Лана Шер

Убийство в старой опере

© Ddesign.gertect / Shutterstock.com / FOTODOM

© Шер Л., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Свою первую книгу я посвящаю моей любимой дочери Саре.

Помни, что я люблю тебя

Твоя мама.

Глава 1

Лето выдалось невыносимо жарким. Термометр показывал тридцать восемь градусов уже несколько недель. Аномальная погода для Германии. По радио и телевидению говорили, что последний раз подобная жара случилась сто двадцать лет назад. Призывали не выходить на улицу без надобности и пить побольше воды.

В городе нечем было дышать. Все, кто мог уехать, уехали. Остальные старались покинуть город и держаться поближе к водоемам. Близлежащие к Франкфурту озера были битком забиты так, что яблоку негде упасть.

Спать было невозможно. Спасительная прохлада не наступала даже ночью. Промучившись полночи, потому что, с одной стороны, очень хотелось спать, а с другой – из-за жары невозможно было задремать, последнее, чего сейчас хотела бы Лана Шервинг – это вставать с кровати. Но ничего не попишешь – нужно было вывести на прогулку собаку. Французский бульдог по кличке Старбакс нетерпеливо подпрыгивал на месте и поскуливал от нетерпения.

Муж уже давно встал и даже успел принять душ. Лана быстро одевалась, ведь ей очень не хотелось вытирать за собакой лужу. Лана улыбнулась вышедшему из душа супругу и спросила его:

– Ты чего так рано встал? Поспал бы еще.

– Да как спать при такой жаре? У меня встреча сегодня в Цюрихе. Поеду пораньше, пока пекло не началось. Через пятнадцать минут водитель приедет.

– Ну, тогда легкой дороги, а я побежала с Басей на прогулку.

Лана нацепила на собаку поводок и быстрым шагом вышла из квартиры. Спустившись на скоростном лифте, она нос к носу столкнулась с водителем.

Поздоровавшись с ним, Лана попросила его подождать в машине и не подниматься, чтобы не разбудить детей, и они вместе вышли из подъезда. Пожелав шоферу счастливой дороги, она попросила, чтобы тот не превышал скорость и был осторожен, а сама трусцой с Басей побежала в парк. Терпение у собаки почти закончилось, и она нещадно тянула хозяйку вперед.

Едва забежав в парк, Бася сразу устроилась в ближайших кустах. К удивлению Ланы, сделав свои дела, собака не повернула в сторону дома, как обычно, а устремилась в глубь парка.

Совершать длительную прогулку Лане не хотелось, но что поделаешь, собаке нужно больше двигаться. Ветеринар сказала, что, как и у большинства французских бульдогов, у Старбакс, дома именуемой Басей, есть признаки ожирения, а это очень опасно для собачьего здоровья.

Неожиданно Бася рванула в сторону и замерла, уставившись в одну точку. Лана присмотрелась. Со своими минус пять даже в очках она не могла разобрать, что привлекло внимание собаки. Казалось, на скамейке кто-то сидит. Или что-то стоит или лежит. Понять было невозможно. Было в этой картине что-то неестественное.

Собака вновь потянула вперед. Лана оглянулась вокруг. Обычно это место абсолютно безопасное. Парк находился в центре города, прямо напротив Альте Опера с одной стороны и Главным управлением криминальной полиции с другой. Здесь всегда, даже в этот час, много любителей утренних пробежек и собачников.

Из-за близости к Управлению криминальной полиции, в Германии именуемой «КРИПО», возле парка всегда дежурила патрульная машина. Но сейчас не было ни любителей утренних пробежек, ни собачников, даже для них было слишком рано. На удивление Лана не увидела и полицейской машины. Стало жутко.

Бася продолжала тянуть и поскуливать, и непроизвольно Лана сделала несколько шагов вперед. Сделала и замерла как вкопанная. Теперь она отчетливо смогла разглядеть предмет на скамейке. Разум отказывался верить в увиденное. Страх иглами впился в мозг, причиняя почти физическую боль. Лане показалось, что на нее упала бетонная плита и буквально раздавила, обездвижила ее. Слух обострился до предела, и возникло ощущение, что сердце стучит, как молот о наковальню, и этот звук разносится по всему парку. Страх, черный, липкий и противный, как болотная жижа, облепил все тело, проник в каждую клеточку и заставил содрогнуться от омерзения.

Может, это какой-то прикол, чтобы попугать случайных прохожих, которые забрели в эту часть парка? Глупый розыгрыш? Кто-то сидит в кустах, снимает реакцию людей на телефон для ролика в Tik-Tok и посмеивается про себя? Сейчас он выскочит и радостно крикнет: «Ну что, поверили?» Но никто не выскочил и не закричал.

Лана поняла: то, что она видит, – реально. Во рту стало сухо и кисло, кожа покрылась мурашками, а тело забила мелкая дрожь. Казалось, волосы на голове встали дыбом. Она попыталась закричать, но крик застрял в горле, вместо этого получились только хриплые звуки.

На скамейке сидела абсолютно голая девушка. Голова отсутствовала, вся грудь была залита кровью. На земле под скамейкой расплылось огромное багровое пятно.

То, что это девушка, было понятно по высокой и красивой груди, какая бывает только у очень молодых девушек не старше двадцати пяти лет. Живот, напротив, выглядел ужасно – дряблый и висячий, перечеркнутый огромным поперечным шрамом. Складывалось впечатление, что это две половины от разных тел. Кто-то разрезал тела пополам, а потом из двух сшил одно. И еще отрезал жертве голову.

Воображение начало рисовать ужасающие картины, от которых в глазах потемнело; бой молота о наковальню, который до сих пор стоял в ушах, сменился зловещей тишиной, а ноги подкосились.

Лана осела на землю. Ее глаза оказались на одном уровне с коленями девушки. Ноги были длинные и стройные, это было видно, хотя мертвая сидела, точно прилежная ученица, на коленях сложив руки, сплошь покрытые мелкими замысловатыми татуировками, больше похожими на детские рисунки. Пальцы были изуродованы, как если бы кто-то пытался их отрезать, но не смог. На них дорогие кольца. Часы на запястье тоже от известного бренда. То, что все украшения на девушке не подделка, сомнений не вызывало.

Лана сама носила точно такие же и хорошо в этом разбиралась.

Рядом под скамейкой лежала люксовая сумка. Выйдя из оцепенения, Лана схватила свой телефон, висящий на цепочке на шее, и стала набирать номер полиции. Пальцы и так плохо слушались, еще и собака очень мешала. Учуяв странный запах, Бася все время порывалась подойти ближе к бордовой луже возле скамейки.

Наконец-то удалось набрать номер полиции. Ответили сразу же.

– Городская полиция Франкфурта-на-Майне, говорите.

Лане хотелось закричать, но в ответ она только сипло прошептала:

– Я Лана, Лана Шервинг. Тут девушка, она мертвая…

– Лана Шервинг, где вы находитесь?

– В парке напротив Альте Опера и рядом со зданием КРИПО.

– С вами есть кто-нибудь?

– Да, моя собака. Пожалуйста… пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, просто быстрее приезжайте.

Лана зарыдала в голос.

– Пожалуйста, успокойтесь. Вы меня слышите?

– Да, слышу, приезжайте как можно скорее, мне очень страшно. Вдруг он до сих пор поблизости.

– Кто, простите?

– Тот, кто ее убил.

– Вы знаете эту девушку? Вы видели кого-нибудь рядом с ней, когда обнаружили ее?

– Нет…

– Вы уверены, что девушка мертва? – продолжал допытываться дежурный.

– Да, да, да! – Лана не выдержала. – Она без головы! Разве человек может жить без головы?!

– Что значит «без головы»?

– То и значит! Ей отрезали голову! Хватит меня расспрашивать, приезжайте быстрее!

– Успокойтесь, к вам едут сразу несколько патрульных машин. Пожалуйста, никуда не уходите.

Не в силах продолжать этот разговор, Лана нажала на отбой. Вдалеке послышался вой сразу нескольких сирен.

Словно сомневаясь, что это зрелище не может быть реальным, и опасаясь, что до приезда полиции убитая исчезнет и тогда никто ей не поверит и сочтут сумасшедшей, Лана сделала несколько снимков на телефон. И даже проверила, есть ли труп на фотографии. Вдруг это какой-нибудь фантом, который невозможно сфотографировать, и снимок окажется пустым. Она смотрела как-то передачу про такие аномалии. Но труп на фотографии был.

Одновременно подъехали три полицейские машины, из них вышли люди в форме и направились к Лане.

Наступило облегчение, что теперь она не одна, теперь не так страшно, и в то же время пришло осознание всего ужаса произошедшего. Лана тихонько завыла, а потом зарыдала в голос.

Подошли полицейские.

– Вы вызвали полицию?

Она кивнула.

– Вы Лана Шервинг?

Опять кивок.

– Вы можете говорить?

– Да… Да, сейчас, сейчас.

Лана стала глубоко и шумно дышать, чтобы успокоиться. Через некоторое время упражнение помогло, и она перестала всхлипывать. Тело до сих пор била мелкая дрожь.

– Вам нужна медицинская помощь? Вы ранены?

– Нет-нет, я в порядке, не надо «Скорой». Я справлюсь.

– Вы можете встать? Вам нужна помощь?

– Нет, не надо, я сама.

Лана попыталась подняться, но ноги не слушались и подгибались, как будто принадлежали не ей, а были чужие.

– Позвольте, мы вам поможем.

Полицейские подняли Лану под руки. Бася внимательно осмотрела подошедших. Она явно устала сидеть возле хозяйки без дела. Увидев, что вокруг происходит что-то интересное, собака начала радостно пританцовывать и вилять остатком хвоста.

К Лане подошел человек невысокого роста, одетый в гражданское. Несмотря на рост и неприметную внешность, чувствовалось, что он здесь главный. При его появлении все полицейские перестали суетиться и уставились на мужчину в ожидании приказов.

– Вы сможете проехать с нами и ответить на несколько вопросов? – спросил он спокойно у девушки.

– Да, смогу.

– Вы уверены?

– Да.

Мужчина обратился к одному из офицеров, держащих Лану под руку:

– Так, давайте, обойдите парк и проследите, чтобы место преступления затянули лентой. Выставите посты, чтобы никто не зашел и не вышел.

Но было поздно. Большое скопление полицейских, машины с включенными проблесковыми маячками и вой сирен привлекли внимание зевак из любителей утренних пробежек. Здесь явно произошло что-то интересное, из ряда вон выходящее. Некоторые зеваки уже снимали видео и фотографировали тело на скамейке на телефоны.

Главный побагровел:

– Быстро разогнать! – он указал в сторону толпы. – И проследите, чтобы стерли все фотографии и видео с места убийства. Нам сейчас только зрителей не хватает. Не дай бог, что-то просочится в прессу или в соцсети. Криминалисты скоро прибудут. Накройте тело и смотрите не затопчите тут все сами. Давайте я возьму свидетельницу под руку.

Офицер молча кивнул и удалился.

– Вы идти можете? – Главный обратился к Лане.

– Да, только не быстро. И возьмите мою собаку, пожалуйста.

Он без возражений принял из ее безвольных рук поводок.

– Здесь идти недалеко, буквально несколько шагов, вон туда – в то здание, – он указал на здание управления. – Дойдете?

Лана кивнула. Они не спеша двинулись вперед. Идти становилось легче с каждым шагом. Лана хотела сказать, что дойдет сама, но передумала.

Через несколько минут они подошли к зданию Главного управления криминальной полиции.

Шестиэтажное здание было целиком из черного непрозрачного стекла. Скорее всего, оно выглядело бы зловеще, если бы в нем, как в зеркале, не отражалось здание Альте Опера, символ Франкфурта-на-Майне. Казалось, что самого КРИПО нет, а есть продолжение фасада Оперы. Надпись на барельефе Старой Оперы, отражающаяся на зеркальной поверхности, гласила: «Доброму, Вечному, Прекрасному». Учитывая, что КРИПО занимается самыми тяжкими преступлениями, в том числе и расследованием убийств, в этом было столько сарказма и несоответствия, что надпись выглядела как издевка.

Вместе с полицейским Лана зашла внутрь, и они поднялись на лифте на четвертый этаж. На двери, которую открыл Главный, как про себя окрестила его Лана, была латунная табличка с надписью: «Маркус Добберт, вице-комиссар». В кабинете полицейский предложил Лане присесть.

Девушку до сих пор била мелкая дрожь, руки и ноги были ледяные, и очень хотелось согреться.

– Можно мне кофе? – попросила она.

– Да, конечно, сейчас принесу.

Внезапно силы покинули Лану, она почувствовала, что смертельно устала. Даже сидеть было тяжело. Обхватив себя руками за плечи, женщина согнулась пополам, облокотившись на свои колени.

Будучи от природы очень умной и сообразительной, собака забеспокоилась, видя хозяйку такой подавленной. Бася подошла, поднялась на задние лапы, а передние поставила на колени Лане так, будто пыталась обнять хозяйку, и лизнула лицо.

Лана обняла собаку:

– Бася, ну что ты? Не волнуйся, все хорошо. Вот скажи, зачем ты туда побежала? Во что ты нас втянула и что нам теперь со всем этим делать?

Собака опустила глаза, как будто извиняясь. Затем опять попыталась лизнуть хозяйку в нос. Лана увернулась и почесала питомицу за ухом, тем самым показывая, что на самом деле она на нее не сердится.

Глава 2

Маркус Добберт появился в кабинете через несколько минут с двумя картонными стаканчиками в руках и полулитровой бутылкой воды под мышкой.

Бутылку и один стаканчик с кофе он поставил на стол перед Ланой, со вторым сел в кресло напротив.

– Спасибо, – поблагодарила девушка.

– Выпейте, успокойтесь, потом начнем.

– Хорошо, – кивнула она.

В кабинете было жарко и душно. Кондиционера не было, а жужжащий вентилятор только действовал Маркусу на нервы, но ничуть не охлаждал воздух.

Хотелось пить и спать, а еще не мешало бы поесть. Но за второй бутылкой воды идти было лень. Маркус попытался сообразить, когда и что он ел в последний раз. Думать было невыносимо тяжко. Приходилось прилагать усилия, чтобы удержать слипающиеся от усталости глаза открытыми.

Пошли вторые сутки без сна. Он не мог припомнить такой богатой на события ночи. Последняя надежда оставалась на кофе.

Маркус Добберт устало откинулся в кресле и посмотрел на свое отражение в окне. Увиденным он остался доволен, хоть и выглядел слегка помятым. Впрочем, Маркус всегда был доволен собой и обожал любоваться собой. Его тело, сплошь состоящее из кубиков и рельефных мышц, было результатом многолетнего труда и дисциплины. И, несомненно, его гордостью. Этим он пытался компенсировать весьма невысокий рост.

Будучи от природы рыжим, Маркус ненавидел свой цвет волос из-за постоянных насмешек и обидных прозвищ в детстве. Как только Маркус поступил на учебу в военный институт, он сразу же обрился наголо. Вид у него стал брутальный и очень самодовольный. Но это был лишь фасад, лишь то, что он хотел показать другим. То, что он, Маркус Добберт, разрешал им видеть.

За железную хватку коллеги и недоброжелатели, коих в самом Управлении и в смежных ведомствах было полно, Маркуса прозвали Добберманом. Маркуса недолюбливали и завидовали ему.

К своим сорока двум Маркус сделал головокружительную карьеру. Офицер Добберт был вице-комиссаром КРИПО и начальником отдела по расследованию особо тяжких преступлений. Самым молодым за всю историю. Его перевели из Магдебурга, города в Восточной Германии, где он родился и вырос, окончил университет и дослужился до криминалиста. Любой другой на его месте гордился бы собой и своими достижениями. Любой, но только не Маркус Добберт. С самого начала он метил в кресло начальника Франкфуртского управления криминальной полиции, но руководство, занимающееся назначениями, посчитало иначе.

Выросший в бедной многодетной семье, Маркус был очень амбициозен. Он был одержим идеей стать известным, власть имущим и богатым и отчетливо помнил день, когда родилась эта цель, главная в его жизни.

Был первый учебный день после летних каникул. В этот день обнаружилось, что за лето нога Маркуса выросла на три размера, а старые ботинки двух старших братьев ему безнадежно малы и в школу идти не в чем.

Мать стала ругаться, а потом заплакала. Маркус смотрел на нее, и ему тоже ужасно хотелось заплакать и закричать, что он не знал, что у него выросла нога. Летом они всегда ходили босиком, чтобы не портить обувь. Мать сама спрятала башмаки, чтобы он тайком не надевал и не угробил их до школы.

Но вместо этого он стоял, смотрел на плачущую мать и чувствовал себя очень виноватым. Виноватым в том, что у него выросла нога, что нет денег и что мать плачет.

Выход все-таки нашли. Дед одолжил свои старые галоши, в которых работал на огороде, а мать сказала, что с зарплаты что-нибудь купит, но зарплата будет только через две недели.

Маркус эти две недели ходил в школу в дедовых галошах, и если раньше его дразнили только за маленький рост, субтильное телосложение и огненно-рыжие волосы, то теперь за галоши ему досталось по полной.

Первый день после школы он проплакал до ночи и поклялся, что никто не заставит его пойти завтра в школу ни в галошах, ни без них.

Даже если мать начнет плакать и ругаться, как она всегда делала, а отец достанет ремень, он ни за что не сдастся. Таких унижений от одноклассников он больше не вынесет, а отстаивать свою позицию силой тоже не сможет, он самый низкий и щуплый в классе.

Маркус решил не откладывать свое решение на завтра и объявил родителям о своих планах вечером. Объявил и гордо удалился в комнату, которую делил с еще двумя братьями.

Две сестры занимали чулан без окон, так что мальчишки находились в лучших условиях, несмотря на то что три койки не могли поместиться в такой крошечной комнате и стояли одна на другой, в три этажа.

Через несколько минут зашел отец. Он был очень спокоен и даже без ремня. Сел на нижнюю кровать, а Маркус лежал на своем третьем ярусе лицом в подушку и ждал, что будет.

Отец сказал: «Маркус, сынок, мы с мамой работаем с утра до ночи, чтобы дать вам пятерым все необходимое, но у нас не всегда получается, как бы мы ни старались. Если ты хочешь жить лучше, ты должен хорошо учиться, после школы идти учиться дальше и получить профессию, только так можно достойно зарабатывать. Если ты не будешь учиться, то придется гнуть спину на двух работах за копейки, как мы с мамой. А в школе не обязательно быть самым сильным или драться лучше всех. Докажи, что ты лучший, самый умный. Давай, Маркус, покажи им всем, чего ты стоишь».

В ответ Маркус не проронил ни слова. Отец молча вышел из комнаты, а Маркус поклялся сам себе, что вылезет из кожи вон, но станет известным и уважаемым человеком, конечно же, очень влиятельным, занимающим важный пост. И все те, кто издевался над ним и унижал из-за проклятых галош, будут искать встречи с ним и набиваться в друзья, просить помощи в сложных ситуациях.

Маркус учился как одержимый. Днями и ночами сидел за учебниками, его больше не трогали насмешки одноклассников, не огорчало отсутствие друзей – ему было некогда об этом думать.

По старым журналам из библиотеки он научился играть в шахматы и часто вечер проходил за партией с самим собой. Маркус читал биографии великих людей, и в одной из них было написано, что шахматы – непременный атрибут успешного человека, ничто так не развивает интеллект и стратегическое мышление, как эта древняя игра.

Маркус стал ежедневно заниматься спортом: бег по утрам, подтягивание на турнике, который сделал ему отец, в любую погоду отжимания на свежем воздухе. В книге об известном полководце он прочел, что тот стал великим и выиграл не одно сражение благодаря установкам «в здоровом теле – здоровый дух» и «спорт формирует характер».

Позже, когда его спрашивали, что помогло ему достичь такого успеха, Маркус улыбался и отвечал: «Старые галоши».

Галоши сыграли с ним злую шутку. С одной стороны, они закалили характер и научили идти к цели напролом, несмотря ни на что. С другой – взрастили неискоренимые комплексы, постоянно напоминающие ему о том, откуда он.

Он на дух не переносил все, что связано с богатством: дорогие автомобили, красивых женщин, роскошь – все это вызывало у него агрессию.

По окончании школы выяснилось, что диплома с высшими баллами недостаточно, чтобы учиться в университете.

Нужны деньги. Опять эти проклятые деньги, будь они неладны!

Платить нужно было совсем не много, но даже этих грошей у семьи не было.

Первое время надо было где-то жить и что-то есть. Шансом получить хорошее образование и при этом полный пансион оказалось поступить в военный институт.

Конкурс туда был сумасшедший, плюс надо было выдержать два месяца в полевом лагере в жутчайших условиях. Но Маркус выдержал. Он знал, что не выдержать нельзя – это его единственный шанс выбиться в люди, как говорил отец. И он поступил.

После окончания института Маркус попросился в Косово, где шли военные действия и шел набор желающих, которые ехали наблюдателями и военными аналитиками.

Было страшно, но это открывало невероятные возможности, и там хорошо платили. Тогда ему очень нужны были деньги.

И еще в Косове можно было быстро вырасти в звании, а по окончании контракта, через полгода, перевестись в криминальную полицию.

Так он оказался в КРИПО, где за несколько лет сделал головокружительную карьеру и нажил себе кучу недоброжелателей.

Маркуса считали самовлюбленным выскочкой. Но его никогда не волновало, что о нем думают другие. Со времен старых галош ему стало плевать на чужое мнение. Существовала только цель, и его интересовало лишь то, что приближало его к достижению этой цели.

Семьи у Маркуса не было, он искренне считал, что это балласт, который помешает его карьере и успеху. Взять хотя бы его родителей. Чего они добились в жизни с такой кучей детей? Абсолютно ничего. Семья – это бесполезная трата времени.

Иногда он завидовал семейным коллегам, видя, как радостно в конце рабочего дня те спешат домой, потому что их ждут. Но это бывало крайне редко и быстро проходило.

Глава 3

Выпитый кофе надежд не оправдал. Маркуса продолжало клонить в сон, а свидетельница преступления так и тряслась мелкой дрожью. Еще бы, такое увидеть. Как говорится, врагу не пожелаешь. У дамочки, видимо, крепкие нервы, и, несмотря на шок, она все же как-то справляется. Другая билась бы в истерике и требовала «Скорую».

Маркус только сейчас смог рассмотреть свидетельницу. Высокая, моложавая блондинка, очень красивая и ухоженная. Обручального кольца нет, скорее всего, она свободна. Замужние и с детьми никогда так не выглядят, у них не остается на себя времени и сил.

Стройная фигура говорит о том, что ее хозяйка регулярно и усердно занимается спортом, причем непременно с персональным тренером, а косметолог, массажист и парикмахер такие же неотъемлемые атрибуты ее жизни, как расческа или зубная щетка.

Ей лет тридцать или чуть больше, женщина из той породы, которые в этом возрасте выглядят лучше, чем двадцатилетние, они более ухоженные и все о себе знают. О других тоже, и уверенности им не занимать.

Таких сейчас называют милфами. Но Маркусу это определение не нравилось.

Свидетельница, почувствовав пристальный взгляд, подняла голову и посмотрела на Маркуса вопросительно. У нее были необыкновенно синие глаза. Не голубые, не серые, а именно синие.

– Вы выглядите очень устало, как будто не спали несколько ночей, – неожиданно нормальным голосом сказала Лана Шервинг.

До этого она говорила только хриплым шепотом. Видимо, от шока спазмировались голосовые связки. Голос оказался достаточно низкий и не очень вязался с образом женщины, тем не менее был очень приятным.

Чтобы как-то разрядить обстановку и вывести свидетельницу из ступора, Маркус решил сначала поговорить с ней на отвлеченные темы.

– Да, так оно и есть. Сегодня ночью в Майнце, это в шестидесяти километрах от Франкфурта, злоумышленники взорвали банкомат. И то ли не рассчитали мощность взрывчатки, то ли это вообще были дилетанты, но взрывной волной снесло полквартала, и во всей округе повылетали стекла. Благо квартал промышленный и ночью там никого не было, поэтому серьезно пострадавших нет. Начался пожар, и огонь перекинулся на близстоящую автозаправку. Это грозило новым, более мощным взрывом. Пожарные пытались потушить пламя, но рвануть могло в любой момент, поэтому решили эвакуировать людей из прилегающих территорий. Чтобы не началась паника и мародерство, были стянуты все силы полиции из ближайших трех городов: Франкфурта, Висбадена и Хайдельберга. К утру удалось потушить пожар, эвакуировать людей, и я уже размечтался о горячем душе и о своем диване, но тут появились вы со своей находкой.

– Странная история.

– Почему странная?

– Потому что даже дилетанты сейчас знают, что взрывать банкомат бессмысленно. Внутри черных ящиков, в которых находятся деньги, расположены так называемые колорирующие патроны. И если не отпирать ящик специальным ключом, а попробовать вскрыть каким-либо другим способом, то патроны взрываются и обливают деньги люминесцентной краской. Эти деньги можно только выбросить. Более того, если эта краска попадет на руки или лицо, словом, на кожу, то смыть ее невозможно. Такой человек не сможет выйти на улицу многие месяцы, если не годы. Я не знаю, можно ли смыть ее каким-то химическим раствором, но не думаю, что его так просто можно купить либо изготовить.

Маркус удивленно посмотрел на свидетельницу, убеждаясь в правильном умозаключении по поводу ее крепких нервов. Быстро оправилась от шока. Молодец!

– Да, вы абсолютно правы. Эта краска могла бы раз и навсегда решить проблему со взломом банкоматов, если бы не ее заоблачная цена, из-за которой многие банки отказались ее использовать. Несколько лет назад был большой скандал, который вылился в прессу и длился почти год. Банки обвиняли полицию, что, вместо того чтобы выполнять свою работу, между прочим, оплачиваемую из налогов, и защищать банкоматы от грабителей, они пытаются переложить ответственность на сами банки. Пресса долго муссировала этот скандал, указывая, какие банки не согласились выполнять требования по безопасности банкоматов и использовать колорирующие патроны. Так что каждый дилетант, как вы сказали, может зайти в Google и узнать эту информацию.

– Все равно как-то странно.

– Что именно?

– Ну, я, например, не верю в такие совпадения.

– Какие?

– Происходит взрыв. Причем такой мощности, что понятно, все силы полиции со всей округи будут направлены туда. И в это время происходит зверское убийство в центре города, напротив главного управления КРИПО. В другое время это было бы практически невозможно. Прямо напротив парка всегда стоит патрульная машина и дежурит полиция, днем и ночью. А тут такая удача. Все силы полиции убыли на место взрыва, никакого риска.

– У вас очень бурная фантазия. Вы, наверно, читаете много детективов?

– Да, но дело не в этом.

– А в чем?

– Ну, если логически подумать…

– Послушайте, – перебил Лану Добберт, – жизнь – это не детективная история. Организовать такой взрыв в Германии не так просто. Мы же не в Секторе Газа. Устроить это только для того, чтобы у совершить убийство и не попасться? Можно было убить жертву где-то в менее либо вообще безлюдном месте. Какой смысл так рисковать?

– Значит, важно было убить именно там, именно в этом месте, в центре города и рядом с КРИПО. Возможно, это вызов вашему Управлению. Или, может быть, это вообще ритуальное убийство. У девушки на руках и предплечьях были какие-то странные рисунки или татуировки. Какие-то символы или знаки. Возможно, она состояла в какой-нибудь секте, и это…

– Так, я смотрю, вы уже пришли в себя, поэтому давайте начнем, – с нескрываемым раздражением в голосе прервал Добберт Лану. – Я буду задавать вам вопросы, а вы постарайтесь, насколько это возможно, подробно на них ответить.

Глава 4

– Итак, начнем.

Маркус Добберт потер руки, будто в предвкушении чего-то очень приятного и радостного. На самом деле это была давняя привычка, оставшаяся еще от службы в Косове. Когда он часами сидел в холодном бункере, очень мерзли руки и ноги. Чтобы что-нибудь сделать, нужно было сначала согреть руки. Приходилось тереть их друг о дружку.

– Я включаю запись, – предупредил он и нажал на кнопку диктофона. – Меня зовут Маркус Добберт. Я вице-комиссар КРИПО. Как вас зовут?

– Лана Шервинг.

– Где и с кем вы проживаете?

– Здесь, рядом, в башне «Майн Тауэр», знаете?

– Конечно знаю.

Кто не знает об элитном жилом комплексе в самом центре города? О ценах на квартиры там ходили легенды, равно как и о жильцах: арабских шейхах, русских олигархах, китайских миллиардерах. Ну конечно, где же еще может проживать такая женщина.

– Проживаю я там с мужем и двумя детьми и собакой по кличке Старбакс, в семье мы зовем ее Бася. Еще с нами проживает няня Эллен, она из Болгарии. – Свидетельница взяла со стола бутылку, из кармана достала какую-то штуковину, которая в мгновение ока превратилась в складную миску. Налила в нее воды и поставила на пол.

Послышалось не то чавканье, не то хлюпанье. Маркус посмотрел под стол. Все это время собака лежала так тихо, что он совершенно забыл о ее существовании. Теперь она стояла над миской и шумно лакала из нее. Средних размеров, бежевого окраса собака напоминала сардельку. При этом у нее была необыкновенно симпатичная мордочка.

«Удивительно, как собаки похожи на своих хозяев, – подумал про себя Маркус. – Просто одно лицо».

Он невольно улыбнулся, на что Лана Шервинг моментально отреагировала:

– Бася необычайно милая и очень умная. Просто невероятно, как собака может быть такой умной. Она абсолютно все понимает. Иногда мне кажется, что моя собака умнее многих людей и…

– Давайте продолжим. Как вы оказались на месте преступления?

– Я, я…

Свидетельница словно на время забыла, что случилось, а теперь вспомнила. Голос у нее задрожал, глаза наполнились слезами.

– Успокойтесь, давайте по порядку. Где вы провели ночь?

– У себя дома.

– Кто это может подтвердить?

– Муж и няня.

– Как вы оказались на месте преступления, да еще в такую рань?

– Я пошла гулять с собакой. А рано потому, что очень жарко. А Бася жару вообще не переносит, как и все французские бульдоги. У них брахиоцефальное строение морды, и поэтому, в отличие от других пород, они дышат носом, а не ртом. Они не охлаждаются, и очень быстро происходит обезвоживание. Настолько быстро, что их не берет на борт самолета ни одна авиакомпания, даже на короткие перелеты. И потом, у французских бульдогов нет сильной потребности в физических упражнениях, но им все же требуются ежедневные прогулки. Бася и так не любит гулять, а в такую жару ее вообще из дома не вытащишь. Почти все «французы» страдают от ожирения. Ветеринар сказала, что у Баси уже пограничное с ожирением состояние. Надо срочно худеть, а для этого больше гулять. Но как в такую жару вообще гулять? Вот мы и вышли в пять утра.

– Кто может подтвердить, что вы покинули дом в это время?

– Муж и водитель.

– У вас есть водитель?

– Да, Виктор приехал за мужем и ждал его у подъезда. Он может это подтвердить.

– Хорошо. Итак, вы вышли из дома и куда вы направились?..

– В Оперн Парк. Мы всегда там гуляем утром. Там гуляют все собачники, кто живет поблизости. Из-за этого в народе парк даже называют «Хунде парк».

– Как вы оказались в той части парка? Ведь это в стороне от центральной дорожки?

– Собака что-то почуяла и стала тянуть туда. А потом я увидела труп девушки. Вернее, я сначала даже не поняла, что это. Я подумала, что это какой-то прикол и некто решил подшутить над прохожими. А когда до меня дошло, сразу позвонила в полицию.

– По пути в парк вам кто-нибудь встретился?

– Нет, ни по пути, ни в парке никого не было.

– Так, дальше… Вы заметили что-нибудь необычное?

– У девушки отсутствовала голова, куда уж необычнее.

– Ну, может быть, что-то бросилось в глаза?

– Девушка была абсолютно голая, и одежды поблизости не было.

– Возможно, одежду унес с собой убийца.

– Странно, что он унес только одежду. На девушке были очень дорогие часы и кольца от Картье.

– Вы успели так подробно все рассмотреть? – удивился Маркус.

– У меня тоже есть кольца и часы этого бренда, и я хорошо в этом разбираюсь. Украшений на убитой было где-то на сто тысяч евро. И сумка, которая лежала рядом, тоже очень дорогая, от «Эрмес», так что это однозначно не ограбление. Скорее всего…

Маркус Добберт опять с раздражением в голосе и чуть громче, чем было необходимо, прервал Лану Шервинг:

– Давайте вы будете отвечать на мои вопросы, а выводы мы сделаем сами. Убийца мог унести одежду как трофей.

Лана Шервинг с удивлением посмотрела на вице-комиссара. Она не понимала, почему он так раздражается.

– Извините, просто мне кажется, я могу помочь.

– Помочь кому?

– Ну, вам, полиции.

– Спасибо, но ваша помощь, кроме дачи показаний, нам не требуется. Мы сами во всем разберемся.

Лана хотела возразить, но от усталости, потрясений и нападок вице-комиссара на глаза вдруг накатили слезы. Чтобы как-то взять себя в руки и не заплакать, она присела на корточки перед собакой и стала снимать с той ошейник, пытаясь сфокусироваться на простом действии и тем самым переключить фокус внимания и успокоиться.

В это время открылась дверь, и в кабинет вошел мужчина импозантной наружности со внушительными, пышными усами. Лана сразу нарекла его про себя Моржом.

Морж оказался главным судмедэкспертом КРИПО и зашел сказать Маркусу, что жертву опознать невозможно. Документов при ней никаких не найдено, особых примет у нее тоже нет. Говорил Морж отрывисто, без всяких вступлений и только по делу.

– Жертва убита всего несколько часов назад, буквально за два или, самое большее, три часа до того, как ее обнаружила свидетельница. Точнее смогу сказать после вскрытия. Никаких заявлений о пропаже девушек во всем регионе Гессен со вчерашнего вечера не поступало, впрочем, как и за последние три месяца. Возможно, стоит подождать несколько дней.

Бася зашевелилась, посмотрела на вошедшего и снова легла на пол, ей было слишком лень двигаться.

– О, не знал, что у тебя гости, Маркус. Может, мне зайти позже?

– Это свидетельница, вернее, две свидетельницы. Первой труп обнаружила собака.

– Мне кажется, я поняла, что мне показалось странным, а сейчас пазл в голове сложился, – неожиданно вклинилась в разговор Лана.

Оба мужчины повернулись к ней.

– У убитой была очень красивая грудь, как у очень молодой девушки, как и вся верхняя часть тела, а вот живот был дряблый и бесформенный. Огромный шрам на теле, как у женщины в возрасте, которая уже рожала. Сначала я даже подумала, что это две половины от разных тел, сшитых вместе.

Маркус и Морж удивленно переглянулись.

– Но сейчас я поняла, в чем дело, – продолжила Лана, – девушка недавно родила. Около полугода назад. Родила посредством кесарева сечения. Видимо, ребенок был очень крупный, а роды тяжелые, отсюда этот огромный шрам. Грудь у нее сделанная, искусственная, ведь пластическую операцию на грудь после родов можно делать уже через пару-тройку месяцев, а живот – только через год.

Судмедэксперт смотрел на Лану с интересом и нескрываемой иронией.

Маркус Добберт начал багроветь. Он терпеть не мог, когда дилетанты лезли в его работу. Это всегда приводило его в ярость.

Морж начал активно теребить свои усы, прикрывая рот рукой, чтобы не выдать улыбку. Зная, какая реакция сейчас последует от Доббермана, он поспешил ретироваться.

– Ну, если ко мне нет никаких вопросов, я, пожалуй, пойду. Надо еще отчет писать, да хотелось бы домой поскорей. Ночка выдалась неспокойная. Всю ночь работал на месте взрыва. Там…

– Я знаю, – прервал его Маркус. – Я тоже там был.

– Да? Не видел тебя. Думал, большое начальство не стали беспокоить и, как обычно, отправили разгребать все нас, простых смертных.

– Если у тебя все, можешь идти.

Морж, не прощаясь, вышел из кабинета.

Маркус помедлил минуту, словно собираясь с мыслями.

– Итак, продолжим.

– Подождите, дайте я закончу! Я могу помочь вам идентифицировать девушку. Нужно определить ее предположительный возраст и отправить запрос во все роддома Франкфурта, и тогда…

– Я еще раз повторяю: если нам потребуется ваша помощь, мы вам непременно сообщим. А сейчас подпишите вот тут, – криминалист протянул Лане ручку и формуляр протокола. – Пойдемте, я провожу вас до выхода.

– Но я…

Добберт стремительно встал с кресла и поднял Лану за плечи, буквально сдернул ее со стула, взял собаку за поводок и вытолкал их обеих из кабинета.

Глава 5

Глаза продолжали слипаться. Маркусу казалось, что он сейчас просто упадет с кресла. Было ясно, что теперь, после произошедшего ночного убийства, выспаться удастся не скоро.

Чтобы хоть как-то взбодриться, Добберт вышел из Управления и пошел в парк к месту преступления. Скорее всего, криминалисты уже закончили свою работу, и вице-комиссар собирался выяснить, что им удалось откопать.

Парк до сих пор был огорожен лентой, и вдоль нее стояли полицейские из городской полиции, чтобы не допустить проникновения зевак на место преступления.

Заметив приближение Маркуса, один из полицейских напрягся, но как только он показал удостоверение, тот сразу же молча его пропустил за ленту.

– Ну, что тут у вас? – спросил Добберт людей в защитных комбинезонах.

– Шеф, да у нас тут много чего. Во-первых, нашли голову убитой.

– Ну, слава небесам! Что же вы молчали? Могли бы и позвонить! Мы там с Котманом голову сломали, как идентифицировать эту убитую – ни документов, ни головы.

Эксперты переглянулись. Второй кашлянул.

– Шеф, не хочу вас огорчать, но вряд ли голова вам поможет.

– В смысле?

– Вот, посмотрите сами.

Он открыл белый ящик. Во льду, в пакете лежало нечто, по форме напоминающее женскую голову, обрамленную множеством длинных белых косичек, наподобие африканских. Лицо было изрезано, буквально искромсано до такой степени, что от него ничего не осталось.

– О черт! – Маркус прикрыл рот рукой. – Нам только психопата не хватало для полного счастья.

– Ну, это не обязательно маньяк. На теле нет никаких гематом или видимых повреждений. Кроме того, что отсутствуют концевые фаланги пальцев. Очевидных следов сексуального насилия нет, хотя вскрытие покажет. А вот насчет головы, в лицо нанесено множество ножевых ран. Опознать жертву визуально невозможно. Попробуем на компьютере восстановить прежний облик по черепу, но сразу предупреждаю, что реконструировать там практически не из чего.

– Что-нибудь еще нашли? – серьезно спросил Маркус.

– Одежду не нашли. Зато обнаружили предполагаемое орудие убийства. Вот, взгляните.

Он протянул Маркусу большой прозрачный целлофановый пакет. Внутри лежал огромный нож, которому больше бы подошло определение «тесак». Полукруглой формы, с очень замысловатой рукояткой.

– Что за нож?

– Скорее всего, джамбия, восточный кинжал. Его используют для забоя мелкого рогатого скота – баранов и овец. Еще, возможно, похож на керамбит, азиатский нож. Что это точно, я скажу позже, не было времени хорошенько его рассмотреть. Но нож достаточно редкий, в любом случае в Европе такие встречаются нечасто.

– Основная группа сотрудников пошла на поквартирный обход, – включился в разговор второй эксперт. – Не может же быть такого, чтобы жертве нанесли столько ударов и никто ничего не видел, а она при этом не издала ни звука.

Маркус оглянулся вокруг.

– Дома достаточно далеко, скорее всего, оттуда никто ничего не видел. Да и за деревьями вряд ли что-то можно рассмотреть.

– Шеф, не скажите, у меня в одном из этих домов живет друг. Вон в том, – эксперт указал рукой на стоящий неподалеку дом. – Парк хорошо просматривается.

– Это все?

– Здесь полно камер наблюдения, это же центр. Вторая группа ушла снимать записи.

– Хорошо, – кивнул Добберт. – Завтра в восемь совещание. Все, я ушел, с ног валюсь от усталости.

– До завтра, шеф, постараемся еще что-нибудь накопать.

– Да уж постарайтесь.

Утреннее совещание решили провести в большом лекционном зале, а также при необходимости устроить в нем же основной штаб по расследованию убийства.

Маркус Добберт зашел в зал за десять минут до начала совещания, но все уже были в сборе. Немецкую пунктуальность никто не отменял, особенно в такой чрезвычайной ситуации.

Маркус поприветствовал коллег и устроился за кафедрой.

– Уважаемые коллеги, начнем. Первым прошу отчитаться Дирка Котмана, главного судмедэксперта. Что показало вскрытие?

Дирк Котман поднялся с места и откашлялся. В руках он держал распечатки.

– Коллеги, приветствую, – начал он бодрым голосом. – Анализ крови, а также тканей тела и волос показал, что убитая давно и регулярно употребляла наркотики. Кокаин, каннабис, барбитураты. Также около восьми месяцев или одного года назад посредством кесарева сечения она произвела на свет ребенка. – Котман выразительно посмотрел на Маркуса. – Три месяца назад сделала пластическую операцию на грудь и вставила импланты, – еще один взгляд на Маркуса. – Признаков сексуального насилия нет, однако за несколько часов до смерти у девушки был половой акт. Следов семени нет, но есть следы кожных частиц и пота, убитой не принадлежащих. Осмотр головы показал следующее: первый удар был нанесен в голову, и он был смертельным. Остальные удары убийца нанес после смерти жертвы, равно как и отделил голову от тела. Орудием убийства послужил нож, найденный недалеко от места преступления. Следы порезов соответствуют форме лезвия. Можно сделать вывод, что убийца обладал недюжинной физической силой. Чтобы пробить голову даже таким ножом, ну, это сможет далеко не каждый. Преступник – левша.

Он сделал паузу и отпил воду из бутылки.

– По нашей базе уже пробивали? – подключился Маркус. – Раз она употребляла наркотики длительное время, как вы говорите, может, так ее удастся идентифицировать?

– Концевые фаланги пальцев буквально искромсаны, снять отпечатки невозможно.

– Ясно. Ясно, что ничего не ясно. Что показал поквартирный обход? Есть результаты?

Встал молодой криминалист.

– Шеф, поквартирный обход ничего не дал. Никто ничего не видел и не слышал. На камерах тоже ничего подозрительного. На одной из камер, той, что на входе в банк возле Альте Опера, видно, как девушка, похожая на убитую, входит в парк одна. Разглядеть детали невозможно, очень темно. Отдали экспертам из IT-отдела, может, у них получится что-то с этим сделать.

Маркус Добберт поморщился, его лицо выражало крайнюю степень раздражения и недовольства.

– Я не желаю слышать «может» и «если». Сделайте так, чтобы получилось. И чем быстрее, тем лучше. Мне нужны результаты. Пока это единственная зацепка, – громче, чем требовалось, раздраженно произнес Добберт, глядя в сторону ребят из IT-отдела. – Что, совсем ничего не видно?

– Практически нет. Девушка со светлыми волосами, одетая во все черное, заходит в парк одна. Еще пара человек были замечены возле парка с разницей по времени в час. Один очень подозрительный. Забежал в парк и через несколько минут выбежал. Был одет в майку футбольной команды «Бавария Мюнхен». Возраст, внешность и особые приметы обоих разглядеть невозможно.

Маркус прервал его жестом. И опять на повышенных тонах обратился к айтишникам:

– Я еще раз повторяю и на этот раз обращаюсь ко всем. – Он обвел зал взглядом. Сотрудники КРИПО молча переглядывались. Ну конечно, теперь Добберман будет рвать и метать. Такой случай подвернулся сесть в кресло начальника. – Я ни от кого, участвующего в расследовании этого дела, не хочу слышать слово «невозможно». Мне нужны результаты. Что еще?

– Заявление о пропаже девушек и женщин за это время не поступало.

– У кого какие предложения по поводу идентификации убитой?

Вновь встал Дирк Котман:

– На теле убитой очень замысловатые татуировки. Качественные и достаточно сложные в исполнении. И еще, я бы сказал, редкие. Не думаю, что такие часто встречаются. Какие-то цветные знаки. И на сегодняшний день это единственная примета, по которой ее могут опознать. Они расположены на открытых местах: шее, предплечьях и руках. Те, кто тесно общался с девушкой, видели их много раз и наверняка запомнили.

– Спасибо, Дирк. Значит так, сделать фотографии всех татуировок и обойти все тату-салоны. И разместите фото в местных газетах. Может, это даст результаты. Времени – два дня максимум. Сегодня утром уже звонили из Центрального управления в Берлине и спрашивали, как у нас продвигается расследование. Все. Всем спасибо. За работу. Обо всем докладывать мне незамедлительно.

Спустя три дня вся городская полиция стояла на ушах.

Будучи крупнейшим экономическим и банковским центром Европы, пятым по величине среди городов ФРГ, с населением в 765 000 жителей – Франкфурт-на-Майне никогда не был особо спокойным.

Франкфуртский аэропорт по количеству перевозимых пассажиров занимает четвертое место в Европе, а по грузоперевозкам – первое.

В 2011 году город был признан криминальной столицей Германии, но в основном из-за объемов контрабанды, выявленной в аэропорту.

Многонациональное население и множественные диаспоры города тоже добавляли очков криминальной статистике.

Торговля наркотиками, грабежи, нелегальная проституция, кражи – да, все это было, но не больше и не меньше, чем в любом другом крупном городе. Но зверское убийство в центре города, напротив Альте Опера, под самым носом у криминальной полиции? Нет, такого здесь припомнить не могли.

Несмотря на все предосторожности, кто-то из толпы зевак, собравшихся на месте преступления, все-таки сумел сделать фото и видео обезглавленной девушки и выложить в интернет. Отдел информационной защиты тут же все зачистил, однако новость молниеносно разлетелась, а фото и видео увидело полгорода.

Само собой разумеется, пресса, несмотря на все запреты и увещевания полиции, подхватила информацию и стала разносить ее со скоростью звука.

Через двое суток об убийстве во Франкфурте не слышал только ленивый.

СМИ наперебой рассказывали о произошедшем. Новость осветило даже телевидение.

История стала обрастать подробностями. В городе перешептывались. На вечерних улицах стало пустынно – люди боялись выходить из дома.

Пошли пересуды, что такое зверское убийство мог сотворить только кто-то из сирийских беженцев и способ убийства указывает прямиком на них. Что это как раз в их духе.

Во всем винили немецкое правительство, которое вопреки протестам местного населения пустило в Германию эмигрантов. Да еще в таком количестве. О чем они только думали, да и думали ли вообще? Как можно такое допустить, чтобы мирным горожанам было страшно выйти на улицу? Теперь их убивают прямо в центре города, под носом у полиции, да еще средь бела дня!

Почему полиция и правительство до сих пор не приняли никаких мер? Беженцы с самого начала вели себя как хотели, наплевав на законы Германии и не принимая во внимание принятые в здешнем обществе нормы поведения. Ведь уже были случаи нападения на женщин, и даже изнасилование несовершеннолетнего, а теперь еще убийство.

Подключились активисты разных организаций и партий из тех, которые никогда не могут набрать нужное число голосов на городских выборах, а потому поднимают свой рейтинг за счет раздувания разного рода скандалов и протестов.

Они наперебой агитировали людей выходить на демонстрации против принятия новых беженцев и за выдворение уже прибывших.

А также под шумок выступать против использования дизельного топлива, повышения цен и перехода на электромобили, но самое главное – это высказать негодование и недоверие правительству и полиции. Из-за их неспособности защитить обычных горожан, которые, между прочим, содержат и тех и других на свои кровные, исправно платя налоги в казну.

За несколько дней накал возмущения достиг пика и вот-вот грозился вылиться на улицы в виде массовых беспорядков, погромов магазинов, поджогов машин и стычек с полицией.

Прошлой ночью злоумышленники пытались поджечь здание общежития, в котором разместили беженцев. К счастью, возгорание удалось быстро потушить силами пожарных и никто не пострадал.

Из Берлинского центра управления криминальной полиции без конца звонили и требовали срочно раскрыть убийство и поймать преступника.

Легко сказать. Весь отдел буквально сбивался с ног. Люди работали без сна и отдыха. Было проделано колоссальное количество работы, но расследование не продвинулось ни на шаг.

Маркус знал, что такие преступления, как, впрочем, и все другие, раскрываются только по горячим следам, в первые двое суток, либо так и остаются нераскрытыми. Но прошло уже три дня, а все действия не дали никаких результатов.

Еще открывая дверь, Маркус услышал, как звонит телефон. Трубку брать не хотелось. Ясно, что опять звонят из Берлина. Докладывать было нечего. Выслушивать упреки и нарекания не было никакого желания.

Выдохнув, Маркус поднял трубку.

– Добберт. Слушаю вас.

– Доброе утро, герр Добберт, это младший лейтенант Вирт. Я сегодня дежурю на проходной. Тут какая-то фрау Шервинг, говорит, что ей срочно надо к вам. Пропуска у нее нет, но она сказала…

– Доброе утро, герр Добберт, – вдруг услышал он возбужденный голос Ланы. – У меня для вас очень важное сообщение. Вернее, идея. Я правда знаю, как вам помочь!

– Шеф, простите, она буквально вырвала трубку. Я пытался…

Маркус вскипел:

– Гони ее в шею, немедленно.

Маркус бросил трубку. Его трясло от ярости.

Телефон снова зазвонил. Еле сдерживаясь, чтобы не заорать, он схватил трубку.

– Ну, что еще?! Что было не понятно? Я же сказал, гони ее в шею!

– Добберт, это тебя надо гнать в шею. Ты что устроил? Как информация об убийстве попала в прессу? А фотографии? Ты понимаешь, что могут начаться массовые беспорядки? Вернее, они уже начались. Ты хоть отдаешь себе отчет в происходящем?

Человек не представился, но в этом не было необходимости – Маркус хорошо знал этот голос и никогда бы не перепутал ни с каким другим.

Маркус знал, когда говорит шеф Центрального управления КРИПО в Берлине и даже задает вопросы, на них не требуется отвечать, диалог здесь не уместен – это монолог начальника.

– Я даю тебе неделю. Ты меня слышишь? Неделю! Если через неделю преступник не будет пойман, ты у меня не только в кресло начальника не сядешь, ты со своего вылетишь. Через неделю или отчет о раскрытии дела, или рапорт об увольнении в связи с несоответствием занимаемой должности.

В трубке послышались гудки. Чего-то такого Маркус ожидал, но не думал, что этот разговор состоится так быстро, а вопрос поставят так радикально.

Вновь раздался телефонный звонок.

– Добберт. Слушаю.

– Шеф, это лейтенант Вирт. Эта фрау Шервинг не уходит и требует вас. Не силой же ее вытаскивать из Управления?

– Веди ее сюда, – с какой-то безнадежностью в голосе выдохнул Добберт.

Глава 6

Через несколько минут в дверь решительно постучали. – Входите!

На пороге появилась Лана Шервинг, за ее спиной маячил лейтенант Вирт.

– Шеф, я…

– Все в порядке, свободен.

Лану Шервинг было не узнать. Выглядела она как модель с обложки журнала: идеальные укладка и макияж, и то и другое в естественном стиле. Безупречно сидящий брючный костюм цвета слоновой кости. Маркусу такие женщины всегда казались нереальными, они встречались редко и были как будто не с этой планеты. По кабинету моментально разошелся аромат каких-то редких духов.

– Доброе утро, фрау Шервинг, присаживайтесь. – Маркус Добберт кивнул на стул.

Лана Шервинг прошла, стараясь не цокать каблуками, и устроилась на стуле, положив ногу на ногу, а скрещенные руки – на колени.

– Доброе утро, герр Добберт. Извините, что так рано и без приглашения.

– Да чего уж там, я так понимаю, условности вас мало беспокоят, – не отрывая взгляда от компьютера и продолжая набирать текст на клавиатуре, проговорил Добберт.

– Все эти дни я очень много думала, как же все-таки можно идентифицировать убитую девушку.

Маркус оторвал взгляд от экрана и уставился на Лану Шервинг.

– Вы что, серьезно? Почему вы об этом думали?

– Но это же я ее нашла.

– Надеюсь, вы не собираетесь заявить свои права на обладание трупом, только потому что вы его нашли?

– Послушайте, я знаю, как идентифицировать девушку за полчаса.

– То есть все управление КРИПО не знает, а вы знаете?

Маркус чувствовал, что начинает злиться. Он щелкнул курсором и закрыл рабочую страницу, отодвинул клавиатуру, а затем, опершись всем телом на стол, подался вперед и, уже не скрывая раздражения, спросил:

– Ну и как же, по-вашему, можно идентифицировать убитую?

Лана Шервинг подняла руку и показала запястье.

– Часы! Как же я сразу не догадалась?

– Что – часы?

– Как что? У убитой были дорогие часы того же бренда, что и у меня. Такие часы имеют серийный номер и паспорт. По номеру в любом бутике можно узнать имя владельца или, по крайней мере, кто покупал эти часы. Все данные есть у них в базе. Когда клиент покупает что-либо в фирменном бутике, ему создают личный аккаунт, куда заносятся все данные клиента: фамилия, имя, адрес, номер кредитной карты, которой он оплачивал покупку.

– А что, если часы купила не убитая, а ей их подарили?

– Мы в любом случае выясним, кто их купил, а через него или нее – кто та девушка, которой их подарили.

– Мы? – Брови Маркуса Добберта взлетели на какую-то неестественную высоту. – Ваша самоуверенность и наглость сражает наповал, фрау Шервинг.

Лана никак не отреагировала на его замечание и продолжила:

– Послушайте, мне такую информацию никто не даст, а вам они не имеют права отказать. Речь идет об убийстве. Давайте пойдем прямо сейчас и все узнаем. Это займет всего полчаса. Через полчаса мы будем знать, кто она.

Внутри у Маркуса Добберта все буквально клокотало от ярости. Он боролся с желанием вышвырнуть Лану Шервинг из кабинета, как в прошлый раз, но недавний разговор с руководством и угроза увольнения его остановили. Тем более у него самого не было никаких идей, как быстро установить личность убитой. Те, что были, требовали времени, а времени совсем не было – ему дали всего неделю.

Маркус поднялся.

– Ну что ж, идемте. Данные и фотографии часов есть. Сейчас я возьму копию, и мы можем идти.

Лана поднялась.

– Бутик находится на Гетештрассе, там, где расположены магазины всех известных брендов. Дойдем за четверть часа, нужно лишь пересечь Альте Опера Платц.

Через несколько минут они шли по направлению к самой фешенебельной улице во Франкфурте, которая носила имя знаменитого немецкого поэта Гете, как и одноименная площадь поблизости.

Непременными атрибутами Гетештрассе были автомобили премиум-класса – такое скопление «Бентли», «Феррари», «Порше» и «Ламборгини», на которых съезжались толстосумы со всех окрестных городов и пригородов, здесь больше нельзя было увидеть нигде.

Из машин выходили по последней моде одетые женщины и элегантные мужчины.

Приезжали сюда не столько за покупками, сколько «себя показать и людей посмотреть». Этакий ритуал и индикатор успешной жизни. Если ты можешь позволить себе шоппинг на Гетештрассе, а потом пить шампанское и обедать на Оперн Платц – значит, дела у тебя идут хорошо, а бизнес процветает.

Лана и Маркус шли по параллельной Гетештрассе улице, когда Лана помахала рукой какой-то женщине. Та стояла возле витрины магазина и курила. Она помахала Лане в ответ, затушила окурок и зашла в магазин. Витрина контрастно выделялась на фоне всех остальных, поскольку была ядовито-зеленого цвета. Подойдя ближе, Маркус увидел, что пол магазина застелен ковром такого же оттенка. Вывеска гласила: «Бутик «Грин». Предлагаем веганскую одежду и одежду из экоматериалов».

Маркус усмехнулся.

– Боже, какой бред. Как одежда может быть веганской?

– Сейчас это модно, – пожала плечами Лана.

– Ну да, люди помешаны на экологии и толкают бредовые идеи спасения мира, но все они абсолютно лишены здравого смысла.

– Согласна, но на неокрепшие умы это действует, а значит, актуально и хорошо продается. Женщину, которую вы видели, я знаю больше десяти лет, она хорошо в этом разбирается.

– Это ваша подруга?

– Скорее приятельница. Карине дружить особо некогда, она много работает и одна воспитывает двух маленьких внуков. Ее дочь наркоманка с четырнадцати лет. Карина полжизни положила, чтобы ее вылечить. Что она только ни делала, куда только ни возила дочь – все без толку. Пару лет назад уже просто не выдержала и выгнала ее из дома, а над детьми оформила опекунство. Дочь уже пару лет живет у какой-то подруги, тоже наркоманки, и болтается где попало.

– А что отец детей? Почему он их не забрал?

– Да она сама не знает, от кого эти дети.

– Понятно.

– Вот мы и пришли.

Дверь открыл охранник, бритый наголо молодой человек в строгом костюме. Войдя в бутик, Лана сразу же помахала одной из продавщиц. Симпатичная женщина, на вид около сорока лет; судя по яркой, типичной средиземноморской внешности – итальянка. Увидев Лану, она радостно устремилась к ним навстречу.

– Сильвия, здравствуйте, давно не виделись.

– Лана, добрый день! Давненько вы к нам не заходили. Чем могу помочь?

Она вопросительно посмотрела сначала на Лану, а затем на Маркуса.

– Это Маркус Добберт, главный криминалист КРИПО.

Маркус достал и показал удостоверение. В глазах продавщицы мелькнуло удивление.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего, абсолютно ничего, – заверил ее Маркус. – Я хочу получить информацию о владельце, вернее, покупателе вот этих часов. – И он протянул ей две фотографии: на одной часы, на другой – номер крупным планом.

– Хорошо, сейчас посмотрю. Что вам принести попить? Воды, кофе, может быть, шампанского?

– Нет, спасибо, я на службе. Впрочем, воды, пожалуйста.

– А мне воду без газа и эспрессо, – подала голос Лана.

– Сейчас принесу. Можете присесть сюда, – продавец указала на рядом стоящий стол с тремя стульями: один для продавца-консультанта, а два других для покупателей.

Сильвия вернулась через несколько минут и поставила на стол поднос с водой и кофе.

– Спасибо, Сильвия.

– Что вы, не стоит благодарности. На поиск информации мне нужно пять минут.

И она удалилась. Лана не успела еще допить кофе, как продавец появилась вновь. Она села напротив, держа в руках распечатанные листы.

– Ого, вот это скорость, – удивился Маркус.

– На самом деле все просто. Номер часов вбивается в компьютер, и сразу выдается вся имеющаяся у нас информация.

– Ну и что за информацию выдал вам компьютер? – Добберта распирало любопытство, он едва сдерживался, чтобы не выхватить листы у нее из рук.

– Часы с этим номером купил гражданин Молдовы по имени Александру Порческу. На них были оформлены документы на вывоз из Европейского союза и возврат НДС, так называемая такс-фри. Герр Порческу оплатил покупку картой «Виза», на свое имя. Возврат НДС получил в аэропорту Франкфурта через два дня после покупки. Деньги получил на эту же карту. Следовательно, часы он вывез в Молдову. По идее, эти часы не могут находиться в Германии, но очень многие, у кого есть родственники или даже просто знакомые за пределами Европейского союза, просят их купить товар на свое имя, чтобы получить возврат НДС. А это девятнадцать процентов. Если изделие дорогое, то и сумма достаточно ощутимая. Есть даже люди, так называемые байеры, которые сделали на этом бизнес. Катаются туда-сюда, покупают и вывозят, получают возврат и завозят обратно. От возвращенной суммы оставляют себе процент и так зарабатывают.

По мере того как Сильвия говорила, лицо Маркуса вытягивалось. Даже усилием воли он не мог скрыть разочарования и досады.

Лана сидела тихо и с опущенной головой. Ее план провалился.

– Спасибо, Сильвия, вы очень нам помогли. Информацию о покупателе я возьму с собой. – Маркус взял со стола листы с распечатками.

– Рада была помочь, герр Добберт, – улыбнулась Сильвия. – Если вам понадобится кольцо для особого случая, например для помолвки, приходите к нам. У нас на них есть специальные предложения, и мы сделаем вам хорошую скидку.

Маркус Добберт поднялся со стула и решительно направился к выходу.

Сильвия тоже поднялась из-за стола.

Лана поспешила за полицейским.

Едва оказавшись на улице, он резко развернулся к Лане.

– Если я вас еще раз увижу или услышу с вашими бредовыми идеями, привлеку к уголовной ответственности.

– Но за что? Я же хотела помочь!

– За то, что чините препятствия работе полиции. Идите и занимайтесь лучше своими детьми. Я понимаю, что у вас такая скучная жизнь и вы не знаете, чем себя занять…

Лана развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Было ужасно обидно. Она так пыталась быть полезной. Придумала, как идентифицировать убитую. Ведь это не ее вина, что идея не сработала. И жизнь у нее вовсе не скучная, просто если она может помочь, то всегда старается это сделать.

Слезы подступили так близко, что еще чуть-чуть, и они польются градом. Еще не хватало, чтобы этот хам Добберт увидел ее плачущей.

Глава 7

Очень часто, когда надо было подумать или принять правильное решение, либо просто делалось тревожно, Лана приезжала в свой любимый отель «Гранд Фалькенштайн» в маленьком курортном городке, затерянном среди лесов и холмов Кенигштайне.

Отель находился в старинном замке, построенном в 1875 году как санаторий для военных. Здесь они поправляли здоровье и приводили в порядок расшатанные нервы. Выглядел он массивно и основательно, как и все, что возводили в Германии в те времена.

Место для строительства было выбрано не случайно. Комплекс полностью достроили в 1909 году, и на открытие приезжал сам кайзер Вильгельм Второй собственной персоной. Возвышался отель на вершине холма, с которого открывался захватывающий вид. Со всех сторон местность просматривалась на многие километры. Со смотровой площадки, которую при хорошей погоде использовали как летнюю террасу ресторана, Франкфурт был как на ладони. Все располагало к спокойствию и умиротворению.

Посередине площадки располагался фонтан. То ли из-за того, что в отеле и окрестностях всегда стояла тишина, то ли там была какая-то особенная акустика, но это сочетание – тишина и журчание фонтана – одновременно очень успокаивало и в то же время помогало сконцентрироваться, если надо было подумать о чем-то важном.

Лане очень хотелось с кем-нибудь поговорить и поделиться соображениями относительно расследования, которое она проводила самостоятельно. Но, к сожалению, было не с кем. Такие вот издержки иммиграции. Здесь никому ни до кого нет дела. Дружба – понятие очень относительное. Здесь не принято звонить другу ночью, даже если у тебя случилось что-то из ряда вон выходящее. Да и делиться проблемами тоже не принято, не говоря уже о таких вещах, как просто поболтать по душам. От этого очень часто, особенно в такие моменты, как сегодня, было грустно и очень одиноко.

Стены замка выглядели неприступно и настолько фундаментально, что как только ты попадал сюда, то моментально обретал чувство безопасности, защищенности и какого-то незыблемого спокойствия.

Сидеть и думать Лана больше всего любила на летней террасе, за одним из столов, расставленных по полукруглому краю. Смотреть на Франкфурт с высоты птичьего полета можно было часами – современный город, весь утопающий в зелени. Вид отсюда открывается чарующий, за какой столик ни сядь. Центр Франкфурт-Сити выглядел миниатюрой, со всеми его небоскребами. Столики, к слову сказать, все были одинаковые, но второй слева был ее самым любимым.

К сожалению, сегодня он был занят возрастной парой, которая сидела, держась за руки, и весело о чем-то ворковала.

Лана не позволила себе расстраиваться из-за столика. Он не был какой-то особенный, нет, просто она не любила изменять привычкам.

Смена всего привычного вызывала у нее огромный дискомфорт. В этом смысле она была из тех людей, которые всегда ходят в один и тот же ресторан, садятся за один и тот же столик и после длительного изучения меню заказывают одно и то же блюдо. То же самое, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и месяц, и год назад. Переезд в другую страну не то чтобы выбил ее из колеи, но смена обстановки вынуждала цепляться, как за прутик, за все, что давало ощущение стабильности и создавало ощущение спасительной платформы под ногами.

Поэтому она сказала себе, что так даже лучше. Хотя бы иногда все равно что-то надо менять, потому что в противном случае образуется энергетическое болото.

Одна очень известная то ли блогерша, то ли тиктокерша настоятельно рекомендует постоянно все менять, иначе энергия застаивается. А застой энергии ведет к безденежью, венцу безбрачия и полному апокалипсису во всех аспектах жизни.

Подписчики блогерши регулярно пишут в комментариях, что это чистая правда, и приводят примеры из личной жизни, а также фотографии до и после, которые подтверждают данный факт.

«Даже хорошо, что так получилось», – с этой мыслью Лана села за соседний столик.

Подошел официант и спросил, не хочет ли она что-нибудь выпить.

Время было не подходящее – четыре пополудни. Для кофе слишком поздно, а для аперитива слишком рано, поэтому Лана заказала просто минеральной воды.

Она сидела и смотрела перед собой, переводя взгляд с вида на Франкфурт на комплекс построек с замком во главе. Ощущение было невероятным.

Сидишь, смотришь и чувствуешь спокойствие и вечность. Что-то сродни медитации.

Время здесь как будто замерло. Казалось, что ничего не изменилось с тех времен и сейчас по парадной лестнице спустится дама в кринолине и мужчина в цилиндре.

Но никто не спускался. Мысли в голову тоже не шли. Никаких идей. Но и уходить отсюда совершенно не хотелось, причем так сильно, что Лана решила снять номер в отеле и остаться на несколько дней.

«Впереди выходные, проведу уик-энд в спа», – решила Лана.

Сейчас модно проводить выходные не дома, а желательно в спа-отеле.

Учитывая, сколько времени люди проводят на работе, а потом занимаются спортом, саморазвитием, ну и, конечно же, хобби – обязательный атрибут успешного человека, который всегда в движении, просто диву даешься, когда они успевают устать от собственного дома. Видимо, пока спят в нем.

Лана зашла на сайт отеля и заказала себе номер. Сразу начала мучить совесть, и в голову полезли мысли о том, что стоило бы все-таки поехать домой и провести выходные с детьми и мужем.

Помучившись пару минут, Лана решила: «А как же любовь к себе? Любить себя надо обязательно и всенепременно – это сейчас так же модно, как ночевать не дома по выходным, а в спаотеле. Это обязательный атрибут успешной и счастливой себя, себя уже найденной, и непременно со свежеобнаруженным в ходе очень модного марафона предназначением. Ведет его обычно лохматая тетка с незаконченным средним образованием, но именно она точно знает, как найти это самое предназначение. У нее все находят. В рекламе на ее странице так и написано: «Стопроцентный результат гарантирован».

Лана поднялась на ресепшен. Портье объяснил, как пройти в ее номер, и сообщил, что багаж принесет персонал отеля. Также предложил воспользоваться услугами спа при отеле, и особенно рекомендовал бассейн с термальной водой и сауну.

Лана поднялась в номер, дождалась, когда принесут сумку с вещами, и, наскоро переодевшись, решила пробежаться.

Свои пробежки она называла «проветриванием головы» – это был ее личный лайфхак. Если надо подумать, а не думается, стоит пробежаться, и тогда умные мысли обязательно придут в голову.

Собственно говоря, так всегда и было. Всегда, но не сегодня.

Пробегав минут двадцать, Лана пришла к выводу, что голова достаточно проветрилась, а вот умных мыслей по делу в ней так и не появилось.

Она вернулась в номер, сменила спортивную одежду на халат и спустилась в спа. Там, кроме нее, никого не было. То ли время неподходящее, то ли париться в сауне в такую жару желающих больше не нашлось.

Лана оставила халат на одном из лежаков и нагишом зашла в сауну.

В Германии не существует разделения саун на мужские и женские. Парятся все вместе, зачастую целыми семьями с детьми, и абсолютно голые. Таковы правила. В купальниках или какой-либо одежде в сауну заходить запрещено. Это всегда шокирует туристов и только что переехавших. Сами немцы и давно проживающие в Германии иностранцы абсолютно не имеют никаких комплексов по этому поводу, большинство даже не удосуживаются прикрыться полотенцем.

Поначалу, когда Лана только переехала в Германию, ее этот факт тоже очень смущал. Будучи человеком другой культуры и иного восприятия, где человеческая нагота – это что-то интимное и не выставляется на всеобщее обозрение, она искренне не понимала, какая необходимость мыться всем вместе и в чем сложность прикрыться полотенцем или надеть банный халат. Но со временем привыкла, что в общественных саунах, как, впрочем, и везде, никто ни на кого не обращает внимания. Правда, сама никогда не ходила нагишом, а заворачивалась в полотенце. Так она чувствовала себя комфортно.

Лана зашла в сауну и села на верхнюю скамейку. Обрадовавшись, что она абсолютно одна и ни у кого не надо спрашивать согласия, поддала пару.

Пар она любила крепкий, его редко кто выдерживал.

Не успела Лана насладиться одиночеством, как в сауну вошла молодая пара: мужчина и женщина. Женщина была обладательницей огромного бюста.

Пара поприветствовала Лану и тоже уселась на самую верхнюю скамейку, прямо напротив. Грудь женщины было настолько неестественно огромной, что буквально приковывала взгляд.

«Интересно, – подумала Лана, – для чего женщины так себя уродуют? Неужели они не понимают, что это выглядит ужасно и вульгарно. Как можно было поставить такие огромные импланты?»

Импланты.

Грудь.

В голове, точно узоры в калейдоскопе, замелькали картинки.

Убитая, изуродованная девушка с красивой сделанной грудью. Конечно! Как же она сразу не догадалась. Подсказка была почти на поверхности.

Сопровождаемая недоуменными взглядами пары, она выскочила из сауны, накинула халат и побежала за телефоном.

Едва забежав в номер, схватила мобильный и набрала номер.

– Маркус Добберт, слушаю.

– Герр Добберт, здравствуйте! Это Лана Шервинг.

– Нашли еще один труп?

– Что? Нет. Я…

– Ну, если нет, то я не могу представить себе причину, по которой вы звоните мне в субботу вечером.

– Я знаю, как вам помочь.

– Мне?

– Да. Ну, в смысле, полиции.

– Послушайте, фрау, я уже говорил вам во время нашей последней встречи, но повторю еще раз: если вы не прекратите совать свой нос в расследование и мешать полиции, у вас будут серьезные проблемы.

– Я знаю, как…

– Всего доброго.

Послышались короткие гудки.

Лана набрала номер еще раз, но телефон Добберта уже был отключен.

«Вот черт! Я должна им об этом рассказать. Решено: в понедельник поеду в КРИПО и непременно добьюсь, чтобы Добберт меня выслушал. Чего бы мне это ни стоило», – с этой мыслью Лана побежала в душ. Нужно готовиться к походу в ресторан.

Публика в спа-отеле всегда собиралась особая, не «при полном параде» на ужин здесь ходить было не принято. Одеваться и укладывать волосы нужно было тщательно, а времени оставалось совсем мало.

Глава 8

В понедельник утром, едва Маркус Добберт вошел в кабинет, зазвонил внутренний телефон. Он скривил лицо: «Начальство соскучилось за выходные?»

– Добберт, слушаю.

– Нет, это я тебя слушаю, – раздался в трубке голос начальника КРИПО. – Мне сегодня уже звонили из Берлина, из Центрального управления. Интересуются, как продвигается расследование убийства.

– Герр Магнус, вы же знаете, мы пытаемся установить личность убитой, без этого не можем начинать расследование. Но ее, несмотря на все следственные мероприятия, пока установить не удалось. Мы…

– Послушай, Добберт, уж коли ты сам до сих пор не смог это сделать, так какого черта ты не принимаешь свидетельницу, которая знает, как опознать убитую?

– Какую свидетельницу?

– Лану Шервинг. Она на проходной, только что звонила мне по внутреннему телефону. Немедленно спустись за ней и сними показания. Или ты предлагаешь мне этим заняться?

– Шеф, я…

– Это приказ, и он не обсуждается.

Послышались короткие гудки. Маркус положил трубку на стол, взял ключи от кабинета и вышел. Шагая к лифту, он не просто кипел от ярости, он был готов взорваться. Как смеет эта сумасшедшая бабенка выставлять его в дурном свете перед начальником? И кем она себя возомнила?! Мисс Марпл? Она что, действительно считает себя умнее его, Маркуса Добберта, главного криминалиста КРИПО?

Видимо, дамочки этого типа действительно полагают, что красота эквивалентна уму. Его просто разрывало от злости. Он ненавидел таких холеных и самодовольных женщин, считающих, что им все должны из-за их «необыкновенного» обаяния и привлекательности. Должны исполнять все их прихоти, слушать их бред и вообще делать так, чтобы мир крутился исключительно вокруг них. Он видел таких насквозь, он все знал о них и ненавидел.

Едва выйдя из лифта, он увидел Лану Шервинг. Еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее с кулаками, он произнес металлическим голосом: «Следуйте за мной», – развернулся на месте и пошел обратно к лифту.

– Я… Мне очень жаль, что пришлось звонить вашему начальству и добиваться встречи с вами таким способом, – щебетала за его спиной Лана. – Просто вы не стали бы меня слушать по-другому, а у меня очень важная информация, и я…

Маркус открыл дверь ключом.

– Проходите. Садитесь.

– Благодарю вас.

Почти одновременно с ними в кабинет зашли судмедэксперт Дирк Котман и младший криминалист Тобиас.

Дирк Котман кашлянул и, виновато опустив голову, обратился к Добберту:

– Маркус, шеф сказал, тут у свидетельницы важная информация. Он хотел, чтобы мы присутствовали при снятии показаний.

Маркус из красного стал пунцовым. Было видно, что он еле сдерживается. Тем не менее достаточно спокойным тоном произнес:

– Коллеги, прошу садиться. Вы как раз вовремя: сейчас наша свидетельница Лана Шервинг проведет мастер-класс и научит нас всех, как надо работать и проводить следственные мероприятия.

Котман и Тобиас переглянулись и молча сели.

– Итак, фрау Шервинг, начинайте. Мы все внимание.

Лана очень смутилась. Она терпеть не могла сарказм, поскольку считала его проявлением слабости и недалекого ума, потому не обиделась.

«Вот еще, не дождется», – подумала она про себя, а вслух сказала:

– Этот уик-энд я провела в спа-отеле, и пока я была там…

Добберта буквально передернуло.

«Ну конечно, где же еще? Естественная красота дело тонкое, требует бесконечных походов к косметологу и поездок в спа. И денег, очень много денег. Причем чем «естественнее» красота, тем дороже она обходится. Поэтому все эти идеальные дамочки ищут себе богатых мужей. А как еще поддерживать естественную красоту и молодость? Только бесконечными инвестициями в нее. Поэтому таким, как эта Лана Шервинг, все время нужны деньги, много-много денег».

Маркус Добберт тряхнул головой, зрачки его сузились, и, не дав Лане закончить фразу, он вступил:

– Все понятно, пока вы были там, заскучали и решили, что научите меня, главного криминалиста КРИПО, как нужно ловить преступников.

– Не совсем. Мне пришла в голову мысль, как быстро и со стопроцентной гарантией идентифицировать личность убитой.

– Мне одному кажется, что эта мысль приходит к вам не впервые? Мы уже потеряли с вами кучу времени.

– В этот раз гарантированно. У убитой девушки была грудь с имплантами.

– Совершенно верно, – подтвердил судмедэксперт Котман.

– Вы их извлекли? – спросил Добберт.

– Нет, а зачем? На теле никаких повреждений не было. Причина смерти установлена: удар ножом в голову.

– Так вот, необходимо извлечь импланты, – перебила судмедэксперта Лана. – На каждом стоит маркировка: название фирмы-изготовителя и номер. Нужно подать запрос в компанию, указанную на имплантах. По номеру они сразу скажут, какой клинике продали данные экземпляры. И дело остается за малым – подать запрос уже в клинику. Клиника сообщит, кому устанавливали данные импланты. Вот!

Лана обвела присутствующих победным взглядом, словно ожидая аплодисментов. Но их не последовало.

Маркус вопросительно посмотрел на судмедэксперта. Тот заерзал на стуле, потеребил усы и, не дожидаясь вопроса, ответил:

– Ну, как я уже говорил, надобности в более детальном исследовании тела не было, тем более вы знаете, как сейчас сократили расходы на подобные мероприятия. Мы делаем только самое необходимое. Кто же мог знать такие подробности про импланты…

Добберт остановил его жестом:

– Сколько времени понадобится на извлечение имплантов?

– Полчаса, максимум сорок минут, и все будет готово.

– Ну, так идите, чего вы ждете?

Котман и младший криминалист одновременно поднялись со стульев и вышли из кабинета.

Маркус перевел взгляд на Лану:

– Что-нибудь еще? Или это все?

– Ну вообще-то, могли бы и поблагодарить.

– Непременно, еще и орден выдадим, – съехидничал Добберт.

– На самом деле я знаю еще более короткий путь установить личность девушки.

– Ой, вы меня прям заинтриговали, мисс Марпл.

– Попрошу меня называть моим именем, герр Добберт, я терпеть не могу фамильярности.

Маркус, казалось, пропустил сказанное мимо ушей. Он смотрел на Лану со все менее скрываемой неприязнью.

– Стесняюсь спросить, кто вы по профессии? И чем вы занимаетесь в жизни? Ну, кроме посещения спа и салонов красоты. Модель? Инфлюэнсер? Блогер или, может, эксперт по красоте? Наверняка что-то из этой области.

– Нет, по образованию я поведенческий аналитик.

– Вот как? Не ожидал. – Маркус Добберт поднял брови, лицо его выражало крайнюю степень удивления.

– На самом деле в данный момент я не работаю по профессии. Вернее, сейчас я вообще не работаю. У меня…

– Да кто бы сомневался, когда вам работать? После посещения косметолога, массажиста, парикмахера и личного тренера времени на работу совсем не остается.

Лана посмотрела на него с недоумением. Откуда у него такая неприязнь к ней? Но не позволила себе отвлекаться на его выпады и продолжила:

– Так вот, самый короткий путь – это позвонить в клинику «Розен Клиник». Учитывая стоимость украшений, надетых на девушке, можно сделать вывод, что она явно была при деньгах. Любая уважающая себя обеспеченная девушка, проживающая во Франкфурте, обратится именно в эту клинику, ведь она самая лучшая и самая дорогая.

Взгляд Маркуса опустился на бюст Ланы. Она поймала его взгляд и покраснела.

– Откуда такие глубокие познания?

Пытаясь побороть смущение, Лана ответила чуть быстрее и громче, чем собиралась:

– Это все знают, даже те, кто не делал подобные операции. Запись на консультацию туда за полтора года, а очередь на операцию еще полтора.

Телефон на столе Маркуса ожил и завибрировал. Маркус нажал на кнопку громкой связи.

– Добберт, слушаю.

– Это Котман. Импланты производства компании «Эдэн», номер… – и он продиктовал номер. – Официальный отчет будет позже. Запрос в фирму-изготовитель я уже отправил.

– Хорошо, спасибо, Дирк, как только будет ответ, дай мне знать.

Маркус нажал на кнопку отбоя.

– Премного вам благодарны за оказанное содействие, фрау Шервинг, вы можете быть свободны.

– Позвоните, пожалуйста, в «Розен Клиник», – не сдавалась Лана. – Я уверена, грудь себе жертва делала там. Такую красивую, чтобы швов не было видно, могут сделать только в этой клинике. Это сто процентов, даже пятьсот.

Маркус пощелкал мышкой, забил в гугл название клиники и стал набирать указанный на сайте номер.

– «Розен Клиник», слушаю вас.

– С вами говорит главный криминалист КРИПО Маркус Добберт. Я хотел бы получить информацию, можно ли по марке имплантов и серийному номеру узнать имя женщины, которой они были установлены. – Говоря в трубку, Маркус что-то набирал на клавиатуре компьютера.

– Официальный запрос уже отправлен вам на электронную почту, – поторопил он.

– Сейчас соединю вас с нашим администратором.

Ждать пришлось минут пять. В трубке играла музыка, вернее, из раза в раз повторялся отрывок мелодии.

«Интересно, кто придумал вместо тишины, или гудков, или целого произведения, или даже череды разных композиций повторять один и тот же кусок? Врач-психиатр в ходе эксперимента, как быстро выйдет из себя даже самый уравновешенный человек?»

Мысли Маркуса прервались одновременно с музыкой, в трубке прозвучал голос:

– Администратор «Розен Клиник».

– Маркус Добберт, КРИПО, я уже объяснял вашему секретарю…

– Да, герр Добберт, я как раз проверяла в нашей системе, поэтому вам пришлось так долго ждать. Эта девушка оперировалась у нас восемь месяцев назад. Импланты вставляли здесь. Оперировал главврач клиники герр Шонберг.

Маркус бросил взгляд на Лану; та неотрывно смотрела на него и, казалось, даже не дышала.

– То есть вы можете назвать имя обладательницы этих имплантов?

– Да, это Арина Чиолак, двадцати восьми лет, проживает по адресу: Франкфурт, Хольц Хаузенштрассе, семьдесят четыре. Я уже отправила вам выписку на электронную почту.

– Благодарю вас, вы очень нам помогли.

– Рада была помочь.

– Скажите, я мог бы поговорить с главврачом?

– К сожалению, он сейчас на операции, освободится через час.

– А у него сегодня еще есть операции?

– Нет, это последняя.

– Тогда сейчас я пришлю на электронную почту пропуск и повестку, передайте ему, пожалуйста, сразу, как только закончит операцию, он должен приехать в КРИПО на опознание.

В трубке молчали.

– Алло, вы меня слышите? Алло!

– Простите, фрау Чиолак умерла? – спросила женщина на другом конце изменившимся голосом.

– Ее убили. Извините, вынужден с вами попрощаться. И, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе.

– Да-да, сразу же передам.

– Всего доброго, до свидания.

– До свидания.

В этот момент вошел судмедэксперт Котман.

– Вы еще здесь? – обратился он к Лане.

– Да, но уже ухожу.

Он подошел к столу и положил перед Маркусом листы.

– Данные импланты приобрела «Розен Клиник».

– Да, я знаю. Только что говорил с ними. Теперь мы знаем имя убитой – это Арина Чиолак. Через час-два оперировавший ее хирург приедет на опознание.

Котман посмотрел на Добберта с удивлением.

– Но как?

– Фрау Шервинг предположила, что убитая, как всякая уважающая себя обеспеченная девушка, проживающая во Франкфурте, – он многозначительно посмотрел на Котмана, – делала пластику груди в «Розен Клиник». Я позвонил туда, и оказалось, что так оно и есть. Вот адрес убитой. Надо вызвать родственников на опознание.

– Да, сейчас отправим за ними машину.

– Нет, не надо сейчас. Сначала дождемся хирурга, мало ли. К слову, ты не мог бы поколдовать над лицом убитой, чтобы не шокировать ее близких?

Котман развел руками:

– Маркус, тут даже я бессилен, там не над чем колдовать. Сплошное месиво. Сделаю все, что смогу, но сразу говорю, что результатов не обещаю.

– Ну сделай хоть что-нибудь, не можем же мы в таком виде ее показывать.

Котман кивнул и вышел из кабинета.

Глава 9

Маркус Добберт сидел за компьютером и делал работу, которую он буквально ненавидел в своей профессии, – составлял отчет.

Именно поэтому он ушел из аналитики в «Милитари Интеллидженс», где служил, слишком много там было бумагомарательства.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли сразу несколько человек.

Процессию возглавлял Дирк Котман, за ним двое офицеров вели под руки женщину, далее шел еще один офицер и мужчина в гражданском. Замыкал шествие высокий, аристократичного вида мужчина в костюме и очках.

Офицеры усадили женщину на стул и молча вышли. Мужчина сел сам, а замыкающий остался стоять.

Маркус понял, что это родители погибшей девушки. Предстоял тяжелый разговор, потому он медлил и готовился.

Повисла тишина. Первым заговорил судмедэксперт Дирк Котман:

– Процедура опознания была проведена дважды. Первым убитую опознал пластический хирург герр Шонберг. Кроме того, что номер имплантов косвенно подтверждает личность убитой, доктор Шонберг узнал свой фирменный шов. Шов запатентован, и никто, кроме него самого, не имеет права им пользоваться. Также доктор узнал татуировки. Все подробности здесь. – Он положил листы с отчетом Маркусу на стол. – Я думаю, доктора мы можем отпустить, если у тебя нет к нему вопросов.

– Доктор Шонберг, благодарю за помощь, вы свободны, – кивнул Маркус. – Герр Котман, проводите его, пожалуйста.

Едва они вышли, Маркус обратился к оставшимся:

– Прежде всего примите мои соболезнования в связи с гибелью вашей дочери.

Мать сидела словно каменная и даже не шелохнулась. Отец кивнул, из глаз потекли слезы. Он вытер их рукой. На предложенную Маркусом салфетку отрицательно мотнул головой.

– Итак, представьтесь, пожалуйста.

– Димитрий Чиолак.

– Чиолак Марта.

– Кем приходится вам погибшая Арина Чиолак?

– Это наша единственная дочь, – дрогнувшим голосом произнес Димитрий.

– Дочь, – эхом отозвалась Марта.

– Когда вы видели дочь в последний раз и при каких обстоятельствах?

Отец с матерью переглянулись, и мать еле заметно кивнула ему. Маркус удивленно поднял брови.

– Я буду говорить, жене трудно… – словно отвечая на немой вопрос, проговорил отец убитой.

– Хорошо, – согласился Маркус.

– Вечером, до того как это произошло, она была дома. Уже поздно, где-то в половине двенадцатого ночи, она собралась куда-то идти. Я спросил ее куда. Арина ответила: «Надо. Скоро буду». Больше она не появлялась. – Он достал платок и вытер глаза.

– Арина жила с вами? – уточнил Маркус.

– Арина была замужем. Вышла около двух лет назад, но последнее время, после рождения ребенка, у них с мужем разладились отношения. Она подала на развод и последние полгода жила с нами вместе со своим ребенком.

– То есть на момент убийства она находилась в процессе развода?

– Да.

– Где она проживала до переезда к вам?

– Когда она вышла замуж, мы купили молодым квартиру в соседнем доме.

– На кого была оформлена квартира?

Отец с матерью опять переглянулись, и мать вновь еле заметно кивнула.

«Интересная тенденция… И что бы все это значило на самом деле? Выглядит так, будто они готовились к этой встрече и речь тоже приготовили заранее», – подумал Маркус.

– Арина наша единственная дочь, она была единоличной владелицей всего нашего семейного бизнеса и недвижимости.

Глаза у Маркуса округлились, он пытался не подавать виду, но удивление было слишком велико.

– То есть ваша дочь – богатая наследница?

– Не совсем.

Он опять многозначительно посмотрел на жену, та ответила мелким кивком.

– Какой суммой исчисляется стоимость вашего семейного бизнеса?

– Ну, я так навскидку затрудняюсь сказать. – Отец отвел взгляд, глаза у него забегали, он заерзал на стуле, словно пытаясь тянуть время.

– Миллион? Пять? Двадцать миллионов?

– Больше двадцати, но сколько именно, я сказать не могу. Недвижимость дело такое, все зависит от рынка.

– Мне очень неприятно задавать вам этот вопрос, но я вынужден спросить в рамках расследования: кто является основным наследником после смерти вашей дочери? Ее муж? Официально они же не были в разводе?

– Скорее, сын Арины. В случае если муж получит опекунство над ребенком, то он, но только до тех пор, пока ребенку не исполнится восемнадцать лет.

– В случае если отец получит опекунство? – Маркус удивленно посмотрел на отца убитой.

– Мы с женой будем отстаивать права, чтобы ребенок остался с нами. Арина была наша единственная дочь. Кроме внука, у нас больше никого нет.

Он вынул из кармана платок и вытер навернувшиеся слезы.

Маркус посмотрел на него. Импозантный мужчина лет шестидесяти. В элегантном дорогом костюме. Сразу видно, что большой начальник или был им.

– Каков род ваших занятий?

– Я учредитель бизнеса, которым мы владеем. Был учредителем, потом я все передал дочери. Жена ведет всю бухгалтерию.

– Где вы находились во время убийства?

Отец убитой удивленно поднял глаза на Добберта.

– Я вынужден об этом спрашивать всех без исключения, – пояснил Маркус.

– Дома, с внуком и зятем.

– Зять ночевал у вас?

– Да.

– Насколько я помню, вы говорили, что молодые жили в соседнем доме.

– Совершенно верно.

– По какой причине зять, с которым ваша дочь собиралась развестись, остался в этот день ночевать у вас?

– Ни по какой, просто остался. Вернее, я же говорил, жена должна была улететь рано утром, и Дарко остался, чтобы помочь с ребенком.

– То есть я правильно понимаю, что за те полгода, что ваша дочь жила у вас, зять никогда не оставался у вас ночевать? А именно в ночь убийства остался?

Отец удивленно посмотрел на Маркуса.

– Что вы хотите этим сказать?

– Абсолютно ничего, просто пытаюсь выяснить все факты, которые могут быть важны для следствия.

Маркус повернулся к матери убитой. Очень красивая ухоженная женщина. Элегантно и со вкусом одета. Держится как истинная леди: спокойно и с достоинством. Это было бы вполне нормально, если бы не повод, по которому они здесь находились.

«Очень странно они себя ведут, учитывая, что убили их единственную дочь. Хотя в шоковом состоянии все ведут себя по-разному. Многие просто впадают в ступор. Возможно, это из-за сильнейшего стресса», – предположил Маркус Добберт.

– А что скажете вы? – обратился он к матери.

– Рано утром, в шесть утра, я вылетела на частном самолете в Молдову, в Кишинев. Из дома выехала где-то в четыре двадцать.

– Кто-то может подтвердить, где вы находились в момент с четырех двадцати до шести утра, то есть до момента вылета?

– Да, в аэропорт меня отвез водитель, и он же проводил меня до самолета. И потом персонал аэропорта. Я проходила паспортный контроль, досмотр багажа, регистрацию…

– Как так получилось, что вы вылетели именно в этот день? – Маркус сделал акцент на слово «этот», чтобы не произносить слово «убийство».

Тут вступил Димитрий Чиолак:

– Жена очень часто летает в Молдову по вопросам бизнеса. Как я уже говорил, Марта ведет всю бухгалтерию. Поездка была запланирована заранее, мы не знали, что случилось с Ариной.

– Почему вы не заявили о пропаже дочери спустя две недели?

Отец откашлялся, глотнул воды из бутылки, которую держал в руках. Было видно, что он подбирает слова.

– Видите ли, мне не хочется об этом говорить сейчас, но у Арины много лет были проблемы с наркотиками. Она могла сказать, выходя из дома: «Приду через полчаса», и вернуться через две недели, а то и больше. Нам с женой не показалось странным ее исчезновение, поэтому мы и не заявили в полицию. Подумали, что загуляла в очередной раз со своими подружками.

– У вас есть предположения, кто мог убить вашу дочь? У вас есть враги? Может быть, вашей семье или Арине кто-то угрожал в последнее время?

Димитрий тряхнул головой.

– Нет. У меня нет врагов, и никто мне не угрожал, как и членам моей семьи. У меня, как бы это сказать, очень обычный бизнес. В собственности компании находятся жилые и коммерческие помещения, и мы сдаем их в аренду. Какие тут враги? Арине тоже никто не угрожал. Она была очень добрая, открытая девочка, ее все любили.

– У вашей компании или у вас лично есть долги?

– Нет, слава богу, нет.

– А должники? Есть ли у вас должники?

Мужчина опять покосился на жену, а та, как и в предыдущие разы, еле заметно кивнула. Маркуса стала раздражать эта игра в гляделки.

– Нет, должников у нас нет.

Зашел Дирк Котман, в руках он нес пакет.

– Маркус, вот вещдоки для опознания.

– Спасибо, Дирк.

Маркус взял пакет и вынул из него часы, кольца, браслеты и сумку. Он разложил все это на столе.

– Вы узнаете эти предметы?

Ответа не последовало. Отец закрыл лицо руками и заплакал. Мать сидела все так же неподвижно, только плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Димитрий вновь достал платок и вытер глаза.

– Да, это вещи Арины. Если не возражаете, мы пойдем. Слишком тяжелый для нас день.

– Да, конечно. Только ответьте, пожалуйста, на последний вопрос: во что была одета ваша дочь, когда в последний раз покинула дом?

– Она была в белых джинсах и белой футболке.

– Это точно? – удивился Маркус. На тех кадрах, где Арина попала в обзор камеры, она была во всем черном. – Вы уверены?

– Да, точно. Я хорошо помню это.

– Тогда подпишите вот здесь, – он протянул лист бумаги и ручку. – Не смею больше вас задерживать. Дежурный офицер отвезет вас домой.

Димитрий Чиолак молча кивнул. Помог подняться жене, взял ее под руку, и они, пошатываясь, вышли из кабинета.

Глава 10

О том, что установлена личность убитой, написали все СМИ, хотя ребятам из отдела по связям с общественностью было строго-настрого наказано не общаться с прессой, ни на какие вопросы не отвечать и держать все в тайне. Но семья убитой была достаточно известной во Франкфурте, да и не только. Отец убитой скрывал этот факт, но каким-то образом все выплыло наружу: в прошлом он был крупным политиком в Молдове, то ли вице-премьером, то ли премьером. И как часто бывает в странах постсоветского пространства, люди, стоящие у власти, а также находящиеся в непосредственной близости от государственного бюджета, буквально за пару лет становятся олигархами.

Так случилось и с отцом убитой, Димитрием Чиолаком. Через несколько лет власть сменилась, со вновь пришедшими он, по всей видимости, договориться не смог, а может, в их планы и не входило договариваться. Димитрий Чиолак бежал из Молдовы вместе со своей семьей. В Германии он открыл собственный бизнес и стал заниматься недвижимостью. В Молдове у него тоже остался бизнес, но какой именно – никто точно не знал, и как у человека, который убежал из страны и попросил политического убежища в другом государстве, в Молдове мог сохраниться бизнес, было тоже непонятно. По всей видимости, он до сих пор имел вес в политических кругах Молдовы, хотя и был официально не въездным. Как только стало известно, что убита его дочь, позвонил посол Молдовы в Германии и попросил придать делу особую важность, поскольку герр Чиолак – его бывший коллега и друг. Поэтому, если надо, данная просьба может быть официально завизирована на самом высоком уровне, вплоть до обращения самого президента Молдовы.

Затем звонили из кабинета министров Молдовы с аналогичной просьбой. Руководство управления КРИПО попыталось объяснить, что дело частное, политического характера не носит и вмешательство правительственных структур Молдовы в работу немецкой полиции неприемлемо.

Сразу же последовал звонок из Бундестага, где на повышенных тонах руководство КРИПО спрашивали, не засиделись ли они в своих креслах и, вообще, не занимают ли они эти кресла зря. Понятное дело, получив по шапке, начальство принялось раздавать оплеухи по цепочке нижестоящим.

Маркус Добберт не выносил, когда на него давили. Он понял это, еще когда служил в армии. То, что происходило сейчас, вообще выходило за все возможные рамки. Начальство звонило, орало, требовало результатов, грозило увольнением, выказывало сомнения в его профессионализме и интересовалось, не поспешило ли оно, начальство, с его, Маркуса Добберта, назначением на должность главного криминалиста и замначальника франкфуртского КРИПО.

Все эти абсолютно бесполезные, но и даже вредные звонки отнимали уйму времени. Но начальство, видимо, решило, что так оно мотивирует офицерский состав работать лучше. Выносить это было уже невозможно. Маркус отключил звук у телефона и перестал отвечать. Понятно, что в Управлении сейчас вообще взбесятся.

«Да и черт с ними. Нужно составить список подозреваемых. А как его составлять?»

Оказывается, папочка, прикидывающийся здесь обычным маклером по недвижимости, на деле беглый олигарх, политик и крупный бизнесмен. Понятно, что там и врагов, и конкурентов столько, что за всю жизнь не проверишь. Или здесь подойдет принцип «ищи, кому выгодно»? По идее, мужу, но у него железобетонное алиби. Даже непонятно, с какой стороны к этому делу подступиться.

В дверь постучали. Маркус не успел даже отреагировать на стук, как дверь распахнулась.

На пороге появилась Лана Шервинг. Как всегда, выглядела она безупречно: в элегантном белом костюме, на высоченных каблуках, с идеальной укладкой и макияжем. По кабинету поплыл запах каких-то невероятных духов. Маркус знал, такие духи классифицируются как оставляющие шлейф. Все в ней, с одной стороны, было предельно просто, а с другой – кричало о богатстве и роскоши. Он брезгливо поморщился.

Младший офицер отнес это на свой счет.

– Шеф, простите. Я звонил, но вы не отвечали, а фрау Шервинг не уходила и опять хотела звонить начальству. Говорит, у нее важные сведения. Вот я и подумал, что лучше провожу ее сразу к вам.

Маркус вздохнул.

– Опять важные сведения?

– Да, именно, очень важные.

«Видимо, работать мне сегодня не дадут. Сначала начальство, теперь эта Шервинг…»

– Ладно, проходите. Тобиас, ты свободен.

Цокая каблуками, Лана Шервинг вошла в кабинет и, не дожидаясь приглашения, села на стул.

– Я знаю ее лично, – заявила она.

– Кого, простите?

– Убитую. Арину Чиолак.

– Вот как? – Он с удивлением и настороженностью пристально посмотрел на Лану. – Почему же вы сразу не сказали об этом?

– Я только сейчас поняла, что знаю ее.

– Поясните. – Маркус устало потер переносицу.

– Я не была с ней близко знакома, не знала, какая у нее фамилия, да и по внешности, без головы, я ее тоже не узнала. Она близкая подруга Анастасии, дочери Карины, которой принадлежит бутик «Грин». Помните, мы встретили ее, когда шли на Гетештрассе узнавать про часы?

– Да, я помню, – Маркус поднял на нее покрасневшие глаза. – Продолжайте.

– Много раз, когда я была в бутике у Карины, убитая приходила туда поболтать. Она жила рядом. И это именно та подруга Анастасии, у которой она жила больше года, когда мать выгнала ее из дома за пристрастие к наркотикам. Они обе были наркоманки и заядлые тусовщицы. В таком тандеме их знает весь Франкфурт. Они вместе болтались по городу с кем ни попадя.

– Насколько мне известно, до недавнего времени она была замужем и у нее был ребенок.

– У Анастасии тоже малыши-двойняшки, которых она спихнула на мать. Ни та, ни другая детьми не занимались и вели очень беспорядочный образ жизни.

– Я не очень понимаю, как можно вести праздный образ жизни и управлять огромным бизнесом, – высказал сомнения Маркус, устав держать их при себе.

– На самом деле бизнес на ней числился только формально. Она просто не способна была ничем управлять. Никогда нигде не училась, несмотря на старания родителей и их огромные финансовые возможности. Очень рано начала употреблять наркотики, уже лет в тринадцать. Вы бы слышали, как она разговаривала! Это была речь девятилетнего ребенка с задержкой развития, настолько она была примитивна и инфантильна. А уровень сознания и того ниже. Арина как будто застряла в юном возрасте и так и не выросла. Тем не менее она управляла, хоть и формально, практически всем бизнесом семьи во Франкфурте: ночным клубом, инвестиционной компанией, компанией по недвижимости. Им принадлежит множество квартир и промышленных объектов. Компания сдает их в аренду и получает ежегодно многомиллионную прибыль. Странно, что родители доверили ей такую ответственную работу, даже просто оформив эту недвижимость на нее, а главное, предоставив неограниченный доступ к деньгам компании.

Маркус откинулся на спинку кресла и потер виски.

– Тогда это еще более странно, как можно оформить огромный бизнес на дочь, которая, по сути, больна и недееспособна. Это же огромный риск.

– Абсолютно, – кивнула Лана и сцепила руки в замок на столе. – Про отца убитой ходят разные слухи: одни говорят, он криминальный авторитет в Молдове, другие – беглый олигарх и бывший политик. Одним словом, темная лошадка.

– Если верить вашим словам, понятно, почему весь его бизнес на бумаге принадлежал дочери. Он боялся, что у него в любой момент все могут отобрать, поскольку бизнес построен на государственные деньги, попросту говоря, сворованные из бюджета. Поэтому он был вынужден все переписать на дочь. Хотя, учитывая ее историю с наркотиками, рисков, на мой взгляд, тут больше.

– Видимо, до какого-то момента она была все же управляемая. А история с оформлением бизнеса на дочь все равно странная.

Маркус вопросительно посмотрел на Лану.

– Что же тут странного? Все ясно и понятно.

– Не совсем. – Лана оперлась руками на стол. – В такой стране, как Молдова, если понадобится доказать принадлежность человека к бизнесу, даже оформленному на подставное лицо, проще простого. Особенно там, где замешаны деньги, украденные у государства. Непонятно, как человек, у которого запрет на въезд в страну, может сохранять в этой стране огромный бизнес. В таких случаях обычно все отбирают, что называется, без суда и следствия. Карина, хозяйка бутика «Грин», рассказывала, что он даже не смог полететь на свадьбу к дочери, которую праздновали в Молдове. Из Франкфурта полетело два частных самолета с гостями. Карина с дочерью тоже были на свадьбе. Анастасия, ее дочь, как лучшая подруга Арины, была подружкой невесты. Хотя, честно, я удивлена, что Карина поехала на эту свадьбу.

– Почему? Вы же сами говорите, что ее дочь и погибшая крепко дружили с детства.

– Да, но Карина очень была негативно настроена по отношению к будущему мужу убитой.

Маркус подобрался.

– По какой причине?

– Он из бывшей Югославии, всем известно, что «юги» – это криминал. Парень нигде не работал, непонятно, чем занимался, хотя был из такой бедной семьи, что перед тем, как ехать знакомиться с родителями новоиспеченного жениха, родителям Арины пришлось купить им дом не то в Сербии, не то в Албании, а до этого они жили в ужасной халупе огромной многодетной семьей, и при этом никто нигде официально не работал. Чтобы не ударить в грязь лицом перед высокопоставленными друзьями, которые тоже прилетели на церемонию обручения из Молдовы, отец невесты купил по машине отцу и старшему брату жениха, чтобы их можно было представить как владельцев службы такси. Карина все удивлялась, зачем родители Арины ввязались в такую аферу, зачем устраивать такую пышную свадьбу в Молдове, ведь понятно, что этот брак не продержится дольше нескольких месяцев. Разгульный образ жизни Арины и семья – вещи несовместимые. Карина поражалась, как только родители не боятся связываться с этой югославской семьей, и говорила мне: «Вот посмотришь, добром это не закончится. Он ее укокошит, а деньги присвоит себе». По всей видимости, так и случилось. Странно, что его до сих пор не задержали. В ее смерти он – самое заинтересованное лицо.

– Фрау Шервинг, давайте оставим право вести следствие криминальной полиции. И решать, кого задерживать, тоже.

Маркус терпеть не мог, когда обычный обыватель строил из себя детектива и нес подобную чушь. И особенно, когда ему давали советы, как правильно вести следствие, не имея об этом ни малейшего представления.

– Да, конечно, но мне все равно непонятно, почему полиция до сих пор не задержала его. Ведь ясно же, что больше всех в смерти Арины мог быть заинтересован только муж. С таким папой, как у Арины, и его связями новоиспеченному мужу после развода не досталось бы ничего. С вероятностью сто процентов. Димитрий Чиолак оформил бизнес на дочь, чтобы проворачивать свои делишки с наименьшим риском. Чтобы такой человек так просто расстался со своими деньгами? Ну нет. Бизнес был оформлен на Арину до свадьбы, так что по закону после развода парню тоже ничего не светило, а вот если бы Арина погибла или с ней произошел бы несчастный случай, то он унаследовал бы практически все. Ясно, что по закону о наследстве сыну Арины отошла бы большая часть. Деньгами и имуществом распоряжается опекун ребенка. Единственным опекуном ребенка в случае гибели матери является отец. Именно поэтому мне непонятно, почему муж убитой до сих пор не задержан как главный подозреваемый.

– Фрау Шервинг, я удовлетворю ваше любопытство, если отвечу, что на момент убийства у мужа погибшей железное алиби? Он всю ночь и все утро находился в доме родителей Арины, и они это подтверждают.

Лана Шервинг была настолько шокирована, что даже не могла скрыть своего удивления – она буквально вытаращила глаза и смотрела на Маркуса немигающим взглядом.

Помолчав, она медленно произнесла:

– Герр Добберт, а вам не кажется, что это не просто странно, а очень странно? Все трое как будто бы собрались специально вместе, чтобы обеспечить друг другу алиби. Вы не находите это подозрительным?

– Фрау Шервинг, я очень благодарен вам за информацию, но вынужден вас попросить покинуть мой кабинет, – произнес Добберт громко и с ударением на слове «покинуть». – Мне нужно работать. Желаю вам всего хорошего.

Лана была несколько обескуражена переменой в интонации Добберта. Она быстро поднялась и вышла из кабинета.

Глава 11

Лана Шервинг шла по направлению к дому. Стояла невыносимая духота, город буквально раскалился от жары. Логичнее и проще было бы пойти через Оперн Парк – и путь срезать, и идти в тени деревьев. Но Лана теперь не ходила через парк. Слишком жуткие были воспоминания от этого места. До сих пор было страшно представить, как вновь пройти этой дорогой. Хотелось поскорее забыть обо всем, что случилось. Поэтому приходилось идти по противоположной от парка стороне.

Дойдя до дома, Лана с удивлением увидела машину их водителя Виктора, припаркованную недалеко от входа.

«Странно», – едва успела подумать Лана, как появился водитель.

– Добрый вечер, фрау Шервинг.

– Добрый вечер, Виктор. А вы чего до сих пор здесь? Почему домой не едете?

– Я вас жду.

– Меня? – она захлопала ресницами.

– Да, хотел попросить вас об одной услуге.

– Я вас слушаю.

– Хотел взять внеочередные выходные на два дня, завтра и послезавтра, мне очень нужно.

– Ну хорошо, возьмите. – Лана пожала плечами. – Только, пожалуйста, в следующий раз постарайтесь такие вещи обговаривать заранее.

– Да, я знаю, тут экстренная ситуация. Приношу свои извинения, но раньше не мог предупредить, не знал, что так случится.

– Бывает.

– И еще, вы не могли бы мне дать ваш лимузин на два дня?

Лана опешила от неожиданной просьбы.

– Могу я поинтересоваться, зачем вам понадобился мой лимузин, если у вас есть своя машина? И почему именно лимузин? Возьмите любую другую машину, попроще. Благо она у нас не одна.

– Дело в том, что меня попросили завтра встретить правительственную делегацию из Молдовы. И там будет сам, – он поднял указательный палец, потыкал им в небо и многозначительно посмотрел на Лану.

– А какое вы к этому имеете отношение? Почему вы должны их встречать и почему на моем лимузине? Обычно правительственные делегации встречают машины из консульства или посольства, раз «сам» приезжает.

– Дело в том, что они с неофициальным визитом, инкогнито. Прилетают на частном самолете на какой-то закрытый аэропорт. Это почти сто пятьдесят километров от Франкфурта, где-то в сторону Дюссельдорфа.

Лана не выдержала и всплеснула руками:

– О господи, что за секретность-то такая? Приехали прятать награбленное? И, наконец, при чем здесь вы?

– У меня там свой интерес. Хочу в будущем попробовать устроиться на дипломатическую службу в посольство Молдовы в Германии. Выполняю небольшие просьбы наших высокопоставленных здесь и тем самым пытаюсь наладить нужные знакомства и связи. А инкогнито они потому, что не хотят афишировать свое присутствие. Во Франкфурте живет один из наших «бывших», тоже когда-то высокопоставленный. Делегация прилетает к нему на похороны.

– Он умер?

– Нет, живой. У него убили дочь. Да еще как-то зверски. Говорят, будут хоронить в закрытом гробу.

Лана едва не подскочила на месте.

«Да что же это такое? – подумала она. – Эта история всюду за мной тянется».

Уже зная ответ, на всякий случай спросила:

– Как его зовут, мужчину этого, у которого дочь убили?

– Димитрий Чиолак.

– Какое совпадение… Дело в том, что я тоже приглашена к ним завтра на похороны, – соврала Лана.

Ей надо было во чтобы то ни стало попасть туда. Она обдумывала, как ей это сделать и, не вызвав подозрений у водителя, узнать, где и во сколько будет проходить церемония.

– Вот как? – удивился Виктор. – Вы их знаете?

– Да, правда, косвенно. Хорошо, возьмите машину. Только, когда вы отвезете своих гостей, не могли бы вы заехать за мной и отвезти меня тоже?

– Хорошо, но вы опоздаете на полчаса.

– Ничего страшного. Меня это устраивает.

– Я заеду за вами где-то около десяти тридцати. Позвоню, как буду выезжать. Сегодня возьму ваш лимузин, а свою машину оставлю у входа.

Лана кивнула.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

«Какая удача! Завтра я все узнаю, – подумала она, заходя в подъезд. – Во всех детективах и триллерах почти всегда преступника застают на похоронной церемонии. Убийцу всегда тянет на место преступления и на похороны». Почему именно туда тянет, Лана не помнила, то ли преступник вновь переживал эмоции, полученные во время убийства, то ли страх быть пойманным вызывал всплеск адреналина. Решила посмотреть в справочниках по психологии, что это за феномен такой и с чем он связан, как только будет свободное время, а сейчас надо вывести на прогулку собаку и позаниматься с детьми.

На пороге квартиры ее встретил муж, всем своим видом показывая недовольство из-за ее отсутствия. Лана с извиняющимся видом чмокнула его в щеку, крикнула детям, что будет через пятнадцать минут и поиграет с ними, взяла собаку и вышла во двор.

Глава 12

На следующее утро Лана проснулась очень рано. Нужно было подготовиться к похоронам.

«Скорее всего, там будет тьма народу. Как же мне за всеми уследить: кто пришел, кто ушел, кто и как себя ведет? Жалко, у меня нет какой-нибудь специальный шпионской камеры для скрытой съемки. Можно было бы снять, как проходят похороны, а потом спокойно пересматривать и анализировать», – размышляла Лана, одновременно пересматривая вещи в гардеробной. Решив, что будет незаметно снимать на телефон, она чуть приободрилась.

К десяти часам утра Лана была полностью готова. Выбрала черный брючный костюм очень простого кроя и ботинки на плоской подошве. Сочла, что в таком виде она не привлечет к себе излишнего внимания.

В десять пятнадцать позвонил водитель. Сказал, что будет через двадцать минут, и попросил ждать внизу возле входа, поскольку он не может долго отсутствовать и должен сопровождать гостей.

Лана взяла сумочку и спустилась. Она только что поняла, что боится идти на похороны. Во-первых, она ни разу не была на похоронах, а во-вторых, как она со всем этим справится? Как объяснить свое присутствие там? А вдруг ее кто-нибудь спросит, как она там оказалась? Но вскоре мысли переключились на расследование, и она забыла о страхе.

Подъехал водитель, и Лана села в машину. Стала думать, как же ей все-таки попасть на похороны. А вдруг туда пускают по списку гостей или по пропускам?

Доехали они на удивление быстро. К моменту, когда приехали, церемония прощания с покойной уже закончилась, это и неудивительно – ее хоронили в закрытом гробу.

Шел процесс погребения. Лане это было на руку, ведь заходить в помещение не понадобилось, а на открытой территории легче затеряться.

Народу было море. Такое количество людей на похоронах она не ожидала увидеть.

Лана поискала глазами отца убитой. Вокруг него стояли представительные мужчины и о чем-то оживленно беседовали. Со стороны было совсем не похоже на выражение соболезнований, скорее на деловую беседу, достаточно напряженную. То, что все эти люди, стоящие вокруг, и есть правительственная делегация, было понятно с первого взгляда. Мужчины сплошь в дорогих деловых костюмах и маячащие за их спинами охранники – тоже в деловых костюмах, но безо всякого шика и с наушниками в ушах.

Она стала пробираться сквозь толпу в надежде подслушать разговор. Приблизилась настолько, насколько это было возможно, чтобы не привлечь внимания группы мужчин, обступивших Димитрия Чиолака.

В этот момент один из них подошел вплотную к Чиолаку, пожал ему руку и похлопал по плечу. Он что-то ему сказал.

По тому, как он гордо и величественно держался, было понятно, что это и есть «сам».

Лана подобралась еще ближе и наконец смогла расслышать, что говорит «сам» отцу убитой:

– Ты молодец, все сделал правильно. На кону были большие деньги, причем заметь, не только твои. Я всегда знал, что тебе можно доверять, потому что ты умеешь правильно расставлять приоритеты и принимать верные решения, даже в такой экстремальной ситуации. Я очень тебя уважаю за это, друг. Ты же понимаешь, что с ее зависимостью и образом жизни то, что случилось, – это был лишь вопрос времени. Держись, тем более тебе есть о ком заботиться и ради кого жить. Я поеду, вечером обязательно увидимся.

Он еще раз похлопал отца Арины по плечу, развернулся и пошел к выходу с кладбища. Часть группы, все это время стоявшей рядом, двинулась за ним.

Лана просто застыла на месте. Услышанное повергло ее в шок.

«Что это все значит? Что имел в виду этот человек, когда говорил о правильном выборе и больших деньгах? Какой выбор сделал отец убитой? И о ком тот должен позаботиться и ради кого ему стоит жить? Возможно, он подразумевал сына его погибшей дочери?»

Столь интересное выражение соболезнований навело на мысль о том, что нужно срочно расспросить водителя, коль уж он знается с этим обществом. Может, удастся что-нибудь прояснить. Лана стала искать глазами Виктора и, заметив того в толпе, поспешила к нему.

– Даже не представляю, как родители переживут такую трагедию. Потерять единственную дочь. Навряд ли в таком возрасте они смогут иметь еще одного ребенка.

Водитель посмотрел на Лану с некоторым удивлением.

– Да, то, что случилось, конечно, ужасно…

Заметив замешательство водителя, Лана решила еще спросить:

– Хотя мне показалось, что они как будто и не сильно горюют.

– На самом деле из-за пристрастия их дочери к наркотикам они внутренне были готовы, что все ее гулянки добром не закончатся. Что когда-нибудь что-нибудь нехорошее с ней случится. То, что она вытворяла, уже невозможно было терпеть. Ее искали неделями, не спали ночами, ждали, разыскивали по подругам… Так что, с одной стороны, это огромная трагедия для родителей, а с другой – они наконец-то вздохнули спокойно.

– Хорошо, что хоть внук у них есть, будет ради кого жить, – не отставала Лана. Ей нужно было во что бы то ни стало разговорить Виктора и все у него выведать.

– На самом деле ситуация обстоит не совсем так.

Водитель оглянулся, как будто чтобы удостовериться, нет ли кого рядом, кто мог бы их подслушать. Несмотря на то что никого поблизости не было, он наклонился почти к самому уху Ланы и шепотом произнес:

– У Димитрия Чиолака есть вторая жена, ровесница его дочери, и двое маленьких детей от нее – двух и четырех лет.

– Даже так? – не смогла скрыть удивления Лана. – А вы откуда об этом знаете?

– В прошлый раз, когда приезжал «сам», я его встречал и возил по делам. Чиолак пригласил его в дом, где живет вторая семья, которую несколько недель назад он перевез из Молдовы во Франкфурт.

– То есть Арина – не единственная его дочь?

– Нет. То есть официально – да, а по факту у Чиолака есть еще две наследницы.

– Интересно, – протянула Лана, – а его первая жена, мать Арины, и сама Арина знали об этом?

– Да, конечно. Как раз в тот приезд «самого» он познакомил Арину со своей молодой женой и детьми, ее сводными братом и сестрой.

– Вот как? – Лана совсем растерялась. Ну и отношения в этой семейке! – И какова же была ее реакция?

– Она была в шоке. Узнать, что отец живет с женщиной младше ее, а дети – ровесники внука.

– Сейчас таким никого не удивишь. Олигархи постсоветского пространства, а также политики и бизнесмены сплошь и рядом женятся на вчерашних школьницах. Скорее всего, шок вызвало то, что у нее, единственной наследницы, появились конкуренты.

– Навряд ли, – хмыкнул Виктор. – У Чиолака столько денег, что на десятерых детей хватит, чтобы жить в роскоши и не работать до конца жизни.

– Интересно, на чем он сделал такие деньги? На сети супермаркетов в Молдове или в Германии на инвестициях в недвижимость?

– На самом деле основной его бизнес состоит в том, что действующие политики, которые официально не могут иметь частные компании, поскольку имеют доступ к бюджетным деньгам, легализуют их через фирмы Чиолака и переводят на счета в немецкие и швейцарские банки. Затем он инвестирует эти деньги в разные проекты, в ту же недвижимость, приумножает их капитал, обналичивает и получает с этого свои дивиденды. Деньги там крутятся немалые, так что проценты исчисляются в суммах с семью нулями.

– То есть получается, что основная масса средств, которая крутится в его бизнесе, – это чужие деньги?

– Получается, что так.

Водитель извинился и сказал, что должен идти, развозить гостей.

Мысли закрутились в голове Ланы. Из полученной информации начала складываться картинка. Теперь было понятно, как выстроен весь бизнес Димитрия Чиолака и как он сумел сохранять его долгие годы, будучи невъездным в Молдову.

Он легализовал и инвестировал в Германии деньги, наворованные чиновниками в Молдове, попросту говоря, «отмывал бабки», а они за это не трогали его бизнес в Молдове. Услуга за услугу. Становится ясно, почему чиновники прилетают к Димитрию Чиолаку так часто и всякий раз инкогнито.

Очевиден также и размах компании: понятно, откуда у одного частного бизнесмена в обороте миллиарды…

«Миллиарды, миллиарды… Ты хорошо справился с ситуацией, на кону стояли слишком большие деньги, она бы все равно плохо закончила…»

Дыхание Ланы участилось, спина стала вся мокрая, а руки ледяными.

«Ну конечно! Ищи, кому выгодно!» – Лана улыбнулась от гордости за себя, за то, какая она умная и как быстро она догадалась. Не зря интуиция подсказывала ей, что нужно обязательно попасть на похороны, что именно здесь она вычислит убийцу. Надо срочно сообщить об этом Добберту.

Лана стала двигаться по направлению к выходу, на ходу всматриваясь в толпу. Она увидела много знакомых ей людей. К счастью, никто не обращал на нее внимания, люди были слишком шокированы убийством и его жестокостью. Многие принесли мягкие игрушки и держали их в руках. Подходили к свежевырытой могиле и клали игрушки рядом. Уже образовалась целая гора, а люди все шли и шли, приносили новые игрушки.

Как и ожидала, Лана увидела Добберта у самого входа. Она подошла к нему вплотную.

– Добрый день, герр Добберт.

Лицо мужчины перекосилось так, как будто он только что съел лимон или прямо на грудь ему прыгнула скользкая жаба.

– Фрау Шервинг, что вы здесь делаете? – процедил он.

– Я говорила вам, родители убитой – мои знакомые, и…

– Вы говорили, что ваше знакомство носит шапочный характер и близко вы не общались, – прервал ее Добберт.

– Да, но тут такие события…

Маркуса она, с одной стороны, очень злила, можно сказать, даже бесила, а с другой стороны, было забавно наблюдать за ее неловкими попытками врать. Врать ему, главному криминалисту КРИПО.

К тому же врать Лана Шервинг совсем не умела.

«На самом деле ей стоит поучиться, может пригодиться в жизни», – усмехаясь про себя, подумал Добберт.

Слушать настолько неумелую, почти детскую ложь было даже слегка оскорбительно.

«За кого эта самовлюбленная дура меня принимает? За одного из своих многочисленных поклонников, очарованных ее красотой?»

В том, что поклонников много, Маркус даже не сомневался. У подобных ей их всегда целая толпа. Свита недоумков, мечтающих о том, что никогда не будет им принадлежать, но тешащих самолюбие тем, что такая неземная, недоступная женщина позволила им хотя бы питать надежду.

– Мне позвать охрану и спросить, есть ли в списках приглашенных ваше имя, или вы сами скажете правду? – не выдержал он.

Лана прервалась на полуслове, густо покраснела и вдруг без всяких предисловий буквально выпалила:

– Я знаю, кто убийца, я случайно подслушала разговор отца убитой с его деловыми партнерами, потом кое-что уточнила у своего водителя, который их знает и оказывает услуги по извозу, и мне все стало понятно.

Маркус моментально напрягся и принял «стойку». В такие моменты он действительно был похож на добермана, готового в любую минуту броситься и вцепиться в добычу зубами.

– Кто-то прямо сказал в разговоре, что убил Арину Чиолак?

– Нет, не напрямую, но это и так понятно.

– Ну, тогда я бы на вашем месте воздержался от таких заявлений.

– Нет-нет, вы только послушайте! – И Лана начала пересказывать подслушанный разговор, стараясь ничего не пропустить. Маркус внимательно слушал и так же внимательно смотрел на Лану.

«А дамочка не так глупа, как хочет казаться. Несколько раз она употребила выражения и термины, которыми не пользуются женщины в обычной жизни», – глядя Лане Шервинг прямо в глаза, размышлял Добберт.

Маркус хорошо знал, где в ходу такие выражения – на воинской службе, в таких специальных подразделениях, как «Милитари Интеллидженс».

«Интересно, Лана Шервинг проходила военную службу? Где-нибудь в Израиле или в России в спецподразделениях? Глядя на нее, трудно увязать и представить такую всю холеную и роскошную фрау, всю такую хрупкую и воздушную, служащей в спецподразделениях. Возможно, она не служила, а только обучалась? Зачем обучаться, чтобы потом не служить?»

В реальность его вернул голос Ланы, которая перешла на шепот:

– Это он убил, сто процентов, скорее всего, не собственноручно, а нанял кого-нибудь.

– Кто, простите?

– Димитрий Чиолак, отец Арины, и есть убийца. Вернее, он заказчик. Вы должны его допросить как следует, на чем-нибудь он проколется.

– Позвольте узнать, на каком основании? Только потому, что вы так решили?

– Через свою компанию он отмывает наворованные чиновниками в Молдове деньги, то есть деньги, которые крутятся в компании Чиолака, не его, а фирма была оформлена на дочь. Арина была наркоманкой и со временем, судя по всему, совсем вышла из-под контроля. Сначала весь этот бред с замужеством, потом с разводом… Видимо, Чиолак испугался, что таким образом он потеряет деньги, которые ему не принадлежат. Надо ли говорить, что ему грозило бы за потерю этих средств, кроме прикрытия бизнеса в Молдове? Думаю, что-то такое там обсуждалось незадолго до убийства. Не зря же он перевез свою вторую семью с двумя детьми из Молдовы в Германию меньше чем за месяц до этого.

Маркус в недоумении уставился на Лану.

– Я не ослышался?

– Чиолак наврал: Арина не единственная его дочь, у него есть вторая семья и двое маленьких детей.

– Вот как?

– Именно.

– Откуда такие сведения и насколько они достоверны?

– Мне сказал об этом мой водитель. Он лично присутствовал, когда Чиолак представил свою новую семью Арине. Оказывается, мой водитель знает всю эту шайку-лейку, поскольку возит их по всяким делам.

Лана принялась подробно пересказывать все, что узнала от водителя. А затем, секунду помедлив, добавила:

– Я на девяносто девять процентов уверена, что, как только Арина узнала, что она больше не единственная наследница, а возможно, скоро и вовсе перестанет ею быть, начала выдвигать отцу условия, которые он либо не смог, либо не захотел выполнять. В ответ она попыталась его шантажировать или вовсе решила присвоить себе деньги компании. В общем, нужно проверить все денежные движения на холдинге «М-Инвест» за последние пару лет, и тогда все станет ясно. То, что все было в точности, как я предполагаю, я почти не сомневаюсь. Надеюсь, данная информация окажется полезной. Можете не благодарить. Всего хорошего, герр Добберт.

И не дожидаясь, когда тот ответит ей, Лана Шервинг развернулась и зашагала к выходу.

Ей очень хотелось поскорее покинуть это место. Время только полдень, а она уже безумно устала.

Хотелось скорее добраться до дома, закрыть жалюзи на окнах, лечь на диван, закрыть глаза и лежать так в тишине и в темноте и ни о чем не думать. Другими словами, никого не видеть и не слышать. Но дома не расслабишься, там дети и собака. Мигом набегут, как только она войдет домой, и будут требовать внимания и развлечений всеми доступными им способами. Муж начнет упрекать, что она вечно где-то пропадает, особенно в последнее время, и совсем не занимается домом и детьми. Домой идти совсем не хотелось, как и слушать ворчание мужа.

Мозг категорически отказывался верить в то, что она узнала, слишком чудовищной оказалась правда. Но факты есть факты.

Отец убил собственную дочь. Завел новую семью и новых детей, и когда-то единственная и любимая дочь, сошедшая с пути праведного и не оправдавшая надежд, стала не нужна. Деньги и бизнес оказались важнее.

Единственное, что не увязывалось в голове, – это способ убийства. Почему так ужасно и жестоко? Понятно, что Чиолак нанял кого-то, чтобы избавиться от дочери. Но почему таким диким способом? Чтобы запутать следы? Или чтобы ее нельзя было идентифицировать как можно дольше и он смог выиграть время? Время для чего? Замести следы? Или для чего-то еще?

«Слишком много вопросов остается. Надо об этом подумать».

Было ощущение, что ответ лежит где-то на поверхности, но ухватиться за него не удавалось.

«Надо сделать перерыв. Когда не можешь придумать ответ или найти решение какой-нибудь проблемы, лучше оставить ее на время и не думать о ней совсем, переключиться на что-то другое, с этим не связанное. А потом подумать об этом еще раз уже на свежую голову. Точно. Именно так я и поступлю», – решила Лана, входя в здание, где располагался ее пентхаус.

Придя домой, она на цыпочках прошмыгнула в ванную комнату так быстро, что собака, единственная, услышавшая шум, выбежала в коридор уже в тот момент, когда Лана закрыла дверь в ванную комнату. Собака недоуменно застыла посреди коридора, но никого не увидела.

Лана решила принять ванну. Самый верный и быстрый способ расслабиться и отдохнуть. С каким-нибудь душистым маслом, пеной и ароматизированными свечами.

Включила воду. Постояла несколько секунд в раздумьях над коробкой с маслами и решила выбрать «горький апельсин» – это было одно из ее любимых, от его аромата всегда поднимается настроение. Проверено неоднократно.

Лана накапала несколько капель, потом подумала и добавила еще и пену. Зажгла свечи, и не дожидаясь, когда наберется достаточно воды, скинула с себя одежду прямо на пол и залезла в ванну.

Легла и зажмурилась от удовольствия. Просто лежать, вдыхать и наслаждаться.

Она лежала и заставляла себя ни о чем не думать, вернее, пыталась заставить. Смотрела, как пена поднимается выше и выше, как пузырьки надуваются, а затем лопаются, слушала шум воды, бежавшей из крана.

Вытащила одну ногу из ванны, вытянула и полюбовалась ее совершенством. Она всегда так делала, словно проверяя, не стало ли этого совершенства меньше. Осмотрела ногу со всех сторон и удовлетворенно улыбнулась.

Внезапно улыбка сошла с ее лица. Лана Шервинг замерла на долю секунды, а затем буквально выпрыгнула из воды, как будто ошпаренная.

Она заметалась по ванной в поисках телефона, но его не было – по всей видимости, остался в сумочке, которая стояла при входе в квартиру.

Кое-как накинув банный халат, она побежала в холл, оставляя на полу мокрые следы.

В этот раз на шум вышла вся семья – и няня с детьми, и собака. Не говоря ни слова, Лана замахала на них руками. Няня молча увела детей.

Схватила телефон и набрала номер Добберта.

– Слушаю, Добберт. Я уже даже не удивляюсь вашему звонку в нерабочее время. Я так понимаю, у вас очередное срочное сообщение?

– Именно! Не надо проверять документы «М-Инвест» за несколько лет – это потеря времени. Смотрите только последние несколько дней перед убийством, а возможно, даже в день убийства. Разгадка там, как и доказательство того, что это отец убил Арину. Мать не случайно вылетела в Молдову спустя несколько часов после убийства. Они наверняка знали, что Арина мертва. Вы должны срочно это проверить и арестовать Димитрия Чиолака!

– Фрау Шервинг, это все? Или у вас будут еще ко мне поручения?

Голос Добберта сделался металлическим. Даже не видя его, можно было представить, как он зол.

– Нет, это все.

Лана не сразу уловила его сарказм, она была настолько взволнована собственными догадками, что ни на чем другом концентрироваться сейчас не могла.

– Фрау Шервинг, я уже не просто прошу вас, а настоятельно рекомендую: займитесь своими делами, а работу полиции предоставьте делать полиции. Я уверяю, мы как-нибудь справимся без ваших советов и помощи.

В трубке послышались гудки. Лана нажала на отбой и отложила телефон в сторону. Ее губы тронула легкая и в то же время грустная улыбка. С одной стороны, было приятно осознавать, что она вычислила убийцу, а с другой – сложно принять тот факт, что убийцей девушки оказался ее родной отец.

Она мысленно похвалила себя за то, что она не только красавица, как многие считают, но еще и умница, раз так быстро смогла раскрыть преступление.

Улыбнувшись своим мыслям, она вернулась в ванну.

Глава 13

Маркус Добберт сидел за столом, заваленным папками и бумагами. Пошел четвертый час с момента, как он начал изучать финансовые документы немецко-молдавского холдинга «М-Инвест».

Маркусу казалось, что голова вот-вот закипит, как чайник, и из нее повалит пар.

За эти четыре часа он не нашел ничего, что вызвало бы подозрения или указывало на связь с убийством. Да и что искать, Маркус не особо представлял. Он просто просматривал папку за папкой и файл за файлом.

Его мысли прервал телефонный звонок.

«Интересно, кто это может быть? Рабочее время на сегодня уже закончилось. Начальство проверяет, с каким рвением я выполняю приказ срочно найти убийцу?»

Он нашел телефон среди кипы бумаг и нажал на кнопку «ответить».

– Добберт у аппарата.

– Добрый день, герр Добберт. Это Лана Шервинг.

– Фрау Шервинг, чем обязан?

В ответ безо всяких вступлений и предисловий на него вылился поток предположений, кто же на самом деле убийца. Маркус не упустил возможности и периодически, когда Лана Шервинг останавливалась, чтобы перевести дыхание, вставлял едкие замечания. Она никак не отреагировала на его сарказм и, закончив, не прощаясь отключилась.

Несколько минут после разговора Маркус Добберт сидел с телефоном в руке и смотрел в одну точку не шевелясь. Затем положил телефон на стол, обвел его взглядом, взял одну папку, а остальные одним движением смахнул на пол. Он положил выбранную папку на стол и открыл ее прямо с конца.

«Ну конечно! Вот оно!» – он потер руки в предвкушении разгадки.

Новый устав компании, датируемый днем до убийства, гласил, что все компании холдинга «М-Инвест», находящегося в Германии и до настоящего дня принадлежавшие Арине Чиолак, единственной владелице, начиная с этой даты переходят к Анжеле Чебан, уроженке и гражданке Молдовы, весьма юного возраста.

«Все понятно, папаша переоформил компанию на молодую жену».

Маркус вернулся к началу папки. Он читал страницу за страницей. Жадно вглядывался в текст и пытался найти хоть какую-то зацепку, имеющую связь с убийством. В том, что она есть, он не сомневался. Он не верил в такие совпадения. Компания переоформляется на подставное лицо за день до убийства предыдущего формального владельца. Картина вырисовывалась интересная.

Поводом для переоформления холдинга «М-Инвест» на новую владелицу послужил весьма сомнительного вида документ с таким же сомнительным содержанием, гласящий, что холдинг задолжал новой владелице огромную сумму и практически являлся банкротом уже два года назад. Маркус даже не удивился, когда увидел цифры.

Сумма, которую холдинг «М-Инвест» задолжал маленькой, никому не известной молдавской компании, состоящей из двух человек – непосредственно Анжелы Чебан и еще одной дамы, числящейся бухгалтером, цент в цент совпадала со стоимостью имеющейся у холдинга недвижимости, оборотного и уставного капиталов.

Задолженность по документам образовалась в связи с тем, что молдавская фирма оказывала холдингу услуги, а точнее, финансовые консультации по бизнес-планированию.

«Что это за финансовые консультации такие, чтобы за пару лет их стоимость сравнялась со стоимостью целого холдинга? Интересное получается бизнес-планирование. Вся история шита белыми нитками. Но с этим пусть работает Финансовая полиция. КРИПО не занимается финансовыми махинациями и отмыванием денег».

Он еще раз детально изучил каждый документ, пытаясь понять, как Димитрию Чиолаку удалось так быстро обстряпать такое дельце. Но никакой связи с убийством Маркус в этом деле не видел. Мог ли отец убить собственную дочь ради финансовых интересов? Звучит чудовищно, но история криминалистики знает много таких случаев. Для бизнесменов такого уровня существуют только деньги, и ради них они готовы на все.

Учитывая, что убитая находилась в бракоразводном процессе, мог ли ее развод грозить компании огромными убытками? Зная, что деньги компании ей не принадлежат и они лишь отмывают их для чиновников? Могли ли реальные владельцы денег, так называемые партнеры отца убитой, испугавшись за свои миллионы, убить дочь Чиолака или угрозами заставить его избавиться от нее?

Не поэтому ли поводу мистический «сам», со слов подслушавшей разговор Ланы Шервинг, сказал, что Чиолак отлично справился и принял правильное решение?

Но это все косвенные улики. Нужны доказательства.

Маркус встал и пару минут походил по кабинету из угла в угол.

Взял телефон внутренней связи и нажал на вызов. Он звонил младшему криминалисту Тобиасу.

– Это Добберт, ты у себя?

– Да, еще тут.

– Я оставлю тебе папку на проходной. Покопайся, посмотри, может, ты что-нибудь увидишь, чего не увидел я. А я пошел, голова больше не варит. И вызови Димитрия Чиолака для повторной дачи показаний на завтра к девяти часам утра. Вместе с дамой, имя и фамилию которой я отправил тебе на электронную почту.

– Понял, шеф.

– И чтобы завтра к утру отчет об изученных документах лежал у меня на столе.

– Будет сделано.

– До завтра Тобиас. Отбой.

Маркус положил телефон на стол и вышел из кабинета.

Глава 14

Утром, едва Маркус Добберт вошел к себе в кабинет, зазвонил внутренний телефон. Маркус поморщился. «Даже не успел сходить к автомату за кофе. Ну что за черт…»

– Слушаю, Добберт.

– Шеф, тут, как вы вчера просили, отец погибшей и дама… – Тобиас замешкался. – Ну, Анжела Чобан. Вести к вам?

– Да, веди.

Маркус встал и вышел из кабинета, быстро пошел по коридору к автомату с кофе.

Едва он вернулся, как появился Тобиас, а с ним Димитрий Чиолак и его новая жена. Лицо младшего криминалиста Тобиаса буквально перекосилось от злобы. Маркус удивленно поднял бровь и посмотрел на него вопросительно. Тобиас перехватил взгляд шефа и указал глазами на отца убитой. Маркус перевел взгляд на Димитрия Чиолака и едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

Пара выглядела забавно. Очень юная девушка и отчаянно молодящийся мужчина. Седые волосы подстрижены бобриком, что, видимо, по мнению их обладателя, делало его гораздо моложе. Чтобы придать далеко не атлетичному телу спортивный вид и прикрыть заметно выпирающий живот, Чиолак надел широкую спортивную футболку. Это был верх от униформы мюнхенского футбольного клуба «Бавария», одного из самых старых и титулованных не только в Германии, но и во всем мире.

Кипенно-белая футболка с красными неоновыми рукавами не сделала Чиолака моложе, но, похоже, здорово разозлила младшего криминалиста Тобиаса. Будучи коренным франкфуртцем, он являлся ярым фанатом местного футбольного клуба «Айнтрахт». Оба клуба играют в Бундеслиге, а фанаты – заклятые враги.

Болельщики «Айнтрахта» известны во всем мире как самые агрессивные и нетерпимые к фанатам противника.

«Вижу, Тобиас не исключение – один вид униформы привел его в бешенство. Теперь понятно, что у него с лицом», – не отрывая взгляда от вошедших и подвинув им стулья, размышлял Добберт.

– Проходите, садитесь, – обратился Маркус к Чиолаку и его спутнице. – А ты, Тобиас, свободен.

Но тот не спешил уходить. Теперь, когда он оказался за спиной вошедших, принялся подавать Маркусу какие-то знаки глазами и руками.

Маркус взял телефон со стола и поднял его на вытянутой руке. Тобиас понятливо кивнул и вышел.

– Сейчас я все подготовлю, и мы начнем, – предупредил Добберт и включил компьютер. Он специально медлил, чтобы дождаться звонка от Тобиаса и не прерываться потом, когда начнет опрашивать свидетелей.

Звонок раздался буквально через пару минут.

«Интересно, что за срочность такая, что младший криминалист успел добежать до своего кабинета так быстро?» – продолжая одной рукой двигать мышью по столу, Маркус принял вызов.

– Слушаю, Добберт.

– Шеф, я тут зашел к айтишникам, хочу кое-что проверить.

– Теперь понятно. А я тут гадал, как тебе удалось так быстро до кабинета добежать.

В голосе Тобиаса явно слышалось волнение. Он говорил очень быстро и прерывисто дышал.

– Шеф, по возможности задержите их минут на сорок, ни в коем случае не отпускайте.

– В смысле?

– Помните, сразу после того, как нашли тело, мы проверяли камеры, и там в обзор одной из них во время, когда, предположительно, было совершено убийство, попал некий мужчина, который быстро шел в парк, а из парка уже бежал.

– Ну, помню.

– Так вот, самого мужчину видно очень плохо, но ясно, что он одет в форму футбольного клуба «Бавария Мюнхен». Я тогда еще подумал: «У кого это тут лишние зубы? Нужно быть самоубийцей, чтобы ночью разгуливать в таком виде по Франкфурту. Набитая морда – это минимум, что с тобой может случиться». Сегодня, когда я увидел отца убитой, сразу подумал, что кого-то он мне напоминает. На видео тоже невысокий, грузный мужчина. Имея на руках фото Чиолака и его собственной персоной, я думаю, ребята из IT-отдела могут идентифицировать лицо.

– Понял тебя, действуй. Если понадобится больше времени, дай знать.

– Есть, шеф. Я постараюсь как можно быстрее. И да, у меня еще кое-что интересное по документам фирмы. Сейчас закончу здесь и пришлю отчет.

– Все понял, отбой.

Маркус Добберт уставил свой взгляд на отца убитой.

Глава 15

Маркус продолжал сидеть молча и смотреть на Димитрия Чиолака. В отличие от первого раза, когда они приходили с женой, теперь он заметно нервничал, ерзал на стуле, все время менял положение рук и при этом шумно вздыхал.

Девушка же пребывала в ступоре. Она сидела не шевелясь, в глазах отражался страх.

Маркус нажал кнопку диктофона.

– Итак, начинаем. Я Маркус Добберт, главный криминалист КРИПО. Пожалуйста, назовите свои имена.

Чиолак буквально подпрыгнул на месте.

– Послушайте, герр Добберт, – начал он голосом, дрожащим от возмущения и вот-вот готовым сорваться на крик, – давайте обойдемся без церемоний. Я знаю, кто вы, а вы знаете, кто мы. Я не понимаю, зачем нас опять вызвали? Ее вот, например, – и он кивнул в сторону спутницы. – Она здесь вообще ни при чем. А мы вам уже рассказали все, что знали, и больше нам добавить нечего. Я потерял дочь, а вы…

– Герр Чиолак, прошу вас, успокойтесь. Мы делаем работу, необходимую для поимки убийцы вашей дочери. Думаю, вы – первый, кто должен быть заинтересован в этом. Или я ошибаюсь?

Чиолак внезапно перестал подпрыгивать на месте, весь подобрался и, стараясь придать голосу как можно больше уверенности, выпалил:

– Да-да, конечно, я хочу, чтобы убийцу моей дочери поймали как можно скорее.

– Хорошо, тогда продолжим. Назовите ваши имена и кем вы приходитесь друг другу.

Чиолак опять подпрыгнул на месте.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Я еще раз повторяю свой вопрос: кем вы приходитесь друг другу?

Девушка испуганно посмотрела на Чиолака. Он похлопал ее по руке, как бы успокаивая.

– Видите ли, герр Добберт, дело в том, что Анжела моя… моя…

Девушка повернулась к нему и, не мигая, смотрела прямо в упор. Лоб у Чиолака покрылся испариной. Он достал из кармана носовой платок, вытер лицо и выдохнул:

– Жена.

– То есть, насколько я понимаю, ваша вторая, скажем так, неофициальная жена, а попросту говоря, любовница?

– Да, именно так.

– Почему вы соврали полиции, что Арина была вашей единственной дочерью? При наличии у вас пусть и внебрачных, но двоих родных детей?

Девушка опять испуганно посмотрела на своего спутника.

– Скажем так, я не соврал, – замялся Димитрий, – просто я не афиширую наличие у меня второй семьи.

– Вот как? Насколько мне известно, вы не скрывали этот факт и познакомили свою дочь Арину с вашей новой женой и детьми.

– Да, я действительно познакомил дочь со своей новой семьей, но широкой общественности я данный факт не озвучивал.

– Мы не широкая общественность, а криминальная полиция и расследуем убийство вашей дочери, а утаивание фактов или лжесвидетельство не только вредит расследованию, но и преследуется по закону.

– Я сожалею, герр Добберт, я был так шокирован произошедшим с моей дочерью, что…

– Что напрочь забыли о наличии у вас второй семьи и еще двоих детей?

– Нет-нет, конечно, – произнес мужчина, покосившись на свою молодую жену, – просто не подумал, что это может иметь какое-то значение в рамках расследования.

Маркус Добберт намеренно тянул время. Во-первых, сорок минут с момента, как он говорил по телефону с Тобиасом, прошли, а тот так и не перезвонил, а во-вторых, нужно было направить мысли допрашиваемых совсем в другое русло, а затем задать неожиданный вопрос.

– Ну почему же не имеет? Сначала все активы холдинга «М-Инвест», фактически принадлежащего вам, были оформлены на вашу дочь, которую убили, и надо же, какое совпадение – в день убийства бумаги переоформили на вашу новую жену. Как вы это объясните?

Чиолак и его молодая спутница подскочили на месте, как будто от электрического разряда. Девушка испуганно задрожала и уставилась на своего названого мужа. Тот замешкался, собираясь с мыслями.

Маркус почуял, что напал на след. Автоматом включился режим «Доберман». Он действительно в такие моменты был похож на крупного пса, готового атаковать.

«Надо не дать им опомниться. Видимо, я попал в точку».

В упор глядя на свидетеля, Маркус перешел в атаку:

– Фрау Чобан, вы тоже присутствовали на передаче вашей компании активов «М-Инвест»?

– Я не… я…

– Герр Чиолак, а каким образом сделка была проведена в отсутствие вашей дочери?

На удивление допрашиваемый очень быстро собрался. Словно у него заранее был готов на этот вопрос ответ.

– Я говорил вам еще в прошлый раз, что это – случайное совпадение. Процесс передачи активов «М-Холдинг» компании, которая принадлежит Анжеле, – это давно согласованное мероприятие, связанное с тем, что у холдинга «М-Инвест», принадлежавшего моей покойной дочери, были задолженности, которые холдинг не мог погасить, и поездка была запланирована задолго до… до того дня.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Это был Тобиас. В руках он держал листы, испещренные цифрами.

– Шеф, я извиняюсь, это срочно. – И положил бумаги на стол.

В левом верхнем углу степлером был прикреплен маленький квадратный листок. На нем значилось: «Двадцать минут». Маркус посмотрел на младшего криминалиста и молча кивнул.

Тобиас кашлянул, прикрыв рот рукой. Он развернулся таким образом, как будто обращался к отцу погибшей.

– Итак, в день убийства все активы холдинга были переданы молдавской компании. Единственный объект, который остался во владении холдинга и непосредственно принадлежал убитой, – это «Подвал».

– Какой еще подвал? – недоуменно переспросил Добберт.

Отца убитой снова словно подкинуло на месте. Редкие волосы на голове взмокли.

– Извините, шеф. Забыл, что вы приезжий. «Подвал» – это ночной клуб во Франкфурте. Находится здесь недалеко, сразу за Оперн Платц.

– Интересное название.

– Да, вход стилизован под спуск в подвал, отсюда и название. Очень популярное место, я вам скажу. С четверга по понедельник там просто не протолкнуться. У входа всегда километровая очередь. И знаете что интересно, шеф?

– Что же?

– Клуб последние несколько лет терпит убытки и практически обанкротился.

– И что же?

– Шеф, я же говорю: там вечно не протолкнуться, и они торгуют алкоголем. Когда это торговля алкоголем была убыточной, да еще при такой проходимости? В таких местах обычно покупают напитки за наличные, и отследить прибыль почти невозможно.

– Но этим пусть занимается Финанцамт.

– Согласен, – кивнул Тобиас. – Кое-что еще. Буквально месяц назад с расчетного счета клуба была снята наличными сумма в двести восемьдесят тысяч евро, безо всяких документов и объяснений.

– Кем?

– Ну, естественно, деньгами могла распоряжаться только владелица и управляющий, некий герр Штайн. Самое интересное, что через пару дней Штайн внес эту же сумму в уставной капитал клуба и стал его полноправным совладельцем. После этого на счета клуба вообще перестала поступать какая-либо прибыль. А двести восемьдесят тысяч евро опять сняли со счета ночного клуба через несколько дней.

– То есть Арина Чиолак фактически подарила управляющему половину клуба?

– Да, так и есть.

Добберт повернулся к отцу убитой. Тот сидел весь пунцовый, по лицу градом струился пот. Выглядел он так, будто его вот-вот хватит удар.

– Герр Чиолак, с вами все в порядке?

– Да-да, можно мне воды? – попросил он сдавленным голосом, достал платок и начал вытирать вновь вспотевшие голову и лицо.

– Сходи к автомату за водой, и мне тоже принеси, пожалуйста, – попросил Маркус Тобиаса и повернулся к допрашиваемому.

Тобиас молча кивнул и вышел.

– Итак, буквально за месяц до смерти ваша дочь дарит половину вашего клуба управляющему, а затем еще снимает крупную сумму со счета. Вы знали об этом?

Глаза у мужчины забегали. Было видно, он решает, сказать или нет, что данный факт ему известен.

– Да, я знал об этом, так как регулярно проверял состояние счетов в компании холдинга.

– А что ваша дочь сказала по этому поводу? Почему она подарила управляющему половину клуба и еще дала двести восемьдесят тысяч?

– Она сказала, что дала эти деньги ему в долг.

– Вот как?

– Да.

– Во время нашей первой беседы я спрашивал, есть ли у вас должники либо кредиторы. Но вы все отрицали.

Чиолак опустил глаза, но ответить не успел. В кабинет без стука вошел Тобиас, а с ним два офицера. Он прошел и молча положил перед Доббертом на стол новые бумаги.

Это были результаты экспертизы идентификации личности мужчины, попавшего в объектив камеры наблюдения в момент убийства.

Маркус пробежал документ глазами. Встал и произнес:

– Герр Чиолак, вы арестованы по подозрению в убийстве вашей дочери, Арины Чиолак.

Офицеры подошли и встали по обеим сторонам. Мужчина побледнел и прерывающимся голосом буквально просвистел:

– Я… Да вы что? Да что вы себе позволяете?! Я не убивал!

– Вы попали на запись камеры наблюдения, установленной на банке на Оперн Платц. Там хорошо видно, как вы входите в парк в то время, когда было совершено убийство, а через некоторое время выбегаете. Вы же утверждали, что всю ночь провели дома.

– Да нет же, я просто, когда… Я все объясню!

– Да уж, вам придется все объяснить, но не здесь. – Маркус обратился к офицерам: – Уведите его. Пусть посидит в допросной.

Полицейские молча подняли мужчину, завели руки за спину, надели наручники и вывели из кабинета.

Все это время его молодая спутница сидела не шелохнувшись.

Маркус внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Пока можете быть свободны. Если понадобится, мы вас вызовем.

Девушка поднялась, как в замедленном кино, и шатаясь пошла к выходу. Не произнеся ни слова, она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Маркус Добберт нажал на кнопку селектора внутренней связи.

– Дежурный, слушаю.

– Это Добберт, срочно отправьте следственную группу для обыска квартиры Чиолака, адрес и ордер на обыск я уже отправил на общую почту. Обо всех находках, которые могут иметь отношение к убийству, немедленно сообщать мне.

– Будет сделано, шеф. Сейчас же оповещу группу.

– Чиолак уже в допросной?

– Нет, оформляли, сейчас приведут.

– Хорошо, тогда сообщите младшему криминалисту Тобиасу, чтобы немедленно спустился туда.

– Понял вас, будет сделано.

Маркус взял со стола ключи, папку с бумагами и покинул свой кабинет. Кабинеты для допроса подозреваемых находились в отдельном крыле здания, на подземных этажах. Он вошел в лифт и нажал на кнопку «-1». Этажом ниже лифт остановился, и к Маркусу присоединился Тобиас.

Пока ехали в лифте и шли по длинному коридору, успели обсудить стратегию допроса.

«Чиолак мужик ушлый, при его-то биографии, думаю, он бывал и не в таких переделках. Главное, не дать ему опомниться и действовать быстро», – инструктировал на ходу Добберт.

Они вошли в помещение, одна стена которого представляла собой стекло. Подозреваемый уже находился за стеклом, в соседней комнате. Он сидел за столом, положив руки в наручниках перед собой и повесив голову. Он не мог видеть вошедших, потому что с его стороны стекло имело зеркальное покрытие.

Глава 16

Больше всего на свете Лана Шервинг любила раннее утро. Особенно если находилась дома одна, как сегодня. В такие моменты ей казалось, что мир принадлежит только ей одной и создан исключительно для ее наслаждения. Осознание этого факта уже было удовольствием само по себе. Становилось так радостно, что хотелось улыбаться просто так, без всякой причины, и при этом никуда не спешить, а делать все нарочито медленно, смакуя каждое свое движение.

Лана набрала ванну. Вода была очень горячая, от нее поднимался пар. Все эксперты и косметологи в один голос утверждали, что это очень вредно для кожи, но Лана любила принимать именно такую, очень горячую ванну, и обязательно с ароматным маслом и пеной. Сразу после – ледяной душ и растереться полотенцем так, чтобы покраснела кожа. Нанести нежный крем с каким-нибудь вкусным ароматом, и все, можно начинать день.

Лана очень любила ухаживать за собой. Это всегда создавало ей отличное настроение и ощущение, что ей подвластно абсолютно все. Именно в таком предвкушении она вышла сегодня из ванной – вся распаренная и улыбающаяся. Решила позавтракать сегодня в кафе. Тщательно оделась, сделала легкий макияж и вышла из дома. Настроение было такое, что ей казалось, что она не идет, а порхает, как бабочка.

Когда-то ее жизнь сильно отличалась от сегодняшней, всей этой роскоши в ней не было, как и многого другого, и поэтому Лана особенно ценила эти божественные мгновения.

Еще издали, пересекая Оперн Платц, она увидела Карину, владелицу бутика «Грин».

Поравнявшись с Ланой, та вместо приветствия буквально выпалила:

– Нет, ну ты слышала? Как ты себе это представляешь?

Карина всегда была очень импульсивна и разговаривала так громко, будто пыталась кого-то перекричать, но сегодня она была просто в ударе.

– Что? Ты о чем вообще?

– Ты ничего не слышала?

– Нет.

– Отца Арины Чиолак вызвали для беседы в КРИПО и там арестовали по подозрению в убийстве дочери! А дома у них сейчас идет обыск.

– Откуда ты знаешь?

– Ко мне недавно прибежала его жена, ну та, которая молодая, и сказала, что их вместе вызвали в КРИПО и Димитрия арестовали прямо там. Она была в таком шоке, вся бледная, тряслась, плакала и просила, чтобы я сообщила его официальной жене. Я позвонила, но та уже обо всем знала – ей сообщили об этом люди, которые приехали с обыском. Жена Чиолака, ну та, которая официальная, попросила меня, чтобы я срочно помогла найти хорошего адвоката. Схватили невинного человека, лишь бы дело закрыть, представляешь? У людей такое горе. Дочь убили, а над ними еще издеваются.

– Почему ты так уверена, что Чиолак не мог совершить убийство?

– Ты что, с ума сошла?! – буквально накинулась на Лану Карина. – Соображаешь, что говоришь?

Кричала она при этом так, что редкие прохожие начали останавливаться и смотреть, что происходит.

– Тише-тише, не кричи, – попыталась успокоить ее Лана. – Я просто спросила, как можно быть уверенной в чужом человеке? Ты же не можешь залезть к нему в голову и узнать, что он думает, чем руководствуется. И потом, он был политиком такого высокого уровня в девяностые годы. После распада Советского Союза, мы знаем, какими путями и способами попадали на такие должности. Особенно в бывших союзных республиках. Дорога на высокий пост в то время всегда была устлана трупами. Что, скажешь, это не так?

– При чем тут это? Здесь речь идет о его дочери. Он очень ее любил. В ту ночь, когда ее убили, он как чувствовал…

– В смысле? – усомнилась Лана. – Что-то чуткость совсем не вяжется с его образом.

– Когда Арину убили, отец почувствовал, что с ней случилось что-то ужасное. Прибежал ко мне посреди ночи…

– В смысле «прибежал к тебе посреди ночи»?

– Ты же знаешь, Арина была самой близкой подругой моей дочери, они были неразлейвода. На этой почве мы и общались с семьей Чиолак.

– Настолько близко, что он мог приходить к тебе посреди ночи?

– Нет, конечно. Но тут, когда он позвонил в домофон, я сразу поняла, что случилось нечто ужасное. Голос у Димитрия дрожал. Когда я открыла дверь, даже не узнала его сначала. Весь бледный, на нем лица не было. Чиолак сказал, что чует, беда случилась с Ариной, мол, он так и знал, что ее гулянки добром не закончатся. Он попросил меня немедленно вылететь вместе с его женой в Молдову, чтобы переоформить все имущество и все счета на жену, потому что если с Ариной действительно произошло то, о чем он думает, то они по миру пойдут. Все отберет по закону этот албанский проходимец.

– А почему он попросил помочь именно тебя?

– У меня есть связи в определенных кругах, – призналась Карина. – Я могла быстро организовать переоформление документов, и он знал об этом. В общем, я собралась за пять минут и полетела с его женой в Молдову. Ты не представляешь, в каком он был состоянии. Как я могла не помочь им? Он весь трясся, на себя не был похож, как будто кто-то умер.

Лана замерла. Мысли заработали, как шестеренки в часах, только в скоростном режиме.

«Как будто кто-то умер… Он узнал о смерти дочери до того, как об этом сообщила полиция. Но каким образом ему стало об этом известно?» – пронеслись мысли в голове Ланы.

Она наскоро попрощалась с Кариной и на ходу стала набирать уже знакомый номер телефона. Сердце бешено колотилось.

Все-таки она была права с самого начала, убийца – отец Арины. Ей это было очевидно.

«Надо чаще прислушиваться к своей интуиции, она редко меня подводит», – размышляла Лана, вслушиваясь в гудки телефона.

Ждать пришлось долго. Наконец на том конце ответили:

– Добберт, слушаю.

Лана без всяких приветствий начала тараторить с бешеной скоростью так, что, если Добберт не станет ее слушать и положит трубку, она все равно успеет сообщить самое главное.

– Отец убитой знал о гибели дочери сразу, как только это случилось, и до того, как об этом сообщила полиция. Он прибежал к Карине, владелице бутика «Грин», и попросил срочно, через пару часов вылететь вместе с его женой в Молдову, для того чтобы помочь в переоформлении всего имущества, принадлежащего Арине.

Повисла пауза. Маркус Добберт был явно шокирован услышанным и обдумывал сказанное Ланой.

– Но родители убитой сказали, что эта поездка и переоформление были давно запланированы. Якобы дата совпала с гибелью дочери совершенно случайно.

Эффект неожиданности, на который рассчитывала Лана, сработал.

Только ответив, Маркус Добберт понял, что его втянули в игру не по его правилам. Но отступать было поздно. Отступить означало признать поражение, а Маркус никогда так не поступал, и уж тем более не мог этого сделать сейчас. Поэтому, сдерживая ярость, он продолжил диалог как ни в чем не бывало.

На самом деле зол он был потому, что подозреваемый наотрез отказался что-либо говорить и требовал адвоката. И не какого-нибудь адвоката, а только своего. И теперь надо было сидеть и ждать, когда этот самый адвокат приедет.

Маркус терпеть не мог терять время. С момента, как вызвали адвоката подозреваемого, прошло почти три часа. За это время начальство позвонило уже несколько раз, справляясь, какие у Маркуса для них новости. От этого он злился еще больше.

– Этот факт не является доказательством убийства.

– Это ложь! Он врет. Может быть, Чиолак и хотел переоформить все имущество на безопасного родственника, но ничего у них не было запланировано. Поэтому он так спешил все сделать до того, как найдут и идентифицируют его дочь. После официального объявления о ее смерти ничего бы не удалось переоформить. И все деньги перешли бы по наследству к мужу Арины. То есть герр Чиолак все бы потерял.

– Как вы об этом узнали?

– Мне рассказала Карина, я только что встретила ее в городе.

– Фрау Шервинг, вы же понимаете, что полиция не работает со слухами и сплетнями, а только с фактами. Как вы думаете, если мы вызовем вашу знакомую Карину для дачи показаний, она подтвердит ваши слова?

– Навряд ли. То, что они переоформили имущество мертвого человека задним числом, – преступление. – Лана Шервинг продолжала говорить так быстро, как будто для рассказа было отведено время и она боялась не уложиться в него. – Опять же, сделка может быть признана недействительной, и тогда герр Чиолак лишится всего. По закону все имущество перейдет в наследство к сыну и мужу убитой. Но это легко проверить.

– Каким образом?

– Они летали частным джетом. Нужно позвонить в компанию, которой они летели, и узнать точное время заказа самолета. Держу пари, заказ оформили сразу после убийства Арины и за несколько часов до вылета. Согласитесь, странно заказывать самолет ночью, буквально перед вылетом, если, как утверждает Чиолак, поездка была запланирована задолго до дня вылета. А также стоит запросить у компании список пассажиров. Регистрация всех пассажиров обязательна. И все станет ясно.

– Вы так хорошо знаете правила частных авиакомпаний?

– Да, достаточно хорошо.

– Приходилось летать? – Маркус вложил в вопрос всю свою язвительность. Неудивительно, что такая, как Лана Шервинг, купается в роскоши и летает исключительно частными самолетами. Он спрашивал так, будто пытался уличить Лану в чем-то постыдном.

От неожиданности Лана замешкалась и ответила, как будто оправдываясь, сильно растягивая слово:

– Приходилось.

Маркус взял телефон со стола, подержал его в руках несколько секунд и положил обратно на стол.

– Я не очень понимаю, что нам это даст в рамках раскрытия убийства?

– Чиолак точно знал, что его дочь мертва. Наврал Карине, якобы он почувствовал, что с ней что-то случилось, а на самом деле он точно это знал. Иначе не кинулся бы срочно переоформлять имущество. А знал, потому что, скорее всего, он ее и убил. Или нанял кого-нибудь.

Маркус сам не понимал, почему он до сих пор слушает Лану Шервинг и позволяет ей вмешиваться в следствие. Но он так устал сидеть в допросной в ожидании адвоката, что решил, что небольшая пауза ему не повредит.

– А мотив? Зачем ему убивать собственную дочь, если он мог заставить ее переоформить имущество на того, кого он посчитает нужным?

– А если не мог? Все имущество он оформил на новую жену. Заметьте, не на официальную, мать Арины, а на новую. Возможно, Арина испугалась, что отец все у нее отберет и оставит ее и мать без средств к существованию. Она никогда нигде не работала, образования у нее не было, да и желания работать тоже. Так что не исключаю вариант, что она отказалась, а Чиолак не мог так рисковать. Арина начала бракоразводный процесс с мужем, который тоже мог неизвестно чем закончиться. Мужу там, конечно, досталось бы не так много, но все же… Скорее всего, ее отец испугался, что такими темпами она спустит все деньги – и его, и партнеров. А партнеры у Чиолака, как вы поняли, люди серьезные, они ему таких потерь бы не простили. Видимо, такие разговоры уже шли, поэтому он и перевез вторую семью незадолго до убийства во Франкфурт, чтобы обеспечить им безопасность.

Человек он далеко не глупый и прекрасно понимал, что люди с такими возможностями достанут его хоть из-под земли, когда речь идет о деньгах, о таких больших деньгах, и потому решил избавиться от Арины, пока все не зашло слишком далеко.

Арина для него была давно потеряна. С ее зависимостью и образом жизни можно было предполагать только два сценария: или умрет от передоза, или случится другая трагедия. Если это так, то все становится на свои места. Труп изуродовали, чтобы было сложно идентифицировать и таким образом выиграть время на переоформление. Слишком большие деньги стояли на кону…

Лана неожиданно замолчала, глаза ее расширились.

– Фрау Шервинг, с вами все в порядке? Фрау Шервинг?

– Помните, я услышала на похоронах, как партнер отца Арины, некто «сам», говорил Димитрию, что он все правильно сделал, что на кону стояли большие деньги, а с таким образом жизни его дочь бы долго не протянула. Значит, это все-таки отец убил ее. Скорее всего, не своими руками, а нанял кого-нибудь.

– Фрау Шервинг, мы проверим предоставленную вами информацию. Я должен отключиться, у меня звонок на другой линии. – И Маркус отключился.

Маркусу действительно звонили. Это была группа, выехавшая с обыском в квартиру Димитрия.

– Добберт, слушаю.

– Маркус, я тут отсмотрел запись с камеры наблюдения вместе с ребятами из IT-отдела, – раздался в трубке голос Дирка Котмана. – Задержанный Чиолак находился в парке семь минут сорок пять секунд. Чтобы нанести сорок ножевых ударов, отсечь голову и раздеть труп, нужно минимум в три раза больше времени. Он не успел бы убить и обезглавить девушку за такое короткое время.

– Возможно, у него был сообщник или он нанял кого-нибудь непосредственно для исполнения.

– А зачем тогда так рисковать и идти самому на место преступления? – возразил Котман.

– Ну, вот придет адвокат, и спросим у самого подозреваемого.

– В квартире обыск уже закончен. Обнаружен мобильный телефон, предположительно принадлежавший убитой.

– Откуда такие предположения?

– На телефоне розовый чехол и множество брелоков, такие побрякушки вешают только девицы. Другие девицы, кроме убитой, в этой квартире не проживали. На чехле и на самом телефоне отпечатки пальцев Арины Чиолак. Сейчас с телефоном работают ребята из IT-отдела.

– Хорошо, Дирк, спасибо, как только будут новости по телефону убитой, срочно доложить мне.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился мужчина в строгом костюме и с портфелем в руках.

– Добрый день, – поздоровался он. – Я адвокат герра Чиолака, меня зовут Ян Глоссман. – Он протянул Маркусу руку.

– Главный криминалист Добберт, – представился Маркус, отвечая на рукопожатие. – Проходите в соседнюю комнату, и мы начнем.

Они вошли в помещение, где за столом сидел подозреваемый, а напротив него – младший криминалист Тобиас.

Адвокат сел рядом с подозреваемым и быстро зашептал ему практически на ухо, а затем уже громким голосом сказал:

– Герр Чиолак, вы не обязаны свидетельствовать против себя. Сейчас вам будут задавать вопросы. Если вы не уверены в ответах, можете прежде согласовать их со мной.

И он кивнул Маркусу, жестом предлагая начать.

– Герр Чиолак, при нашей первой встрече вы утверждали, что в ночь убийства находились дома и никуда не выходили. Камера, установленная на Оперн Платц, зафиксировала вас входящим в парк в то время, когда, предположительно, произошло убийство. То, что это вы, подтвердила экспертиза.

Маркус достал из папки два листа бумаги, на которых было увеличенное изображение снимка, затем третий с результатами экспертизы, и разложил все на столе перед подозреваемым и адвокатом.

Адвокат взял в руки листы, посмотрел на заключение экспертизы, наклонился к своему клиенту и опять зашептал ему на ухо.

Маркус подождал, пока он закончит, и продолжил:

– То есть вы дали ложные показания следствию, и алиби на момент убийства у вас нет. Что вы делали в парке ночью?

Чиолак вопросительно посмотрел на адвоката.

Зашел судмедэксперт и молча положил перед Маркусом на стол еще несколько листов бумаги и вышел.

Маркус пробежался глазами по тексту. Стараясь не показывать удивления, посмотрел в упор на подозреваемого.

– А как вы объясните тот факт, что самолет, на котором ваша жена вылетела в Молдову для переоформления компании и имущества, принадлежавшего вашей убитой дочери, был заказан с вашего телефона той же ночью всего за четыре часа до вылета? Помнится, вы говорили, что эта поездка была спланирована заранее?

Он взял один из листов, принесенных Котманом, и положил перед допрашиваемым.

– Вот информация, которую мы получили от авиакомпании.

Первым вступил адвокат:

– Мой клиент волен заказывать услуги авиакомпании в любое удобное для себя время. Законом это не возбраняется.

– Верно, а утаивание улик и обман следствия караются по закону.

Адвокат сделал в блокноте какие-то пометки и обратился к Маркусу:

– Пожалуйста, поясните, что вы имеете в виду.

– Сегодня при обыске квартиры герра Чиолака был обнаружен телефон его убитой дочери.

– Арина вышла из дома, забыв телефон. Со всем тем, что произошло, я совершенно забыл о нем, – впервые за все время допроса подал голос подозреваемый. – Разве это преступление?

– Герр Чиолак, вы утаили этот факт намеренно. И продолжаете лгать следствию, – громче произнес Маркус.

– Я протестую, – вступил адвокат. – На моего клиента оказывается давление, – и стал быстро что-то писать у себя в блокноте.

Картина произошедшего сразу сложилась у Маркуса в голове, как только он прочитал бумаги, принесенные судмедэкспертом. Подтверждение из авиакомпании, что рейс был заказан за несколько часов до вылета и всего спустя полчаса после того, как камера зафиксировала Чиолака входящим в парк, а также срочное переоформление компании, принадлежавшей дочери, на другое лицо, говорило об одном: Чиолак знал, что дочь мертва. Он не сообщил полиции о том, что нашел ее тело, только из страха все потерять. После смерти Арины имущество, принадлежащее ей по закону, получил бы муж.

Будучи бизнесменом и человеком бывалым, Чиолак быстро оправился от шока и кинулся спасать деньги, рассудив, что дочь уже не вернуть, а деньги еще можно попытаться спасти.

Размышления Маркуса прервал вошедший сотрудник отдела информационной безопасности. Он поздоровался и положил перед Маркусом листы с очередными распечатками.

– Шеф, это распечатки с телефона убитой.

– Уже? Быстро сработали, молодцы!

– На самом деле не составило особого труда, – улыбнулся айтишник, довольный похвалой начальника. – Паролем на телефоне служила ее дата рождения.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Да, посмотрите вот тут. – Он вытащил из пачки несколько листов, положил перед Маркусом и указал пальцем на конкретные строки. – Отец пишет ей, чтобы немедленно вернула деньги, которые она сняла со счета компании.

– Двести восемьдесят тысяч евро?

– Совершенно верно. А затем вот тут, – он снова ткнул пальцем, – уже она требует вернуть ей деньги некоего Штайна. Затем отец грозится свернуть ей шею и устанавливает срок на возврат денег. Далее она угрожает Штайну и требует деньги. И незадолго до убийства этот же господин пишет ей несколько сообщений, но они стерты.

– Хорошо, спасибо. Можешь идти.

Парень кинул беглый взгляд на застывших словно на «паузе» мужчин и вышел из кабинета.

В допросной повисла тишина. Маркус намеренно тянул время. Смесь отвращения и брезгливости, которую он испытывал по отношению к отцу убитой и подобным ему, буквально душила его. Такие как он, наворовавшие миллионы и набившие ими свои карманы, щеголяющие с молодыми любовницами, годящимися им в дочери, а зачастую и моложе них, уверенные, что за деньги можно купить все, включая место в раю, и ничуть не гнушающиеся этим, считают себя хозяевами жизни. Для таких чужая жизнь ничего не значит. Для них существуют только деньги. Никакими моральными аспектами они себя не обременяют, они им просто не знакомы. В них вообще нет ничего человеческого. Как можно было так поступить с собственной дочерью?

Маркусу приходилось встречаться с такими персонажами. Они ломали жизни людей, причиняя тем невыносимую боль и получая при этом истинное удовольствие. Так они чувствуют себя победителями и властителями чужих жизней и упиваются своей властью.

Маркус пытался не пускать в мысли давно забытые, как ему казалось, воспоминания, но они, как мерзкие тараканы, все равно пытались пролезть. Он тряхнул головой.

Тобиас кашлянул и вопросительно посмотрел на Маркуса.

– Герр Чиолак, вы не единожды солгали следствию. – Адвокат попытался вступить, но Маркус жестом остановил его. – За несколько дней до убийства вы требовали от дочери, чтобы она немедленно вернула деньги, которые она сняла со счета и дала в долг Якобу Штайну.

Обвиняемый попытался возразить. Маркус положил перед ним стопку листов.

– Это распечатки с телефона вашей дочери. Нам удалось разблокировать его, так что не советую больше лжесвидетельствовать. Вот тут все доказательства. – Он похлопал рукой по бумагам. – Далее события развивались так: Арина попросила Штайна срочно вернуть деньги. Возвращать ему было нечем, деньги он спустил и вдобавок имел еще множество долгов, о чем он сообщил ей в переписке. Арина лично пришла в клуб в ночь убийства и потребовала вернуть долг. Штайн повторил, что денег у него нет. Она набросилась на него с кулаками, охрана их разняла, и она покинула клуб. Арина вернулась домой, и буквально спустя несколько минут Штайн написал ей с просьбой прийти одной в парк, в черной одежде и без телефона. Якобы некий человек по его просьбе принесет и передаст ей сумку с деньгами. Арина уточнила, как зовут человека и как она узнает его. Штайн сказал, чтобы она сидела на скамейке в дальнем конце парка, а человек подойдет к ней сам. Арина оставила дома телефон и ушла. Вы слышали, что дочь собирается куда-то посреди ночи, вышли к ней и спросили, куда она направляется. Она ответила, что по делам и через полчаса будет дома, и покинула квартиру. Через какое-то время вы заметили ее телефон, оставленный дома, код блокировки на телефоне Арины – ее дата рождения. Возможно, вам это было известно либо вы прочитали полученные ею сообщения на дисплее.

В отличие от вашей дочери, вы не так наивны и сразу поняли, что это ловушка, и никто никакие деньги ей не принесет. Вы побежали в парк, к той скамейке, где ей назначили встречу, и обнаружили свою дочь убитой, с отсеченной головой. Но вы не бросаетесь звонить в полицию, ведь единственное, что вас беспокоит – это то, что же теперь станет с вашими деньгами. Вам требовалось выиграть время и успеть переоформить компанию и имущество на кого-нибудь другого. Ведь это вы унесли голову с места преступления?

Мужчина молчал, сгорбившись.

– Можете не отвечать. Вы схватили голову и хотели унести ее с места преступления подальше, чтобы вашу дочь не могли объявить мертвой как можно дольше. Но когда вы вышли на свет, то поняли, что лицо ее так изуродовано, что ее и так невозможно будет опознать. А идти с головой в руках даже ночью слишком опасно – вдруг встретятся запоздалые прохожие. Вы оставили голову в кустах, а телефон спрятали дома. Ведь так обстояло дело?

– Моему клиенту необходимо посоветоваться со мной перед тем, как ответить, – взял слово адвокат и, наклонившись к уху клиента, что-то зашептал. Тот, в свою очередь, зашептал что-то ему в ответ.

– Герр Добберт, мой клиент неважно себя чувствует, поэтому с его разрешения отвечу я, – начал адвокат бодрым голосом спустя пятнадцать минут таких перешептываний с клиентом. – Все, что вы сейчас рассказали, – всего лишь ваши домыслы. Мой клиент действительно вышел из дома в поисках дочери, но исключительно потому, что сердцем почуял неладное.

Маркус усмехнулся, но адвокат, сделав вид, что ничего не заметил, продолжал тем же бодрым тоном:

– Переписку в телефоне он не видел и труп своей дочери не находил. Он дошел до парка, но вглубь не заходил, там было очень темно и ничего не видно, поэтому мой клиент вернулся домой. А в полицию о пропаже дочери не заявил, потому что такие исчезновения на несколько дней, а то и недель, были для нее обычным делом. Поэтому, если это все, что у вас есть, я требую снять с моего клиента все обвинения и отпустить его прямо сейчас, если необходимо, то под залог. Мы готовы внести указанную сумму прямо сейчас. – И он посмотрел на Добберта с видом победителя.

Маркус поднялся и, обращаясь к Тобиасу, бросил на ходу: «Оформляй».

Не говоря ни слова, он вышел из кабинета. Настроение было настолько поганое, что хотелось со всей силы ударить кулаком в стену. Оглянувшись назад и удостоверившись, что никого рядом нет, он так и сделал.

Глава 17

Маркус Добберт сидел у себя в кабинете мрачнее тучи. Телефон беспрестанно звонил. Не нужно быть медиумом, чтобы угадать – звонило начальство, чтобы рассказать ему, Маркусу, что он в очередной раз облажался и убийца до сих пор не пойман.

Он решил не отвечать, а вместо этого набрал номер телефона и замер в ожидании. Он звонил Штайну, управляющему ночным клубом «Подвал», а с недавнего времени – совладельцу заведения. Автоответчик сообщил, что телефон абонента выключен.

Маркус набрал другой номер. Ответили сразу.

– Тобиас, слушаю.

– Это Добберт. Выясни, на месте ли патрульная машина. Съездим в этот ваш знаменитый «Подвал». Хочу поговорить с управляющим и выяснить, с каких таких щедрот Арина Чиолак подарила ему половину клуба и дала взаймы такую астрономическую сумму. Может быть, с отцом возник конфликт по поводу передачи всего бизнеса его новой жене и таким образом она решила себя подстраховать, чтобы хоть что-то досталось ей? Может, это и есть мотив для убийства?

– Хорошо, сейчас вызову машину. Буду ждать вас внизу, шеф.

– Уже спускаюсь.

Маркус Добберт действительно появился в холле через пару минут. Дежурный офицер поднялся из-за стойки:

– Герр Добберт, вас тут начальство ищет.

– Скажи, что я на выезде, – отмахнулся он.

Добберт вышел из здания КРИПО и сел в машину.

Спустя несколько минут машина остановилась прямо напротив ночного клуба. Водитель и еще один офицер полиции остались снаружи – так было положено по протоколу.

Добберт и Тобиас стали спускаться по лестнице ко входу в ночной клуб. Маркус потянул на себя ручку двери и буквально нос к носу столкнулся с высоким мужчиной в костюме.

Мужчина был каким-то неестественно худым. Лицо его выглядело мертвенно-бледным, под глазами черные круги. Оделся он явно не по погоде: в такую жару в теплом костюме, и при этом подергивал плечами, будто озяб. На лбу у него выступила испарина. Маркус преградил ему путь, и мужчина удивленно поднял брови.

– Криминальная полиция. Я главный криминалист КРИПО Маркус Добберт. – Он протянул удостоверение к лицу мужчины. – Пожалуйста, представьтесь. Кто вы?

– Якоб Штайн, управляющий этим ночным клубом, – не без удивления произнес мужчина.

– Здравствуйте, герр Штайн, – произнес Добберт, – вы-то нам и нужны. В рамках расследования убийства мне необходимо задать вам несколько вопросов, касающихся смерти владелицы клуба Арины Чиолак. Где мы можем побеседовать?

– У меня в кабинете. Пройдемте.

И он пошел в противоположном от входа направлении. Полицейские двинулись следом.

Они вошли в небольшой кабинет, где стоял стол со стулом, офисный шкаф и диван.

– Я пытался дозвониться вам, – бросил на ходу Добберт, – но ваш телефон все время выключен.

– Телефон у меня украли в ночь убийства Арины.

Добберт и Тобиас переглянулись. Добберт спросил:

– Надеюсь, вы заявили о краже в полицию?

– Я? Нет. Еще не успел. Как раз собирался сделать это сегодня.

Добберт и Тобиас вновь переглянулись.

«Начало хорошее», – подумал Маркус и продолжил:

– То есть с момента кражи прошло почти две недели, а вы до сих пор не нашли время сходить в полицейский участок и сделать заявление?

– Да. Видите ли, я работаю по ночам, до самого утра всегда нахожусь здесь, в клубе. Обычно днем я сплю. Сегодня – исключение, что я здесь в это время.

– Надеюсь, вы в курсе, что при отсутствии заявления о краже вы несете ответственность за любые преступления, совершенные с помощью вашего телефона?

Управляющий ничего не ответил, только растерянно посмотрел на полицейских. Замедленная реакция и речь, которая как будто давалась ему с трудом, и то, как он выглядел, выдавала в нем человека сильно пьющего и давно употребляющего наркотики.

Добберт смотрел на Штайна и пытался понять, что могло объединять погибшую хозяйку клуба и стоящего перед ним мужчину. Может, один дилер? И как такого неблагонадежного, больного и зависимого человека могли поставить управлять серьезным заведением, а затем еще и сделать своим компаньоном?

– Герр Штайн, кто еще находится в клубе?

– Уборщица, охранник и бармен.

Маркус повернулся к Тобиасу:

– Ты иди поговори с персоналом. Вдруг кто-нибудь что-нибудь слышал. А мы тут с герром Штайном пока побеседуем.

Тобиас кивнул и вышел.

Маркус решил сразу начать с главного и без всяких вступлений спросил:

– Герр Штайн, где и при каких обстоятельствах вы видели Арину Чиолак последний раз?

Управляющий как будто подобрался. Облизал губы, затем налил в стакан воды из кувшина, стоявшего перед ним на столе, и залпом выпил, устроился поудобнее на стуле, потом отдышался и ответил:

– В тот вечер, в ту ночь… Ну, когда она, она… – Он шумно выдохнул и буквально выдавил из себя: – Перед тем, как ее убили, она была здесь, в клубе.

– Вы разговаривали с ней?

– Да, обсуждали кое-какие рабочие вопросы. Около часа ночи Арина ушла домой. По крайней мере, она так сказала. Я тоже вскоре ушел.

– Где и с кем вы провели следующую после этой встречи ночь?

– У себя дома. Один.

– Кто-то может это подтвердить?

– Нет, я же говорю: я был один.

Было заметно, что управляющему трудно говорить. Он начинал задыхаться, как после длительной пробежки, и каждые две минуты замолкал, чтобы отдохнуть и отдышаться.

Маркус начал задавать ему вопросы, не касающиеся убитой. Расспросил, много ли народу было прошлой ночью, сколько человек в среднем посещают клуб за ночь, как долго он здесь работает и тому подобное. Через двадцать минут непринужденной беседы Штайн немного расслабился, дыхание стало более ровным, и Маркус решил задать главный вопрос, но в дверь постучали, и вошел Тобиас.

– Шеф, я поговорил с официанткой и барменом. Оба работали в клубе в ночь убийства. Они рассказали, что убитая хозяйка клуба и управляющий герр Штайн в ту ночь страшно ругались, как, впрочем, все последнее время. Убитая кричала, что герр Штайн должен немедленно вернуть ей все деньги, которые она дала ему в долг, двести восемьдесят тысяч евро. В клубе весь персонал был в курсе, что управляющий, то есть герр Штайн, регулярно брал деньги из кассы, попросту обворовывая хозяйку клуба и по совместительству свою любовницу. Все деньги он спускал на игру. Герр Штайн – игроман, а также наркозависимый человек.

Тобиас выразительно посмотрел на Штайна. Управляющий сглотнул.

Тобиас продолжил:

– В какой-то момент ругань переросла в драку. Хозяйка клуба была в такой ярости, что набросилась на герра Штайна с кулаками. Охрана их быстро разняла. Это была суббота, и клуб был полон посетителей, такое представление оказалось абсолютно некстати. Ни для кого из персонала не было секретом, что убитая и герр Штайн были любовниками. Причем состояли в связи уже много лет.

Маркус Добберт напрягся и буквально сверлил глазами управляющего:

– Герр Штайн, почему вы скрыли свои отношения с Ариной Чиолак?

Управляющий налил еще один стакан воды и жадно выпил. Вытер рот рукой и уставился прямо перед собой, не мигая.

Маркус Добберт перевел взгляд на Тобиаса:

– Хорошо, это все? Ты уже всех опросил?

– Всех, кого было возможно.

– В смысле?

– Уборщицу допросить не представляется возможным. Два месяца назад она переехала из Молдовы в Германию, немецкого языка не знает, говорит только по-русски и по-молдавски. Надо вызывать ее в участок и допрашивать с переводчиком. Она пыталась что-то мне сообщить, жестикулируя, но, прошу прощения, пантомиму я не понимаю.

– Это все?

– Нет второго охранника, он уволился. Что самое интересное, в ночь убийства. Вернее, его выгнала хозяйка. Второй охранник, который был с ним на смене, рассказал, что вечером хозяйка ночного клуба набросилась на него и кричала, чтобы он немедленно убирался.

– Да, интересный выдался вечер. Сначала убитая подралась с управляющим, а затем с охранником. Ну, с управляющим-то понятно, а что она не поделила с охранником?

– Никто ничего не понял. Охранник тут проработал около двух месяцев. Его характеризуют как очень тихого, спокойного, исполнительного парня. Никуда не лез, никого не беспокоил, был замкнут и неразговорчив. Поэтому непонятно, чем он так насолил хозяйке.

– Срочно вызовите его для дачи показаний. А также вызывайте переводчика и допрашивайте уборщицу. Возможно, она знает что-то важное. – Маркус Добберт повернулся к управляющему: – Я повторяю свой вопрос: герр Штайн, почему вы скрыли факт любовной связи между вами и убитой Ариной Чиолак?

– Да ничего я не скрывал. Мы не были любовниками.

– Ну вы же не будете отрицать, что состояли с ней в связи.

– Послушайте, если считать любовницами всех женщин, с которыми я имел такие связи, то их у меня ровно полгорода. А мы с Ариной просто иногда, – он сделал руками неопределенный жест, – вместе проводили время. Да и у Арины таких, как я, было не один десяток. Она всегда была очень свободной, на все смотрела очень просто и никогда не усложняла жизнь ни себе, ни другим.

– Ну, тем не менее вам она пыталась усложнить ее в тот вечер, требуя вернуть деньги, которые вы заняли у нее, а также те, что вы у нее украли. Я так понимаю, деньги вы уже проиграли и спустили на наркотики, так что возвращать вам было нечего?

– Я бы что-нибудь обязательно придумал.

– Что? Например, избавились от хозяйки клуба, чтобы не пришлось возвращать долг? Я спрашиваю у вас еще раз: где вы были в ночь убийства?

– Я уже говорил, был дома. Один.

– То есть никто этот факт подтвердить не может и алиби у вас нет?

– Нет.

– А вот мотив для убийства есть.

– Что? Я… – Управляющий закрыл лицо руками и заплакал. – Я не убивал Арину. Я бы никогда не причинил ей вреда! Я по-своему даже любил ее, она была очень добрая…

– Герр Штайн, обычно людей, которых любят, не обворовывают. Вы подозреваетесь в убийстве Арины Чиолак. Встаньте.

Управляющий перестал рыдать и, казалось, окаменел. Тобиас подошел к нему вплотную, выдернул из-за стола и защелкнул на руках наручники. Затем, развернувшись к Добберту, вопросительно посмотрел на него.

– Везите его в Управление, а я вызову дежурную группу. Будем производить обыск в клубе и дома у подозреваемого.

Тобиас взял управляющего под руку и вывел его из кабинета.

Как только машина с подозреваемым отъехала, Маркус позвонил и вызвал дежурную группу на обыск в квартире Штайна и в ночном клубе.

Группа подъехала буквально через несколько минут на двух машинах.

Первым вышел судмедэксперт Дирк Котман.

– Ну что, Маркус, у нас новый подозреваемый?

– Да, алиби на момент убийства нет, а вот мотив налицо. Должен убитой крупную сумму. Ночью, незадолго до убийства, она приходила сюда и требовала немедленно вернуть долг. И даже подралась с ним.

– А что подозреваемый?

– Игрок и наркоман, просадил все деньги.

– Что будем искать? – уточнил Котман.

– Я останусь здесь. Возьму пару ребят, осмотрим все на предмет улик. Ты вместе с остальными поезжай к подозреваемому на квартиру, проверьте там все. Обратите внимание на одежду, и, если есть квитанции из химчистки, отправь людей проверить, что он туда сдавал.

– При таком способе убийства одежда должна быть вся в крови, навряд ли он понес бы ее в химчистку.

– Значит, проверьте мусорные баки и все места, куда можно было бы спрятать одежду. Подозреваемый утверждает, что в ночь убийства у него украли телефон. Проверьте, не спрятал ли он его у себя дома или не выкинул куда-нибудь.

– Понял.

Дирк Котман вернулся к машине, коротко отдал распоряжения, из машины тут же вышли двое офицеров и направились к Маркусу. Судмедэксперт сел во второй автомобиль. Машины включили проблесковые маячки и поехали.

Втроем они вошли в ночной клуб.

Маркус шагал впереди. Он остановился и жестом остановил двух остальных.

– Разделимся. Ты, – он указал на одного из офицеров, – спустись и осмотри подсобку. Ты, – обратился он ко второму, – зал для посетителей, я возьму на себя бар и кабинет. Обо всех находках, которые могут иметь отношение к убийству, и о подозрительных предметах сразу докладывать мне. В качестве понятых привлеките персонал. Приступаем.

После более чем часового осмотра бара ничего обнаружить не удалось, и Маркус прошел в кабинет.

Войдя, он огляделся и начал осматривать офисный шкаф. Но кроме счетов, контрактов с поставщиками и текущих бухгалтерских отчетов, там ничего не было.

Маркус подошел к письменному столу и стал открывать выдвижные ящики.

В одном лежало небольшое квадратное зеркало с остатками белого порошка, металлическая трубка, через которую его, по всей видимости, вдыхали, также со следами белого вещества, пинцет и пластиковая карточка с надписью «Казино».

Во втором ящике лежало несколько листов бумаги. В начале каждой строчки стояла дата, знак минус и сумма. Судя по всему, записанные проигрыши. На другом листе стояли имена и суммы. Записи, у кого и когда брал деньги в долг. Первая строчка была зачеркнута. На ней стояли инициалы, знак минус и сумма двести восемьдесят тысяч евро. То, что строчка зачеркнута, могло означать только одно: деньги он вернул. На следующей строчке было написано: «Арина», знак минус и сумма – двести восемьдесят тысяч евро.

«Занял деньги, чтобы отдать другой долг», – пришел к выводу Маркус.

Размышления его прервал звонок телефона.

– Добберт, слушаю.

– Маркус, это Котман. В квартире подозреваемого мы нашли пиджак с темным пятном, похожим на кровь, а в корзине для грязного белья – окровавленный носок. Я оставил ребят там, пусть поработают, может, найдут что-нибудь еще, а сам поехал в лабораторию. Так вот, результаты экспертизы показали, что кровь на пиджаке принадлежит самому подозреваемому, а кровь на носке – убитой. Так что поздравляю, Маркус. Считай, дело раскрыто.

– Дирк, спасибо за отличную работу. Скоро буду в Управлении.

Маркус ликовал. После раскрытия такого громкого убийства, да еще в рекордные сроки, его просто не могут не повысить. Наконец-то его давняя мечта сбудется. Он станет начальником КРИПО, и не просто начальником, а самым молодым за всю историю Управления.

Глава 18

Лана Шервинг сидела в столовой своего пентхауса. На коленях у нее лежала только что выгулянная и накормленная собака, разомлевшая и в полудреме. Время от времени Бася слегка трогала лапой руку Ланы, чтобы та не отвлекалась и продолжала гладить ее и чесать за ухом. На столе перед ней стояла чашка кофе и лежали газеты. Одну она держала в руках.

Первые полосы всех газет украшала фотография Маркуса Добберта. Ниже статья. Хотя трудно было назвать статьей хвалебную оду Франкфуртскому КРИПО и, в частности, главному криминалисту Добберту. Его восхваляли как профессионала, называли героем и прочили небывалый карьерный рост. Во всех газетах писали, что, вероятно, он станет самым молодым офицером, когда-либо возглавлявшим КРИПО, а в одной, что из достоверных источников стало известно, что после раскрытия убийства им всерьез заинтересовалось Федеральное управление уголовной полиции, или попросту говоря БKA.

Навряд ли Маркус Добберт, даже при своей амбициозности, мог мечтать о таком взлете.

БKA – это эквивалент американского ФБР в Германии, а это уже совершенно другие полномочия и возможности. БKA расследует на федеральном уровне дела об ограблениях банков, похищении людей, террористических актах и другие серьезные преступления.

В столовой был включен телевизор. Имя Маркуса Добберта прозвучало минимум двадцать раз за последние двадцать минут. О раскрытии убийства говорили по всем новостным каналам.

Лана развернула газету. На второй странице напечатали фотографию болезненного вида мужчины и была размещена статья, в которой говорилось, что это и есть преступник, убивший и обезглавивший девушку. Им оказался управляющий их совместного с Ариной Чиолак бизнеса, популярного во Франкфурте ночного клуба «Подвал», Якоб Штайн. Особо подчеркивался факт, что убийца и жертва были любовниками.

Мотив убийства оказался самый банальный – деньги.

Управляющий проворовался, а также взял в долг у Арины Чиолак крупную сумму. Она потребовала вернуть деньги, и Штайн ее убил, потому что вернуть долг не смог. В статье сообщалось, что полиция также не исключает, что убийство могло произойти на почве ревности и в состоянии аффекта.

Лана отложила газету, выключила телевизор, встала из-за стола и направилась в ванную. Она была рада, что эта история закончилась и убийца пойман. Но почему-то от этой новости не стало легче. Куда-то внутрь, под солнечное сплетение заползла тоска. Было грустно и хотелось плакать. В голове роились мысли: «Как же так? Как можно из-за денег убить женщину, с которой состоишь в отношениях? Это же уму непостижимо».

Лана тряхнула головой, как будто пыталась вытряхнуть эти грустные мысли, понимая, что застыла перед зеркалом и смотрит в одну точку.

«Нужно срочно выйти из дома и пройтись, чтобы проветрить голову, – решила она, быстро одеваясь. – Надо переключиться на что-нибудь другое, дальше так жить невозможно».

Она приоткрыла дверь ванной комнаты и крикнула куда-то в коридор:

– Я ухожу на шоппинг, хочу прогуляться. Разберетесь тут без меня?

– Конечно, мы справимся, – откликнулась откуда-то из глубины квартиры няня Эллен.

– Если что, звоните, – добавила Лана, уже закрывая входную дверь.

«Отличная идея пойти прогуляться по магазинам, хоть немного отвлекусь, – думала Лана, пересекая площадь и шагая по Гетештрассе. – Конечно, Гетештрассе во Франкфурте – это не виа Монтенаполеоне в Милане и не авеню Монтень в Париже. Бутиков немного, да и ассортимент скудный, но чтобы развеяться – вполне достаточно».

За этими размышлениями Лана Шервинг вошла в один из бутиков, ее любимый.

Едва Лана переступила порог, буквально бегом к ней бросилась продавец-консультант, которая обслуживала ее на протяжении многих лет.

Глаза женщины были вытаращены, как будто они сейчас вылезут из орбит. Афроамериканка по имени Китти обычно вела себя сдержанно, а сейчас она буквально налетела на Лану и затараторила без всякого приветствия:

– Ты слышала? Ты слышала, что случилось? Ты знала Арину Чиолак?

– Здравствуй, Китти.

– Да-да, добрый день.

Лана недовольно посмотрела на нее. Идея отвлечься, переключившись на шоппинг, и не думать об убийстве, с треском провалилась.

– Да, я знала Арину немного.

– Ты знаешь, кто ее убил? Ты слышала? Даже по телевизору говорили об этом и во всех газетах написали.

– Да, я видела.

Лана хотела прекратить этот разговор. Ей вовсе не хотелось говорить об убийстве. Она ходила по магазину, пытаясь уйти подальше от навязчивой продавщицы.

– Ты представляешь? В убийстве подозревают Штайна! Представляешь? – И она вопросительно вытаращила глаза еще больше, видимо, ожидая какой-то реакции со стороны Ланы. Поскольку никакой реакции не последовало, она продолжила тараторить так, будто боялась не успеть рассказать все, что хотела. – Ты знала Штайна?

– Нет.

– Нет? Как? Его все тут знают, он живет недалеко. От родителей ему досталась квартира на Вэст Энде, недалеко от Оперн Платц. Хороший парень. Он конечно… ну… Ты понимаешь?

И опять вопросительно вытаращила глаза на Лану.

Та молчала, всем видом показывая, что не хочет обсуждать это.

Не дождавшись ответа, Китти продолжила:

– Он наркоман, очень давно употребляет. Ты не представляешь, какой он худой. Его буквально на ветру качает. Он больной человек, еле ноги таскает. Ты бы его видела! Он муху убить не сможет, ему сил на это не хватит. А уж совершить такое… – Китти закатила глаза, чтобы придать определению «такое» значимости.

Будто спохватившись, она резко сменила тон и тему:

– К нам уже пришли вещи из осенне-зимней коллекции. Что-нибудь показать? Ты видела витрины? Мы еще не все выставили, но я могу принести тебе что-нибудь на примерку.

– Нет, спасибо. Я уже ухожу. Зайду на днях, тогда все и посмотрю.

Лана направилась к выходу. Китти стала раздражать ее своей болтовней, и она поспешила покинуть магазин. Но продавщица не унималась:

– А ты знаешь, в день убийства они были здесь.

Лана резко остановилась, и семенящая за ней продавщица буквально налетела на нее сзади.

– Кто? Где? – спросила Лана.

– Ну, Арина, которую убили. Она и ее муж. Они были здесь в тот день, когда ее убили. Гуляли по Гетештрассе, к нам в магазин заходили. Я еще удивилась, что они гуляют вместе. До этого не видела их вместе почти год. Все знали, что Арина подала на развод и живет у родителей. Я думала, может, они помирились и…

– Китти, мне надо идти.

Лана ускорила шаг.

– Ты знаешь, все говорят, это он ее убил.

– Кто?

Она опять резко остановилась, и Китти снова на нее налетела.

– Как кто? Муж. В городе все удивляются, что он до сих пор на свободе. Ведь ясно же, что убил он. Бездельник и ловелас, никогда нигде не работал, жить привык на широкую ногу. Арина подала на развод, он боялся потерять денежки, вот и убил ее. Теперь все ему достанется. А бедный Штайн будет сидеть в тюрьме ни за что.

Лана стояла, слушала и понимала, что, конечно, все это сплетни. Гетештрассе и сплетни – это вообще такой симбиоз, который невозможно ни разлучить, ни победить.

Скучающие продавцы-консультанты немногочисленных бутиков тщательно собирали эти самые сплетни и так же тщательно разносили дальше. Как будто их основная работа состояла в этом, и за это же им платили зарплату. Создавалось впечатление, что, если им перестанут платить, они все равно не покинут рабочие места, потому что они тут не из-за денег, а из-за сплетен, без которых не мыслят жизни.

Поэтому, когда одна из таких продавщиц начинала рассказ с фразы: «В городе все говорят…» – то дальше можно было не слушать. Кто-нибудь брякнул первое, что пришло в голову, и все, дальше новость понеслась со скоростью звука как достоверный факт. Лана так злилась на Китти, что уже не могла этого скрывать. Настроение вконец испортилось.

Вышла в город, чтобы прогуляться и отвлечься, а тут опять это убийство. Самое неприятное, что, как бы она ни гнала мысли о преступлении, одна маленькая все же врезалась в мозг и не давала покоя. Убийца – муж Арины. Если рассуждать по классике жанра: ищи, кому выгодно. В этом случае лучше версии не придумать.

Лана раздраженно тряхнула головой, а затем быстрым шагом покинула бутик.

Гулять по магазинам уже не хотелось, домой возвращаться тоже, и она решила зайти в соседний бутик известного бренда, где работала ее приятельница. Покупателей там всегда встречали шампанским, а сейчас бокальчик ледяного игристого был бы очень кстати.

Бутик располагался здесь же, прямо напротив. Она перешла дорогу и толкнула дверь. Зазвенел колокольчик, и две находящиеся в зале женщины разом повернули головы.

Время для шоппинга на Гетештрассе было раннее – чуть больше десяти утра. Поэтому покупателей еще не наблюдалось. Сюда принято приходить в послеобеденное время, тогда тут полно народу, настоящая франкфуртская тусовка. Люди приезжают на Гетештрассе со всей округи и из других городов. Многие не столько за покупками, сколько поглазеть на витрины, зайти в бутик выпить чашку кофе или бокал шампанского, узнать от знакомого продавца последние новости, поделиться с ним своими, словом, почувствовать атмосферу и побыть частью праздной тусовки. А потом можно пойти на аперитив на Фрессгасс или Оперн Платц, а затем остаться на ужин в одном из трех расположенных там ресторанов. И сидеть летом до часу ночи на улице, дожидаясь, когда наступит прохлада, а зимой, наоборот, держаться поближе к печкам-каминам, которые расставляют между столиками, и кутаться в плед.

Обе женщины удивленно посмотрели на Лану. Жгучая брюнетка радостно замахала рукой:

– Ciao amore! Come sei cosi presto oggi? – обратилась она к Лане.

Тиана была итальянкой и, несмотря на то что вышла замуж за немца и долго жила в Германии, обращалась ко всем на итальянском. Она искренне считала, что итальянский – это язык, который понимают все, особенно если активно сдабривать речь жестикуляцией.

– Чао-чао. Да вот, вышла в город пораньше. Решила прогуляться и зашла к тебе. Хочу посмотреть, что у вас нового.

– Конечно, amore, поднимайся на второй этаж, я принесу тебе эспрессо.

– Честно говоря, я бы выпила бокал шампанского.

– Хорошо, как скажешь, сейчас принесу.

Лана поднялась по крутой лестнице на второй этаж, прошла в зал, окруженный вешалками с одеждой и витринами с аксессуарами, и села в кресло.

Тиана появилась с подносом через несколько минут. Едва поставив напитки на стол, она заговорщицким голосом зашептала: «Ты уже слышала новость?»

Это была стандартная фраза, которой Тиана встречала всех своих клиентов. У нее каждый раз была свежая новость; каким-то образом она всегда все знала и узнавала все первой. Можно было приходить в бутик каждый день, свежие известия не заканчивались никогда. Общаясь с ней, не нужно было смотреть новостные каналы и читать газеты и журналы. СМИ все равно не обладали ни тем количеством информации, ни таким объемом пикантных подробностей и деталей. Тиана знала все и обо всех. Даже если клиент уже знал новость, то он все равно должен был выслушать ее в интерпретации Тианы.

По ее словам, только она знала, как там было на самом деле. Лана всегда поддерживала эту игру. Это был такой своеобразный ритуал. Она сделала удивленные глаза и спросила в ответ:

– Нет. Что случилось?

– Штайна арестовали. Говорят, это он убил Арину Чиолак. Представляешь, какой абсурд?

– В газетах написано, что есть улики и мотив – он должен был ей крупную сумму денег.

– Да какие улики? – махнула рукой Тиана. – Бред полный, а не улики. Нашли на ее теле его биоматериалы.

– Ну, вот видишь!

– Что «вот»? Весь город знал, что они… – и она сделала руками жест, обозначающий интимную связь. – И так понятно, откуда они взялись, эти биоматериалы. Нет, это просто смешно. Штайн – убийца! Ты знаешь его?

– Нет. Откуда я могу его знать?

– Да его все тут знают. Он вечно тут в центре ошивался. Тихий, спокойный парень. Да, он наркоман, игрок, но не убийца! Точно нет.

– Откуда такая уверенность?

– Ты помнишь, как ее убили?

– Да, – поморщилась Лана, – конечно помню.

– Там должен был быть какой-то крепкий мужик, а может, и двое. А Штайн – этакий додик, доходяга. Худой, как скелет. Нет, ну ты представляешь? – не унималась Тиана. – Полиция вообще не хочет выполнять свою работу как положено. Зачем им искать настоящего убийцу? Схватили первого попавшегося, за уши притянули улики, которые и не улики вовсе, и теперь посадят невиновного, лишь бы дело закрыть и показать, что они не зря едят свой хлеб. Да и перед начальством очки получить. Мне так жаль его…

– Ну как ты можешь быть уверена в малознакомом человеке? В газетах писали, что, возможно, он убил Арину в состоянии аффекта на почве ревности. Тем более он употребляет наркотики. Может, перемкнуло что-то в голове, и все.

– Да ты что? Какая ревность? Какое состояние аффекта? Ну да, они состояли в связи много лет, но у обоих таких связей было не по одному десятку. Они даже не скрывали этого. Все знают, какие оргии они устраивали в своем ночном клубе. И о каком состоянии аффекта может идти речь? Там что, в полиции одни идиоты сидят? Штайн вечно находился в нирване, обдолбанный наркотиками. Да ему все всегда до лампочки было. Ходил тут, как привидение.

– Может, ты и права, но не забывай, Арина требовала вернуть крупную сумму денег, которую он ей был должен. Денег у него не было, а сумма достаточно крупная. И за меньшее убивают.

– Нет, что ни говори, он был очень добрый парень. Не мог он убить с такой жестокостью даже в состоянии аффекта. Ему бы просто физических сил не хватило! Да и не такой он человек. Если хочешь знать, в городе все ему сочувствуют, и никто не верит, что это он. Ну вот никто не верит, ни один человек, я у всех спрашивала. Не мог он, и все тут!

– Ну а кто ее тогда убил, по-твоему?

– Известное дело – муж. Все так говорят. Он самое заинтересованное лицо. Ты в курсе, сколько у нее было денег? Тут речь идет о десятках миллионов евро, а может, и о сотнях.

– Да, но деньги были не ее, а семьи. Не думаю, что они так легко расстались бы со своими миллионами. Тем более семья влиятельная и со связями.

– При чем тут связи? – всплеснула руками Тиана. – По закону все наследство перейдет к мужу и ребенку Арины. И даже если семья как-то отделается от мужа, все перейдет к ребенку, а по факту, к мужу Арины, потому что он отец и единственный опекун до восемнадцати лет.

– Все равно, непонятно, зачем ему ее убивать. Они официально были в браке, он жил на ее деньги. Ну и жил бы себе дальше. Тем более при ее свободном нраве он мог вести себя как заблагорассудится.

– В том-то и дело, что деньги тю-тю! – Тиана присвистнула и сделала жест рукой, имитируя полет птицы. – Он нигде не работал, а жить привык на широкую ногу и за чужой счет. Полгода назад Арина подала на развод и переехала к родителям.

– Надоела семейная жизнь? Я вообще не понимаю, зачем ей это замужество при таком образе жизни?

– Не знаю, как уж там было на самом деле, говорят разное. Но вернулась она к родителям, потому что муж бил ее. Причем бил постоянно и очень жестоко. И это жестокое убийство как раз в его духе.

– Ну, знаешь, одно дело бить, а другое – убить. Это не так просто, как кажется.

– Может, не сам убил, скорее всего, нанял кого-нибудь из своих дружков-головорезов. Албанцы и не на такое способны…

– Ты прямо демонический образ ему создала.

– Так он и был демон. Он не просто ее бил. Полгода назад он избил ее, сломал нос и руку. Тогда-то Арина и съехала. Она всем говорила, что сделала ринопластику.

Лана поставила бокал на столик, сложила руки в замок на коленях и задумалась.

– Странно, почему отец Арины не вышвырнул его из квартиры, а забрал дочь с внуком к себе? Ведь квартира принадлежала его дочери.

– Мне кажется, они сами его боялись.

– Думаешь?

– Уверена.

– Из чего такая уверенность? Насколько я знаю, отец Арины не только очень богатый человек, но и очень влиятельный. Возможности у него неограниченные. Мог бы быстро разобраться с зятем.

– Так, да не так. Мне тут Карина рассказала по секрету…

Лана еле сдержала улыбку. В этом была вся Тиана. Хранить чужие секреты было выше ее сил. Обычно полгорода узнавало о них в тот же день.

– Ты же знаешь Карину, владелицу бутика «Грин»?

– Да, конечно знаю.

– Так вот, я ее встретила на днях. Она мне рассказала, что он им угрожал – и дочери, и родителям. Сама знаешь, юги – страшные люди, способные на все. Сплошной криминал.

Лана замерла. Мысли завертелись в голове.

– Тиана, – прервала Лана неумолкающую итальянку. – Мне срочно надо домой. Увидимся в другой раз.

Та как будто очнулась, вынырнув из своего словесного потока, и удивленно захлопала ресницами.

– Ciao amore, приходи, как будет время. Я тебе еще не все рассказала.

Лана вышла из бутика. Сердце бешено колотилось.

Быстро нашла нужный контакт в телефоне и нажала кнопку вызова. Ответили сразу.

– Добберт, слушаю.

– Герр Добберт, это Лана Шервинг. У меня…

Было слышно, как на другом конце Добберт усмехнулся и голосом, полным сарказма, произнес:

– Я знаю, фрау Шервинг, у вас срочная информация.

– Да, именно!

– Дело в том, фрау Шервинг…

– Уделите мне всего лишь пять минут, – скороговоркой выпалила Лана.

– Хорошо, жду вас в КРИПО у себя в кабинете. У вас будет ровно пять минут. Я закажу вам пропуск на проходной.

Лана хотела сказать спасибо, но в трубке послышались короткие гудки.

Она надела солнечные очки и пошла быстрым шагом. На улице по-прежнему стояла жара, но от нетерпения ее как будто морозило.

Глава 19

Маркус Добберт сидел у себя в кабинете и пытался сосредоточиться на написании отчета, когда в дверь к нему постучали.

На пороге стояла Лана Шервинг. Выглядела она, как и всегда, безупречно. На ней было какое-то невероятно красивое платье, такое воздушное, что сама Лана Шервинг казалась волшебным эльфом. Голову украшала соломенная шляпа с широкими полями. Взгляд от нее отвести было невозможно, хотелось смотреть и смотреть на девушку. Она как будто сошла с экрана голливудского фильма пятидесятых годов, когда для женщин еще было важно быть красивыми и нравиться мужчинам. Лане Шервинг не нужно было прилагать для этого много усилий, она была невероятно красивой женщиной.

Не дожидаясь приглашения, она села на стул. Положила ногу на ногу, а скрещенные руки на колени. Руки были очень ухоженные, с идеальным маникюром.

– Герр Добберт, здравствуйте. Сразу приношу свои извинения за то, что отвлекаю вас от работы, но…

– Фрау Шервинг, давайте по делу. Обойдемся без извинений и прочих формальностей.

– Я сегодня была в городе и зашла к приятельнице, так вот, она мне рассказала…

– Послушайте… – с нескрываемым раздражением в голосе перебил ее Добберт.

«Точно настоящий доберман, – подумала про себя Лана. – Не зря его так прозвали».

– Я вам, кажется, уже говорил, что полиция не работает со слухами и сплетнями, – продолжил он. – Уликами могут служить только вещественные доказательства и факты. Понимаете?

Факты! – Маркус повысил голос настолько, что уже практически орал.

Обычно это пугало подозреваемых, свидетелей и порою даже подчиненных. Лана Шервинг же и бровью не повела. Она сидела в вальяжной позе и в упор смотрела на Маркуса. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

Маркус Добберт внимательно вгляделся в лицо девушки, пытаясь понять, о чем она думает, и замер. Сначала подумал, что такого не может быть. Пригляделся повнимательней – нет, ему не показалось. Это было едва заметно, и человек несведущий ничего бы не понял и не придал бы этому значения.

Лана Шервинг использовала «квадратное дыхание» – вдох на четыре счета, задержка дыхания на четыре счета, выдох на четыре счета и снова задержка на выдохе на четыре счета. «Квадратное дыхание» быстро успокаивает нервы и позволяет сконцентрироваться на задаче. Мозг не поддается панике и может анализировать информацию без лишних эмоций. Всего пара минут такого дыхания, и состояние кардинально меняется. Разработали эту систему дыхания для своих служащих в ЦРУ. Ее активно использовали по всему миру при обучении в спецподразделениях. Маркусу доводилось с этим сталкиваться, когда он служил в «Милитари Интеллиджэнс». А вот при каких обстоятельствах ей овладела Лана Шервинг – это уже другой вопрос.

«А дамочка не так проста, как хочет казаться, – остановил себя Добберт. – Совсем не проста, только разыгрывает тут из себя куклу Барби и трепетную лань. У нее такая выдержка, что любой мужик позавидует. Она очень хорошо владеет собой, прямо девушка Бонда. Кто же ты такая, Лана Шервинг? И стоит ли тебя опасаться? Как бы ты мне все не испортила… Я так долго над этим работал, я справился со всем. А теперь появилась ты и можешь все испортить».

Лана смотрела на него с любопытством.

«Интересно, он ненавидит всех красивых женщин или у него личная неприязнь только ко мне? Что бы ни сказала, я его бешу. Казалось бы, такой выдержанный, но абсолютно теряет контроль над собой», – подумала Лана, смотря на покрасневшее от злости лицо Добберта, и как ни в чем не бывало произнесла:

– Тем не менее все в городе говорят, что Штайн не мог убить Арину. Не такой он человек, да он бы и не смог физически, у него не хватило бы сил.

Чувствуя, что теряет контроль, стараясь изо всех сил взять себя в руки и говорить ровным голосом, Маркус съязвил:

– Что еще говорят в городе?

Сделав вид, что не уловила сарказма, Лана продолжила:

– Все в один голос утверждают, что это сделал муж Арины. А раз говорят, значит, для этого есть основания. Дыма без огня не бывает. Ее смерть никому не была так выгодна, как ему. Единственное непонятно, зачем обставлять убийство таким сложным образом – в людном месте, да еще отсекать голову, уродовать лицо так, чтобы невозможно было опознать. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы выиграть время. Но для чего? Время требовалось только отцу, чтобы успеть переоформить счета и имущество.

– Послушайте, у мужа убитой алиби. Он всю ночь находился в доме ее родителей.

– Ну да, как будто специально, чтобы обеспечить себе алиби. Так никто и не говорит, что он лично убивал. Нанял для этого каких-нибудь головорезов.

– Штайн во всем сознался. Он встретился с Ариной, чтобы поговорить спокойно, без свидетелей и предложить ей вариант возврата денег. Арина стала его оскорблять, орать и унижать, он не выдержал и убил ее. Есть чистосердечное признание.

– Это неправда. Скорее всего, он себя оговаривает, потому что ему пообещали простить долг и растрату в ночном клубе, если он возьмет на себя убийство. И это мог быть только муж Арины, ведь именно ему достанется в наследство клуб. Таким образом он убьет двух зайцев одним выстрелом: и от партнера в клубе избавится, и отведет от себя подозрения. Почему вам это не очевидно?

Она прищурилась и наклонилась ближе к Маркусу.

– Вам самому все это не кажется просто смешным? Или для вас истина вообще не важна, а важно только реализовать свои амбиции и выслужиться перед начальством? И, «раскрыв» это убийство, заметно продвинуться по служебной лестнице. Ну как же, о том, что Маркус Добберт – герой и гений криминального сыска, можно услышать сегодня из каждого утюга.

Маркус побагровел, его трясло от ярости.

– Полиция – это не гадалка на кофейной гуще. Полиция работает только с фактами, а все факты указывают на то, что Штайн – убийца. И он чистосердечно признался. Я закрываю дело и передаю его в суд, а вам советую заниматься своими детьми и семьей, а также обратиться к психологу и разобраться с излишней тревожностью и, вообще, заняться чем-нибудь полезным и не лезть в дела полиции. Никогда не беспокойте меня более с подобными «мудростями». А сейчас попрошу удалиться из моего кабинета, немедленно, – последние слова он договаривал, перегнувшись через стол и нависнув над Ланой.

– В ваших советах я не нуждаюсь, – проговорила она, повесив сумочку на плечо. – И извините, что побеспокоила. Я думала, вы действительно хотите найти убийцу, а не засадить лишь бы кого, чтобы закрыть дело. Просто была о вас лучшего мнения.

Громко цокая каблучками, она пулей вылетела из кабинета.

Глава 20

Как только за Ланой Шервинг закрылась дверь, Маркус Добберт взял со стола несколько бумаг и разорвал их в клочья.

Это был отчет о закрытии дела для передачи в суд.

Он повернулся и с размаху дважды ударил кулаком в стену. Руку пронзила резкая боль, это отрезвило его и успокоило.

«Черт бы побрал эту идиотку, как бы она опять не побежала жаловаться шефу. А он только обрадовался, что дело закрыто».

Маркус отдышался и, как только дыхание стало ровным, набрал номер на телефоне. Он звонил Котману. Тот ответил практически сразу:

– Судмедэксперт Дирк Котман, слушаю.

– Дирк, будь добр, зайди ко мне с протоколом следственного эксперимента над обвиняемым.

Ровно через десять минут в кабинет вошел Дирк Котман. Сев, он расправил свои моржовые усы – это был обязательный ритуал – и вопросительно посмотрел на Маркуса.

– У меня вопрос, – начал Маркус без всяких предисловий, резко развернувшись на стуле. – Мог ли такой хлюпик, как Штайн, нанести такие тяжкие ранения и отсечь голову? Что говорят результаты эксперимента?

Котман внимательно посмотрел на пунцового Маркуса, затем перевел взгляд на пол, усыпанный клочьями бумаги, немного помолчал, обдумывая ответ, и произнес:

– Если бы не его чистосердечное признание, я бы сказал, что следственный эксперимент провалился с треском. Скажем так: результаты не выдерживают никакой критики.

Он протянул Маркусу один из листов из своей папки.

– Вот, посмотри сам. Удары были нанесены левой рукой, убийца был левша, а Штайн – правша. Удары, которые он наносил, вышли настолько слабыми, что он не смог пробить корпус манекена. А удары, нанесенные убийцей, были очень глубокими, он обладает выдающимися физическими данными. Подозреваемый не смог бы этого сделать. Видел бы ты его! Два раза замахнулся, и пот уже лил с него градом, а убитой было нанесено сорок ножевых ранений. Да он бы там умер. И откуда у него такой редкий нож? Он даже не знал, как его держать.

Маркус положил на стол лист с результатами следственного эксперимента, которые читал, пока Дирк Котман говорил. Покрутился на стуле. От Котмана не ускользнуло, что шеф на взводе. Он хотел сказать что-то еще, но Маркус перебил его:

– Ну хорошо… А как тогда ты объяснишь, что на теле убитой были найдены следы биологических материалов Штайна? Частицы кожи под ногтями, следы пота?

– Тут как раз все объяснимо – незадолго до смерти убитая имела телесный контакт со Штайном.

– Но Штайн клялся, что никаких половых контактов у них не было очень давно. А значит, он соврал. А зачем? И мотив есть – крупный долг, который он не мог отдать. А как объяснить такую улику, как носок, на котором нашли кровь убитой?

Котман ничего не ответил, а только развел руками. Почесал свои усы и потеребил их – он так делал всегда, когда думал. Он смотрел куда-то в стол и качал при этом ногой. Спустя пару минут такого молчания заговорил так, будто сам не очень верил собственным словам:

– Носок могли подкинуть.

Маркус начал злиться еще больше, и от этого голос его прозвучал слишком громко:

– Кто? Зачем кому-то подкидывать ему носок?

– Все знали, что последнее время они ругались из-за денег, и поэтому подставить его было очень легко. Отомстить ему, избавиться от него, засадив в тюрьму, – я не знаю, мало ли зачем.

– А переписка Штайна с убитой, найденная в ее телефоне, где она ему угрожает и требует вернуть деньги в сумме двести восемьдесят тысяч евро плюс все то, что он взял из кассы? И что самое интересное, Штайн сразу соглашается. То есть до этого момента он все время говорил ей, что денег у него нет, а тут неожиданно просит прийти в парк в черной одежде, чтобы быть как можно менее заметной. Незаметной для кого? Для случайных прохожих, чтобы не обратили внимания и не заметили, как он ее убивает и обезглавливает?

Маркус Добберт опять развернулся на стуле и вопросительно смотрел Котману прямо в глаза, как бы говоря: «Ну, давай, что ты на это ответишь?»

Дирк Котман молча теребил усы. Спустя несколько секунд развел руками и ответил:

– Ну, не знаю, что-то как-то совсем глупо оставлять такие улики. Как будто их оставили специально, чтобы подставить Штайна. Ну не мог же он быть таким идиотом и подставить себя самого? Тем более он утверждает, что телефон у него украли той же ночью.

– Очень удобно, – фыркнул Маркус. – А в полицию он почему-то об этом не заявил. Свой телефон Штайн, скорее всего, выкинул, а всем сказал, что украли. О краже не заявил, а сам надеялся, что телефон Арины не смогут разблокировать. Проследить переписку в вотсап невозможно, это вам не эсэмэски. Что ты на это скажешь? – Маркус снова выразительно посмотрел на него.

В ответ Котман промолчал – сказать ему было нечего, он лишь опять развел руками.

– Как ты считаешь, мог ли Штайн нанести такие удары в состоянии аффекта или наркотического опьянения? Мог ли он принять какой-нибудь амфетамин, который придал бы ему нечеловеческие силы и смелости совершить убийство?

Котман уставился в стол и в очередной раз затеребил усы.

– Теоретически да, но состояние аффекта может вызвать только очень сильный стресс или шоковая ситуация. А тут все выглядит как хорошо подготовленное и спланированное убийство. Откуда тут взяться аффекту? И потом, даже в состоянии аффекта отделить голову от туловища не так просто, даже обладая большой физической силой. Но кем бы ни был убийца, девушка его знала. Он подошел к ней очень близко, удары нанесены с минимального расстояния. Что еще раз подтверждает недюжинную силу убийцы.

Котман замолчал и перебирал бумаги, лежащие перед ним. Вытянул два листа с какими-то схематичными рисунками и положил перед Маркусом. Взял со стола ручку и, используя ее как указку, ткнул куда-то в рисунок.

– Вот, смотри. Осмелюсь высказать предположение, что, учитывая форму ножа, удары были нанесены человеком, стоявшим позади девушки. Он стоял за ее спиной и удары наносил сверху. Но не все, а только первый в голову и еще несколько, остальные наносились, когда убийца уже стоял перед девушкой. И, по моему мнению, такой балет выглядит очень странно. Зачем было бегать кругами вокруг скамейки, на которой сидела жертва? Тем более что первый удар и был смертельный. Если только не дать этому объяснение, что убийц было двое. Один отвлекал, а второй убивал. Было бы странно предположить, что, даже зная собеседника, девушка сидела бы к нему спиной и они разговаривали бы таким образом.

Маркус буквально кипел от злости. Злился он исключительно на себя за то, что повелся на чистой воды провокацию Ланы Шервинг. И теперь сидит и перепроверяет сплетни и предположения. Ведь знал же с самого начала, что все это ерунда. Мало ли кто во что верит и что предполагает? Есть чистосердечное признание. Все. Дело надо передавать в суд.

Глава 21

Утром Лану разбудил звонок. Обычно она всегда отключала звук на телефоне перед тем, как лечь спать. Но вчера забыла.

Время было раннее – около семи утра.

Муж завозился и недовольно проговорил:

– Можно же отключать звук на ночь? И что за необходимость звонить так рано?

Лана быстро соскочила с кровати, вышла из спальни и закрыла за собой дверь.

Звонила подруга. Лана очень удивилась.

«Обычно Тиана раньше девяти не встает. Может, случилось что?» – забеспокоилась Лана.

– Ты что, спишь? – вместо приветствия начала та. – Быстрее включай телевизор! Там показывают уже.

– Что показывают? – не поняла Лана. – Ты чего так рано?

– Вставай и быстрее включай телевизор. Там показывают суд над убийцей Арины Чиолак.

– Уже встала и уже включаю телик, – ответила Лана, одной рукой пытаясь накинуть халат.

– Мне сейчас звонила одна приятельница, сказала, полная версия есть на «Ютьюб». Позвони мне, когда посмотришь.

– Хорошо.

Лана прошла на кухню и щелкнула пультом.

Сделала себе чашку кофе и села за стол напротив телевизора.

Репортаж из зала суда кратко показали сразу несколько каналов. Но полностью весь процесс суда можно было посмотреть в интернете.

На суде присутствовало на удивление много людей, которые выступали в поддержку Штайна. Они в один голос твердили, что он не убийца.

Были в зале и родители убитой. Мать держалась очень холодно и отстраненно – этакая английская леди и Снежная королева в одном флаконе. Отец все время вытирал глаза платком, а во время своего выступления даже заплакал в голос. Он все время повторял, что очень любил дочь, что считает себя виноватым, если бы он не потребовал вернуть деньги, которые она дала Штайну, и те, что они в общей сложности взяли из кассы, то она осталась бы жива.

На самом деле он даже не знает, действительно ли Арина отдала деньги Штайну или кому-то другому, как и то, брала ли она деньги из кассы ночного клуба сама или вместе с ним. Официально это проверить никак нельзя, а на слово верить Арине, к сожалению, было нельзя. Ему жаль это признавать, но у его дочери были определенные проблемы. Он не хочет об этом говорить сейчас, потому что о покойниках либо хорошо, либо ничего.

К Штайну никаких финансовых претензий он не имеет. Да и вообще, будь они прокляты, эти деньги. Что ему теперь эти сотни тысяч евро, когда у него единственную дочь убили. Вот за это Штайн должен понести самое суровое наказание.

Выглядело весьма правдоподобно, но учитывая, что у него имеется вторая семья и двое маленьких детей, как-то эта речь не вязалась ни с его имиджем, ни с тем, что о нем было известно Лане.

Штайн выглядел очень подавленным, измученным и испуганным. Он говорил, что признает свою вину. Убийство было непреднамеренным, он не собирался убивать Арину. Это произошло случайно. Они встретились, чтобы поговорить, но она стала его оскорблять, и в какой-то момент он не выдержал. Она требовала с него деньги, а он в состоянии аффекта убил ее. Потом понял, что натворил, и просто сбежал.

Лана сидела за столом, ее кофе уже давно остыл. Она была погружена в свои мысли.

«Про отрезанную голову и отрезанные пальцы ни слова. И почему он пришел «просто поговорить» с огромным тесаком, его тоже никто не спросил. Просто бред какой-то. Кружок по интересам, а не суд. Преступник встречается с жертвой ночью, чтобы просто поговорить, на встречу приходит с ножом, а суд признает убийство непреднамеренным и совершенным в состоянии аффекта», – рассуждала она.

Взяла со стола телефон и набрала номер Тианы. Ей очень хотелось поделиться с кем-нибудь своими сомнениями.

Глава 22

Подруга ответила мгновенно:

– Ты посмотрела? Ну согласись, все обвинение шито белыми нитками. Ясно же, что это не он. Ну не мог Штайн убить! Ты видела, сколько людей пришли выступить в его защиту?

– Согласна, обвинение не выдерживает никакой критики. Он явно оговорил себя, признавшись в убийстве, а сторона обвинения и суд просто воспользовались этим, чтобы побыстрее закрыть дело.

– На «Ютьюб» есть запись программы «Нераскрытые раскрытые убийства», серия называется «Убийство в Оперн Парк». Там выступают эксперты. Я как раз сейчас смотрю.

– Хорошо, сейчас тоже посмотрю и потом позвоню тебе.

Лана нажала на отбой, нашла в телефоне запись передачи и начала просмотр, одновременно заваривая себе свежую порцию кофе.

Кофе она любила только свежезаваренный и очень горячий. Когда-то в каком-то кафе не то в Милане, не то в Лондоне она прочитала слоган на стене заведения: «Жизнь слишком коротка, чтобы жить с нелюбимыми и пить остывший кофе». Лана очень прониклась этой фразой и решила, что никогда в жизни не станет пить остывший кофе и жить с нелюбимым.

С чашкой в руке она села в кресло и стала смотреть запись передачи.

Эксперты программы в пух и в прах разнесли все доводы следствия. Называли Добберта дилетантом и выскочкой, а решение суда «абсурдом двадцать первого века». Указывали на все нестыковки, подтасованные улики и абсурдные выводы, которые сделало следствие. Ведущая называла все доводы суда «противоречащими друг другу». Непреднамеренное убийство в состоянии аффекта? Она задает вопросы залу, но на самом деле они обращены к следствию и суду: «Штайн всегда на разговоры ходит с тесаком для забоя домашнего скота? Убийство в состоянии аффекта? А нож, который он принес с собой? А доводы адвоката о том, что физическое состояние обвиняемого не позволило бы ему нанести удары такой силы, и следственный эксперимент это подтверждает? Для чего он отрезал голову и пытался унести с собой?»

Эксперты пытались рассуждать и приводили аргументы, но получалось, что точных доказательств нет.

Штайна приговорили к пожизненному заключению. Но вопросов после суда осталось гораздо больше, чем ответов.

Лана щелкнула пультом и одновременно отключила телевизор и «Ютьюб» в телефоне.

Мысли опять закрутились и завертелись в голове:

«Это, конечно, жесть. По-другому и не скажешь. То, что убийца не Штайн, понятно даже дилетанту. Но кто же все-таки убил Арину? И как такое возможно, что отец, обладающий деньгами и властью, посылает единственную дочь выбивать долг со Штайна? Тут легче было бы предположить, что он пошлет разобраться с должником каких-нибудь головорезов, а не единственную дочь. А муж-албанец? Остается дома с ребенком, в то время как жена идет на «разборки»? Это было бы очень смешно, если бы не было так абсурдно. С албанцами никто не стал бы связываться, всем известно, что они безбашенные. Но почему-то два мужика остаются дома. Интересно, мне одной это кажется странным? Возможно, Штайн оговорил себя, потому что ему пообещали простить долг. Факты не сходятся.

Интересно, почему Маркус Добберт так усиленно подгоняет факты, чтобы выставить Штайна убийцей? Добберт далеко не глуп и не мог не заметить очевидных вещей. Его считают опытным и талантливым криминалистом, а тут полная халтура.

Он действительно так хотел попасть в кресло начальника? Безусловно! Но в то же время Добберман очень честолюбив. Странно, что он решил занять кресло таким дешевым способом. Тогда почему? Почему он так форсировал идею, что убийца – Штайн? Почему он торопился передать дело в суд?»

Лана расхаживала по квартире быстрым шагом, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить домочадцев. Со стороны могло показаться, что она очень спешит. На самом деле это помогало ей лучше думать. Бася, разбуженная хозяйкой, путалась под ногами, пытаясь обратить на себя внимание.

Неожиданно Лана замерла, да так резко, будто наткнулась на невидимое препятствие. Собака тоже остановилась и перешла к более решительным действиям, тыкаясь мордочкой в ноги хозяйке.

Возникло ощущение, точно в голове сложился пазл. От осознания Лане стало страшно. Кожа моментально покрылась мурашками, ноги стали ледяными и какими-то ватными. В животе все заледенело, и ее стала бить мелкая дрожь.

– Ну конечно! Как же я раньше не догадалась! Это же было очевидно с самого начала, – говорила она вслух сама себе, скача на одной ноге, а второй пытаясь попасть в штанину брюк. Бася подпрыгивала вместе с ней и тянула штанину на себя. Ей безумно нравилась игра, и она искренне не понимала, почему хозяйка недовольная.

Отобрав брюки у собаки, Лана оделась, собрала волосы в хвост и, чтобы выйти из дому быстрее, решила не краситься. Это означало только одно: случилось что-то из ряда вон выходящее, и она очень спешила. Выйдя из дома, быстрым шагом пошла в направлении КРИПО.

Глава 23

Лана Шервинг вошла в здание КРИПО. Дежурный офицер на проходной при виде нее улыбнулся.

– Приветствую, вы опять к нам? По какому вопросу? – спрашивал он скорее по протоколу, потому что рука его уже потянулась к кнопке внутреннего телефона с надписью «М. Добберт».

– Нет-нет, – Лана сделала жест рукой, как будто пытаясь предотвратить нажатие.

Офицер удивленно посмотрел на нее:

– Вы разве не к Добберту?

– Нет, на этот раз мне нужен главный судмедэксперт Дирк Котман.

Офицер удивленно поднял брови.

– Котман? По какому вопросу?

– По личному.

– Простите, но тогда я вынужден вам отказать. Мы не принимаем по личным вопросам в рабочее время.

– То есть нет, не по личному, – исправилась Лана. – Я прохожу свидетельницей по делу об убийстве.

– Да, я в курсе.

– Так вот, у меня важные сведения по делу.

– Дело закрыто, если вы не слышали об этом. В любом случае дело вел офицер Добберт, тогда вам к нему.

– Нет, мне нельзя к нему, мне нужно срочно сообщить важные сведения герру Котману. Пожалуйста, наберите его номер, и я сама все объясню ему. Поверьте, это очень важно.

Офицер пожал плечами и набрал номер Дирка Котмана.

– Котман, слушаю, – послышался в трубке голос судмедэксперта.

– Герр Котман, это дежурный офицер. Здесь на проходной дама требует вас.

– Дама? – удивленно переспросил Котман. – Я никого не жду.

– Да, ну та самая дама, которая все время ходит к Добберману, свидетельница. Только сегодня она требует вас.

– Меня? А по какому вопросу?

– Я не знаю, говорит, у нее важные сведения по делу об убийстве и что говорить будет только с вами.

– Хорошо, сейчас я спущусь.

– Ожидайте, сейчас он за вами спустится, – сказал дежурный, обращаясь к Лане.

Лана переминалась с ноги на ногу и от нетерпения все время трясла рукой. Ей срочно необходимо было поделиться соображениями с Моржом, и потому не хотелось, чтобы кто-то видел ее в таком неприбранном виде, без макияжа, кое-как одетой. В обычной ситуации она считала недопустимым выходить в таком виде на люди.

Дирк Котман спустился через пять минут. Он даже не пытался скрыть своего удивления.

– Фрау Шервинг, чем обязан вашему неожиданному визиту?

– Добрый день, герр Котман. У меня очень важные сведения по делу об убийстве.

– Я думал, вы знаете… Дело закрыто, преступник осужден.

– Да, но, пожалуйста, выслушайте меня. И еще я очень вас прошу, не говорите о моем визите герру Добберту до того, как вы меня выслушаете.

Котман поднял брови, удивившись еще больше, и потеребил свои моржовые усы.

– Ну хорошо, пройдемте в мой кабинет. Сразу предупреждаю: у вас десять минут, не более, я очень занят.

Они поднялись на лифте на третий этаж. Подойдя к кабинету, Морж открыл его и показал рукой на стул.

– Проходите, садитесь, я подойду через минуту, возьму кофе в автомате. Вы будете?

– Нет, спасибо.

Оставшись одна, Лана начала глубоко дышать, чтобы унять дрожь.

Судмедэксперт действительно вернулся через минуту. Вошел, поставил пластиковый стаканчик с кофе на стол. По кабинету сразу разлился запах дешевого кофе.

– Итак, фрау Шервинг, я вас слушаю, – сказал он, осторожно отхлебывая из стаканчика.

– Мне кажется, вернее, у меня есть факты, на основании которых я думаю, что убийца – Маркус Добберт.

Дирк Котман поперхнулся. Он долго откашливался и вытирал бумажной салфеткой стол. Затем, не глядя на Лану, а продолжая вытирать стол, как будто там были невидимые капли, проговорил:

– Я прошу вас удалиться и не отнимать у меня время. Я не Маркус Добберт, который почему-то постоянно слушает ваши бредни, у меня полно работы. Вы должны быть осторожнее в своих заявлениях, из-за них можно нарваться на крупные неприятности. Ну что вам все неймется? Убийца задержан, осужден, вину свою признал. Дело закрыто.

Именно такой реакции Лана и ожидала. Она понимала, что лучше дать ему выговориться. Помолчав, словно собираясь с мыслями, она спросила, глядя в глаза Котману:

– А вы сами в это верите?

Котман ничего не ответил, а снова принялся теребить усы.

Лана вытащила из сумочки телефон и стала что-то на нем нажимать.

– Вот, – произнесла она и положила телефон перед судмедэкспертом.

– Что это?

– Я прошу посмотреть вас отрывок из шоу «Нераскрытые раскрытые убийства».

– Послушайте, я не смотрю подобных шоу, и вам не советую. А то потом вам мерещатся убийцы на каждом углу. И сами беспокоитесь, и других от дел отрываете.

– Пожалуйста, вот только этот фрагмент. Это пять минут.

Дирк Котман понял, что избавиться от Ланы Шервинг теперь будет не так просто, ругал сам себя за то, что поддался на ее уговоры.

Он посмотрел несколько минут. Это был отрывок, где ведущая приводила неопровержимые доводы в пользу того, что Штайн не может быть убийцей.

После просмотра Дирк Котман потеребил усы и произнес, глядя куда-то в окно:

– Я высказывал свои сомнения по поводу того, что Штайн мог физически убить, да еще таким способом. Следственный эксперимент это подтвердил. Но Маркус Добберт не захотел меня слушать. Улик против Штайна было достаточно, чтобы передавать дело в суд, а не доследовать. А также есть его чистосердечное признание. И вообще, фрау Шервинг, реальная жизнь и судебно-процессуальная система очень далеки от шоу.

– Если вы не хотите меня слушать, хотя бы подскажите, как обратиться в службу собственной безопасности КРИПО.

– И с чем вы к ним пойдете? Какие конкретно подозрения или факты у вас есть для того, чтобы подозревать Маркуса Добберта?

– Во-первых, спешка, с которой он передал дело в суд, несмотря на все несостыковки, словно спешил засадить первого подходящего на роль убийцы, чтобы не проводилось доследование и настоящего убийцу не нашли. Во-вторых, ночь, предшествующая убийству Арины. В связи с произошедшим все силы полиции были стянуты в Майнц. Когда вы зашли в кабинет Добберта после убийства, когда тот брал показания у меня, то первое, что вы сказали, это: «А ты что такой усталый с утра? Мы-то, понятное дело, всю ночь работали на месте взрыва, а ты?» Маркус Добберт ответил, что тоже был там. Однако вы возразили, что не видели его, и думали, что большое начальство по таким «пустякам» ночью не беспокоят. Как такое возможно, чтобы вы не видели Маркуса Добберта?

Котман мимолетно удивился, поскольку Лана запомнила этот диалог в деталях, что, по его мнению, было весьма необычно для простого обывателя. Он и сам уже забыл об этом разговоре.

Судмедэксперт расправил усы и пожал плечами:

– Не знаю, возможно, не заметил. Там была такая суета, настоящий дурдом.

– Но всех остальных же вы там видели?

– Была суматоха, и в ней я мог просто не встретить Добберта. Я поспрашиваю у ребят из следственной группы, вероятно, кто-то из них видел его.

– И потом, когда Добберт смотрел на меня с брезгливостью и отвращением, я думала, что это личная неприязнь. Но когда мы шли по городу в бутик, чтобы проверить, кому принадлежат часы, то я заметила, что точно такое же неприкрытое отвращение у него на лице при виде любой красивой блондинки.

Морж усмехнулся и развел руками.

– Ну мало ли, не всем нравятся блондинки, да и женщины в целом.

– Когда мы были в бутике, консультант, которая нам помогала, подала Маркусу визитку со словами: «Герр Добберт, если вам когда-нибудь понадобятся обручальные кольца или кольцо для помолвки, я сделаю вам хорошую скидку». После этого Добберта как подкинуло, он пулей вылетел из бутика на улицу и выпустил весь гнев на меня. Якобы из-за того, что потерял со мной кучу времени, но ничего не выяснил.

– Ну, тут я могу его понять, – произнес судмедэксперт и демонстративно посмотрел на свои наручные часы.

Лана сделала вид, что не заметила этот жест, и продолжила:

– Но теперь я понимаю, что его взбесило – это кольцо. Есть какая-то история с кольцом, и лишь упоминание о кольце приводит его в ярость. Я это заметила еще во время первой встречи. Когда я описывала руки убитой, сказала, что на пальцах были кольца известного бренда и что у меня точно такие же. Одно из них – кольцо для помолвки. Он тогда очень занервничал, стал разговаривать со мной очень резко. Я не придала этому значения, слишком была шокирована произошедшим. А теперь понимаю, это из-за того, что я упомянула кольцо. Именно кольцо для помолвки.

Котман кашлянул и жестом остановил Лану:

– Версия ваша очень интересная, но поверить в такое невозможно. Видимо, вы читаете и смотрите слишком много детективов и триллеров. В жизни всегда все гораздо проще.

– Вы видели когда-нибудь Добберта с девушкой? – не унималась Лана.

– Нет, но, насколько я знаю, тот никогда не был женат и не жил ни с кем в гражданском браке. И девушки у него тоже нет.

– А вам не кажется странным, что сорокалетний мужчина живет один и женщины его не интересуют?

Котман кашлянул, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

– Ситуации бывают разные, ничего особенного в этом нет. И потом, о Добберте я не так много знаю. Во Франкфурт-на-Майне Добберт перевелся недавно, близких друзей, да и друзей в целом, у него здесь нет.

– Я уверена, что у Добберта была какая-то история, связанная с кольцом. Его отвергла любимая девушка, которой он сделал предложение. Либо он был влюблен в нее, а она не ответила взаимностью и предпочла другого. Будучи очень амбициозным – а это, я надеюсь, вы не будете отрицать, – Добберт не смог пережить отказ и начал мстить всем женщинам, похожим на ту, которая его отвергла.

– Ну, для мотива убийства это слабовато.

– Вы не могли бы узнать на его предыдущем месте работы, не слышал ли кто-нибудь подобные истории? А может быть, Добберт там с кем-нибудь дружил или приятельствовал? Если такая история случалась, то было бы неплохо раздобыть фотографию этой девушки. Если она похожа на убитую, то, возможно, все-таки стоит сообщить в службу собственной безопасности КРИПО, чтобы они проверили, где Добберт был в момент убийства.

Дирк Котман шумно выдохнул и поднял руки вверх, не то показывая, что с него хватит, не то пытаясь остановить Лану.

– Фрау Шервинг, пожалуйста… Это уже слишком.

– Возможно, но как вы тогда объясните, что такой опытный криминалист и амбициозный человек, как Маркус Добберт, так спешил закрыть дело, что не заметил столько нестыковок и несоответствий в деле? Или не захотел замечать?

Дирк Котман попытался что-то сказать, но Лана повысила голос и стала говорить еще быстрее, не давая ему возможности перебить ее:

– И заметьте, он спешил не раскрыть дело, а закрыть поскорее. Вас это не удивляет? Не кажется странным? Разве это похоже на знаменитого Доббермана?

– Ну, не такой уж он и знаменитый, а то, что спешил закрыть побыстрее, – это легко объяснить. Начальство рвало и метало, требовало немедленно предоставить результат. Вы же знаете, убийство вызвало огромный общественный резонанс. Тем не менее я передам эту информацию службе собственной безопасности КРИПО, пусть разбираются. У меня тоже несколько вопросов к Добберту, если на то пошло. Ведь я говорил, что Штайн на следственном эксперименте показал, что он физически не способен нанести и одного удара такой силы, какие были нанесены убитой сорок раз. Но Добберт проигнорировал мои доводы. Вот пусть объяснит теперь службе собственной безопасности, почему и с какой целью он так спешил.

– Герр Котман, пожалуйста, – Лана выставила вперед ладони, как бы пытаясь остановить его. – Начальство давило на Добберта? Вы что, серьезно? Мы точно с вами говорим об одном и том же Добберте?

– Фрау Шервинг, я понимаю ваш скепсис, но на самом деле внутренняя работа и иерархия в полиции далеки от представлений обывателей. Это только в американских фильмах сержант посылает начальство и делает, что ему в голову взбредет. Я постараюсь узнать все через знакомых в магдебургском КРИПО. Я отношусь к вашей теории скептически и боюсь себе представить, что будет, если об этом узнает Добберт. А сейчас, фрау Шервинг, я вынужден с вами попрощаться. Я действительно очень занят.

– Герр Котман, пожалуйста, сообщите мне, когда что-нибудь узнаете.

Дирк Котман оставил просьбу Ланы без ответа, показывая всем видом, что беседа окончена.

Лана встала, попрощалась и вышла из кабинета.

Глава 24

Было еще раннее утро, когда Лана Шервинг, вся раскрасневшаяся после утренней пробежки, вернулась в квартиру. Быстрым шагом прошла на кухню, налила стакан воды и жадно его выпила.

Затем провела в ванной почти час и покинула ее в банном халате и с маской на лице. Она очень любила все эти утренние ритуалы ухода за собой, это всегда поднимало ей настроение.

Всегда вставала очень рано утром, шла с собакой на пробежку, потом принимала ванну или контрастный душ, в зависимости от настроения, делала маску и всячески ухаживала за собой: мазалась ароматными маслами и кремами, делала маски для лица, массаж специальной щеткой, потом заворачивалась в толстый банный халат, который обязательно должен быть теплый и нагретый, для чего вешался на специальное приспособление. Потом она выходила из ванной, шла на кухню, наливала себе кофе, пила его и наслаждалась тишиной раннего утра, не спеша планировала свой день, обязательно записывала все по пунктам, чтобы в конце дня вычеркнуть все то, что было сделано, и видеть, насколько продуктивно прошел ее день.

Недавно Лана прочитала у какой-то блогерши, набирающей своих фолловеров на очередной марафон по раскачиванию женской энергии, про ритуал «Магия утра», необходимый просто как воздух для генерации этой самой энергии, и была очень удивлена, что кто-то проводит утро по-другому и что этому нужно учиться.

Лана сделала чашку кофе, щелкнула пультом телевизора и замерла.

По местному каналу показывали, что Штайн, приговоренный к пожизненному заключению за убийство девушки в Оперн Парк, подал апелляцию, заявив, что не признает свою вину. Он утверждает, что никого не убивал. Он оговорил себя под давлением обстоятельств, и что на момент убийства он ехал из Франкфурта в Баден-Баден и этому есть подтверждение. Он останавливался для заправки машины, а на всех автозаправках есть камеры, и эту информацию легко проверить. Его адвокат уже предоставил запись полиции, где отчетливо видна его машина. Штайна выпустили на свободу. Далее ведущая начала ругать полицию, обвиняя ее в дилетантстве.

Лана выключила телевизор и уставилась в окно.

Любопытство не давало ей покоя, как бы она ни боролась с собой, чтобы не думать об убийстве и о том, кто же все-таки настоящий преступник, – это было сильнее ее. Ей не давала покоя мысль, может ли Маркус Добберт быть убийцей.

Из размышлений ее выдернул телефонный звонок. От неожиданности она вздрогнула и сразу схватила телефон.

Звонил судмедэксперт Дирк Котман.

– Доброе утро, фрау Шервинг.

– Доброе, герр Котман. Оно действительно доброе, справедливость восторжествовала, и невиновного выпустили на свободу. Но кто же тогда…

– Фрау Шервинг, – перебил Лану судмедэксперт. – Маркус Добберт отстранен от дела до выяснения обстоятельств, и теперь расследование веду я.

– Вот как?

– Да. И поэтому обращаюсь к вам с просьбой прийти как переводчица с русского на немецкий. Вы же эмигрировали из России? У вас ведь русское имя? Наверняка вы говорите по-русски.

– Да, я родом из России и, хотя переехала очень давно, по-русски говорю безупречно.

– Дело в том, что я стал просматривать материалы дела и обнаружил, что ряд свидетелей так и не были опрошены, в частности уборщица из ночного клуба, принадлежавшего убитой. Из-за того что она не говорила на немецком, ее не допросили, а потом со всей этой историей со Штайном и вовсе про нее забыли.

– Конечно, герр Котман, я обязательно приду. Лицензия присяжного переводчика у меня есть. Сделала когда-то очень давно, думала, вдруг пригодится, и, как видите…

– Хорошо. Вы могли бы прийти прямо сегодня, к одиннадцати часам?

– Да, хорошо, я буду к одиннадцати.

– Я закажу вам пропуск.

– Герр Котман, а что же Маркус Добберт?

Судмедэксперт тяжело вздохнул, как будто пытался избежать расспросов на эту тему, но у него не получилось.

– Я опросил всех, кто был на месте взрыва, но Добберта никто не видел. А также от своего знакомого из КРИПО в Магдебурге я узнал, что много лет назад Маркус был влюблен в местную красавицу, по которой вздыхало полгорода, и она ответила ему взаимностью. Дело шло к свадьбе. Маркус Добберт подписал контракт и поехал в Косово, чтобы заработать денег на свадьбу. По приезде узнал, что его девушка скоро выходит замуж. За другого.

– Вот видите! Я была права, я так и знала! – закричала в телефон Лана.

Дирк Котман продолжил говорить, игнорируя ее возгласы.

– Она предпочла сына местных толстосумов. Причем Маркусу она так и сказала, что выходит замуж за другого, потому что тот богат и успешен. А еще мой знакомый прислал старый снимок с какой-то вечеринки, где Маркус был со своей невестой, и да, фрау Шервинг, вы абсолютно правы, девушка очень похожа на убитую и на… – он помедлил, как будто подбирая слова, – и на вас, так сказать, один типаж.

– Я не удивлена. Чего-то подобного я и ожидала. Вот, пожалуйста, и мотив налицо: «отомстил» бывшей невесте, убив девушку, похожую на нее. Изуродовал ее при этом так, чтобы от былой красоты не осталось и следа. Это тоже многое объясняет. И специально все так обставил, чтобы убийство получилось «громким», чтобы успешно его раскрыть, прославиться на всю Германию и сесть в кресло начальника КРИПО. Да еще при этом, скорее всего, ожидая, что его бывшая невеста непременно о нем услышит и тогда поймет, какое сокровище, а он именно так о себе и думает, она потеряла в его лице. Одним махом закрыть все гештальты.

– В это сложно поверить, но в жизни случается и не такое. Тем не менее давайте оставим разбираться с этим службу собственной безопасности. Все слишком сложно, – и он опять тяжело вздохнул.

– Ничего сложного я здесь не вижу. Будучи офицером КРИПО и криминалистом, Добберт имеет доступ к любой информации, для него было бы несложно собрать всю информацию об убитой, а затем грамотно это использовать. Узнать о ее образе жизни, о Штайне и об их ссоре не составило бы для него особого труда. И таким образом сделать Штайна убийцей и раскрыть преступление.

– Фрау Шервинг, я жду вас сегодня к одиннадцати, – напомнил Котман подавленным голосом, и звонок оборвался.

Глава 25

Лана Шервинг вошла в здание КРИПО ровно без пятнадцати одиннадцать. Дежурный офицер на проходной вопросительно посмотрел на нее.

– Добрый день, я Лана Шервинг, на мое имя должен быть заказан пропуск. Я к Дирку Котману. – Она достала из сумочки паспорт и положила на стол перед дежурным.

Офицер молча взял паспорт, открыл его, посмотрел сначала на Лану, потом на фотографию, взял со стола пропуск, вложил в паспорт и протянул Лане.

– По коридору до конца, там лифт, подниметесь на третий этаж. Его кабинет второй справа от лифта.

– Спасибо, я знаю, куда идти.

Она подошла к кабинету Котмана. Дверь была открыта. За столом сидел судмедэксперт и что-то писал, а напротив, спиной к двери, сидела женщина.

«По всей видимости, уборщица», – решила Лана.

Она постучала. Женщина обернулась, а Дирк Котман поднял голову от бумаг.

– Входите, фрау Шервинг, присаживайтесь, – он указал рукой на свободный стул. – Я сейчас внесу данные свидетельницы и ваши, как присяжного переводчика, в компьютер, и мы начнем, – произнося это, он одновременно набирал текст на стоящем перед ним лэптопе.

Женщина, сидящая рядом, сразу оживилась.

– Здравствуйте, а вы переводчица?

– Да, я буду переводить ваши показания.

– Хорошо, а то я недавно в Германии, всего три месяца, совсем не понимаю немецкий.

– Ничего, я здесь для того, чтобы помочь вам.

– А я вот приехала на заработки, у меня сын скоро женится в Молдавии, нужно подзаработать на свадьбу. А вас как зовут?

– Лана. Лана Шервинг.

– А меня Марианна Кришту. Вы в полиции работаете?

Лана не успела ответить. Дирк Котман закончил заносить данные в компьютер и прервал уборщицу. Из-за незнания языка та явно испытывала дефицит общения или была болтлива от природы. Лана обрадовалась, что не придется ее дальше выслушивать.

– Итак, начинаем. Фрау Шервинг, спросите, как давно фрау Кришту работает в ночном клубе и насколько хорошо она знала его хозяйку.

– Фрау Кришту говорит, что приехала из Молдавии около трех месяцев назад и столько же работает в клубе уборщицей. С хозяйкой клуба познакомилась тут же, они землячки, но слышала о ней еще раньше. Семья достаточно известная в Молдавии и всегда на слуху.

– Что она может рассказать об Арине Чиолак?

– Да оторва она была. Никогда бы не подумала. Из такой уважаемой семьи. Состояла в связи со всеми охранниками. Никем не брезговала, никого не пропускала. Все этим пользовались в полной мере. Единственный, с кем, видимо, у нее не сложилось, это с новеньким охранником, который пришел за пару месяцев до убийства, ну, тот, который албанец.

Лана перевела все в точности.

– Откуда вам известно о связях хозяйки клуба?

– Арина использовала подсобку, в которой она хранит инвентарь – ну, швабры, ведра, пылесос, – как место для утех. Сколько раз было, уборщица туда сунется, а там закрыто. И ключ вставлен изнутри. А потом выходит Арина с кем-нибудь из охранников, да и не только. Несколько раз она видела ее с незнакомыми мужчинами, не из клуба.

– Не заметили ли вы чего-то странного в ее поведении в ночь, когда Арина последний раз была в клубе? Ну, было ли что-то такое… – Дирк Котман начал жестикулировать, изображая нечто, что могло служить определением «чего-то такого».

– Да-да, было. Было такое, – сразу оживилась уборщица. – В тот последний день, когда хозяйка была в клубе, а наутро ее убили, она так орала на нового охранника, чуть ли не с кулаками кидалась. А тот стоял весь бледный и даже слово вымолвить не мог. Видимо, он боялся потерять работу и все сносил молча.

– Вам известна причина их конфликта?

– Нет, они ругались на немецком. Я ничего не поняла из Арининых криков, но отчетливо слышала несколько раз про доктора.

– Вы уверены?

– Да, она несколько раз повторила слово «доктор».

– Что произошло потом?

– В тот вечер охранник, видимо, не выдержал и все-таки ушел, не дожидаясь окончания смены. Он ушел сразу же после того, как ушла хозяйка.

Лана мгновенно напряглась.

– Я правильно поняла, охранник вышел вслед за Ариной?

– Да, как только Арина ушла, он тоже сразу ушел.

Лана перевела взгляд на Котмана.

– Герр Котман, интересно получается. Охранник устраивается на работу за пару месяцев до убийства и в ночь убийства увольняется. Опять же, албанский след. Случайное совпадение? А его алиби проверяли?

Котман ничего не ответил, как будто не услышал вопроса. Он сосредоточенно смотрел в компьютер и щелкал мышью. Спустя пару минут молчания он, не отрывая взгляда от экрана, проговорил, как будто разговаривал сам с собой:

– По месту прописки охранник больше не проживает, а искать его никто не стал. Появился Штайн, главный подозреваемый, и про охранника все забыли. А проверить его надо обязательно. Он действительно родом из Косова.

– Югославский след второй раз в одном и том же деле выглядит более чем подозрительно. Вот, возможно, и разгадка.

Котман оторвал взгляд от экрана и уставился на Лану немигающим взглядом.

– Муж убитой тоже албанец из Косова, – пояснила она. – Понятно, что убить самому так, чтобы алиби себе обеспечить, очень сложно. Проще нанять кого-нибудь, заплатить, и дело сделано. И ведь в этом убийстве он – самое заинтересованное лицо. Именно он должен был унаследовать все деньги убитой жены. Он не знал, что отец провернул аферу века и задним числом переписал все имущество и счета на новую жену. То, что убийца – муж, было понятно с самого начала. Мне непонятно, как работает полиция? Ведь «ищи, кому выгодно». Почему мужа полиция не взяла в оборот – тоже не ясно. Ну и что, что у него алиби. Он вполне мог быть заказчиком. Вас это не удивляет?

– Вообще-то нет. В материалах дела указано, что охранник за год три раза сменил работу. Работал в других ночных клубах охранником по два-три месяца и потом увольнялся. Интересная закономерность. Надо съездить на места его предыдущих работ, поговорить там и с руководством, и с персоналом… Фрау Шервинг, давайте вернемся к тому, ради чего мы здесь собрались и ради чего я пригласил вас в качестве переводчика. Я попрошу вас…

Договорить он не успел. В этот момент распахнулась дверь, и Котман так и остался сидеть с открытым ртом.

Лана повернулась и застыла, смотря расширенными глазами на вошедшего.

Глава 26

В кабинет вошел Маркус Добберт. Проследовал быстрым шагом к столу и встал таким образом, чтобы и Дирк Котман, и Лана Шервинг могли его видеть.

– Герр Котман, фрау Шервинг, сердечно благодарю вас за бдительность.

Лана и судмедэксперт молча переглянулись. Это не ускользнуло от внимания Маркуса Добберта. На лице появилась злая ухмылка.

Оба понимали, что сейчас лучше молчать и дать Добберту выпустить пар.

– С какой целью в моем кабинете данное сборище людей? – Он обвел присутствующих рукой. – Опять тайный сговор? Вы, случайно, не подозреваете еще и канцлера Германии? Может, это он убийца? А? – Маркус наклонился к Лане Шервинг. – Ходит по ночам, убивает девиц за то, что не платят налоги. И для пущей убедительности отрезает им голову, чтобы другим неповадно было, – почти перейдя на крик, продолжал он.

Добберт замолчал, оперся руками на стол и переводил вопросительный взгляд то на Лану, то на Котмана, ожидая, что те скажут в свое оправдание. Но никакой реакции не последовало, и в кабинете повисла тишина.

Уборщица, не понимая, что происходит, втянула голову в плечи, вся сжалась на стуле и переводила полные ужаса глаза с одного на другого.

Первый заговорил Котман:

– Я здесь как временно уполномоченный вести дело об убийстве в Оперн Парк.

Маркус Добберт перевел взгляд на Лану.

Чеканя каждое слово и наклоняясь еще ближе к ней, Добберт перешел на зловещий шепот:

– Являетесь ли вы сотрудником КРИПО? Имеете ли вы право находиться здесь, в здании, официально? Если нет, вы должны немедленно убраться. – Он намеренно не обращался к ней по имени, как будто пытаясь этим показать все свое отношение к девушке и уровень неприязни.

Лана вопросительно посмотрела на Котмана, ожидая, что тот объяснит, почему она здесь находится. Но судмедэксперт предпочел не вмешиваться и смотрел не отрываясь на экран компьютера.

Лана вздохнула.

– Я пришла официально в качестве переводчика на допрос.

Добберт посмотрел вопросительно на Котмана, тот кивнул и подвинул к Маркусу лежащий на столе пропуск на имя Ланы Шервинг.

Маркус Добберт изучил его, а затем совершенно спокойным голосом, как будто до этого ничего не было, заговорил:

– Проверка на предмет моей причастности к убийству окончена ввиду того, что на момент убийства у меня алиби, которое могут подтвердить сразу несколько человек. После взрыва банкомата меня никто не видел, потому что я встречался со своими информаторами. Такое количество взрывчатки невозможно приобрести, оставшись незамеченным, и я пытался выяснить, что мои информаторы слышали об этом. Поэтому я отсутствовал.

А моя бывшая невеста, которая вышла за другого, уже несколько лет находится в разводе и неоднократно предлагала мне возобновить отношения, но я отказался. Она это подтвердила. Как доказательство у меня есть переписка с ней в вотсап, где она пишет, что поняла, как ошиблась, очень сожалеет и хотела бы вновь быть со мной. Так что если бы я действительно так страдал по ней, то непременно воспользовался бы этой возможностью. Но время прошло, никаких чувств к ней у меня уже нет. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

Лана не могла объяснить почему, но чувствовала себя очень неловко. Ей не хотелось знать всех этих подробностей. Поэтому она была безумно рада, когда Добберт переключился на работу.

– Что дал опрос уборщицы? – обратился он к Котману.

– Уборщица утверждает, что сразу вслед за убитой хозяйкой ночного клуба вышел охранник, с которым за полчаса до этого они сильно поругались и едва не подрались. Смысла не поняла, поскольку не знает немецкий язык. А еще она видела их неоднократно обнимающимися и целующимися по углам. Также, что со стороны это выглядело, как будто инициатором была Арина Чиолак, а охранник пытался ее избегать.

– Охранник был из Косова, как и муж убитой, – вклинилась в разговор Лана.

Оба, и Котман, и Добберт, посмотрели на нее с нескрываемым неудовольствием.

– Пришел пару месяцев назад и уволился в день убийства, – продолжила она, делая вид, что не заметила их возмущенных взглядов. – Возможно, его нанял для убийства муж Арины, а избегал он ее потому, что знал, что должен будет убить. Боялся, что, вступив в связь с ней, не сможет это сделать и…

– Фрау Шервинг, – первым не выдержал Маркус, – я прошу пересказать только то, что рассказала уборщица. Ваши предположения, пожалуйста, оставьте при себе.

Лана кивнула, переговорила по-русски с уборщицей и продолжила:

– Уборщица сказала, что охранник был очень странный парень. В такую жару ходил в абсолютно закрытой одежде. Всегда все под горло, длинные рукава и перчатки. Возможно, что-то скрывал. Ну невозможно же в такую жару ходить так тепло одетым. Может, какие-то шрамы или татуировки, по которым о нем можно было бы что-то узнать.

– Это все? – прервал ее Маркус.

– Да.

– Тогда обе можете идти, – и протянул им пропуска. – Сдадите на выходе.

Как только женщины покинули кабинет, Маркус Добберт сразу оживился:

– Дирк, покажи мне фото охранника, – обратился Маркус к судмедэксперту.

– В личном деле из ночного клуба фото не оказалось, и у нас его тоже нет. Прямо Мистер Икс.

– Срочно вышли оперативную группу по месту его проживания, если его там не окажется, то объявляйте в розыск, а также пошли группу на место предыдущей работы. Возможно, там что-то получится выяснить. И сделайте запрос в Косово, где он раньше жил, может, что-то интересное о нем там узнаем.

– Будет сделано… – пробормотал себе под нос судмедэксперт, одновременно нажимая кнопку внутреннего телефона, и стал отдавать команды.

Маркус ждал, пока он закончит. Подошел к окну, и казалось, что он внимательно смотрит на происходящее снаружи. На самом деле он глядел в одну точку на стекле и был полностью погружен в свои мысли. Его до сих пор не отпускала злоба из-за произошедшего и за то, что пришлось вспоминать и рассказывать посторонним личное, самое сокровенное, то, что являлось его постыдной слабостью, словно обнажаясь перед ними. Это было так унизительно.

Маркус слышал, как Котман диктует данные охранника: «Горан Селими, уроженец Косова, город Урошевац…»

«Урошевац. Надо же, какое совпадение», – подумал Маркус.

Сразу вспомнилось, как ему доводилось бывать в этом городе. Рядом с ним находилась американская военная база «Камп Бондстил», где он проходил службу по контракту в составе немецкого «Милитари Интеллидженс». Как он был тогда влюблен и счастлив, как добивался любимой девушки. Именно из-за нее он поехал в Косово, там очень хорошо платили. Он до сих пор помнил, как ждал возвращения в Германию к ней и как она все разрушила. Он боготворил ее, считал неземным созданием, а она оказалась такой же, как все бабы. Продажная сука. Слава богу, он сохранил переписку, когда она, брошенная, никому не нужная, вдруг решила, что нужна ему, Маркусу. Идиотка. По крайней мере, ее мольбы вспомнить, как они любили друг друга, щедро отправленные по вотсапу, убедили внутреннюю службу безопасности. А то сейчас благодаря этой сумасшедшей Лане Шервинг тут такое бы началось… Информатор тоже молодец – сразу просек ситуацию и подтвердил его слова, что они встречались сразу после взрыва. Не зря Маркус ему помог однажды. Так и знал, что пригодится.

Его размышления прервал голос Дирка Котмана:

– Маркус, посмотри на это, – и протянул ему листок с распечатками. – Это названия и адреса ночных клубов, где в течение года работал охранником Горан Селими.

– Майнц и Бонн. Доеду я, пожалуй, до Майнца, поговорю с персоналом на предмет того, не происходило ли там чего странного за время, пока он там работал, и запрошу информацию о нем в Косове. Есть у меня там знакомые людишки, попрошу разузнать что-нибудь о нашем парне. Я поехал. Отправьте группы на задержание Горана Селими по всем известным адресам: родители, друзья, сестры, братья. В общем, всюду, где он может быть.

Не прощаясь, он быстрым шагом покинул кабинет.

Майнц находится в шестидесяти километрах от Франкфурта-на-Майне, можно было бы доехать туда минут за сорок, если бы не проклятый мост, который ремонтировали так долго, что никто уже не помнил, когда начался ремонт.

Ровно через полтора часа Маркус Добберт остановился напротив ночного клуба, в котором когда-то работал Горан Сели-ми. Припарковал машину, легко взбежал по лестнице и потянул на себя дверь. Та оказалась заперта. Маркус позвонил в звонок, и буквально через минуту на пороге появился здоровенный детина в костюме и галстуке. Маркус показал ему удостоверение, спросил, на месте ли управляющий, и, получив утвердительный кивок в ответ, попросил проводить к нему.

Добберт вошел в кабинет управляющего и вновь показал удостоверение.

– Маркус Добберт, КРИПО, мне нужно задать вам пару вопросов.

– Добрый день, герр Добберт, что случилось?

– Ничего не случилось, мне нужна информация о Горане Селими, который работал у вас охранником где-то восемь месяцев назад.

– Да, был такой. Но проработал он чуть больше месяца, поэтому я, кроме общих сведений из стандартной анкеты, заполняемой при приеме на работу, ничего о нем сказать не могу. Вам лучше поговорить с охранником, который работал в смене с Селими. Это тот самый парень, который проводил вас ко мне. Сейчас я его позову, вы можете задать ему вопросы прямо здесь, у меня в кабинете.

Он взял со стола портативную рацию и вызвал сотрудника. Затем добавил, уже обращаясь к Маркусу:

– Не буду вам мешать, если понадоблюсь, я в соседнем помещении. – И вышел.

Охранник появился через минуту.

– Я Маркус Добберт, КРИПО, – еще раз представился Добберт. – Проходите, садитесь. – Он указал на стул. – Мне надо задать вам пару вопросов. Что вы можете рассказать о Горане Селими, который работал с вами в смене?

Охранник поерзал на стуле и заговорил хриплым басом:

– Он проработал всего пару месяцев, даже меньше. Очень странный парень. Все время ходил в одежде, полностью закрывающей все тело, из открытых участков только голова. И все время в кожаных перчатках. Никогда их не снимал. Даже когда ел. Пару раз я спросил у него, не жарко ли ему, он ответил, что привык. Мол, у него с детства дерматологические проблемы, не то экзема, не то еще что-то. Друзей у него не было, по крайней мере, сюда в клуб к нему никто не приходил, и он никого не упоминал. Был очень замкнут и молчалив. Он никогда ничего о себе не рассказывал, за исключением одного раза, когда я спросил, есть ли у него девушка. Он ответил, что нет, нету. Я стал подтрунивать над ним, мол, может, у него ориентация другая. Селими ответил, что нет, просто, когда он был подростком, во время бомбежки в Косове погибла девушка прямо у него на глазах. Девушка, которую он любил. Он до сих пор, спустя много лет, ее любит и не может забыть. Парень он симпатичный, здоровый, и подвыпившие девчонки часто оказывали ему знаки внимания, а некоторые просто откровенно вешались на него, но он никогда ни на кого не реагировал. Более того, это вызывало у него жуткое раздражение. Короче, странный парень. И лишь единожды я увидел, как у Селими загорелись глаза и он с каким-то даже охотничьим интересом смотрел на девушку.

– Что за девушка? Знаете ли вы ее?

– Нет, лично не знаком. Она раньше тут все время крутилась.

– Можете ее описать?

– Страшненькая такая, видимо, хотела здесь на дискотеке кого-нибудь подцепить, но никто не обращал на нее внимания. Однажды она перепила и уснула прямо в зале на диване. У нас правило в клубе: если кто-то сильно напился, сразу выводим, вызываем такси и отправляем домой. Я подошел к ней, попытался разбудить, но девчонка была в хлам пьяная, как труп. Я позвал Селими, чтобы помог мне вывести ее на улицу.

– Как труп?

– Ну да, лежала на диване труп трупом. Селими, как только ее увидел, прямо остолбенел и встал в стойку, как охотничья собака. Я ему говорю: «Чего стоишь? Давай, поднимаем под руки и выводим на улицу, может, там оклемается». А он стоит и смотрит. Вывели мы ее на воздух. И правда, минут через десять она пришла в себя. И вроде даже они вместе ушли, но я не уверен, потому что через пару дней он уволился и больше я его не видел.

– А девушка?

– И девчонка тут больше никогда не появлялась.

Маркус вытащил из кармана пиджака визитную карточку и положил перед охранником.

– Здесь мой телефон, если он или та девушка вдруг появятся в вашем заведении, сразу свяжитесь со мной. Если вспомните что-то еще, звоните в любое время.

Он поднялся и стремительно вышел из клуба. Оказавшись на улице, сразу набрал номер Котмана.

– Слушаю, Котман.

– Когда делали запрос о пропавших девушках и женщинах после убийства, рассылали его только по Хессену или по другим землям тоже?

– Могу уточнить, но, насколько я помню, только по Хессену.

– Наш парень работал в Майнце. Это всего лишь шестьдесят километров от Франкфурта, но это уже другая земля – Рейнланд-Пфальц. Второй клуб, в котором он работал недалеко от Бонна, это километров восемьдесят от Франкфурта, но тоже уже другая земля – Северный Рейн-Вестфалия.

– Ну, это объясняет, почему при изобилии дискотек и клубов во Франкфурте Селими ездил на работу в такую даль.

– Да, подальше от дома. Срочно запроси обо всех пропавших девушках за последние восемь месяцев в этих землях и выясни, не посещали ли они клубы, где Селими работал охранником. Как только что-либо станет известно, сразу же сообщить мне. И попроси прислать фото пропавших девушек, если таковые есть.

– Будет сделано.

– Что у вас?

– Нашли Селими у матери, везут к нам.

– Скоро буду.

– Ждем, без тебя не начинаем.

Маркус сел в машину, поставил на крышу проблесковый маячок и погнал на огромной скорости. Чутье подсказывало, что в этот раз они напали на верный след.

Глава 27

Маркус стремительно ворвался в кабинет для допросов.

В кабинете сидели Дирк Котман, напротив него Горан Селими и два офицера в форме.

Несмотря на жару, бывший охранник клуба был одет в свитер под горло, на нем были кожаные перчатки. Держался он спокойно, даже отстраненно.

Маркус сел рядом с судмедэкспертом.

– Где все остальные?

– Я отправил дежурную машину за уборщицей из ночного клуба и Ланой Шервинг, будем проводить опознание. Остальные занимаются запросами. Будут, как только получат ответы.

– Пожалуй, тоже сделаю пару звонков.

Он вышел на улицу, достал из кармана второй телефон, которым пользовался очень редко, набрал номер и стал с кем-то говорить на английском.

Вернее, говорил в основном его собеседник: по мере того как Маркус слушал, брови его хмурились больше и больше.

– Это точно он?

– Да-да, дружище. Ты же знаешь, я никогда не даю непроверенную информацию.

– Известна ли причина, по которой Селими находился в психиатрической клинике?

– В больничной карте написано «продромальная стадия шизофрении».

– Что это означает на человеческом языке?

– Начальная стадия шизофрении.

– Он что, псих?

– Я тут побеседовал с одним очень компетентным психиатром, и он сказал любопытную вещь. Эту стадию шизофрении не стоит рассматривать абстрактно и связывать ее исключительно с причинами эндогенного характера…

– Слушай, Зоран, ты можешь разговаривать нормально?

– Прости, Маркус, – усмехнулся Зоран. – Не забывай, что я врач и разговариваю в основном с врачами и пациентами. Профессиональная привычка. Шизофрения такого типа не обязательно и даже, скорее всего, не наследственное заболевание, а сформированное под воздействием экзогенных причин.

– Ты издеваешься?

– Ну что поделаешь, издержки профессии. То есть шизофрения этого типа возникает вследствие внешних причин. Ее могут спровоцировать сильнейший шок, испуг, стресс…

– Сколько ему было лет, когда он попал в клинику?

– Тринадцать.

– Прошло столько времени и только сейчас он убил? Но все это время после выхода из психиатрической клиники он же никого не убивал? Или мы просто не знаем этого?

– На этот вопрос я тебе ответить не могу. Я врач, убийства – это твоя компетенция. Но, как врач, я могу сказать тебе следующее: патологическая внешняя среда, с учетом возрастных особенностей, генетической предрасположенности и особенностей психической конституции человека может спровоцировать развитие начальной стадии шизофрении. Эта стадия шизофрении развивается на дистанции от нескольких лет до нескольких десятилетий.

– То есть если перевести на человеческий язык – это означает, что с Гораном Селими случилось что-то, что повредило его рассудок?

– Совершенно верно. Что-то, что для его детской или подростковой психики оказалось уж слишком. У детей не сформировано критическое мышление. Страхи, фобии, шоковые и стрессовые ситуации оставляют отпечаток на формирующейся личности, искажая картину мира, закрепляя защитные психологические реакции и способы адаптации к стрессовым ситуациям.

– То есть получается, что даже через несколько лет или десятилетий, когда ребенок уже не ребенок, а взрослый, в стрессовой ситуации в качестве защитной реакции он может, например, убить?

Зоран помолчал, прежде чем ответить:

– Знаешь, я не любитель рассуждать абстрактно, в психиатрии каждый случай надо рассматривать индивидуально и прежде всего необходимо знать всю историю с самого начала.

– Знать, что случилось?

– Совершенно верно. Я тут обратился к нашим общим друзьям…

– Я понял. Как только что-нибудь выяснишь, позвони.

– Непременно, дружище. Рад был тебя слышать.

– Я тоже.

Маркус отключил телефон и вернулся в здание КРИПО. Он вошел в допросную, которая теперь была битком забита людьми: Лана Шервинг, уборщица из ночного клуба, младший криминалист Тобиас, еще один криминалист из информационного отдела, во главе стола сидел Котман, а напротив подозреваемый и по бокам дежурные офицеры.

Навстречу ему сразу шагнул Тобиас, в руках он держал распечатки. Маркус Добберт жестом остановил его и прошел в глубь кабинета.

– Итак, начнем с процедуры опознания, – начал Добберт. – Фрау Шервинг, приглашенная в качестве присяжного переводчика, спросите у фрау Марианы Кришту, может ли она подтвердить, что присутствующий здесь Горан Селими, – указал на него Добберт, – работал охранником в ночном клубе, принадлежавшем убитой Арине Чиолак?

– Да. Это он.

– Подтверждаете ли вы, что в ночь убийства между Гораном Селими и убитой произошел конфликт?

– Да, подтверждаю.

– Подтверждаете ли вы, что Горан Селими вышел вместе с хозяйкой из ночного клуба?

– Да, как только она ушла, он вышел следом за ней.

– Хорошо. Дамы, спасибо за помощь. Вы свободны, прошу вас покинуть кабинет.

Обе женщины вышли из кабинета. Как только за ними закрылась дверь, младший криминалист Тобиас разложил на столе перед Маркусом листы с распечатками, которые до этого держал в руках.

– Шеф, к этому моменту стало известно, что в обоих городах – и в Майнце, и в Бонне – пропали по одной девушке. Они были завсегдатаями дискотек, на которых Селими работал охранником. Мы проверили, охранник в Майнце, с которым вы разговаривали, подтвердил, что пропавшая девушка именно та, о ком он говорил. Пропали они ровно в то время, когда Селими работал в тех клубах.

Бывший охранник сидел напротив, уставившись в столешницу, и оставался абсолютно безучастным.

В кармане Маркуса завибрировал телефон. Одновременно пришли два сообщения.

Первым была старая фотография девочки-подростка лет одиннадцати-двенадцати. Во втором сообщении его албанский друг Зоран пояснял:

«По своим каналам узнал о Селими и его убитой девушке, которая погибла во время бомбежки. Селими попал в психиатрическую клинику с посттравматикой. Удалось также получить фото этой девочки. Отправляю тебе».

Маркус увеличил пальцами полученное фото и сверил с фото пропавших девушек, лежавшими на столе.

Обе девушки были точно ее копия. Темные длинные волосы, черные глаза, небольшого роста и очень субтильного телосложения. Пропавшие, несмотря на то что одной было 19, а второй 21, выглядели как подростки.

Маркус развернул фото девушек к охраннику.

– Горан Селими, знаете ли вы девушек, изображенных на фото?

– Нет.

– Посмотрите внимательно. Они неоднократно посещали ночные клубы, в которых вы работали.

– Мало ли, там всегда было битком народу. Всех не упомнишь.

– По какому поводу между вами и хозяйкой клуба, в котором вы работали, произошел конфликт?

– Не было между нами никакого конфликта.

– Фрау Кришту, уборщица, утверждает, что в ночь убийства хозяйка накинулась на вас с кулаками.

– Да она в тот вечер обдолбалась, как обычно, и ее понесло. Сначала с шефом подралась, ну, с управляющим, мы их со вторым охранником разнимали, потом на меня накинулась. Не знаю, какая муха ее укусила.

– Фрау Кришту также утверждает, что Арина Чиолак оказывала вам недвусмысленные знаки внимания и вы их благосклонно принимали прямо в подсобке, где уборщица хранит инвентарь.

– Ничего я не принимал, – бесцветно отозвался он. – А на шею она вешалась всем подряд. И в подсобке я с ней никогда не был.

– Куда вы пошли после того, как вышли из ночного клуба?

– Я поехал домой.

– Кто это может подтвердить?

– Никто. Я живу один.

– То есть алиби на момент убийства у вас нет? – прищурился Добберт.

– Зачем мне было ее убивать? Я вышел из клуба, поехал домой, на следующий день решил, что больше там работать не буду. Делов-то. Как будто больше негде работать.

Подозреваемый замолчал и демонстративно повернулся к стене, всем своим видом показывая, что продолжать данный разговор он не намерен.

Маркус поднялся, жестом показал судмедэксперту идти за ним. Они вышли в кабинет, расположенный возле допросной.

Маркус начал быстро расхаживать вдоль стены. Дирк Котман стоял на месте и ждал, когда тот заговорит первым.

– Нам нечего предъявить Селими. Нужна хоть какая-то зацепка.

– Согласен. Пропавшие девушки – это занятная история, но, сам знаешь, нет тела – нет дела. Обыск его квартиры ничего не дал. Там никаких следов.

– Я никак не могу понять, как связать пропажу девушек и убийство Арины Чиолак. Совершенно разные типажи. – Маркус почесал затылок, прошелся по кабинету, сел, скрестив руки на груди. – Арина – блондинка, очень высокая, большая силиконовая грудь, тело рожавшей женщины. Она никак не похожа на подростка. Если он из-за травмы, полученной в детстве, убивал девушек, похожих на ту, что он любил и потерял, то при чем тут убитая Чиолак?

– Может быть, муж убитой что-то знал о склонности Селими и заказал убийство жены именно ему? А может, и не знал, но так вышло случайно.

– Селими все отрицает и молчит. Предъявить ему нечего. Чую, нельзя его отпускать, ты же знаешь, чутье меня редко подводит.

Лана Шервинг шла по коридору. Болтливая уборщица не умолкала ни на секунду:

– Ой, ну такой странный тип этот парень. Как-то раз попросил меня убрать в его квартире, так там стояла такая вонь, что я работала в маске и чуть сознание не потеряла. Воняло там так, как будто в этой квартире что-то сдохло. И еще какой-то химией. Не квартира, а кромешный ад. Я бы ни за что не согласилась, но деньги очень нужны, осенью сын женится.

Она посмотрела на Лану, ожидая какой-то реакции с ее стороны. Но Лана Шервинг осталась безучастной. Ее мысли были заняты задержанным охранником.

«Кто же все-таки убил Арину Чиолак? Даже если это охранник, то он, скорее всего, исполнял чей-то заказ. Какая выгода от убийства лично ему? Никакой. Смерть Арины Чиолак нужна только ее мужу. И то, что он и охранник – земляки, тоже не случайно».

– И что он там, интересно, делал? Может, наркотики варил? – повысила голос уборщица, видя, что Лана ее совершенно не слушает.

От неожиданности Лана подскочила и, повернувшись к неумолкающей женщине, недовольно посмотрела на нее. Та же расценила такое внимание по-своему и затараторила еще громче и еще быстрее:

– У меня в деревне, под Кишиневом, был сосед, цыган, они наркоту изготавливали прямо дома. Так там воняло на всю улицу. Ни зимой ни летом окна не откроешь и на улицу не выйдешь. Этот, наверное, тоже наркоман, потому и одет так, чтобы тело было не видно. Вон, весь закутанный по самые уши. Наверное, весь в шрамах от уколов. Поэтому и женщин чурается, зачем ему женщины? Вон как бегал от хозяйки клуба! Конечно, женщины ему не нужны, у него один кайф – наркота…

– Стойте! – почти крикнула Лана. – Нам надо вернуться и рассказать про квартиру, это может быть важно.

Не дожидаясь ответа, она схватила женщину за руку и потащила за собой в обратном направлении.

Глава 28

Лана Шервинг и уборщица из ночного клуба вошли в кабинет Маркуса Добберта так стремительно, что он даже не успел никак отреагировать.

Не дав ему опомниться, она сразу начала говорить:

– Горан Селими, охранник, позвал однажды фрау Марианну, – Лана кивнула на свидетельницу, – убрать свою квартиру. Так вот, она мне сейчас рассказала, что там стояла такая вонь, как будто в ней кто-то умер. И квартира выглядела странно. Одна комната совершенно пустая и огромный длинный стол посередине. Ни стульев, ни какой-либо другой мебели.

Маркус нажал кнопку громкой связи.

– Дежурный, слушаю.

– Добберт на связи. Найди мне срочно того, кто ездил на обыск в квартиру Селими.

– Герр Добберт, так я и ездил. Ну, в составе дежурной группы.

– Не показалось ли тебе что-нибудь странным при обыске квартиры подозреваемого?

– Нет, кроме того, что квартира выглядит как нежилая. Никаких следов там обнаружено не было. Обычная однокомнатная студия.

Маркус повернулся к Лане Шервинг и пристально посмотрел на нее. По лицу было видно, что он не просто зол, а в бешенстве.

Лана оставила его взгляд без внимания. Повернулась и спросила что-то по-русски у уборщицы. Та закивала.

– Фрау Марианна сказала, что комнат было две. Что вторая без мебели – это та, где воняло сильнее всего.

– Нет, комната была одна, это вообще квартира-студия, – вклинился в разговор голос из селектора.

– Спросите уборщицу, помнит ли она, где находится квартира? – обратился Добберт к Лане.

Женщины обменялись парой фраз.

– Говорит, что да, и может показать. Это недалеко от Управления по делам иностранцев Ауслендер Бехердер в районе Галлус. Она бывала там неоднократно, поэтому и запомнила место.

Маркус Добберт наклонился к селектору:

– Срочно вызывай патрульные машины и оперативную группу. Поедем со свидетельницей на квартиру к подозреваемому. Селими на отдельной машине тоже везите туда.

Обычно от Оперн Платц до района Галлус ехать не меньше получаса, виной тому интенсивное движение и огромное количество светофоров, едва ли не через каждые десять метров. Но группа ехала в машинах с сиреной и проблесковыми маячками, поэтому добрались буквально за десять минут.

Квартира охранника располагалась на третьем этаже, это было понятно по почтовым ящикам, да и уборщица подтвердила.

Первыми в квартиру вошли офицеры патрульной службы. Осмотрев помещение, они позволили остальным войти.

В квартире невыносимо пахло хлоркой, все было вымыто до идеального состояния и выглядело так, будто кто-то тщательно затирал следы. Здесь ничего не было, ни единой улики.

Маркус Добберт в бешенстве развернулся к Лане Шервинг, готовый разразиться нецензурной бранью. Злился он больше на себя за то, что в очередной раз повелся на ее бредни. Но он не успел ничего сказать – Лана Шервинг, не говоря ни слова, выскочила из квартиры и, перепрыгивая через две ступеньки, понеслась вниз по лестнице.

Маркус Добберт моментально кинулся за ней. От неожиданности и по инерции несколько постовых офицеров и судмедэксперт бросились следом.

– Фрау Шервинг, остановитесь! Куда вы бежите? Что произошло? Вы вообще нормальная?! – кричал на ходу Добберт. Но Лана Шервинг только ускорила бег.

Выбежав первым, Маркус Добберт, прерывисто дыша, уставился на Лану, которую выворачивало наизнанку у самого порога подъезда.

Она стояла согнувшись пополам, держась за входную дверь подъезда, и тяжело дышала. Ее продолжало рвать.

– Фрау Шервинг, что случилось? Аллергия на хлорку? Вам плохо?

Следом за ними вышел Дирк Котман. Он приблизился к Лане, взял под локоть, чтобы она не упала, и участливо спросил:

– Вам нужна помощь врача?

Лана разогнулась, вытерла рот заботливо протянутой салфеткой и попыталась изобразить на лице подобие улыбки:

– Герр Котман, вообще-то, вы патологоанатом, а я вроде как еще жива, поэтому не надо.

– Ну, раз вы можете шутить, значит, не все так плохо. Я принесу вам нашатырь.

– О нет, не стоит. На сегодня с меня достаточно резких запахов. У меня сенсорное нарушение, и я очень сильно чувствую запахи.

– У вас всегда такая реакция на хлорку? – спросил Маркус Добберт.

– Дело не в хлорке. Я почувствовала какой-то ужасный запах больницы… Даже не больницы, а какого-то хосписа, где лежат тяжелобольные, уже лежачие. Вот что-то в этом роде. Просто невыносимый запах не то гниения, не то разложения.

Дирк Котман задумчиво потеребил усы и пошел к машине.

Чтобы как-то убрать мутную лужу, образовавшуюся у входа в подъезд, Лана, не имея никаких подручных средств, попыталась вытянуть рекламную газету из почтового ящика подозреваемого, и вместе с ней оттуда выпала какая-то бумажка.

Маркус Добберт наклонился и поднял ее. Это оказалась квитанция на оплату счета фирмы, специализирующейся на травле домашних паразитов: клопов, блох, тараканов, мышей.

Дирк Котман вернулся через несколько минут с пробиркой в руках.

– Фрау Шервинг, не могли бы вы понюхать? Такой ли запах вы почувствовали в квартире?

Он помахал пробиркой перед ее лицом. Лану вырвало снова.

– Что это? – поинтересовался Маркус Добберт, а про себя подумал: «Надо запастись на всякий случай, чтобы отпугивать непрошеных посетителей» – и покосился на Лану.

– Это формальдегид.

– Да я уже и сам это понял.

– Мы нашли квитанцию на травлю насекомых и паразитов в помещениях. Отдай ребятам, пусть срочно свяжутся и узнают, кого они тут травили и чем. Фрау Шервинг, вам лучше?

– Да, все в порядке, спасибо, – выдавила она, вытирая рот.

– Тогда вернемся в квартиру подозреваемого. А вот и он сам прибыл, – глядя на подъезжающую к дому полицейскую машину, добавил Добберт. – Самое время задать ему пару вопросов.

Все вместе они поднялись наверх. Как только они вошли в квартиру, Дирк Котман достал из портативной лаборатории, больше похожей на чемодан, какую-то банку.

– Для исследования помещения на предмет содержания формальдегида существует специальный тестовый порошок, – пояснил он, обращаясь к Маркусу. Затем открыл банку и стал ходить с ней по квартире. – Сейчас в банке произойдет цветная реакция: появится зеленый, сине-зеленый или синий цвет. Интенсивность окраски зависит от количества формальдегида, поглощенного тестовым порошком.

Через несколько минут порошок стал зеленоватого цвета. Судмедэксперт поднял его на свет.

– Цвет свидетельствует о том, что формальдегид здесь был, но помещение мыли и проветривали, так что концентрация минимальная.

Маркус Добберт повернулся к охраннику. Он стоял в наручниках, под руки его держали офицеры полиции. От его былого спокойствия не осталось и следа. Он весь трясся мелкой дрожью.

– Как вы объясните присутствие формальдегида в вашей квартире?

Охранник сглотнул и тихим голосом, не поднимая головы, произнес:

– В квартире завелись клопы, и я вызывал компанию, которая занимается их травлей.

Маркус Добберт вопросительно посмотрел на судмедэксперта. Тот отрицательно покачал головой.

Добберт подошел вплотную к Горану Селими.

– Снимите с него наручники, – обратился он к полицейским, державшим подозреваемого под руки. Один из них достал из кармана ключ и расстегнул наручники.

– Горан Селими, снимите перчатки.

– Вы не имеете права, у меня кожное заболевание, я…

– Снимите с него перчатки, – обратился он уже к полицейским. Один из них схватил охранника за кисти рук, а второй сдернул перчатки.

– И закатайте рукава свитера до локтя.

Открылась жуткая картина. Руки подозреваемого были покрыты ужасными серыми коростами.

– У меня нейродермит и экзема, я…

– В детстве у меня была экзема, но она выглядит совершенно иначе, – вступила Лана Шервинг, убрав от лица платок, которым зажимала рот и нос. – Это вообще похоже на какие-то трупные пятна.

Глаза судмедэксперта расширились, он шагнул вперед.

– Нет, это не трупные пятна, а трупный клещ. Так называемый паразитоид из отряда «мизу стигмата», – наклонившись чуть ближе к рукам подозреваемого, произнес он. – И как же я сразу не догадался! Поэтому и формальдегидом пахнет, и компанию для травли насекомых подозреваемый вызывал.

– Да, но откуда у живого человека может быть трупный клещ?

– От физического контакта с трупами или чучелами животных, там, где консервирование или бальзамирование было произведено не профессионально, а кустарным способом, через некоторое время заводится трупный клещ. Кстати, на теле убитой я тоже нашел трупного клеща, но совсем в начальной стадии. И никак не мог сообразить, как он так быстро и, самое главное, почему, несмотря на обработку, завелся.

– Теперь все становится на свои места, – вступил Маркус Добберт. – Как рассказывала уборщица из ночного клуба, она видела, как охранник и убитая обнимались по углам. Видимо, там Арина Чиолак и подцепила этого клеща. Поэтому охранник избегал ее. Участки кожи, пораженные клещом, ужасно чешутся, и Арина поняла, что подцепила что-то от охранника. Она сказала, что завтра же пойдет к доктору и выяснит, что это за «болячка», которой он ее заразил. Охранник к тому времени уже знал, что это трупный клещ. Он понимал, что, если Арина обратится к врачу, тот точно начнет задавать вопросы и заявит в полицию. И так ниточка потянется, и они выйдут на него. Этого нельзя было допустить, и он ее убил. Изуродовал, чтобы ее невозможно было узнать. Он знал, что она родом из Молдавии и всем иностранцам в Германии снимают отпечатки пальцев при выдаче документов, поэтому отсек кончики пальцев, чтобы ее не могли опознать как можно дольше. Ему надо было каким-то образом избавиться от трупов и от трупного клеща. Он знал, что у фрау Чиолак конфликт с управляющим из-за денег. Поэтому спланировать убийство и заманить Арину на место преступления было просто. Он украл телефон у Штайна и ключи от его квартиры и от его имени позвал ее в парк. Арина была удивлена, когда вместо Штайна пришел охранник, видимо, решила, что охранник все же поддался ее чарам, поэтому и подпустила его так близко к себе. И он ее убил. Носок Штайну в квартиру подбросил он. Он слышал, как Штайн договаривался о встрече с кем-то в другом городе той же ночью. Скорее всего, с очередным наркодилером. Голову отсек для того, чтобы заменить на новую одному из трупов. Тех знаний, что он получил в интернете, было недостаточно, чтобы профессионально забальзамировать трупы, они стали портиться, и завелся клещ.

Лана Шервинг и все находящиеся в квартире сохраняли полное молчание.

Лана не выдержала и спросила, обращаясь к Добберту:

– Но где же два трупа убитых и забальзамированных девушек?

– А это мы сейчас выясним у нашего друга. Горан Селими, куда вы дели трупы похищенных вами и убитых девушек?

Зазвонил чей-то телефон. Лана вздрогнула и принялась рыться в сумке. В это время все смотрели на нее с осуждением, а Маркус Добберт и вовсе с нескрываемой злостью. Лана быстрым шагом вышла в коридор.

– Алло, – даже не посмотрев, кто звонит, ответила она.

Это оказалась давняя подруга и по совместительству косметолог Яна.

– Ты где? Мы все тебя ждем.

– В смысле?

– Ты что, забыла? Я пригласила тебя на гриль-пати в свой садовый домик. Уже все собрались, только тебя не хватает.

– Я… Прости, я не очень хорошо себя чувствую, я…

– Слушай, здесь такая красота! Сезон уже почти закончился, народу нет. Погода стоит отличная, свежий воздух, тишина. Приезжай, а? Тебе сразу станет лучше.

– Я действительно не могу, я… Подожди, мне срочно надо… Я перезвоню, – пробормотала она и отключилась.

Лана Шервинг вбежала в квартиру ровно в тот момент, когда Маркус Добберт, подойдя вплотную к Горану Селими, медленно, растягивая слова, говорил:

– Еще раз вас спрашиваю: куда…

– Я, кажется, знаю! – закричала Лана.

Все перевели взгляды на нее.

– Я, кажется, знаю, где он спрятал трупы, – повторила она взбудораженно. – Надо проверить, не числится ли на нем или на ком-то из его родственников садовый домик. Сейчас не сезон, люди ими не пользуются и появятся там только следующей весной. Лучше места не придумаешь.

Маркус подошел к задержанному так близко, что, казалось, они сейчас столкнутся носами. Он смотрел ему прямо в глаза, но в них абсолютно ничего не изменилось. Горан Селими стоял абсолютно спокойный и безучастный.

Дирк Котман в это время разговаривал по телефону с кем-то из КРИПО:

– Проверьте по реестрам на него, на мать, на братьев, сватьев, кто там у него есть, и срочно отправляйте опергруппы по всем садовым товариществам с проверкой. Как только будет информация, сразу докладывать мне.

Ответный звонок раздался уже буквально через несколько минут. Дирк Котман молча слушал, затем сбросил вызов и обратился к Добберту:

– Едем, мы нашли их, садовое товарищество «Четыре розы». Там только что побывала патрульная машина, и искать не пришлось – говорят, вонь стоит такая, хоть святых выноси.

Маркус Добберт буквально бежал по лестнице, на ходу отдавая распоряжения.

Глава 29

Несколько недель фотография Маркуса Добберта не сходила с первых полос местных газет и экранов телевизоров. СМИ опубликовали информацию о грандиозном раскрытии дела, поимке маньяка и о том, что произошло на самом деле.

История тянулась из Косова, где во время бомбежки погибла девочка, которую тогда еще тринадцатилетний Горан Селими любил. Она умерла прямо у него на глазах. Увидев любимую мертвой, он испытал страшный шок и… возбуждение. Возбуждение, не сравнимое ни с чем. Эта картинка стала его преследовать, особенно по ночам. Это было какое-то наваждение. Он не мог избавиться от нее даже во время лечения в психиатрической клинике.

Со временем то ли чувства стали притупляться, то ли медикаментозное лечение возымело действие и приступы стали редкими, пока спустя много лет он не встретил в клубе девушку, очень похожую на его погибшую возлюбленную. Когда он увидел ее впервые, она была очень пьяная и спящая. Он смотрел на нее и не мог оторвать взгляд. Он вновь ощутил невероятную эйфорию, восторг и возбуждение. Горан Селими обрадовался, что сможет наконец-то расстаться с грузом прошлого. Но оказалось, что злую шутку с ним сыграло то, что она спала и казалась неживой. Живая она не производила на него никакого эффекта. Тогда он ее убил. Он не собирался убивать вторую. Сам процесс убийства девушки не доставлял ему никакого удовольствия. Но труп первой жертвы стал портиться, и ему пришлось найти новую. Убийство Арины Чиолак, хозяйки ночного клуба, вышло случайно. Он испугался, что она пойдет к врачу и след трупного клеща приведет к нему. Любой дерматолог сразу бы понял, что это за болезнь и каким образом человек может ей заразиться. Поэтому он убил ее. Он не знал, успела ли она рассказать кому-нибудь о приобретенной болезни. Поэтому, чтобы подстраховаться, он изуродовал ее так, чтобы сложно было опознать, и тем самым выиграть время, чтобы вывезти трупы из квартиры и спрятать в другом месте, а также уничтожить все следы.

Далее в статье говорилось, что Маркус Добберт назначен на пост главы КРИПО, и шли поздравления с блестящим раскрытием дела и повышением по службе.

Лана Шервинг отложила газету и набрала номер телефона. Но сразу сбросила и написала сообщение:

«Герр Добберт, примите мои искренние поздравления с раскрытием убийства, а также с назначением на должность главы КРИПО. С уважением, Лана Шервинг. До встречи».

Отправила и буквально через минуту получила ответ: «Фрау Шервинг, благодарю за поздравление. Надеюсь никогда больше с вами не встречаться».

Если бы только Маркус Добберт знал, как и где им опять придется пересечься, он бы никогда не поверил, что в жизни бывает такое стечение обстоятельств.

Content

Лана Шер
Убийство в старой опере

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29