схватить Юн Сей за плечо. Она нервно вздрогнула. Небо вращалось вокруг. Со всех сторон в глаза били уличные фонари.

Именно тогда Телескоп обнаружил ее.

– Юн Сей замечена!

Когда звук эхом разнесся по игровой площадке Школы сновидений, Юн Сей сжала кулаки.

Она упала. Окурки прилипли к ее брюкам. Колено болело, голова кружилась, и кто-то схватил ее за плечо, кто-то, с кем она уже дралась. Это все из-за камня. Но почему Юн Сей использовала камень? Да, использовала. Она хотела сбежать из школы.

Может быть, она хотела опять кого-нибудь ударить?

Первый удар Юн Сей прорезал воздух.

Наклонившись всем телом вперед, она врезалась вытянутым кулаком в стену, и посыпалась бетонная пыль. Бейсболка попятился.

– Эй, эй, она… Она, похоже, не в себе. Бежим!

– Куда собрались?

С полузакрытыми глазами Юн Сей схватила Бейсболку за ворот.

– Ты, придурок-экстрасенс, сегодня только ты и я, один на один.

Юн Сей почувствовала вкус крови во рту. Может быть, она ударилась головой о стену. А может, не заметила пощечину. Юн Сей не использовала силу Микаэллы, только свою собственную. Черный капюшон и Бейсболка отбивались изо всех сил: «В прошлый раз их было двое, а в этот раз только Юн Сей, так что у нас есть шанс». Они знали, что Школа сновидений высылает дежурных по двое, а раз явился только один, то, возможно, ее сила была вдвое меньше или даже меньше, если эта девушка была слабым экстрасенсом.

– Посмотрим, на что ты способна!

Парень в бейсболке резко взмахнул рукой. С кончиков его пальцев сорвалось что-то липкое. Юн Сей наклонила голову, чтобы не испачкаться. Но что-то все-таки прилипло к ее собранным в хвост волосам. Когда Бейсболка направил вытянутую руку к стене, нить прилипла к ней, а вместе с ней и волосы Юн Сей. Она скорчила гримасу и оторвала волосы от стены.

В этот момент включилась Сирена.

Для слуха обычных людей она была незаметна, но экстрасенсы услышали ее. Какой-то едва различимый звук призывал людей эвакуироваться с этой улицы. Слабый звук песни Сирены донесся до Юн Сей, Бейсболки и Черного капюшона. Все трое замерли и отступили назад.

– Не тебя ли они ищут? – сказал Бейсболка, смахивая липкие сгустки с кончиков пальцев.

– Это не твое дело.

Юн Сей сделала шаг вперед и ударила Бейсболку. В кулаке возникла пульсирующая боль, Юн Сей скопировала ее и направила на Бейсболку.

Пока они дрались, по переулку проходили люди, словно чем-то завороженные. Юн Сей, Бейсболка, Черный капюшон сплелись в клубок рук и ног. Пение Сирены то и дело призывало их убираться отсюда. Все трое с интересом смотрели друг на друга. Затем Черный капюшон дернулся.

– Пойдем в больницу. Там никого не будет, и ты не услышишь эту гребаную сирену.

– Вот это джентльмен! – пробормотала Юн Сей, изо рта все еще пахло спиртным.

– Почему ты так рвешься с нами драться? – проворчал Бейсболка, потирая зубы.

– Я не знаю. У меня просто плохое настроение.

– Ой…

– Так ты не боишься просто кидаться на нас в одиночку? Сколько тебе лет? – Черный капюшон ухмыльнулся.

– Пятнадцать.

Стоя в переулке рядом с лавкой трав, Юн Сей пристально посмотрела на них. Черный капюшон неодобрительно покачал головой.

– Эй, ты же учишься в Школе сновидений? Иди в школу. Не выходи дежурить в такое время. Неужели тебе не стыдно ссориться с ребенком…

– БАМ —

Юн Сей нанесла удар ногой в голень Черного капюшона. Тот попятился назад и выругался:

– Черт тебя побрал! Тебе конец!

Затем он снял повязку с руки.

– Ты начала первой, так что не жди пощады.

Фигура в черном капюшоне замерцала и расплылась.

– Давай сделаем это без всяких запретов, потому что это моя сила.

Ничего не было видно.

Три силуэта в ночном воздухе медленно исчезали.

Это был грубый бой. Все стали невидимыми и не могли видеть друг друга. Юн Сей использовала свои обостренные чувства, полученные от камня, чтобы обнаружить противника и атаковать. Два противника наносили удары спереди, сзади и с обеих сторон. Юн Сей задохнулась, почувствовав удар в челюсть и громкий звон в голове. Она перенесла это ощущение на того, кто попался ей под руку. Ее противник издал короткий вопль.

«Ага, здесь».

«Так вот где ты был»!

Юн Сей сосредоточилась на собственной силе, не измененной камнем усиления. Надо постараться не убить их. Хотя они могут убить ее, если попробуют, пока она в ярости.

Они не должны этого делать.

– Мы не должны этого делать! – Юн Сей закричала. Урчание в животе все нарастало. Она кричала снова и снова. – Почему вы так со мной?! Почему?!

Она не могла остановиться, хотя знала, что крик выдаст ее местоположение всем, кто ее ищет.

Когда Бора оказалась на задней аллее станции Сохён, все уже выходили из здания. Она запаниковала, кто-то протянул ей руку. Это был Микаэлла. Бора вскочила и схватила пылесос. Если бы кто-нибудь увидел ее, то подумал бы, что она пришла обменять пылесос на рынке. Микаэлла приложил палец к губам в знак молчания и быстро объяснил ситуацию.

– Я эвакуировал людей. Некоторые из сражающихся обладают способностью к невидимости, поэтому я не могу видеть ни Юн Сей, ни тех, с кем она дерется.

– Как найти их, если они невидимы?

– Я видел их перед больницей, но они исчезли оттуда. Думаю, это где-то в том районе. Все пока нормально, потому что в том переулке не так много людей, но…

Некоторое время Микаэлла мог лишь беспокойно наблюдать за происходящим вместе с Борой. Нет, не совсем наблюдать, потому что было понятно, что там что-то происходит, но казалось, что они просто напряженно вглядываются в пустоту. Затем, потянувшись в карман, Бора достала листок бумаги и заговорила с кем-то с помощью микрофона в наушнике.

– Дай мне минутку. Я посмотрю, что можно сделать… Я позаимствую твою суперсилу управления ветром.

Микаэлла отпустил лист бумаги. Бумага плавно изогнулась и улетела, застряв в воздухе на углу улицы. Бумага приклеилась к чьему-то телу и двигалась вместе с ним.

– Это единственное, что я могу сейчас сделать. Я собираюсь выбросить кусочки бумаги, чтобы ты смогла поймать Сей.

Бора одобрительно кивнула.

– Сколько там человек?

– Двое.

– Сей, конечно, феноменальная девчонка.

Не имея времени на раздумья, Микаэлла быстро огляделся вокруг, увидел, что Бора стоит на пылесосе и сдувает бумажки в одну сторону. Мелькнула человеческая фигура с собранными в хвост волосами.

– Вот она!

Бора распахнула плащ-невидимку и ударила Сей своим пылесосом.

«Так нечестно».

Разница в физической подготовке была непреодолимой. Оба противника были старше и выше нее по росту. Юн Сей бросилась на них, едва не упав, но в этот момент на нее налетели белые кусочки бумаги, ослепившие ее и прилипшие к телу.

– Что это?

Она видела, как ее противник пытается стряхнуть с себя клочки бумаги, как и она сама. Ей представился удачный момент для нападения, но она не могла собраться с силами, чтобы атаковать.

Затем что-то тяжелое врезалось в тело Сей. Было бы лучше, если бы ее вырубили одним ударом пылесоса, но, поскольку Юн Сей использовала камень, это было не так-то просто. Бора отвела Сей как можно дальше от посторонних глаз.

«Какого черта, какого черта, какого черта, почему ты меня беспокоишь, почему я тебя не вижу».

Юн Сей решила просто использовать силу огненного камня. Он только усилит ее чувства. Ее шатающиеся ноги снова стали сильными. Невидимая фигура, не уставая, отталкивала ее от Бейсболки и Черного капюшона. Когда Юн Сей сделала шаг, она почувствовала что-то странное.

«Сила уходит».

Юн Сей тяжело дышала, чувствуя, как магия, которую она ощущала, когда впервые использовала камень, быстро иссякает. Нет, это несправедливо. Почему вдали от глаз, почему вне досягаемости. Несправедливо. Несправедливо.

Боре пришлось тащить Сей на себе до тех пор, пока она не выдохлась. Бора быстро слезла с пылесоса, поплотнее натянула плащ-невидимку и обернула его вокруг Сей. Та вскрикнула и ударила ее.

– Почему я ничего не вижу?!

Кулак Сей задел нос Боры.

– Зачем ты издеваешься над людьми, которые тебя не видят!

Бора подставила Сей подножку и сбила ее с ног. Сей задохнулась, но не перестала сопротивляться.

– Покажи свое лицо!

Бора стояла перед ней, легко парируя атаку Сей. Хорошо, что она до сих пор не овладела искусством боя на кулаках. Балансировка, которой Бора научилась во время уроков для ведьм, пригодилась бы в такой момент, Сей атаковала все больше. Она резко бросилась назад.

Сей сбавила обороты, и оттесненная в сторону, воспользовалась возможностью и всем телом кинулась на своего противника.

– Сей, остановись сейчас же!

Юн Сей медленно повернула голову. Жгучий жар в ее теле утих. Она пробормотала имя человека, который ее позвал.

– Микаэлла?

Пора. Бора засунула принесенный из кабинета шоколад глубоко в рот Сей, и та укусила ее за палец. Микаэлла, подоспевший вовремя, схватил ее, и невидимость разрушилась, когда она упала.

– Ты вернулся после того, как разобрался с теми двумя, что сражались с Сей? – Бора посмотрела на Микаэллу, тяжело дыша, и одарила его недоверчивым взглядом.

– Не так уж и сильно я с ними разобрался.

Хотя у него были разбитые губы и остались следы на одежде.

– И что же теперь делать?

– Тут уже ничем не поможешь, – раздалось позади. Из темноты медленно вышла Юн Джон и легонько шлепнула Бору по щеке.

– Глупости. Ты собираешься рассказать всем, что ведьма и экстрасенс сотрудничают? Я рада, что сразу пошла за тобой.

7. Потому что мы все еще связаны

Юн Джон подняла бровь, глядя на обмякшее тело Юн Сей и явные следы побоев Микаэллы.

– Я знаю, что мы должны перевезти их в другое место, но нельзя сажать человека на пылесос. Категорически.

Бора склонила голову, не в силах ответить. Она пыталась помочь, а в результате была втянута в отношения ведьмы и экстрасенса, причем близкие отношения. Юн Джон несколько раз провела рукой по лбу, а затем повернулась к Микаэлле.

– Что, у тебя наступил переходный возраст?

Микаэлла коснулся своей шеи и ответил:

– Все еще наступает.

Бора, которой было страшно, подняла голову и сказала:

– Разве это важно сейчас?

Юн Джон сделала вид, что угощает Бору медовыми каштанами.

– Если бы речь шла о ребенке, у которого еще не наступил переходный возраст, это бы не нарушало ведьминских законов.

– А… ага.

Когда Бора впервые посадила Микаэллу на пылесос, ему было тринадцать лет, он едва окончил начальную школу, и она даже не подозревала, что все настолько серьезно. А теперь он… вырос? Немного, но вырос… Пятнадцать лет, настоящий подросток.

Юн Джон несла на спине обвисшую Юн Сей.

– Накинь на нее плащ, а в пылесборнике пылесоса есть веревка, свяжи ею меня и ее.

– Зачем так далеко заходить…

Юн Джон фыркнула.

– Ты берешь мальчика, я беру девочку. Однажды ты уже посадила мальчика на свой пылесос. Есть и другая причина. Ты не настолько хороша, чтобы летать с девочкой, которая потеряла сознание.

Бора покачала головой.

– И еще одно. Когда ты летела сюда, то летела по прямой, как будто забыла, почему здесь запретная зона.

– Извините…

– У нас мало времени. Бери его, и полетели.

Юн Джон с Юн Сей на спине и Бора с Микаэллой бесшумно летели по воздуху.

– Если они из Школы сновидений, мы можем высадить их в Пангё. Дальше они пойдут сами.

– Хорошо.

Вместо Боры в ответ простонал Микаэлла.

В воздухе они вчетвером двигались медленно. Медленнее, чем пятнадцать километров в час, допустимые для начинающей ведьмы. Что неудивительно, ведь один человек был без сознания.

Боре хотелось спросить Юн Джон о многом: почему она пошла за ней, почему она холодна с ней, действительно ли она не хочет, чтобы ее ученица стала ведьмой. Но она так и не задала эти вопросы. Было холодно. К тому же начал идти дождь.

Капли дождя попали на переносицу Боры.

– Ай.

– Поверни к лесу Танчон. Он послужит укрытием. В такую погоду никто не зайдет так далеко.

Оба пылесоса свернули и приземлились в придорожной траве, где она выросла высотой с человека. Дождь становился все сильнее и сильнее.

Юн Джон сняла Сей с пылесоса и молча положила на траву. Микаэлла присел у головы Сей. Юн Джон посмотрела на Бору и уперла руки в бока.

– Даже летать не умеешь.

Бора склонила голову.

– Зачем тебе браться за то, от чего я отказалась?

Она хотела спросить о многом, но ни один вопрос не шел ей в голову в ответ на слова Юн Джон. Теплота в ее резком голосе была подобна дождю в летнюю ночь. Бора едва смогла вымолвить слова, которые будто застряли у нее в горле.

– Госпожа Со, вы правы. – Бора говорила сквозь дождь. – Я не умею летать и не знаю, смогу ли я стать ведьмой. – Капли дождя на ее шее были теплыми. – И если я не стану ведьмой, то до окончания моего испытательного срока осталось всего несколько месяцев, и не узнаю, смогу ли ей стать. – Бора подняла голову. – Хоть раз я хотела сделать то, что мне хочется, то, что больше никогда не произойдет, и не жалеть об этом.

Юн Джон порылась в карманах. Зазвонил пейджер.

– Что случилось? – спросила Бора.

Юн Джон скрипнула зубами и ответила:

– Да. Наркотики?.. Похоже, у нас появилось дело.

– Вам нужно идти?

– Меня вызвали, так что мне нужно уходить. Это для Союза Соннам. Ты начинающая ведьма, так что это не относится к тебе. Я возьму такси.

После ухода Юн Джон Микаэлла и Бора сидели в тишине, между ними была Юн Сей.

Первым заговорил Микаэлла:

– Бора, прости.

– За что? – сухо сказала Бора и посмотрела на Юн Сей.

– У меня были кое-какие дела, поэтому, когда ты позвонила мне в последний раз, я не смог ни ответить как следует, ни объясниться.

Бора на мгновенье перестала двигаться.

– Разве ты не рассказал Сей, что произошло?

Микаэлла кивнул.

– Да. Так что… наверное, это больше расстраивает, потому что сегодня я разозлился на Сей… если уж на то пошло. Думаю, я вел себя как ребенок.

– Если бы не это, мы бы не попали в такую переделку. – Бора мокрой рукой погладила Микаэллу по голове.

– Не волнуйся. То, что ты уже взрослый, не означает, что ты не совершаешь ошибок. Посмотри на меня. Мне двадцать, а я все еще попадаю в неприятности.

– Неужели…

Микаэлла горько улыбнулся, как будто это не было утешением.

В этот момент Юн Сей открыла глаза.

Вздохнув, Микаэлла быстро спрятал Бору в высокой траве.

– Я думаю, что эффект камня все еще сохраняется!

Микаэлла повернулся спиной к Боре и преградил Юн Сей путь. В глазах Юн Сей вспыхнули фиолетовые искры. При звуке голоса Микаэллы, зовущего ее, гнев, дремавший до этого совсем недолго, вновь пробудился, и она пришла в себя. Бора зарылась в траву.

– Все еще не закончилось?..

Юн Сей опустила голову, затем снова подняла ее. Вид у нее был мрачный. Она спросила Микаэллу:

– Что ты там прячешь?..

Это был гнев. В мире существует множество цветов гнева. Красный гнев, синий гнев, черный гнев, белый гнев, который, кажется, сжигает все вокруг. А сейчас она чувствовала фиолетовый гнев, смесь ревности и любви. Юн Сей точно знала, что это за гнев. И поэтому она бросилась на стоящего перед ней Микаэллу. Сырость от травы впиталась в ее одежду, сделав холодной и влажной.

– Сей, приди в себя!

Зажатый под Сей, Микаэлла отчаянно прикрыл лицо, чтобы не попасть под удар. Микаэлла заблокировал его скрещенными руками и, используя контрдвижение[8], поднялся на ноги. На этот раз Юн Сей развернулась. Вместо того чтобы атаковать Юн Сей, Микаэлла замер, а затем опустился на колени. Юн Сей встала и сильно ударила его по плечу.

– Аааа!

Закричал Макаэлла. Юн Сей еще раз ударила его ногой по плечу. Гнев Юн Сей вылился в слова.

– Что ты прячешь?

– Зачем ты так со мной?

– Я не хочу, чтобы ты думал, что это из-за тебя.

– Почему ты меня избегаешь?

– Что с тобой не так?

Слова прозвучали с горечью, за которую она не могла его винить. Микаэлла мог только терпеть тяжесть тела Юн Сей и ее ладонь, шлепающую его по голове.

Микаэлла не мог ее ударить, потому что она – Юн Сей.

В тот момент, когда она подняла ногу с плеча Микаэллы и собиралась ударить его по голове, Бора вытянула руку из травы.

– Юн Сей, хватит! Остановись!

Она протянула руку и попыталась схватить Юн Сей за лодыжку… но она оказалась быстрее. Юн Сей сильно ударила Бору по запястью. Бора отшатнулась назад, и этим воспользовался Микаэлла.

Сзади он обхватил Юн Сей за талию, как в борцовском поединке, и она снова заерзала.

– Почему ты от меня прячешься?..

Слова все еще звучали гневно. Однако дыхание Юн Сей становилось все более неровным. Это был признак того, что энергия магического камня на исходе, а сила пользователя достигла предела.

– Неужели я не важна для тебя?

Руки Юн Сей сжались в кулаки и обвисли. Бора была впереди, а Микаэлла стоял позади нее, держа на коленях и крепко обхватив ее за талию, поэтому Юн Сей не могла ни на кого напасть.

Микаэлла тяжело вздохнул.

– Сей, мне нужно тебе кое-что сказать. Я понимаю, что ситуация нестандартная, но если не сейчас, то я не думаю, что найду более подходящее время.

Микаэлла уткнулся лицом в спину Юн Сей.

– Мои родители разводятся. Я, честно говоря, вырос без любви отца и матери, и я так… так… Я даже не знаю почему, я не знаю… я не мог сказать тебе, я никому не мог сказать. Я думал, что со мной справиться сложнее всего на свете. Прости меня, прости, – пробормотал Микаэлла, напрягаясь всем телом. – Я больше не буду так поступать.

В глазах Юн Сей потухла искра, когда она обмякла в объятиях Микаэллы. Словно из нее выкачали все силы, Юн Сей прильнула к нему. Микаэлла прижался к ней всем телом. Она пробормотала, прижимая его к себе:

– Если бы ты мне сказал раньше, я бы не принесла столько неприятностей…

И тут же голова Юн Сей склонилась набок.

– Микаэлла, ты спишь, что ли? – осторожно спросила Бора, понаблюдав некоторое время за их молчанием.

Он ответил напряженным голосом:

– Я не сплю, но мне кажется, что сейчас отключусь. Ты можешь посадить Юн Сей?

– Так убери руку с ее талии.

– Что? А!

Вдохнув, Микаэлла разжал руки, и Бора положила Юн Сей к себе на колени.

– Да уж, что теперь делать…

Дождливый Танчон. Несанкционированное использование магических предметов. Потерявшие сознание экстрасенсы. Единственный защитник – ведьма. Другая ведьма – причина всего этого.

Длинная трава скрывала три искалеченные фигуры.

8. Не у всех идеальная совместимость

– Я боюсь, что ты пострадаешь из-за меня, Бора.

Когда Бора сказала ему позвонить в школу, потому что она не может оставить здесь девочку без сознания, Микаэлла нерешительно ответил:

– Я не могу.

Бора оглядела его недоверчивым взглядом с ног до головы.

– Ты собираешься оставить ее здесь, на холодном полу?

– Я не говорю, что сделаю это, но… Можешь идти и не беспокоиться о нас.

– Перестань говорить глупости. Взрослый мальчик и девочка без сознания?

Бора указала на него, и лицо Микаэллы покраснело.

– Нет, мне пятнадцать лет. Я еще не совсем взрослый.

– Ты вырос с тех пор, как я впервые тебя увидела. Ты стал довольно высоким.

Бора посмотрела на лицо Юн Сей, лежащей у нее на коленях, и пробормотала:

– Интересно, чем старше вы становитесь, тем я становлюсь более взрослой?

– Что?

На вопрос Микаэллы Бора вскинула руки.

– Да так, ничего.

Микаэлла перевел взгляд с Юн Сей на Бору.

– У тебя тоже какие-то проблемы, Бора?

– Зачем спрашивать, если я не знаю, как решать их?

Бора попыталась отмахнуться, но Микаэлла оказался настойчивее, чем она думала.

– Ты не должна рассказывать нам только о проблемах, которые можно решить.

Микаэлла слегка склонил голову.

– И сегодня ты мне помогла, и я… Я знаю, что ведьмы и экстрасенсы не ладят друг с другом, и я на самом деле немного беспокоюсь, что они накажут тебя за это. Если это случится, скажи им, что это все из-за меня.

Микаэлла сказал это с серьезным видом, и Бора издала короткий смешок.

– Что смешного?

Погладив по голове ворчащего Микаэллу, Бора продолжила хихикать.

– Я поняла, что мы с вами немного похожи.

– Чем мы похожи?

Бора вытянула ноги. Одежда была грязной и мокрой, но это не имело значения. Они не могли долго разговаривать, поскольку Сей могла замерзнуть. Но Боре хотелось кое-чем поделиться и все равно, где и когда. Не с Юн Джон, а с экстрасенсом, который совсем не похож на ведьм.

– На самом деле я поссорилась с госпожой Со перед тем, как сюда прийти.

– А…

Микаэлла почесал затылок.

– Прости, я не подумал об этом, когда просил учителя Юволь позвонить тебе…

Бора покачала головой.

– Нет. Если бы я действительно боялась быть наказанной или поругаться с госпожой Со, я бы не пришла сюда, но я сама сделала этот выбор. Ты помнишь, как мы впервые встретились? – спросила Бора, и лицо Микаэллы покраснело.

– Конечно, помню. Ты ведь спасла мне жизнь.

– Не скажу, что я прям спасла тебя тогда, нам просто обоим очень повезло. Если подумать об этом сейчас.

– Почему?

Микаэлла моргнул, а Бора со смехом сказала:

– Я была начинающей ведьмой на пылесосе. Я сбилась в тот день с курса во время полета. Может быть, место, где я тебя подобрала, тоже сбилось с курса.

Микаэлла посмотрел на нее безучастным взглядом.

– Тогда ты мне показалась такой крутой…

– Это обманчивое впечатление. Мы были новичками, а ты каким-то образом выжил и стал учеником младшей школы. И вот с тех пор прошло два года, верно? Между мной и тобой разница всего в три года.

– Если подумать, верно? – пробормотал Микаэлла себе под нос. – Что-то не похоже на то, как я это запомнил.

– Ахахах.

Еще раз осмотрев тело Сей и убедившись, что ей не холодно, она продолжила:

– Я буду учиться еще год, а это значит, что в конце этого года я должна решить, становиться мне настоящей ведьмой или нет. Я должна была сделать это и раньше, но не была уверена.

Микаэлла хихикнул.

– Теперь ты точно знаешь?

– Теперь я точно смогу стать ведьмой.

Бора посмотрела на Микаэллу с легким недоумением. Микаэлла и Сей никогда не будут испытывать тех же проблем, что и Бора, поскольку родились экстрасенсами. Только ведьмы беспокоились о том, могут ли они стать ведьмами. Она задавалась вопросом, поймет ли Микаэлла, если она ему об этом скажет, но решила не говорить. Она будет рассказывать только о тех проблемах, которые можно решить.

«Так что давайте скажем это сейчас».

– Я ничего особенно не умею даже как человек. Поэтому мне уже страшно, что я буду делать, когда стану ведьмой, и смогу ли я обойтись без помощи старшей ведьмы.

Микаэлла тихо пробормотал:

– Есть кое-что особенное, что только ты умеешь, Бора.

– Что?

Микаэлла сказал, колеблясь:

– Ты спасла мою жизнь, а теперь спасла еще и жизнь Сей. Этого никто никогда не изменит.

– И правда.

Микаэлла возился со своим телефоном.

– Позвони учителю.

– Я подумал, что лучше подождать, пока Сей проснется.

– Чем позже вы с Сей вернетесь, тем больше будет проблем.

– Это точно.

Микаэлла задумался, кому из учителей позвонить. Первой на ум пришла Юволь, но на нее не так давно напала Сей. Тогда… Шин Сон Хван, учитель, возглавляющий отряд по предотвращению преступлений.

Микаэлла знал, что связаться с Шин Сон Хваном было правильным решением. Он сможет определить их местоположение с помощью пейджера и на своей машине перевезет Сей в безопасное место. Но стоит ли звонить ему, когда здесь Бора? Микаэлла взглянул на нее, увидел, как расширились ее глаза, и нажал кнопку на пейджере.

– …это Микаэль. Учитель, мы сейчас находимся в Танчоне.

Машина Шин Сон Хвана, немедленно отреагировавшая на вызов, подъехала к Танчону.

– Микаэль. С Юн Сей все в порядке?

– Да…

Шин соскользнул вниз по пандусу Танчона так быстро, как только мог. При виде Боры, обхватившей Сей руками и не потрудившейся спрятаться, он скривился.

– Микаэль. Если ты привлек чужаков…

Бора первой протянула руку.

– Я знаю Микаэллу и Сей с тех пор, как они учились в начальной школе. Вам не нужно скрывать, что вы экстрасенс, потому что раньше мы доставляли товары в Школу сновидений.

– Так ты курьер. И как же ты сюда попала…

Осмотрев окрестности, учитель Шин Сон Хван заметил пылесос Боры.

– Ты ведьма?

– Да.

Бора ответила с безразличным видом. Учитель Шин быстро стрельнул взглядом на Микаэллу:

– Юн Сей сломала стену и сбежала из школы, а Микаэль сбежал из школы без разрешения и связался с ведьмой. Как вы думаете, почему существуют школьные правила? Что вообще такое школьные правила?

Микаэлла опустил голову, сжал кулаки и зажмурился.

– В школьных правилах нет ничего такого… что запрещало бы мне общаться с ведьмами.

– Этого достаточно, чтобы вас выгнали из отряда, а если добавить к этому то, что произошло с Юн Сей, то речь идет об отстранении от работы или исключении.

Бора заговорила громче:

– Простите, учитель. Вас зовут Шин Сон Хван, правильно?

– Да, это я.

Шин Сон Хван пристально посмотрел на свирепую молодую ведьму. Если бы не тот факт, что у нее на коленях лежала ученица Школы сновидений, она бы сразу же напала или сбежала. Он гадал, когда же ведьма покажет себя во всей красе и попытается навредить ученикам.

– Вы ведь тоже экстрасенс? – спросила Бора.

– Очевидно, – перебил ее Шин Сон Хван.

Брови Боры взлетели вверх, но затем она вновь обрела самообладание.

– Я уверена, что быть экстрасенсом для вас нелегко. Имеет ли теперь значение, что я ведьма или что Микаэлла спас Сей от смерти?

– Чтобы ведьмы вмешивались в дела экстрасенсов…

Сидящая на коленях Боры Сей тихо закашляла. Бора и Шин Сон Хван посмотрели друг на друга, затем повернулись к Юн Сей.

– Она простудилась. Забирайте ее.

Бора встала, предоставив Микаэлле нести Юн Сей. Она была в ярости, но ничего не могла с собой поделать. Ведьме разрешалось вмешиваться в дела учеников-экстрасенсов, но она не хотела этого делать, если ее участие означало, что Микаэлла и Сей пострадают.

Учитель Шин Сон Хван поехал обратно в школу с Микаэллой и Юн Сей в машине.

– Какая неблагодарность. Идиот.

В конце концов дождь прекратился. Бора натянула плащ-невидимку и с ворчанием перевела пылесос в режим полета. Пора было возвращаться. В ведьмино место, в район Сунэ.

После того как Юн Сей сильно простудилась, была проведена комиссия по наказанию.

9. Дай себе шанс потерпеть неудачу

Комитет по наказанию собрался в тишине. Проступок был очевиден, а последствия инцидента достаточно серьезны, чтобы требовать наказание любого уровня. Где-то в воспоминаниях людей, которых Сирена эвакуировала со станции Сохён, должен был остаться пробел. Два экстрасенса, сражавшиеся с Юн Сей, могут и в будущем нападать на детей Школы сновидений.

– Ученица Юн Сей. Несанкционированное использование магических предметов, пронос проклятых предметов, вандализм, уход из школы без разрешения, драки без правил. Я что-нибудь упустил?

Юн Сей покачала головой. Слушая список своих проступков, она поняла, что «контакты с ведьмами и экстрасенсами» на самом деле не запрещены правилами. Но ей было не по себе от общения с ними. Она испытывала дискомфорт. В жилах ее семьи текла кровь ведьм, точнее, кровь тех, кто когда-то предоставил ведьмам свои тела.

«Ее звали Ан Мари?»

Женщина, похожая на его тетю, была дальней родственницей Шин Сон Хвана. Взрослые в доме отрицали наличие таких родственников, но учитель Шин вспомнил это имя, когда приехал в Соннам. Дело в том, что ведьмы вмешиваются в воспоминания тех, кто занимает их тела. Ничего хорошего от общения с ведьмой не было, поэтому он не стал с ней связываться. В конце концов, он был учителем, который должен защищать учеников.

«А теперь все вот так».

Юн Сон Хван посмотрел на молодого экстрасенса, стоявшего перед ним.

Юн Сей опустила голову и ждала, когда ей вынесут приговор и объявят наказание. Микаэлла рядом с ней легонько коснулся ее плеча своим. Микаэлла тоже присутствовал на заседании комиссии по наказанию, так как его обвинили в том, что именно он стал виновником инцидента. Юн Сей вспомнила, что эта ситуация напоминает тот день, когда ей было тринадцать лет и учитель Юволь отругала ее за инцидент с кузнечиками.

– Ну что ж, лучше я получу свое наказание.

Если бы ее исключили, Юн Сей могла бы ходить в обычную школу. Теперь, когда она могла контролировать свои силы, не было ничего страшного в том, что она училась в необычной школе. А самое главное – у Юн Сей был дом, куда она могла вернуться, и родители, которые ее ждали.

Однако у Микаэллы не было того, что было у нее. Школа сновидений Ким и Джан была для него всем. Даже если он научится контролировать свою магию, он не сможет посещать обычную школу, так как его способности считаются слишком опасными.

Юн Сей вспомнила слова Микаэллы, сказанные перед тем, как он вошел в комнату для наказания. Трясущимися руками он потер щеки, пытаясь изобразить улыбку, и низким голосом произнес:

– Мне сказали, что они еще не знают, кто будет опекуном.

Юн Сей взволновалась.

– Значит ты не знаешь, куда поедешь и с кем будешь жить?

– Я мог бы поехать во Францию, потому что там живет моя мама. Но мне понадобится время, чтобы выучить французский.

Микаэлла прислонился к стене и остановился.

– Я не хочу уезжать. Домой в Корею или во Францию. Жить с мамой или с папой.

– Почему?

Юн Сей специально старалась говорить прямо. Возможно, это их последний разговор перед расставанием. Микаэлла подтянул колени к себе и обхватил их руками.

– Мне здесь нравится. Ты зовешь меня Микаэллой, кто-то зовет меня Микой, а учитель зовет меня Микаэлем. Я могу жить с тремя именами. Я не знаю своих маму и папу и хочу жить здесь.

Вскоре прозвенел звонок, возвещающий о начале работы комиссии по наказанию. Микаэлла легонько потянул Юн Сей за воротник, когда она вошла первой.

– Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжала, я хочу, чтобы ты осталась здесь и жила со мной.

Юн Сей улыбнулась, убирая один за другим пальцы Микаэллы.

– Я совершила так много… преступлений. Прости.

Юн Сей не стоило жалеть об этом. Если бы она могла вернуться в прошлое и девочка из начальной школы, которой нравился Микаэлла, не украла бы его фотографию у своей подруги-телекинетика, ничего бы этого не случилось. Но, возможно, это произошло бы в любом случае, ведь даже если бы девочка не сделала фото, Юн Сей и Микаэлла все равно гуляли бы по улице перед станцией Сохён, ходили бы в караоке, покупали бургеры и играли в игры в компьютерном зале. Это было обыденностью. Если бы что-то изменилось, кто был бы в этом виноват?

Они тоже много плакали.

Когда они узнали, что будет созвана комиссия, они бросились к ней с красными от слез лицами и закричали: «Простите, простите, простите, разве они не должны наказать нас? Мы поступили неправильно!» Они схватили ее за руки. Юн Сей ничего не оставалось, как скинуть их руки: они уже были наказаны за нарушение правил, и чувство вины переполняло их.

– Микаэль Ла Леблан.

Учитель Шин Сон Хван назвал полное имя Микаэллы. Сознание Юн Сей вернулось в реальность. Учитель Шин смотрел на листок без малейшего выражения на лице.

– Почему бы тебе не перевестись в другую школу? Есть и другие школы для экстрасенсов, а здесь ты уже стал слишком заметен.

– Ни за что!

Прежде чем Юн Сей успела что-то сказать, раздался дрожащий голос Микаэллы. Он опустился на колени.

– Я сделаю все, что вы скажете. Вы можете исключить меня, можете не пускать в класс, но, пожалуйста, не выгоняйте меня отсюда. За пределами школы… мне некуда… некуда идти. Я не знаю, где будут жить мои родители в будущем. Для меня школа – это дом.

Кап-кап, слезы начали падать на колени Микаэллы.

Юволь подняла руку.

– Учитель Шин Сон Хван. Микаэль не намеренно создавал проблемы.

– Но он стал слишком приметным, и ученики оказались в опасности.

– Как учителя, мы несем ответственность перед своими учениками. Отправляя их в другую школу, мы признаем, что плохо их воспитали.

Учитель Шин тяжело сглотнул, увидев, что Юволь встала. Она опустилась на колени рядом с Микаэллой.

– Это единственное место для них. Пожалуйста, простите Сей и простите Микаэля. Я была невнимательна к ним, но в будущем постараюсь не допустить подобного.

На руке Юволь были новые часы. Юн Сей замерла и посмотрела на Шин Сон Хвана. Из-за небольшой разницы в росте ей пришлось поднять глаза. Взрослый мужчина. Учитель. Интересно, что он думает о нас, что хочет сделать? Юн Сей снова опустила голову. Учитель Шин вздохнул.

– Учитель Юволь, вы не обязаны преклонять колени передо мной.

– Он ведь мой ученик.

Этой школе нужен кто-то, кто не является экстрасенсом, подумала Юволь, опускаясь на колени. Этой школе нужны люди, не экстрасенсы. С точки зрения человека, не обладающего силами, существует потребность в ком-то, кто сможет понять экстрасенсов и научить их жить в мире без сверхспособностей. И тут перед ее мысленным взором промелькнуло лицо Боры. Юволь сжала кулаки.

Шин Сон Хван взял Юволь за руку и поднял ее на ноги.

– …

Затем он схватил Микаэллу за руку и тоже поднял на ноги.

– …

Отпустив их, Шин вернулся к своему столу.

– Если ты в таком отчаянии, ты можешь что-нибудь сделать? Микаэль, Юн Сей.

– Да.

Два голоса раздались в унисон. Один звучал чуть выше, другой ниже.

Шин Сон Хван подошел к доске и написал дату следующего месяца. Это был конец недели.

– Сегодня день спорта. Это единственный день в году, когда вы можете пригласить свою семью в школу, и это единственный день, который вы можете использовать.

Микаэлла нервно сглотнул.

– Микаэль, ты неплохой спортсмен, но у Юн Сей ужасные оценки по физкультуре, поэтому в качестве наказания я назначаю вам написать сочинение и общественные работы, если вы оба пообещаете, что будете участвовать в эстафете на легкоатлетических соревнованиях.

Когда Шин Сон Хван вышел, чтобы объявить о завершении работы комитета по наказанию, Юволь быстро последовала за ним.

– Учитель Шин Сон Хван!

– Что опять такое?

Юволь прочистила горло и сказала:

– Это правда? Разве он может отделаться только общественными работами?

Шин Сон Хван слегка нахмурился.

– Конечно, нам с вами придется заниматься не только размышлениями и работой в школе, но и пройти дополнительное обучение по управлению студентами-экстрасенсами.

Учитель Шин ухмыльнулся, глядя на класс, из которого еще не вышли Микаэлла и Юн Сей.

– В их возрасте самое трудное – бороться с самим собой. Если вы попробуете, то поймете, что это гораздо труднее, чем бороться с другими людьми. Я надеюсь, они поймут это.

Это одновременно были величайшая награда и наказание, которые только мог дать Шин Сон Хван. Выставлять себя на всеобщее обозрение, не стесняться того, что происходит в процессе, а полностью принимать это. Тогда, думал он, что увидит четкий пейзаж, землю под ногами и небо над головой. Не важно, насколько неловким или болезненным будет процесс.

Ведь именно так растут дети.

10. Бежать вместе с тобой

– Вы участвуете в эстафете на спортивном дне? Мика и Сей?

Хуже всего отреагировали одноклассники. Некоторые из них сказали, что предпочли бы более строгое дисциплинарное наказание.

– Будь это я, я бы не выходил на улицу или стал бы больше заниматься волонтерством.

– Я тоже. Это уже слишком.

Дети так отреагировали из-за особенности спортивного дня в Школе сновидений Ким и Джан. День спорта был практически единственным мероприятием, на которое посторонним разрешалось заходить на территорию школы по приглашению. Кроме того, это было специальное событие для учеников, которые проводили большую часть времени вдали от семей, за исключением школьных каникул, когда они возвращались домой.

– Ну потому что это Мика…

Ученики, которые поначалу вели себя шумно, затихли после того, как услышали слова «потому что это Мика». Не потому, что он был хорошим бегуном. Он был посредственным бегуном. Но за словами «потому что это Мика» скрывался какой-то смысл.

До сих пор Микаэлла никогда не приглашал родителей на спортивные мероприятия.

– Давайте просто назовем эту эстафету проигрышем для нашей команды.

Дети тяжело вздохнули, и вскоре их взгляды обратились к Юн Сей. Она ответила им раздраженным выражением на лице.

– Что? На что смотрите? Спасибо, что заметили, что я не могу бежать!

Юн Сей бегала хуже всех в классе. Возможно, она окажется на последнем месте. И все же она участвовала в эстафете. По общему мнению, Шин Сон Хван мстил Юн Сей. По условиям учителя Шин, Юн Сей должна была быть или первой или последней или предпоследней, но поскольку она плохо бегала, ей пришлось бы быть второй с конца, и было очевидно, что, как бы быстро ни бежали до этого момента четыре товарища Юн Сей по эстафете, они все равно покажут результаты хуже, чем Юн Сей. Дети считали, что со стороны Шин Сон Хвана было несправедливо предлагать такое наказание, но они не винили ни Микаэллу, ни Юн Сей. Оглядываясь назад, можно сказать, что Юн Сей или Микаэлла пострадали за других, и большинство ребят считают, что они уже достаточно натерпелись. Вот что бывает в средней школе, когда у тебя слишком много энергии и недостаточно терпения.

– Имей совесть. Давай потренируемся.

Неожиданно инициативу проявил Микаэлла. До забега оставался еще месяц, но ему удалось вытащить Юн Сей на спортивную площадку. Юн Сей не смогла устоять перед просьбой Микаэллы совершить тридцатиминутную пробежку перед ужином, и он потащил ее за собой.

– Я не пытаюсь похудеть, так зачем это делать…?

– Но если мы действительно займем последнее место, будет очень жаль наших одноклассников.

Юн Сей, которая ненавидела бегать на дистанции более пятидесяти метров, топнула ногой.

– Нет, я могу оказаться на последнем месте еще до того, как прибегу, а они все равно сдадутся!

– Сей, – Микаэлла с серьезным выражением лица схватил ее за плечо, – я умоляю тебя, пожалуйста, послушай.

Так началась их подготовка, которая длилась месяц.

Они начали с одной минуты бега и одной минуты ходьбы, затем увеличили продолжительность бега до двух минут, потом до трех. После тридцати минут ходьбы и бега они проходили не менее двух километров. Спортивная площадка имела дорожку длиной всего пятьсот метров. Длина эстафетной дистанции – две тысячи метров, и в эстафете участвуют четыре человека, так что каждому ученику нужно пробежать всего один круг. Юн Сей думала, что не сможет пробежать так много, но ее убедили слова Микаэллы.

– Нет, я не могу.

– Почему?!

Микаэлла указал на новое ожерелье Юн Сей с печатью экстрасенса.

– Ты же не думаешь, что я не знаю, что ты использовала свои способности, чтобы ускорить бег с помощью своей полуэластичности?

– А, да. Хитро.

– Я же твой друг. О таком я уж точно буду знать.

Естественно, в легкой атлетике нельзя использовать сверхспособности. Девиз клуба – соревноваться с помощью своей природной силы, не используя суперспособности. Сей участвовала в тренировке, скрипя зубами, а Микаэлла пообещал держать ее секрет в тайне.

– Сей, ты же знаешь, я могу взвесить в руке все что угодно. Ты в последнее время ешь столько всякой дряни, вот и поправилась.

– Ааааа! Вот до чего ты дошел, до чего опустился! Это же секрет!

Проклятье. Для растущего подростка набрать несколько килограммов вполне нормально, но умеренные физические упражнения помогут сбросить вес и стать выше. Юн Сей с удовольствием тренировалась вместе с Микаэллой, который был ниже ее ростом, но быстро бегал.

Он стал центром внимания перед началом спортивного дня в Школе сновидений Ким и Джан.

– Эй, Мика, ты опять бегаешь на детской площадке. С Юн Сей.

– Она бегает, как корова… Мне жаль Юн Сей.

– Мику тоже жаль. Юн Сей и вправду очень плохо бегает…

Как и ожидалось, месяц непродолжительных тренировок не сильно улучшил бег Юн Сей. Конечно, по сравнению с началом тренировок, когда она еле пробегала больше пятидесяти метров, улучшения были, но после спринта на пятьсот метров она падала на месте и задыхалась. Понимая, что у Юн Сей плохая физическая форма, Микаэлла удивлялся, как ей удавалось драться все эти годы.

– Мы с тобой давно дружим, но в последние дни я вижу тебя с другой стороны…

Юн Сей изо всех сил швырнула полотенце, которым вытирала пот, в лицо Микаэллы. Тот легко его поймал. Юн Сей запыхалась.

– А… пожалуйста… замолчи… Я сейчас умру…

Пока Юн Сей тренировалась до смерти, вернее, до полусмерти, ей не давало покоя еще одно дело. Пригласить родителей. В первый год, когда она перевелась в новую школу, она позвала их. Они даже пообедали с Микаэллой. Но когда она перешла в среднюю школу, то уже их не приглашала. Юн Сей тогда не занималась спортом и меньше общалась с Микаэллой, чем в начальной школе. Иногда ее родители звонили и спрашивали, как у нее дела, а она просто отвечала, что у нее все хорошо.

– Может, мне попросить родителей… приехать…

В прошлом году она остановила их криком: «Мои мама и папа на спортивном дне школы, где я даже не участвую в соревнованиях?» Но в этом году родители каким-то образом уже знали, что она участвует в эстафете. Должно быть, это проскользнуло в телефонном разговоре с учителем. Родители уже переписывались с ним, тайком спрашивая, что взять в ланчбокс для спортивного дня.

– Просто возьми и закопай меня на спортивной площадке.

Юн Сей положила телефон в карман и посмотрела на сидящего рядом Микаэллу. После пробежки ее дыхание выровнялось, и она могла ударить его, если бы захотела. Микаэлла ухмыльнулся.

– Учитель Шин Сон Хван сказал, что труднее всего бороться с самим собой, но Юн Сей хорошо с этим справляется.

У него было красивое лицо, и ей хотелось ударить его.

Время шло быстро, и вот наступил день эстафеты.

Утром прошли командные соревнования. В начальной школе играли в «лопнуть тыкву»[9], в средней – в волейбол, а в старшей – в баскетбол и футбол под радостные возгласы учеников и аплодисменты родителей и друзей. Юн Сей взяла в руки палочки для еды, ворча на родителей за то, что они привезли ей обед. После ланча – встреча с командой, а потом – эстафета. Она должна была поесть хорошо и в меру. Поблагодарив родителей за то, что они взяли только легкоусвояемую пищу, Юн Сей запихивала в рот кусочек за кусочком.

– Сей, хватит есть, – конечно, рядом оказался Микаэлла.

– Давай вместе поедим.

– Если ты наешься, тебе будет тяжело бегать с полным желудком.

– Ты же тоже ешь обед, который приготовили мои родители!

Микаэлла смущенно почесал голову. Он встал и некоторое время оглядывался по сторонам, затем обратился к Юн Сей:

– У меня нет гонки до эстафеты, так что я немного поброжу вокруг. Спасибо за угощение, – сказал он родителям Сей.

– Эй, куда это ты собрался.

Микаэлла медленно вдыхал и выдыхал, стоя на заднем дворе школы, где никого не было.

Случится ли это, не случится ли.

Он жил в этом доме с тех пор, как учился в начальной школе, и с тех пор не видел свою семью. Он никогда не ездил домой во время школьных каникул. Он не знал, есть ли у него брат или сестра, и не был уверен, что когда-нибудь о них слышал. Даже если бы он встретил своих маму и папу, то не знал, как их называть.

Возможно, для его родителей это был короткий срок, но Микаэлле казалось, что он провел полжизни в Школе сновидений.

– Интересно, сохранились ли в моей памяти лица людей, которых я не видел так давно? Узнаю ли я своих маму и папу?

– Участники эстафеты, приготовиться!

Перед самым началом игры Микаэлла все еще сидел за зданием школы. Небо было ясным, и ему не хватало смелости выйти на поле. И тут кто-то ударил его по затылку. Это была Юн Сей.

– Эй, всем эстафетным командам сказали собираться!

Юн Сей в жилетке спортсмена, с завязанными волосами, передала Микаэлле такую же жилетку и резинки для волос. Микаэлла улыбнулся и оделся в такой же наряд, что и Юн Сей. Когда она попросила его поторопиться, он пошел в ногу с ней, все еще улыбаясь.

– Сей, у меня на самом деле есть один секрет.

– Еще один? Какой?

Микаэлла постарался сохранить улыбку на лице, прежде чем выйти из тени здания школы на свет.

– На прошлой неделе я написал маме и папе и попросил прийти их на день спорта.

Юн Сей остановилась.

– Они ответили тебе что-нибудь?

– Нет, не ответили.

– Они знают адрес школы?

– Конечно, должны знать. Это же место, где живет их сын.

Микаэлла пошел вперед.

– Вообще-то, им не обязательно приходить, я все равно останусь тут, но я просто хочу, чтобы они знали одну вещь.

Сделав круг, Микаэлла слегка приподнялся на цыпочки.

– Я проделал долгий путь, не так ли, по сравнению с тем, когда мы с тобой впервые встретились.

Юн Сей ответила дрожащим голосом:

– Да, ты вырос.

– Правда? – Микаэлла посмотрел на Юн Сей, которая была выше него. – Я вырасту еще больше. Я стану выше, я стану сильнее. Так что с этого момента… Я хочу показать маме и папе, как далеко я продвинулся. Даже если родители разведутся, я все равно останусь здесь. Пусть и не думают меня никуда забирать.

Юн Сей посмотрела на Микаэллу, на мгновенье потеряв дар речи.

– Так это протест против нежелания возвращаться домой?

– Я даже не знаю, где находится мой дом.

Улыбаясь, Микаэлла вышел на солнечный свет. Вдалеке тренер эстафеты заметил их и помахал рукой, чтобы они поторопились.

Юн Сей стала третьей, а Микаэлла – последним.

– Эй, давай постарайся! Не подведи!

– Быть последним – это нормально! Только не сдавайся на половине пути!

– Эй, да мы все ставим на то, что наш класс займет последнее место!

Не удержавшись, Микаэлла хихикнул.

– Пока я не закончу бег, я не буду смотреть, приехали ли мама и папа. Я не хочу, чтобы мои мысли были заняты и испортили забег.

Микаэлла переместился на позицию ведущего, и они с Юн Сей стукнулись кулаками.

– Просто сделай все, что в твоих силах. Все равно мы уже получили все возможные наказания от учителя Шина.

Юн Сей почувствовала тепло в сердце от этих подбадривающих слов Микаэллы.

– Давай сделаем все, что в наших силах. Когда еще мы с тобой будем бежать эстафету вместе?

– БАХ! —

Из сигнальной пушки повалил дым, и первые бегуны начали забег.

– Финальный забег Школы сновидений Ким и Джан, начинаем!

После эстафеты Микаэлла оглядел поле. От бега дыхание участилось, а сердце колотилось в груди. Он спрашивал себя, было ли это от волнения или просто реакция после нагрузки, но ответа не находил. Некоторые зрители уже покидали трибуны, а дети бежали к родителям и обнимали их. В центре всего этого Микаэлла огляделся в поисках людей, которые должны были быть его родителями.

– Та машина…

С губ Микаэллы сорвалось невнятное восклицание.

К площадке подъехала та самая машина, в которой он сидел, когда только прибыл в начальную школу. Он не мог сказать, были ли это та модель или тот же номерной знак. Оставалось только позвонить и выяснить, действительно ли за рулем его родители. Или он мог бы выбежать и догнать машину. Хотя он недостаточно быстр, но сейчас он мог бы это сделать.

– Эй, та машина…

Юн Сей, догнала его и похлопала по плечу. Микаэлла обернулся на знакомое прикосновение. Юн Сей скорчила гримасу. Казалось, ее вот-вот стошнит. Микаэлла схватил Сей за плечо и улыбнулся.

Вокруг них бегали одноклассники.

– Эй, мы заняли второе место с конца! Вы, ребята, отлично справились!

– Юн Сей не финишировала последней! Ты лучший, Микаэлла! Тебе нужно стать тренером! Спортсменом!

Что хорошего в том, чтобы быть четвертым из пяти? Микаэлла с ухмылкой отпустил плечо Сей. Кто-то похлопал Юн Сей по спине, и он услышал, как она заворчала.

– Второй раз я ни за что не побегу.

Слушая ворчание Юн Сей, Микаэлла чувствовал, что сейчас взлетит. Он топнул ногой, чтобы проверить это, но значок психического контроля на нем не дал ему подняться в воздух.

– Значит, вот как я себя чувствую на самом деле, – сказал Микаэлла Сей. – Нет, ты неплохо бегала. Теперь после ужина ты будешь бегать со мной по три круга по площадке.

– Ты хочешь убить меня!

– Ты устаешь и каждый перерыв ложишься, чтобы поесть сладостей. Это плохо для твоего пищеварения и осанки. Либо ты перестаешь есть сладости, либо бежишь со мной. Ты весишь…

– Ааа! Замолчи!

– Ты все время говоришь, что хочешь похудеть! Так занимайся со мной!

Негромкий рокот. И чистое небо. Песчаная пыль игровой площадки. Ученики из класса вокруг.

После тяжелой пробежки под солнцем на спине выступили капли пота.

Это далеко не тот пот, который они проливали в подворотне на станции Сохён.

– Ты ведь никуда не уйдешь, правда? – весело спросила Юн Сей.

Дети сплетничали. Мика переводится? Это действительно исключение? Было ли условие, что если он не займет первое место, то его исключат или что-то в этом роде?

Микаэлла ответил:

– Я никуда не собираюсь уходить. Я буду учиться в этой школе и закончу ее.

– А потом?

– А об этом подумаю потом.

– Время еще есть, в тебе всего лишь метр шестьдесят, может, чуть больше, – крикнул капитан вдалеке. – Теперь можно снять контрольные значки!

Микаэлла снял значок и передал его Юн Сей.

– Сей, смотри-ка.

Микаэлла медленно высвободил свою силу. Возбуждение, не похожее на жар, охватило его с ног до головы. Нога Микаэллы на мгновенье зависла в воздухе, он заложил руки за голову.

– Я стану выше, чем сейчас, когда закончу школу!

Микаэлла почувствовал прилив сил в груди.

Эпилог. Знакомо, как семья

Через семь месяцев после побега Юн Сей

Снова наступила зима, а вместе с ней и начало двадцать первого года жизни. Для Боры эта зима казалась холоднее, чем весна, когда ей исполнилось двадцать. Около недели назад Юн Джон сказала ей:

– Я ухожу из офиса. Через месяц или около того придет кто-то новый.

Услышав эти слова, Бора долго, пристально вглядывалась в то место, где находилась Юн Джон. Зимой здесь было холодно, летом – жарко. Место, где хранились вещи, которые большинство людей не ожидали бы найти в посылке, холодильнике или аптечке. «Прощай, место», – подумала она и испустила долгий вздох.

Бора погрузилась в раздумья, и Юн Джон стукнула ее по затылку стопкой бумаг:

– Что ты делаешь?

– А?

Юн Джон достала несколько бумаг и вложила их в руки Боры. Та вздохнула: это был контракт на подработку, который она поспешно подписала однажды в восемнадцать лет, толком не прочитав.

– Я скучаю по тому времени.

– Это было начало моего кошмара.

Бора уже привыкла к равнодушной реакции Юн Джон. Последний лист – предварительное продление статуса ведьмы. На год, как и было обещано несколько дней назад. Бора уставилась на бумагу. Чего она только не натворила за время своего сотрудничества в качестве ученицы ведьмы. Заклинания, проклятия и спасение человека. Ее мысли рассеивались, как запах трав в воздухе.

– Так что давай решим эту проблему сейчас.

Юн Джон расстелила на полу лист бумаги и нарисовала фигуру. Положив на него прядь волос Боры, Юн Джон подожгла их. Потребовалось совсем немного времени на то, чтобы бумага затрепетала и сгорела, а затем превратилась в пепел.

Юн Джон сказала:

– Ну все, вот и расторгнут контракт.

– Ничего не случилось.

– Можно подумать, что это диснеевский фильм. А ты думала, что проклятие ведьмы вспыхнет?

– Нет, это не совсем проклятие, но я не ожидала, что оно окажется настолько реальным.

– Кан Бора, лучше молчи.

– Есть ли сертификат или что-то в этом роде?

Бора продолжала ворчать, но затем прикрывала рот рукой. Она вспомнила слова Юн Джон: «Если старшая и младшая ведьмы работают в паре, они могут оказывать сильное принуждение, если будут называть друг друга по имени и приказывать друг другу». Но даже несмотря на то что Юн Джон назвала ее Кан Бора и приказала заткнуться, она не сдержалась. Когда она поняла это, что-то твердое в ее сердце рассыпалось, как песок.

Честно говоря, ей захотелось немного поплакать.

– Не плачь, как беззащитный ребенок. Теперь я могу напасть на тебя, а ты – на меня, – сказала Юн Джон и протянула ей салфетку.

Бора высморкалась. Вытерев слезы, собравшиеся в уголках глаз, Юн Джон неожиданно протянула ей небольшой букет цветов.

– Поздравляю с тем, что ты благополучно стала ведьмой. Теперь… ты будешь жить в другом месте.

Бора успешно сдала экзамен и поступила в университет. Хотя ее оценки были ниже, чем у Джуын, она смогла перевестись в университет в Сеуле, до которого ей было слишком далеко добираться из дома. Когда она попросилась жить дома, ее мать согласилась после нескольких возражений.

– О боже. Ты никогда не узнаешь, насколько важна мать, пока не покинешь дом.

До того дня, когда она решит подыскать себе жилье, еще оставалось время. Бора посмотрела на букет и спросила Юн Джон:

– Они не отравлены?

– Это обычные цветы. Какой силой ты обладаешь, чтобы я подсыпала тебе яд в букет?

Бора ухмыльнулась.

– Давай соберемся и уедем отсюда. Мы должны праздновать в доме Гайи.

– Разве Гайя не переезжает?

– Да, ей пора переезжать.

– Из-за семьи?

– Нет. Ребенок уже большой, и он переворачивает дом вверх дном, так что ей придется уехать куда-нибудь, где с ним можно справиться.

Подумав о дочера Гайи, слишком любопытной и которая уже могла бегать, Бора ускорила шаг.

– Поздравляю тебя! Теперь ты настоящая ведьма!

Праздник получился скромным, но по-своему уютным: на нем присутствовали Гайя, Дживон, Юволь и Юн Джон. Разговор был тихим, чтобы не разбудить спящую дочь Гайи.

– Никогда не думала, что стану ведьмой. Даже с учетом длительного обучения.

– Ну, я думаю, у тебя был шанс, раз Юн Джон все устроила.

Юволь нахмурилась. Бора нахмурилась в ответ.

– Знаешь что? В самом начале некоторые твои полеты проходили под наблюдением, – призналась Дживон и глотнула газировки.

– Что?

– Ты говоришь, что тебе все известно, но как можно было доверять ребенку, который только сел на пылесос? На некоторых посылках, которые ты доставляла, были трекеры для слежения.

– А… Это уж слишком. – Бора, наконец-то узнав правду, вздохнула, но Юн Джон лишь приподняла бровь.

– Если бы где-то произошел несчастный случай, мне пришлось бы спасать тебя, разбираться с этим и нести ответственность.

Строгие наставления «старших ведьм» рассмешили бы ее в восемнадцать лет, но она отмахнулась от них, немного поворчав, решив, что, возможно, все дело во времени или в том, что они стали ближе. Пока они продолжали скромно праздновать, ели торт и пили чай, Гайя достала небольшую клетку.

– Если ты живешь сама по себе, то надо взрослеть. Это фамильяр.

– Летучая мышь? – спросила Бора, принимая клетку.

– Да. – Гайя кивнула в ответ. – Они не похожи на обычных летучих мышей, они живут в подземных камерах и на крыше, и они хорошо обучены, чтобы быть фамильярами ведьм.

Клетка была завернута в черную ткань. Отложив ее в сторону, Бора спросила:

– Она тренированная?

– Да. – Гайя опять кивнула. – Они могут осуществлять простое патрулирование, обладают лучшим иммунитетом, чем другие летучие мыши, и хорошо прячутся.

– Кажется, она лучше меня подходит на роль ведьмы.

Гайя громко рассмеялась.

– Потому что у людей не так уж много преимуществ перед животными.

Празднование быстро закончилось. Получив небольшой подарок, Бора заглянула домой, чтобы спрятать клетку, и отправилась в парк Сунэ. Давненько она не поднималась высоко без пылесоса. Если бы она подала заявку на то, чтобы стать ведьмой в районе Сеула, и ее приняли, ей пришлось бы спрашивать чье-то разрешение каждый раз, когда она вылетает из Соннама. Многое в жизни меняется, когда ты меняешь окружение, будь то человеческое общество или общество ведьм.

С вершины парка Сунэ, высокой и холодной, Бора смотрела вниз на мемориал Син Хэ Чхолю. Так много всего произошло. И еще больше произойдет, когда она покинет это место. Когда ей было восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет, это казалось вечностью, но теперь все это было в прошлом. Потерев руки, Бора заполнила заявление на работу в районе Сеула.

Имя поручителя, Юволь, уже было написано под именем старшей ведьмы, Со Юн Джон, из города Соннам, которая ходатайствует о переезде в район Сеула. Внизу официального бланка был раздел для особых навыков. В качестве поручителя Юволь вписала следующее:

«Особые возможности: Способность активно общаться с экстрасенсами».

Бора коротко улыбнулась, вспомнив Микаэллу и Сей, которым сейчас было по шестнадцать лет. Расставание не навсегда, а лишь временно. Какие экстрасенсы будут в Сеуле и сможет ли она найти с ними общий язык, она пока не знала.

Потому что еще ничего не произошло.

Потому что время еще не пришло.

Так что все, что было известно на данный момент, – это то, что Бора – новая ведьма и обладательница способности «активное общение с экстрасенсами», признанная ведьмами Соннама. Бора в это верила.

– Будь что будет.

Она убрала заполненное заявление в сумку. Было холодно. Она приподняла уголки рта и ухмыльнулась.

– Я прошла через все это.

«Надо будет оставить сообщение для Микаэллы и Сей, когда вернусь домой», – подумала она про себя.

От автора

Здравствуйте. Вы благополучно добрались до послесловия автора. Прошло три года.

С 2020 года, когда пандемия сотрясла мир, прошло три года. Бора, неуправляемый дуэт Микаэллы и Сей из «Ведьминой доставки» тоже стали старше на три года. Хотя большую часть повествования им двадцать и пятнадцать лет и они на два года старше, чем были в предыдущей книге, которую я писала в 2022 году. Это было здорово, ведь я впервые писала о детях, которые росли во времени, и оно совпадало в рукописи и в реальности. И таким образом год и день рождения у моих героев могли быть настоящими. Корейский возраст[10] Боры двадцать один год (когда я писала книгу, июнь 2023[11] года еще не наступил, поэтому поправка в Едином законе о совершеннолетии еще не вступила в силу).

Я снова работаю там, где низко летают самолеты. Я стала более занятой и более опытной, чем раньше, и в этом, думаю, немного похожа на героев своей книги. У нас большая разница в возрасте, но я, как и Бора, Микаэлла и Сей, каждый день совершаю ошибки и учусь на них, и мне кажется, у меня это получается все лучше и лучше. Иногда ужасно, например, когда ты находишься под большим самолетом и испытываешь необъяснимый страх, а иногда удивительно, например, когда видишь, как самолет летит так низко, что почти задевает здание.

За эти годы со мной случилось много всего, и мне интересно узнать, случилось ли с вами столько же, и если да, то что именно? Если это что-то хорошее, то пусть счастье длится долго, а если плохое, то пусть боль уйдет.

Я молюсь за благополучие и здоровье многих людей. Надеюсь, что они будут в безопасности и здоровы, пока мы двигаемся вперед день за днем.

Чон Сам-хе

От продюсера

После выхода книги «Ведьмина доставка» я получил множество замечательных отзывов от читателей, и один из самых распространенных – желание прочитать продолжение. Я часто говорил: «Работаем над продолжением», но не ожидал, что на это уйдет три года.

Думаю, что с течением времени «Ведьмина доставка» и «Ведьмины бойцы» стали историями, которые еще глубже вдохнули жизнь в своих реальных героев. Потому что в мире, где ведьмы летают по небу города Соннам на пылесосах, а студенты-экстрасенсы слоняются по станции Сохён, время шло так же, как и в нашем.

Если предыдущая работа, «Ведьмина доставка», была историей о «приключениях», то «Ведьмины бойцы» – это история о «взрослении». В конце главный герой должен усвоить некий урок, пройти через трудный путь и измениться в лучшую сторону.

В частности, речь идет о моральном и психологическом росте, поскольку в сюжетах о наступлении совершеннолетия обычно фигурируют дети, которым не хватает жизненного опыта, у которых нет определенных целей в жизни или которые легко поддаются влиянию. Конечно, взрослые тоже обретают зрелость, но, возможно, для истории о взрослении и наступлении совершеннолетия больше подойдет слово «трансформация» или «метаморфоза», чем «рост».

Так что «Ведьмины бойцы» – это определенный набор моментов, которые происходят в реальной жизни, и вместо того, чтобы просто сказать: «Это жизненный урок», мы хотели, чтобы герои находили смысл в, казалось бы, незначительных вещах. Тем самым мы старались показать борьбу за свободу, которую затеяли Бора и Микаэлла, а также поддержать тех, кто сам сейчас сражается с собой или с окружающей действительностью.

Мы упомянули, что «Ведьмина доставка» – о приключениях, а «Ведьмины бойцы» – о взрослении, но как вы думаете, куда нам двигаться дальше? Лично я считаю, что мы должны двигаться в сторону истории «о поиске цели», где можно достичь чего-то осязаемого, и мне очень интересно услышать ваши мысли по этому поводу. Я не знаю, когда это произойдет, но надеюсь, что вы останетесь с нами и поддержите нас в этом начинании. Спасибо.

Продюсер Safe House Story

Юн Сонхун

Примечания

1

Белый день – японский, корейский и тайваньский негосударственный праздник, отмечается ежегодно 14 марта, спустя месяц после Дня святого Валентина. В Белый день мужчины дарят женщинам подарки в благодарность за подарки на День святого Валентина.

2

CSAT – общий выпускной экзамен в Южной Корее, включающий в себя шесть разделов: корейский язык, математика, английский язык, история и два предмета на выбор.

3

Период правления династии Чосон с 1392 по 1897 г.

4

Сонбэ (кор.) – обращение к старшему коллеге или товарищу.

5

Принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

6

Способность выжигать силой мысли изображения на различных поверхностях.

7

AK Plaza – южнокорейская франшиза универмагов.

8

反彈力, способность отклонять атаку. (Прим. авт.)

9

Лопнуть тыкву – корейская игра, в которую дети играют в спортивный день. Нужно кидать мячики или камушки в корзину, в которой лежат небольшие подарки (например, конфеты). Если дети достаточно сильно попадут по корзине, она откроется. В других странах есть аналог этой игры – пиньята.

10

Традиционная система подсчета возраста в Корее, когда человеку исполняется один год при рождении и еще год добавлялся после нового года.

11

Парламент Южной Кореи принял закон, который отменяет традиционную для страны систему подсчета возраста – так называемый «корейский возраст». Согласно закону, система отменяется в официальных документах с июня 2023 года, и все инстанции переходят на стандартную международную.

Content

Чон Сам-хе
Ведьмины бойцы

Ведьмины бойцы

1. Мне уже двадцать лет

2. Бора вдруг стала взрослой

3. Безупречное

4. Ведьма всегда рядом с тобой

5. Мы защитим друг друга

6. Не бросай меня

7. Чтобы сойти с дороги, нужно развязать веревку

8. Даже любовь может ошибаться

Переходный возраст экстрасенсов

1. Несчастный случай без помощи рук

2. Установка бомбы в сторожевой башне

3. Злобные фанаты

4. Взрыв

5. Мальчики против девочек

6. Я живу для того, чтобы тебя защитить

7. Потому что мы все еще связаны

8. Не у всех идеальная совместимость

9. Дай себе шанс потерпеть неудачу

10. Бежать вместе с тобой

Эпилог. Знакомо, как семья

От автора

От продюсера

Примечания