С. К. Дометкин

Первая волна

Пролог

А били меня сильно. Нет, за дело, но зачем же так сильно?! Уроды. Ну, влез я не туда, но… Гады. Ладно, отлежусь. Заодно приведу мысли в порядок. Попал я сюда просто. Заныкал (по-другому не скажешь) безделушку с раскопа. Вообще-то нельзя. Но я был уверен, что это мне старший курс подбросил. У археологов к концу летнего сезона вообще шутки дебильные. От скуки. И водки. Эти незабвенные строки

«Что же вы шеф нам вина пожалели

Мы от спирта совсем ошалели»

— это про них. Ну откуда чистое стекло в раскопе четырёх тысячелетней давности? Причем цветное. Ну, я и сделал вид, что не нашел. И валялся этот артефакт пятьдесят с лишним лет среди всякого, пока я стол разбирать не начал. Тронул там — очнулся здесь. Где? А я знаю? Остров, погода тёплая, вода вокруг солёная. Земля? А кто подскажет? Да и астрономия вообще не мой конёк. Луна вроде есть, но, по-моему, чуть больше. А может её в чистом воздухе лучше видно. Когда? «Спустя сорок пять поколений после прибытия» — это шаман местный мне с гордостью сообщил. Язык? Местный. У всей кучи аборигенов. Я его три месяца учил, а потом у них слова закончились. Писать умеет один шаман. Чёрточками на палочках. По причине отсутствия другого материала. Рисунки мои на песке он долго рассматривал. Буквы, те, что я знал, шаман в глаза не видел. Как и те три иероглифа, что я вспомнил. Остальное совсем просто.

Еда из океана, минимум одежды самопального производства. Вокруг два острова откуда они невест возят. Туда своих, оттуда чужих. Вернее, с одного только берут, а на второй только отвозят. По ходу солнца. И те также. Должно быть, острова по кругу расположены. Откуда-то знают, что на родственниках жениться нельзя. Ну, это мы по этнографии проходили. Металла на острове нет. Кости, дерево, камень. Сам остров километров двадцать наискосок. Неправильной четырёхугольной формы. Это я с горы видел. Она тут одна и так и называется — «Гора». Аборигенов где-то под 500. В трёх посёлках. Рыбу ловят, фрукты собирают, свинок выращивают. Свинки мелкие и всё время жрут водоросли, которые им детишки таскают. Тут о мелкоте так и говорят — «ему только морскую траву собирать». Свинки, это замечательно. Иначе бы они за людей принялись. Без протеина хорошо не проживёшь. Остальное плохо. Нет, меня тут не обижают, кормят, даже невесту позавчера обещали привезти. «Через шестьдесят три раза Солнце встанет». Это опять шаман. Он мне и запретил местных девушек трогать. Ведь если я местную возьму, то она должна тут остаться, а это в нарушение обычаев. Остальные же уезжают.

Короче, куда я попал и когда одному богу известно, и то, если он тут есть. Может, завтра Кук приплывёт, а может он через тысячу лет только родится. Причём на другой планете. В общем, через три месяца меня тоска заела. Это когда я язык выучил, и понял что говорить на нём особо не с кем, да и скучно. Благо, шаман ещё кое-что знал. Я с ним долго разговаривал. Ну, меня и прозвали Ученик. Шаман и прозвал. К нему давно никто не хотел в ученики идти.

Да! Вот ещё деталь. Тело, похоже, моё. Только много моложе. Или оно таким здесь стало. Сами аборигены красивые, кожа светлая, смотрятся молодо, живут долго. Толи диета так хорошо влияет, толи воздух. А вот дети рождаются редко. Дней десять назад, один с дерева неудачно упал. Так плакали всем островом. Родителей его побили палками, за то, что не уследили. Похоронили мальчишку в недрах горы. Пещеры там колоссальные. А мне стало интересно, вот я туда и полез. Через десять дней. А они заметили. Ну и врезали. Я даже не сильно сопротивлялся. Меня ведь предупреждали, чтобы не лазил.

О! Шаман идёт с корзиной, его, кстати, Так-О зовут. Лечить будет. Так-О присел рядом со мной и стал втирать в следы ударов светло-желтое средство. Его он брал из половинки ореховой скорлупы. Он втирает, молчит, я стараюсь не стонать, молчу. Перемазав меня своим снадобьем, Так-о, наконец, спросил.

— Ты нашёл тяжёлое оружие?

Я аж вздрогнул, у них там что, пулемёт припрятан? Честно помотал головой. Так-О опять вздохнул и вытащил из корзины бронзовый кинжал. Разговор явно предстоял серьёзный.

Все не так. Я когда спрашивать начал, ещё плохо язык знал. Не сорок пять поколений, а сорок пять рождений. То есть девять месяцев на сорок пять умножаем и на двенадцать делим. Получается, они на этом острове почти тридцать четыре года живут. Приплыли с «земля не остров» сбежав от чьего-то гнева. Местных забили тяжелым оружием. Ну да. Бронза против кости и профи против рыбаков. Да еще в нагрудниках и шлемах. А те в ритуальном шнурке на поясе. Дальше по плану. Жен себе, детей усыновили, с местными с соседних островов договорились. Шаман тогда самым молодым был. Из захватчиков. Но до сих пор трясется. «Великое царство там, где солнце садится, может к нам прийти и тогда…» Вот и прячут доказательства своей причастности. Но хранят, чтобы соседей не бояться. А я, значит, получай. Уроды. А завтра меня учить со всей этой бронзой управляться начнут.

И уже два месяца учат. Неплохо так. С утра до вечера. Техника у них простая. Странно, что копий нет. Я спросил. Говорят, благородным надо с мечом уметь. Да я не против в благородные. Щиты маленькие, как у всадников. И рисунки на внутренней стороне. Всадники, дворцы, цари. Лошади как лошади, дворцы прямоугольные, цари в хламидах. Какое царство, какой век, до или после — кто знает. Если это вообще Земля. И не надо напоминать, что я историк. Специализировался на философии, да и лет прошло не мало. А и знал бы про Океанию, а это точно она или похожа очень, что толку? Бронзовое оружие, это бронзовый век. Так он у всех народов в разное время был. И решил я не волноваться. Попал, так попал.

А на следующий день приплыл корабль. Вот переполоху то было! Прикинулись мы островитянами, а полсотни в бронзе (сколько доспехов было) в засаде залегло. Сам корабль, так шаман сказал, не из их царства. А с Oстрова Tорговцев. Что десять дней пешего пути от столицы Властителя. И раньше это остров был, а потом пролив обмелел. Но название осталось. Торговаться эти пришельцы умели. За бронзовый нож просили жемчуга по весу. И тут за дело взялся шаман. Бронзу отмел сразу. А вот глиняную посуду одобрил. Взамен дал изделия из ракушек и десяток мелких жемчужин. Они согласились, пригласили на корабль, так, некрупная посудина, предложили обмыть сделку, а очнулись мы уже в трюме. И характерный плеск за бортом.

Глава 1

Я шамана чуть не прибил. Но руки связаны.

— Ты что же э-э-э протухший моллюск (ну нет у них мата) не мог догадаться, чем дело кончится?! Чтоб тебя рыбы сожрали!

Шаман за словом в карман, которого у него не было, не полез.

— Да они раз в пять лет постоянно приплывали, и никаких проблем! А как ты появился, так нас и украли! Вот что ты там такого сделал?

А я что ему скажу, что я не знаю где это «там»?

— Ладно, — говорю, — подождем. Придет же к нам кто-нибудь!

Лучше бы не приходил. Старый такой, одет прилично. Что-то вроде тоги на нем, сандалии разноцветные, в волосах два пера. Но не индеец, это точно. Злой как собака, которых я здесь еще не встречал. И не говорит, а шипит. Шаман мой как к нему присмотрелся, с лица спал. Поклонился, низенько, и ехидненько так пропел.

— Не болят ли твои зубки, уважаемый Томи-ра?

Я даже прикидывать начал, сколько в воде продержусь, когда нас за борт выкинут. У этого-то с зубами точно напряг. Но Томи-ра тоже поклонился и завел песню в ответ.

— Да как же они могут болеть, почтенный Аки-ра, если ты мне их еще когда выбил?

И тут дедки обнялись и даже носами зашмыгали.

— Здравствуй брат, — это они хором. А руки уже только у меня связаны.

— Пойдем, брат, поговорим! — прошамкал Томи и они ушли.

За мной пришли часа через два. Поклонились, веревки сняли и повели. Вежливо так. Лучше б толкали. А так попробуй, пойми, чего ждать. А на палубе дедки с поклонами.

— Пройдите в вашу каюту, Владетель Дома Летучей Рыбы!

Я чуть опять в трюм не попросился. Ясно же, что они втягивают меня в авантюру. А оно мне надо?

Говорили до поздней ночи. Расклад такой: мои островитяне сбежали после неудачного переворота. Племянничек тогдашнего главы Дома (что-то вроде местного князя в большом царстве) проиграл и уплыл с частью сторонников. О нем уже забывать стали, когда нынешний Владетель (сын прежнего) на охоте с коня на полном скаку неудачно слетел. А у него одни дочери. И если нет потомка по мужской линии, то Дом передается царем (здесь его Властителем называют) своему приближенному. Ну а тот, понятное дело, свою свиту имеет. Вот и вспомнили местные начальники о пропавшем двоюродном брате почившего. И поплыл жрец Томи на поиски. И нашел брата своего троюродного. А с ним рядом придурка, что умнее других выглядел и от Аки не отходил. Откуда Томи знать, что носитель ценной крови еще при бегстве стрелу словил и на корабле умер. Так в море (или это все-таки океан?) и схоронили. А теперь меня за его сына выдать хотят. Вот стану главой Дома, повешу обоих.

— Спрашивай.

— Сколько нам еще плыть?

— Десять-пятнадцать дней, не больше.

— Что мне надо успеть выучить?

Пошел деловой разговор. Отказаться я даже не пытался. Куда ненужного носителя секретов в открытом море отправят? Да и будет чем голову занять. У меня в жизни две вещи лучше всего получались. Обучение — любого дурака научу, и управление. Организация чего угодно. Вот воровать и предавать друзей так и не научился. А управленец высокого ранга это должен уметь. Но тут дедки подсобят. Томи главный жрец, а Аки первый советник. Они так должности поделили. Хоть бы из вежливости мое мнение спросили. Хотя я преклонение и лесть не люблю. Что тоже для нового назначения не очень. Но главное — это то, что я ни разу не грамотный в этой жизни. Вот и спрашиваю.

С религией все просто. Есть один бог — Океан, ему молятся в храмах, жертвуют всяко разно. Молятся стоя и молча, закрыв глаза. Подливают воду в главную чашу храма и проводят по ней рукой. Вода после молитвы (и, конечно, пожертвований) снимает грехи, дает удачу в делах. Еще надо мыться два раза в день. Чистоплотная, короче, религия. Мне нравится.

С властью тоже просто. Властитель во главе, главы Домов (их пятнадцать во всем царстве) под ним. Борьба между центральной и местной властью бескровная, но напряженная. Нового Главу Дома Летучей Рыбы еще Властитель утвердить должен. Аки аж взвился, как услышал.

— Никогда такого не было! Как допустили!

Томи только головой покачал.

— Война с царством Кон-ог была. Главы Домов свое войско отдельно от всех поставили. На нас ночью напали. Властитель на выручку поздно пришел. Да нас виноватыми и выставил. Вот и подписали новые списки, чтобы большой войны в царстве не было. Отбиваться то уже нечем было.

— А война чем кончилась?

— Ничем. Каждый при своем остался.

— Если бы тогда мы к власти пришли…

— Остынь. Чего уж теперь. Давай лучше твоего умника дальше учить.

И стали меня учить. Я их только в математике потряс. Всё-таки физико-математическую школу закончил. Физику и тогда не знал, а математика ничего так шла. В остальном учил и зубрил, сколько сил было. Цена ошибки слишком велика. Хуже всего с торжественной речью дело шло. Её, оказывается, выпевать надо. А я думал, они при первой встрече придуривались. Даже письменность их не так плохо на мозг ложилась. И все десять дней без продыху. А на одиннадцатый за нами какая-то лохань увязалась. С двумя парусами. Немного нашей поболе, но не так чтоб очень. А на парусе глаз нарисован. Ну, хоть не череп. Аки-ра и Томи-ра подошли к капитану и стали переговариваться. Я, кстати, тоже «ра» — Рапи-ра (ра — это знак принадлежности к Дому летучей рыбы). Ударение на второй слог. Мне понравилось. Но тут матросы оружие из трюма потащили, и как то мне всё нравиться перестало. Томи повернулся ко мне и проникновенно так сказал;

— Рапи, — без «ра» ко мне без разрешения только верховный жрец и первый советник могут обращаться, — всё очень серьёзно. Это вольный торговец. Но явно за нами.

Аки продолжил:

— Переговоры с ними бесполезны. Придётся сражаться.

— Меня на острове учили.

— Да помню я. Иди в каюту, там под циновками ящик. Бери, что хочешь и возвращайся.

Вернулся я в нагруднике, шлеме, поножиях ну и при щите и мече. На правой руке кожаный наручень. И вдруг, я словно очнулся. Если до этого момента мне все казалось сном, то теперь я ожил. Звуки, цвета, запахи. Синева океана, плеск волн, запах нагретого дерева палубы. Тут рядом встал один из моряков, и я понял, что на счет запахов можно было и не так резко приводить меня в чувство. Он что, не нашей религии? Корабль пиратов, красиво накренившись, пересекал наш курс. И глаз на его парусе пялился в мою сторону как то уж очень вызывающе. Мне бы бояться, а я смотрел на всё это и улыбался. А в голове четко пронеслась мысль, ну вот ты и стал частью этого мира. И за то, что это была моя мысль, я не поручусь.

И тут корабли резко сошлись бортами. Но удара не было. Они как бы скользнули друг к другу. A я стал видеть только ближайших противников. Первый, здоровый детина, вскочил на наш бортик и замахнулся на меня ярко блеснувшим на солнце топором. Я резко присел, и высоко поднятый щит своим острым краем попал точно по его ступне. Скорее даже по пальцам, отрубив сразу несколько. Детина взвыл и упал на спину, завалившись на палубу своего корабля. Я ещё сидел, накрывшись щитом и ошалело смотрел на отрубленные пальцы, когда второй перепрыгнул через меня и схватился с одним из наших. В эту спину трудно промахнуться, глупо подумал я и снизу вверх ткнул своим мечом.

Попал я не в спину, но этого тоже хватило. Провернул я меч чисто автоматически, как учили. Добил второго мой неожиданный напарник. И тут же перемахнул через меня и бортики на вражескую палубу. А я за ним. Затем мы бились спина к спине. Я все отклонял щитом копье, а мой напарник орудовал сразу двумя мечами. Я отступал, оскальзываясь на пролитой им крови, а он, ногой откинув очередной труп, все пытался куда-то прорваться. И тут все кончилось. Противники опустили оружие и встали на колени. Боясь оглянуться, я продолжал удерживать щит и меч, все резче ощущая боль от ушибов и порезов. Да и шлем на мне сидел как-то косо.

— Все, закончилось, Глава Дома!

О, Аки с Томи перелезли через бортики. Я вздохнул и присел на первое, что подвернулось. Таким меня и увидела наша команда. Сидящим на трупе вражеского капитана на залитой кровью вражеской палубе. А за моим плечом скромно стоял напарник, всем своим видом показывающий, что он так, на подхвате был. Меня не тошнило. Полтора года армии после университета без офицерской кафедры. В не самом спокойном месте. Вот там — да, всё было. Нормальный человек на такое первый раз спокойно смотреть не может. А я и во второй не смог. Часа два ушло на перевязки и похороны. Из сорока восьми человек нашей команды, погибло трое, ранено одиннадцать. Ими Томи занимается. Из пятидесяти шести противников убито восемь, ранено семь. Этими ранеными Аки занялся. Шесть из восьми убитых это наша, с моим новым оруженосцем, заслуга. Он и того, беспалого, успел добить. Причем, этот прохиндей, преданно глядя на меня и размахивая руками, уверяет всех, что он лишь спину мне защищал и двоих ранил. А остальное я сделал лично. И врет так уверенно, что если бы не смеющиеся глаза Аки, я и сам бы поверил.

Под эти разговоры, Аки построил бывших противников, толкнул речь, и на правах первого советника победителя капитана, объявил корабль с глазом на парусе моей собственностью. И всё на основе каких-то традиций, о которых я лично первый раз услышал. По тем же традициям сорок пять (троих раненых признали безнадёжными) моряков тут же принесли мне присягу, причём все нагло уверяли, что всегда хотели входить в Дом Летучей Рыбы.

Отдельную присягу принёс Бак-О, ставший Бак-Ра. Тот, самый воин, который и выиграл эту битву. Встал на одно колено, протянул мне свои клинки. Я их взял, сказал пару слов о верности и вернул обратно, объявив его своим оруженосцем. Недовольный Аки пробурчал, что лучше бы телохранителем, но я от слова своего не отказался. И решил при первом же удобном случае подробно с этим мастером двух клинков поговорить. Что-то здесь не так. Не простой это матрос. А у меня своих проблем предостаточно. Ещё одна тайна станет лишней. Кстати, окончание «О» означает свободный.

Потом были похороны. Своих, под полагавшиеся песнопения, мы аккуратно опустили в воду с правой стороны корабля, а побеждённых врагов сбросили слева. Это важно. Ну, по крайней мере, так Томи сказал. Похоронили и как то все напряглись. Но я встал на ближайшую корзину и произнес речь.

— Друзья мои! Да, именно друзья, ибо сегодня мы сражались плечом к плечу! Я хочу отблагодарить вас за вашу верность! Этот корабль мой по праву! Но, я дарю вам весь его груз, кроме оружия и припасов! И ещё, ваш корабль всегда будет желанным гостем в моих владениях!

Оценили. Напряжение спало, капитан полез в трюм оценивать, а я шепнул Баку, — В мою каюту никого не пускай!

— О, Глава Дома! — это Аки сзади с двумя новыми подданными, — Позволь мне представить тебе Да-ра. Он лучший в управлении этим прекрасным кораблём! А это Ка-ра, его помощник.

Намёк я понял сразу.

— Капитан Да-ра! Готовьте корабль к отплытию! Вооружите матросов и распорядитесь на счёт еды!

Да-ра поклонился и побежал командовать. Слушались его неплохо. Ка-ра из какого-то ящика стал раздавать оружие.

— Не предадут?

— Нет, Рапи, — клятва надёжна, да и быть кораблём Главы Дома не так уж и плохо.

Подошедший Томи согласно кивнул.

— Уходим на этом корабле. Так надёжней. Кстати, в трюме много ценных вещей. Может, не стоило всё отдавать?

— Три момента. Во-первых, расплатились с командой и избежали ссоры. Во-вторых, лёгкое судно поплывет быстрее, и, в-третьих, об этом они будут рассказывать всюду, восхваляя Дом Летучей рыбы.

Томи ухмыльнулся, — Аки, а ему точно нужен советник?

Я улыбнулся, — Конечно, нужен. Одна голова хорошо, а две лучше!

— Для чего лучше?

— Что бы думать! — удивился я.

— Ты что, Рапи, — забеспокоился Томи, — тебя так сильно по голове стукнули? Дай посмотрю, ну-ка сядь!

— О чём ты, Томи?

— Так ведь любому ребёнку известно, что человек думает сердцем!

— Но перестаёт думать, когда его стукнули по голове? — не остался я в долгу.

— Ну да, кровь с мыслями перестаёт идти к голове и ты их не можешь произнести!

Натурфилософы фиговы. Но советник мне точно нужен и надолго! А то проколюсь на чём-нибудь.

И тут от входа в мою каюту раздались возмущённые крики. Бак, как и было приказано, никого не пускал, а матросы рвались забрать обещанное.

— А ну назад все! — заорал я, и грозно глядя, спросил, — Кто тут хочет то, что я взял в бою по праву!

— Великий Глава Дома обещал нам весь груз!

— Так и берите груз в трюме! Здесь моя каюта! А если не нравится, я могу сразиться с любым за свою добычу! — вызверился я.

Но тут же, поймав предостерегающий взгляд Бака, быстро поправился.

— То есть, с нами двоими, ведь мы сражались бок о бок.

— Да я только на подхвате был, — заныл Бак, — Так, ранил двоих и всё.

Матросы посмотрели на Бака, наверняка лучшего бойца на корабле, потом на меня, который, по словам самого Бака, был величайшим бойцом по эту сторону Океана и скромно отошли. А этот хитрец опять застыл на страже.

К вечеру перегрузка закончилась и мы, дружески попрощавшись, поплыли каждый в свою сторону. Вот только их корабля больше никто никогда не видел. Может мои враги, а может местный морской змей. Кто знает. Океан велик!

Старики продолжали считать найденные в каюте (теперь уже точно моей) богатства. Шуму было много. Монеты, жемчуг, карты океана, чего-то ещё, ценное должно быть только для местных, оружие и доспехи — и это ещё не полный перечень. В четырёх больших сундуках. По словам Да-ра, прежний капитан не имел дома на земле и все свои сокровища, собранные за десятки лет, хранил в своей каюте. Через час я сбежал. Без меня разберутся. Бак вышел со мной.

— Поговорим?

— Да, Рапи-ра.

— Когда мы одни, зови меня Рапи.

— Спасибо, Рапи. Моя история проста. Был в старшей дружине Властителя. Полюбил ту, которая была выше меня. Она сначала делала вид, что я ей нравлюсь. А потом… Попросила украсть печать казначея. Я отказался, печать всё равно украли, а заподозрили меня. Я бежал. Прибился к морякам и пять лет плавал с ними. А тут случай свёл меня с тобой и подумал — если моё место будет рядом с Владетелем, я смогу увидеть её ещё раз.

— И зачем ей нужна была печать?

— Да ни зачем. Старый казначей покинул своё место с позором, а новым стал её муж.

— И как я смогу тебе доверять, вдруг она…

— Нет. Я хочу её просто увидеть. Она была старше меня, прошло 5 лет. Я посмотрю на неё и избавлюсь от наваждения. Время ничего не щадит, но женщин особенно.

— Как же по твоему люди живут вместе всю жизнь?

— С возрастом зрение милосердно уходит, оставляя красоту памяти. А я сам хочу избавиться от своего проклятия. Клянусь, я буду верен тебе.

Дальше все пошло без приключений. Если не считать приключением плавание в неизвестном океане на парусном судне с толпой аборигенов. Бак стал учить меня мечу как положено. Старики же усиленно набивали мою голову всякими подробностями местной жизни. А еще через пять дней мы вошли в порт.

Глава 2

Меня просто потряс огромный волнолом, отсекающий Океан от акватории порта. Сам порт не впечатлил. Они были из разных миров. Аки про волнолом сказал просто: его создали боги. Я же задумался о былых цивилизациях и пришельцах из космоса. А потом вспомнил про Остров Торговцев.

— Аки, а волнолом из воды показался тогда же, когда остров торговцев стал сушей?

— Верно. Восемьдесят лет назад океан четыре года отступал шаг за шагом. Но давай об этом после.

Я согласился. Но мысли поискать следы прошлых цивилизаций стали набирать обороты. Когда то здесь был порт. И не маленький. Что-то должно было остаться. И, кстати, это МОЙ порт. В моих землях три города, шестьдесят четыре поселения, двадцать восемь деревень рыбаков и все. Пока все. Но я готов побороться за величие своего Дома.

Причалили к пристани без проблем. В порту всего было три корабля вместе с нашим. Да десятка два лодок. Середина дня, все заняты. Но на берег набежала приличная толпа. Её собрал знак Владетеля Дома на мачте. Томи взял его с собой, когда отправился на поиски наследника. Подошли к причалу, сбросили на него узкие мостки без перил. Томи в нарядных одеждах гордо подошел к борту и пропел:

— Слава великому Океану! Наследник Дома Летучей Рыбы найден! Рапи-ра, сойди на свои земли!

Торжественной поступью я двинулся с середины корабля на берег. Сзади Аки и Бак. Но на середине мостков дорогу мне перегородил здоровый мужик в сверкающих доспехах. Томи, уже сошедшего на пристань, куда-то оттерли. А мы стояли на скрипящих мостках и недобро смотрели друг на друга. Хорошо еще, что корабль был выше пристани, и мы оказались вровень.

— Это кто посмел выдать себя за нашего господина? — заорал мужик, уверенно напирая на меня.

— Кто спрашивает? — не остался в долгу я.

— Я глава охраны Владетеля Дома!

— Бывший глава, не уберегший своего господина? — тут же понизил я его статус.

Мужик схватился за рукоять кинжала и тут, как будто прямо из воздуха, появился Бак и двумя ногами ударил в плечо бронзового. Тот оступился, взмахнул руками и рухнул в воду. При таком количестве бронзы шансов у него не было. Бак упал тоже, но успел зацепиться за самый край мостков и одним движением оказался за моей спиной.

— Как ты.

— Все потом. Я по перилам корабля пробежал и сбоку прыгнул.

— Великий Океан проклянет того, кто осмелится мешать господину! — закричал вырвавшийся Томи, поправляя помявшиеся перья на голове.

— Все встали для приветствия нового главы! — поддержал его кто-то из рядовых бойцов и отвесил направляющий пинок сомневающемуся.

— Подойди ко мне! — возвысил я голос.

Шустрый подбежал и склонился в поклоне.

— Я Ром-ра, о великий Глава Дома. Позвольте мне первому приветствовать вас на вашей земле.

— Займись своим делом, новый начальник моей охраны!

За моей спиной Аки и Бак одобрительно хмыкнули.

Из хроник Великого Дома.

В год 427 после потопа погиб глава Дома Летучей Рыбы. В том же году глава церкви Дома Томи-ра нашел его двоюродного племянника Рапи-ра. Вместе со своим окружением он прибыл в порт Морская Звезда. Встречавший же его начальник личной охраны прежнего Владетеля посмел усомниться в его происхождении. И тогда поднялась волна и сбросила его в воды порта. И исчез он навсегда. Океан велик! Этот случай засвидетельствован Первым главой церкви Томи-ра, первым советником Главы Дома Аки-ра и личным оруженосцем Главы Дома Бак-ра.

В остальном встреча прошла по сценарию. Все радовались, Ром носился с перекошенным лицом и всячески демонстрировал мудрость моего решения. Томи и Аки распоряжались во всю. Аки с особым удовольствием. Соскучился по своему Дому. Подогнали колесницу с двумя черными лошадьми и повезли меня в мою резиденцию в этом городе. Стоя, да без привычки, то еще удовольствие. Да еще после корабля. Так что я вцепился двумя руками в поручень, или как там это называется, и потрясся куда повезли. Другие повозки приняли мою свиту.

— Прошу суда Владетеля и справедливости!

Где-то на полдороге прямо под копыта лошадей прыгнул мужик в синих одеждах. Кортеж остановился, Ром приволок мне мужика, пришаркали Томи и Аки. Толпа собралась в пять секунд. Вот вроде по пустой улице ехали — а уже не протолкнуться. Первым делом я врезал Рому.

— Хороший начальник охраны не должен выполнять работу простых воинов!

— Я быстро стану лучшим, клянусь в этом моей преданностью!

Шпарит как по писанному. Ладно, разберемся.

— Что ты хочешь сказать Главе Дома, — прочно занял позицию за моим плечом Аки.

— Я честный подданный, плачу все налоги и прошу справедливости!

— Все честные подданные, которые платят налоги могут рассчитывать на справедливый суд Главы Дома! — ответил я на его тираду, — Что привело тебя под копыта моих лошадей?

— Да будет известно Главе Дома, я рыбак и сын рыбака, ловлю рыбу и продаю ее на местном рынке. Три дня назад мой невод вытащил из воды сосуд, запечатанный зеленой смолой. Но Оста-ра, начальник порта, отобрал его у меня!

Господи, это что, джин там, что ли сидит? А какой? Злой или добрый? Да и вроде не волшебный это мир! Сказать, чтобы бросили обратно в воду?

Мысли заметались, не зная на чем остановиться.

— В таких кувшинах перевозят душистое масло, — зашипел сбоку Бак. Оно дорогое. Там, должно быть, корабль затонул.

Я облегченно вздохнул. А то такое себе накрутил.

— Где Оста? — не глядя ни на кого спросил я.

— Здесь! — крикнул Ром.

Два стражника приволокли дядьку в зеленой тоге.

— Ты ещё не представлялся Владетелю, — подсуетился Ром-ра.

— О, великий Глава Дома, я Оста-ра, был начальником порта при прошлом Главе Дома.

— И почему я должен разбирать столь мелкую тяжбу? Разве кувшин с маслом это то, что начальник порта должен отбирать у рыбака?!

— Но это мой кувшин! Год назад я вложил все свои деньги в покупку душистого масла, но корабль с грузом моих кувшинов утонул во время шторма. Эта история известна всем в нашем городе. И на зеленой смоле стоит моя печать!

— Что человек взял у Океана, то принадлежит ему! — завопил рыбак.

Вот такая правовая коллизия. И оба правы. У одного печать собственности, у другого закон, освященный традицией. Но прежде всего порядок.

— Ром, — деловито сказал я, — если кто-нибудь посмеет открыть рот без моего разрешения, отрежь ему язык!

Сразу стихло. Ром, со зверским выражением на лице потащил из за пояса очень острый по виду нож.

А положение то у меня не ахти. Решение в пользу любого спорщика не решает конфликт. Право против права. Надо их мирить.

— Глубоко ли в том месте? — спросил я рыбака.

— Да, глава Дома! Только члены моей семьи могут туда донырнуть!

— Много там еще таких кувшинов? — ласково поинтересовался я.

Рыбак замялся. Вот жулик! Он не из-за одного кувшина рискнул под колесницу броситься, его весь корабль, набитый кувшинами интересовал! Вот решил бы я в его пользу — и можно все доставать. Не удивлюсь, если он специально первый кувшин Осте подсунул, для пробы. Но соврать рыбак не рискнул.

— Много. Но их так трудно.

— Не утруждай себя напрасными словами. Встаньте рядом оба! И слушайте мое решение. Кувшины принадлежат Оста. Но поднять его могут только люди рыбака. Продавайте их вместе и делите все поровну! Половина лучше, чем ничего, а Океан не любит ссор!

Помолчали. Потом Оста и рыбак коснулись друг друга лбами. Сделка была заключена при свидетелях. Обмана не будет. Патриархальные нравы! А мы покатились дальше.

Резиденция мне понравилась. Сначала мне дали помыться. Я рассчитывал на красивых девушек в помощь, но Томи меня быстро обломал, напомнив, что это религиозный обряд. Потом ели. Лично мне понравилась запеченная птица, которую я не узнал в жареном виде. Нет, Бак мне ее назвал, а толку? На острове таких не было. Потом сели думать. Я, Аки, Томи, Бак, Ром и глава этого города Лами-ра, по словам Томи, проверенный товарищ. Слово взял Томи.

— Что важного случилось, пока меня не было?

— Да ничего. Только бывший начальник охраны, съеденный Океаном, открыто выступал за человека Властителя. Все молчали. Никто не знал, Томи-ра, получится у тебя что-то или нет. Но теперь все будут рады.

— Съеденный Океаном? — вздохнул Томи, — Ладно, придумаю для хроник что-нибудь.

— Властитель не может попробовать изменить ситуацию?

— Нет, Рапи-ра. Если бы ты не нашелся — это да, а так.

В самом начале я потребовал, что бы все обращались ко мне на совете по имени. Для экономии времени.

— Клятву Владетеля будем принимать в этом городе. Все равно Океаном клясться. А дорога, это.

— Да, лишняя дорога.

— Через двадцать дней. Я еще утром гонцов погнал и почтовых голубей отправил. Все успеют.

Ого! А товарищ точно проверенный! Это только он на мачте флаг с моим личным символом увидел, так и распорядился! А ведь рисковал!

— Что самое плохое сейчас в моем Доме?

— Да так все спокойно. А вот приедет казначей, узнаешь.

Как и не попадал. Все хорошо, только денег нет.

— И старший над войском.

— И глава Предгорий.

Когда первый корабль на мой остров?

Посвящение прошло спокойно. Сначала ритуал. Зашел в Океан и вышел. Томи руками помахал и одно перо из волос вынул. Он, оказывается, если серьезное обещание дает, то перо в прическу вставляет. Затем все мне поклялись Океаном в верности. И главное, искренне. Владетелем может быть только носитель крови, так что заговоры исключены. Затем пир. Мне мою любимую птичку подали, ну и остальные голодными не остались. А Властитель через два месяца грамоту-подтверждение прислал.

А на утро началась проза жизни. Аки и Томи вели большую часть переговоров, но и на мою долю кое-что осталось. Местный министр финансов мне понравился. Я ему тоже, после того, как отказался от трат на еженедельные охоты и уже запланированную постройку шикарного корабля для собственных нужд. И от возведения нового дворца заодно. Без этого у него бюджет сошелся. Ну, почти. Я ему пару идей дал. Он задумался и ушел.

Главного воеводу я уволил. После того, как он мне битый час вещал, почему на шлемах должны быть перья одной, понятия не имею какой, птицы, а не той, что они носят сейчас. Видел я таких уже в подзабытой советской армии. Генерал у нас сменился, так мы всё перекрашивали в другой цвет. Вместо занятий. Вот он бы этого перьеносца понял. А я нет. Да и птиц с ярким оперением жалко стало. Томи тут же подогнал нормального. Этот моментально озвучил главную проблему. Нашему Дому по новым спискам можно иметь две тысячи пеших воинов на западной границе и пятьсот конных в Предгорьях. И нарушать нельзя. Стали решать, как бы это так нарушить, что бы никто не приставал. Да запросто. У них в сотне десятник — десятый в десятке. А сотник, его ординарец, два полусотника, повар и еще пять разных, но нужных людей входят в первый десяток. Делаем десятника командиром десяти солдат, а десяток управления отдельным десятком и получаем прибавку в двадцать бойцов на сотню, двести на тысячу, пятьсот на армию. То есть + двадцать % боевого состава между делом. А войско так и состоит из двух с половиной тысяч. По названию. Воевода потер лоб, поклонился уважительно и отбыл модернизировать армию. Деньги я ему твердо обещал.

А вот глава Предгорий застрял у меня надолго. Проблема была сложной. Предгорье — большой сельскохозяйственный район. Чуть меньше трети всего остального моего дома. А жизнь там сплошная проблема. Я так и думал. Горцы. Каждый год они на четыре месяца выгоняют свои отары на участок от гор до Пограничной реки. Участок небольшой, но уж больно трава там хорошая. С баранами приходило от двух до трёх тысяч конных, так называемых пастухов. Так называемых, потому что овец в основном пасли рабы. И, поочередно меняясь, эти тысячи зверствовали на территории моего Дома все четыре месяца. Пятьсот моих всадников их даже задержать не могли. Мое предложение об увеличении десятков было принято вяло. То есть, хорошо придумано, сделаем, но проблему это не решит.

Задумались.

— Вооружить всех крестьян?

— Да они и так… Но это пехота. Отбиться за стенами еще смогут, но преследовать…

— Перегородить места переправ через реку.

— Да они вплавь в любом месте. Речка всего двести шагов.

Это метров сто пятьдесят.

— Огородить поселения.

— Да все сделано, но как раз урожай, а это лучшие земли империи. Без них зерна и риса на весь Дом не хватит.

— Когда эти уроды уйдут, засыпать их пастбища солью. Хотя бы ближайшие, для начала.

— Все не засыпать.

— Так впереди не один год!

— Они придут мстить. Три тысячи всадников и тысяч пять пехоты.

— Выставим всю армию и ополчение! Да и в первый год будут только всадники. Они кинуться мстить, а мы их встретим! Так что на следующий год конницы не будет.

— Будет много крови.

— А сейчас ее нет?

Помолчали.

— Я уверен, что все крестьяне пойдут сыпать соль на пастбища. Наведем переправу. Соли у нас много. Повезем на повозках. Пастбища только надо разведать.

— Мои разведчики знают это место как рыба Океан!

— Сколько надо повозок?

— Если брать едкую соль из Кривого Разлома, то пятьсот хватит!

— Значит, успеем все за один сезон?

— Но эта земля пять лет станет родить ядовитую траву! Пока дожди не вымоют всю соль!

— Надеюсь, горцы, и их бараны сильно уменьшатся в числе за это время!

Глава Предгорий склонился в глубоком поклоне.

— Увеличивай конницу. Разведчиков собери отдельно. Сто всадников разведки. Так что на деле у тебя будет семьсот всадников. Сколько людей в ополчении Предгорий?

— Две тысячи со своим оружием.

— Да наша армия, да еще сообразим.

— Деньги.

— Найду.

И почему я не хочу встречаться с казначеем?

Глава 3

Вот этим проектом я и занялся. Все остальное ведь и так идёт неплохо. Армию увеличили за счет тех, кого уволили эту же армию и сокращая. Разведчиков набрали полторы сотни. Деньги нашлись. Продали мужские золотые украшения из казны. Не люблю я их. Так, обруч Главы Дома на голове таскаю. Простил старые долги крестьянам. Им лет сто как. Они их всё равно отдать не могли. А скорее и не хотели, судя потому, как сразу оживилась торговля и строительство. Соль по горской земле рассыпали всей армией. И добровольцев тысячи три набежало. Обоз четыре раза туда-сюда ходил. Насыпали столько соли, что она даже подорожала на рынке.

Я и сам ее символически кинул, когда мы с воеводой все осматривали. В окружении моих пятидесяти личных охранников. Томи со мной каких-то ребят отправил с отдельной повозкой. Они ещё порошочек распыляли. Опасливо так. Мне на это даже смотреть не рекомендовалось. Но клялись, что уже на следующий год от их пакости и следа не останется. Оказалось, что без этого порошочка ничего не получится. Спасибо Томи, а то бы мог и лицо потерять. После дождей, а они уже начались, едкая соль с порошочком впитается в землю, и вновь выросшая трава станет ядовитой для овец. Сыпали мы не сплошь, но так, чтобы отравленные участки встречались повсюду. Только у самой реки ни одного живого места не оставили. Там всего-то километров десять было между двух скал. Узкое горло у долины оказалось. Заодно засыпали три десятка больших колодцев и разрушили все поилки для скота что нашли. Сожгли все шалаши и хижины. Мелкие водоемы и родники использовали как отхожие места. Приходите гости дорогие!

Через месяц они пришли. Мы собрали армию — полторы тысячи пехоты, шестьсот всадников, сто конных разведчиков и добавили к ней две с лишним тысячи местных ополченцев. Часть войска осталась на западной границе Дома. Кто их, этих соседей знает! Все земли тут отбирать не принято, а так, по немного, каждый год кто-то что-то у кого-то отнимает. Настроены все были решительно. Два десятка лучших разведчиков следили за горцами на той стороне. И подавали сигналы отполированными бронзовыми зеркальцами. Их так и назвали — сияющие рапи. По имени гения, что их придумал.

Первыми неожиданно пришли молодые. Кинули невеликую отару на рабов и рванули грабить. Пятьсот мальчишек. Мы им дали почти всю реку переплыть, и встретили залпом пяти сотен лучников. Местные лучники не очень, но пятьсот на пятьсот целей это много. Пограничную реку с тех пор все стали называть Кровавой. Тех, кто смог это пережить, на том берегу, как и задумывалось, встретила сотня лучших бойцов. Не ушел ни один. Самые жадные из моего войска еще два дня ныряли за трофеями. Пятьдесят выживших лошадей я забрал себе. Приблизительно столько же получила конница. А еще через неделю пришли основные отары. И, где-то, три тысячи всадников. Первую отару мы уже отогнали к берегу по известному только нам безопасному маршруту, переправили к нашему лагерю по сборному мосту и стали есть.

Почти пять тысяч глоток это много. Но и барашков хватало. От двух пленных пастухов мы знали, что это была отара сборная. Ее собрали для приличия, а дети из лучших родов сделали вид, что они ее гонят. Им дали неделю первого грабежа в честь совершеннолетия любимого племянника их вождя. Они и пришли на неделю раньше. На совете мы друг друга уверяли, что они враги, что они бы выросли и… Но было все равно противно. Так что приход настоящего врага всех обрадовал. До входа в долину отары день шли по камням без еды и воды. Поэтому их сразу стали разгонять в разные стороны. Через день начался падеж скота. И тут до них дошло. Гнать обратно — не доведут. Да и их пастбища придут в себя только через четыре месяца. Отары рабы погнали к реке, а три тысячи разъяренных горцев кинулись на трусливых крестьян. И встретили армию. Мы специально встали на виду и дали им переправиться. Конницу, правда, спрятали. Она или поставит победную точку в этом бою или не даст затоптать всех, если мы проиграем.

По моему приказу поставили глубокий строй пехотинцев с длинными копьями и ростовыми щитами. Ну и острые колышки забили перед строем и ямы выкопали, а как же. Обойти нас не давал с одной стороны ручей с топкими берегами, а с другой овраг. Когда привык резать крестьян, которых резали твои отец и дед — в поражение не веришь. Да и отступать позор. Они и кинулись на нас без промедления. Даже не предложили поединок перед битвой. Бак сильно расстроился. А вот полезли они неровно, должно быть родами, племенами. И налетели на наши преграды. А войско осталось стоять. Вторую волну крепко побили лучники. Я приказал стрелять по лошадям. Пеших горцев мы не боялись. Третья ударилась о копья в центре, потеснила строй и уперлась в повозки за первой линией воинов. Всадники крутились, били пеших короткими копьями и мечами, но дальше продвинуться не смогли. Там, где стояли мои профессионалы, строй даже не пошатнулся. А стояли они на флангах.

Протяжный зов рогов заставил горцев отойти. Но не всех. Пара сотен продолжила сражаться. Обожаю недисциплинированного противника! Он быстро становится мертвым. Огляделись. Раненных, своих естественно, потащили вглубь строя. Там их посмотрят лекари. Уж как умеют. Чужих просто добили. Их много, конями придавленных лежало. Посчитали потери. Сто с небольшим убитых, триста с лишним раненых. У профи потерь почти нет. Противник положил своих больше тысячи только убитыми. Наступил решающий момент. Если они уйдут за реку, будем ждать. Если опять в бой, им конец. Если обойдут и рванут грабить как раньше, это катастрофа. Сдержать там их некем. Все тут. Они выбрали переговоры. И о чем тут говорить? Должно быть хотят, что бы лошади отдохнули. Да и трава тут не горькая. Для лошади, правда, не опасно, но и не вкусно. Наши на той стороне ели с трудом. Поставили шатер в стороне, от них прискакало три человека. От нас я, Аки и Бак. Сели на циновки, помолчали. Начал Аки.

— Здесь находится глава Дома Летучей Рыбы со своими советниками!

Мол мы тут по праву сидим, а это еще кто!? Эти поняли, стали выкручиваться.

— Я владетель горного Дома Зан-ха с советниками!

А язык немного другой. Но похож.

— Что ты хотел сказать, Зан-ха? — это уже я. И все титулы опустил.

— Где отряд моих молодых воинов, где продожатель моего рода?

Вот так и думал, что тонкий золотой обруч, который мне преподнесли после первого боя, свалился не иначе как с головы сына местного владетеля. Шустрый был мальчишка, даже на свой берег смог выбраться, но прорваться через заслон уже не смог.

— Овцы научились кусаться, Зан-ха. Больше никто не потревожит мои земли безнаказанно.

— За своего сына я вырежу всех!

— Расскажи это тем, кто больше никогда не сядет на коня. Сколько воинов ты потерял сегодня? А сколько овец лежит на том берегу?

— Это уловки трусов.

— Живых трусов. Которые сегодня убили сотни твоих воинов.

— Я отомщу!

— Мы больше вас не боимся. Мои разведчики уже отмечают путь к твоим селениям!

— А путь к твоим может показать любой мой воин!

— Кроме тех, кому уже все равно.

Помолчали. Мне нужна еще одна их атака! Иначе все напрасно. Придется его завести. И уже не важно как.

— Я ухожу, Зан-ха. Твой сын так нежен на циновках, что мне опять хочется к нему в шатер.

— Это он. тебя!!!

— Ну, это вряд ли Я ведь ему сам всё отрезал!

Переговоры закончились перебранкой. Бак и Аки были недовольны.

— Когда все узнают…

— Я не собираюсь оставлять в живых ни одного горца!

— Но разве мы не заключим с ними мир? — поразился Аки.

— С акулами мира не бывает!

— Но…мы можем платить им, чтобы они не пересекали реку и давать им рис и зерно вместо погибших овец!

— Это они мне за все заплатят! Пойми, Аки, или я вернусь с полной победой, или уже никогда не смогу управлять Домом!

— Ты хочешь управлять Домом? — как-то очень нехорошо спросил Аки.

— Я хочу, что бы он процветал. Мы прижмём горцев, и они золотом будут платить за каждый мешок зерна. А на это золото мы будем воевать с ними. Даже просто мирное Предгорье даст нам всадников, людей, налоги. В следующем году придут все, кто остался в этом году в горах. Мы справимся. А еще через год, мы придем к ним сами. И я не буду останавливать тех, кто пострадал от набегов. Всё закончится. Берег Кровавой будет охраняться сотней конных разведчиков. Эти земли я отдам отслужившим воинам. Пять лет без налогов и земля — хорошая наживка для молодых голов. А через пять лет заселим и солёные земли до самых гор.

Аки молча кивнул и пошел не оборачиваясь к своему шатру.

— Бак, ты тоже…

— Вы очень жестоки, мой господин. Но в ваших словах есть правда.

Вторая схватка была легче первой. Горцы ударили по флангам, а там стояла армия. Лучники били метко и уверенно. Тяжелые копья сдержали натиск. А наша конница неожиданным ударом довершила разгром и ушла в преследование. Сотня разведчиков ждала выживших на том берегу. И каждый из них потом хвастался, что убил десяток горцев. Может быть. Кровавая подтвердила своё название. С пятью сотнями пехотинцев и тремя сотнями всадников мы переправились на вражеский берег. И пошли веером, добивая все, что еще осталось. Тысячи погибших овец, жаркое солнце, сходящие с ума пастухи. Живых овец мы с удовольствием ели. Пять пастухов отправили домой с нашей версией событий. Мне было важно, чтобы горцы поверили в битву на их стороне реки. Тогда на следующий год можно будет повторить засаду на том. С десяток пастухов оказались захваченными в рабство моими крестьянами. От них узнали, что в горах не осталось ни конных воинов, ни лошадей. Все были здесь. Все до одного. Был объявлен Великий Поход. Без овец в сезон дождей, который они называют зимой, есть оставшимся будет просто нечего. Небольшие участки плодородной земли всех не прокормят. Охота в горах плохая. А золота у горцев много. Только в поход его не берут — с ним нужно вернуться. Я этих пастухов наградил как мог.

Овцы погибли все. От соли, пытаясь вернуться в горные долины, в наших котлах. Падальщики слетелись и сбежались в таких количествах, что мы ушли на свой берег Кровавой. Я лично вблизи видел птицу на метр выше меня ростом. Ну или мне с перепугу так показалось.

А еще через месяц к условленному месту на том берегу вышли переговорщики. С положенной здесь двойной лианой в руках. То есть просят мира. Мы перевезли их к нам, дали шатер и позвали разделить с нами трапезу. Ели они хорошо, жадно. Не соврали пастухи, что выход по другую сторону гор был завален камнепадом пять лет назад. Вот они и озверели.

Начали переговоры, предъявили взаимные обиды лет этак за пятьдесят. Потом я сказал, что мертвым все равно, думать надо о живых. Они предложили купить у нас овец.

— А нету! — ответил я. То есть тысяч десять лучших мы отогнали подальше. Половину я взял себе, это с великолепной шерстью, две тысячи на армию, остальных лично раздал крестьянам. Под крики «Отец родной!» или что-то в этом духе. И всё. Нету. Я так и сказал. Попросили лошадей. Я от такого нахальства аж разозлился. Сказал, что самим мало. Тогда спросили зерно и рис. Я милостиво согласился на цену в сто золотых монет за мешок. Теперь обозлились они. Я посокрушался о заваленном по ту сторону гор проходе. Нагло соврал, что это рассказал Зан-ха на допросе. Они попросили его показать. Вытирая слезы рукавом своего одеяния, сообщил им, что глава горцев и мой лучший друг Зан-ха умер во время одного из моих вопросов. Вообще-то держались горцы на допросах неплохо. И врали, как могли. Говорить начинали только после угрозы оскопления. Им это было важно по их религии. Это тоже пастухи подсказали. А Зан-ха погиб во время последней атаки в числе первых. Помолчали.

— Золотой за мешок, — предложил их главный.

Десятикратная цена. Мешки у них небольшие.

— Только в память о моем лучшем друге Зан-ха — девяносто!

— Да мы лучше вообще есть не будем!

— Перемрете вы там все, — начал сокрушаться я, — зачем тогда деньги?

Сошлись на десяти золотых или ста серебряных монетах за мешок.

Драгоценные камни я тоже согласился взять. За пятую часть цены в золоте.

И начался великий обмен. Они купили пять тысяч мешков зерна и риса. А еще мед, овощи, орехи, сушеную рыбу и вяленое мясо. И на все у них хватило денег. Прилично они награбили за пятьдесят последних лет. Мы еле успели до сезона дождей. Их повозки таскали зверюшки, похожие на маленьких осликов. Коня у них я не видел ни одного. А потом в горах пошел снег и закрыл вопрос до следующей весны. Вздохнуть свободно я смог только спрятав все полученное богатство в сокровищницу. И удвоив охрану.

Глава 4

Из хроник Великого дома.

В год 428 после потопа осерчал Глава Дома Летучей Рыбы на горцев, нападающих каждый год на его земли и сам пошел на них войной. В большом сражении четыре тысячи семьсот солдат и ополченцев разбили огромное конное войско горцев. Погибли глава горцев, его сын и все пришедшие с ними воины до последнего человека. У нас же убито было триста пятьдесят человек. Испугавшись, старейшина горцев отдал все награбленное за сто лет золото главе Дома Рапи-ра и поклялся не воевать с Домом Летучей Рыбы. Тогда же случилось чудо. Посмотреть на поле боя прилетел дракон. Увидев главу Дома Рапи-ра, он ему поклонился. Океан велик! Этот случай засвидетельствован Первым главой церкви Томи-ра, личным оруженосцем главы дома Бак-ра, тысячником войска Зарг-ра.

Войско вернулось в свои лагеря. Начался набор солдат вместо погибших. Да еще я объявил о наборе в личную гвардию. Она вроде как в две тысячи разрешенного состава не входит.

Земли Дома войну почти не ощутили. Соль опять подешевела. А я собрал Совет. Томи, Аки, Бак, Ром, Лами-ра, глава Предгорий со счастливым лицом, довольный казначей, воевода. И хватит. Похвалили друг друга, поздравили. Бак, размахивая руками, рассказал, как мне поклонилась огромная птица. При этом, чтобы показать её рост, залез на стол и подпрыгнул.

— Да не кланялась она! — разозлился я, — А просто стала опять жрать! Хорошо, что не меня!

— А со стороны очень похоже, — не сдавался Бак, — всё войско только это и обсуждает! Говорят, что наш Владетель самый великий!

— Поклонилась огромная птица? — вздохнул Томи, — Ладно, придумаю для хроник что-нибудь.

Большую часть денег решили отложить до худших времен. Мою идею стратегических запасов поругали, но приняли. Хранить есть где. Амбары Владетеля стояли пять последних лет пустые.

Мое предложение строить флот не приняли. Но решили купить три боевых корабля, заказав их на Острове Торговцев. После того, как я сказал, что матросы это те же воины, а флот Властитель нам не ограничивает. Подумали еще. И постановили докупить еще три, как разберемся с первой тройкой. А мой трофей переделать в скоростной разведчик. И больше с армией не наглеть. Пока. Год был урожайный, рыбы тоже много. Торговля налажена. Вот только в городе Рута обнаглели бандиты. Рута это мой третий город. Порт, Столица и Рута. Рута самый большой, стоит у реки. По ней суда с Океана поднимаются до торговых пристаней. Так что оказываются в центре Дома. И жизнь в городе кипит. Традиционно, северная его часть была заполнена контрабандистами, нищими, бандитами всех мастей, разными подпольными заведениями и складами с краденым товаром. Без этого крупных городов не бывает, но тут все зашло слишком далеко. Пошли разговоры, что Глава Дома и сам в доле. Слишком уж нагло ворье себя вело. И убытки не маленькие.

Подумали. Поругали мой план. Опять подумали. Согласились. И стал наш Дом готовиться к захвату острова. На котором нашлось серебро. Его местоположение держали в тайне. Карта была одна и лежала под моей циновкой. Я Баку сразу сказал: дешевле тысячи золотых за копию карты не бери. А то не поверят. Он ее шесть раз продал. Деньги пошли в сокровищницу. Кому продал? Да какая разница! Отправлять войско решили из Руты. Так удобнее. Войско подошло спокойно, расположилось лагерем рядом с городом. Нанятые корабли, как рассказали в харчевнях пьяные сотники в первый же день, будут через десять дней. А еще через два дня в лагере появились мы с Баком, полусотней моей охраны и свитой.

За час до рассвета начался подъем. В городские ворота вошли спокойно, стражников блокировали в их же казармах. Окружили северный район, примыкавший к реке. На воде возможный отход блокировали мой корабль с глазом на парусе и два десятка лодок с лучниками. И постепенно стали сжимать кольцо. Схваченных людей без лишних разговоров объявляли разбойниками, связывали в цепочку по пятьдесят рыл и отправляли в каменоломню. Она как раз в километрах пяти от города. Сопровождали их конные разведчики. От них не сбежишь. Тех кто пытался сопротивляться убивали сразу. Но под утро, после трудовой ночи, большинство сдалось без боя. Тех, кто кричал, что знает разных начальников, отводили в сторону. Специальная команда, прибывшая со мной, записывала все имена. Тех, кто обещал откупиться, выслушивали доброжелательно, деньги и другие ценности принимали под опись как дар казне. Затем сажали их на мой корабль. К вечеру он снялся с якоря и направился в сторону Океана. Больше попавших на него бандитов никто не видел. Сами моряки охотно рассказывали, что все пассажиры покинули корабль живыми и здоровыми. Океан велик!

К середине дня северная часть города опустела. А на центральной площади начался суд над продажными чиновниками. Часть (очень маленькую) повесили с конфискацией имущества. Часть отправили в каменоломню и тоже с конфискацией. Часть отпустили. Часть (ну очень маленькую) наградили. Благо было чем. Городскую стражу разогнали. И набрали заново из бывших солдат. Начальник стражи скромно повис между двух чиновников. Главой города стал один из ребят казначея. Армию наградили деньгами и сообщили, что серебряного острова нет и не было. Посмеялись. О человеке, задумавшем хитрость, стали говорить, что он нашел серебряный остров. Камень из каменоломни пошёл на дорогу в Предгорье. Бандиты притихли по всему Дому. Ни рук, ни носов им больше не рубили. Наказаний было два — каменоломня, или дорогу строить. Вся разница в сроках. Собранные с бандитов и чиновников деньги на строительство этой дороги и пошли практически целиком. Затратное это дело!

А спустя недели две, с визитом ко мне прибыл Второй Кормчий Острова Торговцев. Второе лицо государства ко мне, мелкому Владетелю. На совете решили не гадать, а просто выслушать. Если всё будет хорошо, договориться о покупке трёх боевых кораблей. И не ссориться с ними ни в коем случае.

Второй мне понравился. Здоровенный мужик, по виду капитан не из последних. Просто состарился, вот и занялся политикой. Встретили его как положено, но во дворце города Рута. Что бы ему в столицу не тащиться. Он подарил мне подробную карту побережья и островов. Царский подарок! У нас мне такую не нашли. Я отдарился дорогим оружием из летней добычи. И предложил продолжить разговор в саду. Роти-ок согласился. Стол был готов, из беседки все ушли. Надо было начинать разговор.

— Надеюсь, ваши капитаны карту серебряного острова не купили? — осторожно спросил я.

Роти заржал, замахал руками и, подхватив кубок, лихо из него отхлебнул.

— Мы боялись, что тебе её один из наших капитанов продал! Первый Кормчий обещал утопить этого мерзавца в грязной воде!

Стали смеяться вместе. Предложил общаться по именам. Роти согласился. Пообщались. Когда вступительная беседа закончилась, я решил начать первым.

— Роти, мой Дом находится на окраине и по силе где-то.

— Десятый из пятнадцати.

Ох я обрадовался! Даже вездесущие шпионы Острова не поняли, что произошло. Наша территория фактически увеличилась на треть, оживилась торговля, казна полна, пополняются стратегические запасы, стала больше армия, а нас так и числят в отсталых! Да мы уже уступаем только пяти главным Домам! Ну и Властителю. И только Властитель может справится с нами в одиночку.

— Пусть так. И ты…

— Мы знаем всех глав домов. Кроме тебя.

— Хорошо. Спрашивай.

— Скажи, на каком острове ты рос?

— Не знаю, у меня тогда не было такой подробной карты! А корабль, забравший меня, пропал.

— Да, — помрачнел Роти, — корабли иногда пропадают. Океан велик!

— Океан велик! И мы хотели бы купить у Острова три корабля.

— Хотите торговать сами, — протянул Роти с насмешкой и лёгким раздражением.

— Боевых кораблей.

— Боевых?

— Мой Порт стоит без охраны. Там одно ополчение. А три корабля это 450 моряков экипажа.

— Средних боевых кораблей, — кивнул Роти, — Кстати, на моих верфях строят лучшие!

— Если сойдемся в цене…

— Три с половиной тысячи золотых монет за корабль!

Милай! Да я в ночном Иерусалиме в армянской лавке цену вдвое сбил!

— Так я сразу три заказываю!

— Да у меня…

— И у меня таких денег нет! Говорят, что почтеннейший Асту-ок на своих верфях…

— Это кто почтеннейший?! Да он вообще…

— Зато цены…

— Да он плот не построит! И тот в спокойной воде утонет!

— А мне докладывали…

— Врут!!! Три тысячи.

— За все три?

— За один! И деньги вперёд!

— Тысяча двести! И деньги, когда моя команда примет корабль в моём Порту!

— Две восемьсот! И сто золотых за перегон корабля!

— И мой Дом в придачу!!! Да я лучше…

Отвел душу. Давно так не развлекался. Бак два раза подойти пытался. Крик стоял такой, что все попрятались. Через какой-нибудь час сторговались. Две тысячи за корабль и перегон в Порт бесплатный. Тысячу монет вперёд. Закончили и начали смеяться. Роти прямо помолодел. А про свои вопросы он просто забыл. Договорились общаться напрямую. От Острова Торговцев при попутном ветре десять дней пути. И он пригласил меня на свой корабль с ответным визитом. Отговорился делами, обещал в следующий раз. А то помню я, чем мой последний визит на корабль закончился.

И решил я пока пожить в Руте. Самый центр Дома. Столица к горам на севере примыкает, Порт — это самая юго-восточная точка владений Дома. В Предгорье ещё один город заложим. На берегу Кровавой. Как только с горцами закончим. Перед тем, как войско ушло в свои крепости и городские гарнизоны, ко мне зашел воевода. С ним, Аки и Баком мы просидели весь день. Вдруг выяснилось, что некого назначить адмиралом. Военного флота в Доме не было, опыта ни у кого нет. А корабли уже заказаны. Ладно, я не местный, Аки давно тут не был, а совет куда смотрел? Да-ра (капитан моего пока единственного корабля) не подходит. Местные рыбаки они и есть рыбаки. Предложил поискать среди тех, кто служил на военных кораблях у других властителей, а сейчас вернулся в наш Дом. Аки взял это на себя.

Вообще, я уже оброс людьми. Секретарь с десятком помощников, полсотни охраны, личные порученцы, слуги всех мастей — двор дома называется. Служанки, естественно. Из бедных, что зарабатывают себе на приданое. Лихо так зарабатывают! С двумя моя личная охрана не всегда справляется, когда они мою спальню штурмом берут. Это если я не оставляю чётких распоряжений никого не пускать, или пустить конкретную пассию. Мой личный врач перед этим её осматривает и заставляет выпить одному ему ведомый отвар. Вот такие забавные подробности.

Кандидатуру на пост адмирала Аки нашёл. Мак-ра командовал боевым кораблём Владетеля. Выше не поднялся, у того хватало своих желающих. Вернулся домой три года назад и стал жить на заработанное. Бак о нем на прежней службе слышал. И один раз даже видел. Отозвался с уважением. Мак-ра с предложением согласился. Принял присягу и отправился в Порт набирать первую команду.

А я полностью ушел в составление свода законов. Без этого государство нормально развиваться не может. Основа была, но довольно смутная. Аки и Томи подобрали знающих людей и работа пошла. За четыре месяца основу свода законов составили и стали шлифовать уже без меня.

Глава 5

А я, с конницей, первой тысячей пехоты увеличенного состава и всей разведкой отправился в Предгорье. Две тысячи местного ополчения нас уже ждали. Встали лагерем на берегу Кровавой и стали ждать уже вместе. Горцев пришло всего тысячи три и без лошадей. Потом мы узнали, что они всю зиму резались за власть и победители не щадили никого. Разведчики не выпускали их из виду. Сияющие рапи не подвели и на этот раз. Переправились они на бурдюках, надутых воздухом и сложив одежду, броню и оружие в непромокаемые кожаные мешки, смазанные жиром. Мы им не мешали. Но ударили сразу после переправы. И если до оружия они ещё успели добраться, то броня и одежда остались лежать в мешках. Поодиночке они все были храбрецами, но войском сражаться не умели. Особенно голыми и без конницы. Мы их сбросили в реку, забросали стрелами. А на том берегу, сотня заранее переправившихся разведчиков добила выживших.

А еще через месяц к нам вышли переговорщики. Мы уже место для моста нашли и город на той стороне Кровавой размечать начали. Так что приняли их на том берегу как на своем. Шатер им поставили, покушать дали. Ели они без аппетита. Но без претензий. Позвали их всех в мой шатёр только через два дня. Но пришел только один. Я, Бак, Аки, глава Предгорий встречали переговорщика сидя. Но место, чтобы и он мог с достоинством сесть, подготовили. Старик поклонился и сел. Помолчали.

— У меня нет времени на пустые разговоры, — начал я, — Вопрос один, как дальше жить будем!?

Старейшина посмотрел на меня без страха и произнес.

— Мы хотим стать частью Дома Летучей Рыбы.

А вот это лишнее. Воинов у них не осталось. Золото мы выгребли в прошлом году. Баранов тоже. Взаимные обиды будут помниться долго. Этот народ моему Дому.

— А взамен я открою тебе великий секрет, — сказал старик и вытащил их корзинки железный кинжал.

У них что, так принято, сбивать все мои мысли доставая кинжал из корзинки?

Судя по усмешке Аки, он тоже вспомнил. Но дело было серьезное. Железо это много чего. В том числе и гибель Дома от любопытных соседей. А нас смотрит на это чудо аж пятеро, считая старика. Глава Предгорий судорожно вздохнул:

— Я всегда был верен вам, Великий Рапи-ра, клянусь, от меня эту тайну никто не узнает, я готов поклясться…

— Помолчи, — разозлился я, хотя он прав, конечно. И что делать, не знаю. Буду слушать, что расскажет старик и думать на ходу.

— Говори, — кивнул я горцу.

Старик вздохнул и начал свой рассказ.

— Моё имя Аста-ха. Мой род, от которого остался только я, сбежал в горы из Дома Тигра. По той дороге, которая сейчас закрыта. Спасали себя от гнева Главы Дома. Он очень хотел знать наш секрет.

— Как давно это было?

— 45 лет назад.

Я повернулся к Аки.

— Был такой слух. В нашей сокровищнице хранится один железный кинжал. Его купили в то время в землях Дома Тигра. Отдали золотыми монетами по весу. Купец все хвастался, как дешево он ему достался.

Старик задумчиво кивнул.

— Я помню этого торговца. На эти деньги мы и подкупили тех, кто нас стерёг. И сбежали.

— Но вы больше не делали железных вещей, — понимающе кивнул я.

— Нет. Мы и бронзу делаем хорошую. Этого хватило, чтобы нас приняли, а о нашей тайне никто не знал.

— Вас не искали?

— В горах не любят чужаков.

Я задумался. Бронза метал хрупкий. Железное оружие и доспехи это приманка для всех, кто хочет быть сильным. Только у Владетеля полусотня его охраны вся в железе. На большее нет ни денег, ни железа. И толку от этих доспехов тоже нет. В боях охрана не участвует. Что же делать? Я поднял взгляд на старика.

— И еще. Откуда твоя семья пришла на наши земли?

— Ты опять прав, о Глава Дома. Я родился в Доме Тигра, но мой отец бежал с севера. Царство где он жил погибло под копытами кочевников.

— Царство, где знали железо?

— Мой отец был придворным кузнецом. Да и железа было очень мало. Ковал он из того железа, что падало с неба.

Из метеоритного, значит. Ну, это мы проходили. Была такая практика.

— А в Доме Тигра руда нашлась?!

— Тоже мало. Только и хватило, чтобы передать мне науку. Но кто-то донес, и нам пришлось убегать.

— Так что же знаешь ты?

— Всё. Могу найти руду, выплавить железо, сковать оружие. Весь инструмент я сохранил, надо только построить плавильню и кузню.

— Ты понимаешь, что если ты мне соврал, все умрут?

— Ты все равно не собираешься пощадить мой народ, о Рапи Жестокий!

Ого! Я уже и прозвище имею! Но что же делать?

— Что же ты хочешь взамен?

— Весь народ гор становится частью твоего дома. Мы торгуем, как это и было раньше, всего лет тридцать назад. Платим налоги с товара, да хоть в этом городе, который ты строишь на умерших землях. Я буду управлять теми людьми, что остались.

Я повернулся к главе Предгорий.

— И чем торговали?

— Бараньими шкурами и шерстью, овечьим сыром, немного медью, красивыми камнями, но не очень дорогими.

— У нас сейчас есть много лишних вещей… — встрял старик, но я досадливо отмахнулся:

— А углем и железом?

— В горах угля мало. А про железо я вообще не слышал.

Я посмотрел на старика.

— Угля нет, железа нет. Вот и ответ на твой вопрос.

— Я нашел железную руду четыре года назад, — заторопился Аста-ха, — её много! А в прошлом году я нашёл хороший уголь! Если бы я всё это нашёл сорок лет назад… — он испуганно замолк.

— То тогда я бы просился в твой Дом, ты это хотел сказать?

Старик покаянно промолчал.

— Хорошо, — тяжело произнес я, — Я приведу к тебе трех кузнецов. Ты научишь их выплавлять железо из руды и покажешь, как работать с железом. Еще двух человек ты научишь искать руду. Что тебе надо чтобы стать главой э-э-э горных земель?

— Ничего. Никто не верил, что ты нас пощадишь. Когда я пообещал договориться, они сами предложили мне стать…

— Главой горных земель Дома Летучей рыбы! — закончил я за него, — Сколько человек сейчас в горах?

— Тысячи три женщин, тысяча детей, около 300 стариков. Мужчин 100–200, не больше. Тех, кто не хотел убивать.

— Четыре с половиной тысячи всего?!

— Это была зима крови. Сначала припомнили все старые обиды, и остановить этих дураков было некому. Потом бились за место Главы Гор, а затем вырезали всех родственников проигравших. И женщины резали женщин, а дети детей усерднее мужчин. А потом убили всех рабов. Пасти им было некого, а есть они хотели.

Может всё-таки их всех того? Но не раньше чем мои кузницы овладеют наукой старика. Буду думать. А пока пора объявить мое решение.

— Сегодня я скажу, что война с горами закончена навсегда. Я прикажу всем обращаться с вами как с моими людьми. Вы больше не «Ха», а «Ра» Скажи женщинам, что по ту сторону реки станут селиться бывшие солдаты и молодые крестьяне. Они соскучились по женщинам. И им нужны жены и дети. Только в этом году их будет сотен пять, шесть. Налоги на этих землях никто не платит 5 лет. Пусть женщины твоего народа привезут что-нибудь на продажу, а там, я думаю, сами договорятся. Да, и как тебя зовут?

— Аста-ра, Глава Дома!

Сообразил!

— Твои люди тоже не платят налог пять лет. И тащи уже золото, которое ты подготовил на всякий случай!

— От Великого Главы Дома нет тайн в этом мире! Все три наших повозки полны подношениями от ваших новых земель!

Слишком тяжёлыми выглядели повозки. И слишком часто старики проверяли их сохранность. Да и подношения должны были быть в любом случае. Но все впечатлились. Армия и ополчение получили деньги. Медные и серебро, которые я привез с собой. В подношении горцев было одно золото в монетах и драгоценностях. Отличившихся я наградил лично. Мои слова об окончании войны и вхождении горных земель в состав Дома были встречены с радостью. Пехота и ополченцы были мною отпущены. Они своё дело сделали. С ними отбыл Аки. Ром из моей охраны выделил самого смышлёного. Узнав, что ему поручили, тот поклялся Океаном, что не подведёт. У реки, со стороны горных земель, там, где долина переходила в горы, поставили кузню и плавильню. Огородили двойным забором. Посторонних к строительству не привлекали. Я и сам что-то делал, охрана вкалывала во всю, моя свита не отставала.

Охранять всё это стали два десятка разведчиков во главе с моим смышленым охранником. Выделили четыре телеги с буйволами для перевозки руды. За это время прибыли пять кузнецов из моей собственной кузни в столице. Аки расстарался. Подобрал он молодых, но любящих новое. На всё ушло три месяца. После чего отправился в Столицу и я. Бак всё никак не мог успокоиться, то и дело доставал из ножен новые мечи. Они стали проверкой слов Аста-ра. Договорились, что пока он будет ковать мечи и учить это делать трех кузнецов. Стандарты меча Бак и Ром утвердили вместе. Двое оставшихся кузнецов с десятком разведчиков отправились на месторождение железной руды. Будут разбираться на месте. Глава Предгорий раз в две недели посылал гонца узнать, есть ли в чем-нибудь нужда. Заодно, с моей подачи запустили легенду, что это каторга для особо опасных преступников. А если кто захочет о ней узнать — попадёт туда сам.

Глава 6

Из хроник Великого дома.

В год 429 после потопа Глава Дома Летучей Рыбы повел своё войско и ополченцев на горцев, чтобы навсегда избавиться от врагов на севере. В последнем сражении у Кровавой все мужчины горцев были убиты. Испугавшись, старейшина горцев попросил взять все его земли под руку Дома Летучей Рыбы. А Глава Дома Рапи-ра решил наградить свое войско. Он подошел к горам и потребовал от них признать его власть. И горы покорно подарили ему три повозки золота. Океан велик! Этот случай засвидетельствован Первым советником Аки-ра, личным оруженосцем главы дома Бак-ра, главой горных земель Аста-ра.

В Столице я первым делом собрал совет. Томи, Аки, Бак, Ром, Лами-ра, глава предгорий, казначей, воевода, начальник моей канцелярии, глава Руты, по рекомендации казначея. Порадовались присоединению новых земель. Казначей поворчал, что пять лет без налогов, это много. В ответ, я спросил его, сосчитал ли он всё золото и драгоценности, что я привёз. Томи, подозрительно косясь на Бака, спросил, не случилось ли у нас какого чуда. Все устроились поудобнее. Бак не подвел. По его словам, я приказал горам дать мне золото и топнул ногой. Горы затряслись, открылись и свалили к моим ногам ровно три повозки золота, причем сразу в виде монет и изделий.

— Я тоже это видел, — очень серьёзно сказал Аки, — а казначей всё золото уже даже подсчитал!

— Ладно, придумаю для хроник что-нибудь, — хором сказал совет.

В ответ Томи пообещал о каждом из нас в хрониках написать такое…

Мы смиренно попросили нас простить. И перешли к делам. Первым делом приняли Списки Законов. Через год, все кто захотят занять должность, должны будут сдавать экзамен на их знание. Через год, чтобы успеть переписать их в нужном количестве. Повесили на Воеводу обязанность проверить всё ополчение Дома. Пусть покупают оружие и доспехи. Без них людей не считать. И строго спрашивать с местного начальства. Проводить смотры и обучение. Но что бы это было хоть какое-то подобие войска, а не толпа обалдевших мужиков. В порт пришел первый корабль из заказанных. Мак-ра, как первый адмирал Дома, остался им доволен. Теперь у него их целых два, считая и первый, лично мною захваченный. Команда, которую он набрал, корабль уже освоила. И это хорошо, поскольку активизировались пираты. Да что же всё не слава богу! Отправил гонца Мак-ра, что бы он привёл корабли в Рута. Мне до него из столицы ближе. Да и с Роти-оком надо расплатиться. Он точно появится.

По дороге в Руту я близко сошёлся с Зна-ра, главой Руты. Он успел много. Расчистил опустевшую северную часть города, проложил улицы, разметил участки под продажу, построил рынок. Начал укреплять стены и башни. Таможня стала приносить больше дохода. В городе находятся триста солдат гарнизона, двести стражников, четыре тысячи подготовленных бойцов ополчения. Ну хоть здесь без меня всё работает.

Роти-ок меня уже ждал. Я расплатился за корабль, дал задаток за второй.

— Корабль уже почти готов, — обрадовал меня Второй Кормчий, — Я верю тебе. У тебя многое получается. Ты закончил войну на северо-востоке. Теперь ты можешь переместить пятьсот всадников и тысячу пехотинцев на запад твоего Дома, а это совсем не плохо. Там ты граничишь с тремя Домами — Волка, Кабана и Змеи. Они слабее тебя.

— Я не хочу войны. Мы ещё лет десять будем разбираться с новыми землями. Да и пираты стали нападать всё чаще.

— Значит здесь можно торговать свободно, не ожидая войны. Я передам твои слова Первому Кормчему. А пираты, это общая беда. Даже мы от них страдаем.

— Роти-ок, сколько кораблей у пиратов?

— Они не воюют флотом. Да и сегодня пират, а завтра торговец.

— А кто их поддерживает? Где они собираются? Ведь должно быть такое место? Только не говори мне, что Океан велик!

Роти-ок промолчал. Сегодня торговец, завтра пират. То есть, если ты с Острова торговцев…

Что бы оживить разговор, предложил ему шерсть с моих баранов. Как раз её набралось на целый корабль. Поторговались. Больше для интересу. И расстались довольные друг другом.

Второй разговор был с Мак-ра. Он подтвердил, что корабль прекрасен. Сто пятьдесят моряков нашлись в порту без проблем.

— На второй я хочу взять людей из деревень рыбаков. Молодые всегда хотят плыть неизвестно куда.

— Мак, тебе приходилось воевать с пиратами?

— Их не победить, — помрачнел Мак, — даже двадцать кораблей Владетеля добились лишь того, чтобы эти морские черви не нападали на прибрежные поселки слишком часто.

— А что им надо предложить, чтобы они сами полезли в ловушку?

— Серебряный остров!

И мы захохотали.

Все детали знали только я, Бак, Аки, Мак и Ром. Среди раненых в последней битве нашли такого, кто уже не мог служить. Предложили ему дом в поселении под столицей и десять золотых монет. А если всё получится, ещё столько же. Он согласился. Вдолбили ему, что нужно делать. И однажды, в самом конце дня, в каменоломню притащили умирающего каторжника. Девать его было некуда, так что пришлось приковать его к столбу для наказаний, к которому уже был привязан известный контрабандист, имевший знакомства среди пиратов. Умирающий, чувствуя скорый конец, поведал случайному товарищу по несчастью свою историю. Был он ординарцем сотника и участвовал в последней битве на Кровавой. Его сотник после победы нашел среди тел убитых сына старейшины. Тот был ранен. Они вдвоем спрятали горца в своём шатре. А после того, как горы стали частью Дома, тот позвал их к себе и его отец их щедро наградил. Но сотник подговорил ординарца и ночью они убили всех в доме.

Затем, забрав всё золото, они на повозке вернулись к своим. Вернее, они шли, так как два буйвола еле эту повозку тащили. У в доме сына старейшины хранили самое ценное последние вожди горцев. Все золото и драгоценности они спрятали в доме сотника, на побережье. Это даже не дом, а маленькая крепость. Её охраняют около сотни родичей сотника. Через два месяца сам сотник уходит из армии. И вот тогда он отправится в Столицу, к своему брату, и будет там жить. Умирающий пехотинец хотел забрать свою часть и уйти, но коварная сестра сотника обвинила ординарца в изнасиловании. Его избили и отдали под суд. Он пытался рассказать правду, но его никто не слушал. И вот он умирает у позорного столба как преступник. И спасибо последнему человеку, который его выслушал. Где замок сотника? Найти его не трудно. От Лазурной бухты надо идти три часа на север вдоль реки по правому берегу, а там уже его видно станет. Он там один на холме. К утру солдат умер, надсмотрщики ругаясь оттащили его к воротам и забросили на повозку, вывозившую с каторги мёртвые тела.

Контрабандист смог сбежать, когда его через неделю повезли в Рута на допрос. Весь день его искали в городе. На следующий день были осмотрены все корабли в порту, но никого не нашли.

Мак-ра получил второй корабль. Он разделил свою команду между двумя новыми кораблями и добрал людей на оба. Конница отошла от границы, так как никто воевать не собирался. А тысяча пехоты собралась из гарнизонов исключительно для учений. Ждать было тяжело. Тем более, что ничего изменить уже было невозможно. Мой разведчик патрулировал воды на дальних подступах. Когда от него прилетел почтовый голубь, ему вместе с запиской чуть не оторвали лапу. Да-ра сообщал, что восемь пиратских кораблей, два средних и шесть мелких идут к лазурной бухте.

Пираты высадились рано утром. Оставили по десять человек на борту каждого корабля и пошли по правому берегу реки. Было их человек шестьсот. Шли быстро и через три часа увидели небольшой замок на холме. Штурм начался сразу, сразу и захлебнулся. В замке сидело человек сто, но все были с луками. Когда же пираты опомнились, путь назад преграждала приближающаяся тысяча воинов, прикрытая ростовыми щитами. Берег реки был заболочен и непроходим. А у самой воды грелись на солнышке крокодилы. С четвертой стороны неспешно строилась конница. Вместе с разведчиками и моей гвардией их было семь сотен. Восемь кораблей — это восемь отрядов, восемь командиров и восемь тактик. Вот они и бросились в разные стороны. Но нас было больше в три раза. Было бы дело на кораблях, они могли победить. А на суше да в окружении…

Но пираты не сдавались. Те, кто побежал к реке, был встречен крокодилами. Может кто и сбежал. Но если бы вы видели этих рептилий, вы бы в это не поверили. Пехота просто выставила вперёд щиты и даже не сбавила темп. Конница легко погнала разрозненные группы пиратов обратно. А стену с разбега не возьмёшь. Короче, мы их зажали с трех сторон. А если считать, что крокодилы были на нашей стороне, то с четырёх. Мы ведь не зря им две недели бросали мясо в этом месте два раза в день. Самому большому я бросал лично, уж очень он был красивый. Но издалека, и то, Бак каждый раз злился, а Ром с двумя десятками стоял на готове. Крокодил меня даже узнавать начал через неделю. Увидев, радостно полз навстречу, довольно урча. Он явно был главой местного крокодильего дома. Вот мы и нашли общий язык. Я его Кроки-ра прозвал.

Полностью окружив пиратов, мы предложили им сдаться, а я обещал никого не казнить. Они кричали, бахвалились, угрожали, но настал полдень, когда обычно мы кормили зверьё основательно, и на берег выползло под сотню этих красавцев, ну или страшилищ, кому как. И стало понятно, что мы не зря не торгуясь скупили в округе весь старый домашний скот и птицу, от которых крестьяне избавлялись с радостью. Пираты притихли, а Бак, стоявший рядом со мной, закричал со стены замка:

— Великий Глава Дома Летучей Рыбы последний раз предлагает сдаться! Иначе вы все пойдете на корм его зелёным подданным!

Тишина стала полной. И тут я увидел своего любимца и заорал со стены:

— Ты где шлялся Кроки-ра, а ну ка бегом сюда, ещё раз опоздаешь, хвост оторву!

Услышав мой голос, колоссальный монстр, по-моему метров пятнадцать длинной, громко хрюкнув и открыв пасть побежал прямо на пиратов. Пираты завопили так, что крокодилы начали разбегаться. Падая на колени, они кричали о сдаче и просили их пощадить. В плен попало около 400 человек. Бак не сказал ни слова, пока я бросал куски парного мяса прямо в пасть победителю в сегодняшней битве. Связанные пираты и почти всё моё войско взирали на это молча и с почтением. И так низко мне здесь ещё никто не кланялся.

Ещё через час прибежал гонец от Мак-ра. Адмирал справился с пиратами на кораблях легко. Он обещал всё подготовить к отплытию через три часа. Один корабль дал течь, и мы его просто сожгли. На остальные десять (три наших и семь захваченных) погрузили пленных пиратов и пятьсот солдат и поплыли в Руту. Оставшаяся пехота и конница потихоньку отправились обратно на границу. Двойное жалование я им обещал твердо. Тем, что плыли со мной на кораблях, заплатил из пиратских запасов. Все таки захвачено восемь кораблей! Всю дорогу я разбирался с найденными документами. Даже на палубу выходил не часто. Но каждый раз и солдаты, и матросы застывали в глубоком поклоне. Бак, похоже, от скуки им такого наговорил! А может им просто двойное жалование понравилось.

В Руту прибыли победителями. Аки и Томи встречали меня на пристани. Ну и еще полгорода. Пиратов в каменоломню (всех, кроме десяти человек) по городским улицам повели строем. Это я вспомнил незабвенные кадры советской хроники. Город взорвался радостью. Все обнимались, кланялись друг другу. Я толкнул речь о единстве Дома, о силе его армии и флота, мудрости моих советников. Отношение к армии и флоту резко улучшилось. Солдат и матросов три дня поили бесплатно во всех городских кабаках. Десять кораблей, стоящих в гавани, гордо демонстрировали нашу победу. Бак, уже в замке, стоя на перилах балкона второго этажа, показывал вытянутой вверх рукой высоту моего крокодила. Моя охрана хором обвиняла его во вранье и уверяла, что тот был гораздо больше. Томи, выслушав мой вариант событий, долго смеялся и просил не говорить Баку, что знает, как было дело. Похоже, ему нравится как тот выдумывает.

А мы с Аки сидели с захваченными документами и решали что делать. Да ещё допрашивали тех, кого я не отправил в каменоломню. Как мы и ждали, через две недели появился Роти-ок. Второй Кормчий прибыл вместе с секретарём Первого Кормчего. Я был с Аки.

— Спасибо, что дождался меня, — начал Роти, — я боялся…

— Мы друзья, Роти, — перебил я его, — для меня это много значит.

— Я должен передать вам благодарность Первого Кормчего, — вступил в разговор секретарь.

Я склонил голову.

— Я принимаю её.

— В ваши руки, — продолжил он, — попали наши документы. Мы хотели выкупить их. Я даже не буду их брать. Будет лучше, если они сгорят в моём присутствии.

— Есть ещё люди, — подключился к разговору Аки, — ваши люди.

— Первый Кормчий не знает этих людей. Их нанял Второй Кормчий, и по возвращении он за это ответит. Что же касается самих людей, я готов их забрать.

Сказано всё было очень жестко. Роти-ок вздрогнул, но промолчал.

— Я обещал их не убивать.

— Вы и не будете их убивать. Вы вообще больше никогда о них не услышите.

— Итак, — подвёл итог Аки, — документы, доказывающие, что за пиратами стоит Остров Торговцев, и десять человек с Острова, которым смогут поверить в любом суде. Что взамен?

Роти-ок сидел абсолютно раздавленный. Очевидно, раньше ему не говорили, что спрос будет жёстким. Попал он случайно. Его собственный посыльный корабль с инструкциями для пиратов просто присоединился к набегу. Капитан возражал, но команда его сместила и поступила по-своему. Инструкции содержали чёткие указания на кого нападать и были подписаны Вторым Кормчим. Да ещё с наставлениями, где на Острове сдавать награбленное. Сегодня торговец, завтра пират. То есть, если ты с Острова торговцев…И, конечно, Первый Кормчий в курсе. Там ещё был свиток, где Роти передаёт своему доверенному лицу мнение Первого по стратегии и тактике пиратства. Пока посланцы не прибыли, моя охрана была со мной постоянно. Бак почти не спал. По его просьбе, я под плащом носил панцирь. Лучше бы мы ещё одного железных дел мастера нашли! И на площади это объявили. Сил у моего Дома слишком мало, что бы влезать в такие дела.

— Может у вас есть пожелания? — начал торг секретарь.

Вот не могут не поторговаться!

— Кто мы такие, чтобы ставить условия Первому Кормчему Острова Торговцев! — развёл руками Аки, — Мы готовы выслушать ваши предложения.

— Десять тысяч золотых монет, — секретарь улыбался уверенно и покровительственно.

— И три условия, — добавил я и не давая секретарю опомниться продолжил, — первое: я и дальше веду дела с Островом через Роти; второе: пираты оставляют мой Дом в покое; и третье — это мелкое недоразумение не влияет на наши отношения.

Секретарь с минуту смотрел на меня в упор. А затем вдруг рассмеялся.

— Меня убеждали, что с вами стоит иметь дело, — он насмешливо покосился на Роти, — и, похоже, я скажу тоже самое Первому Кормчему.

— Рапи, — осторожно сказал оживший Роти, — но мы контролируем не всех…

— А всех и не надо, а то флот застоится.

— А что, — деловым тоном осведомился секретарь, — у вас еще серебряные острова есть?

Расстались мы дружелюбно. Деньги они привезли с собой. На прощание Роти аккуратно шепнул мне:

— Твой Властитель в ярости. Ты смог сделать то, что ему не по силам. Жди беды. Подробностей не знаю.

Я кивнул.

Четыре мелких корабля из добычи мы продали. Экипаж на оставшиеся набрали легко. Флотилия из 6 кораблей смотрелась внушительно. Адмирал проводил учения с утра до вечера. А ещё через неделю стало известно, что все три граничащих со мной с запада Дома соединили армии и начали захватывать мои земли.

Глава 7

Растерянности не было, была злость. Мак-ра получил от меня приказ идти к берегам Дома Змеи (только он имел выход к океану) и сжечь всё, что горит. Лодки и корабли Дома утопить. Никого не жалеть. Сделать всё, чтобы войско этого Дома вернулось обратно. Флот отбыл в тот же день. Гонцы и почтовые голуби разлетелись веером. Надо было собрать армию и ополчение в определённом месте. Благо в предгорьях больших гарнизонов мы уже не держали. Собрались мы за три дня. Аки остался в Рута. Перед самым выходом я получил первые пятьдесят железных мечей. Они достались гвардии. Мы вышли из Руты, прирастая собираемым по дороге ополчением. Разведка ушла вперёд. Через десять дней ко мне присоединилась конница и собравшаяся из гарнизонов пехота. Две тысячи пехотинцев, 750 всадников, три тысячи ополчения.

В этот же день в лагерь прискакал ветеран, уже лет десять ушедший на покой. От него мы и узнали страшную весть. В самом близком к границе лагере было четыреста пехотинцев. Армии трёх домов окружили его в первый же день. Сдаться мои воины отказались. Среди них были ветераны сражений с горцами и пиратами. Лагерь был укреплён. Это я приказал сделать ещё во время первой беседы с воеводой. И нарисовал, как помнил, римский лагерь. А главное, все верили в своего главу Дома. Что вот-вот он придёт на помощь. Дома привели армию в три тысячи пехотинцев, тысячу всадников и три тысячи ополченцев. Штурм лагеря дорого им обошёлся, но это был первый бой и, его надо было выиграть. Две атаки моим воинам удалось отбить. Третья стала последней. Разъяренные потерями главы домов приказали убить всех. Ветерана слушали я, Бак, Ром и Воевода. Когда он закончил, никто не мог начать говорить. Так воевать здесь было не принято. Пленных в конце войны обменивали или отдавали за выкуп. Мы живём в одном царстве. А я уже потерял людей столько, сколько за всю войну с горцами. С трудом выпрямившись, я начал говорить, распаляясь с каждым словом.

— Собрать всех сотников и пусть они узнают правду. Пусть всё войско знает, с кем мы будем воевать. Мы больше не берём пленных. Даже если это будет Глава Дома. Мы навсегда отобьём у этих Домов желание воевать с нами, — я посмотрел на ветерана, — спасибо тебе. Тебя наградят…

— Мне не нужна награда! Я хочу присоединиться к моей сотне!

— Как пожелаешь. Но награду всё равно прими.

Я снял с себя пояс с мечом и протянул его ветерану. Он принял оружие двумя руками, и кланяясь вышел из шатра. Помолчав, Бак сказал.

— И кто я такой, чтобы спорить с Главой Дома о том, сколько мечей надо брать в поход!

— А то бы пришлось твой отдавать! — сочувственно пояснил Ром.

— А ну замолчали оба, — разозлился я и пояснил воеводе, — у меня несколько одинаковых поясов для таких случаев. Так что будем делать?

— Подождём сведений от разведчиков. Нас меньше, но подходят ополчения. Лагерь мы разбили, как положено. Неожиданно на нас не напасть. Конница выставила дозоры.

— Сколько ополчения успеет подойти?

— Ещё две тысячи за три-четыре дня. День на отдых и сможем выступать.

— Тебе знакомо это ополчение?

— Да, я проверял его полгода назад. Здесь богатый район, да и граница рядом. Кожаная броня, медный шлем, и добротное копьё есть у всех. Бронзовые мечи и кинжалы у многих. Лучников мало, но есть. Мы их соберём в отдельный отряд.

— Кто будет командовать ополчением?

— Сотники пехоты возглавляют тысячи, местные уважаемые люди им помогают.

— Хорошо. Ждем три дня.

Но на следующий день дозоры донесли о появлении трёх колесниц. На всех трёх развивалась двойная лиана — знак переговоров. Представители трёх домов держались уверенно и нагло. Их подвели к месту переговоров и оставили. Место я выбрал за чертой лагеря. Расчистили площадку, бросили циновки, вкопали шест с двойной лианой и хватит. Шесть переговорщиков развалились на циновках. А мы не торопились. Я принимал подошедшее ополчение. Пять сотен бравых ребят. Произнёс речь, поздоровался с их командиром, передал воеводе. Тот начал командовать, обустраивать, передал тысячникам. И мы спокойно пошли обедать. Ну а пообедав, решили всё-таки сходить послушать. Бак пошёл с нами. Подошли, спокойно сели на маленькие скамеечки, каждый свою принёс с собой, и приготовились слушать. К этому моменту послы разозлились не на шутку. Каждый Дом был представлен молодым воином и советником. Советники сидели за спиной молодых.

— Это промедление будет тебе дорого стоить, — зашипел посол со знаком Дома Волка на одежде.

— Пусть твой оруженосец отдаст мне свои мечи, — заявил кабан, — может быть, тогда я забуду о неуважении.

— Один меч мне! — тут же встрял Дом Змеи.

Советники зашептали своё, но молодые отмахнулись.

— И это будет сверх дани и земель, что мы возьмём! — ухмыльнулся кабан.

— Дань мы вам отдадим нашим оружием, а земли, чтобы вас всех похоронить мне не жалко.

Молодые переглянулись и заржали. Советники нахмурились. Змеиный старец чуть протиснулся вперёд и осторожно сказал:

— Ты не в том положении чтобы торговаться, Глава Дома Летучей Рыбы!

— Разве? А сколько мне заплатит Дом Змеи, чтобы я отозвал свой флот от его берегов?

— Флот? — не понял старик, — а…

— А как, по твоему, я захватил восемь пиратских кораблей? Да, у меня сейчас всего шесть боевых судов, но ведь и вся ваша армия не дома! Представляю, как мои моряки сейчас веселятся в ваших землях! Я им приказал никого не щадить.

Прочувствовав ситуацию, Бак за моей спиной заржал особенно паскудно.

— Останови их! — заявил младший змей.

— Да как!? — удивился я, — И вообще, у них приказ — пока ваша армия не вернётся, разорять побережье! И топить корабли! Вы ушли из цветущего сада, а вернётесь на пепелище!

— Да простит меня глава Дома Летучей Рыбы, — сказал старший волк, — но пора поговорить серьёзно.

При этих словах молодые скисли и поменялись местами. Старший волк уверенно занял место впереди всех.

— Итак, — начал он, — Дом Летучей Рыбы проиграл эту войну.

— Как же я мог её проиграть, — удивился я, — если мы её ещё не начинали? Войска подходят, завтра будут все, вот тогда и начнём. А флот мой пусть и дальше резвится.

Последние слова были сказаны для Дома Змеи.

— У нас больше войск, — недовольно продолжил волк, — и мы уже выиграли одну битву!

— Это когда вас было пятнадцать на одного? Уверен, все сказители Домов распишут вашу храбрость в своих балладах! А сейчас будет один на одного, и мои воины поклялись Океаном отомстить за тех, кого вы убили. И нам всё равно, победим мы или проиграем! Мы будем сражаться до последнего человека! Я сам встану в строй в простой броне и не уйду с поля битвы пока мы не победим! А если нам суждено погибнуть, мы уйдем в Океан Вечности выполнив свой долг! Океан велик!

— Океан велик! — повторили за мной Бак и воевода и встали.

И тут, от лагеря, донёсся нарастающий рёв тысяч глоток:

— Океан велик! Океан велик!! Океан велик!!!

— Слышите, как клянутся все воины моего войска!!! Они не отступят. Идите и готовьтесь к смерти.

Послы были в шоке. Они собирались приказывать и считать деньги, а увидели войско, готовое к битве. Волк сделал последнюю попытку:

— Мир лучше войны. Наши Условия могут быть лёгкими…

— Мёртвые не выдвигают условия.

— А если победим мы? — с угрозой спросил кабан.

— Мертвым нет дела до каких-то условий.

Послы уходили растерянными.

— А как всё просто, — задумчиво сказал Бак, — Небольшая тренировка и приказ закричать «Океан велик!» три раза, когда встанут двое.

— Помолчи, Бак! — внушительно произнёс воевода, — ты хорошо шутишь, но сейчас всё слишком серьёзно.

— Тебе хорошо, — рассердился Бак, — а мне его всю битву беречь!

— Да ладно, — рассмеялся воевода, — он же не…

— Ещё как пойдёт!

— Конечно пойду.

— Рапи, — забеспокоился воевода, — это лишнее. Так никто не делает. Мы…

— Я сделаю то, что сказал. И всегда буду спрашивать за сказанное слово. Но если не буду держать его сам, то как буду спрашивать?

— Но Рапи, у тебя нет наследников! И если…, - голос воеводы задрожал.

— Океан велик!

Утром следующего дня подошло еще пятьсот ополченцев и днём мы выступили не дожидаясь остальных. По сообщениям разведки войско трёх домов заняло удобную позицию и стало её укреплять. В половине пешего дневного перехода от этого места мы и поставили свой лагерь. А на следующий день ко мне прибыл представитель Повелителя. С ним мы говорили один на один.

— Повелитель через меня передаёт Дому Летучей Рыбы, что он не доволен войной. Вы должны её закончить.

— Да будет Океан благосклонен к Повелителю! Это и моё главное желание! Три Дома вторглись на мою территорию, убили моих людей, сожгли два поселения, но я готов их простить. Пусть заплатят по пять тысяч золотых монет и уходят!

— Но у них больше армия и они стоят на твоей земле!

— Должен ли я так понимать ваши слова, что Повелитель больше не защищает Дом Летучей Рыбы и не даёт ему справедливого суда?

Посланник замолчал. Когда он продолжил, каждое его слово было тяжёлым, как волна цунами.

— Повелитель выполняет договор с Домами. Ваши мелкие склоки его не интересуют. Но и ты не забывай сказанного.

Уехал он не попрощавшись. В тот же день конная разведка трёх Домов наткнулась на мою гвардию. Их было примерно поровну, но в гвардию набирали лучших, и им очень хотелось попробовать в деле свои новые мечи. Да и броня их была не в пример лучше. Более лёгкие разведчики в конце концов оторвались от гвардейцев, и ушли к своим. Три десятка вражеских тел остались лежать на месте встречи. Наших погибло четверо. Мечи погибших удалось сохранить. Крики ликования разносились по лагерю до самого вечера. А утром прискакал один из наблюдателей и рассказал, что в лагере противника суматоха. Прибыли какие-то люди из Дома Змеи. Должно быть с подтверждением моих слов о нашем флоте и их проблемах. К вечеру в наш лагерь заявились переговорщики. Три главы Домов. Шатер им поставили заранее, шест с двойной лианой вкопали. Я ждал равных мне Владетелей у входа. Свиту они оставили в ста шагах. Подъехали молча, спешились, зашли в шатер и сели. Я вошёл последним и занял своё место.

— Мы приносим свои извинения за молодых переговорщиков, — начал Кабан.

Змея и Волк согласно кивнули. Ладно, здесь упираться незачем.

— Я принимаю извинения глав Домов. Молодости свойственно делать ошибки.

Волк собрался что-то сказать, даже открыл рот, но посмотрел на Кабана, поймал мой предостерегающий взгляд и промолчал. Змея кивнул:

— Рапи-ра только выглядит молодо. Но ошибок он не делает.

— Раз не увидел за волной ваше вторжение, значит делаю.

— Наше вторжение закончено. Мы готовы поставить свои печати на списках мира.

Я промолчал, показывая всем своим видом, что жду продолжения.

— Мы уходим. Границы остаются прежними. В том укреплении, где погибли твои воины, останется 400 пехотинцев. От тебя зависит, что с ними будет.

А Кабан умён. Все мои дополнительные претензии будут выглядеть глупо. Они, конечно пограбили, но здесь не так много людей, не разгуляешься. Ну дам им пару лет без налогов. Да и Мак-ра что-нибудь мне компенсирует своим набегом. А за год наберу армию и буду бить их поодиночке.

— Я согласен. Если не будет дополнительных условий.

И тут Змея выпалил.

— Отдай мне наследника, Рапи! Его захватили твои пираты!

— А вот это дополнительное условие! Но если он у меня, я его не дорого отдам! Пятьсот молодых здоровых крестьян и забирай своего наследника!

Должен же я кем-то заселять новые земли! Да и горских женщин как-то надо пристраивать! И дети их у крестьян воевать не научатся.

— Сто пятьдесят с меня, — вздохнул Кабан и посмотрел на Волка. Волк подтверждающе кивнул.

Вышли из шатра, кликнули свиту. Те сели составлять списки.

— Скажи, Рапи, — спросил Волк, — откуда у тебя столько железных мечей?

— От горцев. Они говорят, что захватили их семьдесят лет назад в дальнем походе на севере. Там были земли империи и много чего осталось.

— Точно! — заволновался Волк, — я слышал, в Доме Тигра даже нашелся имперский мастер по железу! Но он сбежал к Властителю! Сделал пятьдесят клинков для его охраны и умер во время эпидемии!

Какой-то лопух, а не тигр. Один сбежал, второй сбежал. Хотя версия для меня выгодная. Но надо отвлечь внимание глав Домов, мало ли что всплывет в разговоре! Я подозвал Бака.

— Пошли почтового голубя к Аки. Пусть свяжется с Мак-ра. Он должен вернуться в Руту. И беречь наследника Дома Змеи.

Бак согнулся в поклоне, — Я отправлю двух голубей для надёжности.

Принесли списки. Подтверждая их, были поставлены печати четырёх домов. Несмотря на ночь, главы домов отказались остаться. Наутро моя армия пошла вперёд. К вечеру мы добрались до границы. Местность почти не пострадала. Захватчики считали её своей и особо не разоряли. Разве что вечные мученицы войны — женщины со мною бы не согласились. Они стояли по краям дороги, зачастую в разорванной одежде и молча провожали нас взглядами. Мы отворачивались. К бывшему приграничному укреплению мы поехали с воеводой, моей охраной и гвардией. За сто шагов я приказал встать и ждать меня, слез с коня и пошел к воротам. Бак пристроился за левым плечом. Со стен и из проломов на меня смотрели испуганные крестьяне. Не глядя ни на кого я вошел через один из таких проломов и остановился только на середине двора. Подождал пока подбегут все. Бак присел.

— Садись мне на шею, тебя плохо видно!

Я сел и оказался над толпой.

— Я глава Дома Летучей Рыбы, Победитель пиратов и Горного Дома, мне подчиняются люди и звери! Вас бросили ваши владетели, у вас нет второго имени! Для них вы уже умерли, но я хочу подарить вам жизнь. Те из вас, кто присягнёт мне, станут частью моего Дома. Вы станете «ра», и никогда не пожалеете об этом! На востоке моего Дома много свободных земель! Я дам вам столько, сколько вы сможете обработать! Пять лет без налогов! Там много женщин, оставшихся без мужчин, они ждут вас! Те, кто согласен, подходите принимать присягу!

Кто бы отказался. Когда я слез с Бака, у него в шее что-то явственно хрустнуло. Ко мне пробилась моя охрана и его повели, поддерживая с двух сторон. Моя свита осталась составлять списки новых подданных, собирать обоз, назначать провожатых, то есть делать девяносто процентов всей работы, слава за которую достаётся владетелям. А я поехал в лагерь.

Воевода долго молчал, потом улыбнулся и невинно произнёс:

— Рапи, я там людей послал, они про такой серебряный остров этим крестьянам рассказывают…

— Хорошо. Кто завербуется к тебе в армию, пусть идут. Но только добровольно!

— Всё по твоему слову, о Владетель!

Это мы уже к войску подъехали. Тысячи располагались на ночлег. А меня уже ждал мелкий кабанчик. Небось владетель пограничных земель.

— О великий Глава Дома…

— Не трать моё время. Ты должен передать мне пятьсот молодых и здоровых крестьян. Каждого я приму лично. Один из них может быть старым или больным. Но как только я увижу второго, моё войско войдёт в твои земли. Я согласился на мир из уважения к трём владетелям, но если его условия кто-то нарушит, буду только рад.

Кабанчик спал с лица.

— О великий Глава Дома, но я не отвечаю за всех крестьян!

— Теперь отвечаешь. Или ты думаешь, что в нарушении условий обвинят Главу Дома?

Кабанчик скис совсем и побежал к своей лошади. Явно помчался советоваться. Но слово было сказано.

— Где Бак? — спросил я Ром-ра.

— У лекаря. Твой ужин готов…

— Сначала навещу Бака.

Бак лежал на циновке, закутанный в тёплую шкуру. При виде меня он улыбнулся, но остался лежать. Подскочивший лекарь заверил меня, что всё будет в порядке. Он уже растёр шею больного специальной мазью, напоил отваром и закутал в шкуру. Я отпустил лекаря и присел на циновку.

— Есть хочешь? Ром говорит, мне там много чего притащили.

— О Великий Океан, — зашептал Бак в религиозном экстазе, — благодарю тебя за то, что всё это произошло до ужина, а не после.

Нет, ну не скотина? Ром за моим плечом сдавлено хрюкнул.

— Вот только выздоровей, — пригрозил я шутнику и потащился в свой шатер. Спать хотелось безумно.

Наутро встретиться со мной испросил разрешения старый кабан, который был на первых переговорах. Он поклялся Океаном и именем своего Владетеля, что я получу всё, о чем договорились. Так что всё войско здесь уже и не нужно! Да и сам Владетель может заняться чем-нибудь другим, например решением вопроса о наследнике Дома Змеи. Но это в сухом остатке. А так на речь час минимум ушёл. Я согласился. Пять сотен первой тысячи остались восстанавливать укрепление. Я им объяснил, что для себя стараются. Новых крестьян приказал отправлять им в помощь. Бак на лошади сидеть пока не мог, поехал на повозке. И мы вернулись в Руту.

Глава 8

В Руте все было спокойно. Адмирал половину кораблей отправил в Порт. Сам с добычей поднялся до Руты. Наследника мы со всем уважением передали на корабль Острова Торговцев. Они согласились быть посредниками. А потом я чуть не прибил адмирала. Но всё по порядку. Эта каракатица пригласила меня на свой корабль. Дабы «Показать главную жемчужину, которую я захватил для вас, Глава Дома!». Он вообще захватил прилично. Казначей просто таял, перечисляя деньги, жемчуг, золотые и серебряные изделия. К слову, они и порезвились неплохо. Сожгли прибрежные посёлки, проломили дно и утопили все найденные рыбачьи лодки, захватили шесть кораблей Дома Змеи со всем грузом. Младший Змей сдуру, и от обиды, что его не взяли на войну, собрал две сотни всадников из своих ровесников и кинулся на обидчиков. Мак-ра что-то такое ждал, так что был на готове. Его лагерь на берегу был построен как для пехотинцев.

Нападение внезапным не получилось. Атакующую кавалерию встретили баллисты с кораблей и лучники из-за кольев ограды. Всадники отступили, а придавленного лошадью наследника Дома Змеи опознали по золотому обручу. Так что я адмиралом был доволен, и приглашение на корабль принял. Бак ещё не совсем оправился, и я взял с собой Ром-ра с десятком охраны. В каюту адмирала я вошёл в хорошем настроении и не ожидая подвоха. Мак-ра с видом фокусника откинул занавеску и вывел молодую девчонку. Ну да, симпатичная, но не настолько, чтобы назвать её главной жемчужиной, так в чём подвох? Адмирал поклонился и красивым жестом (ну, как он его себе представлял) достал из своих одеяний тонкий золотой обруч и надел его на голову девчонке.

— Ты где её взял? — ещё ничего не понимая спросил я.

— Это дочь Главы Дома Змеи, о Рапи-ра, она переоделась мужчиной и тайком последовала за своим братом. Её нашёл один из матросов моего корабля, когда добивали раненых. Заметив обруч Владетеля, он притащил её ко мне. Никто не знает, что она здесь.

— А матрос?

— Он много выпил и упал за борт в тот же день.

— Но перед этим он тем, кто пил вместе ним…

— О, нет. Это я сразу угостил его, и мы много выпили в моей каюте. Потом мы вышли на палубу, уже была ночь, он поскользнулся и упал.

— Надёжно?

— Надёжней не бывает.

Я перевёл взгляд на девчонку. Сделав маленький шажок вперёд она затараторила:

— А правда, что по твоему слову расступаются горы и дарят тебе золото, я сначала не верила, что ты самый великий воин, но Мак-ра столько о тебе рассказывал, и Океан тебя любит, а ты познакомишь меня с своим крокодилом…

— Если ты не замолчишь, я тебя ему скормлю!

— Меня нельзя есть, я из Дома Владетелей, и Мак-ра говорил, что ты добрый! А что ты мне подаришь на свадьбу, и запомни, я буду главной женой твоего гарема и больше двадцати жен я тебе не позволю иметь…

— Мак-ра, я тебя прибью!!!

Ситуацию я обсуждал с Аки. Девчонка осталась под охраной Ром-ра и пяти его людей. Мак-ра, когда я уходил, всё ещё сидел на верхушке мачты. Я правда поискал топор, чтобы её срубить, но запал уже прошёл. Убивать девчонку не хотелось. Хотя именно это Аки сначала и предложил. Отдать не получится. Кто поверит, что её не тронули, а это повод к войне. Где-то её спрятать, так всегда есть шанс, что это станет известно. Тупик.

— Придумал, — вскинулся Аки, — а ты женись на ней!

— Аки, — сразу предупредил я, — тут мачты нет, сбежать от меня не получится!

— Да подожди, Рапи, послушай меня! Жениться тебе уже пора, и так на вас с Баком смотрят с подозрением. Да и наследник нужен. И по статусу гарем надо иметь, а то какой ты Владетель? А тут из правящего дома, не крокодил, сама согласна. А историю, как она к нам попала, придумаем. Бак с Томи и придумают. Так что Мак-ра даже наградить стоит.

— Пусть он только попробует с мачты слезть!

Из хроник Великого дома.

В год 430 после потопа случилось много событий. В начале года пираты стали нападать на наш берег. Глава Дома Летучей Рыбы собрал войско и флот. По его замыслу пиратов заманили в ловушку и окружили. Сам же он явился к ним стоя на огромном крокодиле. Узрев это, все пираты сдались. В тот же год дома Змеи, Кабана и Волка сговорились и напали на Дом Летучей Рыбы. Они осадили пограничную крепость и взяли её штурмом. Все четыреста пехотинцев были убиты. Тогда Рапи-ра во главе всей армии и ополчения пошёл к границе. А его флот напал на побережье дома Змеи. Главы трёх Домов сами предложили мир, и ушли к себе. Их отход прикрывали четыреста воинов. Рапи-ра один пришёл к ним и говорил с ними. И все они принесли клятву Дому Летучей Рыбы. И все славили Рапи-ра. Прослышав про нашего Владетеля, дочь Главы Дома Змеи полюбила его великой любовью. Сбежав из дома, она тайными тропами пришла к нему и сказала «Ты можешь казнить меня но я умру счастливой, ибо решила что только ты определишь мою судьбу.» Потрясённый силой её чувств Владетель решил взять прекрасную Лои в жёны. И стала она Лои-ра. Океан велик! Эти случаи засвидетельствованы всеми хрониками Дома.

Первым делом я объявил Руту Столицей. Всё равно я здесь всё время торчу. Да и свита моя здесь. И стала новая столица готовиться к моей свадьбе. К моему удивлению, на свадьбу прибыли представители трёх Домов — моих соседей. Вроде только отвоевали. Причём на лице змея, когда он смотрел на Лои-ра, проступало явное облегчение. И обратно он её не требовал. От торговцев был Роти-ок. И, не понимаю как, к гостям прибился младший брат Владетеля Дома Тигра. Своих было много. Даже с Кровавой прибыла отдельная группа. Хотя, там же город будет, так, что по статусу положено. По городу объявили, что за три дня до и три после свадьбы за любое преступление наказание будет одно — смерть. Флот собрался в низинах реки и на три дня перекрыл фарватер. Армия была готова к выступлению. Моя охрана спала вполглаза. Может, это и было лишним, но Аки сказал, что в такой момент лучше быть уверенным в безопасности.

А само действо было красивое и шумное. Веселился весь город. Когда, наконец, мы остались одни, Лои-ра тихо сказала мне:

— Спасибо, Рапи. Я тоже из Дома и понимаю, что тебе проще всего было меня убить.

Через неделю после разъезда гостей собрался совет. Томи, Аки, Бак, Ром, глава предгорий, казначей, воевода, адмирал, начальник моей канцелярии, глава Руты и Лами-ра, если кто забыл — глава Порта.

Приняли решение удвоить армию. Пять тысяч пехотинцев, тысяча всадников, триста конных разведчиков (по сути лёгкая кавалерия), сотня гвардейцев. Мечи для гвардейцев уже есть. Пусть владетель докажет, что мы нарушаем списки. Будем спорить, оправдываться, тянуть время. Договорились построить на границе полноценную каменную крепость. Для этого будем отправлять туда всех, кто не дружит с законом. И пятьсот крестьян из трёх Домов пусть тоже остаются. Мы хотя и граничим с тремя Домами, но большая дорога есть только в центре, и идёт она через земли Кабана. Вот её и будем прикрывать.

Предложил в устье реки построить базу для флота. Она будет прикрывать столицу, да и сам флот будет под рукой. В Порту будет резервная база. У нас уже семь кораблей (пришёл третий с Острова торговцев). Будет больше. А пока, создадим в Порту гарнизон. Ну и ополчение пусть не спит. И ещё будем строить в Порту верфи. Пора иметь свои, да и ремонтироваться флоту где то надо. Лами-ра оживился и поклялся сделать всё в лучшем виде. На том и порешили. А когда я отправился посмотреть на новые укрепления Руты, под колёса моей колесницы бросилась молодая женщина с криком:

— Прошу суда Владыки и справедливости!

Глава 9

На следующий день в городском суде было не протолкнуться. Слушалось дело о нападении на женщину. По местным законам потерпевший представлял себя сам, а за обвиняемого мог говорить «Голос со стороны»- да по сути дела тот же адвокат. Вершил суд городской судья. Я присутствовал как высшее лицо, способное решить всё самостоятельно. Но выслушав вчера женщину, я хотел кое-что объяснить всем присутствующим. Особенно после того, как ко мне пришел глава Руты, и стал объяснять, что обвиняемые дети уважаемых людей. Я покивал ему и отпустил.

Ровно в полдень, чтобы лучи солнца высветили все тёмные места дела, судья бросил со своего места.

— Мати-ра, ну ка расскажи нам, зачем ты побеспокоила важных и занятых людей!

Зал засмеялся, а Мати вздрогнула и ссутулилась.

— Подождите! — встал я, — Мати, ты горожанка?

Весь зал напрягся и затих.

— Да, Владетель! Моя мать и её мать всегда жили в этом городе!

— Мати, ты платишь налоги?

— Да, аккуратно и вовремя.

— Ты нарушаешь закон?

— О нет, мой Повелитель, я впервые в суде!

— То есть, ты потомственная горожанка, платящая налоги и не нарушающая законы, пришла в суд за справедливостью.

— О да!

— Тогда я хочу услышать от судьи, почему он так пренебрежительно отнёсся к человеку, ищущему справедливость по законам Дома Летучей Рыбы! Да ещё в присутствии Владетеля, который эти законы поклялся охранять!

Судья вскочил с места, и поклонившись, сказал то, что я уже слышал от главы Руты, Аки и всех кто пытался мне советовать, как решить дело.

— Так ведь она же проститутка!

Зал начал смеяться, а Мати закрыла лицо руками.

— Ах так, — сказал я и повернулся к главе Руты.

— Это запрещено в Руте?

— Нет, Владетель, — вскочил тот.

— Может по спискам новых законов эти люди не имеют права на справедливый суд?

— Нет, — закусил губу начавший понимать, что сейчас будет глава Руты.

— То есть этот судья, сейчас не соблюдает наши законы в моём присутствии? А не кажется ли тебе, что это оскорбление Владетеля, нарушение списка законов, подрыв устоев и попытка принизить авторитет моей власти?

— О нет, Великий Глава Дома, он всего лишь очень ошибся, но он исправится!

— Подумай о том, все ли судьи твоего города так хороши, как ты о них думаешь, а я сделаю свои выводы, — успокаиваясь произнёс я и сел в своё кресло.

— Уважаемая Мати-ра, расскажи всем, что заставило тебя обратится в суд города?

А дядя то профессионал. Даже голос не дрожит. Уважаю!

— Два дня назад я шла на рынок за покупками. Три молодых человека, что сидят в этом зале, напали на меня, затащили в заброшенный сарай и надругались надо мной. При этом они порвали мою новую накидку, изваляли в грязи и избили. А когда уходили, забрали мои деньги, сказав что я себе ещё заработаю. Я пришла в суд за справедливостью. Я воспитываю дочь, мне нужны мои деньги, деньги на новую одежду и я хочу, чтобы те, кто со мной это сделал, были наказаны по справедливости!

— Есть кто-то, кто может подтвердить твои слова?

— Есть, — раздался крик от входа.

В зал вошёл Бак и с ним ещё два человека. Они прошли в центр зала и поклонились сначала мне, а потом судьям. Бак ещё мне аккуратно подмигнул, мол всё в порядке, он сделал то, о чём я его просил.

— Кто вы и что хотите сказать? — вопросил судья.

— Я стражник этого города, — нерешительно начал один из двоих свидетелей, — я был там, не сначала, но всё видел.

— Почему же ты не вмешался, — повысил голос судья, — ты же должен охранять закон!

Вот гад, моментально стал главным защитником закона!

— Мне приказал не вмешиваться мой десятник.

— Почему?

— Он узнал этих юношей. Сын главы таможни, сын известного купца и сын владельца постоялого двора, где десятник обычно обедает.

— Ты подтверждаешь слова Мати-ра?

— Да.

Вперёд шагнул второй свидетель.

— Я купец этого города. Я видел, как они затащили Мати-ра в сарай и хотел ей помочь, но сын купца узнал меня, а сын главы таможни сказал, что его отец перестанет пропускать мои корабли.

— Сядьте на эту лавку! — сказал судья и повернувшись ко мне с поклоном спросил, — Вы что то хотите сказать, о Владетель?

Он что спиной понял? Надо будет с ним побеседовать! А пока я неспешно встал. Вскочил и глава Руты. Тоже сообразительный!

— Значит и стража твоя не исполняет закон, а глава таможни так занят на работе, что ему некогда воспитывать сына? И его боятся больше чем закона? Кстати, почему купец так быстро поверил, что он может нарушить закон? Похоже в этом городе всё много хуже, чем ты мне рассказывал! И в совет я тебя рано взял, ты и с городом не справляешься! Сядь! Потом поговорим. Пусть продолжается суд!

— Да будет так, как сказал Владетель! Пора послушать Голос со стороны!

В центр зала неспешно вышел местный адвокат в вышитой серебром накидке. Какая походка, какие манеры! Не то что я.

— О, великий Глава Дома, граждане Руты! Я уверен, мы сейчас не просто разбираем это небольшое происшествие, но и решаем судьбу трёх молодых людей, которые, ни в чём не виноваты. Все мы были молоды, все радовались жизни! А что всё время хочется в молодости, как не внимание женщины? И вот, когда они шли по своим делам, они увидели проститутку и предложили ей деньги за удовольствие! Но она шла на рынок и отказала им. Ах это юношеское нетерпение! Они просто не могли ждать! Поэтому и проводили Мати-ра в первое же закрытое помещение, где по обоюдному согласию она выполнила то, что делает каждый день! Возможно, в порыве страсти что-то из её одежды и было порвано, но не по злобе или ненависти, а просто в экстазе любовных забав! И вовсе не стоило беспокоить Владетеля по столь ничтожному поводу! Достаточно было напомнить молодым господам, и они со смехом заплатили бы втрое от потерянного! И уж совсем неправильно говорить о насилии! Всем известно, что такие женщины очень любят мужчин, отчего и выбирают такое занятие для заработка! Так что Мати-ра просто получила удовольствие, хотя и не получила денег. Пусть она вслух назовёт сумму, которую ей остались по забывчивости должны три этих юноши, и закончим с этим маленьким недоразумением!

Зал зааплодировал. Я чуть было не присоединился. Приятно смотреть на работу профессионала такого уровня. Но надо как то ответить.

— Есть ли вопросы к Голосу со стороны, — глядя на меня спросил судья.

— Скажи, уважаемый Голос, — начал я, — а что ты любишь? Я хочу проверить твои слова.

— Я люблю розовое вино из дальних стран, но оно так дорого стоит, что пить его доводится крайне редко!

Зал засмеялся.

— На этот раз оно ничего не будет тебе стоить! Я сам куплю для тебя три больших кувшина такого вина. А потом трое моих охранников отведут тебя в тот самый сарай, изобьют, порвут твою накидку, изваляют в грязи, которой так много в таких сараях, и начнут насильно заливать тебе в горло розовое вино, до рвоты, до страха в нём захлебнуться! А затем отберут у тебя деньги и приведут сюда, а ты расскажешь, какое удовольствие получил от всего этого! И если ты будешь доволен произошедшим, я поверю твоим словам! Эй, начальник охраны!

— Не надо!!! Я всё понял! Даже то что любишь нельзя получать насильно!

— То есть насилие было? — быстро спросил судья.

— Да.

— Ущерб имуществу?

— Да.

— Грабеж, о котором ты не упомянул в своей великолепной речи? Ведь они же отобрали кошелёк у Мати-ра?

— Да.

— Вот за это они и будут наказаны. Так же доставить в суд десятника стражи, что не остановил преступление! А теперь к делу. За порчу имущества виновные заплатят втрое. Мати-ра! Во сколько ты оцениваешь свои потери? — В один золотой.

— Тебе выплатят три! По одному золотому каждая семья. За грабёж с не сильным избиением один год строительства дорог или штраф в двадцать пять золотых монет!

— Семьи виновных заплатят штраф, — прорезался Голос.

— Десятая часть полагается Мати-ра, — уточнил судья, — деньги должны быть заплачены до захода солнца! И остался последний вопрос, насилие. В списках законов сказано, что за него положено, но Мати-ра обратилась к Владетелю, и он сам определит наказание.

— И наказание будет жестоким, — начал я.

Зал замер.

— И жестоким оно будет для того, что бы каждый, кто считает, что закон не для него, понял — однажды закон придет за ним. И ворочаясь ночью без сна, чтобы он помнил — наказание будет жестоким. Начальник тюрьмы здесь?

— Я здесь, Глава Дома!

— Скажи, в твоих подвалах есть преступники, которые любят мужчин?

— Да, Глава Дома, но мы держим их порознь!

— Собери их вместе, и пообещай, если они заставят понять этих любителей насилия, что чувствует жертва на их собственной шкуре, они получат только половину наказания!

— Будет исполнено! Но там есть один преступник, которому должны отрубить голову!

— Отрубишь ему полголовы!

Зал содрогнулся. За молодцами уже пришла стража, когда главный из них подбежал ко мне и упал на колени.

— О глава Дома, молю, выслушай меня! Я всего лишь не нашёл себя в этой жизни. Всё о чем я мечтаю, это о работе поближе к женщинам, и чтобы должность моя была престижной! Ты же, в своей великой мудрости, наверняка можешь найти такую, а я клянусь быть твоим верным слугой! Клянусь Океаном!

Эта была наглость. Бак положил руки на свои мечи. Напряглась и охрана. Но я остановил всех движением руки.

— Мне как раз нужен, такой как ты! Стража, проводите его во дворец и выделите ему лучшую комнату!

Двое его друзей кинулись ко мне и тоже упали на колени.

— О, Глава Дома! Мы хотим работать вместе с нашим другом, клянёмся тебе в верности Океаном!

— Хорошо, вы поклялись все трое! Охрана! Отведите их во дворец. И скажите, чтобы их подготовили для новой работы немедленно!

Ребят повели, Мати-ра, держала полученные деньги так, как будто хотела их бросить, зал зашумел, засмеялись отцы моих новых слуг, и тут судья с лёгким подозрением в голосе спросил:

— О, Глава Дома! Мне надо в списки суда записать название той службы, которой ты так милостиво спас этих молодых людей от наказания!

— Охотно. Я ведь недавно женился, а моей жене скучно одной. Она требует, что бы я собрал гарем. А для него мне как раз были нужны главный евнух и два его помощника!

В замершем зале особенно отчётливо прозвучал крик Мати-ра:

— Живи вечно, Рапи Справедливый, и храни тебя Океан!

На следующее утро передо мной предстал судья. Я сидел в своей любимой беседке в саду.

— Меня зовут Ирта-ра, Владетель.

— Скажи, это глава Руты говорил с тобой перед судом?

— Да, Владетель. Ни с кем другим я бы просто не стал говорить.

— Поэтому он и начал тебя защищать. Возможно он не так и плох. Садись рядом, поговорим.

Судья деликатно присел на край скамьи.

— Скажи, Ирта, что я неправильно вчера делал?

— Вы не должны были это делать сами, о…

— Называй меня Рапи-ра.

— Это честь для меня!

— Значит не сам, а кто?

— Ваш доверенный судья, ваше слово в доме закона!

— А теперь скажи, зачем я позвал тебя?

— Я уже произнёс эти слова, Рапи-ра.

И верно. Я сам об этом думал вчера, для этого и позвал Ирта. Но до чего же он умён! И, кстати, откуда я знаю его имя? Так он же писал ту часть новых свитков закона, что касалась уголовных преступлений! Я ещё подумал, хоть здесь ничего не надо исправлять и поставил свою печать. Поэтому и лично с ним не беседовал.

— Что тебе для этого надо?

— Официальная должность надзирающего судьи. По одному представителю в каждом городе. С правом откладывать суд до моего прибытия. Право немедленного доклада Главе Дома. Доступ ко всем делам.

— А так же десять постоянно охраняющих тебя стражников.

Ирта склонил голову. И обеими руками протянул мне свиток, который принёс с собой. Где строго по пунктам было изложено, что должен делать доверенный судья Главы Дома. Почитали вместе, поправили, поспорили. Затем я подозвал своего секретаря, и они ушли переписывать всё набело. А ко мне подошёл Ром.

— Глава Руты просится к вам.

— Скажи, что я занят. И добавь, что я сам побеседую с новым главой таможни. Пусть пришлёт.

— Слушаюсь. Ваша жена…

— Для жены Океан создал ночь!

— Проснулись новые евнухи.

— Пусть им дадут почитать все свитки о гаремах. Через две недели экзамен. Не выучат, ещё что-нибудь отрежу!

Ром сделал вид что поклонился и ушёл. А на людях такой почтительный! Службу знает. Аккуратно подошёл Аки. Спокойно сел, улыбнулся и спросил.

— Растёшь, ученик?

— Да с таким учителем как не расти! Да ты и сам знаешь, ведь всё на твоих глазах!

— Ну да, — посмеялся Аки, — А знаешь, вчера во многих домах главы семей пороли своих наследников. Один даже кричал, что сам пойдёт к тебе и попросит ещё одного евнуха пристроить.

— А что люди?

— Люди довольны, как ты мне и говорил. Ты хороший глава Дома, Рапи.

— Аки, всё благодаря тебе, Томи, Баку, казначею, вам всем.

— Ты твердо решил вывести из совета…

— Твёрдо. Умён, надёжен, но слишком молод. Близко хорошо видит, а далёких целей не замечает.

— А знаешь, какая по Руте гуляет шутка? Приходит Глава Дома на каторгу и говорит: Хотите, я помогу вам избежать наказания? А ему в ответ все хором, — Нет, о справедливый, лучше накажи нас ещё раз!

— Смешно. А ещё?

— Евнуха спросили, как он дошёл до жизни такой? А тот отвечает, — Мой отец любил свой ремень больше меня, поэтому боялся истрепать его о мою спину!

— Назидательно. А что злые языки говорят?

— Что ты ходишь к этой проститутке, потому и защитил её. A ещё рассказывают, выходит старик на площадь и начинает ругать власть. Ему говорят, помолчи, а то тебя язык отрежут! А он отвечает, что Владетель режет не языки, а…, и ему своего ни капли не жалко, он уже у него совсем старый и ни на что не годный!

— Даже не знаю, что сказать. Но наказывать за это не стоит.

— Конечно. А что это я Бака не вижу?

— Спит. Он всю прошлую ночь искал свидетелей и уговаривал их выступить в суде. А в эту их прятал. И знаешь, все они боялись мести начальника таможни. Что твоя тайная служба об этом знает?

— Очень мало, Рапи. На таможне порядок, никто не жалуется. Правда, за последнее время пропало несколько купцов и просто горожан из недовольных, но…, - Аки развёл руками.

— Интересно, — и не оглядываясь я бросил ближайшему охраннику, — Ром-ра ко мне, быстро!

Ром-ра появился моментально.

— Удвоить посты. Поднять гвардию. Привлечь её к моей охране. Не впускать посторонних за ворота. Охрану замка всю на стены. Пошли сразу пять своих в гарнизон. Поднять по тревоге. Сотню сюда, остальным быть на готове. Десять охранников при мне неотлучно. Исполнять!

— Рапи, — Аки как всегда всё схватывал на лету, — а страже ты не доверяешь?

— Вспомни вчерашнего десятника. И правильно его на пять лет отправили строить дороги! Но что-то я упускаю… Точно! Ром! Быстро десять охранников за Главой Руты! Его могут убить! Тащите его сюда и если что, пусть убивают любого, кто встанет на пути!

— Ну почему, только ляжешь спать, начинается веселье, которое нельзя пропустить!

— Бак, начальник таможни оказался опаснее…

— Всё понял. Рапи, Аки, бегом в правую башню! Бегом, бегом!

Мы побежали. Рядом со мной рухнул охранник, прикрывающий мою спину щитом. Мы прибавили ходу и буквально влетели в башню. Бак захлопнул дверь, в которую тут же что-то ударило.

— Лучник на крыше, — завопил Бак, — возможно не один!

— Здесь гвардия! Сейчас мы его уберём!

— Нападение на ворота!

— Второй и третий десяток гвардии, к воротам!

Так, что мы имеем, полсотни личной охраны, но пятнадцать я сам отослал. Сотня гвардии с железными мечами. Собственно охрана замка — тоже сотня. Должны отбиться. А там подойдёт гарнизон.

Сотня солдат подошла через минут сорок. К этому времени оба лучника были убиты. Нападение на ворота было отвлекающим, его отбили легко. Гвардейцы и солдаты тут же были отправлены за бывшим главой таможни. К ним присоединилась полусотня стражников, которая была прислана главой стражи. Остальные стражники смотрели за порядком в городе. Вся стража оказалась верна клятве. Бак лично облазил все крыши, прежде чем разрешил нам выйти. Аки был мрачен. Прибыл Томи в окружении таких жрецов, рядом с которыми мои охранники выглядели несерьёзно. Сели втроём.

Томи нехотя улыбнулся.

— У тебя, Рапи, талант обращать внимание на самое больное место в Доме. Горцы, пираты, бандиты, соседи, теперь вот таможня. И с каждым разом Дом становится сильнее. Вот только сегодня ты мог проиграть. А ты куда смотрел? — вызверился он на Аки, — Где твоя тайная служба?

— Прекрати, Томи! Что Аки мог сделать меньше чем за три года? А ты не забыл, сколько лет он тут не был? А на меня он сколько времени тратит? А в военных походах он сколько раз был?

— Оставь, Рапи, я и сам могу за себя ответить. Но сейчас вопрос в другом. Побить мы их побьём. Отберём всё, что у них есть. Как раз на войско пойдёт. Но что мы выиграли и что проиграли?

— Да скорее выиграли. Похоже, это последняя враждебная нам крупная сила в Руте. В Порту и Старой Столице всё намного спокойнее. Цены упадут, торговля оживится. Да и то, что стража верна оказалась, уже хорошо. Надо будет её наградить. А проиграли…проиграли мы то, что такое вообще возможно. Скрыть не удастся. Значит делаем так. Бак, иди сюда, без тебя не получается!

Прибежал Бак, спокойно сел. Умеет быть серьёзным, когда надо.

— Слушайте меня внимательно. И запоминаем. Запишем позже. Итак, — начальник таможни продался…

— Пиратам. Их много, поди докажи!

— Верно, Аки, и по делу. Продался пиратам, которые хотели отомстить за поражение. Они готовились под видом купцов подняться до Руты и захватить город.

— Но сын главы таможни который был наказан Владетелем просил не оскоплять его и за это рассказал о планах отца!

— Точно, Бак! Пока всё сходится. Отец, зная о слабостях своего сына отправил людей его убить, стража схватила их, и они тоже сознались. Тогда гарнизон, гвардия и стража окружили и, ладно, посмотрим по тому, что получится, ну, скажем схватили всех.

— А сопротивлялись закону не честные граждане Руты, а пираты, которые потихоньку в ней собирались! Но Владетель со всем справился и больше такого не допустит! Для чего будет построена база флота в низовьях реки!

— Согласен, Томи! Ну что, так и запишем?

Так и записали. Через пару часов появился Ром-ра. По его словам начальник таможни собирался бежать. Складывал вещи, сжигал свитки. Его охраняли человек пятьдесят, трупы которых никто не смог опознать. Управляющий его дома рассказал, что все покушения должны были отвлечь внимание от его бегства. Ну и месть, конечно, куда без неё. Глава Руты ранен. Трое моих охранников, его защищавших, убиты. Успели в последний момент. Приходили и к судье, но он был во дворце. Мати-ра с дочкой Бак ещё вчера отправил на недельку в мой загородный домик. Есть у меня такой, и жене я о нём рассказывать не буду. Купец-свидетель её сопровождал. Ещё три охранника убиты во дворце. И пять стражников не убереглись при штурме дома таможенника.

Расследование я спихнул на Ирта-ра. Ему как раз по должности. Он замечательно всё подогнал к нашей версии за какой-нибудь месяц. Трёх оболтусов под шумок удавили. Мне только евнухов — мстителей не хватает. Их отцы — и купец, и владелец постоялого двора оказались замешаны. Город выслушал, как было дело, и поверил безоговорочно. Пираты опровержение не прислали. А мне больше всего из того месяца запомнились объяснения с женой, почему я в тот самый день не прибежал к ней сразу, как только она позвала. Тем более, что они продолжались весь месяц. Да ещё известие, что Лами-ра и купец поженились. Ну да, неделю вместе, да ещё напуганы. Пусть им повезёт.

Глава 10

Собрался совет. Томи, Аки, Бак, Ром, глава предгорий, казначей, воевода, адмирал, начальник моей канцелярии и Лами-ра.

Разговор шёл о безопасности. Крепость на западной границе начали строить. Надеюсь успеем, пока там тихо. Базу для флота тоже начали, но там проще. Её решили поставить на острове в пойме. Все пока живут на кораблях, вокруг лес, из камня будет только пара башен на берегах. Предложил поставить в каждую по паре катапульт и баллист. Ну и с десяток на остров. Согласились. Подкинул идею морской пехоты. Договорились для начала набрать сто человек. Как гарнизон базы.

Спросил, что с обороной Порта. Лами-ра пояснил, что десяток больших катапульт там стоит давно, но требуется ремонт. Выделили денег, дал на всё три месяца. Озвучил своё решение создать в Порту Океанскую школу для подростков. В учителя взять с флота старых моряков. Лами-ра был в восторге. Похоже, он очень любит свой город. Сказал, что займётся лично, а дети сами прибегут. Адмирал ревниво потребовал для себя право личной проверки перед открытием. Поругали тайную службу Аки. Решили создать внешнюю тайную службу. Неожиданно своего человека предложил адмирал. Он уже собирал информацию о всех флотах Океана и очень ему это понравилось. Я сказал, что посмотрю на него. На том через три дня после начала и закончили.

Отдельно собирались адмирал, воевода, Бак и я. Говорили о военной безопасности. Порт и база будут защищены достаточно хорошо. Крепость на границе с кабанами будет строиться год. На это время там поставим две своих тысячи и две сотни конных разведчиков. Армия заведет свою разведку. Чтобы на пять дней пути ни одно войско не подошло к крепости незамеченным. Рута защищена хорошо. Столица тоже. Главное набрать и обучить армию. Нужен минимум год. Деньги на все это есть. Через год — пробный поход. Выбьем кабану клыки. Если до этого будет большая война — в войско Властителя дадим две тысячи пехоты и две сотни разведчиков. Из ополчения только добровольцев.

Договорились всемерно развивать голубиную почту. Обсудили еще несколько мелких вопросов. Я назвал нашу группу Военным советом. Всем понравилось. Договорились встретиться через три месяца и разошлись.

И тут меня огорошил Аки. Оказывается, наступил год поклонения. Раз в пять лет надо везти дань Властителю. Десять тысяч золотых монет и подарки на такую же сумму. Позвали казначея. Золото, а не мужик! Он уже собрал подарки из горской добычи и отложил десять тысяч, полученных от Острова торговцев. Деньги здесь, а подарки еще в старой столице. Отправил за ними гвардию и сотню конных и стали думать, кого послать к Властителю. Договорились, что поедет Аки, как мой представитель и сотня охраны. По традиции Властитель высылает к границе на встречу посольства две своих сотни. Но до границы ехать через земли трех Домов. Предложил плыть до земель Властителя. А там послать весточку и ждать на кораблях охраны.

— Бак, тебя узнают?

Бак вздрогнул. За все время нашего знакомства он даже не намекнул на наш разговор на палубе ночного корабля. Но я помнил.

— Я думаю нет.

— Перевяжешь себе один глаз и постараешься не лезть на глаза.

— И что я не знаю, — спросил Аки.

— У Бака есть одно маленькое дело в столице Владетеля. Неважно какое. Для тебя он будет слугой, нанятым на берегу. Бак! Если что-то не так, бросай все и уходи на Остров торговцев. Там обратишься ко Второму Кормчему. Он поможет. Да и там тебя никто не будет искать.

— Спасибо, Рапи.

Полтора месяца ушло на подготовку. Сотня гвардии уже щеголяла в железном доспехе. В смысле в панцире, шлеме, наручах и поножиях. Решили что дальше пусть делают наконечники для копий. Сразу после того, как вооружат мою охрану. И начать решили с железных кинжалов. Короче все куда-то или откуда-то бежали, ехали, шли или несли. Все, кроме Лои.

Беременная жена сидела в окружении других женщин радостная и важная. В смысле, это Томи ей про беременность сказал. И дал двух жриц в помощь. Да жёны моей свиты. Да жёны охранников. Гвалт от их совместных посиделок стоял такой, что пара раз сбегалась охрана — думали кого-то режут. Было торжественно объявлено, когда уходят два корабля. Но ушли четыре и на три дня раньше. Осторожность — первое дело. А вернулись они через три месяца. Я лично встречал их в порту. И первое, что мне бросилось в глаза — это высокая фигура Бака в обнимку со стройной женщиной. Это что, мне сказать казначею чтобы он лучше печать прятал?

— Понимаешь, Рапи, она стала наложницей Властителя. И даже не утратила своей красоты за эти годы. Её муж вырос до второго советника. Я когда её увидел, подумал, всё, зачем мне эта жизнь. Стою и таю как кусок соли в пресной воде. И вдруг на меня как кто-то набросился! Я даже упал от неожиданности! Никак не пойму, кто это шепчет, мой, никому не отдам! Благо я за толпой стоял, никто и внимания не обратил. А она вдруг говорит, мол немедленно меня узнай, а то я его восемь лет жду, в этой дурацкой повязке разглядела, а он глазами хлопает! Вгляделся, похожа на ту, но лучше, взгляд добрый и чистый. По взгляду и узнал. Дочь её, Нати. Она тогда ребёнком была. Говорит, что с первого взгляда решила — будет моей женой. Даже подглядывала за нами. Ты меня знаешь, Рапи, но тут я покраснел. Мы не очень стеснялись тогда, кое о чём и вспоминать не хочется. Короче, чувствую, опять жить могу. Схватил её в охапку и присоединился к каравану со знаком Роти-ока. Он как раз из столицы домой шёл. Только Аки и предупредил. А уж Роти-ок меня на наши корабли на обратном пути прямо в Океане и пристроил. Наши говорили, что искали её везде. Даже корабли проверили. Но Аки не возмущался, сам помогал искать. И вот мы здесь.

Бак замолчал и вздохнул полной грудью. Всё-таки счастливого человека видно.

— Так как твою невесту зовут, — с намёком спросил я.

— Лили-ра, — твёрдо сказал Бак.

— И в какой части Дома ты её нашёл?

— Так в Порту! Родителей своих она не знает, жила в рыбацкой деревушке, пока её пираты не разорили.

— Как только она всё выучит, приводи, мы с женой будем рады с ней познакомиться.

Обряд провели в красивом храме на окраине Руты. Присутствовал весь совет, моя, естественно, несколько её подруг. Больше всех суетился адмирал. Он, как выяснилось, был из той самой разорённой деревни. Лили помнил ещё совсем маленькой, и она вообще была его дальней родственницей. Не то племянницей мужа младшей сестры его давно умершей жены, не то внучкой брата жены его старшего брата. И всё это он был готов подтвердить кому угодно. Лили он понравился, она звала его дядей. А когда Лои рассказала, как я загнал Мак-ра на верхушку мачты, она расстроилась и стала его утешать. Мак-ра грозно заявил Баку, что если тот посмеет…Но они так смотрели друг на друга, что всем всё было понятно. Я в своих двух жизнях так смотрел. На меня — нет. Я не завидовал. Пусть хоть кому то повезёт. Лои присмирела, робко держала меня за руку и улучив момент тихонько спросила.

— Рапи, а почему у нас не так?

— Потому что мы не ждали друг друга как они.

— Я тебя очень жду, когда тебя долго нет. Здесь хорошо, но только с тобой я ни о чём не волнуюсь.

— Лили здесь тоже одна.

— Она такая замечательная! Я постараюсь стать ей хорошей подругой.

Я дал Баку неделю. Его и так долго не было. А у меня накопилось вопросов к Аки.

— Итак, Аки, что передал мне Властитель?

— Сказал, что хотел бы видеть тебя лично.

— Перебьётся.

— Согласен. Они не очень интересуются окраинными Домами. Мы даже войско не успеваем отправить в случае общего сбора вовремя. Хорошо, что в списках нет упоминания о флоте. И нам не стоит его отдавать.

— Для этого флот и создавали. Кто сильнее нас?

— Властитель. Из пяти старших домов — никто. А остальные — надо собрать три-четыре младших Дома, чтобы хоть как то нас напугать. Рапи, ты всё ещё хочешь воевать с Домом Кабана?

— Да. Ни денег, ни земель не возьмём. Заберём людей. Предгорье надо заселять. Ещё три года и заречье можно осваивать. Мне сообщили, что больше тысячи женщин и пятьсот детей спустились с гор и живут рядом с нашими поселенцами. Половина из них вышла замуж. Обидеть их никто не пытается — каждая носит нож на поясе. Наладилась торговля. Они продают вещи, которые остались в горах бесхозными после зимней резни. Ну и то, что встречается только в горах. О войне никто не вспоминает. А людей мало. Пятьсот крестьян, что перешли к нам после войны пришлось оставить на строительстве крепости. А других взять… Впрочем, ты и сам всё знаешь. Подготовим повозки, сколько сможем. Пусть берут что хотят и едут к нам.

— Я понял, Рапи. Так и сделаем.

Глава 11

Собрался военный совет. Для предстоящей войны решили собрать две тысячи пехоты с границы, тысячу всадников, три сотни разведчиков, сотню гвардии в железе. Первый удар нанесём этими силами. Тут же созываем две тысячи ополчения из приграничных земель. Они войдут позже и будут заниматься переселением крестьян. Ещё тысячу пехоты подтянем как резерв. Должно на всё хватить. Флот подойдёт к землям Дома Змеи с дружеским визитом. Пока он там будет, их армия не сдвинется с места. Волки должны сидеть смирно, это не их война. Ими мы займёмся в следующем году. Но уже сейчас надо начать разведывать дорогу к их землям. И готовить её к прохождению армии. Готовые копья с железными наконечниками пока в дело пускать не будем. Хватит и гвардии в железе. На том и порешили.

А я отправился в путешествие по своим землям. Сначала с флотом вдоль побережья с остановкой в Порту. Там всё было в пределах нормы. И снова мне не давал покоя волнолом. Ну не сделать его в наших условиях. Вот выйду на пенсию, займусь. Океанская школа мне понравилась. Посмотрел, поговорил с детьми, описал начальнику школы классно-урочную систему. Хоть тут могу блеснуть. Увязавшийся за мной Томи впечатлился. И стал срочно составлять списки обучения для всего Дома. Даже остался в Порту и не стал меня сопровождать в дальнейшей поездке.

Затем отправились из Порта к Кровавой. Город уже был похож сам на себя. Нарёк его Орлом. Их тут много, и птица уважаемая. Всем понравилось. Побывал на трёх свадьбах. Отдельно поговорил с Аста-ра. Кузнец был недоволен, что половина его людей живёт в долине. Он уже закончил обучение молодых кузнецов и занимался управлением. Но не рассчитал время и перевал закрылся. А те, кто переходил реку и оставался здесь жить, переставали его слушаться. Они как бы рождались заново. Утешил его как мог и тихонько поручил Ром-ра от него избавиться. Он не нужен ни мне, ни оставшимся горцам. Да и о когда-то существовавшем Горном Доме пора начать забывать. Ром всё подготовил так, чтобы я успел уехать до совершенно случайной смерти Аста-ра. А мы вернулись в Руту. Но пробыли там не долго. Пора было собираться в поход. Лои говорила совсем мало и смотрела на меня слегка испуганно. Я утешал и успокаивал её как мог.

Страхи беременных — это отдельная сказка. Лили провожала Бака как в балладе. С таких женщин должно быть эти образы и списывали. Я с ней переговорил за неделю перед отъездом. Предложил ей создать двор Владетеля на европейский манер. С поэтами и певцами, с танцами и музыкой. А ей официально стать первой дамой двора и личной советницей владетельницы. Она была потрясена. И взялась за дело с фанатичным огнём в глазах. Вот и хорошо. Занятие — лучшее средство от страхов. Они с Лои что-то обсуждали, трясли казначея как сеть с мелкой ячейкой и приставали ко всем так настырно, что желающих отправиться на войну резко прибавилось. Ну, то есть, официально, мы ехали с инспекцией западных земель. Я, моя охрана с железными мечами и кинжалами, сотня гвардии, вся в железе и пятьсот всадников. Нас сопровождала тысяча повозок. Владетель я или нет!? Флот отправился с дружеским визитом к берегам Дома Змеи. Без всяких шуток. Просто приплыть, побыть и отбыть.

Спокойно добрались до границы. По дороге кликнули клич ополчению. Оно спешно собиралось и должно было через две недели подойти к границе с Домом Кабана. Крепость отстроили уже прилично. Я приказал трофейных крестьян прошлого года отправить на Кровавую. Дал им пять лет без налогов и по десять серебряных монет. Выделил пятьдесят повозок, сопровождающих чиновников и напутствовал перед уходом. Всех 347 человек. Кто умер, кто сбежал. Но когда заявился знакомый мне мелкий кабанчик — я заявил ему, что у меня сбежало 153 крестьянина, которых он немедленно должен выдать. Срок — до утра. Иначе — война. Тот не стал спорить и сразу смылся. Я честно прождал до самого утра. Войско просто отдыхало. На следующий день две тысячи пехоты с границы, тысяча всадников, три сотни разведчиков, сотня гвардии и моя охрана вместе со мной вошли в Дом Кабана как к себе домой. Приграничный гарнизон из трёхсот пехотинцев решил не испытывать судьбу и сбежал ещё ночью. Я не хотел лишней крови и дал ему уйти. Но первое поселение на нашем пути ворота не открыло. И это было неприятно. Стены у него высокие, а осадных машин у нас не было. Вышедший с двойной лианой старый воин, почти старик, смотрел на нас с Баком насмешливо и сурово. Бак только вздохнул.

— Здравствуй, учитель.

Тот нехотя кивнул.

— Это мой учитель Гарни, Рапи-ра. Он был старшим наставником, когда меня взяли в гвардию. Ни купить, ни обмануть, ни напугать его нельзя.

— Тогда попробуем договориться. Если я предложу гарнизону уйти из города взяв с собой что угодно, вы уйдёте?

— Гарнизона здесь нет. Только городское ополчение. И уходить ему некуда. Мы готовы биться насмерть.

— Ты, или жители посёлка? Когда мы возьмём его приступом — пощады не будет. Я подарю его моей армии на три дня.

— Это счастье умереть за Владетеля! Мы все пойдём на стены…

Дальше можно не слушать. Упёртый дурак. На людей ему плевать. Он хочет красиво уйти. Всегда был лучшим. А тут возраст. Из гвардии ушёл. Служит местному Владетелю. Стареет. И вдруг такой шанс! В огне битвы, не сдаваясь! Рассмеявшись в лицо Владетелю и всему его войску! Я развернулся и пошёл к своему шатру. Надо подумать. Но сначала кое-кто мне за всё это заплатит.

В моём шатре собрались мы с Баком, Ром и два охранника, воевода, тысячники и глава местной армейской разведки. Вот с него я и начал.

— Давно здесь этот старик?

— Уже год. Его назначили сразу после войны. Но он всего лишь глава поселения! И на него все жаловались, он заставил всех привести в порядок оружие, стены укреплял, смотры проводил…

— То есть готовился к войне? — прервал я этого идиота.

— Да, но это же обычное поселение!

— Помолчи. И мы с воеводой ничего об этом не знали. Что скажешь?

Мои охранники схватили главу разведки и вывернули ему руки. Воевода, на которого я смотрел в упор, не растерялся и стал отвлекать моё внимание.

— Закидаем их огненными стрелами, пойдём на приступ в трёх местах сразу…

— О своём придурке что скажешь?

— Владетель, он ошибся…

— Именно. И должен ответить.

— Я разжалую его в пехотинцы!

— И повесишь.

Все замолчали. Я продолжал смотреть в упор на воеводу. Он ответил мне таким же прямым взглядом и тихо сказал, — Я сам его назначил и часть вины лежит на мне.

Я задумался. Если сейчас согласиться, то воевода получит лично ему преданного человека. Который будет ненавидеть меня. Не вариант.

— Хорошо. Пусть ему отрубят голову перед строем с оглашением вины и достойно похоронят. А о твоём наказании я подумаю после войны. Исполнять!

Ром поклонился и вывел приговорённого. С ним вместе я отпустил одного из тысячников. Пусть организуют всё как положено.

— Вот что. Пусть все писцы напишут сто раз небольшое послание. «Я, Рапи-ра, Глава Дома Летучей Рыбы обещаю жизнь всем жителем поселения, если они сдадутся до полудня следующего дня. Обещаю так же, что ни одна женщина не будет обижена, а дом сожжён.» Привязать все их к тупым стрелам и забросить за стену. Если не получится, завтра сделаем так, как сказал воевода.

Рано утром следующего дня ворота распахнулись и из них выехала повозка. Рядом с лошадью шагал хорошо одетый человек. Ворота остались открытыми. Когда он приблизился ко мне, стало видно, что на повозке лежит бывший учитель Бака.

— Я сам его похороню, — сдавлено сказал Бак и отобрав поводья направил повозку куда-то в поле.

— Приветствую Владетеля Дома, — поклонился мужик, — я раньше был главой этого поселения. Мы слушаем нашу судьбу.

Красиво сказал. Как-то мало я уделяю внимание здешним красотам. Надо менять привычки. А мужик то моё молчание воспринял на свой счёт. Напрягся, но держит себя в руках. Надо его уговорить, а не приказать.

— Здесь у вас судьбы нет. Вы убили наместника Владетеля. Но сделали это по моему слову. И потому слушай. На востоке моего владения есть земли. Раньше они принадлежали народу гор, но его владетель решил воевать со мной и такого народа не стало. Те из вас, кто согласен стать «ра» могут поселится в том краю. Там много свободной земли, но нет людей. Я дам сто больших повозок, запряжённых буйволами. Берите их, берите все свои повозки, сколько есть. Грузите в них своё добро, берите детей и идите туда. Я дам провожатых и жрецов чтобы следить за порядком. Я дам пять лет без налогов с того дня, как вы придёте туда. Хотите поселиться отдельно — стройте своё поселение. Врагов там нет. Вы станете людьми Дома Летучей Рыбы и никто не скажет, что вы чужие.

— Двести повозок. Мы не хотим позорить нашего Владетеля своим нищим видом.

Ого! Вот это напор! Попробуем подстроиться. Пусть понимает, с кем торгуется. Хотя и по делу.

— И три года без налогов. Можешь сказать своим людям, что ты снова наместник в этом поселении. На сборы даю три дня. Повозки будут завтра. И чтобы все их потом вернул! Те, кто не согласны, могут выйти из поселения завтра утром. Я обещал всем жизнь, но не имущество. Поэтому они не берут с собой ничего.

— Да будет так, о Владетель! — новый наместник поклонился и ушёл.

С этими людьми всё. Через три дня специальная команда поведёт их на восток. Но мне нужно больше. Рванула по сторонам конница, охватывая обжитые районы и сгоняя людей в одно место. Там им предлагали выбор. Насильно никого в мой Дом не тащили. Но и имущества тем, кто не соглашался, не оставляли. Через десять дней подошло ополчение и включилось в переселение народов. А ещё через двенадцать дней разведчики сообщили о идущей на нас армии. Аккуратно собравшись, мы неспешно перешли на свою территорию и включились в достройку крепости.

Посольство под двойной лианой я встретил на своей территории. Главный кабан был мрачен. Представитель Властителя спокоен. Свита молчалива. Говорить начал представитель.

— Разве год назад тебе не передали слова Властителя, что он не хочет войн!

— О да! Но тогда я оборонялся, а три Дома с объединённой армией напали на мои земли! Я всего лишь отплатил за унижение прошлого года и ухожу! Мои воины никого не убили, ничего не сожгли! Даже гарнизон смог спокойно уйти!

— Где мои люди! — не выдержал Кабан.

— Это не твои люди. Они все добровольно принесли мне клятву и стали моими людьми. Ты можешь переговорить с жрецами, принимавшими клятву, я специально собрал их для этого.

Кабан посмотрел на человека Властителя. Тот пожал плечами. Войны, как таковой не было, убитых нет, территория не захвачена, а клятва — право каждого. Обсуждать было нечего. Подождав неделю, я распустил ополчение. Крепость достроили. Вернее, стены и башни. Эта дорога была прикрыта. Остальное спокойно достроит тысячный гарнизон. Оставшееся войско неспешно двинулось по своим лагерям. А я с охраной и гвардией отправился в Руту. Навстречу нам двигались повозки с припасами для новой крепости.

Глава 12

Домой я попал аккурат к рождению ребёнка. Вообще-то, я всегда был за дочь. Но и поздравления с появлением наследника воспринимал благосклонно. Лои светилась от счастья. Бак не выпускал из объятий Лили. И судя по его глупому виду он счастлив. Из грустных новостей была только одна — умер глава Руты. Он так и не оправился после покушения. Замена ему нашлась легко. Всё-таки много здесь достойных людей! Казначей, узнав, что я дал новым поселенцам только три года без налогов, пробормотал, что скоро вообще платить будет некому. В общем, неделя ушла на решение накопившихся проблем, а затем до меня дорвалась Лили. Я принял её в своём кабинете с улыбкой. Вот бывают же светлые люди!

— О, Владетель…

— Бак, ну почему ты её так плохо воспитываешь? Смотри, пожалуюсь адмиралу!

— Прости, Рапи! Все вокруг так о тебе говорят, что я временами забываю своё право обращаться к тебе по имени.

— Мы с твоим мужем столько времени проводим вместе, что иногда я уже плохо нас различаю. Иногда думаю — это он, а оказывается это я!

— А я иногда даже думаю, — подхватил Бак, — что мы это вообще одно целое.

Лили засмеялась. Как красиво она это делает.

— Мы с Лои решили первый вечер сделать вечером поэтов. Ей пока трудно двигаться, а так она просто посидит. Глашатаи объявят по всему Дому, что три лучших поэта получат деньги, другие уйдут с подарками, а пятьдесят лучших стихов запишут на свиток, который будет хранится в библиотеке Дома вечно!

— Добавь к этому два слова — во первых, лучшего могут пригласить остаться при дворе. Во-вторых, я тебе сейчас объясню, что такое предварительное прослушивание.

Баку наш разговор быстро наскучил и он с моего позволения отправился посмотреть набор в гвардию. А мы продолжали обсуждать уже детали вечера поэтов. План записывали в список, наши головы почти соприкасались, и очнулся я только когда почувствовал, что её губы ответили на мой поцелуй. Я осторожно опустил руки и посмотрел в её глаза. Они светились мягким, добрым светом.

— Что, Рапи, скучно тебе?

— Я…

— Не говори ничего. Бак рассказал мне как ты женился. Я хотя бы любила свою мечту. И вы с ним не одно целое.

Не говоря ни слова, она взяла свиток и выскользнула из кабинета. Я что, прямо сейчас сотворил самую большую глупость в своей жизни? Бак не простит. Но как она сказала? Любила мечту? Не Бака? И в прошедшем времени? Между ними что-то произошло. Он ушёл когда она была здесь и потом, она мне ответила!

В кабинет скользнул Ром. На мой молчаливый вопрос он кивнул, — Всё в порядке. Охрана увеличена до ста человек. Недостающих набрали из гвардии. Двадцать пять охраняют Лои и столько же наследника. Встречи с вами просит Ирта-ра, надзирающий судья.

— Зови его. И на будущее — если он ждёт — начинай доклад с этого.

Ром серьёзно кивнул и вышел. А я встал на встречу. Ирта — это часть моего ближайшего окружения. Он вошёл с улыбкой и обозначив поклон, махнул рукой в сторону маленького стола с двумя стульями. Процедуру встреч мы с ним уже отработали. Отдавая должное уму друг друга не играли и не строили комбинаций.

— Приветствую, Рапи! Я по важному делу.

— Хоть бы раз пришёл и сказал, что по пустяковому! Но я тебя внимательно слушаю.

— В списках законов нет одного раздела. Когда они составлялись, я даже не думал, что он понадобится. Но ты победил в войне…

— Ирта, не делай ошибок других. Наш Дом победил. Армия, воевода, Аки, ты, и я с вами. Не приписывай мне всего.

— Но я не воевал.

— А кто обеспечил порядок в Доме, торжество его законов, доверие граждан? Ведь именно это позволяет собрать всю армию для войны! А не держать её для подчинения собственного народа!

— Интересная мысль, Рапи. Но вернёмся к моему докладу. Мы стали воевать. Вести переговоры с другими Домами.

— И ты хочешь составить списки, определяющие наше поведение в этих переговорах? То есть то, что можно назвать внешней политикой?

— Внешней политикой? Хорошее название!

— Вот тебя и будем считать его автором. Составляй. И не забудь добавить туда кодекс воина на чужой земле. И ещё. Составь секретный список, в котором наш Дом будет отдельным царством. Мы и сейчас только платим деньги ничего не получая взамен. Наша армия растёт, а флот крепнет. В последней войне с Кон-ог в объединённой армии Домов и Владетеля было сорок пять тысяч воинов против их сорока тысяч. У нас сейчас восемь тысяч в армии и ополчение в двадцать тысяч. И ещё флот. Позорные списки, подписанные с Властителем я больше не чту. Мы пока не готовы, но надо же с чего то начинать! И не торопись. Это не дело завтрашнего дня. Но мне хотелось бы всё это увидеть хотя бы на закате жизни.

Ирта-ра встал и поклонился.

— Я с тобой, Владетель. Клянусь Океаном!

— И я с тобой! Клянусь Океаном!

Я резко повернулся. У дверей стояла Лили и смотрела на меня восторженно и смело. А виноват я сам. Это же я внёс её в очень короткий список тех, кто может входить ко мне без доклада. И сейчас забыл предупредить Ром-ра. Ирта только вздохнул.

— Она жена моего оруженосца. И не из болтливых. Всё в порядке. Но я с ней ещё поговорю. И буду аккуратней.

Ирта кивнул и встал.

— Я всё сделаю.

— Отлично. Нас теперь трое посвящённых. Пока трое. Наши тайные слова — Властитель, Царство, Океан. И если кто-либо назовёт два слова из трёх, другой должен добавить третье. Жду списки, Ирта!

Ирта поклонился и вышел. Символика и секретные слова — это то, что делает любое тайное дело вдвойне притягательным.

— Я пришла, сказать, что Лои просит тебя разрешить мне самой всё приготовить к поединку поэтов.

— Хорошо.

Она опять в моих руках. Какие у неё нежные губы! Как приятно касаться её груди. Я должен оторваться.

— Мой повелитель, когда ты говорил, я видела перед собой нового Властителя всех земель!

— Ты пройдёшь со мной этот путь?

— Я поклялась Океаном в верности твоему пути и тебе!

Лили нежно поцеловала меня и ушла. А я стоял и думал, что назад пути нет.

— Мы поклялись говорить друг другу правду. И когда она спросила, были ли у меня в походе женщины, я сказал что да. Она рассмеялась, а я стал говорить, что она лучше всех, что те женщины ничего для меня не значат. А она спросила, был ли ты с другими, и я ответил, что нет, Владетель не любит случайные встречи. И тогда она сказала, что не сможет жить с человеком, который её поменял на первую встречную. Я сначала не понял, смеялся, уговаривал, кричал. А потом ударил. Мне было невыносимо видеть её такой холодной, равнодушной. Ударил легко, ладонью. У неё только щека покраснела. Её матери это даже нравилось. А она сказала, что всё кончилось. Сказала так, что я понял, да, кончилось. И знаешь, мне стало легче. Она освободила меня от своей матери, но та мне нравилась гораздо сильнее. Я просто боялся себе в этом признаться.

Мы сидели с Баком в саду, дальние подступы к нам держала охрана. Ночью говорить проще. Не видно лица собеседника.

— И что теперь?

— Возьми её в свой гарем, Рапи!

— Бак, что ты говоришь!

— Это старое правило, Владетель может взять в свой гарем жену приближённого, если она не против.

— Но что скажут люди, что я отобрал у своего друга…

— Рапи, ты назвал меня другом?

— Из Владетеля плохой друг, а из меня особенно, ну уж какой есть!

— Тогда прошу как друга, сделай это. И все будут довольны. Лили сохранит своё достоинство, я буду выглядеть благородно, адмирал тоже согласен. Томи обещал провести церемонию. Лои вообще обрадовалась.

— То есть я единственный идиот во всём Доме, кто ничего не знает. Сегодня я ничего не скажу. Пусть Лили придет ко мне завтра утром. Я хочу поговорить с ней.

Ром со стражей получили от меня приказ никого не пускать. Вообще никого. Лили вошла в кабинет и встала передо мной.

Ночью я практически не спал. Всё было слишком хорошо. Так не бывает. С рассветом все события сложились в моей голове в единое целое.

— Скажи, когда ты придумала, как стать моей женой.

— Как только увидела тебя на пристани. Ты стоял в одном золотом обруче, без других украшений, но было видно — это Владетель. Я словно очнулась и обрела себя рядом с тобой. Это моё место. Я сделаю всё для моего Владетеля. Лои хорошая женщина, мы будем подругами всю жизнь, но она слишком проста для тебя.

— То есть ты за меня всё решила. И даже всё сделала.

— Нет, не всё. Ты поцеловал меня, потому что хотел этого с того момента, когда увидел меня на корабле.

— Ты казалась такой счастливой в руках Бака.

— Да, ведь я увидела с палубы корабля того, рядом с кем я буду счастлива.

— Вы с Баком договорились не обманывать друг друга. Хочешь продолжить эту игру со мной?

— Очень.

— Тогда скажи, как ты относишься к лёгкому шлепку ладонью по твоей щеке?

— Такое позволено только одному человеку, и это ты. И мне это понравится.

Лили медленно пошла ко мне, распуская завязки своей накидки на левом плече. Одежды Лили стекали с неё как капли воды, открывая всё больше и больше. Последним движением она плавно опустилась на колени в одном шаге от меня. Звук мягкого шлепка по щеке почти совпал с её возбуждённым вскриком. Обхватив мою ладонь двумя руками она припала к ней губами.

— Твоя верная подруга готова идти вместе с тобой, мой господин.

Лили вошла в гарем. Пока на правах подруги моей жены. Если через девять месяцев у неё не появится ребёнок, она станет полноценной женой. Но как с ней было здорово! Она делала всё, чтобы я не пожалел о своём решении. А я наполнился энергией. Воистину, во всех мирах всё происходит либо из-за женщины, либо с опорой на её поддержку. А Бак стал прежним.

Глава 13

Конкурс поэтов заинтересовал всех своей новизной. Проводить его решили в здании суда, хотя Ирта и был против. Там было много скамеек, хорошо слышно и видно. Зал был переполнен. В последнюю секунду я сообразил брать деньги за вход и на билете указать место. Казначей был просто в восторге. Отборочная комиссия из двух престарелых поэтов и Лили с Лоей отобрала двадцать пять человек. Читали они два стихотворения, одно о любви, а второе какое хотели. Кроме восхваления Владетеля. На последнем я настоял. Не хватало ещё конъюнктурщиков поощрять. Стихи меня не поразили. Но я не показывал виду. Сам-то я поэт никакой. А читать прилюдно чужое, из багажа знаний, не мой стиль. Народ же был впечатлён. Купцы из других Домов и Острова Торговцев хором говорили, что нигде такого не видели.

Я, в своём слове, провозгласил этот конкурс ежегодным и международным, то есть любой поэт мог прийти на отборочный конкурс. Кроме победителя, который становился членом жюри. Ему разрешалось вновь участвовать только через три года. Пятьдесят лучших стихов мы напечатали, как и обещали. По технологии древних азиатских государств, которую я удачно припомнил. Там вырезался на деревянной доске штамп всей страницы и делался оттиск. Вот только, насколько я помню, они его разбивали после однократного использования, ибо печатали священные тексты. А у нас доски выдержали пятьсот оттисков. Пятьдесят я сразу положил в свою библиотеку. Все значимые люди получили книгу в подарок от Владетеля. Вручал лично, как орден. Брали дрожащими руками. На это ушло много книг. Да поэтам-авторам дай, да посланникам других Домов (их теперь восемь штук в столице околачиваются) дай, да Лои с Лили себе по три (!) взяли, да Первый кормчий целый корабль за книгой прислал (пришлось выделить десяток) — в общем продавать оказалось почти и нечего.

Когда же пришёл один из тысячников, и чуть не плача стал говорить, что его жена поклялась не пускать его в постель до тех пор, пока он не удостоится Книги, я понял что с халявой надо кончать. Разозлившись, цену я решил не устанавливать, а провёл аукцион. Всё скупили купцы. За бешеные деньги. А то, что было вырезано по два одинаковых оттиска каждой страницы, я объявил государственной тайной. Через пять лет сделаем второй тираж. И пока на все просьбы я разводил руками и говорил, — А нету! Жену же тысячника я познакомил с Лили. Пусть вместе занимаются двором, поэтами, конкурсами и всем прочим. Тысячник поклялся Океаном, что умрёт за меня, но не проиграет ни одного сражения.

В ночь после конкурса Лили мне сказала.

— Как красиво, оказывается, можно говорить о любви!

В ответ я прочитал свою поэму. Ничего особенного. Но в этом мире ещё никто не сравнивал губы с лепестками розы, зубы с ниткой жемчуга, волосы с водопадом, а глаза с небом. Да и читал я это, глядя на потрясающую красоту Лили. Не говоря уже о том, что чтение с глазу на глаз позволяет добавить в текст интимные подробности. Ну там «целуя алые бутоны на белом мраморе груди» и всё такое.

— Я сочинил это для тебя, пока слушал других. Ты достойна лучших стихов, чем те, что были произнесены.

— Как ты велик, мой господин, — прошептала Лили опускаясь на колени, — всё, что я могу дать тебе в ответ, это ночь моей любви и жизнь ради тебя.

В общем, затея удалась. На волне интереса я объявил конкурс песни для армии. Надо было написать одно стихотворение для марша и одно для души. В жюри предварительного отбора вошли воевода, тысячник-подкаблучник и Лили с Лоей. Отобрали в армии самых видных мужиков и заставили маршировать и петь новые песни. Сам конкурс проходил в армейском лагере за городом. Для гостей сделали скамейки и билеты. Бак слегка смущаясь попросил у меня десять билетов, ибо по его словам любая женщина города сделает всё для того, кто ей этот билет подарит. Я дал ему пять. К конкурсу отобрали восемь строевых и семь душевных песен. Строевые исполняли полусотни гарнизона в полном доспехе и отбивая ритм оружием. Недели на подготовку им хватило.

«Наш Дом взлетел, как рыба над волнами

И все Владетели трясутся перед нами»

Мда. Будет скандал. Как же я не посмотрел весь этот кошмар заранее?! Лили прибью. Сегодня же ночью.

«И мы пошли под знаком крокодила

А кто не с нами, тот получит в рыло»

В рыло?! Обязательно получит. Не зря воевода стал от меня отодвигаться. Сразу понял о ком песня.

«Пусть я погиб, сражаясь с кабанами

Мой Дом, моя земля я буду с вами»

Ну хоть что-то приличное. А кабанов в песне при необходимости можно и заменить.

«Хочешь быть счастливым, приходи в пехоту

На себя возьмём мы все твои заботы»

Классная агитка! Исполнять по всему Дому!

«Стояли мы на брегах Кровавой

За правдой армия пришла, а не за славой»

Песня как песня, ничего особенного. Но ветеранам двух сражений на Кровавой должно понравиться.

«И мы придем домой один другого краше

И все девчонки в этом мире бу-уду-ут наши»

Вечная тема. Пусть поют.

«Наша сотня лучше всех

Нас повсюду ждёт успех»

Это вообще оралка а не песня. Хороша для воспитания молодых воинов.

«А мы кричали „Океан велик!“

И наш Владетель вёл нас напрямик!»

Без комментариев. Через пару лет проведу конкурс ещё раз. Но пока будем награждать лучших. И пользоваться тем, что уже есть. Причём, что характерно, солдаты уже вовсю распевают про крокодила и рыло. Ну почему плохому легче учиться? А когда стемнело, при свете костров было спето семь душевных песен. Звёздное небо, живой огонь, музыка и хорошие песни. Древняя магия души. Все расходились в романтическом настроении. Кроме Бака. Надо было один билет у меня просить. Тогда бы никто не устроил шумную драку с выяснением, к кому он сегодня пойдёт ночевать с последующим примирением и решением обойтись без него вообще. Когда уже ночью Лили вошла ко мне, я был готов ей много чего сказать. Но она заговорила первой.

— Рапи, жена тысячника хочет поблагодарить тебя за всё, не отказывай ей, мы с Лои просим тебя об этом.

После чего она исчезла, а ко мне вошла Нуки, та самая жена тысячника. Всё таки в женщинах средних лет есть особый шарм. Может быть потому, что они умеют отдавать себя полностью, без остатка, как последний раз в жизни. И что мне особенно понравилось, она ни о чём меня не попросила. Просто ушла под утро и всё. А я успокоился.

Ни один Владетель на песни не обиделся. Ну, или, они мне об этом просто не сказали. За пару месяцев песни облетели весь Дом. А ещё через месяц воевода с удивлением сказал, что не может взять всех желающих служить в армии. Места нет. К этому моменту мы имели шесть тысяч пехоты, две тысячи всадников, триста разведчиков и двести гвардейцев. И это были тысячи по названию. Реально в каждой было 1100 бойцов. Итого больше девяти тысяч. И двадцать пять тысяч вооружённого ополчения. Ещё флот. Пора было показывать зубы. Но так, чтобы их не выбили. И тут подвернулась удачная возможность. Дом Змеи последнее время не ладил с Домом Жабы, своим западным соседом. Стычки были незначительными, но вдруг жабы купили у Острова Торговцев три боевых корабля. У змей таких денег не было. И противопоставить кораблям жаб они ничего не могли.

Решение их посланнику я предложил простое. Они официально просят меня помочь. Я на время отдаю им свой флот. Сын Владетеля поднимает на моём флагмане свой вымпел. И флот уже Дома Змеи нападает на порт жаб, сжигая боевые корабли. Отдельно обговорили, что всё захваченное моими людьми добро — моё. О двух сотнях морской пехоты и их умении захватывать, я как-то забыл сказать. Но и посланник оговорил, что к флоту присоединятся три-четыре корабля змей с пехотой на борту. И всё захваченное ими уже моим не будет. На том и порешили. Адмирал взял на борт своих семи кораблей десяток лучших из Океанской школы, двести десантников, посланника и отбыл. А вернулся через полтора месяца уже с десятью кораблями.

Глава 14

— До Дома Змеи дошли быстро. Нас уже ждали в оговоренном месте Владетель с сыном и свитой. Посланник все подробности передал через голубиную почту, так что объяснять особо было нечего. Наследник встретил нас кривой улыбкой. Должно быть вспомнил своё прошлое путешествие на моём корабле. Но получив в подарок железные меч, кинжал и шлем, стал нашим другом. Договор Владетель подписал и печать Дома поставил. Мы подняли его знак на всех кораблях. Ещё три корабля с его пехотой присоединились к нам на следующий день. Очень помогла карта, которую Рапи преподнесли от Острова Торговцев. Эта гавань там подробно описана. Мы вошли в порт рано утром, когда все спали. Три корабля Дома Змеи причалили прямо к пристани и началась потеха. А мы подошли к боевым кораблям и взяли их на абордаж. На каждом было по пятьдесят человек и дрались они яростно. Но нас было по двести на корабль.

Пленных не брали, выбрасывали за борт. Увидев это, остальные и сами попрыгали. Команды для новых кораблей мы подготовили заранее. Так что подождали, пока змеи навоюются на берегу, да и сами заглянули на склады порта. Потом собрались, подожгли всё что горело и ушли. Обратно добрались без приключений. Новые корабли хороши. Наши не хуже, так что флот вырос до десяти отличных кораблей. Половина от флота Повелителя. Змеи, конечно, на нас обиделись, клянчили корабли, но я прикрылся договором. Это хорошо, что они ещё не знают о том, что мы нашли казну порта. Сколько там — не считал. Пять мешков я опечатал своей печатью, считайте сами. Погибли восемь десантников и три матроса. Пятерых из десяти учеников Океанской школы я взял на новые корабли. Оставшиеся просто ещё не доросли. Но толк будет. Я их отправил на попутном судне в Порт. Вот собственно и всё.

Адмирал обвёл взглядом совет и улыбнулся.

— А ещё я рад вас всех видеть.

Все засмеялись.

— Мы тоже рады тебе, Мак-ра. Ты всё сделал как надо. Но подождём, как на это отреагирует Повелитель. Что у нас с базой флота?

— Всё готово. Большая крепость на острове и две малых на берегах. Баллисты и катапульты задержат любой флот. А если наш флот будет там, то бояться стоит только Острова Торговцев. А остальные пусть приходят, мы готовы.

Первым пришёл страшно расстроенный жабий посланник. Сухо попрощался и отбыл. Не завидую его судьбе.

Вторым примчался ругаться Второй Кормчий.

— Рапи, ты что творишь?! И не подсовывай мне этот договор, тобой и написанный! Верни корабли Дому Жабы и, возможно, всё ещё обойдётся.

— Что обойдётся, Роти? Чем мне можно пригрозить? Да и какое тебе дело до всего этого?

— Рапи, ты играешь с волной в бурю. Острову Торговцев не нужен боевой флот мелкого Владетеля. Ты отдашь корабли и уменьшишь свой флот до четырёх судов. Иначе наш договор о пиратах перестанет охранять твои берега.

— Я услышал тебя. Но не согласен.

Роти встал. Было видно, что ему очень не хочется ссориться.

— Рапи, Повелитель тоже недоволен тобой. Он не станет тебя защищать, если несколько домов помогут жабам отомстить.

— Но и нападать на меня сам он тоже не станет?

Роти кивнул и улыбнулся. Он меня предупредить приехал, а не пугать.

— Мы в расчете, — я тоже встал, — Первый Кормчий не запретит торговать со мной?

— Нет, а то у нас может появиться новый Первый. Шерсть для меня есть? Пустой трюм — это укор для торговца!

Затем заявился представитель Повелителя. Особого расположения я ему не выказал. Он вяло поругал меня за участие в войне. Я рассказал о великой любви Лои к своему отцу и просьбу помочь. Подумаешь, один порт! Да если бы я всё своё войско в бой бросил, как она просила! А так я у них только главную причину раздоров забрал, теперь воевать и не будут. Представитель только вздохнул и ушёл.

А затем, на удивление, появился новый жабий посланник. Его принимали в самом узком кругу — я, Аки, Бак.

Совершенно не похожий на жабу, весёлый и хорошо сложенный молодой мужик говорил уверенно и напористо.

— Мой Владетель предлагает Дому Летучей Рыбы заключить союз, — сразу выбил нас из колеи посланник, — Этот союз, торговый и военный, может включать и другие Дома.

— Какие условия предлагает нам Дом Жабы, — начал тянуть время Аки, давая мне возможность собраться с мыслями.

— Военный, это договор о мире и посильной помощи в случае если будет воевать одна из сторон. Если будем воевать вместе, то будем договариваться о совместных действиях. Против пиратов — тоже вместе. Торговый, это обычный договор об уважении торговцев, честной таможне, праве торговать по всей стране. Но мы готовы обсудить любое предложение.

Кажется я знаю, что делать.

— Если к нашему договору присоединится Дом Змеи, я согласен.

— А Владетель не думал о том, что Дом Змеи так слаб, что его можно было бы…, - очень аккуратно подбирая слова начал вкрадчивым голосом подводить меня к очевидному выводу посланник.

— Нет. Это значит восстановить против себя всех. Союз лучше захвата. И это моё окончательное решение.

Посланник откланялся.

— Рапи…

— Мы ещё недостаточно сильны, Аки. Да и толку от Дома Змеи. И потом скоро идти в Земли Дома Волка. Кабану клыки выбили. Теперь снимем шкуру с Волка. Надо разбить его войско. Забрать всё, до чего дотянемся. Крестьян к себе переселим. А уходя разрушим дорогу. Но сначала союз. Если Дом Жабы станет нашим союзником, значит никто не сможет начать за него мстить. И большой войны не будет. Во всяком случае не в этом году.

На том и порешили.

Глава 15

А ночью Лои привела ко мне плачущую Нуки.

— Рапи, выслушай её. И поверь, она на нашей стороне.

— Говори, — обратился я к жене тысячника, — и не бойся. Если будет надо, я смогу защитить тебя. Сядь на шкуры. Лои, дай ей воды из серебряного кувшина. И, Нуки, называй меня Рапи.

— Благодарю, о Владетель! Когда ты взял меня во дворец, я была так счастлива! Твои жёны отнеслись ко мне как к равной. Я благодарна тебе за всё. И потому расскажу то, за что меня могут убить. Вчера я вернулась домой раньше обычного и подслушала один разговор. Воевода и три тысячника говорили о том, что ты не даёшь им добычу во время походов. Нельзя грабить, крестьян ты берёшь себе, земли не захватываешь. Они решили убить тебя и править от имени твоего сына.

Чего-то такого после рождения сына я ждал. Не бывает так, чтобы все были довольны. Аки так и не смог наладить тайную службу. Но это потом. Если до этого «потом» удастся дожить. Сейчас главное разобраться, на кого можно опереться.

— Я верю тебе, Нуки. Кого ещё они хотели убить?

— Они назвали Аки, Томи, Ром-ра, твоего судью, говорили что надо убить всех охранников. Остальным предложат принять клятву новому Владетелю.

Так вот почему меня тихо устранить не пытались! Ром-ра и охрана оказались верны. Только вот…

— Нуки! А про Бака что они говорили?

Нуки съёжилась на шкуре как будто ожидая удара, а меня бросило в жар.

— Они сказали, что Бак уедет на два дня. Помогать он не будет, но и мешать не станет.

— Но он знает?

Съёжившись ещё больше, Нуки кивнула.

— И что ему пообещали?

— Ему пообещали отдать Лили.

Странно. Но это детали.

— А чем недоволен твой муж?

— Не знаю. Он был всем доволен. Так радовался, что я дружу с твоими жёнами!

Осторожный стук в дверь заставил нас всех вздрогнуть. Я кивнул женщинам на занавеску и подошёл ко входу.

— Кто!? — надеюсь, мой голос не дрожал.

— Это Ром-ра, Владетель! Мне надо срочно поговорить с тобой!

Я снял засов и впустил Ром-ра. Тот был взволнован, но не растерян.

— Рапи, муж Нуки просит тайно принять его. Говорит, что всё очень серьёзно.

— Отбери у него всё оружие и впусти. Войдёшь вместе с ним. Свой кинжал держи на готове. Объяви общую тревогу. Удвой посты.

— Я сейчас пошлю за Баком.

— Нет. И сделай так, чтобы никто не понял, с кем я разговаривал. А всем скажешь, что это был мой шпион из Дома Кабана.

Ром поклонился, покосился на занавеску и вышел. Тысячника он привёл, накрыв его с головой большой накидкой, сняв её только в моих покоях. Увидев меня, тысячник упал на колени.

— Выслушай меня Владетель а потом казни.

— У меня не так много верных людей, что бы их казнить. Ты ведь верный мне человек?

— Да, клянусь Океаном! Всё, что я сделал, я делал только чтобы узнать всю подлость заговора против тебя!

— Ты выбрал слишком позднее время чтобы шутить. Но я тебя выслушаю.

— Семь дней назад, как раз в день, когда уехал посланник Повелителя, меня позвал в гости воевода. Там были ещё два тысячника, чьи тысячи расположены в столице. Они говорили, что ты не даёшь им справедливой добычи, это их слова, не мои! Они говорили, что Дом стал богатым, но прогневал Повелителя! И, если убить тебя и поклониться ему, он позволит воеводе править от имени молодого Владетеля.

— Кого ещё они хотели убить?

— Томи, Аки, Ром-ра, твоего судью, охранников. Остальные, узнав что ты умер, присягнули бы твоему сыну и воеводе.

— А Лои?

— Она всего лишь мать наследника. Кому есть до неё дело?

— Лили?

— Её обещали Баку за то, что он не будет тебя защищать, а просто уедет на какое-то время.

Я задумался. Вот если бы в этот заговор не приплели Бака — я бы поверил сразу. О том, что он сам отказался от Лили знали я, он и адмирал. Догадывался Аки. Для всех остальных я возжелал любимую жену своего оруженосца и Бак просто не посмел возразить. Так что поверь я в заговор — тысячник становится воеводой. А его жена… тут тоже не просто. От услуг служанок я отказался сразу после свадьбы. Лои всё никак не могла оправиться после родов и Томи запретил ей все радости жизни на один год. Лили доверять после всего было бы сложно. И осталась бы Нуки. Умелая, страстная, нетребовательная. Но не достаточно умная, что бы всё это придумать. Попробуем проверить ещё один момент.

— Ты сказал встреча была семь дней назад. Наверное уже было темно и вас никто не видел?

— Да, Владетель, но я клянусь, всё так и было!

Да нет, не так. От слов посланника Повелителя тянуло холодом скорой войны. Поэтому в тот же день Воевода, как стемнело, отправился на наш секретный склад с железным оружием. Тысяча копий с железными наконечниками, тысяча стрел, 86 шлемов, 24 меча и 200 кинжалов. Всё это он считал вместе с Аки. Вернулись они под утро, так что их отсутствия никто не заметил. Слово «алиби» так и переводится — в другом месте.

— Я верю тебе. Сейчас Ром проводит тебя в секретную комнату. Я позову Аки и будем втроём решать, кого убить первым. Ром, подойди!

Ром подбежал, с невозмутимым лицом выслушал произнесённый шёпотом приказ и набросив на тысячника накидку вывел его из моих покоев.

Как только они вышли, из-за занавески выскочили Лои и Нуки.

— О мой повелитель, я так счастлива, что мой муж верен тебе! Он не мог предать, он считает тебя самым великим Владетелем!

А вот не верю. Не ты придумала эти слова.

— Я тоже рада. Рапи, что будем делать?

Дверь моих покоев отворилась и вошёл Ром.

— Нуки, пойдешь с ним. Он проводит тебя в другую секретную комнату, а я начну борьбу с заговорщиками. Быстрее, быстрее!

— Рапи, я…

— Ты всего лишь жена тысячника, не забывай с кем говоришь!

Нуки вылетела в коридор, Ром вышел за ней.

— Что мы будем делать, Рапи?

Я тяжело уселся в кресло и не глядя на Лои спросил.

— И зачем ты всё это выдумала?

Повисла нехорошая тишина. Лои пару раз пробовала что-то сказать, но у неё не получалось справиться с горлом.

— Просто скажи, чего ты хотела?

— Быть ближе к тебе.

— Убив Бака, воеводу и других?

— Владетель не может иметь друзей! Ты слишком им доверяешь! Я сама бы могла править вместе с тобой!

— И от кого ты услышала эти слова в первый раз?

— От помо…Я сама всё знаю, я дочь Владетеля!

От помощника? Чьего? Кто из помощников вхож в покои Лои? Помощник Томи? Тот красивый мужик, что вечно требует соблюдения всех ритуалов? Похоже.

— А Лили…

— Не смей при мне говорить о дочери рыбака! Да ещё и взятой из под другого мужчины! Ты оскорбил меня, взяв эту тварь в свой гарем! Я ей сегодня положила больше сонного порошка, который мне даёт Томи, надеюсь она вообще не проснётся!

Последние слова услышал входящий в мои покои Томи и выскочил быстрее, чем я успел хоть что-то сказать. Вошедшая с ним четвёрка жрецов кинулась его догонять.

Днём, проснувшаяся (спасибо Томи) Лили узнала страшную новость. Лои так и не смогла оправиться после рождения ребёнка и умерла прошедшей ночью. Обнаружившая это Нуки покончила с собой, выбросившись из окна башни. Её муж от горя перестал узнавать кого-либо и разговаривать, так что крепкие жрецы Томи под руки отвели его в ближайший монастырь лечиться. С ним вместе отбыл тот самый помощник Томи. После обещания всю оставшуюся жизнь открывать рот только для молитвы. Беззвучной, ибо языка он лишился сразу по окончанию процесса выяснения степени его вины. Как и бывший тысячник. Так что наследника поручили заботам Лили.

Все подробности выяснились быстро. Даже пытать никого особенно не пришлось. Да и что там было скрывать. Жрец просветил Лои как её унижают. Просто негодуя на попрание традиций. Та вспомнила одну из историй своего Дома и попробовала её повторить. Нуки хотела видеть своего мужа воеводой и членом совета. А тысячник не смог ей возразить. Что бы Лили не подслушала их разговоры, ей в питьё добавляли сонный порошок Лои. Томи был очень зол. По его словам порошок был успокаивающим. И если бы Лои его пила… Следить за этим должен был его помощник. Но он влюбился в Лои и не смог ни в чём ей перечить. Вот такой вот заговор. Последствие у него было только одно. Узнав о смерти Лои Дом Змеи тут же подписал договор трёх Домов. Собрались у меня, в Руте. Поклялись Океаном. Говорили откровенно, Властитель надоел всем. Но выступать против него было рано. Я предложил свои списки законов как основу союза. Обещали подумать.

Глава 16

А как только они уехали, войско тронулось в сторону Дома Волка. Пять тысяч пехоты, триста разведчиков, гвардия и я с полусотней охраны. Ещё тысяча ополченцев должна будет поддерживать дорогу в рабочем состоянии. Собственно, я шёл с одной тысячей, остальные ждали нас на месте. Дорога через болото была сделана на совесть. Я даже захотел встретиться с тем, кто так хорошо всё исполнил. Глава северо-западных территорий был высоким, лысым мужиком с хитрым прищуром насмешливых глаз. Ром сзади прошептал, что его зовут Куни-ра.

— Ты хорошо поработал, Куни-ра.

— Я всего лишь выполнил приказание Владетеля.

— И выполнил его хорошо. Ты возглавляешь местное ополчение?

— Да, Владетель. Мы будем держать дорогу в порядке.

— А потом разрушите.

— Если Владетель позволит, не стоит это делать. Совсем близко к концу болота есть остров. Я допустил вольность и построил там укрепление. Если оставить в нём небольшой гарнизон, то дорога будет защищена. Другого места чтобы пройти нет на многие дни пути. Если же я нарушил замыслы…

— Не продолжай. Я понял. Хорошая мысль. Но я посмотрю на месте. Что хочешь в награду за свои труды?

Куни-ра встал на колени.

— О, Владетель! Я родился и вырос на северо-западе Дома. Здесь чудесное место, но купцы посещают нас редко. У нас крепкое ополчение, но ему трудно добираться до мест сражений. Мы живём в Доме Летучей Рыбы, но оторваны от него. Построй к нам дорогу, такую же как та, что идёт из новой столицы в предгорье!

— Встань. Ты просишь для края, а не для себя. Это меня радует. Но дорога стоит очень дорого и таких денег у меня сейчас нет. Вот если наш поход будет удачен, я выделю часть денег на строительство. Но ты догадываешься, кому я поручу её строить?

— Я её построю.

Построит — возьму его в столицу. Таких людей вечно не хватает.

— Ты хотел что-то ещё?

— Сотня местных охотников-лучников готовы идти первыми. Они знают местность и не пропустят опасность.

— Охотники-лучники? Или контрабандисты-браконьеры? А впрочем не до мелочей. Передай им, что они прощены и их помощь Дому зачтется. Выступаем завтра.

Сначала шли местные охотники. Они прошли болото и рассыпались веером по земле волка. За ними вышли тысячи. С большими предосторожностями переправили три сотни лошадей разведчиков и две сотни коней гвардии. Охотники вернулись на следующий день. Нас никто не ждал. Быстрым маршем две тысячи добрались до первого на нашем пути укрепления и окружили его. Сто воинов гарнизона сопротивляться не стали. Да и укрепление было так себе. Остальное войско занялось привычным делом. Крестьян ставили перед выбором — уйти с нами и вещами или остаться без вещей и защиты здесь. Согласившихся ополченцы под наблюдением жрецов переправляли на мои земли. Жить им предстояло на юго-западе Дома в похожих землях но недалеко от Океана. Переселением мы занимались недели три.

А потом разведка донесла о подходе войска волков. На нас шла тысяча пехоты, пять сотен конницы и тысячи три ополченцев. Тысячу мы поставили в засаду. Четыре оставшихся перегородили дорогу. Триста моих разведчиков и сотня охотников просочились за спину противника. Гвардия стала последним резервом. Волки натолкнулись на нас под вечер и встали лагерем. А утром два войска построились для битвы. По нашему с воеводой замыслу, их войско должно было разбиться о наше. А вовремя введённый резерв завершит битву. Противник оставил в резерве конницу. И это было плохо. Противопоставить её быстрому перемещению нам было нечего. Наши новые ростовые щиты, сделанные по типу римских, выгодно контрастировали с их разносортицей. Абсолютно одинаковые, цвета Океана, они создавали впечатление набегающей волны. За ними было легко прятаться от лучников и пращников. А наши стрелы били наповал.

Пятьсот лучников выкосили лёгкую пехоту волков. Да их и было сотни три. А затем два войска сошлись. Их регулярное войско дралось отчаянно. Удерживая строй, они даже потеснили моих на правом фланге. Ополченцы же ничем не удивили. И лишь жёсткий приказ не наступать, не рвать строй, не давал моим воинам опрокинуть иррегулярное войско. Пятьсот всадников вражеского резерва только этого и ждали. Но в целом, опасности они не представляли. И мы перебросили всех лучников на правый фланг. Навесной стрельбой они быстро заставили противника остановиться и прикрыть головы щитами. Мои приободрились и выровняли строй. Неожиданно из стана волка раздался звук походной трубы. Прекратив натиск, их войско прикрылось щитами и отошло к лагерю. А ко мне уже рвался конный разведчик. Соскочив с коня, он упал на одно колено.

— О Владетель, к волкам шла тысяча ополченцев с припасами. Доспехи и оружие они везли на телегах. Мы обстреляли их из луков с одной стороны, ударили конницей с другой и разогнали по всему лесу. Около четырёх сотен там и остались. Буйволов мы убили всех, сорок лошадей забрали себе, посадили на них часть охотников, телеги составили вместе и подожгли. Они везли с собой пару бочонков масла, да сухих деревьев рядом было немало. Занялось отлично, жаль за лесом не видно. У нас убитых нет.

— Хорошие новости. А чем отличился ты, коль тебя послали ко мне с победной вестью?

— Я захватил советника Владетеля Дома Волка.

— Так это он лежит в мешке на твоём коне? Я уж думал ты поймал лесную женщину! Ром, тащи его сюда. Теперь с тобой. Какую награду ты хочешь?

— Я хочу служить в гвардии и носить железное оружие!

Я кивнул секретарю.

— Запиши его в гвардию и дай список мне. Я поставлю печать. Присоединишься к гвардии и поедешь в Руту со мной. Когда победим.

— Наш Властитель непобедим! Слава тебе и клянусь Океаном я самый верный твой воин!

— Отправляйся обратно. Вы хорошо повоевали. Продолжайте охранять тропу.

Ишь ты. Властитель. Владетель я! Но пусть верят. Разведчик ускакал, а я повернулся к помятому советнику. Так я его знаю по прошлым переговорам!

— Всё ещё думаешь, что я слишком молод для Владетеля?

— Я думаю, что я слишком стар, чтобы ездить поперёк лошади, — проскрипел Глава Дома Волка в ответ.

— Садись, отдохни.

Волк сел, потёр руками лицо и просто сказал.

— Твои условия, Рапи.

Он шёл с тысячей ополчения и десятью верными телохранителями. Но контрабандисты-браконьеры их и выбрали для первого залпа из-за богатой одежды. Его успели сбить с ног и стрелы пощадили Владетеля. Он пытался убежать, но его поймали. Одежда советника ввела всех в заблуждение. В целом, в прошедшем бою мы потеряли две сотни бойцов. Волки столько же и ещё шесть сотен из ополчения только убитыми. Не считая тех, кого положили разведчики. И что теперь делать? Я хотел уничтожить их войско. Забрать доспехи. Придётся брать выкуп.

— Десять тысяч золотых монет.

— У меня бедный Дом.

— Пусть несут драгоценности. Мы уйдём на болото, в новую крепость. И будем ждать там. Получив последнюю монету, мы разрушим дорогу к твоему Дому.

— Владетель, Волки хотят переговоров! Они несут двойную лиану!

— Ведите их сюда. Пусть запишут, то о чём мы уже договорились.

Но выслушав меня и своего отца, молодой волк лишь улыбнулся.

— Посмотри, отец, до чего ты довёл Дом! Ты слишком стар и глуп! Мы не будем за тебя платить. Уже завтра подойдут новые тысячи, я договорюсь с Домом Тигра, и мы оборвём крылья всем рыбам! Отныне я Владетель Дома Волка! Войско меня поддержит! И если тебя просто отпустят, я сам убью тебя!

Старый волк только вздохнул.

— Переживи этот бой, сынок, а там поговорим.

Волки развернулись и ушли не попрощавшись. Старого волка отвели в мой шатёр. А мы с воеводой и Баком решали, что будет дальше. Общее мнение было таково: сейчас начнётся новая атака, причём всеми силами. И конница ударит туда, где мы сейчас стоим. В надежде добраться до меня и выиграть битву. Пришло время гвардии показать, на что она способна. И когда конница волков рванулась в сторону нашего строя, навстречу ей вылетел железный клин гвардейского строя. Самые лучшие воины. Все в железе. С длинными копьями и железными мечами. На самых больших лошадях прикрытых кожаной бронёй. С криками «Океан велик!» вслед за ними пошли держа строй все тысячи пехоты.

На правом фланге атаку поддерживала резервная тысяча. Гвардия доказала, что на неё не зря потрачено столько денег. Конница противника заметалась по полю не зная где укрыться. Все попытки противостоять воинам в железе заканчивались победой моих всадников и их длинных копий. В остальном всё было не так хорошо. Ополченцы волка держались неплохо. Твёрдо стояли остатки тысячи воинов на правом фланге. И это при двойном преимуществе моих пехотинцев в этом месте! И вдруг по полю, набирая силу зазвучала песня.

«И мы пошли под знаком крокодила

А кто не с нами, тот получит в рыло»

И чего мне эта песня раньше не нравилась? Только она похоже не для парада, а для боя. Войско просто воодушевилось и усилило напор.

Ополченцы побежали первыми. Бросая тяжёлые щиты они рванули в сторону леса. За ними понеслись и вражеские всадники. Гвардия их преследовала. Последними прекратили сопротивление пехотинцы, подняв на копье двойную лиану. Их окружили со всех сторон и пока оставили в покое. Надо было разобраться, куда сбежали ополченцы, заняться ранеными, подсчитать потери.

К вечеру все созрели для переговоров. В сопровождении Бака и Воеводы я прошел в шатер под двойной лианой. За мной вошёл старый волк. В шатре нас уже ждали молодой волк и должно быть тот славный тысячник, чье войско не уступало моей гвардии. Традиционно помолчали.

— Твое войско разбито. Ополчение рассеяно и побросало оружие. Твоя пехота вызывает уважение, но она окружена. Я готов услышать слова сдачи.

— Ты сильный Владетель. Твоя гвардия с железными мечами непобедима. Я готов принять твои условия.

Как красиво говорит! Чувствуется школа. Но заключать мир можно только с Владетелем. А кто из них для меня лучше?

— Я вижу двух носителей крови волка. С кем мне вести переговоры?

— Со мной! — сказали волки хором.

— Вы не можете договориться, — покачал я головой. — Я тоже не могу решить этот вопрос за вас. Поэтому будет так, как скажет этот тысячник. Его мечи поддержат того Владетеля, за кого он будет готов биться.

— Я сделаю тебя главным над войском и членом совета! — заторопился младший, — Ты будешь моим первым советником!

Старший волк молчал, глядя в упор на средних лет сурового тысячника в бронзовом доспехе.

Тот был сбит с толку, но быстро приходил в себя.

— Ты ведь не убьешь своего старшего сына? — спросил он Владетеля.

— Нет. И именно ему я передам Дом когда он хоть чуточку поумнеет.

— Ты обещал.

Младший волк сидел раздавленный. Но не сломленный окончательно.

— Прости, отец. Я буду слушать тебя во всем. Мне надо учиться у тебя, а не враждовать с тобой. Я не готов к правлению. Но одно я знаю точно. Этот тысячник больше не служит Дому Волка. Это мое единственное условие. Старший волк вздохнул.

— Условия мне могут ставить только равные и близкие. А он подумал, что чужой Владетель может позволить ему решать судьбу Дома Волка.

— Я сражался за вас…

— Замолчи.

Владетель с сыном повернулись ко мне.

— Пусть ваши воины положат оружие и уходят. Наследник останется у меня до получения выкупа. Мы отдадим его и уйдем, как только деньги будут у нас. Земли останутся вам.

— Да будет так, — вздохнул глава Дома Волка, — Я справлюсь за десять дней.

— И еще. Этот тысячник мой пленник.

— Делай с ним что хочешь.

Волки встали и вышли. А я в упор посмотрел на заинтересовавшего меня тысячника.

— Как тебя зовут?

— Рик.

Он назвал себя человеком без принадлежности к Дому.

— Ты храбро командовал и отлично выучил свою тысячу.

— Я не пойду к тебе, Глава Дома.

— Не хочешь воевать со своими, если придется?

Рик промолчал.

— Послушай меня. Я хочу создать лагерь для новобранцев. Все новые воины будут учиться там первое время. И приходить в тысячи уже подготовленными. Ты бы мог стать тысячником учебной тысячи. А еще у тебя будут учиться ополченцы, чтобы не бегали от битв.

— Но если ты захочешь, я всегда буду рад принять тебя к себе, — вступил в уговоры воевода.

За стенами шатра раздались крики.

В шатер вошел Ром.

— Владетель, войско волков требует своего тысячника.

Рик посмотрел на меня.

— Иди и возвращайся принять клятву, Рик-ра! — громко сказал я.

Когда он отошел, Бак негромко сказал.

— Таких как он надо беречь больше, чем любую ценность!

— Согласен, — кивнул воевода, — Когда он вернется…

— Они, а не он.

— Что ты хочешь сказать, Рапи?

— С ним вместе придут самые преданные ему люди. Ему, а не дому Волка. Я их возьму в учебную тысячу. Рику будет с кем начинать.

Рик вернулся с тремя сотниками и одним десятником. Все они поклялись мне Океаном.

Возвратились разведчики. Мы добрали остатки крестьян и ушли на свою территорию. Половину выкупа, как и обещал, я отдал на строительство дороги. Крепость на болоте закрыла доступ к нам со стороны земель волка. Пять сотен погибших и умерших от болезни воинов были похоронены с почестями на своей земле. Дальше наши пути разошлись. Воевода с Риком отправились обустраивать учебный лагерь. А я в сопровождении охраны и гвардии отбыл в столицу.

Глава 17

Посланник Повелителя меня уже ждал. Поговорили. Получил последнее предупреждение. Сделал вид, что испугался. Обещал исправиться. Но поклясться отказался. С тем он и отбыл. А я пошёл к Лили. И день от неё не выходил. Провели совет в обычном составе. Решили больше без захвата земель не воевать. Год на подготовку, а затем захватываем Дом Кабана. Если получится — целиком. Глава Порта отчитался о подготовке города к обороне. Катапульты готовы. Акватория порта пристреляна. Гарнизон из трёхсот воинов не дремлет. Три тысячи ополчения знают что делать. Океанская школа обучает сто мальчишек. Возведена защитная башня прямо в порту. Верфи построены. Заложен первый корабль. Но строится медленно. Специалистов мало. Корабел вообще один и что он построит — никто не знает. Так вроде говорит красиво — но проверить его некому.

Казначей аж взвился. Полторы тысячи золотых монет на строительство верфей, а зачем? Покупали же у Острова Торговцев корабли, и ничего, плавают! Адмирал сказал, что он всё проверил, обмана быть не должно. Корабль на двести моряков, с катапультами, тараном, двумя мачтами. Решили, что те, кто хочет служить на этом корабле, пусть на строительстве и работают. Да и Океанская школа там может потрудиться. Отдельно говорили о железе. Скрывать его всё труднее. Пора сказать о нём открыто. Часть продадим. То, что похуже. Ни у кого и такого нет. Так и решили. Томи всё поглядывал на Бака, но тот был серьёзен.

Второй Кормчий появился в Руте через три дня.

— Рапи, Первый Кормчий больше не хочет твоего усиления.

— Нашёл чем удивить.

— Он может перевезти войска Повелителя на своих кораблях.

— Если я буду знать, где они высадятся…

— Будешь.

— А не пора ли тебе становиться…

— Молчи. Всему своё время.

— Тогда давай о торговле. Железо купишь?

— …!!!

— Недорого отдам.

— …!!!

— А если по делу?

— Металл или изделия?

— Металл. Изделий самим мало.

— Половину веса в золоте!

— В золотых монетах. И опытного корабела.

— У тебя в Порту и так неплохой.

— Знаешь его?

— Работал у меня недолго. Характер склочный. Но если будет главным — может и построит тебе неплохие корабли.

— Кстати, а что он мне там строит? Ты же знаешь, сам я с острова, корабли плохо различаю. И не говори мне, что твои шпионы его не видели!

— Средний боевой корабль Западной Империи. Я там был в молодости. Два месяца пути от нас при попутном ветре. Вот только у них внутреннее море, часты штили. Поэтому все корабли с вёслами. А у нас ветер всегда.

— А где ты вообще побывал?

Слушал я его внимательно. Но пирамиды он не видел. А вот врут моряки от чистого сердца. Аж в плавание захотелось. Спросил его про волнолом в Порту. В ответ — очередная легенда. Сам займусь как-нибудь потом.

Железо он взял всё, под ворчание казначея об упущенной выгоде.

Лили за это время подготовила конкурс танцев. Его провели на центральной площади. Какие девочки танцевали! Лили три раза щипала меня за бедро, пока смотрели. А ночью доказала, что и смотреть на них так не стоило. Повеселились на славу. Горожане потом и сами танцевали на всех площадях. Хорошие праздники сближают.

С берегов Кровавой пришла весть, что земли за рекой больше не опасны. Но места много и без них. В моей кузне работает уже пятнадцать человек. Да столько же помощников. Небольшое месторождение железа нашлось рядом со старой столицей. Будем ставить кузницу и там. Хорошие новости на этом закончились, ибо прибыл посланник Властителя.

Ультиматум я отверг. Железа самим мало, а корабли не отдам из принципа. В результате меня обвинили в нарушении списков и объявили войну. Первая объявленная война за всё время тут. И только когда посланник ушёл, до меня дошло, почему он так странно на меня смотрел. Объявляя войну он ждал страха и покорности, а увидел равнодушие и готовность к сопротивлению.

План мы составили давно и растерянности не было. Тысячу пехотинцев отправили в Порт. С ополчением и местным гарнизоном должно хватить для отпора. Корабли подтянули к базе флота в устье реки. В крепости на границе с Домом Кабана оставили тысячу пехотинцев с приказом держаться до последнего. Остальное войско стянули к столице. Все шесть тысяч. Ополчению приказали быть наготове. В учебном лагере готовили резерв. Змеи и жабы по моей просьбе заявили о нейтралитете и подвели войска к землям Дома Кабана. Что бы место знал. Волки сами прислали гонца с тайным посланием. Воевать они не хотели. Дом Тигра заявил о желании союза. Повелителю явно никто не сочувствовал. Жители рыбацких деревень приготовились отходить вглубь территории при первой опасности. Осталось дождаться весточки от второго Кормчего. Хорошие птички почтовые голуби!

Глава 18

Война в бронзовом веке дело долгое. Да еще с переброской войска по Океану. Наш флот был слабее, так что он просто ждал. Нападать на нас по суше через три Дома тоже не самый простой способ ведения боевых действий. Ополчение неспешно готовилось к выступлению. Все держали оружие под рукой. Торговцев стало намного меньше. Но тех, кто приплывал или приезжал, я принимал лично, дарил подарки. Тайная служба Аки поймала первого шпиона. Вернее, его солдаты в кабаке избили за то, что он много вопросов задавал и пить им мешал. А тайная служба его прихватила, когда он в ответ грозить начал. Оказалось, работал на Властителя. И ещё одного выдал, но уже местного контрабандиста. А у того приказ был не больше не меньше — устроить на меня покушение. Ром тут же встрепенулся, четыре охранника теперь ходили со щитами, чтобы успеть меня прикрыть. Знали пойманные мало, так что мы устроили показательный процесс и Ирта-ра, на правах доверенного судьи, приговорил их к повешению. Заодно огласив новый закон, по которому пришедшего с повинной шпиона казнить было нельзя.

— И если вы думаете, — заявил он в конце, — что мы не знаем кто это, вы заблуждаетесь. Так что смотрите, не опоздайте.

Пришли сразу два. Один задолжал, а второй купился на щедрые посулы. Вот и скурвились. Обоих отпустили, приказав работать на Аки и его службу. В тот же день я получил весточку, что пятьдесят боевых кораблей Острова и двадцать Властителя отплыли в нашу сторону. С ними шли ещё пятьдесят торговых кораблей с десантом. Адмирал сказал, что таких флотилий здесь не собиралось никогда. Поздновато сообразив, я приказал Адмиралу подготовить несколько кораблей для затопления на фарватере. Заодно подкинул ему идеи брандера. Ополчение предгорья получило приказ идти в Порт. Три тысячи закалённых борьбой с горцами ополченцев — немалая сила. Высадку мы ждали в Лазурной бухте. Просто других хороших бухт для высадки большого войска нет. План был простой. Не мешать высадке. Эвакуировать местных. И где то на расстоянии пяти-шести дневных переходов встретить их всеми силами. А оставшийся в ожидании флот ночью атаковать брандерами. Их сделали пятнадцать штук из рыбачьих лодок. Горючими материалами занимались жрецы. Эти в курсе.

Ополчения подошло десять тысяч. Ещё четыре тысячи дала Рута. Шесть тысяч регулярного войска уже ушло в сторону побережья. Я последовал за ними с гвардией и охраной. Ополчение шло медленнее, но не особо. Продовольствие лежало на складах по пути следования. Настроение было хорошее. В лазурной высадилось двенадцать тысяч профессионального войска и три тысячи наемников. Сплошь пехота. Мы ждали их не шесть дней, а восемь. Они подошли под вечер спокойно и как-то буднично. Разбили лагерь и в его центре из трёх срубленных стволов деревьев составили вышку. А на её вершину с трудом водрузили отрубленную голову Кроки-ра. Похоже, первый бой они выиграли. Пришедший разведчик рассказал подробности. Повелитель поверил в легенду о подвластности крокодилов моему слову. Поэтому несколько тысяч его воинов три дня избивали их как могли. В Кроки-ра стреляли из баллист и катапульт с кораблей (стрелы и копья просто не пробивали броню великана). Его посчитали мёртвым, но когда подошли посмотреть, он в последнем приступе ярости убил и покалечил два десятка воинов. Всего же было убито около трёх сотен больших рептилий и множество мелких. Кабы не война, я бы Повелителю премию дал.

Из-за крокодилов в этой удобной бухте никто и не селился. А у меня всё возможности послать туда войско не было. Да и вроде они нашими союзниками числились. А тут чужими руками и задаром. Вот только Кроки было всё равно жаль. И армия моя притихла. Надо было дать достойный ответ. Пришлось открыть одну из домашних заготовок. Заранее предполагая место битвы, мы в разобранном виде доставили туда баллисты и катапульты. Везли всё, кроме деревянных частей. Их вырубили на месте. Надо сказать, что в этом мире таскать осадные орудия за войском пока не додумались. Катапульты стреляли 70-ти сантиметровыми стрелами на 400–500 шагов. Баллисты метали камни и кувшины с горящим составом на 350–400 шагов. Время у нас было, и пристрелять местность мы успели. Выкатив их перед войском, воевода выдвинул по флангам тысячу конницы на случай встречной атаки. И вот сейчас два десятка машин нацелились на лагерь противника. Там засуетились, спешно строились.

— За Кроки-ра! — закричал я, и всё войско подхватило, — За Кроки-ра!!!

Залп был успешен. Вышка с головой Кроки развалилась и загорелась. Стрелы катапульт выбили из строя сразу несколько человек в одном месте. Судя по крикам, они пробивали людей насквозь, раня стоящих за ними. Перезарядив машины (ох, долгое это дело) мы дали второй залп. Голова Кроки заполыхала вовсю. Зазвучали звуки командных рогов и раковин и противник отступил на двести шагов. Победные крики в нашем лагере отметили первую победу Дома Летучей Рыбы в этой войне.

В это же время двадцать боевых кораблей Острова Торговцев, отделившихся от основной армады, блокировали устье реки и заперли наш флот. Куда ушли остальные, было непонятно. Но семьдесят кораблей Властителя остались в Лазурной бухте. Глубокой ночью, пятнадцать брандеров, спрятанных до поры в маленьком заливчике, тихо подошли к спящему флоту и были подожжены смельчаками, отобранными для этого смертельно опасного дела. Их было сорок пять, по пять человек на брандер. Вернулся тридцать один. Полночи в бухте было светло как днём. Утром, пересчитав корабли на рейде, они поняли, что флот противника уменьшился на двадцать три корабля. Из них четыре боевых. А вот не надо было становиться так близко друг к другу! Обгорелые обломки плавали по всей бухте как символы нашей победы.

А мы это утро встретили в боевом строю. Противник поставил против нас двенадцать тысяч, а три оставил в резерве. Мы выставили пятнадцать тысяч, и пять в резерве, в том числе и две конных тысячи. Но в наших тысячах было по 1100 бойцов, а у них по девятьсот. То есть реально у них было 10800 в поле и 2700 в резерве. Против 16500 наших в поле и 5500 в резерве. Плюс моя гвардия. Двести отличных бойцов в железе. Вот только пехотинцы противника были лучше обучены. Так что нападать мы не собирались. Каждый день шёл нам на пользу. Им негде было взять продовольствие. Некуда девать раненых. И мы защищали своё.

Мы с Баком и воеводой стояли на небольшом пригорке и молчали. Ром распределял мою охрану. Войска расставлены. Укрепления построены. Острые колышки перед строем забиты. Приказы отданы. Чуть позади, там где нас уже нельзя было слышать, стояли гонцы. Войско Повелителя разворачивалось очень неспешно. И вдруг Бак засмеялся.

— Да они же ждут, когда мы побежим! Поэтому и не торопятся! Уже всё ясно, а они всё ждут!

«Наш Дом взлетел, как рыба над волнами

И сам Властитель трясётся перед нами»

— раздалось на левом фланге, затем перекинулось на центр, и вот уже всё войско дружно пело

«А мы всегда и всюду побеждаем

И всех врагов на завтрак поедаем»

Интересный вариант. Быстро переделали.

— Такого они никогда не видели и не слышали, — буркнул воевода, — Может нам ещё и станцевать?

— Если переживём сегодняшний день, то обязательно, — пресёк я ненужное веселье.

— Переживём, Рапи! — сказал подошедший Ром.

— Началось, — напряжённо выговорил воевода.

Особой тактикой атака не отличалась. Да и откуда ей взяться? Это мы пятый год воюем. А вообще, здесь большой войны не было десять лет. А до неё ещё десять. Залп военных машин особого эффекта не дал. Мало их. Но промахнуться по большой толпе ни у кого не получилось. Лучники били эффективнее. Мы их поставили за самым слабым ополчением. Затем в бой вступили острые колышки. Кожаную подмётку армейских сапог они пробивали с первого раза. Попавший «на кол» воин падал, как подкошенный. Об него спотыкался следующий, а третий не мог их не обойти, не перепрыгнуть. Залп их лучников нашим ростовым щитам был не страшен. Кое-как выровняв ряды, воины Повелителя всё-таки добрались до нашего строя и два войска упёрлись друг в друга копьями.

— Ты был прав, Рапи, — выдохнул воевода, — длинные наконечники копий не позволяют их отрубить. А им мы их деревяшки обкорнали!

Ну это опять не я. В смысле здесь я, а на Земле это старая история про щит и копьё. Длинный наконечник метательного копья дороже и тяжелее, но он, вонзаясь в щит, в нём и остаётся. Щит становится бесполезным, а воин без щита уязвимым. Но это всё было на левом фланге, где стояла армия. А вот ополченцы тут же подались назад. Они держали строй, не бежали, но ничего не могли противопоставить слитному напору профессионалов. Пока спасало только то, что врагов было меньше. Воевода помрачнел и обернулся ко мне.

— Может послать им подкрепление?

— Пехота, это такие же ополченцы, а конницу будем беречь до последнего.

— Они не выстоят.

— Отдай приказ начать обходить их строй последней тысячей с правого фланга. И пусть левый фланг усилит натиск.

Забегали гонцы, заревели трубы, начались передвижения воинов. С нашего пригорка было видно, как отступление прекратилось. Но тут противник бросил в бой резервы. Тысяча бойцов побежала к остановившимся пехотинцам правого фланга и пятьсот к начавшему отступать левому.

— Они бросают в бой половину своих резервов!

— В их лагере нет возвышенностей. Вот они и решили, что мы бросили в бой свои резервы. И теперь ясно, что они не поняли, насколько велика наша армия. Тысячу пешего резерва на правый фланг!

Стоящие на другом холме военные машины не упустили свой шанс и удачно отстрелялись по подбегающей тысяче вражеского резерва. Но всё же её удар вновь заставил наш фланг вновь отступить.

— Рапи, — начал Воевода, — а в центре, похоже, стоят наёмники. Они даже наше ополчение сдвинуть не могут!

— Но и мы их не можем потеснить. Будем ждать.

Из нашего строя выносили раненых и несли их в специально подготовленное место, вдалеке от лагеря. Жрецы Томи своё дело знали хорошо. Отдельно складывалось оружие. Оно всё было помечено, так что потом разберёмся где чьё. А вот бойцы противника выходили и выползали из боя сами, помогая друг другу. Из центра их выходило особенно много. И снова противник не выдержал. Пятьсот воинов резерва побежали к центру.

— У них в резерве последняя тысяча!

— Наверняка лучшие из лучших, — проворчал Бак.

— Они отходят! — закричал Ром.

— Всем стоять, — завопил Бак, — это уловка! Мы разомкнём ряды, а они ударят с новой силой!

Но то ли силы были на исходе, то ли без приказа наступать никто не решился, но наш строй не сдвинулся с места. И два войска быстро разошлись, вернее отступали они, а мы не имели сил их преследовать. Раненых они утащили с собой, так что на поле боя остались лежать только убитые. Воевода вскочил на лошадь и со своей свитой умчался командовать.

— Знаешь, Рапи, — тихо сказал Бак, — это странно, но стоять и смотреть совсем не легче, чем биться.

— Иногда даже тяжелее, — подошёл к нам Ром.

— Да знаю я. А когда ещё и отвечаешь за всё… Ладно, всё потом. Пойду в шатёр, передохну. Воеводу пускать без доклада. Пусть сосчитают убитых. Остальное сообразите без меня.

Где-то часа через два пришёл воевода. Сел на шкуры, снял шлем и тяжело вздохнул.

— Пехотинцев, способных стоять в строю осталось три тысячи. Ну и две конных тысячи. Пятьсот убитых, шестьсот раненых. Ополченцев, готовых сражаться, осталось десять тысяч. Убитых и раненых ещё считают. Если бы не жрецы, умерших от ран было бы много больше. У противника убито две тысячи, это то, что мы насчитали на поле. Оружие их мы собрали. Раненых должно быть больше. Да и вообще, они не ожидали такого сопротивления. И такого войска.

— Двойной лианы ещё нет?

— Нет. Но их дозорные очень внимательно смотрят в нашу сторону.

— Пусть поднимут первые. Оставьте на поле четыре тысячи и весь резерв, что не был в бою. Остальным отойти в лагерь и отдыхать. Подождём. Думаю, ночь поможет им принять правильное решение.

Утро выдалось тяжёлое. Я с трудом разлепил глаза. Ночью три раза поднималась тревога. Жгли костры и перекрикивались дозорные. Не оставляло напряжение. Ром точно не сомкнул глаз. Бак провёл ночь с гвардией, окружившей мой шатёр. После завтрака моё войско стало во второй раз строиться для битвы. В резерве я оставил только конницу. Разбитые щиты и сломанные копья были заменены. Мы были готовы. Враг строился медленнее. И бросаться в бой явно не собирался. Словно нехотя из дальних рядов поднялось копьё с двойной лианой. Немного подождав, мы поставили шатёр переговоров. Я, Бак и Воевода пошли к шатру не раньше, чем увидели двух переговорщиков с той стороны.

— Средний сын Властителя и первый советник, — сориентировал меня Бак, — Значит сам Властитель на кораблях, старший сын остался главным в Доме, а младший командует там оставшейся армией.

Вход в шатёр был сделан с двух сторон, так что вошли мы внутрь одновременно. Сели на скамейки и стали молчать. Они ждут проявления уважения, а я жду, что они скажут. Двойную лиану кто поднял? Вот пусть и начинают. Когда мне надоело сидеть, я встал и пошёл к выходу. Вот тут советник не выдержал.

— Ты не посмеешь уйти!

— А кто меня остановит? Дом Летучей Рыбы больше не признаёт власти над собой!

— Мы сокрушим твой Дом!

— Сначала уйдите с моей земли живыми.

— На нашей стороне Остров Торговцев!

— Там просто ещё не слышали про вчерашнюю битву. Вы потеряли третью часть войска и вернулись в собственный лагерь.

— Ты потерял больше!

— Я на своей земле. Уже ушёл в столицу первый обоз с ранеными. Сюда движутся две тысячи ополченцев. Везётся продовольствие. Нас намного больше и мы не проиграем эту войну.

— Властитель хорошо заплатит тому, кто схватит бунтовщика, — начал говорить средний сын, — хватайте его!

— Кого, — закричал Бак, — его? — и он схватил воеводу, — Сколько мне за него заплатят?

— Да не меня, а тебя! — стал отбиваться воевода.

— А-а-а! — схватил сам себя Бак, — Держу! Куда его вести?

— Владетеля хватайте! — завопил советник.

— Бак, перестань! — не выдержал я.

— Прости, Рапи-ра, но так тянет посмеяться над…

— Я сказал, замолчи! А вы в следующий раз поднимайте лиану, когда будет что сказать.

И мы покинули шатёр. В нашем стане было всё спокойно. Жители местной деревушки копали большую яму. Хватит на всех погибших. В лагере готовился обед. Судя по запаху, есть будем кашу. Что-то я есть не хочу совсем.

— Как думаешь, что они будут делать? — спросил воевода.

— Думаю, нападут, быстро отступят и уйдут. Возможно бросят раненых, что бы нас задержать. Но мы их просто добьём. И начнём преследование. Конница будет висеть у них на хвосте и убивать отставших. По ночам лучники станут обстреливать лагерь. Разведчики вырвутся вперёд и отловят гонцов. К кораблям вернётся призрак армии. И они уберутся отсюда. Ладно, иди, командуй. Как-то сегодня жарко. И душно.

— Жарко? — удивился Бак, — Да нет, даже прохладно.

— А с меня пот так и течёт. И что-то дышится тяжело.

— Ром, бегом сюда! Быстро заслонили Рапи щитами! Держи его с левой стороны! Никто не должен видеть его таким!

— Я останусь…

— Я тебе останусь! Ром, в шатёр его! Пошли кого-нибудь к лекарям!

— Они его как раз ждут у шатра, хотели что-то обсудить. Что с ним?

— Я тебе что, лекарь!? О, Океан! Он уже…

Дальше не помню. Глаза открывались неохотно. Чувствовал я себя паршиво. Это был мой шатёр. Два жреца сидели по бокам моего ложа. Один держал меня за руку, слушая пульс, второй как раз менял холодную тряпку на голове. Своего тела я просто не чувствовал.

— Сколько прошло времени? — сейчас это был главный вопрос.

— Сейчас утро следующего дня, Владетель!

— Где Бак?

— Караулит вход. Не надо говорить, отдохните.

— Позови его.

Последнюю фразу я уже шептал. Но жрец позвал Бака, так и не отпустив моей руки. Тот скользнул в шатёр и облегчённо улыбнулся, увидев мои открытые глаза.

— Всё хорошо, — начал он, — Воевода сделал вид, что сам будет атаковать, они и отступили. Раненых бросили. Здесь осталась гвардия и две тысячи ополчения. Остальное по твоему слову.

И я опять заснул. Проснулся уже днём. Болела левая нога. Попробовал шевельнуться. Тело снова было при мне. Я поднял глаза на старшего из жрецов.

— Тебя укусил болотный жук, Владетель. Забрался к тебе в сапог. Он редко встречается, но очень опасен. Я прижёг твою рану раскалённой медной лопаткой. Но яд уже попал в тело. Тебя спасли отвары и мокрая тряпка на голове. Ещё день-два и ты встанешь.

— Ты забыл упомянуть своё лекарское искусство. Думаю, оно было главным в моём спасении. Я могу что-то сделать для тебя?

— Да, Владетель. Томи-ра сказал, если представится случай, попросить сделать меня твоим личным походным целителем.

И он прав. Да и мало ли. Врача рядом с собой всегда стоит иметь. Как-то я этот вопрос не продумал.

— Ты станешь частью моей охраны, — я повернул голову к Рому, — ты всё понял?

Всё это время молча сидевший начальник охраны кивнул и пробормотал.

— Как только рыба сорвалась, так сразу новый крючок привязали.

Я повернул голову к Баку.

— Всё по твоему слову. Их войско отходит медленно. Последний гонец сообщил, что они прошли всего дневной отрезок пути.

— Пусть войско возвращается. Пойдём к столице. Здесь опасности больше нет. И пошли голубя к Аки. Надо сообщить союзникам. Пусть будут на готове. Властитель может на них отыграться.

И снова утро. Но я уже приподнимаюсь. И даже сажусь.

Воевода прислал гонца. Просит разрешения добить войско Повелителя. Отступили с поля боя десять тысяч. Из них тысяча раненых. Их преследовали двенадцать тысяч здоровых и отдохнувших воинов. Пять тысяч армии и семь тысяч ополчения. Из них две тысячи конных. К концу первого дня противник потерял триста пехотинцев. Тех, кто не смог больше идти. Они сидели и лежали на дороге, воспринимая удар меча как милость. Ночью вражеский лагерь был обстрелян лучниками. Горящие стрелы падали на лежащих в вповалку людей. Палатки они бросили ещё день назад. Утром насчитали около сотни убитых. К полудню две тысячи войск Повелителя встали заслоном на дороге. Все, кто не мог быстро идти. Все раненые. Ослабевшие. Воевода проверил, что основное войско действительно ушло и бросил в атаку конницу. Неведомо как, в войска проник слух, что меня отравили на переговорах. И все просто горели желанием поквитаться. Пара залпов лучников, атака по флангам ополченцами и набирающий скорость клин конницы с длинными копьями для удара в центре. Щитов у противника уже не было. Заслоняться было нечем. Строй был разорван первым же натиском. И началось избиение.

Воевода просил повозки для собранного оружия и разрешения продолжить преследование. Я разрешил, попросив быть осторожнее. В конце концов, пусть получает боевой опыт. Ну а мы на следующий день выступили в сторону столицы. Воевода преследовал врага ещё три дня. Враг отступал бегом. Удалось убить ещё около пятисот воинов. Наши потери исчислялись полусотней убитых и сотней раненых. Остатки армии вторжения сели на корабли. Всего около семи тысяч. Как только армия погрузилась, корабли вышли из бухты. В бессильной злобе погрозив им с берега кулаком, воевода приказал двигаться к столице. Даже если они высадятся опять, это уже ничего не изменит. Но мы ошиблись.

Флот Повелителя взял курс на Порт. Среднему сыну нужна была хоть какая-то победа. Тем более, он был уверен, что всё моё войско здесь. Но в Порту собралось шесть тысяч ополчения, тысяча пехоты, триста стражников гарнизона, двести матросов будущего флагмана флота (уже почти готового) и сотня сорванцов Океанской школы. Десять больших катапульт ждали свои цели. А в самом порту высилась защитная башня и несколько простых укреплений. Волнолом позволял войти одновременно только десяти кораблям. Сорок семь кораблей повелителя вошли в гавань на рассвете. Но их уже ждали. Такой флот не спрятать. Семидесятикилограммовые снаряды десяти катапульт понеслись в пристрелянные точки. Тяжёлые камни проламывали борта и ломали мачты. Забарахтались в воде первые жертвы. Жертвы, потому что Лами-ра, глава Порта, перед рассветом приказал сбросить у входа в порт внутренности свиней со скотобойни. Так что теперь там было не протолкнуться из-за акул. На тонущем корабле (одной мелкой посудине хватило первого же камня) кричали так, что слышно было на верхушке башни, откуда Лами-ра руководил сражением. Ветер был слабый, так что катапульты выстрелили ещё дважды.

Будь кораблей поменьше, они бы уже уплыли восвояси. Последний залп был сделан сосудами с горючей смесью. Пять кораблей пылало, два тонуло, четыре потеряли ход и просто качались на волнах. Лами-ра приказал их добить, приказав стрелять по очереди сразу десятью катапультами в каждый корабль. С причаливших к пирсам кораблей хлынула волна пехотинцев. И наткнулась на укрепления. Сделанные из камня стены отделяли собственно порт от города. Небольшие башенки позволили разместить там лучников. В промежутках между ними, закрывшись высокими щитами, стояли пехотинцы и ополченцы. Сошедшие с кораблей воины Повелителя были потрёпаны предыдущими сражениями и морской качкой. Дорога перед ними была нарочно усеяна всяким мусором. Сверху падали стрелы, а щиты нападавших были брошены ещё при отступлении к Лазурной бухте. И всё равно битва была жестокой.

Ополченцы с Кровавой не отступили. Вместе с ними в строю стояли подросшие сыновья горцев. Тысяча регулярных войск сразу запела про крокодила и пошла вперёд. А местные поклялись ещё накануне, что умрут, но не пропустят врага в город. К полудню все выдохлись. Войско Повелителя вернулось на корабли и под ругань Лами-ра покинуло бухту. Снарядов у катапульт не осталось. Одиннадцать кораблей затонули в акватории порта. Из них четыре боевых. Тридцать шесть кораблей везли остатки войска домой. Остров Торговцев отозвал свой флот из наших вод, но не позволил Мак-ра преследовать проигравших. Об этом я узнал уже в Руте. По дороге мне опять стало плохо и меня везли в столицу три недели. Войско подошло к городу вместе со мной.

Война была выиграна. Войска разошлись по гарнизонам. Ополчение распущено. Флот пошёл в Порт за пехотинцами. В строю осталось шесть тысяч воинов регулярной армии. Пятьсот раненых смогут встать в строй через два-три месяца. Учебный лагерь, возглавляемый Рик-ра, бывшим тысячником волков, должен был дать ещё тысячу через три месяца. Вот на три месяца и было объявлено затишье. Мне наконец стало лучше. Все это время Лили не оставляла меня ни на миг. В ночь, когда я стал сомневаться что выпутаюсь, она мне шепнула «Мы уйдём вместе.»

Глава 19

Но всё закончилось выздоровлением. И вот я полусидел на своём ложе, поедая своё любимое блюдо из птички, а она смотрела на меня и улыбалась.

— Скажи, Рапи, — неожиданно спросила она, — а ты мог бы запретить проституцию в Доме?

А вопрос то не её. Ещё один советник взялся поучать мою жену? Надо говорить как можно естественнее. Потом разберёмся.

— Наверное. Но она бы не исчезла. Стала бы тайной. Заправлять этим смогли бы бандиты. А из своих доходов они платили бы стражникам. Девушек начали бы воровать и заставлять этим заниматься в имениях рядом с городами. Пришедших чиновников могли шантажировать одним фактом появления в подпольном заведении. Запрет ничего не даст. Но ты можешь помочь с этим бороться.

— Я!?

— Конечно! Пора организовывать следующий конкурс поэтов. Вот и предложи одно из стихотворений написать на тему семьи, любви, верности. А ещё лучше, если это будут песни. Воины поют во всю во время боя, горожане тоже будут петь. И возможно кому то эти песни откроют глаза на красоту правильных отношений. Кстати, с наследником всё в порядке?

— Да. Он замечательный. Ты всё время о нём спрашиваешь.

— Ну так заниматься им некогда. Вот подрастёт, буду учить.

— Рапи, я не обижусь, может тебе взять ещё одну жену?

— Лили, не обижай ни меня, ни себя. Всё хорошо. О проституции тебе сказал помощник Томи?

— Да…ой…он просил не говорить…

— Вот и сделаем вид, что ты и не говорила. И про стихи сама придумала.

— А ты напишешь потом для меня…Я иногда читаю тот список…Он такой…

— А знаешь, я кажется, выздоровел. Ну-ка иди сюда!

Вечером Бак позвал ко мне Томи и Аки. Бак караулил на входе. Ром и охрана стояли в двадцати пяти шагах.

— Томи, кто посоветовал тебе наставника Лои?

— Жрец монастыря в горах. Известный своим праведным образом жизни.

— Хорошо. А наставника Лили?

— Жрец другого монастыря.

— А что между ними общего? Только подумай серьёзно!

— Ну… в обоих монастырях живут дочери прежнего Владетеля.

Приехали. Ну я и…

Томи был очень зол. Немного помявшись, он признался, что у него есть двести жрецов, обученных для боя. Видел я этих жрецов. Всё думал, как бы гвардию из таких набрать. Им и оружия не надо. Так вот с этими жрецами он отправится в паломничество по монастырям. На их территории его слово даже важнее моего. Он сам будет вершить суд и расправу. Я разрешил ему допрашивать всех. Сам я с гвардией прибуду в старую столицу через тридцать пять дней. Там и закончим с этим делом. Наставника Лили Томи с утра уличит в каком-нибудь грехе и отправит в ближайший монастырь молиться до своего возвращения.

Болеть стало некогда, так что поправлялся я быстро. Томи ушёл в паломничество. Я объявил о скором посещении старой столицы. С Острова Торговцев стали приплывать корабли. Наполнились рынки, пошла торговля. Адмирал сообщил о спуске первого корабля в Порту. Тут же заложили второй. Приходил казначей, сильно ругался. Предложил продать часть захваченного оружия. Я согласился. Предложил продать один из кораблей флота, раз уж мы делаем лучше. Я согласился. Приходил воевода, сильно ругался. Я пообещал ему, что оружие мы будем делать сами, зато оно будет одинаковым у всех. Приходил адмирал, сильно ругался. Я пообещал ему, что наш флот будет расти. А пока мы просто меняем старые корабли, захваченные ещё у пиратов, на новые.

Поездка в старую столицу обошлась без происшествий. Я прибыл туда со своей свитой, охраной и гвардией. По какой-то случайности Ирта-ра, мой судья, уже две недели разбирал там какое-то дело. Которое и закончил в день моего приезда. И в тот же день (бывают же совпадения!) Томи-ра, закончив паломничество, тоже попросил моего разрешения остановиться во дворце вместе со ста семидесяти шестью монахами и двадцатью крытыми повозками.

Вечером я, Томи, Ирта, Бак и Ром сели подводить итоги. Двадцать четыре жреца-воина погибли, отбивая нападение на Томи. Если бы он совершал настоящее паломничество, то всё бы закончилось ещё хуже. А так, значительная часть нижнего слоя заговорщиков погибла в бою. Сам заговор зрел давно. Дочери прежнего Владетеля заточению в монастырях не обрадовались. Исповедовавшие их жрецы монастырей продержались год. Больше не смогли. Но пока думали что делать, я переехал в новую столицу. Да и возможностей у них было немного. Всё надо было делать тайно. И только после появления наследника они зашевелились. Для начала они решили разрушить мою команду. Но с Лои у них не получилось.

Аки проверял каждого, кто хотел попасть во дворец столицы. Помощник жреца действовал один и не очень удачно. Я потерял Лои, Нуки и верного тысячника, но основная команда осталась со мной. Послали второго, но Лили была не дурой. И вместо скандала, на который её толкал заговорщик, просто спросила меня о том, что её волновало. Узнав же о паломничестве Томи, было решено его убить, выдав всё за несчастный случай. Тогда верховным жрецом стал бы один из заговорщиков. На данный момент вся верхушка заговора уже сидела в подземельях дворца. Оставалось решить, что с ней делать. Подробности были не нужны. Виноват то я сам. Надо было взять этих двоюродных сестёр во дворец и замуж за пределы Дома выдать. Но их в монастыри отправили, как только я появился. Ну а мне было не до них. Сидят — и пусть сидят, молятся. Вот и упустил.

— Томи, что с ними будем делать?

— Есть у меня местечко…Но только для своих. С сёстрами решай сам.

— Ирта?

— Надо бы их допросить. В старой столице у них могут остаться друзья.

— Бак?

— Согласен с Ирта-ра. Но допрашивать сестёр ты должен сам. Не люблю я это. Но тебе помогу.

— Делаем так. Сначала допросим жрецов. А их слова проверим у сестёр. Надо выявить всех, кто в этом замешен.

Допрос дал десяток новых имён. Чиновники старой столицы потеряли очень много от переноса моей резиденции в Руту. Их условием участия в заговоре было возвращение городу прежнего статуса и хорошие должности. Толку от их рассказов не было никакого, так что каменоломни пополнились не привыкшими к физическому труду работниками. Настал и мой черёд для приватной беседы с сёстрами. Диалога не получилось. Они категорически не хотели видеть во мне родственника. Кстати, внешне они были так себе. Всё таки безбрачие делает жрецов в дальних монастырях неразборчивыми. Убивать я их не хотел. А что с ними делать не знал. Поэтому, когда наутро Ром, пряча глаза, доложил мне, что они покончили с собой в темнице, я только приказал их похоронить достойно. Дорога власти — дорога смерти. После похорон все вернулись в столицу. А ещё через три месяца Аки рассказал мне, что злобные шепотки по всему Дому пошли на убыль. И новых сплетен практически нет. А старые людям надоели настолько, что тех, кто их повторял, начали бить тоже по всему Дому.

Глава 20

Второй конкурс поэтов прошёл не хуже первого. Баку я дал один билет. Сам он входил в мою свиту. Но всем рассказал, что дал десять, и он не знал куда деваться от насмешек. Стихи были, солидными, что ли. Из двадцати пяти отобранных поэтов восемь были не из моего Дома. Один даже занял второе место. Он, кстати, назвал Руту поэтической столицей мира. В конце я объявил, что к следующему конкурсу построю амфитеатр на восемьсот мест, чтобы вместить всех желающих. Там же будут проводиться конкурсы танцев и другие артистические выступления. Что удивительно, казначей согласно кивал на протяжении всей моей речи. Издали книгу конкурсных стихов номер два. Деревянные доски выдержали 486 оттисков. Все экземпляры я раздавал лично. Первому Кормчему послал пять с посольством. Получил искреннюю благодарность, заверения в восстановлении отношений и ответный подарок в виде золотой обложки для книги. В общем, событие удалось.

Для постройки амфитеатра я вызвал в столицу Куни-ра, того самого, который проложил дорогу через болото к волкам. Он уже построил половину дороги от своих земель к столице, так что там справятся и без него. Куни-ра взялся за дело с энтузиазмом, но что потрясло меня до глубины души, так это то, что горожане приходили работать бесплатно. Причём многие со своим инструментом. Купцы собрали денег и попросили сделать его «побольше и понарядней». Что бы энтузиазм не угас, я приказал начеканить медалек с изображением театра и надписью «тому, кто строил». Да ещё пару раз платил артистам, что бы они в конце дня выступили прямо на стройке. Пару, потому что уже на третий раз они не взяли деньги. Медали давали не всем. И ими гордились. На оборотной стороне был номер. Велись списки, кто их получил. Номер один я приготовил для Куни-ра. Получит, когда закончит строительство. Было забавно смотреть, как раскланивались два горожанина, заметив друг на друге медали. И богатый купец кланялся также уважительно, как простой ремесленник.

Повелитель никак себя не проявлял. Дом Змеи принял наши законы. Жабы всё ещё думали. Тигры просили взять их в договор Домов. Армия была восстановлена. Настала очередь кабанов. Но на войну меня не пустили.

— Хватит! — заявил Аки на совете, — Есть кому воевать! Сиди дома и жди гонцов.

— Аки, но я Владетель Дома, мне…

— Да какой ты Владетель! Как только кабаны будут разбиты, ты станешь Властителем восточных Домов!

— Рапи, — аккуратно начал воевода, — Мы ведём армию в пять тысяч воинов и столько же ополченцев. Змеи и жабы идут совместной армией, такой же по численности и составу. Кабаны имеют две тысячи пехоты и пятьсот всадников. Ополчение они собрать не успеют.

— Возьмите ещё триста разведчиков и гвардию.

Все переглянулись.

— И тогда ты не будешь рваться на войну? — осторожно спросил Бак.

— А ты не радуйся. Вы с Ромом тоже остаётесь. За меня на бывших землях кабана во время войны будет распоряжаться Аки. Дом Кабана должен стать частью Дома Летучей Рыбы. Его возглавит Глава предгорий. Ему не привыкать жить, каждую минуту ожидая нападения. Раз в три дня я должен получать сообщения. Флот пойдёт к землям жабы, прикроет их. А я проедусь по окрестностям столицы. Посмотрю на всё своими глазами. И идите уже, пока я не передумал!

Армия ушла, а мы поехали по окрестностям. Я со свитой, Бак и полсотни охраны. Со мной увязались десять жрецов Томи, из тех, что выше на голову любого из моей гвардии. На вид смирные такие. Ехали мы по моим землям. От свободных они отличались не сильно, но управляли здесь мои люди. Где-то было всё в порядке, а где-то кто-то что-то не понимал. В третьей по счёту деревне, одной из самых больших в предместье столицы, я обратил внимание на испуганный вид людей. На голодные лица. На косые взгляды. И на непропорционально большое количество женщин. Собрав людей, я по привычке позвал тех, кто ходил в ополчение. А в ответ раздался плач. Крепкая, красивая женщина с разбитым лицом выступила вперёд и глядя мне прямо в глаза сказала.

— От нашей деревни никто не вернулся из последнего похода, Владетель!

— Правый фланг, — зашептал сзади Бак, — должно быть те, что стояли в первом ряду. Погибли, но не отступили.

— Слова участия тем, кто потерял своих близких не помогут. Скажи, что я могу сделать для вас?

— Да они бездельники! — влез без спроса управляющий, — работать не хотят! Да я про них…

Он замолчал, испуганно затихнув в руках двух стражников, а Ром очень назидательно произнёс.

— Ещё раз перебьёшь Владетеля, язык отрежу.

— Говори, — кивнул я женщине, — не бойся.

— А мне нечего бояться. Мой муж погиб. Платить налоги нечем. Из дома меня выгнали за долги. А за то, что я не захотела расплачиваться телом, ещё и избили. Так чего мне бояться, Владетель!?

— С кого ещё он требовал налоги?

— Со всех!

— Но разве вам не говорили, что семьи погибших на войне на пять лет освобождены от всех налогов?

— Нет, Владетель.

— Ты собирал налоги с семей погибших? — с нарастающим гневом спросил я управляющего.

— О Владетель, — заюлил тот, — но на многих долги, да и столько лет без налогов, они же разбалуются и вообще не будут платить!

— Но и мне ты не платил, так для кого ты их собирал?

— Я собирался их отдать вам, клянусь!

— Кто ему помогал? — спросил я храбрую женщину. Или может просто доведённую до отчаяния?

— А вон они стоят. Его братья, племянники, мужья дочерей. Все пятнадцать мерзавцев, не ходивших в ополчение.

— Ром, веди их сюда.

Разбирательство шло до вечера. Ничего нового. Управляющий возомнил себя владельцем. А когда большинство мужчин деревни погибло, вообще страх потерял. Всё, что он собрал в амбары, я отдал обратно. Им сейчас нужнее. Подтвердил право на пять лет без налогов для семей погибших ополченцев. И простил все долги. В походном горне развели огонь, накалили печать раба и поставили её на лбы пятнадцати приспешников управляющего. Все они стали коллективной собственностью деревни. Работать же кому-то надо! Сам управляющий тоже познакомился с горном, но ему прижигали пятки. Минут через десять он выдал два своих тайника. Ещё через пять, третий. Часть найденных там денег я оставил деревне, а остальное забрал по праву. Они ведь у меня и были украдены. А потом я приказал посадить этого гада на кол. Возникла заминка. Ни у кого не было даже теоретического опыта. Объяснил как мог, пообещав никого не наказывать, если не получится с первого раза.

— Рапи, — зашептал Бак на ухо, — может ну его, повесим и дело с концом.

— Нельзя. Все на пределе. А так успокоятся, не тронут семьи новых рабов, постараются обо всём забыть. У нас войско в походе, а тут один шаг до бунта!

Через пару часов крики стихли. Последнее, что я сделал в этот день, так это назначил управляющей ту самую смелую женщину с разбитым лицом. Уважением она пользуется, смела, не дура. Да и за делами будет меньше думать о своём горе. Устав за день, я буквально свалился в доме управляющего на его огромную кровать. Утром Ром ухмыляясь доложил мне, что охрана трижды ловила новую управляющую при попытках забраться в мою комнату.

— Ну и что ты ржёшь, — обозлился я, — могли бы и пропустить. Может у неё важное дело!

— Рапи, — спал с лица Ром, — но обычно ты приказываешь никаких женщин к тебе не пускать, вот я и решил…

— Иди, позови её.

Ром побежал. Вот так. А то ухмыляться он будет! Управляющая переоделась, отмылась, кое как спрятала следы побоев. Мы стояли друг напротив друга в закрытой комнате.

— Я слушаю тебя, Стани-ра.

— Простите меня, Владетель. Но вчера вы явились как прекрасный Повелитель из сказки. Меня потянуло к вам так, что я не могла устоять. Это было сильнее меня. Я приму любое ваше наказание как милость.

— Я даю тебе год. Если сможешь наладить жизнь в деревне и станешь хорошей управляющей, мы вернёмся к этому разговору, если захочешь. Ты красива, но красивых много. А мне тоже хочется увидеть женщину из сказки, умную, хозяйственную и преданную. Дам тебе небольшую подсказку. В монастырях, где лечат воинов, есть те, кто уже не будет служить. А деньги у них есть. Харчевня, мельница, да много чего ещё, не требуют быстро бегать или одинаково хорошо владеть двумя руками. И они давно без женщин.

— Я поняла тебя, великий. Клянусь Океаном, через год ты не узнаешь мою деревню. Клянусь тебе также в личной преданности. Я буду очень тебя ждать. Очень.

Такая горы свернёт. А какие сладкие у неё губы! И что я скажу Лили через год?

Деревню я покидал в приподнятом настроении. Стани-ра уже во всю командовала. Все слушались беспрекословно. Огонь в её глазах гасил любое несогласие. Даже Бак, столкнувшись с ней взглядом, что-то такое понял, покосился на меня, но промолчал.

Глава 21

Больше особых приключений не было. Через месяц я вернулся в Руту. Естественно, Ирта-ра устроил мне тихий скандал.

— Рапи, мы ведь договорились! Ты не судишь и не приговариваешь людей сам!

— А кто отказался со мной ехать?

— У меня были дела в Старой столице!

— А у меня была готовая восстать деревня! И надо было быть жестоким, что бы их успокоить!

— А просто повесить его было нельзя? Где ты вообще услышал про такую жуткую казнь? Я вчера допрашивал убийцу, так он всё просил утопить его в грязной воде, лишь бы не казнь Владетеля! Её теперь так называют по всему Дому! Рапи, ты вообще слушаешь меня?

— Ирта, «утопить в грязной воде» — это любимая угроза Первого Кормчего. Кого убил этот человек?

— Одного из помощников твоего садовника. Вот я и…То есть он с Острова Торговцев… Извини, Рапи, дела.

Последнюю фразу Ирта выговаривал уже на бегу. За два дня он выяснил следующее. Помощник садовника не захотел больше брать деньги за рассказы обо мне. То есть раньше брал и рассказывал, а теперь отказался. Вот его лазутчик Острова Торговцев и того. Но его схватили. А Ирте он сначала заливал про неполученный долг, жизненные трудности, тяжёлые времена…Хорошо, что проговорился про грязную воду. Так что в казни Владетеля был смысл.

Новости от Воеводы обнадёживали. Войско вошло в земли Дома Кабана. Триста солдат приграничного гарнизона сдались без боя. В деревнях зачитали мой указ о переходе этих земель в Дом Летучей Рыбы. Попутно от моего имени простили всем долги и уменьшили налоги до приемлемого уровня. Это вызвало интерес. Пошли переговоры. Уровень враждебности понизился. А вот кабан сделал ошибку. С войском и наскоро собранным ополчением он перекрыл дорогу войску змей и жаб. В прошлый раз мы глубоко не пошли, вот он и ждал, что мы остановимся. Но воевода одним броском достиг предместий столицы. На этом известия пока заканчивались. Строительство амфитеатра подходило к концу. Лили уже продумала первое представление. Поэты, танцоры, певцы. В конце — небольшая комедия, написанная местным автором. Объяснил ей, кто такой конферансье. Заодно объявили, что все, кто был награждён медалью, получают места в первых рядах бесплатно и каждый мог взять с собой одну женщину. Затосковавшему казначею я объяснил, что это на один раз. Рассказал ему, что по рядам можно продавать воду, лёгкую еду, циновки для удобного сидения. Он в ответ выделил специального человека и привёл его ко мне. После краткого разговора мы решили, что он будет главой столичного театра. Понятливый малый.

Столица Кабанов сдалась без боя. Аки объявил её столицей новых земель Дома Летучей Рыбы. Главный Кабан с небольшим войском сильно потрепал войско змей и жаб. Эти новости пришли одновременно. Одна другой не противоречила, но и дальнейшее развитие событий не просматривалось.

Прибыл Роти-ок. Второй Кормчий был задумчив.

— Рапи, ты расколол царство. Повелитель сейчас занят. Он попробовал набрать новое войско и поднял налоги, а в ответ начались бунты. Владетели ждут, чем закончится твоя война с кабанами.

— Ты знаешь, что их столица уже принадлежит мне?

— Теперь знаю. И что дальше?

— Дома Кабана больше не будет. А я стану Властителем восточных земель. Волки и тигры уже согласны. Я построю дорогу до волков прямо через болото. Мы все станем сильнее.

— Ты всех сбил с толку постройкой театра. Никто не ждал войны.

— А ты знаешь, что половину денег на него собрали горожане? Сами, без подсказки. И приходили работать на стройку бесплатно.

— Знаю, — улыбнулся Роти, — Люди тебя поддерживают. Особенно в монастырях!

— Знаю, — я улыбнулся в ответ, — несогласных с каждым годом становится всё меньше. Прямо какой-то мор на них напал!

Намекать он мне будет. Это уже дело прошлое. Он бы ещё главного таможенника вспомнил.

— Ты не боишься союза Повелителя с другими Домами?

— После поражения его армии? Нет. Кстати, ты видел наш новый флагман?

— Видел. Он не уступит большим кораблям нашего флота. Только у нас их двадцать. И двадцать средних. И ещё десять мелких.

— И флот пиратов, — продолжил я, — это не в укор, я просто считаю.

— Вот и считай. Представь, что ты победил Повелителя. Зачем тебе тогда флот?

— В Океане много островов. А на западе много царств.

— Только вдоль Океана шесть. Если же плыть на запад, открываются всё новые.

— А на восток?

— Оттуда не возвращаются. Там пусто. А на севере развалины старой империи и кочевники. Торговать они не любят. А ещё севернее, холодные воды и странные люди. На юге есть обжитые земли, но до них очень далеко.

— А если построить крепость на землях империи? Торговать и…

— Ты думаешь только тебе подвластна мудрость Океана? Трижды мы пытались это делать. И трижды видели сожженные укрепления. Ты опять заговорил меня, Рапи. Я попробую убедить Первого Кормчего, что ты нам не враг. Но он знает о нашей дружбе.

— Лучше убеди его не вмешиваться в бойню вообще. Просто посмотреть, кто победит. Услуги торговцев понадобятся любому победителю.

На том и расстались. А утром я получил известие, что главный кабан был убит. Остановив змей и жаб он кинулся к захваченной столице, но по дороге поссорился со своим воеводой и был зарублен во время стычки. Поняв, что натворил, воевода перешёл на нашу сторону. Вместе с войском. Война была закончена. Наследника у кабана не было. Собственно, поэтому мы и выбрали этот Дом для захвата. Дом Кабана стал частью Дома Летучей Рыбы. Аки все сделал как надо. Оставил на прежних местах почти всех чиновников. Дал год для перехода на наши списки законов. Выделил одну тысячу пехотинцев и соединил ее с бывшим войском кабанов. Набралось две с половиной тысячи нашего, усиленного состава. Выдворил уже из моих земель змей и жаб.

Дальше в дело вступил бывший Глава Предгорий. Теперь он именовался Глава Новых Земель. Если чиновник хотел остаться на своём месте — он должен был принести клятву. А через год сдать экзамен по спискам законов. На тех землях, которые принадлежали Владетелю (а это процентов шестьдесят всех земель), уменьшили налоги, простили долги. Он также начал строить дорогу до Крепости на бывшей границе. Поскольку недовольные всё-таки находились, и надо было куда то их девать. Да и тюрьмы прилично разгрузили. А с нашей стороны её стал строить Куни-ра, в рекордные сроки достроивший театр. Слово «амфитеатр» как то не прижилось. По просьбе горожан он был на 1000 мест, плюс моя ложа ещё на пятьдесят. Его открытие началось с того, что на сцену поднялись я и Томи.

После короткой молитвы верховный жрец провозгласил меня Повелителем Восточных Земель. Зал взорвался. Люди радовались и гордились своим Домом. Прямо на сцене я вручил медаль номер один «тому кто строил» Куни-ра. А заодно снял с себя ножны с железным мечом и тоже ему отдал. Этот тёртый мужик прослезился и поклялся мне в вечной верности. И весь театр встав кричал «Океан велик!!!». А потом началось представление. Акустика была великолепна. Поэтов сменяли танцовщицы, а их певцы. Затем на сцену поднялась полусотня в доспехах и спела про крокодила. Весь зал подпевал. В проходах бегали мальчишки и предлагали всем за медную монетку воду, что-то пожевать, простые циновки, чтобы не сидеть на камне. Один даже сунулся к нам в ложу. Бак от хохота просто свалился. Ром прихватил мальца за ухо и притащил ко мне.

— Повелитель, — вывернулся из руки Рома мальчишка, — прикажи отдать меня в Океанскую школу!

— Его проси, — показал я на Лами-ра, — он Глава Порта, он построил эту школу, ему и решать.

Лами-ра повернулся к мелкому нахалу и спросил.

— Что ты должен сделать до разговора со мной?

— Я должен продолжить свою работу в театре до конца представления, — бойко ответил ушлый малый.

— Тогда вечером приходи на мой корабль. Я скажу чтобы тебя пропустили.

Парнишка убежал, крича «Океан велик!».

— Ром, — сказал Бак, — а мальчишка наверняка не один такой умный. Сейчас набегут просители, а Повелитель как рассердится!

Но Ром уже выстроил охрану так, что к ложе было не подступиться. И в долгу не остался.

— Надеюсь, — сказал он, — твои женщины, как обычно, порадуют нас хорошей дракой под конец представления? Может предложить им выяснить отношения на сцене?

— Не выйдет, — вздохнул Бак, — Повелитель повелел мне больше одного билета не давать. Так что я его и не беру. Не знаю кого выбрать.

— А ну тихо там, — прикрикнул я, — мешаете смотреть!

— Рапи, — зашептал мне в ухо Лами-ра, — а могу я в Порту такой же построить, только поменьше?

— Если горожане скинутся, то строй, — откликнулся я обычным голосом.

— Правильно, — тут же отозвался казначей, — в казне лишних денег нет! А что строить?

— Может мне на скамью пересесть!? — вызверилась Лили, — Ничего же не слышно!

— Ром, — разозлился и я, — если кто-нибудь…

— Да понял я, — отозвался Ром и потащил из ножен кинжал.

— А вот это правильно… — начала Лили, но я её перебил.

— Можешь начинать, — кивнул я Рому, вздохнул и слегка отодвинулся от своей жены. Она посмотрела на меня бешеными глазами и прижала обе ладошки ко рту. Дальше весь концерт мы прослушали в идеальном молчании. Даже пьеса была неплоха. Для бронзового века. Ну так мы в нём и живём!

Две недели после концерта все городские дети играли только в театр. А Лили объявила конкурс пьес для постановки. Была обещана премия в двадцать пять золотых монет. Писчие листы, которые тут готовят из стеблей болотного растения, подорожали вдвое. Но и за такую цену их было не достать. Я оставил за собой право последнего прочтения и окончательного решения.

Глава 22

А еще через два месяца вернулась армия. И привезла с собой казну кабана. Казначей ходил именинником. Мы и так не бедствовали, а тут прямо разбогатели. Хотя армия и флот стоили недёшево. Особенно меня умилили подарки и деньги, отложенные для Повелителя. Вообще, похоже, кабан был не кабан, а хомяк. Всё ценное стаскивал к себе в хранилище. И как это ему помогло? Казначей помялся, но со вздохом признал мою правоту. И пообещал деньги на армию и флот не зажимать. Гвардейцев стало триста. И все в железе. Первая тысяча пехотинцев получила копья с железными наконечниками и железные нагрудники. А десятники ещё и железные шлемы. Сотники щеголяли в полном доспехе гвардейца.

Вернулся и адмирал. Но он со своим флотом в этот раз просто патрулировал прибрежные воды союза Домов. Вести из земель западного Властителя (Ирта-ра очень настаивал, что бы его больше не называли просто Властителем) были настораживающими. Он подавил крестьянский бунт и пять Домов с севера и запада признали его Властителем, но на новых условиях. И одним из них было право Домов не участвовать во внутренних войнах. Узнав об этом, два Дома примкнули ко мне и два к западному союзу. Установилось равновесие. Надо было решать его в нашу пользу и я послал Роти-оку сообщение, что очень хочу его видеть.

Второй кормчий прибыл как смог. На торговле элитной овечьей шерстью и железом он получал столько, что я другого и не ждал.

— Роти, я хочу уничтожить флот западного Повелителя.

— А ты значит восточный. Ну-ну.

— Да кому он нужен? А если его не станет, то и войны не будет. Мы сейчас не в силах воевать, а ему надо зализывать раны. А так, все в напряжении.

— Рапи, а может вы договоритесь? Восток твой, запад его. Мы будем посредниками. И утопим флот того, кто начнёт войну. Целиком. Вместе с торговыми судами.

— Ты придёшь топить мой флот?

— А ты не начинай войну. И помни, что пираты могут вспомнить о твоём доме в любой момент. Их стало на много меньше, но все подчиняются сам знаешь кому.

— Даже так.

— Вы разделили царство пополам. Ты его разделил. В последней войне с Кон-ог в армии Домов и Владетеля сражалось сорок пять тысяч против их сорока тысяч. А что сейчас?

— Сейчас я могу собрать двадцать тысяч регулярного войска и столько же хорошего ополчения. И ещё флот. Сколько у Кон-ог кораблей?

— Двенадцать боевых. Хуже тех, что построили тебе на моих верфях. А твой новый лучше их любых двух. Но пройти туда мы тебе не дадим. Хотя и их боевые корабли к тебе не придут. Сражайтесь на суше. Рапи, война мешает торговле!

— А вы нашей жизни. Скажи. Если я предложу царству Кон-ог вместе потрясти вас…

— Даже думать об этом не смей!

— Тогда выбей из Первого Кормчего разрешение утопить флот западного Повелителя.

— Он не согласится.

— Тупик. Ладно, буду думать. А если аккуратно…

— За твоим флотом присматривает десяток быстрых кораблей.

— Роти, вспомни, каким был мой Дом пять лет назад. Посмотри на него сейчас. Вы уже выступили на стороне Властителя в моей войне с ним. Ты хочешь, что бы мы видели в Острове Торговцев врага? Через пять лет мне не понадобится ваше разрешение. Но то, что его не было, я запомню. Уговаривать тебя я больше не буду. Всё, что я хотел сказать, ты услышал.

— Рапи, я передам твои слова. И мой голос будет за тебя. Но в совете Острова ещё девять человек и Первый Кормчий. Денег они не возьмут.

— Я понял. Объясни им, что лучше иметь своим союзником меня. Западный Повелитель уже не поднимется.

— И как я это докажу?

— Очень просто. Сейчас Остров Торговцев поддерживает его. Но мой союз не меняется. А если вы просто скажете, что поддерживаете меня, сколько ещё Домов примкнут ко мне? Так кто сильнее? Да если вы просто скажете, что никого не поддерживаете, моё положение станет ещё лучше.

— А вот это может сработать. Предложу дать вам самим разобраться. Но торговля не должна прекращаться!

Так и решили. Роти-ок отправился домой. Всё было тихо. Новые земли беспокойства не доставляли. И тут по побережью ударило цунами. Порт пострадал не сильно. Гигантский волнолом принял на себя основную массу воды. Верфь и собственно порт затопило. Но разрушения были на неделю, другую работы. Люди ушли в город при первых признаках. Оказывается, здесь следят за поведением рыб и предсказывают цунами достаточно точно. Рыбацкие посёлки смыло. Но люди ушли и лодки унесли с собой. Как и всё самоё ценное. Флот поднялся по реке и не пострадал. А вот базу придётся восстанавливать. Её разрушения я видел собственными глазами. Адмирал позвал посмотреть новый корабль, близнец его флагмана. Ну и базу заодно. О цунами нас предупредили рано утром, часов за восемь, так что мы успели подняться по реке на безопасное расстояние. Заодно предупредили все попавшиеся по дороге купеческие корабли. Когда же вода стала спадать, мы с адмиралом сели в его каюте и заговорили об одном и том же.

— Рапи, у нас отличный шанс. Все будут неделю ждать второй волны и сидеть на берегу. За это время мы успеем всем флотом дойти до порта Повелителя. А на обратном пути кому мы уже будем интересны?

— Что за «вторая волна»?

— Часто за первой волной в течение недели приходит вторая. Но мы отойдём в Океан от берега. Да и волна бывает не всегда.

— Риск слишком велик. Одиннадцать кораблей с экипажами. Хотя… Два последних корабля там не нужны, верно? Они не так быстры, как остальные. Присоедини к ним три лучших, а оставшиеся шесть отдай под командование своему помощнику. Пусть берёт половину десантников и всё, что мы приготовили для брандеров. И уходит немедленно. А ты пока займёшься ремонтом базы.

— Я пойду сам, позволь, Повелитель!

— Мак-ра, давно на мачте не сидел!? Делай как я сказал. Флот, если надо, построим ещё, а адмирала где я возьму?

— Мой помощник уже готов…

— Вот пусть и докажет это на деле. И перестань спорить, время дорого!

Флот ушёл. Вторая волна не пришла. Вообще, цунами не слишком всех напугало. Жабы и змеи выкрутились сами. Заранее узнали и ушли подальше от побережья. Пристани и портовые строения придётся чинить, а то и отстраивать заново, но это никого не расстроило. По словам стариков, эта волна была средней.

Я сидел в столице и ждал, чем закончится наша авантюра. Адмирал отстраивал базу. Лами-ра — сооружения и верфь в Порту. Казначей подсчитывал убытки. Лили читала пьесы днём и ночью. Томи продолжал организовывать школы по всему Дому. Всем было не до меня. Поэтому я даже обрадовался, когда Аки сказал, что надо решить одну проблему. Он пришёл вместе с судьёй Ирта-ра и строителем дорог Куни-ра. Проблема была проста — дороги было некому строить. Рабство я активно не одобрял, хотя и запретить не мог. Но массовым оно не было, сработали те самые списки законов, которые мы приняли.

Преступников стало меньше. Да и самых сильных направляли в каменоломни. В последних войнах пленных мы не брали. Отправлять сюда преступников из земель кабана — повод для ненависти на долгие годы. Разумная налоговая политика сделала население значительно богаче. И наниматься на строительство дорог никто не спешил. А строить надо. Как-то я эту проблему упустил. Решение было, и достаточно простое, но так не хотелось идти этой дорогой. И всё же придётся.

— Сделаем так. Когда вернётся флот, пошлём несколько кораблей на острова. Предложим местным за год работы…Аки, что предложим?

— Бронзовый кинжал, бронзовое зеркальце, пару украшений. Пообещаем кормить весь год.

— Добавь туда пару бронзовых крючков. И ещё — если не вернётся нанятый, его оплату получит семья. Вернее, половину оплаты. Первую половину будем отдавать сразу.

— Рапи, — спросил Ирта, — а кем будут эти работники в Доме?

— Временными жителями. Нет! Моей собственностью. И преступление против них будет преступлением против меня. Куни, сколько тебе надо человек?

— Для быстрой работы — не меньше тысячи. Но они же совсем ди…

Куни осёкся, испуганно глядя на меня. Аки усмехнулся, Ирта сделал вид, что ничего не слышал. Ну да. Властитель же и сам с острова. Нагнетать обстановку я не стал.

— Зато крепкие и здоровые. За попытку привезти больных или слабых буду наказывать жестоко. И брать буду только тех, кого привезёт наш флот. А то расплодятся вольные охотники. Ну что, решили?

А ещё через две недели с победой вернулось три корабля из шести. Двенадцать боевых кораблей Властителя от цунами не пострадали. Они стояли в одном из портов, пока их команды приводили в порядок береговые сооружения. Собственно, мы так и рассчитывали. Два старых корабля, захваченных ещё у пиратов, на полном ходу врезались в стоящие борт о борт суда противника. Они были подожжены заранее, так что стоящие рядом корабли загорелись тоже. Четыре оставшихся подошли к тем вражеским судам, что стояли отдельно и взяли их на абордаж. Собственно, биться там было практически не с кем. Десантники перетащили бочки с маслом на чужие палубы, разбили их и подожгли. Жаркое пламя взметнулась над бывшим флотом западного Повелителя.

Но тут неожиданный порыв ветра перенёс огонь на один из моих кораблей. Вспыхнули паруса. Пожар можно было потушить, но что дальше? На лодках и вплавь экипаж и десантники добрались до трёх последних кораблей. Возвращение домой прошло без приключений. Размен трёх наших старых кораблей на весь флот западного Повелителя совет одобрил. Было принято решение никого не трогать ближайшие полгода. Флот стал готовиться к походу за рабочей силой. А ко мне примчался Роти-ок.

Глава 23

— Рапи, с тобой нельзя иметь дела.

— Но я же тебя предупредил!

— А я был против!

— Если хочешь, могу извиниться. Кстати, флот весь сгорел?

— Весь. А у нас вводятся специальные меры для защиты от нападения в портах.

— Мне нужны корабли.

— Сколько?

— Два таких же, что ты уже мне строил. Прежняя цена меня устроит. Задаток отдам хоть сегодня. И есть новый товар.

— Ох, Рапи, — вздохнул Роти, — как бы мне голову не отвернули за дружбу с тобой. А что за товар?

— В горах найдены красивые камни. Очень красивые. Украшения и посуда из них получаются просто удивительные. Сейчас их принесут. Посмотришь.

Камни были найдены давно. Я не специалист, но, по-моему, это агат, гранат и аметист. Прямо в Орле и его окрестностях появились мастерские по изготовлению из них всего, чего можно. Я их скупал по низким ценам, но брал всё. Ремесленники набирались опыта и творили всё более совершенные вещи. Закупленный товар складировался в Порту последние пару лет. И вот настало его время. Роти-оку образцы понравились. Часть он выклянчил для подарков Первому Кормчему. И отправился домой. Оплату за корабли он согласился взять изделиями из камней. А продажу самих камней я запретил.

В театре к показу готовилась первая пьеса. Комедия из жизни купца. С любовью поэта к его дочери. И что интересно, читалась она просто отлично. В ней были песни и танцы. Чуть ли не мюзикл. Двести мест я предоставил армии. И сто флоту. Бак смотрел на меня так жалобно, что я дал ему два билета. Но он от них отказался и почти шёпотом попросил разрешить его подруге посмотреть всё из моей ложи. Я согласился, уж очень было интересно, о ком речь. Сдуру рассказал об этом Лили. Новость стала интригой месяца. Война была забыта. Все вели нескончаемые разговоры о новой подруге моего телохранителя. Когда же ко мне подошёл казначей (!) и стал аккуратно выведывать, о ком собственно идёт речь, я во всеуслышание пригрозил: если не прекратите, я не пойду на спектакль сам и никого в ложу не пущу, кроме Бака и его подруги. А что бы звучало солиднее, поклялся Океаном. Сработало. Лили, глядя на меня испуганными глазами, попросила, если что, разрешить ей сходить на премьеру как обычной зрительнице. Пересуды затихли. А я спросил Бака:

— Ты действительно желаешь ей такого внимания?

— Вот уже шесть месяцев я ни с кем больше не встречаюсь. Каждая женщина, с которой я встречался раньше, чем-нибудь наполняла мою жизнь. Страстью, огнём, опасностью или тревогой. Но впервые я получил свет и тепло. И она согласилась разделить со мной свою жизнь. Так что ей придётся привыкнуть к тем, с кем я общаюсь. И ещё, Рапи, в гарем я её не отдам.

— Я понял тебя. Перед спектаклем приводи её во дворец. Она поедет в театр со всеми. И представишь её мне. Я скажу, что она под моей защитой.

— Я смогу защитить её и сам!

— От злых языков?

— Прости, Рапи, я понял.

Она оказалась маленькой, аккуратной, с огромными глазами и милой улыбкой. Бак торжественно подвёл её ко мне. Я сказал все положенные в таких случаях слова и добавил, что буду рад её видеть в своём окружении. Тут же к ней подскочила Лили и потащила её на свою повозку. Весь спектакль они сидели рядом и о чём-то тихонько переговаривались. Во время антракта (тоже моя идея, озвученная Лили) Лили подвела её ко мне.

— Рапи, Мину-ра, оказывается, шьёт одежду! Помнишь, ты мне рассказывал о том, как показывать новые образцы?

Господи, она запомнила то, что я ей нёс про подиум во время болезни! Вот кто меня за язык тянул! Но придётся разрешить.

— Вечером обговорим. Но первый показ будет во дворце. Десять нарядов. Десять женщин.

— Двадцать нарядов, десять женщин, Рапи.

— Деньги выделю. Ты не участвуешь! Но, если захочешь, я с удовольствием посмотрю на тебя один и ночью.

— О Повелитель…

— Мину, зови меня Рапи-ра, раз уж ты попала в мой ближний круг. Кстати, знаешь, что многие совершенно напрасно теряют, попав в него?

— Меру, Рапи-ра?

— Меру, Мину. И хорошо, что ты это понимаешь. Ты что-то хотела сказать?

— Ничего такого, что я не могла бы обсудить с вашей женой.

— Ты поняла. Давайте смотреть дальше, перерыв заканчивается.

Спектакль всем понравился. Решили давать новые постановки раз в два месяца. Что бы это оставалось событием. В Порту строили театр на пятьсот зрителей. Достроили дорогу с северо-запада до столицы. Первую тысячу пехотинцев полностью снабдили железным оружием и бронёй. Начали собирать железное оружие для второй тысячи. Корабли флота доставили первых наёмных работников с островов. Их сразу отправили на строительство западной дороги. А ко мне прибыло первое посольство царства Кон-ог. Принимали его по первому разряду. После обмена подарками, речей и поклонов мы наконец уединились в беседке. Я, Аки, Бак и воевода.

Посол, уставший старик с непроницаемым лицом, с собой взял одного молодого помощника. Немного помедлив, он стал излагать то, для чего его собственно и послали.

— Правитель моего царства хочет заключить договор с восточным союзом Домов.

— И для этого ты проделал столь тяжёлый путь. Ты выглядишь очень уставшим. Если хочешь, мой личный лекарь осмотрит тебя.

— Я благодарю Властителя за внимание к моей ничтожной персоне, но прежде мне надо выполнить свой долг перед моим господином. Договор, о котором я начал говорить, будет выгоден нашим царствам. Мы станем настолько сильными, что будем приказывать всем остальным. И даже Остров Торговцев будет нам подчиняться!

— Скажи, — прервал я его, — что ты понимаешь в океанской торговле?

— Я посол великого государя Кон-ог, мне незачем это делать.

— Но ты считаешь её важной для царства?

— Конечно!

— Вот и я ничего в этом не понимаю. И тоже считаю важной. А ты хочешь подчинить Остров Торговцев и управлять им. Да они сядут на корабли и уплывут куда хотят, а мы останемся без торговли! Власть не затмевает мой разум, желание быть сильным не толкает на необдуманные поступки. Расскажи об этом твоему царю. Может быть тогда его следующее посольство будет более удачным. А теперь оставьте нас вдвоём!

Старик склонил голову. Подождав, пока все ушли, я спросил его.

— Твой царь предлагает напасть на западные Дома и поделить их?

Посол кивнул.

— А если я откажусь, он нападёт сам, — предположил я.

— Об этом мне ничего неизвестно.

— Передай царю, что я не дам своего западного брата в обиду. Прямо сейчас я могу выставить армию в сорок тысяч воинов. И до отъезда ты должен увидеть мою первую тысячу, с железным оружием и доспехами. Прямо сейчас мы вооружаем железом вторую тысячу. Мои воины готовы к войне. Не стоит её начинать.

Старик поклонился и ушёл. А я стал раздавать приказы.

Глава 24

— Аки, быстро организуй посольство к Властителю. Кон-ог нападет на него в ближайшее время. Пошли кого не жалко. Он должен передать: мы не предадим наши Дома. Пусть клянется Океаном. Можем помочь с войском. Кон-ог — общая проблема. Войско потихоньку отправить к крепости на старую границу. Пошли гонцов во все союзные Дома. Пусть готовятся. Флот пусть тоже будет на готове. Гвардия и первая тысяча пока здесь. Если что, переправим ее флотом. Все равно будет быстрее.

— А если не нападут?

— А что мы теряем? Нам нужно полгода мирной жизни. Получим два корабля, построим один свой. Станет одиннадцать, но каких! Подрастет пополнение для армии. Да еще к тому времени у нас будут уже две железных тысячи. Старое оружие передадим ополчению. И станем ещё сильнее. Но если нет — воевать лучше на чужой территории.

— Всё будет сделано.

— Спасибо, Аки.

Кон-ог напасть не решился. Хотя моё посольство к западникам даже не было допущено к Властителю. Переговоры вели советники. Жабы наконец приняли мои списки законов. Была восстановлена дорога к волкам. Посмотреть вторую пьесу хотело столько народу, что спектакль повторили два раза. Новые земли моего Дома беспокойства не приносили. Подруга Бака дошила наряды и устроила показ во дворце. Нарядов всё-таки оказалось тридцать. Десять девушек демонстрировали их в три приёма. Впечатлило всех. Кроме меня и Бака. Хитрая Лили заранее показала мне большую часть этих нарядов прямо в спальне. Так что я даже был в курсе, как они снимаются. А Бак смотрел только на свою Мину.

В течение месяца все десять девушек вышли замуж. За одну из них мой секретарь набил морду моему же охраннику. Из-за чего у меня был тяжёлый разговор с Ромом. Он кровно обиделся на предложение набрать охрану из моей свиты, «раз уж всё равно они сильнее твоих ребят». К своему удивлению я узнал, что всё моё близкое окружение проходит боевое обучение у Рома «что бы быть ко всему готовым». Но тренируются тайно, не привлекая внимания. То есть моя охрана надёжней, чем я думал. Надо как-то извиниться.

— Скажи, Ром, ты один потому что всё время занят?

— Я не один, Рапи, просто она не любит шум и суету. И не хочет жить во дворце.

— Мы с тобой вместе с первого дня, но ты ничего не просил для себя за все эти годы.

— У меня всё есть. Вот разве что…Рапи, дай мне списки пьес. В театр она не ходит, там слишком много народу, а мой пересказ её только веселит. И ещё. Я принесу тебе пьесу, которую написала она. Поверь, её стоит прочесть.

— Я скажу библиотекарю, что бы он давал тебе списки из моего личного хранилища. И, конечно, принеси её список.

— Спасибо, Рапи.

Даже если там ерунда, надо будет это поставить в театре. Не слишком большая цена за верность Рома. А неискушённая публика посмотрит всё, что ей покажут. И надо напечатать лучшие пьесы. Товар разойдётся в момент.

Но пьеса оказалась хороша. Этакая мелодрама с тонким юмором. О любви скромной девушки к огромному вояке с соответствующими манерами. Лили её тоже одобрила. Группа артистов, уже постоянно находящаяся при театре, приняла текст хорошо. По моему предложению, Ром привёл свою подругу на последнюю репетицию. Она пришла, завёрнутая в накидку по самую голову и первое время сидела тихо. Но душа автора не выдержала. Выбежав на сцену, она стала рассказывать и показывать, что надо сыграть в конкретной сцене. И очнулась только тогда, когда ей на полном серьёзе предложили самой сыграть в спектакле. Смутившись, она вернулась на скамейку, но голову уже не закрывала. Вечером Ром смущаясь сказал мне, что его подруга была счастлива. И даже прошлась с ним по городу.

— Она словно очнулась, Рапи!

— Когда пройдёт представление, предложи ей написать ещё одну пьесу.

— Я могу предложить тебе прочитать ещё одну её пьесу хоть сейчас.

— А предложи ей самой прочитать её нам с Лили. У неё дома, в спокойной обстановке. Если откажется, не настаивай, но и нести пьесу ко мне не спеши.

— Я понял, Рапи. Ты сделал то, что я не смог за всё время нашего с ней знакомства.

— Нет, Ром. Ты сделал всё это, а я лишь помог вам закончить начатое.

Ром улыбнулся.

— Ты спрашивал, что я хочу? Я хочу быть с тобой до конца!

Как бы этот конец не настал раньше, чем я сам бы того хотел. Год отпущенный Стани подходил к концу. И надо было говорить с Лили. Или сначала увидеть Стани? А если она за год передумала? Или одумалась? А может ничего Лили не говорить? Но отказываться от Стани я не хотел. И весь этот ход с назначением был придуман исключительно с целью поднять её статус. Управляющая — это не простая крестьянка. А какие сладкие у неё губы… И я пошёл к Лили.

— То есть ты не видел её весь год?

— Нет, Лили. Красивых женщин много. А необыкновенных можно не встретить за всю жизнь. Ты первая, кого я увидел в этой жизни. Она — вторая. Но если она не справилась, или нашла себе…

— Она справилась и не нашла. Даже не искала. Мне рассказали о ней сразу, и я хотела убедиться, что она достойна тебя. Это должно было случиться одной волной раньше или позже. Я ведь сама предлагала тебе взять вторую жену. Мы столько вместе, а у нас нет детей. Если бы не сын Лои, я бы чувствовала себя совсем ненужной. Поезжай, Рапи.

Выйдя от Лили, я окликнул Рома и молча прошёл в свои покои. И лишь там перестал сдерживаться.

— Я должен знать, кто рассказал Лили о Стани. Это точно не монахи, что были с нами. И не Бак. Остаются полсотни твоих охранников, один из которых подслушал мой разговор. Может он сам всё рассказал, может трепался с кем-то, но я должен знать. Когда найдёшь, отправь его в пыточную, и позови меня.

— Рапи, это могло быть случайностью…

— Вот раскалённое олово это и покажет! Она год страдала, но вела себя так, что я не заметил! Что ещё и кому ещё он рассказал! Ты до сих пор здесь?

— Уже бегу! А пытать лучше раскалённой медью!

— А раскалённое олово будет проще вливать ему в его болтливую глотку!

Ром поперхнулся. Молча поклонился и быстро вышел. Долго искать ему не пришлось. Даже я помнил, что в тот момент мою комнату охраняли трое. Один под окнами и двое у дверей. Виновного привязали к столбу в пыточной камере и послали за мной. Увидев меня он гордо выпрямился и презрительно сказал:

— Ты не достоин своей жены! Не зря шепчут, что ты не настоящий Владетель!

— Зато казнь Владетеля настоящая. Представляешь, как она будет смотреть на тебя, когда ты будешь корчиться на столбе? Открою тебе секрет — если взять кол потолще, то ты будешь умирать на нём пару дней. Это тонкий убивает быстро. А ещё я попрошу лекаря, что бы он аккуратно отрезал тебе всё лишнее и так же аккуратно зашил. И все будут приходить смотреть на тебя и удивляться. Ну и то, что после всего этого от тебя останется, я прикажу скормить свиньям.

Другое время. Здесь привыкли действовать, а не угрожать. Не заморачиваясь убивали. Но вот так… Охранник скис сразу. То, что я не настоящий Владетель, он слышал от бывшего начальника охраны, «съеденного океаном», если верить хроникам. И никто это не повторял уже много лет. Лили он служил от чистого сердца. Просто восхищаясь ею. От неё никогда ничего не передавал никому. Ей рассказывал подробности наших путешествий. Собственно компромат о Стани — единственный негатив, который ему удалось добыть. Он даже наш разговор не до конца дослушал, спугнул его кто-то. И что с ним делать? Охранником ему уже не быть. Я его сломал угрозами. Отпустить — не вариант. Пришлось говорить с Томи. И одним новым монахом в дальнем монастыре стало больше. А мне пришлось выслушать от Томи жёсткий выговор.

— Рапи, нельзя быть таким жестоким. Мне Ром всё рассказал. И не смей за это обижаться на него!

— Я? Обижаться?

— И гневаться тоже не смей! Где ты вообще набрался этой гадости?

— Да я его только пугал, не хотел пытать!

— Лучше пытай! Он до сих пор время от времени плачет! Раны мы бы вылечили! А тут просто не знаем что делать!

— На природу его надо. Делом занять. Обращаться доброжелательно. Травы успокаивающие на ночь. Зверушку пусть какую-нибудь пушистую заведёт.

— То есть там, откуда ты к нам попал, это делают так часто, что любой человек знает как это лечить?

Я опустил голову. Что-то мне стыдно. Лили молчит, Ром погрустнел, Бак умотал к своей Мину, Аки так занят делами, что я его не вижу. Хорошо, что хоть больше никто не в курсе. Это я ещё не озвучил, как собирался, то, что помнил из книги Григулевича «Инквизиция». Как бы самого в дальний монастырь не отправили.

— Хорошо, Томи, я понял. Буду сдержанней.

— Будь добрее. Чаще вспоминай Океан. И езжай уже за своей Стани! Мне сказали, что она всё сделала как ты хотел. И очень по тебе скучает.

Да что же это такое! Ничего скрыть нельзя!

— Твоих монахов в этот раз не возьму!

— Ещё как возьмёшь!

Не буду спорить. Достали! Придумал! А я у Стани задержусь. Пусть зовут обратно на царство. Сам не поеду.

— И там не задерживайся! Война точно будет. Не знаю с кем, но будет. Ты нужен здесь. Всем нам нужен.

И это я его пытался учить основам психологии?

Первое, что меня поразило в деревне — это большое количество молодых мужчин. Хорошо одетая, улыбающаяся толпа окружила меня. Кланяясь и выкрикивая приветствия люди смотрели уверенно и с достоинством. А вон того я помню ещё по битве на Кровавой. А этот точно ходил со мной на волков. Хромает, но держится бодро. А вот и Стани. Высокая, крепкая, красивая. С горящими глазами.

— О, Повелитель, все твои люди благодарят тебя! Ты дал нам новую жизнь!

— Океан велик!

— Океан велик!!! — откликнулась толпа.

— Вижу, многое изменилось, причём в лучшую сторону. Я хочу услышать от тебя, что произошло здесь за этот год.

— Да. Прошу вас пройти в дом управляющего.

Как далеко этот дом. Как медленно мы движемся. Моя лошадь застыла. Даже ветер остановился. Кажется пришли. Мы заходим в ту самую комнату. Всё что происходит потом, можно назвать только безумием страсти. Наконец мы приходим в себя. Стани трётся о моё плечо.

— Я так боялась, что ты не приедешь. Повелитель ко мне — простой крестьянке… А потом я вспоминала твои глаза. И снова начинала надеяться. Потом опять теряла надежду. И говорила сама себе, что и так получила слишком много.

— А я помнил, какие сладкие у тебя губы.

Мы снова прерываем наш разговор.

— Я сделала, как ты сказал. Ну, почти. Отобрала самых красивых вдов и незамужних девушек и отправилась с ними по ближайшим монастырям, где лечились и жили бывшие воины. Ты не поверишь, — вставали даже те, кто лежал много лет. Уже через месяц мы отпраздновали пятьдесят свадеб в один день. А ещё к нам пришли одинокие мужчины из свободных деревень. Они согласились стать твоими крестьянами. Мы построили мельницу, у нас теперь своя кузница. Я ввела налог на общественные нужды. Мы даже харчевню у дороги отстроили. Вырыли два новых колодца. У нас и жрец свой теперь есть.

Я, кстати, знаю, как он тут оказался. Шпион томиевский.

— Когда меня благодарили за всё — я отвечала, благодарите Повелителя. Жрец меня поддержал. Мы кое-что стали продавать, — зерно, рис, плетёные корзины и деревянную мебель. Один увечный воин, потерявший ногу, режет красивые фигурки из кости и дерева. Их тоже хорошо покупают. Его дети, все пятеро, учатся у него. А его новая жена гордо всем заявила, что потерял он только ногу. И ждёт шестого ребёнка. И так почти в каждой новой семье. Мы верим, что станем новым городом на твоей земле.

— Если ты ждала меня, то должна была сделать ещё одну вещь.

— Да, Повелитель.

— Зови меня Рапи.

— Прости меня, но мне так нравится… Я каждый раз замираю, когда произношу это. Позволь мне и впредь звать тебя так. Мой Повелитель!

Мы опять прерываем разговор.

— Мы говорили о том, что ты должна была сделать.

— Мой помощник справится со всем. Он говорит, что был с тобой на Кровавой.

— Да, я узнал его.

— Он тоже хочет увидеть новый город. И ещё. Мы просим сократить время без налогов до двух лет. Мужчины теперь есть, доход мы получаем не только от земли. Не хотим выделяться.

— Разумно. Ну что, поедешь со мной?

— Да, Повелитель. Многие мужчины хотели быть со мной за этот год, но я всем отвечала, что для меня в этом мире есть только один мужчина.

Возвращение домой прошло буднично. Лили подхватила Стани прямо с коня и увлекла её в свои покои. Уж как они договаривались не знаю, но к трапезе обе вышли с довольными улыбками. Лишь бы не против меня сговорились. Две таких женщины… Я бы лучше с Кроки-ра подрался. А вечером ко мне пришла Лили.

— Я по тебе соскучилась. Да и Стани от тебя в таком восторге. Пожалуй, ты мне немного задолжал.

Если и задолжал, то с меня всё было взято с такими процентами…

Глава 25

А наутро прискакал младший брат тигра со страшной новостью. Кочевники с северных границ двинулись в нашу сторону.

Совет собрали быстро. Благо Адмирал как раз был в Руте. Слово взял Аки.

— Теперь понятно, почему тигр так лез в наш союз. Но помочь ему надо в любом случае. Но что делать с западным Повелителем? И главный вопрос, сколько придет кочевников?

— Младший тигр говорит, что тысяч сорок, половина конные. Но это первая волна. А что будет дальше — никто не знает, — вздохнул воевода.

В дверь вошёл начальник голубиной почты. Значит вести срочные настолько, что ждать не могут. Я взял сообщение из его дрожащих рук.

— Кон-ог собрал свои войска у Дома Акулы. Самый западный наш Дом. Повелитель просит помощи. Сделаем так. Мак-ра!

— Да, Повелитель!

— Роти-ок пообещал, что наши корабли пропустят мимо Острова Торговцев. Утопишь флот Кон-ог. На войну с кочевниками ты не попадаешь, так что бери всех своих и вперёд. Тот корабль, что пришёл от Роти-ока хорош?

— Да. У меня сейчас девять отличных кораблей. И океанская пехота.

— Ну так ни в чём себе не отказывай! Пусть их побережье запылает от края до края!

— Я всё сделаю как надо!

— Пусть жабы и змеи соединятся с нашим войском в новых землях и через волков идут к тиграм. Хотя нет. Пусть идут сами. Наше войско доберётся туда быстрее. Ополчение пусть тоже соберут и отправят, как будет готово! Наша армия пойдёт через земли волка, благо дорогу уже достроили. Одна тысяча останется в крепости на старой границе. И местное ополчение тоже. Это единственная дорога к нам, если что, надо защитить хотя бы свои земли. Ополчение восточных земель пусть тоже собирается и идёт за нами. Учебная тысяча остаётся. Аки, пошли сообщение тем двум Домам, что как бы состоят в нашем союзе. Их армии должны прийти на границу тигра или западного Повелителя. Если нет — я приду к ним.

— Сейчас же составлю список и отправлю.

— И последнее. Армия выходит через три дня. Я с ней. Ополчение возглавит Бак. Аки управляет Домом вместе с Томи. Всё. Томи, пойдём со мной, есть дело.

Свадебная церемония прошла скромно. Были только свои. Но так и положено. Если в течение девяти месяцев ребёнок не родится — тогда Стани станет полноправной женой. Лили тоже прошла через это правило. Вечером мы впервые общались втроём.

— Лили, Стани, это будет страшная война.

— Ты обязательно победишь, мой Повелитель.

— Рапи, ты не проиграл ни одной войны!

— Кочевников очень много. Я прошу вас жить в мире. И постараюсь вернуться.

Мы простились. Утром они стояли на балконе обнявшись и смотрели мне вслед. Как я хочу вернуться!

Смотр войск проходил в лагере под столицей. Ожидая войны мы стянули сюда всех, кроме тысячи на старой границе и тех пехотинцев, что были в новых землях. Всего шесть тысяч пехоты и две конницы. Две сотни конных разведчиков ушли вперёд ещё вчера. Три сотни гвардии пока были в столице. Армия смотрелась неплохо. Шли последние приготовления к выходу. Мне очень не хватало Бака. Но он собирал ополчение и менять своё решение я не стал. Заночевал я в походном шатре, а наутро вместе с охраной двинулся впереди войска. Вскоре ко мне присоединилась гвардия и мы ушли вперёд на половину дня. И везде, по ходу нашего движения собиралось ополчение. Попутно я оценил качество дороги. Оно было отличным. Куни-ра постарался на славу. И вообще, если бы он не построил эту дорогу, мы бы шли на три недели дольше. Младший волк встретил нас на границе своих земель. Он здорово изменился за это время. И, похоже, что в лучшую сторону.

— Мой отец со всем войском и ополчением уже в землях тигра, Повелитель. Второе ополчение собирается на границе и будет её охранять. Я возглавлю его позже, а пока разреши сопровождать тебя по землям Волка.

— Хорошо. Я буду рад побеседовать с тобой по пути. А пока разобьём лагерь. Через три дня моя армия будет здесь, тогда и двинемся вперёд.

— Сколько войска пришло с тобой?

— Восемь с половиной тысяч. Десять тысяч ополчения будут позже. Змеи, жабы и войско моих новых земель тоже на полпути. Войско наших Домов будет большим. Надо не просто отогнать кочевников. Я хочу их всех уничтожить. Иначе за ними придут другие, а у нас не хватит сил воевать много лет подряд.

— Ещё никто не мог уничтожить кочевников! Простите, Повелитель, но…

— А разве кто-то пытался их уничтожить? Да и наша объединённая армия больше любого войска, что билось с северным соседом.

— Это будет великая битва!

— И надо закончить её как можно быстрее. Кто бы не выиграл на западе, он должен знать, что наше войско готово с ним сразиться.

До земель тигра мы добрались быстро. Я заметил, как облегчённо вздохнул молодой волк, когда мы пересекли границу. Нас встретил младший брат Владетеля. И тоже облегчённо вздохнул.

— О, Повелитель, благодарю вас за то, что ваша армия пришла так быстро. Кочевники приближаются к границе Дома. Их очень много.

— Как велика ваша армия?

— Дома Тигра, Волка и Коня собрали пятнадцать тысяч человек. Они стоят на границе. Дом Лиса войск не прислал.

— Со мной восемь с половиной тысяч воинов. Десять тысяч ополчения в пути. Ещё пятнадцать тысяч идут с юга. Это жабы, змеи и войско моих новых земель. Лишь бы успеть собраться. А Дому Лисы придётся заплатить за свою ошибку.

— У нас войск больше, чем было на войне с Кон-ог!

— Сколько идёт кочевников?

— Сорок тысяч. Из них двадцать тысяч конницы.

За разговорами я прятал своё беспокойство. Мы явно не успевали. Что делать? Спешить к границе? Встречать врага и сдерживать его до подхода второй половины войска? Нас перебьют по частям. Идти медленнее? Сопровождающие тигры и так извелись из-за нашего неспешного марша. Но люди и кони устали. Пора было на что то решаться. Вся надежда была на разведчиков. Они шли впереди и искали место для битвы. Ну а кто ищет…

Небольшая долина мне понравилась сразу. Холмистая с востока и запада, с ровной площадкой по центру, словно созданной для нашего войска. Маленький городок стоял на высоком холме и имел стены. Он находился ближе к югу, так что туда можно было сносить раненых. Деревья росли не густо, но на лагерь должно хватить. Я приказал остановить армию и дал день на отдых. А рано утром, призвав к себе младшего брата Владетеля, объявил, что кочевников будем встречать здесь. Моё ополчение было в семи дневных переходах. Как и пять тысяч воинов и ополченцев из моих западных земель. Змеи и жабы отставали от них на шесть дней.

Младший тигр слушал меня хмуро. В мой шатёр он прошёл через строй гвардии в железных доспехах и многие возражения умерли в нём молча. Лишь узнав, что я ещё три дня назад (как только разведчики донесли о долине) отправил гонцов к войску на границе и уже получил известие об их отходе, он не выдержал.

— Да простит меня Повелитель, но может я для того и был послан моим братом, чтобы тебе было с кем обсуждать подобные вопросы?

— Я написал, что это наше совместное решение. И если ты не хочешь выглядеть глупо, то подтвердишь мои слова. А пока, отправляйся в город и готовь его к бою. Он будет в нашем тылу, но кто знает, как повернётся битва. Я думаю организовать там лагерь для наших раненых, так что пусть расчистят для него место.

И мы стали готовиться. Вознеслись сторожевые башни, вросли в землю деревянные стены, спрятались в траве до поры тысячи колышков. Половину дня работали, половину отдыхали. Особое внимание я уделил гигиене. Потери от болезней в древнем войске всегда были больше боевых. Через пять дней подошло войско с северной границы и встало на заранее подготовленное место. Ещё через два дня подошли все мои отряды. Я им дал два дня отдыха. Змеи и жабы были в шести дневных переходах. Если всё пройдёт удачно, будем строить дорогу от Дома Тигра до моря. Это укрепит царство. Но кочевники уже прошли границу и надо было думать о битве.

На совет собрались я, мой воевода, Бак, три владетеля и их воеводы. Начал разговор тигр.

— Мне было тяжело покидать укрепления на границе, но теперь я вижу, что это было правильное решение. Кочевники в двух дневных переходах отсюда и долгий путь их не утомил. А здесь мы сможем обороняться долго. Войск теперь у нас много.

— Насколько я знаю Повелителя, он не ведёт долгих войн. Давайте послушаем, что он скажет, — насмешливо сказал волк.

— Сначала я хочу поблагодарить всех владетелей за их верность Восточному союзу Домов. Если волну разобрать по чашам, то она не сможет сильно ударить берег.

— Спасибо и Повелителю, который привёл всю свою армию на помощь одному Дому, — понял свою оплошность Тигр, — я считаю, что именно он должен возглавить всё войско.

Все склонили головы.

— Хорошо. Кочевники подойдут дня через два… Что за шум в лагере! Ром!

Ром, охраняющий вход в шатёр, поклонился и выскочил наружу. Вернулся он быстро, и уже по его улыбке было понятно, что новость приятная.

— О Повелитель! Это тысяча конницы змей и жаб, Владетели отправили её вперёд, чтобы не опоздать к битве.

— Хорошо. Продолжим, — и я стал излагать то, что мы вчера вечером решили в узком кругу.

По нашему замыслу, все пять тысяч объединённой конницы оставались в резерве. В случае победы, они должны были не дать никому уйти. Врага же встречал глубокий строй пехоты укрывшийся за высокими щитами. Колышков перед нашей позиции забили столько, что кочевникам надоест их вытаскивать. За пехотой стояли помосты для лучников. Повозки для раненых подготовили жители городка. Я расположусь на холме в центре. Обе железных тысячи возьмут меня в кольцо. Владетели будут со мной. Их гонцы тоже. Воеводы — каждый со своим войском. Биться будем как уже встали. Мой центр. Кони и волки справа, тигры слева. Спорить никто не стал. Два дня все отдыхали. На третий пришли кочевники. Их разведчики издалека посмотрели на наш строй и исчезли. Потом появилась конница и встала как вкопанная. А за ней двигались тысяч пять кибиток на колёсах, каждую волокла пара быков.

Привычно развернувшись они составили круг, внутри которого стали появляться тысячи шатров. Со своими улицами и площадями внутри. В самом центре в лучах заходящего солнца блистал золотом целый дворец, составленный из нескольких шатров. Этот город, выросший на наших глазах, поражал воображение. Но для всех нас он был абсолютно чуждым, непривычным и враждебным. А завтра бой. Всегда интересовался схемами сражений. Всегда — это с детства, когда в мои руки попала «Книга будущих командиров». В первом издании были очень неплохие рисунки и схемы сражений. Много позже я собрал целую коллекцию более серьёзных книг с картами и схемами битв. Даже сам что-то такое рисовал и разыгрывал. Ну и компьютерные игры на эту тему не пропускал. Да и здесь я ни одну войну не проиграл. Но ощущение неуверенности не проходило. Противника я не знал. Как и то, на что способно войско союзников. Как бы не повторить битву на Калке. В смысле по последствиям. Бак моё состояние уловил сразу.

— Рапи, мы должны победить. Иначе нас растопчут копытами, как старую империю на севере.

— Потому и дрожу, цена поражения слишком высока. И от меня уже мало что зависит.

— Я видел, на что ты способен. Время позднее, давай спать.

Рано утром со стороны кочевников прискакал воин, держа над головой копьё с двумя конскими хвостами — знаком переговоров. Шатёр ставить не стали, просто разожгли костёр (они огнепоклонники, хотя верят и в других богов) и разложили циновки. Пошли я, тигр и Бак. С их стороны тоже село три мужика в кожаной броне. Похоже, отец и два сына.

— Властитель земель и глава Дома Тигра слушают вас, — торжественно провозгласил Бак.

— Я великий Кхан народа Белого Жеребца. Топот копыт моих лошадей долетает до неба. От пыли, которая поднимается когда мой народ идёт по степи, чихают боги. Справа от меня сидит мой старший сын, кхан конного войска, сметающего любого с моего пути. Слева младший, кхан пеших воинов, готовых по моему приказу идти на край света. Мы неустрашимы и непобедимы. Ваше царство должно покориться мне иначе я его просто растопчу. Тот, кто поклонится мне, останется жив. Признайте меня господином и станете моими слугами!

— Я, Властитель Восточных земель, вижу тебя и твоё войско первый раз, Кхан. Давай сразимся и посмотрим, так ли ты силён, как хвастлив!

— Ты будешь лизать под хвостом моего коня!

— Вот об этом я и говорил. Много пустых слов и нет дела. По настоящему великий правитель не опускается до восхваления себя и угроз.

И мы разошлись под их крики и наше молчание.

— Железа нет ни на ком. Броня кожаная, добротная. И мылись они последний раз никогда, — негромко сказал Бак, когда мы отошли от них на тридцать шагов.

— Железа и у нас немного, — вздохнул тигр, — да и бронза только на половине войска. Но они тянут время. Похоже, они растянулись по дороге дня на два.

— Будем ждать, — отозвался я, — Змеи и жабы в пяти днях отсюда, а это девять тысяч войска. Но они идут всё медленнее. То ли устали, то ли не торопятся. А Кхан идёт вместе со всем народом. Женщины и дети тоже с ним. Похоже, его вытеснили из земель старой империи и возвращаться ему некуда. Кстати, в Доме Лиса есть место для кочевников?

— Там мало леса и много травы. Властитель, ты хочешь…

— Подождём конца битвы. Но такой союзник сделал бы нас непобедимыми.

Мы стояли друг напротив друга ещё два дня. Змеи и жабы уже были в трёх днях пути. Но тут кочевники решились. Конница разделилась на четыре отряда и застыла. И на нас ринулась пехота. Бежали они с диким криком. И луки были у каждого второго. Стрелы застучали по ростовым щитам, по наспех сделанным из брёвен укреплениям, по защищённым помостам с лучниками. Ответный залп показал, что их доспехи от наших стрел не защищают. Вслед за пехотой шли люди с какими то странными колотушками на длинных ручках. И только увидев, как они бьют ими по земле, я понял — хана нашим колышкам. Пехота громко кричала, пряталась за щитами от наших лучников, размахивала оружием, но в бой не вступала. Ну да, сейчас эти «сапёры» сделают проходы и в атаку пойдёт конница. Неплохо придумано. И вот уже конные отряды начали набирать разбег. Слегка прореженная пехота переместилась в промежутки между ними и тоже рванула к нашему строю. Но мощного удара не получилось. Лошади падали в ямы, на дне которых вздымались острые колья, тормозили перед укреплениями из земли и стволов деревьев, налетали на длинные копья, валились наземь под залпами стрел. Подбежавшая пехота орудовала короткими копьями, уступающими в длине нашим и потому бесполезными на этой стадии боя.

— Кони отходят, — сплюнул Бак.

Главный конь нехорошо посмотрел на Бака и что то крикнул своему гонцу. Тот пустил своего коня в галоп и буквально полетел на правый фланг.

— Если начнём отступать после первого же натиска, — ни к кому не обращаясь сказал я, — то лучше сразу принять их условия.

Главный конь одним движением оседлал своего жеребца и сам рванул к своему отступающему войску. С нашего холма было видно, как оно сначала остановилось, а потом очень медленно стало возвращаться на начальные позиции. Прискакавший гонец прояснил ситуацию. Оказывается, воевода коней был убит случайной стрелой в самом начале сражения, а глава ополчения тяжело ранен. Командовать стало некому, вот они и попятились. Время шло. Поехали в тыл первые повозки с ранеными. Отступило, и вновь вернулось на прежние позиции ополчение тигров.

— Может пора ударить конницей, — ни к кому не обращаясь негромко сказал волк.

— Рано. Мы используем её завтра.

— Завтра? — поразился тигр, — Но мы не знаем чем сегодня всё это закончится!

— Ничем, — спокойно ответил я, — Разойдёмся и посчитаем потери. Мы удержим то место, с которого начали битву, воины перестанут бояться степняков, а они начнут бояться нас. Объявим, что мы победили и будем готовиться к завтрашнему дню.

— Значит, ты не хочешь всё решить за один день, — кивнул волк.

— Да зачем? Мы должны выиграть не сражение, а войну. Не отбить нападение, а уничтожить столько кочевников, что бы им больше не приходило в голову тут появляться. Хотя бы лет пять.

— Властитель, — аккуратно вклинился в наш разговор Ром, — гонец с известиями о войне с Кон-ог.

— Опроси его сам. И если нет ничего срочного, доложишь мне после сражения.

Я внимательно посмотрел на панораму битвы. Кое где бойцы уже разошлись, не имея сил продолжать бой. Лучники, похоже, остались без стрел. Все выдохлись. Раздался заунывный сигнал рогов и кочевники отступили к своему городку. Наш строй зашевелился. Специальные группы вытаскивали своих и добивали чужих раненых, стаскивали в одно место трофеи. Лучники искали стрелы, собирая и свои и чужие. Первая линия отошла в тыл и упала на землю. К ней побежали обозники, которые несли воду и продукты. А к нам на холм поднялся главный конь, тяжело кивнул и сел на циновки. Я снял с себя пояс с железным мечом и молча положил ему на колени. Он опять кивнул и не удержавшись вытащил и стал рассматривать клинок.

— У моего отца было два мастера по железу, — вздохнул тигр, — но один сбежал к Властителю, а второй просто пропал.

— Железо просто так в руки не даётся, — насмешливо сказал волк, — легенды говорят, что надо уметь ему приказывать.

— Давайте о железе потом, — махнул я рукой, — Ром, что сказал гонец?

— Западный Властитель остановил войско Кон-ог на землях Дома Акулы. Но война там продолжается.

— И в любом случае надо заканчивать здесь всё как можно быстрее. Что-то ещё?

— Змеи и жабы собрали тысячу самых выносливых воинов и отправили их вперёд. Они пришли, но все лежат.

— Пусть лежат до завтра. Отправь навстречу их войску сто пустых повозок. Это их подбодрит. Я буду в своём шатре. Выставить охрану, посчитать потери. Вечером подумаем, что делать завтра.

Ночь прошла мирно. Шум поднимался несколько раз, но это была ложная тревога. Утром мы построились так же, как накануне. Новую тысячу я присоединил к воинам Дома Коня. Вчера противник потерял только убитыми пять тысяч пехотинцев и три тысячи всадников. Наши потери были в два раза меньше. Но и раненых набралось около четырёх тысяч. Из них полторы тысячи убитых и столько же раненых были из Дома Коня. Здесь же нашли убитым младшего сына Кхана. Похоже, именно в этом месте были собраны лучшие пехотинцы кочевников. Поэтому войско коней вчера всё время и пятилось. Своих убитых мы вчера хоронили весь вечер. Степняков сбросили в овраг и прикопали.

— Властитель, Кхан хочет переговоров!

Я посмотрел на поле и махнул рукой.

— Идём как вчера. Начнёт выступать, — разворачиваемся и уходим.

Кхан был мрачен. Его старший сын придерживал повязку на правой руке. Слева от Кхана сидел седой воин со свежим шрамом на щеке.

Помолчали. Представились ещё вчера, а нарушать молчание первым я не собирался.

— Я вижу, — начал Кхан, — вы усвоили, кто хозяин на этих землях.

— Конечно, — тоном, которым обычно говорят с полными идиотами ответил Бак, — это земли Дома Тигра во владениях Властителя восточных земель. Хочешь, покажу тебе его Владетеля?

— Я здесь хозяин, — заорал Кхан, — А тебя я сам привяжу к хвосту бешеного жеребца!

— Хватит, — оборвал я их перепалку, — ты вчера потерял треть войска. А ко мне опять подошли новые тысячи.

— Сегодня ты потеряешь всё!

— Мне этот базар надоел, — я встал, — с тобой переговоров больше не будет. Но когда тебя зарежут твои же люди за то, что ты привёл их на смерть, я поговорю с твоим преемником.

Кхан побагровел, надулся, но не мог говорить от разрывающей его ненависти. Я кивнул его старшему сыну и вернулся на свой холм. Кочевники строились по новому. Клин конницы стоял впереди, а за ним пристраивалась пехота. Маневрировать этот строй уже не будет, ударит точно перед собой. Я стал отдавать приказы, меняя наше построение. Бить они собирались в стык между моими воинами и войском Дома Тигра. Строй они прорвут, но надо не дать им закрепить успех. И за рядами первой линии встали две железные тысячи. Эти не дрогнут. Конница же заняла своё место на правом фланге. Её задачей был удар по оторвавшейся пехоте. И вот конный клин вражеского войска стронулся с места.

Набирая скорость он устремился точно в стык наших войск. Пехота бежала за ним, всё больше и больше отставая. Когда до первых всадников оставалось шагов пятьдесят, первая линия пехотинцев отбежала назад, открывая скрытые за щитами три ряда врытых в землю толстых и острых кольев. Отвернуть уже было невозможно и всадники из первых рядов полетели через головы своих погибших коней. С вершины холма это выглядело так, словно клин внезапно затупился. И тогда в кочевников полетели стрелы. В такую мишень никто не промахнулся. Всадники ещё немного замедлились, но влекомые массой строя преодолели оставшиеся до пехотинцев шаги и ударились о длинные копья. Буквально сразу наш строй качнулся назад. Он изгибался дугой и истончался перед всадниками. И только когда он достиг заслона из повозок, движение степняков заметно замедлилось.

Как только это произошло, наша конница выскочив из строя понеслась во фланг пехоте кочевников. Те засуетились, но у них не было копий, они были вооружены для сражения с уже опрокинутым врагом. Кто-то побежал вперёд, кто-то назад, а часть сбилась в кучу, в которую и ударил уже наш клин. И тут всё правое крыло пришло в движение, неспешно окружая войско Кхана. Наши всадники разрезали вражескую пехоту на две части, развернулись и погнались за той, что побежала к своему городку. Железные тысячи встретили прорвавшихся за повозки степняков и погнали их обратно. Правый фланг уже начал окружать войско Кхана, когда конница кочевников рванулась из ловушки. Быстрые и лёгкие всадники проскочили через незамкнутое кольцо и поскакали к своему городку. За ними, побросав щиты, бежала пехота. Преследовать их мы не стали. Войско вернулось на прежние позиции.

Глава 26

Рано утром Бак порадовал меня известием, что поздно ночью пришли жабы и змеи. Я приказал им отдыхать, а сам отправился поприветствовать прибывших Глав Домов. Они преодолели длинный путь, успели к решающему сражению, и я решил выразить им своё уважение. Войско наконец собралось. И уже через пару часов в моём шатре сидели пять Глав Домов, я, Бак и мой воевода.

— Войско кочевников спряталось в городке. О переговорах они не просят. Ждём до вечера, а завтра пойдём их добивать.

— У нас осталось мало стрел, — вздохнул воевода, — хорошо бы поджечь их лагерь.

— Стрелы у нас есть, — обрадовал всех главный змей.

— Там сейчас должно быть где-то сорок тысяч женщин и детей. Хотя детей мои лазутчики почти не видели. Да и воинов тысяч двадцать, — сказал тигр, — Убьём их всех?

Повисло молчание. Все как-будто только сейчас осознали, с каким количеством кочевников нам пришлось столкнуться.

— Можно просто вытеснить их из твоих земель, — аккуратно заметил волк.

— А на следующий год они придут снова, — покачал головой конь, — Да и то, что осталось от моего войска с этим не согласится.

— Хорошо, — я встал, встали и все остальные, — завтра забросаем городок огненными стрелами и медленно войдём в него. Никого щадить не будем!

Владетели поклонились и разошлись по своим шатрам. Я остался маяться в своём. Вечером, я специально засиделся за чтением донесений, чтобы меньше ворочаться без сна. И уже собирался лечь, когда Бак войдя ко мне в шатёр сообщил о переговорщике, тайно прибывшим для встречи со мной.

— Ром, оповести всех глав Домов и веди его сюда! И смотри за ним внимательно.

— Он специально сказал что будет говорить только с тобой, Рапи.

— Всё равно оповести. Владетели не должны думать, что я могу договориться за их спинами. Пусть ждут конца переговоров.

Ром поклонился и вышел. Бак аккуратно примостился у входа в шатёр и вытащил свой кинжал. Как только Ром впустил переговорщика в шатёр, Бак не говоря ни слова ударил его рукояткой кинжала в висок. Переговорщик был в плаще с накинутым капюшоном, но они с Ромом стащили с него плащ и поставили на колени. Передо мной стояла молодая женщина, достаточно красивая и сверкающая золотом дорогих украшений. Под плащом из одежды на ней был только широкий кожаный пояс. И она явно была без сознания. Бак вытащил у неё из за пояса кинжал, а из сапога стилет. Ром, покопавшись в шикарной копне волос, длинную и острую шпильку. За поясом нашёлся ещё один совсем маленький кинжал и моток сплетённой из конского волоса удавки. Ром покачал головой и вытащив приготовленную верёвку, зверски стянул ей локти за спиной, а конец верёвки привязал к ногам. Затем он взял флягу с водой и опрокинул её над головой нашей пленницы. Она очнулась быстро, попробовала дёрнуться, поняла что связана и затихла.

— Я ведь тебя спросил, есть ли оружие! — возмущённо начал Ром, — Ты сказала нет! Переговоры святы! Никто не нарушает правила!

— Она потянулась к кинжалу, как только вошла, — проворчал Бак, — ты кто вообще такая!

Женщина молчала. Молодая и красивая, отметил я. Она смотрела мне в лицо и вызывающе улыбалась.

— А знаешь что, Ром, — вздохнул я, — удвой ка охрану! И ищите ещё лазутчиков!

— Вокруг твоего шатра стоит железная тысяча. Два кольца. Стены изнутри укреплены двумя слоями щитов. Сам шатёр окружён моими людьми. В темноте стоят лучники.

Вот это да! А я и не представлял как серьёзно меня охраняют. Впрочем, Ром всегда меня этим удивляет.

— А ты не так храбр, как о тебе рассказывают, — презрительно прошипела пленница, — А я буду смеяться тебе в лицо, когда твои слуги перережут мне горло!

— Зато живой, — ответил за меня Бак, — А знаешь, почему его зовут Рапи Жестокий? Потому что никто не может выдержать пыток, что он придумывает.

— Рапи, — смущённо начал Ром, — а можно я в этот раз не буду присутствовать? Мне до сих пор стыдно, что я сознание тогда потерял!

— Это когда казнь владетеля не получалась, и мы в третий раз того несчастного на кол стали сажать? — заинтересовался Бак.

— Да нет! Это когда ту женщину…

Ром наклонился к уху Бака и зашептал. Через несколько мгновений Бак отскочил от него, прижал руки ко рту и выбежал из шатра.

— Ром, прекрати! Ты ведь помнишь, он потом два дня вообще есть не мог! — подключился к запугиванию и я, — Ну не с кем мне было её пытать, палач же тогда сказал, что он приличный человек и это делать не будет!

— Я понимаю, Рапи, но…

Тут вернулся Бак. Вытирая рот рукавом своего одеяния, он сочувственно посмотрел на женщину и сел рядом со мной.

— Я хотела убить тебя! — закричала женщина, — Убей и ты меня! Но убей сразу! Я уйду к Матери Табунов и мои волосы станут роскошной гривой новой небесной кобылицы!

О, как она про волосы то! Наверное это для неё важно. Здесь и потопчемся.

— Не торопись, я тут как раз придумал кое что новенькое…,- многозначительно протянул я, — Значит так. Сначала отрежем ей волосы и побреем череп…

— Да же слышать не хочу что будет дальше! — завопил Бак, — Рапи, ты утром приговорил одного воина к смерти, так пусть он тебе поможет, а мы за это его отпустим!

— Я бы на такую замену не согласился, — покачал головой Ром, — тут — получил топором по шее и свободен. А вот если поможешь, то потом всю жизнь кошмары мучить будут!

— Прекратите, — замотала головой пленница, — я расскажу вам всё, — и она заплакала.

Всё-таки доверчивые здесь люди. Или меня уже реально боятся? Ну, не суть. Так о чём она там?

Старого Кхана удавили ещё вчера. Старший сын стал новым Кханом. Надо было как то доказать своё право на первенство, и он послал вдову младшего брата убить меня. Сразу видно — храбрый малый. Нет, я с ним переговоры вести не буду. Он же понимал, что она не вернётся. И вот что интересно, она ведёт себя как дочь правителя, а не как вдова, которая уже никому не нужна.

— Как тебя зовут?

— Лайди, Повелитель.

— Как ты стала женой брата труса, прячущегося за спиной чужой женщины?

— И это я слышу от мужчины, который хотел меня пытать?

Бак засмеялся первым, затем к нему присоединился Ром.

— Иногда лучше сказать, чем сделать, — нехотя улыбнулся я.

Бак накинул плащ на плечи Лайди и запахнул его на груди. Секунду поколебавшись, он освободил ей ноги, но руки развязывать не стал. Лайди недоверчиво посмотрела на нас и опустила голову.

— Я на самом деле испугалась. Тот, кто хочет попасть в небесный табун, должен иметь волосы на голове, которые станут гривой. А женой я стала, когда старый Кхан убил моего отца и двух братьев. Мой род вошёл в его войско, когда я стала женой его младшего сына. Но люди до сих пор помнят, что мы род Матери Табунов, только поклоняются нашей богине тайно.

— Тогда ради чего ты пришла убить меня?

— Я не хотела, что бы от твоих войск погиб мой род, а сама решила достойно уйти. Мой кинжал здесь только один. Остальное мне дал Кхан. Он приказал мне распахнуть плащ сразу, как только я войду в твой шатёр, тогда бы ты выгнал всех и мне бы уже никто не помешал.

— Развяжи ей руки, Бак, — приказал я, лихорадочно просчитывая ситуацию, — Сколько людей в твоём роде?

— Тридцать сотен пехотинцев, десять сотен слуг и пастухов. Но все они были всадниками ещё год назад! Примерно столько же женщин. Детей всего три сотни. Шесть месяцев назад был голод, и Кхан приказал всех детей и стариков бросить в степи. А сейчас старый Кхан хотел унизить нас и не пустил мой народ на поле битвы, так что против тебя никто не поднимал оружия и крови между нами нет.

Около восьми тысяч. То, что нужно. Да ещё и не имеющие со мной личных счётов.

— Даже сейчас нас не считают равными другим воинам. Кхан приказал всем моим людям выйти из города шатров и встать между ним и вашим лагерем.

Ещё лучше.

— Твой рассказ тронул меня. У меня есть пустые земли, которые я бы с удовольствием заселил кочевниками. Скажи, Лайди, твои люди пойдут за тобой?

Лайди молчала, склонив голову. Молчали и мы. Наконец она посмотрела на меня и гордо выпрямилась.

— В нашем роду главой может быть не только Кхан, но и Кхана! Мы чтим старые заветы.

— Я открою проход для твоих людей. Прямо в центре. Путь обозначат воины с факелами с двух сторон. Ты проведёшь свой род между двух огней, встанешь там, где я укажу и будешь ждать конца битвы. Я приму только тех людей, которых ты назовёшь своими. А вот коней и быков берите, сколько уведёте!

— Ты читаешь мои мысли, Повелитель, — улыбнулась Кхана, — Но разве я не должна быть потом рядом с ним? — и она показала на Бака.

— Сегодня ты доказала, что готова умереть. А значит угрозой смерти тебя нельзя заставить сделать то, что ты не хочешь. Поступим так. Я, Рапи-ра, Повелитель Восточных Земель, принимаю в свои земли род Матери Табунов.

— Я, Лайди, отныне зовущаяся Лайди-ра, Кхана рода Матери Табунов вхожу в твои земли, Повелитель, и, от имени всего своего рода, клянусь тебе в верности. Океан велик!

— Океан велик! Откуда ты знаешь наши обычаи?

— У нас жил один беглец с берега Океана. Я любила слушать его и очень хотела увидеть то, о чём он рассказывал.

— Простите, Повелитель, но ночь уходит, надо действовать. Я поднимаю вторую железную тысячу, пусть она обеспечит проход. Конь Кханы стоит перед шатром. Когда подойдёте ближе, прокричите «Мать Табунов!», а мы ответим «Океан велик!» — прервал нас Бак.

— Ещё один вопрос, — сколько людей осталось в городке, когда вы ушли?

— Сто сотен всадников и пятьдесят сотен воинов без лошадей, три раза по сто сотен женщин и тридцать сотен детей.

Кхана поклонилась мне и выбежала из шатра.

— Бак, бери гвардию и подготовь всё для людей Кханы. Подбери им место у воды, надеюсь они захватят с собой достаточно лошадей. Ром, на тебе их проход через наше войско. И позови ко мне владетелей.

Два самых верных мне человека склонили головы и вышли из шатра, а я стал думать, как представить владетелям эту неожиданную удачу своей заслугой. Пусть проникнутся, под каким мудрым руководством им довелось жить.

Но выдумывать ничего не пришлось. Все владетели приняли новость как ещё одну нашу победу.

— Властитель, — веселился волк, — да их в два раза меньше, чем мы думали!

— А нас теперь больше! — вторил ему конь.

— И какое место выбрано для сражения! — поднял кубок с вином змей.

— За Властителя! — присоединились к нему остальные.

Я слегка пригубил. Ну не люблю я пить. У меня всю жизнь из-за этого проблемы. В смысле, из-за того, что не пью.

— Я рад, что в мои земли входят ваши Дома. Пять Домов поддержали меня и я всегда буду это помнить. Клянусь Океаном, что не посягну на ваше право и право ваших потомков управлять землями домов Жабы, Змеи, Коня, Волка и Тигра. И не важно, это будет союз домов или царство.

Стало тихо. Затем владетели встали и поклонились. А потом по очереди поклялись мне в верности. Я обнялся с каждым из них. Союз был заключён. Теперь им стало всё равно, буду ли я присоединять новые Дома, или завоёвывать их.

— Завтра мы разобьём войско Кхана, — кровожадно сказал конь.

— Это не единственная орда кочевников, — покачал головой тигр, — нам нужно сильное царство.

Разговор оборвался.

— Царство? — неуверенно протянул жаб.

— Поговорим об этом позже, — махнул рукой я, — сейчас…

В шатёр вбежал гонец от Бака и согнулся в поклоне.

— Говори, — разрешил я.

— Первые кибитки Кханы прошли через наше войско. В них женщины и дети. Многие шли пешком, Бак дал им сто наших повозок. В новом лагере уже находятся около тысячи человек. Ещё столько же подходят к нему. Кхана прислала гонца, он передал, что они постараются увести как можно больше лошадей. А сама она уйдёт последней.

Второй гонец, ввалившийся в шатёр сразу за первым, повинуясь моему кивку продолжил: — Ром-ра говорит, что все женщины и дети Кханы вошли в огненный проход. Сейчас идут мужчины, без доспехов и оружия.

— Передай Ром-ра, пусть готовится встретить табун лошадей. А ты скажешь Баку, что он остаётся в лагере Кханы до утра.

— Повелитель, — осторожно сказал конь, — если им удастся угнать много коней…

— То я поделюсь с вами. Из остального тебе дам долю больше, я помню сколько людей ты потерял и как сам был ранен. И ещё, к концу следующего года все вы должны иметь войско в четыре тысячи. Из них тысячу конных. Для ополчения возьмёте оружие из того, что принесли нам кочевники. И тысячи должны быть как мои!

— Мы знаем, как устроены твои тысячи, — кивнул тигр.

— Мне жаль твои земли, — продолжил я, — но сторожевую крепость надо строить здесь. В этот раз мы успели, но что будет завтра? О деньгах подумаем после победы.

Вошёл очередной гонец.

— Повелитель, две тысячи пеших воинов прошли огненный проход. Пока всё тихо. Известий от Кханы не было.

— Скоро рассветёт, — вздохнул жаб.

— До рассвета что либо предпринимать бессмысленно, — посмотрел на меня волк, — но с первыми лучами солнца мы можем начать действовать.

— Согласен, — я встал, — поднимаем войско. С Кханой или без неё мы собирались закончить войну с кочевниками сегодня.

Владетели поклонились и вышли из моего шатра. Сразу после них ко мне зашёл воевода.

— Войско к рассвету будет готово. Змеи и жабы передали нам запас стрел.

— Хорошо. Береги людей. Эту войну мы выиграли, но она не последняя. Да и что сейчас на западе происходит, тоже не понятно. Я не говорю уже о том, что лиса надо проучить!

— Проучим, или как кабанов…

— Знать не знаю никаких кабанов! И ты про них не вспоминай!

— Присоединим их к новым землям Дома Летучей Рыбы?

— Попробуем.

— А наши союзники…

— Я дал клятву, что сохраню их Дома. А они поклялись мне в верности. Всё. Светает. Идём к огненному проходу.

Мы вышли из шатра и в него тут же скользнули слуги. Приведут всё в порядок и опять тихо исчезнут. На стук копыт охрана прикрыла нас щитами, но это был гонец.

— Огромный табун лошадей подходит к нам! Его гонят люди Кханы!

— Это точно табун, а не войско?

— Ром-ра выдвинул вперёд разведчиков, я говорю с их слов.

Рассвет мы встретили в приподнятом настроении. Люди Кханы привели в наш лагерь больше десяти тысяч отличных лошадей. И около тысячи буйволов, тех самых, что волокли кибитки. Все сомнения в их верности были рассеяны. Я распорядился разрешить им взять трофейное оружие. Четыре тысячи всадников присоединилось к моему конному войску. И, хотя, все устали после бессонной ночи, мы решили добить остатки врагов сегодня. Конница шла впереди, за ней двигались пешие тысячи. Когда мы подошли к городку, стало понятно, что все, кто сохранил своих лошадей, сбежали. Посовещавшись, мы отправили за ними вдогонку людей Кханы, моих разведчиков и всадников тигра, так как они знали местность. Неспешно и обстоятельно наше войско окружило городок. Затем, как и собирались, мы обстреляли его огненными стрелами. Кибитки загорались одна за другой. Все попытки прорвать наш строй были отбиты.

— Властитель, — сказал стоящий рядом со мной змей, — мы могли бы продать этих людей торговцам.

— До Океана дойдёт пятая часть, — отозвался жаб, — да нас просто меньше! Перережут нас ночью и всё.

— Отдавать их Кхане тоже нельзя, — как нечто обдуманное произнёс волк, — она была у них в подчинении, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Посмотрите на них, — вмешался Бак, — Разве они просят пощадить их? Они просто бросаются на наши копья! Да и детей я не вижу. Похоже, они их сами убили, что бы нам не достались!

— Мы очень разные, — раздался голос тигра, — и войне либо они, либо мы. Если бы не наш Властитель, мой Дом уже был бы захвачен. И я думаю, надо убить всех.

Больше никто ничего не сказал. Все ждали моего слова. А я был согласен с тигром.

— Отпускать их нельзя, а здесь они не нужны. Закончим то, что начали.

Поскакали гонцы, передавая воеводам слова Властителя. Кольцо вокруг городка стало сжиматься. Но кочевники не бросали оружие. Стрелы у нас закончились, и напрасно терять пехотинцев очень не хотелось. Оставшиеся кочевники собрались в центре городка. Их оставалось тысяч десять-двенадцать.

— Они подняли шест с двумя хвостами! — громко сказал Ром.

Даже не представляю, о чём с ними договариваться. Но обычай нарушать нельзя. Быстро поставили шатёр, положили циновки. Я сел впереди, Владетели сзади. От кочевников пришёл тот самый седой воин со свежим шрамом на щеке, который на последних переговорах сидел слева от Кхана. Поклонившись мне, он сел напротив. Я слегка кивнул. Он всё понял правильно и заговорил.

— Молодой Кхан, да съедят его внутренности песчаные лисы, ещё ночью сбежал со своими всадниками. Он также забрал часть женщин и детей. Ну и казну отца. Когда Кхан бросает свой народ, остаётся только умереть. Дайте нам время до вечера. Мы справим по себе тризну, поедим на последней трапезе, а затем поможем друг другу присоединиться к хозяйке коней ветра. Просто не мешайте.

— Я услышал тебя. Даю вам время до заката небесного огня.

Воин встал, и не оборачиваясь пошёл к своим. Наше войско немного отошло, но круг не разомкнуло.

— Не хочу на это смотреть, — твёрдо заявил я, — Оставляю за себя тигра и коня, проследите за всем. Когда закончится — доложите. Буду в своём шатре.

Никто не возразил. В сопровождении своей охраны я добрался до шатра и рухнул на свою постель. Спал я без сновидений. Вечером все опять собрались у меня. Война закончилась. Пора было подводить итоги. Первым делом выслушали гонца от Кханы.

— Молодой Кхан убит. Он стал защищать свою казну и получил от Кханы копьё в живот. Те, кто его не послушал, ушли в сторону степи. Они разрознены и убегают в разные стороны. Завтра к вечеру наше войско вернётся. Казна захвачена и будет отдана Властителю.

— Вся? — насмешливо спросил волк.

Гонец гордо выпрямился.

— Клятва Кханы — наша клятва. Мы люди Властителя, и…

— Да пошутил он, — раздражённо махнул я рукой, — Он всё время шутит и когда-нибудь дошутится. А тебе спасибо за добрые вести.

Бак поднёс гонцу простой пояс с железным мечом и кинжалом. Тот склонился в глубоком поклоне и пятясь вышел из шатра.

— Завтра с утра считаем трофеи. Когда вернётся Кхана, поговорим о лошадях. Следующий день всё делим. А на утро расходимся. Я со змеями, жабами и Кханой пойду в земли Дома Лиса. Моё ополчение возвращается домой. Дома Тигра, Коня и Волка приводят в порядок свои армии. На сегодня всё. Это был длинный день и всем надо отдохнуть.

Когда все разошлись, я переговорил с Баком.

— Если казна действительно до нас дойдёт, тайно перегрузим её на наши повозки. Кибитки Кхана я возьму с собой, а казну повезёшь ты, с ранеными и ополченцами. Безопасность будет в тайне и в том, что никто бы так не сделал.

— Я понял. В Руте сдам всё казначею, пусть порадуется.

— По дороге будь аккуратен. Идите одним отрядом. Когда дойдёшь до наших земель, можешь пойти быстрее.

— Хорошо. Аккуратнее без меня, Рапи.

— Справимся как-нибудь, — ответил за меня Ром, — Рапи, ты сегодня спишь в другом шатре. Возьми плащ гонца. Перед входом мой человек в таком же плаще, пойдёшь за ним.

— Ты что то узнал? — спросил я, надевая плащ.

— Нет. Но как то мне…

— Бак, отдохни сегодня у гвардейцев, — распорядился я уже у выхода, — Если что-то намечается, пусть думают, что охраны меньше.

Меня отвели в маленький неприметный шатёр, изнутри выложенный щитами. Я устроился на походном ложе и заснул. Рано утром меня разбудил Бак, сказав, что тяжёлый день надо начинать рано утром. За ночь мой шатёр обстреляли из луков дважды. Причём, явно зная, что стены укреплены, стреляли навесом — через крышу. Двоих поймали, но зарубили так быстро, что они ни в чём не успели признаться. Владетели клялись, что это не их люди. Уже после завтрака, Ром шепнул мне, что убили только одного. Второго же взяли живьём, а вместо него подложили тело одного из убитых вчера кочевников. Естественно, переодев его в плащ убийцы и обезобразив лицо. Кто знает, что он расскажет. Связанный же по рукам и ногам убивец лежит в моём шатре. Решив закончить с ним как можно быстрее, я позвал Рома с Баком. Зайдя в шатёр, мы начали деловито чертить на полу какие то линии. По поводу одной из них у нас даже разгорелся спор.

— А я говорю, что тогда его труп поднимется только завтра! — надрывался Бак, — А нам надо сегодня!

— Но так будет больно! Он и умереть сможет! — отстаивал своё видение линий Ром.

— Так он же всё равно… — покосился на связанного Бак.

— Зато не попадёт в вечный костёр проклятых!

— А нам какое дело? И, потом, важнее его правильно умертвить! Рапи, как поступим?

— Я должен знать всё ещё до завтрака. Сделаем так…

Связанный замычал и отчаянно задёргался.

— Чего это он? — спросил Бак.

— Не знаю, — отмахнулся Ром, — кстати, а где мой любимый нож с двумя крючками?

— Под щипчиками для снимания кожи, — отозвался я, — и смотрите, ничего не порвите в этот раз!

Бак вытащил тряпку изо рта пленника и сочувственно вздохнул.

— Мне надо на лбу вырезать твоё имя, как тебя зовут?

— Не надо, — захрипел тот, — я всего лишь исполнял приказ своего Владетеля, лиса!

— Чем докажешь?

— Он собирает большое войско на границе с волками. Но боится тебя, Повелитель.

— Сколько вас было?

— Двое. Никто не хочет оказаться на пути корабля Повелителя из Дома Летучей Рыбы Рапи Жестокого! Не бросайте меня в костёр проклятых!

Дальше можно не слушать. Хорошо, что его послали не свои. Теперь надо решить, нужен ли мне этот убивец.

— Ты повторишь всё это в присутствии Главы Дома Лиса?

— Да, я скажу ему всё прямо в его подлую рыжую морду!

Похоже нужен.

— Ром, спрячь его до поры. Покушение на Властителя это прекрасный повод для войны.

В полдень в лагерь вернулись всадники Кханы. За ними следовал табун лошадей и сотни три кибиток. Отдельно двигались мои разведчики и люди тигра. Пятнадцать кибиток встали у моего шатра. Спрыгнув с лошади, Кхана преклонила колени, но не склонила голову.

— Властитель, война закончена. Я убила Кхана народа Белого Жеребца. Это его казна, она твоя по праву.

— Я благодарен Кхане и её людям. Вы смелые воины и вам найдётся достойное место в моём войске. Пусть все отдыхают, а тебя я жду вечером на совете. Бак! Сопроводишь Кхану и её людей до их лагеря. А вечером проведёшь её ко мне.

— Всё по твоему слову, — поклонился Бак, — Идём, Лайди!

А мы с моим секретарём и его людьми бегло осмотрели казну. Золото. Много золота. Оставив свои распоряжения секретарю, я пошёл готовиться к встрече с Владетелями. Вымылся в бадье, надел новую одежду, расчесал волосы. Слуги закончили приготовления к проведению совета. До его начала оставалось часа два, когда в шатёр скользнул Бак. Увидев его лицо, я тут же сказал.

— Оставьте нас!

Все вышли.

— Рапи, — осторожно начал Бак, — Лайди сейчас придет.

— Я чего-то не знаю?

— Да, — вдруг обрадовался Бак, — у народа Лайди есть обычай — Кханой может стать только женщина Верховного Кхана или Властителя.

— Ну так пусть выберут себе другого Кхана!

— Она единственная наследница убитого владетеля их рода. Умна, смела, уважаема. И ты действительно хочешь нанести своим новым людям такую обиду? И ей тоже?

— И что я должен сделать?

— Так это, — ухмыльнулся Бак, уворачиваясь от подушки, — тебе рассказать?

— А давай ты об этом расскажешь Лили и Стани, — вкрадчиво предложил я.

— Так они же твои жёны! — обеспокоенно пробормотал Бак, — Да ты не бойся, я сказал Лайди, что ты любишь чистоту, она всё это время мылась в каких то травах!

— А это ты откуда знаешь!?

— Их шаман просветил. А ещё…

— Уйди уже!

Бак выскочил из шатра, и громко сказал.

— Властитель просит Кхану войти к нему! Я сам буду охранять вашу встречу!

Лайди целеустремлённо вошла в шатёр и сбросила на пол свой плащ. На этот раз на ней не было даже пояса. А я с Руты без женщины. Ну и потом, я же действую исключительно в государственных интересах! Похоже, как и она. Во всяком случае, надевая плащ, она сказала.

— Вот теперь я настоящая Кхана!

— А если захочешь замуж?

— Только с твоего разрешения. И он будет младшим мужем, не претендующим на место Кхана. А ещё я никогда не оскверню тебя случайным мужчиной! Ты же всегда будешь желанным повелителем на моём ложе!

Как у них всё сложно. Я вручил ей пояс с железным мечом и надел на голову железный обруч владетеля. Делался он на мужчину, но у неё такая шикарная копна волос! Они так пахнут! Руки сами скользнули под плащ. Если она и была против, то никак это не проявила. Мы вновь опускаемся на ложе. Никогда прежде не имел дело с горячими кобылицами. С очень горячими. К началу совета я уже пришёл в себя. Пять владетелей и Кхана ждали моего слова. — Расходимся так, как я сказал вчера. Оружие уже разделили на шесть частей. Я свою долю отдал Кхане. У тигра и коня доли больше. Тигру восстанавливать разрушенное, а кони потеряли много людей. Все согласны?

Согласились все.

— Мы захватили шесть тысяч лошадей. Тысяча тиграм, тысяча коням, две тысячи мне и по пятьсот всем остальным. Если есть что сказать, говорите сейчас!

Змей поёрзал, но промолчал.

— Мы захватили две тысячи кибиток. Тысячу беру я, по пятьсот жабам и змеям.

Оба владетеля обрадовано закивали. Их войско проделало долгий путь и устало.

— Осталось много вещей. Пусть их пополам поделят тигры и волки.

Недовольно сидевший волк встрепенулся и вздохнул свободно. Его не обделили.

— Кроме того, каждый Владетель получает по тысяче золотых монет. А Дом Тигра ещё две тысячи на строительство крепости.

Все посмотрели на Кхану, но она даже не шевельнулась. Я обещал ей решить этот вопрос без совета.

— Если есть что сказать, говорите сейчас. Я готов вас выслушать.

Все молчали. Затем встал тигр и выкрикнул.

— Слава Властителю!

— Слава! — поддержали его остальные.

— Слава Океану!

— Слава!

— Слава нашей победе!

— Слава!

— Слава нашему союзу домов!

— Слава!

Утром мы покинули Долину Победы — так приказал называть её тигр. Бак повёл ополчение и раненых домой. С ним шёл и табун лошадей. Подумав, я отпустил с ним и пехоту — кроме двух железных тысяч. И так армия была велика. Почти десять тысяч жаб и змей, пять тысяч из моих новых земель, четыре тысячи Кханы и две с половиной тысячи моих всадников, считая разведку и гвардию. А ещё прибавить ко всему этому ещё две железных тысячи — мы могли воевать и с властителем. Вместе с нами в кибитках ехали четыре тысячи женщин. Да ещё обоз. Задача была проста — захватить Дом Лиса. Мы двигались неспешно, но без остановок. Гонец от западного Властителя нашёл нас на полдороге к цели. Он сообщал, что второе сражение с Кон-ог закончилось ничем. А вот мой флот утопил флот противника и сжёг какой-то прибрежный город. Обе новости были хорошими. И Мак-ра не пропал, и оба войска задерживались на западных границах. Через земли Дома Волка меня опять сопровождал младший волк. Он никак не мог успокоиться и всё повторял, что до меня никто не мог справиться с кочевниками. Расстались мы дружески.

Глава 27

Войско Дома Лиса стояло прямо на границе. Лис успел собрать тысяч двенадцать. Нас было вдвое больше. Поэтому конницу я отправил в обход. Пешая же часть моего войска неспешно построилось и остановилось в двухстах шагах от армии лиса. Шатёр переговоров под двойной лианой уже стоял. Идти не хотелось, но традиции…Я пошёл с Ромом. Лис прибыл с двумя советниками. И он был рыжий. Не желая тянуть время, я махнул рукой и из строя вывели несостоявшегося убийцу. Лис вздрогнул, но ни в чём признаваться не стал. Я пожал плечами и ушёл. Два войска стояли друг напротив друга и ничего не предпринимали. Они нападать не собирались, а мы ждали, чем закончится обходной манёвр конницы. Где то через час войско лисов зашевелилось и начало перестраиваться. А затем между нами опять возник шатёр под двойной лианой. Но я не торопился. Мы пообедали, послушали гонца от Кханы, посоветовались и пошли на переговоры. На этот раз меня сопровождал воевода. Лис был один. Степенно усевшись на циновку, я милостиво кивнул лису.

— Сколько же войск ты привёл, Властитель?

Вопрос был задан вежливо, так что можно было и ответить.

— Восемь тысяч конницы и пятнадцать тысяч пехоты. Мы только что уничтожили орду кочевников, так что большую часть войска я отпустил по домам.

Лис склонил голову. Он уже понял, что нарвался. Его ополчение разбежится при первом хорошем ударе, а две с половиной тысячи регулярной армии слишком мало, что бы на что то надеяться.

— Мой Дом провинился перед тобой. Как мы можем загладить свою вину? — лис словно выталкивал из себя слова.

— Ты сам вошёл в наш союз домов. И когда понадобились все силы, что бы отбросить кочевников, ты нас предал. Ещё можно было решить дело миром, но ты попытался убить меня. Дом Лиса мне больше не нужен.

— Властитель не позволит тебе! Кон-ог уходит из наших земель!

Интересная новость. Но это всё потом.

— Мой флот разгромил флот Кон-ог и предал огню его прибрежные районы. Ты думаешь, что Западный Властитель будет ссориться со мной из-за тебя?

— Я отдам тебе часть земель Дома. Со всеми людьми и поселениями.

Интересное предложение. Земли Дома Лисы глубоко вдаются в наши земли союза. Неплохо было бы решить эту проблему без войны.

— Половину твоих земель. И всё оружие, и доспехи ополчения.

— Их оружие и доспехи принадлежат мне!

Это ещё лучше. Значит ополчение отдаст всё это без сожаления.

— Я могу взять всё прямо сейчас. И твою жизнь тоже. Кстати, рад, что по поводу земель у тебя возражений не нашлось.

Рыжий наклонив голову крепко задумался. Скорее всего искал выход. Мне даже стало интересно — я его не видел. Наконец он поднял голову.

— У меня есть дочь…

— Зачем мне нужна дочь Владетеля, чей Дом я и так могу взять себе?

Лис всё понял. Я не торговался, я приказывал.

— И как же мы будем делить земли?

— По реке, которая течёт из земель коня через твои земли к Океану.

— Я должен известить об этом моих людей.

— В своё время. А пока ты побудешь гостем на моих землях.

Ополчение разоружилось без проблем. Отдавшим оружие и доспехи я разрешил уйти. Попутно им так красиво рассказывали о разделе Дома Лиса, о том, что я прощаю все долги своим новым людям, о снижении налогов, новом списке законов, что кое-кто даже спрашивал, можно ли им не переходить реку и остаться жить в Доме Летучей Рыбы. Более-менее приличное оружие готовилось к вывозу в бывшие земли кабана. Остальное я отдал жабам и змеям и отпустил их по домам. С ними ушли ополченцы из новых западных земель. Сразу стало проще. У лиса остались только две с половиной тысячи его армии. У меня четыре тысячи пехоты и семь конницы. Вернее, конницы было пять тысяч, ибо две сопровождали моих чиновников по всем селениям уже моих земель. Мои люди сообщали всем встречным, что теперь они живут в Доме Летучей Рыбы.

За месяц все кто хотел присягнули мне или ушли за реку. Кхане и её людям я выделил треть этих земель. Моим наместником стал присланный Аки человек. За это время я узнал, что Кон-ог запросил мира. Мак-ра заявил, что либо список будет договором трёх государств, либо он продолжит воевать. И подписал его за меня. Такую возможность предусмотрел Ирта в «Списке законов внешней политики». Наконец, я разрешил Лису уйти, после чего отправился домой и сам. Но перед этим провёл ночь в походном шатре Кханы. Государственные интересы превыше всего. Наутро, обогнав войско я поспешил домой. С собой, для скорости, я взял только охрану. Скакали мы по моим землям, по новой отличной дороге. Задержался я только для разговора с Куни-ра. Он уже вёл дорогу по бывшим землям кабана.

— Идея с островитянами была великолепна! — рассказывал мой главный строитель, — многие вообще возвращаться не хотят!

— Оставляй только тех, кто захочет продолжить строить дорогу, но уже за деньги. Остальных домой!

— Всё по твоему слову!

— И готовься где-то через год оставить строительство дорог. Тебя ждёт строительство порта в лазурной бухте. Порта и города. Если, конечно, нам ничего не помешает.

Лицо Куни-ра осветилось улыбкой. Вот ведь любит человек строить!

Дальше двигались без приключений. В Руту мы въехали к концу дня и я сразу отправился мыться. Сразу, как только обнял Лили и Стани, выслушал отчёт Бака, что все, кто с ним шёл добрались до нашего Дома, а казна до казначея, увидел искреннюю радость Аки, моментально начавшего перекладывать на меня бразды правления, решил пару неотложных дел, назначил на следующий день совет, не глядя утвердил новую пьесу для театра подруги Рома и приказал всем от меня отстать. Я дома.

Глава 28

Совет все результаты войны одобрил. Мы отбили кочевников, захватили половину земель Дома Лиса, приобрели четыре тысячи всадников. Сплотили союз Домов.

— И захватили много чего ценного! — не выдержал казначей.

— Царство становится большим, нужны дороги, — сказал Томи.

Все посмотрели на него.

— Всё-таки царство? — спросил Ирта.

— Союз Домов ненадёжен.

— Я обещал не трогать пять союзных домов. И нарушать слово не буду.

— Пусть примут наши списки законов, — начал рассуждать Ирта, — Затем построим дороги до их столиц, введём единую монету и право свободного перехода из Дома в Дом. Задача не на один год, но сейчас нам их земли не нужны.

— Хорошо, — махнул я рукой, — с этим решили. Я ещё не слышал слов Мак-ра. Наверное опять невесту мне привёз?

— Нет, Рапи, не в этот раз.

— Даже не шути на эту тему.

— Понял. Флот у Кон-ог не был готов к нашему появлению. Четыре корабля мы захватили, остальные сожгли. Ну и на побережье напугали всех как следует. Когда мне сообщили о мире, я сделал всё так, как меня учил Ирта. Потом вернулся на базу. Три корабля отправил в Порт, им нужна серьёзная починка. Деньги сдал казначею. Вот, вроде и всё.

— Теперь я понял, почему моряков называют лучшими рассказчиками! — очень серьёзно сказал Бак, — Потому что от их рассказов никто не устаёт. Просто не успевают!

— Потом доругаетесь! — остановил всех Томи, — Мне ещё надо кое-что вам сказать.

Томи так редко что-то предлагал сам, что все насторожились.

— В последнее время я всё чаще слышу от своих жрецов, что люди вдыхают дым тлеющего снадобья, сделанного из жёлтой лианы. Его называют «жёлтым счастьем».

— Что это такое? — вмешался я, — К нему люди привыкают, не могут без него жить, готовы продать за него в рабство своих близких, перестают быть похожими на самих себя, а потом умирают?

— Не совсем так, но похоже.

— У нас в гвардии его вдыхали несколько человек, — припомнил Бак, — но их потом выгнали. Они стали слабее.

— Нет закона, который бы запрещал продавать порошок из жёлтой лианы, — пожал плечами Ирта.

— На моих кораблях этим заниматься негде да и некогда, — улыбнулся Мак-ра.

— А в армии за такое положена хорошая порка! — поддержал его воевода.

— Что беспокоит тебя, Томи? — не дал я вовлечь себя в общий трёп.

— Два дня назад, один любитель такого порошка убил всю свою семью, потому что ему не дали денег. И этот случай не первый.

— Но стоит ли об этом говорить на совете? — поморщился казначей, — Налоги купцы и владельцы лавок платят большие, а вдыхать или не вдыхать дым, каждый решает сам.

— Вы не понимаете. Те, кто вдыхает этот дым уже не люди. Они рабы своей страсти. За свои видения эти несчастные отдадут все. И предадут любого. У них уже не будет здоровых детей. И те, кто ввозит нам этот порошок, такие же убийцы, только мы не сразу видим тела их жертв, — Томи встал и подошёл ко мне, — Властитель, ты должен защитить своих людей. Ты клялся Океаном.

Стало тихо. Глава церкви Дома напомнил Властителю о его клятве. Это на уровне обвинения в небрежении своими обязанностями. За моим плечом тут же встал Бак. Рядом с ним тяжело задышал Мак-ра. А вот воевода пристроился за первосвященником. Глава Порта и казначей остались сидеть. Начальник моей канцелярии сделал вид, что усиленно что-то записывает. Ирта вклинился между нами даже быстрее чем Ром. Да никак у нас первый политический кризис! И главное, с чего бы это? Я ведь ещё не высказался, зачем было обострять? И почему воевода так ринулся в мои противники?

— Я призываю всех сесть, — внушительно произнёс Аки, — Властитель ещё ничего не сказал!

— Вот именно, — хлопнул ладонью по столу казначей, а Лами-ра усиленно закивал, — Томи, ты чего?

— Скажи, Томи, — я старался подбирать слова как можно аккуратнее, — а твои боевые жрецы сейчас ждут от тебя сигнала?

Ром переменился в лице и резко свистнул. Насколько я помню, это сигнал самой большой опасности. Сейчас моя охрана строится перед входом в башню совета и готовится к бою. Гонцы несутся к гвардии. Ворота в замок закрываются. Всё обговорено и на такой случай. Воевода потянулся к мечу. Но Томи вдруг сник и сел за стол.

— Это был мой племянник. Я сам его вырастил. Прости, Рапи, но мне так больно…

Я подошёл к нему и опустился на колени.

— Ты сказал, что он…всех…

— Да, Рапи, я теперь почти один.

Я обнял старика, чувствуя, как он плачет. С другой стороны его прикрыл Аки.

— Ты не один, Томи. И ты, конечно, прав. Ирта-ра!

— Да, Властитель!

— Запиши мой новый закон, одобренный советом! Властитель запрещает на всех своих землях ввоз и продажу снадобья из жёлтой лианы, как опасного для жизни. И потому — казнь Владетеля за ввоз и продажу. Если ввезли на корабле — всем, кто там был — пожизненная каторга. В караване — всем кто был вместе с преступником, десять лет строительства дорог.

— Так правильно, — кивнул Ирта, — на корабле все вместе, а в караване могут быть разные владельцы.

— Таможеннику, пропустившему снадобье по невнимательности, пять лет каторги, если же он сделал это за деньги — казнь Владетеля. Тот, кого поймали за вдыханием этого снадобья, должен назвать продавца. Иначе год каторги. Имущество продавца отходит Властителю. Тот, кто сам отдаст снадобье страже, прощается один раз. Запиши всё это, и я поставлю на список нового закона свою печать.

— Я там немного…, - погладил воздух Ирта.

— Да, приведи всё в порядок, пригладь, где надо, но смысл не меняй.

Я встал с колен и посмотрел на воеводу. Kак там сказал Томи, «я теперь почти один»? Бак и Ром оттеснили его в угол зала и держали руки на рукоятях мечей. Воевода стоял прямо и голову не опускал.

— Скажи, кем ты приходишься Томи, — спросил я его, уже не сомневаясь в ответе.

— Главе церкви нельзя иметь детей, — спокойно ответил он.

— Так у него и нет, — моментально сориентировался Бак.

— У него и правда нет, — согласился воевода, — Я уже родился у моей матери, когда Томи-ра встретился с ней. Но он воспитал меня как сына. А мне всегда нравилась армия!

— Потому что ты бездельник, — вдруг сказал Томи, — а за то, что ты позволил усомниться в твоей преданности Властителю, я тебя ещё так выпорю!

— Что, — сочувственно завздыхал Бак, — он тебя прямо вот так, как в детстве…

— Бак, замолчи, — оборвал я его, — а то я тебя сам, как…как…

— Как я тебя в детстве? — невинно улыбаясь подсказал Аки.

— А вот меня пороли, — мечтательно сказал казначей, — вы даже не представляете как!

— Так это, — почесал Ром объект наказания, — а кого не?

Все посмотрели друг на друга и вдруг начали смеяться. Хохот то становился тише, то нарастал, когда кто-то вспоминал очередную деталь своего воспитания. Сошлись на том, что все огребли в детстве по самое немогу, потому и выросли приличными людьми. Пока ржали, Ром подсуетился с едой и питиём, так что Томи немного взбодрился, а воевода поклялся, что больше не будет. Хорошо посидели. А то всё дела, дела.

Глава 29

На утро указ объявили в Руте. Гонцы со списком закона помчались по моим землям. На всех прибывших кораблях указ зачитывали таможенники. А через неделю на колу корчился первый владелец лавки, не понявший серьёзность моих намерений. Казнь владетеля в Руте народ ещё не видел. Впечатлились все. С десяток торговцев принесли страже свой товар и сдали купцов, его привозящих. Ещё через три дня снадобье нашли на корабле после того, как капитан и его команда поклялись, что никогда не промышляли торговлей жёлтой лианой. Нашлось пять больших мешков. Корабль был маленький, так что все были в курсе. Капитан был подвергнут казни, а тридцать два матроса отправились на каторгу. А ещё через месяц меня навестил Второй Кормчий. Вот только видел я его первый раз в жизни. Держался он уверенно, но и я его не боялся, так что первый раунд переговоров прошёл ровно. Со мной были Аки и Бак. Второй был один. Помолчали. Мне его приветствовать первым невместно, ему меня — зазорно. Но приехал и просил встречи он, так что затянувшееся молчание и прерывать пришлось ему. После всех положенных фраз посол перешёл к делу.

— Остров Торговцев признаёт ваше право на любые законы. Более того, Первый Кормчий и сам против жёлтого снадобья. Мы лишь просим смягчить наказание за ввоз снадобья на корабле. Ну, скажем, год каторги капитану и штраф для всех остальных.

Вот ведь зараза. И просит вежливо, и как лицо мне сохранить подсказывает, а сам его приезд намекает на нежелательность отказа.

— Я обдумаю слова Первого Кормчего. Наверняка в них есть смысл. Отдохните пока, сегодня вечером у нас новый спектакль, я приглашаю вас в свою ложу.

— Благодарю вас. Мой дядя, тот, чью должность я занял из-за его болезни, рассказывал о вашем гостеприимстве.

— И как здоровье вашего дяди?

— К сожалению неважно. Океан велик!

— Океан велик. Но если я могу ему помочь, я сделаю это с радостью.

— Я передам ему ваши слова, Властитель.

— Не хотите осмотреть мою беседку в саду? Мы с вашим дядей обычно там беседовали.

— С удовольствием. Но хочу сразу сказать — я не мой дядя.

— Вот и поговорим!

Но разговор не задался, ибо войдя в беседку племянник обнаружил там своего дядю, с удовольствием пьющего розовое вино.

Я уже упоминал, что почтовые голуби очень хорошие птички. Как только Роти-ок понял, что ему больше не будут прощать дружбу со мной, он прикинулся больным, а неделей позже мой корабль ночью взял на борт его самого, десятка два ближайших его людей и казну успешного политика. Поселился он в Руте, в доме который приобрёл пару лет назад. Я предложил ему место главы торговли в моих землях. Он согласился, и они с казначеем с большим удовольствием спорят по всем торговым вопросам уже третий день.

— Дядя, я Второй Кормчий, и предавать Остров не буду!

— А как ты будешь жить? Три моих корабля забрал Первый, верфи и дом я продал Аста-оку, а торговал я последнее время только с Рапи! Шерсть, железо, изделия из камней, всё отсюда! А так, деньги на корабль я тебе дам, с кем торговать, скажу, прибыль поделим пополам…

— Тебе пятую часть! И корабль я куплю сам!

— Я могу и другого найти! Да я глава торговли…

— А я Второй…

— Трей-ок, да не будь ты моим…

Я тихо вышел из беседки. Эти и без меня договорятся. Судя по громкости крика они друг друга хорошо понимали. Через пару часов, заглянув в беседку, я увидел их мирно пьющими дорогое розовое вино из моих запасов.

— Договорились?

Племянник кивнул.

— Но с законом надо уступить, Властитель.

— Зови меня Рапи. И передай, что я согласен. Через сто дней я отменю казнь и сокращу сроки для тех, кто ввозит эту дрянь в мои земли на кораблях. Кстати, тигры, волки и змеи приняли этот список. Так что и они сделают как я. Тем более, что у тигров и волков нет доступа к Океану.

— Я понял.

— Будем встречаться три дня подряд. На третий ты меня уговоришь. А то Первый Кормчий тебя заподозрит. Скажешь, что я жду войны с западным Властителем и не хочу ссориться.

— Да, так он поверит.

— Всё, собираемся на представление, это очень интересное зрелище.

Четвёртая пьеса подруги Рома была о заболевшей танцовщице, за которой все три действия ухаживал её старый поклонник и партнёр. С яркими воспоминаниями об их бурной молодости и не менее буйных танцах. В конце она выздоравливает и открывает школу танцев. И первой к ней приходит девушка, очень похожая на неё саму в молодости (и ту и другую играла одна и таже актриса). Зал плакал и смеялся. Подруга Рома сидела с нами в ложе вместе с Лили и Стани. Мину сшила для постановки наряды, от чего представление явно выиграло. После спектакля я похвалил и её тоже. Казначей сказал, что обязательно пойдёт на повтор. Он вообще стал фанатом театра. Трей-ок был потрясён.

— Рапи-ра, это просто чудо!

— Задержись на пару дней. Я передам тебе книгу для Первого Кормчего с четырьмя пьесами.

— Это хорошая новость! Рапи-ра, а мне… я заплачу сколько скажешь!

— Тебе я тоже подарю такую.

— Спасибо! У меня хранятся две книги-рапи со стихами, но это…

— Как ты назвал книги?

— Их все называют книги-рапи, они стоят очень много. Их переписывают, но тот, у кого есть настоящая книга-рапи, не продаст её ни за какие деньги!

А ведь у меня лежат пятьсот оттисков первой книги и четыреста сорок второй. Подожду ещё год и продам. А этой книгой по традиции сначала буду награждать своих. Она, кстати, называется «Первый том пьес столичного театра». А резчики по дереву усиленно создают матрицы для второго тома. Кстати, в Порту театр достроили и даже нашли своего автора. Надо будет Лили и Стани рассказать об идее гастролей. А спектакль из за наплыва публики повторили ещё три раза. У заезжего купца, который плохо о нём отозвался, ничего не купили и ничего ему не продали. Так и уплыл со своим товаром. Вырастил, понимаешь, театральных патриотов.

Глава 30

При дворе главной интригой стал вопрос, кто будет удостоен новой книги.

Распределял их я лично, так что у мужчин взгляды стали преданней, а у женщин влюблённей. А я углубился в десяток принесённых на мой строгий суд рукописей. И среди них с удивлением обнаружил достаточно приличную пьесу в стихах нового автора. То есть, по качеству она была приличной, а вот по содержанию… Вот её и будем ставить в следующий раз. Лили и Стани стали подругами. Ну хоть тут без проблем. Как бы им про Лайди аккуратненько рассказать, пока кто-нибудь меня не опередил! Только вот как лучше, сразу двоим, или по одной? И первой тогда кому? И ведь жил же холостой, горя не знал! Решил пока не говорить, может обойдётся? Эти мысли мне не давали покоя, так что приходу Ирты я искренне обрадовался. Наивный! Ирта по пустякам меня никогда не беспокоил. Жил в Руте один купец. Когда он умер, то всё его состояние унаследовал единственный сын, по имени Руми-ра.

Продав всё, кроме отчего дома, наследник углубился в размышления о природе вещей. Философ доморощенный. Его домашнюю библиотеку начал собирать ещё его дед, так что пару лет он просто читал, что умные и не очень люди посчитали достойным для помещения в рукописи. Затем стал приглашать к себе в гости желающих порассуждать и поспорить людей. И, наконец, сам написал книгу «Мир в моих изысканиях». Причем написал из дому не выходя. Ну написал и написал, так нет — славы ему захотелось! Или решил истину нести в массы. Короче, стал он на площади читать главы из своего списка. Народ в Руте спокойный, так что бить его стали только на третий день. Когда он до главы «Боги и люди» дошёл. Я интересу ради это место просмотрел. Стихийный материализм чистой воды. Хотя, в целом, он о многом догадался и свои мысли изложил убедительно. Ещё бы не на площади изложил, цены бы ему не было.

Главный жрец Руты требовал для него казнь владетеля, поэтому Ирта и вмешался. Она применялась только за жёлтую лиану, а тут по закону вообще было положено пять лет строительства дорог. Жрец не уступил, так что меня сделали крайним. Сказал Ирте, что хочу поговорить с этим смутьяном лично. И вот он стоит передо мной. А я думаю о тех, кто послал на костёр Джордано Бруно, заставил каяться Галилея, бросал в огонь книги Коперника. И ещё, почему то стоял перед глазами Понтий Пилат. Ну это точно не в тему. Уж лучше, как с Галилеем. Хотя, и у Пилата были правильные мысли. Я сосредоточился и упёрся взглядом в первого еретика в моём Доме. Он ответил грустным взглядом умного человека. По моей просьбе, его уже во дворце вымыли, накормили и осмотрели раны от побоев. С нами в комнате был только Бак. Я махнул рукой, и он усадил философа на скамейку.

— Я прочитал твою книгу. Жаль там не было раздела «О том, с кем можно говорить об умных мыслях». Сколько лет ты собирал материал и писал свой труд?

— Восемь лет, Властитель!

— А сколько ты учился до этого?

— Десять лет.

— И ты собирался изложить мудрость восемнадцати годов изучения за несколько дней тем, кто не учился ни дня?

— Мне открылись великие истины! И умные люди должны были их понять!

— Ты не ответил на мой вопрос, заменив одну истину другой. Но дело даже не в этом. Скажи, твои истины значительнее науки торговли?

— Да!

— А ты умный человек?

— Меня таким считают другие.

— Хорошо. Твой отец торговал всю жизнь. Ты — ни одного дня. Представь, что твоему почтенному родителю Океан оставил один день жизни. И ты приходишь к нему и говоришь, отец, научи меня торговле! Ты познаешь эту науку за один день? Ответь мне!

— Нет.

— Представь тоже самое с кузнецом, горшечником, моряком, солдатом, ты познаешь их науки хотя бы за неделю?

— Нет, — начиная понимать, протянул Руми-ок.

— Так с чего же ты решил, что они поймут твою науку? Одну из самых сложных наук в мире Океана, науку познания этого мира! Без подготовки, на шумной площади, от человека, которого они не знают! А теперь, что бы донести свои мысли хотя бы до понимающих людей, тебе сначала надо остаться в живых!

— Но истина…

— Истина, это соответствие наших знаний об окружающем мире этому самому миру! И её можно проверить! А как проверить твою истину из третьей главы?

— Бога нет!

— А Океан есть?

— Есть, но он…

— И он велик?

— Нет, то есть да, но он велик сам по себе!

— А разве с этим кто-то спорит? Вот я и говорю, Океан велик! Можешь это повторить, не споря со своими мыслями?

Руми-ра задумался. Затем поднял голову и уверенно произнёс:

— Океан велик.

— Ты знаешь что либо, что сравнимо с Океаном?

— Солнце! Звёзды!

— Но Океан велик?

— Океан велик!

— Вот это и скажешь жрецам! Громко скажешь! А про остальное тебя не спросят! Твою книгу я заберу в свою библиотеку.

— Я не смогу жить без неё!

— Вот и станешь моим библиотекарем. Прежний уже слишком стар. А обо всём остальном мы ещё поговорим. Да и во дворце я дураков не держу. Найдутся тебе и другие собеседники! Так Океан велик?

— Океан велик!

— Бак, зови остальных!

Пришли Ирта и Первый жрец Руты. Мы поговорили о величии Океана. Руми-ра демонстрировал отменное благоразумие. Договорились, что жрец дворца за ним будет приглядывать. А я с глазу на глаз устроил первому жрецу столицы знатную выволочку.

— Томи учит нас, что надо быть добрей! Я поговорил с этим человеком совсем немного, но он теперь верит в Океан и никогда не усомнится в его величии! А казнь бы породила сомнения, ведь если всё так, как ты говоришь, то зачем людей заставлять верить? Разве истина не говорит сама за себя?

— Простите меня, Властитель, но он говорил такое…

— А ты в ответ не мог сказать? Твоему слову люди Руты уже не верят?

Жрец поклонился.

— Я всё понял, Властитель! Воистину, мы живём при мудром правителе!

И он наконец ушёл. А я позвал Ирту.

— Хорошо, что ты обратил внимание на этого умника. В библиотеке он будет как в добровольном заключении, значит ничего больше не натворит. Ты сам читал его книгу?

— Хочешь знать моё мнение? Прочитать это стоит, но говорить об этом нельзя.

— Согласен. А он вообще один такой, или и другие есть? А то воюешь всё время, с заговорами разбираешься, Остров Торговцев стараешься не раздражать, а что в столице происходит, знать не знаю!

— Рапи, в Руте всё в порядке! А похожие на Руми-ра есть, только они безобидные. У каждого по десять-двеннадцать учеников. Собираются на площади в определённые дни и спорят о своём. Если подойти — никого не гонят. А ещё у них есть золотое правило — стал кричать в споре, полез в драку — значит ты не прав.

— Действительно, самое великое правило из всех, что я встречал. Собери-ка мне этих мыслителей, хочу пообщаться. Вежливо и с почтением собирай, а то подумают, что после случая с Руми им не рады.

— Всё по твоему слову.

Сели в моей любимой беседке. Шесть философов, мой новый библиотекарь, я и Бак, куда без него. Они представились, каждый коротко рассказал о своей школе. Я похвалил их золотое правило, добавив, что оно работает только в споре равных, а хам умного всегда переспорит. Выдал «В спорах рождается истина», и стал говорить о логике мышления. Формальная, она же аристотелевская, она же европейская логика им пришлась по вкусу. А я разошёлся, почувствовал себя за университетской кафедрой. По сути, в этом мире я ностальгировал только по ней. Разобрали четыре закона и три формы мышления.

Сидели весь день, с двумя перерывами. Логика умному человеку понятна интуитивно. Если, конечно, ты её не по учебнику Гетмановой пытаешься понять. Знавал я эту тётку, когда учился в аспирантуре в Москве. С ней вообще никто говорить не мог. На все аргументы она отвечала, «Это не важно, главное — логика». Так что найди старый учебник Челпанова — не прогадаешь. Это если понять хочешь. А если сдавать — у умного препода по лекциям, у глупого по тому учебнику, что он рекомендует. Значит других не читал. У меня, кстати, сдавали именно по лекциям, причём сдавали все. В общем, завёлся я не по детски. Аж почувствовал себя окрылённым. Надо академию какую-нибудь в Руте открыть, состарюсь, буду в ней преподавать. Напоследок попросил их не спорить со жрецами, ибо наука и вера плохо понимают друг друга. Расстались мы хорошо, я пообещал подумать об открытии Школы Познания.

— Знаешь, Рапи, — сказал Бак, — но ведь и я всё понял! То есть, пока ты говорил, всё было понятно, а у этих я только общий смысл улавливал.

— Я по натуре учитель, а не учёный. А если у учителя не получается объяснить понятно, то он не настоящий учитель.

— Поэтому, только что пришедших в воинский лагерь крестьян лучше научит не самый великий воин, а наставник молодых, старый десятник?

— Конечно. Если смог дожить до старости, то его навыки полезны, если стал десятником, значит мог командовать.

— А сотник?

— Сотник уже управляет, у умелого сотника, сотня может победить сотню отличных бойцов, которые не слушают вожака. Личное мастерство ему уже не так важно. И учить ему он не будет.

— А я? Я один из лучших мечников твоего войска, командовал десятью тысячами ополчения и выучил немало бойцов, я как же?

— Добавь к этому, что ты помогаешь мне принимать решения, охраняешь меня, входишь в совет.

— Я понял. Как только ты сказал про совет. В нём все такие, верно? Хотя казначей…

— Его работа требует большой сосредоточенности. Поэтому он отвлекается только на театр. Кстати, и Лили, и Стани, такие же как мы.

— Это да. Но я ведь мог так и остаться матросом на маленьком корабле.

— А я мог провести жизнь управляя маленьким островом. Не гадай, Океан многое решает за нас. Ты как хочешь, а я спать.

Глава 31

Утром мы с Аки слушали доклад одного из наших шпионов.

— Западный Властитель в сражениях с Кон-ог потерял половину войска. Кон-ог меньше, но мы ещё и флот их сожгли. Дом Акулы, на землях которого всё и происходило, разорён полностью. И его Владетель передал свои земли Властителю. Другие Дома этим недовольны. Весть о том, что наш союз уничтожил орду кочевников, всех потрясла. Лис просил у Властителя помощи, чтобы вернуть свои земли, но он отказал. Нас боится. Думаю, скоро будет посольство от Западного Властителя со списком договора. Что интересно, его люди стали охотнее брать деньги за информацию. Даже тысячники. Люди верят золоту больше, чем власти. Сам Властитель стал раздражённым, он постоянно в гневе. Буквально перед моим отъездом, он казнил свою наложницу, бывшую жену казначея.

— За что?

— В списке вины было сказано, что она украла какое-то украшение, но люди шепчутся, что у неё был любовник.

— Как её казнили?

— Посадили в мешок и бросили в Океан.

— Я услышал тебя. Что-то ещё?

— Последняя новость. Средний сын Властителя, тот что сражался с нами, сказал на совете, что нас не победить. После этого он был отстранён от командования войском, хотя именно он воевал с Кон-ог и в войсках его любят.

— С ним можно договориться?

— Что я могу ему обещать?

— Только деньги, военной помощи не будет. Если он станет Властителем, ему останутся все пять старших домов. Подпишем договор о мире. С Кон-ог, если что, я помогу. Отлично сработано, ты будешь награждён.

Шпион поклонился и вышел.

— Что с тобой, Рапи? — обеспокоенно спросил Аки.

— Ты не понял? Казнённая наложница — мать Лили. С одной стороны, её тайна теперь сохранена, достоверно опознать её некому, а с другой — как мне ей это сказать? Да ещё так, чтобы никто не заметил?

Аки задумался, но нашёл выход достаточно быстро.

— Неподолёко от столицы, всего пару часов езды, есть одно священное место. Туда приходят женщины просить детей. Предложи ей съездить к Дарующему Источнику на неделю. Через пару дней появишься сам с печальным известием от только что прибывшего купца. А уж там…

— Хорошая мысль. Спасибо, Аки. Только пусть Томи предложит. И заодно предупредит, чтобы взяла с собой как можно меньше людей.

— Я скажу ему. Он зайдёт к Лили уже сегодня.

— Чему ты улыбнулся?

— Ты никогда не присваиваешь себе чужих мыслей. Наоборот, часто даришь своему ближайшему окружению свои. Мы очень ценим это.

Лили бросила всё и уехала с двумя служанками и десятком охраны на следующий день поутру. Через два дня я последовал за ней. Полусотня охраны и Бак меня сопровождали. Бака я взял на случай, если Лили захочет поговорить о своей матери с кем-нибудь, кто тоже её знал. Сам Бак, узнав новости, даже не расстроился. Мину занимала всё его внимание.

Мы приехали под вечер, когда все расходились по маленьким домикам. Лили мне очень обрадовалась.

— О, Рапи, не иначе тебя принёс Великий Океан! Я чувствую, что наполнилась силой жизни, но без тебя она ничего мне не подарит! Не хочу потерять её!

— Лили..

— Прошу тебя, всё потом!

Может это и к лучшему.

Рано утром Лили, глядя на меня с выражением удачно поохотившегося хищника, спросила:

— Рапи, у нас всё в порядке?

— У нас — да.

— А что плохое произошло не у нас?

— Лили. Твоя мать…погибла.

Лили тяжко вздохнула.

— Я уже почти перестала её вспоминать. Она не любила меня. Говорила, что я недостаточно красива, что бы стать наложницей Властителя.

— Но достаточно красива, чтобы стать его женой.

— Как и Стани? Шучу, шучу! Не говори ничего. Я знаю, что надо сделать. У нас в семье был обычай. Собирались все, кто помнил ушедшего и говорили о нём за едой, провожая его за Океан.

— Я взял с собой Бака. И немного розового вина.

— Хорошо. Мне больше не надо молиться, я это чувствую. Пусть Бак придёт к нам на утреннюю трапезу. Сядем на улице и поговорим о… ней. А слуги пока всё соберут. Поедим и поедем. Как она умерла, Рапи?

— Властитель жесток. Её взял Океан.

— Позови Бака.

И я вышел, оставляя Лили одну.

Сидели мы не долго. Бак и Лили говорили, я молчал. Лили всё это время словно прислушивалась к себе. И время от времени наклоняла голову так, что её лица не было видно. Уже в самом конце, она вдруг резко выдохнула, как будто освобождаясь от тяжкого груза и спросила меня:

— Рапи, если родится дочь, ты позволишь назвать её Нати, как называли всех первых девочек в нашем роду? Как назвали меня и…её?

— Конечно. Я буду рад маленькой Нати.

— Благодарю тебя.

И мы вернулись в Руту. Причём как раз к премьере того самого стихотворного хулиганства, которое я одобрил. По ходу пьесы, четыре мужчины добиваются благосклонности одной одинокой девушки, которая притворяется, что не понимает, чего от неё хотят. А поскольку она сразу предупредила, что не потерпит грубости, то мужчины пытаются иносказательно донести до неё свои желания. А под окном сидит грубоватая продавщица овощей, которая вгоняет всех в ступор своими замечаниями.

(Моряк):

Есть у меня друг-меч

Не тот, что на боку

Вот как бы вам прилечь

Дать волю моряку!

(Девица).

(В сторону):

Вам только волю дай

(громко):

Зачем ложиться мне?

До ночи далеко

Я не нуждаюсь в сне!

(Торговка из-за окна):

А я бы хоть сейчас

Уж эти моряки

За бабами влачась

Стоптали каблуки!

И всё в таком духе. В конце оказывается, что девица просто тянула время, что бы дождаться из похода своего жениха, бравого десятника. Он возвращается, но вредная торговка рассказывает, что девушка принимала у себя четырёх мужчин. И всё равно всё заканчивается свадьбой. Хохот стоял такой, что не всегда были слышны слова. Подруга Рома пренебрежительно улыбалась весь спектакль. Сам Ром, глядя на неё, крепился сколько мог. Ну, то есть, первые пять минут. После спектакля было объявлено, что очередной конкурс поэтов пройдёт на сцене театра через три месяца. А пьесу растащили на цитаты, заучивали наизусть. Повторять её пришлось три раза, и театр был полон.

А через месяц Лами-ра приплыл из своего Порта и забрал труппу для показа спектакля в своём театре. Заезжие купцы научились любые переговоры в Руте начинать с похвалы театру. Все были довольны. Войны не предвиделось, торговля процветала, недовольных внутри Дома было не много. Волки и тигры приняли наши списки законов. Дом Коня обещал это сделать чуть позже. Остров Торговцев нас не доставал. Но мне было беспокойно. Ощущение опасности во мне начало ворочаться и поскуливать. Что-то я упускаю. Что-то очень важное. И я собрал совет.

Глава 32

Томи пришел со списком из известного своими хрониками монастыря.

— Ты был прав, Рапи. Двенадцать лет погода была благоприятной. Но перед этим земля проглотила все посевы, ничего не дав в замен. Я просмотрел все записи за последние сто лет. Восемь-двенадцать лет, а потом случается неурожай. Один или два года подряд. Три года подряд неурожай был девяносто пять лет назад. Тогда он убил многих. Тринадцать лет подряд погода не была благоприятной никогда.

— То есть, скорее всего, нас ждёт один-два тяжёлых года. Что с нашими запасами?

Казначей был очень серьёзен.

— Запасы мы делали только на старой территории Дома. Да и то, с учётом выросшей армии, их недостаточно.

— Деньги в казне есть, — начал размышлять Аки, — надо скупить всё, что продаётся на рынках. Хранить будем под защитой армии.

— И сообщить союзникам, — добавил Ирта, — а то, что это за союз!

— Согласен с обоими. Запретим на один год вывоз зерна и риса из Дома. Но объявим, что купим всё. Скажем, что собираем запасы для армии и флота.

— И будем раздавать? — спросил Лами-ра.

— Нет. Будем платить едой за строительство дорог и укреплений. Островитян больше не привозим, наоборот отправим обратно всех.

— Хорошо бы купить зерно у Кон-ог.

Все посмотрели на адмирала. Он спокойно выдержал наши взгляды и продолжил:

— Если пообещать купцам хорошую цену, они привезут нам что угодно.

— Тогда сначала отправим их, договорившись о цене и дав задаток, а потом запретим вывоз у себя.

— Правильно, Рапи, — обрадовался казначей, — так и сделаем. А потом сообщим союзникам.

— А потом всем, — жёстко сказал Томи.

Спорить с ним мы не стали.

— Надо купить соль, — неожиданно сказал Роти.

Он впервые присутствовал на совете, и старался больше молчать.

— Соль? — удивился воевода, — но у нас её много. Даже если будем солить рыбу и мясо, недостатка в ней не будет.

— Но она понадобится, — продолжил свою мысль Роти, — а у нас она уже будет. И не надо будет отвлекаться. Кто знает, чем мы все тогда будем заняты.

— Разумно, — воевода с симпатией улыбнулся Роти, — Пока есть время, решать то, что всё равно придётся делать.

Мы просидели целый день. Список дел вышел длинный, но все почувствовали уверенность. Справимся.

Запрет на вывоз любого продовольствия был оглашён через две недели. Узнав его причину, Стани отпросилась на три дня в свою деревню, которая всё больше становилась похожей на маленький городок. Вернулась она довольной. Оказывается, какая то древняя бабка в этом селе, помнившая времена трёх неурожайных лет (!), ещё три месяца назад предсказала неурожай. Так что в округе все были готовы. По словам той же бабки, во время неурожая всегда бывает холодно и люди болеют. Так что мы запаслись ещё и топливом. Мину-ра с помощницами спешно шила всем во дворце тёплую одежду самого простого фасона. Лишь бы успеть. А через три месяца задул холодный северо-восточный ветер. По моим ощущениям, температура опустилась градусов до двенадцати. На побережье было легче, океан остывал медленно. А в Руте стало зябко. Выручал торф с юго-западных окраин Дома. В окрестностях старой столицы и Орла хватало угля. В деревнях имелся запас дров. Затем полил холодный дождь. Стало хуже, все кутались в плащи и старались не выходить из дома. Я подарил Лили и Стани меховые накидки, захваченные у кочевников. Они кутались в эти накидки весь день. Кот, живший во дворце (ещё до меня выводок котят болотной кошки был привезён с охоты забавы ради прежним владетелем), отнёсся к этому очень неодобрительно. Он стал на всех шипеть, и никого к себе не подпускал. Явно хотел сохранить мех для собственных нужд. Оказавшись в заточении, люди во дворце заскучали. Особенно всех удручала необходимость жить без театра. По моему предложению, подруга Рома устроила прочтение новой пьесы. В зал библиотеки набились все незанятые на тот момент обитатели моей резиденции. Перед началом Стани пообещала лично выкидывать из зала за малейший шум. Действие пьесы происходило в одном большом доме, где жило несколько поколений. Этакий слепок с жизни. С бытовым и философским подтекстом. Не без юмора, но всё же это была самая серьёзная пьеса, с которой я здесь познакомился. Приняли её неоднозначно. Нет, все досидели до конца, улыбались и грустили в нужных местах, но восторга она не вызвала. Вечером, Лили и Стани пришли ко мне и аккуратно поинтересовались моим мнением.

— В театре её примут плохо, — уверенно сказал я, — Это то, что называется драмой. Люди хотели забыть о своих проблемах, а на них свалили чужие. Когда непогода закончится, я прикажу построить крытый театр на двести зрителей. Назовём его малым театром и будем показывать в нём серьёзные пьесы. Тогда публика будет заранее настраиваться на необходимость подумать и понять.

— Я всегда знала, что ты истинный Властитель, — гордо произнесла Лили. Она вообще очень гордилась собой и мной после того, как Томи подтвердил, что она не зря ездила в священное место.

— Ты всегда находишь правильное решение, — поддержала её Стани.

Холодный дождь перестал лить только через две недели. Опять появилось солнце, стало чуть теплее. Крестьяне на полях ничего не собрали. А вот в землях за Кровавой урожай был огромным. Хватило на всё предгорье. Ну да, там же микроклимат. Побережье питалось рыбой, и всем прочим, что давал океан. В четырёх городах запасы были рассчитаны на два года. В бывших землях лиса всё заросло травой на радость кочевникам Кханы. Их скот и табуны лошадей только выросли. Мои союзники тоже особо не бедствовали. Бедняки Руты строили здание театра. Между ними ходила злая шутка, что он называется малым, потому что его строителям платят мало денег, хотя правильнее было бы назвать его театром похлёбки, т. к. это главное, ради чего они и работают. В других городах за еду строили дороги.

Глава 33

Конкурс поэтов прошёл на пять месяцев позже объявленного срока. Когда уже стало ясно, что следующий год по всем приметам обещает быть урожайным. Мне пришлось выдержать настоящее сражение с Лили, которая требовала отпустить её в театр. Но Томи поддержал меня, к тому же я сказал что останусь с ней. Но тут Лили упёрлась опять.

— Рапи, если тебя не будет, конкурс потеряет часть своей значительности. А стихи — ты же подаришь нам со Стани по десять новых книг-рапи?

— По три.

— По пять!

— Согласен.

На том и договорились. Рута заполнилась местными и заезжими поэтами. Они пили вино, читали стихи, ссорились друг с другом, дрались, рвали друг на друге волосы и одежду. Я сам вошёл в круг судей вместе с двумя победителями прежних конкурсов, подругой Рома и Стани. Двадцать пять претендентов мы отбирали неделю. Говорить стало трудно, так как я постоянно искал рифмы для выражения своих мыслей и время от времени сбивался на стихотворный ритм. Но отобранные стихи того стоили. Одно о любви и одно, о чём хочешь. Таким было условие. Но слушали мы только первое. И интрига сохранилась. Театр был полон, но на это уже никто не обращал внимание. Стихи принимались публикой хорошо. Мы отобрали пять лучших, и они прочитали по ещё одному стихотворению. Зал аплодировал стоя. Победителю я лично надел на голову тонкий золотой венок. А когда вернулся во дворец, то узнал о рождении маленькой Нати. С Лили всё было в порядке. Она сияла и была так счастлива, что я даже позавидовал.

А наутро я не смог встать. Отказали ноги. Осматривая меня, Томи так старательно улыбался, что мне реально стало плохо. Кроме него, в моей спальне собрались Лили, с Нати на руках, Стани, Бак, Ром и Аки.

— Понимаешь, Рапи, — начал Томи, тщательно подбирая слова, — после укуса болотного жука такое бывает.

— Но прошло столько лет!

— Поэтому я и не беспокоился. Ты ведь нормально себя чувствовал?

— Ну… В общем… Ноги немели по утрам, но потом всё проходило. И если в седле долго был, то потом стоял с трудом.

— Рапи, ты, лишённая мозгов пустая раковина, — вдруг заговорил на островном диалекте Аки, — ты представляешь, что сейчас начнётся?!

— Я уже думал. Скажу, что хочу пожить в удалённом монастыре год, а на это время меня заменит мой сын. Править будет совет. Положение у нас хорошее, заключите мир с…

— Томи, — подозрительно спокойным голосом осведомилась Лили, — что можно сделать?

— Надо три-четыре раза в день растирать ноги…

— Вот с этого и начнём, — начала набирать голос Лили, — Я ему прямо сейчас ноги разотру, начиная с головы! Молчал, когда плохо было! В монастырь ему захотелось! Как там тебя назвали, — «пустоголовая раковина»? Так тебя теперь и будем звать!

Она повернулась к Аки и подала ему ребёнка.

— Подержи внучку!

— Кого? — опешил Аки.

— Хоть ты веди себя по взрослому! Кто для тебя Рапи, если не сын! Внучку он не признаёт!

Аки поспешно схватил ребёнка.

— Я на два дня к себе в деревню, — с мрачной решимостью заявила Стани, — наша бабка, которой давно минуло сто лет, ещё и людей лечит. Так я у неё спрошу. Или сюда её привезу! А потом разотру, то что от моего Повелителя к тому времени останется. И лучше бы ему к моему приезду выздороветь! А ещё его походного лекаря схватите, примчусь обратно, лично удавлю!

— Вместе удавим, — кровожадно поправила её Лили, — не жадничай!

С перепугу моя левая нога рефлекторно дёрнулась. Все уставились на неё как на великое чудо.

— Рапи, — нежнейшим шёпотом попросил Томи, — попробуй ещё раз!

Я попробовал. Левая нога двигалась, хоть и еле-еле. И тут задрожала правая.

— Растирайте! — завопил Томи, и две моих женщины рьяно взялись за дело. Через минуту Бак отстранил Лили и сам взялся за меня. Стани от помощи Рома отказалась. Лили тихо плакала, сидя без сил рядом со мной. Ей вчера пришлось изрядно потрудиться. Ром всё-таки отстранил Стани и кивнул на Лили. Стани обняла её и аккуратно вывела из моей спальни. За ними, с ребёнком на руках ушёл Аки.

— Томи, походного лекаря спрячь где-нибудь.

Томи кивнул мне и тоже вышел.

Я остановил растирания и попробовал согнуть ноги. Разогнуть. Приподнять. Всё получалось. И совершенно жуткий холод страха стал выходить из меня. Я стучал зубами и вздрагивал. Вернувшаяся Стани, посмотрев на меня, быстро выгнала Бака с Ромом и сбросив одежды нырнула под одеяло. Она казалась мне горячей, как огонь. Огонь, в котором без следа сгорали все мои страхи.

Вечером мы собрались в том же составе. Разве что Нати уже спала.

— Рапи, в горах есть один горячий источник, — начал Томи.

— Согласен, — тут же откликнулся я, — я слышал о его целебных свойствах.

— Там ещё целебная грязь…

— Лично перемажусь с головы до ног!

— Я прослежу, — многозначительно протянула Стани, — за нас обеих прослежу!

— Выезжаем завтра. Я с тобой. Возьму сотню жрецов. Пусть они дополнят твою сотню охраны. А то разленились.

Выехали на рассвете. Все верхом. Я был счастлив. Ноги слушались, Стани была рядом, Бак ворчал, Томи молчал, походный лекарь с уважением смотрел на мою жену и потирал синяк в пол-лица. Ехали быстро, дорога знакомая, погода хорошая. К самому источнику поднимались пешком. Путь к нему лежал через монастырь, где и осталась моя свита. Дальше впереди шёл Томи, за ним десяток жрецов, затем я со Стани и Баком, а в конце Ром с десятком охраны. Часа через два добрались. Старые развалины выглядели уныло и необитаемо. Но прямо из них вышел старичок и махнул рукой. Томи пошёл к нему, а один из жрецов прошептал мне, что это прежний главный жрец. Томи обращался к хранителю источника уважительно, но с достоинством. Поговорив минут пять (Вот ведь! Никто тут минуты не отмеряет, но я от прежних временных делений избавиться не могу), Томи махнул мне рукой. Я подошёл, сдержано поклонился. Прежний жрец поманил меня за собой и посеменил в сторону пещеры. Прямо перед ней обнаружился небольшой домик, скорее даже землянка. Мы вошли в него, и мой новый знакомец буркнул:

— Раздевайся.

Уже раздетого, он уложил меня на каменную плиту и стал аккуратно водить сухими пальцами по всему телу. По его лицу ничего нельзя было прочитать, так что я закрыл глаза и расслабился. Плита была тёплая, но жёсткая, заснуть не получилось. Почувствовав, что осмотр закончен, я открыл глаза. Жрец стоял надо мной с пучком игл. Первый раз вижу такое в этом мире. Больно не было. Хотя я и стал похож на дикобраза. Через несколько минут иглы были вытащены, а я перевёрнут на живот. И всё повторилось. Надеюсь, он знает, что делает. Закончив процедуру и шлёпнув меня по… Вот старый козёл, я от неожиданности даже подпрыгнул! И это на каменной плите! Короче, он вручил мне шкуру, в которую я завернулся и опять поманил за собой. Наконец мы вошли в пещеру. Свет проникал через несколько отверстий в потолке и стены оказались освещены. А на стенах было то, что в моём мире называлось пещерной живописью. Животные, сцены охоты, люди. Я застыл, разглядывая свидетельства полёта души древних людей. Вот здесь отметился гений. Лица нарисованных им людей скорее надо было назвать портретами. А здесь кто-то рисовал коряво, но усердно. Я повернулся к жрецу.

— Я тоже прихожу сюда любоваться этими рисунками. Что бы их сохранить, я даже объявил, что без них источник не дарит исцеления.

— Отличная мысль…

— Шен-ра.

— Шен-ра! Если я могу что-то сделать для этого места…

— Постарайся не попадать сюда слишком часто.

Он ещё и шутит. Мы пошли вглубь пещеры, но практически сразу упёрлись в огромную чашу с бурлящей водой. Сбросив шкуру я забрался в неё, продолжая рассматривать стены. Твою же мать! Палеоконтакт! Группа людей и стоящие перед ними гиганты в шлемах. За людьми неуклюжие постройки, а за гигантами что-то вроде летающей тарелки. Ну почему это не рисовал тот гений! Всё так схематично, можно представлять и так и этак. Я завертел головой, но такой рисунок был только один, под самым потолком. Вот выйду на пенсию, займусь всем этим вплотную. «Когда воротимся мы в Портленд…».

Подержав меня в горячей кастрюле, Шен-ра выудил меня из неё и обмазал какой-то грязью. Судя по запаху, очень целебной. Затем опять настала очередь источника. Второй раз из него я вылезал уже с трудом.

— Тебе хватит, — улыбнулся Шен-ра, — Яд болотного жука со временем сжимает тело, и кровь не поступает сначала к ногам, потом… Потом уже обычно и не бывает. Тебя правильно лечили, но был холодный год, в это время болезнь приходит снова.

А ведь правда, в жаркое время я о болезни и не вспоминал! Значит жук занёс инфекцию. Это плохо.

— Я рассказал Томи, какой отвар ты должен пить. Всё пройдёт.

— Спасибо тебе. Надеюсь так и будет. Скажи, про лечение иглами знаешь только ты?

— В монастыре есть мои ученики. Это знание не пропадёт. Пойдём, здесь долго нельзя находиться. Иначе мутится в голове.

А ведь тот рисунок был рядом с чашей. Может древний художник просто надышался? Прошлое неохотно расстаётся со своими секретами. А спал я до самого полудня. И чувствовал себя здоровым, пока Томи не принёс мне лечебный отвар в чаше. Увидев выражение моего лица, Стани просто сказала:

— Все вышли из шатра. Я сама его напою.

— А можно мне его подержать? — невинно спросил Бак.

— Все вон, — Стани поднялась с циновки, но в шатре кроме нас уже никого не было.

— А может всё вылить? — тихонько предложил я.

— Рапи, знаешь как я напугалась, и хорошо, что Лили уже родила, а то…

И мне стало стыдно. Я опорожнил чашу одним глотком. И мужественно стал дышать носом, пока отвар решал, где ему всё-таки лучше, внутри или снаружи. Но всё обошлось. Я и Томи сходили к Шен-ра, попрощались. И отправились в обратный путь. Переночевав в монастыре и забрав свою свиту, мы спустились с гор и выбрались на дорогу, ведущую прямо в Руту.

Глава 34

Приключений по дороге не случилось, так что вернулись мы даже быстрее, чем планировали. Но вовремя, так как надо было принимать важные решения. Средний сын западного Властителя захватил престол своего отца. Само собой, его отец такое событие не пережил. Собственно, с его смерти всё и началось. Старший сын заявил, что его отца убили. И поднял мятеж. Младший сын был убит. В его смерти братья активно обвиняли друг друга. Дома никого не поддержали. И два посольства отправились ко мне. Аки заявил им по прибытии, что «Вас много, а Великий Рапи-ра — один. Ждите».

Это было вчера, но я решил выслушать их не откладывая. Причём обоих сразу. Перед встречей послам рассказали о золотом правиле философов. Они пообещали держать себя в руках. Заодно уж и провели жеребьёвку, кому начинать. Выпало представителю старшего. В зал переговоров их впустили одновременно, через разные двери. Имена их я решил не запоминать, для себя называя их «старший» и «средний». Со мной были Аки и Бак. Подарки были отданы по прибытии, так что старший начал сразу.

— О великий Властитель восточных земель! Горе обрушилось на наш Дом! Мой отец был подло убит своим сыном, который без всякого права захватил отцовский престол! Никто не принял его, только первая тысяча, подкупленная деньгами и обещаниями помогла отцеубийце сохранить власть. Другие войска примкнули к ней только из страха, люди не приняли того, кто захотел стать Властителем поправ закон! Будет война, мы ослабнем и Кон-ог завоюет наши земли. О Властитель, только ты можешь остановить всё это…

Я перестал слушать. Его слова не имеют значения. Армия поддерживает среднего сына который пришёл к власти на мои деньги. Он сейчас снижает налоги, прощает долги, даёт рабам землю и свободу. Список я ему подробный написал. Но старший сын может сильно осложнить ему жизнь. Надо было его сразу того. О, средний заговорил. Послушаю.

— …и лишь твоя мудрость может остановить войну!

Я помолчал, чтобы добавить веса своим словам, и поднялся. За мной поспешно встали все.

— Я не буду забирать власть у одного и отдавать другому. Даю вам месяц на примирение. Не справитесь — приду к вам сам!

Вечером мы с Аки тайно принимали посла среднего сына.

— Почему старший до сих пор жив?

— О Властитель, он прячется в землях Дома Раковины!

— Это точно?

— Да.

— Уже завтра мой флот отправится к берегам этого Дома. Я напишу его Владетелю, что не стоит раздражать двух властителей сразу!

Посол поклонился.

— Передай Властителю, я соблюдаю договор между нами. Как только станет возможно, мы подпишем списки на виду у всех, как равные.

— Мой господин просил передать, что он выполнит все обещания.

На том и расстались. А наутро быстроходный посыльный кораблик отправился к Мак-ра с приказом напомнить Дому Раковины, кто в доме хозяин. Если, конечно, он до прибытия эскадры не выдаст старшего сына среднему.

Воевать мы не собирались, всё было налажено, ноги перестали неметь по утрам. Даже Ирта признался, что у него стало меньше работы. Ну и накаркал. В малом театре показали ту самую пьесу, которая и навела меня на мысль о его строительстве. Крытое помещение на двести мест вызывало восхищение. Да ещё воплощённая идея занавеса создавала атмосферу загадки. Актеры подобрались что надо. Декорации поразили своей достоверностью. Публика пришла серьёзная, все знали, что идут смотреть драму. Я сам приложил к пьесе руку, предложив кое-что поменять. И усилить. Да ещё не дал утопиться главной героине, которая противостоит судьбе до конца. Зал плакал. От грохота аплодисментов звенело в ушах. Казначей забыл спросить, какой доход принёс спектакль. Ром заявил, что срочно женится, а то почитатели просто унесут его Кими-ра. За что был удостоен поцелуя прямо в ложе. Стани прошептала, что была показана её жизнь.

— Рапи, — тихонько спросила Лили, — почему я не поняла эту пьесу, когда её читала Кими?

— Для этого и существует театр. Каждый артист вкладывает в роль немного себя самого. Один и тот же спектакль с разными актёрами смотрится по разному.

— О нет, — вмешалась в наш разговор Стани, — Рапи изменил её. После той хотелось умереть, после этой — жить.

По традиции, вечером после театра, в моих покоях собрались Лили, Стани, Кими, Мину, Бак, Ром и казначей, чьи замечания о театре поражали своей глубиной и точностью. Мы отмечали успех. Заодно обсуждали скорую свадьбу. Ром держал Кими за руку, казначей уверял, что малый театр превзойдёт большой, Мину болтала со Стани о нарядах, всем было весело. Спать я лёг поздно, так что когда Бак стал будить меня, восторга я не испытал. Но действовать надо было немедленно. В столице начались беспорядки. Как потом оказалось, вчера один купец привёл в театр всю семью. Просто, что бы показать всем свой достаток. Билеты то были не дёшевы! Сам он всё представление продремал, а наутро услышал от двух своих дочерей, что они поступят как главная героиня и выйдут замуж только по любви.

Купец стал воспитывать своё семейство собственноручно, но девицы упёрлись, ему пришлось взять палку, те кричали «Я страдаю из-за любви, но если есть в этом мире то, за что…» и далее по тексту. Купец озверел и очнулся только обнаружив, что забил обеих насмерть. На крики сбежались соседи. Купец плакал и во всём винил театр и Властителя. Среди сбежавшихся людей нашёлся один с медалью «Тому, кто строил». Завязалась драка. Сторонники нашлись как у театрофила, так и у театрофоба. Потасовка выплеснулась на улицу. А там уже никто и не вспоминал, о чём спор. Пока бегали в казармы, пока стража собиралась, побоище прилично выросло. Но стража получала жалование не зря. Да и в городе её уважали. Люди стали разбегаться после первого же предупреждения и пары ударов тупым наконечником копья. Стражники схватили лишь тех, кто не мог остановиться или ругал Властителя. Схватили почти всех, так как начальник стражи сразу же приказал окружить квартал. Но это выяснилось позже. Бак же мне сообщил, что в городе смута, а на улицах Руты вооружённые люди бьются со стражей, Ром усиливает охрану замка, гвардия поднята по тревоге, гонец послан в лагерь первой тысячи. Хорошо, что ситуацию вскоре прояснил гонец от начальника стражи, сообщивший, что всё закончилось.

Примчавшийся во дворец Ирта взял сотню гвардии и отправился выяснять кто, что и зачем. Вот я и говорю, накаркал. Работы у него мало было. Вообще, в больших городах, напряжение есть всегда. И выплёскивается оно неожиданно и зло. Так что доклад Ирты я слушал спокойно. Купца, за двойное убийство, на каторгу. Навечно. Тот, кто убил ещё одного человека в уличных боях, едет с ним за компанию. И тоже пожизненно. Драчуны платят большой штраф. А вот выкрикивавшие антимои лозунги, должны объяснить, с чего бы это вдруг. Таких набралось шестеро. Из них двое были пьяны и ничего не помнили. Ну кричали в драке, так разве потом упомнишь, какое слово подвернулось? Год строительства дорог каждому. Ещё четверо ненавидело меня лично. Один жёлтой лианой торговал, всего лишился, у второго сын с войны не вернулся, ещё двое закупили будущий урожай за день до объявления, что год будет неурожайным и лишились всех денег. Потерявшего сына я отпустил. Остальным два года строительства дорог. А вечером у меня собралась вчерашняя компания в полном составе.

Глава 35

Разговор начал я.

— Так бывает. Когда сказанное слово находит отклик в душе. Когда чувствуешь, что сам не сказал бы лучше. Но жизнь не сцена. Не стоит повторять слова. Даже очень красивые. Надо думать самому. И взвешивать свои решения.

— Но если бы я не написала эту пьесу, девушки были бы живы!

— Это могло случиться в другой день и по иной причине. И вот ещё что, Томи сказал, что сегодня весь вечер храмы были полны взрослых мужчин, которые клялись Океаном никогда не бить своих детей. Подумай о том, сколько человек ты спасла своей пьесой. И никогда не прекращай писать. Это дар Океана.

— Я тоже об этом очень прошу, — мягко включился казначей, — С тех пор как Рапи создал театр, я чувствую себя по другому. А твои пьесы лучшие из всех.

— Кими, — прижимая к себе женщину вздохнул Ром, — у нас свадьба назначена…

— Свадьбу отменять не будем, — встрепенулась Кими.

Бак прижал к лицу подушку и затрясся от сдерживаемого хохота. Мы с казначеем вежливо отвернулись, пряча улыбки.

— Ты зря смеёшься, — раздражённо сказала Мину, — Ром молодец, он…

— Мину, — быстро прервал её я, — ты показывать свои наряды во дворце совсем перестала!

— Я же шью для театра! А теперь, вообще для двух!

Бак был забыт, все переключились на воспоминания о прошлом показе. И договорились, что через два месяца Мину подготовит новые наряды.

— Будут новые свадьбы! — хихикнул казначей.

С ним никто не стал спорить, разговор стал общим, Кими перестала прятаться за Рома. Выбрав момент, Бак признательно мне кивнул. Ещё бы! Он был в одном шаге от женитьбы. А может, зря я ему помог.

Случившуюся трагедию обсуждала вся Рута. Но театр не ругали. А я созвал местных мыслителей. И попробовал протолкнуть идею этики отношений между людьми. Сначала они меня вообще не поняли. Есть жрецы и их правила, есть устоявшиеся правила семьи и рода, есть, наконец, традиции и законы! Написать можно всё что угодно, но кто это станет хотя бы читать, не говоря уже об исполнении. Тогда я предложил написать каким должен быть мыслитель. Тут они стали расхваливать себя. Короче, выгнал я их всех. Не пошла идея. Будем жить без этики.

Прилетел первый голубь от Мак-ра. Флот подошёл к Дому Раковины и вежливо попросил отдать старшего сына среднему. Глава Дома был наслышан о способности моих моряков поджигать всё, что не тонет. Да ещё средний поклялся, что не будет убивать брата. И он решил не рисковать. Братья воссоединились, поплакали в объятьях друг друга и в землях Западного Властителя воцарился мир. Остров Торговцев прислал по этому поводу Второго Кормчего с поздравлениями ко мне.

— Рапи, прошу тебя, не надо воевать. Первый Кормчий специально прислал меня передать, что его терпению пришёл конец. Твой флот вырос до пятнадцати кораблей. И два последних лучше любого из наших. Но у нас их пятьдесят!

— Я понял. Скажи, Трей, в последнее время я совсем не слышу о пиратах. Где они?

— Первый кормчий послал их на запад. С вами выгодней торговать. А там есть кого пограбить. Да и с нами их уже никто не свяжет. Рапи, на счёт войн…

— Передай, что воевать я буду только с кочевниками и теми, кто сам нападёт на меня. Вот только Дом Лиса доем — и всё!

— Рапи, не надо!

— Мне его западный Властитель за помощь обещал. Я даже сам туда не поеду. Наша граница с ним по последнему договору определена по восточным окраинам земель ящерицы и раковины. Про Дом Лиса вообще упоминания нет. Войны как таковой не будет. Ни войск, ни денег у него нет.

— Но потом — всё?

— Да, большая война мне тоже не нужна.

Второй Кормчий вздохнул, покосился на дядю и кивнул.

— Пусть так всё и будет. И знаешь, дядя, я только теперь понял, как тебе было тяжело все эти годы.

Торговые дела дядя с племянником обсуждали без меня.

Четыре тысячи кочевников Кханы и пять тысяч воинов и ополченцев с моих западных земель вошли на землю лиса спокойно и мирно. Мои чиновники рассказывали во всех деревнях, что ничего не меняется, только налоги станут ниже. Что все, кто поклянётся Океаном и выучит списки законов, могут остаться на службе. Процедура была отработана и сбоев не было. Первый же гарнизон перешёл на нашу сторону. Столица открыла ворота, но войска туда даже не зашли. Наместник новых земель въехал в замок лиса в бывшей столице и похвалил горожан за благоразумие. Местная армия подумала и перешла к нам. Да там почитай половина сотников была у меня на жаловании, не говоря уже о тысячниках. Лис с дочерью бежал к восточному Властителю, но вскоре умер. Говорят что сам, а там кто его знает. Его дочь вошла к западному Властителю в гарем восемнадцатой женой.

Дом Лиса перестал существовать. Кочевники и армия вернулись на свои земли, Дома Ящерицы и Раковины прислали подарки. Я заверил обоих послов, что не претендую на их земли. Дом Раковины наивно поверил, а Дом Ящерицы присоединился к нашему союзу домов. Руту это даже не взволновало. Близился показ нарядов, сшитых Мину. Я решил провести его в малом театре. Пусть все забудут связанные с ним печальные события. Так что показ отложили ещё на месяц, сделали подиум буквой U, так, чтобы девушки выходили со сцены, проходили через ползала и возвращались на сцену. Показы перемежались танцами и песнями. Лили поделилась со Стани своей хитростью и они устроили мне индивидуальный показ мод. С учётом того, что я подкинул Мину идею разрезов и открытой спины, показ в моей спальне завершился где-то на середине. Билетов в малый театр в открытой продаже не было. Половину я сразу отдал казначею. Этот продаст с такой выгодой…

Второй половиной я награждал за верную службу. В моей ложе было двадцать пять мест, их распределяли Лили со Стани. Присутствовал весь совет (Томи прятал лицо в глубоком капюшоне). Охранники выстроились за дверью ложи. Только Бак и Ром сидели за моей спиной. Кими и Мину руководили показом. Где-то на середине представления, Роти, задыхаясь от волнения, зашептал мне в ухо, что в зале сидит Первый Кормчий. Подумав, я сказал, что мы его не узнали. Пусть сидит. Аплодисменты сотрясали зал. Зрелище понравилось всем. Заезжие купцы (они выкупили тридцать мест) назвали Руту столицей зрелищ всего мира. Через неделю показ повторили. Возбуждённые рассказами первых зрителей, любители зрелищ билеты покупали не торгуясь.

Свадьба Кими и Рома прошла спокойно. Собрались все свои. Главной интригой стало то, что казначей за праздничным столом сидел рядом с одной из девушек, демонстрировавших наряды. Он её с собой и привёл. Та была в шоке от того, рядом с кем ей пришлось сидеть. И даже не сопротивлялась, когда казначей брал её за руку или гладил по плечу. Уж что у них там получится не знаю, но я буду рад, если моему другу повезёт. Они все мои друзья. Все, кто сидит за этим столом. Это они сделали меня Властителем, это им я готов был доверить свою жизнь и свой трон. Нам ещё многое надо будет сделать, но Дом Летучей Рыбы уже поднялся над волной.

Content

С. К. Дометкин
Первая волна

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35