Калгари 88. Том 6

Глава 1

Последние штрихи

Новая тренировочная методика Левковцева, направленная на прокаты программ отдельными частями, принесла пользу — Хмельницкая и Соколовская провели самые последние тренировочные прокаты на отлично. Фигуристки поначалу катали программы частями, оттачивая переходы и позиции до малейших нюансов, потом склеивали прокаты воедино, и постановка получалась цельной, при этом не теряя ни в сложности, ни в зрелищности. Дело спорилось, однако вырисовался недостаток. Прокаты получались сложными, техничными, но превышающими время программ в среднем на пять — шесть секунд, что уже грозило штрафными баллами от судей. Но всё-таки удалось победить и эту проблему.

Для достижения положительного результата понадобилась дополнительная тренерская работа, инициатором которой была Арина. Именно она внесла в тренировочный процесс кое-какие, казалось бы, несущественные изменения, но которые сыграли большую роль в окончательной подготовке спортсменок. И предложение, повлёкшее хороший результат, она внесла неспроста — именно к такому способу прибегал Бронгауз, чтобы добиться идеального тренировочного проката соревновательной программы.

— Слушайте, я не пойму… — с лёгкой досадой сказал Левковцев, зафиксировав очередное превышение времени программы. — Пять секунд — это много. Накажут, и медали не видать. Я обрадовался, что нашёл оптимальный баланс между техникой и артистизмом, но по всему видать, что нет — не получается склеить всё как надо. Придётся вернуться к прежним, более простым в хореографии вариантам программ. Или улучшаться постепенно.

— У меня есть небольшое предложение, — неожиданно сказала Арина, внимательно выслушав тренера.

— Рассказывай, — согласно кивнул головой Левковцев, гадая, что же на этот раз придумала Люда.

— Нужно попробовать проконтролировать по таймингу каждый участок программы и в ходе проката отмечать окончательное исполнение элемента, — заявила Арина. — Ну… Голосом. Или свистком — неважно. Чтобы мы знали, сколько реального времени у нас в запасе. Сначала мы откатаем простой вариант программы, и вы отметите контрольные точки, которые должны быть после каждого элемента, полностью соответствующего максимальному уровню исполнения. Потом будем подтягивать исполнение усложнённых вариантов программ до этих контрольных точек. Так мы определим, где затыкаемся. Это ведь дело сугубо индивидуальное.

Соколовская с большим удивлением покосилась на Арину — такие умные речи от легкомысленной в прошлом Хмельницкой она частенько слышала. Раньше фигуристки смеялись, когда Люда выражалась в подобном интеллигентно-высокопарном тоне, но сейчас смеяться было не над чем — слова Хмельницкой выглядели разумно.

Предложение имело смысл, потому что музыка в программах не везде имела ярко выраженные акценты и сильные доли, по которым разносились элементы, и фигурист зачастую мог потеряться в программе, запоздать. Критичный результат, особенно во второй части программы, когда наверстать уже нечего и взять время неоткуда. Эта проблема была неактуальна, когда постановки Хмельницкой и Соколовской катались в раннем варианте, однако теперь, когда шагами и переходами программы оказались насыщены до предела, потеря нескольких секунд могла очень негативно сказаться на прокате — времени догнать тайминг уже не оставалось. Пара замедленных шагов на дорожке или пара лишних оборотов во вращении губительно сказывались в конце программы.

— Хорошо! Согласен! — кивнул головой Левковцев. — Сначала откатаем эталонную программу. С теми связками, которые были на чемпионате Свердловской области. Эти программы вы хорошо помните — они накатаны до звона.

Работа предстояла очень кропотливая, поэтому Левковцев основательно подготовился к ней, пока юниорки разминались беговыми шагами. Расположился прямо у калитки, положив на бортик секундомер и блокнот с ручкой. Рядом на столе поставил магнитолу, принесённую из зала ОФП, и кассеты музыкального сопровождения. Когда всё было готово, Левковцев окликнул спортсменок.

— Люда! На старт! Катаем «Жар-птицу»! Марина! К бортику! — скомандовал тренер, и когда Соколовская подъехала, дал ей блокнот и ручку. — Держи. Будешь мне помогать. Когда она будет выходить из элемента, я буду засекать хронометраж, при этом громко и чётко говорить время по секундам от начала программы.

Потом Левковцев включил музыку, и Хмельницкая начала прокат. Заход на стартовый каскад она сделала уже более усложнённым, с поворотами «тур шене», насчёт этого Левковцев не возражал — по своей физической подготовке фигуристка сейчас входила в хронометраж и прыгала каскад в музыкальный акцент. Но в программе были более сложные куски, в частности, отрезок между стартовым каскадом и комбинированным вращением, и после ещё два участка, на дорожке шагов и перед заключительным вращением — заклоном.

Когда Хмельницкая катала короткую программу, Левковцев контролировал прокат с секундомером, громко отмечая название элемента и время начала его исполнения. Соколовская в это время отмечала в блокноте эти данные. Как только Хмельницкая закончила прокат и застыла в финальной позе, Соколовская подала тренеру готовый точный хронометраж программы «Жар-птица». Хмельницкая при этом чисто откатала программу и закончила с точностью до секунды. В простом варианте Люда каталась идеально!

Судя по всему, задуманное, кажется, получилось! Теперь нужно было точно так же просканировать программу Соколовской.

— Марина! На старт! Исполняешь «Время вперёд» в прошлой версии! — скомандовал Левковцев. — Люда! Записываешь хронометраж по моей команде.

Фигуристки поменялись ролями. Соколовская катала короткую программу, Левковцев смотрел по секундомеру время исполнения элемента и называл Хмельницкой название и точный хронометраж исполнения. Когда Соколовская закончила катать, у тренера была точная раскладка хронометража короткой программы Соколовской. И она тоже откатала точно по времени до секунды. С этим уже можно было работать!

— Девчонки! Десять минут отдыха, потом Люда начинает прокат усложнённого варианта программы, — сказал Левковцев. — Я буду смотреть по вашим записям время исполнения элементов. Если появится просадка по времени, скажу, где надо прибавить.

Фигуристки уселись рядком на лавочку, а Левковцев расположился с ними рядом.

— Владислав Сергеевич, а мы поедем в Югославию, если победим на первенстве? — вдруг спросила Арина.

— Первое-второе место автоматически гарантируют попадание на первенство, — согласился тренер, с лёгким удивлением посмотрев на Арину. — Третье под вопросом. Но до этого ещё дожить надо, Люда. Сейчас главное — сосредоточиться на союзном первенстве. Цели у нас на него определённые.

— И какие цели? — вдруг спросила Соколовская.

— Скрывать не буду, — признался Левковцев. — Спортивный комитет и директор школы настроены на золото. В вас поверили. Но мне дали понять, что это желательный, но не обязательный результат, так что дышим свободно и спокойно. Я лично максимально высокую цель на первенстве для вас не ставлю. Катайтесь на максимуме, без всяких оглядок на медали и медальные планы. Меня устроит любое ваше место при удачном прокате. Соперницы приедут не в поддавки играть. Будет тяжело.

Сам того не подозревая, Левковцев дал огромную фору своим спортсменкам, не потребовав от них сиюминутный результат, поэтому над Соколовской и Хмельницкой не будут довлеть медальные планы, которые армия и МВД спустили фигуристкам своих клубов. В этом отношении екатинские фигуристки имели большое преимущество, которое могло сыграть большую роль в дальнейшем.

После отдыха Левковцев велел катать короткие программы с максимальной хореографической сложностью, наработанной на этой неделе.

— Люда! Катаешь «Жар-птицу» в последнем варианте! — распорядился Левковцев. — На меня внимание не обращай. Я буду контролировать каждый шаг и позже скажу, где нужно прибавить.

Люда встала в стартовую позу и, после того как Левковцев включил музыку, начала прокат. Левковцев положил на бортик секундомер, блокнот с записями промежуточного хронометража, смотрел на прокат Хмельницкой и бегло сверялся с правильностью исполнения элементов по времени. Естественно, проблемы вскрылись сразу же. На этом этапе Левковцев лишь отчёркивал проблемные места и ничего не говорил во время проката, чтобы не сбить фигуристку. Тайминг оказался превышен на шесть секунд.

После того как Хмельницкая закончила прокат, Левковцев велел ей отдохнуть, а на лёд позвал Соколовскую. Марина откаталась в этот раз мощно, чисто и без ошибок, сделав все предписанные элементы, в том числе сложный заход на стартовый каскад с несколькими поворотами «тур-ан-лер». В конце программы Марина почувствовала, что отстаёт, и попробовала наверстать упущенное время в последнем вращении, но это было невозможно. Теоретически, можно снизить число оборотов во вращении или убрать одну из позиций, но это грозило потерей технической оценки. А если доделывать вращение, когда уже стихла музыка, это снижение артистической оценки и минус за превышение времени. Дилемма!

У Соколовской превышение тайминга составляло те же пять секунд. Много. После того, как она закончила короткую программу, Левковцев усадил чемпионок на скамейку и показал им свои заметки.

— Марина, сейчас давай начнём детальный обзор с твоей программы, — сказал Левковцев. — На каскад ты зашла хорошо, энергично, в хорошем темпе. Прыгнула его блестяще. Выехала оленем. Потом у тебя должны идти три «тур-ан-лер». Но ты исполнила четыре. Потом зашла в либелу бедуинским. Вместо шести оборотов ты сделала восемь оборотов в базовой позиции. Зачем? Лишние два оборота никак не сказываются на оценке. В кольце и бильмане тоже превышение по два оборота. Я понимаю — это страховка на всякий пожарный, чтобы не получить низкие уровни за недодержанную позицию, но все эти мелочи сказываются на окончательном тайминге. Из этой связки ты вышла на две секунды позже, чем надо. Много. Тебе наверстать это негде, если только в дальнейшем не упроститься. Смотрим дальше. Перед двойным лутцем у тебя слишком насыщенная переходами дорожка. Выбросим прыжок в оленя с выкрюка и твиззлы. Исполнишь лутц после стандартных тройки, моухока и чоктау. Ещё у меня претензии к остальным вращениям — везде лишние обороты. Марина, так не годится. После программы у тебя превышение тайминга в пять секунд, и ты смазываешь финал, торопясь закончить смену ноги.

— А… Эмм… У меня? — с интерсом спросила Арина.

Могло показаться странным, что фигуристки не знают, где у них затык, но на самом деле это было повсеместное явление — многие не помнили, как и что вообще катали на соревнованиях, настолько высок был психологический прессинг. Для многих казалось — вот только вышла на лёд, а прокат уже закончен. Что было в середине — непонятно и неизвестно.

— Сейчас дойдём и до тебя, Люда, — согласно кивнул головой Левковцев. — На стартовый каскад заход у тебя волшебный, в акцент музыки, тут ни добавить, ни убавить. А вот после каскада пошли те же проблемы, что и у Марины. Перед заходом на комбинированное вращение три перепрыжки, три твиззла и три пируэта. И так в обеих версиях программ. Что-то надо убрать. Перепрыжки лишние. Будешь выходить из каскада сразу же твиззлами и потом по-прежнему раскручиваться пируэтами с «аттитудой». В комбинированном вращении у тебя тоже много лишних оборотов, по пять-шесть штук в каждой позиции. Мало того, что ты устаёшь, так они ещё и на оценку никак не влияют. С остальными позициями во вращениях тоже беда — как и у Марины, превышение оборотов в либеле. В общем, будем работать точечно… Вы как, не устали?

— Нет! — сказала Соколовская и посмотрела на Арину. Конечно, Арина устала, но только немножко, чуть-чуть. Правда, всё же лучше, если будет кататься после Соколовской.

— Хорошо… — согласился Левковцев. — Марина, на старт! Катаем короткую программу со сложной хореографией. Не зацикливайся на исполнении, я буду по таймингу, в нужное время подавать сигналы свистком, что нужно переключиться на следующий элемент.

Соколовская начала прокат, а тренер внимательно наблюдал за ней. Естественно, Марина знала и учитывала тренерский разбор программы, но это знание держалось в голове ровно до стартового каскада. Потом Соколовская стала делать то, что ей привычно и уже хорошо натренированно. И вот тогда Левковцев подавал сигнал в свисток, показывая, что элемент закончен и пора приступать к следующему. Подавал не точно по таймингу, а за половину секунды, отводимых на принятие решения, чтобы прокат не получался спонтанным.

Когда Марина закончила программу и застыла в финальной позе, Левков сразу понял, что задуманное получилось, ещё даже не глядя на секундомер, который остановил чётко в нужный момент. Потом посмотрел на циферблат — он показывал ровно две минуты тридцать секунд. Получилось!

Методика такой огранки программы была не нова, просто Левковцев не знал о ней — у него не было парников и танцоров. А ведь именно так обучали пары и дуэты, занимающиеся этими видами фигурного катания. Именно так тренировали параллельные вращения. Когда это вращение исполняют два фигуриста разного пола, да ещё с разным телосложением и физическими данными, очень трудно добиться хорошей синхронности позиций вращения и числа оборотов. Поэтому тренер наблюдал за исполняемым числом оборотов и в нужный момент подавал сигнал, чтобы фигуристы меняли позицию. Так же у парников контролировались и другие элементы — заходы и выходы прыжков, связки и параллельные дорожки шагов.

В новой методике тренировки тоже присутствовали две воображаемых фигуристки — одна со старой программой, другая с новой, и при коррекции программы они становились одним целым. Процесс этот оказался еще более лёгким, чем при тренировке парников, потому что физические кондиции спортсменки при прокатах обеих версий программ были одинаковыми.

— Марина, молодец! — радостно крикнул тренер. — Всё хорошо! Иди отдохни! Люда, ты на старт! Будем препарировать твою программу!

С Хмельницкой контролируемый прокат тоже получился с хорошим результатом — фигуристка замерла в финальной позе точно по таймингу. Получилось всё с первого раза. Осталось только закрепить полученные навыки, чтобы каждое движение было доведено до автоматизма. Этим можно было заниматься сегодня до конца отпущенного времени на тренировку. Завтра можно приступать к накатыванию произвольных программ по новой методике, а послезавтра… Послезавтра особо ответственный день! Должны состояться чистовые контрольные прокаты перед многочисленной публикой.

О таких контрольных прокатах попросил сам Левковцев, на этот раз отступив от своего принципа, что на тренировках посторонних быть не должно. Его довод перед директором школы был прост — фигуристки должны адаптироваться к московской публике, более изощрённой в понимании фигурного катания. К публике, которая отличает твиззл от пируэта и которую не введёшь в заблуждение обманными шагами, исполненными для экономии сил. Но самое главное, это будет публика, которая пришла болеть за своих, московских фигуристов. Принцип местечковости в спорте так и не был побеждён. Воспитанницы Левковцева приедут на первенство СССР завоевательницами. Провинциалками, приехавшими брать золото столицы. Реакция на их выступление, скорей всего, будет такая же, как здесь, от обычной посторонней публики, то есть никакая. А возможно, и недоброжелательная.

Конечно, в Свердловске у его фигуристок был опыт выступления при аншлагах, когда возгласы неискушённой в фигурном катании публики были исключительно восхищёнными. Но что будет, когда фигуристки будут кататься перед молчаливыми трибунами, Левковцев ещё не знал…

Глава 2

Контрольные прокаты чемпионок

Пятница, 7 марта 1986 года. Тренировочный каток ДЮСШОР-1 города Екатинска. Контрольные прокаты фигуристок перед отъездом в Москву. На трибунах преподаватели и учащиеся ДЮСШОР. Согнали всех — от фигуристов до хоккеистов. Присутствовали родители спортсменов, группа поддержки из школы, где училась Хмельницкая, представители трудовых коллективов, ветераны, журналисты из городской газеты, представители спорткомитета города. Собрали всех более-менее заинтересованных и причастных лиц. Самое удивительное, что Левковцев заранее не сказал фигуристкам, что прокаты будут открытыми. Они об этом узнали в последний момент.

Арина и Соколовская неспеша размялись в зале ОФП, немного перевели дух и, надев коньки, отправились на каток. Одеты, естественно, в спортивные костюмы, так как платья уже были поглажены и положены в сумки. На Арине чёрная вязаная налобная повязка с кошачьими ушками, по личной просьбе связанная мамой накануне — на катке холодно, и при длительной тренировке уши отмерзали только так. Соколовская встретила бросающуюся в глаза обновку с большим удивлением, переросшим в бурное веселье.

— Ты бы ещё хвост прицепила, — рассмеялась Марина, внимательно разглядывая причудливую деталь гардероба. По всему видно, что повязочка её заинтересовала и, возможно, даже понравилась.

— Я не квадробер и не кошкодевочка, чтобы с хвостом ходить! — хихикнула Арина.

— Ну-ну… — усмехнулась Соколовская, вставая с лавки. — Квартабоббер… Пошли на каток, кошачья девочка.

В коридоре у катка встретил Левковцев, и фигуристкам почему-то не понравилось улыбчивое выражение его лица. Было в нём нечто по-детски шкодное. У спортсменок, привыкших от тренера ждать лишь отягощения своей судьбинушки, это вызвало моментальную тревогу.

— Что? — предчувствуя недоброе, подозрительно спросила Арина.

— Хотел бы вас предупредить, — коварно сказал Левковцев. — Руководство школы решило сделать контрольные прокаты открытыми. На трибунах будут присутствовать зрители. После областного чемпионата от общения с болельщиками вас освободили, но никто не забыл, что есть такие фигуристки, как Хмельницкая и Соколовская. Люди хотят увидеть ваши наработки.

— А чё их смотреть-то? — недружелюбно спросила Соколовская, грозно нахмурив красиво подведённые брови и сверкнув яркими синими глазами. — Мы не в зоопарке.

— В зоопарке — не в зоопарке, а люди на трибунах сидят и ждут вас! — возразил Левковцев, неодобрительно покачав головой. — Ваше дело чисто откатать по две программы и на этом всё — свободны.

— Хм! — недовольно хмыкнула Соколовская и пошла на каток, легко обогнув тренера, как коварная морская волна огибает одиночный скалистый утёс. Арина отправилась за ней. Настроение у обоих слегка упало.

… В пустующей судейской зоне арены вольготно расположились ответственные товарищи. Присутствовали Фёдор Никитич Редькин, председатель комитета по физкультуре и спорту города Екатинска, Владимир Иванович Каганцев, директор ДЮСШОР, и первый секретарь горкома КПСС Иван Егорович Силаев. Причём Силаев пришёл одним из последних, когда уже Каганцев и Редькин сели в укромном судейском местечке, отделённом высоким бортиком от остальных зрителей. И место попалось хорошее, и настроение было прекрасное, подогретое волшебной жидкостью из сейфа Каганцева. Уже приготовились весело провести время, как вдруг нежданно-негаданно появился первый секретарь горкома, которого к трибуне провёл хоккейный тренер.

— А чем это вы тут, дорогие товарищи, занимаетесь? — строго спросил Силаев.

— Работу работаем, Иван Егорович, — шутливо ответил Редькин, пожимая руку секретаря горкома. — А вы тут какими судьбами?

— И я работу работаю, — сухо ответил Силаев. — Я тут, товарищи, поручение, данное мне Борисом Николаевичем Ельциным, исполняю.

— И что за поручение? — поинтересовался Каганцев.

— А поручение такое… — оглянувшись и снизив голос сказал Силаев. — Донос написали на вас в ЦК. На всю вашу тёплую компашку.

— И кто же написал? — изменился в лице Редькин. Теперь выражение его лица словно соответствовало фамилии и имело такой вид, как будто председатель спорткомитета съел целую миску отборной чёрной редьки. Каганцев тоже насторожился — ушки на макушке.

— Письмо пришло в ЦК от некой Тамары Ивановны Быстрицкой, председателя совета ветеранов 144-го секретного завода, — заявил Силаев. — Содержание странное. О том, что программы наших екатинских спортсменок непатриотичные по исполнению и антисоветские по духу. И никак не соответствуют облику морале советского человека и спортсмена. И о том, что ответственные товарищи вместо того, чтобы пресечь антинародное действо, сами приняли в нём активное участие, поддакивая и восхваляя его. Вы что сотворили на этом чемпионате? Что Хмельницкая и Соколовская натворили? Почему люди в центральный комитет партии жалуются?

— Тьфу ты! — чуть не плюнул на пол Редькин, но вовремя сдержался. — Опять какие-то сумасшедшие старые кочерёжки в наши дела лезут. Да ничего плохого не исполнили там наши девчонки! Показательная программа была на карибскую тему и под иностранную музыку. Идеологически правильную, кстати. Боб Марли, как мне сказали потом, борец за права коренного населения Ямайки против американских империалистов. Пел он на испанском языке, а не на английском. Девчонки пошалили немного, задницами покрутили в духе латиноамериканского танца. Весь зал на ушах стоял — трудящимся понравилось, игрушками забросали. И многим ветеранам тоже понравилась программа — на следующий день девчонки на Уралмаш ездили по приглашению трудового коллектива и совета ветеранов. Никакой антисоветчины там и близко нет, что за бред.

— Не знаю… — неопределённо ответил Силаев. — Сигнал есть, надо отреагировать. Иначе никак невозможно. Это хорошо, что товарищу Ельцину это письмо отдали, чтобы он разобрался — сыграло роль то, что он свердловский и знает тут всех местных ответственных товарищей. Товарищ Ельцин письмо мне по партийной линии спустил, как положено по протоколу, и поручил мне разобраться и лично доложить, в чём дело. Несмотря на то, что Хмельницкой он лично благоволит, если есть какие-то проблемы в репертуаре, нужно их на месте решать, а не потом, когда дело выше пойдёт. Сейчас донос на уровне товарища Ельцина повис, выше не пойдёт.

— Да смотрите… — Каганцев показал рукой на Арину, вышедшую на лёд. — Сами всё увидите… Ничего там сверхъестественного нет.

…Арина окинула беглым взглядом собравшихся людей — народу было около сотни человек. Не так много, как она предполагала, но и при такой публике исполнять тренировочный прокат не хотелось. Одно дело, когда ты в платье и образе, совсем другое дело, когда ты в спортивном костюме и с кошачьими ушами на голове. Про них Арина вообще забыла и вспомнила, когда только вышла на лёд. Вспомнила по негромкому смеху, донёсшемуся с трибун. В смехе явно послышались интонации Аньки. «Задрали уже», — злобно подумала Арина, приняв стартовую позу «Жар-птицы». Настроение не сказать, что совсем упало, но от неожиданного изменения формата тренировки слегка померкло.

Прокат короткой программы не задался с самого начала, хотя Арина вроде бы сразу же вошла в образ и забыла окружающую обстановку. На стартовом каскаде сдвоила тройной флип, что случалось настолько редко, что и не могла вспомнить, было ли такое вообще. Похоже, слабо разогналась на каскад, так как начала осторожничать. Чуть не упала с тройного лутца, сделав степ-аут и с трудом удержавшись на льду исключительно благодаря работе рук. Кажется, накосячила на дорожке шагов, грязно сделав одну из секций. По всем признакам — неудача, а не «рабочий прокат». Сдвоенный тройной флип принёс бы значительное снижение технической оценки. Плюсом было то, что Арина даже при таком неблагоприятном развитии событий отработала очень хорошо остальные, непрыжковые элементы, на опыте и профессионализме. Левковцев засек время по секундомеру — прокат не бросила, сделала на максимальной сложности и закончила точно по таймингу.

Публика встретила выступление более чем сдержанно — народу было мало, люди шептались, что вон он сидит, сам Силаев, и даже учащиеся спортивной школы, обычно хорошо поддерживающие своих коллег на соревнованиях всех видов, стеснялись более энергично выражать благодарность фигуристке. Арина чувствовала себя не в своей тарелке, раскланиваясь перед молчащей и внимательно наблюдающей за ней публикой, расщедрившейся лишь на редкие робкие аплодисменты. Впрочем, и такой опыт был, когда выступала в своём времени на турнирах категории В и юниорских Гран-при в европейских городах, где интерес к юниорскому, да и взрослому фигурному катанию был околонулевой.

Следом в прокате навозила Соколовская, что для неё в последнее время было крайне нехарактерно — все контрольные и соревновательные прокаты последнего времени Марина заканчивала чистоганом. Сейчас же чистого исполнения не получилось. Безошибочно исполнив каскад с тройным сальховом и обязательный двойной лутц, Соколовская свалилась после дупеля, и после этого, явно обозлившись, практически бросила прокат, с явным неудовольствием кое-как закончила программу. Возможно, в соревнованиях она бы вытянула её, но сейчас не посчитала нужным лишний раз напрягаться.

Левковцев спокойно отнесся к относительной неудаче — к возможному провалу он был готов, справедливо считая, что тяжело в ученье — легко в бою. Встретил своих фигуристок как надо, вежливо и с достоинством, невзирая на явно недовольное настроение.

— Ничего, всё хорошо будет, — каждой спортсменке улыбался Левковцев. — Всё наверстается…

На произвольной программе Арина собралась и сделала всё как надо — попала и в тайминг, и прилично откатала хореографически, и впечатление оставила после себя очень хорошее. Зрители уже не могли усидеть спокойно и начали аплодировать, сначала робко, а потом всё сильнее и сильнее. Арина с удовольствием раскланялась и покатила к тренеру.

— Вот видишь — всё получилось! — одобрительно сказал тренер и похлопал по спине. — А сейчас можешь отдыхать. Через десять минут подойдёшь в тренерскую.

— Как? Всё? — недоумённо спросила Арина. — А встреча с болельщиками?

— Никакой встречи не будет, — заверил Левковцев. — Былые заслуги забыты. Начинаем работать с нуля. Все встречи с болельщиками и праздники будут по итогам первенства.

Арина, конечно же, никуда не пошла — досмотрела до конца прокат Соколовской. Марина тоже сумела блеснуть. В перерыве она успела отдохнуть и взяла себя в руки — всё получилось хорошо.

— Молодец! Сумела настроиться! — похвалил Левковцев, подавая чехлы. — А сейчас в тренерскую. Обязательно!

…— А где же то, что не понравилось ветеранам? — недоумённо спросил Силаев, когда увидел, что фигуристки исполнили по две вполне нейтральные программы и вместе с тренером ушли со льда через служебный вход.

— Они сегодня не исполняли показательную программу, — объяснил Каганцев. — Только соревновательные прокаты. Ко мне обратился тренер и попросил собрать всех, кого можно. Всех, кто захочет прийти, чтоб фигуристки привыкли к присутствию зрителей на трибунах. Это самое важное. Показательный номер не был предусмотрен сегодня.

— Так это показательный номер, что ли, по поводу которого возник весь сыр-бор? — удивился Силаев. — Не знал…

— Вот именно, Иван Егорыч, — заверил Каганцев. — Это, считайте, что спектакль на льду. Театральное действо для развлечения зрителей. Цирк, театр, лицедейство. О чём тут вообще можно спорить? Девушки не голые выступали, да и ладно. Остальное — чистой воды вкусовщина из разряда «нравится — не нравится».

— Хорошо… — помолчав, сказал Силаев. — Поверю вам на слово и сообщу товарищу Ельцину о результатах проверки. Но знайте, товарищи — ваши имена в этом отчёте будут фигурировать как допустившие Хмельницкую и Соколовскую к исполнению этой программы.

Каганцев пожал плечами, показывая, что ему всё равно, и предложил собеседникам пройти к себе в кабинет по срочному делу…

…Перспектива зачем-то идти к тренеру не радовала.

— Чего ему надо? Вроде всё уже рассказал, — сказала Арина, вопросительно посмотрев на Соколовскую. — Завтра у нас выходной, послезавтра приезжаем к спортшколе с вещами. Вопросов нет.

— Не знаю, — пожала плечами Соколовская. — Наверное, мозг выносить будет в очередной раз.

Однако Левковцев мозг не выносил! Да и вообще, в тренерской, кроме него, было много народа. Вся юниорская группа, да и мастера тоже, была в сборе! Арина с удивлением посмотрела на это сборище, гадая, чего они сюда пришли, — сейчас как раз было время их тренировок по ОФП.

— Ааа! Вот и они! Люськааа! — приветственно закричала Анжелика и бросилась на Арину, обняв её за талию… и чуть не сбив с ног. Зоя и Нина тоже обрадовались, увидев одногруппниц, уже неделю тренирующихся раздельно.

— Что за сбор? — поинтересовалась Арина, с трудом избавившись от объятий девочки.

— Не знаем, — пожала плечами Анжелика. — Сейчас скажут.

И сказали! Увидев, что все пришли, Левковцев вышел из-за стола, где сидел, о чём-то разговаривая с Горинским и Савосиным.

— Дорогие наши девушки! Позвольте от имени тренерской группы поздравить вас с наступающим праздником — Международным женским днём! — радостно сказал Левковцев. — Хочу пожелать вам счастья, здоровья, успехов в труде и спорте.

Слова тренера были встречены громкими приветственными криками и аплодисментами. Вот, оказывается, почему все собрались в тренерской — парни решили поздравить одногруппниц. Вперёд вышел Горинский. Пробил его час! Артур был одет в белоснежную импортную водолазку и чёрные идеально отглаженные брюки. Длинные белокурые волосы падали на плечи. Вид у него был очень важный и стильный, не меньше, чем у мальчика-мажора из МГИМО!

— Дорогие девчонки! Хочу поздравить вас с наступающим Международным женским днём! — важно сказал Горинский. — Вы все великолепные спортсменки и огромные трудяги! Все без исключения! Верю, что вы добьётесь больших успехов и в жизни и в спорте! А теперь позвольте вручить вам небольшие подарки от нашего дружного мужского коллектива.

Парни стали подходить и поздравлять фигуристок, вручая им подарки. Это были наборы карточек-открыток с советскими киноактёрами, заколки и открытки. Мелочь, а приятно!

Горинский подошёл к Соколовской, что-то ей сказал, приобнял, поцеловал в розовую щёчку и вручил подарок. Марина на мгновение столкнулась взглядом с Ариной — на лице была довольная, чуть смущённая улыбка. Определённо, ей было приятно такое внимание!

Арину поздравил Савосин, смущённый, но в тоже время очень довольный.

— Люда! Поздравляю тебя с Восьмым марта! — чуть улыбнувшись, сказал чемпион Свердловской области. — Желаю всего наилучшего. Счастья, здоровья и вечных улыбок. И, естественно, победы на первенстве Союза.

— Спасибо, — улыбнулась Арина, когда Егор вручил ей подарок и поцеловал в щеку.

Когда все подарки были вручены, Левковцев сказал, что делу — время, потехе — час. Пора молодым людям приступать к тренировке, она никуда не денется.

Одногруппники отправились в раздевалку, а Соколовская с Ариной вышли из ДЮСШОР. Прямо у входа их встретил звонкий смех группы поддержки из школы Арины.

— Сюрприз! — взвизгнула Анька и бросилась на Арину, обхватив её руками. — Ты куда это?

— А… Что такое? — недоумённо спросила Арина, осторожно отстраняя будущую маман от себя.

— Мы вас приглашаем на вечер встречи! Вот! — заявила Анька. — И не куда-нибудь, а в Дворец пионеров!

Арина и Соколовская переглянулись. Конечно, это был неожиданный ход, но всё же… Почему бы и нет…

Глава 3

До свиданья, родной город!

Дворец творчества пионеров имени Н. К. Крупской находился на улице Розы Люксембург и был одним из старейших учреждений детского творчества Екатинска, построенным в 1930-е годы. Трёхэтажное здание щеголяло всеми признаками советского классицизма. Длинные ступени, ведущие к анфиладе колонн, поддерживающих массивный портик, на котором были вылеплены гипсовые барельефы, изображавшие пионеров с горнами и барабанами. Скульптуры пионеров, смотрящие слепыми глазами в разные стороны, и вскинувшие вверх прижатые к губам горны, стояли на балюстраде по верху портика. За колоннами находилось само здание с большими квадратными окнами, полуколоннами между ними и массивным треугольным фронтоном с барельефами всё тех же пионеров, что и на портике.

Здание смотрелось основательно, солидно и монументально. Не хватало только скульптуры Сталина с воздетой вверх рукой у входа. Здесь находились кружки по интересам — авиа- и судомодельный, кройки и шитья, филателистов, книголюбов и другие. Тут же квартировало множество творческих объединений — ансамбль русского народного танца, детский ансамбль песни и пляски, студия классического бального танца, детский хор и даже свой вокально-инструментальный ансамбль. Среди городской детворы ходить в Дом творчества пионеров считалось очень почётным — брали в кружки не всех, а только отличников и хорошистов.

— А что тут будет-то? — недоумённо спросила Арина.

— Мы с ребятами выступили инициаторами встречи отличников учёбы городских школ и вас, прославленных фигуристок! — решительно заявила пионервожатая Леночка,конечно же, с небольшой долей иронии. — Дети очень хотят встретиться с вами накануне поездки. Да и наша… Группа поддержки из школы тоже хотела бы поблагодарить вас за ваши успехи.

— Но мы уже комсомольцы! — заявила Соколовская, с недоумением посмотрев на Леночку.

— Вот и хорошо! — улыбнулась Леночка. — Младшие дети должны видеть ориентир для жизни. Встреча будет самая простая, неформальная. Мы устроим небольшое чаепитие в совершенно свободной обстановке.

Встреча с пионерами Арине понравилась. Всё было, как и описывала Леночка: в большом кабинете сдвинули столы, разложили припасённые конфеты с печеньем, вскипятили чай. Дети сначала стеснялись и боялись о чём-либо спрашивать своих прославленных землячек, но потом разговор постепенно развязался. Фигуристки отвечали на вопросы о своих программах, планах на будущее. Отвечали на стандартные вопросы о том, как начали заниматься спортом и чем при этом пришлось пожертвовать. К концу чаепития обстановка стала совсем весёлой, и разошлись, довольные друг другом.

Потом вместе с Леночкой и группой поддержки проводили Соколовскую до дома, сели в автобус и поехали на родной «Рабочий посёлок». Анька уселась с Ариной, не пустив на место Максима, и положила голову на плечо Арине, явно захотев устроиться поудобнее и поспать, пока автобус полчаса катит до спального района. Арина усмехнулась наглости будущей маман, но ничего не сказала.

Когда стали расходиться по домам, Анька жалобно посмотрела на Арину и слегка захныкала:

— Я бы хотела поехать с тобой, но не получится. Как ты там одна будешь?

— Как нибудь справлюсь, — улыбнулась Арина. — Болей за меня на расстоянии… Иногда это бывает полезно всем участвующим сторонам…

… Юрий Иванович Корнилов, начальник УКГБ СССР по Свердловской области, проводил вечер дома, в кругу семьи. Читал «Капитана Блада», потом смотрел программу «Время», играл с внуком. Всё как обычно. Немного засиделся в кабинете, в лупу изучая карту земного шара и рассматривая диковинные субантарктические острова, когда раздался телефонный звонок. По коротким прерывистым сигналам — междугородний.

— Корнилов, — коротко ответил генерал-майор, подняв трубку. И сразу же узнал голос. Это звонил Борис Николаевич Ельцин!

— Здравствуй, друг сердешный, — рассмеялся Ельцин. — Что делаешь?

— Приветствую, Боря, — ответил Корнилов, чуть усмехнувшись. — Да как всегда, проливы и заливы изучаю. Что вот я не стал моряком? Ляпота! Сейчас ходил бы через пролив Дрейка и мыс Доброй надежды, а не через речку на даче.

— Все мы хотели быть кем-то, но так и не стали, — заметил Ельцин. — Я хотел в волейбол играть за сборную, а потом тренером быть, но видишь, как всё сложилось… Да и сейчас всё идёт как-то… хрен поймёшь как, понимашь…

— Что случилось? — с лёгкой тревогой спросил Корнилов.

— Стукачок там у вас завёлся, понимашь… Точнее, стукачка, — недовольно сказал Ельцин. — Телегу написала в центральный комитет на наших хороших товарищей, за которых я поручиться могу хоть как и хоть чем. На вас написала, Юра.

— А что за телега-то? — живо спросил Корнилов, удивившись, как мимо него прошло это письмо.

— Донос на наших людей, прям в духе времён культа личности, понимашь, — решительно ответил Ельцин. — На детей. На фигуристок, которые представлять нашу область будут на союзном и международном уровне. Что антисоветчики, и всё в таком вот духе. И что всё руководство и партийный аппарат Свердловской области прогнило, отступило от дела Ленина. Ты понимашь, раньше чем это грозило бы? Таки маразматики весь цвет нации выкосили при Сталине. Страшные люди. Прямая угроза нашему государству.

— Так а что конкретно-то в письме было? — не унимался Корнилов.

— У двух наших фигуристок, помнишь же их? Был поставлен номер на музыку какого-то там негра-латиноамериканца…

— Боба Марли, что ли? С Ямайки? — живо перебил Корнилов, взяв в правую руку лупу и моментом найдя остров Ямайка на карте Карибского региона. Интереснейшее место, кстати! Там этот капитан Дрейк и вершил свои чёрные дела на благо англосаксонской короны!

— Наверное, его, — согласился Ельцин. — Я сам не видел, что там было, я ж уехал после вручения медалей. Ты сам понимашь, это какой-то старческий маразм уже. Театральное представление, которое наши прекрасные комсомолки сделали, с какой-то антисоветчиной сравнивать. Чёрт возьми! Да это прямое противоречие с марксизмом, понимашь! Наша цель — всеобщий интернационализм и дружба народов, а не делёжка народов на наши — не наши. Это прямой путь к национализму, как я считаю. Дело это политически вредное, не в духе нынешней политики компартии.

— А как фамилия-то того, кто написал донос? — поинтересовался Корнилов, взяв блокнот и ручку.

— Тамара Ивановна Быстрицкая, председатель совета ветеранов 144-го секретного завода, — заявил Ельцин. — Наверное, пора бы уже и успокоиться ей и не лезть в большую политику, понимашь. Есть дела у ветеранов, пусть бы и занималась ими, льготы выбивала и на чаепития стариков собирала. Нет же… Лезут в политику на старости лет, понимашь…

— Хорошо, Борис Николаевич, я всё понял, — согласно кивнул головой Корнилов. — Буду держать на острие карандаша.

— Ну вот и хорошо! — обрадовался Ельцин. — Как в Москву надумаешь приезжать со своей, давай в гости ко мне. В преферанс пару партеек пропустим.

— Буду, — коротко сказал Корнилов. — До свидания, Борис Николаевич.

Положив трубку, генерал Корнилов секунду посидел молча, а потом взял блокнот с нужными номерами телефонов. Где-то там был записан номер главврача психиатрической больницы города Свердловска товарища Рудыкина Владислава Сергеевича. Приходилось иногда звонить Рудыкину, чего греха таить, если в спокойной и тихой Свердловской области появлялись диссидентствующие личности, которые занимались дискредитацией советской власти и партии. Сейчас, похоже, как раз такой случай…

…Суббота, восьмого марта, выдалась неспокойной. К Дарье Леонидовне, в связи с праздником, в гости пришли две её подруги. Одна, по имени Валентина, эффектная блондинка лет тридцати, работала в той же бухгалтерии, что и мама. Другая, Зинаида, полноватая брюнетка лет тридцати пяти, работала врачом. У Валентины в это время муж тоже был на вахте, а у Зинаиды в командировке. Женщины замужние — в кафе или ресторан идти неприлично, так как без спутника у мужчин могли возникнуть неприличные мысли, да и к замужним подругам идти тоже не с руки, — присутствовало ощущение некой ущербности. А тут подобралось этакое трио для праздника, соответствующее друг другу по всем правилам приличия.

Арина валялась в кровати всё утро, под негромкую музыку «Модерн Талкинг» перебирая и читая подаренные открытки с советскими актёрами. Почти никого из них она не знала, но читать было интересно. Да и что ещё делать-то? Сегодня — единственный выходной за неделю. Завтра снова просыпаться в самую рань и тащиться к спортшколе с тяжёлыми сумками… Идиллию, как и всегда, нарушила мама, постучав в дверь комнаты.

— Милая, ты не спишь? — спросила она, открыв дверь.

— Сплю! — пискнула Арина, предчувствуя недоброе, и накрылась одеялом, но было уже поздно — Дарья Леонидовна увидела, что дочь не спит. Да и для спанья время уже неподходящее — почти полдень.

— Милая, может, хватит валяться в кровати? — строго спросила мама. — У нас сегодня гости! Праздник! Или ты уже забыла?

— Не забыла! — сказала Арина, вспоминая подаренные как раз по этому случаю карточки. — Поздравляю с Восьмым марта! Желаю счастья и всего хорошего!

— Спасибо, — улыбнулась мама. — Тебе тоже всего хорошего. Но всё-таки мне нужна твоя помощь, одной мне не справиться. Помоги, пожалуйста.

Мама решила приготовить ленивые голубцы, картофельное пюре и зимний салат. На всё это требовалось время, но в четыре руки за два часа уже вполне можно успеть. Основная проблема була в быстрой чистке овощей. Тем более, Арина неплохо научилась в этом управляться! Это было величайшее достижение, сделанное всего за полтора месяца! Сейчас действительно, получалось очень быстро.

К двум часам дня всё было готово, и кастрюля с готовыми голубцами стояла на плите, закутанная полотенцем, так же как и гарнир из картофельного пюре. Вазочка с салатом стояла в холодильнике. Уже всё было готово, когда раздался звонок в дверь. Мама пошла встречать подруг, а Арина решила переодеться во что-нибудь красивое.

Выбор одежды за полтора месяца, проведённые здесь, немного расширился. В универмаге продавали поразительные вещи, которые даже могли быть популярными в 2022 году, будь они из более красивой ткани!

Арина надела чёрную короткую плиссированную юбочку и белую блузку в красный горох со стоячим воротником и рукавами-манжетами. В СССР 1986 года она смотрелась «бабкастайлом», и такую одежду носили заводские Марь Иванны предпенсионного возраста, но во времена Арины такой шмот был бы ультрамодным при вечеринке в стиле «рокабилли» или «Назад в СССР». Вещи хайповые! Правда, блузку пришлось немного доработать, чтобы она приняла ультрамодерный вид — ушить в задней части талии и сделать поясок. Теперь блузка была как у этой… Кажется, Ивлевой, на новогодней программе Первого канала «И снова с лёгким паром», где Арина сыграла эпизодическую роль — капризную дочку пассажира в аэропорту.

Женские посиделки Арина не очень любила. К Аньке, эмм… То есть к маме… в гости всегда приходили донельзя странные личности из мира богемы, представители артхауса и андеграунда. Знаменитые музыканты, художники, стилисты, визажисты и дизайнеры. Вид у них был очень причудливый. Наголо бритой и раскрашенной в разные цвета головой у девушки или очень волосатой причёской у парня никого удивить было нельзя на вечеринках в доме Стольниковых. Арина иногда хохотала взахлёб в своей комнате, вспоминая причудливые «луки» гостей. Такое ощущение, что они жили на другой планете, вне поля зрения обычного социума. Впрочем, так, наверное, и было. Если вся жизнь проходит в особняке на Рублёвке, в квартире Алых парусов, модном лофте или престижном ночном клубе «Авангард», ты живёшь словно на другой планете.

Валентина и Зинаида, естественно, не походили на подружек другой мамы. Они были женщины хоть и модные, но в тоже время красивые и простые. Валентина пришла одетая в красивое карминовое платье, а Зинаида в лиловый брючный костюм с белым шейным платком. Очень модно и стильно! Женщины принесли бутылку шампанского и бисквитный торт-безе.

— Ой, какая у тебя уже Люда большая! — восхитилась Валентина. — За два месяца, кажется, вытянулась ещё больше. Надо ей жениха искать. У меня есть сосед, хороший мальчишка, отличник, в театральном кружке занимается, можно познакомить.

— Не надо её ни с кем знакомить, у неё Максим есть, — безапелляционно заявила Зинаида. — Так ведь, Люда?

Чёрт побери! Арина узнала в Зинаиде ту самую женщину, которая работала в регистратуре спортивного диспансера. Это же мама Сашки, её подруги! Мир тесен, как говорится. Вот почему, когда Арина первый раз попала в спортивный диспансер, эта женщина узнала её и что-то сказала про Сашу.

Тут Арина вдруг подумала, что ни разу за всё время не побывала в гостях у Сашки, хотя подружка постоянно звала к себе домой. Да и Макс тоже звал. Но как выбрать время, если постоянно школа, тренировки, после тренировок вся упаханная приходишь домой, а на следующий день всё по новой?

В целом, праздничный обед Арине с подругами мамы понравился. Женщины они были хоть и интеллигентные, но простые и весёлые. После небольшого перекуса пошли в зал потанцевать. Арина притащила свой магнитофон, подаренный на первенстве области. Потом снова пошли к столу. Вечером гостьи разошлись весёлые и довольные. Дарья Леонидовна села на диван и неожиданно заплакала.

— Мам, ты что? — удивлённо спросила Арина, сев рядом и обняв маму за плечи. — Ну что опять?

— Вот уедешь ты, и я одна останусь… — всхлипывая, сказала Дарья Леонидовна. — Буду приходить в пустую квартиру, есть и спать одна. Так и знала, что это случится, если ты будешь фигурным катанием заниматься. По разным городам будешь разъезжать.

— Мам, я всего на неделю уеду, — решительно сказала Арина. — Потом ещё успеем друг другу надоесть. Перестань пожалуйста.

Потом смотрели телевизор допоздна, и вечером Арина пошла спать. Осталось только утром встать, позавтракать и вызвать водителя Тамару. Всё просто…

… Проснулись рано, в шесть часов. Хоть всё и было по времени рассчитано, и вещи собраны, утро получилось быстрым, нервным и скомканным. Мама, невзирая на решительные возражения Арины, разогрела на завтрак вчерашние голубцы с картошкой и хотела заставить дочь съесть разогретую еду до крошки!

— Я не хочу! И не буду! — угрюмо заявила хмурая заспанная Арина, недовольно косясь на тарелку с двумя голубцами и картошкой, залитой горячей подливкой.

— Ты издеваешься, что ли? Ты куда это голодом намылилась? — решительно возразила Дарья Леонидовна, когда Арина сказала, что ничего есть утром не собирается. — Ехать больше суток, и там, когда приедешь, неизвестно, когда ещё поешь. Не выдумывай даже! Пока не позавтракаешь, никуда не пущу. Никаких чемпионатов на голодный желудок! А будешь вредничать — быстро ремешок-то возьму, не посмотрю, что большая и уже чемпионка!

— Эмм… Я не… — Арина хотела опять что-то возразить, но не смогла. Ссориться с мамой не хотелось, да и было лень с самого утра напрягаться. Несомненно, присутствовало и некое опасение применения ремня, хоть это и казалось абсолютной дичью. Но кто ж на самом деле знает этих советских людей…

Проблема была одна — в том-то и дело, что Арина не привыкала есть на завтрак такую тяжёлую еду! Да и вообще завтракать особо не хотелось. Но пришлось. Под зорким наблюдением мамы.

После завтрака стали собираться в дорогу, предварительно позвонив в цех водоснабжения. Мама тоже решила проводить до автобуса. Уже собирались выходить, как раздался звонок в дверь — приехала Тамара Николаевна.

— Тётя Тома! Привет!— взвизгнула Арина и бросилась обнимать водителя, к которой успела привязаться. — А я уезжаю!

— Привет, привет, моя радость… И далеко поехала? — улыбнулась Тамара Николаевна, прижав Арину к груди.

— В Москву поедем! — заявила Арина. — На чемпионат СССР! Вот! Буду наш город представлять в столице!

— Это хорошо! — улыбнулась Тамара Николаевна. — Эх, показали бы тебя по телевизору…

— Может, и покажут… — неуверенно сказала Арина. — Я в программе не смотрела ещё, будет или нет.

— Ладно, будем посмотреть! — Тамара Николаевна показала на дверь. — Пойдёмте, дорогие мои.

Вот и началась долгая дорога в Москву…

Глава 4

Долгая дорога до столицы

Трудовой город Екатинск ещё спал, когда из микрорайона «Рабочий посёлок» ехал заводской ГАЗ-53 и по пустынным улицам вёз в центральный район фигуристку Людмилу Хмельницкую и её маму Дарью Леонидовну. Так и начинаются великие дела — тихо и незаметно для постороннего глаза. Кто знал, что скромный грузовик, на синем фургоне которого написано «Цех водоснабжения и канализации», везёт самую перспективную фигуристку планеты? Да никто не знал! Никаких поклонников, фанатов и журналистов с фотокамерами. Наверное, так было и лучше…

Автобус у ДЮСШОР уже стоял, тот же самый «Икарус», что возил фигуристов и группу поддержки в Свердловск. Рядом с ним пристроилась чёрная «Волга» Соколовского. У автобуса о чём-то разговаривали Левковцев и Соколовский. Марина уже сидела в салоне и смотрела в окно на подъезжающий ГАЗ-53. Арина приветственно помахала одногруппнице рукой, и та показала язык в ответ. Вот и поздоровались!

— Так вы втроём поедете? — спросила Тамара Николаевна, останавливая грузовик рядом с «Волгой».

— Да, — кивнула головой Арина. — Я, Марина и тренер.

— А на чём будете в Москве ездить? — спросила водитель. — Город большой, транспорт, люди…

— На своих двоих и на общественном транспорте… — проворчала Арина.

— Ну уж нет, — рассмеялась Тамара Николаевна. — Чтоб наш Степаныч дочурку отправил на автобусе ездить, ни за что не поверю! Уж мы-то его знаем!

И ведь права была Тамара Николаевна, хорошо знавшая своего директора по слухам и байкам, ходившим среди рабочих. А слухи эти гласили, что ради любимой дочки Владимир Степанович звезду с неба достанет и вообще расшибётся в пух и прах. И ведь права была пролетарская мудрость!

— Люда приехала, — заметил Левковцев, увидев подъезжающий грузовик. — Переживала, что в Москве придётся на общественном транспорте ездить. Это, конечно, много времени займёт. Там что-то с катком случилось. Нам это очень некстати — девушки уставать на соревнованиях будут, а дорога дальняя.

— А вот об этом, уважаемый Владислав Сергеевич, можете забыть! — решительно возразил Соколовский. — Неужели наш завод не поможет своим подшефным? Договорились мы с другими нашими подшефными из Кантемировской танковой дивизии. Будет у вас машина! Дадут военные вам автомобиль для передвижения по Москве!

— Дадут? — обрадовался Левковцев. — Это хорошая новость. Нам это, прямо скажем, очень поможет в покорении чемпионата. А какой номер машины? Где нам искать её?

— Вас там встретят, — заверил Соколовский. — На стоянке Казанского вокзала будет ждать УАЗ-469, номер военный, 16−01 МГ, белый на чёрном фоне. Водителя звать капитан Федотов Александр Юрьевич.

— Спасибо вам огромное, Владимир Степанович! — Левковцев пожал руку Соколовскому. — Постараемся показать максимальный результат.

— Здрасти! — широко улыбнулась подошедшая Арина.

Хоть и шла она полусогнутая под весом большой спортивной сумки, но вид у неё был показательно-радушный. Поздоровавшись, Арина тут же прошла в автобус, сбросила сумку на сиденье и села рядом с Соколовской, расположившейся у окна.

— Здравствуйте, — смущённо поздоровалась с мужчинами Дарья Леонидовна. — Сейчас сразу же поедете?

— Сразу поедем, — подтвердил Левковцев. — Поезд в двенадцать часов отходит. Пока доберёмся… Лучше на вокзале посидим, в зале ожидания. А вы поедете с нами?

— Не знаю… — растерянно ответила Дарья Леонидовна, пожав плечами. — В планах не было, но если это возможно, то хотелось бы, конечно… Хоть помочь в поезд сесть.

— Так езжайте, — разрешил Соколовский и, чуть подумав, добавил: — Я и сам поеду. Всё равно автобус потом сюда вернётся.

Отдав распоряжение водителю личной машины, чтобы ехал домой, Соколовский сел в автобус. За ним зашли Левковцев и Дарья Леонидовна, рассевшиеся по салону поодиночке. Автобус закрыл дверь и медленно тронулся от парковки ДЮСШОР. Предстояла двухчасовая дорога до Свердловска…

Утро только начиналось, а проснулась Арина и вовсе в самую рань — ещё до шести часов. Поэтому, как только «Икарус» выехал за город и в окнах замелькали леса и горы, её сразу же укачало, напала сонливость, и она уснула, откинувшись на подголовник и спинку кресла…

Разбудила Соколовская, довольно чувствительным тычком в бок.

— Вставай! Хватит дрыхнуть! Приехали! Нас ждут великие дела!

— Что? — недоумённо спросила Арина сонная, не поняв, что произошло.

А произошло то, что автобус подкатывал прямо к входу на вокзал. В окна стало видно монументальное здание, построенное в стиле советского неоклассицизма. Смотрелось оно солидно — с колоннами, четырёхугольным портиком и длинными боковыми крыльями с анфиладой колонн по фасаду. С правой стороны вокзала на колоннах висел громадный плакат, размером чуть не в два этажа, с надписью «С 8 Марта!» и букетом тюльпанов. С левой стороны вокзала висел такой же по размеру плакат с георгиевской лентой и надписью «С 23 февраля!».

Автобус затормозил прямо у ступенек и остановился, чихнув чёрным дымом. Прохожие с любопытством смотрели, как из «Икаруса» с табличкой «служебный» выходят трое взрослых и две девушки в спортивной одежде.

— Марина, давай я сумку понесу! — предложил Соколовский, протянув руку к сумке.

— Нет! — как отрезала Марина. — Она не тяжёлая, и в Москве её никто за меня таскать не будет!

Соколовская была права — в спортивной среде считалось, что свои вещи каждый должен таскать сам. Одни могли ехать на соревнования с минимумом вещей в малюсенькой сумке, другие тащили огромные баулы, куда пихали множество вещей, вплоть до спортивной еды с водой, а также коктейльных платьев и босоножек на шпильке, в расчёте блеснуть на жеребьёвке и на банкете. Тут мысли Арины переключились на другую тему.

Хм… Интересно, а после этого первенства банкет будет? Во времена Арины никаких банкетов после юниорских соревнований не проводилось — не доросли ещё юные звёзды до столов с дорогим шампанским и омарами. Но на всякий случай… Да, именно на всякий случай, Арина взяла с собой плиссированную чёрную юбочку, блузку в красный горох и скромные подростковые балетки.

Левковцев отправился в кассу получать забронированные билеты, а остальные прошли в зал ожидания. Большие круглые часы, висевшие высоко на стене, показывали половину одиннадцатого — времени ещё было очень много. И провести его предстояло на скользких деревянных сиденьях, с которых почему-то всегда сползала задница.

— А нам целое купе дали! — помахал билетами вернувшийся Левковцев. — Вот это да! А я уже думал, в плацкарте придётся ехать.

— В боковом проходе, у туалета, верхняя полка, — хихикнула Дарья Леонидовна.

— А что… — покраснел Левковцев. — Ездили и так. В студенческой юности.

— Ну ещё бы мы наших земляков отправили в плацкарте! — важно сказал Соколовский. — Отдохнёте в купе, пока едете. Вы с собой в дорогу-то взяли что-нибудь? Вагона-ресторана в поезде нет, он не дальнего следования.

— Мы попозже в буфет сходим, посмотрим, что там есть, — заявила Дарья Леонидовна. — Я Люде собрала кое-что в дорогу, но наверное, ещё куплю.

Соколовская достала из сумки книгу и начала читать, не обращая внимания на разговоры, шум и постоянные объявления по громкой связи. Арина тоже попробовала читать, но не получилось — постоянно отвлекалась на разговоры взрослых, сидевших рядом, на людей, проходивших мимо, на поезда, мелькающие в больших арочных окнах. Прочитанный абзац забывался сразу же. Сконцентрироваться не удавалось. «Чем я отличаюсь от неё?» — с завистью подумала Арина, глядя на невозмутимую Соколовскую, переворачивающую страница за страницей роман Жюля Верна. Привыкшая в своём времени жить в постоянном информационном мусоре со всех сторон, Арина с трудом воспринимала информацию, которая должна занимать долговременную память. Для того чтобы прочитать книгу и запомнить прочитанное, ей нужен был абсолютный вечерний покой и сконцентрированность на прочитанном. Читать так, как Марина, не обращая внимания на окружающий шум, она не могла.

Однако у всего бывает начало и конец. Замучившись от маеты на неудобном сиденье, Арина второй раз уснула и проснулась, когда мама осторожно потрогала за плечо.

— Люда! Пора! Посадку объявили!

Пока Арина дремала, Дарья Леонидовна успела сходить в буфет, источающий аппетитные запахи, и купить в дорогу пару беляшей, завёрнутых в вощёную бумагу и пластиковый мешок.

— Вот тебе перекус на вечер, положи в сумку, только смотри, на костюмы чтоб жир не набежал, — заявила мама. — Там я утром собрала тебе ещё кое-что. Это на завтрак. Можешь вместе положить, в мешочек.

— Что собрала? — с подозрением спросила Арина. — Я не хочу! Не буду!

— Хочешь! И будешь! — решительно возразила мама. — В дороге всегда есть хочется. Не выдумывай глупости. Владислав Сергеевич! Проследите, пожалуйста, чтобы она поела нормально! Никак не могу заставить. Я понимаю, что диета, но она вообще есть не хочет.

— Обязательно прослежу, Дарья Леонидовна, не беспокойтесь, — рассмеялся Левковцев и встал с сиденья, посмотрев на вокзальные часы. — Нужно идти. Время. Пятый вагон, места пять, шесть и семь.

— Начинается посадка на скорый поезд номер 15 Свердловск — Москва. Поезд находится на первом пути А первой платформы, — заявил информатор женским голосом.

Собрав вещи, маленькая процессия из Екатеринбурга влилась в поток пассажиров, направляющийся на посадку, и почти растворилась в нём, но после выхода из вокзала на перрон снова собралась воедино.

На улице встретила вокзальная суета, и это было как в историческом фильме! Гудки электровозов, стук колёс на железнодорожных стыках, пассажиры, снующие в разные стороны, прохаживающийся постовой милиционер в шинели и шапке-ушанке с портупеей и кобурой сбоку. В воздухе витало некое ощущение праздника и того самого «вокзального» запаха, знакомого каждому в СССР, кто хоть раз ездил в советском поезде.

Хорошо, что не пришлось тащиться ни на мост, ни в тоннель — поезд стоял на первом пути от вокзала. Длинные зелёные вагоны с нарисованным гербом Советского Союза и надписью «МПС СССР» растянулись по всему перрону, по которому подходили отъезжающие и провожающие. Были тут и военные, и гражданские, и старые, и молодые, и дети. По-разному одетые, с рюкзаками на плечах и многочисленными сумками в руках.

У каждого вагона была открыта одна передняя дверь, у которой стоял проводник в форменной тужурке и проверял билеты. Левковцев показал их на всю троицу, проводник махнул рукой, разрешая заходить, и Арина полезла первая по крутой скользкой металлической лестнице вверх. Тяжёлая сумка так и норовила оттянуть спину вниз, но Арина не поддалась земному притяжению и вскарабкалась наверх, где остановилась, поджидая остальных.

— Граждане провожающие, смотрите на время! — громко сказал проводник. — За пять минут до отправления поезда покидайте вагон!

Арина посмотрела на часики «Чайка» — на циферблате было 11:50. Совсем скоро поезд отправится!

— Пройдёмте! — Левковцев открыл откатывающуюся дверь, пропустил фигуристок и следом вошёл в вагон. — Ищите наши места!

Купе с нужными местами оказалось вторым от купе с табличкой «Проводник».

— Это моё место! — непреклонно заявила Соколовская, бросая сумку на нижнюю полку.

Левковцев занял нижнюю полку напротив, а Арине… Достался верх! Но пока, естественно, можно было сидеть внизу. Купе было тесным, и ни маме, ни Соколовскому места в нём просто не хватило, поэтому они стояли в коридоре, мешая проходившим пассажирам и другим провожающим, которые уже не раз высказывали недовольство. Впрочем, так стояли почти все провожающие — казалось, что в коридоре собралась длинная очередь.

Самое фиговое, что мама опять прослезилась. Ни слова не говоря, обняла Арину и прижала к себе. Хм… Разве Люська никуда не ездила из дома? По-любому должна была ездить или в пионерский лагерь, или к бабушке в деревню. Вот… Пришлось ещё и маму утешать. Тут бы саму кто утешил, дал напутствие на хорошее выступление…

— Мам… Ну не надо… Ну что за ерунда??? — терпеливо спросила Арина и погладила Дарью Леонидовну по спине. — Ну маамааа… Ну мне неловко. Не навсегда же уезжаю. Всё будет хорошо.

— Граждане провожающие, до отправления поезда осталось пять минут! — предупредил начальник поезда по громкой связи. — Просьба покинуть вагоны.

Мама всхлипнула последний раз, поцеловала Арину на прощание в щеку и вышла на перрон вслед за Соколовским. Сразу всё-таки не ушла — стояла до самого момента, пока не тронется поезд. Махала рукой в окно, что-то говорила, наверное, опять призывая есть вовремя. Соколовский стоял рядом и смотрел в окно, ожидая, что дочь тоже подойдёт к окну, но Марине было пофиг. И Арине стало как-то даже жалко отца одногруппницы — вид у него был растерянный.

— Марина, ты что как дикая? — крикнула Арина вглубь купе. — Иди сюда, тут папа твой стоит!

Соколовская, недовольно надувшись, отложила книгу и вышла в коридор, но, как только увидела отца, улыбнулась такой по-детски милой и непосредственной улыбкой, что сразу словно сбросила лет пять. И ярко-синие её глаза заблестели ещё ярче, а румянец на щёчках стал ещё более розовым. Отец, как будто не веря, что это с его вреднюкой Маринкой произошло такое преображение, тоже улыбнулся нежно и трогательно, да так, что слеза скатилась по щеке.

Потом электровоз свистнул, вагоны со скрежетом дёрнулись и медленно покатились прочь от вокзала. Поезд разгонялся медленно, и мама с Соколовским какое-то время ещё шла рядом с окном, махая рукой, но потом поезд снова дёрнулся и поехал быстрее, мама махнула на прощание и потерялась в толпе провожающих. Соколовский быстро шёл, раздвигая толпу, потом побежал, махая рукой и натыкаясь на провожающих, обволакивая их полами расстёгнутого длинного чёрного пальто, под которым было видно костюм и белую рубашку с галстуком. Потом с его головы слетела шляпа, он на миг задержался и потерялся из виду. Перрон закончился. Арина замерла в полном восторге, испытывая наслаждение от нахлынувших эмоций. Сцена реально получилась такая, словно смотришь какой-то художественный фильм. Например, мелодраму!

Поезд извивался, как змея, стучал колёсами на стыках и качался, поворачивая на стрелках. Соседние пути были заняты грузовыми вагонами, платформами с танками, накрытыми брезентом, промасленными, почерневшими цистернами с надписью «дизельное топливо». Потом за стеклом замелькали высокие и низкие светофоры, после которых пути соединились в два. У магистрали потянулись склады, железнодорожные мастерские и будки обходчиков. Поезд всё больше набирал ход, оставляя Свердловск позади, и с каждой секундой приближался к Москве…

Через несколько минут зашёл проводник, проверил билеты, оторвав корешок и предупредил:

— Напоминаю: в туалет ходим только тогда, когда поезд едет, через полчаса подходим за постельным бельём. Чай буду разносить через час. Если нужна вода — в титане есть. Доброго пути, граждане пассажиры.

Отстояв небольшую очередь, Арина вместе со всеми получила охапку выстиранного до серости казённого белья с синими печатями, мешаясь и толкаясь с Соколовской, застелила кровать, кое-как натянув простыню на матрас, пододеяльник на колючее серое одеяло, а наволочку на старую подушку, тоже всю исписанную инвентарными номерами и штампами. Никогда бы не подумала, что это может оказаться таким трудоёмким делом, учитывая стеснённость пространства.

Потом проводник принёс горячий крепкий чай в гранёных стаканах, стоявших в металлических подстаканниках с завитушками, Левковцев с Соколовской достали захваченную из дома и купленную в буфете снедь, а Арина, сняв кроссовки, залезла на свободную полку — толкаться у столика, накрытого белой скатертью не хотелось, так же как и есть.

Арина легла на живот и стала смотреть в окно. Поезд ехал уже совсем быстро, стуча колёсами по стыкам. Мимо проносились столбы, за которыми видно горы, леса, реки, ещё не освободившиеся ото льда. Арина ехала в Москву! Ехала покорять её и громко заявлять о себе!

Глава 5

Москва, Москва…

Через три с половиной часа после отправления, когда поезд покинул Красноуфимск, последний город Свердловской области, Арина решила наведаться в туалет. И первым человеком, которого она нос к носу встретила в коридоре и чуть не сбила с ног, была Таня Малинина! Изумлению не было предела у обеих девушек, хотя удивляться, конечно же, было нечему — естественно, что Малинина на этом же поезде ехала в Москву. Завтра уже должны быть первые тренировки.

— Ух ты, какие люди и без охраны! Привет! Чуть не прибила тебя! — хихикнула Арина, подхватывая соперницу за плечо, которая чуть не завалилась спиной на стенку купе.

— Привет, привет! — рассмеялась Малинина, приобняв Арину за талию. — А вы где едете сейчас?

— Мы вот тут! — кивнула головой Арина на дверь купе. — Заходи, посидим, поболтаем!

— Позже! — согласно кивнула головой Малинина. — Я карты принесу. Сейчас я за чаем.

— Ловлю на слове! — погрозила пальцем Арина. — Я сейчас в сортир и сразу же обратно.

— Салфетки взяла? — засмеялась Малинина. — Бери сразу с собой — там ничего нет!

Недоумевая, почему в туалете не может быть элементарного, Арина сунула в карман олимпийки несколько салфеток и пошла в туалет, находившийся в противоположной от проводника стороне, на ходу разглядывая интерьер. Впечатления были неутешительные. Арине вагон показался очень старым. И даже не потому, что он был на самом деле старым, постройки 1971 года. В первую очередь потому, что санитарная безопасность в нём равнялась приблизительно нулю! Во-первых, унитаз был железный и без пластиковой крышки. Во-вторых, если нажать на педаль смыва, открывалась крышка внизу, и все отходы жизнедеятельности человека летели вниз, в дыру! Прямо на бешено мелькающие под вагоном шпалы! И такой вариант смыва отходов никак не мог быть одобрен Ариной, которая была защитницей окружающей среды, зелёного мира и животных! Почему тут нет вакуумного биотуалета с последующей утилизацией без ущерба для окружающей среды???

Правда, жаловаться тут было некому и не на кого, поэтому, поворчав про себя, оставалось только принять эту реальность как данное и согласиться с подобным несовершенством бытия.

А вот согласиться с отсутствием мыла и туалетной бумаги было никак невозможно! Ну что за дикость??? Неужели ещё и это надо таскать с собой? Ладно, можно примириться с отсутствием санитайзера с антибактериальной жидкостью или ёмкости с жидким мылом, но где обычное мыло и обычная туалетная бумага? Где бумажные полотенца или хотя бы электрический сушитель для рук? Это же простые вещи, которые уже должны быть! Хорошо, что Таня посоветовала взять салфетки, иначе положение было бы незавидным!

Сполоснув руки в холодной воде, Арина вытерла их салфетками и пошла в купе, в очередной раз удивляясь примитивности здешней жизни.

— А к нам сейчас кто-то придёт! — радостно заявила Арина, войдя в купе.

— Чшшш!!! — прижала палец к губам Соколовская и кивнула головой на Левковцева, который решил покемарить, отвернувшись к стенке и завернувшись в одеяло. — Кто придёт?

— Танька Малинина, — растерянно ответила Арина. — И чё делать? Она сказала, карты притащит.

— Ничего не делать! — уверенно ответила Соколовская, покосившись на Левковцева. — Пусть идёт! Только тихо! Затаримся у меня на кровати!

Когда Малинина постучала и раздвинула дверь купе, Арина и Соколовская уже вдвоём ей показали, чтоб не шумела, и залезла на кровать, сложив ноги по-турецки.

Арине, безусловно, понравилась бы игра в карты, если бы она умела в неё играть! Однако проблема заключалась в том, что в карты Арина играла только на ноутбуке, да и то лишь раскладывая пасьянс, и это это было очень давно.

— В дурака будем играть! — заявила Соколовская, тасуя и раздавая карты, которые принесла Малинина. — Черви козыри.

— А… ммм… а что такое «дурак»? — смущенно спросила Арина. — А чё не в пасьянс?

— Какой ещё «пасьянс»? — тихонько рассмеялась Соколовская, зажав рот руками, потом всё-таки взяла себя в руки. — Я как только это слово услышала, сразу какой-то фильм дореволюционный вспомнила или книгу, где старая дева, например, мисс Марпл, сидит и раскладывает пасьянс вечерами под рюмочку хереса. Ну уж нафиг такую игру для пенсионеров! Лучше игры в «дурака» ничего нет! Будем на щелбаны играть!

— Но я не умею! — решительно возразила Арина.

— Не умеешь в дурака играть? — недоверчиво спросила Малинина, внимательно посмотрев на Арину. Хм… Неужели это ей показалось странным?

— Не умею, — согласилась Арина. — Я вообще-то не… азартная! Вот!

— Играть легко! Мы тебя научим! Будешь азартная! — коварно усмехнулась Соколовская. — Сейчас начнём. У кого шестёрка?

Естественно, Арина с первого раза сразу же проиграла, а следом ещё один раз и ещё. Но потом уже наловчилась и стала выигрывать. Ничего сложного, дело логики! Конечно, пришлось вытерпеть два щелбана по лбу, но это, в конце концов, и неважно. Зато Арина проигравшей Соколовской щелбаны не стала ставить, продемонстрировав толерантность, терпимость и сочувствие. Посидели в целом хорошо, только жаль, что проснувшийся не ко времени Левковцев разогнал тёплую компашку и пришлось идти в коридор, где заняться тоже было нечем, кроме как стоять, прижавшись к ручке окна, наблюдать за мелькающим в нём пейзажем, изредка обмениваясь впечатлениями. А ещё можно было тренироваться!

Коридор вагона, на удивление, оказался идеальным местом для отработки растяжки! Практически хореографический зал! Поперёк вагонных окон были закреплены длинные прочные ручки, за которые можно держаться левой рукой, стоять на левой ноге, а правой ногой исполнять «аттитюды». Вышло прекрасно! Пассажиров по коридору проходило немного, а те, что проходили мимо, только с интересом смотрели на девушек в спортивных костюмах, показывающих удивительно красивые движения. По культуре и законченности движений сразу видно — спортсменки.

Самое главное — утомительная, долгая и скучная поначалу дорога перестала казаться такой, ведь трое — это уже компания, и можно придумать массу полезных занятий. Например, сходить в гости к Малининой, пока Ксенофонтов наносит визит вежливости Левковцеву. А потом сходить в тамбур, пропахший крепкими папиросами, а из него в соседний вагон, и так до начала поезда! Зато сколько впечатлений!

День завершился ужином, и Арина действительно, как и говорила мама, в дороге очень проголодалась — два беляша пришлись кстати. В поллитровой банке ещё лежало картофельное пюре с маринованными огурчиками! Вот это точно крутой перекус на завтра, и диетически правильный!

В полночь, когда Арина уже собиралась ложиться спать, поезд остановился в Казани на длительную часовую стоянку. В это время меняли локомотив и заправляли водой вагоны. Фигуристки вышли на перрон, чтобы размять ноги и подышать свежим воздухом. Столица Татарской Автономной Советской Социалистической Республики встретила их яркими огнями вокзала, гудками электровозов и громкими объявлениями информатора. Пока поезд стоял, по соседнему пути проехал старинный паровоз, окутанный белым паром. Он громко пыхтел, выпуская клубы пара во все стороны, и останавливался у каждого вагона. Через некоторое время паровоз снова выпускал клубы пара, издавал громкий свист и отправлялся к следующему вагону. И это всё тоже выглядело круто, как в каком-либо фильме!

— Что они делают? — спросила Арина, с удивлением глядя на старый паровоз. Над вагонами виднелась лишь большая дымящая труба и самый верх кабины, тендера и цистерны. Пахло сгоревшим углём.

— Водой заправляют вагоны нашего поезда! — уверенно сказала стоявшая рядом женщина, из числа из пассажиров поезда, тоже вышедшая размяться. — Я на железке работаю, точно говорю. Сейчас там проводник стоит у приёмного патрубка вагона. Паровоз останавливается у него, проводник берёт шланг и водой из цистерны паровоза заправляет внутреннюю ёмкость вагона. На отопление, на питьевую воду для титана, смыв для туалета. Сейчас такие пыхтящие старички только и работают, что на заправке пассажирских поездов. Прошёл их век.

Понаблюдав за паровозом и окинув прощальным взглядом вокзал Казани, фигуристки пошли в вагон — до отправления поезда осталось пять минут. Предстояла ночь на колёсах…

Ночь прошла неспокойно. Вагон раскачивался, грохотал на стыках. Часто по соседним путям проезжали поезда в противоположном направлении, и тогда грохот усиливался в несколько раз. Арина просыпалась, смотрела в окно на мелькающие в окне вагоны, лежала пять минут с закрытыми глазами и засыпала снова, чтобы через короткое время проснуться.

Пробуждение, как всегда, получилось ранним, больше сон не шёл. Посмотрев на часики, увидела, что на циферблате начало седьмого часа, однако, судя по всему, ещё стояла глубокая ночь — ясное звёздное небо даже не начало светлеть. Арина поняла, что они уже переехали в другой часовой пояс, и часы нужно перевести — в Екатинске уже должно светать. Заранее переведя часы на два часа назад, Арина немного поворочалась и попыталась уснуть, но это не удалось. Зато почти одновременно проснулись Соколовская и Левковцев.

Арина пошевелила затёкшим телом и осторожно, чтобы не надорвать связки и сухожилия, сползла с кровати.

— Ты куда? — сонно спросила Соколовская, подняв взлохмаченную голову над подушкой.

— В туалет, умываться, куда же ещё, — ответила Арина и, накинув на плечо серое вафельное полотенце, засунув в карман чехол с зубной щёткой и тюбик пасты, отправилась в туалет. Было предположение, что к умывальнику скоро будет приличная очередь… Но сначала нужно размяться — полка в поезде не самое лучшее место для спанья. Потратив пять минут на простейшую разминку, Арина отправилась в туалет, где действительно пока ещё никого не было…

Сутки в дороге подходили к концу — поезд приближался к Москве. Арина стояла у окна в коридоре и смотрела на пейзаж за окном, одновременно думая о всяком. Вот ведь едет поезд… В отличие от автомобиля, едет почти всегда медленно, неспеша постукивая колёсами по стыкам рельсов, стоит на станциях иногда долго, потом медленно разгоняется, но он всегда неустанно и неотвратимо приближается к цели. Здесь он едет со скоростью 10 километров в час, дальше разгонится до 50 километров, потом будет станция, и он опять поедет медленно. Но его непрерывное движение никак не прервать — он едет всегда. И в конце концов, когда-нибудь приедет к намеченной цели, к конечной станции — его ничто не остановит. В этом неумолимом непрерывном движении она видела себя, Арину Стольникову, или Людмилу Хмельницкую. Она ведь тоже небольшими шажками, непрерывно улучшаясь, будет продвигаться вперёд, к «Олимпиаде-88».

— Уважаемые товарищи пассажиры! Наш поезд прибывает на станцию Москва-Пассажирская, Казанский вокзал. Будьте внимательны и не забывайте свои вещи, о вещах, оставленных другими пассажирами, сообщайте поездной бригаде, — прозвучало объявление по громкой связи.

— Граждане пассажиры! — громко сказал проводник, проходя по коридору и стучась в каждое купе. — Белье аккуратно сворачиваем и сдаём мне. Прошу полотенца не брать! Полотенца буду проверять у каждого. Стаканы и подстаканники тоже сдаём, кто не сдал!

После того как бельё было сдано, Арина собрала вещи, оделась и села рядом с Соколовской — поезд в это время медленно подползал к Казанскому вокзалу. Вот и приехали! Поезд наполовину заехал внутрь громадного здания с множеством арочных въездов, дёрнулся и остановился, зашипев. Пора выходить.

Арина с закинутой на плечо сумкой первая вышла на перрон и стала ждать, когда остальные уральцы выйдут из вагона. А пока внимательно осмотрела громадное здание.

На Казанском вокзале Арина бывала, когда в своём времени ехала из Челябинска, с Чемпионата России 2021 года. Тогда её болельщики подарили громадного плюшевого медведя, с которым пришлось ехать в поезде и даже полностью выкупать купе.

Вокзал нынешний, 1986 года, разительно отличался от вокзала 2022 года. В первую очередь, в нём было пусто — сейчас не стояло громадного количества киосков и павильонов с фастфудом, шаурмой, чебуреками и беляшами, а также мелких экспресс-кафе, салонов сотовой связи, автоматических кофеен и тому подобного мелкого бизнеса. Сейчас на весь громадный вокзал стоял только один красный газетный киоск с надписью «Союзпечать» и ещё один павильон с надписью «Пирожковая» с большими очередями у обоих. Ещё на перронах и в помещении вокзала отсутствовали жидкокристаллические информационные табло с названиями поездов, часами и расписанием.

— Ну что, на чём в общежитие ЦСКА поедете? — спросил вышедший последним Ксенофонтов, оглядываясь по сторонам. Одет он был солидно — в пальто, костюм, белую рубашку с синим галстуком и до блеска начищенных ботинках, на голове шляпа, а в руках дородный саквояж. Левоковцев одет точно так же — присутствие тренеров на общесоюзном соревновании диктовало свой дресс-код.

— Нам сказали… — начал было говорить Левковцев, что их должны встретить, но в это время к уральцам подошёл мужчина среднего роста, обычной внешности, одетый в тёмную куртку и серые отглаженные брюки. На голове его была обычная чёрная матерчатая кепка, под курткой свитер. Внимательно осмотрев всю компанию, мужчина слегка улыбнулся. Кажется, у него не было пары передних зубов.

— Вы из Свердловска? — слегка шепелявя, спросил он.

— Да, — утвердительно ответил Левковцев. — Вы водитель? Нам говорили, что нас машина будет ждать.

— Водитель, — слегка улыбнулся мужчина. Глаза у него при этом остались холодными и настороженными — Прошу за мной.

— Пошли тоже с нами! — прошептала Арина и дёрнула Малинину за куртку. — Ну поехали!

— Не, я не поеду, это же ваша машина, — смущённо ответила Таня. — Мы там все не поместимся.

— Пятеро поместиться не могут, — подтвердил водитель. — И мне сказали, что только трое будут из Екатинска. Это приказ сверху.

— А… Эмм… Почему только трое? — вдруг встряла Арина. — Они тоже наши, уральские. Нам что, бросать их тут?

Водитель слегка остановился, словно раздумывая, потом решился:

— Девочку заберу до общежития ЦСКА, мужчине придётся ехать самому — места в машине не хватит.

Здесь уже не согласился Ксенофонтов, заявивший, что отвечает за воспитанницу, но после короткого препирательства сошлись во мнении, что Левковцев поможет Малининой заселиться в общежитие, а Ксенофонтов поедет сразу в гостиницу «Космос».

— Таня, не забудь, сегодня в 16 часов общее собрание и тренировка! — предупредил Ксенофонтов. — Приедешь вместе с ребятами на каток «Крылья Советов».

— Я привезу их всех, — заверил водитель. — Машина как раз и предоставлена для передвижения спортсменок по городу.

На стоянке у вокзала стоял «уазик», похожий на тот, на котором Нюра Потапова возила Арину на тренировки. Но этот был защитного цвета, а на передних дверях красовались большие красные звёзды.

— Кладите сумки в багажник! — распорядился водитель и открыл заднюю дверцу. — Потом располагайтесь как хотите.

Арина положила сумку и огляделась. Москва поразила относительным безлюдьем, отсутствием современных зданий и малым количеством автомобилей. Такое ощущение, что стоял глубокий вечер либо ночь, хотя было светло, а часы у вокзала показывали 13:25. Не было больших рекламных билбордов и объявлений, светящейся рекламы на жидкокристаллических дисплеях. На близлежащих зданиях были видны огромные надписи из неоновых букв на крышах — «Народ и партия едины» и «Партия Ленина — сила народная, нас к торжеству коммунизма ведёт».

Естественно, столица в плане архитектуры выглядела намного лучше Екатинска, но не шла ни в какое сравнение с Москвой 21 века, знакомой Арине. И это было очень большим разочарованием.

— Ну что, крепко держитесь? — неожиданно весело подмигнул водитель, обернувшись к притихшим фигуристкам, расположившимся на заднем сидении. — Поехали! Держитесь крепче!

Машина резко тронулась с места и, набирая скорость, поехала от вокзала. Москва встретила уральских фигуристок относительно сносно…

Глава 6

Прекрасное общежитие

Арина смотрела в окно «уазика», споро едущего по улицам столицы, и размышляла о здешней неприкаянной московской жизни. Она разительно отличалась от екатинской, и, оказалось, совсем не в лучшую сторону, если разобраться подробно.

Унылый транспортный поток из скучных советских автомобилей, обилие больших лозунгов на крышах домов, множество больших красных флагов и гербов, серо и однообразно одетые люди, безостановочно идущие куда-то с сумками и пакетами, создавали впечатление какого-то мрачного фантастического фильма-антиутопии. Некое подобие социальной фантастики, даже понять смысл которой было невозможно…

В Екатинске разница между двумя мирами ощущалась не так явственно. Екатинск был как современный Арине Иженск — провинциальный город, мало изменившийся с советских времён. Заводы, фабрики, хрущёвки, сталинки, девятиэтажные спальные микрорайоны времён застоя и перестройки — казалось, будто время здесь остановилось. Но Москва… Во время Арины Москва действительно смотрелась как современная европейская столица. С офисными высотками в центре, с множеством фешенебельных зданий и миллионом современных сервисов и удовольствий. О такой Москве мечталось и в ней хотелось жить. Переезд из Иженска казался выигрышным билетом, вытянутым в лотерею. Москва 1986 года вызывала лишь уныние, даже автотранспортом…

В Екатинске не было большого количества легковых машин. Например, в их подъезде дома № 72 по улице Кирова личный автомобиль был только у одного мужчины, который жил на втором этаже. Это был ВАЗ 2106. Всего одна машина на 27 квартир. Учитывая, что рядом с тремя соседними подъездами легковых автомобилей никогда не было видно, можно предположить, что и в них нет автолюбителей. Выходило, что личный автомобиль был один на четыре подъезда и сто восемь квартир.

Поэтому на улицах Екатинска движение личного автомобильного транспорта практически равнялось нулю. Если одна машина почти на 100 семей, то на дорогах её будет видно достаточно редко. В основном, по городу ездили автобусы, грузовики и трактора с тележками. Ещё попадались мотоциклы с колясками и трёхколёсные мотороллеры с алюминиевой будкой, перевозившие мелкие партии продуктов питания или полуфабрикаты.

В Москве, конечно, автомобильное движение на улицах было гораздо интенсивнее. Однако плотность автомобильного потока всё равно отличалась в меньшую сторону в разы, если не в десятки раз, от современной Москвы, знакомой Арине. Кроме того, выделялось и качество этого движения. Во времена Арины спорткарами и даже суперкарами на улицах Москвы никого нельзя было удивить, не говоря уж про иномарки средней ценовой категории. В Москве 1986 года все автомобили оказались отечественными, примитивными, с рублеными линиями кузова и очень простой окраски.

«Почему тут не продают иномарки? Какая-то нелогичность» — удивлённо подумала Арина. "

— А ты чего такая грустная? — удивлённо спросила Соколовская, заметившая, как Арина мрачно смотрит в окно на проплывающую мимо унылую действительность.

— Да… Так… — небрежно махнула рукой Арина. — Задумалась кое-о чём…

Общежитие спортивного интерната ДЮСШОР ЦСКА находилось на Ленинградском проспекте, в трёхэтажном здании сталинской постройки. Сделано оно было в стиле советского конструктивизма конца 1920-х годов и выглядело как обычный трёхэтажный кирпичный прямоугольник с бетонным козырьком, опирающимся на две металлические трубы, покрашенные в синий цвет. На козырьке закреплён длинный металлический транспарант с надписью «ЦСКА — всегда первый!». У входной двери, обшитой лакированной вагонкой, табличка «Общежитие спортивного интерната ДЮСШОР ЦСКА».

Водитель высадил всех четверых у крыльца, и спросил, во сколько приезжать.

— Нам в 16 часов нужно быть в ледовом дворце «Крылья Советов», что на улице Толбухина, 10, — заявил Левковцев. — Так что, пожалуйста, приезжайте за детьми заранее, хотя бы за час. Меня здесь не будет — сейчас я устрою девушек в общежитие и поеду устраиваться сам в гостиницу «Космос». Вы можете быть свободны. Спасибо вам огромное.

— Так а куда мне ехать… — пожал плечами водитель. — Меня на всё время командировки приставили к вам. Меня, кстати, Александр звать.

— Владислав. Будем знакомы, — обрадовался Левковцев и пожал протянутую руку, мимолётно ощутив крепость тренированной ладони. Ох и непрост был этот Александр, судя по военной машине, выправке водителя, его спокойному, уверенному взгляду и старому косому шраму на щеке. И да… Соколовский же говорил его имя. Капитан Федотов!

Соколовская, Хмельницкая и Малинина тем временем с сумками наперевес вошли в вестибюль общежития и осмотрелись. Стены полутёмного помещения до боли пропахли казёнщиной, были они до половины выкрашены унылой синей краской, а всё, что выше, и потолки, побелены известью. С потолка на проводах свисают шарообразные светильники молочного цвета. На стенах плакаты на тему полезности спорта, и одновременно, службы в армии СССР, правила проживания в общежитии и доска объявлений, на которой даже от входа виден заголовок «График обработки комнат от ТАРАКАНОВ».

— Чиивооо, блин??? — от удивления округлила глаза Арина, увидев это объявление. Мда… Выглядело оно, конечно, не жизнеутверждающе.

— Что «чиво»? — Соколовская обвела непонимающим взглядом доску объявлений. — Что тебе опять не так?

— Там написано про ТАРАКАНОВ! — подчёркивая последние слова, обвиняюще сказала Арина и ткнула пальцем в объявление. — Каких ещё тараканов?

— Как понять — каких? Простых, рыжих, — пожала плечами Соколовская, подавляя усмешку. — Ты что, не видела ни разу? Тут их травят, как видишь. Это уже хорошо.

— Ненавижу мерзких тараканов! — сквасилась Арина. — Не хочу!

— А у нас дом старый, в нём ещё и чёрные заползают из подвала, — без жалости сказала Соколовская и раздвинула пальцы, показывая, какого размера у них могут быть тараканы. — Смотри! Вот такие! Сантиметра три длиной! И ничего! Живём! Будешь и ты жить!

— Что ты не хочешь? Кто будет жить? — спросил Левковцев, вошедший в вестибюль, и обратился уже ко всем. — А вы чего к коменданту не идёте? Пойдёмте, девчонки, я вас заселю и поеду в гостиницу — мне тоже надо расположиться.

— А где мы будем есть? — спросила Арина, не двигаясь с места.

— Это всё узнаем у коменданта! — заявил Левковцев. — Все вопросы туда. За мной!

Комендатура общежития находилась недалеко от входа, в первом же кабинете крыла. Комендант, дородная пожилая женщина в меховой телогрейке и с причёской в виде большого шара из волос на макушке, высокомерно оглядела фигуристок.

— Из провинции что ли? Сразу говорю для таких, как вы — у нас курить и распивать спиртное нельзя, — надменно сказала она. — Водить гостей тоже. После 23 часов проход в общежитие запрещён. Имейте в виду. Малейшее нарушение — сразу же выселение и жалоба в спортшколу и комсомольскую организацию. У нас не детский сад — никто с вами нянчиться не будет. Всё ясно?

— А… Эмм… Где мы есть будем? — вежливо спросила Арина.

— У нас есть буфет, — заявила комендантша, недовольно посмотрев на Арину. — Я вам выдам талоны на питание. Питание трёхразовое. Завтрак, обед и ужин… Никаких…

— А полдник? Ланч? Чаепитие? — невозмутимо спросила Арина, передразнивая Пиппина из «Властелина колец». Естественно, эту шутку никто не оценил, кроме самой Арины, потому что никто не читал и не смотрел Толкиена, разве что девчонки слегка улыбнулись, отвернувшись и едва не рассмеявшись. А комендантша так вообще приняла шутку как дерзость и насмешку.

— Ты такая шутливая? — комендантша была готова испепелить Арину взглядом. — Того, про что ты спросила, нет. Есть только то, про что я вам сказала. Завтрак в 9 часов, обед в 14 часов, ужин в 19 часов. Вот и всё. Если талоны не используются в назначенное время, то сгорают — больше их использовать нельзя. И ещё…

Комендантша замолчала и даже как-то мстительно продолжила:

— Готовить пищу и принимать пищу в комнатах тоже запрещено. Нам тараканов плодить тут не надо. Есть можно только в специально отведённых местах. Это территория ЦСКА, деточки. У нас тут порядки как в армии. Всё ясно?

Арина хотела было спросить о наличии тараканов в комнатах, но решила промолчать — комендантша выглядела недовольной. Похоже, её отвлекли от какого-то важного занятия, например, вязания.

Процедура заселения в общежитие была такой же, как и в Свердловске. Комендант смотрела свидетельства о рождении фигуристок, сверяла их с заявкой от комитета по физкультуре и спорту Москвы, заставляла каждую девушку писать заявление о временной регистрации в городе Москва, давала памятку о пожарной безопасности и вручала ключи от комнаты.

— Ваша комната номер 202! — заявила комендантша. — Сразу говорю — за порядком следите! График уборки составьте. Вёдра и тряпки у завхоза. Вот вам талончики на обед, а это ордер на выдачу постельного белья. С ним к кастелянше подойдёте.

— А комнату можно сначала посмотреть? — не унималась Арина.

— А зачем её смотреть? — как отрезала комендантша. — Они все одинаковые!

Однако, естественно, одинаковыми комнаты не были! Стоит заселить хоть один раз неаккуратных парней, да ещё и неспокойных, потом начинаются проблемы с поломанными кроватями, висящими дверцами шкафов и даже с разбитыми окнами. То, что в этом общежитии именно так, Арина, конечно же, не знала, но в людях и психологии она разбиралась. Коменданты всегда стараются сплавить комнаты похуже, рассчитывая на непритязательность либо робость нового жильца.

Но Арина не была ни той, ни другой! Она чувствовала, что комендантша считает их за туповатых и лоховатых провинциалок и наверняка комнату даст с неприятным сюрпризом, хотя бы в виде тех же тараканов.

Пока Соколовская с Малининой получали постельное бельё и полотенца, Арина наведалась в предоставленную им комнату. Результаты были неутешительными, как она и предполагала. Замок сломан, и дверь можно открыть и без ключа. Шкаф для одежды с поломанными полками и не закрывающимися дверцами. На кроватях, в панцирях, отсутствовали половина пружин, отчего матрацы прогибались чуть не до пола. В оконном стекле трещины, а внутреннее стекло вообще отсутствовало, и оттуда сильно дуло, полы скрипели под ногами и грозили проломиться. Комната давно нуждалась в ремонте! Но почему сюда заселили фигуристок из Свердловска? С этим Арина решила разобраться немедленно. Да, в своём времени она была стеснительная девочка-припевочка и зумерша, но свои права она знала и отдавать их ни за что не намерена, тем более какому-то коменданту! Основное качество спортсмена — борьба со всем на свете, в том числе и с неблагоприятными жизненными обстоятельствами.

Арина опять пришла к коменданту и встала у двери, прислонившись к косяку.

— Тебе чего? — не глядя, спросила комендантша, что-то писавшая в большой амбарной книге и сделавшая вид, что не замечает Арину.

— А мы из Свердловска, — важно сказала Арина.

— Я знаю. Ну и что? Мне без разницы, откуда вы, — недовольно сказала комендантша. — Что ты этим хочешь сказать?

— Над нами Борис Николаевич Ельцин, наш земляк и ваш городской начальник, шефство взял, — соврала Арина. — Сказал, как заселимся, сразу позвонить ему лично, и рассказать, как всё прошло. Комнату нашу приедет смотреть!

— Что??? — опешила комендантша, не зная, что ответить наглой малолетке. Да что тут скажешь? Ситуация-то сложная. Можно, конечно, не поверить, заорать, выгнать из кабинета, но… Если хотя бы один процент того, что сказала эта наглая девчонка, правда, то положение женщины было очень и очень незавидным. Ельцин, бывший свердловчанин, а ныне первый секретарь московского горкома партии, слыл человеком резким, любящим именно такие вот эпатажные поступки в виде шефства, а также всякого рода инспекции и разоблачения нерадивой бюрократии. А что, если правда? Девчонка нажалуется Ельцину, о том, что их заселили в плохую комнату, где начали ремонт, и что дальше? Тогда прощай хлебная должность, к которой уроженка убогой вымирающей деревушки в Ивановской области шла всю жизнь. Из Москвы опять, как лимиту, погнать могут в родную Гавриловку, где только коровам хвосты крутить на ферме колхоза «Красный партизан».

— Если комната не устраивает, всегда можно заменить! — скороговоркой сказала комендантша, подумав, что идёт-ка генерал Денисенко лесом со своей коробкой шоколадных конфет, врученной вместе с просьбой поселить свердловчанок в плохой номер. — Если вас не устраивает, отнесите ключи обратно. Я выдам ключи от другой комнаты.

Со стороны, непосвящённому современному человеку, могло показаться невероятным, что хорошего результата в общаге можно добиться только такими методами, как запугивание, но для любого человека, жившего в СССР, слова «блат», «знакомства», «пробить», «достать» не были пустым звуком. Нужное и пользующееся спросом именно «доставали», благодаря связям и «блату», от чёрной икры до хорошей комнаты в общежитии.

Вторая комната оказалась очень хорошей. Светлой, тёплой, с новой мебелью и матрасами. А ещё в ней был свой собственный туалет и раковина, что, несомненно, было большим преимуществом. Очевидно, что крутую комнату держали на случай приезда какого-нибудь титулованного соперника, но нежданно-негаданно пришлось отдать юниоркам из Свердловска, ельцинским протеже…

Соколовская и Малинина были очень удивлены, когда Арина сказала, что им нужно поменять ключи от комнаты. Однако вскоре, зайдя в отличную новую комнату, они поняли, что в предыдущей было что-то не так. Оставалось загадкой, как Арина смогла договориться о замене. Хотя Соколовская, которая жила в мире номенклатуры, могла догадаться, что именно Хмельницкая сделала. Ведь обеспечили же Люську в Екатинске служебной машиной — никто и не заикнулся.

— Классно тут! Ура! — взвизгнула Арина и нагло заняла место в углу, бросив кипу белья на матрас. — Это моя кроватка!

— Твоя, твоя, — рассмеялась Соколовская. — А что в первой комнате-то было не так?

— Да… — махнула рукой Арина, качаясь на сетке кровати. — Там комната убитая, как после атомной войны. Подсунули, как лоханкам, самое негодное. Скажут — из провинции, пойдёт и так. А мы… Мы ничуть не хуже москвичей! Мы такие же люди!

Спорить тут было не о чем, и фигуристки принялись за неотложные дела — раскладывать вещи и застилать кровати. И делать это нужно было побыстрее — часы показывали 13:30, а значит, скоро обед, который должен быть в 14:00, как говорила комендантша. А есть уже хотелось — завтракали ещё утром, в поезде, в 8 часов утра, и с того времени уже прошло более пяти часов.

— Ну что? На обед? — спросила Арина, удобно расположившаяся на кровати и прилёгшая отдохнуть от трудов праведных. Пока всё складывалось как надо. Когда ты приехала на место, разложила вещи по полочкам, и осталось только приступить к своему основному делу, ради которого ты и приехала, собственно говоря, все негативные мысли остаются далеко позади.

— Давайте сходим, узнаем, как тут всё устроено, — согласилась Соколовская. — И чем тут кормят.

Буфет занимал довольно приличное помещение на первом этаже общежития, да и размер имел почти такой же, как полноценная столовая. В помещении стояло 10 столов на 4 места каждый, а это уже размер приличного заведения общественного питания. От столовой оно отличалось только тем, что своей кухни в буфете не было — всю еду привозили из столовой Центрального Дома Советской Армии имени Фрунзе. И кормили отменно!

— А тут неплохо! — заметила Арина, войдя в обеденный зал.

Действительно, так и было…

Глава 7

Серега Николаев

В буфете было просторно и уютно. Ощущалось, что за порядком и чистотой в нём хорошо следили. Белые стены и потолки, на окнах горшки с комнатными растениями и красивые коричневые шторы с квадратным рисунком. На одной из стен большое панно, изображавшее в ряд стоявших солдата, матроса и лётчика, с большой красной звездой над ними и надписью «Советская армия всех сильней!». Мебель тоже хорошая — в центре на большом расстоянии друг от друга расставлены прямоугольные столы, накрытые чистыми белыми скатертями, новые стулья с металлическими ножками и чёрными дерматиновыми сиденьями и спинками.

Прилавки и витрины тоже были новые и, самое главное, полные! За стеклом одной витрины грудами лежала разнообразная выпечка — пироги, слойки, булочки, расстегаи, печенье курабье, заварные трубочки и прочие кондитерские изделия. В другой витрине стояли тарелки с холодными блюдами — салатами и закусками. Заливное, яйца в майонезе, свекольник, салат из морской капусты. На длинных полках у стены сверкали ряды банок с соками и бутылок с газировкой. Всё это продавалось за деньги. За талоны можно было получить только комплексный обед, бачки с которым стояли в мармитном прилавке.

Обед подавали очень неплохой: салат из морской капусты, рассольник со сметаной, картофельное пюре со шницелем, чай, завитая булочка и два куска хлеба. Порции, по-советски, небольшие, и обычный человек как правило, выходил из столовой с чувством лёгкого голода, но для тощих фигуристок в самый раз. Осталось только оценить их на вкус.

В обеденное время в буфете было многолюдно, и свободных столиков, чтобы сесть втроём, не было. Но тут один из молодых людей в спортивных костюмах, сидевших за крайним к двери столиком, встал и отнёс посуду на подносе в мойку. За столом остался один парень. Соколовская, заметив это, незаметно толкнула Арину локтем и кивнула на свободное место, чуть улыбнувшись. Да, за этим столом можно было бы уместиться втроём, хотя это, конечно, было не принято — обычно парни сидели отдельно, а девушки отдельно. Но деваться было некуда. Арина взяла поднос с обедом и решительно направилась к намеченному месту.

— Не занято? — спросила Арина и тут же поставила поднос на столик, как бы подтверждая, что никуда уходить не собирается даже в случае отрицательного ответа. Парень недоумённо посмотрел на неё и неожиданно смутился, хотя… Чего бы ему смущаться? Арина искоса посмотрела на парня. Да ему ещё и лет 19–20! Старшак! Парень был здоровый, наголо стриженый, мощный, со здоровенными кулачищами и с набитыми казанами, что уже говорило о том, что он боксёр или, во всяком случае, занимается единоборствами. Но в то же время в его больших умных глазах жила доброта и неподдельная симпатия. Арина, разбиравшаяся в людях, ощутила это особенно хорошо.

— Конечно, можно. Приятного аппетита! — парень смущённо посмотрел на Арину и подвинул к себе свой поднос. Арина посмотрела на его тарелки — еду парень уже почти закончил и только допивал чай, закусывая булочкой.

Арина неловко приступила к еде и осмотрела обстановку, особенно обедающих. Фигуристки были и тут. По крайней мере, одна девушка, сидевшая за соседним столиком, по возрасту и телосложению походила на коллегу по несчастью. Высокая, худощавая, с тёмно-русыми волосами, она чем-то походила на Арину даже лицом. Девушка оглянулась, почувствовав взгляд, и, увидев, что на неё смотрят, улыбнулась и помахала рукой. Арина улыбнулась в ответ.

— Можно? — Соколовская, стоявшая с подносом, насмешливо посмотрела на парня, а потом на Арину. — Или у вас тут тет-а-тет?

— Я уже почти закончил! Приятного аппетита! — парень заторопился и стал быстрее доедать булочку. Арине вдруг стало его жалко. Вот чего Соколовская выгоняет беднягу???

— Можете не торопиться! — заявила Арина. — А то… Подавитесь ещё…

— Не обязательно на «вы» называть! Меня звать Сергей, — вдруг улыбнулся парень. Арина с интересом посмотрела на его белоснежные идеальные зубы, на губы, растянувшиеся в улыбке, и вдруг почувствовала, что отчаянно и безнадёжно краснеет.

— Арина… То есть Люда, — смущённо представилась Арина и уставилась в тарелку, в которой среди сметаны плавали кусочки картошки и огурцов вперемежку с разваренной перловкой. И немного куриных рёбер… Господи… Какая курица в такой момент!

Арина опять почувствовала, что лицо заливается краской. Но нет! Такая реакция была не потому, что парень ей понравился! Она смутилась исключительно потому, что не любила, когда на неё смотрят в то время, когда она принимает пищу!

Соколовская, ни слова не говоря, лишь усмехнулась, села за стол и принялась за еду. Никакой неловкости в ней не чувствовалось. Малинина заняла последнее свободное место, и ей тоже было слегка неловко, но Сергей встал, взял со стола поднос с грязной посудой и широко улыбнулся всей троице.

— А вы, случайно, не из Екатинска? Фигуристки? Из ДЮСШОР-1?

— Да, — удивлённо ответила Арина и решилась посмотреть парню в глаза. — А что, это так заметно?

— Нет, девчонки, это не заметно, — рассмеялся парень. — Просто ДЮСШОР-1 — моя родная спортшкола. Я в ней боксом занимался, с младых ногтей, как говорят классики. Моим тренером Каганцев был, Владимир Иванович. Потом я пошёл в армию, и в ЦСКА пришлось переходить. Но, естественно, и Екатинск, и наша ДЮСШОР — моя малая родина. Мы с Владимиром Ивановичем перезваниваемся, бывает… Он и рассказал мне, что от спортшколы две фигуристки на первенство по фигурному катанию в Москву приедут. Вот видите, как получилось. Мир тесен!

— Здорово… — смущённо сказала Арина и замялась, не зная, что говорить дальше, но потом неожиданно нашлась. — А вы… То есть ты, можешь прийти и поболеть за нас. Вот…

— Я с удовольствием! — обрадовался парень. — Фигурное катание только по телевизору видел. Любопытно было бы вживую посмотреть на этот спорт. Куда приходить?

— Во Дворец спорта «Крылья Советов», — ответила Арина. — Первое соревнование начнётся уже завтра — будем исполнять обязательные фигуры, но мы ещё ничего не знаем, когда и как, собрания ещё не было… Лучше послезавтра приходить, на короткую программу. Она поинтереснее будет.

— Вот и здорово, — заверил Сергей. — Я сегодня вечером найду вас в общежитии, и спрошу, куда и во сколько подходить. До встречи, девчонки!

Сергей помахал на прощание рукой и пошёл относить грязную посуду, держа поднос в одной мускулистой и сильной руке. Вся троица невольно проводила парня взглядами, даже перестав есть. Аж ложки замерли в воздухе! Да и было на что заглядеться! Парень в спортивном костюме «Найк». Высокий, в меру накачанный. Узкий мужской таз и узкие бёдра, широкие плечи, выпуклая накачанная грудь и длинная шея. Правильная форма головы, и даже то, что он наголо, по-солдатски острижен, не портит его облик, а наоборот, кажется самой собой подразумевающимся. Правильные черты лица, большие красивые глаза… Конечно, на лице есть признаки, что занимается боксом — нос сплюснут и уши прижаты к голове, но это нисколько не портило картину. Хм… А Серёга-то Николаев понравился всей тёплой компании, оставшейся обедать! Нарушила молчание Соколовская, в своём стиле, ехидно хихикнув.

— Люська влюбилась! Спешите видеть!

— Да не влюбилась я, что за бред! — смущённо возразила Арина. — Просто смотрю. Вы тоже влюбились, что ли?

— Ну уж нет! Мы сами по себе! — звонко рассмеялась Малинина, да так, что оглянулись спортсмены, сидящие за соседними столами.

Конечно, надо признать, парень Арине понравился, что было удивительным… Ведь даже в своём времени ей нравились совсем не такие пацаны… Выросшая в вечном фигурном катании, среди фигуристов, тренеров, хореографов и балетмейстеров, с младшего школьного возраста общавшаяся только с этой публикой, она знала исключительно эту среду. Её интерес к противоположному полу формировался только в этом социуме. Это конечно хорошо… Фигуристы — публика интеллигентная и воспитанная, хотя бы для вида и на камеру. Умеющая интеллигентно и грамотно выражать свои мысли, хорошо владеющая английским и живущая в среде мультикультурности, толерантности и глобализма. Естественно, среди фигуристов не было здоровенных парней, олицетворяющих мужественность и силу. Фигуристы скорее олицетворяли изящество, стиль и высокое искусство. Своего будущего бойфренда Арина тоже представляла в этом роде. И это был типаж вроде… Горинского! Да, чёрт возьми! Раньше ей нравились именно такие ледяные принцы! Высокие, изящные, утончённые, с правильно прокачанной мускулатурой, не видной со стороны. Похожие на легкоатлетов или теннисистов. А сейчас… Арина вдруг как будто прозрела, что мужчины бывают разные. И даже боксёры могут быть привлекательными. Да наверное, умными и добрыми тоже.

— Фью! У тебя суп остынет! — вывела из ступора Соколовская. — Ты что, пацана себе приехала сюда высматривать?

— Нет… — смущённо промямлила Арина и принялась за еду. — У меня… Есть пацан! Вот! Максим! Одноклассник!

Соколовская насмешливо покачала головой и украдкой оглянулась — Сергей уже ушёл. Народу в обеденном зале прибавилось. Появились знакомые фигуристы и фигуристки, парники и танцоры, занявшие в Свердловске первые места по юниорам. Вместе с ними участвовала в показательных выступлениях после чемпионата. Не было только пацана, занявшего в Свердловске первое место по юниорам. Как его? Кажется, Старостин Коля? Он же должен был приехать с Малининой!

— А… Эмм… Где ваш Колян? — спросила Арина у Малининой.

— Он уже здесь. Приехал раньше на пару дней. Вернее, на самолёте прилетел. У него дядя тут живёт, он у него остановится, — заявил Малинина и помолчала, не зная, стоит ли продолжать. — Он с мамой прилетел. Хотели Москву посмотреть, в Большой театр сходить, в Мавзолей, на Красную площадь, на ВДНХ. Потом уже спортом заняться.

Арина хотела спросить, возможно ли это, но сразу же поняла, что это возможно. Почему бы и нет, если есть родственники и место для проживания и питания? Хотя, чего греха таить, сегодня здесь кормили вполне прилично.

Здешняя, обшажная еда Арине понравилась. Вроде и простая, но в тоже время вкусная и сытная. Морскую капусту она вообще пробовала считанное количество раз за всю жизнь, и она ей определенно понравилась, так же как и всё остальное, несмотря на явно высокую калорийность. Но в соревновательных условиях питательная еда тоже нужна. Как ни крути, а фигурист — спортсмен с большими нагрузками.

После обеда немного посидели в комнате и стали собираться в ледовый дворец. Взяли с собой документы и коньки, помня, что Левковцев обещал тренировку. Вот только удастся ли она… График соревнований, рассказанный тренером, выглядел очень и очень сжатым. Получалось, что за три дня, вторник, среду и четверг, должны выступить представители четырёх видов фигурного катания, по два раза, с короткой и произвольной программой, причём у одиночников должны быть ещё и обязательные фигуры. Впрочем, чьи-то произвольные программы могли перенести и на пятницу, перед показательными, что часто бывало.

…Когда в полной готовности вышли из общежития в 15:00, машина уже стояла у крыльца. Проходящие мимо спортсмены с удивлением смотрели на военный транспорт, предполагая, что приехал кто-то из шефов. Наверное, удивились, когда, открыв задние двери, в машину сели три девчонки в спортивной одежде со спортивными сумками наперевес.

— Привет! — поздоровалась Арина с водителем и Левковцевым, когда залезла на своё место. Больше здороваться никто из фигуристок не стал. Чего здороваться-то — виделись уже. Однако Арина следовала современному ей этикету вежливости, по которому здороваться можно хоть по десять раз в день, если долго не видишь человека!

— Виделись уже… — усмехнулся Федотов и завёл двигатель. — Ну что… Поехали…

Машина тронулась от общежития, проехала пару сотен метров по незаметному проезду и выехала на Ленинградский проспект. Во времена Арины стоять бы тут минут 10, выжидая доброго человека, согласившегося выпустить на главную дорогу из дворов, а сейчас, гляди ты… Получилось сразу!

— Как самочувствие? — спросил Левковцев. — Пообедали?

— Пообедали, спасибо большое, — степенно ответила Арина. — Всё очень хорошо, всё понравилось.

Когда выехали, Арина засекла по часам время выезда, чтобы определить, сколько займёт дорога. Водитель тоже, перед тем как тронуться, обнулил счётчик суточного пробега, нажав на кнопку рядом со спидометром. Армейский человек, по всему видно, любил ясность во всех вопросах…

Дорога до спортивного комплекса «Крылья Советов» заняла всего 15 минут. Создавалось впечатление, что капитан Федотов знал все перекрёстки и улочки Москвы как свои пять пальцев. Он не только отлично ориентировался в городском трафике, но и мастерски управлял автомобилем, ловко управляясь с тремя педалями и рычагом коробки передач. Арина не могла не залюбоваться этим великолепным мастерством. Левковцев тоже был впечатлён навыками водителя.

— А вы очень хорошо машину водите, даже такую, казалось бы, неповоротливую, — заметил Левковцев.

— А чего её по городу-то не водить, по асфальту, — рассмеялся Федотов. — Это не БТР, полный солдат, по серпантинам и перевалам Афгана вести.

… Ледовый дворец спорта «Крылья Советов» был построен в 1980-м году, в 1986-м ещё не успел состариться и сиял новизной — громадными сверкающими «аквариумными» стёклами и алюминиевой обшивкой. Большое квадратное здание было построено по типичному советскому проекту для таких сооружений, с рабочим и служебным входом. У служебного входа, сделанного в задней части дворца, Левковцев и попросил высадить всю их честную компанию.

Арина вышла первая и огляделась. Здесь она в своём времени не была, да и о таком дворце спорта не слышала. Наверное, в 2022 году он уже был снесён или не играл особой роли в фигурном катании современной Москвы, так как появился 15-тысячный «Мегаспорт» на Ходынке.

В округе не виделось ничего примечательного! Небольшой парк с асфальтированными дорожками, со всех сторон ведущими к дворцу спорта. Где-то там, поодаль, шумит Москва, а здесь всё тихо, и, кроме весеннего чирикания птиц, ничего не слышно. В синем небе, чуть разбавленном белыми кучевыми облаками, ярко светит мартовское солнце. В Екатинске снег ещё почти и не начинал таять, да и в целом было холодно — как говорила бабушка, «Марток — надевай трое порток», здесь же, в Москве, снег остался разве что кое-где в парке, под отдельными деревьями.

И неожиданно Арину так крепко охватило чувство чего-то прекрасного, чего-то хорошего, того, что бывает только тогда, когда тебе 14 лет, и кажется, и жить хорошо, и жизнь хороша, и вообще, вся жизнь впереди. Чувство это так резко нахлынуло, что Арина взвизгнула, и исполнила пируэт на правой ноге, скрестив руки в овал.

— Хорошо то как! — воскликнула она. — Скорей бы уже чемпионат!

— Ха! Ты уже выступать начала! — рассмеялась Соколовская, выбравшаяся вслед за Ариной и оглянувшаяся к Левковцеву. — Владислав Сергеевич! А Хмельницкая больше всех тренироваться хочет!

— Вижу! — усмехнулся Левковцев. — Не переживайте, вам всем здесь достанется. Пойдёмте сначала пропуска получим…

Левковцев с воспитанницами пошёл к служебному входу арены, а капитан Федотов остался сидеть в машине, но губы его тронула едва заметная улыбка — почувствовал бывалый вояка, что бывает и на этом свете радость и веселье. От этой черноволосой девушки, Люды… От неё исходило какое-то тепло и доброта. Как человек, привыкший видеть других людей насквозь, он явственно ощущал это. Что ж… Поручение, данное ему генералом, становилось всё более интересным. И он даже… Захотел как нибудь посмотреть, что там танцуют эти уральские спортсменки. Такое с ним было впервые…

Глава 8

Общее собрание спортсменов

На посту охраны сидел пожилой ВОХРовец в форменной одежде и даже с пистолетом! Едва увидев вошедших Левковцева и фигуристок, охранник сразу же отправил всех в бюро пропусков, где, отстояв небольшую очередь из тренеров и фигуристов, они относительно быстро получили пропуска. В этом дворце спорта всё было организовано очень хорошо! Вместе с пропуском сразу же выдавали номерной ключ от шкафчика в раздевалке, что было очень удобно — можно было не таскать громоздкую поклажу всю с собой до общаги и обратно. По крайней мере, коньки, салфетницы и бутылки с питьевой водой, можно было оставлять в раздевалке.

— Какие люди! — раздался сзади знакомый голос. — Привет всем!

Арина обернулась и увидела Лёху Старостина, чемпиона Свердловской области среди юниоров в одиночном катании. Высокий худой мальчишка 14-ти лет смотрелся совсем ещё дитём, но одет модно — весь в варёной джинсе.

— Привет, — чуть заметно улыбнулась Арина. — Ты один? Где тренер? Где Игорь Борисович?

— Да-а-а он… На улице… С моей мамой стоит… — неловко улыбаясь, ответил Старостин.

— С кем-кем? — рассмеялась Соколовская, ещё больше вогнавшая мальчишку в краску. — Ты что, с мамой приехал на старт?

— Хм… Ну… В данной ситуации, в общем-то, нет ничего плохого, с мамой ездить очень хорошо… — осторожно заметила Арина, вспомнив, как мама сопровождала её повсюду. Однако был один нюанс: у Анны Александровны был свободный график работы. Она почти всегда работала дома и могла распоряжаться своим временем по усмотрению.

— Ну даааа! Надо обязательно с мамой! — насмешливо согласилась Соколовская. — Нам же сопельки надо вытирать до пенсии. Ха-ха-ха!

— Пошли в раздевалку! Ты стесняешь парня! — смущённо сказала Арина и, не дожидаясь согласия девчонок, отправилась туда первая. Чтобы выносить вреднюку и насмешницу Соколовскую, нужно было обладать особым складом характера.

Раздевалка находилась тут же, недалеко от бюро пропусков. Естественно, в ней уже кипела бурная деятельность — спортсменки входили, снимали верхнюю одежду, клали сумки с вещами в шкафчики и выходили. Кто-то уже был знаком и здоровался друг с другом, но некоторые фигуристки никого не знали, молча раздевались, совали в шкафчики свои сумки и шли в актовый зал, на общее собрание.

Малининой, Соколовской и Хмельницкой дали ключи от шкафчиков, расположенных рядом друг с другом. А самое удивительное, что рядом с ними был шкафчик той девушки, которую Арина заметила ещё в столовой. Девушка тоже догадалась, что рядом с ней раздеваются уже виденные ей в общежитии фигуристки, и приветственно помахала рукой.

— Привет! Вы тоже одиночницы? — улыбнувшись, спросила девушка.

— Да! — радостно сказала Арина и протянула узкую ладошку. — Люда. Из Екатинска.

— Наташа! Из Химок, — девушка слегка замялась, но всё-таки подала Арине руку. Очень уж для неё непривычна была такая мужская привычка. Для Арины же это был обычный способ поздороваться — все современные звёзды делают так!

— Да ты почти москвичка! — рассмеялась Арина, желая польстить новой знакомой. Однако… Рядом была одногруппница Соколовская…

— Увы, но нет! — за Наталью безапелляционно ответила Марина. — Химки — это другой город! Даже городишко! Жопа мира!

— Так и есть, — подтвердила Наташа и коварно улыбнулась. — Я тоже лимита, как и вы. Мы все провинциалки.

Хм… А этой Наташе палец в рот не клади — сразу же обозначила пространство, и дала понять, что издеваться над собой не даст. Соколовская фыркнула, побросала в шкафчик вещи и, задрав нос, пошла из раздевалки, не обращая внимания ни на кого.

— Что это с ней? — недоумённо спросила Наташа. — Какая то дёрганая.

— А… — пренебрежительно махнула рукой Арина. — Бывают иногда заскоки. Не обращай внимания. Так-то она хорошая девчонка. Кого ты ещё тут знаешь?

— Вот… Таню знаю, — смущённо рассмеялась Наташа. — Уже виделась на стартах. А ещё со мной Аня живёт, девочка из Ленинграда, и Серафима из Белоруссии. Но сейчас…

Наташа окинула взглядом раздевалку и закончила мысль:

— Сейчас их нет. Мы с ними в дороге разминулись. Кажется, они на остановку раньше вышли, а я не успела им сказать. Я сама-то тут первый раз.

Арина вдруг подумала, что если бы не Соколовский, пришлось бы им так же ездить на автобусах и троллейбусах. Конечно, Арина сразу же стала испытывать неловкость, что они с Соколовской как белые люди, на машине ездят в Дворец спорта, а другим спортсменкам в общественном транспорте приходится давиться. Но ничего не поделать — в их машину никто больше не поместился бы. Сами-то сидели впритык друг к другу…

Малинина молчала, изредка улыбаясь и кивая головой проходящим мимо спортсменкам, да и в целом вела себя очень сдержанно. «А ведь она, на минутку, серебряная медалистка прошлогоднего первенства СССР. А ведёт себя очень и очень скромно!» — подумала Арина. — «Мировая девчонка».

— Ну что? Готовы? — неожиданно подала голос Малинина. — Пойдёмте в актовый зал. Он на втором этаже административного крыла.

Втроём вышли из раздевалки и отправились в актовый зал. Соколовской в коридоре не было — похоже, убежала сама, никого не дождавшись.

Актовый зал в ЛДС «Крылья Советов» выглядел намного лучше, чем актовый зал в свердловском Дворце спорта профсоюзов — всё-таки в этом ледовом дворце была домашняя арена хоккейного клуба, игравшего в высшей лиге. В актовом зале часто проходили пресс-конференции, иногда на них приходили и заграничные журналисты, часто снимало телевидение, проводились встречи с болельщиками. Но самое главное — зал был чуть не в полтора раза больше по размеру и вместимости.

Арина посмотрела на часики — они показывали 15:50. Народу к этому времени скопилось немало. Бегло осмотрев зрительские ряды, Арина нашла Левковцева с Соколовской и пробралась к ним. Таня и Наташа нашли своих тренеров.

Рядом с Соколовской место оказалось свободным. Арина опустила удобное мягкое сиденье, села и посмотрела на сцену. Во всю её длину проходил большой стол, на котором были установлены несколько микрофонов. По бокам сцены возвышались большие колонки. В Свердловске такой аудиоаппаратуры не было! За столом на стене был мастерски сделан коллаж, в центре которого изображены две круглые буквы К и С друг над другом, от которых в стороны отходят синие крылья. Сверху полукругом эмблему клуба охватывало название клуба — «Крылья Советов», а под эмблемой большими буквами был написан девиз хоккейного клуба: «Летим побеждать»!

Что Арину удивило — в актовом зале совершенно не было видно атрибутов советской власти: красных флагов, гербов СССР, плакатов и лозунгов, виденных ей ранее в актовых залах ДЮСШОР и свердловского ледового дворца спорта. Зато на стене за президиумом висели большие электронные часы на газоразрядных лампах, отсчитывающие время и одновременно показывающие температуру снаружи и на катке. Москва даже здесь была впереди Свердловска!

За председательским столом сидели несколько человек. Трёх из них Арина уже видела и знала. Это были Шеховцов Валентин Игоревич, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, две женщины — Алла Ивановна Писеева, председатель судейской коллегии Федерации фигурного катания, и Татьяна Петровна Тарасова, секретарь технического комитета Федерации. Однако вместе с ними находились ещё двое мужчин чрезвычайно важного вида, в модных серых костюмах, белых рубашках и синих галстуках.

Когда электронные часы показали ровно 16:00, Шеховцов, нажав на кнопку, включил микрофон перед собой и начал говорить.

— Здравствуйте, ребята! — сказал Шеховцов. — Разрешите поздравить вас с открытием первенства СССР среди юниоров по фигурному катанию на коньках, сезона 1985–1986 годов и объявить общее собрание участников и тренеров открытым. Все вы приехали с разных концов нашей необъятной Родины, чтобы сразиться на ледовой арене и выяснить, кто из вас лучший. Кто лучше тренировался, кто лучше выступал в течение всего сезона, и кто готов войти в сборную команду, чтобы представлять нашу родину за границей.

Тут же раздались аплодисменты, продолжавшиеся около минуты, а потом Шеховцов поднял руки и продолжил говорить.

— Сначала разрешите представить официальных лиц нашего собрания. Здесь присутствуют: председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР Грамов Марат Владимирович, председатель Федерации фигурного катания города Москвы Гончаров Иван Германович, старший судья соревнований Алла Ивановна Писеева, старший технический специалист Татьяна Петровна Тарасова. Ну и я, Шеховцов Валентин Игоревич, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР. Прошу любить и жаловать.

Ответом на слова Шеховцова были бурные аплодисменты и даже приветственные крики, и это можно было понять — ведь здесь присутствовал товарищ Грамов, главный человек в СССР, отвечающий за спорт, который во времена Арины был бы министром!

— А сейчас я предоставлю слово принимающей стороне — Гончарову Ивану Германовичу! — заявил Шеховцов. — Он расскажет о регламенте соревнований, о расписании и прочих важных вещах.

Гончаров, представительный мужчина лет сорока, приветственно покачал рукой, включил микрофон и начал говорить.

— Здравствуйте, ребята, я представляю Московскую федерацию фигурного катания и являюсь принимающей стороной соревнований. Все вы у нас в гостях. Всем вам мы очень рады и хотим, чтобы пребывание в Москве было удобным и комфортным. Все вопросы по размещению, питанию и транспорту задавайте мне. Есть проблемы с общежитием и питанием?

Арина, движимая внезапным порывом помочь фигуристам, хотела было брякнуть, что существуют с транспортом проблемы и некоторые даже могут опоздать из-за того, что не знают Москву, но всё-таки решила молчать — это не её дело. Ещё узнают, что у них персональная тачка от Соколовского! Но зато не стала молчать Наташа!

— А транспорт от общежития до дворца спорта будет организован? — спросила она, встав с места.

— Транспорт ходить будет, ребята! — решительно заявил Гончаров. — Сейчас на стоянке у ледового дворца стоит автобус марки КАВЗ синего цвета с надписью «Крылья Советов» на борту. Автобус будет делать рейсы каждый час туда и обратно с 10-минутным временем стоянки на конечной, у общежития или ледового дворца спорта. Ходить будет с 9 утра до 22 часов вечера. Ещё вопросы есть? Нет? Тогда пойдём дальше. Начну с регламента соревнований. В четырёх видах соревнований у нас заявлено по 18 участников. Победители в парном катании будут определены по результатам двух программ — короткой и произвольной. Победители в спортивных танцах на льду будут определены по итогам обязательного и произвольного танца. Победители в одиночном фигурном катании, девушки и юноши, будут определены по результатам исполнения обязательных фигур, короткой и произвольной программы. В произвольную программу отбираются все 18 участников короткой. То есть, после короткой программы никакого отсеивания неудачно выступивших спортсменов не будет. Мы считаем, что возможность попасть в Москву, на Первенство СССР и выступить на нём уже само по себе является наградой. Поэтому вы все будете биться до конца, до последней секунды. Награждение победителя и призёров состоится после произвольной программы. Спортсмены, по итогам троеборья занявшие первое, второе и третье места, после окончания произвольной программы и награждения, проходят обязательный допинг-контроль. Как видите, ничего нового. Правила не поменялись. Вам всё понятно?

Ответом ему был одобрительный гул спортсменов и спортсменок и аплодисменты. Дождавшись, когда они стихнут, Гончаров продолжил.

— Теперь о самом животрепещущем. О расписании. График у нас получился очень сдвинутый по времени, потому что ледовая арена необходима для проведения тренировок и домашних матчей нашей славной команды «Крылья Советов», у которой мы гостим. Поэтому у нас на всё про всё три дня. Завтра, 11 марта, в 10 часов утра начнутся соревнования по исполнению обязательных фигур у девушек. В 13 часов начнётся соревнование по обязательным фигурам у юношей. В 16 часов будет короткая программа у парников, в 19 часов начнётся обязательный танец у танцоров. Послезавтра, 12 марта, в 10 часов будет короткая программа у девушек, в 14 часов короткая программа у юношей, в 18 часов произвольный танец у танцоров. В четверг, 13 марта, в 10 часов будет произвольная программа у девушек, в 14 часов произвольная программа у юношей, в 18 часов произвольная программа у парников. В пятницу, 14 марта, в 17 часов состоятся показательные программы фигуристов. В субботу, 15 марта, для вас организована культурно-развлекательная программа с посещением памятных и исторических мест Москвы. Сегодня, после собрания, будет возможность потренироваться. Списки тренировочных группы будут сформированы сразу же после жеребьёвки. Таков регламент и расписание соревнований. Вопросы есть?

Вопросов не было, и Гончаров предложил приступить к таймингу и времени выступлений.

— Сейчас расскажу о времени и распределении спортсменов по группам. Начну с азов. Длительность короткой программы 2 минуты 30 секунд. Длительность произвольной программы ровно четыре минуты. Тридцать секунд даётся на то, чтобы приступить к программе, и тридцать секунд, чтобы покинуть лёд. Теперь по количеству участников. Приехали все приглашённые спортсмены, заявки от тренеров уже поданы. Это значит, в каждом виде получается 18 участников. Мы их разобьём на три разминки. В каждой разминке 6 спортсменов или дуэтов. После второй разминки будет заливка льда. Между первой и второй разминками заливки не будет. Нумерация старта начинается с 10 часов. В 10 часов состоится первый прокат. Всё понятно?

— Нет! — пискнула Арина и подняла руку. — А после фигур и короткой программы жеребьёвки будут?

— Завтра, после обязательных фигур, жеребьёвки не будет, — заявил Гончаров. — На короткую программу стартовые номера будут сформированы по результатам «школы». Это будет стимулом для всех выступить в школе на максимум, чтобы занять более высокий стартовый номер в короткой программе. Завтра, когда будет готов окончательный протокол соревнований в фигурах, придёте сюда и получите свой стартовый номер на короткую программу. Однако после короткой программы жеребьёвка будет, чтобы дать шанс спортсменам, неудачно выступившим в предыдущих двух этапах, дать возможность отыграться в произвольной программе. Чтобы было всё по-честному. Всё понятно, ребята? Завтра после фигур жеребьёвки не будет!

— Понятно! Спасибо! — крикнула Арина и смущённо потупилась.

— Хорошо, — кивнул головой Гончаров. — А теперь давайте приступим к жеребьёвке состязаний по выполнению обязательных фигур у девушек. Я буду называть фамилию по алфавиту, вы подходите к барабану, крутите его вытаскиваете понравившийся номер и говорите его Алле Ивановне. Она заносит номер в протокол, вы расписываетесь и идёте на своё место. Всё понятно?

Конечно же, было понятно! Эта жеребьёвка отличалась от той, что была в Свердловске и Екатеринбурге. Она как две капли воды напоминала жеребьёвки современные и даже которые практикуются за границей! Тут не было никаких свердловских кривых бумажек с косо написанными номерами старта и временем выступления! Вместо бумажек были красивые теннисные шарики красного цвета, на которых закреплены металлические таблички с надписью «Первенство СССР среди юниоров по фигурному катанию 1986», а ниже стоял порядковый номер и время выступления. Ну естественно! Мячик был как сувенир, напоминание о серьёзном старте, на который, возможно, кто-то приехал первый раз в жизни и более никогда на него не попадёт! На олимпиаде в Сеуле на жеребьёвке были какие-то корейские мультяшные зверушки, а на чемпионате мира в Сайтаме вытягивали анимешный пупсик в виде девочки-фигуристки на коньках.

Осталось только вытянуть хороший теннисный мячик… Который должен привести к золоту…

Глава 9

Жеребьевка

Арине, как и всегда, «везло» со знаком минус. Фамилия, начинающаяся на букву «Х», подразумевала почти всегда последний шарик. Разве что сейчас найдутся условные Шарапова, Чащина или Юсупова с Якименко. Увы, это призрачный шанс…

— Начинаем жеребьёвку, — заявил Гончаров. — Анна Антонова, город Ленинград.

Худенькая тоненькая темноволосая девушка в белом финском свитере с синими оленями, короткой красной юбке и в гамашах, встала с места, смущённо улыбнулась и пошла к сцене, краснея от стеснения. Ленинград… Это уже не та ли ленинградка, про которую говорила Наташка, что она живёт в одной комнате с ней?

Арина с подозрением осмотрела конкурентку. Анна Антонова выглядела как пушинка. Наверное, была даже более невесомая, чем Соколовская и Малинина. У неё были все физические задатки для многооборотных прыжков! Интересно, что она прыгает? Левковцев как о возможной конкурентке о ней не говорил, что, естественно, ничего не значило. Арина ещё тогда подумала, что из Ленинграда могут приехать сильные фигуристки. Интересно, кем она работает в 2022 году? Кажется, Арина не слышала этого имени среди тренеров. Но в 90-е годы, когда спорт лежал на боку, много фигуристов уехали на запад тренировать заграничных спортсменов или работать в шоу. А может, она тихо и незаметно трудится в Министерстве спорта или Федерации… Во всяком случае, Аня Антонова была ей неизвестна.

Аня покрутила барабан, потом сунула в него руку и вытащила теннисный мячик, прочитала то, что на нём написано, и передала эту информацию Писеевой, которая вписала её в протокол и протянула его Антоновой для подписи. Всё честно!

— Анна Антонова, стартовый номер 1, время выступления 10 часов, — объявила Писеева.

Вот так да! Имя фигуристки уже предполагало, что она первая во всех списках, так ещё и время выступления досталось самое первое. Это словно какая-то магия! Правда, по всем законам фигурного катания это время считалось крайне неудачным. Наверняка судьи зарежут оценки.

Так же смущённо улыбаясь, Аня прошла на своё место, находившееся в первом ряду, и уже собиралась садиться рядом со своим тренером, когда этот тренер, как будто почувствовав взгляд Арины, оглянулся назад и встретился с ней взглядом. Арина от сильного удивления чуть не вскрикнула. Тренер Ани был тот самый прославленный заслуженный тренер СССР и России Алексей Никанорович Гришин! Это с его фигуристкой Елизаветой Камышевой Арина боролась в начале первого взрослого сезона 2021−22 года, когда участвовала в этапах Гран-при, отбираясь в финал. Это с его спортсменкой она пересекалась на чемпионатах России 2020 и 2021 годов! И с самим тренером Арина, естественно, виделась везде: у бортика во время разминок, в служебных коридорах арен, на жеребьёвках, на банкетах, в самолётах и ещё бог знает где. И не только виделась, но даже общалась! Алексей Никанорович, которому во время Арины уже было 80 лет, по-прежнему был подтянут, славился юмором и в целом считался человеком-легендой, профессором фигурного катания, преподававшим хореографию в Институте физкультуры и спорта имени Лесгафта.

Блин… Кому скажи, не поверят, что в этом времени Арина встретилась с легендой фигурного катания. Правда, сейчас он был сильно моложе, и чёрная шевелюра ещё не покинула академика. Гришин посмотрел мельком на Арину и повернулся к своей спортсменке, о чём-то спросив её.

— Кто это? — спросила Соколовская, кивнув на Гришина.

— Да… Так… Тренер… — Арина с неожиданным вниманием уставилась на Соколовскую.

Интересно, а кем тогда в её времени была Соколовская? В голову пришла неожиданная мысль. Да ну… Не может быть! Этого просто не может быть! В её времени…

— Чё ты на меня смотришь, как будто привидение увидела? — Соколовская недовольно уставилась на Арину, пихнув её локтем в бок.

— Я… Эмм… — растерянно сказала Арина, не зная, что ответить. Не скажешь же Соколовской, что в её времени она — заслуженный тренер России. Кажется, она занималась с парнями и добилась больших высот. На олимпиаде в Корее она точно была с топовым одиночником, занявшим третье место, а позже, на чемпионате мира в японской Сайтаме, ставшим чемпионом мира. А вот в СССР… Были ли у Соколовской заслуги в СССР, Арина не помнила. Но то, что она обладала большим авторитетом в федерации фигурного катания, это точно. Вполне возможно, что и были, судя по большому авторитету. И да… Тренировала она в ЦСКА, и жила в Москве, насколько Арина помнила.

Пока Арина размышляла о превратностях судьбы и разглядывала окружающих спортсменов и тренеров, пытаясь отыскать знакомые лица, жеребьёвка шла своим чередом.

— Екатерина Денисенко, город Москва, — объявил Гончаров. — Катя, прошу к столу.

К столу уверенно пошла тонкая светловолосая девочка в синем тренировочном костюме. И этот костюм явно был костюмом сборника! На груди герб СССР, а на спине надпись «USSR». Обладание костюмом сборника, когда ты сборником не являешься, говорило о некоем блате среди федерации. Достать такие костюмы было высшим шиком в среде фигурного катания даже во времена Арины. Это был как бы знак, что ты лучший и государство полностью взяло тебя под свою опеку, и морально и материально. А ещё то, что Гончаров панибратски назвал Денисенко «Катей», тоже говорило о некоей преференции спортсменке от организаторов. Странно, если было бы иначе, она же москвичка и представляет Москву, да ещё и чемпионка…

Про Денисенко Левковцев точно говорил, что она очень опасная соперница, с шестью тройными на две программы. Это значит, у Кати есть каскады 3–3, и в короткой программе, если она откатает чисто, бороться с ней будет затруднительно. Денисенко тоже была очень миниатюрного телосложения и роста. Как говорят в фигурном катании, тонкая и звонкая. Ещё миниатюрней, чем Антонова, Малинина и Соколовская! Да ещё и по возрасту намного моложе. По её детскому лицу Арина определила, что Денисенко лет 13, не больше. Как раз такой возраст, когда в фигурном катании получается многое. Практически максимум.

— Екатерина Денисенко, стартовый номер 17, время выступления 12 часов 30 минут, — объявила Писеева.

Катя радостно улыбнулась и пошла к своему месту, прижимая к груди желанный мячик. Несомненно, номер ей достался очень хороший, предпоследний. Судьи наверняка отсыплют порядочно баллов своей любимице и чемпионке Москвы.

Как ни старалась Арина контролировать стартовые номера и время выступления участниц, через несколько минут всё забывалось, в первую очередь из-за того, что она поражалась обширной географии представленных спортсменок. Были тут фигуристки из Белоруссии, Украины и Узбекистана, одна девушка была из Прибалтики, одна — из Еревана. Свердловчанки, конечно, выделялись на общем фоне. В первую очередь тем, что именно ради них приняли новые правила о допуске к первенству тех, кто занял призовые места, исполнив при этом два тройных прыжка. Дело в том, что многие областные, зональные и республиканские чемпионаты прошли раньше, ещё по старым правилам, и даже Москва, Подмосковье и Ленинград сумели отправить на первенство СССР только по одной спортсменке. Естественно, по новым правилам, половину участников общесоюзного первенства заняли бы представители этих городов. Такой исход, наверняка, был бы не в пользу Арины и Марины, так как сейчас было видно, что фигуристки из союзных республик были явно слабые, даже судя по телосложению. Что называется, «плюс 8 килограмм».

— Татьяна Малинина, Свердловская область, — объявил Гончаров.

Таня, одетая в синий спортивный костюм «Адидас», улыбнулась и пошла к столу, покачивая торчащим вверх смешным вертикальным хвостиком, затянутым на макушке. Никакой роли по удержанию волос он не имел, так как у Тани были короткие волосы с причёской «Алиса Селезнёва», и играл сугубо эстетическую роль. Таня подошла к столу, крутнула барабан, вытащила мячик, посмотрела на то, что на нём написано, и передала информацию Писеевой, расписавшись в протоколе.

— Татьяна Малинина, стартовый номер 18, время выступления 12 часов 35 минут, — объявила Писеева.

На глазах Арины самые козырные стартовые номера таяли, как мираж в пустыне. И в барабане, соответственно, и оставалась эта пустыня. Даже отсюда было слышно, как в нём перекатываются несколько шариков, больше стукающихся о корпус барабана, чем друг о друга.

— Наталья Скарабеева, Московская область, — объявил Гончаров.

Наташа, с которой свердловчанки познакомились в раздевалке, встала и, очень изящно двигаясь, отправилась к столу. Арина удивилась. Она ещё в раздевалке заметила, что эта девушка по телосложению напоминает её: такая же высокая, стройная и длинноногая, с тёмными волосами и правильным красивым лицом. А сейчас, когда Скарабеева шла к председательскому столу, Арина вообще подумала бы, что у стола находится она, Арина Стольникова. Или Людмила Хмельницкая? Настоящая Арина Стольникова походила, скорее, на Таню Малинину.

Наташа крутанула барабан, порылась внутри и достала мячик, который показала Писеевой, и назвала стартовый номер.

— Наташа Скарабеева, стартовый номер 7, время выступления 11 часов ровно, — объявила Писеева.

Скарабеевой попался не очень хороший стартовый номер, но она ничем не выказала своё удовольствие, лишь мило улыбнулась, помахала своим мячиком во все стороны и отправилась к своему тренеру. У Арины сложилось впечатление, что Скарабеева приехала сюда с удовольствием, без всяких планов на занятые места. Хотя… Соперница она более чем серьёзная — Левковцев говорил, что эта спортсменка обладает вообще всеми тройными прыжками, разве что исполняет их пока нестабильно. Но он также добавил, что в жизни и в спорте иногда бывает, что и палка стреляет… А ещё Скарабеева старше Арины — ей явно уже 16 или 17 лет, судя по длинным сформированным пальцам рук, уже лишившихся подростковой припухлости и коротких ногтей. Тут Арина невольно взглянула на свои пальчики и ногти 14-летней девочки-припевочки и сокрушительно покачала головой… М-да… Дело, конечно, совсем не в ногтях… Просто если Скарабеевой уже 16 лет, наверное, самый сложный пубертатный период она миновала и сейчас вполне спокойно может набирать обороты в спорте. Если не на этом первенстве, то в будущем сезоне точно. Телосложение это позволяло.

А ещё… Удивительно, но тренера Скарабеевой Арина тогда знала. Правда, по внутрироссийским стартам. И звали его, кажется, Виктор Николаевич Кудрин. Говорили, что во времена СССР он был очень известным тренером. Даже заслуженным тренером СССР. Во времена Арины Кудрин тренировал в основном парней-юниоров и был главным тренером старейшей столичной школы фигурного катания «Москвич».

— Марина Соколовская, Свердловская область, — объявил Гончаров.

Объявление это вызвало лёгкий шум и пересуды. Спортсмены гадали, как так получилось, что с Урала приехали сразу две фигуристки. Это оказалось абсолютно невозможным! Даже из союзных республик приехали только по одной спортсменке!

Соколовская, не обращая никакого внимания на поднявшийся шумок, в котором явно чувствовалось удивление и лёгкая недоброжелательность, встала с места и с надменным выражением лица отправилась к председательскому столу. По её лицу было видно, что она приехала сюда не в бирюльки играться, а брать места и медали! Она приехала сюда побеждать, и ей никто тут был не указ! С независимым видом Соколовская сунула руку в барабан, вытащила первый попавшийся мячик и сказала результат Писеевой.

— Марина Соколовская, стартовый номер 10, время выступления 11 часов 30 минут, — объявила Писеева.

Соколовской достался явно неудачный стартовый номер, в самой середине соревнований, в середине второй разминки. Сильные соперницы, Малинина и Денисенко, будут выступать после неё. Однако это обязательные фигуры, а она в них сильна и стабильна, так что особого повода горевать пока не наблюдалось. Соколовская иронично хмыкнула и пошла на своё место, подбрасывая и ловя шарик на ходу, чем вызвала повышенное внимание к себе, что в фигурном катании было скорее плюсом, чем минусом.

— Пофиг! — сказала Соколовская, плюхнувшись рядом с Ариной и похваставшись перед ней мячиком. — Смотри, какой мягкий! И я никого тут не боюсь!

Так-то оно так, возразить тут было трудно. Соколовской, при её наглости и напористости, действительно, бояться было нечего, а вот Арине… Она вдруг ощутила, что в данное время находится в самом центре фигурного катания былых времён. Она помнила некоторых фигуристок, выступающих здесь и сейчас, и которые в её время стали известными тренерами. Видела и заслуженных тренеров СССР, которые в её времена были легендами, а здесь они ещё блистали в самом цвете. Но тогда напрашивался закономерный вопрос — где тогда Люська? Где в её время долбаная Люська Хмельницкая? Неужели она так ничего и не добилась за всё время в спорте??? Впрочем, такими мыслями накануне важнейшего старта точно себе не поможешь. Нужно делать своё дело и жить именно здесь и сейчас. Возможно, попав сюда, Арина изменит своё время, и Люська добьётся хороших результатов!

— Людмила Хмельницкая, Свердловская область! — объявил Гончаров.

Объявление вызвало ещё более громкий шум, и на начавшую вставать Арину вообще обернулся весь зал, с интересом уставившийся на неё. Шум был таким громким, что Шеховцов постучал ручкой по графину, призывая к тишине.

— Товарищи! Соблюдайте тишину!

Пунцовая от смущения, с бешено бьющимся сердцем, Арина отправилась к барабану, чувствуя, что её спина дымится от недоброжелательных взглядов. Самое время провалиться под пол! Ещё и этот барабан… Крутнув его, Арина услышала, как внутри сиротливо колотится один-единственный шарик, оставшись невзятым. По сути, и крутить-то было незачем — права выбора перед ней не осталось. Осталось только довериться судьбе.

Арина вытащила мячик и посмотрела на табличку. 13-й номер. М-да… Впору потрогать крестик на шее. Однако крестика не было, хотя, обязан быть! Фигуристы, как и все спортсмены, люди донельзя суеверные. Многие крестятся, катаются с крестиком, да еще и не с одним, выставленным наружу. После прокатов становятся на колени и целуют лёд, ставший победным. И стартовый номер 13, наверняка, не входил в число удачных по всем параметрам…

Арина подошла к Писеевой, чуть улыбнувшейся ей и кивнувшей головой, что было всё-таки добрым знаком — в федерации о ней помнили, и показала мячик.

— Номер 13, время 12 часов 20 минут, — слегка запинаясь, сказала она, чувствуя, что появилась какая-то непонятная картавость, которая донимала её первые дни, когда она попала сюда.

— Хорошо, — кивнула головой Писеева и протянула протокол с именами, фамилиями участниц и стартовыми номерами.

Арина поставила в протоколе напротив своей фамилии невнятную закорючку и, прижимая мячик к груди, пошла к своему месту, провожаемая сотнями глаз.

— Людмила Хмельницкая, стартовый номер 13, время выступления 12 часов 20 минут, — объявила Писеева и добавила: — Жеребьёвка участниц для соревнований в исполнении обязательных фигур объявляется законченной. Завтра ждём вас на соревнованиях. А сейчас товарищ Гончаров объявит списки тренировочных групп и время сегодняшних тренировок.

— Не переживай, золотце, — приободрила Соколовская, погладила Арину по спине и чуть приобняла, когда она расстроенная плюхнулась рядом с одногруппницей на сиденье. — В жизни всякое бывает. Прорвёмся!

— Да… — неуверенно ответила Арина. — Всё будет хорошо.

Вот только будет ли оно так, никто дать гарантии не смог бы…

Глава 10

Первая и последняя тренировка

Время выступления Арине досталось чуть получше, чем Соколовской, в начале третьей разминки. Однако у Малининой и Денисенко ещё лучше — они выступали последними. Подумав, что судьба зла, и надо смириться, Арина стала слушать про расписание сегодняшних тренировок. Так как народу приехало много, а времени было мало, каждому виду фигурного катания дали всего по часу льда. Тренировку начинали девушки, так как уже прошли жеребьёвку. Арина посмотрела на часы — они показывали 16:30.

— Сейчас девушки идут на лёд и тренируются до 18:00! — объявил Гончаров. — Тренеры посмотрят на месте и разделят вас на получасовые тренировочные группы, если каток окажется переполнен. После девушек начнётся тренировка парней, с 18:00 до 19:00 часов, у парников с 19:00 до 20:00 часов, и у танцоров с 20:00 до 21:00 часа. Всё ясно?

Было ясно всё, поэтому девушки-одиночницы встали с мест и вышли из актового зала. Предстояло идти на тренировку. При этом многие их тренеры остались на местах, потому что, кроме девушек, они приехали сюда с юношами, парами и танцевальными дуэтами.

…Остался на своём месте и заслуженный тренер СССР Станислав Алексеевич Жук, у которого, кроме Кати Денисенко, в первенстве участвовала спортивная пара Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков, из-за расписания соревнований которых Жук был очень и очень недоволен. Дело в том, что как раз накануне собрания и жеребьёвки, в судейской комнате ледового дворца спорта состоялось собрание ответственных лиц чемпионата и членов тренерского совета, на которой председатель центрального комитета федерации зачитал документ, принятый центральным комитетом накануне, и раздал его ответственным лицам чемпионата. Документ был об изменении стартового расписания спортсменов.

По регламенту, федерация могла членов тренерского совета и не звать — это был жест доброй воли Шеховцова, тем более что из членов тренерского совета на первенстве присутствовали лишь Кудрин и Жук в качестве действующих тренеров. Оба были заслуженными тренерами СССР, и Шеховцов единолично решил, что уважаемым людям негоже узнавать будущий регламент соревнований, в который входило в том числе и расписание соревнований по видам, одновременно со своими спортсменами.

Вначале собрания слово взял Шеховцов. Поздравил всех присутствующих с началом долгожданного первенства СССР и предложил ознакомиться с решением Федерации фигурного катания СССР по расписанию прокатов. Из присутствующих это расписание не видели только заслуженные тренеры — для чиновников федерации оно, естественно, не было тайной. Тайной документ был лишь для заслуженных тренеров. Тарасова дала Кудрину и Жуку по листу бумаги с распечатанной информацией и села на своё место, переглянувшись с Шеховцовым. Это был бунт на корабле!

Кудрин прочитал написанное и молча отложил бумагу, слегка пожав плечами и не выразив удивления, по принципу «чему быть, того не миновать», а вот Жук не смог удержаться от комментариев, и вид у него был очень и очень недовольный. А недовольный он был потому, что впервые в истории фигурного катания СССР, расписание соревнований оказалось значительно сдвинуто в сторону девушек. Им отдали самое лучшее время прокатов — утреннее. И даже время жеребьевки стояло самым первым.

Это было неслыханно! Женское фигурное катание всегда в СССР считалось видом депрессивным и неразвивающимся. Занимались им тренеры по остаточному принципу, «абы было». Это единственный вид фигурного катания, в котором у страны Советов не было не только олимпийской чемпионки, но даже чемпионки мира или Европы. Соответственно, финансирование и поддержка этого вида спорта со стороны федерации была минимальной. В СССР традиционно сильным было парное катание и танцы на льду. И не так сильно — мужское одиночное катание.

Жук успешно вёл многие титулованные спортивные пары и привёл их к многократному олимпийскому золоту и золоту чемпионатов мира и Европы, и всегда считал парное катание своим основным видом деятельности. Женское одиночное, в котором у него тоже были спортсменки, считалось лишь довеском к основному виду спорта. И тут вдруг Жук увидел, что расписание по парному катанию, которое в СССР было мегапопулярным и всегда проходило в очень выгодное для спортсменов время, оказалось смещённым на вечер! При этом основное время отдали девушкам! А время чуть попозже — юношам. А ведь именно на Екатерину Гордееву — Сергея Гринькова у него были надежды в этом олимпийском цикле. Именно они им рассматривались как главная надежда на олимпийское золото в Калгари — 1988! По новому расписанию его спортсменам предстояло выступать каждый день вечером. Совсем крошечным утешением было то, что вечером зрителей может быть немного побольше, чем утром. Больше никакой выгоды изменённое расписание не сулило, о чём Жук не преминул высказать председателю центрального комитета федерации Шеховцову.

— Валентин Игоревич, я не пойму, почему такое расписание соревнований? — недовольно спросил Жук. — Почему парники сдвинуты на позднее время? Парное катание — самый сложный, трудный в исполнении и зрелищный вид спорта. Раньше он всегда был первым! Потом шли танцоры, а одиночники в последнюю очередь. Ребятам будет очень и очень нелегко кататься вечером.

— А в чём вы недовольны, уважаемый Станислав Алексеевич? — спросил Шеховцов с непроницаемым лицом. — У танцоров, заметьте, время куда хуже. А одиночница у вас есть, вы тоже получаете выгоду от нового расписания. В чём проблема?

— Проблема в том, что я с парниками упорно готовился к соревнованиям в расчёте на золото, и… — Жук замялся. Не скажешь же, что в женском одиночном он пока не видит перспектив для себя.

— Я не обязан давать перед вами отчёт, почему центральный комитет федерации принял такое решение, — заметил Шеховцов. — Но могу и сказать, в этом нет тайны. Женское одиночное катание в нынешних реалиях мы с товарищами считаем первоочередным направлением нашей работы. Именно по той причине, что вы сказали, — в парном катании и танцах на льду многие хотят быть первыми, но никто не хочет быть первым в женской одиночке. Никто не хочет рисковать и идти на новые элементы. Поэтому вид спорта застрял и топчется на одном месте. Мы на это смотреть не можем, особенно когда видим, как зарубежные соперники развиваются и берут все медали на мировых стартах. Женское одиночное катание сейчас будет более приоритетным видом нашей деятельности. До тех пор, пока результаты в этом виде спорта не сравняются с другими. Так понятно я объяснил?

Жук промолчал. Возразить тут, собственно говоря, было нечего…

…Пока жеребьёвку проходили юноши, парники и танцоры, юниорки отправились на тренировку. Как Гончаров и говорил, каток оказался переполнен! Одномоментно на нём оказались 18 девушек! Для любой группы это перебор, не говоря уже про нескатанных фигуристок, тренирующихся у разных тренеров. Разделить на две группы казалось самым оптимальным решением, но в таком случае половина спортсменок будет просто терять время, наблюдая за своими конкурентками, поэтому тренеры сообща приняли решение, что пусть половина фигуристок по очереди тренирует обязательные фигуры у правого короткого борта, а другая половина занимается по плану тренировок. Потом группы поменялись бы местами. Такой выход нашли самым оптимальным. Так как поделили на две группы согласно стартовым номерам, то Соколовская, Хмельницкая, Малинина и Денисенко оказались в одной группе, имея стартовые номера с 10 по 18.

— Девчонки, начинайте исполнять обязательные фигуры по порядку, по стартовым номерам, — неспешно сказал Кудрин, обладавший большим авторитетом в тренерской среде. Решение было разумным, поэтому возражений среди других тренеров не вызвало.

Соколовской выпало первой исполнять фигуры, и Арина внимательно наблюдала, как одногруппница справится с заданием. Справилась она на отлично! С первого раза! Придраться было абсолютно не к чему!

Марина проехала крюк, выкрюк и параграф сначала на левой ноге, потом развернулась переступанием и проехала то же самое на правой ноге. Арина внимательно осмотрела следы на льду — нареканий никаких. Все радиусы на дугах ровные, никаких следов смены рёбер и зацепов не видно. Единственное, Арине показалось, что скорость исполнения сейчас была ниже, чем на прошлом чемпионате. Однако очевидно, что Соколовская только пристреливалась.

После Соколовской под 11 и 12 стартовыми номерами проехали девушки из Прибалтики и Белоруссии. Вот у них с исполнением фигур были явные проблемы. Мало того, что скорость низкая, так ещё и нагрязнили на дугах, оставив после себя следы неровной формы. После них каталась Арина. Решила она не рисковать и сразу же не исполнять элементы на скорости, пойдя по пути Соколовской. Ускориться можно было всегда. Однако до того, как начать заезд, Арина прикоснулась ладонью ко льду. Результатом проверки была обрадована — здешний лёд был нормальный, мягкий, фигурно-катательный, как раз для исполнения сложных фигур. Рёбра он держал чётко.

Арина проехала крюк, выкрюк и параграф сначала на одной ноге, потом на другой. Посмотрела на оставленные следы — всё чётко, придраться не к чему. На следующей попытке можно и нарастить скорость исполнения, и добавить рёбер. Так можно было проконтролировать, какая скорость больше подходит для этого катка.

Оказалось, что подходит именно такое исполнение, со средней скоростью — остро заточенные ребра прилично врезались в мягкий лед, и чтобы исполнить ровные дуги, требовалось приложить небольшое усилие, которое контролировалось на все сто процентов. На средне-высокой скорости исполнение тоже было хорошим, визуально более красивым и с более акцентированными ребрами, а вот увеличение скорости до высокой, сказалось очень плохо на чистоте исполнения — следы лезвий моментом изменились на рваные, и дуги получились неидеальными. При более высокой скорости приходилось прикладывать большее усилие при исполнении дуг — коньки сильно цеплялись за лёд.

По крайней мере, скорость катания Арина установила точно. На последней попытке только закрепила полученный навык, исполнив элементы с нужной скоростью, и на этом закончила тренировку фигур, решив понаблюдать за соперницами. Ведь у них совсем другие коньки, с другой заточкой и калибровкой лезвий.

Результатами своих наблюдений Арина была слегка расстроена. В целом получалось, что все топовые юниорки из её тренировочной группы исполняли фигуры быстрее, чем она. Не точнее и не рёбернее, а именно быстрее, что смотрелось, конечно, интереснее и зрелищнее. Однако в правилах к обязательным фигурам оценки за артистизм и красоту не было, так же как и за скорость исполнения — ценилась только точность. Но как оценят судьи всех претенденток на медали? В Екатинске Арине за фигуры поставили больше, чем Соколовской, накинув именно за скорость.

Малинина и Денисенко проезжали обязательные фигуры очень хорошо, даже с первого раза. И скорость исполнения у них была почти такой же, как у Арины. Но со второй попытки конкурентки усилили её. Примерно на такой скорости ехала и Арина. Но она на этой скорости прекратила ускоряться. Малинина, Денисенко и Соколовская не прекратили и ускорились ещё раз. Их более пологие выемки на лезвиях, при движении по такому мягкому льду, помогали его держать более цепко, и катались они на скорости более высокой.

В сухом остатке, однако, это не значило ничего — в любое время температура льда могла поменяться, и тренировку пришлось бы повторять заново. Однако даже эта тренировка не прошла даром: во-первых, Арина размялась, во-вторых, просмотрела соперниц, особенно Денисенко, и убедилась, что готовы они хорошо, рассчитывать на лёгкую победу не стоит.

Через полчаса Кудрин предложил тренировочным группам поменяться местами. Стартовые номера с 1 по 9 отправились тренировать фигуры, а с 10 по 18 приступили к обычной ледовой тренировке. Большинство девчонок занимались простыми перебежками, разворачиваясь и иногда тренируя вращения — существовал определённый риск столкнуться с непривыкшими друг к другу соперницами. Однако были и те, кто сразу пошёл ва-банк, желая подавить, сбить настрой у соперниц. Естественно, в первых рядах такого детского отношения к спорту стали Денисенко и Соколовская. Первая в силу своего зелёного возраста, вторая — из-за врождённой вредности.

Соколовская начала мощно! Не обращая никакого внимания на других фигуристок, разогналась короткими перебежками от того места, где исполняла фигуры первая группа, и начала сразу же штамповать бесконечный каскад из двойных тулупов. Успела исполнить 10 или 12 штук, пока дошла до левого короткого борта. Остальные фигуристки дали ей лёд, прижавшись к бортам, так как не хотели столкновений. Это был высочайший уровень подготовки! Все тулупы Марина исполнила с высоким подъёмом в воздух. На пролётность, конечно же, не хватило скорости, но сил после приземления ей вполне хватало, чтобы скрутить следующий двойной тулуп. Зрелище это было интересное, и даже тренеры обратили внимание на дерзкую ученицу Левковцева.

Соколовская, доскакав до левого короткого борта, остановилась и торжествующе окинула взглядом присутствующих. Чего она ожидала? Аплодисментов и приветственных криков, как в своей родной группе в ДЮСШОР-1? Наивно даже рассчитывать на это! Ведь она приехала на первенство СССР, куда собрались лучшие из лучших! И, возможно, для них этот перфоманс был таким же рядовым, как и для самой Марины.

Торжество Соколовской длилось недолго. Потому что ещё одна фигуристка стала штамповать бесконечный каскад. Это была Катя Денисенко! И тулупы у неё были не двойные, а тройные! Она точно так же, как Соколовская, разогналась с того же самого места и начала бесконечный каскад из тройных тулупов, который закончиться должен был только тогда, когда фигуристка долетит до самого бортика.

Арина ещё раз внимательно посмотрела на Денисенко. Несмотря на кажущееся почти одинаковое телосложение с Соколовской, всё-таки она была примерно на сантиметр ниже и на килограмм легче. Это шло в плюс, однако… Соколовской уже почти 15 лет, и её рост наверняка почти остановился. В худшем случае она может прибавить пару килограммов за счёт оформления груди и бёдер, а вот Денисенко… Она в 13 лет уже обладала таким же телосложением, что и Соколовская, и какой она станет в 14–15 лет, ещё было неизвестно.

Впрочем, это всё должно было случиться в будущем, а в данный момент Денисенко перепрыгала Соколовскую, и у той явно испортилось настроение, а может, появилась злоба, однако Арина быстро купировала это чувство. Иначе Соколовская сейчас точно пошла бы отыгрывать пошатнувшееся реноме и точно навернулась бы на лёд, потеряв контроль над собой. И оно это надо на обычной, ничего не значащей тренировке?

— Марина! Прекращай дуреть! — уверенно приказала Арина, подъехав к Соколовской и сыпанув в неё ледяной крошкой при торможении. — Ты что как маленькая? Это не соревнование, чтоб гробить себя! Выйдешь завтра или послезавтра на старт, и всё скажешь, что хотела сказать!

Соколовская хмыкнула, но, по всему видно, вняла голосу разума, немного остыла и стала тренировать одиночные прыжки, тройной сальхов и тройной тулуп. Получались они у неё прекрасно. А потом и Арина распрыгалась, исполнив по два раза лутц и флип, причём последний флип сделала в каскаде с двойным тулупом. На этом Арина решила прекратить тренировку — готова она была отлично, и помешать чемпионству мог только какой-нибудь форс-мажор, а его предугадать было совершенно невозможно.

Пока фигуристки тренировались, никто не видел, как из окна комментаторской за тренирующимися наблюдает Татьяна Петровна Тарасова, главный технический специалист судейской бригады первенства. Ведь это была её прямая работа…

Глава 11

Впечатление от спортсменок

Татьяна Петровна Тарасова участвовать в дальнейшей жеребьёвке не стала, решив заняться более интересным делом — просмотром будущих соперниц во время ледовой тренировки, чтобы заранее составить своё мнение о возможностях каждой. Со второго этажа, из комментаторской, было прекрасно всё видно, причём можно было осмотреть тренировку всех участниц. Дело это было крайне увлекательное, потому что здесь, на первенстве СССР, собрался весь цвет юниорского женского катания. И сейчас было заметно, что тон в нём, безусловно, задавали свердловчанки.

Свердловск и Екатинск как-то незаметно, за очень короткий срок, превратились в мощные центры женского одиночного катания, пусть пока ещё юниорского, но, несомненно, и взрослые успехи были не за горами, если помнить Ларису Замотину, которая уже заявила о себе на чемпионате СССР. И держать в уме Соколовскую с Хмельницкой и Малининой, которые должны были стартовать следующий сезон во взрослом разряде.

Однако были и другие претендентки на призовые места. И все вместе они смотрелись крайне любопытно. Сначала Тарасова наблюдала, как исполняют фигуры Соколовская и Хмельницкая. Нареканий в точности исполнения фигур не было — даже отсюда, с высоты, были видны идеальные дуги, оставленные коньками на льду. После свердловчанок начали исполнять фигуры другие спортсменки, и там дело обстояло более плачевно — даже отсюда было видно, что обученность этих девушек на крайне низком уровне. Смотреть на них совершенно неинтересно — больше 3,5–4 баллов там ставить не за что, и Тарасова переключила внимание на другую, левую часть катка, где раскатывалась тренировочная группа номер один. Там тоже катались интересно.

В первую очередь очень здорово выглядела чемпионка Московской области Наташа Скарабеева. Высокая, стройная, длинноногая, темноволосая, она чем-то напоминала Хмельницкую. Во всяком случае, манера катания была такая же. Налицо была классическая выученность и плановость движений. Татьяна Петровна даже протёрла глаза руками, словно стараясь избежать наваждения. Но нет. Всё было так, как и должно быть, — Скарабеева каталась очень изящно, в стиле Хмельницкой. Исполнив два вращения и сориентировавшись в тренировочной суете, Наташа, раскручиваясь тройками, стала заходить на тройной риттбергер. И даже почти прыгнула его, однако неудачно сделала выезд в степ-аут… Но всё-таки не упала, а лишь коснулась льда рукой…

Риттбергер был самым сложным прыжком среди реберных, и кому-то он давался ещё сложнее, чем флип. Во всяком случае, среди юниорок риттбергер на данное время не прыгал никто, даже Хмельницкая. Скарабеева будет первой, если прыжок получится в соревновательном прокате…

Но потом внимание Тарасовой привлекла Анна Антонова, которой выпало право открывать первенство. Аня выделялась из скопления фигуристок. Такого изящества и балетной сдержанности движений Тарасова давно уже не встречала. Эта фигуристка казалась балериной, случайно попавшей на лёд. Все движения доведены до абсолютного идеала: ножки и ручки вытянуты, носочки и пальчики дотянуты. Каждое её движение смотрелось вырванным из спектакля, из балетной постановки Большого театра. А ведь Аня сейчас только тренировалась! Это был даже ещё не прокат! Но она просто жила в таких движениях!

Лучше ли была хореографически Антонова, чем Хмельницкая или Скарабеева? Вопрос трудный. Девушки достигли такого уровня мастерства, когда только вкусовщина судей и техническая оценка могли расставить их по разным местам. В программах что Хмельницкой, что Скарабеевой проступала чувственность. Они катали любовь и высокие чувства, которые могли мастерски поднять из музыкального сопровождения и тут же изобразить их, передав чувственные эмоции зрителю. Антонова была другой, более рафинированной фигуристкой. Она изображала некую высокую абстракцию в пустоте хореографической вселенной. Она катала чистый воздух знойным летом, прохладный зефир, несущий прохладу жаркой стране в полуденный час. В более широком хореографическом смысле она была антиподом Соколовской, которая во главу катания поставила красивую спортивную составляющую и выражала силу и мощь.

Пока раскатывались Антонова и Скарабеева, к тренировке обязательных фигур приступили Малинина и Денисенко. Татьяна Петровна внимательно присмотрелась к ним. Фигуры они исполнили на скорости, чисто, но до изящества Хмельницкой им было далеко — визуально Хмельницкая каталась пусть медленней, но более рёберно и красиво. Во всяком случае, Татьяна Петровна решила, что если в обязательных фигурах девушки исполнят ровно то, что они показали сегодня, то победительницей, безусловно, будет Хмельницкая.

Потом тренировочные группы поменялись, и Татьяна Петровна увидела всё. И детскую браваду Соколовской, и ответ на эту браваду Денисенко, и выверенные, точные движения Хмельницкой, делавшей своё дело, невзирая ни на что. Тарасова заметила, что Люда не разменивалась на мелочи и доставание соперниц, что говорило о разуме и сдержанности.Тем более, Тарасова видела, что это именно она остановила буйную Соколовскую, чуть не устроившую побоище на льду.

Люда провела всю тренировку тонко и точно, прыгнув и лутц, и флип, перетянув на себя внимание и спортсменок, и тренеров. Девушка в очередной раз показала свой профессионализм и надёжность. Подтвердила, что на неё можно положиться. Что, например, за границей, она не вовлечётся в ледовые авантюры на разминках, вроде закатывания соперниц в борта, что могло быть поводом для дисквалификации. При прочих равных, этим она выигрывала у Денисенко и Соколовской, которые своим невольным состязанием и принижением соперниц значительно осложнили своё положение на этом турнире.

Тарасова досмотрела тренировку юниорок до конца, потом сделала перерыв, чтобы размяться и попить чай, а потом продолжила свою работу по наблюдению за тренировками уже юношей — работа предстояла немереная, до самого вечера… И самое главное, предстояло ещё одно очень важное организационное мероприятие…

…В 17 часов 40 минут жеребьёвка была закончена для участников первенства, выступающих во всех видах фигурного катания. Спортсмены и тренеры разошлись кто в буфет Дворца спорта, кто на трибуны ожидать своей очереди тренироваться, попутно наблюдая за окончанием тренировки юниорок. А чуть позже в комментаторской, где до этого Татьяна Петровна Тарасова оценивала этот процесс, началось совещание судейского корпуса первенства. Присутствовали на нём все девять судей, два технических специалиста, рефери, старший технический специалист в лице всё той же Тарасовой, а также председатель судейской коллегии федерации и старший судья первенства Алла Ивановна Писеева и… председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР товарищ Шеховцов.

Самое пикантное, что Шеховцов на данном совещании присутствовать не должен был даже по регламенту. Такой поступок строжайше запрещён самим уставом Федерации фигурного катания, в котором непредвзятому и независимому судейству был посвящён отдельный пункт. Ведь это его подчинённых — спортсменов, должны оценивать судьи, и Валентин Игоревич был крайне заинтересованным и предвзятым лицом в данном процессе.

Но Шеховцов являлся ещё и начальником судей, поэтому никто и возразить не посмел, когда увидел, что шеф тихонечко присел за комментаторский пульт, как бы не присутствуя здесь и наблюдая за тренировкой юношей, но в то же время внимательно слушая, о чём тут идёт речь. Впрочем, говорить Шеховцову, собственно говоря, ничего и не надо было — Писеева прекрасно знала установки, данные шефом накануне первенства.

— Здравствуйте, дорогие товарищи! — поприветствовала собравшихся коллег Писеева. — Позвольте объявить судейское совещание открытым. На повестке дня, собственно говоря, всего два актуальнейших вопроса, которые проистекли из реалий нынешнего дня, и касаются они развития нашего вида спорта. Сейчас я их назову. Самый главный и животрепещущий вопрос — это новая методика оценивания сложных многооборотных зубцовых прыжков — тройных лутца и флипа.

— Простите, а разве такие прыжки имеется в арсенале наших фигуристов? — спросил один из старейших судей, Иван Николаевич Панкратов, член судейской коллегии аж с 1956 года и судивший ещё Пахомову-Горшкова и Белоусову-Протопопова.

— Да, Иван Николаевич, сейчас, представьте себе, есть, — согласилась Писеева. — Например, у свердловской фигуристки Людмилы Хмельницкой, выигравшей первенство Екатинска и первенство Свердловской области благодаря именно такому техническому набору. У девушки 6 тройных прыжков на две программы. И все они — старшие зубцовые. Очевидно, что это новые для нас элементы, и с оцениванием их у отдельных товарищей могут возникнуть определённые проблемы. Кроме Хмельницкой, ещё Наталья Скарабеева исполняет эти прыжки. Больше таких спортсменов нет, по крайней мере, нам об этом не известно. Поэтому, чтобы понудить других спортсменов к разучиванию старших тройных прыжков, предлагаю оценивать их с повышающим коэффициентом технической сложности, а также с неким аннулированием незначительных ошибок. Например, недокруты до одной четверти, не должны влиять на итоговую техническую оценку, так же как и упрощённые заходы и выходы. Сюда можно отнести в первую очередь, недостачу переходных шагов перед предписанным одиночным тройным лутцем в короткой программе. Чисто исполненный прыжок должен добавлять к технической оценке плюс ноль два балла, два прыжка — ноль пять баллов. Мы должны понуждать спортсменов и тренеров к развитию. Как видите, мы будем использовать метод пряника, а не кнута. А теперь давайте проголосуем.

Судьи стали голосовать, а Шеховцов внимательно наблюдал за этим процессом. Нечего даже и говорить, что решение по данному вопросу было принято единогласно.

— Каков следующий вопрос повестки дня? — поинтересовался Панкратов.

— А следующий вопрос — это соотношение артистической и технической оценки при исполнении сложных зубцовых прыжков, — не моргнув глазом, ответила Писеева. — Нам нужно определить, как оценивать артистизм и хореографию у спортсменов, исполняющих зубцовые прыжки. Очевидно, что при заходах на них могут появляться определённые проблемы, связанные с потерей хореографических и артистических данных. Нам нужно решить, в какой мере мы сможем компенсировать эти потери. Ребят надо поддержать, товарищи. Я предлагаю за удачно и без падений исполненную программу добавлять к артистической оценке ноль два балла дополнительно, при условии чистого исполнения старших зубцовых тройных прыжков. Такая мера будет компенсирующей для возможного отставания спортсмена в хореографической оценке. И естественно, будет мерой поощрения за сложность прыжкового набора. А теперь давайте проголосуем за это предложение.

Естественно, никто не возражал и против этого предложения. Всё честно! После этого Алла Ивановна объявила, что совещание судей закончено, но просьба пока не расходиться. Сразу же после этих слов встал со стула Шеховцов.

— А теперь, дорогие товарищи, приглашаю вас принять участие в небольшом фуршете, — улыбаясь, предложил глава федерации. — Люди мы все знакомые, а незнакомым имеет смысл познакомиться — работать вместе еще долго. Добро пожаловать в соседнюю комнату…

… Когда тренировка юниорок завершилась, часы показывали ровно 18 часов. Удивительно… Пушкин писал: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…». Казалось бы, так и есть. Время ещё не было поздним, для того, чтобы погулять по проспектам и площадям, осмотреть достопримечательности, о которых так много говорили в газетах и по телевизору, но Арине совсем не хотелось этого делать. Все её мысли были сосредоточены только на первенстве и предстоящем выступлении. Ничто не могло отвлечь её от этого. Это чувство было ей знакомо! В своё время Арина объездила полмира — от Парижа до Токио, но никогда она не выходила из отеля дальше гостиничного сквера или ближайшей улицы с заведениями общепита. То же самое предстояло и сейчас. Тем более, в 19 часов в общежитии должен был быть ужин!

— Переодевайтесь и идите к машине, я вас там подожду! — сказал Левковцев, когда фигуристки вышли с катка и направились в раздевалку.

В раздевалке уже стало веселее. Девчонки на деле увидели, кто чего стоит. В среде фигурного катания не принято хвастаться своими умениями и спрашивать о имеющихся навыках, а принято доказывать их только делом. О Хмельницкой у фигуристок закрепилось мнение как о единственной фигуристке на первенстве, прыгающей сложные зубцовые прыжки. А учитывая, что и девушка она была яркая, смешливая, и запоминающаяся, многие хотели познакомиться с ней, что вызывало зависть Соколовской.

— Чего вот они к тебе все лезут со знакомствами? — с лёгкой досадой сказала Соколовская, когда свердловчанки шли к машине. Арина с удивлением почувствовала в её голосе зависть и… даже ревность!

— Так ты веди себя хорошо, не дури, — уверенно ответила Арина. — Будь попроще, и люди к тебе потянутся.

— Пффф… — недоверчиво фыркнула Соколовская, но по всему видно, что над словами Арины она задумается. Когда нибудь потом… Может, и перестанет ещё чудить…

Левковцев с фигуристками не поехал — захотели они с Ксенофонтовым прогуляться по Москве. На прощание тренер сказал, чтоб завтра воспитанницы к половине одиннадцатого были наготове. Плохие продукты и всякую ерунду не ели, соблюдали режим и хорошо выспались. И естественно, никуда не ходили.

Пока втроём ехали в общагу, Арина подумала, что про ерунду в еде можно было и не говорить — фигуристки питались лишь только тем, что было в буфете. Накануне важного старта ходить по городу в поисках случайной еды выглядело крайне неразумно. Даже юниоры на это не решались бы.

Тем более сегодня в буфете на ужин подавали прекрасную картофельную запеканку с капустой и булочку с соком! Пока стояли на раздаче, Арина внимательно осмотрела обеденный зал. Осмотрела просто так, конечно же! Из любопытства, кто тут есть! Она никого не искала взглядом!

— Чё, того боксёра высматриваешь? — насмешливо спросила Соколовская, увидев, что Арина осматривает зал.

— Эмм… Нет… — отчаянно покраснела Арина. — Что за глупости говоришь… Я смотрю, где есть свободное место.

Ребят-спортсменов в буфете пока ещё было немного — увы, иногородние парники и танцоры, благодаря вечернему расписанию тренировки, будут вынуждены остаться без ужина. Зато одиночницам и одиночникам можно было найти место без проблем! Как раз приехал рейсовый шаттл от дворца спорта, и в очереди появились уже знакомые Аня Антонова и Наташа Скарабеева. Удивлению их не было предела, когда они увидели свердловчанок, уже стоявших в очереди на раздачу.

— Во! А вы как сюда раньше нас приехали и где вообще были? — недоумённо спросила Скарабеева. — Мы думали, вы где-то в дворце спорта остались.

— А у нас личная машина есть! — нагло заявила Соколовская. — Мы с тренером на ней будем ездить!

— Хм… Хорошо вам… — слегка позавидовала Скарабеева. — А нам и на автобусе ездить хорошо и удобно! Тем более, он каждый час ходить будет, по расписанию!

С транспортом, конечно, организаторы придумали хорошо. На всех крупных соревнованиях, в которых Арина участвовала, от гостиницы до ледовой арены чуть не круглосуточно ходил рейсовый трансфер. Можно было в любое время уехать на тренировку или с тренировки. Арина уже думала, что в СССР такого облегчения жизни спортсменов не будет, но внезапно оказалась неправа. Организатор первенства, Комитет по физкультуре и спорту СССР, организовал транспортную доступность участников. Иронично, что таким образом оказались сведены на нет как потуги генерала Денисова утяжелить фигуристкам жизнь, так и стремление Соколовского её облегчить. Но всё-таки машина — это хорошо… По крайней мере, можно будет приезжать вовремя на обед и ужин.

За стол уселись вчетвером: Хмельницкая, Соколовская, Малинина и Скарабеева. И только приступили к еде, как в буфете появился Серёга Николаев…

Глава 12

Сложности с акклиматизацией

Болельщики почему-то всегда были уверены, что фигуристы сутки напролет думают о своём спорте, вычисляют соперников, размышляют о контенте и в целом всё время зациклены на фигурном катании. Конечно же, это было не так. Фигуристы, а особенно фигуристки, обычные люди, подверженные обычным человеческим чувствам, и о своём спорте они забывают, как правило, едва покинув каток или тренировочный комплекс. А уж если находишься вчетвером, да ещё ужинаешь, да ещё и вокруг полно симпатичных парней…

— А тут неплохо кормят… Ммм… Вкуснятина, — сказала Арина, пробуя запеканку и одновременно покосившись на очередь у раздачи. Серёга стоял там, нагнув голову и изучая ассортимент. Потом, как будто почувствовал взгляд Арины, поднял голову, посмотрел на неё, сразу же улыбнулся и помахал рукой. Арине, из прирождённой вежливости, пришлось ответить тем же, что вызвало бешеный восторг у сидевших рядом девчонок. Ну и громкий звонкий смех, естественно, отчего Арина опять покраснела, как помидор.

— Люська! Смотри, смотри, он посмотрел на тебя! — заговорщицки прошептала Соколовская, чуть пригнув голову. — Он в тебя влюбился! Так же как ты в него! А ты будешь с ним сосаться?

— Что за бред? — чуть не поперхнувшись запеканкой, хихикнула Арина. — Да ну тебя нафиг!

— А сколько ему лет? — поинтересовалась Скарабеева, с интересом глядя на парня. — Кажется, парень уже большой.

— Если в армии служит, уже есть 18! — предположила Соколовская. — Люська! Он уже старый для тебя! Его посадят, если он будет тебя совращать! Ха-ха-ха!

— Значит, будет с Людмилой в куклы играть, пока ей 18 лет не исполнится! — слегка улыбнулась Малинина. — Он ещё, кстати, неизвестно, на кого больше смотрит. Мне кажется, он на всех сразу смотрит! Может, он в это время выбирает себе пассию! Может, он тебя выберет, Маринка! Ха-ха-ха!

Сергей Николаев, предвидя, что такое бешеное веселье посвящено ему, слегка покраснел, но всё-таки улыбнулся в ответ — смутить взрослого парня детскими писками было невозможно.

После ужина делать было нечего, и новые подружки решили погулять по территории общежития. У входа был устроен небольшой скверик, засаженный сиренью и рябинами, сейчас уже набухавшими зелёными почками. Скверик был красив — с лавочками, двумя беседками и несколькими уже включившимися фонарями под старину, придававшими этому месту романтичный и таинственный вид. В беседках сидели компании ребят, но одна лавочка была свободной, и девчонки решили расположиться там. Правда, для этого пришлось основательно протереть лавочку носовыми платками — поверхность была пыльной после недавно отступившей зимы.

— А кормят тут неплохо, — заметила Арина. — Уже второй раз убеждаюсь. Я бы запеканочку такую хотела научиться дома печь. Для быстрого ужина самое то.

— Очевидно, что на смазанный растительным маслом лист сначала выкладывается слой картошки, потом слой капусты и курицы, потом опять картошка, — предположила Скарабеева. — В общем, да, вкусно, сытно и малокалорийно. Самое главное, тесто не нужно замешивать.

Разговор автоматически скатился на кулинарные темы, такие близкие каждой фигуристке, так как правильное питание при СССР являлось большой проблемой, но продолжался он недолго. На входе в сквер появился Серёга Николаев, и девушки затихли. Они внимательно смотрели на парня, подходившего к ним. Однако было видно, что Сергей идёт не по их душу, а ищет кого-то из знакомых, так как внимательно осматривает окрестности. Присутствие в скверике фигуристок стало для него сюрпризом.

— Здравствуйте, чемпионки! — широко улыбнулся Николаев искренней белоснежной гагаринской улыбкой. — Как день прошёл?

— Эмм… Нормально… — смущённо пролепетала Арина, стараясь не смотреть Сергею в глаза. Но и отвернуться не было никакой возможности, это было бы не комильфо! Поэтому сконцентрировала взгляд в районе подбородка Николаева.

Остальные девушки тоже поздоровались смущённо. Даже Соколовская, всегда наглая и бесцеремонная, только смущённо пискнула что-то в ответ и уставилась на руки Николаева.

— Вы мне обещали сказать, когда выступать будете, — напомнил Серёга, глядя то на одну, то на другую девушку.

— Завтра, приходи к 11 часам во Дворец спорта «Крылья Советов», на Толбухина, — смущённо сказала Арина. — Но я не знаю, платный вход будет или нет.

— Тренер сказал, для зрителей вход бесплатный будет на все соревнования, — уверенно сказала Малинина. — Тем более, на фигуры когда были билеты…

— Обязательно приду, — заверил Николаев, улыбнувшись. — Вы меня очень заинтриговали. А сейчас до свиданья, мне нужно найти кое-кого. А вам доброго вечера — долго не сидите здесь, а то ходят тут всякие…

Долго сидеть и не хотелось. Неожиданно подкралась усталость, и Арина почувствовала, что пора закругляться. Сказывалась разница в часовых поясах между Свердловском и Москвой, и, хотя местное время было ещё достаточно ранним, уже сильно захотелось спать — подкрадывалась долбаная акклиматизация. А завтрашний день обещал быть достаточно насыщенным — предстояло с самого начала сделать весомый задел на весь чемпионат.

— Короче, кто куда, а я спать, — зевая в ладошку, сказала Арина и встала со скамейки. — Кто со мной?

Никто высказанному предложению не возражал, и все четверо отправились в общежитие. День закончился на положительной ноте. Засыпая, Арина подумала, что пока всё складывается относительно хорошо…

…Утро вторника, 11 марта, началось так себе. Арина проснулась в темноте, глянула на часики — фосфорные цифры и стрелки показали 4 часа ночи. В Свердловске уже стукнуло 6 часов утра, надо было бы вставать, но и здесь, в Москве, ночью, привыкший к прежнему времени организм никак не хотел поспать ещё немного. Тем более, как всегда это бывает, захотелось в туалет, потом умыться и почистить зубы, а дальше… Дальше уснуть совсем не получилось. Подружки-свердловчанки, привыкшие жить по свердловскому времени, услышав, что Арина проснулась и начала ходить, тоже начали просыпаться. А время ещё было очень и очень раннее.

— Постарайтесь уснуть любыми способами, — предупредила опытная в этих делах Арина. — Ещё много времени до восьми утра, можно немного поваляться. Хотя бы просто полежать.

Однако… Как говорится, легко сказать, но трудно сделать… Увы, но не удалось снова погрузиться в сон. Получилась какая-то странная смесь полудрёмы и бодрствования, которая не давала мозгу отдохнуть. Но всё же лежать в постели было лучшим вариантом, чем начинать день так рано.

В такой полудрёме прошли оставшиеся четыре часа, и когда настоящий рассвет позолотил окно, фигуристки начали подниматься с кроватей — нужно было заниматься туалетом и идти на завтрак.

Окончательно поднявшись, Арина почувствовала тяжеловатую голову и затёкшее тело. В своём времени такое состояние лечилось чашечкой кофе из домашней кофеварки или кофейного автомата в гостинице. Однако сейчас это представляло большую проблему. Но зато всегда в наличии было одно хорошо действующее средство — энергичная зарядка в высоком темпе, чтобы разогнать кровь по всему телу.

Когда Соколовская с Малининой после туалета и умывания сели на свои кровати, хлопая сонными глазами и находясь в состоянии прострации, Арина согнала всех в центр комнаты. Однако, надо признать, сейчас она сама была не в лучшей форме — хотелось лечь на кровать и просто лежать, ощущая полный расслабон в теле. Напало точно такое же состояние, которое бывает при пересыпании в выходные. Ты вроде и перележала — в теле чувствуется слабость, но в то же время ничего не охота делать… Пришлось перебарывать себя, включив морально-волевые качества.

— Хватит валяться! — уверенно сказала Арина, обращаясь к подружкам. — Скоро на завтрак! Начали! Раз, два, три! Делай как я!

Арина решила провести разминку в стиле «диско», как очень энергозатратном. Правда, из списка ритмичной музыки советского периода она знала очень мало песен, именно таких, которые даже в словах звучали бы в хорошем темпе и могли бы создать ощущение ритма. Знала «Белые розы» «Ласкового мая», но он тут ещё не появился, знала «Музыка нас связала» группы «Мираж», знала «Жёлтые розы» группы «Фристайл». Их тоже ещё не было. Вся эта популярная музыка должна была появиться намного позже. Исполнение сейчас этих песен вызвало бы у девчонок вопросы, откуда она знает такие красивые и необычные слова, а если бы Малинина и Соколовская вспомнили, что Люська пела будущие хиты задолго до их появления, это точно был бы провал!

Зато на одной из Люськиных кассет, где она на свой магнитофон записывала песни с телевизора, была прикольная шуточная песенка в довольно быстром зажигательном ритме. Арина не знала, кто её пел, да это было и неважно. Песня запомнилась, и Арина дома часто напевала её, занимаясь какой-нибудь скучной домашней рутиной.

— Здравствуйте, товарищи! Раз, два, три, четырё! Начинаем программу телепередач на завтра! На завтра! Хей-хоп! — пропела Арина своим чудесным голосом.

Получилось не очень, так как ещё не распелась, но всё-таки прилично, чтобы сонные подружки обратили на неё внимание. Большое внимание!

Одновременно Арина исполняла маршировку. Да… Долбанную маршировку на месте, правда, задирая колени при этом до груди, и активно работала руками со всё возрастающей скоростью. Потом упражнение сменилось на вскидывание ног назад, до уровня задницы. На этом этапе Соколовская и Малинина уже не могли устоять на месте — очень уже энергично и забойно двигалась Арина и очень интересно пела при этом.

— Завтра вы увидите, то что никогда не видели, но это будет завтра, завтра! — пропела Арина. — В девять часов «Золотой ключик», короткометражный сюжет! Прикольная программа о том, как сэкономить лучше семейный бюджет!

На данном этапе Ариана стала исполнять аттитюд в сторону и вверх, сначала правой ногой, а потом левой. Поначалу приходилось придерживаться рукой за спинку кровати, но потом координация восстановилась, и стало хорошо получаться и опоры.

— От великого до смешного один бух… Шахматную школу собирает Авербух! — на этих словах Арина перешла на бег на месте, при этом опять сгибая максимально ногу в колене и забрасывая колено к груди. Плюсом добавились движения руками. Шаг правой ногой — правая рука сжата в кулаке и максимально вытянута вверх. Шаг левой ногой — левая рука сжата в кулаке и вытянута вверх. Эта связка получилась очень энергозатратная, и через десять повторов Арина перешла на прыжки с двух ног. При отрыве обе ноги разводились в стороны, и руки тоже, при этом тело в воздухе принимало форму буквы Х.

— Нет, нет, нет, нет, мы хотим сегодня

Нет, нет, нет, нет, мы хотим сейчас

Нет, нет, нет, нет, мы хотим сегодня

Нет, нет, нет, нет, мы хотим сейчас! — спела припев Арина.

Припев был очень энергичным, в первую очередь, из-за слов «нет», которые звучали очень быстро, и чтобы попасть в такой нереально малый промежуток всего в четверть секунды, пришлось убыстрить движения, опять перейдя на бег. Каждый удар ноги о пол равнялся одному такту и одному слову «нет». Это тоже было очень энергозатратно, но весело.

Когда Арина допела песню, вся троица уже не могла на ногах стоять. Примерно за четыре минуты по нагрузкам получилось, словно они откатали произвольную программу. Но самое главное — пропало вяжущее чувство сонливости. За пару минут девчонки пришли в себя и уже пели вместе с Ариной.

— Всё! — после последнего куплета Арина скрестила руки на груди, показывая всем понятный знак полной остановки. — Хватит. Немного отдыха.

Закончив силовые упражнения, она сделала несколько лёгких взмахов руками и ногами, чтобы замяться, и почувствовала, что хорошо разогналась — в теле появилась долгожданная лёгкость. И даже с непривычки устала, да так, что пришлось срочно присесть на кровать от закружившейся головы. Резко пришло чувство голода. Более легковесные и миниатюрные Соколовская с Малининой устали, конечно же, меньше, но всё-таки и они упали на кровати. Зарядка получилась очень энергозатратной, но в тоже время сильно бодрящей.

— Ты нас решила специально умотать перед стартом? — рассмеялась Соколовская. — План идеальный. У меня всё тело заныло.

— Если тело заныло, немного лёгкой щекотки взбодрят его! — коварно сказала Арина, делая вид, что собирается подняться, чтобы пощекотать Соколовскую, отчего та пронзительно взвизгнула и отстранилась.

— Но размялись всё-таки хорошо! — заметила Малинина. — Я прямо воспряла. Ещё бы кофейку, и всё было бы хорошо. Сейчас в столовую сходим, и будет вообще прекрасно.

Делать в комнате особо было нечего, поэтому, немного переведя дух, фигуристки отправились в буфет. Пришли за 10 минут до начала работы, дверь уже была открыта, но обслуживание ещё не начали — буфетчица готовилась к смене, грохоча посудой и занимаясь своими делами.

— А мы будем первые! — засмеялась Арина и смело пошла в зал.

Это было несомненной наглостью, и фигуристки замерли в ожидании, что Арину буфетчица попрёт прочь, но этого не произошло.

— Кушать захотела? — засмеялась буфетчица, дородная женщина лет сорока в белоснежном халате и колпаке. — Идите сюда, дочки, я вас обслужу. Не стоять же вам без дела.

Арина обернулась к подружкам и махнула им рукой. Наглость — второе счастье.

Завтрак был неплох. Порция творога со сметаной и сахаром, овсяная каша на молоке, кусок хлеба с маслом и стакан горячего какао с молоком. Разгорячённые тренировкой фигуристки моментом съели порции и уже через 10 минут вышли из буфета. Осталось дождаться машину и ехать в ледовый дворец. Первой должна была исполнять обязательные фигуры Марина, её стартовый номер 10, время выступления 11 часов 30 минут. Это была самая середина второй разминки. Потом, в начале третьей разминки, под стартовым номером 13 должна была кататься Арина, в 12 часов 20 минут, и самая последняя, в конце третьей разминки, в 12 часов 35 минут, должна выступить Малинина. Левковцев обещал приехать в 10:30, за час до выступления Соколовской.

Ждать машину предстояло полтора часа, и это время фигуристки посвятили валянию на кроватях и чтению приключенческой литературы. Правда, чтение получилось скомканным. В 10 часов все отложили книги и невольно посмотрели друг на друга — соревнования как раз начались, и должны были они начаться с выступления Ани Антоновой. Сразу же подкралось знакомое чувство беспокойства. Это когда ты занимаешься бездельем, какой-то малозначащей ерундой, но при этом знаешь, что где-то там, далеко, происходят важные вещи, которые могут сильно сказаться на тебе. Они вот маются бездельем, а Антонова и другие фигуристки в это время, может, устанавливают рекорды. Казалось, что лучше сейчас находиться в ледовом дворце, хотя бы на трибунах, и держать весь процесс под наблюдением.

Естественно, это чувство было обманчивым, ведь даже находясь на трибуне, на результаты ни соперниц, ни на свои, ты повлиять никак не сможешь, а только лишний раз измотаешься, а то и поплывёшь психологически, увидев эпичные победы и поражения соперниц.

— Ну что, пора ехать, — сказала Арина, посмотрев на часики. — Пойдёмте, на улице постоим. Только проверьте, всё ли взяли.

Арина незаметно для себя подхватила привычную роль лидера в группе. При этом никто и не возразил. Да и действительно, лучше уж подышать воздухом на улице и разгрузить голову от ненужных мыслей. Может быть, и Левковцев с Федотовым приедут пораньше. А может быть… И Серёга Николаев встретится?

Однако Серёга Николаев не встретился, да и Левковцев приехал вовремя, как и договаривались. Тренер, привыкший жить в мире цифр, и военный, привыкший к точности, никогда не приехали бы ни на минуту раньше…

Глава 13

Интервью и кофе

У ледового дворца «Крылья Советов» было относительно многолюдно, несмотря на то, что исполнение обязательных фигур считалось соревнованием крайне незрелищным и не азартным. Но предварительная реклама первенства Комитетом по физкультуре и спорту была дана хорошая — на всех московских тумбах и досках объявлений висели афиши первенства СССР по фигурному катанию. Естественно, со всей многолюдной Москвы нашлось порядочно народа, кто захотел смотреть даже такие неувлекательные соревнования. Тем более, в афишах было написано, что в фойе ледового дворца будет работать буфет и киоски с сувенирами.

— А тут… порядочная веселуха… — заметила Соколовская, глядя на главный вход, у которого чувствовалось оживление.

У служебного входа народа было поменьше — подходили в основном фигуристы и лица, причастные к соревнованиям и обслуживанию ледового дворца, но на проходной тоже толпился народ.

Левковцев вышел из машины первый и огляделся. Красавец. Был одет строго официально — чёрный костюм, белая рубашка, галстук. Поверх всего распахнутая коричневая дублёнка. В правой руке дипломат. Выбрит до синевы. Волосы тщательно причёсаны и уложены. Походил он на партийного или государственного деятеля. Или как минимум, на чиновника горисполкома рангом не ниже, чем начальник отдела.

Когда фигуристки вышли из машины, тренер внимательно осмотрел их лица при ярком свете — нет ли признаков усталости или психологического надлома. У обеих спортсменок видно лёгкие синяки под глазами, что могло свидетельствовать о недосыпе и начавшейся акклиматизации. Левковцев и сам чувствовал сегодня, что начинает накрывать, — проснулся в 4 часа ночи и с тех пор уже не мог уснуть. Эта ерунда была единственной, которая могла причинить проблемы.

— Как состояние? Есть проблемы? — спросил Левковцев у воспитанниц.

— Всё хорошо, есть только проблемы со сном, — честно сказала Арина. — Похоже, акклиматизация начинается.

— Ясно, — кивнул головой Левковцев, не обратив внимание, откуда Хмельницкой известно про акклиматизацию. — Держитесь. Я термос захватил с кофе. Не слишком горячий, чуть успел остыть. Перед выступлением взбодритесь. Сейчас идите в медпункт, проходите медосмотр, потом в раздевалку. Я встречу вас в служебном коридоре.

В медпункте женщина-фельдшер, как всегда, измерила кровяное давление, пульс, заставила открыть рот и осмотрела слизистую на предмет воспаления, прослушала лёгкие, заставила сесть, встать и с закрытыми глазами дотронуться до носа сначала указательным пальцем правой руки, потом левой руки — проверка вестибулярного аппарата. На этом медосмотр был пройден, а допуск к соревнованиям получен.

Пока Соколовская проходила медосмотр, Арина вышла в коридор и нос к носу столкнулась с уже знакомой журналисткой Ириной Чен. Женщина очень импозантно одета — в длинное бежевое пальто и пушистый белый свитер, пышным воротом закрывающий горло до подбородка. Чёрные блестящие волосы водопадом до плеч. Сразу видно — столичная штучка!

— Люда! Здравствуй! Как я рада тебя видеть! — обрадовалась журналистка. — Можно тебя на пару слов?

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Арина. — Можно. Только Марину дождёмся.

Однако Соколовская, когда вышла из кабинета врача, с явным неудовольствием встретила предложение Чен ответить на несколько вопросов. И только чувствительный тычок пальцем в спину, проведённый Ариной, заставил Соколовскую иронично хмыкнуть и согласиться на небольшое предстартовое интервью. Для Арины такое отношение к себе выглядело очень странным. Общение с прессой, когда ты на взлёте карьеры и о тебе почти никто ничего не знает, было делом не только необходимым, но даже обязательным. Арина чётко понимала это по опыту из прошлой жизни. Лишние пять минут, потраченные на общение с журналистами, могли иногда принести больше, чем успешный старт…

— Девчонки, давайте отойдём в сторонку, там дальше комната есть… Я вас надолго не задержу.

Дальше по коридору находилась комната с табличкой «Пресс-центр». В ней стоял лишь стол с двумя креслами и несколько рядов стульев перед ним. За столом на огромном белом плакате во всю стену изображён символ хоккейного клуба «Крылья Советов» и девиз «Летим побеждать». Здесь тренеры противоборствующих хоккейных команд садились за один стол, рядом друг с другом и давали послематчевые интервью, где рассказывали журналистам, как получилось выиграть или продуть.

Сейчас в роли тренеров предстояло присутствовать Соколовской и Хмельницкой, которых Ирина Чен усадила за стол. Сама она расположилась на привычном для себя месте для прессы, в первом ряду. Достала блокнот с авторучкой и приготовилась писать.

— Ну, во-первых, девчонки, я рада видеть вас на этом чемпионате в Москве. Это долгий и трудный путь, и вы прошли его сполна, попав сюда.

— Спасибо, — вежливо кивнула головой Арина.

— Спасибо, — в тон Арине, как будто передразнивая её, ответила заноза-Соколовская и точно также кивнула головой.

— Начну с нестандартного вопроса, — подумав, продолжила Чен. — Какое у вас впечатление от соперниц? Какой потенциал в них вы видите? Могут они представлять для вас опасность?

— Сюда приехало очень много талантливых и техничных девочек… Со всей страны. Конечно, это лучшие спортсменки, и мы их не то, чтобы опасаемся, но держим в уме, что они могут… — расплывчато ответила Арина. — Плохие сюда не попадают, ведь попасть на первенство — это… Реально… высокий уровень, это… Самая вершина.

Естественно, Арина хотела не так выразиться. В своём времени она бы вместо «Реально высокий уровень, это… Самая вершина», сказала бы, не думая: «Это реально круто. Это самый топ». Однако здесь, похоже, такие обороты речи были непонятны широкому кругу людей. И даже могли вызвать подозрение.

Соколовская так пространно не стала отвечать, ограничившись в своём стиле, крайне немногословным:

— Могут.

— А вы знаете, какие именно прыжки будут исполнять ваши конкурентки? — спросил Чен, записав предыдущие ответы фигуристок.

— Нет, — покачала головой Арина. — Нам это неизвестно. Мы будем исполнять тот же прыжковый набор, что исполняли на первенстве Свердловской области. Но… Какой бы набор ни прыгали конкурентки, мы будем с ними бороться.

— Не знаем, — отрицательно качнула головой Соколовская, но потом добавила: — Одну я видела с тройными тулупами. Это значит, три-три, тулуп-тулуп у ней есть, а это четыре тройных на две программы.

— Как вам Москва? — спросила Чен, с интересом глядя на фигуристок. — Ходили куда-нибудь?

— Никуда не ходили, — ответила Арина. — График плотный. Мы вчера только приехали и сразу отправились на жеребьёвку и тренировку. И вот мы здесь.

— Никак, — ответила Соколовская. — Мы сюда спортом приехали заниматься. Побеждать.

— Ну и традиционный вопрос о планах на чемпионат, — улыбнувшись, сказала Чен. — Что вы ждёте от ваших выступлений?

— Я буду биться за первое место! — не моргнув глазом, ответила Соколовская. — Надо всегда ставить самые высокие цели!

— Хорошо выступить, остальное будет приятным… довеском, — нашлась что сказать Арина, хотевшая вместо «довеском», сначала сказать «бонусом». Очевидно, что «бонусов» в этом времени еще никаких не раздавали и не получали, ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Спасибо огромное, что решили ответить на мои вопросы, — улыбнулась Чен. — Больше вас не буду задерживать.

После того как фигуристки ушли, Чен отправилась в вестибюль, откуда прямо по телефону-автомату надиктовала полученные от фигуристок ответы в отдел редакции. Как раз верстался свежий номер «Советского спорта», и для короткой заметки о первенстве по фигурному катанию и свердловских уникумах наверняка бы нашлось в нём место.

Вот только как ещё выступят сами уникумы? Странно, но после общения с журналисткой Арина ощутила прилив бодрости. Она постепенно вернулась в свою стихию. Ощутила нечто похожее на то, когда она, будучи юниоркой в своём времени, пыталась штурмовать своё первое юниорское первенство России в сезоне 2019–2020 года. Будучи ещё никем, 13-летней провинциальной фигуристкой из Иженска, которой журналисты задавали рядовые вопросы, а она, краснея от смущения, давила ответы из себя. Но уже тогда появилось какое-то слабое предчувствие, что настаёт совсем другая жизнь… Настаёт совсем другая эпоха.

В раздевалке, как всегда в начале соревнований, царил радостный ажиотаж и витало некое ощущение праздника. Сопли и слёзы будут потом. Даже те девчонки, кто исполнили обязательные фигуры не очень хорошо, сейчас лелеяли внутри себя надежду, что не всё ещё потеряно — большинство конкуренток не откатались, да и вообще, ещё целых две программы впереди, самые основные и зрелищные, при исполнении которых можно блеснуть артистизмом и спортивным талантом.

В раздевалке не было видно Ани Антоновой — наверное, сидит на трибунах или ушла погулять. Интересно, как она откаталась? Арина посмотрела на часики — они показывали 11 часов. Именно сейчас должна выступать Наташа Скарабеева. Наверняка она скоро придёт в раздевалку. Арину очень интересовало, как судьи ставят оценки, каков высший предел выставляемых баллов, учитывая, что две фаворитки, Малинина и Денисенко, будут выступать самыми последними.

До выступления Соколовской оставалось полчаса, и она сразу надела коньки, тщательно зашнуровав их и пропустив через крючки. Арина смотрела на приготовления одногруппницы и решила, что сейчас готовиться к своему старту не стоит — до него оставалось больше часа. Ноги за это время устанут и забьются. Всегда можно прийти сюда и по-быстрому переобуться.

Уже собрались с Мариной идти на арену, как вдруг зашла Скарабеева. Была она в синем спортивном костюме и вид имела какой-то отстранённый и недоумевающий. Наташа пришла босиком, держа сумку с коньками на плече и шлёпая по каменному полу голыми подошвами — наверное, ноги совсем горячими стали от долгого сидения в ботинках.

— Вообще ничего не пойму, чего им надо! — Скарабеева тряхнула тёмной шевелюрой, бросила сумку с коньками на пол и бухнулась на скамейку, прислонившись к стене.

— Сколько? — коротко спросила Соколовская, внимательно глядя на конкурентку.

— Пять и четыре, — ответила Наташа. — Причём откатала идеально. Как всегда, ни одной помарки. На первенстве области мне за то же самое 5,8 поставили. Сейчас-то что произошло?

— Хм… — неопределённо хмыкнула Соколовская. Даже ей было понятно, что оценки от старта к старту могут сильно разниться в зависимости от числа и мастерства участниц. Ей вот с Хмельницкой тоже шестёрки в Екатинске рисовали. Потом эти шестёрки превратились в 5 и 5,5.

— Ладно… — махнула рукой Скарабеева. — Хоть отмучилась… Вам удачи. Чистых прокатов и гладкого льда!

У входа на арену, кроме Левковцева с дипломатом, никого не было. Наставник снова внимательно осмотрел воспитанниц.

— Как состояние? Голова не тяжёлая? Спать не хочется?

Арина прислушалась к внутренним ощущениям — кажется, всё в порядке. Соколовская пожала плечами — н и да ни нет.

— Да вроде нормально, — осторожно ответила Арина.

— Пойдёт, — буркнула Соколовская. — А вы говорили, кофе у вас есть?

— Есть, — согласился Левковцев и махнул рукой. — Пойдёмте в сторонку.

До старта оставалось 20 минут. Левковцев посадил Соколовскую у пуфика рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, достал из дипломата небольшой полулитровый термос, налил полную крышечку ароматного напитка и протянул Марине.

— Смотри, тут двойная доза.

Кофе вчера, именно на этот случай, предвидя раскардаш у спортсменок, Левковцев купил вечерком в гостиничном ресторане, сунув официанту рубль. Такой кофе и сам не прочь был бы попробовать — тяжёлый, ароматный, душистый, вкусный, хорошо разгоняющий кровь по жилам. Но фигуристкам он был нужнее. Возможно, так придётся подогревать их всё время, перед каждым стартом — акклиматизация в полную силу давала знать себя именно на третьи сутки.

Кофе уже остыл, но Марина с удовольствием выпила крышку и улыбнулась.

— Спасибо, Владислав Сергеевич.

— На здоровье, — улыбнулся Левковцев. — А сейчас на старт.

— Как там обстановка? Как судьи? — осторожно спросила Арина.

— Обстановка рабочая, — ответил Левковцев, пряча термос в дипломат. — Судьи сдержанные. Оценки берегут. Ваше дело — чисто откатать, больше ничего. Температура льда такая же, как вчера, так что привыкать не придётся. Всё, пойдёмте.

На арене народ присутствовал. Трибуны были заполнены примерно на десятую часть. Пришли любители спорта и фигурного катания. Несмотря на то, что исполнение обязательных фигур смотрелось состязанием достаточно скучным, примерно таким же, как чемпионат по шахматам, но дух соревнований давал о себе знать.

Арина первым делом посмотрела на табло результатов и удивилась — Скарабеева не была первой! Она стояла на второй позиции! Вот почему она была удивлённой. На первой позиции была Аня Антонова, выступавшая первой. Чем-то она очаровала судей, что они поставили ей 5,5, что было чуть не максимальным баллом. Если у Скарабеевой большинство оценок были в районе от 5 до 5,6 баллов, то Антоновой поставили в диапазоне от 5,1 до 5,7, что дало больший средний балл. Другие фигуристки, откатавшие между ними, получили в районе 5 баллов.

Планку Антонова задрала очень высокую. В первую очередь из-за своего идеального скольжения. Она была мастерица плести узоры на льду. Это был её сильный конёк, и его она пока реализовала на все сто. Чем ответит ей Соколовская и другие соперницы?

Служебная часть арены вместе со входом была отделена ограждением от зрительской части, поэтому Арина уютно расположилась в уголке у двери и стала наблюдать за происходящим. Часы показывали 11 часов 20 минут, когда в очередной раз ожил информатор. Соколовская в это время стояла у бортика и слегка разминала корпус и ноги. На льду раскатывалась небольшого роста плотная девушка лет четырнадцати, спортивного телосложения. Крепышка была одета в синее платье с вышитыми красными, сиреневыми и зелёными цветами. «Евгений Дога, Вальс цветов», — Арина мастерски определила программу, под которую сшито это платье. У девушки было очень красивое нежное лицо и… Она была идеальная блондинка, такая же, как Соколовская. Именно такого цвета волос, которого многие девушки и женщины добиваются, изводя себя обесцвечиванием. Средней длины белокурые волосы были стянуты в два хвостика, смешно торчащих в разные стороны, брови и ресницы накрашены чёрным, чтобы подчеркнуть глаза. А голубые глаза у девушки тоже были очень оригинальные и запоминающиеся — большие, почти круглые и широко раскрытые, как у ребёнка. Вид у девушки был по-доброму смешной и располагающий.

— На лёд приглашается Серафима Соборович, город Минск, — сказал информатор. Зрители на трибунах встретили это объявление одиночными, очень сдержанными аплодисментами…

Соколовская угрюмо наблюдала за соперницей, положив руки на бортик. Серафима выехала на середину арены, поприветствовала зрителей поднятой рукой и поехала к судейскому ряду. Арина внимательно наблюдала, что она будет делать. А делала она то же, что и остальные. По свистку рефери проехала обязательные фигуры сначала на левой, потом, развернувшись, на правой ноге. Арина отсюда не видела следов на льду, но, по виду, выступила Серафима хорошо. Даже отлично — проехала фигуры на приличной скорости, почти такой же, на которой их исполняла Соколовская.

«Это же та девушка из Беларуси, которая с Наташкой живёт», — догадалась Арина. — «Интересно, как она откаталась?»

После того как девушка закончила исполнять фигуры, она покинула лёд и пошла с тренером, длинноволосым мужчиной лет пятидесяти, в «кисс-энд-край». Соколовская тут же пошла раскатываться. А судьи в это время вышли на лёд проверять, как уроженка Белоруссии исполнила обязательные фигуры.

Судя по всему, исполнила она их очень хорошо…

Глава 14

Хмельницкая… А кто это?

Наконец судьи окончательно определились с оценками Серафимы Соборович и вышли со льда. Соколовская всё это время тщательно тренировала фигуры. Исполнила все секции несколько раз и теперь просто стояла у бортика, ожидая своей очереди. Все тренировки закончены. Настала пора показать, чему ты научилась на них…

— Серафима Соборович за исполнение обязательных фигур получает 5.5 балла. На данный момент она занимает первое место, — сообщил информатор.

Тут же в зале раздался негромкий гул. Зрители то ли были довольны, то ли нет — поди разбери… Но Арина лично была очень удивлена — с таким телосложением, как у Соборович, было принято не скольжением заниматься, а демонстрировать силовое, спортивное катание, и тренировать пролётные высоченные прыжки, но поди ж ты… Девушка из Беларуси, на которую никто не ставил, сейчас занимает первое место, подвинув затейниц Антонову и Скарабееву на второе и третье место. Впрочем, естественно, это ровным счётом пока ничего не значило — всё должно решиться в короткой и произвольной программе, и в первую очередь, за счёт того, какие оценки поставят судьи за исполнение прыжкового контента.

Арина внимательно посмотрела на информационное табло — оценки Соборович были в целом как у Антоновой, от 5.1 до 5.7, но в высшем диапазоне 5.5 и 5.6 на одну оценку было выше, чем у Антоновой, и на две оценки больше, чем у Скарабеевой. В целом борьба шла в пределах разумного — все катались чисто, и никто ничего не сдавал, но кто-то делал фигуры лучше, на взгляд отдельных судей. Никто не отнимал и внешнюю привлекательность — половина судей были мужчинами, и наверняка кто-то из фигуристок им мог нравится больше или меньше…

— На лёд приглашается Марина Соколовская, Свердловская область, — объявил информатор.

Соколовская подъехала к судейскому ряду и замерла в ожидании старта. После свистка рефери Марина проехала крюк, выкрюк и параграф. Сначала на левой, потом на правой ноге. И, как Арина предположила, проехала отлично — быстро и рёберно. Соколовской неведомы никакие сомнения — пришла и сделала.

Соколовская подъехала к калитке, взяла чехлы, поданные Левковцевым, надела на лезвия и пошла в «Кисс-энд-край» дожидаться оценок. Но ждали их, на удивление, недолго. Девушка, вышедшая разминаться вслед за Соколовской, не успела даже пару раз исполнить фигуры, как ожил информатор. Арина почему-то подумала, что судьи зажмут Соколовскую, как свердловчанку. Но этого не случилось.

— Марина Соколовская за исполнение обязательных фигур получает 5.5 балла. На данный момент она занимает первое место, — объявил информатор.

Арина внимательно посмотрела на информационное табло — несмотря на равные баллы с Серафимой Соборович, Соколовская заняла место выше — на одну оценку в высшем диапазоне 5,6 у неё было больше, при этом на одну оценку в нижнем диапазоне 5,2 меньше, хотя разброс оценок был абсолютно такой же — от 5,1 до 5,7. Воронка возможностей для Арины всё более сужалась. Сейчас между этими четырьмя фигуристками воткнуться было очень сложно и выглядело чистой лотереей. Чтобы уверенно обходить их, нужно было прыгать выше головы. Вот только надо ли это?

На информационном табло застыла промежуточная турнирная таблица:

1 Марина Соколовская 5.5

2 Серафима Соборович 5.5

3 Анна Антонова 5.5

4 Наталья Скарабеева 5.4

Трое фигуристок, занявших первые три места, получили одинаковые баллы, но рассудили их по-разному. И этим результатом Соколовская была довольна! Обняв Левковцева, тут же резко вскочила с места и подбежала к Арине, намереваясь получить похвалу.

— Хорошо откатала! Молодец! Поздравляю! — смущённо улыбнулась Арина, обняв одногруппницу, и похлопав по спине. — Я знала, что у тебя всё получится!

— Спасибо, — ответила довольная сияющая Соколовская. — Ну что, на трибуны пойдёшь или в раздевалке посидишь?

Арина посмотрела на электронные часы сбоку информационного табло — они показывали 11:41. До 12 часов должны были выступить две фигуристки, потом следовала 15-минутная заливка льда, и в 12:15 Арина уже должна быть у бортика, чтобы выехать на разминку — кататься ей предстояло самой первой в третьей группе участниц. С одной стороны, это хорошо — лёд будет свежий, с другой стороны, 13-й стартовый номер… При мысли о нём Арина опять невольно потрогала место на груди, где должен был висеть крестик. Крестика, конечно же, не было…

— Пойду в раздевалку, — решилась Арина. — Полчаса посижу, потом приду.

— Десять минут, Люда! — пальцем постучал по часам Левковцев. — Жду 10 минут первого у калитки.

— Хорошо, Владислав Сергеевич, — кивнула головой Арина.

Выглядело, конечно, смешно, что тренер напоминает лишний раз о том, что спортсменка должна в назначенное время прийти на арену, но такова уж натура тренера — он, как родитель, должен постоянно напоминать неразумному дитяте, как нужно правильно поступать в каждой ситуации. И Левковцев об этом знал, и Арина об этом знала, поэтому никаких вопросов такие напоминания никогда не вызывали.

Естественно, сидеть впустую Арина не собиралась. Полчаса терять перед важным стартом не стоило. Посидев несколько минут и почувствовав, что ноги и задница затекают на твёрдой деревянной лавке, Арина вышла в коридор, нашла относительно свободное и укромное место у лестницы, где стоял пуфик, на котором Солковская пила кофе, и стала понемногу растягиваться. Оперев правую ногу на пуфик, сделала несколько растяжек в таком положении, потом поменяла ногу и сделала то же самое на другой ноге. Потом немного побегала по кругу, потом немного попрыгала, поразминала корпус вращениями и одновременными наклонами. Ноги работали прекрасно. Икроножные, тазобедренные, голеностопные мышцы были полностью готовы к работе.

Посмотрев на часы, Арина увидела, что ровно полдень. Закончив тренировку, пошла в раздевалку и надела коньки. Тщательно проверила шнуровку, попрыгала, повращала бёдрами и пошла к служебному входу арены. Соколовская в это время по-английски куда-то испарилась. Наверное, пошла в буфет или на зрительные трибуны, в другой сектор арены. Ну что ж… Час Х пробил. Пора идти брать своё…

… Пока шла заливка льда, судейский корпус тоже время даром не терял — после двухчасового сидения на одном месте и бесконечной работы уже кружилась голова, затекли ноги, да и поесть-попить элементарно хотелось. Работа судей не такая уж простая и лёгкая! Это зритель может прямо в перерыве между выступлениями сбегать в туалет, а потом пойти в буфет и скушать пироженку, запивая стаканом «Буратино». Судья уйти не может — сиди и работай. Поэтому даже 15-минутный перерыв на заливку льда воспринимался как величайшее благо и подарок судьбы. Все судьи на перерыве отправились в святая святых — судейскую комнату.

Подготовка заняла считанные секунды — немного времени, и на столе разложен перекус в виде пирожков и бутербродов, из термосов налит чай или кофе. Разговоры… Совершенно посторонние, больше касающиеся бытовых тем. А ведь нужно втянуть эти разговоры в нужное русло… Для чего же ещё присутствуют здесь Алла Ивановна Писеева и Татьяна Петровна Тарасова? Их работа не прекращалась даже сейчас, в минутку долгожданного отдыха.

— Алла Ивановна, а кто у нас сейчас будет кататься после заливки? — сделав невинные глаза, во всеуслышание спросила Татьяна Петровна, сделав вид, что ничего не знает-не ведает. Судьи с интересом прислушались к разговору начальства.

— Людмила Хмельницкая, — ответила Алла Ивановна, с аппетитом поглощая бутерброд с докторской колбасой.

— Это та девушка, которая с Урала?

— Именно так, — согласно кивнула головой Алла Ивановна. — Вы её должны помнить, она чемпионка Свердловской области.

— Она ещё лутцы и флипы прыгает? — изобразив неведение и забывчивость, спросила Тарасова.

— Да, это она, — согласилась Писеева. — Сильная фигуристка. Валентин Игоревич как раз при исполнении лутца или флипа советовал применение новых повышающих коэффициентов. Но я думаю, к ней они будут мало применимы — как катается Хмельницкая, мы все знаем. Это вылитая чемпионка. Она фигуры исполняет идеально.

Возражений, естественно, не последовало, а нужный посыл был дан и принят…

… Арина подошла к двери, ведущей на ледовую арену и встретила там Левковцева, уже ждавшего её.

— Как самочувствие? Кофе будешь? — спросил тренер.

Арина мгновенно просканировала своё тело — нет, кофе был пока не нужен. Небольшая тренировка, совмещённая с разминкой, разогнала кровь по артериям, а лёгкий холод на арене должен немного остудить её. Правда, чтобы этого не произошло сверх меры, Арина опять надела повязку с кошачьими ушками, взбив волосы над ней. Теперь уши торчали прямо из волос, как в аниме.

Левковцев открыл дверь и сделал жест рукой, впуская Арину внутрь арены. А внутри было здорово. Играет негромкая музыка голосом Аллы Пугачёвой. «Ах, Арлекино, Арлекино…». Поверхность льда блестела, как зеркало, — смотреться можно, и маленькими яркими солнцами в ней отражались потолочные светильники. Народу на трибунах было примерно столько же, как и до заливки льда. Люди сидели группами, тихо переговаривались. Кто-то читал газеты, книги. Во времена Арины в основном зависали в смартфонах или планшетах. Иногда даже во время прокатов.

Арина посмотрела на часы — они показывали 12 часов 10 минут. Стали подходить девушки, катающиеся в последней разминке, среди них Малинина и Денисенко. Все, как по команде, сразу же поднимали головы и смотрели на результаты двух разминок. Кому-то было удивительно, кому-то нет…

— Марина хорошо откаталась, молодчина, — к Арине подошла улыбающаяся Таня Малинина.

— Да… — неопределённо протянула Арина. — Тебе того же желаю.

— Спасибо. И тебе. Ой, а ты эту штуку сама связала? — Таня показала на повязку с кошачьими ушками, торчащими из волос. — Смотрится классно. Хочу такую же. Можно с кроличьими ушами связать. Одно чтоб торчало, а другое согнутым было.

Разговоры, о том, что нечто смотрится классно, привлекли других девушек, и они стали внимательно рассматривать на Арине повязку с ушами. Похоже, скоро такая мода точно пойдёт в ход…

— На разминку приглашается следующая группа участниц, — ожил информатор.

Арина сняла чехлы с лезвий, отдала Левковцеву, и сделала пару не быстрых шагов. Выехав на лёд, коснулась его рукой. Поверхность была такой же температуры, что и вчера. Хорошо. Арина короткой «ёлочкой» стала разгоняться до правого короткого борта. Там развернулась перебежками и сделала несколько пируэтов и перепрыжек с ноги на ногу. Больше делать ничего не стала — сейчас важна была тонкая работа мышц на минимальной дистанции, а для этой задачи проведённой разминки вполне хватало.

— На разминке находятся Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — ожил информатор. — Агата Петрова, город Киев, Ясмина Мухаметова, город Казань, Екатерина Денисенко, город Москва, Татьяна Малинина, Свердловская область.

Объявление информатора было встречено очень сдержанными аплодисментами. Зрители старались угадать, кто есть кто из катающихся на льду фигуристок, но это было очень нелегко — все в спортивных костюмах, лишь… Только Арина в повязке с ушками. Это сильно повысило её узнаваемость, и болельщики про себя назвали её «вот та, длинная, с ушами».

Большинство фигуристок экономили силы, а через пару минут и вовсе почти перестали кататься, лишь нарезали короткие круги у калитки и явно тянули время.

— До конца разминки осталась одна минута, — объявил информатор.

Арина прямо от борта несколько раз исполнила предписанные упражнения. Получилось отлично. Остальные фигуристки немного покатались для приличия и, не ожидая сообщения об окончании разминки, стали подтягиваться к калитке. Теперь дело осталось за малым — за судьями.

— Разминка окончена, просьба спортсменкам покинуть лёд, — сказал информатор.

Фигуристки, кроме Арины, подъехали к калитке и стали одна за другой заходить в неё, надевая чехлы и отступая в сторону. Никто из них не ушёл — все ждали, как откатается Хмельницкая, о которой, конечно же, в среде тренерства ходили слухи, что она крутая чемпионка. Да и вчера девчонки на тренировке видели её лутцы и флипы, а также то, как она мастерски их делает, при этом фигурно катаясь. Сейчас они понимали, что при любых раскладах это одна из медалисток.

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — объявил информатор.

Арина отвалила от бортика, где она до этого стояла, сделала небольшой круг по арене в правую сторону, подняв обе руки и приветствуя зрителей. Потом подъехала к судейской площадке и остановилась перед ней. Тут же подняла голову и посмотрела на судей. Увидела Тарасову и Писееву, сидевших рядом с судьями за отдельным пультом. Рефери, женщина лет тридцати, в синем спортивном костюме и белой вязаной шапочке с помпончиком, явно в обычное время тренер, увидев, что фигуристка готова, подала сигнал в свисток. Максимальная концентрация!

«Крюк-выкрюк-параграф, — подумала Арина. — Ничего сложного. Поехали». Арина выехала со стартовой позиции плавно, мягко, но в то же время на хорошей скорости. Это была «скорость номер два», пусть средняя, но надёжная, как швейцарский банк, в котором Арина Стольникова держала свои доллары в 2022 году.

Проехала все предписанные элементы на левой ноге, потом, сделав разворот дугой и сменив опорную ногу, исполнила те же элементы на правой ноге. Почти закончила элемент, как почувствовала оплошность — лезвие слегка всё-таки качнуло, очень легко, почти невесомо. Но при этом выезд из второй секции фигур всё-таки получился очень хорошим — рёберным и с идеальным радиусом. Произошла досадная мелкая случайность, и в обычное время её даже рассматривать не стали бы, но сейчас первенство СССР, где критерии оценки совсем другие — тут люди бьются за свою будущую карьеру. Сейчас такая оплошность могла, конечно же, грозить снижением баллов. Как оценят судьи эту крошечную помарочку?

Закончив кататься, Арина посмотрела на оставленные следы — идеально ровные, как будто очерченные по циркулю. Фу… Кажется, пронесло… Хотела пощупать крестик и даже перекреститься, но вовремя остановилась.

Судьи тем временем осторожно вышли на лёд и стали осматривать следы от лезвий. Впрочем, осматривали недолго — придраться было не к чему, да и начальство сказало, что это будущая чемпионка, поэтому мельком глянули для проформы, покивали головами, выражая озабоченность на публику, и пошли обратно — оценивать состязание.

Арина вернулась к бортику, взяла из рук Левковцева чехлы и надела на лезвия.

— Люда, спасибо огромное! Ты была бесподобна! — восхищённо сказал Левковцев, обнял Арину, потом отпустил и сделал жест рукой, призывающий в «кисс-энд-край».

Впрочем, сидела там недолго. Не прошло и минуты, как ожил информатор.

— Людмила Хмельницкая за исполнение обязательных фигур получает 5.7 баллов. На данный момент она занимает первое место.

Тут же таблица результатов на табло поменялась, и Арина уже возглавляла её! Вот так да! Пробилась! Вырвала победу! Конечно, ещё предстояло кататься пятерым участницам, но уже ясно, что судьи никого не поставят выше. Как раз для молодых, дерзких и шутливых они оставили окошко в 0,2 балла, куда можно впихнуть много кого, считай, всю разминку. Очевидно одно — Арина получила хороший реверанс от судей. Впрочем, он и на самом деле был вполне по делу… Судьи лишь немного помогли, подтолкнули вверх, поставив перед другими спортсменками в короткой и произвольной программе более сложную задачу. Впрочем, и Арине тоже ещё предстояло откатать их, а фортуна, как известно, дама очень капризная…

Глава 15

Высокие результаты за фигуры

— Люда, ты сейчас куда? — спросил Левковцев, когда вместе с Ариной вышел с катка.

— Пойду на трибуны, куда же ещё, — пожала плечами Арина. — Дождусь окончания соревнований, потом в актовый зал, за стартовыми номерами.

— Именно так, — согласно кивнул головой Левковцев. — Встретимся там, не опаздывай.

— Угу… — буркнула Арина и пошла в раздевалку.

На душе, как всегда после успешного выступления, ощущалось небольшое опустошение и выгорание эмоций. Теперь нужно как можно скорее погрузиться в обычную рутинную жизнь, чтобы восстановить эмоциональное состояние.

В раздевалке Арина долго не засиживалась — сняла шапку с ушами, внимательно осмотрела коньки, сняла чехлы, протёрла тряпочкой лезвия, чтобы они просохли и не заржавели, повесила их на крючок, взяла куртку и вприпрыжку побежала на трибуны. Для этого пришлось сделать порядочный круг — из служебного сектора в зрительский вела дверь в конце коридора, которая выходила в главное фойе с гардеробом и кафетерием. С наружной стороны двери была табличка с надписью «Посторонним вход запрещён». Несмотря на грозную надпись, дверь никогда не закрывалась на засов, потому что по ней постоянно расхаживали фигуристы, тренеры и работники арены.

Из фойе в сектора трибун вели лестницы, над каждой из которых было написано, куда она ведёт. Арина по самой первой лестнице поднялась вверх, на второй этаж, сделала полукруг по коридору, нашла дверь с нужной надписью, открыла её и хотела пройти на трибуну, но её остановил милиционер в шинели и шапке-ушанке, стоявший у входа и наблюдавший за зрителями.

— Минуточку, девушка! — строго сказал милиционер и преградил Арине дорогу. — Во время выступления пройти в зал нельзя. Подождите перерыв.

Ждать пришлось недолго — через пару минут, когда текущая фигуристка закончила исполнять фигуры, а это была Ясмина Мухаметова из Казани, милиционер отошёл в сторону и дал знак проходить на арену. Вместе с Ариной прошли ещё несколько человек, ходивших в буфет за едой и напитками.

— Граждане, мусор забирайте с собой! — сурово напомнил милиционер. — После окончания программы буду ходить за каждым, проверять, чтоб было чисто!

Арина специально выбрала синий сектор, находящийся у длинного борта, как раз над судейскими рядами, чтобы видеть табло, и когда прошла внутрь, первым делом посмотрела на результаты. Верхняя часть таблицы была без изменений — она по-прежнему была первая.

— Ой, смотрите, это та девушка с ушками, какая она красивая, — зашептались зрители, сидевшие рядом с лестницей, на которой стояла Арина, и тут же оживились, увидев, что фигуристка помахала им рукой. — Люда, привет!

Медные трубы понемногу подкрадывались к Арине…

— Привеееет! — пропищала Арина и стала искать место, чтобы присесть, водя головой из стороны в сторону.

— Ты что там встала? Иди сюда! Фью!

Арина обернулась и увидела Соколовскую! Она сидела в ряду, находившемся выше, рядом с ней — Скарабеева и… Серёга Николаев! Как они встретились, непонятно. Вся троица радостно махала руками, призывая к себе. Арина, перепрыгивая через две ступеньки, подбежала к ним и заняла свободное место, приземлившись с краю, за Соколовской.

— Поздравляю! — улыбнулся Серёжа, выглядывая из-за девчонок. — Я долго сижу тут у вас, и увидел, что ты первая. Мне тут девушки примерно рассказали, как сейчас оценивают. Вроде бы, понял. Ещё раз прими мои поздравления.

— Спасибо! — сдержанно кивнула головой Арина.

— Хм… — иронично хмыкнула Соколовская и посмотрела на таблицу результатов.

На лице её не отражалось ничего — не было понятно, то ли сожалеет она, что Арина стоит выше её в турнирной таблице, то ли ей без разницы. Скарабеева лишь сдержанно кивнула головой — она с каждым выступлением соперниц опускалась всё ниже, и благодарить за успешные прокаты становилось всё труднее. Наташа думала про себя: как так, визуально все фигуристки откатали одинаково и без ошибок, но у Хмельницкой отрыв в 0,3 балла. Но, естественно, ничего не сказала.

— Спасибо ещё раз… Серёжа… — смущённо промямлила Арина.

— На лёд приглашается Екатерина Денисенко, Московская область, — объявил информатор, и все сразу уставились на арену, прекратив поздравления и благодарности. Пока разговаривали, пропустили, сколько баллов поставили Ясмине Мухаметовой из Казани. В пятёрку она точно не вошла.

Катя Денисенко, раскатывающаяся у калитки, подъехала на середину катка и заняла стартовую позицию напротив судей. По сигналу рефери проехала крюк, выкрюк и параграф на левой ноге, потом стала разворачиваться, чтобы переступить на правую ногу, и слегка качнулась. Едва заметная глазу ошибка, но всё-таки заметная, даже с трибун, а на коротком расстоянии заметная очень сильно. Ошибка была на развороте и учитываться не должна, однако она помешала фигуристке хорошо войти во вторую секцию шагов. По идее, Кате надо бы притормозить и выровнять движение, чтобы войти в элемент по чёткой дуге, но девочке 13 лет, и опыта соревнований ещё мало, а гонору много, поэтому она не сориентировалась и продолжила, естественно, слегка смазав дугу входа в крюк — Арина чётко видела, что радиус получился неровный.

Конечно, Катя поняла, что сделала глупость, но ничего исправить уже было невозможно. Она, тренировавшая к первенству прыжки и силовые элементы, попалась на какой-то ерунде. В соревновательном прокате такую ошибку даже не заметить и никакой роли она не играла, но здесь, где этот элемент был главным и оцениваемым, она сильно бросалась в глаза. Катя сама дала повод придраться судьям, и они, конечно, развернулись на ней. Пусть ненамного, но на первенстве СССР, среди сильнейших спортсменок страны, даже такая ошибка могла повлиять на результат. Оценивали Катю недолго — всё было ясно видно.

— Екатерина Денисенко за исполнение обязательных фигур получает 5.3 балла. На данный момент она занимает шестое место, — объявил информатор.

Шестая! Ужас! Катя, сидевшая с Жуком в «кисс-энд-крае», и так имела печальное лицо, но после объявления оценок, всхлипнула и закрыла лицо руками. Держать удар девочка ещё не умела, а это первое, что нужно научиться делать в спорте. В ходе соревнований бывает всякое, и бороться следует до конца. Вот только получится ли у неё это — с шестого места при такой конкуренции подняться будет трудновато. Но не невозможно.

— На лёд приглашается Татьяна Малинина, Свердловская область, — объявил информатор.

Таня выглядела абсолютно спокойной — опыт не отнять. Прошлый год она уже была на первенстве СССР и как нож сквозь масло прошла через многих нынешних конкуренток, взяв серебряную медаль. Первой тогда стала Наталья Горбенко из Киева, тренировавшаяся в киевском «Динамо», которая в тот же сезон поехала на юниорский чемпионат мира сезона 1984–1985 годов, в Колорадо-Спрингс, США, и взяла там бронзовую медаль. Малинина же… Не поехала. Как раз заболела перед стартом, и федерация заменила её на другую фигуристку. Это был сильный удар по карьере, но Таня справилась и сейчас шла на вершину по новой.

Естественно, Малинина, помня горький опыт, полученный в Свердловской области, сделала всё как надо. Она видела, что Хмельницкая не гнала, исполнила все элементы на средней скорости, но исполнила чётко и красиво, получив при этом приличные баллы, и потому пошла по её пути. Сделала все шаги чисто, зафиксировала окончание секции, поклонилась зрителям и покатила к калитке, где её ждал Ксенофонтов. Судьи вышли на лёд для оценки выступления Малининой, однако Арина видела, что придраться абсолютно не к чему. В сущности, Таня откаталась так же, как все фигуристки, выступавшие до неё: Антонова, Скарабеева, Соборович и Хмельницкая. Сделала всё чисто, но последний стартовый номер сыграл свою роль — судьи мелочиться не стали, отсыпали по полной, чтобы не оставлять пустой слот баллов и не давая повода для пересудов.

— Татьяна Малинина за исполнение обязательных фигур получает 5.6 балла. На данный момент она занимает второе место, — объявил информатор и тут же добавил: — Соревнования девушек-юниорок по исполнению обязательных фигур объявляются завершёнными. Результат на табло. Первое место заняла Людмила Хмельницкая с результатом 5.7 баллов.

Арина посмотрела на табло — результат вдохновлял. Она первая! Получилось! Первый раунд за ней!

1. Людмила Хмельницкая 5.7

2. Татьяна Малинина 5.6

3. Марина Соколовская 5.5

4. Серафима Соборович 5.5

5. Анна Антонова 5.5

6. Наталья Скарабеева 5.4

7. Екатерина Денисенко 5.3

Результаты получились, мягко говоря, удивительные. Многие тренеры были в шоке. Три первых места заняли фигуристки из Свердловской области, причём только у одной, у Тани Малининой, был достаточно выгодный стартовый номер. Остальные вырвали хорошие баллы сами. Но, естественно, это был промежуточный результат, и на призовые места могли рассчитывать абсолютно все фигуристки из первой семёрки.

— А сейчас, уважаемые зрители, объявляется технический перерыв на подготовку льда. Через полчаса соревнования будут продолжены, и вы увидите исполнение обязательных фигур юношами, — объявил информатор.

— Ну что, пойдёмте в актовый зал, — предложила Арина и смущённо улыбнулась.

Кажется, ей достался последний, самый выгодный стартовый номер…

…В вип-зоне ледовой арены соревнования наблюдали председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов и председатель Федерации фигурного катания Москвы Иван Германович Гончаров. Естественно, чиновники присутствовали по долгу службы и внимательно наблюдали за каждым прокатом. А ведь у этих уважаемых людей у каждого были свои планы на чемпионат. После окончания соревнований юниорок они поделились впечатлениями от результатов.

— Что-то результаты поразительные, — заметил Гончаров. — Уже который год Москва в пролёте на соревнованиях юниорок. На этом первенстве надежда на Денисенко была, но её седьмое место как-то совсем не радует. Провинция напирает.

— А я вам говорил, Иван Германович, так и будет, — заметил Шеховцов. — Вспомните спортивный принцип: не делаешь ты, делает твой соперник, не тренируешься ты, тренируется твой соперник. Вы считаете удивительным результат уральцев?

— Честно сказать, да… — признался Гончаров.

— А теперь давайте рассмотрим проблему с другой стороны, — предложил Шеховцов. — У нас в столице традиционно сильно парное катание и танцы на льду. Все уважаемые тренеры занимаются только ими, рассчитывая на медали и зарубежные командировки. Это неудивительно. В столице намного лучше обстоит дело с этими дисциплинами, потому что много уважаемых тренерских школ, много спортсменов, и у нас легко скатать новую спортивную пару или танцевальный дуэт. Очень легко найти партнёра или партнёршу одного уровня, слепить пару, если проще выразиться, и потом спокойно вести её по стартам. В провинции таких условий нет. Нет опытных тренеров, нет партнёров одного уровня, нет спортивных школ с традициями. Провинциальные тренеры работают с тем, что есть, — в основном, с одиночниками обоих полов. С тем, на что мы, москвичи, совсем перестали обращать внимание. И провинциалы находят спортсменок, которые могут подвинуть с мест наших фигуристок. Это, как вы сами заметили, уже тенденция сложилась. В прошлогоднем первенстве москвичек тоже среди призёрок не было.

— И что теперь делать? — недоумённо спросил Гончаров.

— Работать, Иван Германович, — внушительно ответил Шеховцов. — Работать с уважаемыми тренерами. Внушать им мысль, чтобы брали талантливую молодёжь, пусть даже из провинции. Селить в хороших общежитиях, устраивать на учёбу в хорошие школы, тщательно следить за бытом и финансовой поддержкой. Тщательно контролировать подготовку у хороших тренеров. Что нам делать следующий сезон, если на взрослый чемпионат СССР вывалится вот эта дружная компания из Свердловска? Они возьмут все медали. И они… сделают это. И даже больше. Потому что свердловчане хотят расширяться, разворачивать новые группы. Уже дали заявки на дополнительных молодых тренеров, и мы нашли им этих тренеров. Скоро они приступят к работе. А наши, московские коллеги, заслуженные, сидят в луже, простите за тавтологию… Я, знаете ли, делал полтора месяца назад предложение Жуку, чтоб он взял к себе Хмельницкую или Соколовскую. Потому что видел и вижу в них громадный потенциал. Товарищ Жук отказался, мотивируя это тем, что они бесталанные, на его взгляд. И что мы сейчас видим?

Шеховцов воздел руку и показал на табло.

— А видим мы, что эти бесталанники размотали его в сухую. Вот так мы относимся к спорту. Ладно… Пойдёмте на послестартовое собрание…

Шеховцов дал понять, что сказал всё, поднялся с места и не спеша пошёл к выходу с трибун. Удручённый Гончаров последовал за ним…

… Сергей Николаев решил проводить фигуристок до входа в служебную часть арены. И что примечательно, старался, чтобы путь длился как можно дольше. Да и сами фигуристки не торопились. Сегодня Серёга впервые побывал на ледовой арене и прикоснулся к фигурному катанию, которое доселе считал чем-то далеко отстоящим от спорта. Думал, что фигуристы шутливо в бирюльки играют. Однако сегодня заметил, что это не так. Накал борьбы ощущался во всём — в реакции спортсменов на свои результаты, на то, как они с надеждой смотрят на табло, гадая, какое место в ней займут. Но что самое поразительное — реакция девушек-фигуристок, составлявших ему компанию.

В единоборствах, которыми занимался Николаев, такая реакция была попросту исключена. Представить себе, что сидишь на трибуне, шутишь и общаешься накоротке, со своим соперником, которому в скором времени будешь полировать лицо, было просто-напросто невозможно. Только не в этом мире. А у фигуристок — возможно. Вот пожалуйста, сидят три соперницы и мирно переговариваются, поздравляют друг друга с успешным выступлением. А ведь это тоже индивидуальный вид спорта, где все против всех…

И эта Люда Хмельницкая… Она очень красива, хоть так, конечно, и нельзя говорить про несовершеннолетнюю девушку. Она ему очень понравилась… С первого раза. Был в ней какой-то внутренний огонь, который привлекал к ней. Ну что ж… Если девушке 14 лет, всегда можно стать для неё надёжным другом и старшим братом, а там… А там дальше будет видно…

Однако была в его знакомстве с фигуристками и одна очень деликатная черта — неприятная тайна, связанная с генералом Денисенко, который сначала настойчиво допытывался, живёт он в общежитии ЦСКА, где должны поселиться свердловчанки, или нет, и не хочет ли сделать в порядке шефской помощи в свободное время ремонт в одной из комнат? Когда Серёга отказался, сославшись на занятость, то генерал тут же попросил помочь в ремонте домашней арены ЦСКА, обещая за это деньги и хорошие условия службы. А если нет…

— Не советую отказываться, сержант, — как будто подчёркивая подчинённый статус Серёги, надменно сказал генерал, позвавший его для разговора в закуток фойе общежития. — Это может сильно сказаться на твоей службе.

Ну что за угрозы? Эх, только ведь Серёга был уральцем из Екатинска, который выживал в рабочем районе родного города среди гопоты и разгульной заводской шпаны… Разве собьёт его с толку московский генерал? Серёга с достоинством посмотрел на Денисенко и твёрдо ответил:

— Я — комсомолец и спортсмен, товарищ генерал! Для меня ваши угрозы ничего не значат! Я служил и буду служить партии и советскому народу! У меня всё!

Взгляд у Серёги Николаева при этом был полон твёрдости и принципиальности. Он словно олицетворял ум, честь и совесть советского солдата и гражданина! У него это хорошо получалось…

С тех пор между генералом Денисенко и Серёгой Николаевым зародилась тайна, которую генерал изо всех сил пытался забыть. А что он мог сделать сержанту? Ничего. Зато Николаев всегда мог пойти в КГБ или написать в ЦК. А может, и уже написал…

Но, судя по тому, что вскоре арена ЦСКА закрылась на ремонт, с ней всё-таки что-то произошло… И теперь надо как-то сказать землячкам, про эти непонятные обстоятельства. Судя по всему, они ничего не знали. Но вот только как это сделать…

Глава 16

Какие-то тайны с общагой

В этот раз в актовом зале было не так многолюдно, как на общем собрании. Пришли только фигуристки-одиночницы с тренерами. Арина нашла Левковцева с Соколовской, и села рядом на свободное место. Через некоторое время, выждав короткую паузу, пришли официальные лица. Были те же персоналии, что и вчера, кроме отсутствующего председателя комитета по физкультуре и спорту СССР Марата Владимировича Грамова. Слово взял Валентин Игоревич Шеховцов. Председатель центрального комитета федерации встал, окинул внимательным взглядом собравшихся и улыбнулся.

— Дорогие девчонки, позвольте поздравить вас с окончанием первого этапа соревнований на первенстве СССР по фигурному катанию в разряде юниорок. Все вы выступили достойно, и посмотреть было на что, все выступили очень хорошо — об этом говорят полученные баллы. Первое место заняла Людмила Хмельницкая. Люда…

Арина догадалась, что Шеховцов хочет сказать пару слов в её адрес, поэтому встала и внимательно уставилась на председателя федерации.

— Люда, позволь поздравить тебя с промежуточным первым местом и пожелать успехов на дальнейших этапах. Всё только начинается.

— Спасибо, — смущённо сказала Арина, огляделась, помахав руками в разные стороны, и села обратно на место.

Фигуристки и тренеры поприветствовали Арину лёгкими ненавязчивыми аплодисментами. Взгляды, направленные на неё, были слегка заинтересованными, не более, без излишнего восторга.

— Ребята, долго я вас задерживать не буду! — заверил Шеховцов. — Окончательные результаты соревнований будут вывешены на информационном стенде в фойе ледового центра и в раздевалке. У нас они, естественно, есть, и по этим результатам сейчас будет сформирован стартовый список на завтрашнюю короткую программу. По регламенту первенства, стартовые номера будут назначены в обратной последовательности от результатов исполнения обязательных фигур. То есть, первое место получает восемнадцатый стартовый номер, а восемнадцатое место получает первый стартовый номер. Теперь по разминкам. 18 участниц будут разбиты на три разминки, по шесть спортсменок в каждой. Между первой и второй разминками заливки льда не будет. Между второй и третьей разминкой будет 20-минутная пауза на заливку льда. Соревнования после паузы начнутся в 12 часов 30 минут. Всё понятно?

Ответом руководителю федерации были утвердительные возгласы и жидкие аплодисменты.

— Вот и хорошо, — кивнул головой Шеховцов. — Сейчас Алла Ивановна будет называть ваши фамилии, стартовый номер и время выступления, вы подходите, отдаёте компакт-кассету с музыкальным сопровождением, расписываетесь в стартовом протоколе и садитесь на своё место. Кассета должна быть отмотана до нужного места, на этикетке написана фамилия, нужная сторона и наименование музыки. Всё понятно?

Понятно было всё, и Писеева начала зачитывать фамилии, стартовые номера и время старта. Катя Денисенко, естественно, в последнюю, самую выгодную разминку не попала. Занятое седьмое место давало только 12-й стартовый номер, невыгодный со всех сторон. В первую очередь, лёд будет подпорчен одиннадцатью предыдущими участницами. Во вторую очередь, судьи наверняка придержат оценки, учитывая, что впереди ещё шесть сильных фигуристок. Печаль…

Раздача стартовых номеров и времени выступления прошла быстро. Нижняя часть стартового протокола выглядела зеркально результатам за исполнение обязательных фигур:

12. Екатерина Денисенко 5.3 12:10

Перерыв на подготовку льда 12:20 — 12:40

13. Наталья Скарабеева 5.4 12:40

14. Анна Антонова 5.5 12:50

15. Серафима Соборович 5.5 13:00

16. Марина Соколовская 5.5 13:10

17. Татьяна Малинина 5.6 13:20

18. Людмила Хмельницкая 5.7 13:30

Когда все спортсменки расписались в стартовом протоколе и отдали компакт-кассеты с записью музыкального сопровождения, Шеховцов опять взял слово.

— На этом организационное собрание объявляется закрытым. Ребята, ещё раз примите мои поздравления. Отдыхайте, набирайтесь сил. Жду вас всех завтра. Все вместе устроим настоящий праздник спорта!

Эти слова были встречены дружными аплодисментами. Собравшиеся стали выходить из зала и разбредаться кто куда. Первый день соревнований оказался закончен…

Хмельницкая, Соколовская, Малинина и Скарабеева вышли вчетвером из актового зала и остановились в коридоре, поджидая тренеров, задержавшихся на пять минут для каких-то разговоров с Шеховцовым.

— Чё делать будем? — спросила Скарабеева, посмотрев на часы. — Ещё полдня впереди. Можно неплохо потусить. На Арбат пойти например, там всякие неформалы тусуются, художники и музыканты. Часто Жанна Агузарова приходит, поёт, и Гарик Сукачёв тоже.

— Мы не для промеда одеты, — заметила Арина, намекая, что все четверо одеты в спортивные куртки, шапки и тренировочные костюмы.

— А я Москву знаю, тут пофиг на одежду! — заметила Скарабеева. — Сейчас поеду на Арбат, потом ещё где-нибудь пошарюсь. Давайте со мной!

— Хм… — Арина отрицательно покачала головой. — Нет. Сейчас скоро обед. После обеда можно посмотреть, что делать, но навряд ли охота будет куда-то идти.

— Ну тогда до вечера! — Скарабеева помахала рукой и лёгкой скользящей походкой скрылась из виду.

Может показаться странным, но никому из свердловчанок даже в голову не пришло куда-то идти и шариться по Москве. Даже Малининой, хоть она и была поклонницей свердловского рока и всякого рода андеграунда. Несмотря на юный возраст, они уже были профессиональные спортсменки. Очень странно выглядело бы — приехать на главный старт сезона, от которого зависит многое, сделать весомый задел на медаль и накануне короткой программы отправиться в бесцельное шарахание по городу. Ну уж нет… Лучше просидеть в общаге и если будет возможность, потренироваться, ведь Хмельницкая такая затейница…

— Завтра приеду за вами в половине двенадцатого, — предупредил Левковцев, когда добрались до общежития и фигуристки стали выходить из машины. — На сегодня задача такая же, как была и вчера, — есть, отдыхать, выспаться. Чтоб были завтра свежие и отдохнувшие. Всё, девчонки, до завтра!

Фигуристки проводили армейский «уазик» внимательными взглядами и тут же, как по команде, посмотрели на часы. Ну конечно же… Обед!

В буфете сегодня, как и вчера, подавали вполне приличный обед! Борщ со сметаной, говядина бефстроганов с лапшой, булочка, чай и два кусочка хлеба. Да это целый пир!

После обеда посидели немного в сквере, а потом отправились по комнатам отдохнуть. Серёги Николаева на обеде не было…

Зато появился на ужин. И уже по-свойски подошёл к Арине и Соколовской, вдвоём сидевшим за крайним столиком. Малинина в этот раз решила поужинать с Антоновой, с которой познакомилась в этот день. На ужин давали гречку с маслом и стакан сока с круглым молочным коржиком.

— Как день провели после соревнований? — с интересом спросил Серёжа, поглядывая на Арину.

— День прошёл в валянии на кровати, — со смехом заявила Арина. — Казалось, вот только 15 часов было, легли отдохнуть, а уже на ужин собираться пора. Чудеса, да и только. На самом деле, это психика, конечно… Сколько волнений было, ха-ха, в последнее время… Кажется, незаметно, но на самом деле накапливается… Вот… Блин…

Арина чувствовала, что мелет глупости, и нужно переключиться на холодно-официальный канцелярит, но ничего с собой поделать не могла — чушь так и лезла наружу.

— Знакомо… — ни о чём не догадываясь, ответил Серёга. — Мне понравилось там. Я завтра тоже приду посмотреть на вас.

— Приходи, конечно, — обрадовалась Арина и смущённо покраснела. — Садись в том же секторе, там самые хорошие места. Лицевая сторона исполнения программ как раз со стороны судей. Я… самая последняя буду катать.

После ужина Серёга предложил втроём прогуляться по скверу. Соколовская хотела отказаться, многозначительно поглядывая то на Арину, то на Серёгу и усмехаясь, но он всё-таки настоял, что девчонки нужны обе.

— А тебя на двоих хватит? — звонко рассмеялась Соколовская. — Мы вредные.

— И ничего мы не вредные! — возразила Арина, потом добавила: — Ну разве что совсем немножко…

Вечерело… Солнце таяло на западе, за багровыми тучами. Москва зажгла огни в домах и фонари на улицах. В сквере, как и вчера, чириканье птиц в зарослях сирени, голоса компаний, собравшихся на лавочках и в беседках. Романтика! Одна лавочка была свободной, и Серёга предложил всем троим присесть ненадолго.

— Я с вами хотел поговорить на одну тему, — неуверенно начал Серёга. — Я понимаю… Она для вас будет не очень приятной, тем более у вас соревнования на носу, но вы должны знать всё. Иначе я не могу поступить, это было бы нечестно в первую очередь по отношению к вам…

Арина с Мариной с недоумением и лёгкой тревогой посмотрели на Николаева, гадая, что случилось.

— Говори уже, раз начал, чего тянешь, — наконец велела Соколовская, похлопав лёгкой рукой Николаева по плечу.

— Я формально служу в 5-й дивизии ПВО Московского военного округа, комдив у нас — генерал-майор Степан Филиппович Денисенко, — начал Серёга, и опустил голову, с досадой покачав ей, словно переживая нелёгкие воспоминания. — Эта дивизия — один из шефов спортивного клуба ЦСКА. А ещё у командира дочь, Катя Денисенко, занимается фигурным катанием. Он постоянно о ней рассказывал каждому встречному-поперечному. Чувствуете?

— Примерно чувствую, — согласно кивнула головой Арина и посмотрела в небо. Опять какие-то интриги…

— А я ничего не чувствую, — заявила Соколовская. — Что дальше-то?

— Впервые я узнал о вас из газеты «Советский спорт», — уклонился от ответа Николаев. — Большая статья была о Екатинске и его знаменитых фигуристках. Я, естественно, заинтересовался. Сильно заинтересовался, так как захотел посмотреть на землячек, да ещё и которые со мной из одной спортивной школы. Узнал, что вы на первенство приедете в Москву. В общежитии слухи пошли, что у нас будут фигуристки жить из других городов, те, кто на первенство по фигурному катанию приедут. Комнаты для вас приготовили. И тут же… Ко мне вдруг обращается сам Денисенко и неформально просит, чтоб я в комнате общежития ремонт начал делать в порядке шефской помощи. У меня, естественно, в голове сложилось всё как дважды два. Я, отказался, потому что я честный человек и беспринципный комсомолец, отличник боевой и политической подготовки. Ну и спортом занимаюсь — просто нет времени.

— Хм!!! — злобно сказала Соколовская. — И что дальше?

— А дальше он снова ко мне обратился, хотел, чтоб я в ледовой арене ЦСКА, которая тут за углом, тоже помог ремонт делать, — заметил Серёга. — Возможно, там и на самом деле что-то случилось, но… Я так думаю, это всё для того, чтоб вы много времени в дороге проводили. Я отказался тоже и сказал, что у меня времени нет — занят тренировками.

— Правда? — с интересом спросила Арина. — Прям как… детектив какой-то…

Хотела, конечно же, сказать, что «прям как боевик про Джеймса Бонда», но в последний момент удержалась. Кстати, саундтрек из фильма про Джеймса Бонда под названием «Skyfall», фигуристы очень часто брали для исполнения своих программ.

— Но, судя по всему, они начали делать ремонт в комнате, — заметила Соколовская. — Да и Арена ЦСКА не работает, мы ездим к чёрту на кулички. Хорошо, что Люська выпросила другую комнату.

— Вам комендантша, Марь Ванна, предложила плохую комнату? — изумился Серёга и даже вскочил с лавки.

— Хотела! — решительно ответила Арина, чувствуя, как лицо краснеет от злости. — Там как будто толпа алкашей жила. Всё поломано, и окно наполовину разбито. Холодная, конечно же. Приготовили, наверное, к ремонту… Только когда я пригрозила, что лично Ельцину пожалуюсь, эта Марь Ванна засуетилась, забегала и хорошее помещение нам подогнала.

— Это… Слов просто нет! — Серёга вскочил и сделал несколько шагов около лавки. — Я просто в шоке! Вот, девчонки, именно это я и хотел сказать — кажется, вокруг вас плетутся какие-то интриги… Причём заняты очень серьёзные люди. Это же понятно, чёрт возьми… Я не говорю, что генерал Денисенко плохой человек, нет… Он обычный кадровый военачальник, жёсткий… Возможно, с которого нужно брать пример… Но… Его дочь выступает на первенстве, а вы для неё прямые соперницы, тем более она же в клубе ЦСКА состоит, а вы для клуба тоже угроза. Медальные планы. Так что… Держитесь осторожно. Никуда не ходите… Если нужно, говорите мне, я с вами пойду.

— Самое смешное, что эти потуги впустую, — резонно заметила Арина. — Нам шефы машину выделили, военную. Да и автобус ходит регулярно от общаги до дворца.

— Военную? — заинтересовался Серёга. — Это интересно. И кто подсуетился?

— Мой папа, — спокойно сказала Соколовская. — Он директор «Уралвагонзавода» и знает много кого. Но… Спасибо, Серёж… Ты настоящий мужик. Ладно… Вы сидите, а я пойду в комнату — спать охота.

Соловская ушла, и между Ариной и Серёгой воцарилось неловкое молчание, потом, через пару минут, Арина прервала его.

— Спасибо. Но что нам теперь делать? Я даже не знаю… Тренеру сказать?

Серёга, конечно, мог бы сказать, что не знает, что делать, но он же мужик! От него девушка совета просит, и не в характере решительного уральского парня было отказываться от просьбы о помощи и пускать дело на самотёк.

— Тренеру обязательно нужно сказать, пусть решает, что дальше делать, — подумав, ответил Николаев. — А насчёт советов… Я уже говорил. Никуда не ходите ни днём, ни ночью. Если надо куда-то сходить, просите меня, я сопровожу. Вечером я всегда в общаге. Следите за вещами. Комнату закрывайте. А ещё лучше… Если есть контакт с Ельциным, позвоните ему, чтобы решил проблемы, если возникнут. Борис Николаевич любит тут инспекции и проверки устраивать. Вот так…

— Ясно… — Арина наконец-то посмотрела Серёге в глаза. — Спасибо, Серёжа. Ты настоящий друг. А сейчас я пойду. Мне пора. Спать хочется. А завтра обязательно приходи в ледовый дворец, самое интересное начинается. Мне будет приятно, если я буду знать, что ты рядом.

Арина очутилась в очень щекотливой ситуации. По всем законам жанра и этикета за словами благодарности должны были последовать или дружеский объятье, или поцелуй в щеку, или хотя бы формальное касание щеками друг друга, как всегда делают селебрити. И Арина в своём времени именно так бы и сделала, ведь ей там шестнадцать с половиной лет, и она девушка относительно взрослая. Но эта Люська… Ей же только 14! Она ещё зелёная сопля по сабжу, поэтому… Пожалуй, что ни поцелуев ни объятий делать не стоит!

Арина улыбнулась, похлопала парня по плечу, встала с лавки и, помахав ему рукой на прощание, быстрым лёгким шагом пошла в общежитие. Серёга улыбнулся в ответ, тоже помахал рукой, а потом, когда Люда ушла, рассмеялся легко и беззаботно. Казалось, и жить хорошо, и жизнь хороша, когда тебе 19 лет…

… Мартовский вечер 11 числа в 20-м отделении милиции в Марьиной роще оказался весёлым. Впрочем, в самом весёлом и криминальном районе столицы, где происходили события фильма «Место встречи изменить нельзя», всегда жилось весело…

В легендарной пельменной на Октябрьской повязали Васю Дрына, в миру Василия Ивановича Дрынько, официально работавшего грузчиком на ликёро-водочном заводе, а неофициально считавшегося барыгой и негласным отцом Корлеоне на Марьинке. Васю на районе знали все, особенно его чёрную «Волгу», на которой он любил разъезжать на работу и обратно, нервируя директора и парторга винно-водочного завода, которые не могли при всём желании приобрести такую машину.

Но сколько верёвочке не виться, конец ей всегда будет… Два дюжих усатых сержанта вытащили Васю за шиворот прямо из-за стола, где он прохлаждался в компании двойной порции легендарных местных пельменей, чебурека, беляша и чашки индийского чаю. Блюда в чистых новых тарелках и чай в фарфоровой чашке, а не в гранёном стакане, как бы намекали на высокий статус гостя.

Конечно, плохо, когда законника, отмотавшего не один срок, вытащили из-за стола за шиворот, но то, что сержанты не поправили лицо и печень парой весомых ударов для профилактики, уже было хорошо — значит, начальству что-то понадобилось. Значит, повязали и везут в клоповник не в статусе подозреваемого.

Впрочем, Дрын, коренной одессит, ко всему относился с изрядной долей юмора и свой визит в отделение воспринял как некое развлечение — знал, что официально предъявить ему нечего. Поэтому, когда его завели в дальнюю камеру в отделении для задержанных за мелкое хулиганство, даже не удивился, увидев сидящего там человека.

— Гражданин министер! Доброго здоровьичка. Так шо ви от мени хотите?

А хотели от Дрына, чтобы он исполнил одно деликатное поручение…

Глава 17

Зарядка в стиле «хип-хоп»

Ночь с 11 на 12 марта для Арины прошла ещё хуже, чем предыдущая. Слишком много событий произошло, со слишком многими людьми виделась, и слишком много информации получил мозг. Всю ночь снились какие-то безумные кошмары: то как солдаты в форме современного спецназа берут штурмом ледовый дворец, а потом предлагают всем кофе из таких же термосов, как у тренера и разносят борщ со сметаной в столовских тарелках. Арина хотела от них обороняться, в духе Чёрной вдовы из «Мстителей» в исполнении Скарлетт Йоханнсон, но вместо оружия в руке оказывался тоненький прутик от веника, которым ничего не сделаешь, а при драке врукопашную коронный стремительный бросок Чёрной вдовы получался с такой скоростью, как будто она двигалась в вязкой субстанции, по плотности как кисель. Потом Арине стало казаться, словно она взлетает до потолка ледовой арены, до гудящих белых светильников, и делает при этом прыжки в 100 оборотов.

Пробуждение получилось тяжёлым. Опять в 4 часа ночи. Причём проснулась уже не первая. Девчонки не спали и о чём-то тихо переговаривались.

— Вы чего? — сонно спросила Арина, оторвав голову от подушки и увидев в комнате и в окне темноту. — Рано же ещё.

— Ничего, — с достоинством ответила Соколовская. — Не спится. А ты спи, золотце, спи.

Арина отвернулась к стенке, накинула на голову подушку и постаралась уснуть опять. Через полчаса мытарств это всё-таки удалось. Проснулась от того, что кто-то осторожно щекочет подошву правой ноги. Наверное, Соколовская, кто же ещё…

— Нет! — взвизгнула Арина, моментом подобрала ноги и ещё плотнее закуталась в одеяло.

— Вставай, — хихикнула Соколовская, — уже восемь часов. Скоро завтрак.

На завтрак обязательно сходить надо, так как, вполне возможно, сегодня придётся остаться без обеда — выступление у Арины было назначено на 13:20, а после него ещё будет собрание и новая жеребьёвка. А вдобавок может случиться всякое — интервью с журналистами, встречи с болельщиками или ответственными лицами. К 14 часам, если удастся приехать, это будет большой удачей. Впрочем, обед по графику был с 14 до 15 часов, и небольшой шанс успеть на него существовал.

Арина осторожно, опасаясь потянуть неразогретые мышцы, встала с кровати и потянулась, окинув заспанными глазами комнату. За окном уже стало светло, и солнце блуждало где-то в небесах, пробудив птиц, чирикавших в ближних деревьях сквера. Соседки проснулись и одетые сидели на кроватях, внимательно глядя на Арину. У Малининой было два вертикально торчащих хвостика на голове, у Соколовской два хвостика торчали в стороны.

— Маринка, а тебе вот так идёт, — заметила Арина. — Если катать «В бой идут одни старики», как раз облик был бы как у лётчицы Красной армии.

— Хм… — иронично сказала Соколовская, показав язык.

Волосы у неё чуть отросли и в хвостики нормально собирались, как раз такие, чтобы волосы не расплетались во время прыжков и вращений.

— А мне так нормально? — рассмеялась Малинина, коснувшись рукой своих хвостов.

— И тебе нормально! — кивнула головой Арина. — Как у… музыканта из фильма…

Арина хотела сказать, что хвосты на голове у неё как у какого-то рэпера из клипа, который постоянно крутили по MTV, но вовремя осеклась. Рэперов тут тоже навряд ли знали.

— Даже музыканта? Мужика что ли? Из какого фильма? — рассмеялась Малинина.

— Их можно завязать в виде ушек, — заявила Арина. — Потом научу…

— Ловлю на слове, — рассмеялась Малинина.

— Слушай… — Арине в голову вдруг пришла шальная мысль. — А чего тебе с нами показательный номер не забабахать? Который под Боба Марли? Было бы офигенно! Только у тебя особая роль была бы!

— И какая же? — поинтересовалась Малинина, с любопытством посмотрев на Арину.

— Мы бы тебя в мужика одели, — решительно заявила Арина. — Нарисовали усы, ещё бы шляпу найти где-нибудь. И в спортивный костюм одеться! И танцевали рэгги. Хоу-еее!! Нас двое и ты пред нами, треугольником.

— А потом чтоб костюм превратился в платье! — хихикнула Соколовская. — Это как в кино — «брюки превращаются, брюки превращаются, брюки превращаются…»

— Эмм… — лукаво улыбнулась Арина. — Это… Трудно… Но не невозможно.

А лукаво улыбнулась она потому, что помнила провокационный показательный номер фигуристки Анны Гореловой, коллеги по «Хрустальной звезде», правда, тренировавшейся у другого тренера, в соседней группе. На японском коммерческом ледовом шоу «Fantasy on Ice» в сентябре 2020 года она впервые показала показательный номер с переодеванием. Когда начинался прокат, Аня была одета в мужскую одежду — чёрные шорты и чёрный костюм с галстуком-бабочкой. Облик довершали чёрные усы и короткие чёрные волосы. Так она каталась до половины программы. Каталась достаточно осторожно и медленно, из элементов сделав только одно вращение. В середине проката Аня делала почти незаметный небрежный жест рукой, и вместо костюма на девушке оказалось короткое золотистое платье, а другим жестом на лёд быстро и практически незаметно оказались брошены накладные усы и чёрный парик. И вот вместо уныло и осторожно катающегося усатого мужика катается длинноволосая красавица-блондинка в золотистом платье. Получилось сногсшибательно и шедеврально, и очень неожиданно для публики.

Естественно, такие номера держат в секрете до последнего момента. Когда произошло преображение, десятитысячная токийская арена «Musashino Forest Sports Plaza» ахнула в едином порыве. И всё оставшееся время до окончания показательного номера арена буквально… ревела от восторга. Перфоманс был такой новый, такой свежий и такой… провокационный и зацензуренный японскими телекомпаниями, показывавшими это ледовое шоу.

Дело в том, что музыкальным сопровождением к этому номеру была очень неоднозначная композиция «Rise Like a Phoenix» нидерландского артиста по имени Томас Нойвирт, более известного как «Кончита Вурст», взявшего конкурс «Евровидения» в 2014 году и которого все в мире знали как «бородатая женщина».

Такое неоднозначное музыкальное сопровождение и перфоманс, несмотря на восторг японских зрителей на арене, подвигло строгих традиционных японских организаторов убрать показательный номер Анны Гореловой отовсюду. По телевидению, на коммерческих телеканалах, спонсорах шоу, его не показали, не было записей и в интернете. И сложилась парадоксальная ситуация — о скандальном номере в спортивной тусовке знали все, а взбешённые фанаты фигуристки не могли найти в интернете даже снятые на телефоны любительские видео — во время престижного ледового шоу видео- и фотосъемка была строжайше запрещена, и соблюдающие законы японцы строго соблюдали этот запрет. Мир увидел этот номер только через месяц, в показательных выступлениях после турнира «Skate Canada» в канадском городе Калгари.

Арина конечно же моментом пронеслась по волнам памяти. Хм… А что если…

Однако первым делом нужно проснуться, сделать зарядку и бежать на завтрак.

— Сейчас будет зарядка! — крикнула Арина и поскакала в ванную.

После того как вернулась, изрядно посвежевшая, окинула заинтересованных подружек лукавым взглядом и сделала танцующее движение, призывая их подняться с кровати. Если хорошего бодрого настроения нет, значит, нужно его сделать! А почему бы не станцевать хип-хоп?

— Встали! Живо! — крикнула Арина. — Настраиваемся на музыкальную волну! Стоим, расставив ноги на ладонь шире плеч, руки опущены, глаза закрыты. А теперь считаем до четырёх и ловим бит. Хей-хоп! Качаемся в такт. Этот танец пришёл к нам из бедных районов Бронкса! Его танцевали на улицах под громадные бумбоксы!

Малинина и Соколовская очень заинтересовались, что сейчас придумает Люська, и с оживлением встали в позу, которую она хотела изобразить. Не знали девчонки ни что такое «Бронкс», ни что такое «бумбокс», но чуяли, что Люська придумала что-то интересное и свежее.

— Глаза открываем! Погнали! Темп не быстрый, 120 ударов в минуту! — скомандовала Арина. — На «раз» — отставляем правую ногу ещё дальше в сторону и протягиваемся правой рукой вверх, до предела, кулаком! На счёт «два» — сгибаем правую ногу в колене, перенося на неё вес всего тела, при этом опускаем руку до уровня плеча и касаемся кулаком бицепса. На счёт «три» — поворачиваем корпус влево, сгибаем левую ногу в колене, правая нога при этом тянется в линию, а голеностоп при этом делает выпад вверх, на носочек. На счёт «четыре» опускаем правое колено на пол, выгибаемся дугой вперёд-влево, ложимся грудью на колено и руками дотягиваемся до пола.

— Сложновато физически! — заметила Соколовская, вытянувшись в положение, которое Арина показала. — Особенно для зарядки.

— Делай осторожно! — возразила Арина. — После этого паттерна… То есть… этой последовательности, делаем точно такую же, только в другую сторону. Абсолютно так же. Вы уловили последовательность движений?

— Да! — кивнули головами фигуристки, опять выпрямляясь.

— Сейчас делаем тоже самое! — заявила Арина. — Только на счёт «и ещё раз» возвращаемся в исходное положение — ноги чуть шире плеч, руки по швам. Потом на счёт «пять» отставляем левую ногу в сторону и протягиваемся правым кулаком вверх! Ну и так далее, как я показывала, только в зеркальном отображении.

— А что потом? — поинтересовалась Соколовская.

— А потом будет ещё кое-что, — коварно рассмеялась Арина. — Не менее трудное, и в то же время интересное.

Когда у фигуристок более-менее стал получаться этот паттерн, Арина немного снизила накал движений.

— Слушаем внимательно! —хаяла Арина. — Тренируем другой паттерн, после двукратного исполнения предыдущего. Исходное положение то же самое, что и предыдущее — ноги чуть шире плеч, руки вытянуты вдоль тела. Сжимаем кисти в кулаки и поочерёдно делаем выпады вперёд, как будто бьём кого-то, а потом опять возвращаем руки в исходное положение. Одновременно работают ноги, согнутые в колене, по алгоритму: левая рука вперёд — левая нога вперёд, правая рука вперёд — правая нога вперёд.

— Это получается маршировка на месте, почти как в брейке, — заметила Соколовская. — Почти такое же мы уже тренировали.

— Почти так, да не так, — заметила Арина и добавила, передразнивая Левковцева: — Не ленимся! Соколовская! Марш работать! Продолжаем! Ноги сгибаем ноги в коленях! Третий паттерн! На счёт «раз» правой рукой закрываем лицо, на счёт «два» левой рукой, сжатой в кулак, закрываем сердце. На счёт «три» поворачиваем голову максимально вправо и разжимаем левую кисть так, чтобы она закрывала сердце пальцами. На счёт «четыре» сгибаем правое колено и разворачиваем корпус вправо. Правое колено работает! Правая рука от лица в сторону. Левая также закрывает ладонью сердце. На счёт «и ещё раз» возвращаемся в исходное положение, а потом повторяем в обратной последовательности. Понятно?

— Угу! — согласились фигуристки. — А… Когда конец? Пора на завтрак.

— Ещё два повтора и пойдём! — разрешила Арина. — Начали! Туп — тыц! Туп — тыц! Погнали!

Зарядка и в самом деле получилась хорошая, с максимальной нагрузкой. Если не торопиться и не лезть в быстрое энергичное исполнение, никакими растяжениями она не грозила для подготовленных спортсменок. Впрочем, Арина не собиралась никого мучить. Почувствовав, что мышцы разогрелись, сразу же прекратила и дала десять минут отдыха. А потом дружной компанией побежали на завтрак.

После завтрака предстояло крайне ответственное дело — проверить костюмы для короткой программы, подготовить колготки, косметику, заколки, булавки, воду для питья, салфетки и прочие мелочи, необходимые для выступления. Эти хлопоты выбросили из головы ненужные мысли. Арина полностью погрузилась в суету и даже не заметила, как прошло время. Удалось и немного полежать, перевести дух.

Двадцать минут двенадцатого. Арина со спортивной сумкой наперевес уже стояла у входа в общежитие. Соколовская с Малининой чуть задержались. И тут Арина заметила большую чёрную «Волгу», стоявшую на углу, за которым был выезд на улицу. Этой машины никогда здесь не было, поэтому она сразу бросилась в глаза. Кажется, в ней сидело три человека. Машина медленно тронулась с места и стала подъезжать к общежитию, и в это время как раз вышли весело смеющиеся подружки и с ними Серёга Николаев. Парень был одет в адидасовский спортивный костюм и круглую вязаную импортную шапочку с надписью «Найк». Вид у Серёги был, что называется, «только попробуй доколупаться». Машина неожиданно, как будто в нерешительности, остановилась в проезде и осталась стоять с включённым двигателем.

— Мы бы тебя взяли, но у нас места нет, — смеясь, сказала Соколовская, вероятно, продолжая разговор, начатый ранее.

— Не проблема! На автобусе вашем доеду! — ответил Серёга, улыбнулся и подошёл к Арине. — Привет, чемпионка…

Больше он ничего не успел сказать — появился армейский «уазик». Проехав мимо чёрной «Волги», «уазик» заложил крутой вираж по площадке перед общежитием и затормозил прямо у входа.

— Ну, мы поедем… — смущённо сказала Арина. — Подъезжай, пожалуйста… Серёжа.

— Ну мы поедем! — с пакостным выражением лица сказала Соколовская. — Подъезжай, пожалуйста… Серёжа. Мы тебя будем ждать очень сильно!

Тут все рассеялись этой детской шутке и сели в машину, поздоровавшись с Левкоцевым и Федотовым.

— Как самочувствие? — спросил тренер. — Позавтракали? Всё хорошо?

— Всё нормально, спасибо огромное за заботу, — ответила за всех Арина.

— Ну и хорошо! — заметил Левковцев. — Едем побеждать!

Когда Федотов проезжал мимо чёрной «Волги», стоявшей в проезде, конечно же, обратил на неё внимание. Намётанный взгляд профессионала плаща и кинжала сразу опознал в трёх людях, сидящих внутри, уголовников чёрной масти. Печать тюрьмы оставила неизгладимый отпечаток на их лицах. В какие бы костюмы от Диора они ни рядились, это всегда будет заметно. По постоянной полуулыбке, по полуприкрытым глазам, по вальяжным, неторопливым движениям. Да эти люди особо и не скрывались никогда и нигде.

Капитан Федотов был профессионал. Всегда и в любое время считал себя находящимся на войне, даже когда ехал посреди мирной Москвы, и вёз фигуристок. И сейчас, пятым чувством, сразу понял — вот оно, то, почему его позвали охранять юных спортсменок. Когда генерал Демьянов, у которого Федотов официально был адъютантом, а неофициально — телохранителем, обратился с просьбой сопровождать в Москве спортсменок из Свердловска, капитан сначала удивился — он же не водитель, и тем более, не охранник. Да и зачем провинциальным спортсменкам охрана? Кто им чего сделает?

— Дело серьёзное, Саша, — серьёзно ответил генерал Демьянов, увидев вопросительный взгляд Федотова. — Могут быть провокации. А девчонки не могут за себя постоять. Следи в оба. Прилететь может от кого угодно.

Федотов козырнул, кивнул головой и вышел из кабинета. Обсуждать приказы он не привык. Раз сказано — быть водителем и охранником, значит, он будет ими, тем более… Чего греха таить… Задание выглядело новым и интересным.

И вот оно… Фигуристок явно пасли уголовники. В этом районе, около общежития, этим людям делать было абсолютно нечего. Они здесь смотрелись как корова на автодроме и уже одним своим видом вызывали подозрение у знающего человека. Почему они преследуют фигуристок? На этот счёт было множество возможных версий, но думать нужно потом… Сейчас нужно оперативно работать. Делать то, чему его учили. А учили Федотова работать хоть где: в тайге, в пустыне, посреди Нью-Йоркского Манхэттена, в джунглях Колумбии, или в Москве.

В первую очередь нужно смотреть, будет ли преследовать их чёрная «Волга»… Если не будет преследовать, то нужно пробить, на кого зарегистрирован автомобиль, и нанести ему визит вежливости…

Глава 18

Катя Денисенко начинает…

Федотов мог бы ехать и быстрее и мастеровитее — навыки вождения позволяли, но был не уверен, что с такой же скоростью сможет ехать водитель чёрной «Волги», поэтому специально делал вид, как будто за рулём тупой «сапог». Роль недалёкого прапора либо заводского рабочего были фирменной маскировкой капитана Федотова — люди привыкли не опасаться простачков. В уличных баталиях это выручало неизменно, хотя… Федотов предпочитал работать скрытно и зачастую просто обходил пивные и винно-водочные магазины, если возвращался домой вечером. Связываться с пьянью не хотелось.

Федотов сразу заметил, что «Волга» его «пасёт», причём особо и не таясь — сидящий за рулём был абсолютно лишён даже малейшего навыка скрытой слежки. Федотов для проверки сделал несколько поворотов, которые раньше не делал, чтобы убедиться в том, что его выводы правильные.

— А вы раньше не так ездили, — заметила глазастая и наглая Соколовская, с любопытством вертевшая головой, и смотревшая на Москву, проплывающую за окнами машины.

— Да… — неопределённо сказал Федотов. — Всегда хотел проверить и этот путь. Вдруг он окажется короче.

Короче этот путь не оказался, зато он в полной мере выявил то, что за «Уазом» следили, — Федотов убедился в этом окончательно. Поэтому на последнем этаме пути уже уверенно поехал к Дворцу спорта. Остановился у служебного входа, заметив в зеркало заднего вида, что чёрная «Волга» припарковалась за большим «Икарусом», в затишке под берёзами. Федотов сначала даже не мог поверить в такую удачу. Такой шанс для солдата скрытой войны бывает несколько раз в жизни.

— Дядя Саша, идите с нами, на трибуне посидите! — неожиданно предложила Арина, обращаясь к Федотову. — Сегодня там будет весело!

— Спасибо, я бы хотел, но… — замялся Федотов и неловко посмотрел на Арину. — Приказ! Но обещаю, что завтра и послезавтра обязательно приду!

— Ловлю на слове! — радостно засмеялась Арина и помахала рукой. — Удачи вам!

— И тебе удачи, Люда! — чуть улыбнулся Федотов. — Желаю, чтоб ты стала первой! Чтоб вы все стали первыми! Так будет лучше!

Фигуристки с тренером пошли прочь, а Федотов задумался. Знал он многое… И всё больше убеждался во мнении, что задание ему дали ох какое непростое. Было в этой Хмельницкой что-то такое… Необычное, что ли… Свежее белое личико с розовым румянцем… Чёрные волосы… Яркие зелёные глаза… Это необычный и очень редкий набор человеческих признаков, более присущий кельтам, или фенотипу «северный атлантид», шотландцам, ирландцам, и валлийцам, да и то, ещё доримской эпохи, как наследие тёмных веков… Именно они до завоевания норманнами были, как правило, темноволосые и светлоглазые, высокого роста и худощавого телосложения. Таким был легендарный король Артур…

Казалось, Люда словно источает какую-то особую энергию радости. Ни разу он не видел её пасмурной или невесёлой. Кто она? Пришелец из космоса? Из будущего? Почему её нужно охранять? Другие девчонки, находившиеся с ней, тоже казались необычными. Может быть, из-за того, что они с Урала, и поэтому кажутся наивными и прямолинейными? Или… Может, просто он, капитан Федотов, сильно погрузился в свой тёмный мир, в котором до детей с их великими планами очень и очень далеко? Всё это можно узнать только у тех, кто сидит в чёрной «Волге». А дело это совсем не сложное…

Икарус на стоянке у дворца спорта стоял уже несколько дней, как минимум два дня. Это было видно по слою пыли на больших лобовых стёклах. Федотов, осторожно крутя баранку, сдал задом, причём несколько раз выворачивая руль, словно зелёный чайник, но в конце концов всё-таки поставил его слева от автобуса. Поверх куртки набросил большую спецовку с надписью «Мосгаз» на спине, а кепку заменил на спортивную шапку-пилотку с кисточкой. Быстро приклеил накладные усы, проверил оружие, убедился, что на машину никто не обращает внимания, и спокойно вышел из «Уазика».

Обогнул «Икарус» и подошёл к «Волге» с задней стороны. Трое сидящих не обратили внимание, что сзади кто-то идёт, — они были увлечены разговором. Что они говорили — неслышно, так как стёкла машины закрыты. Вслушиваться времени не было, да и зачем, если всё можно узнать и так…

Федотов постучал в заднее стекло левой задней двери «Волги», затряс головой и словно эпилептик, сказал что-то невразумительное, зажёвывая слова. Что-то непонятное, но которое всегда вызывает любопытство у человека. Звучало оно примерно как «…пумам… беньги… мынога… чемодан… иии… ». Одновременно показывал трясущимся пальцем куда-то за себя, в район багажника «Волги».

— Чиво тебе надо, конь педальный? — блеснул золотыми фиксами и усмехнулся наголо бритый мужик в кепке-восьмиклинке, сидевший на левой стороне заднего сиденья, открыл дверь и начал выползать из машины. — Ты берега не попутал?

План у Федотова, конечно, был другой, но очень уж противник подставился, когда высунул голову из двери. Тут уж сам бог велел… Федотов план всегда менял в зависимости от обстоятельств. Этот принцип не подводил никогда…

… Когда подошли к проходной ледового дворца, Арина посмотрела на часы — они показывали 11:50. На этот раз добрались чуть медленнее, чем обычно. Дорога, которую выбрал капитан дядя Саша, по времени оказалась на 5 минут затратнее, чем прежняя.

Миновав проходную, встретили Ксенофонтова, который ожидал свою спортсменку. Колян Старостин уже был с ним. Рядом стояла симпатичная женщина средних лет в синем импортном пальто, под которым виден тёмный брючный костюм и сиреневый шёлковый шарф. Наверное, мама Коли. Странно, выступать Коляну предстояло намного позже девушек. Неужели приехал с мамой поболеть за одногруппницу?

— Здравствуйте! — вежливо сказала Арина и улыбнулась. — Удачного дня!

— Так… — прервал разговорчики Левковцев, посмотрев на часы и показывая, что шуточки закончились. — Сейчас идите на медосмотр, потом в разминочный зал, он рядом с мужской раздевалкой. Жду вас в 12:35 на разминку. Не опаздывайте.

— Мы уже разминались! — недовольно возразила Соколовская, угрюмо посмотрев на тренера. — Я не собираюсь ноги забивать! Вот ещё!

— Эмм… Хорошо… Спасибо за совет… — вежливо поблагодарила тренера Арина и ткнула Соколовскую в бок. — Пошли давай!

В медпункте в этот раз процедура проходила намного быстрее — спортсменки уже были на ней второй раз, и врач на скорую руку померила пульс, прижав палец к запястью, заставила сесть-встать и тут же дала допуск к короткой программе.

— Пойдём, посмотрим, как Денисенко катается? — предложила Арина, когда Соколовская вышла из медпункта. В разминочный зал идти совсем не хотелось.

Времени ещё было много, и Марина согласилась из любопытства — по всему видно, что в спортивном плане она 13-летнюю фигуристку не воспринимает как нечто интересное и стоящее внимания… Арине… Ей, несомненно, было очень интересно, что катает Денисенко. Сама Арина катала в 13 лет, естественно, любовь-морковь в виде «Ромео и Джульетты» и Свиридова, под которого каталась Малинина. Но, может быть, в ЦСКА, в котором тренировалась Денисенко, были в ходу какие-то другие постановки?

Можно было пройти на трибуны, но если есть возможность посмотреть от борта, прямо от места событий, почему бы не воспользоваться этим? Арина мотнула головой, и фигуристки направились к служебному входу на арену.

Обычно у двери всегда толпилось много народу — спортсмены, тренеры, работники арены. Кто-то разминался, кто-то приходил в себя после выступления, не имея сил пройти даже до раздевалки. Сейчас у двери было пусто — после проката Денисенко предстояла заливка льда.

Арина открыла дверь и осторожно вошла внутрь. Соколовская последовала за ней. Первым делом фигуристки по привычке посмотрели на трибуны — заполнены они были полностью! На сто процентов! Свободных мест вообще не было. Москва — город большой, многолюдный, и жадный до хлеба и зрелищ. Посмотреть на любимое фигурное катание, пусть даже и юниорское, пришло много народу. Присутствовали представители всех категорий общества: школьники, студенты, пенсионеры, солдаты, представители от предприятий, пришедшие по разнарядке профсоюзов в порядке культурного просвещения. Однако… Арина заметила, что, несмотря на порядочную заполненность трибун, не чувствовалось в них вовлечённости в процесс, не было огонька и задоринки. Люди сидели как тени, о чём-то тихо переговаривались, ели бутерброды, беляши и пироги, запивая кефиром и газировкой. В общем, занимались какими-то рутинными занятиями. Групп поддержки с плакатами Арина не заметила. Это говорило о том, что в зале никто выступавших фигуристок не знал. Арина посмотрела на табло — верхняя оценка была 4.8 за технику и 4.8 за артистизм. Печалька…

Арина и Марина расположились у двери, в небольшой нише. Здесь стояли несколько человек — тренеры, хореографы, рабочие арены. В зале играла негромкая итальянская эстрадная музыка. Только что закончила кататься Ясмина Мухаметова из Казани, и сейчас сидела в «кисс-энд-крае» вместе с тренером, дожидаясь оценок. На льду раскатывалась Денисенко. Арина, как только посмотрела на неё, сразу догадалась, что кататься Катя будет под что-то русское-народное. Вариантов тут, собственно говоря, было только два: «Валенки» или «Калинка-малинка». Возможно, были и какие-то другие известные народные песни, но в фигурном катании они если и использовались, то исключительно парнями, например, «Ямщик, не гони лошадей».

Костюм Екатерины был очень богат и дорог — по всему видно, вложено в него немало денег. Платье состояло из двух частей — пышной красной юбки с приталенным поясом и белой оборкой по самому низу. Верхняя часть сшита из белой ткани в мелкий красный горох, а на груди была искусно вышита ягода малины с тремя зелёными блестящими листиками. Рукава тоже короткие, до локтя, красного цвета и собранные в белую оборку на локте.

На ногах Денисенко сверх коньков надеты красные гетры, расшитые русскими узорами, длиной до колена. Держались на завязках, пропущенных вокруг икр, и должны были означать красные женские сапожки, которые в сказках носили царицы и боярыни. К верху платья был искусно пришит ещё один элемент одежды, который смотрелся как красный головной платок, расшитый узорами. Казалось, будто у девочки платок с головы залихватски сбился на плечи и лопатки. На щеках Кати помадой были нарисованы большие красные круги, как у матрёшки, которые должны означать румянец. Глаза сильно подведены, а над ними нарисованы большие жирные полукруглые брови. Губы тоже накрашены очень сильно, в бантик, далеко выступающий за физические пределы губ.

Денисенко подъехала к бортику, чтоб выслушать последние наставления от Жука. Вблизи макияж Денисенко смотрелся полным колхозом, как у клоуна в цирке, но с расстояния в 10 метров и более он был восхитителен. Это Арина вынуждена была признать как профессионал. Впечатление он производил. Вид у Денисенко был очень залихватский и ухарский. Как будто ожившая матрёшка собирается пуститься в пляс.

Денисенко с очень серьёзным лицом выслушивала тренера. Перед Катей стояла сверхсложная задача — поднять себя с седьмого места хотя бы до четвёртого, чтобы в произвольной программе, где вариаций в элементах больше, чем в короткой, попробовать побороться за медаль любого достоинства. Иначе было невозможно. Катя помнила слова отца, что их фамилия не должна быть попрана и значиться в списках проигравших. Над девочкой тяготело очень сильное давление. А ведь она ещё, по сути, никто — лишь чемпионка Москвы.

Иногда в фигурном катании творятся странные дела — на тренировке ты делаешь всё, а приезжаешь на соревнование — не получается ничего. Именно из-за такого давления, когда не можешь кататься свободно и раскрепощённо, а сзади тебя то страна, то папа, то федерация, и всем ты что-то должна. Иногда кажется, что лучше занять законное 10-е место и поехать пить сок у себя на районе — всем до тебя до лампочки…

— Ясмина Мухаметова получает за короткую программу 4.9 баллов за технику и 4.9 баллов за артитизм, — сказал информатор. — На данный момент это промежуточное первое место.

Судьи расставляли фигуристок строго по ранжиру и уровню мастерства. На каком месте спортсменка оказалась после исполнения обязательных фигур, на такое место ставили и в короткой программе. Эх, жаль, Арина не увидела, что прыгала Мухаметова. Есть у неё два тройных в программе или только один… Но судьи оставили себе очень большое пространство для манёвра…

— На лёд приглашается Екатерина Денисенко, город Москва, — объявил информатор.

Катя, до последнего момента стоявшая у бортика и что-то выслушивавшая от Жука, проехала по дуге к центру арены и остановилась в весьма необычной позе. Её ноги были расставлены на ширине плеч, спина выгнута назад, а голова безвольно откинута назад и вниз, так что закрытые глаза смотрели вверх. Руки были разведены в стороны и опущены в локтях вниз.

— Она, наверное, матрёшку изображает или поломанную куклу, — тихонечко сказала Соколовская, поднеся губы к уху Арины.

И тут зазвучала музыка, естественно, это была «Калинка-малинка», как Арина и предположила. Зазвучала она поначалу совсем медленно, отдельными балалаечными аккордами.

— Ка-лин-ка, ка-лин-ка, ка-лин-ка моя…

Денисенко как будто ожила. С первых аккордов и моментов программы стало видно, что артистка она отменная, несмотря на юный возраст. Катя сделала очень озадаченное лицо, вытаращив глаза и вытянув губы в трубочку, отчего они стали казаться очень смешными. Выпрямилась, одну руку подняла вверх, но тут же безвольно опустила, как робот. Сделала попытку выйти из стартового положения, но как будто не получилось, Катя качнулась, затряслась и замерла в том же положении — кукла еще полностью не ожила. На арене раздался лёгкий смех и отдельные хлопки.

— В са-ду я-го-да ма-лин-ка ма-лин-ка моя…

Денисенко с таким же озадаченным выражением лица положила левую руку на грудь, поставила на неё локоть правой руки, прижала указательный палец к щеке и покачала головой из стороны в сторону. Все движения получились как будто из русского народного танца.

В этой песне было три куплета, но их слова никто никогда из фигуристов не знал. Припев шёл по нарастающей, от медленного темпа до быстрого, потом была кульминация оркестра с барабанами, с балалайками, тальянкой, гармонью, потом звучали несколько простых аккордов, которые должны означать куплет, и всё повторялось по новой.

Когда музыка зазвучала быстрее, Денисенко вышла из стартовой позиции, сделала несколько пируэтов «тур шене», при этом её руки были разведены в стороны, чуть согнуты в локте и обращены пальцами вверх. Она, как пушинка, подпрыжками сделала несколько поворотов на льду и пошла разгоняться шагами «шассе», чередуя их с простыми пируэтами, в сторону правого короткого борта. Там развернулась перебежками и стала набирать скорость на стартовый каскад.

Арина подумала, что Денисенко прыгнет каскад из двух тройных тулупов прямо в середине арены. Ведь она продемонстрировала своим бесконечным каскадом, сделанным на тренировке, что может прыгнуть его даже от правого короткого борта, без всякого разгона, но… Что позволено на тренировке, то не позволено в прокате. Катя не стала рисковать.

Музыка зазвучала ещё быстрее, и даже очень быстро. Звучал уже весь ансамбль.

— Калинка, калинка, калинка моя…

— В саду ягода малинка малинка моя… Бух!

В самый акцент и апофеоз первого участка композиции Катя прыгнула каскад из двух тройных тулупов. Прыгнула великолепно. Ещё мастеровитее, чем на тренировке. Сейчас Арине стало понятно, почему она не стала размениваться на каскад в центре арены или у самого края. Этот хорошо подготовленный каскад она исполнила на полном контроле, на бешеной скорости, с большим подъёмом в воздух и с длинным пролётом. Кажется, Денисенко чуть не 10 метров преодолела за два прыжка. И выезд сделала прекрасный — в «арабеск номер один», то есть в ласточку.

Арина восхищённо покачала головой и случайно посмотрела на противоположную трибуну, на судейские ряды. И увидела две большие телекамеры на высоких треногах, стоявшие по обе стороны от судей. Вот так да… Их снимало телевидение…

Глава 19

Калинка-малинка

Прокат у Денисенко получался очень живым и энергичным, в темпе задорной и забойной музыки, как и полагается у лёгкой и невесомой 13-летней фигуристки. Но, на взгляд Арины, выглядел он очень простым и однообразным. Не было в нём разгула для фантазии и для демонстрации богатой эмоциональной составляющей. Ну что можно изобразить на протяжении пяти-шести одинаковых аккордов? Только вот эти перепрыжки с согнутыми руками и пальцами вверх? Ещё можно согнуть руку в локте и коснуться пальцем щеки, покачав головой, потанцевать на месте, вытягивая ноги вперёд и касаясь пятками льда. Или положить руки на пояс и сделать вращательные движения корпусом. Или сложить руки на груди и покачать головой. Ох-люли-люли… Всю программу Денисенко можно было уложить в эти простые слова. Однако… Она всё же завела зал.

Народ, как и всегда, любит простые движения и простые чувства. Трибуны начали хлопать в такт музыке еще в середине проката. Арина посмотрела на зрителей — они оживились и с большим интересом наблюдали за Денисенко. Брала она не только музыкой. Программа у Кати хоть и простая, но техничная. После каскада из двух тройных тулупов Катя сделала несколько быстрых разворотов «тур-шене» и почти сразу же вошла в прыжок во вращение, исполнив его бедуинским. Перебрала стандартные позиции — либелу, кольцо и заклон. Все с нужным количеством оборотов, все исполнены на высоком уровне.

После вращения Катя стала стремительно разгоняться к правому короткому борту, причём начальные шаги при разгоне были именно настоящие шаги — Денисенко на зубцах лезвий побежала по льду, оставляя на нём глубокие следы. В середине арены сменила шаги на более сложные, опустившись на лезвия и последовательно исполнив крюк, выкрюк и моухок. Судя по шагам, Арина подумала, что Денисенко прыгнет сейчас как минимум двойной лутц, предписанный правилами, но Катя прыгнула двойной аксель — она набрала порядочную скорость, и на лутц времени не хватило, ведь перед ним нужно было вставать на наружное ребро, а это очень непросто при той скорости, до которой она разогналась.

Денисенко сориентировалась быстро — понимая, что не успеет встать на наружное ребро и при приземлении с лутца может удариться о борт, развернулась моухоком на ход вперёд и прыгнула дупель. Прыгнула очень технично и зрелищно, с высоким и длинным пролётом. Выехала из дупеля в полубильман, высоко подняв свободную левую ногу и взяв её левой рукой за лезвие конька. Зрители взорвались от восторга. Денисенко сумела раскачать зал!

Однако Арина опять укрепилась во мнении, что программа Денисенко очень проста именно хореографически. Если говорить откровенно, никакой хореографии тут не было. В секции шагов от прыжка во вращение до дупеля Денисенко просто делала круглые глаза и вытягивала губы в трубочку, изображая смешное удивление. Публике это нравилось. Но не нравилось руководителям федерации, хотя они наверняка уже видели эту программу не один раз. Сложилась парадоксальная ситуация: чем больше Денисенко тренировала и накатывала эту программу, чтобы она выглядела более юморной и нравящейся зрителю, тем более она не нравилась руководству федерации.

… Сидящий в вип-зоне председатель центрального комитета Федерации фигурного катания Валентин Игоревич Шеховцов с большим подозрением смотрел, как перед прокатом раскатывается Денисенко. Насколько он помнил, вид у неё на первенстве Москвы был не такой, как сейчас, посконно-лубочный. Во всяком случае, не было такого матрёшечного выделения глаз, губ и румянца на щеках. И, кажется, не было красных гамаш на ногах, символизирующих сапожки барыни-боярыни. И этой тряпки, которая должна намекать на сброшенный на плечи платок, тоже не было.

Шеховцов понимал, что от русского народного стиля, который при должном исполнении может хорошо выражать дух русского народа, до ярмарочно-петрушечной безвкусовщины, как правило, один шаг. Хотя, надо признать, что от Большого театра с балеринами и балерунами до ярмарки с трактирами, цыганами и медведями тоже один шаг, и всё это русская культура. Однако ещё Шеховцов хорошо знал, что постановка под национальную музыку — вещь провальная на международных соревнованиях. Да, ей можно удивить один раз, да и то при должном исполнении, но потом это работать не будет. Международные судьи хорошо оценят русскую «Жар-птицу» русского композитора Игоря Стравинского или хорошо оценят «Щелкунчик» Петра Чайковского, но в то же время могут похоронить вот такую петрушечную «Калинку-малинку». Почему? Да потому, чёрт возьми, что судьи знают — русские могут больше! Судьи понимают, что русские — это настоящие мастера классической музыки и балета, а не просто… Ярмарочные шуты, чёрт возьми!

— Это что такое… — не удержался Шевцов и сделал невольный жест, словно намереваясь закрыть лицо руками, когда Денисенко начала прокат и понемногу зажёгся зал.

— А что такое, Валентин Игоревич? — в недоумении спросил председатель Федерации фигурного катания Москвы Иван Германович Гончаров, сидевший с начальником на соседнем месте. — Кажется, мы неоднократно видели эту постановку. Да, по ходу, сейчас товарищ Жук её немного усилил, чтобы сделать эффект от неё более весомым, но в остальном… Мне кажется, ничего сверхъестественного. Всё как обычно.

— Мне кажется, это настоящий ярмарочный балаган! — мрачно сказал Шеховцов, окончательно убеждаясь, что Жук, похоже, изработался. Застыл в кондовой старине. Живёт вчерашним днём и почивает на лаврах. Это в 60-е или 70-е годы можно было приехать в условную Францию и показать кузькину мать. Сейчас такое не пройдёт.

Но говорить вслух ничего не стал, окончательно убедившись, что с такой постановкой, если Денисенко попадёт на международный старт, судьи в короткой программе утопят её без всякой возможности выбраться в произвольной. Он просто это знал и уже предвидел, что так и будет…

… Однако публике выступление Кати очень понравилось, несмотря на достаточно однообразное исполнение. Особенно понравилась безбашенная концовка программы — Денисенко просто опустилась на лёд и несколько раз перекатилась по нему всем телом, чем вызвала бешеный восторг публики. Когда музыка смолкла, раздались громкие аплодисменты и крики «Браво!». На лёд массово полетели подарки.

Смущённая Катя поднялась со льда и начала раскланиваться в разные стороны, краснея от смущения — не привыкла девочка к такой бешеной реакции на прокат. Потом, раскланявшись, покатила к калитке, улыбаясь и махая руками в разные стороны. У калитки ждал Жук. Его воспитанница сделала всё, что могла. Откатала технически чисто — ни одной ошибочки. Прыгнула каскад из двух тройных тулупов, двойной аксель и двойной лутц. К артистической составляющей программы тоже было не придраться. Эмоционально подняла зал. Есть все основания для самой высокой оценки. Однако… Её не последовало… Вернее, оценка была порядочная, в разделе «отлично», но не предельная.

— Екатерина Денисенко за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.3 балла, оценку за артистизм 5.0 балла, на данный момент занимает промежуточное первое место, — сказал информатор, чем вызвал шум, свист и крики болельщиков в зале.

Зрители негодовали и стучали ногами о трибуны — очень уж им понравился прокат Денисенко. Однако Арина видела все его недостатки, в первую очередь из-за бедной хореографической составляющей. А значительный недостаток хореографии повлёк и снижение технической оценки, на которой сказалось ещё и то, что шесть основных конкуренток со своими прокатами впереди. Арина внимательно просмотрела оценки от судей — за технику они варьировались в диапазоне от 4.9 до 5.4 баллов, а за артистизм и того меньше. Кто-то из судей поставил даже 4.8, как Ясмине Мухаметовой, выступавшей до Денисенко, но в целом они были от 5.0 баллов до 5.2. Судьям выступление чемпионки Москвы явно не зашло…

На информационном табло появился промежуточный итог соревнований:

1. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

2. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Катя посмотрела на результаты и прослезилась, тут же закрыв лицо руками. Удар был слишком силён — при абсолютно чистом прокате, который всколыхнул и поднял зал, получить столько для чемпионки Москвы, наверное, было полным провалом. Понятное дело, что неприятности на первенстве множились как ком. Сначала неудача в обязательных фигурах, поставившая в короткую программу только на двенадцатое стартовое место, которое никак не гарантировало высокий балл, плюс балаганная постановка, которая не зашла судьям.

Жук был сильно разозлён, это было видно. Сделал, вроде, всё, что мог, и спортсменка выложилась на все сто, но не получилось… Кого винить? Шанс на то, что целых шесть конкуренток, которым только предстояло выступать, ошибутся и наваляют, был слишком мизерным. На это даже нечего было и рассчитывать. Очевидно, что первенство провалено с большой долей вероятности.

— Объявляется двадцатиминутный перерыв на заливку льда. После перерыва соревнования будут продолжены. Перед вами выступит последняя группа участниц, — объявил информатор, прервавший возмущённые крики зрителей.

На этом возмущение было закончено, и зрители дружно занялись своими делами, в основном походами в буфет и туалет. Заиграла негромкая эстрадная музыка. Арина посмотрела на часы — они показывали 12:20. Пора в раздевалку, переодеваться для разминки.

В раздевалке уже находились все четверо соперниц по разминке — Малинина, Скарабеева, Антонова и Соборович. Негромко переговариваясь, девчонки готовились к выступлениям. Арина тоже активно включилась в этот процесс.

Дело спорилось быстро и без проблем. Самым главным вопросом, сейчас терзавшим её, была вариация макияжа к «Жар-птице». В своём времени она накрасилась бы поярче, даже нарисовала на лице что-нибудь огненное, в балетно-театральном стиле. Какие-нибудь языки пламени, отходящие от глаз назад, к вискам, но здесь просто не было теней и губной помады такого качества. Макияж получился бы аляповатым и косвенно мог послужить к снижению итоговой оценки за артистизм. Кстати, то, что Денисенко так разрисовала себе лицо, тоже могло послужить причиной её провала. Да в конце-то концов…

Арина недовольно посмотрела на себя в зеркало. Надо признать… Люська красива без всякого макияжа. Поэтому Арина просто подвела брови, чуть подкрасила глаза и слегка коснулась губ маминой помадой. Пойдёт!

Надев колготки и платье, проверила, чтоб всё на теле сидело надёжно и в то же время свободно. Потом надела специальные носки, тщательнейшим образом зашнуровала ботинки, встав, попрыгала немного — нормально!

— Ну что… Пора? — полуутвердительно спросила Арина, окинув взглядом соперниц.

Фигуристки кивнули головами в ответ и молча, гуськом, отправились друг за дружкой к выходу из раздевалки. Катя Денисенко, сидевшая в прострации, проводила их печальным взглядом. Но всё-таки какая-то надежда у неё оставалась хотя бы на бронзу. Ведь в спорте случалось всякое. Но, увы, надежда сейчас была только на провальные прокаты соперниц… Именно вот этих девушек, которые ещё утром смеялись и перешучивались с ней…

В коридоре фигуристок встретило несколько корреспондентов с фотоаппаратами. Москва!

— Ой, девушки, а можно вас всех сфотографировать? Всех сразу? — спросил ушлый мужчина в большой шляпе и клетчатом костюме. — Много времени это не займёт.

— Нас тренеры ждут, — недовольно буркнула Соколовская, но всё-таки встала в общий ряд.

Сверкнуло несколько вспышек, от которых пошли зайчики в глазах, и корреспонденты сказали, что все свободны — можно идти куда надо. Фигуристки потопали к входу на арену, где их уже ожидали тренеры, прохаживающиеся туда-сюда.

— Как самочувствие? — передразнила тренера Соколовская. — Голова не болит? Покушали? Покакали?

— Марина, я рад, что у тебя хорошее настроение, — рассмеялся Левковцев. — И я уверен, что ты хорошо готова.

— Пфф! — насмешливо фыркнула Соколовская и отошла в сторону для разминки.

Арина внимательно посмотрела на неё — одногруппница не слишком усердствовала. Приседала сначала на одном колене, вытянув свободную ногу в сторону, потом на другом, и так чередовала несколько раз. Потом стала вращать тазом, держа руки перед корпусом согнутыми в локтях — стандартная разминочная техника.

Арина занялась примерно тем же самым. Сначала размяла ноги небыстрым бегом с закидыванием ног коленями максимально вверх, потом стала разминать корпус наклонами в разные стороны: вперёд, назад, влево и вправо. Потом перешла на повороты корпуса и таза, перекручивая своё тело винтом. А потом… Потом открылась дверь, и охранник арены, пожилой мужчина в тёмном костюме и синем свитере, подал знак заходить внутрь.

Внутри негромко играла песня группы «Форум» под названием «Белая ночь». Зрители рассаживались по местам. На арене горел неяркий дежурный свет, но как только фигуристки появились у бортика, на полную зажёгся соревновательный свет. И сразу же ожил информатор:

— Соревнования в короткой программе у девушек продолжаются. На разминку приглашается последняя группа участниц. На льду находятся: Наталья Скарабеева, Московская область, Анна Антонова, город Ленинград, Серафима Соборович, город Минск, Марина Соколовская, Свердловская область, Татьяна Малинина, Свердловская область, Людмила Хмельницкая, Свердловская область.

— Они что там, из этой Свердловской области, целый десант прислали? Где наши, москвички? — недовольно крикнул мужик в последнем ряду. Хоть и сидел он в последнем ряду, но был горластым — вопль услышали почти все зрители и тут же рассмеялись.

Арина сняла чехлы с лезвий, подала Левковцеву и вышла на лёд последняя. Девочки разноцветными рыбками стремительно рассыпались в разные стороны по идеально гладкому, только что залитому льду. Арина не спеша поехала вдоль борта — можно было не торопиться на этой разминке, всё равно катать через час. В это время разминать мышцы и пробовать прыжки не имело никакого смысла, поэтому Арина неспеша проехалась вдоль борта, разглядывая конкуренток. Сейчас они все поснимали олимпийки, так как стало жарко, и раскатывались в соревновательных платьях.

Серафиму Соборович она уже видела в соревновательном костюме — голубом платье с вышитыми цветами разного цвета. Она и сейчас выглядела точно так же, как и на обязательных фигурах. Светлые волосы стянуты в два задорно торчащих хвостика, брови и большие глаза тщательно подведены, отчего они казались огромными. Соколовская, «Время вперёд», в своем «космическом» платье и Малинина, «Чёрный лебедь», в коротком чёрном платье с длинными рукавами и неровно сделанной юбкой, по бокам почти открывающей бедра, тоже были знакомы.

А вот платья у Ани Антоновой и Наташи Скарабеевой вызвали большой интерес. По ним сразу можно догадаться, что кататься они будут под классическую музыку или треки из кинофильмов. Скарабеева одета в короткое платье нежно-голубого цвета, намного светлее, чем у Соборович. Платье смотрелось как сарафан с широкими бретельками и большим декольте, но на деле это не так — к бретелькам пришиты телесного цвета рукава, и точно такая же вставка закрывала декольте. Платье покрывал серебристый узор на груди, и на бретельках. По низу юбки белела пышная оборка.

Это платье подходило под любую музыку, но Арина знала, что Скарабеева будет кататься под саундтрек к фильму 1968 года «Ромео и Джульетта». Она догадалась об этом по причёске Наташи — примерно такая же была у Джульетты в фильме — волосы собраны в пучок на затылке, который стягивала голубая ленточка. Голубые перчатки на руках гармонично сочетались с платьем и лентой в волосах.

Музыка эта написана итальянским композитором Нино Рота и была довольно заезженная во времена Арины. Скорей всего, заезженная и в это время, да и катали эту программу обычно лет в 12–13, на самой заре юниорства. Однако никто не запрещал откатать эту программу и в 16 лет. Наоборот, при осмысленности и взрослости Скарабеевой, при нужной эмоциональной подаче, она могла очень сильно зайти публике и судьям…

Глава 20

Взлет Скарабеевой

Аня Антонова точно катала под что-то классическое. Даже на внешность она была девочка балетная и утончённая. Платье на ней серое, по длине чуть выше середины бедра, и полностью закрытое до горла, с длинными рукавами. Однако юбка при этом сшита из тончайшей, почти невесомой полупрозрачной ткани, через которую видно внутреннюю часть костюма — спортивные трусики. На платье вышиты и украшены бисером сложные абстрактные узоры, напоминающие морозные следы на оконном стекле. К сожалению, под что будет кататься Антонова, Арина не сообразила. Но платье имело этакий спокойный аутентичный вид, по которому можно предположить, что наверняка музыкальное сопровождение будет тоже спокойным и выверенным, без чувственности и разрыва аорты.

Осмотревшись и оценив обстановку, Арина сделала несколько крутых стремительных дуг, покрывающих всю площадь арены, причём набрала скорость очень быстро, за несколько подсечек. Дуги исполнила очёнь красиво и рёберно, чуть не на 40 градусов наклоняясь к поверхности льда. Развороты у бортиков тоже делала на скорости, и очень зрелищные — моухоки, чок-тау, перекидные прыжки. Как молния она проносилась по льду, мастерски обходя девчонок, тренировавших прыжки и вращения.

Сделав несколько восьмёрок через весь каток туда и обратно, Арина вернулась к правому короткому борту, чуть снизила скорость и сделала прыжок во вращение через бедуинский. Исполнила элемент на средней скорости, слишком не утруждая себя — ещё не время. Прыгнула в либелу, поменяла её на кольцо, а потом на бильман. Позиции получились очень красивые. Когда выходила из вращения, заметила, что и Скарабеева начала исполнять прыжок во вращение через бедуинский, и вышел он у неё точно таким же мастерским, сделанным с большим качеством.

Арина всё-таки решила исполнить на разминке хотя бы один прыжок. Просто для того, чтобы попробовать вязкость льда и как на нём держится равновесие. Решила, что это будет двойной аксель. Зашла на него, лавируя меж Соколовской и Антоновой, которым как раз позарез понадобилось поехать наискосок траектории Арины. Пришлось уворачиваться. Разогналась до левого короткого борта, очертив на льду букву S, притормозила, сделала переступание на левую ногу, развернулась на ход вперёд, чуть присела, сделала мощный мах правой ногой и словно выстрелила вперёд, в высоту и в длину. Пролетев 3,7 метра на высоте в 57 сантиметров, Арина мягко приземлилась на лезвие правого конька, как амортизатором отыграв приземление правым коленом.

Несмотря на достаточно мощный и силовой прыжок, приземление получилось мягким и практически невесомым — как будто пушинка упала на лёд, а ведь Арина была не самой легковесной фигуристкой! Сыграло роль мастерство высочайшего класса и мастерская работа коленом и голеностопом.

Арина выехала из дупеля в ласточку, прокатилась по трёхметровой дуге в полубильмане, взявшись за левое лезвие левой рукой. Прокатившись ещё несколько метров, замедлила ход, развернулась и опять начала медленно скользить ёлочкой вдоль борта, зорко наблюдая за обстановкой на льду. Этот тренировочный прыжок, который хоть сейчас вставляй в прокат любой фигуристки самого высокого уровня, конечно же, не остался без внимания и зрителей, и тренеров, и фигурно-катательных чиновников. Зрители наградили элемент аплодисментами, тренеры ничем, лишь внимательно посмотрели на дерзкую свердловчанку, отметив мастерство исполнения, а вот чиновники разразились полными восхищения эпитетами.

…— Нет, Алла Ивановна, вы видели? Вы видели? Это же невероятно, что творит на льду Хмельницкая? — восторженно закатила глаза Татьяна Петровна Тарасова, старший технический специалист соревнований. — Кажется, совершенно рядовой элемент, который исполняется массово, но так, как прыгает Люда, его не делает никто!

Алла Ивановна Писеева, старший судья первенства, отреагировала более сдержанно. Честно сказать, на её взгляд, Хмельницкая исполнила дупель на уровне других фигуристок. Только что перед ней прыгали и Соколовская, и Малинина, и Скарабеева, и другие спортсменки. Плюс-минус дупели вышли такими же — со стремительного захода, с быстрым разворотом, мощным отталкиванием, высоким и длинным пролётом, качественным мягким приземлением. Хмельницкая, конечно, уникум и большой талант, но принижать других спортсменок в базовых элементах, всё же не стоит. Судейство в этом вопросе должно быть честным. Пока у Хмельницкой явное преимущество было лишь в лутце и флипе. Остальные элементы она делала тоже на высоком уровне, но так делали ВСЕ присутствующие фигуристки. Поэтому фору Арине давать на дупелях и вращениях Алла Ивановна никак не собиралась.

Правда, естественно, свою точку зрения она не высказала, а, как опытный чиновник, привыкший избегать острых углов, согласно кивнула головой, ограничившись одной фразой:

— Прэлеэстно!.. Вы как всегда, правы…

… — До окончания разминки осталась одна минута! — объявил информатор.

Фигуристки уже закончили разминку и кое-как катались туда-сюда по арене, тянули время. Все понимали, что сейчас работать на публику незачем — риск травмироваться при падении с прыжка всегда существует, а когда ты прошла долгий путь, чтобы попасть сюда, уже не имеет значения, прыгнешь ты этот прыжок на разминке или нет. Сейчас только соревновательный прокат мог определить, кто здесь сильнее…

Арина тоже не торопилась. Ехала вдоль бортика по часовой стрелке, контролируя ситуацию на льду, чтобы ни в кого не влететь, иногда ускорялась и делала какой-нибудь красивый шаг — чок-тау, моухок, вальсовую тройку. Потом снова сбрасывала скорость и откровенно тянула время.

— Разминка окончена, просьба спортсменкам покинуть лёд! — заявил информатор. В кои-то веки это объявление было встречено дружными аплодисментами зрителей, которым уже надоело сидеть и смотреть на праздно раскатывающих спортсменок.

Фигуристки одна за другой стали подтягиваться к выходу со льда, брали у тренеров, столпившихся рядом с бортиком, чехлы, натягивали их на лезвия, надевали олимпийки, висящие на бортике, и шли в раздевалку. На льду осталась только Наташа Скарабеева. Она подкатила к своему тренеру Виктору Николаевичу Кудрину, импозантному мужчине лет сорока пяти, одетому в тёмный костюм и белую рубашку с красным галстуком, опёрлась рукой о бортик и стала слушать то, что тренер говорил в последний момент.

— На лёд приглашается Наталья Скарабеева, Московская область, — объявил информатор.

Трибуны встретили его слова сдержанными аплодисментами — публика пока ещё не разогрелась после перерыва. Многие зрители не успели вернуться на свои места после посещения буфета и туалета, поэтому столпились во входных терминалах секторов — милиционеры уже никого не пускали на трибуны.

Наташа подняла руки и, приветствуя зрителей, поехала к центру арены. Трибуны встретили её появление более энергичными аплодисментами — девушка была яркая, красивая, в изящном платье, да и катила очень красиво — спинка по-балетному прямая, поднятые ручки ровные, на красивом лице улыбка.

Арина выходила со льда одной из последних, вслед за Соколовской. Напоследок окинула взглядом арену и пошла вслед за одногруппницей. Конечно, она очень хотела бы посмотреть выступление своей соперницы, но требовалось отдохнуть и привести свою голову и тело в порядок. Своя рубашка ближе к телу… Но теперь вопрос, что именно прыгнет Скарабеева, тёмная лошадка чемпионата, будет иногда тревожить её в раздевалке…

…Стартовая поза Скарабеевой была очень простой и функциональной, без каких-либо лишних, затрачивающих силы финтифлюшек — она стояла лицом к судьям, держа ноги на ширине плеч, опустив голову и разведя руки в стороны, ладонями вниз. Кисти при этом были изящно выгнуты вверх, а пальцы расставлены веером.

Медленно и напевно начала играть музыка.«Ромео и Джульетта» Нино Рота! Наташа сделала простой пируэт на месте и на миг замерла в стартовой позе номер два, подняв руки и голову вверх, потом тут же сделала ещё один пируэт, подняв ногу в аттитюде, полностью вытянув её в сторону и подняв вверх, при этом ухватившись рукой за ботинок. Смотрелось очень зрелищно и красиво. Элемент вышел идеальный — стремительный и с идеальной растяжкой.

Сделав стремительную мощную подсечку левой ногой, Скарабеева тут же поменяла опорную ногу, исполнила моухок на правой ноге, развернулась им на ход «назад», исполнила собачку на правой ноге, снова переступила на левую ногу, сделала крутую рёберную полупетлю по часовой стрелке, развернувшись на ход назад, в сторону левого короткого борта, поменяла на развороте ногу и приняла положение «арабеск номер три» — ехала назад на правой полусогнутой ноге, подняв левую ногу высоко вверх, выгнув корпус и вытянув руки перед ним.

Выход фигуристки из стартовой позиции занял пять секунд, но она за это время исполнила в быстром темпе несколько сложных шагов и балетных позиций. Причём исполнила быстро, точно, технично, рёберно и на хорошей скорости. И самое главное — девушка отступила от канона, который предписывал после старта сразу же идти к правому короткому борту, разворачиваться у него задними перебежками и только после этого заходить на стартовый каскад, разгоняясь через всю площадку к левому короткому борту. Да и вообще, траектория её программы оказалась в корне не такая, как у других фигуристок! Судьи насторожились…

Наташа развернулась задними перебежками и пошла на стартовый каскад к правому короткому борту от левой части арены. Проехав небольшое расстояние вдоль дальнего длинного борта, фигуристка развернулась моухоком, сделала полупетлю, изменив направление движения к переднему длинному борту, встала на внутреннее ребро левого конька, чуть присела на левой ноге, наклонив корпус, вытянула правую ногу назад и резко ударила по льду зубцом правого лезвия, войдя в крутку. Скарабеева прыгнула тройной флип! Да ещё какой! Точно такой же, как и у Хмельницкой, — с правильного внутреннего ребра, высокий и с большим пролётом!

Приземлившись, Наташа тут же привязала к нему двойной тулуп и выехала! Выехала со сложнейшего каскада! Причём прыгнула каскад она не вдоль, а поперёк арены, по траектории, пролегающей как раз в поле зрения судейского корпуса. И судейский корпус увидел, что исполнен каскад идеально — придраться не к чему. И… Как ни крути, а придётся вставлять повышающий коэффициент за сложные зубцовые прыжки. Вот только исполнит ли Скарабеева тройной лутц или ограничится только двойным?

Фигуристка выехала из двойного тулупа почти прямо перед судьями, высоко подняв левую ногу, исполнила собачку и, изобразив обеими руками аллонже, по крутой дуге проехала мимо судей, сыпанув льдом на борт, чем вызвала у судейского корпуса… бешеный восторг! Лезвие пролетело в сантиметрах у борта. Вот это мастерство-о-о!

Естественно, трибуны, несмотря на трагичную музыку, встретили каскад аплодисментами. Что ж… Скарабеева пока оправдывала своё звание фигуристки взрослой, технически сильной и эмоциональной. Всё время, пока она исполняла элементы, у неё было разное выражение лица: то душевная боль и грусть, то нежданная радость, то разочарование, то растерянное недоумение.

Однако Наташа не стала останавливаться на достигнутом. Развернувшись задними перебежками у правого короткого борта, она всё ещё имела приличную скорость и даже набрала её, поэтому с ходу исполнила три пируэта с отставленной в аттитюде ногой, потом исполнила моухок и чоктау, постоянно меняя направление движения с «назад» на «вперёд». При этом активно, но в то же время плавно работала руками, то изображая взмахи крыльев птиц, то поднимая вверх и опуская вниз. Ни одна секунда проката фигуристки не была пустой.

Она фигурно шла к левому короткому борту. Очевидно, что заходила на аксель, потому что лутц предполагал более долгий и прямой заход. Скарабеева же пересекла арену по траектории буквы S и у левого короткого борта прыгнула дупель.

Прыгнула она дупель с очень сложного и техничного захода — когда ехала на правой ноге по ходу «назад», подняла левую ногу в бильман, выгнув корпус и ухватившись рукой за колено, потом опустила левую ногу на лёд, перенесла вес тела на неё, развернулась, присела и быстро выстрелила правой ногой вперёд, закручивая себя в двойной аксель. Зал ахнул от восторга и наградил фигуристку активными аплодисментами.

Несмотря на трагическую музыку, Наташа постоянно, с каждой секундой, своим мастерством поднимала эмоциональный градус накала на трибунах. Некоторые зрители, невзирая на шиканье соседей, просто вытягивали шеи и приподнимались с мест, чтобы увидеть больше, стать ближе к фигуристке.

Аксель получился технично — с высоким подъёмом, пролётный. И приземление не подкачало, хотя и получилось немного жёстким — снег полетел в разные стороны. Фигуристка резко чиркнула лезвием по льду, сильно накренившись, но поработала руками и сумела сохранить равновесие. Выехала из акселя под большим наклоном, но тут же, опасаясь, что может поскользнуться и упасть, сделала несколько пируэтов, восстановив равновесие.

После акселя по плану шёл прыжок во вращение, и Скарабеева обычно исполняла бедуинский, но сейчас пришлось делать его обычной перепрыжкой с ноги на ногу, так как из-за излишнего вращательного момента после пируэтов, качественно сделать бедуинский не удалось бы. А так… Получилось очень хорошо, и даже казалось, что так и было задумано.

Фигуристка перепрыжкой вошла в либелу, либела традиционно переросла в кольцо, а кольцо — в заклон. Заклон Наташи был очень красив — корпус сильно выгнут вперёд, правая опорная нога идеально прямая, левая чуть согнута в колене, левая рука охватывает левое бедро, а правая рука держит лезвие конька. Заклон был сложнейший — правая рука пересекала спину и в таком положении держалась за лезвие. При этом и скорость вращения была очень приличная!

Сделав четыре оборота, фигуристка постепенно погасила вращение, которое плавно переросло в пируэты, и стала разгоняться на лутц к правому короткому борту. Скорость была потрясающая. И уровень мастерства тоже. Такое ощущение, что включился какой-то внутренний источник энергии, который бесконечно генерирует удачу и везение. Впрочем, без мастерства и точного расчёта здесь тоже не обошлось…

При заходе на лутц Скарабеева ни грамма не сделала лишнего — только обязательные элементы. По правилам необходимо сделать три обязательных шага — пожалуйста! Выйдя из вращения, Наташа разогналась подсечками, исполнила тройку, моухок, чоктау, развернулась на дугу «назад-наружу», скользя на левой ноге, встала на чёткое наружное ребро, присела на левой ноге, наклонила корпус, сильно ударила о лёд зубцом правого конька, оттолкнулась от льда и вошла в крутку. Приземлилась чётко на правую ногу и тут же сделала победный жест, подняв правый кулак вверх. Отпрыгала! Отмучилась! Сделала всё по максимуму! Вошла в режим «а ну-ка, догони!». Зал взревел от восторга, и аплодисменты посыпались как из рога изобилия. В том числе и от судей…

…Алла Ивановна Писеева смотрела на прокат Скарабеевой и не верила своим глазам. Как? Ну вот как фигуристка такого высокого уровня мастерства могла выпасть из поля зрения? Как можно упустить из виду девушку с таким сложнейшим прыжковым набором и с такой высочайшей культурой катания? Чемпионка Московской области! Ученица заслуженного тренера СССР Виктора Николаевича Кудрина! Хотя… Возможно, эта великолепная девушка не прыгала на отборочном чемпионате такой прыжковый набор, для победы хватило более простого. Значит, наставления Шеховцова не пропали даром — тренеры начали накатывать сложные зубцовые прыжки. Те самые прыжки, за чистое исполнение программы с которыми полагается повышающий коэффициент. Первенство получалось интересным — градус борьбы накалялся… Чем ответит Хмельницкая и остальные фигуристки?..

Глава 21

Лунный свет Ани Антоновой

Наташа Скарабеева была сильно удивлена своему прокату. И даже не удивлена, а скорее, даже шокирована собой. Никогда и нигде в соревновательной программе она не катала прыжковый контент такого высокого уровня, с двумя тройными зубцовыми прыжками в короткой программе. Отдельно флип и лутц они пробовали с тренером и на удочке, и без неё. Получалось пятьдесят на пятьдесят. На первенстве Московской области она эти прыжки не исполняла, ограничилась обычным юниорским набором: сальхов и тулуп, которые и принесли ей победу.

Но всё-таки надо признать — пусть даже и в ограниченном виде, номинально тройные зубцовые прыжки у неё были. Перед первенством страны тренер Виктор Николаевич Кудрин сказал, что хотя бы в короткой программе обязательно нужно прыгать тройные флип и лутц, но при определённых условиях.

— И что это за условия? — поинтересовалась Наташа.

— Всё будет зависеть от твоего положения в турнирной таблице после обязательных фигур, и что покажут на тренировке конкурентки, — подумав, ответил тренер. — Если ты после фигур будешь занимать место ниже четвёртого, придётся рисковать, прыгать тройные зубцовые. Если даже не получатся, хотя бы в историю фигурного катания войдём. Если получатся… Ты выпрыгнешь из подвала и практически на сто процентов обеспечишь себе медаль. Тогда в произвольной программе можно их не прыгать, ограничиться обычным набором.

— Хорошо, — согласилась Скарабеева. — Я поняла.

Во время послежеребьёвочной тренировки Кудрин зорко наблюдал за всеми фигуристками, катавшимися на льду, опытным взглядом оценивая конкуренток, и, конечно же, сразу приметил Хмельницкую из Свердловской области. Она как две капли воды походила на Наташу. Разве что волосы были почернее и подлиннее. Обязательные фигуры Хмельницкая исполняла мастерски, но ещё более мастерски она исполняла прыжки. Как раз те самые старшие зубцовые, которые он долбил со Скарабеевой. У Хмельницкой они получались очень надёжно, с гарантией сто процентов. Кудрин нисколько не сомневался, что и в прокате Люда их прыгнет. Поэтому отложил в памяти, что зубцовые его воспитаннице прыгать придётся.

Ещё более укрепился в этом мнении, когда увидел промежуточный результат после обязательных фигур. Раздумывать тут, собственно говоря, было не о чем — его воспитанница закончила первый тур на 6 месте, и если не сделает попытку подняться в короткой программе, то статус-кво при таких сильных юниорках, противостоящих ей, закрепится, и в произвольной ничего уже сделать будет невозможно. Поэтому, когда Кудрин увидел результаты, перед тем как Наташа уехала в общежитие, отозвал её на пару слов.

— Натали, нам всё-таки придётся прыгать два тройных в короткой программе, — сказал он. — Иначе ничего не получится — остановишься в миллиметре от пьедестала. Надо идти на риск. Или пан, или пропал.

— Что с набором? — спросила Скарабеева.

— Прыгнешь каскад тройной флип — двойной тулуп и тройной лутц, — ответил тренер. — Это тебе вполне по силам.

— Хорошо, — пожала плечами Скарабеева. — Значит, будем рисковать.

И этот риск удался! Вот! Она катит после проката в центр арены, а зал разрывается от восторженных криков и аплодисментов!

— Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! — скандировали трибуны. На лёд летели подарки, и растерянная Наташа сначала стала собирать их, но рефери свистнул, показывая, чтоб фигуристка покидала лёд, — иначе мог прилететь штрафной балл за задержку выхода с арены.

С задачей сбора подарков вполне справятся «хоккейные» мальчишки, как рыбки рассыпавшиеся по льду. Так как арена была хоккейная, то к сбору подарков привлекли детский фарм-клуб «Крыльев Советов» под названием «Совёнок». Мальчишки лет семи-восьми, одетые в полноценную хоккейную форму (а у маленького вратаря даже маска была на лице), были очень горды, что перед ними поставили такую ответственную задачу, как сбор подарков фигуристам и фигуристкам на общесоюзном первенстве.

Это был её триумф! Наташа подъехала к тренеру, выпрыгнула со льда и обняла его, уткнувшись носом в плечо. Кудрин похлопал девушку по спине, понимая, что вот он, успех… В эти минуты не хочется думать ни о чём…

— Ну всё, всё, Наташа… Пойдём в уголок, дождёмся оценок!

Пока Скарабеева наслаждалась минутами славы, на лёд вышла Аня Антонова. Она сразу же набрала большую скорость и стала раскатываться. Откатала несколько фигур и стала тренировать вращения. Потом прыгнула тройной тулуп и двойной аксель. Всё исполнила хорошо и чисто. К прокату она была готова.

— Наталья Скарабеева за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.7 баллов, оценку за артистизм 5.7 баллов, на данный момент занимает промежуточное первое место, — сказал информатор.

Объявление вызвало бешеный восторг зрителей. Аплодисменты усилились ещё больше, когда на электронном табло появился промежуточный результат.

1. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

2. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

3. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Баллы, полученные Скарабеевой за короткую программу, были просто гигантские, и даже считались в какой-то мере рекордом — на первенстве СССР никто и никогда ещё не брал столько. Сыграло злую шутку наставление Шеховцова ставить за сложные зубцовые прыжки надбавку в 0,2 балла при чистом прокате программы. Ясное дело, что судьи выше чем 5.5 не поставили бы никому из юниорок, при самом гениальном и качественном прокате. И вот пришлось ставить, только совсем не той, кому надо. Теперь Хмельницкая находилась в очень затруднительном положении — набрать 5.8 было очень сложно. Практически невозможно — столько не ставили мастерам спорта за чистые прокаты.

А вот расклады мест после проката Наташи были ожидаемы, и положение в турнирной таблице никакой сенсации не принесло. Скарабеева после обязательных фигур в турнирной таблице стояла выше Ясминовой и Денисенко. Для того, чтобы обойти их после второго тура, ей было достаточно лишь откатать чисто и ничего не сдать из программы. Она бы обошла девчонок, даже прыгни обычный прыжковый контент. Гораздо больший интерес представляло то, сумеет ли она обойти тех, кто стоял выше её после фигур.

Наташа очень растрогалась от всего этого: от того, что сумела чисто откатать сложнейшую программу, от реакции трибун, от реакции тренера, обычно скупого на похвалу и немногословного. Это было так волнительно и так необычно… Наташа, увидев оценки на табло, расплакалась, не в силах сдержаться. Виктор Николаевич подал ей платок, так как слёзы потекли ручьём.

— Наташа, ну что ты… — растерянно пробормотал Виктор Николаевич. — Всё хорошо… Возьми себя в руки. Пожалуйста, я прошу тебя. Это только половина дела. Наташа, не надо плакать.

Кудрин понимал, что если сейчас не успокоит ученицу, завтра на прокат она выйдет никакая — полностью разобранная психологически, и очень вероятен шанс сдать произвольную программу. Слишком велик будет груз ожиданий. Над ней будет уже висеть дамоклов меч высокого результата. Чутьём опытного тренера он понимал это… Но ведь он сам настоял, чтобы Наташа катала такой прыжковый контент! Сам! Но… Кто ж знал, что она сделает всё? Чёрт… Честно признаться, он даже на это не рассчитывал, чего греха таить… И не рассчитывал, что его всегда сдержанная воспитанница отреагирует на свой прокат таким образом…

— На лёд приглашается Анна Антонова, город Ленинград, — объявил информатор.

Трибуны встретили это объявление весьма и весьма сдержанными аплодисментами. Одно дело — москвички, другое дело — ленинградки. Москва и Ленинград — вечные соперники, так же как «Спартак» и «Зенит». Радоваться тут было нечему. Хорошо, что не освистали хоть… Но… Разве можно освистать такую чудесную девочку???

— Катайся спокойно! Никуда не беги! Всё! Пошла! — сказал заслуженный тренер СССР Алексей Никанорович Гришин и хлопнул ученицу по тонкому плечу.

Аня Антонова, тоненькая хрупкая 16-летняя девушка в сереньком платье, согласно кивнула головой и отвалила от бортика, подняв руки и приветствуя зрителей. Подъехав к середине арены, она замерла в стартовой позе. Стартовая поза была очень простая и в то же время очень красивая. Аня стояла, чуть расставив ноги шире плеч, при этом левый конёк был приподнят над льдом и касался его лишь передней частью лезвия. Руки опущены, розовые ладошки раскрыты и смотрят на судей. Голова при этом повёрнута вправо. Зал замер.

Зазвучала музыка. Естественно, это была классика, как Арина и предполагала. Причём классика нейтральная — «Лунная соната» из «Бергамской сюиты» Клода Дебюсси. Музыка фортепианная, томная, неспешная и завораживающая своей изысканной красотой. Всегда и во все времена фигуристы брали эту сонату для того, чтобы выразить романтичность и нежность движений, грацию и эстетизм программы. Несмотря на то, что музыка была написана в конце 19 века, она и сейчас, в конце 20 века, казалась современной и не потерявшей своей привлекательности. И даже какого-то флёра загадочности… И теперь Ане Антоновой предстояло отобразить его и передать зрителям. Причём в большинстве, зрителям неискушённым.

Сделав изящное аллонже правой рукой, Аня поставила левый конёк полностью на лёд, чуть согнула левую ногу, оттолкнулась правой, и сделала шаг в левую сторону, потом моухоком развернулась к судьям, исполнила скобку на левой ноге, при этом правая была поднята вперёд до уровня колена, следом переступила на правую ногу и сделала несколько красивых пируэтов, по-балетному сложив руки в овал на высоте груди. Стартовая связка получилась очень изящной и зрелищной. Раздались одиночные аплодисменты. Зрители пока ещё принюхивались и присматривались к неизвестной ленинградке.

Аня в середине катка сделала ещё одну скобку, после неё несколько перебежек, проехав по траектории, напоминающей букву S. Из середины катка покатила к дальнему длинному борту, там переступила на левую ногу, и потом перебежками стала набирать ход вправо по дуге «назад», следом моухоком сменила направление движения на «вперёд», пересекла каток наискось по направлению к правому короткому борту, там развернулась задними перебежками и стала разгоняться на стартовый каскад. Перед тем, как развернуться у правого короткого борта, она практически всё время ехала на левой ноге, даже в перебежках, держа правую перед собой, изредка отставляя в аттитюде в сторону. Смотрелось очень технично и завораживающе. Только на разворотных перебежках она стала активно использовать две ноги.

Девушка двигалась не медленно! Несмотря на завораживающую фортепианную музыку, её прокат был достаточно быстрым, по меньшей мере, в средней скорости. При таком темпе она сполна контролировала каждое движение своего тела. А вот на стартовый каскад Аня зашла довольно безыскусно — половину катка проехала обычными передними кросс-роллами, и только в середине арены перекидным развернулась на ход назад, сменив левую ногу на правую. Такое было бы позволительно, если фигуристка прыгала более сложные прыжки, но тулуп… Заходить на обычный тулуп, через весь каток, без красивых связок, было неприлично на таком уровне… Однако её тренер знал, что иногда для Ани и тулуп мог стать непреодолимым, поэтому для этой хрупкой балетной девушки заход на каскад и был сделан более упрощённым, чем у других фигуристок.

Тем не менее, в этот раз она его сделала — каскад из двух тройных тулупов! Конечно, он вышел не в таком зрелищном силовом исполнении, как, например, у Денисенко или Соколовской, но тоже вполне приемлемо. Элемент у Ани получился почти так же, как у Арины — лёгкий, невесомый, с хорошей круткой и лёгким приземлением. Пусть и не такой высокий и пролётный, но как раз подходящий для тоненькой, артистической, балетной структуры программы Ани.

Выезд с каскада получился прекрасный, засчитанный судьями, в канве программы. Но Аня не стала заморачиваться со сложным выездом. Зафиксировав приземление, проехала примерно метр на опорной правой ноге, тут же сделала скобку и после неё перемену ноги на левую. Зря! Со стороны казалось, словно она боялась, что упадёт, хотя выезд мог бы получиться шикарным, примени она хотя бы выпад в оленя, долгую ласточку или полубильман, что, в принципе, с лёгкостью делают все лёгкие фигуристки-юниорки.

Зрителям казалось, что она катается чисто, изящно и технично. С одной стороны, вроде бы так и есть. С другой стороны… Вся часть, что относится к прыжкам, ощутимо проседала, исполняемая простыми, практически базовыми элементами. Как ни старалась Аня скрыть это, но судьи видели всё…

Понимал ли это заслуженный тренер СССР Алексей Никанорович Гришин? Естественно! Но ничего поделать не мог — он придерживался методики старой школы фигурного катания, при которой раньше и с двойными прыжками становились чемпионками. Дело в том, что прыжки Антоновой выглядели практически хрестоматийными, как по учебнику. Излишних изысков в них не было… Соперницы в плане заходов и выходов смотрелись посильнее и поинтереснее.

Несмотря на изящество катания, Аня постоянно мало-помалу сдавала техническую оценку соперницам, хотя её прокат выглядел очень зрелищно и полностью захватил зрителей. Трибуны всё более очаровывала завораживающая фортепианная музыка Лунного Света, мастерски отображаемая фигуристкой, несмотря на то, что ни мелодия, ни спортсменка не показывали какие-то сильные чувства.

Однако эти чувства отражали именно то, что и должны были отражать. Зрители видели в них лунную ночь. Томно-чувственную ночь, источающую грех и соблазн. Большую бледную луну над крышами старинных остроконечных домов 17–18 веков, в стиле георгианского барокко. Они видели, как луна печально льёт свой серебристый свет на фронтоны, круглые слуховые окна, чердаки и мезонины. И даже на большие кирпичные трубы, которые чистят трубочисты. А может… Он осветит и маленькую ведьмочку, верхом на помеле, которая вылетела из трубы и которую заметил неспящий маленький мальчик, проковырявший пальчиком дырку в морозном инее на стекле? А рядом с ним сидит мудрый старый кот, и его глаза горят загадочным зелёным светом от огня камина. Ведь и он сам ох как не прост…

Образов, конечно же, была масса, и зрителям Аня сумела передать нечто этакое… Загадочное, мистическое, таинственное и томное. С каждым исполненным элементом она всё больше заводила зрителей, и они реагировали всё более эмоционально абсолютно на все элементы.

После каскада Аня стала передними перебежками разгоняться вправо, к середине арены. Ехала очень хорошо, рёберно, прекрасно и мягко работая корпусом и руками, но опять же — на двух ногах. В середине арены сделала моухок, сменив направление движения на «назад», и исполнила серию очень красивых быстрых пируэтов. После пируэтов опять пошла просадка по сложности связок. Антонова передними перебежками проехала до дальнего длинного борта, там задними перебежками развернулась и по пологой дуге вернулась обратно к левому короткому борту, по пути сделав несколько простых пируэтов.

У правого короткого борта она, как ни странно, показала своё мастерство. Развернулась не своими обычными задними перебежками, а исполнила моухок и перепрыжку. Вместе с работой рук вышло прекрасно! После этого Антонова стала наращивать скорость, разгоняясь вправо, к правому короткому борту. Пошла на лутц!

Но пошла опять же в своём стиле, технически безыскусно. Лутц она прыгала двойной, поэтому могла слишком не заморачиваться со связками, да и не разгоняться тоже. До половины арены докатила обычными кросс-роллами, развернулась моухоком, зашла на дугу, проехала по ней пару метров и с ходу прыгнула двойной лутц. С весомым недостатком! Судя по короткой дуге, судьям было видно, что лутц фигуристка прыгнула с неверного ребра — чисто физически было невозможно встать на нормальное внешнее ребро отрыва. У Антоновой оно получалось, скорее, плоским. Тем не менее сделала. А ещё Аня не исполнила обязательные три шага перед лутцем.

Выезд с прыжка получился хороший, качественный, реберный, но опять же без сложного выезда. Антонова, проехав пару метров на правой ноге, просто развернулась, переступила на левую ногу и опять беговыми шагами покатила на вращение, к середине арены.

На фигуристку смотрели тысячи восхищённых глаз — для них она была очаровательна…

Глава 22

Мощный прокат Серафимы Соборович

Татьяна Петровна Тарасова, главный технический специалист первенства, смотрела прокат Ани Антоновой и была в крайнем затруднении — девочка производила очень двойственное впечатление. Тарасова видела тренировку Ани и помнила, как эта девушка поразила её изяществом и балетной утончённостью. Налицо была хорошая хореографическая выучка. Но теперь впечатление было другим. Выучка, которую фигуристка так эффектно продемонстрировала на тренировке, никак не помогала ей в соревновательном прокате. Когда Антонова собрала воедино свой хореографический и танцевальный арсенал, он смотрелся уже не так убедительно. Естественно, по сравнению с другими соперницами.

Фигурное катание — это не только балет на льду и высокое искусство. Это в первую очередь спорт, в котором за техническую и хореографическую составляющую рисуются вполне весомые баллы, и абстрактными, хорошо дотянутыми ручками-ножками тут уже не отделаться. Катайся Антонова в вакууме, без сильных соперниц, она бы собрала хорошие оценки, так как визуально проехала чисто, выученно, грамотно и зрелищно, с очень мягкими, хорошо поставленными у балетного станка движениями. Всколыхнула зал и даже судей. Но, к сожалению, все её переходы между элементами и работа ногами были простыми и безыскусными — так катаются перворазрядники, но никак не кандидаты в мастера спорта. После Скарабеевой, Антонова в техническом плане смотрелась бедновато, именно из-за связок и переходов между элементами. Это то, что в наше время в оценке компонентов называют «transitions», или, как говорят тренеры, судьи, фигуристы и фанаты, «транзишены», и они же «переходы».

Транзишены, хотя и входили по факту, в оценку за артистизм, так как сильно влияли на целостность и непрерывность программы, но ещё сильнее влияли на техническую оценку. Если они есть, то при чистом прокате хорошие транзишены могут вознести фигуристку в небеса, и судьи даже весомую ошибку в технике могут простить при их наличии. Если хороших транзишенов нет, то при прочих равных и при чистом прокате ни на что особо весомое в плане оценки рассчитывать не приходится.

Вдобавок Тарасова, конечно же, заметила отсутствие оцениваемых шагов перед обязательным лутцем. Антонова исполнила только моухок, а перед ним были обычные передние перебежки, которыми каются любители. Также не было сложных заходов и выездов с прыжков. И плоское ребро отрыва на лутце. Жаль, но… Может, Ане Антоновой стоит попробовать себя в танцах?.. Или…В парном катании? Тогда она смотрелась бы принцессой среди нынешних парниц…

… Аня закончила прокат очень нежно и изящно — музыка постепенно затухала, а она, сделав несколько пируэтов, постепенно всё более замедляла вращение и, наконец, остановилась, обхватив себя руками, отставив правую ногу, согнутую в колене, вперёд, и опустив голову вниз, словно погружаясь в какой-то сон. Собственно говоря, финальная поза и должна была означать волшебный сон среди лунной ночи. Антонова закончила свою абстракцию…

Зрители думали недолго. Абсолютная тишина длилась всего мгновение. Весь прокат Антоновой трибуны ловили с жадно открытыми глазами, и как только он закончился, дали себе волю. Они просто ревели от восторга!

— Мо-ло-дец! Урааааа!!! Ааааняяяя! — кричали трибуны и хлопали в ладоши. Всё-таки достучалась фигуристка до зрительских сердец…

Аня держала себя с достоинством. Никаких слёз умиления у неё не было — она объективно оценивала свой уровень. Да, она знала, что произведёт впечатление, но это был планируемый результат, а не спонтанная реакция публики. Зря что ли с ней работали балетмейстеры и театральные лицедеи? Конечно же нет! Они её неплохо натренировали за прошедшее межсезонье и начало сезона. Результат был вполне предсказуем.

Держа спинку прямой, девушка проехала от центра сначала в одну сторону, к левому короткому борту, там, вычурно, сложно работая руками, поклонилась, потом то же самое сделала, проехав в обратную сторону, к правому короткому борту, потом то же самое сделала, выразив признательность трибунам, находящимся у длинных бортов. Именно так раскланивается балетная или танцевальная труппа. Зрителей этот перфоманс привёл в полный восторг. Аплодисменты ещё более усилились. На лёд полетели подарки.

Аня окончательно раскланялась с залом и поехала к калитке. Там её уже ждал заслуженный тренер СССР Алексей Никанорович Гришин, уже в это время бывший большим авторитетом и мастодонтом советского фигурного катания. Практически небожитель. Мужчина стоял в строгом чёрном пальто, чёрном костюме, белой рубашке с синим галстуком и в ставшей его знаком, обычной чёрной кепке. Он видел, что соревнования снимает телевидение, поэтому вид имел подчёркнуто серьёзный и официальный.

— Хорошо откатала! Молодец! — сказал Гришин и подал Антоновой чехлы. Никаких обнимашек, целовашек и игр в папу-дочку! Всё подчёркнуто-официально!

Антонова надела чехлы на лезвия, надела олимпийку, взяла из рук тренера салфетницу, бутылку с водой и пошла в «кисс-энд-край», там села, положив нога на ногу, и сделала несколько глотков из бутылки — замаялась.

В это время на лёд выехала Серафима Соборович, 14-летняя уроженка Белорусской ССР и города Минска. Провожала её тренер первой категории Панина Светлана Юрьевна из минского «Динамо». Тренер-женщина смотрелась довольно… необычно в СССР. Пожалуй, что трудно было и припомнить, чтобы основным тренером фигуристов была женщина. Да ещё и такая красавица. Пепельная блондинка с красивым лицом и фигурой стояла, держа на согнутой в локте руке олимпийку Соборович, и даже издалека было видно её красные накрашенные ноготки на фоне этой олимпийки, не говоря уже о длинных пепельных волосах, рассыпавшихся по серой импозантной дублёнке.

Соборович начала разминку с места, в карьер, не смотря ни на кого и не оглядываясь ни на что. Как стремительный метеор она набрала ход и, сделав несколько пируэтов, с ходу вошла бедуинским во вращение. Зал отреагировал на такую прыть полным восторгом. Ух ты! Похоже, назревает что-то интересненькое!

— Анна Антонова за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.3 балла, оценку за артистизм 5.2 балла, на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор.

И в этот раз тоже объявление было встречено трибунами очень яростно и недружелюбно. А проще говоря, они просто взвыли от ярости. Как так — девушка завела публику, откаталась на отлично и заняла только второе место! По своей привычке, зрители с каждым последующим прокатом забывали, что было до него, и принимали любой результат, кроме первого, с недовольством.

Тут же высветилось табло промежуточных результатов. Аня с тренером подняли головы и одновременно посмотрели на него.

1. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

2. Анна Антонова ОФ 5.5 КП 5.3 А 5.2

3. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

4. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Говорить тут, собственно говоря, было нечего… Антонова, бывшая после обязательных фигур выше Скарабеевой, сейчас ушла вниз. Наташа укатала соперницу за счёт более сложного прыжкового набора, более техничными транзишенами и более сложной артистической составляющей.

Впрочем, на Антонову это не произвело абсолютно никакого впечатления — свой уровень она знала, поэтому помахала рукой в телекамеру и улыбнулась. Да и Гришин тоже повёл себя странно.

— Последняя не будешь, уже хорошо, — слегка улыбнулся мастодонт советского фигурного катания. А и правда… Чего переживать-то. Всякое бывает. На этой ноте учитель с ученицей встали с места и пошли прочь — смотреть на прокат соперницы не стали. Чего тут смотреть… Ясно, что сейчас будут только опускаться вниз по турнирной таблице…

На выходе из арены, у двери, Гришин и Антонова чуть не столкнулись с Левковцевым и Соколовской, которые заранее пришли готовиться к выступлению и заодно посмотреть на таблицу результатов и на прокат Соборович. Марина Соколовская, будущий заслуженный тренер России, чуть не врезавшаяся в Гришина, угрюмо посмотрела на будущего конкурента по тренерской работе, и что-то буркнула под нос, что-то типа «ходят тут всякие, задрали уже». Левковцев пожал руку Гришину, поздравив с выступлением ученицы, и дал дорогу обоим.

Соборович подкатила к своему тренеру, Светлане Юрьевне. Та что-то начала энергично ей говорить, показывая на лёд узкой розовой ладошкой. Потом взяла Серафиму за обе руки и, глядя прямо в глаза, продолжила наставление. Соборович в это время согласно кивала головой, внимая каждому слову.

Соколовская в упор уставилась на тренера с ученицей. Кажется, для неё было внове, что тренером может быть женщина, и она точно так же когда-нибудь сможет стоять у льда и выводить на прокат чемпиона.

— На лёд приглашается Серафима Соборович, город Минск, — сказал информатор.

Серафима отпустила руки тренера, и по крутой дуге покатила к середине арены, делая разминающие движения бёдрами, руками и корпусом, словно боксёр перед боем. Девушка она была плотная и, как говорят, ладная, с абсолютно спортивным телосложением, но при этом не смотрелась перетренированным квадратом. Не хилый астеник, как большинство тощих, длинноногих и длинноруких фигуристок, а плотный нормостеник с широкой костью и хорошей мышечной массой. Да! Соборович — это была чистая мощь фигурного катания!

Короткое голубое платье с разноцветными вышитыми цветами, идущими косой полосой от правого плеча до левого низа юбки, очень шло ей, а два задорно торчащих в разные стороны белокурых хвостика на голове придавали трогательный и практически детский вид. Но ребёнком Серафима, конечно, не была — всё, что надо для юной девушки, у неё уже было.

Соборович, уже стоя на месте, поёрзала бёдрами туда-сюда, как будто устаканиваясь в поиске удобного места, и замерла в стартовой позе. Стартовая поза у неё была обычная, почти как у Антоновой, — ноги на ширине плеч, руки опущены по швам, голова наклонена вниз. Поехали! Публика замерла.

Послышался шум ветра. Соборович задней ёлочкой сделала два шага назад, одновременно подняв голову и руки, соединив их в овал перед своим телом. Потом тут же распрямилась и даже выгнулась назад, подав грудь вперёд и расставив руки в сторону. Её большие голубые глаза в это время смотрели на трибуны, а на лице была очень удивлённая улыбка. Сима как будто удивилась, осознав, что находится на ледовой арене перед зрителями. Всё это время фигуристка катила назад, от судей. Потом сделала разворот вправо и быстро приняла положение, похожее на «арабеск» — стойка на правой ноге, корпус повёрнут вправо, правая рука — назад, левая — вперёд и вверх. Правда, левая нога при этом не была откинута вверх, а только чуть приподнята надо льдом.

Заиграл «Вальс цветов» из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь». Сначала медленно и тихо, но потом с каждой секундой всё больше набирая силу, напор и громкость.

Сразу же после этой связки Соборович исполнила несколько стремительных «тур-ан-лер» в сторону от судей. Причём сделала так, словно выстрелила с места в галоп. Со стороны казалось, будто фигуристка, как мячик, отскакивает ото льда. После «туров» поехала на правой ноге по дуге «назад-наружу», и поза при этом была точно такая же, как и до «туров» — некое подобие «арабеска», только теперь левая нога была поднята повыше, чуть не до уровня пояса. Связка «арабеск» — «тур» — «арабеск» оказалась очень лёгкой и, самое главное, гармоничной и хореографически законченной, что придало ей зрелищности.

Прямо в движении «назад», катясь на правой ноге, Серафима присела на ней, сделав разворот корпусом и поменяла положение корпуса и рук на противоположное. Получился другой «арабеск». После него фигуристка сделала моухок и сменила направление движения, покатив к судьям. Потом переступила на левую ногу и сделала ещё один «арабеск», только уже на левой ноге.

Надо признать, Соборович знала свои сильные стороны — «арабески» у фигуристки в самых разных вариациях получались мастерские, и она не стеснялась их использовать. А мастерски они получались, потому что Сима легко и непринуждённо могла катить и работать на одной ноге, практически не касаясь льда второй ногой, лишь изредка меняя их.

При этом прокат смотрелся очень зрелищно и гармонично. Дело в том, что Соборович, кроме всего прочего, очень активно работала корпусом и руками. Казалось, она принимает самые немыслимые и сложные позиции и вариации танцевальных позиций. Тем более у Серафимы были очень хорошо поставлены руки и натренированы мышцы корпуса. Ничуть не хуже, чем у других топовых юниорок. А может, даже и лучше! Вместе со стремительным прокатом казалось, словно… Соборович летает над льдом. Это было поразительно! Совсем другой стиль катания! Такой неожиданный эффект был от катания Серафимы Соборович. Но этого мало…

Судьи недоумённо смотрели на фигуристку — нить её программы совсем не походила на другие. По таймингу она откатала уже прилично, и должна была, по идее, в это время уже идти на стартовый каскад, разгоняться сначала к правому короткому борту, а от него идти к левому, и делать каскад. Но в том-то и дело, что Серафима всё ещё толкалась в середине площадки, похоже, даже и не намереваясь с неё сходить. После последнего «арабеска» она исполнила серию стремительных пируэтов на правой ноге, отставив левую ногу в ногу в сторону и сомкнув руки в овал на уровне груди. Пируэты неожиданно с ходу переросли в либелу, либела в волчок, потом прыжком фигуристка сменила ногу в волчке на левую, и закончила вращение сложным положением «пистолетик» — Серафима вращалась на левой ноге, вытянув правую вперёд и прижавшись к ней всем телом. Вот это да!

Соборович начала программу с комбинированного вращения со сменой ноги! Причём исполнила его на высочайшем уровне. Идеальная центровка, бешеная скорость вращения… Даже при смене ноги не потеряла ни оборота. При этом казалось, словно фигуристка вообще не тратит на вращение никаких усилий — оно получалось легко и быстро. Зрители наградили девушку хорошими аплодисментами — в прокате она ни минуты не стояла, не думала, не прохаживалась перебежками, как Антонова. Каждая секунда её программы была насыщена физикой до отказа, которая выглядела потрясающей.

После комбинированного вращения Серафима исполнила дорожку шагов. Пролетела её на одном дыхании, мощно и стремительно, не сбавляя темп на самых сложных элементах. Вся дорожка смотрелась как цельный монолит — ни убавить, ни отнять. Перемены направлений движения и рёбер — моухоки и чоктау, пируэты, фуэте, «туры» вперемешку с «арабесками», перепрыжками и перекидными. В центре дорожки фигуристка исполнила прыжок в шпагат. Правда, не идеальный, но он всё же был. И всё это время она покрывала только половину катка — с середины до левого короткого борта.

Судьи начали переглядываться. Тарасова с удивлением посмотрела на Писеву, пожав плечами. Что происходит? По таймингу прошла уже половина программы, а фигуристкой исполнено только два засчитываемых элемента. Неужели Соборович решила сделать все прыжковые элементы во второй половине программы? Это неслыханно! Так не бывает! А ведь кроме прыжков нужно исполнить ещё два вращения — заклон и прыжок!

Половину программы и конец дорожки шагов как раз ознаменовала приостановка музыки — в середине произведения, после кульминации, инструменты смолкали, и появлялась секунда абсолютной тишины. Серафима прямо в этот акцент исполнила статичную позу из её любимого арабеска — правая рука вперёд и вверх, левая рука назад и вниз, голова повёрнута вправо и чуть приподнята. Девушка в это время прикрыла глаза, как бы опять засыпая.

И музыка опять начала свой разбег. И свой разбег начала Соборович. Причём, как и в первой части программы, он выглядел, как будто взялся ниоткуда, как чёртик из табакерки. Серафима быстро набрала скорость и стремительно покатила в правую часть арены, к правому короткому борту, причём пошла не по прямой, а сделав несколько дуг. Все эти секции были сделаны на одной ноге, с постоянными «арабесками» в разных вариациях и подпрыжками.

Развернувшись задними перебежками у правого короткого борта, Серафима только сейчас пошла на стартовый каскад. Пошла безыскусно, кросс-роллами, но всё стремительнее, к левому короткому борту. В левой части арены, сделав несколько стремительных пируэтов, Соборович практически с лёту, без постановки на ребро, прыгнула тройной флип, а после него двойной тулуп! Это было очень неожиданно! Так неожиданно, что ахнули трибуны и судьи. Никто и никогда не прыгал тройной флип с такого сложнейшего захода. Да что говорить… Его вообще почти никто не прыгал, с любого захода. Получалось… Девушки в этот момент творили историю! Нежданно-негаданно на первенстве СССР 1986 года собрались сильнейшие фигуристы всех времён и народов…

Глава 23

Соколовская идет напролом

Соборович после каскада выехала в любимый ей арабеск. Он длился всего секунду, но зрителям запомнился — Серафима в этот момент улыбнулась так очаровательно и захватывающе, что трибуны снова ахнули от восторга. Получилось в акцент музыке! Захватывающе! Интригующе!

Однако долго фиксировать положение выезда и показывать на выезде красивые балетные финтифлюшки Сима не стала — у неё не было на это времени. Развернувшись быстрым пируэтом, она пошла дальше по программе. Сделав дугу, быстро подкатила к левому короткому борту, развернулась задними перебежками, после них собачкой вышла на направление движения «вперёд», через пару метров исполнила моухок, а из моухока, переступив на левую ногу, исполнила редкий элемент «ина бауэр». Катила на левой ноге, чуть согнутой в колене. Правая нога при этом была выпрямлена назад и повёрнута на 90 градусов к направлению скольжения. Корпус сильно выгнут вперёд, лицо смотрит вверх, а руки раскинуты в стороны. Очень эффектное положение!

Выйдя из «ина-бауэр», Соборович сменила направление движения на «назад», встала на ребро левого конька, наклонилась и откинутой назад правой ногой ударила по льду, одновременно отталкиваясь и закручивая себя во вращение. Она прыгнула лутц! И, безусловно, Серафима заходила на тройной лутц, но что-то пошло не так, и получился только двойной. Возможно, прыжок ещё не был напрыган до приемлемого уровня чистого исполнения. Что поделать… Фигуристы совершают такие ошибки сплошь и рядом и в наше время, а уж тогда-то… А возможно, двойной прыжок был спланирован с самого начала.

После лутца Серафима приземлилась идеально, по длинной дуге влево. Выезд сделала очень красивый, в разновидность арабеска номер один — стойка на правой, чуть согнутой в колене ноге, левая нога при этом откинута назад, параллельно льду, а тело также максимально наклонено вперёд, образуя с левой ногой прямую линию. Левая рука при этом прижата к левому бедру, а правая рука вперёд, как продолжение тела. Трибуны разразились громкими аплодисментами. Получилось красиво!

После арабеска Серафима переступила на левую ногу, сменив направление движения на «вперёд», потом моухоком сменила направление опять на «назад», потом сделала «чок-тау» и опять перешла на «вперёд». Проехав передними перебежками по дуге в виде буквы S, Серафима набрала очень большую скорость, потом сделала несколько пируэтов на правой ноге, чуть притормозила, развернулась на ход «вперёд», одновременно сменив опорную ногу на левую, присела в колене, мощно размахнулась правой ногой и прыгнула двойной аксель! Прыгнула очень мощно! Но не рекордно. Соколовская, Малинина, Денисенко и Хмельницкая прыгали дупель и попролётнее.

Впрочем, сразу же стало видно, почему Серафима не слишком усердствовала с дупелем — выехав из него по короткой дуге, девушка сразу же начала исполнять вращение в заклоне. Вращаясь на левой ноге и сцепив руки за спиной, она вращалась, склонившись вправо, при этом правая нога, согнутая в колене, всё выше поднималась в аттитюде вправо. Когда правая нога поднялась до уровня колена левой ноги, Серафима изогнулась ещё сильнее и схватила правой рукой за окончание лезвия. После того как она ухватила лезвие, то сразу же перевела тело в вертикальное положение, и всё так же держась правой рукой за лезвие правого конька согнутой в колене и откинутой назад ноги.При этом корпусом изогнулась очень сильно вперёд и опустила полностью голову назад вниз.

Очень трудная и, кажется, невыполнимая для человека позиция, но это всего лишь затяжка в заклон — обязательное вращение в короткой и произвольной программах для женщин. Через пару оборотов Серафима изогнулась назад ещё сильнее, взяв левой рукой правую за локоть. И в таком положении, приложив мощное усилие, Соборовская двумя руками и мышцами тела, подавшись вперёд, вытащила правую ногу вверх. Теперь она вращалась на левой ноге, держась за лезвие правого конька двумя руками у себя над головой. Тело при этом было сильно выгнуто вперёд, а правая нога согнута в колене назад и вверх. Идеальный заклон!

После заклона Соборович сразу же исполнила прыжок во вращение через бедуинский. Разогнавшись, начала левой ногой делать пируэты в качалке, при этом как бы правой ногой ударяя ногой о лёд и ускоряя вращение. И когда почувствовала, что ускорилась, наклонила корпус вперёд, оттолкнулась левой ногой и в полуобороте перепрыгнула на правую ногу. Тут же начала вращение в либеле. Потом сменила её на кольцо, а кольцо на бильман.

А точнее сказать, попыталась сменить. Потому что Серафима по неизвестной причине решила взяться за лезвие только правой рукой, а левую прижала к груди. Сложная вариация? Ну совсем не ко времени! Потому что толком фигуристка не сумела поднять ногу одной рукой, возможно, не хватило сил, и позиция получилась очень корявой и некрасивой. А из-за этого пошла полная разбалансировка — скорость вращения снизилась, ось сместилась, и тело стало гулять туда-сюда по вертикали, грозя полной остановкой, а то и падением. Поэтому Серафима половину оборота не додержала до нужных четырёх, отпустила ногу и, сделав неловкую петлю, чуть не потеряв при этом равновесие, застыла в финальной позе, приподняв голову и раскинутые руки вверх и чуть выставив правую ногу вперёд. Но даже и в этот момент умудрилась поскользнуться и дрогнуть телом.

До последнего вращения, вполне рядового по сложности, и которое все девчонки делают более-менее нормально, если не случается какой-нибудь случайный форс-мажор, у Соборович дела шли просто прекрасно. Просто восхитительно всё у неё шло! Всё в плюс! Романтическая, напевная музыка, под которую ноги сами пускаются в пляс. Оригинальная постановка программы. Даже не то, что оригинальная, а чистый эксклюзив, потому что ни судьи, ни чиновники Федерации просто не помнили и не знали такой компоновки, когда все прыжковые элементы и два вращения делаются во второй части. При этом программа не была пустой, даже первая часть, где элементов кот наплакал. Наоборот, хореографически и технически первая часть была очень мощной, очень монолитной, и исполнена так, как и было задумано — с ходу, влёт, с наскоку! Ни один шаг просто так не прошёл мимом цели, все лони казались логичными. Техническая сложность, насыщенность и зрелищность программы просто колоссальные! Недаром всем зрителям почудилось, что Серафима, как птица, летает надо льдом в своих «турах» и «арабесках».

И такое впечатление царило до самого конца, до последнего вращения. А вот это смазанное вращение и последующая за ним связка, в течение которой Соборович дважды чуть не упала на лёд, очень сильно сказались на судьях. Без этой ошибки, в теории, они на впечатлении от свежего мощного проката могли бы воткнуть Серафиму выше Скарабеевой, несмотря на то, что Серафима откатала с одним тройным флипом. Но сейчас уже, увы, нет… Получалось, что Соборовская короткую программу хоть и откатала со сложным тройным прыжком, но зато нечисто. Впечатление оказалось смазанным.

Левковцев внимательно смотрел на прокат Соборович и как будто чуял, что так дело не пойдёт. Если ты бьёшься на первенстве СССР, с программой нужно что-то делать. Неужели Светлана Юрьевна, на которую Левковцев временами переводил заинтересованный взгляд, не тренировала со своей ученицей целиковый прокат программы? Ведь очевидно, что спортсменка банально устала. Ну нельзя оставлять первую половину программы без элементов и насыщать её до предела неоцениваемой хореографией. Да, красиво, да, зрители и судьи в восторге. И при чистом прокате это будет шедевр. А при нечистом прокате это будет… дырка от бублика. Нет времени отстоять прокат, если он пошёл не по плану.

Впрочем, зрители так не считали. Как только Серафима закончила прокат, трибуны взревели от восторга.

— Ура! Ура! Брааа-вооо! Мо-ло-дец! — во весь голос скандировал зал и дружно хлопал в ладоши. Тут же на лёд полетели подарки. Серафима, подняв правую руку, смущённо раскланялась в четыре стороны и покатила к выходу с катка, прижимая левый кулачок к груди.

— У неё же рука порезана! — догадалась Соколовская. — Наверное, порезалась, когда заклон тянула!

После её слов и Левковцев, и Панина обратили на это внимание. Действительно… Похоже, девушка травмировала руку, поэтому и прижимает её к груди. Почему и не смогла работать левой рукой, во время затяжки в бильман.

Крайне неприятная ситуация. Порезы рук, когда фигуристки брались за лезвие коньков, были делом достаточно частым — попробуйте-ка поднять ногу, ухватившись за нож! Не так-то и просто! Поэтому многие спортсменки на прокатах надевали перчатки. Но кто-то не надевал, потому что костюм не позволял это делать, а кто-то рассчитывал на авось. Но в тот раз авось не сработал.

Соборович подкатила к калитке и виновато улыбнулась, показывая тренеру руку, сжатую в кулачок и прижатую к груди.

— Вот, Светлана Юрьевна! Порезалась!

Из кулака Серафимы, по мизинцу, сочилась струйка крови, и определённо, она сдерживалась только за счёт того, что фигуристка сжимала руку. Срочно надо было оказать помощь! Светлана Юрьевна огляделась. Однако медики, сидевшие недалеко от входа, уже сами видели, что с фигуристкой что-то не в порядке, и встали с места, быстро подойдя к девушке и взяв её в оборот. Трибуны, заметив, что Серафима идёт не в кисс-энд-крэй, а садится на скамейку рядом с врачами в белых халатах, и догадываясь, что произошло что-то нехорошее, разразились аплодисментами, как будто отдавая должное спортсменке, испортившей себе здоровье на льду.

Соколовская в это время уже нарезала круги на льду. Зрители с удивлением увидели, как на лёд вышла белокурая тонкая кнопка в синем платье с ракетой, и стала стремительно рассекать по арене, как застоявшаяся лошадка. Соколовская катила быстро! И практически тут же начала делать перепрыжки и перекидные. Потом, разогнавшись, исполнила тройной тулуп. Выехала из него в полубильман и пошла дальше нарезать круги.

— Серафима Соборович за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.4 балла, оценку за артистизм 5.4 балла, на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор.

Соколовская даже не посмотрела на электронную таблицу — сейчас она подъехала к Левковцеву выслушать последние наставления. Результаты она видела. Для Марины было очевидно, что Скарабеева прыгнула минимум два тройных прыжка, и, судя по оценкам, какой-то из них точно зубцовый, а может быть, и целых два. Но в данный момент это ничего не значило. Сейчас ей нужно просто откатать своё.

1. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

2. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4

3. Анна Антонова ОФ 5.5 КП 5.3 А 5.2

4. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

5. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

И сейчас статус-кво сохранился. Из сенсаций был только невероятный взлет Скабеевой и ее астрономические оценки. Ну, тут и гадать не о чем: два старших зубцовых с надбавкой плюс сложнейший и сложнейший прокат. Понятна была ситуация и с Соборович. Хотя она и прыгнула один тройной, но это был сложный флип. Присутствовало запоротое вращение, но не получившаяся позиция в нём была неоцениваемая. Оцениваемая в бедуинском — это либела, а её она сделала прекрасно. Судьи восхитились прокатом Серафимы, ее сильной подготовкой, и оценки очень хорошие. Ведь она обошла по технике и по артистизму Аню Антонову, причем на целых 0,2 балла, а Антонова прыгнула два тройных тулупа!

Серафима Соборович, которой к тому времени уже замотали ладонь бинтом, обняла тренера и неожиданно вернулась в «Кисс-энд-край». Она хотела посмотреть на прокат Соколовской!

— Марина… Не торопись, береги дыхание, катайся свободно, — наставлял Левковцев Соколовскую, стоявшую перед ним, за бортом. — Слишком не напрягайся…

Соколовская согласно кивала головой, не слыша тренера, уже пританцовывая от нетерпения и вращая корпусом, сжав кулачки в согнутых в локте руках — вся была в желании борьбы.

— На лёд приглашается Марина Соколовская, Свердловская область, — объявил информатор.

Соколовская подкатила к центру арены и сделала вокруг него круг, подняв руки и поприветствовав зрителей. Аплодисменты были сдержанными, но внимание к себе Соколовская вызвала ещё на разминке, поэтому наблюдали за ней с интересом.

Марина, поелозив ногами туда-сюда, приняла стартовую позу. И она её изменила! Соколовская, увидев, как Соборович вольно обращается с «арабесками», исполняя их во всех немыслимых вариациях, далёких от классических, решила тоже на старте облегчить себя. Да и здесь, на первенстве, все девчонки в целом не заморачивались какими-то вычурными стартовыми позами и не тратили на них лишние силы. Функциональность победила зрелищность и артистизм.

Марина стояла на опорной правой ноге, отставив левую ногу назад и касаясь льда зубцом конька. В прежней версии левая нога была поднята вверх в классической «арабеске». В остальном всё по-прежнему. Правая рука вытянута вперёд и чуть вверх, а левая назад и чуть опущена вниз. Но даже так при её тонкой, невесомой фигурке получилось очень красиво.

С места в галоп, шокировав зрителей, гадавших, что за музыка у этой чудесной девушки, зазвучала сюита Свиридова «Время вперёд». Зазвучала громко, резко и напористо. Соколовская вышла из стартовой позы, сделав пируэт на месте в виде либелы. Провернулась на правой ноге, очертила круг левой ногой, и после этого моухоком вышла из стартовой позы. Сделав положенные по сценарию всего две подсечки, разогналась ими по крутой дуге на стартовый каскад к левому короткому борту. Очевидно, что Соколовская решила прибегнуть к самой последней, усложнённой версии программы, которую они тренировали последние дни с Левковцевым — фигуристка из центра арены сразу же пошла на стартовый каскад, влево.

В середине левой части арены Соколовская раскрутилась шикарными пируэтами и прыгнула стартовый каскад: тройной сальхов — тройной тулуп. Прыгнула легко — как стакан сока выпила. Оба прыжка в каскаде получились в стиле Соколовской — лёгкие, высокие и пролётные. Очень лёгким получилось и приземление. Марина приземлилась, зафиксировала выезд и сразу же сделала «выпад в оленя», усложняя выезд.

Выпрыгнув оленем из выезда с каскада, Соколовская несколько раз исполнила пируэты по направлению к центру арены, постепенно раскручиваясь всё сильнее, и сделала прыжок во вращение, сменив левую опорную ногу на правую. Прыгнула в либелу, потом сменила позицию на кольцо, после кольца на бильман.

К этому моменту зал уже стоял на ушах. И этому послужило несколько факторов. Во-первых, громко и с надрывом звучала известнейшая каждой собаке музыка, под которую начинается программа «Время», у которой было 100 процентов советских зрителей. Во-вторых, бросалось в глаза гармоничное платье фигуристки — публика наконец-то осознала, что значит ракета, взмывающая вверх. Предполагаемая космическая тема программы ушла прочь, и осталось только движение человеческой мысли вперёд. Остался прогресс. В-третьих, сама программа. Она была очень зрелищной и сбалансированной по элементам, которые у Марины были расставлены по программе равномерно. Например, мастерски сделанный каскад она исполняла буквально на десятой секунде программы. А каскад — это всегда зрелищно. Это добавляет программе драйва с самого начала, завлекая зрителя.

Однозначно, Соколовская каталась в стиле Серафимы Соборович, ведь она тоже исповедовала спортивный, силовой стиль катания. Только Серафима делала ставку на обширное одноногое катание в разных вариациях «арабесков», а Марина использовала более богатый арсенал хореографии и транзишенов. Между шагами Соколовская исполняла вращательные шаги — пируэты, твиззлы и туры, разбавляя их перепрыжками и перекидными. А ещё у Марины очень сильны были заходы и выходы с прыжков. В этом плане она немножко выигрывала у Соборович, которая на выходы не могла тратить много времени из-за скученности элементов во второй части программы.

И кто ж кого обойдёт в реале…

Глава 24

Соколовская и Малинина. Кто краше?

Соколовская выехала из вращения лёгкой быстрой тройкой и помчалась на лутц. Исполнив положенные крюк, моухок и чоктау, фигуристка встала левой ногой на правильное внешнее ребро, прогнулась вниз, ударила по льду зубцом левого конька и прыгнула двойной лутц. Зафиксировав выезд, вышла из него выпадом в оленя. Приземлившись, сделала несколько твиззлов с руками-овалами наверх и помчалась дальше по программе. Никаких задержек, никаких провисов в постановке. Одна цельная композиция. Зрители почти безостановочно аплодировали.

После лутца, исполненного у правого короткого борта, Соколовская начала разбег к левому короткому борту. И не просто так, а по траектории буквы S. Исполнила два твиззла, после них скрутила несколько сложных пируэтов, плавно переросших в «аттитюд» на левой ноге, и из «аттитюда» прыгнула двойной аксель. Заезд на аксель получился очень короткий. Моментом остановив вращение, она встала левой ногой на ход вперед, присела в колене, размахнулась правой ногой и вошла в дупель. Приземление сделала надёжно и красиво, на правую ногу. Заход на аксель получился такой же, как у Соборович на флип, со сложными вращательными элементами, что, конечно же, оценили судьи.

Выезд Марина исполнила в виде арабески — прокатила на правой ноге, подняв левую ногу под углом в сто градусов и коснувшись её левой рукой, а правую руку вытянув перед собой. Получилось очень красиво, так же, как у Соборович, исполнившей точно такой же выезд после лутца.

Потом по программе шла дорожка шагов, которую Соколовская выполнила на высоком уровне, и после неё два вращения: комбинированное и заклон. Всё сделала. Всё смогла. И когда остановилась в финальной позе, зал зашёлся в аплодисментах. Соколовская в очередной раз откатала чистоган. И в этом были свои причины. Программа была сложная, с двумя тройными прыжками, но уже накатанная, натренированная, «намоленная», как говорят фигуристы. Осечек возникать не должно. Соколовская пришла и в очередной раз всё сделала так, как надо… Сложные транзишены, заходы и выезды с прыжковых элементов сработали как надо — не было просадки и по таймингу.

Серафима Соборович встала из кисс-энд-крайя, где сидела с тренером и наблюдала прокат Соколовской, и пошла в раздевалку. Соперница сильна и, скорее всего, обойдёт её — это было ясно без лишних слов.

Вообще, в фигурном катании почти всегда по реакции зала можно догадаться с большой долей вероятности, какими будут те или иные оценки судей за прокат. Зал сдержан и великодушно молчалив — прокат не удался, не зашёл, не понравился, и реакция на него вежливая. Всё-таки спортсмен работал, и надо его поощрить. Зал проявляет активность, и даже слышно приветственные крики — награда абсолютно провалившемуся фигуристу, слившему программу. И трибуны, как могут, утешают неудачника. Зал хлопает громко и поздравляет — прокат очень понравился. Но когда зал хлопает стоя. Стоя! Когда люди встают после проката, а иногда даже и во время его, значит, фигурист смог достучаться до сердца зрителей, а значит, и до судей, потому что судьи — те же самые зрители. И тогда оценки могут быть максимально высокими.

Соколовская сделала всё. Откатала чистоганом программу пусть и со средним юниорским набором в два тройных тулупа, но со сложными заходами, выходами с прыжков и транзишенами. На высоте была и артистическая составляющая — Соколовская сумела своим вдохновенным решительным видом выразить мечту человечества к победе над косностью и стремление к прогрессу. Московская публика, более изнеженная и культурная, нежели свердловская, поначалу с подозрением принявшая свердловчанку, на протяжении двух с половиной минут прониклась зрелищем, и после окончания проката аплодировала стоя.

— Браво-о-о! Ура-а-а! Ты лучшая! — неслось с трибун. Подарки посыпались в больших количествах. Соколовская не выказывала никаких эмоций. С непроницаемым видом раскланялась и тут же покатила к выходу с катка, где её уже встречал радостный Левковцев. Марина контролировала свои чувства. С каждым стартом она прибавляла в опыте всё больше и понимала, что можно и что нельзя делать. Сейчас нельзя было расслабляться и давать вою чувствам.

Вот кто не скрывал чувства, так это тренер. Левковцев был безмерно рад и сдержанно выказал эту радость широкой улыбкой. Ну а как тренер может быть не рад своему ученику, если он выступил прекрасно? Такое просто не возможно!

— Марина, ты большая молодец! — растроганно сказал Левковцев, чуть прижал её к груди и похлопал по спине.

— Спасибо, — Соколовская улыбнулась тренеру, надела чехлы на лезвия, олимпийку и пошла в «кисс-энд-край». Левковцев отправился за ней.

На лёд вышла Таня Малинина и начала бойко раскатываться. Начала с обычной пробежки вдоль бортов, потом несколько раз наискосок пересекла арену, у левого короткого борта исполнила комбинированное вращение, потом несколько раз сделала обычные перепрыжки и после них двойной аксель. Болельщики, слегка успокоившиеся, с интересом смотрели на худенькую темноволосую девушку. Ксенофонтов, облокотившись о бортик, зорко наблюдал за ученицей.

В это же время из служебного прохода вышла Арина. Попрыгала немного, поприседала, и посмотрела на турнирную таблицу. Как раз в этот момент объявили оценки Соколовской, и таблица изменилась.

— Марина Соколовская за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.6 балла, оценку за артистизм 5.5 баллов, на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор.

Трибуны и в этот раз взорвались негодующими криками. Особенно надрывался какой-то мужик, по голосу нетрезвый, из задних рядов. Даже махал меховой шапкой.

— Мало! Оценку давай!… твою мать! — кричал он. Ближайший милиционер из красного сектора, окинул внимательным взглядом трибуну и, не торопясь, пошёл вверх по лестнице, высматривая горластого смутьяна.

1. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

2. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5

3. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4

4. Анна Антонова ОФ 5.5 КП 5.3 А 5.2

5. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

6. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Соколовская с тренером посмотрели на табло и почти одновременно согласно кивнули головами. Результат их устраивал — место отстояли, а впереди ещё произвольная программа, в которой можно отыграться. Конечно, ещё предстояло катать двум фигуристкам, и произойти могло всё, что угодно.

Для Соколовской угрозу представляли и Хмельницкая, и Малинина. По фигурам Марина отставала от Тани на 0,1 балла, от Люды на 0,2 балла, и это был задел, как ни крути. Хмельницкая при чистом прокате в любом случае будет выше.

Перед Малининой стояла сложная задача — подвинуть техничную Соколовскую. Для этого предстояло откатать абсолютно чисто, без единой, даже малейшей ошибочки, а при возможности постараться прыгнуть выше головы и в хореографии. И да… Обязательно нужен каскад 3−3, без него даже нечего было рассчитывать на нечто весомое. И дальше… Только уповать на судьбу и удачу…

Но удача — дама капризная, судя по таблице результатов. Сначала благоволившая Серафиме Соборович, в конце программы она покинула её… Естественно, Серафима проиграла Соколовской — Марина свою программу откатала чисто, без малейшей ошибочки, с двумя тройными. Соборович, несмотря на редкий и сложный прыжок тройной флип, откатала с ошибкой на вращении и два раза поскользнулась в финале. Это визуально было видно, и никак не скрыть.

Конечно, если бы Соборович прыгнула не двойной, а тройной лутц, она даже с ошибкой на вращении гарантированно обошла бы Соколовскую из-за сложности прыжкового набора. Или если бы не завалила вращение и не поскользнулась. Но удача распорядилась так как есть, и больше ничего нельзя было сделать…

Пока разминалась Малинина, публика обратила внимание на её платье оригинального фасона. Короткое, с длинными рукавами и неровно сделанной рваными лоскутами юбкой, по бокам открывающей бёдра. Белый серебристый цвет платья с чёрными продольными вставками, изображающими перья, и чёрные рукава, сделанные единым целым с перчатками, для того чтобы изобразить чёрные крылья, как будто говорили завзятому театралу и поклоннику московского балета, что программа будет под музыку из «Лебединого озера» Чайковского. Таня Малинина смотрелась очень стильно и выгодно, и никто бы даже подумать не мог, что эта фигуристка из далёкой Свердловской области. Да и её образ Чёрного и Белого лебедя — злой Одиллии и доброй Одетты, искушённые зрители разгадали сразу, как и тот посыл, что в каждом человеке есть как тёмные, так и светлые стороны.

Малинина тем временем подъехала к ботику, где её ждал Ксенофонтов, который внимательно осмотрел ученицу. Состояние хорошее. Что говорить-то? Только стандартные фразы. Все всё и так знают.

— Таня, никуда не гони, контролируй дыхание, — сказал Ксенофонтов. — Следи за временем. Катайся расслабленно. Доставь удовольствие себе и зрителям.

Малинина согласно кивала головой, но по её лицу было видно, что тренера она практически не слышит — вся в себе.

— На лёд приглашается Татьяна Малинина, Свердловская область, — сказал информатор. Объявление было встречено жидкими аплодисментами — на лёд вышла ещё одна свердловчанка, неизвестная широкой публике.

Малинина поехала к середине арены, подняв руки и приветствуя зрителей. Сделала небольшой круг вокруг центра, разминаясь, и застыла в стартовой позе. На удивление Арины, да и Соколовской тоже, Малинина не стала ослаблять стартовую позицию, как сделали многие фигуристки, стартовавшие из очень простых стоячих положений. Таня опустилась на левое колено, а правую ногу вытянула вперёд, положив пяткой на лёд, и максимально пригнулась к ней, коснувшись обеими руками правого носка ботинка. Нетрудно догадаться, что поза означала тоску, трагедию и, скорее всего, смерть или нечто смертоносное. А ведь катать такие сложные сюжеты в 14–15 лет тоже надо уметь! Но мастерски исполненный, такой прокат может вызвать очень глубокие чувства у зрителей…

В зале воцарилась полная тишина — слышно, как покашливают зрители и гудят светильники над ареной. Зазвучала медленная томная музыка, Малинина плавно встала, взмахнула руками-крыльями и сразу исполнила несколько твиззлов на месте, которые закончила качалкой в один оборот. Тут же опять взмахнула руками, словно крыльями, и быстро покатила в сторону правого короткого борта. Арина подумала, что Малинина опять хочет начать программу с красивейшего балетного фуэте на левой ноге, как она это делала на чемпионате Свердловской области, но ошиблась — Ксенофонтов провёл определённую работу с Малининой, и программа была переделана в пользу облегчения исполнения и повышения надёжности проката. Теперь Малинина прыгала каскад в первой части программы, как все. Сейчас, именно на этом старте, никакие эксперименты и работа на себя были недопустимы.

Малинина в этот раз не стала своевольничать и рисковать — ей надо было отработать очень эффектно и очень надёжно. Поэтому, сделав несколько пируэтов с моухоками, поехала к правому короткому борту, развернулась у него задними перебежками, активно работая руками-крыльями, и стала разгоняться на стартовый каскад, к левому короткому борту, и тоже не по прямой линии, а по траектории, напоминающей букву S. Разгонялась она не просто так, а исполняя по ходу движения крюки, выкрюки, чоктау. Активно работала корпусом и руками. И всё это на приличных крутых рёбрах.

Когда Малинина подошла к месту, где нужно прыгнуть каскад, темп музыки сменился на более тревожный, так как на балу невест принц Зигфрид выбирает чёрную Одиллию, а не белую Одетту, и как раз в этот акцент Таня прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп. Ого! А она усложнилась! На областном чемпионате Малинина прыгала сальхов — тулуп три — два. Похоже, за короткое время они с тренером добили три — три до приемлемой кондиции. Иначе просто невозможно конкурировать на первенстве СССР. В этом году оно оказалось горячим!

Из каскада Малинина выехала в ласточку, а потом в полубильман, взявшись левой рукой за лезвие конька левой ноги, согнутой в колене и поднятой вверх. Из полубильмана она выехала, исполнив несколько пируэтов, после которых, порядочно раскрутившись, сделала прыжок во вращение, в стандартную позицию либелу, которую после четырёх оборотов сменила на кольцо и бильман.

После вращения Таня исполнила дорожку шагов. В этот раз она исполнила её более качественно, так, как она всегда умела. Моухоки, чоктау, глубокие дуги, твиззлы, крюки и выкрюки непрерывно чередовались без пустых участков, пока она не прошла от левого короткого борта до правого, покрыв всю площадь катка. Движения рук в этом отрезке программы стали более ломаными, рваными и даже трагичными. Так как Малинина по либретто программы одновременно изображала и белого, и чёрного лебедя, то сейчас она танцевала белую Одетту, которая убежала от Зигфрида, когда он выбрал Одиллию. Соответственно, выражение лица Тани было очень трагическим — бровки домиком, как говорят тренеры. В середине дорожки она остановилась в статичную позу в арабеске, словно протянула руки к небесам, прося у них помощи. Это была промежуточная кульминация и середина программы. И поза была очень театральная, выверенная, так же как и положение рук, ног и выражение лица. Зал зааплодировал в этот момент — очень проникся мастерством юной фигуристки.

После дорожки шагов музыка стала ещё более быстрой и трагичной, знаменуя, что с Зигфрида спали злые чары, и он пошёл ва-банк, прыгнув на коня и поскакав за любимой. А Малинина поскакала к завершению программы. Элементы шли один за другим — двойной сальхов, двойной лутц, комбинированное вращение и заклон в финале программы. Между ними чисто исполненные переходы и сложные шаги.

Арина смотрела на прокат Малининой и понимала, что за короткий срок с фигуристкой была проделана колоссальная работа. Они с тренером добили каскад 3–3, и он получился прекрасным. Они перекроили программу, упростив её, сдвинув каскад в первую часть. Но так как каскад прыгался в самом начале, пока ещё фигуристка не была уставшая, она легко сделала его. И несмотря на упрощение, за счёт более трудного каскада сложность программы значительно выросла. Но были и ещё плюсы. Из-за переноса каскада разгрузилась часть элементов во второй части программы, и она получилась более богатой на связки. Также дорожка шагов именно из-за этого была исполнена на очень хорошем уровне. Да… Надо признать — Малинина выкатала программу полностью, и скорее всего, сохранит своё место выше Соколовской.

Прокат получился сильным и прервался на очень сильной ноте, когда музыка закончилась яркой и громкой кульминацией. Малинина замерла в красивой финальной позе — скрестив ноги одна за другую, раскинув руки в разные стороны и откинув голову назад. Зигфрид бросил вызов демону и погиб. Одетта тоже. Да и Одиллия.

Естественно, финальная поза была картинной и точно выверенной, рассчитанной на сильный эффект, призванный вызвать у зрителя сильные эмоции. И они последовали! И самая первая, кто начал хлопать в ладоши, была Арина! Потому что нечего скрывать свои чувства, если даже выступила своя соперница! А прокат ей очень понравился. Быстрый, техничный и, в первую очередь, балетно-театральный! Этот прокат был для ценителей высокого театрального и балетного искусства, которым была и Арина (такая версия существовала для всех поклонников в нашем времени).

Таня, выждав момент, выпрямилась и поприветствовала аплодирующие трибуны. А когда её милая белоснежная улыбка озарила этот ледяной зал, то зрители начали вставать…

Глава 25

Арина начинает… И выигрывает?

Когда Малинина заканчивала прокат, Левковцев с Соколовской встали со скамейки в кисс-энд-крае и подошли к калитке, где по правую сторону стояла Арина.

— Поздравляю! — коротко сказала Арина и приобняла Соколовскую, благодаря её за удачный прокат.

— Спасибо. И тебе удачи, — коротко сказала Марина, приобняв одногруппницу, и сразу же отошла, понимая, что сейчас не до пространных рассуждений. В раздевалку она, естественно, не собиралась — хотелось посмотреть, какое место займёт Малинина. То, что её высоко оценят судьи, было очевидным. Да и на прокат одногруппницы хотелось посмотреть, чтобы окончательно отбросить все сомнения по местам.

— Как настроение? — спросил Левковцев, слегка потрогав Арину за плечо, как будто проверяя, живая она или нет.

— Нормальное, — коротко ответила Арина и посмотрела на ледовую арену. Новичка вид аплодирующих, вставших с мест зрителей мог сильно выбить из колеи. Потому что, глядя на них, всегда казалось, что ты уже проиграл, не успев даже начать соревноваться. Тебе казалось, что такие гигантские баллы, которые получил твой соперник, ничем не перебить, а чтоб вызвать такую же реакцию у зрителей, нужно приложить немереные усилия и в буквальном смысле слова выпрыгнуть из штанов. Что это невозможно! И для того, чтобы не дать таким чувствам захватить себя, требовался хороший опыт. Требовалась вера в себя.

Зрители аплодировали стоя и даже не собирались садиться на свои места — так впечатлил их прокат Малининой. Таня раскланивалась, благодаря зрителей, прижимая руку к сердцу. Но её не хотели отпускать со льда, раз за разом требуя на бис. Но всё-таки Малинина на прощание помахала рукой, сделала дугу по арене и поехала к бортику, где её ждал Ксенофонтов. Когда фигуристка ступила за пределы льда, Арина сняла чехлы, олимпийку, отдала Левковцеву и в свою очередь ступила на лёд. Началась предстартовая разминка, и провести её Арина решила так, чтобы перетащить на себя внимание с Малининой. Это очень важный момент в фигурном катании — уметь захватывать внимание. Потому что это первый шаг к победе.

Пока Ксенофонтов встречал Малинину и говорил ей слова благодарности, Арина перебежками набрала скорость, у правого короткого борта развернулась, потом исполнила несколько пируэтов с рукой вверх, а следом наискосок проехала арену в позиции «ин-бауэр», который перерос в кораблик, а кораблик — в гидроблейд. Вот тут-то она привлекла внимание абсолютно точно! Потому что эти позиции были не рафинированно-балетными, а именно такими, чтобы показать красоту тела и движений фигуристки. И они сработали на все сто!

— Смотрите, смотрите! Невероятно красиво! — сказала одна зрительница, сидевшая рядом с судейской зоной. Несколько судей, пристально смотревших на Арину, посмотрели на зрительницу. В их числе была и Алла Ивановна Писеева, которая уж точно знала, что Хмельницкая может производить впечатление одним своим появлением на льду…

Выйдя из гидроблейда, Арина исполнила ещё несколько пируэтов и, раскрутившись ими, прыгнула бедуинским в либелу. Либела сменилась на кольцо и бильман. Всё красиво! Её длинные красивые ноги смотрелись в любой позиции просто завораживающе!

После удачно исполненного вращения, покатавшись немного вдоль борта, Арина решила зайти на тройной лутц. В это время трибуны уже пристально наблюдали за высокой красивой девушкой, эффектно нарезающей лёд. Они уже ждали, когда она начнёт выступать, так как всем было интересно, что же такого замечательного покажет.

Начав разгоняться от правого короткого борта к левому, Арина исполнила скобку, моухок, чоктау, переступила на левую ногу, на дугу назад-наружу, встала левым коньком на правильное внешнее ребро, согнула опорную ногу в колене и с силой ударила правой ногой о лёд. Тут же почувствовала, что поторопилась — будет недокрут. Так и случилось. Хорошо, что не произошло падения. Арина громко резанула лёд после приземления, в стороны полетел снег, но на ребре удержалась, правда, сильно завалилась, чуть не коснувшись рукой льда. Виной была обычная ошибка при отталкивании — «поторопилась», как говорят профессионалы. Однако в данный момент и такая ошибка была недопустима. Арина для консультации подъехала к Левковцеву, стоявшему у бортика.

— Что случилось? — спросил тренер, внимательно посмотрев на Арину.

— Не знаю, — пожала плечами она. — Похоже, не хватило времени встать на ребро. Если бы продолжала ехать дальше, могла попасть в борт, а если менять траекторию выезда на ходу, то можно сбить координацию и поскользнуться. Скорей всего, именно вот это и произошло на автомате.

— Давай так… — подумав, ответил Левковцев. — Делай не три, а два шага перед лутцем. Прыгнешь чисто — закроют на это глаза. Лучше чистое исполнение с двух шагов, чем с трёх, но грязное.

— Ясно, — кивнула головой Арина.

В это время ожил информатор.

— Татьяна Малинина за прокат короткой программы получает техническую оценку 5,6 балла, оценку за артистизм 5,5 баллов, и на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор.

Арина посмотрела на табло — оно однозначно говорило о победе Малининой над Соколовской по итогам двух туров. А вот короткая программа… Тут было не всё так однозначно…

1. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

2. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5

3. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5

4. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4

5. Анна Антонова ОФ 5.5 КП 5.3 А 5.2

6. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

7. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Оценки красноречиво говорили, что лидирует Таня по-прежнему пока за счёт обязательных фигур. За короткую программу судьи поставили ей абсолютно такие же баллы, как и Марине, потому что обе они исполнили одинаковый по сложности прыжковый набор — два тройных в программе, а остальные элементы исполнили без ошибок и на высоком уровне. Явного преимущества ни у кого не было.

Теоретически Малинина сделала более сложный и разнообразный набор — она прыгнула сальхов и тулуп. Но конкретной стоимости в баллах эти прыжки не имели, а поставить 5.7 за технику судьи не могли — это была оценка Скарабеевой с лутцем и флипом. Поэтому под мудрым руководством Аллы Ивановны Писеевой, рассудили, что Малинина и так лидирует, следовательно, нет смысла накачивать её высокими баллами на простых прыжках, которые исполняли многие спортсменки. Хореографию Татьяна Петровна Тарасова посчитала равной что у Малининой, что у Соколовской. А возможно, сыграла роль идеологическая выверенность программы Марины.

Когда появились оценки на табло, Ксенофонтов с Малининой очень обрадовались — почему-то они были уверены, что проиграют. Увидев оценки, сразу же ожили, засмеялись, но тоже никуда не ушли, оставшись наблюдать за прокатом Арины. Всё-таки до них пока ещё не дошло, что преимущество в 0,1 балла в обязательных фигурах только сохраняет градус напряжения на произвольную программу. При этих обстоятельствах позиция Соколовской выглядела опять более выгодной — она хоть и не поднялась выше, но сохранила существующее положение, что тоже важно, и свела всю борьбу в финал, где многое будет зависеть даже от удачного стартового номера. С Малининой ситуация ровно наоборот — преимущество она не развила, что дало повод к дальнейшей борьбе.

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — объявил информатор.

Арина покатила к центру арены, подняв руки и приветствуя зрителей. Сделав небольшой круг, замерла в стартовой позе. Зал притих, наблюдая за красивой эффектной брюнеткой. Стартовая поза та же, что и на чемпионате Свердловской области — правая нога чуть согнута в колене, левая нога отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд. Правая рука согнута в локте и прикрывает лицо. Левая рука отставлена в сторону и опущена вниз. Идеальная и красивейшая поза. Жар-птица спит…

У Арины перед здешними фигуристками был огромный плюс — она смотрела множество фильмов в жанре фэнтези, да и книг читала тоже, поэтому могла движениями выразить ту тёмную пучину чувств и впечатлений, которые таят в себе подобные жанры искусства. А ведь «Жар-птица» и была самая настоящая фэнтезийная постановка, причём в жанре «дарк фэнтези». Громадный уродливый замок Кощея на высокой скале, чёрное небо с обрывками мрачных туч, в саду окаменевшие фигуры витязей в доспехах, начиная с античных и заканчивая средневековыми, зловещая Жар-птица… То ли огненный демон, то ли человек… Но она спит на лежащем каменном трупе, закрыв крыльями лик.

Медленно и величаво заиграла музыка. Арина из стартовой позиции вышла качалкой и фуэте: сделав полный оборот качалки, другой оборот исполнила в фуэте, подняв руки в овал и прижав правую ногу к левой. Движения получились очень красивые и балетные. После фуэте Арина сделала перепрыжку на другую ногу. Тут же подняв руки в овал, Арина на цыпочках, едва касаясь зубцами льда, проехала полукруг, сделав несколько «тур шене». Развороты получились лёгкие, воздушные — фигуристка словно парила надо льдом, как птичка, быстро перебирая ножками.

Изящно и красиво оформив начало программы, Арина сразу же, с середины арены, поехала к левому короткому борту на стартовый каскад. И, естественно, программу она стала исполнять в изменённом варианте, как и у Соколовской. Именно та, которую оттачивали с Левковцевым перед отъездом, с наработанной максимальной сложностью в транзишенах.

По ходу движения она исполнила тройку, моухок и зашла на стартовый каскад с флипом. Предыдущие фигуристки, Скарабеева и Соборович, которые исполняли этот прыжок, делали предварительную раскрутку пируэтами, чтобы встать на правильное внутреннее ребро.

Арина прыгнула по классике, после моухока. На счёт «раз» — движение вперёд на левой ноге, а правая вытянута вперёд, на счёт «два» — правая нога толчком вытягивается назад, на счёт «три» — разворот моухоком на левой ноге, постановка на внутреннее ребро, правая нога уже вытянута назад, на счёт «четыре» — удар правого зубца в лёд, крутка, пролёт, приземление, сделанный прыжок. Классика!

Причём в этот раз навык чуть прокачался — левая опорная нога была едва согнута в колене, а лезвие касалось льда только в первой половине, ближе к зубцу. Таким образом, не пришлось сгибаться вниз и клевать носом. Сделав точно три оборота, Арина приземлилась на лёд. Получился идеальный тройной флип, к которому очень легко прицепился двойной тулуп. Сделала стартовый каскад! Как по учебнику!

Прыгнула чисто, как на тренировке. Приземлилась чисто, докрученно, на контроле, и сразу же сделала красивый выезд в полубильман, ухватив свободную левую ногу за лезвие конька и максимально подняв вверх. Зал разразился аплодисментами. Красиво! Ни одной помарочки!

Стартовый каскад тройной флип — двойной тулуп Арина прыгнула прямо в акцент музыки, во время изменения темпа, как раз когда тембр сменился с благостно-величавого на тревожный. Жар-птица, дремавшая в зачарованном царстве Кощея, проснулась, и со стороны это смотрелось здорово, так как Арина сумела мастерски отыграть акцент и лицом и взмахами рук-крыльев.

Сделав после выезда несколько пируэтов, одновременно делая руками плавные движения руками, изображавшие взмахи крыльев, Арина вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Вращаясь на правой ноге, она постепенно поднимала левую ногу вбок, в аттитюд, одновременно продвигаясь по льду, и когда остановилась, то вращалась уже в настоящей либеле, и очень быстро! Либела переросла в качалку, потом в волчок, в волчке прыжком переменила правую ногу на левую, и вдобавок при этом развернулась и сменила направление вращения. Элемент получился очень красивым, даже идеальным. Ни потери скорости на перемене позиций, ни потери центровки, ни корявых раскорячек не было! Зрители отреагировали хорошими аплодисментами.

Музыка стала совсем тревожной и даже трагичной — Иван-царевич поймал Жар-птицу. И в этот момент Арина пошла на лутц. Через весь каток, от левого короткого борта к правому. Исполнив несколько аллонже на месте, изображавших взмахи крыльев Жар-птицы, Арина набрала ход обычными кросс-ролами, не забывая при этом про работу рук и корпуса, чтобы не прервалась нить программы. Помня наказ тренера о том, что нужно выкинуть сложные шаги, вернулась к прежней версии программы, упростив её.

В середине катка сделала крюк, потом плавно встала на длинную лутцевую дугу назад-наружу, разворот моухоком на левой ноге на ход назад. Потом поставила левую ногу на чёткое внешнее ребро, чуть присела на колене, подав корпус вниз, сильно ударила по льду зубцом правого конька до предела вытянутой ноги. Вход в группировку, крутка. Чисто! Тройной лутц сделан!

Приземление получилось идеальным, и, чётко зафиксировав выезд, Арина сразу же оформила его в балетные твиззлы, по-танцевальному прижав свободную левую ногу к правой, а руки сомкнув над головой в овал. Сделав пять твиззлов, Арина вышла из них на ход назад и стала задними перебежками разгоняться на двойной аксель. Разгонялась недолго, так как моментом набрала нужную скорость — длинные ноги поспособствовали этому. В середине катка Арина моухоком развернулась на левой ноге с хода назад на ход вперёд, присела, отработав коленом, сделала замах правой ногой и резко бросила своё тело вперёд, оттолкнувшись от льда. Дупель! При приземлении почувствовала, что оно получилось неуверенным — конёк мотнуло из стороны в сторону, лезвие чиркнуло по льду, вокруг сыпануло снегом, но равновесие поймала, хотя и пришлось поработать руками.

Судьи, конечно, заметили неловкость, но, как говорят профессионалы, «моргнули». Не упала — элемент сделан.

После дупеля музыка опять стала спокойной и благостной — Жар-птица отдала Ивану-царевичу своё перо, а сама улетела спокойно развлекаться и объедаться золотыми яблоками. Арина в тон её развлеклась дорожкой шагов, исполняя её спокойно, без надрыва, с частыми улыбками. Исполнила дорожку на четвёртый уровень, со всеми положенными элементами — чередовала моухоки, чоктау, тройки, твиззлы, пируэты. В самом конце исполнила ина-бауэр, который смотрелся очень красиво при её росте и телосложении и тоже вызвал шквал аплодисментов.

После ина-бауэр разогналась, раскрутилась и сделала прыжок в либелу через бедуинский. Либела переросла в кольцо, кольцо в бильман, который как всегда у неё, смотрелся очень красивым. Длинные руки, длинные стройные ноги и работа у станка сделали своё дело — восхищённые зрители и это вращение наградили аплодисментами.

Арина вышла из либелы двумя пируэтами и тут же вошла во вращение в заклоне. Вращаясь на левой ноге, правую отставила в аттитюде, наклонилась вправо, правой рукой ухватила лезвие правого конька и, без всякой подготовки, подняла правую ногу назад и вверх. Рисковать не стала, поэтому ухватилась за лезвие ещё и левой рукой. Сделав положенные шесть оборотов, отпустила ногу, сделала вращение в винте, и после этой позиции вышла из элемента. Сделав два пируэта, остановилась. Конец!

Закончила программу почти в той же позе, что и начала — правая нога чуть согнута в колене, левая отставлена назад и упирается зубцом в лёд. Обе руки согнуты в локтях и прикрывают лицо, словно крылья.

Программа закончилась, и на секунду воцарилась тишина. А потом зрители начали вставать… Как гром раздались аплодисменты. Зрители понимали, что соревнование девушек завершилось, и завершилось оно так, как и должно, — выступлением лучшей фигуристки…

Глава 26

Первая! Но все только начинается

Арина закончила прокат и как будто пробудилась от сна — таким удивлённым был её взгляд. Она опустила руки и с недоумением осмотрела трибуны, постепенно возвращаясь в реальность. А реальность была приятной — люди аплодировали стоя. Временами раздавались приветственные крики и свист, прямо как на хоккее или футболе. На лёд временами летели подарки, а мальчишки-хоккеисты стайкой вывалились на лёд собирать их.

— Сделала! — крикнула Арина и сделала в воздухе красивый пируэт. Потом раскланялась, поочерёдно поворачиваясь к каждому борту. Каждое её движение вызывало восторг у зрителей.

— Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! —скандировали трибуны.

После того как проехала небольшой круг в центре арены, приветствуя зрителей взмахами рук, Арина покатила к калитке, у которой ждал обрадованный, растроганный Левковцев. Арина хоть и понимала, что нужно обнять тренера и уткнуться ему в плечо, чтобы не разрыдаться из-за растроганности (в основном этот перфоманс был для зрителей, которые любят такие штучки), но первым делом всё-таки надела чехлы на лезвия и только потом обняла Левковцева…

— Я сейчас сдохну! — мрачно улыбнулась Арина. — Устала, не могу…

— Молодец, молодец, Люда! — сказала растроганный тренер и тоже обнял воспитанницу. — Ну всё… Всё… Не перегорай. Пойдём оценки посмотрим. Сейчас всё пройдёт.

— Молодец, Владислав Сергеевич, поздравляю! — к Левковцеву подошёл Ксенофонтов и крепко пожал ему руку, а потом приобнял Арину, похлопав её по спине. — Люда, молодец. Шикарное выступление! Ничего не сдала!

Под всё так же продолжающиеся аплодисменты Арина прошла к скамейке, над которой висел большой плакат с надписью «Первенство СССР по фигурному катанию на коньках среди юниоров 1986 года» и стилизованным изображением фигуриста, держащего партнёршу в поддержке, и без сил опустилась на неё. Резко, до ломоты в ногах, нахлынула усталость — похоже, повысилось кровяное давление. Помутнело в глазах. Пересох рот. Только большим усилием воли Арина подавила в себе порывы к рвоте, взяла у сидевшего рядом Левковцева бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков. Только тогда почувствовала, что более-менее отпустило и пришла в норму.

— Ты как? В норме? — обеспокоенно спросил Левковцев и прижал Арину к себе под усилившиеся аплодисменты трибун.

— Н… Нормально! — ответила Арина и сделала ещё один глоток воды. — Сейчас получше. До этого умирала просто.

— Людмила Хмельницкая за прокат короткой программы получает техническую оценку 5,7 баллов, оценку за артистизм 5,7 баллов и на данный момент занимает промежуточное первое место, — объявил информатор. — Соревнования в короткой программе у девушек закончены, результаты после двух туров — на информационном табло. Сейчас объявляется двадцатиминутный перерыв для подготовки льда. После него соревнования будут продолжены короткой программой юношей.

На табло поменялся результат. Картинка была приятная взгляду Арины, но не сказать, что заоблачная или фантастическая.

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7

2. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7

3. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5

4. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5

5. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4

6. Анна Антонова ОФ 5.5 КП 5.3 А 5.2

7. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0

8. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9

Арина быстро заценила счёт. Судьи в короткой программе поставили её с двумя старшими прыжковыми наравне со Скарабеевой, значит, Наташа тоже откатала с таким же прыжковым контентом. Однако, за счёт обязательных фигур Арина была выше, и выше намного, на целых 0,3 балла от ближайшей соперницы. Чтобы Скарабеевой попытаться отыграть их, нужно прыгнуть выше головы. Хотя… Ещё неизвестно, каким прыжковым набором она обладает…

Денисенко с большой долей вероятности прекратила борьбу за медали — до третьего места было слишком много баллов, а Катя проиграла всем фигуристкам, что были выше её, и в фигурах, и в короткой программе. Сказались на этом несколько факторов: неудачный стартовый номер, простая, древняя хореография и обделённость программы на сложные связки и транзишены. Да и возраст, наверное, тоже сыграл большую роль — Денисенко было 13 лет, и федерация посчитала, что Катя, попади в сборную и на чемпионат мира, утопит себя. Рассудили, что девчонка зелёная, и всё у ней ещё впереди.

А ещё надо было иметь в виду, что на следующий сезон фигуристки, занимающие сейчас первые шесть мест, выходят во взрослый разряд, и в юниорскую сборную на сезон… первым номером попадает Денисенко, так же как и Ясмина Мухаметова, и четыре фигуристки, занявшие места ещё ниже их.

В остальном… Никакой определённости не было. Между Соборович, Малининой и Соколовской разрывы в баллах были минимальные. На третье место могла претендовать любая из них. И даже на второе, если Скарабеева выступит с помарками. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что Арина сохранила свои позиции после второго тура. Она выиграла его, и сейчас стала наиболее вероятным кандидатом в чемпионки, потому что выиграла в двух раундах. Если, конечно, не завалит произвольную программу. Например, из-за того, что перегорит, переволнуется, «включит голову», как говорят профессионалы. Однако в том-то и дело, что Арина сейчас не испытывала ни волнения, ни тревоги, ни страха. Она была абсолютно спокойна… Опыт не пропьёшь… Это на чемпионате Екатинска, который был первым в этой реальности, она переживала, как может показать себя. Сейчас, с каждым днём, она всё больше верила в свои силы.

В кои-то веки трибуны взревели от восторга, увидев окончательный счёт на табло и услышав оценки Хмельницкой. Прокаты фигуристок, выступивших до неё, сразу забылись, и в памяти осталась только одна героиня.

Выехала на лёд и затарахтела заливочная машина, прервав веселье и словно показывая, что пора бы и честь знать. Зрители стали вставать с трибун и змейкой потянулись к выходам — кто в буфет, кто в туалет, а кто и домой, убедившись, что фигурное катание не для него, ибо бокс всё равно лучше. Арина и тренер тоже вышли из «кисс-энд-края» и направились к выходу с катка. Феерия закончилась, настали суровые будни.

Соколовская подошла к Арине у выхода с проката, где она всё время стояла и наблюдала за реакцией публики на прокат одногруппницы. Что творилось в её голове? Непонятно. Но виду она не подала, что расстроена успехом Арины. Наоборот, обняла её и поздравила:

— Я знала, что ты сможешь! Поздравляю!

— Спасииибо! — пропищала смущённая Арина, чувствуя, что голос опять сбивается на Люськин, подростковый.

— Так, девочки… Прямо сейчас жеребьёвка на произвольную, так что время не тянем, идём прямо сейчас, — непреклонно сказал Левковцев, показывая, что звёзды-то они звёзды, но он — центр галактики. Позвездили и хватит!

— Как, прямо сейчас? В коньках? — недоумённо спросила Соколовская.

— Придётся в коньках, — согласился Левоквцев. — Там снимете. Сейчас будет 20-минутная заливка льда, а потом соревнования у парней. За это время вас должны отжеребить.

Арина с Соколовской посмотрели друг на друга и прыснули от смеха, настолько смешным им показалось последнее слово тренера. Глядя на них, и тренер улыбнулся — работа с молодёжью это как постоянный «Вокруг смеха»…

…Когда зрители расходились с мест и начала выезжать заливочная машина, в судейской зоне Алла Ивановна Писеева подписала окончательный протокол соревнований и отдала его ответственному лицу первенства, председателю Федерации фигурного катания города Москвы Ивану Германовичу Гончарову. Теперь нужно было его срочно распечатать в несколько экземпляров и сформировать итоговую таблицу после короткой программы. Гончаров ушёл, а у собравшихся здесь Писеевой, Тарасовой и Шеховцова представились буквально пара-тройка минут, чтобы обсудить итоги старта — нужно бежать на жеребьёвку.

Особо рассуждать тут, собственно говоря, было не о чем. Явные лидеры — Хмельницкая и Скарабеева. Им и нужно оказать максимальную поддержку. Остальные… Пусть сами-сами. Где тушкой, а где и чучелкой…

— Какие впечатления у вас от Скарабеевой? — спросил Шеховцов сразу у обеих женщин. — Такое ощущение, словно в сказку попал. Виктор Николаевич преподнёс тихий сюрприз.

— Сильно удивила Наташа… — призналась Татьяна Петровна. — Чудесная девочка. С техникой всё в порядке — на высочайшем уровне, прямо как у Хмельницкой. Хореография тоже.

— Того же мнения… — согласилась Алла Ивановна. — Высочайший уровень. Интереснейшая перспективная спортсменка. Но авансы ей выдавать ещё рано. Пусть покажет себя в произвольной программе. Это потруднее будет…

— Считаете, что должны выступать в случайном порядке? Обе? И Хмельницкая и Скарабеева? — обеспокоенно спросил Шеховцов.

— Конечно, — согласилась Алла Ивановна. — Это будет последняя проверка на прочность. Но я бы лично хотела, чтобы Скарабеева попала в сборную на чемпионат мира. Если туда поедут три свердловчанки, это будет совсем неприлично… Конечно, Наташа тоже не москвичка, но, по крайней мере, близко к этому…

…Жеребьёвка получилась очень скомканной — сказывалось отсутствие свободного времени для обстоятельного разговора. Всё из-за грозившей скоро начаться короткой программы юношей. Никаких особых приветственных речей и поклонов!

За председательским столом сидели четверо: Шеховцов, Писеева, Тарасова и Гончаров. Увидев, что все собрались, Шеховцов начал собрание.

— Поздравляю тренеров и спортсменок, принимавших участие в короткой программе первенства по фигурному катанию, с окончанием этапа, — сказал Шеховцов, включив микрофон. — Победу в нём одержала Людмила Хмельницкая. Она же и возглавляет турнирную таблицу после двух туров соревнований. Поздравляю тебя, Люда, с таким прекрасным результатом. Но у всех должны быть равные шансы на победу, и поэтому сейчас в соответствии с регламентом будет проведена жеребьёвка на произвольную программу. Время тянуть не будем, поэтому начнём. Иван Германович, вам слово.

— Здравствуйте, ребята, — сказал Иван Германович Гончаров. — Присоединяюсь к поздравлению Валентина Игоревича. Вы все показали катание очень приличного уровня, порадовали нас и зрителей. Однако это не всё. Нужно ещё откатать произвольную программу. К ней и перейдём. Сначала по регламенту. Завтра, в четверг, 13 марта, в 10 часов будет официально начата произвольная программа у девушек. Продлится она до 13:40 — это время окончания выступления последней участницы. На каждую участницу выделяется 10 минут времени. Длительность короткой программы 4 минуты. По тридцать секунд даётся для того, чтобы выйти на лёд и покинуть его. Остальное время, 5 минут, отводится на судейскую оценку. 5 минут даётся на общую разминку участниц. В разминке 6 участниц. Между первой и второй разминками, заливки льда не будет, лишь перерыв 10 минут на раскатку и подведение итогов. После второй разминки заливка льда будет с 20-минутным перерывом. Всё понятно? Хорошо. А сейчас начинаем жеребьёвку. Алла Ивановна, прошу вас.

На председательском столе перед Писеевой стоял всё тот же лотерейный барабан, в котором лежали памятные жеребьёвочные теннисные шарики зелёного цвета, на которых закреплены металлические таблички с надписью «Первенство СССР среди юниоров по фигурному катанию 1986», а ниже стоял порядковый номер и время выступления. Всё точно так же, как и на жеребьёвке перед обязательными фигурами. Писеева раскрутила барабан, перемешав шарики, и по списку зачитала имя и фамилию первой спортсменки.

— Анна Антонова.

Аня, уже переодевшаяся в джинсы и финский свитер с оленями, подошла к барабану, взяла шарик и показала Писеевой.

— Стартовый номер 18, время старта 13 часов 30 минут, — объявила Алла Ивановна и протянула Ане протокол.

Девушка улыбнулась, поставила подпись и пошла на своё место. Арина заметила, что она сидит без тренера. Ну и что! Зато стартовый номер-то какой! Такое ощущение, что фортуна постоянно испытывала Аню на прочность — в обязательных фигурах дала ей первый стартовый номер, в произвольной программе — наоборот, самый хороший, последний. Но и в этом номере был определённый подвох. Ей предстоит закрывать соревнование девушек, и от её проката останется след на всём турнире. И только от неё будет зависеть, хороший или плохой след она оставит в памяти людей.

Жеребьёвка шла быстро. Но в этот раз для Арины она отличалась тем, что она знала своих соперниц, которые представляют опасность, и могла попытаться запомнить их номера и время выступления. Сама для себя, конечно же, желала последнюю разминку.

К концу жеребьёвки Арина почувствовала, что ноги затекают — уже чуть не полтора часа сидела в коньках. Однако вот из этого тоже состоит спорт. А ещё из задержек авиарейсов, громадных кейсов с багажом, которые приходилось таскать, как ишаку, и на которых иногда приходилось спать прямо в аэропорту, и которые могли забыть дома. И это было особенно радостно, если ты прилетела во Францию, а твой багаж с коньками и костюмами остался в Домодедово…

— Людмила Хмельницкая, — вызвала Алла Ивановна, прервав воспоминания о боевом пути, которым шла Арина Стольникова.

Арина с трудом поднялась с кресла и на полусогнутых ногах пошла к председательскому столу, умоляя себя не потерять равновесие и не свалиться. Подойдя к барабану, нашла единственный оставшийся теннисный мячик, достала его и прочитала то, что написано на табличке: «Первенство СССР среди юниоров по фигурному катанию 1986, стартовый номер 6, время старта 11:00». Ну что ж… В этот раз не ей суждено стать примой, которая закрывает соревнования…

Стартовый номер Арины был невыгодным со всех сторон — ей опять придётся закрывать разминку, только уже не первую, а последнюю. Это значит снова сидеть в раздевалке час и наблюдать, как невообразимо медленно тянется время, при этом не имея никакой возможности убыстрить этот процесс. Плюс был только один — это то, что не досталась вторая разминка, в конце которой лёд будет основательно подпорчен.

— Номер 6, время 11:00, — громко сказала Арина и покатала Писеевой шарик.

Алла Ивановна записала данные в стартовый протокол, протянула его для подписи вместе с ручкой, а потом отдала протокол Гончарову.

— На этом всё, — сказал Шеховцов. — Ещё раз спасибо за ваши выступления. Желаю удачи в произвольной программе. Не забудьте в бюро пропусков взять ваши подарки от зрителей. Они лежат в подписанных мешках.

Фигуристки и тренеры начали вставать с мест и выходить, а Арина застыла, словно в прострации, прикидывая стартовые номера соперниц. Всё уже забыла!

— Возьми, — Левковцев протянул Арине вырванный листок из блокнота, на котором записывал стартовые номера конкуренток. — В общежитии разберётесь.

Арина посмотрела на листок — да уж… Действительно, слепой жребий раскидал всех так, что и не собрать. Антонова будет закрывать первенство, Денисенко, Соборович и Малининой предстоит кататься по плохому льду в конце второй разминки, лутцевая Скарабеева выйдет побеждать Соколовскую, катаясь сразу после неё, и над всеми будет Арина, в конце первой разминки, рядом с фигуристками из Прибалтики и Еревана, набравшими по 2–3 балла. Тут впору смеяться, а не плакать!

Анна Антонова, стартовый номер 18, время 13 часов 30 минут

Екатерина Денисенко, стартовый номер 10, время 12 часов

Татьяна Малинина, стартовый номер 12, время 12 часов 20 минут

Наташа Скарабеева, стартовый номер 15, время 13 часов

Серафима Соборович стартовый номер 11, время 12 часов 10 минут

Марина Соколовская, стартовый номер 14, время 12 часов 50 минут

Людмила Хмельницкая, стартовый номер 6, время 11 часов

— Чего ты там скисла? — Арина пришла в себя от язвительного голоса Соколовской и чувствительного тычка в бок. — Пошли за подарками, пока не своровали!

Арина оторвалась от бумажки, подняла голову и осмотрелась. Половина участников жеребьёвки уже успели выйти, да и за председательским столом начали вставать с мест, когда быстрым шагом зашёл директор спортивного комплекса. Был он очень взволнован и что-то сказал Шеховцову, от чего председатель центрального комитета федерации изумлённо поднял брови.

— Товарищи! Только что телефонограммой поступила важная новость, — медленно сказал Шеховцов. — Завтра на соревнованиях будет присутствовать Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского горкома КПСС, и ещё ряд партийных и государственных деятелей.

Почти как фраза «К нам едет ревизор»…

Глава 27

Размышления о всяком…

Известие о том, что завтра на произвольной программе девушек будет присутствовать первый секретарь горкома КПСС Москвы Борис Николаевич Ельцин, методом сарафанного радио быстро распространилось по всей ледовой арене и вызвало немалый переполох, в первую очередь у организаторов — комитета по физкультуре и спорту Москвы и Московской федерации фигурного катания.

Ничего удивительного в визите Ельцина не было — ещё будучи первым секретарём Свердловского обкома, он очень любил проводить всевозможные инспекции и проверки, начиная от вузовских общежитий, заканчивая предприятиями общепита. Естественно, такое крупное, даже по меркам Москвы, событие, как первенство по фигурному катанию СССР среди юниоров, не могло остаться без его внимания. Что конкретно будет смотреть Ельцин, было неясно… Может, трибуны, может, фойе или гардероб, туалеты, а то и кафетерий — фронт работы ночью для обслуживающего персонала Дворца спорта «Крылья Советов» предстоял большой. Решили убирать всё, что можно. Своими силами не обойтись, и, возможно, придётся сгонять уборщиков с других объектов Комитета по физкультуре и спорту Москвы. А то и студентам Спортивного института имени Лесгафта придётся хорошо помучиться за зачёт…

То, что Ельцин придёт посмотреть на свою любимицу Хмельницкую, организаторам даже не пришло в голову — они этого не знали. Впрочем, Борис Николаевич славился своей прагматичностью и некоторой эксцентричностью, поэтому вполне возможно, решил совместить два в одном — и посмотреть на Хмельницкую, и провести инспекцию ледового дворца спорта. И ещё поучаствовать в церемонии награждения победителей, например…

На Соколовскую и Хмельницкую данная новость не произвела никакого впечатления — они в данный момент стояли в очереди за подарками, которые накидали болельщики. Самое главное, что все фигуристки не знали, набросали им подарки или нет, поэтому пришлось стоять всему составу участниц соревнований, всем восемнадцати девчонкам. Но московская публика оказалась очень щедрой — даже абсолютно провальные выступления хоть немного, но решила наградить подарками. По несколько шоколадок и по коробке конфет, но достались даже фигуристкам, занявшим последние места. И для них такая зрительская поддержка была очень значимой и морально необходимой. А возможно, те, кто раскладывал подарки по мешкам, рассудили, что никто не должен быть обделён, и уйти с плохим настроением. В этом была какая-то простая народная справедливость, и Арина была бы с этим полностью согласна…

И Катя Денисенко, как москвичка, тоже получила весомую поддержку от зрителей. Но самые здоровенные мешки, конечно, достались тем, кто катался в последней разминке. А особенно тем, кто катался самыми последними. И чего там в этих подарках только не было…

— А у меня колбаса лежит! — заявила Соколовская, засунув голову в свой мешок. Тут же достала палку копчёной колбасы, завёрнутой в газету, и в перетянутый бечёвкой мешок. Сверху была прикреплена табличка из куска ватмана с надписью: «Внучка Мариночка, красавица, очень понравилась твоя программа, но ты такая худенькая, наверное, голодная. Поешь, пожалуйста. Баба Нина Морозова».

— А у меня пельмени! — удивилась Арина и вытащила из мешка картонную пачку пельменей, обложенную ватой, и прочитала то, что написано на красной упаковке с мордовскими узорами. — Пельмени русские. Ноль пять десятых кэ-гэ. Цена первого и второго пояса — семьдесят копеек. Не, я всё понимаю, но на фиг это?

И дело тут было даже не в том, что пельмени в общаге негде готовить — фигуристки, да и любые спортсмены на соревнованиях были крайне разборчивы в еде. Если конечно же, не хотели в самый ответственный момент ощутить позыв к жестокому поносу. Питались спортсмены только проверенной едой из рекомендованных столовых или кафе. Однако добрые простодушные люди не понимали этого. Они видели на арене тощих фигуристок, которым до анорексии два шага, и пытались накормить их.

К слову, такие подарки были не редкость и во времена Арины, особенно на региональных стартах. Зрители кидали и пельмени, и колбасу, и красную икру в пластиковых банках, и копчёное мясо, и упаковки сосисок, и ещё бог знает какую снедь, не говоря уже про шоколад и дорогие конфеты — это уж как само собой подразумевается… В Москве и на международных соревнованиях публика была покультурнее, и в основном, дарили цветы, но потом запретили и их, даже в упаковке, чтобы не засорять лепестками лёд. Осталась только мягкая игрушка…

В СССР с мягкими игрушками было туго, поэтому на лёд бросали наборы карандашей, разноцветные ручки, блокноты, фломастеры, небольших пупсов и тому подобные мелочи. Иногда вместе с деньгами, заботливо уложенными внутрь упаковки. Арина мельком заметила в своём мешке набор пластилина для лепки. Вот… Озаботился же кто-то…

Однако, если с такими подарками всё понятно, и теоретически они могли пригодиться когда-либо, то продукты были совсем ни к чему, и если самим их не надо, значит, нужно кому-то отдать. Арина попробовала спросить у других девчонок, нужны ли кому-нибудь пельмени, но все фигуристки были неместные, жили тоже в общежитии, поэтому отказались по той же причине, что и Арина.

— Давай отдадим это дедушке из охраны, — показала пачку пельменей Арина и потрясла ей. — А то мой подарок будет как каша. Они уже не слишком-то замороженные.

Когда подошли к кабинету выдачи пропусков, оказалось, у многих в подарках были колбаса, пельмени, сосиски, жареная рыба, котлеты с хлебом и тому подобные деликатесы, тщательно завёрнутые в бумагу, потом в целлофановый мешочек и перевязанные бечёвкой. Охранник, пожилой мужчина лет шестидесяти, с большим воодушевлением принял съедобные подарки и пообещал пускать без пропуска хоть сколько раз.

Стоило только увидеть еду, как захотелось есть. А кроме того, смертельно захотелось спать — досадная акклиматизация дала о себе знать. Арина несколько раз зевнула, пока забирала ненужные вещи из шкафчика.

— Пора ехать в общагу, — Люда забрала ненужное платье для короткой программы, аккуратно сложила, сунула в пакет и определила в мешок с подарками.

— Как деды Морозы, — засмеялась Соколовская, закидывая мешок себе на плечо. — Пошли. А где, кстати, Серёга? Он вроде бы, обещал сегодня быть тут.

А Серёга встречал в коридоре, прямо у раздевалки! Высокий парень в спортивном костюме, куртке и шапке привлекал всеобщее внимание — явно было видно, что не фигурист. По крайней мере, не одиночник. У парников-то шкафы и поболее были…

— Привет! — улыбаясь гагаринской улыбкой, сказал Николаев. — Как же классно у вас тут. Всё понравилось. Отличные соревнования.

— Как ты попал? — с недоумением спросила Арина. — Сюда же по пропускам вход.

— А у меня вот это есть! — ещё шире улыбнулся Серёга и показал красное удостоверение с золотой надписью «Мастер спорта СССР». — С этой книжечкой много где пройти можно. Особенно если дедушка на входе — мой болельщик. Ладно, что о мне-то… Люда… Марина…

Серёга замялся, словно не зная, что говорить дальше. Опустил глаза, застеснялся парень, покраснел…

— Спасибо вам за ваши выступления! Это было классно! — наконец решился он и вдруг обнял сразу обеих и по очереди поцеловал каждую в щеку. И сразу как будто подался назад. Чего опасался? Что девчонки недовольно скажут что-либо? Или даже стукнут наглеца? Однако этого не произошло. Ведь поцелуи и обнимашки в фигурке — дело обычное!Подружки лишь хихикнули, посмотрели друг на друга и смущённо покраснели. Неловкую ситуацию сгладил подошедший Левковцев с чёрным мешком для подарков.

— Так, а вы что тут делаете? — недовольно сказал наставник. — А ну марш в машину! Таня Малинина здесь, с тренером останется, за своего парнишку болеть. Вот, её мешок с подарками заберите. А это что за молодой человек?

Левковцев посмотрел на Серёгу Николаева и вдруг узнал его! Чё-ё-ё-рт! Да как не узнать-то! Из одной же спортшколы! Помнил, помнил его Левковцев, ещё сопливым шпанцом, и показательные бои секции бокса в ДЮСШОР смотрел, и по телевизору видел, на чемпионате СССР по боксу в феврале 1985 года, в Ереване, вместе с Каганцевым.

— Николаев! Серёга! — рассмеялся Левковцев. — Ты ли это? Здравствуй! Чего тут делаешь?

— На ваше фигурное катание пришел посмотреть, Владислав Сергеевич… — неловко улыбнулся Серёга, пожимая руку Левковцева. — Люда позвала.

— Ясно… Проникся, значит… Молодец. Всегда тебе рады, — одобрительно сказал Левковцев, потом посмотрел на часы. — Ты куда сейчас? Мне девчонок в общагу надо отправить, пусть отдыхают.

— Я тоже в общежитие поеду, на обед, — ответил Серёга. — Да я сам доеду. Тут не очень далеко.

— Ну здрасти… — решительно возразил Левковцев. — Так мы земляка и бросим тут. Поехали с нами! Там места полно ещё! Если только водитель не будет против…

Однако водитель, на удивление, был не против. Капитан Федотов, большой поклонник единоборств, интересовавшийся ими очень сильно, конечно же, знал всех более-менее значимых мастеров спорта по боксу в СССР.

— Пусть садится парень! — махнул рукой капитан Федотов в направлении заднего сиденья. — Есть же место. Как нам Сергея Николаева тут оставить!

Ироничная Соколовская специально запрыгнула первая на заднее сиденье и продвинулась к двери, чтобы Люська села посередине, а рядом с ней расположился Серёга. Тогда можно было всю дорогу смотреть и прикалываться, как они икают, стесняясь друг на друга смотреть и стараясь отодвинуться подальше. Можно потом долго доставать Хмельницкую! Левковцев по привычке сел спереди.

Подождав, когда все расселились, Федотов завёл заранее прогретый двигатель и машина вырулила с парковки и выехала на улицу. Зоркая Арина нечаянно посмотрела на руки капитана Федотова и удивилась их побитому виду — такое ощущение, что водитель, пока их ждал, молотил по боксёрской груше. Федотов, посмотрев в салонное зеркало, увидел, куда смотрит Арина, и заговорщицки подмигнул ей.

— Колесо пришлось менять, поработал немного, — усмехнулся Федотов и тут же перевёл разговор на другую тему. — Как выступили-то?

— Нормально! — похвасталась Арина. — Я первое место заняла, а Марина — четвёртое. Завтра продолжим на произвольной программе. Вы приходите завтра, дядя Саша, посмотрите. Там классно!

— Вижу, что классно, если уж сам Сергей Николаев собственной персоной с вами на фигурное катание ездит, — рассмеялся Федотов. — Завтра обязательно приду.

— А ещё сказали, что завтра Борис Ельцин будет присутствовать! — сказала Арина. — Так что… Чувствую, завтра будет битва.

— Ну, раз Ельцин будет, тогда точно надо идти… — согласился Федотов.

Левковцев сказал, чтоб Хмельницкая в 8 утра уже была готова, выспавшаяся и сытая. Потом помахал рукой и уехал с Федотовым. А Николаев, Хмельницкая и Соколовская, проводив военную машину, отправились на обед — есть уже хотелось неимоверно… Время поджимало и боялись, что буфет уже окажется закрыт…

Когда Федотов отъезжал от общежития, то ещё раз взглянул на дружную троицу, махавшую ему руками, радостно смеясь, и снова ощутил, что происходит нечто очень важное, что просто так не объяснить словами. Две фигуристки и известный на половину страны боксёр в одном месте, а завтра… Ещё и Ельцин… Такое ощущение, что события в этой точке пространства развивались, словно снежный ком, катящийся с горы и всё более набирающий ход и массу. А если учитывать, что ему сказал сегодня уголовник, в попытке выторговать себе жизнь, так дело получалось совсем интересным…

…Всё-таки на обед успели, хоть и приехали в половине третьего, в последнюю волну, в которой почти сплошняком были фигуристки-одиночницы, на автобусе вернувшиеся с соревнований. Но заботливая буфетчица знала про соревнования, дождалась приезда автобуса и накормила всех. Суп с курицей и лапшой! Бефстроганов с картофельным пюре и тушёной капустой! Винегрет! Ватрушка с творогом! Какао! Да это целое пиршество!

Во время обеда друзья почти не разговаривали — навалились и усталость, и моральное опустошение, да и Серёга Николаев всё понимал как опытный спортсмен. Уж его-то перед соревнованиями, бывало, потряхивало, особенно если от боя зависело что-то… Так что говорить о 14-летних фигуристках, которые на вид… такие хрупкие и нежные, но по характеру, определённо, точно такие же бойцы.

После сытного обеда, фигуристки, помахав Серёге на прощание и извинившись, отправились отдыхать. Дел предстояло много. Во-первых, разобрать подарки, во-вторых, приготовить платья и костюмы к завтрашнему соревнованию, в-третьих, элементарно поспать. Этим всем и занимались до самого вечера. Потом приехала расстроенная Малинина, болевшая за Лёху Старостина. Пришла под вечер, когда девчонки только проснулись, и сразу бухнулась на кровать, закрыв лицо руками. По-видимому, Старостину на пользу не пошло проживание у дяди…

— Что случилось? — в недоумении спросила сонная Арина, вытягиваясь на кровати.

— Лёшка… Так жалко… Последним закончил… — всхлипнула Таня, закрыв лицо руками. — Вместо каскада, двойной сальхов прыгнул, и то с падением. Лутц одинарный с падением. Всё… С 18 места ему никак не подняться. Никак!

— Ну так… — осторожно сказала Арина, приподнимаясь и садясь на кровати. — Слушай… Сейчас не получилось, потом получится. Какие проблемы? Сколько ему? 14? 15? Ещё успеет накататься.

— Не успеет! — уже чуть спокойнее проговорила Таня. — Ему мама сказала, что если на первенстве ничего не получится, если хотя бы бронзовую медаль не возьмёт, то больше заниматься фигуркой не будет! Пойдёт в театральное училище! А он не хочет! Наверное, поэтому и перегорел!

— Ну… Слушай… Это их дела, — осторожно сказала Арина и встала с кровати. Подошла к Малининой и села рядом, чуть обхватив её за плечи.

— Таня, тебе о себе позаботиться надо, — осторожно сказала Арина. — Ну ты посмотри на себя — весь день сегодня пробыла на катке, массу негатива получила. Не отдохнула. Ела толком? Тоже нет. Они взрослые люди и сами решат, как им быть. Они отвечают за себя. Ты не в ответе за чужую судьбу. Ты понимаешь это? Они завтра забьют на это дело и, как говорят, пойдут в театральное училище, а ты сдашь старт. Ну-ка! Бери себя в руки!

Очевидно, что Малинина распереживалась за одногруппника и сильно сдала в психологическом плане. Сумеет ли она восстановиться до завтра? Соколовская тем временем валялась на кровати, подложив руки под голову и закинув нога на ногу, и лишь с лёгкой усмешкой наблюдала за попытками Арины привести Малинину в чувства. Лично ей было всё по барабану — она поставила себе цель отобраться на чемпионат мира и размениваться на мелочи не собиралась.

На ужине увидели остальных девчонок. Скарабеева сидела с Соборович и Антоновой и о чём-то весело разговаривала. Но Арине не понравился дрожащий голос, и её психологическое состояние — Наташа была по виду, сильно возбуждена, с покрасневшим лицом и слегка дрожащими руками. Налицо назревал психоз. Девушка, не имевшая особо большого опыта в выступлении на важных стартах, видела себя в полуметре даже не от пьедестала, а от того, чтобы стать чемпионкой СССР! Такое обстоятельство любого может надломить и подкосить, и чтобы справиться с ним, требовался лишь опыт. Либо определённый склад характера. Например, как у Соколовской… Марина спокойно поглощала овсяную кашу, заедая её бутербродом с маслом, и была абсолютно спокойна. Кремень! Впрочем, Арина тоже не ощущала каких-то особых волнений, так как придерживалась принципа: чему быть — того не миновать. А с таким принципом жить всегда очень хорошо…

Насчёт других… Арина могла поспорить на что угодно — с большой долей вероятности, что Малинина, что Скарабеева завтра сдадут старт. Слишком много она видела эмоциональных перегораний перед соревнованиями, и все признаки были налицо…

Глава 28

Большой шум во дворце спорта

Ночь, на удивление, прошла спокойно, и удалось очень хорошо выспаться. В первую очередь из-за того, что вчера было потрачено много сил, и организм взял своё, отправив Арину в глубокий беспробудный сон. Для этого достаточно было лечь в кровать, как положено, в 22 часа, и проспать до 6 часов утра. Огромную роль сыграло то, что в этот раз не Арина не встала в 4 часа ночи, и это стало небольшим шажком к победе!

Девчонки ещё дремали, и Арина не стала их будить — прокаты Малининой и Соколовской по стартовому времени намного позже. Повезло — можно ехать во дворец к полудню. А вот Арине слегка не повезло — мало того, что всё-таки хотелось ещё немного поваляться, вдобавок предстояло остаться без завтрака и решать проблему где-то в дороге или в самом дворце.

Впрочем, есть такой человек, который всегда и во всём позаботится о неразумном дитяте под названием «воспитанник», даже если этот воспитанник уже чуть не до двух метров ростом… И звать этого сказочного человека «тренер». Тренер и накормит, и напоит, и спать уложит.

Машина подошла ровно к восьми утра. Арина открыла дверь, поздоровалась с Федотовым, Левковцевым и села на заднее сиденье, затащив сумку с чистыми колготками и платьем для произвольной программы.

— Ты завтракала сегодня? — сразу же спросил Левковцев, обернувшись назад.

— Нет, не успела, во дворце позавтракаю, в буфете, — сонно покачала головой Арина.

Хоть и делала зарядку и приличную разминку после душа, но стоило только прилечь в ожидании машины на двадцать минут, как сонливость вернулась снова. С этим надо что-то делать.

— Я захватил пирожки, бутерброды и кофе, — заявил Левковцев. — Где-нибудь найдём место, и позавтракаешь.

Приехали в ледовый дворец в половину девятого, и сначала казалось, это рано, но первая фигуристка стартовала в 10 утра, значит, разминка начиналась в 9:55, значит, в 9:50 уже надо выходить из раздевалки переодетой и причёсанной. А если посчитать время на медосмотр, планируемый завтрак, то время сбора на старт скукоживалось до жалкого часа, который грозил пройти очень быстро.

На стоянке у дворца спорта было оживлённо. В первую очередь, из-за присутствия большого количества милиционеров, что как бы говорило, что на соревнованиях ожидаются высокие гости. Федотов спокойно проехал на парковку и остановился на обычном месте, рядом с пыльным «Икарусом», обычно возившим по городу хоккейную команду «Крылья Советов», а сейчас спокойно стоявшим уже в течение трёх дней. Вчера по левую сторону от него стояла новая чёрная «Волга», но сейчас её не было. Наверное, уехала куда-то…

— Дядь Саш, я вас жду! — засмеялась Арина, когда стала выходить из машины. — Сегодня будет весело!

— Буду, буду, обещаю! — чуть усмехнувшись, кивнул головой Федотов. — Надеюсь, колесо менять не придётся…

Дедушка, дежуривший на проходной, как и обещал, не стал спрашивать пропуск, лишь улыбнулся, поздоровавшись, и пожелал удачи.

— Хорошо выступить тебе, внучка, — улыбнулся в усы вахтёр. — Ты самая первая сегодня из спортсменок. А у нас тут уже Ельцин расхаживает, в каждый черепок заглядывает. Целая делегация ходит — приехали ни свет ни заря.

Но в служебной части арены пока никакой суеты заметно не было. Арина спокойно сходила на медосмотр, а потом, когда вышла из кабинета, увидела остальных спортсменок из первой разминки, которые приехали все разом на автобусе. Впрочем, медосмотр был недолгим. Проходили его, как и вчера, достаточно быстро. Доктор мерил пульс, смотрел горло, глаза и тут же гнал прочь — чувствовалась некая нервозность и ожидание чего-то нехорошего. Ельцин! Он магически действовал на всех одним своим присутствием. Даже то, что он ходил где-то там, далеко, уже накладывало на персонал дворца ощущение некой вины, что, похоже, где-то недоглядели и не уследили…

— Люда, тут в пакете кофе, пирожки и бутерброды, — Левковцев открыл дипломат и вытащил пакет с едой. — Перекуси в раздевалке, а термос у себя в шкафчике оставь. Ну и жду тебя в 9:50 у входа на каток.

— Угу, спасибо, — кивнула головой Арина, взяла пакет с едой и направилась в раздевалку. Пришла самая первая. Скинув куртку, сразу же приникла к еде. Если спортсмен ничего не будет есть, то и силы ни на что не останется…

В раздевалке, на удивление, разыгрался целый пир — абсолютно все тренеры, зная, что первая разминка не успевает на завтрак, принесли своим спортсменкам прокорм, и девчонки, первым делом расселись на лавках, поедая взятые запасы. В основном у всех было одно и то же — пирожки с капустой и бутерброды с копчёной колбасой. Похоже, куплено всё в одном и том же месте — кафе при ресторане в гостинице «Космос». Фигуристкам от такого однообразного меню даже стало смешно — делиться и угощать друг друга не имело никакого смысла…

Почувствовав, что насытилась, Арина стала не спеша готовиться к выступлению. И пока ещё не надела соревновательный костюм с коньками, решила провести хорошую предстартовую разминку. Вдобавок к утренней зарядке, сделанной в общежитии, она должна была привести тело в идеальное боевое состояние. А дополнительной причиной провести мастер-класс чемпионки у всех на виду, послужила и некоторая нервозность среди соперниц, становившаяся с каждой минутой всё более ощутимой.

Краем глаза Арина видела каждую секунду нарастающую напряжённость. В то время, когда нужно было, наоборот, расслабиться и выбросить из головы лишние мысли и не спеша заниматься собой — начать понемногу разогреваться, разгоняться для удачного выступления, девчонки всё больше начинали трястись. Ещё немного, и может случиться самый настоящий «минус-старт», боязнь соревнований.

Окончательно решившись на полноценную разминку, Арина встала, немного попрыгала, повращала корпус, исполнила вертикальную растяжку и оценила своё состояние — всё в норме, всё хорошо, можно приступать. Слишком энергозатратных силовых упражнений она не решила не исполнять — разминка служила лишь для растяжения суставов и разгона крови по телу.

Сначала контролируемыми по скорости и силе исполнения поворотами и наклонами в разных направлениях размяла мышцы корпуса, потом перешла на плечевой пояс, исполняя различные комбинации упражнений для рук и плеч. Потом раскачала ноги небольшими аттитюдами в разные стороны.

Общая разминка перешла в растяжку. Держась за шкаф, Арина начала делать более энергичные аттитюды, окончательно разминая ноги. Потом немного перевела дух, и после этого исполнила статичные танцевальные и балетные положения тела — арабески и бильманы разных видов. Чуть позже статика переросла в движения — Арина исполнила балетные элементы плие, жете, пируэты, фуэте, фраппе. Потом опять немного отдохнула. После этого встала несколько раз мостиком — при этом упражнении хорошо разминались мышцы пресса.

Под конец перешла на активную аэробную тренировку, чтобы разогнать кровь по телу и поднять кровяное давление до рабочих 140/100. Для этого вытащила из сумки скакалку, отошла в угол, чтобы никого не задеть, и несколько минут подпрыгивала, чередуя прыжки на двух ногах, на одной, боковые прыжки, со скрещенными ногами и ещё множество вариаций — Арина была величайшим мастером упражнений на скакалке. В этом у неё не было равных!

Так уж распорядилась слепая судьба, что Арине сейчас предстояло кататься вместе с фигуристками, занявшими последние и средние места. Честно сказать, она даже не знала их имен. Но видела, как под её активным напором девчонки понемногу стали оживать. Двое тоже начали исполнять похожие упражнения.

То, что от фигуристок уходит нервозность, было заметно сразу — вместо самокопания девочки во все глаза смотрели на энергично разминающуюся Арину. Если бы не застенчивость, наверняка записывали бы в тетради, что она делает, — ведь сейчас перед ними занималась победительница двух этапов соревнований, а это для провинциальной или республиканской фигуристки практически небожительница, обитающая где-то там… В недоступных высях фигурного катания.

Сами девчонки при этом всё-таки разминку проводили достаточно вяло, потому что сидели на лавках уже одетые в соревновательные костюмы и сейчас лишь наблюдали за Ариной — какая тут активная разминка, если можно за полчаса перед соревнованиями порвать колготки или платье… Кто вот их учил, что надо так делать? Арина и сама могла сидеть по часу в платье и коньках, но если чувствовала, что нападает нервяк, а стартовый номер позволяет, всегда боязнь старта компенсировалась активной разминкой в спортивном костюме и кроссовках.

Почувствовав, что достаточно разогрелась, Арина закончила активную фазу традиционной гимнастикой тайцзи-цюань, и это тоже вызывало большое удивление у фигуристок.

— А что ты делаешь? — с лёгким кавказским спросила девушка небольшого роста, кажется, представлявшая Армянскую ССР. — Очень красиво смотрится.

— Это… Гимнастика особого рода, для контроля за своим телом, — охотно объясняла Арина. — Хочешь научиться?

— Конечно! — радостно сказала девушка и тут же смущённо потупилась. — Если для тебя это, конечно, не секрет…

— Никакого секрета нет! — уверенно ответила Арина и махнула рукой. — Иди сюда!

Поставив девушку прямо перед собой, Арина взяла её правую руку за запястье, а левую руку положила на талию.

— Вот смотри, эта поза, а точнее, разновидность поз, называется «Первый чэнь», — объяснил Арина. — Задача этой гимнастики — правильно переносить вес своего тела с одной ноги на другую, плавно изменяя нагрузку на каждую ногу. При этом нужно добиться синхронности движения, дыхания и пульса. Когда всё это будет звучать в одном темпе, можно движениями тела контролировать скорость сокращения сердечной мышцы. Можно сознанием, переданным в движения тела, управлять своим кровяным давлением и пульсом. Это фантастика?

— Фантастика! — очень удивлённо ответила девочка из Армении, неумело повторяя движения, назначенные Ариной.

— Тем не менее это так! — уверенно заявила Арина. — Древние буддийские мастера, постигшие дзен, могли одной мыслью сокращать свой сердечный ритм до двух-трёх ударов в минуту, при этом оставались живыми сотни лет.

Девчонки-фигуристки слушали излияния Арины, от удивления открыв рот. Словно смотрели «Очевидное-невероятное» с Сергеем Капицей, про чёрные дыры! Вещи, про которые говорила будущая чемпионка, казались удивительными, но так как сама чемпионка делала фантастические вещи, и то, что она катается на очень высоком уровне, уже как бы вызывало доверие! Скажи она сейчас, что Дед Мороз существует, ей поверили бы без всяких сомнений! В современной транскрипции это называется лидер мнений! Вот! И это была она, Арина Стольникова!

— А что такое «дзен»? — с удивлением спросила армянская девочка.

— «Дзен» означает «созерцание» или «прояснение», — рассмеялась Арина и прекратила занятие. — Цель «дзен» — обрести спокойствие и ясность ума в хаосе современной удручающей жизни. На этом всё. Буду тоже готовиться к прокату…

Новое выступление — как новая жизнь! Можно предстать и в другом образе! Волосы уже порядочно отрасли, и на произвольную программу Арина решила заплести их в испанскую причёску с прямым пробором посередине головы и пучком на затылке… Эх… Ещё бы заколку в виде большой алой розы, было бы вообще шикарно… Но заколки не было, поэтому пришлось ограничиться ярким алым бантом. Арина тщательно расчесала волосы и распрямила свои чёрные кудряшки как могла, закинула передние и задние локоны за уши, закрепив их булавками-невидимками, а сзади закрутила оставшиеся концы в тугой пучок, скрепив его резинками и завязав алым бантом. Пучок сделала не ровно на затылке, а чуть сместив его вправо, почти за правым ухом. И это было оригинально! Девчонки-соперницы и этот процесс наблюдали с большим интересом.

Макияж Арина, по традиции для латиноамериканщины, нанесла агрессивный, в испанском стиле. Программа подразумевала нешуточные страсти, и передать их предстояло не только движениями рук, ног и тела, но и игрой лицом. Сильно накрасив губы, Арина наложила обильные черные тени на веки и ресницы. Под правым глазом тщательно вырисовала большое сердечко. Это было что-то новенькое! Потом посмотрела в зеркало — шик-модерн! Прямо отсюда в балет! Хотела сначала нарисовать на щеке слезу, но отказалась, подумав, что слеза в энергичной программе ни к чему. А вот красное сердце — более приемлемый и загадочный вариант, потому что может означать что угодно: от дамы червей до разбитого сердца.

Потом надела колготки, платье и только после этого коньки, тщательно проконтролировав надёжность шнуровки. Попыталась пройтись туда-сюда, попрыгать, чтобы оценить надёжность костюма, — нормально. Ощущала себя так, как и надо, — ни лишних мыслей, ни лишних слов. Правда, капитально настраиваться на прокат предстояло позже, за пару фигуристок до своего выхода. Сейчас будет лишь обычная разминка, от которой… Не зависело почти ничего. Всё, что надо показать зрителям, было уже разучено и натренировано…

— Пора! — Арина посмотрела на часики и положила в шкафчик. Они показывали 10:50.

Фигуристки друг за дружкой потянулись на каток. В коридоре героинь предстоящего действа встречали тренеры, спортивные чиновники и журналисты, среди которых Арина моментально заметила Ирину Чен. Женщина приветливо улыбнулась и приветственно помахала ей рукой. Защёлкали фотоаппараты.

Здесь же стоял и Левковцев. Увидев Арину, слегка удивился её новому облику, но виду не подал — привык, что ученица может учудить что-нибудь этакое… А вот у других людей её прическа и макияж вызвали большой интерес, особенно у тренеров. «Неужели они не понимают, что образ должен тоже работать?» — с удивлением подумала Арина.

— Так, девочки! Пора! — громко сказал сопровождающий из числа московской федерации, стоявший у входа на каток. — Заходим, встаём у бортика и ждём начала разминки. Помним! Сегодня на соревнованиях присутствуют почётные гости — Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского обкома КПСС, и Николай Иванович Рыжков, председатель Совета министров СССР. Ведём себя спокойно, и соответственно, без лишних негативных эмоций!

Мама дорогая… Вот зачем это сказал???

Арина внимательно посмотрела искоса на соперниц. В раздевалке она заметила, что после того, как провела свою разминку на виду у всех фигуристок, практически заставив их отбросить ненужные, вредные мысли, девчонки расцвели, напряжение спало. А сейчас… Арина опять увидела в их глазах неуверенность, страх и трясучку. Всё, что она пыталась сделать, чтобы усмирить неопытных спортсменок, оказалось напрасным…

За всё время международных соревнований на высоком уровне Арина была свидетелем, что кто только не присутствовал на стартах, таскались все, кому не лень: президенты стран и мегакорпораций, короли и принцы, глава Международного олимпийского комитета Томас Бах, президент ISU голландец Ян Дайкема, а свои спортивные чиновники? Были всегда! Технические специалисты, и президент федерации фигурного катания, приезжали со сборной на каждый международный старт, оценивая, не напрасно ли дали тебе карт-бланш

И все они смотрят на тебя. А кроме них ещё десятки тысяч зрителей на трибунах и десятки миллионов зрителей, смотрящих соревнования по ТВ. Это надо было выбросить из головы, слиться с ареной. Но держать голову пустой можно, только если у тебя есть опыт полных трибун. У фигуристок, выступавших с ней в первой разминке, такого опыта не было. Организаторам стоило бы просто промолчать, ведь спортсменки не будут смотреть, кто там сидит на трибунах, — они будут кататься. Но сейчас спокойно кататься в присутствии первых лиц государства многим было уже невозможно…

Глава 29

Начало произвольных

Однако… Сколько верёвочке не виться, а конец у неё будет всегда. Мучения фигуристок закончились тем, что сопровождающий наконец-то открыл дверь, ведущую на каток, жестом призвав входить. Такое ощущение, что из фигуристок никто не испытывал желание входить внутрь — эта честь досталась самоуверенной Арине, которая бодро проскакала внутрь, остановилась у бортика и осмотрелась. Количество народа впечатлило. День рабочий. Утро. Но трибуны оказались забиты полностью — Москва город большой. Освещение пока что экономное, не соревновательное, и было плохо видно, кто именно сидит в вип-секторе, но раз сказали, что Ельцин с Рыжковым, значит, так оно и было.

На арене играла негромкая романтичная музыка в исполнении Анны Герман —

— Светит незнакомая звезда,

Снова мы оторваны от дома.

Снова между нами города,

Взлётные огни аэродрома.

Здесь у нас туманы и дожди,

Здесь у нас холодные рассветы.

Здесь на неизведанном пути

Ждут замысловатые сюжеты.

Увидев, что на арене, у бортика, появляются фигуристы, трибуны разразились вялыми аплодисментами. Арина посмотрела на информационное табло — сейчас там светилась лишь надпись «Привет участникам соревнований!» и показывалось время в углу экрана. Гладкий, как стекло, лёд так и манил оставить на нём жирные росчерки. Оставить след себя. Тут же ожил информатор.

— Здравствуйте, дорогие товарищи. Сейчас в рамках Первенства СССР по фигурному катанию будет проведён третий, заключительный этап в соревновании девушек — прокат произвольной программы, после которого определится чемпионка СССР. На нашем соревновании сегодня присутствуют почётные гости — Председатель Совета министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, Николай Иванович Рыжков и первый секретарь Московского горкома КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, Борис Николаевич Ельцин.

Слова информатора были встречены бурными аплодисментами. Зрители, по обилию милиции у Дворца спорта и СОТРУДНИКОВ в штатском, заподозрившие, что будет нечто подобное, сейчас получили полное подтверждение своим догадкам. И встретили присутствие главного московского начальника и второго лица государства очень жарко.

— На разминку приглашается первая группа участниц, — выждав паузу, ожил информатор. — Аделия Оганян, город Ереван. Елена Глебова, город Рига. Агата Петрова, город Киев. Ясмина Мухаметова, город Казань. Маргарита Пепелова, город Душанбе. Людмила Хмельницкая, Свердловская область.

— Всё! Пошли! — сопровождающий открыл калитку, показывая, чтобы фигуристки выходили на разминку.

Обычно, во времена Арины, спортсмены выходили на лёд по списку, именно так, как объявил информатор, точно в таком же порядке. Потом останавливались на арене в ряд и приветствовали зрителей, каждая в кругу света из нескольких прожекторов, направленных на каждого фигуриста. Одновременно по арене бегали цветные огни и работала лазерная иллюминация. Так оформляли представление спортсменок, чтобы соревнования смотрелись более зрелищными, чтобы максимально приблизить их к развлекательному шоу.

В СССР 1986 года, естественно, никаким шоу и не пахло, и такого даже теоретически быть не могло. Шоу это там, на Западе, у нас — соревнования. Объявили тебя — марш на лёд в любом порядке.

Но фигуристки опять сильно заволновались — никто не желал выйти первым. Все тянули время, якобы снимая чехлы, кто-то просто не торопился, делая вид, что никак нельзя миновать девушек, стоявших перед ними.

Естественно, эту неловкость скрасила Арина! Кто ж ещё! Она в мгновение ока сняла чехлы, выпрыгнула на лёд и… Эпично чуть не свалилась, поскользнувшись и едва не отполировав носом гладкую и скользкую поверхность. Тут же оттолкнулась рукой от льда, чертыхнулась и ёлочкой поехала вдоль борта под дружные «охи и ахи» зрителей. Ехала и одновременно ругала себя. Вот к чему этот перфоманс из арсенала Соколовской? Прекрасно же знает, что сейчас, когда на волоске, ни много ни мало, висит путёвка в сборную и на чемпионат мира, нет времени до шуточек и прыжочков на потеху публике. Всё надо сделать точно, быстро и красиво. Именно с этого момента к ней пришло осознание, что нужно побеждать, и нужно включать голову…

… В вип-секторе Ельцин и Рыжков сидели рядышком, прямо в центре. Вокруг них словно образовалась некая пустая зона, которая демонстрировала особый статус высокопоставленных гостей. Присутствующие чиновники рангом поменьше, располагались на некотором отдалении, словно предоставляя друзьям обстановку тет-а-тет. Ведь умудрённые жизнью и партийной совестью умы, могли невзначай и вскользь, говорить о делах высоких, государственных и совершенно секретных.

Рыжков сделал карьеру не по партийной линии, а по производственной. Был директором Свердловского «Уралмаша», в 1975 году перебрался в Москву, в Госплан, потом стал министром, в Министерстве тяжёлого машиностроения СССР. Ельцина на посту первого секретаря Свердловского обкома почти не застал, но по производственной работе в 1970-е годы, конечно, пересекались часто, знали друг друга хорошо, ездили вместе на посиделки номенклатуры в заказники и боры. Рыжков, уже будучи Председателем Совета министров СССР, регулярно избирался в Верховный совет СССР, народным депутатом от Свердловской области, чему Ельцин весьма содействовал. Да и в целом Рыжков курировал Свердловск плотно.

Как ни крути, а Ельцин неофициально считался человеком Рыжкова. Именно Рыжков затянул товарища Ельцина на более высокопоставленную столичную работу, намекнув генеральному секретарю КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачёву, искавшему новые молодые кадры, что есть такой человечек в Свердловской области, на которого можно положиться в ходе реформ. Поэтому уровень доверия между ними был высокий. А ведь Совет министров — это второй орган власти в СССР…

Предложение Бориса Ельцина посетить в качестве почётных гостей Первенство по фигурному катанию СССР Николай Рыжков сначала воспринял с большим скептицизмом: зачем мне, мол, это, но Ельцин настоял, заявив, что время от времени надо выбираться в народ и на деле показывать, что народ и партия едины. Какими целями на самом деле руководствовался Ельцин? Намеревался вывести поддержку Хмельницкой на более высокий, уже государственный уровень? Ведь сейчас он был первым секретарём горкома Москвы и непосредственно на состояние дел Хмельницкой не мог влиять. Да и Петров, первый секретарь Свердловского обкома, всё более отдалялся — чутьё бывалого партаппаратчика ещё ни разу не подводило.

Вот и сидели сейчас важные товарищи, обсуждали начало произвольной программы у девушек. Но начали совсем с другого.

— Вот скажи мне, Борис Николаевич, почему, когда объявляют спортсменок из союзных республик, то не называют, что они представляют Армянскую ССР или Украинскую ССР, а называют лишь столицы? — вдруг спросил Рыжков. — А когда назвали некую Хмельницкую, сказали, что она представляет Свердловскую область? Словно какое-то удельное княжество эта область. Особняком стоит. Наша родная область, заметь.

— Тут нет ничего удивительного! — важно ответил Ельцин. — Называют так, потому что спортсмены отбирались по республиканским и региональным чемпионатам. С чемпионата Армянской ССР приехала одна, с чемпионата Свердловской области — другая. С чемпионата Литовской ССР другая. А в РСФСР областей много, и приходится ещё и региональные соревнования проводить как областные. На чемпионате Свердловской области были из Казахстана и Киргизии спортсменки, из Новосибирской, Тюменской, Омской и Томской областей. Я тоже там присутствовал, когда Свердловск инспектировал. Так что всё честно, понимашь!

— А… Вот как… Тогда понятно, — кивнул головой Рыжков. — А я уж было подумал, что в Совмине РСФСР Воротников федерализацию и развал Союза продвигает.

— Тут ещё что… — замялся Ельцин, словно не зная, стоит ли говорить такие подробности. — Хмельницкая родом не из Свердловска. Она из Екатинска. Как и все свердловчанки, что выступать будут. Поэтому и Свердловская область.

— А их разве много? Землячек наших? — удивился Рыжков.

— Трое! — с гордостью сказал Ельцин. — От нашей области целых три спортсменки! Так что болеть нам есть за кого!

— Как же за неё болеть, если твоя Хмельницкая только что лёд чуть не понюхала? — рассмеялся Рыжков.

— В жизни всё быват, Николай Иванович, — усмехнулся Ельцин. — Вот увидишь, что она делает. Это настоящее искусство на льду, понимашь…

…Арина не задумывалась, что она творит искусство на льду, — для неё это была обычная работа. Да, творческая, да, с лёгким налётом богемности, но всё же это была работа. Физически тяжёлая и очень травмоопасная. И эту работу именно здесь и сейчас надо было выполнить на отлично. Поэтому разминку не форсировала. Большую часть времени проехала ёлочками, потом немного фонариками, потом кросс-роллами и шассе, у коротких бортов разворачиваясь перебежками. Оценивала качество и цепкость льда. Результатом была довольна — лёд мягкий и очень фигурнокатательный. На других спортсменок не смотрела, что они делают, но, судя по периодически ахавшим трибунам, пробовали они прыжки, и некоторые получались неудачно.

Одна девочка эпично свалилась чуть не под ноги Арине, и пришлось моухоком разворачиваться и уходить от столкновения в сторону, причём Арина проявила хорошую реакцию и при этом исполнила отход так мастерски, так красиво, что трибуны одновременно с аханием, зааплодировали — казалось, будто и падение, и мастерский уход от него другой фигуристки были запланированы заранее. Как будто всё исполнено преднамеренно…

— До конца разминки осталась одна минута, — сказал информатор.

Исполнив несколько глубоких рёберных дуг и разворотов, Арина попробовала бедуинский прыжок во вращение — получилось отлично. Трибуны встретили элемент более активными аплодисментами — Хмельницкая уже заявила о себе и её запомнили. Да и в целом, трибуны быстро переключили всё внимание на Арину — её катание даже на разминке казалось более мастеровитым и осмысленным. На фоне других фигуристок она смотрелась, как из более высшей лиги.

— Разминка закончена, просьба спортсменкам покинуть лёд, — сказал информатор.

Арина за всю разминку не сделала ни одного прыжка, кроме простейших перекидных. Даже не стала заморачиваться дупелем. Но размялась при этом очень хорошо, уже третий раз за утро. И теперь, разогретая, потянулась вслед за другими фигуристками, старавшимися быстрее покинуть лёд. Осталась только Аделия Оганян, выступавшая сразу же после разминки. В ожидании старта девушка подъехала к тренеру, бородатому седоволосому мужчине очень сурового вида, который что-то стал объяснять Аделии по-армянски, показывая рукой на лёд, словно нанося рубящие удары.

Арина подъехала к калитке, спокойно притормозила, чуть сыпанув снегом, осторожно ступила на коврик у калитки, взяла у Левковцева чехлы, надела на лезвия, взяла олимпийку, не понадобившуюся салфетницу и бутылку с водой.

— Как лёд? — спросил Левковцев.

— Хороший, — кивнула головой Арина. — Скользишь как по маслу. Я в раздевалку.

— Иди, — согласился тренер. — Через 50 минут жду тебя тут.

Спрашивать, почему Людмила не стала прыгать, он не стал — подумал, что спортсменка сама знает, что делает. Да и те фигуристки, которые что-то пытались прыгать, явно эти прыжки не могли поставить себе в зачёт. А судьи, которые молча наблюдали за разминкой… Они всё видят…

В раздевалке царило такое уныние, что впору раздеваться и вприсядку начинать плясать. Понурые фигуристки, огорчённые разминкой, сидели и периодически посматривали на часы. Сейчас уже не имело никакого смысла кого-то утешать — сейчас все сами за себя.

Арина села на лавочку, осторожно облокотилась о шкаф и замерла, сложив руки на груди и по привычке закрыв глаза. Через каждые десять минут, как приходила очередная фигуристка, вставала, слегка прохаживалась туда-сюда, делала наклоны, энергичные взмахи руками и движения корпусом, не позволяя разогретым и растянутым мышцам опять закиснуть. Одновременно смотрела на уже откатавших конкуренток, стараясь по их лицам определить, как они выступили. Никакой опасности от них она, конечно, не предвидела, но всё-таки… Недооценивать соперника — самое последнее дело, что может себе позволить спортсмен.

Не все, далеко не все приходили плачущие. Например, Аделия Оганян из Еревана и Елена Глебова из Риги прибежали довольные и весёлые — наверное, свою задачу «минимум» на первенстве сумели решить. Ведь не у каждой фигуристки стояла задача непременно взять медали.

Цели тренеры ставили, исходя из реального уровня мастерства — кому-то нужно было попасть в десятку, кому-то в шестёрку и сборную команду, а кто-то просто хотел заявить о себе в расчёте на будущий сезон и международные юниорские старты. Большинство спортсменок знали, что фигуристки, занявшие шесть первых мест на первенстве, следующий сезон будут стартовать по взрослым, а значит, окно больших возможностей расширялось аж до первых двенадцати мест, а с учётом возможных травм — то и намного больше.

Дождавшись, когда Маргарита Пепелова из Душанбе выйдет из раздевалки, Арина тоже стала готовиться к выступлению. Часы показывали 10:50, когда в раздевалку пришла Агата Петрова из Киева. Вид у неё был слегка недовольный, но девушка слёзы не вытирала, лишь села у шкафчика и с досадой стукнула кулачком по лавке. Хорошее чувство — укорять себя. Это хорошо, когда спортсмен знает свой недостаток и горит желанием его исправить, пусть даже на следующих стартах…

Во всяком случае, пора… Арина попрыгала, еще раз размяла мышцы, взяла все свои причиндалы и пошла на каток. Уже звучала громкая музыка — Пепелова начала программу. В музыке безошибочно угадывался индийский мотив. «Как это называется? Я определённо где-то это слышала…» — подумала Арина. К сожалению, с ходу она не смогла определить, что за мелодия играла на левой арене. В своём времени под «Индию» тоже катали, но это всегда был саундтрек из популярного фильма «Миллионер из трущоб».

У входа на каток встретил Левковцев и ещё несколько человек, имён которых Арина не знала.

— Как состояние? — привычно спросил Левковцев.

— Нормально, — привычно ответила Арина и несколько раз прыгнула.

— Пойдём на место, — махнул рукой тренер и галантно открыл перед ней дверь. — Милости прошу к нашему шалашу.

На арене громко играла энергичная музыка. Трибуны внимательно наблюдали за прокатом Пепеловой. Одета она была в короткое платье, но верхняя часть сделана в виде красного индийского сари с полоской ткани, идущей наискосок груди. Глаза сильно накрашены, на лбу нарисована чёрная точка.

«Джими, джими, аджа, аджа, джими, джими, аджа, аджа…» — пел по-индийски женский голос. Нет… Определённо, Арина не знала эту песню, но сразу же залюбовалась прокатом Пепеловой, да так, что забыла посмотреть на турнирную таблицу.

Маргарита очень мастерски отыгрывала музыку. Уровень хореографии у ней был хороший — фигуристка постоянно изображала движения индийского женского танца, активно работая руками, ногами и головой. Изредка показывала нечто подобное танцам живота, что вызывало восторг у зрителей, довольных таким глубоким погружением в редкую азиатскую тему.

Хореография у Риты была очень хорошая, а вот прыжки так себе. Из тройных исполнила только два тулупа, да и то с одного упала. Отдельные двойные прыжки выполнила чисто, но с простыми длинными заходами и обычными выездами. На время выполнения прыжков Пепелова бросала программу, опускала руки, полностью сосредотачиваясь на элементе, и это было слишком видно даже неподготовленному зрителю, далёкому от фигурного катания… При этом портилось всё впечатление от проката. Этой бы девочке, да в какой-нибудь ансамбль мировых танцев — цены бы не было…

Пепелова закончила кататься, и всё-таки сумела всколыхнуть зал, несмотря на невысокую техническую базу. Зрители энергично зааплодировали, на лёд полетели подарки. Раздались одобряющие возгласы. Тема Индии всегда была близка советскому человеку…

Маргарита, довольная и пунцовая от смущения, раскланялась в разные стороны и покатила к калитке, где её встречал тренер — молодой светловолосый человек лет двадцати пяти. Арина, дождавшись, когда фигуристка покинет лёд, сняла чехлы с лезвий, отдала Левковцеву и пошла на предстартовую разминку. Вот так и началось…

Глава 30

Хмельницкая наносит удар

Арина неспеша раскатывалась по часовой стрелке вдоль бортов и с каждым кругом, когда её взгляд падал на табло, смотрела, какие на нём оценки. Весомых там, ожидаемо, не было, что совсем неудивительно — всех фигуристок, представлявших для неё опасность, она знала. И даже из соперниц по разминке, откатай кто-то из них чисто и шедеврально, судьи, памятуя их ранее показанные результаты и то, что выступать предстоит ещё доброму десятку фигуристок, высокие оценки сейчас не поставили бы. Вот Арина — другое дело. В её случае с оценками могли быть самые причудливые выкрутасы.

Проехав три круга вдоль арены и успев немного разочаровать зрителей, которые уже подумали, что на разминке фигуристка будет штамповать прыжки, как горячие пирожки, она решила перейти на дуги, и сделала несколько красивых спиралей, проехав каток наискосок несколько раз. Естественно, она исследовала лёд, а точнее, его состояние. Результат был обнадёживающий. Несмотря на то, что откатались пятеро соперниц, был он ещё нормальным и не испорченным.

Почувствовав, что разминка скоро закончится, а Пепеловой сейчас выставят оценки, Арина подкатила к тренеру для получения наставления. Впрочем, говорить тут было особо нечего — кататься предстояло на максимум. Стартовый номер крайне неудачный, из-за сильных соперниц, которые будут кататься после неё. Какой контент они будут прыгать, ни Арина, ни Левковцев не знали. Поэтому, кататься придётся по-максимуму. Выложиться на все сто. Прыгнуть свой максимальный возможный набор — по два раза лутц с флипом и тройной сальхов. Только такой набор мог уверенно гарантировать победу.

— Люда, придётся тебе поработать, — слегка смущённо сказал Левковцев, взяв холодные ладошки Людмилы в свои тёплые руки. — Как всегда, первую половину программы экономь силы, старайся больше работать корпусом и руками. Береги ноги. Во второй половине отжигай. Но только если чувствуешь силы. Если не чувствуешь — не рискуй. Тебе ещё замуж выходить.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Арина. — До этого ещё далеко.

Левковцев знал, как поднять настроение ученице. Впрочем, оно у неё и так было на уровне…

— Маргарита Пепелова за прокат произвольной программы получает техническую оценку 3.7 балла, оценку за артистизм 4.0 балла, на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор.

Зрители отреагировали сдержанно — сказать тут было нечего, счёт — на табло, как говорят в спорте.

Арина ещё раз посмотрела на баллы. Пепелова свалилась с одного прыжка, причём с самого важного и сложного для неё — тройного тулупа, поэтому техническая оценка была очень невысокая. За артистизм судьи ожидаемо поставили тоже небогато — несмотря на красивые индийские танцевальные движения, чуть не половину программы у Риты были весомые просадки по хореографии — простые долгие заходы на прыжки, когда она теряла полностью нить программы. Ставить тут было не за что. Но всё-таки её поставили на промежуточное второе место — значит, предыдущие девушки откатали ещё хуже.

У Ясмины Мухаметовой оценки были средне-хорошие. Наверное, откатала неплохо, и хореография получилась на должном уровне. Но, увы, в этой разминке на что-то весомое претендовать уже было невозможно…

1. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

2. Маргарита Пепелова ОФ 3.9 КП КП Т 4,5 А 4,4 ПП Т 3.7 А 4.0

Судя по оценкам, Пепелова короткую программу откатала удачнее, чем произвольную, и даже, скорей всего, без ошибок и падений.

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — сказал информатор.

— Люда, работай! — сказал извечное Левковцев, выпустил её руки из своих ладоней и хлопнул по левому плечу. Арина кивнула головой и поехала к центру арены, сделав круг и поприветствовав зрителей поднятыми руками. Трибуны в предчувствии интересного захлопали более активно, чем предыдущим участницам.

Если ты великий мастер хореографии и лицедейства, чувствами можно играть, как шулер картами. Арина в этот раз решила, сообразно своему новому облику и макияжу, сыграть в хореографии от противного. Если раньше она выражала жгучую страсть и любовь к знойному мачо, то сейчас решила сделать программу более нейтральной. Даже более холодной. Показать аристократку, танцующую танго в тёмном зале своего дома. Она танцует не потому, что влюблена в кого-то… А просто так, чтобы показать, что она… Лучшая! Лучшая среди всех! И будет царить, как богиня, над окружающими, а те обязаны поклоняться ей без всякой надежды на встречный отклик. И все должны любить это Холодное Сердце!

Философия этой программы чем-то проистекала из «Кармен», которую… Арина катала в своём времени. Коварная Кармен крутит мужиками как хочет. С солдатом Хосе она именно так, как сейчас Арина, холодна, высокомерна и недоступна. А с тореадором Эскамильо она одолеваема пороками и плотскими страстями. В «Кармен» образца 2021 года холодной части почти не было, программа вся была составлена так или иначе, отображающей дьявольский характер Кармен. Но стартовая поза и выражение лица на первых петлях были именно такие. Холодные. Равнодушные. И в то же время живые и источающие скрытую стремительность, временами вырывающуюся наружу.

Арина поселила внутри себя дух свободы и замерла в стартовой позиции. Правая нога согнута в колене и слегка касается льда зубцом, левая нога отставлена в сторону и показывает длинное стройное бедро во всей красе. Плечи разведены назад, натягивая платье на груди, руки лежат на бёдрах. Голова слегка задрана вверх, брови чуть нахмурены, а губы не растянуты в чувственной ехидной усмешке, а, наоборот, сомкнуты в алый пухлый бутон. В народе говорят в таких случаях: «губы надула», «через губу разговаривает», и всё в таком роде. А на самом деле выражение её лица означало холодную дерзкую надменность и властность.

Зазвучала «Кумпарсита». Арина, сохраняя такой же невозмутимый холодно-отстранённый вид, развернула корпус влево, приподняв правое плечо, а правой ногой несколько раз исполнила танцевальное движение «очо милонгеро», отставляя и возвращая ногу в исходное положение. Голова при этом осталась в таком же положении — запрокинута вверх, а лицо изображает холод и равнодушие. Но глаза её при этом широко раскрыты и словно спрашивают зрителя: «Ты кто? Зачем ты тут?».

Арина, надменно задрав нос, посмотрела на трибуны, вытянула руку к ним и поманила пальцем, словно говоря: «Иди-ка сюда, дружок-пирожок, посмотрим, чего ты стоишь».

Раздались слабые аплодисменты. Движения, позиции и поведение Арины казались словно срисованными из какого-то фильма или спектакля в именитом театре. Искушённые москвичи вытянули шеи, удивлённо вглядываясь в дерзкую провинциалку. Её хореография отличалась от той, которую они только что видели у других фигуристок, как «Мерседес» от «Жигулей».

— Ух ты, ничего себе! — удивлённо воскликнул товарищ Рыжков, обратив внимание всех, сидевших рядом. А особенно Ельцина, который даже с некой гордостью посмотрел на Председателя Совмина и показал ему на арену, сделав ладонь лодочкой, словно говоря: «Вот видишь! Что я тебе говорил? Шедевр! А ты мне не верил! Вот она! Смотри дальше!»

Арина вышла из стартовой позиции красивым пируэтом — круговым движением изящно выпрямленной ноги в аттитюде. Движение получилось очень красивым и эстетичным — прямая спинка, идеально выпрямленная длинная стройная нога. Фарфоровая статуэтка!

Следом Арина исполнила несколько идеальных твиззлов с танговым «ганчо» — захлёстом ноги воображаемого партнёра, и с середины катка, начала разгон на стартовый каскад тройной флип — двойной тулуп в сторону левого короткого борта. Программа была усложнена, и сделана без долгого захода через весь каток.

Скорость набрала двумя подсечками. Почувствовав, что всё в порядке, встала на прыжок «тройной флип» — скобкой развернулась на ход «вперед» на левой ноге, на счёт «раз» замахнулась ногой вперёд, на счёт «два» развернулась «тур-шене» на ход «назад», на счёт «три» ударила зубцом правого конька о лёд, одновременно встав правым лезвием на внутреннее ребро. Крутка, три оборота, приземление, сразу же прыжок «двойной тулуп». Сделала стартовый каскад тройной флип — двойной тулуп! Удачно!

Выехав после каскада обычной ласточкой, Арина тут же очень изящно вытянула правую руку перед собой, как будто погрозив указательным пальцем трибунам, и в то же время небрежно покачала головой, словно призывая трижды подумать, прежде чем связываться с ней. Лицо при этом выразило лёгкую холодную усмешку и даже надменность. Публика встретила удачное исполнение каскада весомыми аплодисментами. Милиционеры, стоявшие у входных терминалов, спинами к арене и лицом к зрителям, пытающимся прорваться на каток, оглянулись назад и тут же забыли про службу. Прокат Хмельницкой захватил их с головой.

Ощутив кураж и поймав волну, Арина выпрыгнула выпадом в оленя, сделала несколько пируэтов с ганчо и зашла на второй каскад — двойной аксель — двойной тулуп. После того как встала левой ногой на ход вперёд, из ганчо сделала энергичный мах правой ногой вверх. При идеальной растяжке нога поднялась вертикально, в свечку, вытянутая как струна. Потом сделала мощный мах назад, присела на левом колене и выбросила правую ногу вперёд, отталкиваясь левой ногой от льда. Ещё при замахе она ощутила, что вполне может прыгнуть и тройной аксель, но… всё-таки не стала. Во-первых, существовал риск падения или хотя бы неуверенного приземления, во-вторых, пришлось бы менять все следующие прыжковые элементы в программе, а этого страсть как не хотелось — она уже поймала волну, и осталось только доплыть по ней до нужного результата.

Из каскада долгий выезд держать не стала — зафиксировав приземление, почти сразу же сделала несколько твиззлов с танговыми «ганчо». Развернувшись у правого короткого борта полуциркулем, начала раскручиваться на левой ноге, ударяя правой о лёд, и сделала бедуинский прыжок в либелу, как раз в центре арены. Так как Арина была мастером вращений, то получилось оно на высшем уровне. Либела переросла в кольцо, кольцо — в бильман. И в этот раз Арина не стала рисковать, а ухватилась за лезвие конька двумя руками, поднимая ногу в бильман. Вращение исполнила прекрасно, с идеальной центровкой и без потери скорости при смене позиций.

Скорость вращения Арины, безусловно, была ниже, чем у лёгких кнопок Соколовской, Малининой или Антоновой, но зато при идеально стройных длинных ногах и великолепной растяжке оно неизменно смотрелось очень зрелищно и эффектно.

С этого момента зрители уже хлопали в ладоши не переставая. Хмельницкая полностью захватила зал! В том числе захватила и Рыжкова с Ельциным!

А сама Хмельницкая, выйдя из вращения несколькими твиззлами с саккадами, по траектории буквы S начала разгоняться на следующий каскад, к левому короткому борту. И это был её самый сложный, коронный каскад этого сезона: тройной лутц — ойлер — тройной сальхов. Практически ульра-си этого времени. При чистом исполнении он гарантировал ей очень высокое место, так как это был каскад из трёх прыжков, с двумя тройными прыжками, и даже в наше время это достаточно трудный в исполнении и дорогой элемент.

Сейчас уже не стоило рисковать, исполняя какие-то хореографические шаги, так как лутц предполагал долгий и точный заход по дуге назад-наружу на левой ноге. Но всё-таки Арина, памятуя, что программу бросать никак нельзя, отыграла её взмахами рук и работой корпуса в разные стороны, при этом ноги работали только на прыжок и держали дугу почти непрерывно. Никакого разрыва в нити программы визуально не было!

Перед лутцем Арина сильно прогнулась телом вниз, ударила зубцом правого конька по льду, оттолкнулась левой ногой и вошла в крутку. Есть! Приземлившись после лутца на правую ногу, тут же исполнила ойлер, поменяв ногу отталкивания с правой на левую и, оттолкнувшись лезвием от льда, сделала мах правой ногой и закрутила себя в тройной сальхов. Тройной сальхов! И прыгнула его идеально. Приземлившись на внешнее ребро правой ноги, Арина исполнила долгий выезд в ласточке, параллельно исполнив красивые аллонже в испанском стиле.

— Браво! — крикнул кто-то с трибун. Голос каким-то чудом прорвался через музыку и аплодисменты. И наградой крикнувшему человеку послужил воздушный поцелуй от Арины и два пируэта с поднятой правой рукой и правой ногой в фуэте. И ещё один воздушный поцелуй. Трибуны взревели в восторге!

Арина сделала три самых сложных элемента программы — два каскада с тройными прыжками и каскад с дупелем, что было, по сути, то же самое. Но отпускать себя не спешила, чувствовала ещё не время. Приближалась вторая часть программы, и ещё надо было прыгнуть одиночные тройные лутц и флип!

Выехав пируэтами на середину катка, Арина сразу же, один за другим исполнила два вращения. Сначала комбинированное вращение со сменой ноги, и заклон. Всё получилось на высшем уровне. Позиции все шикарные по растяжке, выверенные до миллиметра, без потери центровки и скорости вращения.

Выйдя из заклона, Арина исполнила свой коронный хореографический элемент, неизменно вызывавший бешеный восторг, так как он был очень зрелищен в плане артистизма, хотя и занимал всего лишь миг. Арина в музыкальный акцент резко остановилась, отставила правую ногу назад и топнула по льду зубцом конька, как делают аргентинские партнёрши в танго. При этом указательным пальцем правой руки дотронулась до губ, словно призывая хранить молчание.

Аплодисменты стали ещё громче. Между ними стали прорываться приветственные крики. С этого момента началась вторая часть программы. И в течение этой второй половины необходимо исполнить четыре одиночных прыжка и дорожку шагов с хореографической дорожкой.

Состояние после половины программы было прекрасным — немного устала, но терпимо. И всё-таки решила немного экономить силы и разгрузиться.

После хореографического элемента по плану следовал заход на одиночный дупель. Зашла просто, двумя подсечками, к правому короткому борту. Скобкой перестроилась на ход назад, развернулась на левой ноге, чуть присела на колене, сделала мощный мах правой ногой и бросила своё тело вперёд, в быструю крутку. Сделано! Выехала из акселя ласточкой. Более усложняться не стала.

После акселя несколько раз сделала пируэты в фуэте с поднятой наверх рукой и стала заходить на тройной флип, от центра арены до левого короткого борта. Прыгнула! Отработала как на тренировке. С флипа вышла циркулем, развернулась и зашла на дорожку шагов. Исполнила её шикарно и точно, как виртуоз играет по нотам.

Прокатила хорошо, со всеми положенными поворотами, сменами рёбер и направлениями движения. Скорость не держала большой, но зато идеально исполнила все секции. Четвёртый уровень сложности!

Закончив элемент вплотную у правого короткого борта, Арина развернулась, быстрыми подсечками набрала ход и исполнила хореографическую дорожку, очертив букву S на льду. Сначала исполнила кантилевер, с выгибом корпуса назад и идеальным корабликом, потом встала, наклонилась ко льду и проехала гидроблейдингом, прогнувшись вперёд и касаясь пальцами льда. Очертив на льду петлю гидроблейдинга, Арина поднялась на ноги, сделала пируэт, развернулась и начала заход на тройной лутц, разгоняясь перебежками по траектории буквы S к правому короткому борту. Этот прыжок последний из сложных.

Делая обычный простой дугообразный заход, она тем не менее, исполняла корпусом и руками хореографические движения, призванные показать зрителям всё величие мастерицы танго. Сейчас они стали чуть более игровыми. Арина чувствовала зал и понимала по его настроению, где нужно прибавить драйва. А нужно вскипятить трибуны именно в этом моменте, учитывая, что прокат подходил к концу.

В середине арены встав на лутцевую дугу назад-наружу, Арина подалась телом вниз, выпрямила правую ногу и ударила зубцом по льду. Зал замер. Даже аплодисменты стихли. Звук удара лезвия по льду, снежная пыль в разные стороны…

И она сделала этот прыжок! Решающий! Есть! Чистоган!

Сделав короткий выезд, Арина сделала две подсечки, потом два пируэта, разогналась, закрутилась и прыгнула двойной риттбергер, последний элемент программы. Середина арены… Прямо перед судьями… Как гвоздь вколотила… Но мало этого, она чувствовала, что пара секунд тайминга ещё есть, поэтому решила приукрасить финал. Сделала его таким же, как на чемпионате Свердловской области. Правда, тогда у неё такая концовка получилась с ошибкой, и на ходу пришлось колхозить, а сейчас она всё сделала намеренно и очень красиво.

Сделав после выезда с риттбергера циркуль, Арина изящно опустилась на лёд, вытянула левую ногу в сторону и проехала на колене правой ноги, разрывая колготки к чёртям. Замерев прямо перед судьями, сверху которых сидели Ельцин с Рыжковым, Арина запрокинула тело назад, голову вверх и развела руки в стороны.

Это было очень красиво. Так красиво, что повеяло какой-то высокой хореографией, недоступной смертным. Зал на мгновение замолчал. Арина вышла из образа, буднично встала, опёршись руками о лёд, и отряхнула колготки и дыру в них, из которой торчала белая девичья коленка. А потом началось…

Глава 31

Большие баллы Хмельницкой

На ледовой арене началось что-то невообразимое. Первыми с мест встали Рыжков, потом Ельцин. Они громко аплодировали и смотрели на окружающих, кивая головами и словно приказывая брать с них пример. Как от камня, брошенного в пруд, от них словно пошла какая-то волна цепной реакции — люди тоже начали вставать и громко аплодировать. И это было завораживающее зрелище. Такое ощущение, словно сейчас проходит чемпионат мира, и на нём выступала какая-то титулованная звезда. Впрочем, возможно, так всё и было…

Вместе с аплодисментами раздались приветственные возгласы. На лёд традиционно полетели подарки — мягкие игрушки, пакеты и газетные свёртки, завёрнутые в целлофан. Медленно, как листья, планировали открытки с приветственными словами. Зал единовременно охватила какая-то эйфория.

Арина подъехала к центру арены, раскланялась, и покатила к тренеру.

Тренер… Самая тяжёлая доля во время проката не у фигуриста, а тренера. У фигуриста, наоборот, время летит так, что многие и не вспоминают, что именно они только что катали. А вот тренер… Он с учеником словно проживает программу. При этом время её тянется очень медленно. Эти несчастные четыре минуты, кажется, иногда растягиваются чуть не на месяц по затратам нервной энергии. Тренер смотрит на фигуристку — вот прыгнула каскад. Успешно. Но впереди ещё столько элементов и столько времени… Ну давай уже, что так медленно… И все эти эмоции Левковцев пережил вместе с Людой.

Впрочем, ничего этого во время проката Хмельницкой Левковцев в этот раз не ощущал. Отбросив сдержанность, он сгибался, выпрямлялся, прыгал вместе со своей фигуристкой и, словно дирижёр, казалось, управлял всеми её движениями. Это вызывало очень большой интерес у зрителей. «Смотрите, как болеет. Поразительно…» — шептались многие. Конечно, у такой вовлечённости были свои причины.

Как ещё можно реагировать, если ты пару месяцев назад проводил чемпионат своей провинциальной спортшколы, из которой никто никуда не отбирался дальше области, а сейчас ты стоишь на Первенстве СССР среди титулованных тренеров, которые жмут тебе руку, на тебя смотрят высокие гости и линзы телекамер, укрытых тёмной тканью от холода…

Когда Люда закончила кататься, Левкоцева словно отпустило. Он почувствовал, что морально и даже физически очень сильно истощён. Сил не было настолько, что пришлось опереться руками о бортик, боясь упасть. Закружилась голова.

— С вами всё в порядке? — к Левковцеву подошла молодая женщина-врач, сидевшая на скамейке рядом с калиткой, в ожидании возможных травм. — Может, валидол или нитроглицерин?

— Дайте валидол пожалуйста! — махнул рукой Левковцев. — Кажется, я стал тренером чемпионки СССР…

Сейчас и Арина почувствовала, что отпустило. Такое ощущение, словно гора свалилась с плеч. Отмаялась! Причём отмаялась очень результативно. Выдала прокат жизни с высочайшей техникой и хореографией. И, естественно, понимала это. С радостным видом, с покрасневшим лицом и слезами на глазах подъехала к Левковцеву и уткнулась ему в грудь лицом, обняв его. Сил не было. Смогла! Левковцев сам был не лучше — наверное, поседел на пару волос.

— Спасибо, спасибо, Люда… — трогательно прошептал тренер, погладив чёрные пряди волос на голове Арины, уже начавшие распускаться от бешеной скорости во время проката. — Прекрасно откатала. Пойдём оценки послушаем.

Трибуны проводили аплодисментами тренера и воспитанницу, вместе отправившихся в кисс-энд-край. То, что оценки будут на максимуме, уже никто не сомневался…

…Среди судейства неразберихи и разногласий не было. И оценки выставляли дольше обычного исключительно потому, что случилась задержка во времени — очень много подарков бросили на лёд удивлённые и восторженные зрители.

— Алла Ивановна, Татьяна Петровна… — развёл руками Шеховцов, сидевший в судейской зоне вместе с Писеевой и Тарасовой. — Много видел всякого, но такое… Девчонка всю программу переделала с прошлого чемпионата. Вся хореография и артистическая составляющая другая.

— Скорее всего, не переделала, — отрицательно покачала головой Алла Ивановна. — Постановка прежняя. У неё другая прическа, макияж и соответствующие им движения. Она отыграла другой образ, но в пределах этой же программы. Я не видела ранее ничего подобного. Великая артистка.

— Вопрос в другом… — прошептала восхищённая Тарасова. — Что ставить за это великолепие?

Что ставить… На самом деле, этот вопрос был очень тонким. Очевидно, что Хмельницкая уже попала в сборную и отобралась на чемпионат мира. Но как встретят там нетитулованную фигуристку, впервые приехавшую на старт международного уровня и неизвестную зрителям и судьям? Люду никто в загранице не знает! Будут щемить за любую мелочь. Это не родные пенаты, где судьи лелеют и стены помогают.

Раз так… Очевидно, что нужно накачать фигуристку оценками по самое не могу. Заграничные коллеги и соперники, судьи в том числе, всё равно оценивают итоги национальных чемпионатов, смотрят, какой там демонстрируется контент и, самое главное, какие за прокаты ставятся оценки. Потому-то от этих оценок будут отталкиваться и судьи за рубежом, за неимением других.

— Если шестёрки поставим, над нами смеяться будут, — напомнила Писеева. — Весь мир будет смеяться.

— Значит, ставим пять и восемь, — твёрдо сказал Шеховцов. — До этой планки навряд ли кто-то здесь дотянется. Хмельницкая две программы выиграла, и смести её с этой позиции при таких оценках невозможно. Даже если конкурентки откатают так же, как она.

Писеева и Тарасова согласно кивнули головами и продолжили смотреть на вакханалию, разыгравшуюся на ледовой арене.

…— Людмила Хмельницкая за прокат произвольной программы получает техническую оценку 5.8 баллов, оценку за артистизм 5.8 балла, и на данный момент занимает промежуточное первое место, — объявил информатор.

На табло высветился промежуточный результат:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

1. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

2. Маргарита Пепелова ОФ 3.9 КП КП Т 4,5 А 4,4 ПП Т 3.7 А 4.0

Трибуны еще больше зааплодировали, засвистели и почти заглушили следующее объявление информатора:

— На лёд приглашается следующая группа участниц. На разминке находятся: Дарья Усатова, город Владивосток. Элеонора Горбачёва, город Мурманск. Василиса Румянцева, город Волгоград. Екатерина Денисенко, город Москва. Серафима Соборович, город Минск. Татьяна Малинина, Свердловская область.

Девчонки, с тренерами высыпавшие к калитке и вживую наблюдавшие прокат Арины, смотрели на её оценки и тихо цепенели от ужаса. Всё, что происходило в ледовом дворце, казалось им нереальным. Они попали именно в такое положение, когда, кажется, рушится всё, потому что такие высокие баллы набрать попросту не получится, хоть бейся о лёд. Это могло свести на нет мотивацию многих. Но не всех… У кого-то, наоборот, сложившаяся ситуация могла вызвать спортивный азарт и желание отыграться.

Сопровождающий открыл калитку, и фигуристки стайкой выпрыгнули на лёд. Арине же теперь следовало думать, что делать дальше. Впереди ещё две разминки, и хотелось бы их посмотреть. Но после стартов будет награждение, а на нём надо быть в коньках и костюме. Смешно, конечно, но Арина почему-то думала, что выиграла первенство. А если не выиграла, то призовое место заняла точно, поэтому так рассуждать имеет полное право.

— Ты в раздевалку? — спросил Левковцев, открывая перед Ариной дверь, ведущую в служебный коридор.

— Да, — кивнула головой Арина, проходя внутрь и опершись рукой о стенку, так как почувствовала головокружение. — Отдохну и подойду к последней разминке и посмотрю, как откатается Марина.

— Нам, спортсменам и тренерам, выделили отдельные ряды у спецсектора, — напомнил Левковцев. — Если захочешь смотреть с трибун, пройдёшь туда, покажешь пропуск милиционеру, и тебя пропустят. Коньки пока сними, а на награждение можешь опять надеть.

— Владислав Сергеевич, всё-таки думаете, я что-то выиграла? — улыбаясь через силу, спросила Арина.

— Перестань прибедняться, Люда, — Левковцев взял её под локоть и повёл по коридору к раздевалке. — Ты здесь самая лучшая…

… На текущую разминку Арина, естественно, не успела, да и мысли такой не было. Пусть девчонки воюют сами… Добравшись до скамейки у своего шкафчика, Арина плюхнулась на неё, вытянула ноги, закрыла глаза и на несколько минут потерялась, словно выпала из реальности. Но организм молодой, тренированный, восстанавливается быстро, поэтому уже через 20 минут Арина почувствовала себя в норме. Попила водички, сняла коньки, потом надела кроссовки и тогда уже смогла пройтись туда-сюда. Мышцы были слегка ватными, но в целом, всё казалось, в пределах нормы.

К этому времени пришли девчонки проводившие разминку, а в раздевалке уже появились приехавшие из общаги Соколовская, Скарабеева и Антонова, катавшиеся в третьей разминке. Соколовская, судя по её виду, была очень и очень недовольна. Бросив сумку на пол, плюхнулась на лавку рядом с Ариной, пихнула её холодным плечом, сняла шапку, взлохматив светлые блондинистые волосы, и в упор уставилась яркими синими глазами в лицо Арины.

— Где дядя Саша?

— Не знаю, — пожала плечами Арина. — Наверное, машина сломалась.

«Наверное, дядя Саша не поехал за ними», — неожиданно пришла в голову шальная мысль. — «Точно. Он остался смотреть меня. Маринка сейчас с говном съест».

— Машина не сломалась, — надув пухлые губы, сказала Соколовская, снимая куртку. — Она стоит на стоянке у дворца. А нам пришлось ехать на автобусе.

«Ну и не развалились», — хотела было сказать Арина, подражая своей маман, но вовремя прикусила язык, опасаясь бурной реакции Соколовской.

— Марина, я не знаю, — честно сказала Арина. — Я в машинах не разбираюсь. Я пригласила дядь Сашу на соревнования, и он, наверное, решил посмотреть мой прокат. Наверное, проникся фигуркой. А теперь он посмотрит и твой прокат. Ну что ты дуешься, не будь врединой! Ну? Марин? Я тебя накрашу хорошо и заплету.

— Ладно! — неожиданно рассмеялась Соколовская. — Как выступила? По виду сидишь довольная.

— Пять тройных, — показала Арина пятерню. — Чистоган. Поставили пять и восемь.

— Пффф! — насмешливо фыркнула Соколовская. — Я тебя перекатаю!

Соколовская так и лучилась уверенностью и спокойствием. Даже услышав запредельные оценки Арины, она не подала и виду, что они её смутили. Потому что она была полностью готова к такому варианту развития событий — потенциал одногруппницы она знала. И предполагала, что не сможет выйти на первое место. Но за второе она биться решила насмерть и своего не сдала бы.

Другое дело Наташа Скарабеева… Бывшая и так на взводе, услышав слова Арины, она расстроилась ещё больше. Ей теперь предстояло совершить невозможное…

Денисенко и Соборович, уже видевшие оценки Арины и проникшиеся ими, посмотрели на Соколовскую с ехидством, но ничего не сказали. Малинина, как более опытная фигуристка, вообще ничего не видела и не слышала — настраивалась на прокат.

У Соборович было очень оригинальное, юморное платье, как раз для юниорского фигурного катания. Короткое, с широкой юбкой, белое, в крупный красный горох, с короткими рукавами и несколькими вышитыми ромашками. По всему видно, программа предполагалась с изрядной долей юмора. «Что она будет катать?» — с интересом подумала Арина. До выступления Соколовской было ещё порядочно времени. Марина переоделась в спортивный костюм и не спеша занялась разогревающей разминкой, перестав обращать внимание на Арину.

— Я на трибуны пойду, посижу, — полуутверждающим тоном заявила Арина, обращаясь к Соколовской. — Потом, когда будет разминка, приду, помогу тебе.

— Угу, — разрешила Соколовская, подпрыгивая и делая руками разминающие движения от бёдер вверх, словно взмахивая крыльями.

…А на трибунах царило полнейшее уныние. Девушки, катавшие перед последней, сильнейшей тройкой второй разминки, впечатление на публику, мягко говоря, не произвели. Дарья Усатова и Элеонора Горбачёва, судя по невысоким оценкам, наваляли порядочно, а может быть, таков и был их технический и артистический уровень. Оценки судьи поставили в районе четырёх баллов, и фигуристки занимали места ниже Арины, имя и фамилия которой с громадными баллами по-прежнему красовались наверху. Да и Ясмина Мухаметова пока была на второй позиции. Как пить дать, чемпионский прокат Арины сыграл решающую роль в их скромных результатах. Ведь даже откатай девчонки чисто, судьи и зрители, впечатлённые сильным прокатом Хмельницкой, теперь будут каждую выступавшую после неё фигуристку сравнивать с примой. И сравнение было явно не в их пользу. На фоне взросло смотревшейся и мастеровитой Хмельницкой казалось, что сейчас катаются сущие дети, и даже чистый прокат смотрелся очень невыгодно.

Арина пришла на каток, когда Василиса Румянцева из Волгограда заканчивала программу. Милиционер не пускал внутрь и пришлось смотреть её прокат из входного терминала.

У Василисы музыка была очень сложная для фигурного катания, которую берут только зрелые мастера и очень редко юниоры — Адажио Томазо Альбинони. Естественно, в 1986 году музыка со словами была запрещена, но именно эта аранжировка, сделанная оркестром миланской оперы Ла Скала, всегда ассоциировалась с Хосе Каррерасом. Когда играло это Адажио, голос Каррераса словно звучал воочию, и казалось, будто испанский тенор, во фраке и манишке, стоял совсем рядом с вами.

Музыка начиналась медленно и напевно, а потом разгонялась до максимума в самом конце программы, перерастая в мощное крещендо и кульминацию. На всём протяжении программы от фигуриста требовалась трудновыполнимая задача — поспевать за музыкой в темпе и акцентах, не сбавляя скорости. А как их не сбавлять, если ты устаёшь с каждой секундой всё больше и больше?

К концу программы Румянцева уже сильно выдохлась, и сил не хватило на последний прыжок, двойной сальхов — сделав недокрут и воткнувшись лезвием в лёд, Василиса эпично свалилась прямо напротив судей… Пока вставала, отстала ещё больше и финальное вращение закончила в полной тишине, когда музыка уже смолкла. Провал!

Зрители отреагировали на прокат очень сдержанными аплодисментами. На лёд упало всего две мягких игрушки, что по сравнению с количеством, подаренным Арине, выглядело каплей в море. Впрочем, Василиса, судя по всему, не сильно-то и переживала. Было ей от силы 13 лет, и всё у неё было впереди. По-быстрому смущенно раскланявшись, она покинула лёд, буквально упав в объятия тренера, стоявшего у калитки, молодого мужчины лет тридцати.

С окончанием проката милиционеры стали запускать на арену всех желающих. Правда, найти место было довольно проблематично — на трибунах царил аншлаг, почти все места были заняты, и только в самых неважных, боковых секторах арены, остались ещё одиночные свободные места. На самые лучшие места, которые находятся вдоль ближнего длинного борта, за которым сидят судьи, находится вип-сектор и лицом к которому выступают фигуристы, мест не было с самого утра. Однако для Арины было исключение! Над вип-сектором находились три ряда мест, предназначенные для спортсменов ии тренеров, которые были ограждены от основной арены. Свободные места там были, и допускали к ним по служебному пропуску.

Арина показала пропуск милиционеру и села на свободное место рядом с выходом. Левковцев сидел где-то в глубине, и лезть к нему не хотелось.

Тут же на раскатку вышла Катя Денисенко. Отдала Станиславу Алексеевичу Жуку чехлы от лезвий и бодро, быстрыми перебежками, стала пересекать арену в разных направлениях. И не просто пересекать, но и прыгать! Денисенко ничуть не побоялась, что прыжки собьют её с толку, она ж никогда не падала. Поэтому стала штамповать тройные тулупы и по одиночке, и в каскадах, как горячие пирожки. Потом перешла на тройные сальховы, как будто говоря, что вот с этого момента начинается что-то серьёзное…

Глава 32

Денисенко vs Cоборович

Надо признать, Катя Денисенко раскатывалась очень уверенно и внимание публики сразу привлекла. Немалую роль в этом сыграло очень запоминающееся платье — ярко-красное, даже алое. Насыщенного цвета и сразу издалека бросающееся в глаза. Короткие рукава были свободные и словно оборванные по краям. Край юбки тоже развевался, словно рваные тряпочки. Оригинально! На белом льду платье смотрелось как кусочек красного пламени, вырванного из костра и зажившего своей жизнью особенно при быстром движении. Спереди на майке была вышита золотая гитара, а когда Катя развернулась и стала заходить на очередной прыжок, Арина увидела, что и на спине тоже вышита точно такая же гитара. «Под что она будет катать? Нечто русско-народное, цыганско-романсовое или жиганско-ухарское?» — с интересом подумала Арина. Однако оказалось ни то и ни другое…

— На лёд приглашается Екатерина Денисенко, город Москва, — объявил информатор.

Катя получила от тренера последние наставления и выехала в центр арены, приветствуя зрителей. Стартовая поза у неё тоже была простая — ноги на ширине плеч, левая рука согнута в локте и прижата к груди. Правая рука пальцем касается щеки, а локтем опирается на раскрытую ладонь левой руки. Голова у девочки чуть наклонена, и казалось, что она стоит, о чём-то глубоко задумавшись. Зрители притихли. А потом зазвучала музыка, и зрители сразу же, с первых секунд, стали энергично хлопать ей в такт.

Ну конечно же! Как тут не хлопать! Звучала фонограмма к песне Адриано Челентано под названием «Soli». Адриано Челентано… Вечный босяк в широкой красной майке с рваными рукавами и рваным низом. Кумир советских женщин, так же как Ален Делон… Надо признать, музыку для произвольной программы Жук выбрал популярную, цепляющую и заводящую зрителя. И сразу же стала видна тема платья Денисенко — оно отображало рваную майку итальянского певца, по которой его запомнили советские зрители.

И вроде бы всё неплохо, но музыка Челентано плохо подходила для фигурного катания — она слегка однообразна, и в ней непросто отыскать акценты, в которые можно вставить элементы. И если говорить начистоту, она не слишком подходила 13-летней девочке. Денисенко не знала, как под неё катать и что! Изображать самого Адриано Челентано? Глупо! Она же девочка! Изображать саму музыку? Да. Только и остаётся — катать некую абстракцию. Но как под неё работать лицом? Какие выказывать эмоции? Тут Арина подумала, что, скорее всего, не Денисенко выбирала музыку для программы, а её тренер. Но как? Зачем? Для мужчины эта музыка, возможно, ещё бы подошла. Мужчина может отобразить самого Челентано. Сделать такую же причёску, во время программы исполнить характерные для певца жесты и выражение лица, мимику. Денисенко, естественно, ничего этого отобразить не могла, а ведь надо! Надо зарабатывать оценку за артистизм!

Денисенко решила проблему с хореографией просто — всю программу откатала с озадаченным выражением лица, как говорят профессионалы, «бровки домиком». Хотя напрыгала знатно. Каскады тройной тулуп — тройной тулуп, тройной сальхов — двойной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп. Одиночными прыжками прыгнула тройной сальхов, двойной сальхов, двойной риттбергер, двойной лутц. Вращения, дорожку шагов, хореографическую дорожку — всё исполнила. Вообще, по технике Катя отработала молодцом. Пусть без лишних изысков, но надёжно. Однако, увы, недостаток хореографии сказался на прокате. Да и прыжковый набор получился средний по больнице…

Тем не менее на зрителей Катя впечатление произвела, и когда закончила прокат, они наградили фигуристку аплодисментами, но уже не такими бурными, как в короткой программе, где она отыграла «Калинку-малинку». Программа под Челентано показалась зрителям средней.

Жук уже не питал лишних иллюзий — счёт на табло он видел, поэтому уже знал, что Хмельницкую достать никак не удастся. Встретил свою фигуристку, как всегда, сдержанно. Прохлопал по спине, подал олимпийку, чехлы для коньков и бутылку с водой. И сразу же повёл в кисс-энд-край.

— Екатерина Денисенко за прокат произвольной программы получает техническую оценку 5.3 балла, оценку за артистизм 5.3 балла, на данный момент занимает промежуточное второе место, — сказал информатор. На табло высветился итог:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

2. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3

3. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

Болельщики отреагировали на оценку жидкими аплодисментами. Не зашло, увы… Сказать тут более нечего… Однако судьям, как ни странно, Челентано больше зашёл, чем «Калинка-малинка» в короткой программе. Наверное, сказался более серьёзный, без фиглярства, образ и хорошее платье, подчёркивающее программу и делающее её хорошо узнаваемой.

— На лёд приглашается Серафима Соборович, город Минск, — объявил информатор.

Сима, раскатывавшаяся, пока объявляли оценки Кате Денисенко, шагами покатила к центру арены, на ходу приветствуя зрителей, которые встретили её появление более дружными аплодисментами, чем Денисенко. Вид у Серафимы был в теме программы, забойно-ухарский. Она опять себе заплела два хвостика, торчащих в разные стороны, и подвела синим глаза, отчего они, и так большие и круглые, смотрелись сейчас ну очень большими и заметными.

Поёрзав на месте, Соборович замерла в стартовой позе. Ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова чуть наклонена в сторону, рот перекошен на одну сторону в ухмылке, а круглые голубые глаза имеют вид залихватский и удальский. Зрители слегка рассмеялись, когда она замерла на месте. Вот это фигурное катание! Вот таким его и любят! Его можно смотреть с интересом и ожидать в предвкушении: что же тут будет, что за лицедейство приготовила фигуристка… Заиграла музыка.

— Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла- лаа! Ла-ла-ла-ла-ла-ла-лаа!

Косил Ясь конюшину! Белорусская шуточная народная песня, знакомая в СССР каждой собаке! Исполняемая группой «Песняры»! И в первую очередь потому, что звучала она в мультфильме «Ну, погоди!», где Волк косил сначала пшеницу, потом капусту, потом кур. Песня была, естественно, с шуточным подтекстом, и она… Как влитая села на уроженку Белоруссии Серафиму Соборович.

Когда в мелодии раздался свист косы, Сима несколько раз шуточно станцевала на месте, выставляя вперёд то левую ногу на пятке, то правую, потом сделала несколько пируэтов тур-шене, развернулась и пошла прямо из центра арены на стартовый каскад, к левому короткому борту. И при этом разогналась до очень приличной скорости. Судя по всему, пошла она на тройной флип! Трибуны начали с первых секунд программы хлопать и подпевать!

— Косил Ясь конюшину,

Косил Ясь конюшину,

Косил Ясь… конюшину…

Когда после первого куплета затеребенькала бас-гитара, Соборович, прямо в акцент, прыгнула каскад тройной флип — двойной тулуп!

— Поглядал на дивчину!

Соборович выпрыгнула из каскада «оленем» и пошла дальше по программе. Арине очень любопытно было, что она будет прыгать. Неужели каскад с тройным лутцем? Тогда она может навязать борьбу! Но нет. Вторым каскадом Соборович прыгнула тройной сальхов — тройной тулуп. Чётко! Чисто! Выехала в ласточку, развернулась перебежками и пошла на следующий каскад.

— А дивчина жито жала,

А дивчина жито жала,

А дивчина… жито жала…

Опять затеребенькала бас-гитара, и Соборович в акцент прыгнула каскад двойной аксель — двойной тулуп. Чисто! Трибуны опять взорвались аплодисментами!

— И на Яся поглядала!

Серафима выехала из тулупа, вытаращила свои большие голубые глаза, согласно покачала головой и пошла дальше по программе. В артистизме ей было не отказать! Казалось бы, обычная и простая народная песня, похожая на «Калинку-малинку», что катала Денисенко в короткой программе, но по хореографии она выразила её намного лучше, и отыгрывала лицом Сима намного приятнее и смешнее, чем Катя. Возможно, в восприятии сказывалось то, что песня эта была хорошо известная и любимая в народе, в отличие от абстрактной «Калинки-малинки».

Недостатков в катании Соборович практически не было. Она хорошо владела коньком — в этом Арина убедилась ещё в короткой программе, помня, как Сима мастерски откатала программу из одних арабесок, почти всегда на одной ноге. Она была быстра и точна. Но, естественно, до мастерства Хмельницкой ей было очень и очень далеко… И в первую очередь далеко в плане стабильности.

В произвольной программе элементов больше, и силы нужно экономить. Но как их экономить, если твоя музыка и поставленная на неё программа, требует постоянной отдачи на сто процентов??? Если у тебя нет ни секунды, чтобы сбросить темп, отдохнуть секунд десять-пятнадцать, перевести дух, выбросить часть элементов, упростив прокат, чтобы сделать финал активным и не просадить его! У активной, живой Серафимы Соборович этого времени не было.

Прыгнув каскады тройной флип — двойной тулуп, тройной сальхов — тройной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп и сделав комбинированное вращение, Серафима слегка сбавила темп, видать, устала, а ведь прошла только половина программы, и элементов надо делать ещё очень много. Едва только началась вторая часть программы, Серафима решила повторить тройной флип, но прыгнула только двойной! Неудача.

Но двойной флип всё равно занял прыжковую ячейку в протоколе. Для тройного прыжка ещё оставалась одна попытка. Но попытка выглядела как русская рулетка! Дело в том, что Соборович уже прыгнула два одинаковых двойных прыжка — это были два тулупа в каскадах. Теперь повторений двойных прыжков у неё просто не было! Не было! Если сейчас Соборович снова пойдёт на тройной флип, и в очередной раз не сделает его, а сделает двойным… Это будет второй повтор двойного прыжка, что против правил, и этот флип окажется незасчитанным! При этом прыжковая ячейка в протоколе будет заполнена. Соборович останется без элемента.

Соборович сдалась. Не стала так рисковать. Силы таяли. Несмотря на то, что телосложение у неё было спортивное, но и программы были очень энергозатратные и, в первую очередь, технически сложные. Однако Серафима еще могла исполнить тройной сальхов и тройной тулуп, чтобы попасть в топ и приблизиться к Хмельницкой. Тройной сальхов она прыгнула, правда, выезд получился смазанным, с касанием льда рукой. Следующий прыжок — тройной тулуп — она исполнила, но выезд тоже получился неловким, в степ-аут. Оставшийся двойной риттбергер прыгнула хорошо.

Арина в очередной раз убедилась, что в фигурном катании ничего не устроено просто так. Если ставишь такую энергичную программу, значит, нужно снижать сложность прыжковых элементов, либо планировать отрезки для отдыха. Либо худеть, худеть и ещё раз худеть, потому что снижение веса ведёт к уменьшению затраченных сил на прокат. Добиться оптимального соотношения очень и очень сложно. Соборович первую половину программы откатала хорошо, во второй половине ощутимо просела. Впрочем, это было видно по её короткой программе — тогда после двух минут снижение результативности было налицо. Серафима плохо исполнила вращение в заклоне и тут же следом чуть не упала два раза на простых шагах.

По идее, в произвольной программе Соборович, одиночный тройной флип был лишним, и его нужно из произвольной программы вычеркивать, заменив на двойной прыжок, но сейчас уже поздно руками махать — ничего изменить нельзя…

Но Серафима, безусловно, впечатление о себе оставила — зрители разразились бурными аплодисментами, когда Сима закончила прокат. И опять ей не повезло — финальная поза оказалась смазана, и когда фигуристка замерла, отставив правую ногу вперёд, пяткой о лёд, и сложила руки на груди, то поскользнулась и едва не свалилась на лёд. Ничуть не переживая, широко улыбнулась, показав идеальные белые зубки, и стала раскланиваться в разные стороны. В этот момент Арина увидела, что левая рука у девушки замотана бинтом. «Она же порезалась вчера!» — неожиданно вспомнился прокат короткой программы.

— Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! — скандировал зал. На лёд полетели подарки. Арина тем временем вздохнула с облегчением — не соперница. Жестоко! Но спорт вообще дело жестокое, и милости тут источаются редко…

Раскланявшись, Серафима покатила к калитке, где её ждала тренер, Панина Светлана Юрьевна, как всегда, восхитительная и обворожительная. Вот где отношения были мама-доча! Серафима подъехала к тренеру, почти упала в её объятия и расплакалась. Сразу вырвались наружу все неурядицы и неудачи, преследовавшие её в двух программах.Тренер погладила Симу по плечам и поцеловала в макушку.

Трибуны встретили с оптимизмом и умилением проявление такой любви и подкрепили их усиленными аплодисментами. Светлана Юрьевна повела спортсменку в кисс-энд-край, а на лёд выскочила Таня Малинина, в бело-чёрном платье и отдала чехлы Ксенофонтову.

Малинина, как девушка опытная, не тратила силы на прыжки. К сожалению, у неё был последний стартовый номер во второй разминке, и достался самый испорченный лёд. Сначала нужно его осмотреть, нет ли выбоин и ямок. Таня сначала проехала фонариком, ёлочкой и кросс-роллами пару кругов по часовой стрелке вдоль бортов, потом, убедившись, что всё терпимо, стала в центре арены тренировать спирали и вращения.

— Серафима Соборович за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.2 балла, оценку за артистизм 5.4 балла, на данный момент занимает промежуточное второе место, — объявил информатор. На табло появился промежуточный результат:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

2. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4 ПП Т 5.2 А 5.4

3. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3

4. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

Соборович, несмотря на явно неудачно откатанную произвольную программу, у Денисенко выиграла — сказались выигранные обязательные фигуры, выигранная короткая программа и пять тройных прыжков в произвольной программе. Несмотря на смазанные выезды, прыжки формально считались сделанными и повлекли лишь небольшое снижение технической оценки. Впрочем, на оценке за артистизм это не сказалось. Её поставили высокой.

Серафима встретила этот результат ещё большим потоком слёз. Но плакала уже больше от радости. Смогла! Приехала из Белоруссии, из нефигурнокательного Минска в Москву, и в противостоянии с сильными фигуристками Союза показала себя с лучшей стороны.

— На лёд приглашается Татьяна Малинина, Свердловская область, — объявил информатор.

Ксенофонтов что-то сказал Тане, она согласно кивнула головой и перебежками покатила к центру арены, приветствуя зрителей. Трибуны ответили на приветствие сдержанными донельзя аплодисментами. Вторая свердловчанка… Кто это?

Малинина выехала к центру арены и застыла в стартовой позе. Таня стояла с опорой на левую ногу. Правая нога при этом отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд, руки перекрещены на груди — левая кисть касается правого плеча, а правая кисть касается левого плеча. Голова опущена словно в печали.

Вместо музыки послышались звуки метели, зазвучал «Романс» — четвёртая часть сюиты Георгия Свиридова «Метель». Малинина выпрямила руки в стороны, сделав аллонже, похожие на волны, пируэтом вышла из стартовой позиции, проехав всего два метра, развернулась очень красивым циркулем, и стала набирать скорость по направлению к правому короткому борту. Малинина в произвольной программе не стала мудрить! Сделала всё по классике — сначала поехала к правому короткому борту, откуда собиралась разгоняться на стартовый каскад, с заходом через весь каток.

Арина с удивлением заметила, что Таня сильно прибавила в хореографии, хотя и так, казалось бы, куда выше. На стартовый каскад она не зря разгонялась через весь каток — несмотря на долгий заход, он был весь наполнен сложными шагами и пируэтами. Ни одного метра она не проезжала простыми перебежками! Да ещё и активно работала руками и корпусом, изображая вальсовые движения. Звучала музыка, отображавшая зимнюю метель, а Малинина руками отображала полёт птиц, которые противостоят злой буре.

Доехав до левого короткого борта, Малинина раскрутилась пируэтами и прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп! Выехала прекрасно — в красивый арабеск, вытянув свободную ногу далеко назад и вверх, а руки вперёд, но тут же сменила положение, уцепившись за лезвие левого конька левой рукой. Получился бильман! Дважды усложнённый выезд!

Похоже, Малинина на полном серьёзе вступила в борьбу и сдавать свою позицию не собиралась!

Глава 33

Фурор от Соколовской

Малинина откаталась без единой ошибочки! Прыгнула каскады тройной сальхов — тройной тулуп, свой коронный каскад двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер, двойной лутц — двойной тулуп. Одиночные прыжки — тройной сальхов, двойной аксель, двойной сальхов и двойной флип. Четыре тройных прыжка! Остальные элементы тоже на высоте. Сложные заходы на прыжки и выходы с них, переходы между элементами, вращения, дорожка шагов, хореографическая дорожка — всё сделано технически чисто и верно.

Но, помимо этого, Малинина в очередной раз сумела раскрыть тему загадочной русской души в великом классическом произведении и Пушкина, и Свиридова. Снег, бескрайние просторы, тройка, шампанское и вальс! Играла классическая музыка, и под её таинственные переливы по льду летала красивая, техничная девушка, каждым движением выражавшая страдание, любовь и страсть.

Зал не аплодировал Тане, когда она каталась… Зал молчал и, как завороженный, следил за прокатом фигуристки, лишь после прыжков одаривая её аплодисментами, быстро переходившими в тишину. Зал внимал. Внимал каждому её движению. Внимала и Арина. И чувствовала — Малинина сейчас наверняка будет выше Соборовской.

Программа у Малининой закончилась резко, как будто ударом — сделав восемь оборотов в заклоне, она быстро отпустила лезвие и застыла в финальной позе — расставив ноги на ширину плеч, вытянув руки вперёд, и подняв голову, словно выражая желание куда-то стремиться. Занавес!

И только тогда трибуны взорвались аплодисментами, на лёд полетели подарки. Раздались восторженные крики зрителей. Чистота! Да ещё на таком высочайшем уровне!

Таня поблагодарила трибуны короткими поклонами и поехала к калитке, где её ждал Ксенофонтов. Тренер обнял фигуристку, протянул ей чехлы от лезвий и повёл, держа за плечи к кисс-энд-краю. Никаких слёз у Малининой не было! Профессионалка! Уже дважды на первенстве! Хоть её лицо и выражало радость, по нему было всё-таки видно, что фигуристке хочется быстрее узнать оценки и свалить на отдых.

Судьи совещались недолго — смотреть тут было особо нечего. Таня исполнила всё на высочайшем уровне — не придраться.

— Татьяна Малинина получает 5,6 баллов за технику и 5,6 баллов за артистизм. На данный момент занимает промежуточное второе место, — заявил информатор. Тут же на табло обновилась картинка:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

2. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 5.6 А 5.6

3. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4 ПП Т 5.2 А 5.4

4. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3

5. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

Увидев свои оценки, Таня зааплодировала — откатала она прекрасно, и оценки получила очень хорошие. Всех фигуристок ниже себя обошла и в двух предыдущих программах, а в произвольной только закрепила результат. Если бы Соборович откатала чисто, с двумя тройными флипами, двумя тулупами и сальховом, у неё был бы шанс побороться и стать выше Малининой, но этого не произошло. Соборович откатала с грязью и ожидаемо ушла под Малинину, откатавшую чисто.

Судьи могли бы поставить и больше, довести оценки за технику и артистизм до 5,7, но не посчитали это нужным — впереди были прокаты еще одних претенденток, которые теоретически могли обойти Малинину. Соколовская и Скарабеева тоже могли удивить, поэтому судьи оставили себе пространство для манёвра.

— Объявляется двадцатиминутный перерыв на заливку льда. После перерыва соревнования будут продолжены. Перед вами выступит последняя группа участниц, — объявил информатор. Объявление было встречено одобрительными возгласами. Зрители потянулись к выходам из секторов, как всегда, кто в буфет, а кто в туалет.

…В вип-секторе находились не только правительственные и партийные деятели с охраной и сопровождающими. На самых крайних местах, подальше от высокого начальства, располагались спортивные чиновники и журналисты. При этом среди них не было Шеховцова, хотя председатель центрального комитета Федерации фигурного катания имел полное право там присутствовать. Но Шеховцов на этом первенстве был хозяином и, как всегда в таких случаях, непрерывно «работал в поле», как он говорил, — решал проблемы с судейством, с музыкой, прохаживался у льда, наблюдая за прокатами своих подопечных, решал проблемы с местами, с подарками. В общем, занимался делом и всё организовывал. Ничего не пускалось на самотёк!

А вот у журналистов дела как раз состояли в том, чтобы наблюдать за прокатами из спец-сектора, особенно если это журналисты спортивные. И среди них была Ирина Чен, спортивный обозреватель газеты «Советский спорт». Но в этот раз она была не одна, а со своим коллегой, спортивным обозревателем французской газеты Le Figaro Габриэлой Рубио, работавшей также внештатным корреспондентом The New York Times, освещавшей в газете европейские новости. Ирина панибратски называла её Габи, так как дружили они давно, ещё по спортивному прошлому — Габи тоже в прошлом была лыжницей. Габи официально, через посольство Франции, пригласили на освещение первенства СССР для зарубежной прессы. С приходом в руководство партии Михаила Горбачёва СССР всё более открывался миру.

Высокая красивая блондинка словно оправдывала свою фамилию, по-испански означавшую «белый». Несмотря на французское гражданство, родители у Габриэлы Рубио были северо-испанских кровей, потомки франков и вестготов, во времена незапамятные пришедших из Галлии под водительством герцога Пипина Короткого и выгнавших арабов с Пиренеев. Но, несмотря на вполне германскую внешность, Габриэла на все сто процентов считала себя испанкой. Страстной и очень впечатлительной. И очень любящей танго. Несмотря на то, что танго считался танцем колоний, танцем Аргентины, но испанцы его тоже очень любили и считали культовым, наравне с фламенко, сарабандой и болеро.

Уже почти час Габриэла Рубио с интересом наблюдала за прокатами девушек во второй разминке, изредка делая какие-то наброски в блокноте и на почти идеальном русском делясь своими впечатлениями с Ириной Чен. Но сама при этом неотрывно думала о девушке по имени Людмила Хмельницкая. Удивительно, но эта Хмельницкая каким-то образом очень точно передала особенности испанского характера, который может быть то взрывным и темпераментным, то холодным и аристократическим. И вообще… Габриэла Рубио смотрела на всех русских девушек и поражалась технической сложности и хореографии их программ. Это было что-то невероятное! Особенно Хмельницкая. Она напишет большую статью о ней. Мир должен узнать об этом чуде!

— Ира… Пресс-конференция после прокатов будет? — спросила Габи после того, как объявили перерыв на заливку льда и все стали расходиться кто куда. — Меня очень заинтересовала ваша Хмельницкая.

— Будет, — кивнула головой Ирина. — Сразу же после прокатов будет награждение, а потом пресс-конференция для СМИ… Не бойся, ты её не пропустишь…

… Сама Хмельницкая тем временем отправилась в раздевалку, как и обещала, готовить Соколовскую к прокату. Не то чтобы это прям кровь из носу было необходимо, но не сидеть же на трибунах и не ходить без толку по дворцу спорта, когда можно принести пользу подружке.

— Что там? Как обстановка? — спросила Марина.

— Обстановка нормальная! — рассмеялась только что вошедшая Таня Малинина. — Я вторая. По 5,6 поставили.

На Соколовскую её фраза не произвела никакого впечатления — пять и шесть в короткой программе за технику ей уже ставили, так что ничего сверхъестественного не было повторить этот результат.

Марина хорошо разогрелась и сейчас готовилась к разминке. Уже надела колготки, платье, сейчас зашнуровывала коньки. И когда всё сделала, повернулась к Арине, сидевшей на лавке и молча наблюдавшей за одногруппицей.

— Кто-то обещал меня заплести!

— Я предлагаю сделать простые хвостики по бокам, — заявила Арина. — Они лучше передадут дух того времени.

Соколовская встряхнула белокурой шевелюрой и согласно кивнула головой. Хвостики, конечно, получились недлинные, зато торчали в разные стороны. Арина определённо такие причёски видела в старых советских чёрно-белых фильмах, а значит, такая причёска могла попасть в образ. А образ этот вызвал очень сильный интерес у других фигуристок, рядом с ней готовившихся к прокатам. Они с интересом смотрели на платье с синей юбкой и красной звездой на груди, догадываясь, что у Соколовской будет программа на военную тему. И эта тема может сильно усложнить им жизнь.

Примечательное платье было у Наташи Скарабеевой. Абсолютно чёрное, закрытое, с длинными рукавами и красной бахромой по груди и плечам. Колготки были тоже чёрные. Вся её фигура смотрелась загадочно и эстетично. Девушка, и так обладающая высоким и хрупким телосложением, в нём казалась ещё тоньше и стройнее. Выступала она после Соколовской, и можно было посмотреть, что за программу катает эта фигуристка. Кроме интереса, было ещё и опасение — ведь Наталья прямая конкурентка и угроза первому месту Арины!

У Анны Антоновой платье было очень примечательное и настолько мастерски сделано, что казалось, словно заказано в каком-то модельном доме, например Славы Зайцева. Хотя всё возможно… Антонова источала филигранную, очень тонкую аристократическую надменность. Возможно, родители были не просто смертными…

Верх платья и рукава — белые, с золотым шитьём, а низ, примерно от уровня груди и до бёдер, глубокого синего цвета. Волосы тщательно собраны в пучок на затылке. Арина не смогла догадаться, под что будет кататься Антонова, можно лишь по платью предположить, что это какая-то классика, что было очень вероятным, учитывая балетные линии Ани.

Часы на стене показали 12:35, и фигуристки пошли на разминку. Арина тем временем, почувствовав, что неплохо бы перекусить, отправилась в буфет — сегодня точно можно было остаться без обеда. Награждение, пресс-конференция, возможно, ещё что-то…

Прокаты уже начались, и народу в буфете было немного. Купив беляш, посыпную бабочку из слоёного теста и стакан тёплого чая, Арина не торопясь съела их и отправилась на трибуны. И уже подходя к входному терминалу, поняла, что чуть не опоздала! Время прошло незаметно: пять минут разминки, десять минут проката первой участницы, и вот на льду уже Соколовская, катавшаяся под 14-м стартовым номером.

— Нельзя! Прокат пошёл, — покачал головой милиционер у входа в сектор. — Смотрите отсюда.

Арину он не узнал, как это часто бывает, хоть она всё ещё была в соревновательном платье с накинутой олимпийкой. и волосы успела распустить, и они сейчас крупным локоном падали на плечи. Ну что ж… Значит, придётся смотреть отсюда. Сверху тоже неплохой ракурс, и свысока можно увидеть траекторию катания и целостность программы. А также какую площадь катка займёт Соколовская при прокате.

Арина пропустила, какую стартовую позу приняла Соколовская, но могла поклясться на что угодно — наверняка она была проста. Большинство здешних фигуристок не утруждали себя трудными позами, не желая тратить силы уже на старте.

«Как-то летом на рассвете заглянул в соседний сад…»

Зрители начали хлопать в такт музыке. С первых секунд! Сразу проняла их Соколовская! «Опалённые войной» — пришла на ум первая попавшаяся фраза, когда Арина увидела скорбное выражение лица Соколовской и её холодные отстранённые движения, призванные демонстрировать весь трагизм и ужас войны. Но это был трагизм не побеждённых, а победителей! Соколовская хотела донести через свою программу, что как ни ужасна и трагична война, нужно смело идти вперёд и воевать, защищая свой народ, каким бы ужасным ни был итог для тебя лично.

Вспомнилось из фильма, что девушки-лётчицы из фильма погибли, и герои фильма садятся у их могилы и дают клятву вернуться в это место, когда закончится война, чтобы снова спеть «Смуглянку». И в этот раз от начала и до конца. Вот только Арина не смогла вспомнить, удалось ли в конце фильма героям встретиться после войны, чтобы наконец-то спеть песню полностью. Никак не могла! Вполне возможно, что и нет… «Они не пришли с войны! Все умерли!».

В этот момент Арина вдруг расплакалась горько и безутешно. Всё сложилось воедино: и своя психика, надломленная первенством, и переживания за других фигуристок, тщетно борющихся за высокие места, и прокат Соколовской, и её артистизм высочайшего уровня, с помощью которого она сумела задеть почти всех зрителей, кроме малых детей. Милиционер, стоявший перед Ариной и внимательно наблюдавший прокат Марины, обернулся, и в его глазах Арина тоже увидела слёзы.

Соколовская шла по прокату точно и выверенно. Она была заточена на чистоган! Как только зазвучала музыка, Соколовская подалась вперёд и сделала стартовый пируэт в два оборота, после пируэта сделала точный циркуль и стала кросс-роллами разгоняться к левому короткому борту, на стартовый каскад. Соколовская шла напролом!

У левого короткого борта прыгнула с ходу каскад: тройной сальхов — двойной тулуп. Не стала заморачиваться с 3−3. Выехала чётко, на бешеной скорости. Казалось, она по льду метров 7–8 пролетела, не меньше! Выпрыгнув из каскада оленем, Марина сделала несколько стремительных пируэтов с ногой в аттитюде, и стала разгоняться на тройной сальхов, прямо в центр арены, где и прыгнула его на приличной скорости, прямо напротив судей. А после этого Арина потерялась во времени. Она только наблюдала, как мастерски и технично катается Соколовская, не упуская ни на секунду нить программы.

«Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать».

Темп музыки усилился, и усилились реакции зрителей. Они во все глаза смотрели за прокатом Марины и хлопали в ладоши изо всех сил. У многих на глазах были слёзы.

После тройного сальхова Соколовская исполнила прыжок во вращение через бедуинский, потом стала разгоняться к правому короткому борту, где развернулась быстрыми перебежками, сделала по ходу движения два пируэта, и стремительно покатила к центру. В середине арены изумительно прыгнула каскад из трёх прыжков. Свой самый сложный и дорогой элемент! Двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер. Такой же, как у Малининой! Вот так да!

Темп музыки во время исполнения каскада стал быстрее, и Марина мастерски отыграла это, выехав из каскада в идеальной ласточке. Соколовская сделала круг по широкой дуге, в средней трети арены и прыгнула тройной тулуп! Опять прямо в центре! Перед судьями! Выезд сделала выпадом в оленя.

Марина уверенно шла по прокату и всё более заводила зал. Исполнила хореографическую дорожку в двух позах — «кораблик» сидя и «карандаш» стоя. После хореографической дорожки прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп. После них пошла дорожка шагов, которую Соколовская исполнила на очень высоком уровне, со сменой ребер, со сменой направлений движения, твиззлами и пируэтами.

Дорожку Марина сделала как положено — от одного короткого борта до другого, через весь каток, и у левого короткого борта закончила её дупелем, прыгнув его сразу после финальных пируэтов. Класс! Чётко! И выезд в оленя! После двойного акселя Марина исполнила два вращения — со сменой ноги и заклон, а после них, раскрутившись пируэтами, как из пушки прыгнула двойное сальхов. Финальный. Программа у Марины заканчивалась быстро и резко. Выезд с прыжка, раз — и финальная поза. Два. Сильная поза! Давящая на психику!

Соколовская затормозила, опустилась на лёд, встала на колени, положила на них кисти и склонила голову, словно прося прощения и отдавая дань памяти погибшим на войне.

Зрители стали вставать с мест. Через несколько секунд все стояли. Даже судьи стояли, нарушив регламент. Примерно десять секунд длилась импровизированная минута памяти — никто не решался нарушить тишину и зааплодировать первым.

— Браво! — крикнул Ельцин и захлопал в ладоши. Медленно, словно стесняясь. Но зал моментально подхватил, и скоро аплодировали уже все люди. Дружно, даже как-то неистово. А когда Марина поднялась из финальной позы, на лёд полетели подарки. Люди бросали вообще всё, что есть. Даже то, что заготавливали другим фигуристкам.

Арина аплодировала, стоя у входного терминала, и думала, что, пожалуй, сейчас она проиграла Соколовской. Судьи при таком скоплении народа и присутствующих партийных и государственных деятелей просто не решатся запихнуть Соколовскую под Арину…

Глава 34

Последняя

Левковцев встречал Соколовскую как героя. Сам плакал, а когда обнял ученицу у калитки, заплакали и многие люди, уже стоявшие со слезами на глазах.

— Брааавооо! Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! — временами начинали скандировать стоявшие трибуны и даже пробовали запускать бегущую волну, как на хоккее.

— Марина… Нет слов… — прошептал тренер, прижимая фигуристку к груди и хлопая по спине. — У меня нет слов. Ты великий мастер.

На удивление, сама Соколовская в этот момент не плакала. Лишь радостно улыбалась. А чего плакать-то? Укатала многих. Порвала, как Тузик грелку, невзирая на их лутцы и флипы. Она же профессионалка и просто сделала то, что от неё требовалось. То, чему её учили. Надев чехлы на лезвия, накинув олимпийку на плечи, Марина невозмутимо пошла в кисс-энд-край, зажав под локтем бутылку с водой и салфетницу.

Бедная Наташа Скарабеева… Судя по её виду, она была явно очень растеряна. Она уже перегорела! Соперница подавила её своей энергией и харизмой. Но всё равно отступать некуда. Пока Соколовская купалась в лучах славы и ждала оценок, она пошла разминаться на лёд. А это было очень непросто — «хоккейные мальчики» ещё не убрали подарки со льда, и Наташе пришлось раскатываться, огибая то кукол, то мягкие игрушки. Как разминаться в условиях, когда каждая игрушка на твоём пути просто кричит, что соперница лучше тебя???

— Марина Соколовская за прокат произвольной программы получает техническую оценку 6.0 баллов, оценку за артистизм 6.0 баллов, на данный момент занимает промежуточное второе место, — сказал информатор. На табло высветился итог:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

2. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 6.0 А 6.0

3. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 5.6 А 5.6

4. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4 ПП Т 5.2 А 5.4

5. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3

6. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

Люди на трибунах заволновались и зашумели. Раздался свист, улюлюканье и недовольные возгласы:

— Как вторая! Почему вторая? Да вы издеваетесь! Девочка старалась, и программа прекрасная! Жаловаться на вас! Да это что такое… Борис Николаевич!

Однако, увы и ах, апеллировать к Ельцину не имело смысла… Судьи, конечно же, тоже не дураки и поставили максимальный балл из возможных, чтобы отмести от себя все возможные обвинения в предвзятости, однако ничего поделать не могли — результат на табло, а цифры — вещь упрямая. Даже шестёрки, поставленные Соколовской, не подняли её на первое место. Она проигрывала Арине по результатам двух программ, и проигрывала немало — 0,5 баллов, но для уверенного лидирования Марине надо было отыгрывать 0,6 баллов как минимум, потому что даже при сумме в 0,5 баллов результат был бы неочевидный и мог определяться только жребием. Марина смогла отбить только 0,4 балла при поставленных шестёрках. Больше не получалось никак, семёрок в природе не существовало.

Впрочем, сама фигуристка, судя по её виду, не особо и страдала. Она была готова к такому результату, к второму месту. Зато грело сердце, что она обошла Люську, пусть даже только в произвольной программе! Вдобавок Марина уверенно обошла Малинину и, судя по всему, вполне обойдет Скарабееву. После двух программ у Марины от Скарабеевой было отставание всего в 0,4 балла. Конечно, Наталья могла попытаться отстоять своё место, но для этого нужно было буквально прыгать выше головы — откатать с оценками в 5,9 баллов, а это… Это, извините-подвиньтесь, уровень выше, чем у Хмельницкой, с чистым прокатом, идеальной хореографией и пятью тройными прыжками. Во всяком случае, уже сейчас было ясно, что Соколовская уверенно попала в сборную и на чемпионат мира.

Для Наташи вообще всё выглядело печально… Остался реальный шанс только на третье место. У Малининой по результатам двух программ она выигрывала 0,1 балла, и чтобы остаться на третьем месте, ей требовалось получить по 5,7 за технику и артистизм. Баллы большие, но уже ставленные ей в короткой программе. Однако получится ли это сейчас при таком нервяке?

Соколовская не стала расходовать нервы и дожидаться результатов Скарабеевой. Увидев оценки, по-детски хихикнула, встала с места и ещё раз поблагодарила зрителей, помахав руками. И следом тут же ушла с арены в сопровождении Левковцева. Кудрин в это время наставлял Наташу, хотя опытным взглядом уже видел, что, пожалуй, всё напрасно. Фигуристка очень волновалась, была бледная и растерянно смотрела на тренера, согласно кивая в ответ на любое его слово. У Кудрина сложилось уверенность, что она вообще его не слышит и не понимает, что именно он ей говорит. Задача обойти идеально откатавшихся соперниц, казалась её неподъёмной.

— Наташа… Нам не нужно рисковать, — уверял Кудрин, даржа Наташу за руки. — Откатай чисто и уверенно. Но четыре тройных прыжка делать надо. Лутцы и флипы прыгать придётся. Я прошу… Ната… Выброси из головы всё… Не на корову играем тут. Приехали, уехали, живём дальше. Но сдаваться раньше времени никак нельзя!

— Хорошо… — кивнула головой Скарабеева и посмотрела на тренера влажными глазами. Так жалобно разве что лань смотрит на своего мучителя…

— На лёд приглашается Наталья Скарабеева, Московская область, — объявил информатор.

Кудрин кивнул головой и отпустил руки Натальи. Фигуристка тут же поехала к центру арены, приветствуя зрителей.

«Может, по ходу проката отойдёт ещё…» — подумал Кудрин, провожая взглядом воспитанницу.

Арина в это время уже сидела на трибунах, в ряду для спортсменов, так как решила досмотреть оставшиеся прокаты. Всё-таки ей было интересно, что же такого этакого покажет Скарабеева. Надо сказать, внешний вид фигуристки Арине очень понравился. Даже в 2022 году платье смотрелось ультрамодным и интересным. В сочетании с чёрными колготками — просто топ! Как тёмный ангел из фэнтези!

Стартовая поза у Скарабеевой была очень красивая и необычная для фигурного катания. По крайней мере, такое сегодня девочки не показывали. Опора на правую ногу. Левая нога чуть согнута в колене и лишь зубцом касается льда. Руки лежат на бёдрах… В позе чувствовалось что-то восточное, но что именно? Да, чёрное своевольное платье определённо указывало на связь с востоком.

Зазвучала музыка. Ну конечно! «Болеро» Мориса Равеля! Произведение, ставшее мировой классикой, впервые прозвучавшее в парижской «Гранд-Опере» в 1928 году, во время антрепризы Иды Рубинштейн, легендарной российской танцовщицы и балетмейстера. Произведение, уникальное тем, что Равель в нём сумел передать и горский, баскский колорит, и мавританско-андалузскую роскошь и негу. Да! Ведь в истории Испании, самой католической и традиционной страны в мире, был и мавританский, арабский период истории. И Морис Равель в своём «Болеро» сумел мастерски подчеркнуть это.

Когда зазвучала мелодия, Скарабеева подняла руки вверх, переплела их над головой и сделала медленные томные движения бёдрами, имитируя стиль восточных танцовщиц. Потом плавно опустила руки, развела их в стороны и сделала аллонже с восточным колоритом, продолжая работать бёдрами. Потом исполнила пару пируэтов на месте, и тут же, прямо со стартовой позиции, начала разгоняться на стартовый каскад, к левому короткому борту. Сделав несколько пируэтов с активной работой руками, Наташа встала на левую ногу, сделала мах правой ногой, вытянув её вперёд, развернулась моухоком, встала на внутреннее ребро левого конька, ударила по льду зубцом правого конька и прыгнула тройной флип. Но, к сожалению, он у неё не получился.

Арина видела, что и заход был правильный, и Наташа сделала несколько пируэтов, готовя себя к флипу, как бы набирая силу, и приземление было правильным: докрученное, на правое внутреннее ребро, и выезд предполагался по дуге назад-наружу. Но при приземлении что-то пошло не так, и Скарабеева, проехав считанные сантиметры, соскользнула с ребра и упала на правое бедро, не успев зафиксировать приземление. А это считалось падением с прыжка.

Падение, наверное, получилось очень болезненным, так как Наташа, чертыхнувшись, не сразу, медленно поднялась со льда, сморщилась, начала медленно разгоняться и пошла дальше по программе. Однако было уже очевидно, что все шансы на медаль любого достоинства упущены безвозвратно. Прыгни она сейчас хоть что, судьи никогда, с падением не поставили бы её выше откатавших чисто и всколыхнувших зал Хмельницкой, Соколовской и Малининой.

Плюс Наталья загнала себя в трудное положение, ведь любой элемент, не сделанный в нужном месте и в нужное время по таймингу, влечёт неизбежное изменение и перекраивание программы, причём всё это надо делать на лету и при этом контролировать, чтобы не обсчитаться, не прыгнуть лишнего или, наоборот, не прыгнуть элементы, которые уже были и которые не будут засчитаны судьями. Вот именно сейчас Скарабеевой нужно было компенсировать проваленный каскад и прыгнуть его вторым элементом.

Арина не сказала бы, что Наташа с падением сдалась и бросила кататься, но то, что хореография просела, стало очевидным. Фигуристка теперь заходила на прыжковые элементы более медленно, осторожничала и уже высчитывала, может она это прыгнуть или нет. Пойдёт это в зачёт или нет.

После неполучившегося стартового каскада, Наташа предприняла вторую попытку, и всё-таки сделала каскад тройной флип — двойной тулуп. Прыгнула удачно, но как-то без задоринки. Выезд получился обычный. А тут еще и темп музыки убыстрился. Болеро Мориса Равеля часто брали многие фигуристы, но произведение это считалось сложным, потому что в нём так же, как в Адажио Альбинони, темп музыки нарастал от начала к концу, требуя от фигуриста максимальной концентрации и быстроты исполнения элементов именно к концу программы. Не все с этим справлялись… Скарабеева… Арина видела, что она делает все попытки справиться, но первое падение подкосило её и выбило из тайминга на 10 секунд как минимум.

Мало этого, с хореографией тоже было не всё в порядке. Она была ощутимо хуже, чем в короткой программе. Наташа очаровала и судей, и зал своей великолепной постановкой и трагедией «Ромео и Джульетты» под музыку Нино Рота. Очаровала балетными линиями и точными, выверенными позициями, и от неё в произвольной программе тоже ожидали чего-то подобного. Но очаровать второй раз не получилось. Выступление после сильных соперниц, откатавших на высшем уровне, не всегда идёт в плюс фигуристке. Если постановка и музыка не на уровне, они могут, наоборот, утопить её.

Болеро всё-таки музыка простоватая и больше подходит для силового, спортивного катания, с акцентом на мощное окончание программы. В нём отыгрывать можно только восточную тематику, а она тоже однообразна. Весь хореографический арсенал Скарабеевой был в томных движениях бёдрами и поднятыми руками вверх с переплетениями, плавной игрой кистей, аллонже вытянутыми в сторону руками. Больше она ничего не могла предложить зрителям и судьям.

С техникой дело обстояло по среднему. Наташа прыгнула каскады: тройной флип — двойной тулуп, тройной лутц — одинарный тулуп, двойной аксель — двойной тулуп — двойной риттбергер. Одиночные прыжки: тройной флип с падением, тройной лутц, двойной аксель, двойной сальхов. Четыре тройных на программу, самых дорогих и сложных, но один с падением. В итоге получалось, как у всех.

Мало того,по прыжковой технике у неё всё-таки существовала неявная просадочка по сравнению с конкурентками. Хмельницкая, Соколовская и Малинина обладали тройными тулупами или сальховами и могли исполнить два каскада 3−3. Например, прыгнуть двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер, как Соколовская и Малинина, что считалось как 3−3–2, или, как Хмельницкая, прыгнуть тройной лутц — ойлер — тройной сальхов, что было настоящим 3−3. У Наташи каскад из трёх прыжков был 3−2–2.

Вращения и дорожку шагов Наташа исполнила прекрасно, на своём высоком уровне, но к концу программы сильно подустала и закончила прокат, едва не свалившись на лёд, когда поскользнулась в финальной позе — правая нога заведена за левую, и касается льда зубцом конька, а руки переплетены над головой.

Прокат получился средним. «Рабочим», как говорят профессионалы. Однако даже именно таким прокатом Наташа Скарабеева оказалась очень довольна. Смогла! Переступила через себя! Преодолела боязнь льда, боязнь сильных соперниц, боязнь высоких ожиданий, вышла, засунула свои страхи подальше и сделала то, что от неё требовалось. Такая победа в фигурном катании тоже часто бывает… И она тоже очень ценна.

Зрители, естественно, видели эту борьбу и после окончания проката наградили фигуристку восторженными охами и бурными аплодисментами. На лёд полетели подарки, и хоть количество их было несравнимо с теми, что только что бросали Соколовской, но всё равно, количество их было весомым. Наташа, несомненно, записала себя в перспективные топ-фигуристки.

По лицу бежали слёзы, когда она раскланивалась зрителям, и это проявление простых человеческих чувств заводило трибуны ещё больше. Поблагодарив зрителей, Наташа покатила к калитке, ещё на половине дороги раскрыв руки для объятия, и Виктор Николаевич прямо у бортика крепко обнял её и похлопал по спине.

— Наташа! Молодец! Молодец! Всё смогла! — растроганно сказал тренер. — Пойдём оценки посмотрим.

Скарабаева в сильном волнении даже не стала надевать чехлы на лезвия. Смущённо закрыв лицо обеими руками, быстро пошла в кисс-энд-край. Виктор Николаевич с чехлами, олимпийкой и бутылкой с водой, пошёл за ней.

Арина вполне понимала эти чувства. Фигуристка одержала для себя очень важную победу. Получила опыт, как брать себя в руки… Честно говоря, Арина не верила в неё, думала, у Скарабеевой прокат вообще не получится и она сольёт его, но была рада, что оказалась не права. Девушка морально оказалась очень сильной…

Пока Скарабеева с тренером ожидали оценок, Арина наблюдала за следующей фигуристкой. Тоненькая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, она выскочила на лёд и принялась раскатываться. И раскатывалась она очень зрелищно. Ехала быстро, точно, на глубоких дугах. Быстро разогревшись, стала тренировать спирали. Выполнила гидроблейд, карандаш, шарлотту, ина-бауэр. Потом сделала прыжок во вращение через бедуинский. В конце разминки прыгнула тройной тулуп, и вышел он у неё очень точно и выверенно. Как её звать? К сожалению, Арина не знала. Но на разминке каталась девушка достойно.Странно, что не заняла место выше.

— Наталья Скарабеева за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.2 балла, оценку за артистизм 5.3 балла, на данный момент занимает промежуточное четвёртое место, — сказал информатор. Табло результатов тут же обновилось.

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8

2. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 6.0 А 6.0

3. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 5.6 А 5.6

4. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.2 А 5.4

5. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4 ПП Т 5.2 А 5.4

6. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3

7. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1

Скарабеева после произвольной программы упала на две позиции, со второго места на четвёртое. Сказался один-единственный не сделанный флип. Фигуристку с падением никогда не поставили бы выше чисто откатившихся спортсменок, да ещё тех, кто так сильно завёл зрителей. Плюс сказалась более слабая хореография. Наташа заняла законное 4 место.

«Честно судят», — с уважением подумала Арина и только хотела посмотреть на реакцию Скарабеевой и на начало выступления следующей девушки, как ощутила прикосновение к плечу. Обернувшись, с удивлением увидела Валентина Игоревича Шеховцова, президента Федерации фигурного катания. Лицо его было озабоченным.

— Люда, мне придётся тебя потревожить. Тебе нужно пройти допинг-контроль. Таня и Марина уже стоят у кабинета врача. Отправляйся прямо сейчас, а потом надень коньки. После прокатов сразу же будет награждение. Вам нужно успеть до него.

Арина растерянно посматривала на трибуны, на табло и на главу федерации. Похоже, больше никто не верил, что счёт поменяется. И она, прямо сейчас стала чемпионкой СССР…

Конец 6 тома. Скоро 7.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Калгари 88. Том 6

Content

Калгари 88. Том 6

Глава 1 Последние штрихи

Глава 2 Контрольные прокаты чемпионок

Глава 3 До свиданья, родной город!

Глава 4 Долгая дорога до столицы

Глава 5 Москва, Москва…

Глава 6 Прекрасное общежитие

Глава 7 Серега Николаев

Глава 8 Общее собрание спортсменов

Глава 9 Жеребьевка

Глава 10 Первая и последняя тренировка

Глава 11 Впечатление от спортсменок

Глава 12 Сложности с акклиматизацией

Глава 13 Интервью и кофе

Глава 14 Хмельницкая… А кто это?

Глава 15 Высокие результаты за фигуры

Глава 16 Какие-то тайны с общагой

Глава 17 Зарядка в стиле «хип-хоп»

Глава 18 Катя Денисенко начинает…

Глава 19 Калинка-малинка

Глава 20 Взлет Скарабеевой

Глава 21 Лунный свет Ани Антоновой

Глава 22 Мощный прокат Серафимы Соборович

Глава 23 Соколовская идет напролом

Глава 24 Соколовская и Малинина. Кто краше?

Глава 25 Арина начинает… И выигрывает?

Глава 26 Первая! Но все только начинается

Глава 27 Размышления о всяком…

Глава 28 Большой шум во дворце спорта

Глава 29 Начало произвольных

Глава 30 Хмельницкая наносит удар

Глава 31 Большие баллы Хмельницкой

Глава 32 Денисенко vs Cоборович

Глава 33 Фурор от Соколовской

Глава 34 Последняя

Nota bene