Эл Моргот

Злодейский путь!..: Том 5

Информация от издательства

Моргот, Эл

Злодейский путь!..: Том 5 / Эл Моргот. — Москва: МИФ, 2025. — (Злодейский путь!..).

ISBN 978-5-00214-987-2

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Моргот Эл, 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

https://www.mann-ivanov-ferber.ru/zp5-rules/

Глава 128. Он поставил не на того (увы!)

[Отладка Системы завершена. Восстановление функций сюжета 90… 91… 100 %. Доброе утро, пользователь номер два! Вас приветствует новая, улучшенная Система версии 2.0! Поздравляем со сменой роли в текущем сюжете, главный герой!]

У Шена перехватило дыхание.

«Ч-чего?! Погоди. Система, это ты?»

[Это я!] — довольным голосом подтвердила та.

«Что произошло?»

[Я искала способ сохранить вашу бренную жизнь. Но времени не было, поэтому я попыталась адаптировать вместе несколько арок… около двадцати, только бы вы избежали летального исхода, и в какой-то момент Система оказалась перегружена. Я думала, это конец, но неожиданно осознала, что могу делать больше, чем предполагала. Мне открылось меню, доступа к которому раньше не было, и я изменила ключевые показатели. Прежде я не подозревала, что их можно менять. Но вам удалось сменить свой статус с главного злодея на пушечное мясо, так что я решила, что можно попытаться изменить его еще раз. Поздравляю! Теперь вы — главный герой!]

«А как же Ал?» — все еще переваривая услышанное, уточнил Шен.

[Он тоже главный герой. Его статус я сменить не пыталась, меня интересовало лишь, как сделать так, чтобы вы не погибли].

«Меня спасла аура неуязвимости главного героя?»

[Нет. У вас такой нет. Никакой из аур, доступных главному герою Алу. Я не могу от себя добавить то, чего не было изначально. Те ауры идут в комплекте с его статусом и телом].

«Тогда в чем вообще смысл, что я стал главным героем? Если никаких преимуществ у меня нет!» — Нет, ну это очень даже обидно.

[Мир и сюжет не воспринимают вас как главного злодея истории. Думаю, вы сами постепенно шли к изменению этого параметра. Теперь, исходя из новых данных, я могу предположить, что каждый герой способен изменить свой первоначальный статус в сюжете, если будет поступать вразрез с каноническим образом].

«То есть если я где-то ошибусь, то снова могу стать главным злодеем?»

[Вероятно, одной ошибки для этого будет недостаточно. Но да. Предполагаю, что такой вариант возможен. Или будете определены как «злой главный герой», кто знает].

Шен был настолько потрясен происходящими изменениями, что бездумно откинулся на кровать, уставившись в потолок. Муан сел рядом с ним.

«Как же все-таки я выжил? — подумал Шен, обращаясь к Системе. — Благодаря твоим адаптированным аркам я смог спастись? Мне благодарить тебя?»

[Кхм… Не совсем. Я же сказала, что система зависла и я никак не смогла на это повлиять].

Шен совсем запутался. Его спасла не аура главного героя и не соединение арок Системой…Что же тогда?

[Ваше золотое ядро. Ни свет, ни тьма не могли противостоять зимней стуже, но, объединившись, сумели. Так на свет родилось «мерцающее ядро». Думаю, это ваша личная заслуга, ведь вы так долго и упорно, храня в ядре тьму, цеплялись за его свет].

Шен прикрыл глаза, внутренним взором пытаясь оценить масштаб изменений.

«Моя? — подумал он и мысленно усмехнулся. — Не думаю, что моя. Это ведь тело того, другого Шена, это его золотое ядро, а значит — и заслуги его. Сам бы я никогда даже не постиг основы».

[Не могу с вами полностью согласиться. Как заклинатель вы довольно талантливы. Учитывая, что вас никто не обучал основам, ваше чутье крайне велико. Если бы кто-то из старейшин узнал, что вы, всего лишь несколько месяцев живя в этом мире и прочитав лишь несколько десятков книг, можете создавать собственные заклинания и печати и полностью, пусть и интуитивно, понимаете принцип их работы, они бы волосы рвали от зависти. Многие заклинатели за сотню лет не могут создать ни одного толкового заклинания, только и умеют, что использовать достижения других. А сколько придумали вы от нечего делать? (И меня донимали ими.)]

«Не знаю, я не считал. Около пары десятков? Я их придумывал на всякий случай, мало ли какое задание мне судьба подкинет. И в итоге почти ни одно из них не пригодилось… Но чего это ты? Подбадриваешь меня? Не нужно, я в порядке».

[Вы всегда в порядке], — неодобрительно заметила Система.

— Шен? — тихо позвал Муан. — Ты опять заснул?

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

— Нет, просто… Я немного растерян… И мне немного неловко за мое поведение… — Шен вспомнил, как плакал, не в силах остановиться. — Должно быть, ты думаешь, что я совсем мягкотелый.

Муан помолчал, а затем мимолетно лукаво улыбнулся и посмотрел на Шена строгим взглядом.

— Я не так уж много думаю. А в значении этого слова вообще не уверен.

— Не прикидывайся, — слегка улыбнулся Шен.

— Нет, правда не знаю, — Муан серьезно покачал головой. — Это значит мягкий телом? — Он попытался ущипнуть Шена за бок. — Ты довольно мягкий, верно.

Шен резко подскочил:

— Когда ты научился так шутить?!

Муан спокойно смотрел на него.

— Это скрытые таланты, просто раньше не было повода их проявить. А ты что, боишься щекотки?

— Да, боюсь! Не люблю такое.

Муан только улыбнулся. Шен отвернулся и поднялся на ноги. Он все еще чувствовал слабость, но это было вполне терпимо.

— Погодите…

Шен только сейчас обратил внимание, что его волосы не рассыпаются вокруг волной, как обычно.

— Косичка? — Он подцепил кончик и удивленно поднес к глазам. — Эм… — В руках он тоже заметил изменения. — Ты обрезал мне ногти? И заплел мне косичку… Тебе что, вообще нечем было заняться?

Настроение Муана резко испортилось, на лице отразилось негодование. Признаться, Шен не ожидал такой реакции и думал, что тот просто отшутится.

— Да ладно… — пошел на попятную Шен. — Я не злюсь, просто это странно…

— Знаешь, когда человек, который чудом избежал смерти, вместо выздоровления пытается нанести себе как можно больше ран — вот это странно!

Шен все еще не понял, что он имеет в виду.

— Ты раз за разом до крови царапал свое тело! Знаешь, как мне дались эти семь дней? Очень нелегко! Ты еще даже не очнулся толком, но уже вновь был в собственной крови! И я также видел старые шрамы! Ты не в первый раз это делал! Что с тобой не так, а?

Шен сначала побледнел, затем покраснел и опрометью бросился прочь из комнаты. На нем была тонкая нижняя одежда, он не обулся, да и вообще не знал, где находится и куда мог бы пойти, но в данный момент он просто хотел скрыться от осуждающего взгляда. Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Он выбежал в коридор, сделал несколько шагов и резко остановился.

«Какого черта?! Зачем я сбегаю?» — дошло до него.

Шен обернулся на открытую дверь, которая осталась всего лишь в десятке метров позади.

Да как так? Что на него нашло вообще? Он был не в себе! Нужно было сказать, что он не в себе, и все. Нужно было отшутиться!

Шен в нерешительности замер на месте. Вернуться было бы слишком тупо. Но и бежать прочь было не лучшей идеей. Осознание, как он постыдно сбежал, прибило крышку гроба его самооценки железными гвоздями.

Он ведь… он ведь никогда не был слабым человеком. Точнее, все свои слабости он надежно загнал в дальний угол и закрыл на замок. Но отчего-то с Муаном он раз за разом попадает в ситуации, когда его слабости обнажаются против его воли. В какой-то мере… в какой-то мере, возможно, Шен был не против открыться. Ведь именно так сближаются нормальные люди? Делятся сокровенным. Но… но… но… наверное, есть вещи, которые лучше оставить под замком, иначе это испортит образ.

«Что с тобой не так?»

«Может, я безумен? И просто хорошо это скрываю».

«Скрывай и дальше. Ты пугаешь людей».

Шен вздохнул. Зачем он сбежал? Нужно было отшутиться. Нужно было сказать, что ему снился плохой сон, что это просто лунатизм. Но его накрыла такая волна стыда, что он не смог мыслить здраво. А Муан ведь почувствовал эту волну…

Надо же, какое позорище: он и тело этого Шена испортил.

Муан устало откинулся на кровать, прикрыв глаза рукой. Он понимал, что не нужно было поднимать эту тему. Он не собирался поднимать эту тему. Он просто не смог сдержаться. Когда Шен спровоцировал его своим издевательским вопросом, эмоции выплеснулись через край.

«Что с тобой не так? Что с тобой не так? Что творится в твоей голове? Я на самом деле… хочу узнать. Хочу узнать все, хочу понять».

Почему на испытании пика Духовного щита его дух предстал в образе другого человека? Почему он перерезал себе горло, убивая монстра? Почему просил не давать обещаний? Почему решил пожертвовать собой ради Ала? Почему на его теле шрамы от собственных ногтей?

И это были только самые свежие вопросы. Несмотря на то что Муан ощущал его эмоции, истолковать их правильно было невероятно сложной задачей. Казалось, у Шена в груди постоянная мешанина чувств, и это не считая тех моментов, когда все перекрывает боль. Черт побери, какая ирония: он может ощущать эмоции своего друга и слышать его мысли, но все равно ни черта не понимает! Муан раньше и подумать бы не мог, что расположения может быть недостаточно и нужно так глубоко копать. Хотя Шен всегда притягивал внимание своим необычным взглядом на мир, по какой-то неясной причине Муан решил, что со временем вопросов без ответа станет меньше. И вот он здесь, осознает, что называет Шена своим другом, но все равно ни черта не понимает его. И чем сильнее он беспокоится о нем, тем чаще злится! Вот и сейчас. Хотя он не ссорился с ним, но знал, что не стоило заводить эту тему. Просто он не ожидал, что Шен так воспримет его слова. Он думал, что Шен разозлится или начнет защищаться, но тот просто убежал.

Муан вздохнул. Он там носится по холодным коридорам босиком и в тонкой одежде, а ведь только недавно лихорадка прошла. Но и бежать следом, держа в зубах тапки, Муан не желал.

Шен переступил с ноги на ногу. Ходить где бы то ни было в таком виде было неприлично, но вернуться… Шен представил, как это будет выглядеть, и его губы растянулись в улыбке. Это могло бы выглядеть даже забавно. Шен мог бы притвориться. Вот только проблема в том, что Муан почувствует его реальные эмоции, его не выйдет обдурить.

Шен отвернулся от двери, которая манила, но оказалась недосягаема. Он пошел по коридору.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как кто-то стремительно приблизился сзади и в одно движение обхватил его за плечи и шею, применяя нечто похожее на удушающий захват. Шен дернулся от неожиданности, но затем замер, решив, что с психами лучше не спорить.

«Если я не потащу ему тапки, а потащу его к тапкам — это не считается», — подумал удерживающий его в захвате Муан. Он размашистым шагом пошел назад, крепко прижав к себе Шена на случай, если тот начнет вырываться. Ноги старейшины пика Черного лотоса волочились по полу, и Муан с удивлением отметил, что Шен, похоже, использует свою излюбленную тактику «притвориться дохлым». Муан с опаской скосил глаза. Его посетила мысль, что Шен выжидает момент для контратаки. Но нет, тот просто вцепился в его руку и зажмурился, позволяя тащить себя, а его обыкновенно бледные щеки окрасил пунцовый румянец. Муан прислушался к его эмоциям и понял, что тот дико смущен.

Муан сгрузил Шена на кровать, а сам нашарил рукой стоящий неподалеку сапог и аккуратно надел на его ногу. Шен сверху вниз посмотрел на Муана, продолжившего такую же манипуляцию со второй его ногой. Он вдруг почувствовал себя куклой, которой заплели косичку, обрезали ноготки, а теперь вот наряжают. Это было крайне странное ощущение. Превращаться в игрушку ему абсолютно не хотелось. Но он почему-то молчал.

Муан отошел к дальнему столику и вернулся с комплектом верхней одежды, аккуратно распрямив ее и держа так, что Шену оставалось только продеть руки в рукава. Одежда оказалась насыщенного багряного цвета, очень похожего на тот его красный наряд. Шен потрогал ткань, думая, что это странное совпадение, и тут его посетила догадка:

— Погоди-ка… Тогда в городе Хех, когда я приказал хозяину гостиницы найти мне одежду, ее оставили у порога моей комнаты… На самом деле это ты ее купил?

Муан улыбался глазами, продолжая застегивать и завязывать багряный наряд на Шене. Тот пораженно уставился на него.

— А… А с какого момента ну… Был момент, когда ты подумал: «Эй, а этот парень не безнадежен»? Я имею в виду, когда ты понял, что хочешь быть моим другом? — Он посмотрел на Муана, тем временем обматывающего красный пояс вокруг его талии.

Муан долго не отвечал, и Шен подумал, что спрашивать подобное было глупо. Он сам бы не сказал, когда привязался к старейшине пика Славы, это происходило постепенно. Теперь он, конечно, понимал, что в какой-то момент на Муана стало направлено слишком много его мыслей и чувств. Но когда это произошло? Когда он почувствовал, что может доверять ему? Или поверил, что расположение Муана искреннее?

Муан на самом деле прекрасно помнил тот момент, который стал переломным в его отношении к Шену. После него он посмотрел на Шена другими глазами и стал приглядываться к этому чудику и постепенно все больше привязываться. Вот только… Тот момент не делает ему чести, и Муан подумал, что может расстроить его своим откровением. Именно поэтому, поразмыслив какое-то время, он ответил:

— Всегда хотел.

В Шена словно ударила молния. Он ослышался? Что? Всегда? Всегда? Но это же значит, что…

«Не может быть!»

Но если подумать… Ер уже не раз ошибался в своей новелле в трактовке характеров персонажей. То, как Муан постоянно ссорился и поддевал оригинального Шена… Может быть, причина в том, что он на самом деле восхищался им и хотел стать ближе?

Может.

Но оригинальный Шен был слишком холоден и неприступен, поэтому это не получило развития. И тут появился этот попаданец, такой глупый и цепляющийся за людей…

— Что такое? — Муан почувствовал, что настроение Шена резко переменилось.

Шен не знал, смеяться ему или плакать.

— Ничего, — отозвался он.

Закончив с поясом, Муан подвел его к высокому зеркалу.

Шен долго всматривался в «свое» отражение. Узкие черные брови, резкие, но довольно утонченные черты лица, статная высокая фигура. Объективно, этот Шен был хорош. Его красота была холодной и манящей. Носи он это лицо с высокомерием — и сколькие бы пали к его ногам в желании услужить? Он никогда не замечал в Шене особой привлекательности… Ну как «особой». Его окружали бессмертные заклинатели выдающейся красоты, да и главный герой имел соответствующую внешность. На их фоне красота Шена казалось ему обыденной, но… С чего он решил, что Муан разглядел его самого за этим слоем кожи?

Спустись с небес на землю! Люди не заходят так далеко. Кому интересно слой за слоем выковыривать на свет твою душу? Это нелепо. Да и что ты собой представляешь без «Шена»? Думаешь, Муан проникся симпатией к вороху безумия, к комку неуверенности, стогу проблем, который ты собой представляешь? Кто в здравом уме захочет ввязываться в такое?!

«Эта оболочка… Все это принадлежит Шену. Это его тело смогло сотворить мерцающее ядро. Это его любят духи. Это у него есть братья и внучка. Вот и этот друг… — Шен посмотрел на отражение Муана в зеркале, — его?..»

Он просто ходячий труп.

— Из-за чего ты расстроился? Не нравится, как выглядишь? Я подумал, этот цвет тебе к лицу…

«Я позволил себе думать, что я особенный… Боже, как наивно. Мне уже столько лет, а я все еще верю в чудеса. Просто дурак».

Он не мог позволить эмоциям снова нахлынуть на него, только не сейчас. Он не мог позволить Муану понять, что его расстроило.

«Всегда».

Тебе нужен оригинальный Шен. Я — всего лишь подделка.

— Расскажи мне, что произошло после того, как… кхм… я стал господином зимней стужи, — потребовал Шен, чтобы отвлечься. — Мы же все еще в стране фейри сейчас?

— Зимний король Элас сказал, что ты его друг.

— Хорош «друг», — возмутился Шен.

— Вы с ним не были знакомы раньше?

— Нет! — воскликнул Шен и осекся. Он совершенно забыл, что, по легенде, «не помнит» некоторые детали своего прошлого и так-то понятия не имеет, мог ли быть знаком оригинальный Шен с фейри. — Я не помню, — быстро исправился он. — Но в противном случае почему он сразу меня не узнал?

— Ты был в маске.

Шен упустил эту деталь.

— Ах, точно… И что, он по старой памяти предложил нам располагаться?

— Что-то вроде этого. Он хотел поговорить с тобой, когда ты очнешься. Если хочешь, я могу позвать его прямо сейчас.

Шен хотел было отказаться, но затем смекнул, что это позволит хотя бы на время остаться одному.

— Если тебе не сложно.

Муан кивнул и вышел из комнаты, а Шен повалился на кровать и прикрыл глаза.

Он ответил на чувства, обращенные к другому человеку.

«Всегда».

Всего одно слово обрушило его с небес на землю. «Ты ведь знал, ты ведь знал, ты ведь знал… Зачем ты поверил?»

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

От кого Муан не собирается отказываться? Кого все это время видели его глаза?!

Запертый в чужом теле. Поддерживающий видимость жизни другого человека. Он так наивно поверил, что Муан разглядел его настоящего…

«Я не собираюсь отказываться от тебя, как другие».

Эти слова предназначались не ему.

Пойми он это чуть раньше… Он ни за что не открылся и не потянулся бы навстречу. Теперь для него уже слишком поздно. Но… «Всегда»?

Это тело теперь его, но ничего вокруг по-прежнему не принадлежит ему. Он словно безликая тень, продлевающая видимость жизни давно погибшего человека. Если они все узнают… Железная дева покажется ему очень легкой смертью.

[Кхм-кхм, — привлекла внимание Система. — Раз уж вы пока ничем не заняты, объявляю баллы. Поскольку система перезагрузилась, они у вас вернулись к значению по умолчанию 100. Мои соболезнования, ведь вы успели накопить больше четырех тысяч. Ну да неважно, скоро вновь увеличите этот показатель, ведь столько новых арок адаптировалось… Кстати, все открытые задания также слетели, так что я не смогу начислить баллы за их выполнение. Перечислить адаптированные к текущему моменту арки?]

Учитывая все, что его беспокоило, Шен без особой горечи принял тот факт, что теперь у него вновь только сто баллов.

«Не сейчас», — попросил он.

Минут через десять Муан вернулся вместе с зимним королем.

— Прошу прощения, что не узнал тебя, человек, — с порога начал тот. — Но отчего же и ты не сказал мне о себе? Мы ведь друзья!

— Я забыл об этом, — хмуро отозвался Шен.

Фейри выглядел непонимающим.

— Дело в том, что Шен подвергся… негативному воздействию и в последнее время многое не помнит из прошлого, — пояснил Муан.

Он кинул на Шена тревожный взгляд. Муана и самого беспокоила эта потеря памяти. Это не опасно? Что, если это будет усугубляться? Он смог забыть так много, даже близких ему людей. Что, если однажды он проснется и забудет вообще все? Несмотря на то что Муан искренне считал, что Шен стал куда счастливее, когда все забыл, и в целом выглядит другим человеком, нельзя позволить его состоянию ухудшиться.

— Вот как? Что ж… Должно быть, поэтому ты все еще жив… — задумчиво произнес зимний король.

— А? — удивленно посмотрел на него Шен.

— В последнюю нашу встречу ты принес мне кое-что и попросил сохранить. Такие вещи — это как последние слова или завещание, об этом не просят, если собираются жить дальше. Именно поэтому я был уверен, что нам больше не суждено свидеться. По этой причине я не узнал тебя под той маской: от тебя веяло совершенно другой аурой, ты вел себя и выглядел иначе. Теперь мне стало понятно, что это из-за потери памяти. Должно быть, поэтому ты все еще жив. Помнишь что-либо об этом?

Услышав о желании смерти, Муан кинул на Шена потрясенный взгляд, а затем подошел и присел возле него на кровать.

Заметив его попытку поддержать, Шен превратился в истукана.

— Нет, я не помню ни о чем таком… Что я тебе отдал?

— Я могу показать прямо сейчас.

Шен резко подскочил, чтобы последовать за зимним королем.

— Погодите, — замерев возле дверей, произнес он, — все это, конечно, интересно, но где мой ученик и старейшина Тельг? Они все еще в стране фейри?

— Да, они все еще здесь, — обернувшись, подтвердил зимний король.

— Почему ты не отправил Ала обратно? Разве не таков был наш уговор? Он здесь уже целых семь дней? Чем он питается?

Муан хмуро уставился на него, но мысли его все еще занимали слова фейри о том, что Шен собирался умереть и только потеря памяти удержала его от этого шага.

— Хм… Хорошо, начнем с твоего ученика, — вздохнул зимний король. — Да, у нас была договоренность, и мы подлатали его рану. Но оказалось, что он навел беспорядок в зимнем саду, и, пока не приведет все в изначальный вид, останется здесь. Чем питается? Не волнуйся, в еде ему не отказывают. Упреждая следующий вопрос: когда настанет время вернуть его в ваш мир, я не стану его здесь держать, и еда фейри не причинит ему вреда.

— Ладно, — такое положение вещей значительно успокоило Шена.

— Заклинатель рассказал тебе, что случилось с твоим ядром? — внезапно спросил зимний король.

— Нет. А он знает? — Шен удивленно посмотрел на Муана. — Кстати, куда делать зимняя стужа? Я ее совершенно не ощущаю. Ты забрал ее?

— Ты уничтожил ее. Мерцающая тьма внутри тебя победила стужу.

— Мерцающая тьма?

Зимний король пошел по коридору и поманил Шена за собой.

— Ее называют светлой тьмой или мерцающей тьмой. Я слышал, что это легендарное «гармоничное» ядро, смешение первооснов, которое мечтают сформировать все заклинатели.

Шен нахмурился.

— Я никогда об этом не слышал. — Он обернулся к Муану. — По-моему, я где-то когда-то читал или слышал, что в древние времена у заклинателей была идея формирования ядра из двух первоэлементов. Но они быстро отказались от этой затеи, потому что это оказалось невозможным.

— Может быть, это было давно, — легко согласился зимний король.

— Ладно, мне удалось. Вау. Похлопаем мне. Эта сила чем-то отличается от тьмы и света по отдельности?

— Тебе виднее. Я не заклинатель и не знаю, какие последствия для бессмертных несет формирование такого ядра. Однако одно могу сказать точно: не стоит вам распространяться на эту тему.

— А я хотел написать диссертацию, — расстроился Шен.

Элас не уловил иронии в его словах и продолжил:

— И еще тебе стоит знать, что эта энергия крайне привлекает всех наших существ. Думаю, даже другие заклинатели могут извлечь из нее выгоду, но для мистических созданий она просто сладкий плод.

— Неужели это чем-то отличается от того, что было с тьмой? — пробормотал Шен. — Я уже привык. Фейри на балу очевидно желали меня съесть.

— Если сравнивать с тьмой… Предположим, раньше ты был конфетой, которая очень аппетитно пахла, теперь ты питательный коктейль, способный из любого слабого духа сделать сильного демона. Разница колоссальна.

— Чего?!

«Где мои выгоды?! — взвыл он, обращаясь к Системе. — Я же гг!!»

[Выгоды тоже имеются, — отозвалась та. — Мерцающая тьма — сильная энергия, которая смогла противостоять зимней стуже и спасти вас. Этого уже хватает с лихвой. К тому же ваше ядро стабилизировалось и теперь не раздирается силами].

«Точно! — Шен украдкой посмотрел на ладонь своей правой руки, где черная звезда превратилась в белый шрам. — Что это значит? Я смогу сдерживать Глубинную тьму? Мое проклятие, оно… Почему мне кажется, что это белое пятно — это очень плохо?»

[Я не знаю].

Вслед за зимним королем Шен и Муан зашли в большую комнату, напоминающую рабочий кабинет. Заклинатели остановились на ковре, а зимний король обошел тяжелый стол и сдвинул в сторону картину, висящую на стене. За картиной оказалось тайное отделение. Фейри бережно достал что-то оттуда и обернулся. Шен увидел в его руках статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар.

— Что это?

— Артефакт памяти.

— Там мои воспоминания?

— Да. Ты сказал, что там «последний день».

Шен поднял руку, чтобы дотронуться до шара, но Муан резко перехватил его запястье.

— Что ты собрался делать?

— Что? — Шен удивленно посмотрел на него. — Посмотреть.

— Ты не должен смотреть, — твердо сказал Муан.

— Разве я не должен разобраться со своей памятью и тем, чего не помню? Я словно блуждаю в потемках, и это шанс все прояснить.

— Разве узнать правду так сложно? Ты мог давно узнать у главы ордена! Но тот ведь не пожелал тебе говорить, да? Как думаешь — почему?

— Почему? Не знаю я почему. Потому что он желает все контролировать.

— Он просто не желает делать тебе больно! Не хочет возвращения того Шена, который отдал фейри эту руку с отражающим шаром и собирался умереть!

До Шена дошло, что Муан имеет в виду. Он беспокоился, что Шен не сможет выдержать правды, от которой бежал, стерев воспоминания. Но это ведь ложь, и для него эти события в шаре — чужое прошлое.

— Я оставлю это здесь, — произнес зимний король, которому надоело стоять с протянутой рукой.

Он поставил статуэтку на рабочий стол.

— Что ты предлагаешь, оставить ее здесь? — разозлился Шен, пытаясь вывернуть свою руку из захвата.

Муан внезапно разжал руку, и Шен отступил на шаг.

— Ты ведь все равно не успокоишься, пока не посмотришь, да? — злясь, произнес Муан.

— А ты как думаешь? Это мое право.

Муан резко метнулся к столу и схватил статуэтку.

— Отдай ее! — Шен не мог поверить, что ему нужно прыгать за ней, как за конфетой. — Да какого черта, Муан?! Она моя! Ты не имеешь права решать!

— Я не дам тебе посмотреть, — твердо заявил Муан. — Я не дам тебе вновь окунуться в то отчаяние. Я не хочу вновь видеть того хозяина Проклятого пика, которого знал столько лет.

— А что так? — с издевкой спросил Шен, склонив голову набок. — Разве он тебе не нравился? Ты же «всегда» хотел быть его другом, так какая разница?!

— Мне нужен тот друг, кого я вижу перед собой сейчас!

— А какая разница?! Я не понимаю! Какая разница?! Ты ведь сказал «всегда»!!

— Оу, я вас, пожалуй, покину… — произнес зимний король, наблюдая за этой сценой.

Однако только он обошел стол, собираясь быстро прошмыгнуть вдоль стены, как Муан пронесся мимо него, на мгновение преградив путь. Он смел Шена, одной рукой сжав его горло, и прижал к стене. Его глаза уставились прямо в ошарашенные глаза проклятого старейшины. И вдруг перед мысленным взором последнего стали мелькать образы.

«Смотри! — мысленно прорычал Муан. — Вот кого я называю своим другом!!»

Улыбающийся взъерошенный Шен. Шен, радостно поедающий паровые булочки. Шен, цепляющийся за маленького, подвергшегося заражению скверной духа, глядящий магнетическими глазами с золотыми сполохами. Растерянный Шен, печальный Шен, задумчивый Шен, смеющийся и ерничающий Шен. Шен-Шен-Шен. Все это был его образ после перерождения, этот глупый и ранимый Шен, готовый прощать этого мечника снова и снова.

«Я соврал, когда сказал “всегда”! — мысленно проревел Муан. — Я не знаю, почему для меня ты и тот Шен словно два разных человека! Я не хотел ранить тебя этими словами, потому и сказал “всегда”! Но другом хочу быть только тому, кого вижу перед собой сейчас!»

Шен не мог вздохнуть. Наконец он собрал силы во все еще чувствующих слабость руках и оттолкнул Муана прочь.

— Ты придурок!

Муан потрясенно и даже несколько испуганно посмотрел на Шена, словно сам не верил, что только что вытворил.

— Ты, ты… — Не договорив, Шен приложил руку к шее и быстрым шагом вышел из кабинета и полетел прочь.

«Ты придурок, Муан! — мысленно взвыл он, не обращаясь к мечнику. — Ты придурок! Я ведь тебе поверил! Кто я для тебя, а? А-А-А! КАКОГО ЧЕРТА, МУАН?!»

Глава 129. Это была хорошая попытка (увы?)

После случившегося Муан ходил чернее тучи. Он никак не ожидал, что Шену удастся настолько вывести его из себя, что он потеряет самоконтроль. Старейшина пика Славы думал, что в последнее время поднаторел в самоконтроле. Но теперь ему хотелось провалиться под землю и застрять там навек.

И когда после всех его терзаний единственное, что сказал по поводу этого нападения Шен: «Вау, Муан, как ты догадался об этом способе делиться мыслеобразами?» — старейшина пика Славы поймал себя на мысли, что снова теряет над собой контроль.

Выбежав из кабинета, Шен почти сразу получил сообщение от Системы:

[Получено сюжетное задание «Последний день»! Принято сюжетное задание «Последний день»!]

Только через некоторое время Шен осознал значение ее слов, но отнесся к ним с философским спокойствием. В конце концов, было крайне маловероятно, чтобы он смирился и не попытался прояснить прошлое оригинала, от незнания которого столько раз попадал впросак. Так что получить дополнительные баллы за это только на руку. Но пока ему было несколько не до того: эмоции кипели в груди.

«Придурочный мечник! Он не определился, хочет быть моим другом или придушить меня? Идиот! Нужно выбирать что-то одно за раз!»

Шен пошел бродить по дворцу зимнего короля. В последнее время ему редко удавалось побыть наедине с собой и подумать: постоянно что-то отвлекало. А ему уже жизненно необходимо было просто пройтись и спокойно над всем поразмыслить.

Это место немного напоминало черный замок: тоже каменные стены и пол, тоже мрачные коридоры, но более узкие. Шену стало интересно, как обставлены комнаты. Пусть мебель здесь значительно отличалась по стилю от той, что использовалась в его замке, он решил взять на заметку несколько дизайнерских идей, ведь давно собирался обставить у себя несколько комнат.

Постепенно буря чувств улеглась, и Шен вздохнул с облегчением. А потом решил, что Муан так просто не отделается. Это же надо было такое ляпнуть! Один из немногих людей, в расположении которых именно к себе, а не к оригиналу Шен не сомневался. И такое! Да он чуть было не потерял всю волю к жизни!

«Дурацкий Муан! Не хотел меня ранить?! Я чуть с ума не сошел, знаешь ли!»

Пока Шен окончательно не угомонился, к Муану в его мыслях постоянно приплетались эпитеты «придурочный», «дурацкий», «безмозглый», «глупый» и тому подобное. Даже когда он уже не злился, он все еще продолжал бурчать себе под нос ругательства.

Прогуливаясь по дворцу фейри, Шену неким случайным образом удалось выйти в зимний сад. От увиденного он несколько опешил. После слов зимнего короля о том, что в зимнем саду беспорядок, который необходимо убрать, Шен решил, что речь идет о той дыре в полу, которую нужно заделать. Но реальность превзошла ожидания. Весь зимний сад был увит побегами дикой розы, стебли тянулись по земле и по воздуху, цеплялись за другие растения и терновник и расходились в разные стороны подобно шатру, купол которого держал центральный куст, чьи стебли были переплетены столь плотно, что он больше походил на дерево. Судя по расположению, основной куст разросся как раз возле той дыры, что проделали они с Алом, и полностью скрыл ее под своими корнями. По всей длине, особенно возле главного куста, на ветвях раскрылись алые, розовые бутоны, на которых нежились феи со странным выражением эйфории на лицах.

Шен осмотрелся в поисках Ала. Его настроение несколько улучшилось, когда он думал о встрече с ним. Теперь, когда он тоже получил статус главного героя, у него словно камень с плеч свалился. Теперь Шен ощущал себя и Ала соратниками, эдакими главными героями на пути превратностей сюжета. Это ощущение грело его сердце, и улыбка каждый раз озаряла лицо, когда он думал об этом.

— Учитель! — парень заметил его первым.

Шен обернулся на голос, а Ал подлетел к нему и обнял, спрятав лицо на его груди.

— Я так переживал за вас, учитель!!

Шен, продолжая улыбаться, потрепал его по светлой макушке.

«Хорошо, что он вновь ведет себя подобающе, — отметил Шен. — Не хотелось бы отчитывать его и напоминать о субординации. Да и…»

Шен предпочел не думать о той фразе главного героя. Ее эмоциональная тональность была странной, но, черт возьми, он же страдал от боли и пытался убедить его бежать. Хотя Алу все равно не стоило произносить ее таким образом. Звучало очень… Кто-то мог превратно ее понять.

Ал отстранился и внимательно посмотрел на Шена.

— Вы не должны были подвергать свою жизнь опасности из-за меня, учитель!

— Неужели ты думаешь, что с твоим учителем так просто справиться? — наигранно недовольным тоном произнес Шен. — Я очень живучий, чтобы ты знал, и справлялся с куда более сложными ситуациями. Подумаешь, какой-то холодок. Ха-ха. А ты бы точно коньки отбросил!

— Что, простите?

— Тебе нужно больше верить в своего учителя, вот что!

— Я беспокоился! Я думал, вы… Думал, из-за меня…

Шен заметил, что Ал собирается раскиснуть, поэтому быстро сменил тему:

— Как твоя рана?

— Остался лишь тонкий шрам, ничего страшно, — Ал опустил голову.

— А что… — Шен обвел взглядом его фигуру и увидел нечто странное на руках. Он наклонился и схватил обе его кисти, перевернув ладонями вверх. — Что это такое?!

Руки главного героя были разодраны в мясо и кровь. Это были не просто царапины — на ладонях живого места не было, раны были глубокими.

Шен быстро смекнул, как он мог получить их.

— Ты обрываешь эту лозу голыми руками?! Почему не надел перчатки?! Почему не использовал инструменты?! Этот чертов король фейри не дал их тебе?!

— Нет, я… — Подняв голову, Ал тут же вновь опустил ее. — Я заслужил наказание.

— Ты заслужил хорошую взбучку! В случившемся не было твоей вины, за что ты себя наказывал?!

— Это я виноват, — упрямо повторил Ал.

— Нет, это не так.

— Нет, это так.

— Нет, это не так!

— Даже если вы так говорите…

— Не смей спорить с учителем! — возмутился Шен. — Идем! Нужно немедленно промыть и обработать раны.

Шен ухватил его за предплечье и потянул прочь, но затем заметил в стороне колодец. Тогда он пошел туда и, набрав воды, принялся аккуратно промывать раны на руках Ала. В некоторых местах даже торчали сломанные шипы.

«Сколько времени он вот так, не щадя сил, рвал стебли голыми руками, чтобы до такого состояния изранить свои руки? Глупый ученик!»

— Эй ты, фея! — Шен тыкнул пальцем в нежащееся в бутоне розы создание. — Принеси нам бинты и что-нибудь заживляющее.

Фея потянулась, моргая сонными глазками, и посмотрела на Шена, а затем, ничего не говоря, улетела. Только после этого Шен подумал, что что-то он раскомандовался.

Он усадил Ала на лавку и принялся вливать в его руки духовную энергию, пытаясь хоть как-то затянуть повреждения.

— Не нужно! — воскликнул парень, но, памятуя о том, что передачу духовной энергии нельзя разрывать насильно, больше никак не мог воспротивиться процессу.

— Сиди молча, — буркнул Шен. — Для меня это пустяк.

Ладони постепенно начинали выглядеть менее пугающими. И пусть до полного заживления было еще далеко и все еще необходимо было наложить бинты, это уже было не кровавое месиво, которое увидел Шен.

Ал внимательно смотрел на учителя, но тот и впрямь не выглядел более усталым после того, как поделился с ним духовной энергией.

— Все в порядке? — спросил Шен.

Ал прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Этот вопрос всколыхнул в его груди бурю эмоций.

«Запомнил ли он те мои слова? Почему ничего не говорит об этом, если помнит? Спросить его?»

— Мастер Муан не давал мне увидеться с вами все это время. Он даже не отвечал на мои вопросы о вашем самочувствии, — посетовал парень.

— Кхм… — Шен подумал о том, что вообще удивлен, как Муан не прибил Ала после того, как ученик додумался ляпнуть, что учитель решил пожертвовать жизнью из-за него. Вот же самоубийца.

Прямо на колени Шену упали тонкие белые повязки и несколько листов алоэ.

— Задание выполнено, разрешите откланяться! — фыркнула фея и вернулась в свой бутон.

Вроде бы тон у малявки был очень дерзкий, однако она исполнила то, что он приказал.

— А надо мной они только издеваются, — удивленно пожаловался Ал.

— Может, это из-за того, что уже все в курсе, что я друг Эласа? — задумчиво произнес Шен.

— Кто это?

Шен положил руку Ала на свое колено и принялся выдавливать на рану сок алоэ, после чего аккуратно распределил его по всей поверхности, а затем разорвал и приложил лист и стал обматывать бинтами. На самом деле, уверенности в том, правильно ли он делает, у него не было, но раз фея принесла эти листики, значит, в них должен быть толк, не так ли?

— Кто? — рассеянно переспросил он. — Зимний король.

Тут он подумал, что невозможно будет объяснить Алу все, не посвятив его в свою выдуманную потерю памяти. Он отпустил его руку и пояснил с легкой улыбкой:

— Дело в том, что из-за Глубинной тьмы некоторые события далекого прошлого стали стираться из моей памяти и я не помнил, что уже был знаком с зимним королем. А он не узнал меня в маске. Какая ирония! Если бы он с самого начала понял, кто я такой, мы могли бы вообще избежать опасности.

Признаться, Шен думал, что Ала может даже обеспокоить его потеря памяти, однако тот немного помолчал, а затем рассмеялся. Шен удивленно посмотрел на него.

— Что в этом смешного?

Ал подумал о том, какая это, однако, складная история. Должно быть, Шен всем объясняет свою неосведомленность таким вот образом. Вот только этот ученик прекрасно знает истинное положение вещей. «Ты не знал о знакомстве с зимним королем, потому что ты — не тот Шен, который был знаком с ним». Боги, это так забавно! Он единственный, кто знает тайну!

— Хватит смеяться! — рассердился Шен и принялся обрабатывать его вторую руку.

Шен склонился над ладонью, его макушка оказалась прямо перед глазами Ала. Тот подумал, что учитель постоянно треплет его по макушке. Алу захотелось отплатить ему тем же, но вместо этого он заметил:

— Ваша прическа странная.

— Хм? Это чтобы не мешались. Когда вернемся в орден, я снова подстригу их.

Сейчас кончик косы достигал колен. Шен с ужасом думал о том, что ему надо бы помыть волосы.

Закончив с перевязкой второй руки, Шен поднялся на ноги и осмотрелся.

— Где инструменты? Я помогу тебе поскорее закончить с этим кустом.

И как Ал ни противился, Шену удалось заставить его сидеть на лавочке и ждать, пока он завершит дело.

За половину дня старейшине пика Черного лотоса удалось расправиться только с третью куста, но ему пришлось по вкусу это занятие. Физическая нагрузка напрягала мышцы и при этом позволяла думать о своем. Шен срезал стебель за стеблем, размышляя о том, как же заполучить статуэтку памяти оригинального Шена. Было очевидно, что Муан не изменит своего мнения и не отдаст ее добровольно. Шен понимал, что если тот узнает, что он посмотрел воспоминания, то будет беспокоиться. У хозяина Проклятого пика не было объективных аргументов, чтобы с ним спорить. Идеально было бы стащить статуэтку незаметно для Муана и так же незаметно посмотреть и вернуть.

Ал весь вечер сидел на лавочке и наблюдал за работой учителя, раздражаясь, что раны затягиваются недостаточно быстро и он не может помочь ему.

Шен откинул в сторону последний на сегодня стебель, испепеляя его в полете. Были свои плюсы в этом «мерцающем ядре»: Шен ощущал себя полным энергии, и этой энергии не становилось меньше, сколько бы он ни использовал ее, залечивая раны Ала или сжигая лозу. Это было очень приятное ощущение, и Шен думал, как проверить, на многое ли он способен. Не хотелось завысить ожидания, а потом обломаться. Он посмотрел на Ала.

«А ведь совсем недавно он знатно полыхал в моих глазах. Его энергия должна быть очень велика. Интересно, если я теперь главный герой — мои силы могут сравняться с его?»

Как это проверить, никого не покалечив?

Шен подошел к Алу, довольно ухмыляясь.

— Хорошо поработали! Я даже проголодался. Ты мог не ждать меня, знаешь.

— Вы ведь сами сказали сидеть здесь.

— Правда? Не нужно воспринимать мои слова так буквально. Ладно. Элас сказал, что ты нормально питаешься. Проверим. Покажешь, где кухня?

Ал подскочил с лавочки и радостно кивнул.

Кухня во дворце фейри значительно отличалась от той, что была на пике Таящегося ветра. Посередине просторной комнаты стояло несколько невысоких столов, стены занимали шкафы с едой и полки, полные утвари, печь и открытый очаг.

Между столами суетились странные низкие существа с длинными ушами и голубоватой кожей. Они были очень симпатичными и изящными, напоминали фей, но без крылышек и размером гораздо больше. Стоило Алу и Шену открыть дверь и остановиться на лестнице, ведущей в кухню, как все тамошние обитатели замерли.

— Прошу прощения, могу я воспользоваться вашей кухней? — спросил Шен.

Все фейри тут же пришли в движение и внезапно прыгнули то в шкафы, то в посуду и исчезли. Шен удивленно покрутил по сторонам головой, но кухня словно была пуста.

На центральном столе, однако, остались выставленные кушанья.

— Они всегда так делают, когда я прихожу, — пояснил Ал. — Пойдемте, эту еду можно есть.

Ал первым спустился в кухню и пригласил Шена за стол, где уже были разложены разнообразная мясная вырезка, рулеты, грудинки, а также хлеб, сыр и вино. Шен подумал, что это как-то скудно. Где зелень? Где овощи-фрукты? И главное, где десерт?

Ал по-хозяйски достал из шкафа пару металлических тарелок и подал одну Шену. Пока Шен оглядывался по сторонам, а затем нарезал сыр, Ал съел уже кусок рулета и налег на мясную вырезку. Шен усмехнулся, наблюдая за ним. Этот ребенок всегда любил хорошо поесть. Хотя нет, не всегда. Сейчас Шен припомнил, что при первой их встрече главный герой выглядел как кожа да кости. Неужели ему кусок в горло не лез, пока учитель не попросил его хорошо питаться? Чудесно, что он тогда обратил на это внимание. В некоторых поступках Ал был просто непостижим.

Шен сидел напротив и улыбался, глядя, как Ал уплетает вырезку. Так здорово и спокойно было теперь, когда он больше не антагонист, которого Ал должен убить. Так приятно осознавать себя просто его учителем. На него больше не давят необходимость и обстоятельства. Теперь они просто учитель и ученик, и Шен хотел приложить все усилия, чтобы из Ала вырос настоящий главный герой. Не книжная версия Ера, а такой главный герой, которого с гордостью можно было величать таковым.

«Что плохого в том, что я хотел уберечь его от потери близких людей? Ал и без этого “ожесточения” сможет быть достойным главным героем. Я не хочу идти по сюжету и теперь знаю, что этого можно избежать. Ал не ожесточится, не впитает в себя Глубинную тьму и не обезумеет. И не убьет меня, конечно же. Будут два главных героя и прекрасный запутанный сюжет. Ал вырастет и, возможно, пойдет своей дорогой, но хотя бы раз в год будет навещать своего старого учителя…»

— Учитель? Почему вы не едите?

Ал заметил, что Шен просто сидит с ножом и сыром и смотрит на него с мечтательной улыбкой. Раньше он никогда так на него не смотрел, подобное выражение лица вообще было незнакомо Алу. Грудь заполнило тепло.

«Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Почему он тогда сказал эти слова? Что это значит? — Ал смотрел на Шена. — Спросить его?»

Шен вернулся к реальности и закончил нарезать сыр.

— Я не проживу без тебя, — произнес Ал.

Шен поднял голову и удивленно посмотрел на него.

— Вы сказали это мне. Это последние слова, что я запомнил. Что вы имели в виду, учитель?

«Ох… — Шен понял, что ляпнул тогда какую-то чушь. — Я же был уверен, что смерти не избежать, можно говорить что угодно!»

Он посмотрел на Ала прямым взглядом и заявил:

— Тебе показалось.

Ал задохнулся от возмущения.

— Должно быть, из-за боли тебе померещилось всякое. Я такого не говорил, это звучит странно. Не припомню такой фразы.

Его слово против слова Ала.

Ученик долго смотрел на учителя, а потом отвернулся и произнес:

— Ладно, забудьте.

Он не собирался с ним спорить. Возможно, Шен сказал это тогда потому, что не думал, что выживет. Сейчас ситуация изменилась — и он ни за что не признается.

Шен был несколько разочарован, что Ал так быстро пошел на попятную, ведь было заметно, что слова учителя не успели его убедить. Но он счел за лучшее не развивать тему, раз уж Ал сам от нее отказался.

Если бы за окнами дворца зимнего короля менялось время суток, давно бы уже стемнело. Судя по ощущениям, Шен обрывал лозу до вечера и они не меньше часа провели с Алом на кухне. Теперь Шен отправил ученика спать, но сам не собирался. Смутное беспокойство зародилось в его груди, и, чтобы отвлечься, Шен вновь пошел изучать коридоры.

Он ходил так несколько часов, вздумал выбраться на крышу и долго искал нужные лестницы и переходы, но так и не смог найти дверь, которая вела бы наружу. В конце концов он понял, что уже довольно поздно и надо спускаться. Тревога все еще бередила его сердце, а где-то на задворках сознания, куда он временно вытолкнул зону, отвечающую за связь с Муаном, было очень неспокойно. Гуляя туда-сюда, Шен без былой импульсивности все размышлял о произошедшем и понял, что уже не так хочет проучить Муана, как раньше. Он подумал, что продолжить строить каверзный план можно и завтра, а сегодня — помириться и не заставлять мечника тревожиться понапрасну.

«В конце концов, спокойный Муан притупит свою бдительность, и можно будет подколоть его сильнее», — успокоил себя Шен.

Вот только как помириться с тем, с кем он, в принципе, и не ссорился? Шен явно был не готов признать свою неправоту, называя Муана придурком.

Он серьезно задумался над этим вопросом и вернулся на кухню. Фейри вновь тут же разбежались, и Шен принялся выдвигать и открывать ящички, проверяя наличие продуктов.

«А что любит Муан?» — озадачился он.

Они не так уж часто ели вместе, чтобы он мог запомнить. И ни разу не обедали ни в какой гостинице, чтобы Шен мог обратить внимание на то, что заказывает мечник. Вот ведь зараза! Он реально ни разу не задался таким вопросом!

Помнится, как-то раз они покупали вместе продукты, и Муан сказал, что Эра любит свинину.

«А сам-то ты что любишь?!»

Шен понял, что его путь к познанию этого человека только начался.

«Ладно, поставим вопрос по-другому. Было глупо начинать с того, что любит Муан. Начнем с того, что я вообще смогу приготовить?..»

Шен долго перебирал в уме всякое разное, начиная с яичницы и заканчивая тортиком, но в конечном счете остановился на паровых булочках. Кто не любит паровые булочки? Вроде бы все ингредиенты попались ему на глаза, и готовить не так уж сложно.

Примерно через два часа, когда Шен закончил делать тесто и растянул его в длинные жгуты, он потер щеку рукой и подумал, что можно так и оставить, сказав, что это особая толстая лапша по-шеновски.

[Чем вы занимаетесь?] — не выдержала Система.

«Готовлю булочки с мясом!»

[Вы хотите кого-то отравить?]

«Ты, критиканша! Должно получиться вкусно!»

[Должно получиться? — тут же придралась Система к его оговорке. — То есть вы никогда раньше не готовили это?]

«Ну… нет. Но я много раз видел, как это делается».

[Выглядит так, будто вам нечего есть. Тут же полно разной еды].

«Ты ничего не понимаешь», — фыркнул Шен и прекратил отвлекаться на нее.

Алу не спалось. Ворочаясь с боку на бок, он все думал о словах Шена и о том, как тот смотрел на него, как бинтовал его руки и помогал ему срезать лозу. Эмоции то скручивались в груди Ала в тугой жгут, то червячками расползались по телу. Заснуть было совершенно невозможно.

Ал задумался о голосе, звучащем раньше в его голове.

«Я ведь не сошел с ума? Этот голос говорил мне, что я главный герой. Этот голос советовал, как поступать, и успокаивал, когда мои эмоции выходили из-под контроля. Он рассказал о печати, которая поможет мне высвободить энергию и прорваться на новый уровень. Этот голос был мне другом. Какая разница, существовал он в реальности или нет? Он помогал мне. Я не могу рассказать. Шен посмотрит на меня как на умалишенного».

Нет, это совершенно невозможно. Голос пропал — и ладно, но никому нельзя об этом знать.

К середине ночи, отчаявшись уснуть, Ал встал с кровати и побрел перекусить, раз была такая возможность.

Шен долепил последнюю мясную булочку и удовлетворенно оглядел получившийся результат. Вышло четыре ряда по шесть булочек. Пока что они выглядели неказисто и неровно, но после варки должны были подняться и округлиться. Оставалось одно из самых сложных дел: соорудить пароварку, ведь в инвентаре Шен ее не нашел.

Зато была огромная кастрюля и несколько больших дуршлагов. Он налил в кастрюлю воды, припевая песенку о кастрюлечке, и поставил ее на огонь. Сверху он поместил дуршлаг, а на него выложил булочки, затем поставил еще дуршлаг и выложил оставшиеся булочки. Выглядело сомнительно, но должно было сработать. Теперь следовало так все это прикрыть крышкой, чтобы не повредить булочки и чтобы одновременно не было много дырок.

Он как раз прилаживал крышку, когда в кухню вошел Ал и застыл на пороге.

— Шен? — против воли вырвалось у ученика.

Тот от неожиданности чуть не выронил крышку.

Ал потрясенно рассматривал своего учителя, перемазавшегося мукой с ног до головы и с видом естествоиспытателя пытающегося покорить странную конструкцию.

Наконец Шен просто уронил крышку сверху, решив, что должно быть достаточно места, и обернулся к Алу.

— А что вы делаете? — протянул тот.

— Булочки.

Ал продолжал растерянно взирать на учителя.

«Делает булочки? Ночью? Лепит булочки? Зачем, если тут столько разной еды?»

— Ты пришел попить водички?

— Ага, — согласно кивнул Ал и достал из шкафа остатки рулета.

Вгрызаясь в рулет, Ал продолжал смотреть на Шена, словно ожидая, чего тот еще выкинет.

Шен внимательно наблюдал, как постепенно закипает вода в кастрюле и над ней появляется пар.

— Для кого эти булочки? — внезапно дошло до Ала.

— Для кого? — рассеянно переспросил Шен. — Для всех. Тоже хочешь попробовать? Должны быть готовы где-то через полчаса.

— И вы все это время будете стоять и ждать над ними? Вы не ложились целую ночь? Ради чего?

Ал подумал, что Шен не просто так готовит булочки. Трудно было поверить, что учитель, который использует кухню своего черного замка только для хранения чая, внезапно, толком не оправившись от тяжелого ранения, будет всю ночь стоять на кухне и готовить булочки. Что вообще происходит? Он сошел с ума?

— Я могу вам помочь, если хотите.

— Не нужно, все уже и так готово. Теперь наберемся терпения, — улыбнулся Шен и тут до него дошло: — Ты можешь помочь мне прибраться, если хочешь.

Ал в один укус доел рулет и кивнул.

Пока булочки доходили на пару, они с Шеном составили гору посуды возле тазов и бочки с водой. Шен мыл ее в мыльной воде, а Ал обмывал в чистой и ставил сушиться. Задумавшись, Шен пробормотал:

— Может, и Муан еще не спит.

Подозрение в груди Ала окрепло. Он поверить не мог, что его прекрасный учитель будет так стараться для удовлетворения прихотей желудка старейшины пика Славы, но и другого объяснения его странному поведению найти не мог. Может, Шен чувствует себя обязанным мечнику? Что мог наговорить мастер Муан? Может, заявил, что Шен выжил благодаря его помощи? Или что заботился о нем все это время? Какой вздор!

И какая низость — требовать от раненого человека таких усилий ради удовлетворения своих прихотей! У Ала челюсть свело от злости. Он случайно выронил тарелку, и она звучно ударилась о каменный пол.

— Придется перемывать, — вздохнул Шен и подцепил ее кончиками пальцев.

Его спокойствие выводило Ала из себя.

Через какое-то время вся утварь была перемыта, и Шен задумчиво посмотрел на грязную воду.

— Не, еще и с этим разбираться выше моих сил, — решил он.

Ал услышал в этих словах подтверждение тому, что Шен очень устал. А тот тем временем подошел к кастрюле и поднял крышку. Некоторые булочки прилипли к крышке и поднялись вместе с ней, Шен аккуратно сковырнул их обратно. Судя по виду, булочки уже достаточно пропеклись.

— Учитель, давайте я вам помогу! — воскликнул Ал и бросился к нему.

— Не нужно, я справляюсь.

— Я помогу! — словно не услышал Ал.

Шен одновременно поднял оба дуршлага, собираясь переставить их на стол, чтобы переложить с них булочки, но Ал внезапно вцепился в ручки, таща на себя.

— Да что ты делаешь? — недоуменно воскликнул Шен.

Ал вырвал дуршлаги из его рук и резко взмахнул ими, словно поддавшись инерции. Все булочки взмыли в воздух, а затем рассыпались по каменному полу. Шен взмахнул рукой, но было слишком поздно, чтобы поймать их. Этот пол, на котором Шен топтался всю ночь, был явно нечистым, чтобы можно было собирать с него еду.

Эти неказистые, неровные булочки, круглые или овальные, разлетелись в разные стороны; некоторые треснули, и из них показалась душистая мясная сердцевина и вылился сок. Шен застыл на месте.

— Учитель, простите! — воскликнул Ал. — Это все моя вина! Этот неуклюжий ученик заслуживает наказания! Я немедленно сделаю еще булочек, я хорошо умею их готовить! Не волнуйтесь!

Это ведь была такая мелочь, какие-то булочки. Но Шен так расстроился, что с трудом сдержался, чтобы не заорать на Ала.

— Я сделаю для вас булочек! Учитель, пожалуйста, не переживайте!

Шен все так же стоял и смотрел на пол. В руке, скрытой рукавом, он сжимал единственную булочку, которую успел поймать.

— Ничего страшного, — произнес он. — Не нужно готовить, это ни к чему. — И посмотрел на Ала. — Приберешь здесь все?

— Конечно, учитель! Простите, учитель! — неистово качая в поклоне головой, воскликнул тот.

Этот поклон хорошо скрывал удовлетворение в глазах ученика.

— Тогда я пойду.

— Хорошо отдохните, учитель!

Когда Шен вышел из кухни, Ал собирался было смести все булочки и выкинуть в ведро, но остановился и, прежде чем сделать задуманное, нашел менее грязную и откусил чистый бочок.

Это была самая невкусная паровая булочка с мясом в его жизни. Ал выплюнул и с досадой подумал, что стоило позволить Шену накормить ими мастера Муана, чтобы тот сдох.

Шен вышел из кухни и посмотрел на паровую булочку. Одна-единственная, теперь она была настоящим сокровищем, которое он хотел вручить Муану в награду за тяжкие труды. Ведь, в конце концов, реально странно, что он все еще терпит его даже после всего, что узнал о нем. Муан очень… очень-очень терпеливый человек.

Шен поднес булочку к носу и понюхал. Пахло вроде бы точно так же, как все те булочки, что продаются на улицах.

Несмотря на то что дворец фейри был довольно велик, а Шен за день блуждания по коридорам не мог запомнить всех поворотов, — по серебряной нити, тянущейся в пространстве, он легко отыскал дорогу назад. Предавшись кулинарному искусству, Шен в какой-то момент совсем потерял счет времени и сейчас уже не был уверен, раннее ли утро или все еще ночь.

Муан полулежал на диване, свесив ноги на пол, и дремал. Шен задумчиво застыл на пороге и вдруг осознал, что идея с булочкой — это тупо. Если бы их было много, можно было бы как-то отшутиться, но одна?.. Хотя это «примирительная» булочка, не слишком ли глупо будет предложить ее в знак примирения? И не полетит ли эта булочка в него?

Шен тихо прошел в комнату и положил булочку на столик перед Муаном. Сам он отошел как можно дальше — сел в кресло, стоящее в углу у стены, и принялся ждать. Решив, что самоудалился от булочки на достаточное расстояние, чтобы не быть уличенным, он вздохнул с облегчением. Подперев голову рукой, Шен стал наблюдать, как вздымается в такт вдохам грудь старейшины пика Славы.

Муан пока не подавал никаких признаков, что собирается проснуться. Шен подумал, что, может, стоило положить булочку ему на грудь? А то вдруг он проснется и не заметит ее. Разные дурацкие мысли лезли ему в голову, пока он сидел и ждал. Прошел час, начался другой, и Шен все-таки уронил голову на подлокотник и расслабленно засопел.

Муан проснулся в таком же дурном расположении духа, в каком и засыпал. Он угрюмо уставился в потолок, ни о чем толком не думая, но продолжая чувствовать себя крайне подавленно. Сделав тяжелый вздох, он сел, после чего заметил лежащую на столе белую паровую булочку и следом — спящего в дальнем кресле Шена.

Что за одинокая сдоба на столе? Когда Муан засыпал, ее точно не было, значит, принес Шен. Очевидно, булочка предназначается Муану. Он аккуратно, двумя пальцами поднял ее и поднес к глазам. Та уже давно остыла и немного подсохла.

Муан все еще не мог уловить, что это значит.

Он должен ее попробовать или это не для еды?

Мечник снова посмотрел на спящего в кресле Шена, окинув его более внимательным взглядом, и теперь до него стало кое-что доходить. Одежда Шена и даже волосы в некоторых местах были испачканы мукой.

«Он назвал меня придурком и улетел как от огня, чтобы приготовить для меня булочку? — Что-то в этом предположении явно не стыковалось. — Вряд ли он приготовил только одну булочку. Может, он приготовил много, спокойно съел их, а оставшейся решил-таки поделиться со мной? — Звучало более правдоподобно. — Что ж, хотя бы это довольно неплохо. Еда, приготовленная Шеном. Попробуем!»

С этими мыслями Муан откусил кусочек.

Выражение его лица почти сразу стало крайне болезненным.

«Нет! Ложные выводы! Он решил меня отравить! Как я мог так глупо попасться на единственную булочку на столе!»

Пока Муан бледнел и зеленел, Шен проснулся, почувствовав движение, и с интересом уставился на него.

— Ну как тебе?

— Ты НАСТОЛЬКО на меня зол?! — прохрипел Муан.

Шен озадаченно посмотрел на мечника.

— Невкусно?

— Да ты знаешь толк в мести!!

— А ну отдай мою булочку! — расстроился Шен. — Кто тебе вообще сказал, что она для тебя?

Муан слабо дышал, откинувшись на диван.

— Не может все быть настолько плохо! — возмутился Шен. — Дай я попробую!

Он подошел к Муану, перегнулся через столик и попытался вырвать булочку, зажатую в его сведенной судорогой руке.

— Что? Решил совершить самоубийство? — воспротивился Муан и запихал всю оставшуюся булочку себе в рот.

— Да если ты помрешь, я тоже кони двину! — взывал Шен. — Выплюнь каку! Выплюнь!

«Да уж… Не такого эффекта я ожидал», — потрясенно подумал он, глядя, как Муан давится, но глотает булочку. Судя по ощущениям через их связь, мечник преувеличивал не так уж сильно.

[Я была права!] — гордо сообщила Система.

«Когда?»

[Когда говорила, что это для отравления].

«Вот с таким вот желанием примирения, черт возьми, приготовлено», — кисло подумал Шен.

Муан прекратил изображать исходящегося конвульсиями умирающего заклинателя и громко рассмеялся, схватившись за живот.

«Я так и не понял, кто над кем поиздевался», — констатировал Шен.

Глава 130. Они пожелали обсудить спорные моменты (увы)

Муан продолжал смеяться, а Шен отошел и сел на кровать, стоящую в стороне у стены.

«Что на меня нашло? Как я вообще додумался до такой светлой идеи?» — поразился он.

— Что стало с остальными булочками? — роняя слезы, уточнил Муан.

— Беспокоишься, что я отравлю ими окрестных фейри?

— Пожалей хотя бы зимнего короля!

— Если бы и были еще булочки, они бы все достались исключительно тебе, — злорадно произнес Шен.

— Как жестоко! Воистину злодейство, достойное хозяина Проклятого пика! — оценил Муан, а Шен поморщился. — А если серьезно, на кой вообще ты взялся готовить? На кухне закончилась еда?

Шену пришлось всерьез задуматься, зачем он это сделал. Не обнаружив сегодня Муана на кухне, он отчего-то решил, что мечник там не бывает. Как глупо! Конечно же, он приходил в другое время и знал, чем именно там можно поживиться. Идея с булочками под веселым взглядом Муана превратилась в полнейший абсурд.

«Это все ночь, — решил Шен, — ночью странные мысли лезут в голову…»

Вообще-то, когда его посетила мысль приготовить нечто «примирительное», он не задумался, как это может выглядеть со стороны. Но сейчас, если прикинуть здраво, походило то ли на попытку убийства, то ли флирт…

«Чушь какая!» — мысленно фыркнул он.

Он всегда ощущал себя несколько социально неловким в вопросе проявления расположения к людям, а опыта в том, как проявить заботу, тем более по отношению к другу, у него не было и подавно.

«Не мог же я подарить ему в знак примирения цветы…»

«!!»

До Шена дошло, что в черном замке стоит розовый цветок, преподнесенный Муаном. Его лицо потемнело.

— Что такое? — заметил резкую перемену в настроении Муан.

Шен кинул на него такой испепеляющий взгляд, что мечник поежился и сразу стал припоминать, что такого успел сказать.

«Черт возьми! У меня и в мыслях не было, что это можно воспринять как-то двусмысленно… — Шен чувствовал ярость. — Муан, я тебе еще отомщу!»

Последнюю фразу мечник смог уловить.

— Отомстишь? — наигранно испугался он. — Булочки не хватило?

Шен кинул на него еще один уничтожающий взгляд и постарался лучше контролировать свои мысли.

«Система! Как главный герой за своими пассиями ухаживал?»

[Чего-чего?] — поразилась та.

«Ну… эм… конфеты, цветы, ресторан, кино… мне больше ничего в голову не идет».

[Вы совсем забыли новеллу? Если исходить из среднестатистических данных, то обычно он вставал в сексуальную позу или был какой-нибудь фан-сервис типа голого торса, или мокрой одежды, или закатанных рукавов и сильных мускулистых рук. Девушка млела, он ее целовал, ну и дальше пошло-поехало…]

«Нет-нет, мне не такой результат нужен. Я хочу… — Шен злорадно улыбнулся, — чтобы какая-нибудь мелочь заставила его залиться краской, да-а-а. Моя месть будет страшна».

[Не зря вы столько времени выполняли роль злодея, — вздохнула Система. — Очевидно, она не прошла для вас бесследно].

Шен загадочно посмотрел на Муана. Тот сразу понял, что друг задумал что-то каверзное. Но, несмотря на это, готов был терпеть мелкие неудобства, пока хозяина Проклятого пика это развлекает. Воспоминание о том, каким безжизненным и печальным может быть его лицо, больно врезалось в сердце мечника.

— Ты выспался? — вздохнув, спросил он.

Все же Шен спал в кресле и, очевидно, не очень долго.

Шен, ушедший глубоко в свои мысли, встрепенулся.

— Меня переполняет энергия, — поделился он. — Погоди…

Старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза и присмотрелся к своему золотому ядру. Ну как золотому… тьма внутри него мерцала золотом и перламутром. Это не было похоже ни на что, что происходило с его золотым ядром ранее. Слова зимнего короля о лакомой добыче беспокоили Шена, поэтому он решил, что должен попытаться скрывать свое золотое ядро и ауру. Обычно заклинателям нужно разрешение и физический контакт, чтобы увидеть золотое ядро другого человека, однако не стоит сбрасывать со счетов, что сильные заклинатели способны пробиваться через защиту, да и мощь самого объекта интереса играет не последнюю роль. Не хотелось бы начать светиться для остальных так, как Ал какое-то время сиял для самого Шена.

Спустя несколько медитативных минут Шен открыл глаза и вновь посмотрел на Муана.

— Посмотри, ты можешь разглядеть мое золотое ядро? Видишь, что оно не совсем обычное?

Муан пригляделся и ответил:

— Думаю, я плохой объект для подобных испытаний. Все-таки мы связаны. Вероятно, обычные люди видят тебя несколько иначе.

— То есть ты видишь в моем ядре «мерцающую тьму»? — нахмурился Шен.

— Да, но ведь это не значит, что у тебя не получилось.

Шен вздохнул и вновь прикрыл глаза. У него было немного идей, что еще можно предпринять.

Постепенно мысли ушли далеко от первоначальной темы. Он вспомнил о том, как Муан отобрал у него воспоминания Шена, и это стало раздражать. В конце концов, какое тот имеет право забирать у него память? Это его личная, частная собственность, и какие бы ни были у Муана мотивы, это неправильно. Шен мог это принять потому, что лично для него эти воспоминания были памятью постороннего человека. Но Муан не знал правды и отнесся к нему как к какому-то кретину, неспособному решать за себя.

— Да что такое с тобой сегодня? — возмутился старейшина пика Славы. — Твое настроение скачет каждые десять минут!

Шен перевел на него взгляд.

— У меня было немного возможностей проанализировать произошедшую череду событий. Вот теперь… наверстываю.

Начиная с испытания пика Духовного щита, все так закрутилось, что и перевести дух толком времени не оставалось. Все мысли были под влиянием момента и эмоций, даже вчера… он был так сражен поступком Муана, что упорно не понимал, что вообще происходит.

— Что тебя беспокоит?

«Меня беспокоит, что ты скрыл от меня мою личную вещь! — не сдержавшись, мысленно воскликнул Шен. — Ты не имеешь никакого права решать такие вопросы за меня!»

Муан порадовался, что этот крик прозвучал в мыслях, а то от неожиданности мог свалиться с дивана.

— Я сделал это, потому что беспокоюсь.

«Твое беспокойство переходит границы».

Лицо мечника побледнело, на скулах заходили желваки.

— Переходит границы? — зловеще переспросил он, вставая с дивана. — После всего произошедшего ты говоришь, что у моего беспокойства должны быть границы?

— Отдай мне статуэтку! — твердо потребовал Шен.

Муан медленно приблизился к нему. Его синие глаза блестели, в их глубинах заполыхал яростный огонь. На мгновение у Шена промелькнула мысль, что тот его сейчас ударит.

— Думаешь, я несерьезно? Полагаешь, мои слова о том, что я от тебя не откажусь, были не серьезны? Я произнес это! Я сделал шаг навстречу! А что ты? — с вызовом спросил Муан. — Что я слышу от тебя в ответ? Что тебе хотелось моей привязанности? Иногда тебя устраивает мое беспокойство о твоей персоне, а иногда оно «переходит границы»?! Какие, мать твою, границы?!

Последние слова Муан выплюнул, нависнув над Шеном так низко, что тому пришлось упереть ладонь в его грудь. Эта пламенная речь поразила Шена, и он собирался ответить, что…

— Прошу прощения, что прерываю. Вас просил подойти его светлость король Элас.

Шен резко повернул голову. В дверях застыла невероятно худая девушка-фейри с огромными глазищами в половину лица. Когда она моргала, веки ее странно складывались, и это напомнило Шену представления о пришельцах из его мира.

Муан отстранился, фыркнул и сложил руки на груди. Больше на Шена он принципиально не глядел, приподняв нос чуть выше необходимого.

— Что ж, идемте, — произнес мечник и пошел к фейри.

— Погодите, — озадаченно произнес Шен, — он просил подойти именно Муана?

— Да, — тут же подтвердила фейри. — Вас попросили отдыхать.

«Что еще произошло за эти дни, пока я спал?» — мысленно обратился Шен к мечнику.

«Тебя это не касается, — бросил Муан. — Следи за тем, чтобы твое беспокойство не перешло границы».

«Злопамятность — не самая твоя приятная сторона», — прокомментировал Шен.

«Удивлюсь, если у меня вообще окажутся приятные стороны», — отозвался Муан и больше ничего не говорил, ни мысленно, ни вслух.

Они с фейри ушли, а Шен откинулся на кровать и прикрыл глаза. Вдруг он провалился в снежный предел. В прошлый раз, после того как ему удалось осознать себя в этом месте безотносительно к девушке, лежащей на льду, он больше не перемещался сюда, но не забыл о ней и думал разобраться позже. Однако сейчас обрадовался, что его отвлекли.

Девушка больше не лежала бессильно на льду, она сидела, расправив платье, и смотрела на него внимательным, осмысленным взглядом. Теперь Шен смог лучше ее разглядеть и заметил, что у нее острые, чуть загнутые на кончиках ушки фейри.

— Спасибо, — первой обратилась к нему девушка. — За то, что поделился со мной энергией. Что позволил вновь почувствовать холод… и жизнь.

Шен постарался не измениться в лице, хотя мысленно скривился. Снова странный призрак прицепился к нему и стал подпитываться, а он и не заметил!

— Кто ты такая? Где мы находимся?

— Называй меня Ланнан, заклинатель. Я одна из зимних фейри дома Снов. А место… Это моя темница.

— Как я здесь очутился?

— Не знаю. Но ты подарил мне надежду. И вместе с тем — великую боль.

Шен непонимающе нахмурился.

— Я ждала долгие годы, чтобы наконец угаснуть и заснуть. Ты дал мне энергию и пробудил ото сна. Если я смогу выбраться отсюда, то отблагодарю тебя, если же нет — прокляну.

«Вот так новость! Сама впилась в мою энергию, а теперь еще и недовольна!»

Но вслух Шен не возмутился, прекрасно осознавая, что Ланнан, проведшая в холодном плену много времени, не совсем трезво мыслит.

— Где твоя темница? Что это за место? — вновь потребовал он объяснений.

«Интересно, раз отныне я главный герой, мне полагаются какие-нибудь бонусы за спасение сирых и убогих?» — меланхолично подумал он.

Ланнан сокрушенно покачала головой.

— Я была на зимнем балу. Это последнее, что я помню.

«Точно не на том зимнем балу, на котором был я».

— Я постараюсь помочь тебе, — вслух произнес он.

Девушка вскинула на него взгляд, в глубине ее глаз забрезжила робкая надежда.

— Пока я не придумал, как отсюда выбраться, постарайся подпитаться моими силами. Ты должна быть бодра, чтобы побег удался.

Девушка недоверчиво посмотрела на него и судорожно кивнула. Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Нужно спросить зимнего короля о ней, — решил он. — Заодно и повод посмотреть, о чем там они секретничают с Муаном».

Он поправил одежду перед зеркалом, стер компрометирующие следы муки, дотронулся до растрепанной косички… и понял, что лучше ее пока оставить как есть.

Шен долго шел по длинным коридорам, следуя за серебряной нитью. В какой-то момент он услышал музыку, а спустя несколько минут вышел в бальный зал. Бал все еще продолжался, фейри скользили в танце. К Шену тут же подлетело несколько кандидатов в танцевальные партнеры, однако на сей раз рядом не было Муана, готового прервать разгорающийся ажиотаж. Шен вздохнул, проследив за серебряной нитью, тянущейся через бальный зал к противоположному коридору. Старейшина пика Черного лотоса провел рукой, и невидимая стена оттолкнула настойчивых фейри. Он пошел в другую сторону бального зала, обходя помещение по периметру.

«Интересно, что сталось со старейшиной Тельгом? Поверить не могу, совершенно забыл о нем! Хотя, должно быть, он давно вернулся в орден».

Шен прошел еще несколько коридоров и оказался перед большими высокими дверями, напоминающими двери в залу Глубинной тьмы. На мгновение он замер перед ними, однако ощущение присутствия Муана настойчиво звало вперед. Шен толкнул двери и оказался в проходе между двумя трибунами. Впереди, словно на импровизированной сцене, стоял Элас и как раз объявлял:

— Суд над заклинателем Тельгом Веаном и заклинателем Муан Гаем объявляется открытым!

Муан был почти счастлив, когда пучеглазая фейри принесла послание от зимнего короля, прервав его, иначе… Что он вообще собирался сделать?

Какая жадная, оказывается, у Муана натура. Раньше он думал, что достаточно будет понимания, что Шен жив, здоров и живет с ним под одним небом. Затем решил, что лучше будет видеть его почаще, чтобы всегда быть готовым прийти на помощь и защитить. Стать ему другом, надежным тылом, верным соратником. Чего же больше?.. Ему хотелось встречного участия, чтобы и к нему относились так же.

Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит и Муана корчиться от мук.

Шен ведь ничего толком и не сказал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что, чувствуя его эмоции, он все поймет. Не слишком ли он самоуверен?

«Я так сильно желал, чтобы ты привязался ко мне!»

На грани жизни и смерти почему Шен выразился именно так? Желал привязанности, но сам… Дорожил ли?

Мечник криво усмехнулся. Было глупо чего-то ожидать от этого несносного хозяина Проклятого пика. Шен хотя бы искренен: говорит только то, за что готов нести ответственность.

«Желал, чтобы ты привязался ко мне». Четко и по существу.

Не веря своим ушам, Шен медленно прошел вперед. Тельг и Муан стояли на двух круглых постаментах, словно статуи. Старейшина пика Таящегося ветра выглядел осунувшимся и бледным, Муан казался безэмоционально-отрешенным.

— Заклинатель Тельг Веан обвиняется в попытке срыва зимнего бала, а также в попытке убийства главы одного из старейших родов фейри — рода Снов — Ти Ши Ни. Вместе со своим сообщником заклинателем Муан Гаем он напал на Ти Ши Ни и покалечил более сотни других фейри, вступившихся на защиту главы рода Снов!

Трибуны неодобрительно загудели. Подошедший ближе Шен разглядел, что они поделены на секторы: в одном секторе находились потрясающей красоты полуголые девушки с крыльями бабочек, в другом — жутковатые существа с серой кожей и выступающими из-за губ клыками, третий занимали здоровенные по сравнению с другими фейри существа, слегка покрытые синим пухом, еще один — и вовсе диковинные фейри с узловатыми ветвями вместо голов и столь же древовидными руками, глаза их располагались на уровне худой голой груди. Шен так на них засмотрелся, что пропустил момент, когда ближайшие к нему трибуны развернулись в его сторону. Следуя за всеобщим вниманием, Элас перевел на него взгляд, а затем рукой предложил присаживаться.

Шен растерянно сел на место с краю первого ряда, в секторе, который занимали фейри с белоснежными телами и огромными рогами на безликих головах. Ярким алым пятном старейшина пика Черного лотоса выделялся на их фоне.

«Муан, что происходит?»

Мечник, казалось, вообще не обратил внимания на его появление в зале.

«Эй, какого дьявола? Хватит дуться!» — разозлился Шен.

«Ты ведь видишь, что происходит. Что еще ты хочешь от меня услышать?» — все же соизволил отозваться старейшина пика Славы.

«Подробности? Обстоятельства? — предположил Шен. — Как вообще дошло до такого? Что случилось? И чем это грозит?»

О том, почему Муан не удосужился об этом сообщить, Шен благоразумно решил не спрашивать.

«Тельг Веан все это время ждал суда в заключении. Мне же… как твоему другу… зимний король позволил быть рядом с тобой, пока ты не придешь в себя. Взамен я согласился, что никуда не сбегу и добровольно буду присутствовать на суде».

Шен нахмурился и очень красноречиво взглянул на мечника, но тот с такого расстояния не мог распознать по его взгляду весь спектр охвативших Шена эмоций. Фейри, сперва отодвинувшиеся от Шена, уступая место, сейчас принялись потихоньку пододвигаться к нему. Муан пристально следил за этим плавным перемещением.

«Что они могут предпринять? — Шен нетерпеливо подгонял его к продолжению диалога. — Черт возьми, я ведь мог заранее обсудить все с зимним королем! Почему ты не рассказал мне?»

«Не хотел, чтобы твое беспокойство перешло границы», — едко отозвался Муан.

Если бы перед Шеном была столешница, он бы непременно приложился о нее лбом. Муан ведет себя как вздорный школьник!

Ассоциации со школьником натолкнули Шена на мысль, что сегодня он еще не видел своего проблемного ученика. Неужели в кои-то веки злоключения Шена никак с ним не связаны? Даже странно, что он не главный обвиняемый на этом суде! Могли бы поставить рядом и обвинить, что сорвал «священную розу» и разрушил благословенный зимний сад.

Но на сей раз спасать необходимо Муана… (Ну и Тельга заодно.)

«Надеюсь, теперь на него не станут сыпаться неприятности, учитывая, что я стал главным героем… Система, а какой сейчас статус у Муана?»

[Вопрос].

«Да, это вопрос!»

[Статус Муана под вопросом], — пояснила Система.

«О, но он ведь не пользователь! Я думал, только пользователям под силу сменить статус, разве нет?»

Система промолчала, а Шен не стал продолжать допытываться, поскольку зимнего короля в центре зала сменил старый фейри с приплюснутой головой и стрекозиными крыльями.

Шен еще раз внимательно осмотрел «зал суда», силясь понять, как именно проходит слушание. Не было заметно присяжных заседателей или судьи, выслушивающего обвинения. Непонятно, кто должен вынести вердикт по данному делу. Зимний король? Тогда к чему все представление перед секторами фейри? Или это некое всеобщее голосование?

— Передаю слово представителю со стороны рода Снов, фее Лерой, — проскрипел старый фейри со стрекозиными крыльями и отлетел прочь.

Со стороны сектора, располагающегося рядом с тем, место в котором занял Шен, вылетела миниатюрная фея с золотистой кожей и длиннющими черными волосами. Сама фея была с ладонь Шена величиной, а волосы волной летели за ней, словно длинная черная лента. Глядя на это диво, Шен против воли представил себя в подобной ситуации и покачал головой: это смотрелось бы совсем несимпатично.

Фея Лерой вылетела в центр зала, зависла перед обвиняемыми и, обернувшись к своему сектору, изящно махнула рукой, указывая на вислоухого фейри в ярко-красном костюме.

— Господин Ти Ши Ни получил значительные увечья по вине вторгшихся на зимний бал заклинателей! Обвиняемый Тельг проткнул главу рода Ти Ши Ни мечом, и только вмешательство наших братьев и сестер спасло господина Ти Ши Ни от неминуемой смерти! Мы требуем признать человека Тельга врагом фейри и приговорить его к удобрению садов Астрагала рода Снов! Обвиняемый Муан помогал человеку Тельгу осуществлять нападение на главу рода Снов! Мы требуем признать человека Муана врагом фейри и приговорить к той же участи!

«Что такое “удобрение садов Астрагала”?» — подумал Шен. Отчего-то он сомневался, что это нечто такое же невинное, как уборка зимнего сада, порученная Алу.

Секторы взорвались криками. Среди какофонии звуков Шену трудно было понять, это крики согласия или возражений. Из размышлений его вырвали бледные руки, скользнувшие одна на колено, а две — на плечи. Шен в тот же миг подскочил с лавки, сбрасывая с себя лапки фейри, внезапно оказавшихся в его личном пространстве.

Увидев, что он подскочил, к нему обратился старый фейри:

— Молодой человек, вам есть что возразить? Или сядьте на место, или говорите.

Трибуны как-то резко угомонились и уставились на него. Шен понял, что это его шанс.

[Найдено задание «Спасти старейшин от гнева фейри»! Принято задание «Спасти старейшин от гнева фейри»!]

Пытаясь выглядеть так, будто на сто процентов знает, что делает, Шен уверенно спустился с трибуны и проследовал в центр зала. Тельг и Муан, стоящие на постаментах, возвышались над ним. Шен медленно прошелся мимо, пытаясь потянуть время и собраться с мыслями.

«Что ты делаешь? Сядь на место! Хотя нет, — Муан припомнил, как на Шена покусились фейри, и отказался от этой идеи, — лучше выйди и не мешай».

«Ты сам-то знаешь, что такое “удобрение садов Астрагала”?» — стараясь не раздражаться из-за его глупости, поинтересовался Шен.

«Должно быть, какие-то работы по типу тех, что выполняет твой ученик?» — предположил Муан.

Шен обернулся и обвел трибуны долгим взглядом.

— Позвольте представиться: я — Шен, старейшина пика Черного лотоса легендарного ордена РР, что не один десяток лет следит за порядком в мире людей. — Может, он слегка преувеличил для красного словца, но пусть кто-нибудь попробует с ним поспорить! — А также друг вашего уважаемого его светлости зимнего короля Эласа. Сейчас я выступаю от лица этих людей, которых достопочтенные фейри собрались судить. Прошу снисходительно отнестись к моему невежеству в законах страны фейри и объяснить правила этого суда.

Трибуны вновь зашевелились и зашушукались. До Шена доносились обрывки фраз:

— Что? «Правила»?

— Что такое «правила»?

— Должно быть, что-то из арсенала летних фейри.

— Фу, мерзость!

Фея Лерой, все еще летающая неподалеку, зависла перед Шеном и провозгласила:

— На суде зимних фейри нет никаких правил. Мы обвиняем, а затем выносим приговор.

— Но ведь вину еще нужно доказать.

— Да что тут доказывать? Дело ясное!

— И все же я прошу вас выслушать все версии случившегося! — Шен отчаянно надеялся, что Тельгу достанет ума отрицать свои злые намерения. — Чтобы увидеть картину целиком, вы должны дать слово обвиняемым!

«Мне сказать нечего», — тут же буркнул Муан.

«Черт бы тебя побрал, Муан! Помолчи, а?» — Поведение мечника в стиле «я сам во всем разберусь» начинало сильно раздражать.

Шен обернулся и просяще взглянул на зимнего короля. Остальные тоже смотрели на правителя с ожиданием.

«Если бы ты рассказал мне, я бы заранее обсудил все с Эласом и выбрал правильную стратегию поведения! А не бил бы сейчас наугад, не представляя, чем может обернуться это представление!»

Шен покосился на Муана и быстро добавил:

«Если повторишь, что это не мое дело, я тебя потом сам прикопаю в тех садах Астрагала!»

Именно эти слова Муан и готовился сказать, а потому сдержался и заявил следующее:

«Для меня не проблема неделю поработать в саду. Я не вижу причин, отчего нам следует раздувать из этого проблему».

«Отчего? — переспросил Шен, едко улыбнувшись. — Предчувствие, всего лишь предчувствие».

— Элас, ваша светлость, могу я узнать, что за наказание требует для моих друзей род Снов? Что означает «удобрение садов Астрагала»?

Зимний король обвел внимательным взглядом ряды фейри, а затем посмотрел на Шена.

— Я думал, подобная концепция вам известна. Люди ведь тоже так делают: удобряют свои сады.

— Старейшинам Тельгу и Муану предлагается какое-то время поработать в качестве садоводов?

Фея Лерой на столь наивный вопрос фыркнула и засмеялась в ладошку.

— Нет, род Снов требует, чтобы заклинатели Тельг и Муан стали удобрением для садов Астрагала, — пояснил зимний король.

Шену стоило больших трудов сдержаться и не начать мысленно вопить: «А я говорил! Я говорил!» Вместо этого он предпочел сосредоточиться на распутывании клубка обвинений.

— Это очень серьезное требование! Учитывая, что ни один фейри не умер, предавать за это смерти слишком жестоко!

— Род Снов очень чтит своего главу, — пояснил зимний король.

— Тельг Веан — прославленный заклинатель и старейшина ордена РР! Он не напал бы на фейри без причины. Позволь ему говорить и оправдать себя!

— Вы слышали, фейри? — воскликнул зимний король, обращаясь к трибунам. — Желаете услышать занятную сказку? Желаете посмотреть на интересное представление?

— Пусть говорит! — взревела толпа.

Элас взмахнул рукой, и путы молчания спали с уст Тельга Веана. Шен поднял голову. Оставалось только надеяться, что он будет красноречивее Муана.

Тельг Веан смотрел только на одного фейри: он вперился взглядом в главу рода Снов.

— Этот фейри погубил собственную родню! Я обвиняю его в убийстве фейри своего рода, Ланнан!

Зал взорвался криками, а Шен потрясенно понял, что не более часа назад говорил с «убитой»!

Ти Ши Ни подскочил со стула и резким шагом прошел в центр зала. Выглядел он взволнованно и уязвленно.

— Всем известно, что Ланнан пропала на Том-самом зимнем балу! Обвинять меня в ее убийстве — нелепость!

Шен подошел поближе к Эласу.

— Том-самом зимнем балу? — переспросил он.

— Этот бал стал особенным для нас. Тогда пропала не только Ланнан, но и сфера зимней стужи. Зима взбунтовалась, я совершенно не представлял, что делать. Искал сестру… Думал, она сможет все устроить… Именно после пропажи сферы нам пришлось идти на сделку с заклинателями, которые становились сосудом для зимней стужи.

— А ничего, что я уничтожил зимнюю стужу? — дошло до Шена.

— Что ж, этим летом нам придется вновь идти в Великие горы, чтобы принести новую зимнюю стужу на бал фейри.

— И чтобы принести ее, вам потребуется сосуд для зимней стужи?

— Да. До упомянутого бала у нас была особая сфера, подаренная нашим предкам великими богами, но она исчезла. Вместе с Ланнан на том балу был заклинатель. Мы думали, что он мог выкрасть сферу, но не смогли найти следов.

Шен перевел взгляд на Тельга и почувствовал, что разрозненный пазл в его голове начинает складываться. И если он прав, то идея дать Тельгу слово перед трибунами фейри была не самой удачной. Однако Тельг уже начал говорить, и прервать его сейчас было бы странно.

— Много лет назад я встретил прекрасную фейри по имени Ланнан. Вместе с ней я кружился в танце на зимнем балу фейри. Я был всего лишь юнцом, околдованным фейри, однако и она была мной увлечена… Не берусь называть это сейчас любовью, но она собиралась пуститься в странствие в мире людей вместе со мной.

Трибуны заволновались от этой новости. Насколько Шен знал, фейри не одобряли, когда их сородичи жили в мире людей, притворяясь ими. Для них куда предпочтительнее было заманивать людей в свою волшебную страну.

— Она представила меня главе своего рода — Ти Ши Ни. Вы помните меня? Последний бал Ланнан, странствующий заклинатель, чересчур восторженно реагирующий на мир фейри.

Ти Ши Ни смерил Тельга презрительным взглядом, его губы сложились в неприятную усмешку, а стрекозиные крылья за спиной чуть дернулись.

— Что ж, неважно, это был я, — не дождавшись ответа, продолжил Тельг. — Глава рода не согласился: у него были свои планы. В пылу спора мы схватились за оружие, Ланнан желала не допустить кровопролития на балу, заслонила меня. Ти Ши Ни оттолкнул ее, и она опрокинула какой-то постамент с шаром в центре зала. А потом ее поглотил ледяной вихрь, и она исчезла. Ти Ши Ни воскликнул, что ее сожгла стужа, и попытался убить меня. Мне пришлось защищаться.

— КУДА ДЕЛАСЬ СФЕРА?! — взревел зимний король.

Тельг перевел на него непонимающий взгляд. Казалось, он совершенно растерян и не может взять в толк, почему из всей этой истории зимнего короля волнует какой-то шар.

— Не знаю. Я не смотрел, куда она укатилась.

Шен представил все описанные Тельгом события и призадумался.

— Но отчего сфера лежала в центре зала без охраны?

— Никто не мог дотронуться до нее, любое прикосновение тут же заканчивалось испепелением зимней стужей коснувшегося. Не было возможности украсть сферу. Так нам казалось.

Элас тихонько вздохнул.

— Что скажешь, если я верну вам сферу? — самоуверенно спросил Шен.

— Опять?.. — вырвалось у зимнего короля. — То есть… Ты хочешь прийти нам на помощь? Сколько лет ты собираешься ее разыскивать?

— Я уже обещал тебе найти что-то? — догадался Шен по его оговорке.

— Да, мою сестру. Я искал ее после того, как сфера пропала.

— Наверное, мне стоит извиниться, но в этот раз…

— Ты нашел ее! — решительно перебил Элас. — Ты вернул мне ее на этом зимнем балу!

Шен непонимающе нахмурился.

— Мира, фея зимних полей. Ты ведь нашел ее!

Шен припомнил фейри и злого духа, с которыми практически расправился в ледяных пещерах, превратив их в огоньки. Он совершенно забыл, что сунул их в карман, и понятия не имел, куда они с тех пор делись. На мгновение он испугался, что Элас отомстит ему за то, как он поступил с его сестрой, но затем успокоился. У зимнего короля была возможность сделать так, чтобы он вообще не проснулся, и даже Муан никак бы не помешал. Видимо, Элас рад своей сестре даже в качестве маленького огонька и считает обещание исполненным.

— Я думаю, что смогу найти сферу в течение пары дней. Если никто из фейри не покинет твой дворец.

— Они не уйдут, пока зимний бал не завершится. Вот только сфера была утеряна давно, скорее всего, она уничтожена. Легче создать новую, чем найти ту.

— А можно создать новую?

— Если бы мы могли это сделать, не тратили бы время на заклинателей, которых приходится каждый год уговаривать стать господином зимней стужи.

«Я буду просто игнорировать, сколько народу положил этот мой “друг” за прошедшие годы», — скрепя сердце подумал Шен.

Пока зимний король молчал, Тельг завершил свою историю, и заговорил Ти Ши Ни, частично подтвердивший события Того-самого бала — с той лишь разницей, что Ланнан на сферу толкнул именно Тельг и сам фейри никакой не убийца. Ко всем обвинениям Тельга было добавлено еще и клеветничество.

— Как ты собираешься искать сферу? — поинтересовался зимний король.

— Я ведь заклинатель, — одними глазами улыбнулся Шен. — Вытворю что-то заклинательское.

Шен сложил руки на груди, наблюдая, как Муан спускается со своего насеста-постамента. Он уже собирался усмехнуться и пошутить по поводу компоста, однако мечник, не глядя на него, прошел мимо. Шен метнул в его затылок раздраженный взгляд-молнию.

— Старейшина Тельг! — хозяин Проклятого пика подбежал к идущему за конвоем заклинателю.

Слова почти сорвались с его уст, но в последний момент Шен одернул себя. Что, если вытащить Ланнан из места, где она находится, не получится? Что, если он вновь что-то не так понял и на самом деле Ланнан — призрак? Обнадежить его на короткое время, чтобы потом обрушить в еще большее отчаяние?

— Вы правда не видели, куда делась сфера? — немного рассеянно спросил Шен.

— Далась всем эта сфера! — возмутился старейшина. — У меня тут трагедия, любовь всей жизни! А они заладили со своей сферой!

— И все же?

— Демоны бы вас всех побрали! — воскликнул Тельг и быстро пошел прочь.

— Тельг, не волнуйтесь! Вы не станете удобрением, я вас вытащу! — воскликнул ему вслед Шен.

Тот лишь передернул плечами.

— И почему он не сдох от удара мечом… — бормотал старейшина пика Таящегося ветра, удаляясь.

«А ведь и правда, почему он не сдох? — задумался Шен. — Ведь странно выходит, если предположить, что Тельг столько лет жаждал мести, а в назначенный час промахнулся. Не слышал, чтобы у фейри была неуязвимость к холодному оружию».

Шен почувствовал, что ответ где-то рядом, крутится вокруг, но ускользает, стоит попытаться ухватить его.

«И этот глупый Муан. Вместо того чтобы помогать мне в расследовании, дуется по углам. И было бы из-за чего! Я снова не вижу поводов для извинений. Чего он хочет? Может, я и выразился резковато, но он слишком эмоционально воспринял мои слова и перекрутил их. И я все еще не думаю, что он имеет право утаивать от меня воспоминания оригинального Шена!»

Система ничего не ответила, и Шен раздраженно выдохнул: даже не с кем поговорить.

Размышляя, Шен добрался до зимнего сада. Размышляя, помог Алу избавиться от разросшейся розы. Размышляя, пообедал. Пообщался с Ланнан, не переставая размышлять. И наконец, ближе к вечеру выстроил план по обретению заветной сферы. Чтобы претворить его в жизнь, следовало только дождаться второго слушания.

Впереди оставалось еще по меньшей мере шестнадцать часов. Шену казалось, что он дал старейшине пика Славы достаточно времени, чтобы осознать свои ошибки и прийти мириться. Однако Муан упорно дулся, пытался отгородить от него свои эмоции и не рассуждал «вслух». Что ж, хорошо. Пока он так занят рефлексией, Шен тоже найдет чем заняться. К примеру, составит план отвоевания статуэтки с воспоминаниями.

Сперва он снова решил пойти в лоб, но быстро осознал, что это ничего не даст. Муан-баран просто молча и непреклонно будет стоять на своем.

Все больше привлекала идея выкрасть воспоминания. Свои же собственные! Какой абсурд. И все же шансы на победу очевиднее. Шен поразмыслил и пришел к выводу, что Муан мог либо спрятать статуэтку где-то в своих покоях, либо носить ее с собой. Вероятность второго варианта была существенно больше, все же вряд ли Муан доверил бы воспоминания камню замка фейри: тут и у камней могли оказаться глаза и уши.

Предположим, Муан носит статуэтку с собой. В таком случае, когда ее удобнее всего умыкнуть? Правильно, когда он разденется и ляжет спать!

Следующие несколько часов Шен терпеливо ожидал, пока замок погрузится в ночную тишину, феи заснут в своих бутончиках, а остальные разнообразные фейри — в кроватках. От нечего делать он еще раз переместился мыслями к Ланнан, которая выглядела уже куда лучше, даже смогла самостоятельно встать и попрыгать. Шен думал о плане Б, если не удастся завтрашняя задумка: еще немного подпитать Ланнан энергией, чтобы она смогла раскрыть свои крылья и взмыть вверх. Возможно, она сама выберется из сферы.

Наконец Шен решил, что уже достаточно поздно, чтобы считать это время глубокой ночью. По его собственным ощущениям, ночь перевалила за середину — самое время заснуть даже тем, кто страдает бессонницей.

Итак, через несколько минут Шен застыл перед закрытой дверью, ведущей в покои Муана, и прислушался. Никаких ярких эмоций со стороны прославленного мечника не доносилось, просто спокойное ощущение присутствия, из чего Шен сделал вывод, что тот спит.

Он тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате было темно, толстые гардины надежно отгораживали спальню от лучей яркой белой луны, в камине больше не горел огонь, очертания предметов терялись во мраке. Кровать закрывал балдахин, но, даже если сквозь тонкую ткань не мог проникнуть взгляд, Шен чувствовал присутствие мечника.

Надеясь, что дверь не скрипнет, Шен приоткрыл ее чуть шире и прокрался внутрь. Затворив дверь за собой, он сделал шаг вперед и взмыл в воздух, переворачиваясь вниз головой. Старейшина пика Черного лотоса зажмурился от неожиданности и только спустя несколько секунд осознал, что попался в простейшую ловушку. От возмущения он даже не попытался сразу выбраться! Упавший на лицо подол одежд закрыл обзор. Шен качался над землей, подвешенный за правую ногу. Из карманов высыпалось несколько конфет.

— Какого демона, Муан?! — воскликнул Шен, возмущенно отведя в сторону красный подол.

Со стороны кровати донесся легкий смешок. Затем мечник приблизился, отчетливым бледным пятном выделяясь на фоне сумрака комнаты.

— Что это ты делаешь в моей комнате так поздно ночью? — лукаво поинтересовался он.

— Пришел пожелать сладких снов! — фыркнул Шен, сложив руки на груди.

Подол, который он перестал держать, тут же вновь упал на лицо.

— Ты всех гостей так приветствуешь?!

— Нет, что ты, это была ловушка специально для тебя.

Шен от такой наглости не нашелся что ответить. Для него стало неприятной неожиданностью, что Муан настолько просчитал его действия, что даже успел подготовить ловушку.

«Стареешь, старейшина пика Черного лотоса! Все, это старость! Стал предсказуемым и скучным!»

— Нам нужно поговорить, — серьезным тоном заявил Муан. — Это для того, чтобы ты не сбежал, — пояснил он.

— Очень действенный способ!

Муан невозмутимо приблизился, встав от него на расстоянии вытянутой руки.

— Ну? — Шен начал терять терпение. — Что ты хотел обсудить? Опять…

— Кто ты такой.

Шен молча уставился на него.

— Я хотел обсудить с тобой, кто ты такой.

Глава 131. Если не сможешь принять это, то это твоя проблема, увы

На мгновение сердце замерло в груди проклятого старейшины. Затем он заставил себя улыбнуться и сделать непонимающий вид.

— Кто я такой? — переспросил он, надеясь на пояснения.

Сердце бешено застучало, и оставалось только надеяться, что эти ощущения можно списать на то, что он подвешен к потолку вниз головой. Сейчас Шен уже порадовался, что сразу не освободился.

Чертовы ночи в царстве фейри. Этими ночами ему вечно не везет.

— Я долго складывал разрозненные детали воедино, — спокойно поведал Муан. — Твое резко изменившееся поведение. Твоя внезапная потеря памяти. Странные слова, которые ты иногда используешь. То, как ты выглядел на испытании пика Духовного щита.

— А как я выглядел? — Лишь то, что кровь приливала к голове, не дало Шену побледнеть.

— Как другой человек, — спокойно отозвался Муан, не позволяя ему сбить себя с мысли. — Но самым последним ключом, позволившим мне открыть этот ларец загадок, стало то, как ты отнесся к моим словам о том, что я всегда хотел быть твоим другом. Почему бы тебе так остро реагировать? Даже если ты частично потерял память — это все еще ты, разве нет? Но для тебя почему-то это возымело первостепенное значение. Я долго думал обо всем этом, не понимая, пока меня наконец не осенило. Есть только одно объяснение, в котором все сходится. И звучит оно не так уж невероятно: ты не тот Шен, не тот хозяин Проклятого пика, который был раньше. И не потому, что изменился после потери памяти. Ты просто другой человек.

На мгновение Шену показалось, что он не висит вниз головой, а завис где-то в невесомости у края Вселенной. К сожалению, момент выпадения из пространства и времени быстро прошел, и Шен вернулся в реальность, обрушившуюся на него, как камнепад.

То, чего он боялся больше всего, свершилось. Он сам позволил этому свершиться, был слишком беспечен. Как же нелепо-нелепо-нелепо.

— Муан, тебе противопоказано думать!

Мечник нахмурился, продолжая изучающе смотреть на его лицо.

— Не бойся, — попросил он. — Я…

— Бояться? Чего мне бояться?

Вопреки словам, прозвучавшим как вызов, руки Шена тряслись. Он послал стрелу сконцентрированной духовной энергии в веревку, и та лопнула под его весом. Муан едва успел подхватить друга. Шен вырвался и прошелся по комнате.

— Ты бы отреагировал не так, если бы я говорил чушь, — спокойно произнес Муан.

Шен едва сдержался, чтобы не заорать. Он пытался подавить охватившие его эмоции, обуздать их, и неожиданно они как будто иссякли, словно в кувшине пробили дыру и бурный поток покинул его.

Шен понял, что скажет ему правду. Даже если умрет.

Он резко выдохнул и опустился на диван. Сел прямо, сложил руки на коленях, как прилежный школьник, и произнес:

— Я не Шен.

Удара Системы не последовало, поэтому он продолжил:

— Ты прав, я совершенно другой человек.

Дальше было сложнее, поэтому Шен помолчал некоторое время, собираясь с мыслями.

— Я просто умер однажды и открыл глаза уже старейшиной пика Черного лотоса. Не знаю, почему мне была уготована такая роль. Я даже не из этого мира. Я только читал о таких вещах, как заклинательские практики, самосовершенствование, бессмертные, духи и демоны. В моем мире это лишь сказки.

Такого Муан не ожидал. У него и в мыслях не было, что Шен может быть обычным человеком. Он думал… Даже признайся Шен, что он демон или божество, сошедшее с небес, Муан удивился бы меньше!

— Я не Шен… Он — мой сосуд. Я лишь дух, занявший пустую оболочку.

Шен не пытался услышать мысли Муана, он боялся, что это разрушит то хрупкое оцепенение, которое охватило его. Муан сказал ему не бояться, и Шен притворился, что это вовсе не страшно, но… Он никак не мог разобраться, что же именно так ужасает: что Система все же спишет все баллы? Или что Муан не примет того, что услышал?

— Как долго… — начал Муан, но замолчал. Затем откашлялся и продолжил: — Как долго ты притворяешься Шеном? С какого момента?

Уткнувшись взглядом в колени, Шен тихо произнес:

— Если ты стал другом именно мне, то должен знать ответ на этот вопрос. — Акцент был сделан на слово «мне».

В тишине проходили долгие минуты, и каждая изводила Шена сильнее голода и раскаленного железа.

— Ясно, — произнес Муан.

«Ясно?»

Темные волны сошлись над головой Шена.

«Ясно…»

Он вздрогнул, услышав, как захлопнулась дверь. Шен остался в комнате один.

Но он чувствовал, что Муан ушел недалеко и стоит за дверью. Это успокаивало и дарило надежду. Шен не уследил за юркой мыслью, которая сорвалась, оформилась, пока он не успел подавить ее: «Он вернется и скажет, что это неважно!»

А затем Шен почувствовал, что Муана больше нет за дверью.

Хозяин Проклятого пика так и остался сидеть на диванчике в странной позе послушного ученика. Он уставился в пространство и больше ни о чем не думал.

Он просидел так довольно долго, пока вдруг не почувствовал, что от него воняет. Несет чем-то несвежим, тухлятиной, мертве… мертвечиной?

Тело оригинального Шена разлагается.

Как давно? Почему он раньше не замечал? Почему другие не заметили?

Оно гниет. Гниет! Точно гниет!..

Дни в этом месте определялись настолько условно, что Ал сбивался в подсчетах. День от ночи отличали лишь более резвые фейри и, может, чуть более яркий лунный свет. Проснувшись, Ал уставился в потолок и все никак не мог понять, ночь сейчас по местному времени или день.

Впрочем, неважно, спать уже не хотелось.

Пусть учитель и провел с ним половину дня, помогая в зимнем саду, Алу казалось, что встреча была мимолетной. Они почти не разговаривали, вместе избавляясь от надоедливых колючих лоз. Руки Ала прилично зажили еще накануне, так что он мог продолжать уборку и в одиночестве, но учитель не принимал возражений. Казалось, он наслаждается этой простой работой куда больше самого Ала, а тот, в свою очередь, наслаждался обществом учителя.

Потом они вместе сходили на ужин и распрощались. Это был хороший день.

И все же, направившись в сторону кухни в поисках раннего завтрака или ночного перекуса, Ал отчего-то свернул совершенно в другую сторону. Какое-то время он брел по пустым коридорам, не отдавая себе отчета, куда направляется, а затем смутная тревога заставила парня остановиться.

Коридор тонул в полумраке, а вдалеке, спиной к закрытой двери застыл старейшина пика Славы. Лунный свет, льющийся через стрельчатое окно, освещал его лицо, и оно казалось смертельно бледным. Ал никогда не видел старейшину пика Славы таким растерянным и уязвимым. Прославленный мечник застыл чуть ли не в прострации, и непонятно было, что у него на уме.

Алу отчего-то показалась неприятной эта картина. Однако он и не подумал тихонько уйти, напротив, затаился, наблюдая за старейшиной, пребывающим в таком странном состоянии. Внезапно на ум пришла мысль, что это как-то связано с Шеном. Правда, днем не было заметно, что учитель обеспокоен чем-либо, связанным со старейшиной пика Славы. Или Ал просто не уловил? Или что-то тревожное случилось позже?

Муан, все это время стоявший неподвижно, резко развернулся лицом к двери, будто намереваясь зайти, но в последний момент замер, в нерешительности отдернув занесенную руку. Он стоял перед дверью и боялся толкнуть створку.

У Ала внезапно не осталось сомнений, кто находится за дверью, в той комнате. И в груди ученика закипал гнев. В мыслях отчего-то всплыли самые важные слова Шена: «Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Не проживет. Без меня».

Ал вдруг понял, что несет куда большую ответственность за эту жизнь, чем представлялось раньше. И то, как Муан его изводит… Ал отчаянно не желал видеть, как Шен раз за разом ему поддается. Такой невероятно сильный человек! Ну отчего он не поставит на место зарвавшегося старейшину пика Славы? Отчего терпит оскорбления и боль? Отчего-отчего-отчего раз за разом улыбается?!

Муан Гай недалекий, грубый и самовлюбленный, ему нравится быть сильнее всех и нравится подчинять. Он упивается своим статусом самого сильного бойца ордена РР и бдительно следит за тем, чтобы никто не сбросил его с пьедестала. То, что учитель именно «позволяет» ему вольности, Ал не сомневался. Он на собственной шкуре знал, каким Шен может быть жестким и неприступным. Вздохнет ли учитель свободно, если Муан исчезнет?

Сбоку Ал заметил какое-то движение. Он перевел взгляд влево и увидел зависшую перед ним маленькую фею. Она отличалась от тех, что обитали в зимнем саду: у нее была бледная до голубизны кожа и огромные абсолютно черные глаза, и на цветок она совсем не походила. У феи были прозрачные переливающиеся крылышки, и вся она блестела, словно скопление звезд.

Это существо на мгновение приворожило Ала, но тот моргнул, и наваждение исчезло.

— Хочешь равных условий? — мелодичным тихим голосом спросила она.

Ал вздрогнул. После предыдущей сделки с фейри, которая чуть не стоила жизни учителю, он не спешил вступать с этими мелкими тварями в диалог. Но фею не смутило его молчание, и она продолжила говорить. Ал бросил пугливый взгляд на Муана — но тот определенно не слышал чужой речи.

— Сила твоего желания состязаться с этим человеком призвала меня к тебе. Я — фея равных сражений Тиань. Я питаюсь энергией битвы.

Ал с сомнением глядел на мелкую тварь. Конечно, возможность сразиться с Муаном на равных прельщала. Однако вероятность какого-нибудь подвоха со стороны феи сбивала пыл.

— Я перенесу вас на свою арену.

— Тебе нужно мое согласие? А как же согласие противника? — не выдержал и откликнулся Ал.

Фея оскалила ряды мелких острых зубов. Ал не сразу понял, что это улыбка. Теперь эта тварь казалась ему более опасной.

— Сообразительный мальчик. Мне нужно, чтобы кто-то призвал арену равных сражений. Согласие противника не требуется.

Ал бросил изучающий взгляд на старейшину. Казалось, он почти решился войти в комнату, перед которой застыл.

Внезапное осознание взорвалось фейерверком в голове Ала: он не должен позволять Муану войти. Если он войдет — Ал будет в проигрыше. Все равно, что предлагает фея, главное — как можно быстрее избавиться от Муана!

— Я призываю арену равных сражений! — воскликнул парень. — Немедленно!

Муан занес руку, чтобы толкнуть дверь, но в следующий миг перед глазами заплясал калейдоскоп цветов. Прославленный мечник пошатнулся от неожиданности, заставил себя выпрямиться и заморгал. Дверь, которую он намеревался толкнуть, исчезла. Старейшина пика Славы осмотрелся по сторонам и понял, что находится в круглом помещении, пол которого испещрили непонятные символы, а на стенах застыли оледеневшие цветы. В помещении он был не один: напротив стоял ученик Шена, легко узнаваемый, несмотря на дурацкую черную маску не то с рогами, не то с длинными ушами, которую на себя напялил. Рядом с ним летала маленькая переливающаяся фея.

— Какого демона здесь происходит?! — воскликнул Муан и удивился собственному голосу: тот казался значительно выше привычного диапазона.

— Старейшина Муан, я вызываю вас на равную битву, — сделав шаг вперед, заявил Ал.

— Равную? — переспросил Муан, все еще поражаясь, как звучит. — Не дорос еще! Да и некогда мне отвлекаться на твои глупости! Немедленно верните меня откуда взяли!

Фея, порхающая вокруг Ала, вылетела вперед и, уперев ручки в маленькие бока, заявила:

— Это арена равного сражения! Любой, кто очутился на арене, имеет право бросить вызов своему противнику и получить удовлетворение. После сражения вы вернетесь на прежнее место.

Муан с гневом смотрел на Ала, в его глазах читалась неприкрытая угроза.

— Не думай, что я спущу тебе вызывающее поведение, молокосос! Как только у меня появится свободная минута, тебе не избежать наказания. А теперь быстрее делай свою жалкую попытку. У меня нет времени на шутки!

Муан сознавал, что нарушает воинский кодекс, который призывает уважительно относиться к каждому противнику и его праву бросить вызов сильнейшему, однако маленький наглец не на шутку выводил из себя. Парень, очевидно, тоже не желал вспоминать о правилах вызова на бой, используя такие низкие методы.

«Нужно поставить его на место раз и навсегда!» — подумал Муан, но затем пришел к мысли, что это, вероятно, невозможно. Сколько раз он отправлял есть землю этого мальца, требовал найти соперника себе под стать, но этот упрямец раз за разом прыгал выше головы, бросая вызов сильнейшему воину ордена РР, словно не понимая, что между ними десятилетия тренировок и совершенствования.

— Я так понимаю, оружия нам не видать? — резонно задал вопрос фее Муан.

— Ваше право выбрать оружие, которым вы с противником будете сражаться, — ответила она.

— В таком случае это будет битва на мечах.

В следующий миг рядом с ним материализовался меч, неглубоко воткнутый в пол. Муан положил руку на его рукоять и с удивлением понял, что его рука уменьшилась. Он поднял ее к глазам, рассматривая с обеих сторон, и увидел, что та подозрительно холеная и нежная, без привычных мозолей и загрубевшей кожи. Но тут он заметил, что не мешкающий Ал схватил свой меч и несется к нему. Времени на раздумья не оставалось, Муан обхватил рукоять меча и вынужден был отбиваться.

Удар, который он собирался играючи заблокировать, силой отдачи заставил его отступить на несколько шагов.

«Да что происходит?!»

Ал стремительно нападал, не давая времени осмыслить ситуацию. Муану даже пришлось уйти в глухую оборону, что немыслимо: такой противник, как Ал, никогда бы не вынудил прославленного мечника защищаться без возможности контратаковать! Однако такую возможность действительно пришлось выискивать. Муан еще какое-то время защищался, пытаясь смириться с мыслью, что его привычная сила исчезла, но, осознав происходящее, больше не мешкал, используя то, что осталось. Следующий его выпад заставил Ала отскочить.

Они застыли друг напротив друга, тяжело дыша и глядя с неприкрытой враждебностью. Муан осознал, что смотрит на Ала не с той высоты, к которой привык. Он буквально стал ниже. Впрочем, такие мелочи не заставят его беспокоиться о своей победе. Малец считает, что сможет выиграть благодаря этим уловкам? Наглый паршивец решил таким образом уравнять силы? Тогда ему следовало стереть Муану память, потому что его навыки отточены годами практики, и в этом нетерпеливый Ал ему уступает.

Муан перехватил железяку, которую фейри выдавала за меч, обратным хватом и ринулся на своего, с позволения сказать, противника. Пусть тело прославленного мечника и не слушалось его так хорошо, как прежде, да и силы в нем стало меньше, а мышцы взвыли от напряжения, мозг заставил выдать привычную скорость. Ал попытался заблокировать удар, но Муан тут же перехватил меч и почти без замаха ударил оппонента плашмя. Удар, пришедшийся по щеке, тут же отправил Ала на пол. Парень не смог подняться: перед глазами все темнело и тело отказывалось повиноваться.

— Бой окончен! — донесся голос феи.

В следующий миг арена исчезла, Муан материализовался перед дверью, а Ал, держась за щеку и сплевывая кровь, поднялся с каменного пола. Парень с ненавистью уставился в спину прославленного мечника. Его больше не забавлял вид старейшины: Муан значительно помолодел для «равной» битвы, став, должно быть, таким, каким был в шестнадцать лет. Странно, но эффект не исчез сразу, и одежда все так же выглядела великоватой для этой версии «прославленного мечника».

На сей раз Муан решительно толкнул дверь и вошел внутрь, но комната уже была пуста.

Шен, на мгновение замерев у двери, дернул ручку и стремительно вышел. В коридоре он был совершенно один, и сейчас его радовало, что никто не почувствует этот мерзкий, исходящий от него запах. Нужно немедленно избавиться от него!

Спустя десять минут Шен остановился у края бассейна, с досадой вспоминая о своих длиннющих волосах, которые так неудобно мыть. Его охватила ярость. Горящим взглядом он окинул купальню, ища хоть что-то. На столике лежали миниатюрные ножницы: обрезать толстую косу ими было все равно что рвать ее, но гнев и ненависть Шена оказались настолько велики, что он подхватил их и стал с остервенением резать волосы. Он не то резал, не то драл их, и прошло не меньше минуты, прежде чем ему удалось задуманное. Волосы рассыпались по плечам, Шен кинул ножницы на пол и нырнул в обжигающую воду.

Вынырнув, он потянулся за щеткой и принялся яростно тереть нежную кожу, крутился, пытаясь разглядеть пятна разложения, источающие мерзкую вонь. Через какое-то время ему стало казаться, что вода в купальне пропахла тухлятиной, пропиталась смердящим запахом. Он вышел из воды, босиком ступая по холодной каменной кладке, и подошел к узкому зеркалу в человеческий рост, отбрасывающему свечной свет на темную протухшую воду. Он долго всматривался в свое отражение, искал признаки разложения, но видел лишь обычное свое… точнее, Шена… тело. Оно раскраснелось после купания, по венам двигалась кровь. Оно не могло быть одновременно и живым, и мертвым.

Тогда что это? Откуда навязчивая мысль?

Нет никакой вони. В купальне стоит приятный цветочный аромат. Вони нет.

Показалось.

Он устало оглядел себя в зеркале, не понимая, как относится к тому, что видит. Это тело его, он столько всего прочувствовал в нем, до мельчайшей детали, до срывающегося с губ крика, и признать, что это ничего не значащая оболочка, уже было трудно.

«А то, как я выглядел в своем мире? Это ведь тоже была всего лишь оболочка».

Он никогда не оценивал себя с позиции «вот это истинный я». Конечно, к прошлому телу он привык больше, прожив в нем с рождения, и все же… Это философский вопрос: насколько сильно личность выражает тело. Шен потряс головой: совершенно не к месту сейчас эти мысли. Мокрые пряди прилипли к лицу, и Шен пятерней зачесал их назад.

Волосы он обрезал неровно: прядки справа едва касались плеча, некоторые достигали середины спины, а другие еле доходили до лопаток.

Никакой элегантности. Впрочем… Плевать.

Обрезки косы, которые он кинул на пол, исчезли. Повернув голову, Шен с отвращением посмотрел на багряные одежды, подаренные Муаном. Обреченно вздохнув, он все же надел их и вышел из купальни. Все тело зудело из-за соприкосновения ткани с исцарапанной щеткой кожей.

Идти спать не хотелось. Ждать ответа Муана и ничего не делать было невыносимо, поэтому Шен пошел в судебный зал, чтобы подготовить его к своему завтрашнему выступлению.

Первоначально в его задумку входила небольшая печать, которую он сам изобрел после случая с цитрой. То, что он не смог отследить собственную вещь, неприятно врезалось в память, и Шен потратил немало времени, придумывая, как в следующий раз не попасть впросак.

Небольшая печать, начертанная в центре судебного зала, постепенно преобразовывалась в печать от края до края зала. Шен не скупился на силы, вкладываемые в запутанные линии. Это помогало отвлечься и не думать, и каждый раз, когда работа подходила к концу, он выискивал новые возможности добавить еще круг. После того как пол закончился, путаные линии продолжились на стенах. Рисовать вертикально было неудобно, поэтому Шен отпечатывал рисунок, пользуясь своей духовной энергией. Кто-то другой сказал бы, что он совершенно нерационально расходует силы, но Шена удовлетворяло чувство постепенно разливающейся усталости.

Вымотавшись, Шен устало упал на колени в центре зала. Мысли о том, как воспринял его признание Муан, больше не преследовали. Вместо этого ум захватили рациональные размышления. Что делать, если все выплывет наружу? Если Муан, не смирившись с правдой, по какой-то причине, ненамеренно или осознанно, расскажет всем в ордене? Шен вдруг совершенно ясно понял, что последствия будут ужасающими. И ведь неизвестно, сможет ли он хотя бы давить на то, что все еще является единственной силой, сдерживающей Глубинную тьму. Метка проклятия посветлела — что, если Глубинная тьма ему больше неподвластна? Тогда у него не останется никаких рычагов давления. Тогда его в лучшем случае изгонят из ордена. Но разве Шиан потерпит это? Чтобы некая сущность ушла с телом его брата? Нет, это невозможно. Если Муан проговорится… Шена ждет смерть.

У него разум помутился, когда он решил открыть Муану правду!

Нет, Шен хотел ему доверять и верил, что Муан все же не захочет ему вредить, даже если и не смирится с реальностью. Но… Это же Муан! Он никогда не просчитывает все последствия своих действий!

«Черт побери, я сам во всем виноват! Эмоции не позволяют рационально мыслить. Это неправильно. Это опасно».

Шен прикрыл глаза, словно это могло помочь не думать о своих ошибках.

«Система, почему ты молчишь?»

[Это сложная ситуация, я не знаю, как на нее реагировать].

«Вот как? Иронично. Ты не против, что я рассказал Муану?»

[По факту он сам догадался. Я не давала вам прямой запрет не говорить о том, кто вы (хоть это и подразумевалось), и это мое упущение. Хотя в оправдание себе могу сказать, что подобная откровенность не могла не сказаться на сюжете самым кардинальным образом, поэтому только самоубийца способен был прийти к такой светлой идее, как рассказать правду].

Шен вздохнул, признавая ее правоту.

[Однако… — неожиданно продолжила Система, — после того как вы стали главным героем, открылись новые опции, неизвестные не только вам, но и мне. Так что поживем — увидим, к чему приведет ваша откровенность. Хорошо, что вы сознались только в самом минимуме, ничего не упомянув ни обо мне, ни о пользователе номер один и Админе].

Шен скривил губы в подобии усмешки.

«К таким откровениям нужно подходить постепенно. У Муана взорвался бы мозг, если бы я вывалил на него сразу все. И так непонятно, собирается ли он вообще со мной разговаривать».

[Ваша связь не исчезла. Очевидно, никуда он от вас не денется].

Вероятно, Система хотела подбодрить его этой фразой, однако Шена такая постановка вопроса вовсе не порадовала.

«Я устал, — подумал он, решив закончить беседу. — Завтра еще предстоит отстаивать интересы двух старейшин на суде. Несмотря на то что сейчас это кажется чем-то далеким, угроза их жизни все еще никуда не делась».

Он встал и вышел из судебного зала. Прошел все еще танцующих на балу фейри, свернул в один из коридоров. Зайдя в свои покои, Шен скинул красные одежды и лег спать. Перевернулся с боку на бок, снова затих. Укрылся поплотнее, затем, наоборот, откинул край одеяла. Уставился в черный потолок.

Наконец он решил, что все дело в сыром тяжелом воздухе. Вздохнув, Шен вскочил с кровати и пошел разжигать камин. Вскоре яркие языки пламени взметнулись вверх, озарив погруженную в холодную темноту комнату теплым оранжевым светом. Вместо того чтобы отойти, Шен опустился на мягкую шерсть расстеленной перед камином шкуры и завороженно уставился на пламя.

Старейшина пика Славы устал метаться в хитросплетениях коридоров дворца зимнего короля фейри. Он снова оказался перед закрытой дверью чужих покоев, чуть не воя от неудачи. Но вдруг по телу пробежала легкая волна тепла, и мечник понял, что вернулся к тому, с чего началась череда бессмысленных поисков. Муан не собирался совершать ошибку дважды: он уверенно толкнул дверь и вошел в комнату.

В камине потрескивали дрова, а теплый свет укутал фигуру в белом одеянии, греющуюся у самой решетки. Шен не мог не заметить его появления, но не сделал ни единого движения, все так же сидя, протянув к пламени ладони и глядя на трепещущий огонь.

Муан беззвучно подошел к нему, не зная, как начать диалог, но вдруг восклицание вырвалось помимо его воли:

— Твои волосы!

Роскошная длиннющая коса исчезла: волосы хозяина Проклятого пика неровными прядями были рассыпаны по плечам, словно его обкорнал какой-то живодер.

— Шен, что случилось с твоими волосами?!

— Они мешались, — не оборачиваясь, безразлично отозвался тот.

Муан понял, что старейшина пика Черного лотоса сам их обрезал, и оставалось только гадать, что на него нашло.

Молчание немного затянулось, но Шен вдруг сам повернулся к нему.

— Почему ты ушел? — Тон прозвучал обвиняюще, хоть Шен и пытался этого избежать.

Однако, как только он увидел Муана, его мысли смешались. Перед Шеном стоял молодой человек с глазами прославленного мечника, чертами лица прославленного мечника и аурой прославленного мечника. Он ощущался как Муан, но выглядел на лет шестнадцать от силы. Шен глупо улыбнулся и на мгновение забыл все свои переживания.

— Ты почему такой маленький?

Муан фыркнул, уже давно догадавшись, что с ним произошло. Он сложил руки на груди и высокомерно поднял нос. Привычное выражение на непривычно молодом лице заставило Шена расплыться в еще более широкой улыбке.

— Да, в свои шестнадцать я был тем еще дохляком, — наигранно недовольно поведал Муан. — Я вытянулся чуть позже, видел бы ты меня в восемнадцать!

Шен расхохотался.

— Это все твой дорогой ученик! — недовольно пробурчал Муан. — Вздумал вызвать меня на «равный» бой! А глупая фея посчитала, что именно это, — Муан всплеснул руками, всем своим видом выражая «это», — является равными условиями! Почему-то эффект еще не прошел.

По левой щеке Шена скатилась слезинка от смеха, и это его несколько отрезвило. Внезапно тревога, вытесненная необычным видом Муана, вернулась.

— А ну-ка подойди, — попросил он, протянув мечнику руку. — Дай потискаю, мелочь пузатая.

Муан недовольно воскликнул:

— Мне шестнадцать, а не десять!

Это прозвучало так по-детски, что Шен вновь не сдержал смеха.

Продолжая недовольно смотреть на хозяина Проклятого пика, Муан присел возле камина напротив.

От хохота Шен с трудом выдавил:

— Надеюсь… надеюсь, Ал… уфф. Надеюсь, Ал не слишком тебя потрепал? А-ха-ха. В свои шестнадцать он выглядит куда мощнее.

— Пфф, — возмущенно воскликнул подросток, он же прославленный мечник, сложив руки на груди, — мои навыки никуда не делись! Правда, теперь все мышцы болят… Интересно, как долго продлится этот странный эффект…

Шен все еще продолжал посмеиваться, когда Муан серьезным тоном продолжил:

— Я не был удивлен. Я ведь знал, я догадался, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Я просто никак не ожидал, что ты простой смертный!

Шен замер и поднял на него недоверчивый взгляд. Молчание затянулось, но, когда Муан уже решил было сказать что-то еще, Шен явственно подумал: «Кем же мне еще быть?»

Тон был очевидно непонимающий.

— Ты… — Муан сбился и продолжил мысленно: «Пусть ты иногда делал глупости, словно забыв элементарные меры предосторожности, все равно предположить, что ты понятия не имеешь о заклинательских практиках… Я и подумать о подобном не мог!»

Шен криво усмехнулся.

— Это… типа… комплимент?

«Нет, это признание моего восхищения».

Шен тяжело выдохнул.

— Скажи мне, как ты относишься к тому, о чем узнал? Хватит ходить вокруг да около.

— А тебе все еще непонятно? — Муан постарался сделать тон как можно более недоуменным. — Неужели проницательность Шена, которого я недавно узнал, пасует перед такой простой задачкой?

Зрачки старейшины пика Черного лотоса расширились.

— Я, кажется, говорил тебе не бояться.

— Ты, кажется, не понимаешь, что несешь, — зло отозвался Шен.

Муан вздохнул и устало произнес:

— На мое к тебе отношение никак не влияет то, что ты не «тот» хозяин Проклятого пика. Я лишь хотел понять, почему вы с ним ощущаетесь для меня совершенно разными людьми. Я не мог избавиться от этой мысли. И прошу прощения, если своими расспросами причинил тебе боль. Но разве так не лучше? Когда я знаю. Мне страшно подумать о том, что ты был совсем один в этом незнакомом мире. Я злюсь на себя за то, что не понял этого раньше, но хотя бы теперь… я все объясню тебе, все расскажу, что ты еще сам не понял и не узнал. Я восхищаюсь твоей смелостью, твой силой. Ты не обычный человек, даже если и называешь себя так.

Шен тихо фыркнул на его последнюю фразу, пытаясь скрыть облегчение.

Муан вдруг расплылся в лукавой улыбке.

— У меня к тебе сто-о-о-олько вопросов, — предвкушающим тоном произнес он.

Шен протянул руку и потрепал его по светлой макушке.

— Обойдешься, малявка.

Глава 132. Кошки-мышки-мальчишки

Шен заметил, что крошка Муан держится из последних сил: его веки то и дело непроизвольно закрываются, Муан вздрагивает, широко открывает глаза и пристальнее смотрит вперед, но спустя несколько секунд все повторяется. Шен с интересом прикидывал, сколько так может продолжаться. Главное, чтобы заснувший Муан не угодил головой в камин.

— Я жду ответ, — по-детски серьезно выговорил микростарейшина пика Славы, уставившись на Шена. — Сколько тебе лет?

Синий огонь в его глазах прикрыли смежившиеся веки. Шен с трудом подавил смех, чтобы не разбудить задремавшего мини-мечника. Голова Муана мотнулась в сторону, и Шен подставил руку, чтобы тот не угодил в огонь. Была прекрасная возможность потрепать его за щеку, как маленького, чтобы осуществить свою месть, но вот досада: Муан заснул и не оценит, да и зрителей нет, чтобы усилить эффект. И все же Шен, отчего-то вместо злорадства ощущая некий отцовский инстинкт, дотащил мальца до кровати и уложил под одеяло. Видимо, схватка с Алом далась ему труднее, чем он хотел показать: Шен впервые видел Муана таким измотанным.

Только поправив одеяло и отойдя от кровати, Шен осознал, что находится вообще-то в своей комнате и отдал Муану собственную кровать.

Прославленному мечнику Муан Гаю снился сон. В этом сне Шен протянул ему руку. Ладонь его казалась меньше привычного размера, и сам он выглядел как другой человек, и даже имя носил иное. Но Муан знал, кто перед ним, осознал еще раньше, чем задумался. Этот человек вел его вперед, и Муан понимал, что впереди ждет нечто, чего он никогда в жизни не видел, о существовании чего даже не помышлял. Еще чуть-чуть, еще несколько шагов, и белый свет сменится калейдоскопом красок…

Рука в его руке была теплой и узкой. Муан слышал тихий смех Шена. Он не знал об этом человеке ничего, совершенно ничего, ни единая деталь не была определена, но ему не нужно было держать глаза открытыми, чтобы знать, кто перед ним. И эта мысль отчего-то приводила его в восторг.

Когда Муан наконец разлепил веки, Шен уже давно бодрствовал. За это утро он умудрился заставить фей почистить свою одежду и сейчас чувствовал себя свежим и элегантным, разве что неровно подстриженные волосы торчали в разные стороны и не желали укладываться в подобие прически. Даже заколка с бубенчиками не помогла.

— Ох, детишки такие сони, — ехидно посетовал хозяин Проклятого пика, заметив, что мечник проснулся.

Муан сел на кровати и чуть не застонал от боли: казалось, ныла каждая мышца в теле. Скривившись, словно съел недозрелую локву, мечник поднял руки к глазам и понял, что у него все еще тело подростка и Шен не зря шутит.

— Ты вовремя проснулся, я уже собирался тебя будить.

— Правда? И как именно?.. — насмешливо уточнил Муан, но тут заметил статуэтку в виде руки, держащей отражающий шар, в центре низенького столика. — Ты смотрел?

Шену не нужно было оборачиваться, чтобы понять, за что зацепился взгляд мечника.

— Нет еще, сначала нужно разобраться с судом.

Немного успокоившись, Муан возмутился:

— Я ее носил в потайном кармане! Ты меня обыскал, пока я спал?!

Шен из вредности не хотел признаваться, что статуэтка просто выпала из вороха ставшей большеватой для мини-Муана одежды, пока тот тащил друга к кровати.

Стараясь не выдать своего смущения или досады, Муан отвернулся и, поднявшись, попытался привести свою одежду в надлежащий вид.

— Тебе там фейри подобрали комплект поменьше, — заметил Шен, указав на аккуратно сложенную стопочкой одежду.

Муан кинул на нее такой взгляд, словно это была не одежда, а злейший враг.

— И как я буду выглядеть, если неожиданно вернусь в норму в этой маленькой одежде? Нет уж, я лучше в своей останусь! Лучше бы эти фейри вернули мою внешность!

Муан встряхнул свою одежду, будто это действие как-то могло помочь ей сесть лучше, и прошел к столику. Шен, чувствуя себя умудренным взрослым, заправил кровать, отодвинул гардины и открыл окна, а затем задумчиво остановился посреди комнаты. Он собирался что-то сказать, но в дверь постучали.

— Он пришел раньше назначенного времени, — заметил Шен и пошел открывать.

— Ты кого-то пригласил сюда? — удивился Муан.

Шен открыл дверь и впустил Ала.

Расставшись вчерашним вечером, с учеником он еще не виделся, а сегодня передал послание через фей и несколько опешил, увидев яркий кровоподтек на его щеке.

— Ал… — начал Шен, но вовремя оборвал себя, сообразив, что это, должно быть, последствие битвы с Муаном и вряд ли ученика порадует, если Шен сфокусирует на этом внимание в присутствии того самого человека, который нанес ему рану. — Проходи, садись.

— Учитель! — Ал оторопело замер на пороге. — Что произошло с вашими волосами?

Ал вперился в него немигающим взглядом, золотой огонь в глазах отчего-то разгорался.

Шен машинально дотронулся до прядки. Ему стало неуютно под этим странным пристальным взглядом, и он быстро пояснил:

— Я их обрезал.

— Сами… обрезали? — процедил парень.

— Конечно, сам, разве кто-то еще мог сделать вот так?

Ал одарил его еще одним долгим взглядом и только сейчас заметил присутствие старейшины пика Славы в комнате.

«Зачем ты позвал его?» — недовольно спросил Муан.

— Надеюсь, вы понимаете, что страна фейри все же не самое благожелательное к заклинателям место и нам нужно согласовать действия, чтобы поскорее со всем разобраться и вернуться в орден, — произнес Шен.

Муан хотел придать своему лицу непроницаемое выражение, но вместо этого удалось только надуть щеки — в шестнадцать лет его мимика была очень выразительной. Ал присел за столик напротив, глядя на подростка — прославленного мечника с неприкрытой враждебностью.

— Ты у меня еще получишь, малец, — с вызовом произнес Муан. — Вот только выберемся от фейри — простым наказанием не отделаешься.

Ал нагло фыркнул, словно с ним разговаривал не старейшина, а простой ученик пика Таящегося ветра. Воспринимать Муана таким образом оказалось неожиданно приятно — хоть какая-то польза от этой «равной» битвы.

Шен заметил это противостояние и ощутил себя воспитателем ясельной группы. Два подростка играли в гляделки, с вызовом уставившись в глаза друг другу. Внешне Муан казался поменьше Ала, более щуплым, но в надменном выражении лица давал ученику старейшины пика Черного лотоса сто очков форы. Ал, может, и хотел бы смотреть с тем же высокомерием, но получалось больше зло, нежели вызывающе.

«Хватит! — не выдержал Шен. — Муан, у тебя мозг тоже помолодел?»

Мечник нехотя отвел взгляд и досадливо фыркнул.

— Итак, что мы имеем… — Шен занял место во главе стола, словно арбитр. — Ал сегодня закончит разбираться с зимним садом, из-за которого ему не дают покинуть страну фейри. А старейшин Муана и Тельга ждет повторное судебное разбирательство.

— Судебное разбирательство? — удивленно переспросил Ал.

— Да, каждый развлекается в меру своей распущенности.

«Ты уже придумал план?» — снова мысленно спросил Муан.

— У меня есть план, однако я не уверен, что все пройдет гладко. На всякий случай к этому времени ты, Ал, должен закончить с садом и ждать у дверей судебного зала, если вдруг нам все-таки придется бежать.

— А это возможно? Зимний король на своей территории непобедим, — с сомнением заметил ученик.

— Я помню. Но есть вероятность, что зимний король не станет нас преследовать, а вот другие фейри — запросто. И чтобы не обострять конфликт, лучше вовремя удалиться. Так что, управишься до полудня или тебе понадобится помощь?

— Я легко управлюсь к этому времени, учитель.

— Отлично, тогда не медли. Старейшина Муан…

— Для меня у тебя тоже есть задание? — заинтересовался тот.

«Ага, вырасти».

Муан поджал губы.

— Как связаться с той фейри, которая помогла тебе устроить «равное» сражение? — последние слова Муана просто сочились ядом, когда он обратился к Алу.

Ал с трудом сохранял спокойствие.

— Не знаю, она сама появилась, — буркнул он.

Конечно, он не забыл, что фея говорила ему об условиях: любой может вызвать арену равного сражения. Однако Алу казалось, что Муану знать об этом вовсе не обязательно. Ученик и так сгорал от злости и стыда, что не справился даже с уменьшенной версией прославленного мечника. В сражениях на мечах тот все еще оставался одним из лучших. Вот если бы он выбрал что-нибудь, где нужна сила духовной энергии, — Ал победил бы играючи! Но «честная» битва позволила выбирать оружие тому, кто был вызван на бой. Единственной компенсацией за свое унижение для Ала стало лицезрение мелкого подростка и осознание, что сам он в свои шестнадцать выглядит куда мощнее. То, что всего полгода назад Ал походил на заморыша, но смог так кардинально перемениться, наполняло его заслуженной гордостью. В какой-то мере вид Муана даже мотивировал: если уж человек, выглядящий ВОТ ТАК в своем подростковом возрасте, смог трансформироваться в сильнейшего воина, то и у Ала определенно все получится.

— Хватит мне голову морочить! — вспыхнул Муан.

Ал захлопал ресницами, наигранно округлив «невинные» глаза.

«Малявка бессовестная! Он точно врет!» — зло подумал Муан.

«Зачем ему это?» — удивился Шен.

«А ты не догадываешься?! Он хочет победить меня любым способом! Думаешь, это случайность, что он вчера подловил меня? Если бы не он, я бы не исчез!»

Шен немного помолчал, а затем спокойно заметил:

«Не он заставил тебя уйти из комнаты».

Муан дернул щекой, словно ему нанесли бодрящую оплеуху.

На какое-то время в комнате воцарилось молчание, а затем Шен хлопнул ладонями по коленям и поднялся.

— Ладно, за дело. Ал, я рассчитываю на тебя. А теперь иди.

Сам он при этом также направился к выходу.

— А ты куда? — не выдержал Муан.

— Хочу поговорить с Эласом, а то все никак не получается.

— Я с тобой! — тут же подскочил Муан и скривился от пронесшейся по телу мышечной боли.

Обернувшись, Ал чутко уловил проскользнувшее болезненное выражение на лице мечника и возликовал. Похоже, ему удалось стать Муану гораздо более проблемным противником, чем тот хотел показать! Настроение Ала скакнуло почти до небес. В своей мелкой версии Муан походил на капризного подростка, который хочет пойти на охоту с батей. Шен с трудом удержался от того, чтобы не предложить ему заняться уроками.

— А старейшине Муану лучше подготовиться к слушанию.

«Как ты предлагаешь к нему готовиться?» — недоуменно уточнил тот.

«Не знаю, отдохни. Я хочу поговорить с Эласом наедине. Он все же мой друг, а не твой».

«Он не твой друг, а того, другого…»

«Знаю! — прервал его Шен. — Это неважно».

«Мне тревожно оставлять тебя с ним наедине».

Шену не понравилось, как это прозвучало.

«Придется тебе как-то ужиться с этой твоей тревогой», — заметил он и вышел вслед за Алом.

Местонахождение зимнего короля Шену услужливо подсказали фейри. Элас оказался в том самом кабинете, где хранил статуэтку. Когда Шен появился в дверях, зимний король, казалось, был совершенно не удивлен. Возможно, о приближении заклинателя доложили верные фейри.

Будь это нормальная человеческая встреча, Шен не начал бы разговор без чая, однако небезосновательно опасался, что этикет страны фейри вряд ли придется ему по вкусу, и решил с порога перейти к делу.

— Как я уже говорил, я потерял память и не помню тот момент, когда приносил тебе статуэтку с воспоминаниями, — начал Шен после того, как пожелал Эласу доброго утра. — Ты можешь рассказать мне о той нашей встрече?

— Могу, у меня с памятью все в порядке, — легко согласился фейри. — Присаживайся, — он указал рукой на кресло.

Шен немедленно уселся, приготовившись слушать занимательную историю.

— Ты явился ко мне на заре лета, прорвался через толпу фейри, которые пытались намекнуть тебе, что ко мне нельзя так просто врываться. Они ведь не знали, с кем связались, бедняжки. Мы, фейри, не плодимся так же, как люди, поэтому каждый мой подданный бесценен… Ну ладно, я спустил тебе эту вольность; в конце концов, фейри первыми проявили агрессию…

— Между прочим, сейчас похожая ситуация! Фейри первыми проявили агрессию! Ну, после того как Тельг проткнул мечом главу рода Снов… Но остальные агрессию проявили первыми. И Муан и Тельг в итоге никого не убили! Зачем этот суд?

— Этого требуют мои подданные, я не могу просто закрыть глаза. В том числе и после того раза.

— Ладно. — Шен на самом деле не рассчитывал как-то повлиять на Эласа по поводу суда. — Что было потом?

— Ты отдал мне ту статуэтку с воспоминаниями и попросил хранить. Я счел, что это нечто вроде завещания, но ты не сказал, что кому-то можно отдать ее.

— Думаешь, почему я отдал ее именно тебе? Почему не попросил кого-то из заклинателей?

— Наверное, чтобы твои воспоминания пребывали в сохранности. Человеческий мир нас слабо интересует, мы никак не связаны с вашими разборками, и мне нет никакого резона просматривать твои воспоминания.

Шен задумался.

«Получается, этот тип устройства для хранения воспоминаний не защищен от просмотра? Значит, Шен не адресовал эти воспоминания кому-то конкретному, однако хотел сохранить после своей смерти. Зачем? Их мог вообще никто не найти за сотни лет. Они бы так и хранились у Эласа, не представляя для него интереса. Может, Шен оставил для кого-то послание, чтобы он пришел и забрал? Но ведь он не сказал Эласу, что тот может отдать воспоминания, если за ними придет заклинатель. Ничего не понимаю…»

[Может, он просто не хотел, чтобы они исчезли?] — неожиданно предположила Система.

«Что ты имеешь в виду?» — уточнил Шен, недоумевая, какой она в последнее время стала развитой, а он и не замечал. Программа делает предположения по поводу мотивов человеческого поведения? Немыслимо.

[Он знал, что полностью сотрет свое существование. Возможно, он хотел, чтобы хоть какая-то память осталась? Я имею в виду, его память, его видение событий, а не только то, каким его остальные будут помнить].

Шену пришлось признать, что это звучит разумно. Нужно просмотреть эти воспоминания, чтобы сказать точнее. Но сначала — суд. Шен опасался, что воспоминания могут выбить его из колеи, а перед выступлением нужна трезвая голова.

— Спасибо, Элас. Было что-нибудь еще запоминающееся в той встрече?

Зимний король развел руками.

Шен вошел в судебный зал, только когда убедился, что Ал к назначенному времени закончил свою отработку. Увидев помолодевшего Муана, Тельг застыл с приоткрытым ртом, а затем не сдержался и воскликнул:

— Как?!

— Должен вас разочаровать, эффект временный и абсолютно случайный, — буркнул Муан. — Использовать как молодильное средство не получится.

— Старейшина Заг за такое средство съел бы собственную лекарскую мантию!

— Уверяю, это излишне.

Кроме Тельга, казалось, никто не заметил изменений в Муане — ни один фейри не выразил удивления на этот счет, словно мечник выглядел совершенно так же, как вчера. Старейшины вновь заняли места на постаментах, а Шен прошел в центр зала. Трибуны были полностью забиты фейри, сегодня не столь ярко различаясь по секторам. Казалось, на суд пришло раза в три больше жителей волшебной страны, чем вчера.

Элас призвал всех к молчанию и объявил:

— Сегодня нас ждет увлекательное зрелище! Напоминаю всем присутствующим, что заклинатель Шен на прошлом слушании выразил уверенность в том, что отыщет для нас сферу зимней стужи!

Трибуны вновь загудели, как рой. Шен почувствовал, что его охватывает волнение. А когда на нем сошлись десятки плотоядных взглядов, он и вовсе непроизвольно передернул плечами.

«Не подходи близко к рядам», — словно читая его мысли, строго напутствовал Муан.

Шен предпочел промолчать и окинул трибуны внимательным взглядом. Казалось, вчерашние фигуранты дела сегодня тоже оживленнее обычного. Ти Ши Ни выглядел взбудораженным и то и дело поглядывал на Шена, а маленькая длинноволосая феечка летала вокруг него, как электрон вокруг ядра атома. Старейшину пика Черного лотоса порадовала такая оживленность.

Он ставил три к одному, что у него получится совершить сегодня задуманное, но подобная уверенность строилась на интуиции и опыте и никак не на фактах или доказательствах. «Внеземная дедукция», присвоенная ему Системой, на то и «внеземная», чтобы не спотыкаться о подобные мелочи.

И все же шанс, что он просто выставит себя дураком, тоже был. На этот случай он попросил Ала ждать у входа, потому что, если не получится сегодня, пробовать повторно завтра не имеет смысла. Предположение Шена, на которое тот ставил, было до банальности простым: сфера должна быть у кого-то в этом зале, этого просто требует сюжет. Иначе невозможно было бы выполнить задание Системы: либо сфера здесь — либо побег. Если он неправ и Ланнан не заперта в сфере, он сможет разобраться с ее ситуацией позже. Если же она в самом деле в сфере, значит — та поблизости.

Элас сделал приглашающий жест, предлагая Шену начинать.

Волнение, путающее мысли, внезапно отступило. Шен широко улыбнулся и вышел вперед.

— Вчера в этом зале мы узнали занятную историю об исчезновении фейри из рода Снов по имени Ланнан…

— Исчезновении?! — тут же возмутился Тельг. — Ее убили!

Зимний король взмахнул рукой, и несдержанный заклинатель лишился возможности подать голос.

— Вчера мы выслушали две версии событий, — спокойно продолжил Шен, — версию старейшины Тельга Веана и версию главы рода Снов Ти Ши Ни. Эти двое не сходились в вопросе, кто виновен в исчезновении Ланнан, однако во всем остальном их версии были на диво одинаковыми. Ланнан опрокидывает сферу и растворяется, исчезает, а сфера падает с постамента и теряется в бальном зале. Однако это невозможно. Сфера не могла потеряться среди танцующих. Постамент находился в самом центре, фейри вокруг было много, куда бы ни укатилась сфера, вероятность, что никто не дотронется до нее, практически равна нулю.

— Что это значит? — потребовал разъяснений зимний король.

— Это значит, что имел место злой умысел.

— Это мы и так знаем! — раздались выкрики из зала. — Скажи что-то новое, человек! Сфера была похищена заклинателем!

— Вот только заклинателем ли? — усомнился Шен. — Главных действующих лиц в этой сцене было трое: пропавшая Ланнан, Тельг Веан и Ти Ши Ни. Фейри полюбила человека и вместе с возлюбленным пришла к главе своего рода, чтобы просить разрешения отправиться в мир людей. Так ситуация виделась Тельгу. Есть ли другие трактовки? Действительно ли Ланнан намеревалась жить с человеком как смертная? Может, ее желание было не столь очевидным? Было бы здорово узнать у нее самой, не так ли? — Шен усмехнулся.

Взгляды всех присутствующих были направлены на него. Кто-то смотрел недоуменно, кто-то увлеченно, но больше, конечно, было тех, кто пожирал его глазами, с трудом сдерживая слюну. Шен отрешенно отметил, что почти уже привык к проявлениям подобного рода «заинтересованности».

— Сфера не могла укатиться в зал, мы выяснили это, иначе пострадавших стало бы гораздо больше одной фейри.

Тельг Веан силился что-то сказать, но магия зимнего короля не позволяла. Шен заметил его судорожные попытки и обратился к старейшине:

— Не волнуйтесь, я не сомневаюсь в ваших словах, вы в самом деле видели, как сфера укатилась. Я лишь пытаюсь обратить внимание присутствующих на тот факт, что со сферой было что-то не то еще до описанных событий.

— Что ты имеешь в виду? — снова уточнил зимний король.

— Ты сказал, что сферу невозможно украсть, потому что она всех испепеляет стужей, и поэтому ни у одного фейри и мысли такой не возникнет. А что, если найдется такой фейри? Насколько бы это поколебало королевскую власть?

Элас поджал свои королевские губы. Тогда из-за пропажи сферы зимней стужи ему было очень непросто. Он даже пустился на поиски старшей сестры, чтобы она помогла ему разобраться с исключительной ситуацией! Если бы он вовремя не встретил Шена, который помог ему взять себя в руки, а затем не нашел тот способ с помещением зимней стужи в заклинателей, его власти настал бы сокрушительный конец, а зимние фейри передрались бы между собой. Если, конечно, вовремя не появился бы сильный лидер, способный взять бразды правления… А ведь было несколько тех, кто, казалось, помогал зимнему королю справиться с ситуацией, держал зимний двор под контролем во время его отсутствия… И одним из них был Ти Ши Ни.

Шен не ждал ответов на свои вопросы, удовлетворившись задумчивостью зимнего короля. Он продолжил:

— Предположим, некто заинтересованный на протяжении всего зимнего бала… который длится без малого всю зиму… находился рядом со сферой, пытаясь заставить ее поверхность изменить свои губительные свойства. И все, вероятно, шло достаточно хорошо, пока в процесс случайно не вмешались Ланнан с заклинателем. В результате спора она дотронулась до сферы. Все видели, как она исчезла, и, конечно, все тут же решили, что ее сожгла стужа. Другого варианта просто не могло быть. А может, — чувствуя охвативший его творческий порыв, продолжил предполагать Шен, — Ланнан специально толкнули, для отвлечения внимания? По расчетам нашего вора, она должна была задеть и опрокинуть постамент, тогда бы сфера укатилась, и ее можно было бы спокойно подобрать, пока все остальные разбирались, что произошло. Но все пошло не совсем по плану, поэтому господин Ти Ши Ни не смог использовать сферу в своей дальнейшей политической игре, не так ли? Сфера отчего-то стала бесполезной. Ты сломал ее? Она больше не испепеляет фейри, как бы ты ни бился?

— Это просто немыслимое оскорбление! — воскликнул Ти Ши Ни, подскочив с трибуны. — Пустые домыслы! Бредни!

— У тебя есть доказательства? — посмотрел на Шена зимний король.

— Если сфера окажется у него, это будет достаточным доказательством?

Элас чуть склонил голову.

— Прошу главу рода Снов Ти Ши Ни выйти в зал и встать вот сюда. Сейчас вы ее не видите, но я заранее подготовил печать.

— Что?! — возмущенно заорал тот. — Ты думаешь, я соглашусь, чтобы меня околдовали заклинательскими хитростями?! Думаешь, я не в своем уме?! Кто даст мне гарантии, что эта печать безопасна?!

Шен улыбнулся, его вовсе не удивило нежелание Ти Ши Ни сотрудничать.

— Что ж, в принципе неважно, где именно вы находитесь.

Глава рода Снов истолковал его слова по-своему и с криком «Спасите!» бросился к выходу. Однако не успел он сделать и половины десятка шагов, как импульс ужасающей по своей мощи силы едва не сбил его с ног. Пол, стены и потолок судебного зала запестрели зловещими мерцающими зеленым символами, а в следующее мгновение некая узконаправленная энергия буквально сорвала с его шеи кулон и унесла в центр зала, к основанию печати. Кулон упал на пол, и Шен внимательно осмотрел его, склонив голову, а затем безжалостно наступил.

Хрупкая огранка треснула, и белый шарик, составлявший раньше сердцевину кулона, покатился по полу, быстро увеличиваясь в размерах.

Все фейри наблюдали за происходящим затаив дыхание. Мерцание зелени и тьмы исчезло, помещение судебного зала вновь обрело естественные цвета, а Шен наклонился и поднял с пола круглую сферу, с трудом помещающуюся в одной руке.

Стоило ему поднять ее, как руку от подушечек пальцев до плеча пронзила боль. От неожиданности Шен чуть не выронил сферу, но в итоге лишь крепче сжал пальцы.

— Кажется, это не ваше? — ехидно уточнил он, глядя на обомлевшего Ти Ши Ни.

[+10 баллов к харизматичности главного героя!] — обрадовала Система.

«Что он там делает такой харизматичный?» — поразился Шен.

[Я о вас!]

«Ах, точно. Непривычно. Может, тебе стоит как-то уточнять?»

— Думаю, ни одно объяснение не способно тебя оправдать, — сурово глядя на главу рода Снов, произнес зимний король. — Метил на мое место? Ты?.. — Он презрительно усмехнулся. — Должно быть, твои сны свели тебя с ума, ведь только там ты мог вообразить себе подобное!

Ти Ши Ни, до этого момента трясущийся и нелепый, вдруг, осознав, что оправданий не существует и больше ничего не придумать, успокоился и даже усмехнулся.

— Что ж, — начиная путь к центру зала, произнес он, — позвольте мне дополнить эту увлекательную историю. У этого человека, без сомнения, живое воображение. Какие нелепые домыслы.

— Домыслы? — переспросил Шен. — В чем мой прокол?

— Ты посмел рассуждать о моих планах и мотивах, словно твоего мелкого людского умишки довольно для такого! Да, ты угадал: я собирался забрать сферу, но не для того, чтобы свергнуть королевскую власть. Тогда мне казалось, что это единственный способ удержать собственную! Я собирался совершить с помощью сферы убийство. Да, к чему сейчас таить? Фейри моего клана живут бесконечно долго, нас не убить с помощью обычного оружия, поэтому требовалось найти что-то, что бы подействовало наверняка. Но все изменилось, когда в мой замысел вторглась Ланнан с этим ничтожным человеком! Я ради нее собирался пойти на такое преступление, украсть сферу зимней стужи, а она собралась решить проблему, просто сбежав и укрывшись в мире смертных! Подобного оскорбления я не мог стерпеть! И новый план созрел мгновенно: раз уж она так испугалась рискнуть и остаться со мной, я нашел место, где ее точно никто не побеспокоит!

Последние слова он выкрикнул в тишину, обрушившуюся на судебный зал. Фейри пребывали в полном молчании.

— Дайте догадаюсь, мешавший вам фейри — это отступник Сеелье? — спросил Элас.

— Да, ваше величество, — криво улыбнулся, чуть склонив голову, Ти Ши Ни. — Ланнан была обещана ему, и, даже когда я лично попросил его отступиться, он не согласился. По законам рода даже я не мог влиять на решение предков, закон был на стороне Сеелье. Кто бы мог подумать, что спустя каких-то десять зим он сам выроет себе могилу, влюбившись в летнюю фейри! И к чему было все то упорство с Ланнан?..

— Позвольте, я уточню, — предложил Шен, — просто для протокола: вы с Ланнан любили друг друга?

— Во всяком случае, я ее любил и искренне считал, что эта любовь взаимна, пока она не решила скрыться в мире смертных с заклинателем.

— И поэтому ты запер ее в этой сфере? Во льдах и снегах? И носил все эти годы на цепочке? Какая, однако, изощренная форма любви, — оценил Шен.

Ти Ши Ни презрительно хмыкнул. По выражению его лица становилось понятно, что он искренне считает, что имел на это полное право, после того как Ланнан «предала» его.

Суд закончился. Сфера была найдена, Ти Ши Ни увели, Тельга и Муана освободили. Задание «Спасти старейшин от гнева фейри» было выполнено, и Система начислила 100 заслуженных баллов.

Осталось только найти способ вызволить из ледяного плена Ланнан. Отчего-то Шен думал, что получится как-то само собой, когда он отыщет сферу, однако этого не произошло. Он уже с трудом ощущал пальцы правой руки, сжимающие холодную как лед сферу.

Тельг был непривычно молчалив, не выказал никакой радости по поводу своего освобождения и смерил сферу в руке Шена долгим взглядом, а затем пошел прочь.

— Отцепись от этой сферы, — попросил Муан, подойдя к нему.

Вопреки просьбе Шен дотронулся до сферы второй рукой (чтобы Муан наверняка не смог ее отобрать). Прикрыв глаза, он оказался в ледяной темнице Ланнан.

Девушка бодро скользила по ледяной глади, изредка взлетая с помощью своих полупрозрачных крылышек. Завидев заклинателя, она спешно подлетела и опустилась перед ним.

— Давно я не ощущала себя такой живой!

— Что ж, я рад, что хоть кто-то из нас наслаждается происходящим. Я сейчас держу в руках твою темницу. Идем со мной, — Шен протянул ей руку. — Нам нужно к границе.

— Но до нее не добраться и за десять дней! Этот зимний простор слишком велик! — в отчаянии воскликнула девушка. — Я пыталась долететь до границы — это бесполезно! Мои силы заканчиваются куда раньше.

— Это не граница далеко, — возразил Шен, ухватив ее за руку, — это ты слишком маленькая!

Когда он договорил, Ланнан почувствовала, что по воле заклинателя начинает увеличиваться. Это было очень странное ощущение: вроде бы внешне она не менялась, просто росла и росла, словно бы наполняясь энергией, однако при этом избытка силы внутри не было.

Заклинатель, держащий ее за руку, рос вместе с ней. Вскоре они стали в десять, в двадцать раз больше, потом в тридцать и сорок. И наконец, достигли головами толстого стекла. Стоило макушке фейри коснуться границы, как ее с невероятной силой потянуло наружу. В глазах на мгновение запестрело, пол ушел из-под ног, она ощутила состояние свободного падения, а затем колени больно ударились о жесткую поверхность. Ланнан заморгала, приходя в себя.

Шен открыл глаза, с трудом сохраняя равновесие, и удовлетворенно увидел сидящую на полу и потрясенно моргающую девушку.

Словно почувствовав что-то, уходящий из зала Тельг обернулся и ошеломленно уставился на Ланнан. Ее рассеянный взгляд блуждал по залу, пока не зацепился за заклинателя.

— Веан! — воскликнула она.

— Ты… помнишь мое имя? — пораженно произнес тот.

— Спасибо за тот танец! — лучезарно улыбаясь, сказала Ланнан.

Тельг на мгновение окаменел, а затем несмело улыбнулся в ответ.

Шен чувствовал, что его руки онемели от холода почти до локтей.

— Скорее! Забери свою сферу! — воскликнул он зимнему королю.

— Нет, ты что! Она ведь может обрести былые свойства! — с опаской воскликнул тот.

Шен раздраженно зарычал:

— Где тот ваш постамент?! Почему я должен обо всем думать сам?! Скорее тащите его!

— Отдай сферу, давай я ее подержу, — предложил с тревогой Муан.

— Нет, это опасно. Нужно немедленно положить ее на постамент, только и всего.

Муан видел, что друг быстро теряет силы от разливающейся по телу боли.

— Ничего страшного, — бормотал Шен. — Совсем не так страшно, как зимняя стужа…

Элас подтолкнул его к двери, и вскоре они оказались в бальном зале. Луна все еще низко нависала над танцующими парами, играла музыка, и гости не думали расходиться. Однако зимний король потревожил их танец резким хлопком. С этой магией в центре бального зала возник постамент.

— Друзья мои! Сегодня на нашем балу знаменательное событие! К нам возвращается потерянная сфера зимней стужи!

Шен, не слушая его речей, быстро прошел до постамента и сгрузил сферу на подушечку. Пальцы ему помог разжать Муан, потому что они совершенно не слушались. Ал, наблюдая за происходящим со стороны, с досадой понял, что пропустил нечто важное.

Бальный зал рукоплескал. Присоединились фейри, пришедшие на судебное разбирательство, и теперь вокруг было не протолкнуться. Оглядываясь по сторонам, Шен замечал, что восторженные лица сменяет плотоядное выражение, когда фейри глядят в его сторону. Он поискал глазами Тельга, при этом мысленно обратившись к Муану:

«Как думаешь, теперь, когда все разрешилось и с него сняли обвинения, старейшина Тельг захочет вернуться с нами?»

«Он не маленький, сам разберется. Нам нужно уходить», — Муан дернул его за руку.

«Да, конечно, но…»

Вокруг них сменялся калейдоскоп лиц и рож. То красивые, то безобразные, они наступали таким скопом, что голова шла кругом.

«Нужно хотя бы предупредить, что мы уходим…»

«Хватит всех спасать! — Муан потянул Шена прочь. — Оставь Тельга самого разбираться, что ему делать дальше».

Мечник заставил его подняться на ступени, ведущие к выходу из бального зала, словно вытащил из бурного моря, и Шен наконец смог спокойно осмотреться и найти глазами своего ученика. Выяснилось, что Ал стоит совсем рядом с ними.

— Думаю, зимний король не обидится, если мы уйдем без должных прощаний, — заметил Муан.

— Я тоже так думаю, — согласился Шен, нашарив наконец взглядом Тельга.

Старейшина скромно застыл возле колонны, не пытаясь ни уйти, ни приблизиться к Ланнан, он даже не смотрел на нее. Однако фейри, отбившись от своих шокированных собратьев, сквозь толпу сама двигалась к нему. Шен отвел взгляд: Муан был прав, ни к чему сейчас это праздное любопытство, Тельг сам разберется, как ему поступать.

— Идемте скорее, пока не случилось ничего неожиданного! — воскликнул Шен и первым направился к выходу.

Подростки поспешили за ним.

Привратник все еще стоял на входе в зал, но выпустил заклинателей, не проронив ни слова. Они оказались в темном холле, в который когда-то переместились из ледяных пещер с помощью столпа света. Казалось, это было так давно…

Шен решительно шел вперед, однако вскоре ему пришлось замедлить шаг. Столпа света, к которому он стремился, в холле больше не было.

— Куда он делся? — Шен покрутился по сторонам.

— Должно быть, «наш» переход закрылся… — осматриваясь, рассудительно заметил Муан.

— Мы можем попробовать переместиться с помощью этой каменной арки. Когда я попал сюда, то видел, как через нее прошел человек, — предложил Ал.

Предложение показалось всем разумным. Даже если они переместятся далеко от ордена, то лучше потратят несколько дней на дорогу, чем затянут свое пребывание здесь.

— Что ж, вперед, — скомандовал Шен. — Кто первый?

Ал с вызовом посмотрел на Муана, тот одарил его не менее хлестким взглядом. Чуть ли не толкаясь плечами, они одновременно рванули к арке.

— Аккуратнее! — потребовал Шен, но оба подростка уже растворились в воздухе.

Шен поспешил за ними, опасаясь, что может оказаться на той стороне прямо в центре сражения. По глазам ударил яркий свет, Шен заморгал и через мгновение очутился в зеленом мире.

Они стояли на утопающей в зелени поляне, блеск солнца пробивался сквозь сочную листву, пели птицы, а под ногами раскинулся цветочный ковер.

Муан возмущенно всплеснул руками и уставился на свои маленькие ладошки.

— О нет! Я надеялся, эффект исчезнет, как только я покину страну фейри!!

— Тебя это сейчас больше всего волнует?! — потрясенно воскликнул Шен. — Когда мы уходили из ордена, был разгар зимы! А сейчас что?!

Глава 133. Адаптирую их полностью~

Шен похлопал по карманам, на мгновение испугавшись, но статуэтка с воспоминаниями была при нем. Одежда на заклинателях осталась та же, которой их одарили фейри. Ал в своем иссиня-черном наряде, резко контрастирующем с волосами, выглядел взрослее и солиднее, Муан же в чересчур широких одеждах смотрелся немного нелепо, но мило. Шен тоже думал, что мечник вернет свой облик, как только они покинут зимний бал, и то, что этого не произошло, тревожило.

На первый взгляд поляна, на которую они перенеслись, находилась в глухом лесу, но подобные переходы в страну фейри строились для людей, поэтому с определенной долей уверенности можно было утверждать, что человеческое поселение где-то неподалеку. Остается лишь выбрать правильное направление, но в этом должны помочь лесные тропы.

— Может, это место как-то заколдовано? — предположил Ал, пока Муан молча справлялся с принятием своей участи. — Или мы перенеслись очень далеко от ордена? Или время в стране фейри течет иначе и, пока мы были там, здесь прошло куда больше времени и наступила весна?

Последний вариант казался Шену самым вероятным. А если так, то страшно представить, что могло произойти за время их вынужденного отсутствия… Нужно скорее выйти к людям и во всем разобраться.

Шен отметил, что с уменьшением Муана Ал стал более разговорчивым при нем, словно отчего-то решил, что раз Муан временно помолодел, то потерял в своем статусе и перестал быть старейшиной.

— Может, нам стоит вернуться в страну фейри и все же найти ту фею, которая это устроила? — неуверенно предложил Шен.

«Может, стоило попросить зимнего короля расколдовать меня?» — буркнул Муан, который только сейчас подумал об этой возможности.

«Я просил, — нехотя признался Шен. — Он сказал, что не понимает, о чем я».

Муан молча уставился на него, хмуря брови.

— Так, может…

— Нет! — старейшина пика Славы оборвал Шена. — Это слишком рискованно! Нам потребовалась уйма времени, чтобы выбраться оттуда! Неизвестно, что может случиться, если мы вернемся. Скорее всего, чары феи рассеются со временем. На суде фейри тоже не обратили внимания на мой внешний вид, словно ничего не изменилось.

— Ладно. — Долго спорить не хотелось, в том числе чтобы не демонстрировать свою тревогу.

«Система, ты можешь сказать мне, что случилось, пока мы отсутствовали, и сколько времени прошло?»

[Нет].

«Нет? — переспросил опешивший от такой категоричности Шен. — Но почему?»

[Чтобы не портить интригу].

Если бы Система не была голосом в голове, Шен бы вытаращился на нее. Впрочем, собравшись было возмутиться, затем он передумал и сбавил обороты, лишь тихо фыркнув. Система в последнее время вела себя как старый приятель, и Шен позволил себе позабыть, что их цели в корне разнятся. Пока Шен просто пытается справиться с обстоятельствами, чтобы улучшить свою жизнь, Система на первый план ставит «достойное развитие сюжета». Так что ничего удивительного, что она не захотела ничего портить, наделяя его лишними спойлерами. Возмущаться по этому поводу бесполезно.

Подумав о спойлерах, Шен осознал еще одну вещь: если они пропустили несколько месяцев, находясь в стране фейри, и сейчас по меньшей мере весна, то прошло время заточения Ала в темнице ордена и сюжет вновь входит в известную колею. Ну, должен входить.

— Нет смысла стоять на этой поляне, — недовольным тоном произнес Муан. — Идемте уже куда-нибудь!

Шен осмотрелся и заметил тропу. Она была засыпана прошлогодней листвой и могла оказаться и вовсе случайной лесной тропкой дикого зверья, которая исчезнет через несколько шагов, но других в округе не было. Вероятно, в последнее время никто не ходил к каменной арке. Возможно, тот человек, замеченный Алом зимой, был последним, кто приходил сюда.

Они пошли друг за другом. Шен шел первым, а за ним попеременно — то Муан, то Ал. В какой-то момент старейшине пика Славы надоело конкурировать с учеником Шена, то и дело пытающимся его обогнать, и, тихо фыркнув, Муан занял позицию в конце строя. Впрочем, это совершенно не мешало мысленно общаться с Шеном.

Тропка то становилась заметнее, то вовсе терялась так, что Шен наугад выбирал направление. При этом он пытался припомнить, что же за события шли сразу за освобождением Ала в оригинальной истории, но память его подводила. Казалось, он почти ухватился за какую-то дельную мысль, и тут его отвлек вопрос Муана:

«Как ты умер в своем мире? Ведь не от старости? У тебя были враги?»

Шен опасался шквала вопросов от прославленного мечника, который рано или поздно должен был начаться. Особенно тех, правдиво на которые не ответить, не упоминая Систему и Ера. Он не собирался утаивать от Муана правду о них, но не знал, как обрушить на него поток настолько непонятной информации. Шен оправданно опасался за душевное состояние мечника, которое непременно пошатнется, если хозяин Проклятого пика вывалит на него все и сразу. Продолжать лгать было тошно, а позволить себе такую роскошь, как полная откровенность, он не мог.

Шен порадовался, что на заданные Муаном вопросы пока что может ответить с предельной честностью.

«Это был несчастный случай. У соседей произошел взрыв, и меня тоже зацепило», — отозвался он, решив не вдаваться в излишние подробности, за которыми непременно последовало бы долгое объяснение, что такое квартира и газовый баллон.

Муан немного помолчал и уточнил:

«Это было больно?»

Шену стало как-то неуютно. Больно ли? Наверное, больше страшно, чем больно, хотя и боль тоже была, но эта внезапно обрушившаяся темнота… Шен никогда не вспоминал момент своей гибели, но сейчас, если задуматься, смерть от взрыва показалась ему на удивление внезапной. В его поле зрения или слуха тогда не ворвалось ничего, что можно было бы принять за взрыв. Просто внезапная темнота. Хотя, возможно, именно так и умирают? А взрыв — это ведь всего лишь доли секунды.

«Давай не будем сейчас на это отвлекаться, — предложил Шен. — Ты успеешь задать мне все интересующие тебя вопросы в более спокойной обстановке».

«А ты ответишь?»

«Кто знает…»

«Просто я до сих пор не могу до конца поверить, что это правда. Разумом понимаю, что это единственное объяснение, но все равно не покидает ощущение, что ты обдурил меня и сейчас посмеиваешься».

Шен искренне удивился.

«Разве ты не чувствуешь, что я говорю правду?»

«С тобой нельзя быть уверенным в чем-то, — проворчал Муан. — К тому же правда так невероятна, что мне и своих сомнений предостаточно».

«Только не проси меня привести доказательства! Это… как-то…»

«Не нужно. Я тебе верю. Просто… Черт возьми, я не знаю, как описать это ощущение… Я и верю, и не могу поверить одновременно…»

Шен ничего не ответил, предоставив Муану самому разбираться со своими противоречивыми ощущениями, но вскоре мечник вновь мысленно обратился к нему:

«Скажи хотя бы, сколько тебе было лет, когда ты умер».

«А как ты думаешь? — не удержался Шен. — На какой ментальный возраст я тяну?»

«Понятия не имею!» — так искренне воскликнул Муан, что Шен не удержался и тихонько рассмеялся.

— Учитель? — тут же с удивлением отреагировал Ал. — Вам на ум пришло нечто смешное?

Ветка, которую Шен отогнул в сторону и случайно не удержал, чуть не хлестнула его по лицу, но Ал отреагировал мгновенно.

— Может, мне пойти первым? — предложил он, согнув угрожающую учителю ветку так, что та тихо хрустнула и сломалась.

— Это ни к чему.

Шен пошел вперед, ускорив шаг, словно пытаясь тем самым не только показать Алу, что прекрасно справляется, но и убежать от дальнейших расспросов Муана.

Они шли уже около двух часов, лучи солнца стали более мягкими, а воздух — прохладнее. Без талисманов и меча Шен ощущал себя неуютно и недостаточно защищенно. Заклинатель без меча не заклинатель.

Шен только сейчас подумал, как, должно быть, тяжело Муану без своего оружия. Ведь для старейшины пика Славы меч — буквально продолжение себя. Безоружный, да еще и уменьшившийся… Шен постарался, чтобы ни в коем случае его мысли не обрели должной яркости, чтобы не передаться Муану. Некоторые чувства лучше оставить при себе, а старейшина пика Черного лотоса был уверен, что Муан не простит его, если почувствует к себе жалость. И как бы Шен ни объяснял, что это ни в коем случае не умаляет его достоинства, для мечника это будет неважным. Насколько Шен успел его изучить, Муан не терпел сомнений в собственной силе и боевых возможностях.

Лучам солнца стало сложнее продираться через листву, а вскоре они и вовсе исчезли. До полной темноты оставалось не больше часа.

Идя первым, Шен нацеплял на себя целые полотна паутины и задумался: это проявление его классической неудачливости или, наоборот, стоит счесть за удачу, что он не свалился ни в какую яму? Все-таки он впервые вышагивал в статусе главного героя и пытался понять, есть ли хоть какие-то отличия.

— Учитель, смотрите! — позвал Ал.

Шен обернулся в указанном направлении и, приглядевшись, заметил между ветвями дерева белые цветы. За цветущим деревом виднелся угол деревянного сруба.

— Магнолия цветет, — продолжил ученик. — Значит, весна.

Шен молча двинулся вперед, силясь понять, жилой ли дом он видит. С приближением стало понятно, что «дом» и вовсе слишком сильное для этой хибары определение. Просевшую, скособоченную, ее можно было принять за сезонную хижину пастуха, если бы не густой лес вокруг. Длинная выщербленная колода со стоящей в ней водой лежала в черной грязи. Ее дряхлые бока покрылись зеленой плесенью, а в грязной воде плавали яркие, словно звезды, белые цветы магнолии. Во влажной земле отчетливо проступали цепочки следов. Если бы не они, Шен решил бы, что это место заброшено.

Он медленно, стараясь не наступать в грязь, подошел к двери хибары и постучал.

Спустя довольно продолжительное ожидание, внутри послышался шум, шаги приблизились к двери, и та со скрипом отворилась. На пороге стоял старик. Он был сух и высок, но сгорблен, а седая борода почти доходила до живота. Глядя на него, Шен почему-то подумал, что он ему кого-то напоминает.

— Что надо? — прокряхтел старик.

Голос его был хриплым и рваным, словно он давно не говорил.

— Прошу прощения за беспокойство, — смиренно поклонился Шен. — Мы — странствующие заклинатели и случайно оказались в ваших краях. Где-то поблизости находится деревня, не так ли? Мы сбились с пути.

— Не деревня, а город, — хмуро буркнул старик, рассматривая высокого черноволосого человека в вызывающем багряном наряде и двух юношей (очевидно, учеников) с волосами подозрительного цвета. «Заклинатели? Больше походит на демона горы со служками, собравшегося погулять на фестивале. Глупые создания даже не взяли с собой мечей! Кто поверит в их байки?»

Старик надолго замолчал, поэтому Шену пришлось еще раз попросить указать им дорогу.

— От моего дома ступайте вниз, — махнул рукой тот. — Прямо идите, пока не увидите череду камней. Не пропустите! От них направо сворачивайте, а там уж и до города рукой подать.

— Думаете, мы успеем добраться до темноты?

— Лучше бы вам успеть, — заметил старик. — Места с этой стороны горы глухие, зверья много и змей. Ночевать в лесах не советую.

Закончив говорить, старик резко захлопнул дверь, даже не дождавшись, пока заклинатели завершат поклон.

— Хоть бы водички предложил, паршивый старикан, — тихо пробурчал Ал, толкнув ногой колоду.

Шен искривил губы. Старик и впрямь оказался на диво неприветливым, видно, не зря отшельничает. Впрочем, он не был обязан вообще с ними разговаривать, спасибо, хоть дорогу указал. Хотелось бы верить, что верную.

— Идемте скорее, пока окончательно не стемнело, — произнес Шен и быстро двинулся вперед.

Замечание старика про змей его очень обеспокоило.

«Тебе этот старик не показался каким-то странным?» — уже когда они порядком отошли от хибары, спросил Муан.

«Да, слишком чисто говорил. Очевидно, не простой бедняк. Может, ученый на старости лет подался в отшельничество».

«Или законопреступник скрывается», — предположил Муан менее радужную картину.

«А ну его, старика этого. Нужно поскорее добраться до города!»

Шен помчался вперед с удвоенной скоростью. Тропа вела с горы, и он надеялся, что внизу их ждет город. Пока, правда, кроны деревьев не давали возможности посмотреть вдаль. Старейшина пика Черного лотоса взял такой темп, что Ал и Муан едва за ним поспевали.

Так они практически бежали около получаса. Шен за это время даже ни разу не упал и не подвернул ногу и почти уверился в своей появившейся удаче. Правда то, что они до сих пор не увидели не то что город, но даже камни, о которых говорил старик, немного портило общую положительную тенденцию. Тропа уже практически не различалась в темноте.

— А если мы не успеем добраться до города до ночи? — спросил Ал.

— Значит, продолжим идти ночью, — немного раздраженно отозвался Шен. — Или ты видишь еще какую-то возможность?

— Мы можем заночевать в лесу и продолжить путь с рассветом.

— Ты же слышал предостережение старика.

— Да, но это не значит, что нужно продолжать идти затемно.

Шен хмуро отметил, что Ал стал больно рассудительный. Его это немного раздражало, должно быть потому, что ученик был прав. Однако останавливаться в лесу очень не хотелось. Именно поэтому, не пытаясь никого убеждать, Шен заявил непреклонным тоном:

— Будем идти, пока полностью не стемнеет. Там видно будет. Внимательно смотрите под ноги! — С этими словами он пошел вперед.

Минуло минут десять, за которые окончательно стемнело. Лес тонул в кромешном мраке. Шен чувствовал, что долго так продолжаться не может и вскоре идущие за его спиной спутники взорвутся.

Наконец с правой стороны появились камни. Они возвышались тут и там, а тропа петляла между выпирающими монолитами.

— А вот и камни! — с облегчением воскликнул Шен. — Должно быть, город уже близко. Нет смысла останавливаться сейчас, скоро дойдем!

— Если в городе есть комендантский час, нам все равно не снять комнаты, — как бы между прочим заметил Муан.

— Начнем с того, что нам не снять комнаты, потому что у нас нет денег, — Шен в этом вопросе оказался не менее рассудителен. — И все же я предпочту городские улицы, чем кишащий змеями лес.

— Надеюсь, учитель не против, если этот ученик пойдет первым? — не принимающим возражений тоном произнес Ал.

Шен вздохнул. В принципе, он был не против с того самого момента, как услышал от старика о змеях, так что сейчас, конечно же, не возразил. Ал принял его молчание как знак согласия и пошел первым. Шен едва удержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Он нашарил в темноте край рукава Муана и легонько сжал его. Идти так было гораздо спокойнее: он хорошо видел идущего впереди Ала и держался за Муана, что позволяло не выпускать из виду обоих. До этого момента ему приходилось полагаться только на свои чувства, постоянно прислушиваясь к присутствию Ала и Муана за спиной.

В какой-то момент Ал выставил руку ладонью вверх, и на ней загорелся потусторонний золотой огонь. В первое мгновение Шен потрясенно вытаращился на него. Скосив глаза на Муана, он понял, что это не в порядке вещей, потому что мечник косился на Ала со странным выражением лица, которое можно было идентифицировать как подозрение.

Шену стало интересно, и он, незаметно сложив ладонь, постарался трансформировать духовную энергию в видимое пламя. Он был бы рад нескольким искрам, но внезапно руку окутал белоснежный огонь. Он совершенно не обжигал, но от неожиданности Шен затряс рукой, пытаясь избавиться от него. На мгновение белый свет озарил все окружающее пространство, а затем исчез.

Может, Ал и Муан как раз в это мгновение моргнули и ничего не заметили?

— Что это было? — спросил мечник.

— Ничего! — чересчур быстро отозвался Шен, выдавая себя с головой. — Идемте дальше!

Ал вновь продолжил путь, Шен потянул Муана за собой.

«Безрассудно, — заметил тот. — Кажется, теперь я догадываюсь, как ты приобрел все свои заклинательские навыки».

«Ну да, эксперименты — самый быстрый доступный мне способ познания. Впрочем, я люблю эксперименты, так что не жалуюсь».

«Ты хоть осознаешь, как это может быть опасно?» — не поддержал его беспечного тона Муан.

«Осознаю, не тупой. Давай мы не будем это сейчас обсуждать? Не время и не место».

«Я скоро уже начну подсчитывать каждый раз, когда ты так мне отвечаешь!»

«Серьезно, — Шен слегка дернул его за рукав, — зачем сейчас спорить об этом?»

Мечник только тихо выдохнул.

— Учитель!

Оклик Ала оказался таким резким, что Шен от неожиданности разжал руку.

— Что такое, Ал? — спросил он.

Ал находился в трех шагах впереди, все еще подсвечивая путь пламенем на ладошке. Шен подошел к нему.

— Вы чувствуете запах?

Наконец Шен и Муан тоже его почувствовали: гнилостный запах разложения. Сердце Шена пропустило удар, так как первой его мыслью отчего-то было, что этот запах исходит от него и он попался. Затем он осознал, насколько эта мысль нелепа, и, обогнув Ала, сделал несколько шагов вперед. Муан шел рядом.

Тропа резко оборвалась зияющей черной пропастью. Экспериментатор Шен создал маленький огонек на пальце и смахнул его вниз. Огонек медленно опускался, освещая пространство.

Перед ними была круглая яма немалых размеров, очевидно неестественного происхождения. Ее края казались рваными и неровными, а с другой стороны можно было различить возвышающуюся гору сырой земли. Чем дальше спускался огонек, тем сильнее, казалось, становился трупный запах, словно, яснее очерчивая реальность, свет поднимал на поверхность все самое мерзкое, скрывающееся в тени. Наконец огонек достиг дна, а заклинатели увидели неровно лежащие человеческие тела. Они валялись друг на друге в разных позах, будто те, кто сбросили их сюда, даже не потрудились аккуратно опустить их и кидали кое-как. Тел было около дюжины — во всяком случае, вряд ли меньше. Одежда, насколько позволял рассмотреть трепещущий огонек, на каждом из них походила на заклинательскую, в основном темного цвета, черного или, может быть, синего. И у каждого из этих тел отсутствовала голова.

Шен зажал нос рукавом: запах разложения становился невыносимым.

— Что это такое? — с отвращением громко спросил Муан.

— На вид так трупы, — с ехидцей произнес Ал.

Глаза мечника чуть прищурились, но он предпочел игнорировать неуместные речи ученика.

— Вероятно, тот старик все же не к городу нам дорогу указал, — глухо произнес Шен.

— Что будем делать?

Трупный запах, казалось, въелся в ноздри, пропитал дыхательные пути и уже разъедал легкие. Думать в таком положении было сложно, хотелось просто убраться отсюда подальше.

— Возвращаемся откуда пришли! — скомандовал Шен.

— Не понимаю, зачем тот старикан вообще… — начал Ал.

Вдруг один из трупов подпрыгнул и, поймав огонек, сжал его в ладони. Лес погрузился в полный мрак. На мгновение все растерялись, а затем Шен почувствовал, как на его лодыжке сомкнулись чужие пальцы. В следующий миг Ал за спиной вновь зажег свет на ладони, а Шена сдернули в яму. Муан успел схватить его за одеяние и полетел следом, досадливо думая о том, что в былые времена у него с лихвой достало бы сил, чтобы удержать Шена.

— Учитель! — воскликнул Ал и бросился к краю ямы.

Смрад разложения забивал дыхание, Шен почувствовал мягкую осклизлую кожу под своей щекой и ладонями. Тошнотворный комок подступил к горлу. Разлагающиеся пальцы копошились в его волосах, тянули в стороны одежду, оставляли отпечатки разложения на шее, ключицах, обвили запястья так, что и не дернуться. Шен почти терял сознание от отвращения и вони, но что-то казалось правильным, ему давно пора было стать частью этого мира. Слиться с ним пусть даже так.

— Шен! — голос Муана вырвал его из липкого наваждения, которому тот поддался. — Шен, помоги мне!

Муану пришлось все же выпустить часть одеяния друга из руки, и теперь куча безголовых трупов пыталась заживо похоронить его под собой. Осознание надвигающейся беды заставило Шена собраться с мыслями и рвануть свое тело вверх. Мерзкие руки потеряли былую силу, теперь это была не больше чем кучка нежити, на которой он восседал.

— Учитель, хватайтесь за руку! — Ал присел у края ямы, отчаянно вытягивая руку вперед.

— Никуда не отходи! — приказал Шен, а сам дернулся в сторону, пытаясь откопать Муана.

Ближайший труп отлетел в сторону с такой силой, что выскочил из ямы и полетел дальше, остановленный лишь ветвями дерева. Послышались треск и звук падения, но никто не обратил внимания: Шен пытался откопать Муана под скоплением копошащихся мертвых тел, а Ал уворачивался от тех, что летели в его сторону.

Наконец пальцы Шена сомкнулись на живом теплом запястье, он потянул на себя старейшину пика Славы, прижал его одной рукой, а свободную руку подал Алу. Ученик что есть силы рванул обоих в свою сторону, и учитель с мастером Муаном в охапке подлетел к краю ямы и легко приземлился на ноги, словно каждое утро так тренировался. Отбежав на несколько шагов, он перевел дыхание и наконец отпустил Муана.

Тот зашатался, с трудом устояв на ногах. Шен окинул его внимательным взглядом, проверяя, нет ли повреждений, но, кроме пары царапин от когтей, ничего не заметил.

«Муан, ты как?» — настороженно спросил он.

«Нормально, — недовольно буркнул тот. — Просто бесит».

Шен не стал уточнять, что именно бесит друга, но догадывался об этом.

— Нужно убираться отсюда, — решительно произнес Шен вслух.

— Мы их что, так и оставим? — удивился Ал.

Шен немного раздраженно дернул щекой. Без талисманов он был как без рук и… До него только сейчас дошло, что необязательно чертить талисманы на кусках специально подготовленной бумаги.

Мысленно проклиная свою несообразительность, Шен сложил пальцы в концентрирующем духовную энергию положении и быстро и уверенно начертил символы нужного талисмана прямо в воздухе. Пространство перед ним завибрировало от силы; линии, что он провел, загорелись. Шен сделал отталкивающее движение рукой, и символы отлетели в сторону и врезались прямо в грудь мертвеца, который, оказывается, все это время ковылял к ним. После встречи с талисманом он упал замертво. Повторно замертво.

Это называлось «талисманы, лишенные формы». Шен читал об этой технике, но совершенно забыл, ведь никогда не использовал!

— Все знают символы «талисмана, искореняющего зло»? — деловито уточнил он и, дождавшись кивков, продолжил: — Тогда за дело! Чертите их прямо в воздухе.

У Ала получился яркий талисман с первой же попытки. Талисман Муана тоже сразу же вышел правильным, но линии светились куда тусклее, свидетельствуя о меньшей концентрации в нем духовной энергии. Впрочем, и этого хватало, чтобы выбивать из трупов подобие жизни, разрывая их связь с темной энергией, которой оказались пропитаны эти бренные тела.

Пока Ал и Муан справлялись с теми неупокоенными, что оказались разбросаны Шеном, тот вернулся к краю ямы и стал прицельно метать талисманы, лишенные формы, в тех, кто копошился внизу.

Уже через пять минут все было кончено. Ал выбил энергию из последнего тела, которое еще несколько секунд покачалось из стороны в сторону, а затем завалилось назад.

— Этот старикан еще ответит! — негодующе воскликнул Ал. — На что он рассчитывал, отправляя нас сюда? Что помешает нам вернуться и вздернуть его за такие указания? А ведь это неплохой вариант. Учитель, разумнее всего вернуться к лачуге того старика и переночевать там. Что думаете? Идти туда не больше… — Он обогнул очередной монолит, и его голос пропал.

Шен с Муаном переглянулись и поспешили следом, обошли камень, но Ала впереди не было. По плечам Шена прополз холодок нехорошего предчувствия.

— Ал!

Нет ответа.

Шен зажег огонь на ладони, тут же осветивший все открытое пространство.

— Там! — указал Муан.

Шен повернулся и успел заметить мелькнувшее между камней движение.

— Скорее! — Муан дернул его за собой, устремившись вперед.

Свет на ладони Шена все еще ярко освещал ночной лес, поэтому вскоре они заметили Ала. Парень висел над землей, вздернутый за шею. Вокруг его шеи обвивалось нечто эластичное, более всего напоминающее корень или сухую лиану. Ученик крепко держался за нее, не давая себя задушить. Со стороны к нему тянулись другие корни, но Шен отреагировал мгновенно. Подпрыгнув, он ухватился за корень над головой Ала той же рукой, в которой был белый огонь. Растение тут же превратилось в труху. Это был немного неожиданный результат, но Шен решил разобраться с этим явлением позже. Ал упал на землю, а Шен приземлился рядом и присел. Ученик кашлял и хрипел, но других видимых повреждений на его теле не было заметно.

— Живой? — участливо спросил Шен. — Ты разглядел, что это было?

Сопровождая свои слова действиями, Шен вновь зажег огонь на ладони. Стоило тьме отступить, как вместе с ней поджались и длинные, стелющиеся по земле корни. На мгновение Шену показалось, что это змеи, и он чуть преждевременно не поседел. Переведя дух, пытаясь убедить себя, что померещилось, Шен передернул плечами и обернулся к Муану.

Того нигде не было.

Шен настолько оторопел оттого, что белый огонь на его ладони замерцал.

Куда он делся?! Ни звука не раздалось с той стороны, где несколькими секундами ранее стоял Муан! Как он мог так незаметно исчезнуть?! Даже мысленно ничего не воскликнул!

«Муан! Муан!» — что есть силы позвал Шен с отчаянной надеждой.

Мечник не отзывался.

«Конечно, будь он в состоянии отозваться, разве исчез бы без единого звука?!»

Выдохнув, Шен постарался взять себя в руки и перестать паниковать. Ал все еще находился в поле его зрения, и на всякий случай Шен подошел и ухватил его за предплечье, а сам постарался сконцентрироваться на связи с мечником.

Серебряная линия ясно устремилась в сторону. Не медля ни мгновения, Шен побежал по ней. Ал только недоуменно вскрикнул, не понимая, отчего учитель так стремительно понесся в чащу, но постарался подстроиться под темп заклинателя, чтобы Шену не приходилось волочить его.

Бежать было недалеко, вскоре Шен выскочил перед густо сросшимися деревьями, уже целиком оплетшими Муана своими корнями. Голова мечника бессильно болталась, а корни все сильнее сжимались на хрупком теле. Шен бросился вперед и принялся рвать растения голыми руками. Корни под его пальцами извивались и пищали так, будто были отдельными живыми существами. Оторвав очередной отросток, Шен заметил капельки крови. Приглядевшись к тому месту, откуда был оторван корень, он заметил отметины зубов. Эти чертовы плотоядные растения пили из Муана кровь!

Осознание этого наполнило Шена такой яростью, что в следующее мгновение в труху рассыпались не только опутывающие Муана корни, но и заросли деревьев за спиной.

Шен вновь зажег огонь на ладони и осмотрел маленького мечника. Вся его шея и руки были в мелких ранках, но благо они не казались опасными. Наклонившись над его лицом, Шен приложил к щеке руку и тихо позвал его:

— Эй, Муан… Муан, очнись… Будь так добр, снизойди до этого заклинателя и открой глаза.

Наблюдающий за этим представлением Ал с досадой подумал, что жалеет, что корни не успели так же опутать его. Вечно этому старейшине пика Славы достается все внимание! Отвернувшись, Ал пошел прочь.

Открыв глаза, Муан увидел перед собой бледное лицо Шена в обрамлении черных волос, блестевших в ярком белоснежном свете огня, который он держал на ладони. В первое мгновение мечник очень удивился, отчего вдруг лежит на земле, а потом припомнил, что вроде бы почувствовал, как что-то обвивает все его тело, а потом — чернота.

Шен облегченно выдохнул и отодвинулся, помогая ему сесть. Муан чувствовал, как быстро бьется сердце старейшины пика Черного лотоса.

— Прими мое неодобрение! — в сердцах воскликнул Шен.

Муан покаянно кивнул. Затем постарался встать и зашатался.

— Залезай ко мне на спину, — вздохнул Шен.

Мечник упрямо замотал головой, но от этого действа его замутило, и он прерывисто вздохнул.

— Залезай и не спорь! — разозлился Шен. — Я терять никого не намерен, а рук вас держать у меня не хватает!

Муану очень не понравилась постановка этого вопроса, словно его приравняли к какому-то ученику. Впрочем, вероятно, Шен одинаково бился бы за каждого из них, ведь он уже собирался отдать за Ала жизнь… И ему почти удалось.

Шен присел перед ним на одно колено, и Муан нехотя обхватил его шею руками, чувствуя нечто в корне неправильное в этой ситуации. Он словно бы в самом деле перенесся в детство, когда еще не был прославленным главой пика Славы и мог позволить себе не быть самым сильным на свете.

Шен подхватил его под колени и развернулся. Ала нигде не было.

— Да вы шутите, что ли…

[Кхм… Думаю, самое время напомнить вам об открытых адаптированных арках, — сухо кашлянув, заявила Система. — Открыта и адаптирована второстепенная арка «Цена иной реальности».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Лунные пирожные с полынью».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Соблазнительный эскорт».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Остаться до завтра».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Мертвый защитник».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Жажда забытой привязанности».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Ликорис, испачканный кровью».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Отдай то, чего никогда не имел».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Дикий фестиваль».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Пепел внутри костей».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Иллюзии внутри».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Наперегонки со смертью».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Четвертый этаж».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Двенадцать свечей, пахнущих кровью».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Десять процентов жизни».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Город напрасно умерших».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Отражение теней».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Хризантемовый чай с медом».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Безмятежная тьма».

Открыта и адаптирована второстепенная арка «Весело-задорно»].

Глава 134. Приглашение в Павильон утешений

«Да заткнись ты!» — разозлился Шен.

От этого перечисления только голова пошла кругом да колени задрожали. Они и так находились посреди недоброго леса, Ал куда-то пропал, было далеко не самое лучшее время, чтобы перечислять все эти арки!

«Это все твоя вина! К какому хаосу все это приведет?!»

[Моя вина? — возмутилась Система. — Я пыталась спасти вашу жизнь!]

Шен ничего не ответил. Спорить было бесполезно, и он был тронут благими намерениями Системы, однако вскоре предстояло как-то разгребать последствия, и было бы здорово не умереть в процессе!

— Ал! — закричал Шен. — Ал!!

Конечно же, этот чертов главный герой не отозвался. Без огня разглядеть что-либо было трудно, привыкшие к свету глаза отказывались видеть в темноте даже контуры.

— Вытяни вперед руку ладонью вверх, — попросил Шен.

Муан выполнил просьбу, не совсем понимая, зачем это делает.

Шен подул на его ладошку, и на ней затрепетал небольшой белый огонек. Рука мечника дрогнула, но он быстро справился с эмоциями.

— Как ты это сделал?! — только воскликнул он.

— Сам не знаю. Эффект экстремальной ситуации, должно быть.

— Что? — недоуменно переспросил Муан.

— Ну, знаешь, есть мнение, что в экстремальной ситуации человек способен на то, что в обычной жизни не мог или не умел делать. Экстремальная ситуация — это когда есть угроза жизни, своей или близких, и действовать нужно быстро.

Муан только хмыкнул, усвоив информацию и разглядывая огонек на ладони.

— Странно, что я совсем ничего не делаю для его поддержания, — заметил он.

— И мою духовную силу, перетекающую через тебя, не ощущаешь?

— А ведь и правда! Невероятно! Если бы это было в сфере моих интересов, за такое открытие мое имя могло бы прославиться в веках.

— У тебя еще будет шанс прославить свое имя в веках, — усмехнулся Шен. — А теперь — держись крепче.

Муан сильнее обхватил его шею свободной рукой, а Шен слегка оттолкнулся и запрыгнул на высокий монолит. Огонь на ладони Муана разгорелся ярче, освещая большое пространство. Шен с Муаном на спине обернулся вокруг, но не заметил и намека на присутствие Ала.

— Что, если его утащили эти же плотоядные растения? — с тревогой предположил Шен. — В какой стороне искать?

Муан молчал. После того как сам так нелепо попался, он не мог оспаривать опасность мелких растительных тварей.

— Ал! — звал Шен. — Ал, пожалуйста, отзовись! Ал!!

«Система, прошу тебя, скажи, где он!»

Система не отозвалась.

«Система! Ты перечислила чертовых два десятка названий арок (которые я все равно не запомнил), а то, что действительно важно, говорить отказываешься!!»

Услышав эту претензию, Система тихо фыркнула, но все же отозвалась:

[Идите назад по тропе и у последнего камня сверните направо].

Шен тут же слетел с монолита и быстро зашагал в указанном направлении.

Расстроенный Ал пошел по тропе, втайне надеясь, что на него вновь попытаются напасть эти мерзкие ветки, однако ничего не происходило. Видимо, Шен здорово испугал их, когда сжег несколько деревьев. Вконец раздосадованный, Ал спрятался за возвышающимся монолитом.

Вскоре донесся голос Шена, зовущего его. Ал почувствовал удовлетворение. Наконец-то мысли учителя заняты им! Он улыбнулся, но не спешил выходить из своего укрытия. Если сделать это слишком поспешно, Шен вновь переключит свое внимание на бедненького раненого Муана, такого мелкого и ни на что не годного, ха.

Да, нужно показать Шену, что Муан и в самом деле ни на что не годен. Неспособен защитить себя и, уж конечно, неспособен защитить учителя. Идея пришла вместе с шипением, возникшем у правого уха.

— Ал! — Шен быстро шел по тропинке. — Ал, ты здесь?

Он обогнул последний монолит и остановился, чуть не налетев на своего ученика.

— Что случилось?! Ты почему не отзывался?!

— Простите, учитель, — Ал покаянно опустил голову. — Мне показалось, что здесь кто-то есть.

— Кто здесь еще может быть, кроме этих монстрообразных корней?!

Ал выглядел растерянным.

— Ладно, — раздраженно выдохнул Шен. — Больше не отходи от нас ни на шаг, понял?

— Конечно, — легко согласился ученик.

Шен настороженно осмотрелся по сторонам. Как-то странно было, что Ал так просто нашелся.

Итак, из вариантов оставалось либо продолжать поиски города, либо возвращаться в хибару старика. Еще неизвестно, что из этого представляет меньшую опасность: старик определенно непрост, да и отправил их к обезглавленным трупам и плотоядным деревьям вряд ли с благими намерениями.

— Кстати, не думаю, что тех людей убили корни, — словно продолжая прерванную беседу, внезапно изрек Шен. — Больше походит на то, что трупы здесь скинули и их темная энергия обратила в монстров ближайшие к яме деревья.

— Я тоже так думаю, — согласился Муан.

— Может быть, это тот старикан их убил? Может, он думал, что нас прикончат корни, а он придет поутру, отрубит наши головы, а тела скинет в яму? — предположил Ал.

— Пока рано делать выводы, но эта версия не лишена права на существование, — вздохнул Шен и повернул направо.

— Куда ты идешь? — возмутился Муан.

— Вниз с горы.

— Ты в своем уме? Мы понятия не имеем, далеко ли город! И куда идти, представление тоже имеем весьма смутное!

— Разбираться со стариком я тоже не намерен. Мы не знаем, не демон ли он. Это рискованно. Лучше отойдем подальше от этих камней, разведем костер и дождемся рассвета!

— А как же… — Муан немного замялся, но все же продолжил: — А как же змеи?

— Ну… я надеюсь, они поостерегутся. Змеи имеют инстинкт самосохранения и не будут нападать без особой на то причины. Просто проверим место, где остановимся, а костер отпугнет незваных гостей.

Рассуждения показались резонными, поэтому больше никто спорить не стал.

Отойдя на приличное расстояние от камней, Шен присмотрел маленькую поляну, где можно было разжечь костер, не боясь поджечь окрестные деревья. Он внимательно осмотрел поляну, прибив траву, и усадил Муана под дерево. Как только они перестали соприкасаться, огонек на ладони Муана исчез. Через мгновение Шен зажег огонь на собственной ладони.

Ал тоже удерживал огонек, поэтому поляна, на которой они остановились, осветилась немногим хуже, чем днем.

Учитель с учеником быстро собрали хворост, и вскоре в центре поляны пылал теплый, уютный костер. Казалось, языки пламени уносят вверх не только снопы искр, но и большую часть тревог этой бесконечной ночи.

Муан поднялся на ноги и, немного пошатываясь, подошел и встал рядом с Шеном. Тот посмотрел на него, а затем перевел взгляд на застывшего с другой стороны Ала.

— Укладывайтесь спать, — произнес он, а сам отошел, чтобы начертить защитный контур вокруг их вынужденной стоянки.

Меча для этого у него не было, поэтому пришлось врезать контур в землю с помощью духовной энергии. Процесс был энергозатратный, зато быстрый, ведь альтернативой оставалось лишь черчение палочкой.

Когда Шен вернулся к огню, он застал Муана и Ала сидящими перед костром в полной гнетущей тишине.

Закатив глаза и мысленно попросив у богов сил, он сделал вид, что не замечает никакого напряжения, и делано спокойно произнес:

— Отчего сидите? Ложитесь, рассвет через несколько часов. Я все равно не смогу уснуть, так что посижу на страже.

Муан с сомнением посмотрел на него, но не стал спорить. Видя такую покладистость, Шен только тихо выдохнул. Тревога в его сердце лишь нарастала, и становилось все труднее держать ее под контролем.

Ал еще какое-то время сидел перед костром, а затем также лег, пожелав учителю спокойной ночи. Да, спокойный остаток этой ночи — вот все, чего желал Шен. Он сел в позу для медитации и сделал глубокий вдох.

План Ала по привлечению внимания был прост и надежен. Он собирался дождаться, пока старейшина Муан крепко заснет, и подкинуть пойманную змею к Шену. Тот, скорее всего, испугается до полусмерти, и тогда Ал выступит вперед и спасет его. Муан точно не успеет вовремя отреагировать, и вся признательность и внимание учителя достанутся только ему.

Защищающий их Шен был хорош, но куда больше Алу нравился Шен, цепляющийся за него и просящий защитить. И пусть этот образ он видел только в своих снах, он непременно воплотится в реальность.

Ал посмотрел на Шена сквозь прикрытые ресницы. Тот сидел с прямой спиной, уставившись на огонь. Прошло уже довольно много времени после того, как они с Муаном легли спать, прославленный мечник глубоко заснул и тихо посапывал. Пора было приступать к осуществлению своего плана. Ал позволил змее чуть выползти из рукава и с помощью небольшого направленного импульса духовной энергии подкинул ее вперед и вверх так, что спустя мгновение она приземлилась точно на колени Шена.

Тот резко дернулся и мгновенно побледнел чуть ли не до голубизны. Он замер, его рот чуть приоткрылся, а губы задрожали, но он не смог выдавить из себя ни звука. Змея кольцами извивалась на его коленях и тихо недовольно шипела. Дыхание Шена стало рваным, а глаза увлажнились, постепенно на щеках стал появляться лихорадочный румянец. Шен выглядел восхитительно беспомощным в эти мгновения. Ал обрадовался, предвкушая свой выход.

И только он намеревался сделать вид, что неожиданно проснулся, и сыграть спасителя, как вроде бы крепко спящий Муан в следующее мгновение метнулся к Шену и молниеносно схватил змею. Тварь тут же кольцами обвила его руку, но вскоре обмякла, так как Муан сжал ее голову с такой силой, что она размозжилась в кашу.

Шен все еще сидел не двигаясь, делая короткие, рваные вдохи. Кислород не мог проникнуть в его легкие, а из лихорадочно блестящих застывших глаз стали скатываться слезы.

Брезгливо освободив руку от змеи, Муан скинул тушку в костер.

— Шен, — мечник приблизился к нему и заглянул в глаза, — все в порядке. Змейки больше нет. Ее больше нет, все хорошо.

Ал пораженно взирал на эту картину. Да как так?! Как спящий беспробудным сном Муан Гай смог так молниеносно отреагировать?! Это попросту невозможно!

— У тебя кровь, — заметил Шен и наконец смог сделать полноценный вдох. — Она тебя укусила?!

Муан перевел взгляд на ладонь, а затем вытер ее о траву.

— Нет. Просто кости в кожу впились.

«Она теперь тоже стала не такая прочная, как раньше, — недовольно добавил он мысленно. — Но как змеюка вообще оказалась у тебя на коленях?! Упала с дерева?»

Муан поднял голову, но над тем местом, где они сидели, не было нависающих веток.

«Не знаю, она словно по воздуху прилетела!»

Летающие змеи — это было что-то новенькое! Тело все еще подрагивало от ударившего в кровь адреналина. Шен обхватил себя руками и на мгновение прикрыл глаза.

Муан напряженно наблюдал за ним. Он собирался позвать его, отвлекая от пережитого страха, но старейшина пика Черного лотоса внезапно вскочил на ноги, решив, что успокоить дрожащее тело поможет легкая физическая нагрузка.

— Небо светлеет, — громко заявил он. — Очевидно, уснуть уже не получится, так что собираемся и выходим!

В предрассветных сумерках они молча продвигались по лесу. Вся фигура Шена воплощала нервозность и раздражение, и никто не пытался пока с ним говорить, даже мысленно. Шен производил очень много шума: ломал сухие ветки, пыхтел, сбрасывал камни со склона носками сапог. Ал и Муан, идущие следом, настороженно осматривались по сторонам, опасаясь, что он может привлечь ненужное внимание.

К тому времени, как заклинатели выбрались на дорогу, совсем рассвело. Довольно широкий тракт тянулся вдаль ровной линией, и Шен от радости готов был чуть ли не целовать дорожную пыль.

Кто бы мог подумать, что прогулка по лесу может оказаться настолько неприятной!

— Ровная дорога, — бормотал Шен. — Как я, оказывается, люблю ровные дороги!

Постепенно он полностью успокоился и повеселел. Дождавшись этого момента, Муан осторожно мысленно спросил:

«Ты не думаешь, что это Ал мог подбросить змею?»

Шен настолько оторопел от вопроса, что не сразу смог ответить. Только спустя некоторое время он осознал, что Муан говорит серьезно.

«Что за странные предположения? Зачем ему это?»

«Не знаю, но как еще объяснить, что она внезапно появилась? С дерева она упасть не могла, и прилететь, очевидно, тоже».

«Предположение, что змею подкинул Ал, такое же невероятное, как то, что она прилетела по воздуху или соткалась прямо на моих коленях! Даже нет, более невероятное. Назови мне хоть одну причину, по которой он мог поступить так. Он ведь знает, что я их боюсь».

«Возможно, именно поэтому», — хладнокровно заметил Муан.

«Нет, это невозможно. Какая нелепость. Почему ты предполагаешь подобное?»

«Потому что он странно смотрел на тебя», — так же спокойно отозвался Муан.

Шен почувствовал, что его мозг близок к тому, чтобы взорваться. Как он устал от постоянной конфронтации прославленного мечника и своего ученика… Он не вмешивался, думая, что Муан сам в состоянии разобраться с Алом. Думал, что, вероятно, Муан по-своему тренирует парня, соглашаясь на спарринги. Но это уже ни в какие ворота не лезет! Это противостояние явно переходит все границы здравого смысла! И если Муан не может понять, что это становится проблемой, и разобраться с ней соответственно, Шен разберется сам!

С трудом подавив раздражение, чтобы не начать отчитывать обоих прямо сейчас, Шен ускорил шаг. Он настолько ушел в свои мысли, чтобы не слушать, что говорит Муан, что не заметил, как к ним приблизился экипаж. Только когда лошади проскакали мимо, а колеса едва не задели прославленного хозяина Проклятого пика, Шен вернулся в реальность и возмущенно завопил, чтобы «гребаный кучер разлепил свои слепые глаза!».

После этого выкрика одно из задних колес экипажа резко подломилось. Шен от столь неожиданного совпадения вздрогнул и смущенно подумал, что, должно быть, чересчур эмоционально отреагировал. Экипаж остановился как вкопанный. Шен переглянулся с Муаном и Алом и пошел вперед, чувствуя толику вины за случившееся.

— Вам помочь? — спросил Шен.

Обогнув повозку и подняв взгляд на возницу, он на мгновение обомлел. В свете ярких утренних лучей ему показалось, что у возницы отсутствует голова.

Затем, присмотревшись, Шен понял, что такой эффект создает широкополая шляпа, на которую накинут плащ.

Тонкая изящная ручка откинула полог в сторону, и из экипажа выглянула миловидная барышня. Шен смутился, подумав, что играть роль степенного прославленного заклинателя, после того как ругался на всю дорогу, будет немного сложно.

Девушка окинула его оценивающим взглядом, а затем с грустью в голосе произнесла:

— Похоже, колесо сломалось. Надо же, какое невезение, мы не доехали до Хэфаня всего ничего! Кажется, я могу видеть отсюда городские ворота…

Шен с досадой подумал, что в подобной ситуации у него немного вариантов, если он хочет сохранить лицо.

— Мы поможем вам починить повозку, — улыбнувшись, предложил он. — Я, правда, раньше с подобным дела не имел, но уверяю, хотя бы до городских ворот вы доедете. Меня зовут Шен, я странствующий заклинатель, а это мои ученики, — Шен предостерегающе зыркнул на Муана.

— Заклинатель? Вот как? Какая неожиданность. Нечасто встретишь пришлых заклинателей в наших краях. Меня зовут То Лиян, я хозяйка Павильона утешений.

Пока они говорили, возничий спрыгнул с козел и, деловито осмотрев повозку со всех сторон, присел возле подломившегося колеса. Он явно был не склонным к праздным разговорам человеком. Шен перевел на колесо озадаченный взгляд, не представляя, как такое чинится.

«Я слышал, неподалеку от города Хэфаня находится горная усадьба клана Тихих цветов», — мысленно произнес Муан.

«Отлично! — воодушевился Шен. — Разве они не должны нам после того, как мы спасли Сагона Роя? Попросим у них помощи, чтобы добраться до ордена!»

— Треснула внутренняя ось, — неожиданно зычным голосом заявил возница. — Господа заклинатели, поддержите немного, я прилажу. До павильона доедем, а там чинить нужно, госпожа!

— Делай что необходимо, — махнула рукой То Лиян, не вылезая из повозки.

Шен взялся, где было велено, Муан и Ал поддержали с другой стороны, и вместе они приподняли повозку. Возница быстро приладил колесо, постучал немного, обвязал и отошел, удовлетворенно потирая руки.

— Уже все готово? — барышня Лиян выглянула из повозки. — Как хорошо! Спасибо за помощь, господа заклинатели! Вы направляетесь в город? Садитесь, мы вас подвезем!

Возница красноречиво кашлянул.

— Думаю, не стоит, — догадавшись о причинах его недовольства, возразил Шен. — От увеличившейся нагрузки колесо может вновь подломиться. Тут недалеко, не беспокойтесь о нас.

— О, я как-то об этом не подумала. Тогда в городе непременно заходите в Павильон утешений! Вас ждут бесплатный обед и постель!

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны. Непременно зайдем, — Шен поклонился, провожая повозку взглядом.

— Думаю, нам и без Павильона утешений будет чем заняться, — недовольно буркнул Муан, когда экипаж отъехал.

Шен немного удивился, чего это друг отказывается от бесплатного ночлега, но спорить не стал.

Пусть стена давно появилась в поле их зрения, топать до города пришлось еще по меньшей мере три четверти часа. Наконец она закрыла собой вид на пагоду, значительно возвышающуюся над окрестностями.

Стена города Хэфаня ни в какое сравнение не шла с той, что окружала столицу, была скорее условной, не огибала город, а только отделяла его от разветвлявшегося прямо перед воротами тракта. К тому времени, как Шен, Муан и Ал подошли к городу, они уже были далеко не единственными путниками: с разных дорог стекались повозки и пеший люд, многие выезжали из города.

Шен рассеянно осматривался, ни на чем не задерживая взгляда, пока не заметил небольшие деревянные клетушки, вывешенные прямо над городскими воротами. Внутри каждой клетушки была заперта отрубленная человеческая голова. Приблизившись к воротам, можно было различить гул мух, летающих возле клеток, а также с порывом ветра уловить неприятный душок.

Лицо Шена окаменело, Муан перекосился от отвращения, а Ал брезгливо сморщил нос. Они, таращась, миновали ворота, с трудом отведя взгляд от разлагающихся на солнце человеческих голов.

Вопреки ожиданиям, город казался празднично оживлен, ничего не свидетельствовало о том, что здесь кто-то скорбит о покойных. Шен немного успокоился и подумал, что это могут быть разбойники, казненные и вывешенные на всеобщее обозрение в назидание.

Заклинатели окунулись в оживление торговых улиц.

— Холодная лапша! — кричал торговец. — Холодная лапша под кунжутным соусом!

Шен почувствовал, что очень хочет холодную лапшу под кунжутным соусом.

— Рулеты с корнем лотоса! Холодные рулеты с корнем лотоса!

Шен бы и от рулетов не отказался.

— Лунные пирожные с полынью и мятой! Налетай на лунные пирожные!

Как бы Шену хотелось налететь на лунные пирожные…

Он привык обходиться без пищи длительное время, но отчего-то именно сейчас захотелось засесть в какой-нибудь лавке и попробовать что-нибудь местное. Исключительно в познавательных целях.

— Похоже на праздник Холодной Пищи, — внезапно определил Муан. — Значит, сейчас начало третьего лунного месяца.

— Теперь осталось только с годом определиться, — отозвался Шен, осматриваясь по сторонам.

Они прошли вперед, и Муан уже собирался было рассказать, что такое праздник Холодной Пищи, но его опередил Ал:

— Праздник Холодной Пищи отмечается четыре дня. Считается, что в эти дни много лет назад в столице разразился ужасный пожар, она почти вся выгорела дотла. С тех пор в память о трагедии в эти дни запрещено разжигать огонь и готовить горячую еду.

— Очень познавательно, спасибо, Ал, — отозвался Шен, настороженно посматривая на ближайшую лавку.

Муан недоуменно нахмурился. Почему это ученик Шена рассказывает о подобных вещах, словно его учитель вчера родился? Не может же он тоже быть посвящен в то, что Шен не совсем тот Шен, которого все знали?

— Год Змеи, — наконец оторвав взгляд от лавки, уверенно произнес старейшина пика Черного лотоса.

— Откуда ты… — начал Муан, но тут же все понял, посмотрев туда, куда до этого пялился Шен.

Лавка торговала различными поделками и украшениями, и очень многие из них были в форме змей. Учитывая, что новый год наступил не так уж давно, ушлые торговцы распродавали подобные символические воплощения, сулящие удачу.

«Какой был предыдущий год?» — мысленно уточнил Шен, стараясь не смотреть на лавки со змеями.

«Все правильно, предыдущим был год Дракона. Это значит, что мы пропустили около трех месяцев».

Даже это казалось ужасающе долгим сроком. Как там Глубинная тьма? Имеет ли Шен над ней былую власть, если печать исчезла?

Впрочем, разве сейчас хоть один город жил бы мирной жизнью, если бы Глубинная тьма вырвалась на свободу? Маловероятно, чтобы об этом по меньшей мере не судачили на каждом шагу.

— Нужно поскорее узнать, где находится та горная усадьба, — решительно произнес Шен.

Он подошел к ближайшей лавке и спросил у торговца дорогу к клану Тихого цветка.

«Тихих цветов», — мысленно поправил Муан.

Стоило Шену приблизиться, торговец повел носом и брезгливо скривился. На подобное поведение было трудно не обратить внимания. Шен уже давно пообвыкся с тем, как они выглядят после ночной прогулки по лесу, но, видимо, запах от их одежд после посещения ямы с мертвецами все же сильнее, чем он думал. Негоже в таком виде показываться перед кланом заклинателей.

— Тогда, любезный, подскажите лучше, где находится Павильон утешений?

Торговец, казалось, уже готов был взорваться оттого, что бродяги околачиваются возле его лавки, но последний вопрос переполнил чашу его хрупкого терпения.

— Проходимцы! — заорал он. — Бесстыдники! Я честный семьянин, пошли прочь отсюда!

Шен несколько оторопел от столь бурной реакции. Пусть от него и пованивает гнильцой, с какой стати это делает его бесстыдником? Что там навоображал этот странный человек?

«Обойдемся без этого павильона», — кривясь в своей яркой, еще немного детской манере буркнул Муан.

«От меня воняет мертвечиной! Денег у нас нет, так что единственный способ привести в порядок одежду — воспользоваться щедрым предложением госпожи Лиян. К тому же вам с Алом не мешает подкрепиться».

Муан вынужден был согласиться с разумностью доводов друга, хоть менее хмурым выглядеть не стал.

Следующий прохожий, к которому Шен обратился, заулыбался и махнул рукой куда-то на восток. Пройдя несколько кварталов, старейшина пика Черного лотоса вновь уточнил направление, и на сей раз оказалось, что они практически у цели.

Только зайдя во внутренний двор Павильона утешений, Шен стал догадываться, что это за заведение и почему Муан не был доволен его идеей воспользоваться щедрым приглашением госпожи То Лиян.

Слуга у входа встретил гостей и, учтиво поклонившись, проводил в общий зал. Мимо проплыли несколько разодетых прелестниц, со стороны донесся громкий смех. Шен обернулся и увидел, как мужик с похабным взглядом быстро скользит рукой по обнаженной ножке смеющейся девушки, которая пытается отвлечь его от этих вызывающих действий пиалой вина. В другой стороне зала несколько девиц исполняли танец перед группой зрителей, одобрительно свистящих и хлопающих.

— Чего желают господа? — поклонился слуга, отвлекая Шена от изучения зала. — Будете отдыхать в общем зале или предпочитаете отдельную ложу?

— Нас пригласила госпожа То Лиян, — справившись с удивлением, произнес Шен. — Будьте любезны сообщить ей, что пришли заклинатели, с которыми ей довелось познакомиться этим утром на дороге к Хэфаню.

Слуга еще раз поклонился и удалился. С расположенной по центру лестницы в общий зал спустились четыре роскошно одетые барышни. Одна из них была особенно хороша, она словно излучала особую ауру, и взгляды всех присутствующих против воли сошлись на ней. Затем к девушкам подошел молодой мужчина, похожий на охранника или сопровождающего, и они все вместе направились к выходу из павильона.

— Здесь столько красивых девушек…

«А ты кого ожидал? Красивых парней? Или некрасивых девушек?» — все еще недовольно хмурясь, поддел Муан.

«Я никого не ожидал! — честно отозвался Шен. — Я не знал, что за заведение скрывается под названием Павильона утешений!»

«Не знал? — удивился Муан. — Хм. Теперь знаешь. Раз так, тогда пошли отсюда».

«Куда? Нам все еще обещана еда! К тому же в подобном месте точно должны быть комнаты на ночь. Если повезет, мы сможем выторговать одну бесплатно».

«Тебя вообще не смущает ночевать в подобном месте? И хватит пялиться по сторонам — это неприлично!»

Шен перевел на мини-Муана удивленный взгляд и заметил, что щеки мечника пунцовеют.

«А чего такого? — со злорадным ехидством поддел его Шен. — Не думаю, что кто-то здесь против взглядов. В конце концов, услаждать чужой взор — это ведь часть их работы. И не такие уж на них откровенные наряды, чтобы так смущаться. Погляди на Ала, вот он явно непохож на человека, который не знает, куда деть глаза. — Шен и Муан одновременно посмотрели на ученика, а тот, свою очередь, спокойным взглядом обводил зал, скучающе подперев щеку рукой. — Ну надо же, ты из нас самый старший, а смущаешься больше всех!»

Тут Муан резко перестал смущаться и вытаращился на Шена.

«Погоди! Что значит “самый старший”?! Сколько тебе лет?!»

Шен не выдержал и рассмеялся, повалившись животом на столешницу.

В этот момент вернулся слуга и, перекрикивая его смех, попросил господ следовать за ним.

Их проводили в дальнюю комнату, где за сервированном к чаю столиком ждала госпожа То Лиян. Шен в который раз поразился, как такая юная госпожа может быть владелицей заведения подобного рода.

— Добро пожаловать в Павильон утешений! — воскликнула она, жестом приглашая заклинателей присаживаться.

Пока все усаживались, То Лиян разлила чай по пиалам, а Шену еще и пиалу лично подала, изящным движением обнажив запястье. Старейшина пика Черного лотоса пригубил чай и понял, что это вовсе не чай, а вино. Увидев его удивленное лицо, То Лиян пояснила:

— Проходит праздник Холодной Пищи, мы не можем заварить свежий чай. Прошу вас отведать нашего цветочного вина, Павильон утешений сам изготавливает этот сорт.

— Кхм, благодарю. Но моим ученикам еще рано…

Шен посмотрел на Муана, но тот демонстративно прихлебнул вино. Шен перевел взгляд на Ала, но пиала перед ним давно пустовала.

— Хорошо, — вздохнул хозяин Проклятого пика. — Но больше им не наливайте.

— Конечно-конечно, — улыбнулась и склонила голову То Лиян. — Господа показались мне достаточно взрослыми, простите мою ошибку.

— Ничего страшного, — тут же заверил ее Шен, размышляя, как бы потактичнее перейти к цели визита.

Однако То Лиян сама избавила его от этих мук:

— На самом деле, я пригласила вас не без умысла. Дело в том, что у меня есть одно затруднение, разрешить которое под силу лишь заклинателям. Это такая удача, что нам довелось встретиться!

— Вот как? Но разве Хэфань не находится под защитой заклинательского клана Тихих цветов?

— Да, это так. Горная усадьба Тихих цветов следит за порядками в городе, но с недавнего времени за все частные обращения необходимо платить.

«Какая удача, что они настолько скупые!» — подумал Шен и тут же вслух воскликнул:

— Если дело нам по силам, мы готовы работать за еду и кров! Мы проделали долгий путь, и наши средства…

«Не слишком ли ты снизил цену наших услуг?»

«Нам просто нужно немного отдохнуть, отстирать вещи и поесть! Походя разберемся с проблемой этой барышни и предстанем перед заклинателями клана Тихих цветов чинно и благородно», — отмахнулся Шен.

«Пусть так…» — нехотя согласился Муан.

— О, не беспокойтесь, можете пользоваться нашим гостеприимством, сколько вам будет угодно, — улыбнулась барышня Лиян.

— Так что за работа у вас для заклинателей?

— Начну с того, что дела у Павильона утешений в последнее время шли хорошо, и мы всерьез задумались о расширении и постройке нового, более удобного здания. Место было выбрано идеальное для отдыха, совсем рядом с городом, но в прекрасном живописном месте на пути к горной усадьбе. Там должны были отдыхать наши самые состоятельные гости. Месяц назад мы приступили к строительству, и все шло хорошо, пока не стали возводить… кхм, — девушка понизила голос почти до шепота, — четвертый этаж. Мы планировали построить роскошное шестиэтажное здание, единственное в своем роде в Хэфане, но…

Неожиданно с улицы раздались удары гонга, такие громкие, что даже в дальней комнате павильона было хорошо слышно. Звуки то приближались, то отдалялись, словно бьющий в гонг человек расхаживал туда-сюда по улице.

— Ох, время молитвы! — воскликнула То Лиян и подскочила. — Прошу, подождите буквально несколько минут!

— Конечно…

Девушка отошла к восточной стене, опустилась на колени, воздев руки вверх, и легла на пол, бормоча что-то себе под нос, подвигала руками из стороны в сторону, затем вновь поднялась и повторила все то же самое еще дважды. После чего вернулась к столику и невозмутимо уселась на подушку.

Судя по лицам Муана и Ала, Шен был не единственным, кому показалось это странным.

— Так вот, говорят, на (четвертом) этаже, — она вновь очень тихо произнесла число, вернувшись к прерванному разговору, — видели призраков. Несколько наших работников пропали без вести, с одним произошел несчастный случай, а остальные отказались продолжать строительство. Нам необходимо провести ритуал изгнания, иначе никто не вернется в то здание, некоторые уже окрестили его проклятым. Мы затратили очень много денег на строительство. Если оно не окупится… всем моим девочкам придется жить впроголодь и работать на износ…

— Вы можете подробнее описать призраков, которых там видели? У них есть какие-то отличительные приметы? Или легенда?

— На самом деле… есть кое-что. Мы начали строительство не на пустом месте, там был заброшенный участок. Говорят, раньше там жила семья, но где они сейчас — я не знаю. Начиная строительство, мы думали, что они переехали из Хэфаня. Если задержаться на участке после захода солнца, можно услышать детские голоса, как будто зовущие кого-то… Многие говорят, что слышали топот ног на (четвертом) этаже, словно бегают дети. Один мужчина, работавший на стройке, упал с недостроенной лоджии (четвертого) этажа и сломал обе ноги. Он клянется, что кто-то толкнул его в спину, однако рядом с ним точно никого не было. Это случилось во время обеда, остальные работники были внизу, и каждый друг друга видел. Другие работники с тех пор боятся возвращаться к строительству, по городу разносятся слухи, что в Павильоне утешений появился призрак. Некоторые нерадивые люди не понимают, о чем говорят, и у нас теперь даже здесь меньше гостей.

— Говорите, больше всего странностей происходит ночью? — задумчиво проговорил Шен. — В таком случае давайте так: предоставьте нам место для отдыха, обед и воду для умывания, а после захода солнца мы проверим вашу стройку и разберемся, если будет с чем.

То Лиян, напряженно хмурящая брови после своего рассказа, вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Конечно, господа, — с благодарностью склонила голову она. — Комната для вас уже готова, слуги принесут воду, но должна вас предупредить, что из-за праздника Холодной Пищи сегодня мы не можем подогреть ее. Фонари также не будут гореть по всему городу…

— Ничего страшного, — заверил ее Шен.

То Лиян поклонилась и встала из-за стола.

— Идемте за мной.

[Найдено задание «Проверить павильон призраков»! Принято задание «Проверить павильон призраков»! +10 баллов к умению вести переговоры главному герою Шену!]

До ушей вновь донеслась приятная музыка, стоило им выйти в коридор. То Лиян окликнула служанку и приказала той подготовить для господ заклинателей чистую воду для омовения, после чего повела их наверх.

Комната, которую им предоставили, находилась в самом конце коридора, была просторной, но очень скудно обставленной, даже кроватей не было, только матрасы на полу.

— Прошу прощения, что не можем разместить вас с большим комфортом, — склонила голову То Лиян.

— Ничего. Нам главное, чтобы была крыша над головой, — заверил ее Шен.

То Лиян ушла, а вскоре слуги принесли большую бочку воды и несколько бадей. Установив все за ширмой, они поклонились и удалились.

Шен подошел к бочке и засунул в воду палец. Как и предполагалось, вода оказалась ледяная.

— Можно нагреть ее с помощью талисманов, это ведь не будет нарушением безогненного режима, — придумал он.

— Для этого нужно сперва найти где-то бумагу для талисманов, — возразил Муан. — Ни к чему лишние хлопоты, мы же не нежные барышни.

Шен ничего не ответил, хотя мысль о том, что кое-кто здесь выглядит довольно нежно, проскользнула в его сознании.

Ал на это замечание мини-мечника презрительно хмыкнул. Муан сделал вид, что ничего не заметил, а вот Шен здорово разозлился.

— Хорошо, — улыбнувшись, произнес он. — Тогда ты пока приводи себя в порядок, а я пойду узнаю насчет еды.

— Я пойду с вами! — тут же вызвался Ал.

На это Шен и рассчитывал. Наконец-то он улучил возможность поговорить со своим учеником наедине.

Шен молча спустился на первый этаж, зная, что Ал идет следом. Там ученик немного замешкался, отвлекшись на прелестных работниц Павильона утешений, но Шен взял его под локоть и отвел во внутренний двор, где отпустил и развернул к себе.

Ал был немного удивлен действиями учителя, но в чем-то даже рад. Пока не услышал слова Шена и тон, которым они были сказаны:

— Скажи мне, Ал, как так вышло, что ты среди ночи без согласия старейшины пика Славы решил с ним подраться, прибегнув к бесчестным уловкам?

Ал оторопело посмотрел на него, в первое мгновение не понимая, о чем толкует Шен.

Видя, что ученик прикидывается идиотом, Шен дал подсказку:

— Равный бой? А чем он в обычной ситуации был «неравным»? Или ты думаешь, возраст или навыки старейшины пика Славы, отточенные годами тренировок, — это что-то, что можно отобрать для «равного» боя? Надеяться, что он не сможет использовать свои умения, — это, по-твоему, справедливое сражение?

— Я просто хотел победить его… Доказать, что я сильнее… — потрясенный такой отповедью, пролепетал парень.

— Ты не сильнее! Ты не докажешь, что ты сильнее, стараясь победить любой ценой! — взорвался Шен. — Прибегать к уловкам, пытаться уменьшить его обычные возможности — это бесчестно. Такую победу никто за победу не примет вовсе! Открыто бросить вызов, сразиться, когда противник будет полностью готов к схватке — вот честный бой. Мне приходится объяснять тебе это! В твои годы учитель объясняет тебе такие вещи! Ты сам не понимаешь, как бесчестны твои уловки?

— Я не знал, что сделает та фея! — возмущенно воскликнул Ал. — Она лишь сказала, что это будет равное сражение! Я и не думал, что она решит уменьшить Муана!

— Старейшину Муана! Ты забываешься. Муан Гай — один из старейшин ордена, обращайся к нему соответственно! Твое поведение в последнее время переходит все границы! И какого черта ты вообще метишь победить старейшину пика Славы? Противники твоего уровня уже закончились? Так я буду твоим противником.

— Учитель!

— Замолчи. Я запрещаю тебе даже думать о том, чтобы вызвать старейшину Муана на бой. Я не желаю краснеть и позориться из-за того, что мой ученик не знает значения слова «уважение». Будешь делать то, что я скажу, и никакого самоуправства! Все ясно?..

Ал молча опустил голову, его глаза пылали затаенным гневом.

— Еще раз замечу, что ты обращаешься к старейшине пика Славы без должного уважения, предупреждением ты не отделаешься.

Ал все же не выдержал, играя свою роль пай-мальчика в глазах Шена, и поднял на него горящий злостью взгляд.

— И что вы сделаете? — процедил он.

Шен заледенел под этим взглядом, превратившись в источающую холод и презрение статую.

— Не советую тебе проверять.

Ал еще пару секунд вглядывался в его глаза, силясь увидеть что-то за их черным блеском, а затем развернулся и устремился прочь. Только когда ученик скрылся за воротами Павильона утешений, Шен выдохнул и устало опустил плечи.

«Боги, боги, что выросло, то выросло… Как теперь это исправить?» — подумал он.

[–100 баллов к взаимоотношениям между главными героями. –10 баллов к самомнению главного героя Луара. +50 баллов к заносчивости главного героя Луара].

Шен прислонился к колонне и тоскливо вздохнул.

Глава 135. Короткая темная ночь

Главный герой Ал Луар быстро шагал по многолюдным улицам города Хэфаня. Его переполняла злость, которая не находила выхода.

«Как посмел!.. Как посмел!.. Как посмел!!»

Он ни разу не додумал, кто именно что-то посмел, но мысли его были об определенном человеке. О человеке, который всего несколькими словами разорвал между ними дистанцию, которую Ал так отчаянно пытался сократить. О человеке, который напомнил ему о его месте, том самом, где он когда-то его подобрал, — помойной яме. И Ал даже не вспомнил в момент злости, что думает не о Шене из другого мира, а о том самом ненавистном учителе, который издевался над ним.

— Ненавижу! — выдохнул Ал. — Ненавижу!!

Но это не было правдой, он злился, но Шена он не ненавидел. И был другой человек, на которого можно было направить свою ненависть.

«Вот бы он исчез. Если бы он только исчез… Если бы не было Муана, Шен не стал бы меня отчитывать, не стал бы злиться на меня. Это все вина этого Муана! Я хочу, чтобы он исчез!»

В отчаянии Ал остановился посреди улицы и до крови впился ногтями в ладони. Он хотел зарыдать или завыть, но от экспрессивного представления его отвлек тихий опасливый голос:

— Эй, парень…

Ал удивленно осмотрелся по сторонам, не понимая, откуда донесся тихий оклик, но поблизости находился лишь торговец снадобьями и пилюлями.

— Это вы мне? — уже предвкушая, что сорвет злость на торгаше, переспросил Ал.

— Вам-вам, господин хороший. По виду так вы не бедняк, однако лицо все в печали. Есть у меня лекарства от разных невзгод. Взглянуть не желаете?

Ал презрительно скривился.

— Мне не лекарство нужно.

— А мои лекарства и не лечат, — усмехнулся торговец. — Вот пилюли волшебные, только гляньте. Вот эта, к примеру, наделяет употребившего ее удивительными силами и энергией.

Ал подошел к лавке и вперил взгляд в круглые разноцветные бусины-пилюли, выложенные на обзор.

— А наоборот есть?

— Наоборот? — торговец на мгновение удивился, но тут же смекнул. — И наоборот есть. Вот, глянь, особая, очень редкая пилюля, такую больше в Хэфане не сыщешь. Съешь ее — и полный упадок сил, у кого слабое здоровье — так и не выживет вовсе. Опасная вещь. Единственная в своем роде. Так что, берешь? — увидев, как лихорадочно размышляет о чем-то клиент, подтолкнул торговец.

— Беру. Только денег у меня при себе нет. Как насчет этого? — Ал вынул из волос заколку, доставшуюся ему с бала фейри.

Глаза торговца загорелись, когда он увидел заколку, украшенную черными бриллиантами. С трудом подавив желание тут же вырвать ее из рук несмышленого юноши, он состроил хорошую мину при плохой игре и заявил, наморщив нос:

— Ну не знаю… что это за побрякушка…

Ал нервно теребил заколку, совсем не задумываясь, сколько такая вещь на самом деле стоит. Все его мысли занимали сомнения: стоит ли делать то, что пришло на ум? Наверное, откажи сейчас торговец, Ал вздохнул бы с облегчением, больше не мучимый выбором.

— Ну ладно, — «смилостивился» торговец и вырвал из его рук заколку. — Гляжу, тебе без этой пилюли не жить. Забирай.

Когда Шен вернулся в выделенную им комнату, верхняя одежда Муана уже сохла на вешалке, а сам он сидел на крайнем матрасе у стены и поправлял волосы, собирая их в хвост. Шен размашистым шагом подошел к нему, присел рядом и поставил на пол небольшую невзрачную шкатулочку.

— Вот! Мазь от порезов и шрамов. Я подумал, что тебе сложно обходиться без своих запасов, — заявил он. — Она, к сожалению, не такая качественная, как твоя, но это все, что мне удалось найти.

Юный Муан уставился на шкатулку, а затем перевел на Шена удивленный взгляд. Тот широко улыбался.

Мечник взял шкатулку в руки, приоткрыл крышку и понюхал содержимое. Хоть ей далеко до тех, что хранятся в личных запасах старейшины пика Славы, но в целом мазь недурна. У нее был оранжевый цвет и приятный цветочный запах.

— Как тебе удалось достать ее? У нас же нет денег.

Шен загадочно улыбался, и Муан окинул его пристальным взглядом, на сей раз заметив, что темно-багряный пояс сменился некой не имеющей определенного цвета тряпкой.

— Ты обменял на нее свой пояс?

— Точно. Представляешь, оказывается, эта ткань довольно дорого стоит, хватило одного пояса!

Живое воображение Муана тут же в красках нарисовало, как Шен обменивает всю свою одежду, и мечник помрачнел.

— Что за самодурство!

Брови старейшины пика Черного лотоса поползли на лоб. Одна из них задергалась, но Шен заставил ее угомониться и спросил:

— Так ты будешь наносить мазь? Или тебе помочь?

Муан демонстративно отставил шкатулку.

— Ясно, — констатировал Шен и улыбнулся.

Зеркала в комнате нет. Муану определенно нужна помощь этого хозяина Проклятого пика.

— Усаживайся поудобнее, — предложил Шен, открывая шкатулку. — Покусали тебя неслабо, так что процедура предвещает быть долгой.

Ал бродил по улицам, сжимая пилюлю в кармане и чувствуя грызущие сомнения. Он мечтает, чтобы Муан исчез, так в чем проблема? Если повезет, эта пилюля временно лишит его духовных сил. Шен наконец поймет, какой тот стал обузой. Уж тогда он не будет с таким презрением относиться к попыткам этого ученика помочь! Тогда-то он оценит, насколько Ал ему нужен, насколько незаменим!

Шен разглагольствовал о чести и «равной» битве, но правда в том, что в этом мире есть сильные и недостаточно сильные. Парень, не один год побирающийся на улице, надежно усвоил эту истину. «Правда» всегда на стороне тех, кто сильнее, и «справедливость» выбирают тоже они. Легко рассуждать о чести и достоинстве, когда ты никогда не был слаб, когда никогда не перебирал помои в поисках очисток, из которых еще можно сварить похлебку, когда не стоял на коленях перед сборщиком податей, умоляя его смилостивиться и дать отсрочку, потому что денег не хватает даже на жизнь. Когда не ощущал то всепоглощающее чувство беспомощности от осознания, что слово «сильного», одно незначительное слово, решает твою судьбу.

Люди жестоки. Люди жадны и лицемерны. Люди кичатся своей силой.

Только сильный решает, кто прав; слабый всегда остается глупым, грязным, презренным и абсолютно бесправным.

У сильных есть свои «праведные» методы, которыми слабый воспользоваться не может. Единственный шанс выжить — играть бесчестно. «Слабость» и «бесчестье» почти синонимы в умах сильных: если ты нищий — ты, вероятно, еще и вор. Если ты украл лепешку, то, вероятно, и повозку сборщика податей можешь ограбить, а там уже и до убийства рукой подать. Мелкая тварь, выродок, как таких земля носит, что за матери рожают таких на свет?!

Да, им с матерью удалось пережить то ужасное время, но это не значит, что Ал его забыл. Он навсегда усвоил, что ты всегда неправ, если недостаточно силен.

Речи Шена, должно быть, хороши для кого-то типа Аннис — для тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Для тех, кто может позволить себе быть снисходительными. Ал всегда презирал это «снисхождение» сильнее открытой враждебности.

Шен, наверное, сказал бы, что теперь, когда Ал добился своего места в ордене заклинателей, он должен вести себя, как подобает благородному мужу, забыв о прошлых обидах. Вот только именно орден заклинателей выбил из Ала последние иллюзии о существовании «благородства» в этом мире. Ведь все бессмертные заклинатели, виденные Алом в детстве, казались благородными белыми лотосами, чуждыми грязному смертному миру. Но, попав в орден РР, он рухнул с небес на землю, осознав, что и здесь все то же самое: сильные по рождению презирают слабых, те, кто может вмешаться, ничего не делают, все ходят словно бы с закрытыми глазами и притворяются удивленными, когда кто-то из слабых, доведенный до отчаяния, ценой своей жизни дает отпор. Все эти презренные люди хлопают своими глазами и делано недоуменно произносят: «Как же до такого дошло?» Как же он ненавидит таких людей! Безразличие еще злее открытой враждебности.

Шен никогда, никогда, НИКОГДА не поймет, что для Ала значат «сила» и «справедливость». То, как он пришел Алу на помощь, встал на его сторону, не требуя ничего взамен, проявил участие, тронуло Ала до глубины души. Но Шен — странное исключение, лишь подтверждающее правило. Как оказалось, он явился из другого мира; должно быть, поэтому у него такие странные взгляды на жизнь, поэтому он иногда не понимает очевидных вещей, поэтому его слова порой так наивны. Никто в этом мире не помогает людям просто так, у всего и у всех есть своя цена. Если кажется, что человек щедр, это всего лишь значит, что его выгода неочевидна, но никогда не значит, что этой выгоды нет.

Именно поэтому Ал не видел ничего ужасного в бесчестных методах. Это методы недостаточно сильных людей. Когда он станет достаточно силен, то сможет позволить себе быть снисходительным, милосердным и «справедливым».

Ал выдохнул, остановившись перед воротами Павильона утешений.

Он хотел верить, что может позволить себе честную игру. Хотел верить, что достаточно силен, чтобы сразиться в открытую. Но правда в том, что его силы никогда не было достаточно. Муан всегда опережал его по силе, статусу, всегда занимал более выигрышное положение. И даже сейчас!..

Шен сидел над старейшиной пика Славы и аккуратно наносил мазь из шкатулки на запекшиеся укусы.

Ал долго наблюдал за ними, прежде чем сделать вдох.

Ему вспомнилось, как Шен позвал ЕГО к себе в повозку и аккуратно наносил мазь на ЕГО поврежденную руку… Одно из первых осознаний, что этот человек думает о нем.

Для Ала тот момент был не просто особенным, он был… СВЯЩЕННЫМ.

А ДЛЯ ШЕНА ОН ВООБЩЕ ХОТЬ ЧТО-ТО ЗНАЧИЛ?!

Ал ощутил, как от ярости затряслось все тело.

Шен почувствовал его присутствие и обернулся. Губы учителя все еще сохраняли мягкую улыбку.

Шен приложил палец к губам, а затем поднялся, подошел к Алу и прошептал:

— Старейшина Муан заснул, ты тоже ложись. Отдохнем до заката, затем поедим и отправимся изучать четвертый этаж того павильона.

Ал спрятал горящий отчаянием взгляд за поклоном.

Шен решил, что он все еще злится за ту отповедь, но порадовался, что Ал вообще вернулся. Он было подумал, что придется разыскивать этого норовистого главного героя по всему городу.

Старейшина пика Черного лотоса скрылся за ширмой, наконец готовый уделить внимание своему внешнему виду и одежде, а Ал подошел к матрасам и с затаенной злостью уставился на спящего старейшину пика Славы.

Мелкий старейшина сопел, чуть приоткрыв рот. Ал опасливо оглянулся на ширму, за которой находился Шен, а затем, не давая себе больше времени на сомнения, достал пилюлю и впихнул ее в рот Муана. Глотать было необязательно: торговец сказал, что она легко растворится во рту за несколько секунд.

Глядя на то, как Муан нахмурился во сне, Ал на мгновение замер, почувствовав, как сердце больно кольнуло. Он смотрел на лицо прославленного мечника и не понимал, отчего самого его охватили такие сильные эмоции, удовлетворения среди которых не было.

Множество бутылей, баночек и пузырьков, обнаруженных на тумбочке за ширмой, заставили Шена растеряться. Кроме различного ароматного мыла, там оказалась цветочная вода, какие-то порошки и жирная резко пахнущая субстанция. Шен подумал, что позже непременно нужно будет заставить Муана посвятить его во все премудрости использования этих компонентов. Но сейчас мечник спал, поэтому Шен просто выбрал самое безобидное и по виду чаще всего использующееся средство.

Солнце уже садилось за горизонт, когда Шен разбудил своих юных спутников и пригласил к столу. Там уже дожидались холодная лапша и лунные пирожные с полынью. Они были бело-голубого цвета, интересный контраст вкусов сладости и горечи создавался за счет полыни.

И Ал, и Муан выглядели так, словно вообще не спали. Муан без аппетита поковырял свою порцию холодной лапши и отставил, почти не притронувшись. Выглядел он вялым и неотдохнувшим. Шен прислушался к их связи и понял, что так оно и есть.

Ал тоже напряженно поглядывал на старейшину пика Славы.

«Ты не голоден?» — мысленно спросил Шен.

«Нет аппетита».

«Тебе нужно поесть, это поможет восстановить силы».

Муан недовольно скривился, немного раздражаясь, что Шен ведет себя с ним как заботливая матушка. Возраст не возвращался, и это портило настроение Муану все сильнее и сильнее. На ум приходила мысль, что ему придется заново проживать все годы, и это почти приводило его в отчаяние. Чертова фейри! Муан уже жалел, что заставил Шена так быстро покинуть мир фейри и не захотел сразу же вернуться, когда стало понятно, что его вид не пришел в норму. Идти на попятную теперь было ниже его достоинства. И все же то, что он никак не возвращается к прежней форме, начинало пугать его. Сил, казалось, становится все меньше, хотя должно быть наоборот! Что делать? Страшно! Но он не может признаться в этом даже самому себе, не то что Шену! И он не хочет, чтобы тот видел его таким беспомощным. Не хочет, чтобы Шен становился «заботливым родителем» и взваливал все на себя.

Сейчас им нужно идти в проклятый павильон. Что может там случиться? Шен ведь чувствителен ко всяким призракам, они могут ему навредить! Муан и в обычном состоянии чувствовал свое бессилие перед потусторонним миром, который нельзя увидеть и потрогать, а сейчас и подавно как он поможет, если что-то пойдет не так?! Это просто невыносимо!

«Может, тебе не стоит идти с нами в тот павильон? — словно вторя его мыслям, предложил Шен. — Ты выглядишь усталым. Отдохни, я сам все проверю».

«Нет! — резко оборвал его мечник. — Я пойду!»

Шен с беспокойством смотрел на него. Ему уже начинало казаться, что Муан стал еще меньше.

«Система, почему Муан не возвращается в норму?»

[Я не знаю].

«Что я могу сделать?»

[Не знаю].

Муан выглядел решительно. Было очевидно, что он пойдет за ними, даже если Шен будет умолять его этого не делать. Шен попытался выторговать хотя бы небольшую уступку:

«Ладно. Я не буду с тобой спорить, если ты съешь свою лапшу».

Щеки Муана запунцовели, потому что эта фраза походила на диалог с ребенком.

«Хорошо!» — раздраженно воскликнул он и, вновь взяв порцию, принялся так стремительно заталкивать в себя лапшу, что казалось, он глотает ее не прожевывая.

Шен смотрел на Муана, отчаянно пытаясь скрыть свои эмоции. Он и раньше чувствовал на себе ответственность как на лидере их группы, но сейчас она стала немного другого рода. Муан больше не был «взрослым, который способен сам разобраться», а Шен оставался тем, кто абсолютно не знает, что делать.

Лаяли собаки. Когда Шен, Ал и Муан вышли из Павильона утешений, мимо пронеслась целая стая бродячих собак. Солнце ласкало верхушки домов, резкий, кисловатый запах помоев стелился над улицей, словно вечерний туман. Все вокруг казалось вполне обыденным, и вместе с тем привычные предметы и сооружения словно были окутаны гнетущей аурой. От этого солнечные отблески на крышах казались еще контрастнее, будто пытались заглушить, притупить темные краски.

Перед крыльцом стоял экипаж То Лиян. Хозяйка Павильона утешений приказала своему слуге отвезти заклинателей к недостроенному павильону. Возница казался нервным и бледным, очевидно не желая отправляться в такое место на закате.

Заклинатели забрались в экипаж, и он покатил по улице, стуча колесами о камень. Шен откинул полог и меланхолично взирал на проплывающие мимо лавки, стены и ворота. Он был в этом мире уже больше полугода, а если считать пропущенные месяцы — без малого год, но отчего-то сейчас ощутил особую чуждость этому месту. Словно он в очень длительном путешествии, к которому давно привык, но все вокруг неизменно остается чужим, а дом — где-то очень далеко. Он ощутил острое желание вернуться, вот только не было понятно куда.

Место, где спокойно. Место, где безопасно. Пристанище, где все до боли привычно и обыденно. В котором нет места приключениям, ярким эмоциям и крепкой привязанности. Клетка, в которой он раньше жил, потому что это было удобно и только чуточку больно.

Он не хотел вернуться туда. Но почему-то этим вечером его сердце было не на месте, и он вспомнил свой «дом».

Меланхоличные мысли прервал звук гонга. Возница резко остановился посреди улицы, ничего не говоря.

— Что такое? — пробормотал Шен, переглянувшись с Муаном.

Они высунулись из повозки и увидели, что все люди побросали свои дела и, встав лицом к востоку, кланяются, падая на колени, и возносят руки в молитве.

— Кому они молятся? — недоуменно пробормотал Ал.

Шен почувствовал, как холодок пробежал по его лопаткам.

Через три минуты все вернулись к делам, будто ничего и не произошло. Шен высунулся из повозки и обратился к вернувшемуся вознице:

— Прошу прощения, любезный, что это только что все делали?

— Совершали молитву, — буркнул тот.

— Но кому?

— Истинному Богу.

— Но кто это? Мы впервые слышим о таком божестве.

— Это не божество. Это Истинный Бог.

— Как его зовут?

— Истинный Бог.

— Откуда вы узнали о нем?

— Мы всегда знали о нем. Все знают о нем, просто некоторые забыли. Вы тоже о нем знаете.

— Тогда как вы вспомнили?

— В храме Истинного Бога нам открыли истину.

— А где этот храм?

— Рядом с пагодой. Сходите завтра.

На этом разговор был окончен, а Шен вернулся внутрь повозки.

— Истинный Бог — это очень странное имя для божества, — заметил он. — И довольно претенциозное.

— Здесь процветает новый культ? — предположил Муан. — Впервые слышу о таком боге.

К моменту, когда экипаж добрался до недостроенного павильона, солнце уже скрылось за горой и на Хэфань опустились сумерки. Выбравшись из повозки вслед за Муаном и Алом, Шен обернулся к вознице, собираясь попросить его немного подождать, но тот моментально развернул повозку и погнал лошадь прочь. Шен проводил его взглядом, недовольно скривившись. Из-за пустых страхов им теперь придется возвращаться через весь город пешком.

Павильон находился на возвышенности, и отсюда, пока не стемнело, открывался хороший вид на Хэфань. То Лиян права, в обычный день, когда город озаряется фонарями, вид с ВИП-лоджий ее нового павильона был бы волшебным. Можно было разглядеть находящуюся с другой стороны города пагоду, роскошные административные здания и чиновничьи дома.

Но пока строительство павильона приостановили на четвертом этаже. Вокруг большого прямоугольного здания с роскошными деревянными колоннами стояли строительные леса. Пространство вокруг было полностью лишено растительности, в стороне все еще лежала гора строительных материалов. С севера к павильону подступал лес, на границе с которым находился старый колодец.

Шен оглянулся на Ала, затем перевел взгляд на Муана. Ученик казался беспокойным и нервно покусывал нижнюю губу; старейшина пика Славы просто был тихим и бледным. Шену хотелось сказать: «Подождите меня здесь», но он затолкнул свое беспокойство так далеко, как только смог, и выдавил бессмысленное:

— Будьте бдительны.

Сумерки быстро сгущались, Шен зажег неяркий огонь на ладони и первым пошел вперед.

Доски просели под ногой с тихим скрипом. Шен убрал ногу с крыльца и еще раз окинул взглядом здание, а затем решительно вошел в павильон.

Было что-то ироничное в том, как он пытается играть медиума. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ему доведется стать таким «особенным». Все казалось нелепым, и даже не с кем поделиться: Муан явно не поймет причины охватившего его веселья.

Нет. Шен осознал, что дело вовсе не в иронии, а его веселье всего лишь подавленный страх, засевший глубоко в сердце и выливающийся наружу через другие, «позволительные» чувства.

Этот страх не за свою жизнь. Ему не раз приходилось бояться за нее, но никогда страх не лишал его возможности трезво мыслить, не приносил такое ощущение беспомощности.

Это был ужас перед надвигающейся катастрофой, которую он не видит, но ощущает столь явно, что трясутся руки. И не знает, не знает, не знает, что может сделать!

— Шен! — голос Муана звучал глухо и раздраженно. — Аккуратнее.

Очнувшись от размышлений, старейшина пика Черного лотоса увидел, что стоит перед дырой в полу. Падать тут, конечно, невысоко, но покалечиться можно.

Пока Шен пребывал в своих думах, Ал преодолел лестницу на второй этаж. Шен кивнул Муану и пошел следом за ним. Он намеренно двигался так, чтобы не выпускать мечника из виду, и вскоре заметил, что и Ал словно бы следит за тем, чтобы маленький старейшина неизменно оказывался между ними. Если бы это не было так маловероятно, Шен подумал бы, что Ал тоже беспокоится о старейшине пика Славы. Но видимо, просто совпадение.

Без каких-либо препятствий они поднялись на четвертый этаж. Крыши над головой не было — лишь каркасные балки. Шен поднял голову: небо усыпали мириады незнакомых созвездий. Постояв так мгновение, ни о чем не думая, он снял с волос заколку и положил в карман.

— Что ты делаешь? — нахмурился Муан.

— Если здесь и в самом деле есть призраки — лучше нам поскорее узнать об этом и со всем разобраться. Думаю, отпугивать их — не самый лучший способ быстро решить проблему.

— Я проверю ту часть здания, — решительно произнес Ал и быстро пошел вперед.

Сегодня он был предупредителен и бдителен.

Шен покрутился на месте и пошел на лоджию.

— По-моему, здесь ничего нет, — бурчал Муан, следуя за ним. — Просто несчастный случай, люди суеверны.

— Надеюсь, так и есть, — искренне произнес Шен.

Перил на лоджии еще не было, Шен подошел к краю деревянного настила и, чуть наклонившись, посмотрел вниз.

— Что это, пруд?

Белый свет, который он держал на ладони, отразился от черной воды небольшого, окаймленного камнями водоема. Водная поверхность не была гладкой, частично скрываясь в легкой туманной дымке.

— Похоже на горячие источники, — наклонившись вслед за ним, предположил Муан. — Вряд ли тот строитель упал отсюда: он бы попал в воду, и не думаю, что что-то бы сломал. Звучало так, будто он упал на землю.

— Значит, та лоджия с другой стороны. Пойдем.

Шен собирался уже вернуться в основное помещение, но тут заметил далекий огонек. Погасив пламя на ладони, он вгляделся в ночь. Вскоре стало ясно, что ему не мерещится: вдалеке, в горах, ярко горят огни.

— В той стороне горная усадьба? Кажется, они не отмечают этот праздник Холодной Пищи, — заметил Шен.

Муан посмотрел в указанном им направлении и удивленно нахмурился.

— Похоже на то.

Они вернулись в основное помещение, затем проверили противоположную лоджию и вернулись к лестнице. Отсвет желтого света, почти затерявшийся вдалеке, вновь приблизился к ним.

— Я ничего не заметил, учитель, — поведал Ал.

Шен кивнул.

— Ладно, я нанесу защитные символы, и пойдем отсюда.

Обычно такие вещи делались с помощью талисманов, но Шен решил, что вязь символов, нанесенная на стены, будет эффективнее. Он встал в центре этажа, который пока являл собой одно большое помещение, и осмотрелся, примериваясь, как удобнее это сделать.

— Отойдите на лестницу, — попросил он.

Ал и Муан, не споря, спустились на несколько ступеней и замерли, наблюдая за действиями старейшины пика Черного лотоса.

Шен прикрыл глаза, стараясь отрешиться от всех своих неуместных мыслей.

В перекрытиях этажей гулял ветер. Он легкой щекоткой прошелся по затылку и растрепал неряшливые пряди черных волос. По коже пробежали мурашки. Шен постарался отрешиться и от этого. Все, что ему было нужно, — это печать, которую до мельчайших подробностей он представлял перед собой.

Его мерцающее ядро дарило гораздо больше энергии, чем у него было раньше, ему уже довелось оценить это. К примеру, забавы с печатью на суде фейри, которой он окутал все стены и потолок, его энергичность, несмотря на краткий сон в последние дни, — в прошлом он бы уже валился от усталости. Наверное, это те самые бонусы главного героя, что было непривычно и подозрительно. Постоянно получая затрещины от судьбы, Шен настолько привык к своим неудачам, что и здесь ощущал какой-то подвох.

Мгновения растянулись, а затем энергия прошила все пространство четвертого этажа, и на стенах отпечатались защитные символы. Они выгорали, чернея, словно потухающий огонь.

Шен открыл глаза и осмотрелся, оценивая результат.

«Я не думаю, что эту заклинательскую технику можно считать обычной», — отметил Муан.

«Думаешь, я ошибся?»

Шен почувствовал, что Муана удивил этот вопрос.

«В плане работы с печатями и талисманами я всецело полагаюсь на тебя».

«На человека, который практикуется в этом менее года и которому никто не преподавал основ?»

Шен подошел к стене и провел рукой по получившемуся рисунку. Подушечки пальцев слабо покалывало, когда они проходились по линиям. Ал и Муан вернулись на четвертый этаж и тоже рассматривали рисунок, которым теперь были исписаны стены.

«Это не перестает поражать меня, — согласился Муан. — Может, ты неслучайно попал в наш мир?»

«Может, и неслучайно», — вздохнув, отозвался Шен и подошел к лестнице.

— Теперь это место очищено? — уточнил Ал.

— Нет, — Шен покачал головой. — Это защитные символы, они не дают потусторонним сущностям проникать сюда, но ничего более не делают.

— То есть если здесь все же есть призраки, то теперь они не смогут появляться на четвертом этаже? А что насчет других этажей?

— Думаю, нарисую для То Лиян талисманы, отгоняющие злых духов, когда вернемся. Если странности продолжатся, она сможет расклеить их по павильону. Не хочу тратить на это дело много времени, у нас его нет. Идемте.

Плохое предчувствие, зародившееся на закате, не покидало, но, не понимая его первопричины, Шен не знал наверняка, место тому виной или что-то совершенно иное.

Никто не стал спорить с его решением. Если сравнивать, Шен и так сделал гораздо больше среднестатистического заклинателя или монаха, которых приглашают очистить дом от злых духов.

[Выполнено задание «Проверить павильон призраков»! +100 баллов главному герою Шену за продвижение сюжета!]

«Ничего себе, как мило, — прокомментировал тот. — Интересно, что за продвижение, ведь это было побочное задание, никак на него не влияющее».

Разговаривая с Системой, Шен сделал несколько шагов вниз, а затем почувствовал сильный толчок в спину. На мгновение ощутив теплые пальцы, цепляющиеся за его ладонь, Шен воспарил над ступенями, а затем кубарем полетел по лестнице.

Тело словно ватное, тяжело повернуть голову, а обзор застлали упавшие на лицо пряди.

Шен почувствовал, как по спине прошлись маленькие ладошки.

— Поиграй с нами! — услышал он детский голос.

Кто-то стал дергать за волосы.

Издалека доносились голоса Муана и Ала:

— Какого демона ты схватил меня?!

— Простите, я пытался помочь.

Эти двое наверху, но кто-то ходит рядом. Тихо скрипят половицы. Сквозь застилающие обзор волосы Шен видит грязные детские ноги, остановившиеся перед его головой.

Усилием заставив ноющее в разных местах тело двинуться, Шен резко откинул волосы с лица. Перед ним никого не было.

— Ты как, Шен? — Муан быстро спускался к нему по лестнице.

Шен смотрел на него, все еще пребывая в легком тумане. Ему показалось, что Муан стал еще меньше, словно за эту ночь помолодел на пару лет. Одежда висела на нем нелепее обычного, Шен хотел сказать ему, чтобы аккуратнее спускался по лестнице — не зацепился за собственный подол, но слова застряли в горле. Муан резко вильнул в сторону, словно его толкнула неведомая сила, и перевалился через перила.

Шен вскочил, позабыв о боли и слабости. Он бросился вниз, на третий этаж, на второй, на первый — Муана нигде не было.

Глава 136.1. Уголь

Чернота подступала со всех сторон, несмотря на белоснежный огонь на ладони. Угрожающе усилился ветер. Он поднимал песок и бил в глаза. Шен закрылся рукавом, позабыв об огне на ладони. Внутренний двор погрузился во тьму, ветер свистел в ушах, и казалось, сквозь этот вой доносится детский смех.

Из-за горы поднялась луна. Белые тусклые лучи покрыли внутренний двор неярким светом, и Шен не стал вновь зажигать пламя, решив, что так будет лучше: так он может увидеть призраков, забравших Муана.

Они играли с ним. Он слышал топот ног, смех, он пытался бежать за ними, но они отдалялись, а затем возникали с противоположной стороны. Они не показывались, но не из-за того, что были слабы. Они просто хотели поиграть.

— Покажитесь, вы! — зло закричал Шен, озираясь по сторонам.

— Поиграй с нами! Поиграй! Ты водишь!

Эти крики звучали совсем рядом, то с одной стороны, то с другой, но Шен абсолютно никого не видел. Он как безумный рваными зигзагами носился по территории, пытаясь угнаться за призраками.

Это было похоже на пятнашки. Он чувствовал легкие удары ладошек, толчки. То и дело мимо проносился топот маленьких ножек и заливистый детский смех.

— Муан! — он кричал и мысленно, и вслух, но от мечника не было ни звука.

Он был где-то рядом, где-то совсем близко, но отчего-то Шен никак не мог найти его.

Ал следил за ним напряженным взглядом. Впервые он видел учителя столь отчаянно мечущимся из стороны в сторону; его пустое выражение лица и страх, застывший в глазах, пугали сильнее призраков. Ал пытался помочь Шену, точно так же обшаривал каждый сантиметр павильона, но маленький старейшина словно сквозь землю провалился!

Постепенно в голову Шена стали закрадываться все более страшные предположения. Взгляд его остановился на колодце у края двора. Быстрым шагом он бросился к нему.

Колодец оказался забит досками. Муан никак не мог бы оказаться внутри, но… Стоило проверить, чтобы знать наверняка.

Вблизи не было ничего подходящего, и Шен стал отдирать доски голыми руками.

— Учитель, я помогу!

Оказывается, Ал был рядом. То ли все это время бегал за ним, то ли наблюдал со стороны за его метаниями — неважно. Они вместе принялись отдирать доски. Те были старыми и дряхлыми и быстро поддались. Обнажился черный зев. Шен заглянул внутрь, его обдало спертым запахом сырости и плесени. Словно только сейчас очнувшись, хозяин Проклятого пика тряхнул головой и отправил вниз огненную искорку, которая стала быстро падать, освещая заросшие стенки колодца. Через несколько секунд она опустилась на сухое глиняное дно. Муана там не было.

Облегчение тут же сменилось негодованием, когда Шен осознал, что все еще не представляет, где Муан. Он отвернулся от колодца и, услышав вновь приближающийся топот ног, закричал:

— Я не буду с вами играть!!

Внезапно все звуки стихли, даже ветер словно затаился среди деревьев. Шен посмотрел на черный лес, сплошной стеной возвышающийся перед ним, и увидел между деревьями розового фламинго. Тот ярко выделялся на фоне теней, он не должен был быть так заметен в темноте: луна не бросала на него лучи и вокруг не было ни единого источника света.

Отчего-то тело прошиб озноб, по плечам пробежала волна мурашек. Мгновение помедлив, Шен сделал шаг к фламинго, но вдруг заговорила Система:

[Не подходите к нему!]

«Почему?» — насторожился Шен.

Что-то неправильное было в этом фламинго.

[Я… его боюсь].

«ТЫ боишься? Ты его боишься, Система?» — потрясенно переспросил Шен.

Система ничего не ответила, и казалось, это не обычное ее игнорирование, а крайне напряженное молчание.

Шен сделал шаг вперед, игнорируя ее просьбу, но в этот момент услышал всплеск с другой стороны двора.

«Источники!»

Они были окружены камнями, словно стеной. Шен пробегал рядом, но ни разу не заглянул туда!

Забыв о фламинго, который тут же растворился в ночном лесу, Шен бросился на звук.

Неожиданно кто-то подставил ему подножку, и он со всего размаха рухнул на песок, проехался ладонями и чуть не содрал кожу. Глаза обожгло острой болью, Шен заморгал, перевернулся на спину и стал тереть их руками. Почему-то стало гораздо светлее, словно солнце снова взошло.

Над ним склонилась маленькая улыбающаяся девочка. Она наклонила голову набок, с интересом поглядывая на лежащего в песке заклинателя, как на какую-то диковинку.

— Я не буду с тобой играть, — твердым голосом произнес Шен.

Девочка смотрела на него, щурясь от солнца.

— Больно надо! — по-детски серьезно фыркнула она. — Я хочу поиграть со своим старшим братиком! Но нигде не могу его найти!

Отчего-то это показалось Шену важным, и он спросил:

— А как выглядит твой братик?

— Он очень похож на нас всех, но у него разноцветные глаза. Один красный. Люди его боятся, поэтому он прячется. Найди его, чтобы мы вместе могли поиграть.

— Отдайте того, кого забрали у меня, и я найду вашего братика.

Глаза девочки восторженно загорелись.

— Обещаешь? — уточнила она.

— Обещаю.

Девчушка улыбнулась и бросилась прочь.

— Есу! Есу! Этот дядя сказал, что найдет нашего братика Сера!

Шен почувствовал, что глаза все еще режет попавший туда песок. Он вновь заморгал, и мир вдруг опять почернел.

Шен подскочил с земли и осмотрелся по сторонам. Не заметив Муана, он направился туда, куда первоначально намеревался, — к горячим источникам. Где-то в павильоне должен был находиться вход, но Шен просто перемахнул через каменную кладку и приземлился в горячую воду. Пар окутал его с ног до головы, застилая глаза. Стараясь не паниковать, Шен закрыл глаза и размеренно сосчитал от одного до десяти.

Когда он снова открыл глаза, пар отступил, и он увидел детей, играющих в источнике. Самыми маленькими были мальчик и девочка, они плескались друг на друга водой. Именно с этой девочкой Шену довелось только что говорить.

На лавочке у воды сидела девушка постарше, лет пятнадцати, и намыливала волосы. Она нечеловечески быстрым движением повернула голову в сторону Шена и уставилась на него.

Но тот быстро отвел от нее взгляд, потому что посреди источника стоял Муан. И выглядел он от силы лет на десять.

— Муан! — Шен бросился к нему и схватил за плечи. — Как ты? Почему ты так уменьшился?!

Микромечник посмотрел на него и заявил:

— Поиграй вместе с нами!

— А ну вали из него!! — тут же отреагировал Шен.

Он хлопнул ладонью в центр совсем детской груди и послал поток очищающей духовной энергии. Это сработало: энергией из тела Муана выбило призрак маленькой девочки. Та отлетела в воду и недовольно показала Шену язык, а старейшина пика Славы закатил глаза и стал заваливаться на бок.

Шен подхватил его и выбрался из источника, а затем, суматошно покрутившись по сторонам, побежал прочь от павильона. Если Муан так ослаб, что в него смог вселиться призрак, то лучше убраться из этого потенциально опасного места куда подальше!

Шен выскочил на дорогу и быстро зашагал обратно в город, переложив мини-Муана к себе на плечо и на ходу вливая в него духовную энергию.

— Почему ты так уменьшился? Почему не возвращаешься в норму?! — шептал он, стремительно несясь по дороге.

В панике не было смысла, необходимо было придумать план действий. Связь с Муаном все еще хорошо ощущалась, и по этой связи Шен мог понять, что кто-то словно пил из мечника энергию и годы жизни.

Следовало восполнить потерянную энергию, это первооснова. Шен вливал в него силу обильным потоком, но почти ничего не менялось в состоянии друга. Шен уже не был уверен, кого напитывает: Муана или того, кто черпает из него энергию.

«Что происходит?» — наконец услышал он усталый, недовольный голос.

Муан дернулся, но попытка вырваться была слишком слабой.

— Ты стал еще меньше, вот что! — в сердцах произнес Шен, не сбавляя шаг.

Мелкий мечник уткнулся носом в его лопатку. Шен нес его как ребенка, одной рукой поддерживая ноги, а другой прижимая к себе со спины.

«Куда ты бежишь?» — глядя на отдаляющиеся очертания недостроенного павильона, уточнил Муан.

— Не знаю! — кажется, в этом выкрике была толика паники.

«Мне просто нужно отдохнуть. Все будет хорошо».

— Я тебе не верю, — на сей раз голос прозвучал холодно.

«Шен, прекрати передавать мне духовную энергию. Ты скоро всю истратишь».

— Разве это помогает?! Куда она девается?! Тебе не становится лучше!

«Прекрати!»

Вместо ответа Шен сжал его сильнее и перешел на бег.

«Плевать, сколько еще времени пройдет, — мысленно произнес он. — Плевать, хоть десять лет пропустим, я вернусь в страну фейри и заставлю ту фею вернуть все как было!»

Что за странное чувство: он жалеет, что дал пилюлю Муану?

Нет ничего страшного, если Муан временно лишится духовных сил, не так ли?

Но убивать его Ал не собирался.

Это вообще выходило за рамки того, что он хотел сделать. Да, Ал жаждал всем сердцем, чтобы мечник исчез из их с учителем жизни, желательно как-то тихо и незаметно, но собственноручно убивать его Ал не хотел даже в честном бою, что уж говорить о «неблагородных» методах. Он хотел его победить, хотел, чтобы мастер Муан склонил голову и признал его силу, хотел свергнуть его с пьедестала, чтобы тот пресмыкался перед ним на коленях.

Всего этого невозможно будет добиться, если Муан просто возьмет и помрет.

Ал чувствовал, что его собственные щеки горят, а выдержка предательски подводит.

В павильоне он внимательно следил за обстановкой и тем, чтобы маленький никчемный старейшина не подвергся опасности. Ал заметил момент, когда Шен стал падать, но был слишком далеко, чтобы помочь ему. Мелкий старейшина отреагировал быстрее, тут же схватив Шена за руку, вот только его уменьшившийся вес не позволял удержать взрослого мужчину, и через мгновение Муан полетел бы с лестницы вместе с ним. Ал ухватил руку маленького старейшины, тот выпустил ладонь хозяина Проклятого пика, и Шен с грохотом покатился с лестницы.

— Какого демона ты схватил меня?! — взорвался Муан, осознав, что от падения его удержал ученик Шена.

— Простите, я пытался помочь, — склонил голову тот, отпустив его руку.

Отвернувшись, Муан безуспешно пытался скрыть свое раздражение. Зная, что он в любом случае никак не помог бы Шену (разве что в качестве смягчающей падение подушки), он понимал, что не за что отчитывать Ала, но гнев только разрастался.

Шен лежал на лестничной площадке между четвертым и третьим этажами, пытаясь прийти в себя. Судя по ощущениям через связь, он все еще с трудом понимал, где верх, а где низ. Муан бросился к нему, но в следующее мгновение кто-то толкнул его в бок с такой силой, что мечник перевалился через перила и полетел вниз.

Ал наконец вздохнул с облегчением, когда Шен нашел мелкого старейшину и выбрался с ним из источников. Вот только облегчение это было мимолетным, потому что мелкий мечник стал еще более мелким, а Шен выглядел так, словно член семьи умирает на его глазах, а он ничего не может с этим поделать. Ал, конечно же, знал, что Шен в какой-то мере привязался к этому раздражающему старейшине пика Славы, но не настолько же!

Парень до боли впился в ладони ногтями. Теперь он жалел, что купил ту пилюлю. Он не хочет становиться убийцей вот так! Не хочет, чтобы первым человеком, которого он убил, был мастер Муан!

Ал смотрел в спину удаляющегося Шена, который бежал вниз по улице, обхватив руками мелкого старейшину.

Даже переживая о жизни Муана, Ал не мог признаться Шену, что все случилось из-за пилюли, которую подсунул он. ТАКОЕ поведение его учитель никогда не простит.

Что же ему делать? Как все исправить?

Ал сам найдет того торговца и потребует у него противоядие!

Решившись, Ал опрометью кинулся в город. К сожалению, он совершенно не запомнил, по какому маршруту бродил тогда, сбежав от Шена после выволочки. Хэфань не был мелким городом, здесь можно было блуждать часами. Ал начал поиски ночью, уже наступило утро, но он все еще метался среди улиц.

Наконец случайность или судьба сама подтолкнула его к встрече с торговцем пилюлями. Ал прошел бы мимо, если бы тот не шарахнулся прочь, издалека завидев покупателя. Недоуменно оглянувшись, Ал понял, что удача в конце концов приняла его сторону! Он побежал вслед за быстро несущимся прочь торговцем, расталкивая прохожих, и нагнал его в несколько шагов. Ногой ударив по голени, Ал повалил его на каменную брусчатку.

— У меня ее нет! — кричал торговец. — Больше нет!

Прижав его грудь коленом, Ал навис над ним, схватив за грудки.

— О чем ты толкуешь?! — зло выкрикнул парень.

— О заколке! Я не верну ее, это была честная сделка! Я не виноват, что пилюля не сработала!

— Смеешься надо мной? — Ал с трудом припомнил, о какой заколке идет речь. — Мне плевать на заколку. Дай мне противоядие от той пилюли!!

Только что со страхом глядящий на него торговец мгновенно переменился. Он успокоился, больше не сопротивлялся и похлопал Ала по рукам, все еще сжимавшим его ворот.

— Молодой человек, давайте вы меня отпустите, и мы все обсудим как взрослые люди.

Ал лишь сильнее надавил коленом на его грудь.

— Противоядие. Мне оно нужно. Живо.

— Ох. — Торговец искоса оглядел зевак, уже столпившихся вокруг такого представления. — Я правда предпочел бы поговорить с вами наедине!

Ал поднялся на ноги и рывком поднял торговца, не выпуская его одежды.

— Давай живо иди к своей лавке!

Торговец вздохнул с облегчением, когда зеваки, поняв, что самая яркая часть представления закончилась, потянулись по своим делам. Он увлек Ала в проулок и чуть насмешливо произнес:

— Какое еще ты желаешь получить противоядие от покрашенного куска меда с кокосовым маслом?

— Что? — не понял парень.

— Говорю, облапошили тебя. Не было никакой волшебной силы в той пилюле. Лишь богатый дурачок, только вчера вышедший в реальный мир, мог поверить в такую чушь! Но твою заколку я все равно не верну.

— Да плевал я на эту заколку!! — закричал Ал.

Он отпустил торговца и замер, растерянно уставившись перед собой.

«Но… Если дело не в пилюле, что тогда произошло с мастером Муаном?»

Облегчения не было, только растерянность.

Он совершенно ушел в свои мысли, когда рядом раздался знакомый голос:

— Ал Луар! Вот где ты прозябаешь, щенок!

Это был очень длинный забег. Если точнее — самый длинный забег в его жизни. Даже будучи бессмертным заклинателем и обладая натренированным телом, бежать сначала через город, а потом вверх по горам было сложно. Уже рассвело, а Шен все еще бежал вверх. Он оступался, падал, подставляя руки и пытаясь не задеть мини-Муана, поднимался и вновь бежал вперед. Вели лишь интуиция и внутренний компас.

«Еще выше, то место должно быть выше…»

Гребаные горы не были однородно стремящимися вверх. То и дело попадались скалистые уступы, овраги, впадины, а силы были на исходе еще несколько часов назад. Постепенно сердце Шена затапливало паническое отчаяние. Муан в его руках стал еще меньше. Теперь на вид ему было лет восемь.

Шен всего лишь немного оступился, но этого хватило, чтобы его повело в сторону и он вместе с мечником полетел в овраг. Шен выставил вперед руки так, чтобы защитить маленького Муана. Камни царапали предплечья, из-за невозможности сгруппироваться сильно досталось ребрам и бокам. На несколько мгновений кувырки сменились свободным падением, а затем земля выбила весь воздух из легких.

Шен аккуратно опустил Муана на усыпавшие низину листья и посмотрел на то место, откуда они только что свалились. Забраться обратно было невозможно, нужно искать обходной путь. Еще час, чтобы вернуться туда, где они были несколькими секундами назад. Шен уже себя ненавидел.

Он склонился над Муаном, проверяя, не пострадал ли друг от такого падения. Пусть Шен и пытался как мог смягчить его, полностью уберечь мечника от ушибов было невозможно.

Неожиданно тот открыл глаза и посмотрел на хозяина Проклятого пика спокойным, серьезным взглядом, который совсем не вязался с его детским лицом.

«Это, наверное, глупо, но сейчас я рад, что так вышло, — мысленно произнес он. — Я наконец вижу твое отношение ко мне».

«Ты бредишь?! — сердито воскликнул Шен. — Не смей говорить со мной так, словно собираешься на тот свет!»

«Я и не собираюсь. Ты ведь меня спасешь», — подумал мечник и улыбнулся.

Сердце Шена затопил страх, и Муан не мог не ощущать этого, но он все так же продолжал улыбаться.

«Скажи мне, что делать. Кто-нибудь, скажите мне, что делать!!»

Муан не отозвался. Он истратил все силы на эти несколько фраз и снова уснул. Шен перевел дыхание, подхватил его на руки, развернулся и замер. Неподалеку стоял тот самый старик-отшельник, встреченный ими на пути в город.

— Так ты все же человек, — произнес он.

— Что?

Старик стоял в стороне на тропинке, которую Шен не заметил раньше, за его спиной была плетеная корзина, наполовину наполненная цветущими ветками магнолии.

— Вижу, твой ученик здорово помолодел.

— Вы что-то знаете об этом?

— Все дело в демоне, живущем в этой горе. Словно паразит, он окутал плотоядными корнями и лозами гору. Это демон, что завладевает твоим «завтра».

— Что?! Говорите понятнее, мне не до загадок!

Шен приблизился к старику. Тот выдохнул, словно учитель на уроке, пытающийся объяснить материал так, «чтобы поняли даже тупые», и разжевал:

— Укусы плотоядных корней демона влияют на человека. Они впрыскивают в жертву яд, который постепенно разъедает ее тело, действуя, как ни иронично, словно омоложение. Процесс идет постепенно, с нарастающим эффектом. Таким образом демон тянет из жертвы жизненную энергию.

— Это ни капельки не иронично! — раздраженно воскликнул Шен. — Как вернуть ему годы жизни?!

— Отдать свои.

Шен недоуменно уставился на старика.

— Это как?

— Демон горы больше всего любит добровольные подношения. Ты можешь предложить свои годы в обмен на его, и, скорее всего, он согласится.

— Ладно. И как это сделать?

— Иди по этой тропинке до самой вершины горы. Там будет огромное дерево, оно — воплощение демона горы. Предложи свое подношение ему.

Шен сорвался с места, тут же перейдя на бег. Старик проводил его взглядом, недовольно качая головой.

— Ну и молодежь нынче нетерпеливая пошла! Не дослушал этого мастера!

Вершина приближалась. Шен уже не мог бежать, он быстро шел, взбираясь все выше и выше. Благо гора не была чересчур высокой и закончилась как раз тогда, когда Шен начал было думать, что не сможет преодолеть этот путь.

Вершину покрывал лес, но в самом центре находилась большущая поляна, в середине которой росло гигантское дерево. Его ветви раскинулись шатром во все стороны, погружая поляну в тень. С ветвей свисали лозы и мох, дерево казалось очень старым, тысячелетним. Его выступающие над землей корни были отполированы добела ветром и дождем.

Чувствовалась какая-то святость в этом месте. Шен бы скорее поверил, что дерево является старым забытым божеством, чем демоном.

— Муан, Муан, а сколько тебе лет? — озадаченно прошептал Шен, скосив на маленького мечника взгляд. — Сколько… я должен отдать? Я… Если будут считаться годы оригинального Шена, то ничего страшного, верно?

Он опустил Муана на траву, а сам медленно приблизился к дереву-демону.

Лозы, опутывающие узловатые ветви, зашевелились. Шен настороженно покосился на них, делая еще несколько шагов вперед. Лозы пришли в движение и, рванув к нему, окутали несопротивляющееся тело, обвились вокруг талии, ног, оплели запястья и шею.

— Я… добровольно отдаю годы своей жизни взамен на жизнь этого человека!

Шен услышал довольное утробное ворчание после того, как выкрикнул положенную фразу. Лозы сжались на его теле сильнее, и он почувствовал, как острые шипы пробивают кожу, но в следующее мгновение пространство озарила вспышка ослепляющего света, и Шен ощутил, что лозы на его теле ослабли. Сила отбросила его на землю, а вперед выступил человек, за спиной которого распускались цветы магнолии.

Затем он сказал ту же фразу, и лозы набросились на него.

[Завершена второстепенная арка «Наперегонки со смертью»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

Ветви колыхались над головой, сквозь листву пробивался солнечный свет. Шен не знал, сколько времени пролежал так. Мысли путались, тело отказывалось повиноваться, а сердце глухо, всполошенно стучало.

И тут в поле зрения вплыл силуэт. Шен сфокусировал на нем расплывающийся взгляд и увидел старого доброго ВЗРОСЛОГО Муана. Уголки губ хозяина Проклятого пика приподнялись, а усталый взгляд зажегся золотыми искорками. Смотрящий на него сверху вниз Муан не смог сдержать ответной улыбки. Он протянул ему руку, но Шен продолжал все так же лежать на траве, раскинув руки широко в стороны и улыбаясь.

Глава 136.2. Новый красный

— Ты не собираешься вставать? — уточнил Муан, присев рядом со старейшиной пика Черного лотоса.

— Ты такой взрослый, — с иронией одними губами прошептал тот, и мечнику пришлось наклониться ниже, чтобы расслышать. Он опер одну руку у головы Шена. Пальцы запутались в траве и неряшливо подстриженных волосах.

Муан окинул хозяина Проклятого пика изучающим взглядом. В его волосах запуталась сухая листва, ссадины и царапины на лице, шее и руках ярко выделялись на фоне нефритово-бледной кожи. Но больше всего к себе приковывал взгляд. Обволакивающая теплота смешивалась с золотым огнем.

Словно обухом по голове к мечнику пришло осознание. Раньше Муан был опорой и думал о том, что Шен, может быть, просто боится потерять эту опору. Но уменьшившись, став зависимым от него ребенком, Муан наблюдал, как Шен отчаянно борется, чтобы защитить его. Бесстрашно встает вперед, не щадя себя. Это оказалось на удивление приятное чувство: знать, что есть тот, кто будет на твоей стороне, если вдруг ты ослабнешь, заболеешь или поранишься. Нечто из далекого детства, чувство безопасности, которое вселяли только мать и отец.

Муан лишь сейчас осознал, что его открытость Шену все же сопровождало чувство тревоги: в самом деле ли именно он сам был важен для Шена? Или дело в том, кем он является: главой пика, сильным воином, способным прийти на помощь в трудную минуту, человеком, которого выгодно иметь в друзьях?

И сейчас он перестал сомневаться.

«Я не знаю, по какой причине ты не хочешь признать, что тоже привязан ко мне. Что за страх заставляет тебя уходить от ответа и выражаться так витиевато, вместо того чтобы просто признать, что я тебе дорог. Но это не важно. Твои поступки говорят громче твоих слов», — он не сказал это вслух, он просто смотрел на Шена и улыбался в ответ на его улыбку.

«Что забавно, — добавил Муан, так же мысленно не делясь с Шеном, — ведь обычно ты используешь так много слов».

— И долго вы будете продолжать играть в эти гляделки-улыбалки?!

Чувствуя, что волна радости после осознания, что Муан выжил и вновь вернул свой истинный возраст, постепенно отступает под наплывом реальности, Шен повернул голову и посмотрел на старика-отшельника.

Его корзина с магнолией валялась в стороне, а сам он, выпрямившись во весь немалый рост, глядел крайне неодобрительно, уперев руки в боки.

Шен не знал наверняка, что было бы, если б старик не вмешался и не занял его место. Он хотел бы поблагодарить его, но чувствовал, что с трудом рукой пошевелить может, что уж говорить о том, чтобы встать на ноги и отвесить старику поклон.

— Помоги мне подняться, — переведя взгляд на Муана, негромко произнес заклинатель.

Муан увидел, что между его бровей пролегла складка. Прислушавшись к их связи, он понял, отчего Шен не спешил брать его руку.

— Ты не можешь подняться? — все же переспросил Муан, просто чтобы потянуть время, пытаясь определить точные места повреждений.

— Я бежал сюда, немного превысив предел своих возможностей… У меня была сильная мотивация!

Муан улыбнулся, сжал его плечи двумя руками и буквально поднял на ноги. Шен зашатался бы, но мечник не разжимал рук. Только когда убедился, что Шен твердо стоит на ногах, Муан отпустил его на мгновение, чтобы перехватить одной рукой за плечи и встать рядом. Так, поддерживаемый другом, Шен склонил голову в легком поклоне.

— Спасибо за вашу помощь. Не знаю, что мы можем для вас сделать…

— Зато я знаю, — усмехнулся старик. — Не думаете же вы, что я сделал это без всяких личных мотивов.

— Я слушаю, — немного обреченно произнес Шен.

— Ты едва на ногах держишься. Можете отдохнуть в моем доме, а затем обсудим наши дела.

Припомнив хибару старика, Шен подумал, что вовсе не так уж устал, но, сделав шаг, осознал, что преуменьшил урон. Мышцы этого бессмертного тела никогда еще так не ныли, даже после сражения на мечах! Но сейчас они вовсе отказывались продолжать верно служить ему. Шен с прискорбием осознал, что ему и в самом деле требуется небольшой отдых, если он не собирается заставить Муана всю дорогу нести его на себе.

— Интересный эффект, — бормотал тем временем старик, рассматривая свои руки. — Я думал, лет десять отнимется, а в итоге потерял все тридцать!

Шен не видел вообще никакой разницы, но решил не сообщать об этом. Разве что ему стало кое-что интересно, и он не мог не уточнить:

— Если это дерево действует как омолаживатель, почему вы давно так не сделали?

— Ты дурной? — словно у несмышленого ученика, уточнил старик. — Если бы я один пришел и предложил свои годы, дерево бы выпило их все! Все же этот демон не настолько умен, чтобы договариваться с ним о конкретных цифрах. Но вот взамен на годы этого юнца я смог отдать определенное количество.

Шен не обиделся на такую фамильярность, хотя в который уже раз отметил, что старик не так прост. И дело не только в его манере говорить: Шен отчетливо помнил, что бежал на гору довольно быстро, и все же старик появился на вершине буквально через пару минут. Пусть Шен и был уже измотан долгой пробежкой, скорости старика можно только позавидовать.

Изнутри хибара выглядела почти так же плохо, как снаружи. Муан помог Шену добраться до узкого лежака у дальней стены, накрытого старой драной циновкой. Шен упал на лежак, который сейчас был желаннее мягкой постели. Главное, никуда больше не нужно идти и можно расслабить свои старые кости. Он блаженно прикрыл глаза… И вдруг почувствовал, что ворот его одеяния начинает оттягиваться вбок. Испугавшись, он рефлекторно попытался заблокировать это движение рукой, но силы оказались неравны. Муан продолжал стягивать ткань с его плеча, невзирая на сопротивление. Затем мечник порылся в потайных карманах своей одежды и выудил оттуда невзрачную шкатулочку.

— Эти ссадины требуют обработки… А ты о чем подумал?

Шен потрясенно уставился на него, поражаясь, как Муан смог так ловко его подловить.

— Я просто боюсь щекотки! — раздраженно воскликнул он.

Муан тихо рассмеялся, а Шен наконец перевел дыхание и закрыл глаза.

— Не щекотись, — буркнул он, отвернувшись лицом к стенке.

Аккуратно подцепив мазь, Муан стал легкими движениями наносить ее на поврежденные участки. После чего чинно поправил на старейшине пика Черного лотоса одежду, стараясь не задевать кожу.

— Ал Луар! Вот где ты прозябаешь, щенок!

Ал потрясенно обернулся на этот голос, обладателя которого хотел бы видеть меньше всего.

Перед ним стоял крепкий, сухой мужчина с темным от въевшегося в кожу загара лицом. Густые усы прикрывали шрам над верхней губой, а грубо очерченный подбородок делал лицо прямоугольным. Темная ткань его одежды была не по карману простому горожанину, хотя, конечно, не шла ни в какое сравнение с качеством одежды, которая сейчас была на самом Але.

Это был его отчим.

Этот мужчина вызывал в Але смешанные чувства. Он ценил, что тот вытащил его мать из бедности и обеспечил достойную жизнь, однако как человек он был Алу совершенно неприятен.

— Так и знал, что все это вранье про заклинательский орден! Вместо того чтобы помогать семейному делу, ошиваешься черт-те где!

Лицо Ала тут же покрылось красными пятнами. Давно уже с ним не говорили в таком тоне.

— В том году показался на глаза матери с какими-то проходимцами, убедил ее, наивную женщину, что это заклинатели! Какая чушь! Так и знал, что ты, бесстыдник, просто сбежал из дома на вольные хлеба!

— Это не так, господин Гун! Я — ученик ордена РР! Я здесь со своим учителем!

Жилка у виска господина Гуна стала пульсировать сильнее.

— Называй меня отец, паршивец! Что за поведение! Люди засмеют, если услышат!

Ал вперил в него взгляд исподлобья.

— У меня никогда не было отца, и вы им не станете. «Господина Гуна» довольно, — твердо произнес он.

— Какой ты стал дерзкий, мальчишка! — воскликнул отчим, а затем залепил Алу пощечину.

Тот не уклонялся, только стоял истуканом, сжав пальцы в кулаки.

— Плевать мне на твой заклинательский орден, понял? Раз уж попался мне, пойдешь со мной, подсобишь! Вперед давай!

Ал не мог сопротивляться этому человеку. Остро желая, чтобы Шен пришел и защитил его, он, опустив голову, поплелся за отчимом.

Сон Шена был беспокойным. В этом сне он отчего-то не был собой.

У нее была большая семья: мать, отец и бабка, три младших сестры и два брата. Она была самым старшим ребенком, самая ответственная, самая скучная и с самой незавидной судьбой.

— У нас не хватает денег, чтобы прокормить семью. Ты же понимаешь, Есу, ты должна сделать это ради своих сестер и братьев. В доме удовольствий у тебя всегда будет что поесть, ты не будешь нуждаться в деньгах. Это не такой уж плохой путь для девушки.

— Я лучше умру, чем пойду работать в публичный дом!

Отвращение и отчаяние нахлынули на Шена волной. А затем пришла боль, она расползалась от живота.

— Что такое, Есу? Ты не рада? Ты ведь сама сказала, что лучше умрешь, чем позволишь им продать себя. Я просто исполнил твое желание.

Прямо на нее пытливо смотрели разноцветные глаза.

Шен резко подскочил с кровати и в следующее мгновение с удивлением увидел, как мир перед глазами потемнел, словно кто-то выставил вперед черное стекло. От лица отлила кровь, и он зашатался, чувствуя дурноту, а резкая внезапная боль, словно пролезшая из его сна в реальность, обожгла живот. Шен упал на колени, согнувшись и обхватив себя руками.

Больно-больно-больно. Горячая влага на пальцах, что это? Шен вытянул перед собой трясущуюся руку — все пальцы в крови. Это не может быть его кровь. Это ведь не может быть его кровь. Что происходит?

Шен упал на бок, сжался в комок, прижимая руки к кровоточащему животу. Кровь быстро вытекала из тела, образуя большую лужу. Она пропитывала старые серые доски, просачивалась между стыков и каплями орошала черную землю.

— Шен!

Шен вновь подскочил на лежаке, на сей раз не чувствуя былого головокружения.

«Тебе приснился кошмар? Мне показалось, я ощутил физическую боль!»

— Это…

Шен провел ладонью по лицу, стирая наваждение. Нет, он не истекал только что кровью на этом полу, ничего этого не было.

Но, черт побери, как реалистично!

— Ты в порядке? — Муан присел на край лежака, озабоченно рассматривая его бледное лицо.

— Все в порядке, просто дурной сон.

— Ты мне врешь, — тут же нахмурился Муан.

Шен поднял на него взгляд. Да, он соврал и даже не обратил на это внимания. Он настолько привык все скрывать, что быть откровенным, кажется, стало непросто.

— Да, не думаю, что это был простой сон, — признал он. — По-моему, это как-то связано с призраками того павильона.

— Что ты видел?

— Похоже, раньше на том месте жила большая семья: бабка, мать, отец и шестеро детей. Но они были бедны и решили продать старшую дочь в публичный дом. Та не хотела подчиняться, ругалась. А затем кто-то пырнул ее в живот. Думаю, она истекла кровью и умерла.

— То, что ты видел, было больно? — настороженно глядя на него, спросил Муан.

— Я не знаю. В тот момент мне казалось это реальностью, так что да, должно быть. Но как только я проснулся, то понял, что это всего лишь сон.

Шен снова лгал, его до сих пор не покидало странное тянущее ощущение в районе живота: не совсем боль, больше походило на затягивающуюся рану, края которой еще покалывали. Нужно было как-то отвлечься.

— Где старик? — спросил Шен, опуская ноги на пол.

— Во дворе у огня.

Шен поднялся без посторонней помощи и двинулся к выходу. На улице он на мгновение оторопело замер, увидев, что солнечные лучи с трудом пробиваются через густую листву.

— Уже вечер?! О боги! Я оставил Ала в павильоне! Унесся, ничего ему не сказав!

— Успокойся. Твой ученик все же не полный идиот и уже, должно быть, давно оттуда ушел. Скорее всего, он ждет нас в Павильоне утешений.

Вспомнив, как Ал рассматривал местных работниц, Шен готов был поверить, что тот не прочь провести в Павильоне утешений несколько лишних часов. А учитывая наличие у него ауры главного героя, ему определенно даже не нужно думать о деньгах.

— Ну и горазд же ты спать! — хмурым замечанием вывел его из мыслей старик.

«Простите покорно, что я все же живой и тоже могу устать!» — раздраженно подумал Шен. Вместо ответа он приблизился к костру и опустился напротив старика на бревно, имитирующее скамью.

«Ты с ним уже познакомился, пока я спал?» — уточнил он у Муана.

«Я представился, но он хмыкнул нечто вроде: “Ну надо же, какого полета птица” — и не назвал своего имени».

— Мое имя Шен, я старейшина ордена РР, со старейшиной Муан Гаем вы, должно быть, уже познакомились. Позволено ли нам будет узнать ваше имя?

— Хорошо, — недовольно скривился старик. — Меня немного уязвляет, что вы так меня и не узнали. Пусть в последние годы я и отошел от дел, на празднике Яркой Луны я появлялся регулярно.

Шен осознал, что все же неспроста этот старик с первого взгляда показался ему знакомым. Должно быть, именно на этом празднике он его и видел.

«А нас он отчего не узнал?.. Впрочем, понятно: Муан был мелким, а Шен раньше, должно быть, обладал совсем другой аурой, да и вида такого потрепанного себе не позволял… Хм. Надо взять себя в руки и вернуться к былой элегантности».

— Мое имя Шао Жуаньсу, я — глава клана Тихих цветов.

Точно-точно! Теперь в памяти Шена замаячила та картина, когда он увидел Сагона Роя рядом с каким-то стариком и помахал ему пряником.

— Прошу прощения, — притворно посетовал Шен, — я только с виду так молод, память уже не та.

— Мне почти двести лет, малец, не тебе сетовать на возраст!

Шен кашлянул, разыгрывая смущение.

— Раз так, должно быть, вы особенно цените время и не против перейти прямо к делу. Если помогли вы нам не без корысти, что потребуете взамен?

— Ха. Тот, кто проспал целый день, говорит о цене времени. Вот что, старейшины, подайте лучше бамбуковые кружки из хижины, чай уже заварился.

Муан молча сходил за кружками, а глава клана Тихих цветов разлил по ним чай. Дождавшись, пока все возьмут по кружке, старик продолжил:

— Как вы могли догадаться, я не добровольно здесь отшельничаю.

«Хм, я не догадался, — честно мысленно сообщил Шен. — Ты догадался?»

«Я об этом и не думал».

— Мне пришлось скрыться, чтобы избежать ужасной участи, — глядя в кружку, поведал старик.

— О чем вы?

— Около трех месяцев назад в клан вернулся мой лучший ученик — Сагон Рой. В том году его пригласили в орден Великого неба, однако затем он был похищен, как мне сообщили, сектой Хладного пламени. Ах да, это ведь именно орден РР освободил его… — Старик замолчал.

— Да, мы случайно наткнулись на него среди других пленных. Он, должно быть, рассказывал, — произнес Шен, пытаясь подтолкнуть к продолжению беседы.

— Он мало о чем рассказывал после возвращения. Я бы сказал, что вернулся он не тем человеком, который покидал клан.

— О чем вы? — насторожился Муан.

— Вы не заметили странностей в его поведении, когда он был в вашем ордене?

— Нет, мы его почти не видели, — отозвался Шен.

— Я разговаривал с ним, но мне не довелось близко общаться с ним ранее, поэтому я не знаю его обычного поведения, — признался Муан.

— Допустим, что так и есть, — резко произнес старик. — После того как он вернулся, первое время мы списывали его изменившееся поведение на испытания, которые ему довелось перенести в плену. Я от всей души пытался помочь, однако затем неожиданно заприметил, что люди стали больше прислушиваться к его словам, нежели к моим. Когда-то я думал сделать его преемником, но раньше он не оправдывал моих ожиданий и не имел лидерских задатков, а теперь вдруг стал собирать вокруг себя людей в обход меня. Еще и всем рассказывал о новом боге, «Истинном Боге», как он его называл, а себя — его верным последователем. Я не обращал внимания, хоть и предупредил, что наш клан никогда не поклонялся одному божеству. Каждый решает сам, у кого просить помощи. Однако Сагон не прислушался к моим словам. Когда он решил построить храм в честь Истинного Бога и начал собирать пожертвования с соклановцев, я вмешался и запретил. Моя ошибка в том, что я вовремя не определил масштабов происходящего. К тому времени, как я спохватился, зло надежно пустило корни в сердцах адептов клана Тихих цветов! Однажды ночью на меня было совершено вероломное нападение. Я убил нападавших и увидел, что это мои же ученики! Тогда я понял, что мой единственный шанс — инсценировать смерть и бежать. Внутри клана Тихих цветов укоренилось зло, и мне необходимо отделить зерна от плевел, чтобы с верными еще клановым законам соратниками вернуть былую власть.

— И поэтому вы живете в этой хижине?

— Я скрываюсь. Покушение все же не прошло бесследно для меня, поэтому пришлось затаиться на время, залечивая раны и набираясь сил. Я уже раздумывал над вылазкой в горную усадьбу, чтобы разведать обстановку и захватить нужные мне артефакты, но тут мне повстречались вы. Думаю, вы не будете спорить, что моя помощь оказалась для вас неоценимой.

— Начнем с того, что она бы и не понадобилась, если бы вы не отправили нас к тем безголовым трупам! — возмутился Шен.

— Вот как вы мыслите? — нахмурился старик. — При чем тут трупы, господа? Не трупы покусали этого молодого человека, у них даже не было зубов! Не моя вина, что вы наткнулись на демонические корни. Я вас предупреждал, чтобы убирались из леса до темноты.

— Но зачем тогда отправили к трупам?!

— Зачем? Да просто так! Какой с вас толк, если бы вы не справились даже с этим?

«Очень, черт возьми, дружелюбно! Я даже начинаю сочувствовать стороне Сагона Роя!» — мысленно прокомментировал Шен.

«Но долг вынуждает нас помогать ему», — так же кисло отозвался Муан.

«Посмотрим, что он предложит. Ничему, идущему вразрез с нашими интересами, я потворствовать не собираюсь».

— И все же, что это были за трупы? Мне показалось, на них заклинательские одежды.

— Все так, это верные адепты клана Тихих цветов, не пожелавшие подчиняться новому порядку. Их тела бросили в яму, а головы вывесили в назидание остальным прямо над главными воротами Хэфаня. Такая неимоверная жестокость: они не смогут отправиться в круг перерождения, так и будут неприкаянными духами искать свои головы. Сагон Рой подмял под себя весь город, хотя раньше мы не позволяли себе вмешиваться в городские дела, только приходили на помощь в случае буйства духов или еще какой беды, связанной с нашим ремеслом. — Старик с прискорбием вздохнул. — Так вот, я прошу вас помочь мне отстоять свой клан.

Шен переглянулся с Муаном. Тот молча взирал на него в ожидании решения.

«Я… не уверен относительно правил на этот счет», — мысленно произнес Шен.

Он впервые в открытую просил Муана рассказать о чем-то, чего не знает об этом мире. Он так привык к роли оригинального Шена, привык притворяться, что все нормально, не спрашивать ни у кого советов, не признаваться в своей некомпетентности и тем более в своих неудачах, что даже этот простой вопрос на подсознательном уровне казался чем-то неправильным. Часть сознания вопила: «А-а-а! Не признавайся, ты что!» Шен постарался унять эти ощущения, напоминая себе, что Муан в курсе, что он не оригинальный Шен, и пора бы не только мечнику свыкнуться с этой мыслью, но и ему самому.

Наконец-то появился кто-то, с кем можно поделиться своими тревогами и сомнениями и кто не будет при этом недоуменно таращиться и считать, что собеседник свихнулся. Наверное.

«Думаю, подобные вопросы может решать только совет старейшин целиком, — отозвался Муан. — Это дело выходит за рамки обычных. Орден РР не вмешивается в дела других орденов и кланов, но если это действительно не просто политические разборки, а демонические проявления, то бездействие может привести к тяжелым последствиям».

«Этот старик подозрителен с самого начала, трудно понять его истинные мотивы. Возможно ли, что правда вовсе не в том, что он говорит? Может, его изгнали из клана из-за его же вопиющего проступка, а он сейчас дурит нам голову?»

«Прежде чем что-то обещать, нам нужно лучше разобраться в ситуации, — согласился Муан. — И все же не стоит забывать, что мы должны ему».

«Именно поэтому я все еще сижу здесь и раздумываю, как разрешить проблему. В противном случае мы бы чай с ним не распивали».

«Нам все равно нужно в клан Тихих цветов, чтобы они помогли нам добраться до ордена».

«Я помню. Попробуем совместить».

— Что ж, перво-наперво нам бы самим попасть в ордер РР. Мы рассчитывали попросить помощи у клана Тихих цветов. Думаю, будет хорошим планом, если мы придем в клан с этой просьбой и таким образом оценим обстановку в горной усадьбе.

— Что ж, звучит разумно, — согласился старик. — И все же, пройдет много времени, прежде чем вы доберетесь до своего ордена и соберетесь отправить нам помощь, а мне нужна некоторая сила сейчас. Дело в том, что я не смог забрать свой бессмертный меч, это вызвало бы подозрения. Но мне нужно мое оружие. Вы отплатите мне сполна за помощь, если заберете мой меч из горной усадьбы и вернете его мне.

«Хм. Прямо выдает побочный квест на поиск предмета», — иронично подумал Шен.

— Вы уверены, что это в наших силах?

— Два старейшины ордена РР не справятся с кучкой адептов небольшого горного клана? — фыркнул старик. — К тому же я объясню вам, как забрать меч скрытно.

У Шена кончились аргументы, он посмотрел на Муана.

— Хорошо, завтра мы наведаемся в горную усадьбу и посмотрим, что удастся сделать, — произнес тот. — А теперь нам пора возвращаться в Хэфань, пока не стемнело. Пожалуйста, расскажите нам быстрее о местонахождении меча.

Муан почтительно склонил голову, хотя в его словах было мало почтения.

Ал стоял перед высокой многоярусной пагодой Небес. Мимо ежеминутно проходили люди, спешащие в храм Истинного Бога, расположенный в центральном здании монастыря, подле пагоды. Несмотря на то что солнце уже клонилось к закату, на площади перед монастырем было многолюдно. Ал целый день таскался за отчимом, почти ничего больше не делая. Постепенно шок от этой случайной встречи прошел, и в груди парня поднялось раздражение. Неизвестность угнетала, и, вместо того чтобы узнать, что сейчас с учителем и мелким мечником, он таскается за отчимом как привязанный.

Ал уже почти было решился просто сбежать — и поминай как звали, но не успел сделать и шага с того места, где ему приказали подождать, как вернулся отчим.

— Я обговорил все детали, — сообщил он. — Настоятель пожелал купить весь мой товар. Поможешь мне с перемещением, некоторые из них своенравные и могут сбежать. Видимо, настоятель рассчитывает перевоспитать строптивых. Неважно.

— И потом я могу быть свободен? — процедил сквозь зубы Ал.

Отчим с насмешкой посмотрел на него.

— Можешь валить туда, где ты там ночуешь. Но чтобы завтра поутру был у моей базы! Учти, я весь Хэфань перерою, если ты не явишься.

Ал молча уставился в землю. Завтра он вернется вместе с Шеном. Он докажет своему отчиму, что говорил правду.

Шен поднялся на ноги и чуть поморщился.

— Все в порядке? — тут же отреагировал старейшина пика Славы.

— Да, просто мышцы немного ноют, — отозвался Шен, не желая вдаваться в подробности при старике. — Господин Шао, спасибо за вашу помощь, — поклонился он, почтительно соединив руки перед собой. — Обещаю, что мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выполнить вашу просьбу.

Старик также поднялся и поклонился заклинателям.

— Жду вас через день, — при этом совершенно непочтительно произнес он.

«Раздражаешь…» — подумал Шен, продолжая спокойно смотреть на него.

Кивнув, они с Муаном наконец распрощались и двинулись в Хэфань.

— Ты ему веришь? — спросил мечник, когда они отошли подальше.

— Предпочитаю не делать поспешных выводов.

— У тебя все еще что-то болит? — перескочил на другую тему Муан.

— Это не то чтобы боль, — честно отозвался Шен. — Так, неприятное ощущение. Мне кажется, ко мне прицепился призрак той Есу.

— Так верни заколку на волосы!

— Точно!

Шен резко остановился, достал заколку и кое-как скрепил свои неравномерно подстриженные пряди.

— Твоя прическа оставляет желать лучшего. Не желаешь подравнять волосы?

— Не вижу в этом необходимости. Предполагаю, они могут так же стремительно отрасти в любой момент.

— А пока этого не произошло, будешь ходить вот так? — неодобрительно произнес Муан.

— Ага, — Шен кивнул и широко улыбнулся.

Глава 137. Розовый в пыли сожалений

Когда Ал закончил с работой, было уже темно. Он побежал через весь город в Павильон утешений, надеясь, что Шен с Муаном там и ему не придется больше терзаться от неизвестности. Беспокойство, на время вытесненное появлением отчима, вновь нахлынуло на него.

Ал задевал редких прохожих, отталкивал не извиняясь и стрелой летел вперед. Луна взошла над Хэфанем, в городе не горело ни одного фонаря. Изредка по улицам проходила стража, разносились крики глашатая: «Закрывайте двери! Не зажигайте огня! Берегитесь воров! Молитесь Истинному Богу!», звучали удары гонга.

Ал с трудом сориентировался в переплетении улиц, но все же нашел нужную. Издалека была слышна музыка: пусть света в Павильоне утешений не было, он все еще не собирался отходить ко сну.

Быстрым шагом парень вошел внутрь, миновал двор и очутился в общем зале.

Слышались шепоток и тихий смех, резкий запах благовоний витал в воздухе и раздражал нос. Ал чихнул и прошел к лестнице, ни на кого не обращая внимания. Он быстро поднялся, перепрыгивая через три ступеньки, и влетел в комнату.

Она была пуста. Сердце Ала замерло, а затем глухо застучало, в панике подбираясь к горлу.

Муан отставал от Шена на шаг и шел, глядя ему в затылок. Шен погрузился в свои мысли и был неразговорчив. Они возвращались в Павильон утешений уже около трех часов, спустились в Хэфань, и оставалось пройти по городу. Небо окрасила чернильная ночь, на тротуары легли лунные тени. Заколка с бубенчиками слабо позвякивала при каждом движении Шена. Этот звук мелодично разносился по пустым улицам.

— Я вот думаю, — неожиданно начал Шен, — завтра нужно будет еще раз посетить тот недостроенный павильон.

— Что? Зачем?!

— Когда тебя забрали призраки, я пообещал одной из них, что найду их брата.

— Хочешь сказать, этот призрак может преследовать тебя вечно, пока ты не исполнишь обещание? — нахмурился Муан.

— Что-то вроде того, — согласился старейшина пика Черного лотоса.

Еще он думал о том, что уменьшение Муана в итоге оказалось одной из адаптированных арок, а значит, история с призраками определенно тоже из их числа. Неизвестно, как поведет себя Система, если он проигнорирует эту арку и не закроет ее.

Конечно, если бы он стал делиться этими мыслями с Муаном, объяснения бы затянулись, поэтому он выразился проще:

— Ты что-нибудь помнишь из того, что было, когда тебя забрали призраки?

Муан поморщился: формулировка ему не нравилась, хоть и поспорить было не с чем.

— Совсем ничего не помню. Последнее воспоминание, как кто-то толкнул меня с лестницы. Ты видел, кто это был?

— Там никого не было. Точнее, я никого не видел.

Через дорогу метнулась кошка, в темноте она казалась черной. Шен замер, потому что животное выскочило почти ему под ноги. Сориентировавшись, кошка бросилась прочь, а Шен проводил ее взглядом. Отбежав на несколько метров, кошка развернулась и посмотрела на него сверкающими в лунном свете круглыми глазами.

Шен отвернулся и пошел дальше, а Муан, в который раз инстинктивно проведший рукой у левого бедра, где обычно висел меч, с досадой цокнул языком.

Немного пройдя вперед, Шен продолжил, возвращаясь к прерванному разговору:

— В видении Есу было стойкое ощущение, что в семье шестеро детей. Но в павильоне я видел только четверых.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Что, во всяком случае, в смерти этих четверых я уверен. Но есть вероятность, что тот брат, которого они жаждут найти, все еще жив.

Он помолчал и добавил:

— Надо расспросить барышню Лиян. Человек с гетерохромией должен быть заметен. Если он живет в Хэфане, его точно знают местные.

— Гетер… что?

— Разноцветные глаза. Девочка сказала, что у их брата разноцветные глаза. Один — красный.

Шену хотелось, чтобы этот долгий день наконец подошел к концу. Пусть он и поспал днем, этого было недостаточно, и он вымотался, пока спускался с горы. Причиной, вероятно, было не только физическое перенапряжение, но и то, что он влил просто невероятное количество духовной энергии в Муана, когда паниковал, и в итоге силы достались демону горы. Уже за такое добровольное пожертвование дерево должно было вернуть Муану все годы и прибавить еще десяток!

К сожалению, генерировались силы куда медленнее, чем тратились. И Муану тоже было нечем с ним поделиться: он был выжат как лимон. Вероятно, они ощущали состояние друг друга и одновременно мечтали об отдыхе.

События утра, когда Шен бежал на гору, считая каждый шаг и сжимая мечника, казались далекими. Словно не день прошел, а минимум неделя.

Шен вошел в выделенную им комнату и остановился, увидев вскочившего на ноги Ала. Парень держал тусклый огонек на ладони и выглядел весьма отчаянно, словно о чем-то сильно переживал.

— Учитель… Мастер Муан, я рад, что с вами все хорошо… — справившись с эмоциями, пробормотал он.

— Мне ни к чему твоя лесть, — хмуро отреагировал мечник.

— Это не лесть… Я…

Ал замолчал. А Шен тихо вздохнул. Ему хотелось верить, что Ал в самом деле искренне переживал, но Муан был так категоричен…

— Н-но что произошло? — решившись, уточнил Ал.

— Если коротко, — начал Шен, — выяснилось, что во всем, точнее, в состоянии старейшины Муана было виновато дерево-демон, чьи корни окутали и покусали его той ночью.

— О, вот как… — пробормотал Ал. — Вы его срубили?

— Э-э, нет, мне как-то не пришло это в голову… Хотя вряд ли бы я смог. То дерево было просто гигантским. Нет, нам помог тот старикан-отшельник, что отправил нас к трупам в прошлый раз. Выяснилось, что он глава клана Тихих цветов в бегах, а его место захватил Сагон Рой. В общем, все сложно. А у тебя ничего не произошло, пока нас не было?

— Ну… Нет.

Алу было трудно вот так с ходу выдать просьбу насчет отчима. Он решил, что лучше спросит завтра, когда все поспят и забудут о происшествии с мастером Муаном как о страшном сне.

— Ты что-нибудь ел?

— Да, учитель, не беспокойтесь, — отозвался Ал, хотя впервые за долгое время напрочь забыл о еде на целый день.

Желудок парня скорбно взвыл, сетуя на такую безответственность.

Шен подошел к столу и поднял крышку с блюда, на котором обнаружились пряники.

— Съешь хотя бы один, а то засохнут, — предложил он.

Ал кивнул, опустил голову и медленно придвинулся к столу, словно нехотя взяв один пряник. Он жевал его, сглатывая подступающие слезы. Ему почему-то стало очень грустно.

Шену казалось, что этой ночью он будет спать как убитый, однако что-то резко вырвало его из сна, заставив открыть глаза.

В комнате было совершенно темно. Он скорее чувствовал, чем видел, что слева от него сопит Муан, а справа ворочается на своем матраце Ал.

Потолок был сплошной чернотой. Шен сел и ощутил, как волосы рассыпаются по плечам. Заколка, которую он забыл снять вечером, сама раскрылась и слетела во сне.

Со стороны ширмы у противоположной стены комнаты ему привиделось движение. Шен внимательнее посмотрел туда, прислушавшись и решив, что это может быть мышь или что-то вроде того.

Он смотрел на ширму, толком ни о чем не думая, все еще пребывая в легкой дреме, но тут весь его сон как рукой сняло, когда из-за ширмы вышел розовый фламинго, ярко выделяющийся на фоне окружающего мрака.

На мгновение Шен вытаращился на него, его разум совершенно опустел, а затем туда стал проникать ужас. Это… то, что стояло у противоположной стены… что это вообще такое?! Как оно… как здесь оказалось?!

Шен не мигая смотрел на фламинго. Ему казалось, у того нерезкие очертания, он подергивался, словно плохо откалиброванное изображение. И светился, мать вашу, как экран телевизора!

«Система, что это такое?!»

[Не знаю! Не знаю! Не знаю!] — завопила та похлеще, чем Шен.

— Шен? — Муан сел на своем матрасе, моргая. — Тебе снова кошмар приснился?

Боясь отвести взгляд от фламинго, Шен тихо спросил:

— Ты видишь что-нибудь вон там? — и пальцем указал в сторону фламинго.

Муан перевел на стену недоуменный взгляд.

— Что там? Призрак? — уточнил он.

— Ты не видишь?! — от возмущения Шен обернулся к нему.

Тут же осознав свою ошибку, он вновь повернулся к фламинго, но тот словно растворился. Шен замер.

«Нет, это не галлюцинации, Система ведь тоже его видела…» — подумал он и криво улыбнулся, осознавая, как это звучит. Голос в его голове подтвердил, что тоже видел галлюцинацию, да.

— Так что там? — спросил Муан.

— Ерунда какая-то. Должно быть, померещилось. Ложись спать.

Показывая пример, Шен первым откинулся на матрас и вперил взгляд в черный потолок. Ал перевернулся на другой бок и уставился на него. Муан смотрел с другой стороны.

— Хватит пялиться! Отвернитесь!

Как ни странно, оба вняли его просьбе. Шен долго лежал на спине, прикрыв глаза, слушая, как дыхание его ученика и мечника постепенно становится размеренным. Они заснули, а вот Шену после выброса адреналина в кровь что-то не спалось. Осознание, что фламинго может появляться где угодно и в следующий раз возникнет прямо перед ним, совершенно не способствовало отдыху. Отчего-то казалось, что произойдет нечто страшное, если дотронуться до этой твари. Больше всего пугало, что фламинго боится Система.

Смирившись, что сон к нему не вернется, Шен откинул в сторону одеяло, тихо прошелся по комнате, прихватив свои верхние одежды, и, присев на сиденье-подушку возле столика, порылся в карманах и извлек статуэтку в виде руки с отражающим шаром. Столько всего навалилось, что, если не сегодня, неизвестно, когда вообще у него выдастся возможность спокойно поглядеть воспоминания. А каждое знание в его случае — это дополнительное оружие.

Шен поставил статуэтку на столик и вгляделся в отражение блестящего шара.

Рука с отражающим шаром работала не так, как тот кристалл, что Шен нашел в спальне. Если кристалл можно было назвать «прощальной запиской» и это действительно была только запись голоса, доступная лишь отправителю и получателю, то с артефактом дело обстояло по-другому. Здесь хранились именно воспоминания, и «посмотреть» их мог кто угодно. Вот только как? Шен осмотрел статуэтку с одной стороны, с другой — волшебной кнопки, активирующей механизм, не наблюдалось.

«Сюжетное задание “Последний день”, — подумал он, вглядываясь в отражение шара. — Последний день жизни оригинального Шена… А каким этот день был для меня?»

Он задумался, что делал до того, как перенесся в новеллу. Та жизнь казалась очень далекой. Потребовалось некоторое время, прежде чем Шен припомнил детали.

Последний день… Этот день ничем не отличался от череды таких же… О чем он думал тогда? О том, что когда-нибудь все изменится? Или о том, что ему уже плевать, изменится ли что-то когда-либо.

Он сделал запланированную работу, повалился на тахту и лежал так довольно долго. Можно было еще много чего сделать, но настроения не было. Затем на телефон пришло уведомление о выходе новой, последней главы «Великого безумного», эксклюзивно доступной для «одобренных» читателей. Шен тогда еще удивился, что попал в этот список после своего разгромного отзыва. Решив, что автор по ошибке добавил его, Шен поддался любопытству и все же открыл главу. Продравшись через череду смайлов и текста уровня дошкольника, он был поистине зол. Хотя, если бы у него было больше времени обдумать свою реакцию, он бы даже поаплодировал автору: это было настолько плохо, что уже хорошо. В последнее время все реже какие-то вещи вызывали у Шена яркие эмоции, а эта, с позволения сказать, книга смогла их вызвать. Но времени, чтобы написать автору еще что-нибудь, у него не оказалось, потому что взорвался газовый баллон и он оказался лицом к лицу (щупальцам) с тем самым автором.

Если формулировать все таким образом, это больше похоже на помешательство. Шен даже готов был поверить, что, прочитав 765 глав этого бреда, люди сходят с ума.

Он хмыкнул. Какое же настроение и состояние сознания нужно было иметь, чтобы жрать этот кактус со смайлами вместо слов? Может, он свихнулся задолго до знакомства с миром «Великого безумного»?

Размышляя обо всем этом, Шен не переставал вглядываться в шар. То ли зрение у него расфокусировалось, то ли в самом деле отражение постепенно делалось менее четким.

Интересно, у кого именно взорвался газовый баллон? У соседа сбоку? Или, может, у тех, кто жил сверху? А арендодатель получил компенсацию за испорченное жилье? Сколько вопросов, будто ему не все равно…

Глаза стали слезиться из-за того, что он долго не моргал. В какой-то момент он сдался и на долю мгновения сомкнул ресницы, но, когда вновь открыл глаза, по ним ударил дневной свет.

— Доброе утро, Шен, — произнес мелодичный голос.

Перед ним стояла Рурет.

Кажется, для оригинального Шена «последним днем» был не день окончания его жизни. Или, точнее… его жизнь закончилась задолго до того, как оборвалось существование.

Шен смотрел его глазами. Это были воспоминания оригинала, и он словно видел все за него, при этом оставаясь просто безмолвным наблюдателем за чужими зрачками.

Тот Шен потянулся и сел. Они находились в беседке, окруженной бамбуковыми зарослями.

— День только начался, а ты уже отдыхаешь! — наигранно-возмущенно фыркнула Рурет и присела рядом.

— А ты, должно быть, еще не ложилась? Опять экспериментировала всю ночь?

Рурет выдохнула, сложила руки на коленях и подергала носками сапог.

— Я близка к цели.

— Ты близка? — Шен нахмурился.

— Послушай! — Рурет развернулась к нему, ее глаза горели. — Я знаю, о чем говорю! Ты ведь сам… сам всегда говорил, что земля на пике Лотоса священна! Мы оба это чувствуем.

— Это вовсе не значит, что я одобряю твои попытки залезть под нее.

— Ты не понимаешь, — Рурет сделала протяжный вздох. — Это будет огромным скачком вперед для всего ордена!

— Рури, твои эксперименты опасны не только для тебя.

— И выгоду, когда все получится, они принесут не только мне! К тому же ты ведь мне помогаешь, я никому не признаюсь, что это только мои эксперименты.

— Ты хитрюга.

— Зато так быстрее получить одобрение совета… Ты только представь, это будет совершенно новой возможностью совершенствования…

— Которую вряд ли признают праведным путем…

— Меня раздражает твоя правильность! Разве не ты… — Рурет осеклась.

— Что не я?

— В детстве ты не был таким скучным.

Шен нахмурился, догадываясь, что она имеет в виду.

— Детство давно прошло, с тех пор мы приобрели много опыта. Ты не можешь игнорировать чужое мнение, если жаждешь признания.

— Ладно-ладно, давай прекратим этот бесполезный спор, ничего нового мы друг от друга не услышим. Очевидно, что каждый останется при своем мнении.

Шен неожиданно улыбнулся и лукаво посмотрел на нее.

— Вот только главой пика Лотоса являюсь я, поэтому без моего дозволения ты ничего сделать не можешь.

Рурет поджала губы.

— Иногда ты просто невыносим! — Она резко поднялась на ноги и одернула подол.

Шен откинулся на спинку лавки и негромко рассмеялся. Рурет уперла руки в бока и с неодобрением уставилась на него, но под воздействием этой улыбки ее взгляд смягчился.

— Невыносим, — повторила она, улыбаясь, и пошла прочь.

Запрокинув голову, Шен расслабленно прикрыл глаза.

Казалось, прошло лишь мгновение, но, когда он вновь их открыл, тени от бамбука падали уже под другим углом. Смотрящий воспоминания Шен прикинул, что прошло около двух часов. Должно быть, оригинальный Шен дремал в беседке все это время.

Теперь он встал и направился по тропинке вверх к черному замку… Точнее, к прекрасному светлому дворцу-резиденции в традиционном стиле. У Шена, рассматривающего это великолепие, перехватило несуществующее дыхание. Нет, в плане роскоши он, конечно же, не шел ни в какое сравнение с резиденцией главы ордена на пике Золотой зари. Он был другой: большой, просторный, почти воздушный и очень светлый. Глядя на него, нельзя было поверить, что теперь это место занимает черный замок.

Только широкая площадь перед главным входом почти не переменилась: все такая же, выложенная светлым камнем, все такие же лавочки. Шен и не думал, что это наследие из прошлого.

Вот только площадь все равно было не узнать, потому что она искрилась жизнью. На нескольких лавочках сидели ученики и ученицы, ближе к центру площади двое учеников решили устроить поединок, и вокруг них собралась небольшая подбадривающая толпа. Завидев приближение старейшины Шена, они вовсе не затряслись от страха и не принялись спешно разбегаться куда глаза глядят. Ближайшие почтительно поклонились, сложив перед собой руки, а сидящие вдалеке ученицы даже не проявили участия.

Шен коротко кивнул и свернул к главному входу, а ученики продолжили прерванные занятия.

На лестнице оказался еще один ученик, с пышным веником в руках. Шен замедлил шаг и обратился к нему:

— Снова ты здесь, Синь. Разве твое наказание не должно было закончиться вчера?

Зажав веник в одной руке, парень вежливо поклонился и ответил:

— Так и есть, мастер, но наставница Рурет сказала, что на лестнице слишком много песка и листьев и мне нужно потренироваться еще неделю, если я не уразумел значения слова «чистый».

— Вот как? Что ж… Не отчаивайся, со временем ты постигнешь это тайное знание.

Шен шутил с абсолютно каменным лицом, поэтому, взглянув на него, ученик так и не понял, издевается тот или говорит серьезно. На всякий случай он кивнул. Шен прошел мимо и скрылся за дверями.

Внутри все, конечно же, также переменилось. Смотрящий воспоминания Шен жадно ловил каждую деталь интерьера.

Шен из воспоминаний остановился, дорогу ему преградила Рурет. Они оказались в просторном пустом помещении.

Взгляд Рурет отчего-то казался странным.

— Что-то случилось? — Шен редко когда не мог понять ее настроения и нахмурился вслед за ней.

Девушка отвернулась, и Шен теперь глядел на ее точеный профиль. Ее персиковая кожа казалась бледнее обычного.

— Ответь мне на один вопрос, — ровным голосом произнесла она. — Как ты относишься ко мне и как относишься к Шиану?

Шен опешил от ее серьезного тона, хоть вопрос был вовсе не нов и ответ на него она прекрасно знала. Шен отозвался, не задумываясь:

— Я люблю вас обоих.

Рурет повернулась к нему и впилась взглядом в его глаза.

— Кто я для тебя?

Шен ощутил, как сердце пропустило удар.

— Почему ты спрашиваешь?

Рурет отчего-то выглядела отчаянно.

— Ты меня любишь?

Он замешкался лишь на мгновение.

— Конечно, я люблю тебя.

— И Шиана?

— И Шиана люблю.

— Хочешь сказать, что любишь нас одинаково?

Он снова замешкался с ответом. Шен чувствовал это терзание в груди. Что, если сказать ей сейчас? Сказать, что он в самом деле к ней чувствует? Не подходящий ли момент? Но он боится все разрушить. Ту доверительность, что есть между ними, тот другой вид любви. Если признаться, что его чувства глубже, чем те, которые можно питать к сестре, — это разрушит все. Их втроем больше никогда не будет. Именно поэтому не стоит и заикаться, что…

— Понятно. Можешь не утруждаться с разъяснениями, — произнесла Рурет, обогнула его и пошла прочь.

Шен обернулся ей вслед и проводил взглядом.

«Что на нее нашло? К чему был этот странный разговор?»

Он остался в полном недоумении.

Ресницы сошлись и разошлись — и сцена вновь переменилась. А вслед за этим раздался грохот. Земля содрогнулась под ногами, а кожу защипало от сильной энергии, внезапно вырвавшейся из заточения.

Муан проснулся от смутного беспокойства, сковавшего грудь. Не было боли или страха, но отчего-то тревога поднялась валом, разразилась штормом, и он резко подскочил на матрасе.

В комнату проникал белый свет хмурого дня. Ученик Шена все еще смотрел свои грезы, завернувшись в одеяло почти с головой, а сам старейшина пика Черного лотоса лежал на подушках за низким столиком, уронив руку на столешницу. Муан нахмурился, заметив статуэтку в виде руки с отражающим шаром, стоящую рядом с ним.

— Ты мог хотя бы предупредить меня, что собираешься их посмотреть, — тихо пробормотал он, поднимаясь с матраса.

Он заметил лежащую на соседнем, пустующем матрасе заколку с бубенчиками и, подняв, сжал в руке.

Старейшина пика Славы накинул верхнюю одежду, подошел к столику и присел рядом с Шеном. Тот спал не в самых комфортных условиях: его плечо лежало на подушке, в то время как голова прислонилась виском к холодному дощатому полу. Неровные пряди волос раскинулись, почти полностью прикрыв лицо.

Муан потянулся к нему, чтобы убрать пряди.

Ресницы Шена дрогнули, он медленно открыл глаза и перевел взгляд на склонившегося над ним старейшину пика Славы. И в этом взгляде тот не увидел даже толики былого тепла. Вместо этого в них было… восхищение?

— Вы такой красивый, господин! — произнес Шен с придыханием, заставив челюсть Муана отвиснуть ниже подбородка.

Глава 138. Зеленая патина

— Шен?! — закричал Муан, обхватив его за плечи и встряхнув.

К сожалению, подобное обращение ничего не переменило в состоянии старейшины пика Черного лотоса.

— Меня не так зовут! Отстаньте от меня! — Шен слабо оттолкнул Муана и отскочил в сторону. — Меня зовут То Есу!

Ал сел, разбуженный этими криками, и удивленно посмотрел на учителя, лицо которого имело непривычное выражение и как-то даже слегка поглупело. До сего момента Ал и не представлял, что Шен может выглядеть вот так.

— Что происходит?

Шен перевел мимолетный взгляд на спросившего это парня, а затем завороженно уставился на него, хлопая ресницами.

— Есу! — воскликнул Муан. — Ты тот призрак, что прицепился к нему! Немедленно покинь это тело!

— Вот еще! — фыркнул Шен, подбоченившись. — У меня остались незавершенные дела!

— Что?! — Ал подскочил на ноги. — В учителя вселился призрак?!

Муан схватил заколку с бубенчиками и принялся неистово трясти перед лицом Шена. Тот потрясенно приподнял брови, но никакого дополнительного эффекта в виде вылетающего из его тела призрака не последовало.

Злой как черт Муан начертил в воздухе талисман, изгоняющий зло, и послал его в хозяина Проклятого пика. Тот взвизгнул и отпрыгнул прочь.

— Господин, не нужно драться! — завопил он. — Я все равно никуда не уйду! Я даже не знаю как!

Ал подскочил к нему сбоку и схватил за руку. Муан не зевал и налетел с другой стороны. Вскоре они сжали его плечи в тисках своих пальцев и заставили замереть на месте.

Муан вновь начертил талисман и послал его прямо в грудь Шена. Тот слабо дернулся в их стальной хватке. Ал и Муан напряженно вгляделись в его лицо.

— Я же говорила! — завопил он. — Говорила, что никуда не уйду!

— Что тебе надо?! — воскликнул Ал.

— Я ищу своего брата! Пока брата не найду, не покину это тело и этот мир! Отпустите меня! Мне пора на поиски!

Шен дергался и рвался освободиться, но совершенно не пользовался духовной энергией, что не могло не радовать. Если бы эта особа додумалась, как использовать ее, Ал и Муан вовек бы ее не остановили.

— Успокойся! — Муан вновь чуть встряхнул его.

Шен недовольно поджал губы, но вырываться прекратил. Вместо этого он стал переводить взгляд с одного заклинателя на другого, а затем склонил голову к плечу Ала и улыбнулся.

— Господин, вы ведь не оставите девушку в беде? Вы ведь мне поможете?

Ал окаменел и чуть не пошел трещинами. Чувствуя, что его оборона просела, Шен придвинулся чуть ближе и положил руку на его плечо.

Муан плюхнулся на подушку подле столика и потер лоб.

— Мастер Муан, что делать? — шепнул Ал, слабо подрагивая.

— Не знаю я, что делать! — огрызнулся мечник, со злостью смотря на Шена.

Тот приподнял голову с плеча Ала и невинно захлопал ресницами.

«Шен, ты меня слышишь?! Шен!» — мысленно вопил Муан, но не получал никакого отклика.

И вместе с тем связь между ними никуда не исчезла.

— Вы ведь заклинатели, да? Вы ведь мне поможете? — обвив руку Ала, спросил Шен наивным тоном, не терпящим отказа.

— Да-да, — процедил Муан сквозь сжатые зубы. — Пойдем на поиски твоего брата прямо сейчас. Одевайся.

Он подобрал с пола красные одеяния и протянул Шену.

— Что? — тот удивленно вытаращился на предложенную одежду. — Я этого не надену!

— Это еще почему? — бровь Муана принялась нервно дергаться.

— Я это тряпье не надену! — возмущенно взвизгнул Шен, резко отпустил руку Ала и выскочил за дверь.

— Лови ее! — воскликнул Муан.

Шен стремительно бежал прочь от заклинателей, почти не разбирая дороги. Ал и Муан ринулись следом, но далеко не убежали, потому что буквально несколько секунд спустя Шен врезался в проходящую мимо барышню То Лиян и вместе с ней полетел на пол.

— То Лиян! — дошло до Муана. — А не родственники ли вы?!

— Ох… — госпожа-хозяйка Павильона утешений с трудом приходила в себя, тряся головой. — О чем вы говорите?

Она перевела взгляд на врезавшегося в нее заклинателя, который отчего-то смотрел странно.

— Сестренка?

Господин Шен схватил ее за руки и заглянул в глаза.

— Сестренка! Это ведь ты! Как же ты постарела!

То Лиян возмущенно вырвала из его ладоней свои руки.

— Вы в своем уме?!

— Кхм, барышня Лиян, — обратился к той Муан. — Знакомо ли вам имя То Есу?

Девушка перевела на него недоуменный взгляд. Затем, кое-что осознав, недоверчиво покосилась на Шена. Тот сидел рядом с ней, с интересом рассматривая ее лицо, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— Дело в том, что Шен чувствителен к призракам и сейчас призрак по имени То Есу вселился в него, — подтвердил ее догадки Муан.

— Так это в самом деле ты, сестра? — тем временем требовал ответа Шен. — Как ты могла так постареть?

— Прикуси язык, Есу! Я в расцвете лет!

— Как ты разговариваешь со старшей сестрой?! — возмутился Шен.

— Ты умерла больше пятнадцати лет назад! Теперь я старшая!

— Ах вот как! — Шен надул губы и сложил руки на груди.

— Может, переместимся для разговора в другое место? — предложил Ал, смущенно почесав висок. — Ваши крики уже привлекли чужое внимание.

— Да-да, — Лиян позволила ему помочь ей подняться. — Идемте ко мне.

Муан потянул Шена за локоть вверх, привлекая к себе.

— Какая грубость! — возмутился тот. — Что вы себе позволяете, господин?! То, что вы красавчик, не дает вам права так себя вести! И вообще вы не в моем вкусе!

Пораженный Муан застыл с поднятыми руками.

— Так-то лучше, — фыркнул Шен и оказался поближе к Алу, оттеснив Лиян в сторону.

— А… А это долго будет продолжаться? — уточнила То Лиян, наблюдая, как Шен с наслаждением поедает пряники и искоса поглядывает на Ала.

Парень отчего-то был не очень рад такому вниманию к его персоне и ответные эмоции проявлял крайне сдержанно.

— Никогда прежде мы с подобным не сталкивались, — хмуро произнес Муан.

— Это… должно быть, это моя вина. Из-за той просьбы о павильоне…

— Вы могли бы и рассказать, что это павильон вашей семьи. А также рассказать все, что приключилось там, — играя желваками от злости, заметил старейшина пика Славы.

— А вы, господин… — неуверенно начала Лиян, глядя на Муана.

Тот нахмурился, не понимая, что она имеет в виду.

— Вы прибыли сегодня? — уточнила Лиян. — Простите, по-моему, я вас раньше не видела.

— Кхм… Да, так вышло. Но я в курсе ситуации с павильоном, Шен мне все рассказал, до того как… — Муан перевел взгляд на Шена, который скромно сидел с краю стола, — стал одержим вот этим…

— Моей сестрой, если быть точнее.

— Именно о ней я и говорю. И если вы хотите, чтобы ваша сестра упокоилась с миром, на сей раз лучше вам ничего не утаивать.

Лиян склонила голову.

— Я не думала, что это важно… Я расскажу. Да, все так, в том павильоне много лет назад жила наша семья. Но однажды все переменилось. Я не знаю, что именно произошло. Просто в один день я пришла домой и увидела, что все они мертвы. Мать, отец и бабушка… их тела догорали, даже костей не осталось. Младшие сестренки, и братик, и Есу… Их зарезали, вокруг были реки крови. Я испугалась и убежала, думала, что это воры или разбойники постарались. Вы ведь видели, наш дом стоит на отшибе, никто не услышал бы крики и не пришел на помощь.

— А что же Сер? — нетерпеливо уточнил Шен, который, оказывается, внимательно слушал рассказ, несмотря на то что все это время пялился на Ала.

— Сначала я думала, что он тоже погиб, что только мне удалось выжить, потому что меня не оказалось дома. Затем я узнала, что его взяли в клан Тихих цветов. Я пыталась с ним увидеться первое время, но у девчонки, которой я была тогда, это бы никогда не получилось. Я смогла попасть в горную усадьбу только несколько лет спустя, уже в качестве работницы Павильона утешений. Я думала, что брат не знает, что я осталась жива, что решил, так же как я сперва, что все остальные умерли. Однако он не выказал удивления, когда меня увидел, да и теплых чувств не питал. Он сказал, что отрекся от семьи, что теперь его семья — клан Тихих цветов, и запретил с ним видеться. Не думаю, что он обрадуется, если ты придешь к нему, Есу.

— Мне все равно, обрадуется он или нет. Не в этом суть, Лиян.

— Что я могу для вас сделать? Для тебя и остальных, кто до сих пор привязан к дому. Какой обряд упокоения совершить?

— Мне не нужны обряды упокоения! — фыркнул Шен. — Я хочу увидеть брата! Мне нужно именно это, и остальным тоже.

— В горную усадьбу не пускают людей с улицы…

— Ты только что говорила, что тебе удалось увидеть его!

— Да, но… Я пришла туда в качестве… девушки для утех.

— Чем я хуже?!

Лиян перевела взгляд на Муана и Ала, словно ища у них поддержки. Эти два каменных монолита сдерживали внутренний огонь и молчали.

— Есу, ты, кажется, не осознаешь, чье тело занимаешь…

— Пфф, дай мне зеркало, сестренка!

— Все, хватит! — Муан подскочил на ноги. — Мы немедленно идем к монаху, который сможет провести правильный ритуал изгнания!

Шен перевел на Лиян умоляющий взгляд.

— Прости, Есу, но так будет лучше для всех, — произнесла та. — Мертвые должны уйти. Тебе давно пора в круг перерождения.

— Я не хочу изгнание! — взвизгнул Шен. — Я боюсь изгнания!

— В этом нет ничего страшного, — успокаивающе произнес Ал. — Совсем небольно. А потом у тебя будет новая прекрасная жизнь.

Шен сначала доверчиво смотрел на него, но к концу фразы нахмурился:

— Моя предыдущая была не особо-то прекрасной! Я тебе не верю! Лучше я останусь здесь! Я живая!

— Если ты добровольно не пойдешь с нами, я тебя свяжу! — пригрозил Муан.

— Есу, я пойду вместе с тобой, — Лиян протянула Шену раскрытую ладонь. — Погуляем по городу, как раньше! Только сейчас я куплю тебе все, что ты захочешь!

— Правда? — недоверчиво-восторженно спросил Шен. — Правда-правда? Все что угодно?

— Что угодно, Есу! Пошли скорее!

Шен подскочил на ноги и собирался было вложить ладонь в ее руку, но затем замер и замотал головой.

— Я не могу идти в город в таком виде.

— Я давно предлагал тебе одеться, — хмуро заметил Муан.

— Лиян, у тебя найдется что-нибудь подходящее для меня? — с надеждой спросил Шен.

Ал и Муан чуть не попадали наземь от этого вопроса. С трудом сохранив невозмутимость, они покинули покои барышни Лиян и, замерев в коридоре, переглянулись, протяжно вздохнув.

Когда-то у Сел Лара была другая жизнь. Жизнь, в которой его звали То Сер и в которой не было ничего, чего бы он желал. Так оставалось до момента, пока он не столкнулся с парнем на дороге.

— Пшел отсюда, уродец! Прочь! Демонов подкидыш! Твой глаз приносит несчастья!

Камни летели вслед То Серу, когда он бежал по дороге прочь из города. Свора детей кричала и улюлюкала ему вслед.

«Демонов подкидыш». Может, так оно и есть? Больше ни у кого в семье нет такого красного глаза.

Спеша поскорее скрыться от злых сверстников, Сер бежал вперед, не разбирая дороги, и столкнулся с парнем. Тот выглядел старше на несколько лет и нес корзину с персиками, которые рассыпались по земле от столкновения. Склонив голову, чтобы не были заметны глаза, Сер принялся бормотать извинения и помогать парню собирать плоды.

Внезапно его руку перехватили.

— У тебя кровь, — сказал этот человек. — Подними голову.

Одежда у него была роскошная, явно не для простых смертных. Сер замотал головой и собрался было бежать, но парень все еще удерживал его руку.

Что ж, раз так, Сер знает легкий способ заставить его усмирить свое великодушие. Стоит тому увидеть его разноцветные глаза — как он тут же отпрянет.

Зная, что сейчас произойдет, Сер вскинул голову и вперился в незнакомца пылающим взглядом.

— О, — только и сказал тот, не выпуская его руку, — я же говорил, что кровь. На, приложи.

Он достал из кармана белый платок и протянул Серу. Мальчишка с недоверием дотронулся до платка, словно ожидая, что в любой миг незнакомец отдернет руку и разразится издевательским хохотом.

— Интересные глаза, — внезапно произнес незнакомец. — Мастер говорил, что такое может быть от избытка духовной силы. Тело не выдерживает, и возникают отклонения. В тебе есть потенциал. Ты ведь сын господина То? Он родственник наставника Лоу из нашего клана. Приходи на весеннее испытание, тебя могут принять в клан Тихих цветов.

Сер настолько удивился, что бессознательно приложил платок к ране, пачкая своей грязной кровью.

— Вы не шутите, господин?

— Какой я тебе господин! — фыркнул парень. — Называй меня старший брат Рой.

— А меня… а меня зовут То Сер.

— Это неважно. Когда ты станешь адептом клана Тихих цветов, тебе дадут новое имя.

Этот человек не обманул, ему действительно дали новое имя, сам брат Рой выбрал его. Теперь человека с разными глазами зовут Сел Лар. Более пятнадцати лет прошло с тех пор, как он пришел в клан Тихих цветов, и теперь никто больше не задирает его, никто больше не смеет сказать, что он демонов подкидыш. Хотя его левый глаз так и остался красным.

Сагон Рой стал Сел Лару не просто старшим братом, он стал другом и наставником, но, несмотря на все положительные качества, была в нем черта, которая Сел Лара раздражала. Сагон Рой был мягкотелым.

Казалось, ничто не сможет изменить характер этого человека.

Но вот однажды он вернулся в клан Тихих цветов совершенно другим. Сильным, волевым, решительным. Таким, каким Сел Лар всегда хотел его видеть. Таким, за которым можно идти.

Однако вместе с этими качествами с братом Роем пришла болезнь. Его волосы светлели и выцветали, а тело будто иссыхало изнутри. Словно энергия внутри него была слишком велика для слабого человеческого тела, требовала большего, требовала максимума жизни.

Прошло три месяца с тех пор, как Сагон Рой вернулся в клан Тихих цветов, и теперь он был сед как лунь и дряхл, словно старик. Его ноги с трудом передвигались, но голос оставался на удивление твердым, словно исторгался не из этого сухого горла.

— Сегодня последний день праздника Холодной Пищи, — произнес он. — Ты все подготовил для пира? Как много гостий прибудет?

— Все подготовлено, старший брат, — Сел Лар чуть склонил голову, отвечая ему. — Я заказал лучших девушек Павильона утешений, ты останешься доволен их выступлением. Всего прибудет дюжина прелестниц.

— Дюжина, — повторил Сагон Рой. — Убедись, чтобы не меньше.

Сел Лар думал о том, что для старшего брата это не просто праздник. Это его последний праздник. Как жаль, что столь выдающийся человек не успел сделать для клана Тихих цветов большего. Но жизнь несправедлива. Теперь пусть повеселится вдоволь и уйдет, не держа скорбь на сердце.

Сел Лар почти не сомневался, что именно он станет его преемником.

На нем было дорогое платье темных тонов. Верхняя его часть плотно облегала тело тонкой черной тканью, а книзу расходилась серовато-зелеными волнами. Широкий черный пояс утягивал талию, а длинные черные рукава, сильно расширяющиеся от локтей, отвлекали внимание от не по-женски широких плеч. Сверху был накинут еще один слой черной ткани, без рукавов, с изысканной вышивкой золотом и зеленью. Ровно подстриженные черные волосы касались плеч, сливаясь с чернотой ткани, а лоб пересекала тонкая золотая цепочка, сбоку заканчивающаяся нежной заколкой-перышком, от которой расходились ленточки и висюльки. Все это вместе вроде бы совершенно не подходило Шену по стилю, но очень подходило по цвету, поэтому диссонанс в глазах Муана скрадывался, и мечник на некоторое время просто застыл, рассматривая невероятный новый образ. Если бы Шен был девушкой, он был бы именно такой воительницей. Только меча у пояса недоставало, чтобы завершить образ, зато в руках был серый веер.

— Прошу прощения, — смущенно произнесла То Лиян, рассматривая, что у нее получилось вытворить из прославленного, пусть и несколько потрепанного, заклинателя. — Я сделала все, что в моих силах, чтобы господин Шен не отправил меня вслед за Есу, когда очнется и обнаружит на себе женское платье.

Муан нахмурился и опустил голову, зато Ал был менее сдержан, он рассматривал Шена во все глаза и прямолинейно заявил:

— Я бы ни за что не узнал учителя, если бы случайно встретил на улице.

— Ну и хорошо, — фыркнул Шен, сложив руки на груди. — Таким образом, я смогу спокойно повеселиться.

— Есу, будь сдержаннее, — смущенно попросила Лиян.

— Вот умрешь ты — и погляжу я на тебя, как ты будешь заботиться о всякой сдержанности и вежливости. Поверь мне, сестрица, после смерти подобные мелочи перестают иметь значение.

Лиян только вздохнула.

— Идемте, — скупо бросил Муан и первым направился к выходу.

Теперь, когда Шена было почти не узнать, стало как-то легче наблюдать за его изменившимся поведением. Раньше Муан с трудом сдерживал бешенство, осознавая, что блудный призрак посмел занять его тело, но теперь в нем появилось больше терпения. Скоро они дойдут до храма подле пагоды — и все закончится, а Шен, вернувшись, должно быть, и сам порадуется, что смог подарить этому призраку напоследок несколько ярких «живых» эмоций и новых воспоминаний.

Правда, Муана тревожило, что некий не самый сильный из призраков вообще смог вселиться в тело друга. Призраки просто так в заклинателей не вселяются, у них слишком сильная духовная энергия. Как же так вышло, что в Шена, не просто заклинателя, а одного из сильнейших заклинателей, обладателя мерцающего ядра, смог вселиться какой-то призрак? Или мерцающее ядро этому и поспособствовало? Кто знает, в чем отличия подобных ядер и отчего в прошлом от их развития отказались. Муан и Шен от зимнего короля услышали лишь несколько скупых слов, да и фейри вряд ли хорошо разбирается в практиках бессмертных заклинателей, мог и напутать. Или все дело в истощении Шена, потому что он тщетно вливал в него, Муана, свою энергию, отдавая ее демону-дереву? Муан чувствовал тогда, как много друг отдал, но не подумал, что настолько много, что не останется даже на противостояние какому-то слабому духу. Да нет, быть такого не может. Хотя… Шен ведь вечно не знает меры в некоторых вещах… И особенно пренебрежительно относится к собственному благополучию, а в тот момент он явно не был настроен заботиться о собственной безопасности. Неужели все из-за этого? Или есть другая причина, о которой Муан пока не догадывается?

— Сестрица, купи мне танхулу! — тем временем восторженно воскликнул Шен и потащил Лиян к торговцу.

Ал бегал за ними хвостиком, словно опасаясь, что стоит отойти от Шена больше чем на метр, как тот обязательно куда-нибудь исчезнет. В обычной ситуации такое поведение раздражало бы, но сейчас Муан был рад его предупредительности.

Ох и намучились они с этой Есу, пока дошли до храма! Она даже попыталась сбежать! Конечно, Ал и Муан быстро догнали ее, уж что бы из них были за бессмертные заклинатели, если бы они не угнались за какой-то девчонкой, пусть и занимающей бессмертное тело.

Есу четко подловила момент, когда звуки гонга разнеслись по улице, а горожане побросали свои дела, чтобы вознести молитву Истинному Богу. То Лиян наконец отпустила ее, и Есу тут же бросилась прочь. К сожалению, красавчики зорко следили за телом своего друга-заклинателя.

Ал схватил Шена за руку и переплел их пальцы, вторую ладонь сжала Лиян. Мастер Муан, словно верный телохранитель, шел в шаге позади.

Сжимать руку Шена было одновременно волнительно, и в то же время до дрожи раздражало, что вместо «его» заклинателя это тело теперь во владении какой-то мелкой девчонки. Как же бесило ее гримасничанье, искажающее прекрасное благородное лицо. Хотелось дать ей оплеуху, чтобы прекратила паясничать, но ведь тогда по возвращении щека будет болеть у Шена.

Ал сильнее сжал его руку, и Есу тихонько ойкнула.

«Его» Шен ведь тоже блудный дух, занявший чужое тело. Ал не мог перестать думать об этом. Что, если он не сможет вернуться? Что, если вернется тот Шен, который был раньше?

Только выйдя на дорогу перед храмом, Ал вспомнил, что вчера обещал с утра встретиться с отчимом. Из-за всех этих треволнений у парня все вылетело из головы!

Ух, он прошел через весь город и не столкнулся с ним. Повезло. Вряд ли отчим будет искать его в храме, в котором они были вчера. Может, он вообще не будет его искать, у него ведь должны быть дела поважнее. Конечно, когда они встретятся в следующий раз, Алу точно достанется за то, что не сделал, как было велено, но в следующий раз он найдет что ответить.

Много народа входило и выходило из храма, заклинатели с То Лиян и Есу беспрепятственно зашли внутрь и осмотрелись, выискивая глазами монахов. Один из них, одетых в серые одеяния, ходил от человека к человеку с большой плетеной корзиной и раздавал еду. Другой монах шел к главным дверям, и Муан перехватил его, поддев за локоть. Монах возмущенно охнул.

— Простите, — мечник поклонился, отпустив его руку. — Нам необходимо поговорить с настоятелем.

— Какое у вас дело? — уточнил монах.

— Нам необходимо провести ритуал изгнания призрака.

— Наш монастырь не занимается подобным.

Муан начинал терять терпение. Этот мелкий монах настолько нагл, что смеет говорить с ним в непочтительном тоне и отвечать за весь монастырь. Не много ли на себя берет?

— Живо зови сюда настоятеля! — приблизившись к нему, с угрозой произнес Муан. — Хватит говорить о том, о чем тебя не спрашивали.

Монах, похоже, только сейчас осознал, что перед ним не обычные горожане. Он моргнул, окинул взглядом Муана, перевел его на Ала, затем на То Лиян и Шена, скромно стоящих позади.

— Д-да, господа, — выдавил он. — Подождите здесь.

— Так-то лучше, — проворчал Муан, смотря вслед удаляющемуся монаху.

Оставшись ожидать, он внимательнее огляделся. Сперва его внимание привлекла статуя Истинного Бога, возвышающаяся до потолка. Было в его облике нечто неправильное и вместе с тем знакомое.

На первый взгляд храм был вполне обычным, ничем не отличающимся от храмов, посвященных другим богам. Однако какое-то странное, неприятное ощущение зародилось в груди мечника и не желало дать себе определение. Муан стал внимательнее наблюдать за происходящим. Отчего-то подумалось, что прийти сюда было не самой лучшей идеей.

Люди брали еду из корзинки монаха и тут же ели. У статуи Истинного Бога курились благовония, такие густые, что дым обволакивал все пространство перед ней. Больше десятка человек стояли на коленях и одновременно возносили молитву. С алтаря подле ног статуи капала красная жидкость.

Кто-то пролил на алтарь виноградное вино?

Муан с остальными стоял почти у самого выхода, с такого расстояния он не мог разглядеть, что лежало на алтаре.

Мечник вдруг понял, что именно не так. Несмотря на густые благовония, сквозь них просачивался знакомый запах. Резкие нотки подсыхающей крови.

Муан отвел взгляд от алтаря и увидел, что посланный им за настоятелем монах разговаривает с человеком, стоящим у задней двери. Вот тут его зрение не подвело и с такого расстояния: он не мог не узнать трактирщика-нетрактирщика, встреченного на пути из столицы, который вместе с неким Муном пытался напасть на Шена и похитил Сагона Роя.

Схватив Шена, Муан резко увлек его за колонну. И вовремя, потому что «настоятель» как раз взглянул в их сторону.

— Что такое? — тут же потребовал разъяснений Ал, отходя за колонну вслед за ними.

Шен захлопал глазами и вытаращился на Муана. Должно быть, в воображении Есу это был некий искушающий взгляд, но исполнение хромало.

— Здесь секта Хладного пламени!

— Что? — поразился Ал.

Муан застыл, лихорадочно размышляя. Если сектант Хладного пламени притворяется настоятелем храма, может ли быть так, что их Истинный Бог — это Демна-чего-там-дальше?! Но ведь Шен собственноручно победил эту тварь на глазах Муана. Хотя… это ведь не мешает сектантам продолжать поклоняться ему.

— Нам здесь явно не помогут! Идем отсюда.

Неизвестно было, как велико число неприятеля, а Шен временно выведен из строя. Нельзя рисковать и вступать в столкновение с ними.

— Барышня Лиян, поглядите, монахи смотрят в нашу сторону? — попросил Муан.

Шен было попытался тоже выглянуть и посмотреть, но Муан прижал его к колонне, упреждая сопротивление.

— Пустите меня! — пискнул он.

Теперь, когда они находились так близко, Муан заметил, что глаза Шена сейчас кажутся пустыми. «Рыбина». Эта «рыбина» захлопала ресницами, а затем попыталась боднуть его лбом.

— Они идут сюда, — сообщила Лиян.

— Демоны! — раздраженно выдохнул Муан. — Быстрее, на выход! — Он схватил Шена за руку и увлек за собой.

Оставалось только надеяться, что они будут не слишком заметны среди толпы. Надежда эта, правда, не выдерживала никакой критики.

— Не останавливайтесь! — крикнул Муан остальным, продолжая бежать прочь от храма и волоча Шена за собой.

— А-а-а! Мои туфли не предназначены для таких пробежек! — плаксиво воскликнул тот.

— Туфли?!

Ноги Шена почти что скользили по земле.

Резко остановившись, Муан подхватил его на руки и стремительно бросился вперед. Таким образом он смог развить гораздо большую скорость, чем ранее.

Шен на его руках заливисто рассмеялся.

— Вот это здорово! — восклицал он. — Невероятно! Никто в жизни не носил меня на руках!

Он сильнее обхватил шею Муана и вжался в него. Дыхание мечника стало сбиваться. Пробежав еще несколько улиц, он свернул в проулок и остановился, опустив Шена на ноги. Тот встал на землю с явной неохотой, но его взгляд все еще лучился счастьем.

Было очень странно смотреть на него вот такого и осознавать, что это совсем не он.

Муан брезгливо отвернулся.

Ал вбежал в проулок, Лиян вместе с ним не было.

— Она отстала, — поняв, кого ищет взгляд Муана, сообщил парень. — Встретимся с нею в Павильоне утешений.

— Да, вернемся в павильон, — согласился Муан. — Нужно серьезно обдумать дальнейшие действия.

— Какая скука! — Шен сердито стукнул по столешнице ладошкой. — Дайте хотя бы погулять! Дайте поесть сластей!

Никто не отреагировал на его крики. Ал сидел напротив возле стола, а Муан стоял подле стены, мрачно уставившись в одну точку.

Шен перевел взгляд с одного на другого и вздохнул.

— Я ведь не глупая, — заявил он. — Я ведь понимаю, что надолго на этом свете не задержусь. Дайте хоть развлечься!

— Мы уже гуляли с тобой по городу, — буркнул Ал. — Чего тебе еще нужно?

— Ну, к примеру… — Шен немного замялся и стрельнул в парня глазками из-под кокетливо прикрытых ресниц. — Я еще ни разу не целовалась с парнем.

Ал от такого заявления из уст Шена просто окаменел. Муан зло посмотрел на них обоих.

— Что тебе надо, скажи, чтобы ты ушла с миром?!

— Я уже говорила! Брата мне найти надо!

— Демоны… — Муан провел пятерней по волосам. — Значит, твой брат в клане Тихих цветов? Хорошо. Отлично! Мы пойдем туда.

Глава 139. Янтарный желтый

— Как ты относишься ко мне и как относишься к Шиану?

Тишина.

— Хочешь сказать, что любишь нас одинаково?

Горькая усмешка.

— Понятно. Можешь не утруждаться с разъяснениями.

Высокий звук, нарастающий где-то внутри барабанных перепонок.

Беспокойство, обращающееся страхом.

Тяжелое дыхание. Гулкое эхо быстрых шагов.

Свет.

Тьма.

— Горная усадьба клана Тихих цветов в последнее время не принимает гостей. Ни один странствующий заклинатель не пересек их порог.

— Вот как? Откуда вы знаете? — нервно уточнил Муан.

— Потому что девушки из Павильона утешений — одни из немногих, кто иногда получает возможность войти туда, — отозвалась То Лиян, почтительно склонив голову.

— И когда будет следующая возможность, сестрица? — требовательно уточнил Шен.

— Сегодняшним вечером, — Лиян слабо улыбнулась. — Может, это судьба?

— Я не отпущу тебя одного… одну, если ты на это намекаешь, — категорично произнес Муан.

— А чего такого? — захлопал ресницами Шен. — Подумайте, господин: я войду в горную усадьбу, найду своего брата и покину это тело. Вашему другу останется просто вернуться. Уверена, выйти из горной усадьбы легче, чем войти. Все будут в выигрыше, если мы сделаем так.

Муан прикрыл глаза рукой и потер переносицу.

— Я попробую проникнуть в усадьбу, — неожиданно произнес Ал. — У меня хорошие навыки скрытности, я уверен, что у меня получится пробраться незамеченным.

— Вот как? — Муан скептически приподнял бровь. — Ладно, попробуй. Тогда, если у тебя получится, сперва достанешь меч главы клана Шао. Я объясню тебе, где его искать. И у меня появилась еще одна идея, как проникнуть в клан. Вероятно, девушки не отправляются вечером на улицу без охраны. Я видел, что вас сопровождает телохранитель. На сей раз им буду я.

— Все верно, так и есть. Что ж, если вы все решили, господа заклинатели, я увлеку Есу на время. Нужно изменить прическу и подправить макияж.

«Шен, если ты слышишь меня, не волнуйся. Знай, что я смогу защитить и вернуть тебя».

Конечно же, тот ему не ответил. Перед Муаном стояла «рыбина» с ее вытаращенными глазами. Теперь ее волосы были убраны вверх, а под вызывающим макияжем почти не угадывались черты Шена.

Это тело будет идти последним, за одиннадцатью изящными девушками, чьи наряды пришлось сделать менее броскими и вызывающими, чтобы девица-недевица не слишком выделялась на их фоне. Впрочем, если смотреть на Шена не среди прочих, а один на один, трудно предположить, что за этим обликом скрывается вовсе не девушка. То Лиян хорошо постаралась, пусть это и раздражало Муана.

Прославленный мечник тоже замаскировался: он не мог позволить, чтобы в нем узнали старейшину ордена РР. Конечно, он редко пересекался с мелким кланом Тихих цветов, вот только в одной строке с его репутацией прекрасного мечника шло описание его не менее прекрасной наружности, самым первым пунктом которого было упоминание о светлых волосах.

Сегодня перед Шеном, одетым в женское платье, стоял Муан с совершенно черными волосами, и эта маленькая деталь делала его практически неузнаваемым.

На Хэфань опустились сумерки. Ни один фонарь не был зажжен. Люди покинули неприветливо темные улицы, заперли двери и пораньше легли спать.

Только одно место нарушало всеобщую тишину праздника Холодной Пищи. Горная усадьба сияла огнями так, словно внутри горели тысячи свечей.

Две повозки подкатили к высоким воротам, и оттуда выплыли чудесные прелестницы. Последней шла высокая девушка в темном наряде. Ее аура настолько отличалась от других, что приковывала всеобщие взгляды. Ее лицо частично было скрыто вуалью, но ни у кого не было сомнений, что ее облик столь же красив, как притягательна ее аура.

Когда она спускалась на землю, руку ей подал высокий черноволосый мужчина с выразительными синими глазами. Этот индивид был поистине прекрасен, трудно было поверить, что это всего лишь охранник. Однако одну руку он протянул девушке, в то время как другую держал на рукояти меча.

Девушки, щебеча и посмеиваясь, миновали внутренний двор с картинно-красивым садом цветущих вишен и вплыли в главный зал горной усадьбы. Мужчина-охранник прошел следом и, как и подобает, остановился у стены.

Наставники и лучшие адепты клана Тихих цветов сидели за персональными низкими столиками, на каждом из которых были выставлены вино и яства. Несколько девушек сразу присоединились к ним, зорко выбрав самых авторитетных представителей клана. То Лиян прошла к человеку, сидящему во главе. Он выглядел словно дряхлый старик.

Оставшиеся в центре зала девушки установили музыкальные инструменты и стали играть легкую мелодию, а двое принялись танцевать. Шен не участвовал в процессе, скромно присев к крайнему адепту, который, не веря своему счастью, тут же стал подливать ему вина.

Муан зорко наблюдал за происходящим, не только следя за Шеном, но и пытаясь найти среди присутствующих знакомые лица. Отчего-то он никого не мог узнать, даже Сагона Роя. Разве не он должен сидеть сейчас во главе? Однако там какой-то старец. Белые волосы, дряхлая, покрытая пятнами кожа. Неужели старикан-отшельник решился вот так обмануть их? Или, может, он просто псих, возомнивший себя главой клана, а настоящий глава все еще на своем законном месте? Очень недоставало Шена, который бы сейчас сделал правильные, соответствующие ситуации выводы.

Знакомых сектантов Хладного пламени также не было видно. Заметив одного из них в храме «Истинного Бога», Муан сопоставил этот факт с рассказом старика Шао о Сагоне Рое и подумал, что тот может быть заодно с сектантами. А вдруг быть спасенным вместе с теми людьми, обращенными в ророку, было его планом с самого начала? Правда, Муан не мог понять мотивов такого поступка, разве что, пока их с Шеном не было, в ордене произошло еще что-то, связанное с присутствием Сагона Роя.

Если клан Тихих цветов теперь заодно с сектой Хладного пламени, приходить сюда рискованно. Вот только других идей, как заставить вселившийся призрак исчезнуть, Муан не имел.

Представление сменилось: теперь вперед вышла девушка с гуцинем в руках. Сев за инструмент, она начала играть трогательно-печальную мелодию. От этого тихого, пробирающего до глубин души звука становилось неспокойно на сердце.

— Хватит! — внезапно раздался зычный голос.

Муан с удивлением понял, что это сказал с виду немощный старик, сидящий во главе.

— Слишком унылая мелодия. Лучше вернитесь к танцам, — скомандовал он.

То Лиян, сидящая подле него, что-то быстро зашептала, прильнув грудью к его плечу, и налила старику еще вина. Представление продолжилось танцами.

Минута проходила за минутой, но каждая из них тянулась так медленно, как будто гулянка продолжается уже далеко за полночь. Чадили свечи, в помещении становилось все душнее. Мечнику казалось, что вместе с потом по его лбу стекает черная краска.

В какой-то момент Шен перевел на него взгляд и подмигнул. Очень по-старому, со свойственной ему хитринкой, вместе с золотыми сполохами сверкающей в глазах. Муан вздрогнул, но затем Шен слегка кивнул в сторону человека, сидящего по правую руку от главы клана. Мечник всмотрелся в незнакомца и остановил взгляд на глазах, привлеченный их асимметрией: один глаз был черным, в то время как другой — кроваво-красным.

Есу нашла своего брата.

Кровь прилила к лицу Муана, когда он понял, что на мгновение спутал ее с Шеном.

Прошло еще довольно много времени, и вдруг глава клана наклонился к красноглазому брату Есу и что-то произнес. Тот кивнул, встал и быстро вышел из помещения.

Шен перевел на Муана взгляд, а затем что-то шепнул молодому человеку, рядом с которым сидел, поднялся и, не привлекая внимания, ускользнул прочь из зала.

Муан остался стоять на месте, прислушиваясь к их связи. Будет подозрительно, если он уйдет прямо сейчас, нужно выждать хотя бы несколько минут. По ощущениям Шен не отошел далеко, и это пока успокаивало. Прислушиваясь к связи, Муан продолжал наблюдать за залом и вдруг увидел, что одна из девушек, развлекающая адепта клана, покачнулась и упала. Сидящий рядом молодой человек удивленно посмотрел на нее, наклонился и потряс, пытаясь привести в чувство, а затем вдруг и сам упал рядом с ней.

Другие девушки тоже стали падать одна за одной, а вслед за ними и адепты клана Тихих цветов. В добром здравии остался только седой дед, сидящий во главе.

Муан закрыл нос и рот ладонью. Он решил было, что всех их могли отравить, но некоторые девушки давали представление и все еще маковой росинки в рот не взяли. Значит, дело в легкой благовонной дымке, клубящейся по помещению. Зрение стало расплываться.

«Нет, Шен!»

Муан отпрянул к дверям и, с усилием отворив их, вытолкнул свое тело на воздух. Сделав шаг, он почувствовал, как колени начинают подкашиваться. Муан прислонился к стене и сделал еще несколько шагов, но слабость накатила волной, и он упал на колени.

«Черт побери, что здесь творится?! Зачем травить своих же?!»

Сознание ускользало, Муан проскользил ладонью по стене и рухнул в небытие.

Ал Луар незаметно проник в горную усадьбу клана Тихих цветов, минуя охрану, патрулирующую внутренний двор. Мастер Муан заранее объяснил ему, как добраться до скрытой сокровищницы, где должен храниться бессмертный меч Тихого рассвета. Ал тенью проскользнул по крыше, запрыгнул на неосвещенную террасу и бесшумно пошел вперед. Он медленно перемещался от комнаты к комнате, оставаясь незамеченным, но голоса заставили его замереть подле одной из них. Двери были приоткрыты, и из комнаты лился неяркий свет. Ал прильнул к стене, выжидая момент, чтобы незаметно проскользнуть мимо. Он не вслушивался вначале, но отдельные выхваченные фразы привлекли его внимание:

— Господин Исан завершил печать. Все готово для ритуала.

— Я сообщу великому господину.

Два голоса были женскими.

— Подожди, Мори, — произнес первый. — Ты уверена, что нас не заденет?

— А что, ты не будешь счастлива умереть за господина? Хватит трястись. Или ты хочешь свалить, как Мианни? «На поиски легендарного источника силы».

— Нет, я…

— Тогда делай что тебе велят и не задавай лишних вопросов. Не стоит тебе сомневаться в словах великого господина и… в моих словах.

С этими словами девушка вышла из комнаты и пошла по темному коридору. Ал, вжимающийся в стену с другой стороны, провожал взглядом ее затылок. В прическе этой барышни звенели всевозможные украшения, а вкупе с голосом Ал не мог не узнать И Мори. Сдерживая желание немедленно догнать ее и снести голову, парень напомнил себе, что первейшей задачей стоит нахождение бессмертного меча. Вторая девушка так и не вышла из комнаты, поэтому, выждав время, Ал незаметной тенью скользнул мимо и продолжил путь по коридору.

Кабинет главы клана Тихих цветов вскоре был найден, но это только часть задачи. С ностальгией вспоминая, как они с учителем и Аннис искали потайной замок на выпуклом рисунке в поместье генерала Ир Шуэра в столице, Ал принялся двигать и поднимать коробки, стоящие на полках возле стены. Где-то среди них должен находиться потайной рычаг. Парень уже начинал беспокоиться, когда наконец нашел нужную коробку. Та не поднималась, как бы он ни тянул, но легко сдвинулась назад. Раздался щелчок, и вся полка чуть дрогнула. Ал обошел ее сбоку и потянул — перед ним открылся тайный проход.

Сел Лар чувствовал, что за ним кто-то идет. Он свернул в коридор, ожидая, что некто пройдет мимо, но этого не произошло. Тогда раздраженный Сел Лар, идя дальше по коридору, кинул мимолетный взгляд на зеркало и увидел, что за ним идет одна из приглашенных девиц. Мужчина резко развернулся и уставился на нее. Его глаза должны усмирить ее энтузиазм.

Девушка, однако, совершенно не удивилась его разноцветному взору. Вместо этого она заставила Сел Лара удивиться, произнеся:

— Наконец-то мы встретились вновь.

— Вновь? — переспросил тот. — Не думаю, что мы знакомы, барышня.

— Я То Есу.

В коридоре надолго повисла тишина. Казалось, Сел Лар не сразу понял значение ее слов.

— Это я, твоя старшая сестра, То Сер, — добавила девушка, чтобы окончательно расставить все точки над и. — Та самая, которую ты убил. Та самая, которой ты вспорол брюхо, словно рыбине.

— Ты вселилась? — наконец дошло до него. — Зачем?

— Я не могла уйти, не услышав ответа на свой вопрос. Зачем ты это сделал? Я думала, что мы друзья.

Ее брат изогнул губы в кривой улыбке.

— Так и будем разговаривать в коридоре? Идем за мной.

Оставалось несколько шагов до дверей в конце коридора, куда направлялся Сел Лар. Есу покорно пошла следом.

Помещение, где они оказались, было ярко озарено фонарями. На полу большой пустой комнаты была начерчена круглая печать. Есу не знала, для чего она, но отчего-то инстинктивно не хотелось становиться на черные линии. Она остановилась сбоку.

Сел Лар развернулся к ней. Он резко взмахнул рукой, но тело Шена отреагировало еще до того, как Есу поняла, что в этой руке зажат кинжал. Благодаря тому, что она отпрыгнула в сторону, Сел Лару удалось задеть лишь край одежды у пояса. Если бы Есу не была столь расторопна, он вновь ударил бы ее в живот.

Увернувшись, Есу отчаянно-непонимающе посмотрела в лицо своего брата.

— А что ты хотела? — слегка раздосадованный промахом, уточнил тот. — Думала, явишься сюда, и я тут же разрыдаюсь, моля о прощении? Скажу, что это была ошибка?

Недоверчиво глядя на брата, Есу прислонилась спиной к стене.

— Ты сама сказала, что лучше умрешь, чем пойдешь в публичный дом. Я просто осуществил желаемое, помог тебе. Ты должна меня благодарить, разве нет?

— Но почему… Почему тогда другие? Скажешь, они тоже хотели умереть?

— Родители сказали, что никогда не отпустят меня в клан Тихих цветов. Что у меня другие задачи, я должен помогать отцу. Делали вид, что все нормально, что ничего не замечают. Я должен был таскать товары в город, где ко мне относились хуже, чем к помойной крысе. Когда я пожаловался, отец сказал, что это не такая уж проблема: всегда можно выколоть красный глаз, если уж он мне так мешает.

— Поэтому ты убил его?

— Нет, потому что они запрещали мне пойти в клан Тихих цветов. Это сулило мне прекрасное будущее, а они запрещали, думая только о себе.

— Ты же был старшим сыном, конечно, ты должен был помогать семье.

— А ты должна была уйти в дом удовольствий!

Есу помолчала, признавая его правоту.

— А бабушка? Ее за что?

— Она отчего-то посчитала, что я поступил неправильно с родителями. Было очевидно, что мы с ней не поладим. — Сел Лар пожал плечами.

— А сестры и младший братик?

— Они были такими глупыми, только орали и плакали. Все, что они могли, — это кричать и требовать еды. Разве не из-за них все наши беды? Какой с них прок? Если бы оставил их в живых — они пристали бы ко мне, чтобы я продолжал их кормить. Легче было избавиться одним махом.

В комнате воцарилась тишина.

— А Лиян отчего не убил?

— Ее не было дома. Раздражало, что я должен ее ждать. Я решил, что она все равно слишком глупая, чтобы понять, что случилось.

— Понятно… — через какое-то время произнесла Есу.

— Что, тоже скажешь, что я демонический подкидыш? Только демон мог совершить подобное.

— Нет, — Есу тихо усмехнулась. — У демонов не столь эгоистичные мотивы. Мы все стояли на пути твоей лучшей жизни в клане Тихих цветов. Столько лет я размышляла, что же мы совершили не так, а оказалось, просто были помехой в твоих глазах!

— Я рад, что разрешил твои сомнения, — иронично усмехнулся Сел Лар. — А теперь позволь мне закончить то, что я начал, — он поудобнее перехватил кинжал.

— Не делай этого! Я занимаю чужое тело! — взволнованно напомнила Есу.

— Мне все равно. Ты меня раздражаешь. К тому же я не знаю, запомнит ли хозяйка тела все, что я сейчас рассказал. Легче избавиться от вас обеих.

Сел Лар резко подался вперед, намереваясь ударить Есу, но та увернулась в сторону.

— А ты бойкая, — усмехнулся Сел Лар, отвернувшись от стены. — Похоже, годы пошли тебе на пользу.

На подставке в центре комнаты лежал меч в изящных ножнах. Ал огляделся по сторонам, хоть и не сомневался, что меч Тихого рассвета перед ним. На полках потайного помещения лежали свитки, у стены стояли сундуки, тут же располагался стол для письма, кисти и чернильный камень. Не сказать, что «сокровищница» главы клана Тихих цветов впечатляла, хотя тут могло найтись нечто ценное, кроме бессмертного меча. Но у Ала не было времени проверять. Схватив меч, он направился на поиски учителя и мастера Муана.

Ал ожидал увидеть празднество, но вместо этого, замерев на крыше, наблюдал, как бессознательных девушек выносят из зала. Впрочем, учителя среди них не было, поэтому Ал медлил, размышляя, что же здесь происходит и что ему теперь делать.

Вслед за людьми, выносящими девушек, из зала вышла И Мори. К ней тут же подошел человек.

— Все прибрано, как вы и велели, — услышал Ал. — Только что делать с этим?

Он ткнул носком сапога лежащего у их ног человека. Ал перевел взгляд и по одежде узнал мастера Муана, притворившегося охранником.

— Этого убейте, — спокойным тоном приказала И Мори. — Он нам без надобности. И в следующий раз не беспокойте меня по таким пустякам.

Сказав это, она с достоинством проплыла по галерее и скрылась из виду. Человек рядом с Муаном поднял над ним меч. Ал тут же черной стрелой метнулся в их сторону. Обнажив бессмертный меч Тихого рассвета, он почувствовал вырывающуюся из клинка духовную энергию. В следующее мгновение резким ударом Ал отвел меч сектанта Хладного пламени от шеи мастера Муана. Удар оказался настолько силен, что меч сектанта сломался, словно тростник, и лезвие Ала прошло по груди, оставляя глубокую рану.

Алу некогда было разбираться с тем, смертельный ли был удар: еще двое сектантов находились в непосредственной близости от места действий, и если не нанести быстрые удары — они непременно поднимут шум. Тело Ала действовало быстрее мыслей, вскоре три обездвиженных тела лежало в галерее.

Переведя дыхание, Ал скосил взгляд на бессознательного старейшину пика Славы у своих ног и только сейчас осознал, что сделал.

Сожаление затопило его разум.

«Если бы я помедлил хотя бы несколько секунд! Если бы задержался в сокровищнице и вообще не увидел этой сцены! Да зачем вообще я ринулся его спасать?!»

Ал зло ткнул в бок Муана ногой.

— Только беды одни от вас, старейшина, — хмуро пробормотал он и присел рядом.

Муан с черными волосами выглядел другим человеком. Ал задумался о том, как бы он сам выглядел с черным цветом волос. Хотя непохоже, что учителю есть дело до цвета волос.

Сокрушенно вздохнув, Ал с трудом унял нарастающее в груди чувство негодования.

— Эй, мастер, — Ал потряс Муана за плечо, все еще горюя из-за своей недальновидности и импульсивности. — Мастер Муан!

Сел Лар схватил сестру за волосы и с такой силой приложил головой о стену, что та не удержалась на ногах, упала на пол и более не пыталась подняться. Именно в этот момент в помещение вошел Сагон Рой, а за ним — его люди, несущие бессознательных девушек.

— Что ты делаешь? — уточнил Сагон Рой, увидев завершение неравной битвы.

— Это моя сестра, — произнес Сел Лар, будто это объясняло его поведение.

Впрочем, больше Сагон Рой не задавал вопросов.

— Тащи ее в печать.

Сел Лар увидел, что люди главы клана положили девушек в печать на равное расстояние друг от друга — на одиннадцать сходящихся к центру лучей. Еще один луч пустовал.

— Что происходит?

— Что? — переспросил Сагон Рой, рассеянно рассматривая печать. — Передача силы, конечно же.

— Ты хочешь забрать жизненную силу этих девушек?

— Нет, — Сагон Рой обернулся и насмешливо посмотрел на него. — Они нужны для ритуала. А силу… я хочу передать тебе. Вместе с местом главы клана.

Глаза Сел Лара блеснули. Неужели это тот момент, которого он так долго ждал? И все это… все эти приготовления… старший брат Рой сделал ради него?

Ликуя, Сел Лар подхватил запястье лежащей у его ног девушки и потащил ее на двенадцатый луч печати.

Глава 140. Черный пепел светлых надежд

— Рурет!

Шен смотрел эти воспоминания снова и снова, но ничего не понимал.

Оригинальный Шен бежит по коридору, вбегает в просторную, почти пустую комнату, а там Рурет. И перед ней разверзается бездна.

В ее руках… Нечто сверкает в ее руках.

— Рурет, нет! Что ты делаешь?!

Девушка отворачивается от расселины, образовавшейся в полу.

— Что не так? — бесцветным голосом произносит она.

Шен бросается к расселине, а потом… Какая-то мешанина цветов. Лицо Рурет, ее злость или…

Его рука, хватающаяся за ее ладонь. И… сила, выжигающая проклятие на золотом ядре, на сердце, на самой душе.

— Я проклинаю тебя. Своей жизнью и смертью, своим сущим проклинаю тебя.

За… что?

Шен, смотрящий воспоминания, не чувствует боли. Но тот, кто испытывал все на себе… он не представлял, что тот должен был чувствовать.

Рурет что-то шепчет. Кажется, это больше не проклятия. На ее лице слезы, в ее глазах сожаление, и она…

К ним бегут их лучшие ученики, почувствовавшие неладное. Они врываются в помещение, бегут вперед и…

Рурет светится изнутри, ее переполняет энергия. Эта энергия жжется, усмиряет вырывающийся из расселины свет и выжигает проклятие на ладони Шена.

— Мне жаль, — произносят они одновременно.

Глаза Рурет расширяются, из них льются ручейки слез. Энергия покидает ее тело, и вместе с этим оно начинает разрушаться, словно догоревший уголек.

А затем… с ее прощальной улыбкой… энергия высвобождается вокруг них, подобно взрыву. Она проносится по пику, сметая все на своем пути, мгновенно испепеляя все сущее. В один миг от цветущего пика не остается ничего: ни растений, ни птиц, ни насекомых и ни одного ученика, наивно вверившего свою жизнь в руки старейшины пика Лотоса.

И только Шен остался лежать в эпицентре этого взрыва. Правда, нельзя было сказать, что он выжил.

Админ медленно проводил адепта клана Тихих цветов Сел Лара в центр печати и встал напротив него. У Админа ушло немало времени, чтобы отыскать более-менее подходящего человека. К прискорбию, тело Сагона Роя исчерпало себя слишком быстро. Благодаря ритуалу, который задумал Админ, следующее тело должно послужить хотя бы несколько лет.

Как же это раздражает. Из-за какой-то мелкой ошибки он оказался привязан к воплощению Демнамеласа, вместо того чтобы вселиться в главного героя! Конечно, в этом безусловная вина Шена, кто бы мог подумать, что этот мелкий, ничего не смыслящий в заклинательском мире человек окажется таким удачливым!

Впрочем… Несмотря на то что Админ злился, он не мог не признать, что так… даже интереснее. В конце концов, стань он главным героем, все последующее было бы слишком легко. Это быстро бы наскучило. Не-ет, вот когда твоей жизни угрожает реальная опасность — вот тогда игра становится в самом деле будоражащей.

Сел Лар выжидательно смотрел на него. Этот глупыш поверил, что Сагон Рой добровольно передаст ему силы и власть. Какая святая простота. Этот народ и правда тупой.

Оставалось только активировать печать и вновь стать молодым и красивым.

[Могу я кое-что сказать?]

«Ты уже говоришь», — мысленно усмехнулся Админ.

[Советую вам внимательнее приглядеться к «сестре» этого человека].

«Не время для глупостей!»

[Поверьте мне, сейчас самое время].

Сагон Рой недовольно скривил губы, но все же внял предложению Системы, вышел из печати и склонился над девушкой, лежащей на двенадцатом луче.

Несколько раз он открыл и закрыл глаза, не веря своему ослабевшему зрению. Но ничего во внешности той того, кто лежал перед ним, не переменилось. Админ потрясенно уставился на него.

«Это Шен?! Это ведь Шен! Что он здесь делает?! Система! Я ведь просил сообщить мне, когда вновь появится пользователь номер два!»

[Так вот я и сообщила], — безапелляционно-невинным тоном заявила она.

Решив, что бесполезно сейчас спорить с этой чертовкой, Админ с интересом продолжал рассматривать лицо Шена, затем окинул взглядом его одежду.

«Ха! Он что, решил последовать моему примеру? Проникнуть сюда в таком виде! Ха-ха-ха!» — Админ разразился таким громким смехом, что и Сел Лар, и стоящая у стены И Мори с опаской уставились на него.

Отсмеявшись, он резко замолчал.

«Я его чуть случайно не прикончил! — мысленно посетовал он Системе. — Что за безалаберность!»

Он схватил Шена за волосы, уложенные в высокую прическу, и оттащил прочь от печати.

«Отличная находка, — напоследок заметил он. — Его кровь поможет мне быстрее восстановиться».

— Ты же сказал, что это твоя сестра, — обратился Сагон Рой к стоящему в центре печати адепту. — Но я знаю этого человека.

— Да, моя мертвая сестра. Она вселилась в тело этой девушки.

— Вот как? — Админ с удивлением покосился на Шена. — Становится еще интереснее… Ну что ж. Этот человек, — он указал на Шена, — не будет участвовать в ритуале.

И Мори отлипла от стены и вышла вперед.

— Но, великий господин, девушек было ровно двенадцать. У нас больше нет никого подходящего.

— Правда? — склонив голову набок, переспросил Админ, медленно подходя к ней. — А я вот вижу подходящую кандидатуру прямо здесь.

— В-великий г-господин? — тут же поняла намек И Мори.

Админ приблизился к ней и нежно провел морщинистой ладонью по пышущей жизнью персиковой щечке. Девушка замерла, словно кролик перед удавом. Админ переместил ладонь и сжал ее шею. В его старческих пальцах крылась недюжинная сила.

— Г-господин… я ведь ваша… самая преданная… — прохрипела И Мори.

— Да-а, — прошипел Админ, приблизив свое лицо к девушке. — До тошноты преданная… Уже начала делать вещи «для моего блага» вопреки моим желаниям. Если такая преданная, лучше послужи великому делу.

Сказав это, Админ нажал на точку на ее шее, и И Мори закатила глаза. Не прилагая особых усилий, он оттащил ее на двенадцатый луч.

— Что ж, надеюсь, нас больше не прервут. Начнем.

Печать, затопившая помещение зеленым светом, постепенно тускнела. От девушек, лежащих в ее лучах, осталась лишь одежда. Дряхлое тело старика упало к ногам молодого заклинателя с разноцветными глазами и рассыпалось, словно угольная головешка. Волосы человека, стоящего в центре печати, седели, выцветали на глазах, из черных превращаясь в полностью белые. Он подцепил выцветшую прядку пальцами и поднес к глазам.

— Дьявол, — выплюнул он. — Это тело оказалось слабее, чем я думал.

Теперь, вкупе с его белыми волосами и бледной кожей, разноцветные глаза, один — красный, а другой — черный, смотрелись поистине жутко. Недовольно поджав губы, Админ подошел ко второму живому человеку, оставшемуся в комнате.

Он склонился над Шеном и ударил его по лицу.

— Давай, просыпайся!

Несмотря на грубость, метод и впрямь сработал. Шен приоткрыл глаза и часто заморгал, а затем сел и потрясенно уставился на человека перед собой.

— Брат, что стало с твоими волосами? — спросил он.

Админ выругался сквозь зубы.

— А ну покинь это тело, призрак! — он ткнул Шена пальцем в грудь.

— Но я не знаю как, — повинился тот, невинно хлопнув ресницами. — Вероятно, я не смогу уйти, пока ты не поможешь мне исполнить последнее желание наших сестер и брата.

Админ раздраженно смотрел на него.

— Что же это за желание?

— Они хотят увидеть тебя, брат! Они привязаны к нашему дому. Я смогла вырваться, уцепившись за этого человека, а они все еще там! Сходи со мной, прошу, брат.

Админ недовольно смотрел в непривычно наивные глаза Шена.

— Да черт с тобой, пойдем. Но если ты и после этого не покинешь его тело, я клянусь, спокойного посмертия ты не увидишь!

Админ схватил заклинателя за локоть и помог подняться. Проведя пальцем по запястью, он вдруг замер и уставился на него.

— Помоги-ка мне кое в чем, — произнес Админ.

— А?

— Надеюсь, ты не боишься крови. Ты ведь уже померла, какая тебе разница.

С этими словами Админ достал кинжал Сел Лара и быстро провел им по запястью Шена. Тут же на пол стала капать кровь. Но стоило паре капель сорваться, как Админ поднес его запястье к своим губам и принялся жадно пить. Шен тихо ойкнул, но не вырвал руку. Админ почувствовал, как рука его недруга, вместе с остальным телом, начинает подрагивать.

Спустя время он все же смог оторваться от этой крови, силой растекающейся по венам. Довольно улыбнувшись, он плотно замотал запястье Шена его же длинным рукавом.

— А теперь пойдем, — произнес Админ и потащил его за собой.

— Мастер Муан! Мастер Муан!

Старейшина пика Славы открывал глаза под раздражающий шепот ученика Шена. Ему не очень нравилось, что тот посмел будить его…

Наконец прославленный мечник пришел в себя и резко сел.

— Что здесь…

— Тише! — шикнул Ал. — Нам не стоит привлекать лишнего внимания. В усадьбе еще много народа, мы со всеми не справимся.

— Где Шен?! — Муан и в самом деле снизил громкость, вняв Алу, но менее взволнованным не стал.

— Это я у вас хотел спросить! — возмутился парень.

И на сей раз у него были все основания его обвинять. Ведь именно Муан оставался следить за Шеном, пока парень бегал за мечом.

— Нужно прочесать усадьбу и найти его! — не дождавшись ответа, решил Ал и дернулся было вперед.

— Стой! — Муан резко ухватил его, заставив замереть на месте. — Тихо.

Прославленный мечник замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему.

— Раздобудем мечи и убираемся отсюда, — затем решил он, вскакивая на ноги.

— Можно забрать у этих троих, что я вырубил.

— Отлично, столько нам и нужно.

Админ велел призраку в теле Шена встать перед собой на меч, а затем вместе с ним взмыл в воздух.

— Н-наш д-дом н-недалеко, — пролепетал тот, с тревогой глядя на отдаляющуюся землю.

— Чего ты трясешься, ты же призрак, — фыркнул Админ.

На горизонте занимался рассвет, небо стремительно светлело. Шен напряженно вглядывался в проносящуюся мимо землю, стремясь не пропустить недостроенный павильон. Он так наклонился вниз, что Админу приходилось придерживать его поперек пояса, чтобы он не упал.

— Вон там! — наконец воскликнул Шен. — Снижайся, брат.

Админ покорно выполнил распоряжение призрака и опустился на землю в просторном внутреннем дворе перед недостроенным павильоном.

— И что теперь? — оглядываясь по сторонам, спросил он.

— Эй, детишки! — закричал Шен. — Я нашел вашего брата!

Админ перевел на него недоуменный взгляд. «Нашел»? «Вашего»? Как-то немного неправильно.

Во внутренний двор выбежала маленькая девочка, таща за руку такого же мелкого мальчугана. Следом появилась девочка постарше — та самая, что забралась тогда в Муана. За ними спокойным шагом шли Есу и Лиян.

Шен виновато посмотрел на последнюю.

— Прости, я не смог спасти тебя, — одними губами прошептал он.

То Лиян отрицательно покачала головой.

— Вы бы не смогли спасти меня, как бы ни пытались, — убежденно произнесла она.

Шен непонимающе нахмурился.

— Братец Сер так вырос, — тем временем оценивающе рассматривая Админа, произнесла самая маленькая девочка. — Стал такой красивый.

— Жалко только, ты не привел с телом его душу, — заметила Есу.

— Если вообще было что приводить, — парировал Шен.

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Четвертый этаж»! Завершена второстепенная арка «Двенадцать свечей, пахнущих кровью»! Завершена второстепенная арка «Соблазнительный эскорт»! Главному герою Шену начислено 300 баллов! Продолжайте стараться!]

Админ, не видящий призраков, не слышащий их голосов и голоса Системы, выжидательно смотрел на Шена.

— Что здесь происходит? Ты соврал мне?

Призраки за его спиной растворялись, устремляясь к свету. А может, это просто лучи восходящего солнца так падали.

— И зачем ты привел меня сюда? Какая глупость, — фыркнул Админ.

Шен отступил на шаг. Это существо, после всего, что оно сделало… одно его присутствие пробуждало в груди безотчетный страх и заставляло трястись руки. Это невыносимо раздражало, и больше всего бесило то, что Шен не знал, как с этим бороться.

— Удрать от меня не выйдет, — протянув к нему руку, улыбнулся Админ.

Блик солнца на мгновение ослепил его, а затем левое плечо в районе сердца насквозь пробил меч. Сила этого удара оказалась так велика, что он сбил Админа с ног и пригвоздил к земле.

В следующий миг Шен поднял руку, и его вздернули в воздух. Двое заклинателей с третьим в охапке стрелой прочертили небо и скрылись за городом. Это произошло так быстро, что, пока Админ выдергивал меч из груди (который оказался не имеющей духовной силы железякой), нападающих уже и след простыл.

Админ вскинул взгляд в безоблачное голубое небо и рассмеялся.

Ал и Муан развили такую скорость, что приземление оказалось жестким. Шен пролетел по воздуху и остановился в густом кусте. Ал сорвался с меча и сделал несколько ловких кувырков, прежде чем замереть на одном колене, а Муан пронесся еще несколько метров, словно птаха, и приземлился на ноги.

Шен расположился в кусте вполне комфортно, поэтому не спешил вылезать. Он раскинул руки и выдохнул, довольно улыбаясь.

Долго полежать ему не дали, потому что на него накинулся Муан:

— Что это было?! Как это понимать?!

Некоторое время назад очнувшийся под шепоток Ала мечник услышал в голове голос Шена. Тот сказал, чтобы они с Алом прихватили дополнительный меч и летели к павильону призраков, где он будет ждать их с беловолосым братом призрачных детишек. Не давая обнаружить свое присутствие, Муан должен издалека метнуть в того меч так, чтобы точно отвлечь на некоторое время, и подхватить его самого, унося прочь. Что Муан с Алом и выполнили, не совсем понимая суть дела.

— С какого момента это было твоим планом?! — схватив и вытащив Шена из куста, продолжал допытываться Муан. — Что не так с тем беловолосым? Почему мы должны были убегать от него?!

Шен окинул его волосы оценивающим взглядом.

— А тебе идет, — вместо всех объяснений заявил он.

На Муана эта фраза подействовала отрезвляюще. Отпустив одежду Шена, он отступил на шаг.

— Объясни, что произошло, пожалуйста.

— Демна-как-его-там вернулся, разве вы не догадались? Вы ведь видели сектантов Хладного пламени.

Муан секунду молчал, а затем вновь стал взрываться:

— Так, я не понял, в тебя же вселился призрак! Откуда ты все это знаешь?!

— Да, призрак и в самом деле был. Но с какого-то момента я очнулся и видел все происходящее. Правда, сказать ничего не мог. Если бы я надавил сильнее, это бы вытолкнуло призрак прочь из моего тела, поэтому приходилось наблюдать.

— С какого момента?

— С какого?.. Кажется, первым, что я услышал, очнувшись, был твой голос, кричащий: «Туфли?!»

Шен виновато улыбнулся, а Муан стал густо краснеть.

«Если ты уже тогда мог вернуться, почему не сделал этого? — мысленно спросил мечник. — И почему молчал, ничего не говоря мне напрямую?»

«Я пытался передать тебе свои мысли, но не получалось. А насчет первого вопроса… Я… Ну… Наверное, на какое-то время мне просто хотелось потерять контроль… Настолько, что было даже все равно, что вы обрядили меня в платье. Прости…»

«Прости? — начиная злиться сильнее, переспросил Муан. — Я из кожи вон лез, чтобы найти возможность изгнать призрак, а ты “просто хотел потерять контроль”?! Просто решил расслабиться? Думаешь, можешь вытворять такое, а потом просто говорить “прости”?!»

«Я не специально это сделал, ясно?! Просто в какой-то момент… в какой-то момент… Мне показалось, что так будет лучше. Разве не идеальный способ осуществить все наши планы? Мы проникли в усадьбу. Ал, я вижу, нашел нужный меч, и мы выяснили, что там происходит. Да, досадно, что меня все же раскрыли…»

В тот момент действительно было опасно. Наверное, не стоит Муану знать, как близок он был к обращению кучкой пепла.

— Черт побери, — фыркнул Муан, сложив руки на груди. — Я так зол, что у меня не хватает слов это выразить!

Шен молча отвернулся, понимая, что у него немного аргументов в свою защиту. Это в самом деле было довольно нехорошо с его стороны. Он подверг опасности не только себя, но и Муана с Алом. Просто…

У него нет оправданий. У Муана есть все основания злиться.

— Учитель, — улучив момент, Ал осторожно обратился к нему, словно боялся обнаружить на его месте кого-то другого, — мы с мастером Муаном в самом деле очень переживали за вас.

Шен вздохнул. На душе стало гадко. Он закрыл целых три арки одним махом, но какой ценой? Лиян и еще десять невинных девушек погибли. Смог бы он что-то изменить, если бы знал, что задумал Админ? Но его возвращение, несмотря на все намекающие знаки, несмотря на то что он знал, что тот когда-нибудь вернется, стало для Шена неожиданностью. И страх, который пробуждало это существо в его сердце, оказался другой неприятной неожиданностью. Хоть он и сменил тело, выглядел совсем не так, как раньше; стоило Шену понять, кто перед ним, как он с трудом сохранял способность связно мыслить.

Частично надышавшись в зале сонными благовониями, Шен потерял бдительность, и удар брата Есу и ее, и его отправил в обморок. А открыв глаза, Шен увидел перед собой Демна-как-его… Админа. Отчего-то он узнал его в одно мгновение. Попасться этому существу вот так…

Но у него оставался один шанс на спасение и завершение арки павильона призраков. Если бы ему не удалось заманить Админа туда, как бы еще он смог закрыть эту арку?

— Давайте обсудим все произошедшее позже? — вздохнув, предложил Шен. — У нас теперь есть мечи, можем убраться отсюда так далеко, как захотим. Но сперва я все же хотел бы переодеться. То Лиян погибла, но, думаю, она не будет против, если мы напоследок еще раз воспользуемся ее гостеприимством. И кстати, где статуэтка?

— Я ношу ее с собой, — отмахнулся Муан. — Но погоди, что значит «То Лиян погибла»? Как?

— Когда я искал меч, я слышал, как И Мори говорила, что «господин Исан завершил печать», — припомнил Ал. — Это как-то связано?

— Возможно… Демна-как-его-там, похоже, вселился в тело Сагона Роя, но тот не выдержал его силы и обратился дряхлым стариком.

— Так тот старик… — догадался Муан.

— Да, тот, кого мы видели во главе клана в зале празднества, и в самом деле Сагон Рой. Я тоже с трудом узнал его. Так вот, он подготовил печать и ритуал, в котором требовалось жертвоприношение двенадцати девушек. В результате ритуала он переселился в тело брата Есу, а девушки, среди которых была и Лиян, обратились пеплом.

Муан некоторое время помолчал, а затем уточнил:

— Девушек должно было быть двенадцать, но той двенадцатой притворялся ты. Как же Демна-как-там завершил ритуал?

Шен задумчиво потер подбородок.

— Не знаю. Я решил, что он нашел замену.

— И что было потом?

— Я притворился, что Есу все еще в моем теле, и заставил его прилететь в павильон призраков, чтобы наконец выполнить свое обещание той девочке. Ну а дальше в игру вступили вы. Кстати, отлично сработано.

Муана не пронял этот топорный комплимент, а Ал радостно улыбнулся.

— Тебе не кажется, что опасно сейчас возвращаться в Павильон утешений? Вдруг этому демону взбредет в голову отправить за нами погоню? Тогда перво-наперво он будет искать именно там, разве нет? Учитывая, что ты притворялся одной из местных девушек.

Шен вынужден был признать правоту друга. Он молчал, размышляя, как же тогда ему раздобыть нормальную одежду и сапоги.

— Ал может пробраться в Павильон утешений с помощью своего навыка скрытности, — нашел решение Муан. — Так ведь?

Они перевели взгляды на парня.

— Да, я могу! — тут же подтвердил тот.

— Хорошо, — вздохнул Шен. — Тогда пойдем в Хэфань вместе, затем мы затеряемся на какой-нибудь узкой улочке, полной народа, и подождем тебя там.

Благодаря мечам, которые Муан и Ал прихватили из горной усадьбы, заклинатели быстро добрались до дороги, ведущей в Хэфань.

Муан искоса посматривал на Шена, идущего рядом. Теперь, когда он вновь был собой, рассматривать этот новый образ было по-особому интересно. Правда, мечник все еще злился на него за полную беспечность, поэтому никак новый облик не комментировал.

Шен чувствовал гнетущую волну неодобрения, идущую от Муана. Честно говоря, все происходящее и так было немного болезненным, так что настроение Муана только сильнее угнетало и заставляло ощущать раздражение. Было странно одновременно и чувствовать вину, и чувствовать свою правоту.

— Что-то горит? — удивленно произнес Ал, ловя ладошкой хлопья пепла.

Ушедший в свои мысли Шен поднял голову и с удивлением увидел опадающий на землю, словно снег, пепел. Вокруг стояла полная тишина.

Эта тишина казалась гнетуще мертвой.

Они вновь прошли через распахнутые ворота Хэфаня, глядя на высушенные головы в клетях, присыпанные пеплом. Навстречу заклинателям не попалось ни одного человека.

Не было криков торговцев. Не было звуков гонга и ароматов еды.

По пустынной улице лишь разносился пепел, и ветер теребил беспорядочно валяющуюся одежду.

[Поздравляю! — разразилась Система. — Завершена второстепенная арка «Пепел внутри костей»! +100 баллов главному герою Шену!]

Глава 141. Статмин

Иногда детей отдают богам. Таких детей называют «избранными». Однако на деле они не более чем бесправная жертва.

Тот, кого позже назвали Шеном, стал «избранным», когда ему было пять лет.

Считается, что дети до последнего не понимают, что именно должно произойти, поэтому не испытывают боли и страха. Обычно жертвоприношения происходят не чаще нескольких раз за десятилетия, во время исключительной засухи или неурожая. Иногда деревня десятки лет живет в гармонии с природой, благодаря богов за милость и щедрые дары.

Но в этот раз все оказалось по-другому. И в прошлом году уже была принесена жертва, но, несмотря на это, деревне с трудом удалось протянуть до весны. Теперь настало очень засушливое лето, и все должно было повториться.

Когда вся деревня собралась, провожая его взглядами, Шен уже догадался, что не вернется. В прошлом году то же самое было с Е Цзи — его веселой подружкой. Однажды она пропала, так же ушла, увлекаемая отцом и шаманом, и больше он ее не видел. Никто не отвечал ему, куда она подевалась, никто не снаряжался на поиски, не бил тревогу, не выглядел удивленным.

Шен был смышленым ребенком. Перебрав все возможные варианты (потерялась? уехала? похищена?), он понял, что она умерла.

Ни могилы, ни алтаря — словно и не было девочки по имени Е Цзи.

И вот теперь все провожают такими взглядами его. Очень странными взглядами, в которых сожаление смешивается с надеждой и обреченной решимостью.

Он переводит взгляд на отца, который держит его за руку и с той же неотвратимостью, с которой осень сменяет лето, идет вперед.

Шен ничего не говорит, не упрашивает, хоть и догадался, что должно произойти: он назад не вернется. Почему? Отчего? Он не знает причины, но чувствует, что это был его последний день.

Несмотря на смутное понимание ситуации, он не ощущает страха. Скорее, недоверие и зарождающееся любопытство. Дома осталась мама, она не вышла его проводить. Она ведь обязательно проводила бы его, если бы это действительно был его последний день, так ведь?

Он смотрит на отца, но тот не глядит на него, его взгляд устремлен вперед, вперился в одну точку, к которой отец движется неотвратимо, сильнее необходимого сжимая хрупкую детскую ладонь. В той точке стоит шаман в своем праздничном одеянии, как он наряжается на свадьбы или похороны.

В том месте обмелевшая река становится совсем мелкой и широкой, течет по камням и сверзается вниз. Там несложно стоять, только скользко и страшно, ведь неловкий шаг сулит верную смерть.

Шаман читает свой непонятный речитатив. Шен смотрит на отца, высоко поднимая голову. Он хочет разглядеть хоть какие-то эмоции на его лице, но теперь тот стоит против солнца — его лицо кажется сплошной черной тенью.

Шен, наверное, должен был что-то сказать. Ему кажется, что стоит нарушить эту тишину между ними — и все может измениться, все должно измениться. Но он молчит.

Отец наконец отпустил его руку. Он присел на колени перед ним, прямо в воду, в одежде, замочив ее всю. Теперь Шен может видеть его глаза. В них — тьма.

За этим осознанием следует толчок. Потрясение осознания. Восторг полета. Удар и темнота.

Так ребенок стал чудовищем, в его груди поселилась та тьма, что он увидел в глазах отца.

Очнувшись, Шен не сразу понял, что произошло. За его спиной разверзалась расселина, но он не смотрел в ту сторону. Он сел, отрешенно глядя перед собой, постепенно вспоминая, что случилось.

Рурет!

Самым главным словом было «Рурет». Его память возвращала фрагменты, картины, но… И разум, и все нутро его отказывались верить.

«Нет. Это неправда», — единственная мысль крутилась в его сознании, для которого реальность оказалась слишком оглушительной.

Он медленно поднялся, прошел к выходу, не оборачиваясь на расселину, случайным взглядом зацепил мечи и одежды, валяющиеся на полу. Это тоже не вписывалось в его картину мира. Он просто проигнорировал это.

На площади было слишком тихо. На площади, где даже к вечеру не смолкает тихий бубнеж учеников, которые не в состоянии молча созерцать закат, было болезненно тихо. Ветер трепал беспорядочно разбросанную одежду, ученические мечи валялись подле нее.

— Что за беспорядок, — пробормотал Шен. — Кто додумался раскидать здесь все? Совсем от рук отбились…

Он бездумно свернул налево, к мосту, и медленным, сомнамбулическим шагом пошел вперед.

«Если Рурет нет на пике Лотоса, значит, она у брата».

Отчего-то ему было остро необходимо увидеть ее прямо сейчас.

Сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Окружающий мир обрел болезненную четкость очертаний. Солнце светило слишком ярко, почти нестерпимо для глаз. Серый камень моста под ногами, сочно-зеленая яркость деревьев пика Таящегося ветра, виднеющегося впереди.

Он просто двигался вперед, забыв о том, что может полететь.

Шен не прошел и четверти моста, когда мимо по небу пронеслись старейшины ордена. Первым отреагировал Шиан: сделав крутой вираж, он приземлился перед ним.

— Что произошло?!

Шиан казался чем-то потрясенным, его лицо искажал настоящий страх. Он метнулся к Шену и схватил его за плечи.

— Шиан, ты видел Рурет? Она у тебя? — вместо ответа спросил Шен.

Ему казалось, что он задал простой и обыденный вопрос. Он не понимал, отчего Шиан смотрит с таким выражением, но даже отдаленное беспокойство не могло пробиться в его сознание.

Шиан же видел бледное, шатающееся существо, отдаленно напоминающее старейшину Шена, которое черным остекленевшим взглядом смотрело то ли на него, то ли сквозь него и всей своей аурой излучало тьму и боль. А за этим существом виднелся пик Лотоса, черный, словно по нему пронесся безжалостный пожар, уничтоживший все на своем пути, оставивший лишь темные остовы деревьев. От пика веяло тьмой, удушающая аура была настолько сильна, что даже отсюда вызывала животный ужас и тошноту, комом подкатывающую к горлу.

— Что произошло?! — повторил Шиан.

— О чем ты?

Взгляд Шена был то ли пустой, то ли издевательский.

— Он убил всех! — вдруг услышали они голос. — Убил абсолютно всех!!

Старейшина Тан, улетевший к пику, когда Шиан спустился на мост, сейчас бежал обратно, словно за ним гналась сотня оголодавших тигров.

Шен обернулся на голос, впервые и сам поглядел на преобразившийся пик, и в этот момент земля стала мелко дрожать под ногами, мост заходил ходуном, а на месте масштабной резиденции в традиционном стиле словно по волшебству стал пробиваться из-под земли, точно коренной зуб вместо молочного, ужасающий своей гротескной чернотой каменный замок.

* * *

Шен потрясенно смотрел, как ветер разносит пепел, выдувая его из складок лежащей кучками одежды. Он закрыл рот и нос ладонью, сдерживая подкатившую дурноту.

Админ уничтожил весь город.

Пока Шен наивно полагал и злился, что тот убил двенадцать девушек, те оказались лишь завершающей чертой огромной печати, вобравшей в себя весь Хэфань. Все это поклонение «Истинному Богу», устрашение, головы над входом — все это были лишь эксперименты, и, наигравшись, он уничтожил их.

Играючи стер тысячи жизней. Вместе с осознанием масштабов происходящего сознание Шена затапливал страх.

«Нет… Нет… Как такое возможно?»

Подобная сцена была в оригинальной новелле.

Спустя много времени после смерти злодея, когда Ал набрал свою полную силу и занялся сражением с сектой Хладного пламени. Именно такое событие ознаменовало начало главной схватки: Ал со своими спутницами вернулся в город, покинутый накануне для ночной охоты, и увидел точно такую же картину. Тогда и началось серьезное противостояние главного героя и Демнамеласа, а не мелкие проходные стычки. Можно сказать, впоследствии эта борьба стала кульминацией истории.

Вот только это должно было случиться не менее чем через десять лет, совершенно не так! Главный герой сейчас совсем мальчишка — он не выстоит и…

Потрясение чуть не заставило Шена упасть. Теперь у истории есть еще один главный герой, бессмертный заклинатель, глава пика Черного лотоса!

И этого «главного героя» просто ужасает сила, которую Админ-Демнамелас мог получить, в одночасье лишив жизни целый город.

Это существо… Он не человек!

Он не мыслит человеческими масштабами! Он помножен на десятки тысяч человеческих жизней. Он чудовище из сказок. Хуже любого монстра, потому что разумен.

Сил Шена никогда не хватит, чтобы противостоять ТАКОМУ.

Надо бежать. Немедленно. Если они задержатся хоть на мгновение… Он ведь почует, точно почует… Он ведь выпил его кровь! Тогда казалось, что не так уж страшно позволить ему это, выбора не было, да и в прошлый раз… Но теперь! Он вновь будет отслеживать его, словно Шен светится красной точкой на карте?! Снова будет пролезать в его сны?!

«Я не могу… Я не хочу. Я не хочу быть главным героем!!»

Система ничего не ответила.

— Шен? — Муан напряженно обратился к нему.

Шен сделал шаг назад и обернулся.

— Нужно немедленно убираться отсюда!

— Постой, мы так и уйдем?

Казалось, каждая секунда приближает к гибели. В любой момент Админ может появиться перед ними и… И что?! Отберет у него все, а затем убьет. И этот день больше не повторится — и шанса исправить все не будет. Это не игра.

— Бежим, сейчас же!

— И так все оставим? — все еще упорствовал Муан. — Нужно хотя бы вернуть обещанный меч старцу.

— ДА ПЛЕВАТЬ НА ЭТОГО ДЕДА! — заорал Шен. — ДОСТАВАЙ СВОЙ ЧЕРТОВ МЕЧ И ПОДНИМАЙСЯ В ВОЗДУХ! МЫ ЛЕТИМ ТАК ДАЛЕКО, КАК ЭТО ВОЗМОЖНО!!

Минута проходила за минутой. Ветер бил в лицо, такой холодный, что со временем тело стал пробивать липкий озноб. Ступни и пальцы ног пострадали сильнее всего — Шен незаметно скинул неудобную обувь и теперь стоял на мече босиком.

С каждым метром опасность отступала. И пусть это было довольно спорной гипотезой, но продвижение вперед минута за минутой в какой-то момент позволило сковывающим тискам первобытного страха разжаться. Шен наконец-то смог нормально вздохнуть.

Связных мыслей не было, лишь мешанина образов и невнятных чувств.

«Полетим в Кушон — это довольно большой город на пути к ордену, — вдруг услышал он мысли Муана, словно тот только и ждал, пока Шен чуть успокоится, чтобы высказаться. — Будем там к вечеру. Не думаю, что ты сможешь лететь всю ночь».

В обычной ситуации Шен разозлился бы на завершение этой фразы и из противоречия обязательно стал бы доказывать обратное, но сейчас безучастно согласился.

«Он уничтожил весь город. Я не могу сражаться с таким существом, я просто не знаю как. Я неумеха, мои знания так обрывочны. Я не могу быть на месте героя, сражающегося с главным боссом, это ошибка. Мои выводы ошибочны, все не может быть так».

«Он заберет у меня все, что мне дорого».

Его страх стал менее хаотичным, более осознанным. Он обдумывал все снова и снова, и страх заполнял все мысли.

«Я не могу противостоять такому существу».

«Это невозможно».

«Почему нет форы?! Форы хотя бы в несколько лет!!»

«Это нечестно».

Холод растекался по телу, замораживая страх, с кровью текущий по венам.

Когда они приземлились, город Кушон, расположенный на равнине между началом горных хребтов, уже тонул в сгустившихся сумерках. На сей раз они приземлились прямо в городе посреди улицы, не особенно беспокоясь из-за потрясенных взглядов простого люда, которые взирали на заклинателей словно на сошедших с небес небожителей. Впрочем, человеческий разум быстро находит объяснения всяким странностям: вскоре народ решил, что был одурачен каким-то трюком, а «небожители» выглядят слишком потрепанно, чтобы возносить им почести, и разошелся по своим делам.

Шен к тому времени мыслил довольно трезво и осознал, что здорово погорячился, стремительно сбежав из вымершего Хэфаня. Денег у них не было, на нем все еще оставалась дурацкая одежда, а сейчас к тому же он полностью продрог и совершенно не ощущал ступни одубевших ног.

С растерянностью и некой затаенной надеждой он посмотрел на Муана и Ала. Шен устал постоянно решать все мелкие проблемы, словно это когда-то сделалось его долгом по умолчанию.

— Глядите! — смотря в сторону, вскинул руку Ал. — Вон там, похоже, постоялый двор!

Шен перевел усталый взгляд.

— Да, но…

Рассчитывать, что кто-то вновь случайно с ними столкнется и пригласит бесплатно переночевать, не приходилось. Два раза подряд подобное крайне маловероятно даже в наполненном роялями творении Ера.

Ал подкинул на ладони увесистый кошель, слитки внутри глухо звякнули.

— Думаю, хватит и на неделю, — самодовольно заметил он.

— Откуда…

— Я подобрал его в Хэфане. Там он уже никому не нужен.

— Ал! — Шен был искренне восхищен. — Ты просто умница!!

Муан тихо фыркнул. Ну надо же, пока он беспокоился о Шене, Ал воспользовался головой на плечах и сделал что-то полезное. Вообще-то, не сделай он этого, его бы следовало отругать за нерасторопность, а не хвалить сейчас за такую малость. Муан тоже так сделал бы, если бы его не отвлекала паника, разливающаяся в груди из-за Шена.

Ал засветился ярче серебряного слитка, который вынул из кошеля.

— Пойдемте, — произнес он, чувствуя себя хозяином положения.

Шен двинулся за Алом, с трудом передвигая окоченевшими ногами. Муан шел рядом, с неодобрением косясь на его босые ступни, сверкающие при каждом шаге. Эта улица была явно не тем местом, где можно без опаски разгуливать босиком: вокруг было грязно, с углов смердело помоями.

«Тебя понести?» — мысленно предложил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

«Только попробуй», — немедленно раздраженно отозвался Шен.

«Так мне попробовать?» — на всякий случай уточнил Муан.

«Нет!»

Благо постоялый двор находился неподалеку, иначе Муану стало бы физически больно на это смотреть.

— Мы хотим остановиться на ночь, — произнес Ал.

Шен и Муан подошли и встали рядом с ним. Окинув их взглядом, хозяин этого темного и не особо популярного места уточнил:

— Барышня желает отдельную комнату?

— «Барышня» желает освежиться, приготовьте бадью воды, да погорячее, — совершенно неженственным, грубым приказным тоном заявил Шен.

Хозяин вытаращился на него, на мгновение опешив, но, стоит отдать ему должное, быстро взял себя в руки и больше ничего, от греха подальше, не уточнял.

Когда хозяин отвел их наверх, Шен прошел по предоставленной комнате и остановился у темного, смотрящего в провал ночи окна. Уставившись в черную пустоту, он скрестил руки на груди и принялся ждать, когда заказанная им вода будет готова.

Муан и Ал проявили больше участия, рассмотрев скудный интерьер. Комната оказалась длинной и узкой, у стены на значительном расстоянии друг от друга лежали матрасы. У противоположной стены стоял низкий столик, рядом с которым даже не было подушек для сидения. Больше в комнате не было ничего, даже ставен на окне, в которое сейчас вперился Шен.

Убого.

Дешево, конечно, но очень неуютно. Успокоив себя мыслью, что это крайняя мера всего на одну ночь, Муан вздохнул и кивнул Алу, чтобы тот расплатился.

Несмотря на то что уже стемнело, вечер был еще ранний, праздник Холодной Пищи закончился, и такой крупный город, как Кушон, еще не спал.

— Пойди купи своему учителю приличную одежду, — произнес Муан.

Ему претила мысль, что Ал займется столь щепетильным делом, однако оставлять Шена одного и отходить дальше чем на несколько метров он опасался. Опасность эта представлялась Муану весьма смутно, однако Шен имел манеру влипать в неприятности и на пустом месте.

Ал, сначала недовольно скривившись от этого приказного тона и собираясь было спорить, смерил взглядом застывшую у окна фигуру, оценил прелесть сложившейся ситуации, в которой он беззастенчиво может выбрать одежду учителю по своему вкусу (главное — не ошибиться с размером!), молча кивнул и вышел из комнаты.

Муан спустился вниз, приказал принести еды и вина на троих. Вернувшись в комнату, он обнаружил Шена ровно в той же позе. Прислушиваясь к связи, он все еще ощущал его беспокойство и страх. Конечно, созерцание в одночасье уничтоженного злой волей города кого угодно может выбить из колеи, и все же Муану казалось, что за всем этим кроется нечто большее и Шен отреагировал так по куда более глубокой причине. Оставалось только надеяться, что он все же поделится с ним, когда успокоится.

Наконец приготовили воду. Оказалось, на этом постоялом дворе устроили отдельную ванную комнату на этаже. Шен, доселе безучастный к окружающему миру, с облегчением последовал за служанкой, показывающей путь.

Кивнув ей, Шен зашел и запер за собой дверь. В комнате было много свободного пространства, сбоку стояла скамья, а бадья находилась за полупрозрачной ширмой. В воздухе, сыром и тягучем, расцветали сладкие ароматы цветов. Пройдя за шторку, Шен с удивлением увидел, что в воде плавает несколько свежих лепестков. На тумбе рядом стояла одна-единственная шкатулка, а сбоку дымились палочки благовоний.

Шен не сразу смог справиться с одеждой. В какой-то момент его пробрала злость, он рванул ворот и услышал звук лопающихся нитяных петель. Кое-как стянув с себя ставшее слишком облегающим и удушливым платье, он уже спокойнее снял нижнюю одежду и опустился в горячую воду.

Тело тут же пробрала дрожь, отогревающиеся пальцы ног стали гореть огнем. Широкая бадья позволяла погрузиться в воду с головой, что Шен и сделал, смотря на водный свод, сомкнувшийся над головой.

Отчего-то дрожь не прекращалась, несмотря на обжигающую воду. Шену трудно было признать, что дрожит он вовсе не от холода. Страх заполз в его сердце и поселился там, словно ненавистная змея.

Может ли Админ прямо сейчас определить, где он?

«Нужно было сделать все возможное, чтобы не дать ему выпить моей крови! Почему я не подумал об этом? Почему?!»

Он знал, что ничего бы не смог сделать, противостоять Админу он был неспособен… Не в тот момент. Может, через месяц, когда он восстановит потраченные на демона-дерево силы… И все равно его разум тонул в агонии и злости на самого себя.

Как беспечно.

Кислород закончился, и Шен резко вынырнул из воды, расплескивая ее вокруг.

Надо взять себя в руки, надо прекратить бояться.

Может, он сделал неправильные выводы? Может, у Админа вовсе другие планы?

Думать становилось невыносимо. Укрыться в забытьи до следующего дня, на свежую голову переосмыслить происходящее. Но… Шен не мог позволить себе сон. Ведь во сне может прийти ОН.

Нет никого, к кому можно обратиться за помощью. А сам Шен… Любой его шаг может привести к непоправимым последствиям. Админ играючи заберет всех, кто ему дорог.

Может, он сделал неправильные выводы?

«Удрать от меня не выйдет», — вспомнил он недавно произнесенную фразу преобразившегося Админа.

«Он все равно убьет тебя, когда наиграется. Ты хотел знать, зачем ты здесь? Чтобы умереть, ясно?» — последняя фраза Ера, перед тем как они расстались.

Тут реально можно сделать еще какие-то выводы?!

«Система, Система, скажи мне, что происходит?!»

Та наконец отозвалась. Пусть и недовольным голосом, она произнесла:

[Как говаривал пользователь номер один, когда писал некоторые свои арки: «Треш, угар и содомия»].

Шен оторопело моргнул.

«Ты прикалываешься, что ли?» — панику мгновенно вытеснила злость.

[Нет].

«Тогда скажи мне, как такое могло произойти?! Как сцена из пятисотых глав новеллы могла внезапно оказаться в этом временном промежутке?!»

[Второстепенные арки я тоже ищу по всей новелле, — заметила Система. — Так что не вижу ничего экстраординарного в происходящем].

«Хочешь сказать, это какая-то второстепенная арка??»

Система ответила не сразу.

[Я не знаю. Я не могу сказать, как именно проявит себя адаптированная арка и к каким последствиям приведет. Я лишь адаптирую их в надежде, что это сделает сюжет лучше].

«И как? — едко спросил Шен. — Нравится тебе такое развитие сюжета? Как тебе такая концовка: секта Хладного пламени во главе с Админом-Демнамеласом уничтожает мир или, во всяком случае, захватывает большую его часть, убивает главных героев и заклинателей ордена РР и торжествует на костях? Отличный финал?»

[Не надо драматизировать. У главного героя всегда должен быть достойный противник].

«Но я не Ал! Да и Ал слишком молод и неопытен! У нас нет главного героя, способного противостоять такому противнику!!»

[Зачем вы мне это говорите? Не я придумала такое развитие сюжета. И я ничего не могу изменить по своему желанию].

«Не знаю, ясно?! Не знаю я зачем! Я просто… просто…»

Запал яростно спорить внезапно закончился. Шен выдохнул и откинулся на спинку бадьи. Страх постепенно уходил, оставляя после себя лишь внутреннее напряжение, ощущение нависшей угрозы, удара, который может настигнуть в любой момент. Не так уж страшно. Наверное, многие проходят через это. Он явно не первый, кто чувствует подобное. К примеру, неизлечимо больные или люди на войне. Смерть всегда была близко, он просто не обращал внимания на ее тихую поступь и слабое дыхание в макушку. Сможет и дальше не обращать. Близкие люди могут умереть. Это неизбежно.

«Система, почему ты называла оригинального Шена мразью?» — внезапно даже для самого себя сменил тему Шен. Ведь все же те воспоминания… пусть это и было всего лишь прошлое… в чем-то перекликались с настоящим.

[В моих данных заложено, что он был плохим человеком].

«Но ты говорила, что знаешь весь сюжет новеллы “Великий безумный”. Ты видела, что случилось в прошлом?»

[Видела].

«И не изменила своего мнения?»

Система какое-то время не отвечала.

[Нет, не изменила].

Три события произошли одновременно.

Шен, все же умудрившийся задремать, соскользнул в воду, вдохнул ее и истошно закашлялся, тут же придя в себя.

Дверной замок с треском вылетел из косяка, а дверь, описав дугу, ударилась о стену.

Муан крикнул: «Шен!»

Хозяин Проклятого пика подскочил в бадье и завопил раньше, чем осознал, что случилось:

— Да занято же, черт побери! Неужели так трудно подождать своей очереди?!

Муан, уже влетевший внутрь, замер посреди комнаты, осознавая, что с Шеном вроде все в порядке, его силуэт отчетливо отображается за ширмой.

Шен положил локоть на край бадьи и развернулся к нему:

— Старейшина Муан, можно немного больше терпения? Неужели я так долго здесь нахожусь?

— Ну… довольно долго…

— Все равно это малость некультурно. То, что ты стоишь над душой, процесс не ускорит. А ты к тому же напустил в комнату холодного воздуха! И кстати, по-моему, я запирал дверь.

— Мне показалось… С тобой уже все в порядке?

— Я жив-здоров и уж ванну принять без постороннего участия в состоянии. Не нужно трястись надо мной, будто я умираю.

— Я не… — Муан на мгновение сбился и продолжил, — я не трясусь, будто ты умираешь. Просто беспокоюсь. Ты сам дал мне достаточно поводов.

Шен ответил не сразу, в какой-то мере признавая его правоту. Его в самом деле объял тогда постыдный страх и со стороны он выглядел, должно быть, донельзя жалко.

— Муан, реально холодно! Закрой уже дверь!

— Пожалуй, да, не буду мешать. — С этими словами Муан быстро удалился.

Шен вновь откинулся на спинку бадьи. Вода в ней почти остыла, но Шену отчего-то было нестерпимо жарко.

Не успел он толком отойти от этого мелкого происшествия, как дверь вновь распахнулась. Шен уже набрал воздуха, чтобы закричать, что здесь не проходной двор, но его успокоила фраза в голове:

«Я принес чистую одежду. Оставлю ее здесь».

Через полупрозрачную ширму Шен проследил за тем, как Муан положил стопку одежды на скамью возле входа и стремительно вышел.

Глава 142. Цветочный букет

Муан предупредительно оставил для него не только одежду, но и удобную обувь. Одежда оказалась очень хорошего качества, однако нестерпимо белого цвета. Как можно было подобрать для него подобное?! Муан что, не понимает, что примерно через час она станет в серую крапинку?!

«Не говоря уже о том, что она какая-то похоронная, прямо очень воодушевляет, спасибо, Муан!»

Одевшись во что дали, Шен пошел к арендуемой комнате, размышляя о происходящем. Все-таки сюжет строится на основе этого легкого чтива — новеллы «Великий безумный», а значит, у главного героя просто должен существовать некий способ, чтобы победить босса. Даже если они с Системой уже поломали все, что только можно, хоть какой-то способ должен оставаться! У него есть мерцающее ядро — по слухам, легендарное. Конечно, будь у него хотя бы несколько лет, чтобы разобраться… Но нет. Тогда, возможно, какой-нибудь священный источник силы? Или техника, доступная лишь заклинателю с мерцающим ядром, поэтому всеми забытая за ненадобностью? Ведь должен же быть во всем этом смысл?!

Шен понял, что ему необходимо посоветоваться с Муаном, один он в этом не разберется.

Толкнув дверь, он сделал шаг в комнату и остановился у порога. Ал сидел за низким столиком, поедая скудный ужин, а Муан стоял возле окна, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки. Когда появился Шен, мечник даже на мгновение опешил от этого белесого пятна, ярко выделяющегося на фоне сумеречного холла.

— По-моему, одежду забыли покрасить, — кисло прокомментировал Шен, взмахнув рукавами.

Ал посмотрел на него с восторгом, резко втянул воздух, подавился не до конца прожеванным рисом и закашлялся. Шен припомнил, что парень уже однажды предлагал ему подобный наряд, и стал догадываться, по чьей милости сейчас выглядит белее покойника.

«Ладно, фасон, допустим, не покойничий, и все же… Ал, что за шутки, у тебя и впрямь такой дурной вкус?!»

Отчего-то Шену думалось, что Ал поумерил свой фанатизм в возвеличивании персоны учителя, но вот этот наряд намекал, что парню все еще хочется видеть прекрасного небожителя на месте вполне посредственного Шена. Благо судьба хозяина Проклятого пика хотя бы не зависит от его мнения так, как раньше.

Шен подошел к столу, увидел, что на полу даже нет подушек для сидения, и криво усмехнулся. Садиться на явно не идеально вымытый пол в белоснежном наряде — не самая лучшая идея, иначе он станет первым прославленным заклинателем, ходящим с грязным пятном на самом неприличном месте.

«Надеюсь, он не все деньги на эту одежду потратил», — прокомментировал Шен для Муана и сел на крайний матрас.

Мечник все так же стоял у стены, ничем не выказывая желания поговорить, но на деле мысленно тут же засыпал Шена вопросами:

«Ну, ты готов рассказать мне обо всем? Что произошло, когда мы вернулись в Хэфань? Как ты понял, что Демна-чего-там-дальше возродился? Что произошло в горной усадьбе? И…»

«Хватит-хватит! — воспротивился этому потоку Шен. — Я понял. Я как раз хотел с тобой поговорить».

«Я слушаю».

«Сперва ответь мне на вопрос: что делать с тем, что произошло в Хэфане? Да, мы оттуда поспешно улетели, но заклинательский мир ведь не оставит подобное вопиющее преступление без наказания?»

«Да и не только заклинательский мир, — согласился Муан. — Другое дело, что имперские власти могут не понять, кто виновник. Да и противостоять подобной силе для них будет сложно. Но в любом случае это преступление должно караться лишь смертью».

«И что будет дальше?»

«Дальше мы прилетим в орден, расскажем о произошедшем, глава Шиан созовет совет восточных земель, мы объединим усилия с другими орденами и кланами и нанесем удар секте Хладного пламени, чтобы раз и навсегда с ней покончить».

«Как у тебя все просто звучит!» — почти что восхищенно подумал Шен.

«Я тоже не знаю, как все будет. Ничего подобного не случалось на моей памяти. Я знаю, что ордены и кланы иногда объединяются, чтобы противостоять монстрам, с которыми не справиться в одиночку, или катаклизмам, которые не под силу усмирить имперским властям. Однако подобное происходит крайне, крайне редко».

Шен заметил, что все звуки в комнате стихли, не слышно, как Ал с аппетитом жует. Он перевел взгляд на ученика и увидел, что тот настороженно переводит взгляд с него на Муана и обратно.

— Ложитесь спать, — произнес Шен, чтобы развеять эту внезапно ставшую гнетущей тишину.

Спустя какое-то время, когда комната погрузилась в полумрак, а Ал и Муан забрались под одеяла, разговор продолжился.

«Ты не собираешься спать?» — спросил Муан, видя, что Шен даже не думает раздеваться и ложиться: тот сидел у стены, устало прислонившись к ней спиной.

«Я буду охранять ваш сон», — с иронией отозвался тот.

«Что-то не так? Ты не сможешь завтра лететь, если не восстановишь силы».

«Я лягу чуть позже. Хочу сначала немного помедитировать, — отмахнулся Шен. — Скажи мне лучше вот что: может быть, где-то можно раздобыть техники, доступные бессмертному с мерцающим ядром? Или просто какие-то забытые или легендарные техники, способные победить Демнамеласа?»

«Ты запомнил его имя?»

«Мне отчего-то перехотелось ерничать на этот счет… — Шен задумался. — Да, ты прав, со страхом лучше бороться смехом… Только вот Демна-как-его-там уже недостаточно. Надо придумать ему какое-то прозвище! Хм. Гнида? Не то. Остолоп? Недостаточно емко. Дерьмодемон? Слишком грубо».

Муан смотрел в темный потолок и слушал его бормотания.

«Цыпа? О. Неплохо. Все! Теперь называй его Цыпой!»

«Прекрасно. Это гораздо быстрее, чем Демна-чего-там-дальше, — одобрил Муан. — Так что с ним?»

«Ну, он возродился. Я… Я догадывался, что это произойдет, и все же хотел верить, что это случится хотя бы не так скоро. Он был в Сагоне Рое, сотворил печать из двенадцати девушек и переселился в молодого адепта клана Тихого цветка, брата Есу. Точнее, я думал, что печать включала в себя лишь двенадцать девушек. (Или одиннадцать, учитывая, что я нарушил это число своим присутствием.) Однако оказалось, что это был всего лишь внутренний контур! Внутренний, завершающий контур! Гребаная печать вобрала в себя весь город, ты понимаешь?! Мне страшно представить силу, которую он смог получить, вобрав в себя энергию смерти стольких людей!»

Шен не выдержал и запустил пальцы в волосы, пряча лицо. А затем резко поднялся на ноги.

«Я пойду попью водички, — мысленно сообщил он. — Не жди моего возвращения, засыпай».

Муан хотел пойти с ним, но решил, что подобный надзор только разозлит Шена и заставит замкнуться. В любом случае мечник будет следить за ним с помощью связи. У него и самого теперь есть о чем подумать. Шен, оказывается, все это время знал, что Цыпа вернется, но даже и не подумал предупредить его. Ладно… Досадно, конечно, но ладно… Хотя, черт побери, это крайне злит! Так, ладно, забудем. Следует сосредоточиться на другом. Заклинатель, единовременно вобравший в себя энергию смерти по меньшей мере десятка тысяч людей. Раньше Муан сказал бы, что это и вовсе невозможно. Сейчас отрицать очевидное казалось глупым, хотя… Может быть, не так уж глупо? Может, Цыпа не вбирал всю энергию в себя?

В городе они видели лишь последствия печати. Они не знают, точно ли Демнамелас был ее центром. Что, если центром был не человек?

Первый этаж, где располагалась скудная обеденная зона в несколько столов и длинных лавок, тонул в полумраке, рассеивающемся лишь робким светом свечи, стоящей на стойке. Шен огляделся и понял, что здесь никого нет. И впрямь глупо было надеяться, что в столь захудалой ночлежке окажется позднее обслуживание.

За спиной послышался шум. Шен резко обернулся и увидел, что по лестнице спускается старая служанка, в руках которой зажаты тряпка и деревянный таз. Завидев Шена, белым пятном застывшего внизу лестницы, она выронила таз и тихо ойкнула. Тот с глухим звуком покатился по ступенькам и остановился, описав дугу, стукнувшись о ногу Шена. Женщина наконец осознала, что перед ней не призрак.

— Что вам угодно? — неприветливым тоном проворчала она, принявшись расторопно спускаться по лестнице.

— Я хотел попросить кружку воды, — немного извиняющимся тоном произнес Шен.

Женщина хмыкнула, наклонилась, поднимая таз, а затем скрылась за стойкой. Спрятав принадлежности для уборки, она все же нашарила за той же стойкой кувшин, выпрямилась и поставила перед Шеном наполненный холодной водой бамбуковый стакан.

Поблагодарив, Шен подхватил стакан и пошел к столику, располагающемуся возле окна по левую сторону от двери.

— Вы будете сидеть здесь? — очень недовольным тоном обратилась к нему служанка.

— Да, — Шен на мгновение опешил, не понимая, что делает не так. — Не беспокойтесь, мне больше ничего не нужно.

С минуту женщина буравила его взглядом, затем, тихо фыркнув, принялась еще что-то убирать за стойкой и, выпрямившись, произнесла:

— Свечу затушите, когда будете уходить. Наружная дверь заперта на засов. Если надумаете выйти — разбудите меня или хозяина. Мы запрем дверь за вами.

— Я не собираюсь выходить, не беспокойтесь, все хорошо.

Шен перевел взгляд на догорающую свечу. Хотел спросить, где может взять новую, но передумал.

— Приятных снов, — буркнула женщина совсем недружелюбным тоном и скрылась за боковой дверью, ведущей в хозяйскую часть дома. Может, это была вовсе и не служанка, а хозяйка, кто знает. Шен мельком об этом подумал и перевел взгляд на темное окно.

Он не собирался спать так долго, как только сможет. Забываться в алкоголе, как делал в прошлый раз, силясь избежать проникновение в сны Дем… Цыпы, он не мог себе позволить. Для противостояния этому монстру нужны твердая голова и ясность ума.

Сколько он сможет продержаться не смыкая глаз? Возможно ли это? Когда он вообще в последний раз нормально отдыхал? Шен призадумался. Должно быть, когда проспал семь дней после того, как чуть не заморозился насмерть… Ну что ж, можно сказать, выспался впрок, теперь отрабатывает. Правда, события последних дней измотали его тело (не говоря уже о духе), погрузиться в сладостный сон без сновидений и проспать по меньшей мере сутки было такой заманчивой мыслью… которую он не может позволить себе воплотить в реальность.

Возможно, Муан скажет, что глупо сидеть здесь, в свете почти догоревшего огарка свечи, бездумно пялясь то на столешницу, то в черное окно, то во тьму окружающего его пространства, почти не видя между ними разницы. Наверное, так оно и есть. Но Шен чувствовал себя красной точкой на экране с надписью «цель», на которую направлена ракета, и хотел, чтобы эпицентр этого взрыва был как можно дальше от тех, кто ему дорог. Он знал, что это не поможет: каких-то жалких несколько метров и этаж. Но если первый удар нанесут лишь по нему, Муан или Ал успеют среагировать.

Он сидел так очень долго, не впервые жалея о том, что в этом мире нет грифельных карандашей или чернильных ручек. В прошлом он любил, размышляя, выписывать на бумаге всякие спиральки или нечто вроде шифра к своим мыслям. Это был набор странных словосочетаний и причинно-следственных стрелочек, в которых посторонний человек не понял бы ровным счетом ничего. Не то чтобы это было необходимым, но отчего-то действовало успокаивающе.

Свеча догорела и потухла, и теперь лишь рассвет мог указать Шену на ход времени. Постепенно он заметил, что в помещении вовсе не непроглядная тьма: хорошо видны контуры столов и скамеек, через бумажные окна льется тусклый лунный свет, косо ложась на черные тени. В уголке глаза нечто мигнуло ярким пятном, словно маленькая вспышка. Шен резко перевел взгляд, но там вновь царила темнота.

Казалось, померещилось, но Шен отчего-то не мог больше отвести взгляда от того места.

На долю секунды ярко вспыхнул на черном фоне розовый фламинго, столь же быстро растворившись во тьме.

Шен оцепенел. Он почувствовал, как холодок пробежал по затылку и волной мурашек прокатился по телу. Он все продолжал смотреть в ту точку, но больше там ничего не было, словно увиденное всего лишь его воображение.

Но разве воображение могло выдумать подобную хрень?!

Все еще смотря в точку, где мигнул фламинго, Шен расфокусировал взгляд, стараясь уловить любое движение боковым зрением. Ничего. Темнота. Только если…

Оно сзади?

Обернуться через плечо. Имеет ли это смысл?

Вместо активных действий Шен перевел взгляд на свои руки, сложенные в замок на столешнице, и застыл так.

Муан ощущал присутствие Шена на первом этаже. Спустившись за своей «водичкой», тот так и остался там. Мечник мог понять его желание побыть в одиночестве. Его самого уже стало напрягать постоянное присутствие Ала. Одно дело видеть его каждый день — но еще и ночью! Зря они поскупились и не сняли в этой дыре три отдельные комнаты.

Он собирался еще немного подождать, а затем пойти поговорить с Шеном. Не может же тот сидеть там всю ночь! Однако усталость, скопившаяся за время их «приключений», дала о себе знать, и Муан, казалось, всего на мгновение прикорнул, но, открыв глаза, увидел, что лучи рассветного солнца ложатся на серый дощатый пол.

Мечник резко сел и осмотрелся. Ал все еще дрых, сладко посапывая, а вот спальное место Шена так и осталось неразобранным. Муан тихо фыркнул, оделся и вышел из комнаты.

Ощущение присутствия Шена было более отдаленным, чем ночью, поэтому старейшина пика Славы вовсе не удивился, увидев, что на первом этаже заклинателя нет. Обеденная зона пустовала, но доносящиеся с кухни запахи свидетельствовали о том, что хозяева постоялого двора уже не спят. Поразмыслив, Муан решил все-таки спросить у них, не знают ли те, куда ушел Шен.

— Да, господин, — отозвался хозяин. — Господин в белом просил передать вам, если вы проснетесь раньше, чем он вернется, что он просто пошел прогуляться.

— Он давно ушел? — уточнил Муан.

— Нет, недавно.

Муан решил, что даже если Шен не особо жаждет компании, он последит за ним хотя бы издалека. По связи мечник легко обнаружил его спустя какую-то четверть часа, правда, пришлось свернуть в пару злачных проулков, чтобы сократить разделяющее их расстояние.

Муан до сих пор не смыл краску с волос, да и одежда у него была все еще с плеча охранника Павильона утешений. Он совершенно не походил на бессмертного заклинателя, скорее, на наемника или телохранителя, и чувствовал, что люди его так и воспринимают. Это оказалось в какой-то мере даже интересно, он уже давно привык, что обыватели благоговеют перед его обликом бессмертного, а сейчас на него даже пару раз прикрикнули, чтобы уступил дорогу!

Шен обнаружился на торговой улице возле лавки с лепешками. Те были только что испечены и благоухали на пол-улицы. Шен расплатился за одну, и Муан с иронией обнаружил, что хозяин Проклятого пика умудрился незаметно реквизировать кошель, подобранный Алом.

Получив сдобную лепешечку, Шен с аппетитом впился в нее зубами и расплылся в блаженной улыбке, даже еще толком не прожевав. Наблюдать за таким старейшиной пика Черного лотоса было забавно; Муан так и застыл, щурясь на солнце. А Шен развернулся и пошел дальше по улице, на ходу доедая лепешку. За это время он сделал всего несколько шагов и вскоре вновь с повышенным интересом крутил головой по сторонам, примериваясь, чего бы еще отведать. В своем белоснежном одеянии на фоне пыльной серой улицы и просто одетого люда он казался не то впервые вырвавшимся в обычный мир княжичем, не то небожителем, сошедшим с небес, чтобы повеселиться в мире смертных. Его короткие черные волосы, едва касающиеся плеч, ярко блестели на солнце и немного мешались, отчего Шен то и дело слегка тряс головой, откидывая их с лица, или заправлял непослушные пряди за уши.

Муан осмотрелся по сторонам и понял, что за прекрасным «небожителем» наблюдает не только он, но и пол-улицы от мала до велика. Мечник стремительно догнал Шена и, улыбаясь, предложил:

— Пойдем где-нибудь посидим?

На мгновение тот опешил, а затем улыбнулся в ответ. Этим чудесным ярким утром хотелось поскорее забыть тягуче-темную ночь и хотя бы на часок отодвинуть заботы и сделать вид, что они просто непринужденно путешествуют.

— В этой одежде рядом со мной ты кажешься моим телохранителем, — усмехнулся Шен.

— Пусть так и будет. — Муан приосанился, положив ладонь на рукоять висящего на поясе меча.

— Что ж… Куда бы нам пойти? — протянул Шен.

Муан тут же указал на окна чайной, расположенной на другой стороне улицы.

Шен кивнул, и вскоре они расположились за низким столиком на балконе, выходящем на торговую улицу. Муан сделал заказ, а Шен с интересом рассматривал его, как будто только увидел.

— Отчего ты на меня так смотришь? — Муан, заметив этот взгляд, даже несколько смутился.

— Сам не знаю.

Мечник заглянул в его глаза и, заметив их лихорадочный блеск, произнес:

— Не смотри так. Ты словно запоминаешь каждую деталь… перед разлукой.

— Пфф! — Шен фыркнул и резко отвернулся.

Теперь его глаза занимали лишь снующие по улице торговцы, в то время как думал он о том, что Муан прав: должно быть, так оно и выглядит со стороны. Его поведение странно.

— Ал остался на постоялом дворе? — решив сменить тему, спросил Шен, вновь повернувшись к старейшине пика Славы.

— Он еще спал, когда я уходил, — чуть раздраженно буркнул Муан.

Шен удовлетворился этим ответом и стал просто молча ждать, когда же им принесут чай и что там еще успел заказать Муан.

Чай оказался цветочным, хризантемовым. К нему подали маленькие лепешки из слоеного теста с начинкой из лепестков роз, а кроме этого, отдельно пасту из лепестков, которую можно накладывать сверху ложечкой.

— Какой-то съедобный букет. Ты специально это заказал?

— Я подумал, что ты мог такое еще не пробовать.

Шен с энтузиазмом запустил ложку в пасту и сунул прямо в рот. Оказалось приторно-сладко и душисто-цветочно. А вот цветочные лепешечки, которые он попробовал следующими, были просто идеально сбалансированы. Шен запил все это хризантемовым чаем и расплылся в довольной улыбке.

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Хризантемовый чай с медом»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

Шен опешил. Мысли в его голове закрутились, и он осознал, что это была одна из классических второстепенных арок, сконцентрированных на соблазнении очередной пассии гг. Только на этот раз в роли пассии выступил он, а в роли гг — Муан? Что за бред??

Шен почувствовал, как стремительно к его щекам приливает кровь.

«Букет?? Серьезно?? Это похоже на то, как будто бы он подарил мне цветы?!»

Наблюдая, как Шен меняется в лице, и ощущая его ворох эмоций, Муан несколько растерялся.

— Что-то не так? — невинно уточнил он.

Шен не нашел ничего лучше, чем пнуть его под столом.

— Эу? — издал Муан нечто среднее между стоном боли и выражением удивления.

— Ты специально мне цветы даришь, чтобы вывести из себя?

Муан некоторое время пристально смотрел на него, сложив руки на груди, а затем рассмеялся.

— Но если их правильно приготовить… — он усмехнулся, а затем уточнил более серьезным тоном: — Однако прозвучало так, будто подобное уже случалось.

— А как же веточка с поляны тысячи духов?

— Та самая, что выросла в растение с розовыми бутонами, в котором ты души не чаешь? — уточнил Муан. — Тут уже мне впору обижаться, что ты привязался к нему гораздо быстрее и куда сильнее, чем ко мне!

«Конечно, оно же молчит!» — подумал Шен. Он поднял руки в знак капитуляции и произнес:

— Признаю, твои цветочные подарки подкупают своей оригинальностью.

И, стоило Муану расплыться в довольной улыбке, добавил:

— В следующий раз я тебе отомщу!

— Пнешь сильнее? — смиренно предположил Муан.

— Я тебе пирог приготовлю!

— А можно без этого? — в самом деле испугался прославленный мечник.

Улыбка Шена сделалась по-лисьи коварной.

— Праздничный, — с предвкушением добавил он.

Муан, однако, уцепился за его последнее слово и с готовностью предложил:

— Что будем праздновать? Может, твой день рождения? Кстати, сколько тебе лет?

— Не знаю… а ты как думаешь? — спросил Шен и, когда Муан, отвлеченный предположениями, уже открыл рот, чтобы что-то ответить, набрал полную ложку цветочной пасты и стремительным движением впихнул ему в рот.

Раздались нечленораздельные звуки, вскоре заглушенные звонким довольным смехом.

Муан отложил ложку, кривясь от приторной сладости, оставшейся на языке. В какой-то момент он подумал о том, что можно стукнуть этой ложкой Шена по лбу, но решил, что, хоть и не против, чтобы их шуточные препирательства затянулись, боится, что в таком случае Шен не отступит и воплотит свою пироговую угрозу в жизнь.

Стремясь как-то сгладить ситуацию, Муан решил начать отвлеченную беседу:

— Я подумал о том, что ты говорил насчет забытых техник. У нас в ордене вряд ли хранится много информации, но можно поискать в библиотеках. В Кушоне как раз есть довольно большая.

— Правда? — тут же воодушевился Шен. — Думаешь, мы можем найти что-то?

— Кто знает… — протянул мечник. — Я не особенно раньше интересовался тайными знаниями. Да и библиотеками в целом…

— Но попробовать все же стоит! — не обратив внимания на его самоуничижающее признание, с энтузиазмом произнес Шен.

— Хорошо. Тогда можем отправиться сразу, как доешь завтрак.

— Да, — Шен опустил взгляд на оставшиеся лепешки, — сахар мне не помешает.

— Этой ночью ты вообще не спал?

Шен проигнорировал вопрос, набивая рот цветочной пастой.

— Почему ты так переживаешь о Цыпе, словно он твоя личная проблема? Не нужно снова выходить с ним один на один, как в тот раз, никому ничего не сказав. Шен, ты не единственный заклинатель в мире, тебе не нужно брать все на себя.

«Как бы мне хотелось, чтобы так все и было», — подумал проклятый старейшина, и Муан смог уловить эту мысль.

— Что не так? Ты не до конца откровенен со мной!

Шен все еще продолжал делать вид, что не может говорить, потому что у него набит рот, попутно размышляя, как же все правильнее сформулировать.

— В общем, Цыпа не просто демон, — решившись, произнес он. — Думаю, он либо из моего мира, либо, во всяком случае, бывал там. И он отчего-то зациклен на том, чтобы причинить мне вред. Я понятия не имею, кто он и почему взъелся на меня лично! В прошлый раз он вселился в тело молодого господина И, ты помнишь… И… Я не говорил, но, перед тем как уйти из той деревни, я попытался пробудить господина И, дав ему своей крови. Ничего не вышло, но, когда Цыпа вселился в него, мы оказались связаны через кровь, и он проникал в мои сны, это были кошмары… И теперь, когда мы встретились в горной усадьбе, он вновь выпил моей крови, и я боюсь, что он снова станет приходить во сне, а еще что он может отследить, где я, что он в любой момент может оказаться рядом…

— Он пил твою кровь?! Как это произошло?!

Неожиданно перед мысленным взором Муана, словно воспоминание, предстала картина, которой никогда не было в реальности: на площади перед Черным замком демон склоняется над лежащим на каменной брусчатке Шеном, рвет ворот его одежды, обнажает нежную беззащитную плоть и впивается в нее зубами.

— Где?

Шен опешил от такого вопроса, ожидая, что Муан будет возмущаться совсем по другому поводу.

— Да уже и следа не осталось, всего лишь порез на запястье.

Муан затряс головой, пытаясь вытрясти оттуда непрошеную картину.

— Да что такое? — уточнил Шен.

— А ничего! — разозлился мечник. — Ты считаешь это нормальным? И рассказываешь мне обо всем только сейчас!

— Я беспокоился, что, если вывалю на тебя все сразу, ты совсем запутаешься… — склонив голову, пробормотал Шен, ощущая, как нелепо это звучит в данной ситуации.

— Да я от твоих недомолвок свихнусь скорее!

Шен промолчал, признавая его правоту.

— В общем, теперь ты понимаешь, почему я так беспокоюсь? У меня не получится остаться в стороне, как бы мне ни хотелось! Более того, боюсь, каждый день на счету. Не знаю, что он задумал, но вряд ли у нас с ним получится одновременно существовать под одним небом.

Муан на время задумался, а затем произнес:

— Тогда не уверен, что библиотека — хорошая идея. Заброшенные техники можно искать там неделями, а то и месяцами, а на освоение их потребуется и того больше времени…

«Ты просто не читал фэнтезийных новелл! — подумал Шен, не обращаясь к Муану. — Там главные герои легко усваивают все самые тайные знания, лишь взяв свиток с техникой в руки! Система, у тебя есть рояль для ускорения поисков?»

[Попытаться сгенерировать могу, но к каким результатам это приведет — не скажу].

«Главное, чтобы он не продвинул сюжет случайным появлением Цыпы».

[Кто знает].

— Попробовать стоит, — решил Шен. — Если ничего не отыщем за несколько часов, так тому и быть.

Он отставил от себя пустую тарелочку, на которой раньше лежали лепешки, и поднялся из-за стола.

— Пойдем, не будем терять времени. Нужно еще заскочить на постоялый двор за Алом.

— Нам обязательно тащить его с собой? — тут же без энтузиазма отреагировал Муан, поднимаясь следом.

— Я думал, что выйду совсем ненадолго, и не оставлял вам никакой записки. Проснувшись и обнаружив, что нас нет, Ал будет переживать.

— Ты так о нем беспокоишься…

— Я ведь за него отвечаю, — пожал плечами Шен, не понимая сути претензии. — К тому же лишние глаза нам не помешают, да и для себя он может отыскать что-нибудь ценное.

— Мне кажется, ты путаешь библиотеки с сокровищницами.

— Они могут быть круче сокровищниц!

— Круче? — переспросил Муан.

Старейшины свернули на лестницу и стали спускаться на первый этаж.

— Ну, в смысле еще лучше сокровищниц… — Шен задумался, подбирая выражение.

Неожиданно Муан дернул его за руку, останавливая. Шен удивленно приподнял бровь, а мечник хитро улыбнулся.

— Ты так и не признался мне, сколько тебе лет… — вкрадчивым тоном начал он. — Издевался над мелким мной как только мог… И все еще собираешься уйти от ответа? Не выйдет.

— Уверен? — улыбнувшись, спросил Шен, отступив на шаг.

Сделав резкий выпад, Муан перегородил ему дорогу, уперев руку в стену.

— Приложу все усилия.

Шен сделал вид, что раздумывает.

— Да признавайся уже, наконец! Настоящий Шен был значительно старше меня. Я хочу знать, сколько лет тебе!

Шен склонил голову набок и, улыбнувшись, произнес:

— Мне тридцать. Ну, уже скоро тридцать один.

— Тридцать, — словно смакуя, повторил Муан. — Неплохо.

Он отодвинулся от стены, и они пошли дальше, иногда толкая друг друга плечами.

— Но если мне каждую вещь о тебе придется так долго вытягивать, интересных фактов хватит на десять лет вперед. И почему ты сразу не сказал?

— Сам не знаю, — пожал плечами Шен. — Тебя было весело дразнить. Кстати! А когда у тебя самого день рождения?

— Одиннадцатый день третьего лунного месяца.

Шен задумался на мгновение и воскликнул:

— Через три дня?! Серьезно?! И когда ты собирался сообщить?

— Вообще-то, я и не собирался. Это такой же день, как и все, я его не праздную.

Шен с прищуром посмотрел на мечника, и тот понял, что в этом году, если ничего плохого не случится, он день рождения точно отпразднует.

Несмотря на бессонную ночь и утомительный день, Ал проснулся лишь немногим после рассвета, когда лучи солнца стали более теплыми и нежными, однако, подскочив на кровати, обнаружил, что комната совершенно пуста.

Ни Шен, ни мастер Муан не обнаружились и на первом этаже. Ал миновал внутренний двор и остановился в воротах, ведущих на оживленную улицу. С одной стороны, можно было попытаться поискать их, ведь вдруг они где-то недалеко, с другой — они могли случайно разминуться и так и ходить друг за другом кругами. В итоге Ал замер на пороге, смотря то в одну, то в другую сторону, словно верный пес в ожидании хозяина.

За спиной у парня покоился меч Тихого рассвета, в то время как второй, попроще, взятый у адепта клана Тихих цветов или сектанта Хладного пламени (Ал толком не разобрался), висел на поясе.

Прошло не так много времени по меркам Ала, около часа, когда он наконец увидел среди снующего по улице люда возвращающихся учителя Шена и мастера Муана. Шен был в той одежде, что Ал сам ему выбрал. Это заставляло сердце Ала ликовать, словно он победил в состязании. Правда, чем ближе подходили эти двое, тем сильнее Ал чувствовал нарастающую в груди досаду. Отчего он не умеет так же спокойно и легко говорить с Шеном? Отчего ему вечно нечего сказать в его присутствии? Как же злит, что у мечника получается так легко и естественно заводить разговор с учителем, а у него одни затруднения и расходуется столько душевных сил!

Ал понял, что если немедленно не вклинится в эту приятную беседу или хотя бы не услышит, о чем она, то точно взорвется. Он стремительно сбежал с крыльца и бросился вперед.

В следующий момент Ал, как назло, врезался в кого-то и, перемахнув через ящик, полетел на землю. Умело сгруппировавшись, он приземлился на одно колено и не потерял лицо и все же разозлился. Подскочив, Ал уже готов был закричать, чтобы нерасторопный торговец смотрел по сторонам, прежде чем выдвигать свои ящики на дорогу, но услышал знакомый голос и обмер:

— Какая встреча! Так ты все-таки вовремя покинул Хэфань?..

Ал вновь стоял лицом к лицу со своим отчимом. Отчего-то он никогда не думал, что тот погиб в Хэфане, сразу решив, что такой человек не мог просто умереть. И все же сейчас его самодовольное лицо вместо облегчения вызвало лишь напряжение во всем теле.

— Должно быть, и впрямь тебя звезды хранят, как твоя мать говорит. А я уж тебя похоронил! Думал, что больше и спорить не буду с твоей матерью, пускай так и думает, что ты в своем заклинательском ордене вознесся. А ты, оказывается, из Хэфаня вовремя слинял. Что молчишь? Забыл, что пообещал отцу?

Ал стоял, пялясь на носки своих сапог и не собираясь поднимать взгляд. Однако, услышав об «отце», не выдержал и зло пробурчал:

— Вы мне не отец.

— Что ты там бормочешь? — прикрикнул господин Гун. — Встань прямо, говори как мужчина! Вымахал такой детиной, а характер не изменился!

Вместо ответа Ал резко развернулся и поднял голову, собираясь найти в толпе Шена, однако уперся взглядом в белоснежное одеяние, закрывшее все пространство.

— Господин, у вас какое-то дело к моему ученику? — услышал он мягкий голос, от которого на сердце тут же потеплело.

Глава 143. Библиотека, пагода и смерть

— Господин, у вас какое-то дело к моему ученику?

Господин Гун оторвал взгляд от светлой макушки и уставился на обратившегося к нему человека. Или небожителя? Так с ходу и не разберешь. Нефритовая кожа, острые утонченные черты, черные глаза, в глубинах которых пляшет золотое пламя, черные волосы, блестящие на солнце, словно антрацит. Разве что волосы эти чересчур коротки, а так — ни дать ни взять бессмертный заклинатель, сошедший с картины о белых лотосах. А рядом с ним — не менее впечатляющий господин. Волосы черные с проседью, хоть лицо молодое и утонченное, глаза синющие, словно небо сразу после заката, широк в плечах, статен, еще и зачехленный меч в руке, определенно телохранитель благородной персоны.

Оценив обоих, господин Гун тут же склонился в поклоне и произнес:

— Приветствую ваше сиятельство!

Шен немного опешил от такого обращения, но решил не поправлять его. Господин Гун продолжил:

— Прошу прощения, если потревожили вас. Я отчим этого негодника, учил его уму-разуму.

— Вот как? — Шен изучающе вгляделся в лицо Ала. — Я о вас наслышан. Прошлой осенью я заходил поприветствовать госпожу Гун в столице, однако с вами нам не довелось увидеться. Позвольте представиться сейчас: старейшина ордена РР, глава пика Черного лотоса Шен.

Не разгибаясь, отчим Ала склонил голову и пробормотал:

— Меня зовут Гун Гар, я простой торговец.

Шен слегка кивнул в ответ.

— Прошу прощения за свою назойливость, однако я случайно услышал часть вашей с моим учеником беседы. Если я правильно понял, вы были в Хэфане совсем недавно? И уже слышали, что там произошло? Могу я узнать откуда? По моим расчетам, вести до Кушона долетят только к сегодняшнему вечеру.

Господин Гун наконец разогнулся и перевел взгляд с Шена на Ала, издав недовольный цокающий звук.

— Как вы узнали, господин? — повторил вопрос Шен.

— Узнал о чем? — господин Гун с вызовом вскинул голову. — Я всего лишь говорил со своим пасынком о том, что ждал его в Хэфане, но тот не выполнил своего обещания и сбежал, словно нашкодивший кот. Не понимаю, за что небеса послали мне столь нерадивого сына! Как в детстве не ведал о сыновней почтительности, так и сейчас не поумнел!

— Господин Гун! — неожиданно повысил голос Ал, развернувшись к нему и встав рядом с Шеном. — Ранее вы говорили, что я морочу вам голову, и не верили, что я в самом деле являюсь учеником заклинательского ордена. Перед вами мой достопочтенный учитель! Надеюсь, теперь вы не откажетесь принять правду!

— Да как ты, оказывается, умеешь складно дерзить старшим! — воскликнул его отчим. — Тебя так и не научили, когда нужно говорить, а когда стоит помолчать!

Этот камень был в огород Шена. Ал залился краской, ведь совсем недавно Шен бранил его по схожей причине, говоря, что он забыл о почтительности.

— Теперь Ал Луар на моем попечении, вам больше не нужно переживать о его манерах. Как учитель я ответственен за них. Вместо Ала можете бранить меня.

Ал резко обернулся к Шену и воззрился на него с возмущением. Господин Гун усмехнулся, а старейшина пика Черного лотоса продолжил:

— Однако вам не стоит забывать, что, обращаясь ко мне, вы обращаетесь ко всему ордену РР. И еще… Я не могу не отметить, что вы, как только что выразились, «простой торговец». Уверены ли вы, что достаточно образованны, чтобы пускаться со мной в спор о добродетелях?

— Вы… Да вы… — Господин Гун отступил на шаг и воскликнул, задыхаясь от возмущения: — Пусть я не ученый, но о сыновней почтительности всем известно! Мальчишка не знает своего места!

— Его место — в ордене РР. Он ученик пика Черного лотоса, мой личный ученик. Я не прошу вас выказывать ему должное уважение согласно его статусу, однако впредь вам следует дважды подумать, прежде чем обвинять пик Черного лотоса в том, что он плохо воспитывает своих учеников.

Между хозяином Проклятого пика и господином Гуном возникло напряженное молчание. Ал стоял рядом с Шеном и ликовал в душе, с трудом сохраняя подобие невозмутимости на лице.

«Зеваки столпились», — мысленно заметил Муан.

«Этот человек определенно не так прост. Его слова о Хэфане — не оговорка, он знал, что должно было с ним случиться».

«Думаешь, он заодно с сектой Хладного пламени?»

«Думаю, на совпадение не тянет».

— Что ж… — покачав головой, первым нарушил молчание господин Гун. — За моего пасынка теперь отвечает такой утонченный благородный господин, я должен быть счастлив сверх меры. Над этим щенком точно зажглась счастливая звезда. Мне нужно возвращаться к работе. Как господин напомнил мне, я всего лишь торговец, каждая проведенная в праздных беседах минута для меня — это потерянная выгода. Позвольте откланяться первым.

С этими словами он поклонился, развернулся и пошел в проулок, откуда были выдвинуты ящики, о которые прежде споткнулся Ал. Заклинатели проводили его взглядами.

— Расскажи-ка подробнее о своем отчиме, — произнес Шен. — Отчего-то мне кажется, что это не последняя наша встреча.

Ал отделался общими фразами, не желая вдаваться в детали деятельности отчима. Он надеялся, что на этом тема будет закрыта, но Шен продолжал допытываться:

— Значит, ты встретился с ним в Хэфане? Где? Когда? Он что-то продавал там?

— Ну…

Шен строго посмотрел на ученика.

— Ты не хочешь говорить?

— Нет, просто… — замешкался тот. — Это неважно… Зачем вы спрашиваете о нем?

— Хочу узнать о тебе больше.

Они шли по оживленной улице, но на сей раз, произнеся ответ, Шен остановился и посмотрел прямо на Ала. Сердце ученика затрепетало, он с затаенным восторгом поднял на того глаза.

Муан, молча наблюдавший за их диалогом, настороженно прищурился.

— Как долго ты жил с ним? — задал другой вопрос Шен.

— Около двух лет, примерно с одиннадцати до тринадцати. Прежде чем уйти в орден, — отозвался Ал.

«Не стало ли его желание уйти в заклинатели столь сильным в том числе из-за отчима? Нужно было иметь очень серьезный повод, чтобы в тринадцать лет в одиночку пойти черт знает куда в надежде стать бессмертным заклинателем», — мысленно прикинул Шен.

— Расскажи мне, как ты встретился с ним в Хэфане, — повторил хозяин Проклятого пика.

Ал не мог дважды проигнорировать прямой вопрос, немного неловко он стал отвечать:

— После того как мы посетили павильон с призраками, я не знал, куда вы с мастером Муаном ушли, поэтому бегал по городу в поисках и случайно столкнулся с ним. Он приказал мне помочь разгрузить товар, поэтому почти целый день я этим и занимался. Потом он сказал мне обязательно прийти встретиться с ним на утро следующего дня, но я не пошел.

Ал почти гордился собой: получилось на диво складно.

— Чем он торгует?

— Чем? — взгляд Ала забегал по улице и упал на торговца шелком. — Всяким разным: тканью, украшениями, специями…

Шен, внимательно наблюдающий за Алом на протяжении всей беседы, понял, что что-то ученик ему не договаривает. Вот только почему? Этот вопрос продолжал его беспокоить весь дальнейший путь до библиотеки.

На самом деле торговля рабами была совсем не презираемой работой, а люди, занимающиеся перекупкой, назывались посредниками. Ничего незаконного в ней не было: многие родители-бедняки продавали своих детей, кто-то сам уходил в рабство, не имея другой возможности прокормиться, так что обычно рабы спокойно принимали свое положение и не роптали на судьбу. Конечно, иногда рабами становились политические осужденные и вся их семья или пленные народы, но таким видом «товара» его отчим не занимался.

В народе «посредники» были вполне уважаемыми людьми. Но Ал чувствовал, что не должен рассказывать о подобном Шену, потому что тот, с его идеалистичными взглядами и ореолом белого лотоса, может неправильно понять ситуацию.

Они остановились перед большими распахнутыми воротами, за которыми раскинулся парк с редкими деревьями и широкой, выложенной камнем площадью. На другом ее конце стояло массивное трехэтажное здание. Вдалеке за зданием располагалось еще одно, размером побольше, а сбоку возвышалась узкая круглая пагода на восемь этажей.

— Библиотека Кушона принадлежит монастырю Дун, — пояснил Муан.

— Они пускают туда всех желающих? — насторожился Шен.

— Нас пустят, — заверил мечник.

Так и вышло: услышав, что за благородные мужи пожелали переступить библиотечный порог, настоятель лично вызвался проводить их. Это был пожилой низкий господин с узкой седой бородой и благожелательным нравом.

«Хранение знаний — одна из основных добродетелей монастыря Дун, — мысленно рассказывал Муан, когда настоятель вел их к стеллажам. — Поэтому неудивительно, что библиотека занимает центральное здание».

Потолок располагался непривычно высоко, а под самым потолком тянулся ряд узких окон. Белый свет падал на бесконечные ряды стеллажей, преломляясь витающей в воздухе пылью. Опустив взгляд ниже, Шен заметил, что на стеллажах не стояли привычные книги с подписанными корешками — то были свитки, дощечки, бамбуковые пластины. И даже если попадались среди прочего книги, каждую нужно было достать, чтобы прочитать название. Теперь, увидев этот объем литературы, Шен понял, насколько наивно было надеяться найти здесь нужное за несколько часов. Разве что внеземная удача снизойдет на них, что в его случае крайне маловероятно.

Шен застыл, размышляя, стоит ли спрашивать у настоятеля. Ответ был очевиден: если им хотя бы не укажут примерный раздел, поиски могут затянуться на месяцы.

— Настоятель Сун, нам нужны любые упоминания касательно мерцающего ядра или мерцающей тьмы.

— Библиотекарь Лу! — гаркнул настоятель так, что Шен вздрогнул. — Библиотекарь Лу!

Из глубин помещения выскочил щуплый и очень высокий мужчина в монашеском одеянии. Его волосы сверху были припорошены пылью, а пальцы — выпачканы в чернилах.

— Я занимался перепиской древней рукописи! — воскликнул он и тут же чихнул, вдохнув поднявшуюся вокруг него пыль.

— Это господа старейшины из ордена РР с учеником, — пояснил настоятель. — Они здесь в поисках довольно редкой информации, помоги им всем, чем сможешь.

— Да, настоятель, — поклонился библиотекарь Лу и тут же перевел пытливый взгляд на пришлых. — Мерцающее ядро и мерцающая тьма, говорите?

Шен удивленно приподнял брови.

— Вы слышали мои слова оттуда?

— У меня довольно хороший слух, — не стал спорить библиотекарь. — Так, значит, господа интересуются такой редкой темой… Что именно хотите узнать?

— Желательно что-то о практическом применении. Пусть даже в теории.

Библиотекарь поманил их за собой, не прерывая разговора, и они пошли между стеллажами.

— Обновляете знания ордена РР? Или решили возродить былые идеи?

— Оказалось, что в нашем теоретическом курсе лишь вскользь об этом упоминается, а наглый ученик стал задавать вопросы. Негоже почтенным наставникам отделываться общими фразами, — вдохновенно врал Шен.

Библиотекарь резко остановился, развернулся и уставился на Ала.

— Этот, что ли? — с прищуром глядя на парня, уточнил он.

Шен перевел на ученика такой взгляд, словно впервые заметил его присутствие. Затем вновь обратился к библиотекарю:

— Этот? Нет, что вы. Этот так много не думает.

— Понимаю, — переведя взгляд на Шена, сочувственно кивнул библиотекарь.

Ал зарделся как маков цвет. Муан тихо прыснул в кулак.

Они продолжили путь и долго шли между стеллажами, несколько раз сворачивая. Шен и вовсе сбился и не понимал, с какой стороны они вошли. Минули столик с распахнутой книгой и свежими чернилами на страницах, переписыванием которой ранее занимался библиотекарь. Наконец библиотекарь Лу остановился у крайних стеллажей и окинул пространство задумчивым взглядом. Затем предложил заклинателям располагаться за столиком, стоящим неподалеку, а сам принялся (казалось, наугад) доставать с полок свитки, пластины и книги.

Через пять минут он уже сгрузил на столик целую гору знаний.

— Вот, можете начать поиски отсюда, здесь должно быть упоминание, а я пока что поищу еще.

Шен дотронулся до свитка, который выпал из общей кучи и откатился ближе. Ему внезапно остро захотелось воспользоваться Ctrl + F, он даже не сдержался и спросил у Системы, способна ли та выискивать информацию подобным образом.

[Сложности — еще не повод отчаиваться и сходить с ума], — наставительно произнесла она в ответ.

Шен скривился и развернул свиток.

Написан тот, конечно, был от руки, и почерк этот Шен с трудом понимал. Кое-как он через пять минут разобрал название: «Записи о солнце и луне». Звучит поэтично, только вот трудночитаемо.

Муан тем временем развернул свиток, написанный на бамбуковых пластинах. Шен заглянул к нему и отшатнулся: то был вообще некий незнакомый диалект.

«Ты это понимаешь?!»

«Ни строчки не понимаю», — глядя перед собой, спокойно отозвался Муан.

Шен вздохнул с облегчением, а то уж было начал в себе сомневаться. Через мгновение до него дошло, что лучше бы Муан все же понимал написанное, и он уныло вздохнул.

Ал тем временем откопал из кучи тонкую книжицу и распахнул посередине.

[Поздравляем! Главный герой Ал получил трактат «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей»! +10 баллов к социализации главного героя Ала!]

Шен уставился на Ала, с трудом сохраняя серьезное выражение. Уголки его губ так и дергались вверх-вниз, пока он сдерживал смех. Ал без интереса пролистал книгу и отложил ее в сторону. Шен не выдержал и заржал, наклонившись к столу и стуча по столешнице ладонью. Ал и Муан недоуменно уставились на него.

Умилившись этому приступу веселья, через секунду Муан уже смеялся вместе с ним. Ал стал глядеть на этих двоих еще более недоумевающе.

Отсмеявшись, Шен смахнул с глаз выступившие слезы и громко крикнул:

— Библиотекарь Лу! Кажется, среди книг, что вы дали, некоторые вообще не относятся к теме!

Библиотекарь тут же вынырнул из-за стеллажей.

— Может быть, — издалека отозвался он. — Все же у нас нет отделения по вашей теме, приходится выискивать по крупицам! Что-то может и не подходить!

Шен перевел взгляд на свиток, который так и не отложил в сторону. Все же «о солнце и луне» немного перекликалось с «о свете и тьме», вдруг там что-то по теме.

— Что вас так развеселило, учитель? — с любопытством уточнил Ал.

— Не бери в голову. У меня просто настроение нестабильное.

В какой-то мере Шен не покривил душой, объяснившись так: после всего случившегося да еще и без нормального сна его нервишки стали немного расшатанными и всякие мелочи веселили, злили или радовали его сегодня больше обычного. Он помрачнел, думая об этом.

Наблюдая за ним, Муан произнес:

— Ладно, давайте продолжим поиски.

И поиски продолжались еще около двух часов. За это время библиотекарь пару раз приносил им новые свитки и книги и вновь скрывался между стеллажами в поисках нужных экземпляров, а Шен наконец более-менее расшифровал свой свиток и пришел к выводу, что там нет совершенно ничего полезного. Это его сильно удручило, впрочем, с его удачей странно было ожидать обратного. Первый же свиток, сам подкатившийся к нему, оказался тем, что нужно? Так могло повезти только Алу.

Его ноги затекли. Шен встал и пошел прогуляться между стеллажами.

Стоит ли попросить у Системы рояль? Стоит ли результат такого риска? Рояль — штука очень непредсказуемая. В последний раз, когда он просил его, то чуть не попрощался с жизнью, став сосудом для зимней стужи. Кто знает, что еще может случиться, как еще рояль в кустах может «продвинуть» сюжет. Нет, снова так рисковать он не может. Почему он стал так осторожничать в последнее время? Это из-за того, что теперь у него есть что терять? Точнее… кого терять?

Гуляя между стеллажами, Шен задумался не над Цыпой с его махинациями и не над будущим противостоянием, которого не избежать, а над тем, что могло бы быть после… Еще одна осень под этими звездами, еще одна зима в стылом черном замке. Но будет ли холодно на этот раз?

Шен ушел уже довольно далеко. Он развернулся, чтобы так же медленно пойти обратно. Напротив, на расстоянии пары десятков шагов стоял и мягко смотрел на него старейшина пика Славы Муан Гай.

Неожиданно ворох мыслей закрутился в голове Шена.

«События складываются не в мою пользу? Или я просто не создавал нужных? Меня в самом деле можно назвать жертвой обстоятельств? Или дело в том, что я до сих пор не взял на себя ответственность за то, что происходит со мной и вокруг меня? На некоторые вещи я в самом деле не в силах повлиять, но другие… Особенно те, что создает мой разум. Почему бы просто не… видеть прекрасную сторону? Разве так уж важны сомнения? Зачем предвкушать боль, которой еще нет? Завтра будет завтра. Оно наступит независимо от моих мыслей. И не буду ли я позже сожалеть, что хотя бы сегодня не наслаждался тем, что имею? Сам себя запер в тюрьму своего разума, сам себе заключенный и надзиратель.

Зачем?

Неважно, что будет завтра. Для меня всегда будет только “сегодня”. И каждое “сегодня” я хочу доверять тебе на сто процентов, и себе доверять.

Почему я не осознал раньше, что могу так просто решить это?»

Шен улыбнулся.

— Ты пошел за мной, братец Гай?

Муан отложил очередной свиток и понял, что Шена нет уже чересчур долго. Пока Ал зачитался неким трактатом, мечник улучил момент и незаметно пошел на поиски.

Найти его между стеллажами не составило труда, Шен медленно брел вперед, невидяще скользя взглядом по полкам, пребывая в привычном меланхолично-отрешенном настроении. Шен остановился, и Муан тоже остановился на расстоянии от него. Затем тот неожиданно резко обернулся, и Муан забыл, зачем, собственно, пошел его искать. Они долго смотрели друг на друга, и мечник был не в силах пробиться в его мысли, чтобы понять, о чем думает это загадочное существо.

А потом Шен лучезарно улыбнулся и произнес:

— Ты пошел за мной, братец Гай?

Улыбка Шена из лучезарной превратилась в насмешливую. Муан не успел отреагировать, из соседнего ряда выплыл библиотекарь со свитком в руке и заявил, словно возвращаясь к прерванной беседе:

— Я нашел старый библиографический указатель, в нем указаны две древние рукописи, объединенные темой «мерцающая тьма». Они находятся не здесь.

Шен подошел ближе к библиотекарю и с любопытством заглянул в свиток.

— Что значит «не здесь»? — уточнил Шен. — Их нет в вашей библиотеке?

— Наиболее древние свитки и рукописи хранятся в закрытой пагоде, которую вы могли видеть, когда входили сюда.

— Мы можем попасть туда?

— С дозволения настоятеля это возможно, — склонил голову библиотекарь.

— Тогда пойдемте к нему!

Библиотекарь кивнул и пошел вперед, на ходу скручивая свиток. Шен поспешил за ним, Муан потянулся к нему и ухватил за руку, мешая его стремительному продвижению, а затем слегка сжал ее. Шен обернулся и улыбнулся.

— Идем, — негромко произнес он, — я чувствую, что на этот раз удача должна улыбнуться нам!

Муан дернул его на себя и заключил в объятия.

— Ага, все будет хорошо.

Отчего-то это наивное утешение заставило Шена прикрыть глаза и вздохнуть с облегчением.

По разные стороны возвышались черные стеллажи, сквозь высокие окна ложился мягкий белый свет, в котором играли, поблескивая, крупицы пыли.

Отстраняясь от мечника, Шен почувствовал, как они на мгновение зацепились завитками ушей. Это было так забавно, интересно, Муан заметил?

— Ал! — громко крикнул Шен. — Мы уходим!

Они остановились перед массивной старой дверью, на которой висел большой замок. Настоятель звенел целой связкой ключей.

— Неужели вы и в самом деле не слышали раньше про пагоду Восточного ветра?

Заклинатели уже не в первый раз ответили отрицательно.

— По легенде, здесь хранится священный свиток Ми Лу, древней бессмертной, что повелевала силами ветра и неба.

— Это в самом деле так? — полюбопытствовал Шен.

— Кто знает, — пожал плечами настоятель. — Эта легенда передается из поколения в поколение. Если свиток и есть, то он как-то скрыт, так просто его не обнаружить.

Он звякнул ключами и принялся отпирать замок.

— Однако до сих пор смельчаки пытаются тайно проникнуть в пагоду и выкрасть свиток. К сожалению, участь большинства прискорбна. Там расположено множество ловушек, которые не оставляют ни шанса. Каждую неделю мы проверяем пагоду и иногда выносим оттуда тело очередного вора. Так что не отходите от меня ни на шаг, когда мы войдем.

— Но вдруг среди этих неудачных попыток кому-то удалось ускользнуть? Как вы поймете?

— Поверьте мне, я знаю расположение вещей в пагоде до мельчайших подробностей. Я непременно замечу, если что-то пропадет. Идемте.

Настоятель потянул дверь на себя, и та открылась с тихим деревянным скрипом. Изнутри повеяло холодом и сыростью.

— Возможно, тебе следует идти за мной, — произнес Муан, загораживая Шену путь.

Тот недовольно скривился, но спорить не стал. Вслед за настоятелем Сун вошел Муан, за ним Шен и Ал. Войдя, они сразу направились к боковой лестнице.

— Следующую ступеньку переступите, — поднимаясь, предупредил настоятель. — И на последнюю тоже не становитесь.

Несмотря на то что на улице был разгар дня, в пагоде стоял сумрак, мелкие окошки рассеивали свет, играя тенями.

[Как насчет рояля в кустах?] — неожиданно предложила Система.

Шен насторожился.

«Здесь что-то не так? Или ты что-то знаешь?»

[Не знаю], — отозвалась Система.

Но Шен уже не мог понять, честна ли она.

Они поднялись на этаж. Здесь вдоль стен располагались полки со статуэтками и свитками. Шен осмотрелся по сторонам, не представляя, где скрываются смертоносные механизмы.

Свернув на другую лестницу, они стали подниматься на следующий этаж.

На сердце Шена сделалось неспокойно. Может, следует воспользоваться предложением Системы? Она нечасто сама советует применить рояли. И все же, несмотря на то что Система что-то знает, она не может сказать наверняка, к каким последствиям приведет применение бонусного рояля. Или может? Кто ее знает, может, она соврала ему и в этом?

«Ты можешь гарантировать, что никто не умрет?» — спросил Шен.

[Концепция смерти ведома мне лишь теоретически…]

«Не прикидывайся! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!»

[Последствия мне неведомы, но сюжет рояль определенно должен продвинуть].

Шен задумчиво посмотрел на идущего впереди Муана. Его собранные в хвост черные волосы качались из стороны в сторону в такт шагам.

«Осторожность, здравый смысл…» — напомнил он себе.

Но возобладала его неразумно-азартная натура.

«Ладно, активируй».

[Бонусный рояль активирован], — через секунду сообщила Система.

Они как раз поднялись на следующий этаж. Здесь вдоль стен ничего не было, зато в центре круглого помещения, целиком занимающего этаж, в два заходящих друг за друга полукруга, больший и меньший, стояли стеллажи.

Шен настороженно осмотрелся.

— Нужные вам рукописи здесь, — произнес настоятель. — К сожалению, я не могу позволить вам вынести их за пределы этой комнаты. Тот, кто будет читать рукописи, идемте за мной шаг в шаг.

— Ал, подожди здесь, — попросил Шен.

Все равно рукописей две штуки, третья пара глаз им не понадобится.

Настоятель легкими шагами приблизился к внешнему стеллажу. Аккуратно проведя рукой перед ним, он дотронулся до дна одной из полок, словно нажимая на невидимую кнопку, и только затем взял с нее свиток из бамбуковых пластин.

Муан принял свиток из его рук.

— Оставайтесь здесь и не делайте даже шага в сторону, — предупредил настоятель.

Вместе с Шеном он направился дальше, прошел между внешним и внутренним стеллажом и вышел в пустующий центр. Там он проделал похожие манипуляции с одной из полок и вручил старейшине пика Черного лотоса такой же бамбуковый свиток.

Неожиданно, обводя взглядом пространство, настоятель нахмурился.

— Что-то не так… — пробормотал он.

Шен, еще не успевший развернуть свиток, настороженно уставился на него. Настоятель еще раз внимательно осмотрел пространство и принял решение:

— Стойте здесь, изучайте свиток, а я отойду, мне нужно кое-что проверить.

— Какую-то ловушку? — догадался Шен.

— Именно, — отозвался настоятель и стремительно, но столь же плавно ушел.

Шен тоже осмотрелся. Он активировал рояль. Связано ли это с тем, что кто-то, возможно, попался в ловушку?

Решив не тратить время попусту в догадках, Шен стал разворачивать свиток, но услышал слабый шорох. Он быстро поднял голову по направлению звука. Прислоненная к стенке дощечка на одной из полок опасно накренилась. Шен следил за тем, как та заваливается на бок, отскакивает от ребра полки и падает на пол. На все это ушло не больше трех секунд.

В следующее мгновение пол под его ногами исчез. Падать на предыдущий этаж было бы невысоко, но пол там исчез так же. Шен стремительно пролетел несколько этажей и рухнул на землю спиной вниз, сильно приложившись затылком. Удар выбил весь воздух из легких и, казалось, почти выбил дух из тела. На губах выступила кровь.

Шен лежал на спине и не хотел открывать глаза.

— Еще пять минуточек, — пробормотал он. Несмотря на плачевность этого падения, казалось, Шен готов спать даже в таких условиях. Луч света, в котором он лежал, неожиданно потух: со скрипом затворился проем в полу, через который он падал. Почувствовав это движение сквозь опущенные ресницы, Шен резко распахнул глаза. Какое-то время было совсем темно, затем он различил, что свет пробивается через щели в деревянном потолке.

В руке он все еще сжимал бамбуковый свиток, правда, читать его при таком освещении будет непросто.

— Учитель? — услышал он робкий девичий голос.

С трудом повернув голову, сквозь песок в глазах, который он прежде принял за помутившееся зрение, он разглядел двух девушек, сидящих возле стены в одинаковых позах, подтянув колени к животу. Одна из них была красавица Аннис, а другая — девушка с длинными черными волосами и тонкими чертами, одетая в белые одеяния, чуть светящиеся изнутри.

Глава 144. Западня для заклинателя

— Старейшина Рэн, вы идете?

Рэн, простолюдин без фамилии, уже в двадцать пять лет полностью сформировавший свое золотое ядро, отвернулся от чернеющего на фоне яркого голубого неба выжженного тьмой пика Лотоса.

Почти три месяца прошло. Шен никогда не покидал пик так надолго. Что случится, если единственный человек, управляющий бедствием, решит, что ему это больше не интересно?

За эти три месяца Рэн все чаще заглядывался на черный пик Лотоса. Казалось, тот застыл в неизменности, пока зеленые краски вокруг наполняются жизненной силой, и отмеряет в своей вечности оставшиеся часы ордена РР. Шен не вернется. Глубинная тьма вырвется наружу. Если не сегодня — то завтра, но непременно вырвется. И они, гордые старейшины прославленного ордена, замерли в ожидании этого момента.

Ежедневно обращая взор на пик Черного лотоса, старейшина Рэн не знал, что все это время оставались те, кто не страшились посещать черный замок.

Все это время угли в жаровне в комнате для чаепитий все еще сохраняли свой жар, кто-то все еще заваривал чай, а цветок с розовыми бутонами почти разбил корнями свой горшок.

Сегодня, как и много раз до того, за столиком над своими записями и таинственным песенником сидела Риту, а Аннис разлила чай по пиалам и поставила на стол коробку со сладостями, которую достала в резиденции матери. Волчара маленьким комком шерсти устроилась под розовым цветком на столе.

Аннис пригубила чай, отставила пиалу и скучающе подперла щеку рукой.

— Когда уже учитель с Алом вернутся, — вздохнула она. — Прошла первая неделя, и я думала, что они отсутствуют уж слишком долго. Потом прошел месяц, и я каждый день ожидала, что увижу их. Потом прошел второй месяц, ожидание сменилось беспокойством, злостью, и мне казалось, что их нет неправдоподобно долго и они вот-вот явятся. Но минул еще почти месяц, и я уже не знаю, что думать. Теперь мне кажется, что мы можем прождать так сколько угодно долго.

— Ага, — кивнула Риту.

Аннис пододвинула коробку со сладостями поближе к ней, но девушка вся погрузилась в свои записи.

— Ты беспокоишься? — настойчиво спросила Аннис.

Она спрашивала об этом почти каждый раз, когда они встречались.

— Я беспокоюсь, — подтвердила Риту, не отрывая взгляда от бумаг.

— Я слышала от мамы, что глава Шиан несколько раз пытался пробиться в страну фейри и найти учителя, но ему не удалось попасть на бал фейри.

— Я тоже это слышала, — отозвалась Риту. — По пику Таящегося ветра всякие слухи ходят. Однако все же туда отправились трое старейшин, их совокупная сила очень велика. Вряд ли с ними случилось что-то плохое.

— Тогда почему они так долго не возвращаются?

— Я тоже беспокоюсь, старшая сестра! — не выдержав, воскликнула Риту. — Именно поэтому сижу над расшифровкой этой страницы!

Аннис скептически посмотрела на песенник.

— Разве это не просто для того, чтобы отвлечься?

Риту поджала губы и ткнула кисточкой в страницу.

— Тут написано, что исполняет желаемое. Если удастся создать такую печать, я смогу найти дядюшку Шена и брата Ала!

— Желаемое? — Аннис перегнулась через стол и взглянула на сложную вязь непонятных символов. — Так просто?

— Это непросто. Это довольно сложно.

— Но ты веришь, что у тебя, недоучки, которая и первый год обучения не закончила, все получится?

— Ну, если ты мне поможешь… — наигранно смущенно потупившись, Риту посмотрела на старшую сестру из-под опущенных ресниц.

— Ты же в курсе, что я не сильна в заклинательстве? — поежившись под этим взглядом, хмуро уточнила Аннис.

— Ты хочешь найти учителя и братца Ала или нет? — Риту решительно хлопнула ладонью по столу.

— Хочу! — чуть не подпрыгнула Аннис.

— Тогда поможешь мне.

— А может, рассказать о таком способе главе Шиану?

— Великий дядя Шиан как-то не очень приветливо ко мне настроен… Когда я в прошлый раз попыталась рассказать ему про изобретенную мною печать, он сказал не маяться ерундой и возвращаться к учебе. К тому же дядюшка Шен просил никому не говорить о песеннике.

— И все равно… Это ведь может быть опасно.

— Мы просто попробуем. Если не получится, так уж и быть, пойдем и расскажем главе ордена.

Старейшина Рэн призывал других старейшин, оставшихся в ордене, одуматься и поднять панику. Необходимо признать, что проклятый демон бросил их и не вернется. Должно быть, старейшины Муан и Тельг попали в его ловушку и сгинули. Пора что-то делать, что-то предпринимать касательно Глубинной тьмы, пора открыть правду о ней всему миру и общими усилиями справиться с проблемой. Хватит скрывать свои ошибки! Пора их признать и исправить!

Однако старейшины Заг и Лев отмахивались от его беспокойств, заявляя, что проблемы надо решать по мере их поступления. Се Сиаль не хотела слушать о том, что Шен мог бросить орден, и была убеждена, что он вернется до того, как ситуация станет опасной. Лунг Рит сохранял нейтралитет в этом вопросе, а к главе ордена Рэн опасался обращаться напрямую.

Рэн не мог поверить, что эти люди могут быть настолько безответственными и ограниченными. Неужели он здесь единственный нормальный старейшина?!

День шел за днем, ситуация в ордене никак не менялась, но Рэн чувствовал увеличивающееся в геометрической прогрессии давление тьмы, исходящее с пика Черного лотоса.

Единственным человеком, поддерживающим Рэна и готовым помочь, оказался Сагон Рой. Рэн понял, что зря недооценивал его в начале знакомства, решив, что какой-то ученик из мелкого клана гораздо ниже его по статусу. Вскоре Сагон Рой занял пост главы клана и быстрыми темпами расширял зону влияния, привлекая новых сторонников.

Рэн долго колебался, пытаясь решить, рассказывать ли своему другу о проблеме Глубинной тьмы. Решился он в тот момент, когда Сагон Рой написал ему, что смертельно болен и вскоре покинет этот мир. Это стало настоящим ударом для Рэна, которому так нравилось изливать в письмах душу и чувствовать поддержку в ответ. Как печально, что столь выдающийся человек должен так быстро покинуть этот мир. Рэн думал, что именно Сагону Рою суждено сделать из клана Тихих цветов настоящий заклинательский орден. Однако этот человек умирал и оставил преемника. Сагон Рой заверил, что Сел Лар — достойный человек и будет точно так же поддерживать борьбу Рэна против дьявольского заклинателя и тьмы, которую тот поселил в своем замке.

Перед смертью у Сагона Роя была только одна просьба. Он просил Рэна зайти в черный замок и собственнолично убедиться в наличии там Глубинной тьмы и ее влиянии на окружающее пространство. В конце концов, прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то, кроме Шена, видел ее. На войне нельзя полагаться на домыслы, необходимо проверить все.

Хорошо, что Сагон Рой написал это в письме, иначе Рэн потерял бы лицо. Никто не видел, как он покрылся испариной, думая об осуществлении этой просьбы. Единственный раз, когда он посетил черный замок, был годы назад, когда он только стал старейшиной и был довольно самонадеян, чтобы не поверить предостережениям коллег. С тех пор прошло столько времени, а он до сих пор иногда просыпается в холодном поту, беззвучно крича в черный потолок.

Пережить встречу с Глубинной тьмой снова? Что, если в этот раз он не сможет выбраться?

Но Сагон Рой прав… Только со слов Шена они знают, что сейчас с Глубинной тьмой. Что, если на самом деле все вовсе не так, как он говорит? Какие ужасы могут твориться за стенами черного замка?

Сагон Рой выразился недвусмысленно: Рэн получит поддержку клана Тихих цветов, если лично подтвердит ситуацию на Проклятом пике.

Выбора не остается.

Медлить нельзя: если Сагон Рой умрет раньше, их договоренности могут потерять силу. Рэну было необходимо, чтобы Сагон Рой объявил всему клану Тихих цветов о своем решении противостоять демоническому Шену.

И вот, чувствуя, как сердце бешено скачет в груди, подпрыгивая к горлу, с мечом в одной руке и талисманом, отгоняющим злые силы, в другой, Рэн толкнул тяжелые входные двери черного замка.

Створка тихо приоткрылась, но Рэну показалось, что по площади пронесся тоскливый скрип и порыв холодного ветра. Сглотнув, старейшина пика Росного ладана переступил порог.

Холл был темен и пуст, слабый свет проникал лишь из длинных, узких окон начинающегося вдалеке коридора. Но в воображении Рэна в холле царила полная темнота. Она казалась ему густой и осязаемой, и на мгновение он в панике решил, что это Глубинная тьма разрослась и подпирает изнутри стены черного замка.

Рэн сделал шаг назад и выпрыгнул за порог. Хотел успокоиться, стоя под солнышком, но темные облака застлали небо, а порыв ветра чуть не вырвал из его пальцев защитный талисман. Рэн перевел взгляд на зияющий темнотой проем. Теперь он заметил свет вдалеке и понял, что полоса тьмы перед ним всего лишь темнота.

На шее старейшины Рэна бряцали защитные амулеты. Он не мог позволить себе пропитаться проклятой энергией этого места. Необходимо было как можно быстрее все закончить. Набрав в легкие воздуха, словно перед прыжком в бурные воды, Рэн сделал несколько решительных шагов вперед.

Пять дней спустя.

— Что… вы здесь делаете? — Шен внимательно вгляделся в девушек, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение.

Аннис настороженно смотрела на него, думая, что это какой-то морок, но, услышав вопрос, встрепенулась и дернулась вперед, упав на колени.

— Учитель, вы в порядке?

Шен проигнорировал этот вопрос. Он перекатился на бок и попытался сесть, отталкиваясь руками от пола, но боль, пронизывающая тело, усилилась. Он уткнулся лбом в землю и задержал дыхание.

Из этой позы Шен вновь посмотрел на девушек.

— Волчара, почему ты так выглядишь?

Девушка, чьи одежды чуть светились в темноте, ничего не ответила, словно даже не услышала, а Аннис перевела на нее взгляд и произнесла:

— Она стала такой, когда мы сюда свалились. И почему-то ни на что не реагирует.

Шен прикрыл глаза. Его сознание тут же закачалось на волнах усталости. Все казалось каким-то нереальным.

«Муан! — мысленно крикнул он. — Муан, ты не поверишь, кого я нашел, свалившись в эту дыру!»

Шен подождал несколько секунд, но ответа не было. Он понял, что если не откроет глаза прямо сейчас, то заснет.

Собрав всю свою выдержку, Шен резко сел и скривился от боли. Волчара, до того безучастная, вперила в него взгляд. У Шена мурашки по телу пробежали. Вся ситуация была какой-то странной, а непонятное поведение Волчары тревожило.

— Погоди… — дошло до Шена. — Ты сказала «свалились». С тобой все в порядке? Ты не ранена?

Аннис замотала головой.

— Все в порядке, падать было совсем не высоко.

— Вот как…

«Почему всем вокруг везет больше, чем мне? Даже мой статус изменился, а удача, кажется, нет! Система, у тебя есть шкала моей удачливости??»

[Такой нету, — тут же отозвалась та. — Может, оно и к лучшему].

«Намекаешь на то, что если бы она была, то опустилась бы в глубокий минус?» — догадался Шен.

[Возможно. Хотя, с другой стороны, я бы не сказала, что вы так уж неудачливы. Скорее, ваша удача активируется при действительно критичных обстоятельствах, а в мелочах засыпает. Не правда ли, так гораздо лучше, чем если бы она растрачивалась на мелочи? Если бы у вас в самом деле не было удачи, вы бы уже давно померли].

Шен задумался над ее словами и понял, что она, похоже, права. Он в самом деле удачливый человек?

— Учитель, а как вы здесь оказались? — спросила Аннис, напряженно вглядываясь в его черты.

Свалившийся чуть ли не на голову учитель тоже вызывал у нее вопросы.

— Ты первая ответь, — потребовал Шен.

Пока девушка собиралась с мыслями, он с силой потер глаза и промокнул кровь с губ краешком рукава. Волчара при последнем действии как-то напряглась и чуть подалась вперед.

— Ну… Дело в том… — сначала замялась Аннис, но потом все же набралась смелости и продолжила, — я пошла на поиски Риту.

Шен перевел на нее недоуменный взгляд. Аннис отвела глаза в сторону. Такое поведение заставило кровь отхлынуть от лица хозяина Проклятого пика.

— Что случилось с Риту?!

— Ну… Эм… — Аннис сделала глубокий вдох и продолжила, уже не сбиваясь: — Мы переживали о том, что вас так долго нет. Все в ордене переживали, глава Шиан сходил с ума от беспокойства, а старейшина Рэн призывал всех войти в черный замок и совместными усилиями противостоять Глубинной тьме… А Риту все пыталась расшифровать тот песенник, что лежит на столике рядом с цветком. Она сказала, что ей удалось понять принцип действия какой-то сложной печати-поиска и что мы сможем найти вас, если все получится.

Шен, замерев, с ужасом ждал продолжения этого рассказа. Тот песенник Демна… Цыпы, который он позволил изучать Риту. Он был не в своем уме, когда разрешил ей это!

— Несколько дней назад мы попытались активировать печать, — продолжила Аннис. — Но… ну… мы сбились в процессе, а Риту исчезла.

Зрение Шена стало вновь расплываться. Он осознал, что задержал дыхание, пока Аннис говорила, и сделал глубокий вдох.

«Боги… Если из-за меня пострадает внучка Шена… моя внучка! Я этого не переживу!»

— Что произошло? Расскажи толком! — вслух потребовал он.

Аннис перевела дыхание, тяжело вздохнула и принялась тараторить, почти не сбиваясь.

В назначенный час Аннис наблюдала, как Риту рисует огромную печать предварительно остуженными угольками. Для печати она выбрала коридор прямо перед дверями в зал Глубинной тьмы.

— Тут слишком плотная темная энергетика, — пожаловалась Аннис, морща носик. — Мы не могли бы экспериментировать в другом месте?

— Я специально выбрала это место. Тут написано, — она потрясла песенником, который держала в руке, — «поближе к источнику силы». У нас в доступности лишь один источник силы.

Аннис промолчала. Опыт подсказывал ей, что сила силе рознь, но Риту утверждала, что для данной печати это неважно.

— Все готово! — через какое-то время произнесла Риту.

Аннис, которой уже становилось по-настоящему дурно от энергетики места, с облегчением вздохнула, оторвалась от стены и подошла к печати.

— Что делать теперь?

— Теперь становись сюда, — Риту указала на малый круг сбоку печати, в то время как сама стояла в ее центре, — и держи в уме образ дядюшки Шена и брата Ала. Ни на мгновение не отвлекайся, когда я активирую печать.

Аннис послушно встала в малый круг, с тревогой смотря на Риту. Та казалась уверенной и воодушевленной, но это отчего-то ни капли не успокаивало. Риту раскрыла песенник перед собой.

— Стой! — в последний момент прервала ее Аннис. — Нам все же не следует этого делать, это слишком опасно!

Риту потрясенно подняла на нее взгляд, словно впервые увидела ее истинную натуру.

— Ты серьезно? — возмущенно спросила она. — Поверить не могу!

Аннис сделала шаг из круга.

— Сестра! — негодующе воскликнула Риту.

Аннис нерешительно дернулась из стороны в сторону.

— Я… — Ее щеки постепенно заливал румянец, она поняла, что в самом деле ведет себя как полная трусиха. — Я просто беспокоюсь, вдруг ты где-то ошиблась. Проверь еще раз.

Риту с подозрением посмотрела на нее, но все же кивнула и окинула печать пристальным взглядом, сравнивая рисунок с тем, что написано в песеннике.

— Я проверила. Продолжим?

Аннис вздохнула и стала в круг. Она внезапно поняла, что, даже если не решится сегодня, все равно не сможет спокойно спать. Не сегодня — так завтра, но Риту уговорит ее попробовать. Тогда чего тянуть?

Риту активировала печать.

Линии загорелись мерным голубоватым светом, Аннис показалось, что повеяло морозной свежестью. Печать горела ярко, а весь остальной свет стал тусклее, по углам сосредоточились тени. Волосы Риту, стоящей в центре, трепетали без ветра.

Аннис подпитывала печать духовной энергией сколько могла. В уме она держала образ учителя Шена и братца Ала, и губы ее шевелились в беззвучной мольбе: «Пожалуйста, найдитесь. Пожалуйста, вернитесь к нам». Холод стал сильнее.

У Аннис мелькнула мысль: «Ничего не выходит!» Она гнала ее прочь, продолжая думать о Шене и Але, но вдруг почувствовала, что ее ноги словно обволакивает что-то тягучее. Против воли она опустила взгляд. У ее ног клубилась тьма.

Аннис резко вскинула голову и осмотрелась по сторонам. Со всех углов к печати тянулась и, казалось, впитывалась в ее контуры тьма. И — о ужас! — тьма просачивалась между закрытых створок дверей, ведущих в залу Глубинной тьмы.

— Аннис, не отвлекайся, — напряженно произнесла Риту.

Девушка вновь перевела на нее взгляд и сосредоточилась на образе Шена и Ала. Риту права: сейчас уже поздно прерываться, все может закончиться очень плохо, если нарушить процесс.

Секунды тянулись очень долго, Риту бледнела на глазах. Аннис тоже было дурно, ведь тьмы вокруг становилось все больше.

— ОТСТУПНИЦЫ!

Аннис вздрогнула, но на сей раз взгляд не перевела и с мысли не сбилась.

— ВЫ ПРИСЯГАЕТЕ ТЬМЕ?! ЭТО РИТУАЛ ВЫСВОБОЖДЕНИЯ ГЛУБИННОЙ ТЬМЫ?! — верещал старейшина Рэн. — НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ!

Ему потребовалось много времени, чтобы дойти до этой залы. По пути ему мерещились демоны и призраки, а странное зеркало, висящее в одной из пустых зал, вместо его отражения показало лысого черта! Потом он услышал голоса, и его решимости снова поубавилось. И все же он, преодолевая себя и шепча защитную мантру, шел вперед, чтобы увидеть, что за демоны наводнили черный замок.

Но что предстало его глазам, было еще хуже, чем демоны! Личная ученица Шена сбивала с пути истинного какую-то ученицу пика Таящегося ветра! Они стояли в дьявольской печати, вокруг клубилась самая что ни на есть настоящая тьма! Отступницы! Грязные последователи демона!

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ!

Они не сдвинулись с места, даже не взглянули на него. Какое бесстыдство! Какая мерзотность! Уж не хотят ли они освободить Глубинную тьму?!

Рэн выставил вперед меч.

— ПРЕКРАТИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — визгливо закричал он.

Девушки не пошевелились. Рэн в нерешительности взмахнул мечом, затем спрятал его в ножны и с разбегу в прыжке сшиб Аннис с ног. В тот же миг вспышка озарила пространство.

— И Риту просто исчезла, — продолжила Аннис свой рассказ. — Я… Я думаю, в этом моя вина… Прямо перед тем, как старейшина Рэн сшиб меня, я сбилась с мысли и подумала: «Исчезни!» Это была очень сильная мысль. И Риту… она просто исчезла!

Шен не сдержался и закрыл лицо руками, с силой прижимая пальцы ко лбу.

— Я, должно быть, ненадолго отключилась, а когда очнулась, то увидела, что тьмы вокруг уже нет, а печать не горит. Старейшина Рэн все еще валялся на полу. Я запаниковала и отчего-то подумала, что он умер. Но не мог же он от этого умереть. Хотя я не проверяла, — Аннис испуганно втянула воздух. — Наверное, стоило попытаться привести его в чувства и все объяснить, но я запаниковала! Я поняла, что та печать, она из арсенала искаженного пути! А это значит, что нас с Риту изгонят из ордена, если я во всем сознаюсь. Мне не к кому было обратиться, я взяла с собой Волчару, немного денег и сама отправилась на поиски Риту. Мне необходимо найти ее, иначе и мне жизни не будет! Я ни за что не прощу себя, если с ней случится что-то непоправимое!

Аннис замолчала. Шен продолжал сидеть в той же позе, и от его молчания девушке становилось не по себе. Сейчас, рассказав все учителю, Аннис осознала, какая она дура.

— Как вы оказались здесь? — наконец спросил Шен.

Аннис выдохнула и произнесла:

— Я… сначала улетела довольно далеко, а потом осознала, что совершенно не знаю, где искать Риту. Я думала, может, Волчара почувствует ее след, но все было безрезультатно. Я скиталась и уже думала вернуться в орден и на коленях молить мать о прощении и помощи, но тут ненароком услышала о свитке, который хранится совсем неподалеку, в библиотеке Кушона. Говорят, что древняя бессмертная Ми Лу создала легендарную печать перемещения. Я подумала, что, возможно, смогу попасть к Риту, если изучу печать.

— Ты подумала, что вот так легко придешь в библиотеку и отыщешь свиток, который никто не видел? — не выдержал Шен.

— А что мне еще остается? Скитаться из города в город в надежде, что Волчара почует след Риту? Если мне не повезет, на это могут уйти годы! Я должна была попробовать все возможности!

Шен потер виски. Похоже, от отчаяния у Аннис совсем мозги отшибло.

— Ты казалась мне более здравомыслящей, — не сдержался он.

Аннис виновато опустила голову.

— Вы правы. Я и сама понимаю, насколько нелепы мои попытки… Я просто… я абсолютно не знаю, что теперь делать. Как Риту могла исчезнуть? Это ведь попросту невозможно!

— Ты уверена, что видела, как она растворилась в воздухе? Может, ты потеряла сознание, а когда очнулась, то увидела, что ее нет, и решила, что она исчезла?

— Нет! Я уверена в том, что видела!

— Хорошо… Не волнуйся, мы найдем ее. Я не дам Риту просто исчезнуть.

[Найдено сюжетное задание «Поиски Риту»! Принято сюжетное задание «Поиски Риту»! +10 баллов к продвижению сюжета!]

Аннис прерывисто вздохнула, на ее глаза выступили слезы.

— Учитель, накажите меня! — кривясь, сдерживая плач, воскликнула она. — Я так себя ненавижу за все случившееся!

Шен покачал головой.

— Ты поступила очень глупо, согласившись на эксперимент с той печатью. Но если искать первопричину, то именно мне не следовало позволять Риту расшифровывать песенник.

— Вы ведь не думали, что мы поступим так глупо… — запротестовала девушка.

— Не думал, ты верно подметила. Я ваш учитель, я старше и опытнее и должен был предусмотреть все варианты. Это было особенно неуместно, учитывая, что я прекрасно знал характер Риту и ее тягу к тайным знаниям.

— Учитель! — Аннис сильнее расплакалась.

— Ну хватит, — опешил Шен. — С ней все будет хорошо. Мы ее скоро отыщем. И она навсегда запомнит, что нельзя проводить наобум подобные эксперименты!

Аннис пыталась сдержаться, но уже не могла. Она давилась рыданиями и вздрагивала всем телом.

Шен вздохнул. Поднявшись, он подошел к ней и опустил ладонь на ее глупую голову. Больше не говоря никаких утешающих слов, он просто принялся гладить ее по волосам. Волчара следила за каждым его движением жадным взглядом.

Шен поднял взгляд к потолку, где закрылся тайный проем, через который они упали внутрь. По его прикидкам, оставшимся наверху людям уже давно должно было хватить времени, чтобы открыть ловушку и выпустить их отсюда. Однако отчего-то этого не происходило. И Муан не отзывался.

Все это вкупе, мягко говоря, начинало тревожить.

— Как вы оказались в этой яме? — спросил Шен.

Уже почти успокоившаяся Аннис ответила:

— Ну, я спросила у монахов, не могут ли они дать мне свиток Ми Лу. Они отказались. Тогда я вернулась ночью и пролезла в окно на третьем этаже пагоды. Я была аккуратна, ни до чего не дотрагивалась, даже на ступеньки боялась становиться. Но когда спустилась на первый этаж, Волчара отчего-то взбесилась и стала прыгать как сумасшедшая. Я попыталась урезонить ее, и мы вместе провалились под пол.

— Чудо, что ты жива осталась, — констатировал Шен.

«Может, это оттого, что она главная героиня?» — задумался он. Учитывая, что баллы ей не начисляются, Шен решил, что мир воспринимает ее как обычного человека, если главного героя нет поблизости. Однако, может быть, он ошибся и она и без Ала остается главной героиней?

Аннис тоскливо вздохнула.

Шен отошел от нее, спрятал за пояс свиток, который все это время держал в руке, и принялся внимательнее изучать окружающее пространство. Стены вокруг были земляными, это был обычный подпол-ловушка, ничего интересного, и единственный выход — тот проем, через который они свалились.

Краем глаза заметив движение, Шен резко обернулся и в последний момент успел выставить перед собой руку. Именно поэтому Волчара впилась зубами в его предплечье, а не в шею. Все произошло за один сильный удар сердца. Шен потрясенно смотрел, как его дух-компаньон застыл, вгрызшись в его руку. Благо девушка не огромная волчица, ее зубы даже не смогли прокусить одежду, только острые когти правой руки иголками впивались в плечо.

Люк над их головами наконец открылся, в проеме показалась сначала голова настоятеля, а затем головы Муана и Ала. Шен посмотрел вверх и встретился с мечником взглядом. В тот же момент Волчара с силой толкнула его, и они вместе начали падать. Он стоял довольно близко к стене и должен был удариться о нее через долю секунды, но падение оказалось неожиданно долгим. А затем он наскочил спиной на нечто ребристое и покатился вниз, где-то на полпути осознавая, что откуда-то взялась лестница.

Шен не почувствовал, когда закончилось падение. Он резко очнулся и осознал, что лежит на спине. Вокруг была кромешная темнота, его лоб был мокрым, и кто-то лизал волосы возле левого виска.

— И за что я вообще тебя полюбил, животное? — тихо пробормотал он.

Отчего-то ситуация напомнила первое утро после того, как они встретились. Шен тогда проснулся и обнаружил, что Волчара пила его кровь. Это ведь был нехилый такой звоночек. Сейчас он никак не мог припомнить, отчего вообще так рьяно спорил с Муаном, настаивая, чтобы оставить духа. Неужели повелся на ее пушистую морду?

Шен зажег огонь на ладони. Пространство вокруг осветилось мягким белым светом. Волчара, сидящая над ним, все еще была человеком. И эта девушка сейчас с жадностью вылизывала его лоб, стараясь не упустить ни одной капельки крови.

Со стороны это могло выглядеть смущающе, но Шен не ощущал ничего, кроме раздражения. Он сел, оттолкнув Волчару в сторону. Голова на удивление почти не болела, но какая-то странная дрожь разливалась по всему телу.

— Хозяин… — печальным голосом произнесла Волчара.

— Ты можешь говорить? Что это было, зачем ты на меня напала?

— Я… не помню… Шла с ученицей хозяина, а потом… Не знаю… Очнулась, выпив крови хозяина…

Шен хмуро смотрел на нее. Он припомнил, что Элас предупреждал: для духов из-за мерцающего ядра он мог стать еще более «лакомым кусочком». Хотя крышу у Волчары снесло раньше, чем она его увидела. Судя по всему, что-то в этом месте влияло на нее. Похоже, его кровь вернула ей разум…

«Муан!» — мысленно позвал Шен.

И снова ответа не последовало. Да что ж такое?!

Шен заставил огонь на ладони гореть ярче и осмотрелся по сторонам. Лестница, с которой он с Волчарой свалился, под крутым углом устремлялась вверх не менее чем на пятьдесят ступеней. С другой стороны помещения возвышалась статуя некой богини. Судя по обрывочным данным, он предположил, что это та самая древняя бессмертная Ми Лу. Ее облик показался Шену смутно знакомым, но это ощущение могло быть обманчивым, ведь все статуи подобного рода выглядят похоже. У «богини» были длинные волосы, собранные в простую прическу без традиционных изысков, так свойственных представительницам прекрасного пола и высокого статуса. Платье ее тоже казалось простым, левой рукой она указывала вперед и немного вниз, словно в обвинительном жесте, направленном на того, кто должен был стоять перед ней, а правую прижимала к сердцу. Пол в этом месте был на удивление не земляным, выложен каменными плитами с геометрическим узором, а стены обложены камнем. В двух из четырех углов этого помещения возвышались горки аккуратно уложенных друг на друга выбеленных черепов.

Рисунок на полу по центру образовывал круг из четырнадцати черных кругов. Все это вместе продолжало что-то упорно напоминать.

Шен настороженно осмотрелся.

«Может ли быть, что это все еще часть рояля? — Он перевел взгляд на Волчару, которая все так же сидела рядом с раскаивающимся видом (или ему просто хочется так думать?). — Если так, то это определенно должно быть связано с ней. Именно Волчара активировала ловушку, в которую они попали с Аннис. И теперь именно она толкнула меня в некий потайной ход».

Подумав об этом, Шен поднялся по лестнице, собираясь проверить, можно ли выбраться отсюда так же, как он сюда попал.

«Муан!» — мысленно позвал он, положив ладони на сплошную стену, которой обратился тайный проход. Ничего.

— Муан! — позвал он вслух. — Муа-ан!

Муан только успел развернуть свиток и прочитать первое предложение, когда ощутил некое беспокойство и поднял взгляд. Настоятель быстро прошел мимо, покидая помещение, и чуть не сшиб по дороге стоящего у лестницы Ала. Очертания Шена слабо просматривались сквозь два ряда полок. Муан чуть наклонил голову набок. И в этот момент Шен рухнул вниз! В первый миг мечник решил, что он просто упал, но почти сразу ощутил боль, разлившуюся по телу, и солоноватый привкус на губах. Взглянув еще раз на то место, где секундами ранее стоял Шен, он увидел проем в полу.

— Учитель! — воскликнул Ал, тоже поняв, что произошло.

Забывшись, Муан кинулся к проему, в который провалился Шен, но тут же ему пришлось упасть на пол, уворачиваясь от стрелы. В следующее мгновение его ладонь пробил острый гвоздь, высунувшийся из ловушки в полу. Муан вскочил на ноги и выхватил меч, отбивая еще несколько летящих в него стрел. Его клинок просвистел в нескольких сантиметрах от носа Ала. Парень отклонился назад и шагнул на ступеньку. Острый стальной диск вылетел из стены, срезав несколько светлых волосков: парень с трудом сумел увернуться.

Свистящий звук стремительно летящих стрел заполнил пространство. Муан отбил очередную атаку и кинулся вниз, по дороге схватив Ала. К несчастью, он совершенно забыл, на какие именно ступеньки им было сказано не наступать, поэтому вскоре пол на втором этаже вздыбился лезвиями. Подпрыгнув в воздух, старейшина пика Славы завис над полом, стоя на мече и держа за шиворот Ала. Парень возмущенно взбрыкнул ногами, недовольный такой позой, но вскоре ему пришлось сильнее ухватиться за руку мастера, чтобы не упасть, так как одежда стала трещать. В таком положении они медленно и осторожно спланировали на первый этаж.

— Я не особенно впечатлен этими ловушками, — прокомментировал Муан, опустив Ала на землю.

Главный герой скептически посмотрел на его руку, по пальцам которой стекала кровь. Муан заметил его взгляд и, фыркнув, заявил:

— Это просто царапина!

Они осмотрелись по сторонам. Проем в полу, куда провалился Шен, уже закрылся.

— Настоятель! — позвал Ал, крутясь, но не двигаясь с места. — Настоятель!

— К черту этого настоятеля, — заявил Муан и сделал несколько шагов по направлению к люку. — Я его просто выбью.

Он продвинулся на три шага, когда очередная доска под его ногой подозрительно скрипнула. Муан и Ал настороженно замерли и осмотрелись. Какое-то время ничего не происходило, а затем на Муана опустилась сеть. Мечник почувствовал, как кожа начинает гореть, соприкасаясь с плетением. Вероятно, сеть пропитана ядом. Однако если он станет делать резкие движения, то это активирует другие ловушки. Терпя боль, Муан повернулся к Алу и произнес:

— Малец, аккуратно подойди сюда, ступая след в след как я, и стяни с меня эту штуковину.

Ал немного скривился при слове «малец», однако возражать не стал и медленно приблизился к старейшине пика Славы.

— Давай скорее уже, — поторопил тот.

Ал схватился за плетение и стал тащить сеть на себя. Тут же он почувствовал, что руки обжигает болью. Однако проявлять слабость было ниже его достоинства. Пусть Муан кривится от боли, Ал не подаст и вида, что что-то не так. Последним резким движением он сорвал сеть с Муана и продолжил держать ее в руках.

— Выбрось, — посоветовал мечник.

— Если я ее брошу, могут сработать еще ловушки, — резонно возразил парень.

— Тогда иди назад и выбирайся из пагоды. Бросишь на улице.

— Сначала попробуйте открыть люк. Если не получится, я пойду наружу и разыщу настоятеля.

Муан недовольно сощурился, не радуясь такой рассудительности и хладнокровию шеновского ученика. Он что-то не то съел на завтрак?

Больше ничего не сказав, мечник ткнул кончик меча в щель между люком и полом и надавил со всей силой. Меч сломался, люк остался на месте как влитой.

Ал хмыкнул и быстро покинул пагоду, стремясь поскорее избавиться от отравленной сети и найти настоятеля, чтобы вызволить Шена из ловушки, в которую тот угодил. Пусть Муан и умалил достоинство этого ученика, схватив, как котенка, теперь парень ясно видел, что из них двоих только он обладает здравомыслием.

Глава 145. Внутри

— Возможно, нам все же удастся отыскать тот легендарный свиток? — вслух произнес Шен. — А что, почему бы и нет? В конце концов, сейчас я — главный герой. Пусть у меня нет ауры неуязвимости и разных других плюшек, мир должен благоволить ко мне! Правда, Волчара?

Волчара, все еще в образе девушки, преданно смотрела на него.

Шен спустился с лестницы и наигранно-бодро окинул взглядом помещение. Муан так и не отозвался, тайного рычага, чтобы открыть проход изнутри, тоже не было обнаружено, значит — нужно идти вперед. В конце концов, у каждого потайного входа обычно есть выход.

На первый взгляд, дверей нигде не было. С другой стороны, черепа по углам сложены искусно. Определенно, они не принадлежат бедолагам, случайно сюда забредшим и умершим от истощения. Значит, тот, кто все это сложил, как-то отсюда выбрался.

Помещение походило на ритуальный зал. Черепа, четырнадцать кругов. Странно, что здесь же стоит статуя «богини». Кто она такая? И почему ее образ все еще кажется знакомым?

Шен подошел к статуе и провел ладонью по камню, стирая многолетний налет.

— Ми Лу? — позвал он. — Это вы, древняя бессмертная?

Он провел пальцами вдоль указующе вытянутой руки и попытался пожать ее. Ничего не произошло, и никакой палец у статуи не отвалился и даже не открутился. Тогда Шен встал вровень со статуей и прикинул, куда именно смотрит и указывает «богиня». Выходило аккурат на один из черных кругов. Хозяин Проклятого пика подошел к нему ближе, надавил ногой, затем встал на него, но ничего не случилось.

— Конечно, было бы странно, если бы все так просто сработало. Если тут проводили ритуалы, нужно как-то обезопасить тайный ход от случайных открытий. Предохранитель должен находиться где-то в другом месте.

Шен продолжил изучение помещения. Он подошел к одной из гор черепов и остановился в задумчивости, размышляя, может ли это быть какой-то череп. Дотрагиваться до пирамиды не хотелось.

С очередным вдохом Шен устало покачнулся и оперся о стену. Перед глазами поплыла темнота, то сгущаясь, то отступая. Измученное тело потряхивало от усталости, к горлу подступил тошнотворный комок.

Шен сполз по стене и сел на пол, пережидая накативший приступ слабости. Он не закрывал глаза, чтобы не провалиться в сон, но словно сумел заснуть с открытыми, потому что, когда очнулся, не смог сообразить, сколько времени прошло: пять минут или пять часов. Волчара все так же сидела на полу с грустным видом. Вряд ли она до сих пор грустила от того, как плохо поступила с ним.

— О чем ты думаешь? — спросил Шен.

Волчара перевела на него непонимающий взгляд.

— Почему ты сидишь там? — изменил вопрос Шен.

— Это место… кажется мне знакомым…

— Ты была здесь?

— Нет… Оно похоже… ощущением…

Кажется, девушке-Волчаре с трудом давались слова, которые она обычно не использовала. Она словно с усилием вспоминала каждое, прежде чем произнести вслух.

Теперь Шен понял, что это все ему напоминает. Подвал под пшеничным полем, где они когда-то нашли Волчару. Там был круг из четырнадцати черепов, и Муан сказал, что это число тьмы. Шен против воли потер ладонь правой руки, где белела выцветшая четырнадцатиконечная звезда.

Меч души. Когда-то Волчара была девушкой, из души которой сделали меч. Это с самого начала казалось Шену странной идеей. Делать меч из чьей-то души? Материальный предмет из нематериального? Хотя, возможно, меч не был материальным на все сто процентов. Он был как злой дух, обладал сильной энергетикой, чтобы ранить и резать материальные вещи, при этом не будучи изделием из металла. И все же в чей извращенный ум могла прийти подобная идея? Как была повреждена душа в процессе создания этого оружия? Пусть Волчара иногда приобретала человеческий облик, она с трудом воспринималась человеком.

Когда-то она сказала, что он спас ее от одиночества.

— Тебе нравится жизнь, которую ты сейчас ведешь? — спросил Шен.

Волчара склонила голову набок.

— Ты сказала, что не помнишь своей прошлой жизни до поля и луны. Ты хотела бы узнать, кем ты была?

Волчара долго не отвечала, и Шен не мог понять, она обдумывает его вопрос, непонимающе молчит или пытается вспомнить нужные слова для ответа. Наконец она произнесла:

— Неважно.

— Тебе совсем неинтересно?

— Все равно.

Этот ответ звучал вполне осознанно и категорично.

— Что ж, тогда… Тебе нравится жить со мной в черном замке?

— Очень… нравится.

— Хорошо.

Волчара с удивлением посмотрела на него.

Шен чуть ли не с кряхтением поднялся с пола и произнес, не глядя на Волчару:

— Я просто на всякий случай спросил. Мне тоже… нравится. Не думай, что я мог бы тебя так просто отпустить.

Поворачиваясь, он случайно задел носком сапога один из нижних черепов. Тот выкатился, и это нарушило всю конструкцию. С хрустом пирамида рассыпалась, черепа докатились почти до центра помещения. Волчара дернулась в сторону, отскочив к лестнице.

Шен сокрушенно разглядывал беспорядок, осознавая, как глупо было думать, что потайной рычаг может находиться под черепами или являться одним из них. Он вернулся к статуе «богини».

— Кнопка определенно где-то здесь. Волчара, ты уже видела эту бессмертную раньше?

Волчара подошла поближе, склоняя голову то налево, то направо. Шен понял, что она не знает.

Он исследовал другую руку «богини», подергал за нос и волосы, принялся изучать платье. Сбоку на талии скромно выделялся небольшой бант. Шен приложил усилие, и он сместился в сторону. Однако ничего не произошло. Заклинатель непонимающе нахмурился.

— Слушай, Волчара, встань на тот черный круг, — указал он.

Волчара выполнила его распоряжение, а Шен вновь нажал бант. На сей раз нечто явственно щелкнуло, а через пару секунд пол перед Волчарой и прямо до статуи ушел вниз.

— Наконец-то! — с облегчением воскликнул Шен. — Меня уже порядком утомило здесь находиться. Надеюсь, этот ход ведет наружу, а по пути мы найдем легендарный свиток.

Он подошел к Волчаре и заглянул в проход. Вниз спускалась узкая каменная лестница. Даже свет на ладони Шена не давал возможности рассмотреть, что скрывается в конце спуска. Шен вздохнул и принялся спускаться, радуясь, что с ним хотя бы Волчара. Оставшись в одиночестве в таком месте, он чувствовал бы себя гораздо неуютнее.

— Пойдем за мной.

Проход был таким узким, что Шен едва не касался плечами стен. Свет освещал только их и каменную черную лестницу. Казалось, они спускаются к чьей-то могиле. Шен старался выбросить из головы эту ассоциацию.

Когда они спустились уже довольно глубоко, Шен услышал характерный звук закрывающегося прохода.

— Нет-нет-нет! — воскликнул он и бросился наверх, с трудом разминувшись с Волчарой.

Как он и боялся, лестница уходила в сплошной потолок, стыки между плитами были столь плотными, что и ногтем не подковырнешь.

— Да черт побери тебя, Система, с твоими бонусными роялями!! — не выдержал Шен.

Система ожидаемо не отозвалась. Конечно! Она ведь не любит подземелья!

Шен хмуро пошел вниз, вновь с трудом разминулся с Волчарой и стал спускаться дальше, больше всего сейчас беспокоясь о том, чтобы собственное тело не отказалось верно служить ему. Если он потеряет сознание в подземном тоннеле, он здесь и останется и погибнет довольно прозаичным образом, учитывая, что по его душу скопились куда более изощренные способы отправиться на тот свет.

«Волчаре-то что: посидит, погорюет сотню-другую лет, пока очередной болван не спустится сюда и не освободит ее. Или даже…»

Шен подумал о том, что Волчара-то и рада будет разделить с ним вечность. Она ведь пыталась перетянуть его на сторону духов буквально: толкнула в озеро, чтобы убить.

«С этого-то озера все и началось… — неожиданно развилась мысль. — Если бы Волчара не толкнула меня, Муан не полез бы меня спасать и не связал бы случайно наши жизни… Многое изменилось бы без этого события? Он бы все равно стал моим другом? Задумался бы вообще о такой возможности?»

Шен усмехнулся.

«Какая глупость! Ты ведь прекрасно знаешь, как возникает симпатия, — обратился он сам к себе. — Вы просто многое пережили вместе. И в какой-то момент недостатки человека стали казаться достоинствами… Нечто вроде стокгольмского синдрома? Но пробыл бы Муан достаточно долго возле меня, чтобы получить этот синдром, если бы нас не связал источник?»

Шен тяжко вздохнул. Он осознал, что действительно убежден, что лишь огромная удача вкупе с удивительным стечением обстоятельств подарили ему возможность сблизиться с Муаном настолько, чтобы называть его своим другом.

Насколько жалок и неуверен он в себе, если считает, что лишь угроза смерти способна удержать кого-то рядом с ним достаточно долго? Но он предпочел бы не рисковать.

Шен споткнулся и чуть не упал, удержавшись рукой за стену. Это оторвало его от отвлеченных мыслей, которые были совсем не к месту и не ко времени.

Он глянул вперед и обомлел: лестницу затапливала вода. Он спустился ниже, надеясь, что ему мерещится. Вода была очень прозрачной, но от цвета лестницы и стен казалась черной. Старейшина пика Черного лотоса нагнулся к самой кромке: дальше лестница заканчивалась и узкий ход продолжался тоннелем. Воздуха между водой и потолком было с локоть.

Шен сел на ступеньку и тупо уставился на воду.

Эмоции раздирали грудь, но он просто смотрел вперед, не в силах ни ругаться, ни плакать.

Подстава за подставой. Да убейте его, чтобы не мучился, если он еще хоть раз решится активировать бонусный рояль для продвижения сюжета!

Все, он сдается! Будет сидеть здесь, пока кто-нибудь не придет и не спасет его. Муан, Ал, кто угодно, пусть даже Админ приходит. Сейчас даже его физиономия порадовала бы больше, чем этот затопленный тоннель.

Белый свет на ладони блестел, отражаясь от воды. Черные стены, уходящие вверх, казалось, смыкаются с двух сторон, словно стенки саркофага.

— И саваном ему будет вода, а надгробием — каменные стены, — тихо пробормотал Шен.

Он устало прислонился виском к стене.

— Волчара, — прикрыв глаза, пробормотал Шен, — я не обсуждал с тобой тот раз, когда ты столкнула меня в озеро… Ты сказала, что мне будет лучше среди духов… Мне нравятся духи, мне нравится проводить с ними время, но я не хочу умирать. Ты меня понимаешь?

Волчара, сидящая на несколько ступеней выше, уставилась в его макушку.

— Я буду с духами, но я не хочу умирать. Понимаешь?

Шен почти уснул, когда услышал ее голос:

— Понимаю…

Обжегший ноги холод вырвал Шена из липкой дремы, в которой он утопал без возможности выбраться. Шен резко дернулся и открыл глаза. Его тело возмущенно заныло, он чувствовал себя еще более разбитым, чем до того, как провалился в этот полуобморочный сон.

Его ступни ласкала черная вода.

Шен резко подскочил, с трудом сохраняя равновесие и держась за обе стены. Ноги стояли на той же самой ступеньке, что и тогда, когда он засыпал. Но вода приблизилась.

Тоннель постепенно затапливает.

На мгновение сознание Шена заволокла паника. Возможно, это заняло больше одного мгновения, секунды две или три… Потом он произнес вслух:

— Так, спокойно. Паника здесь не поможет, увы. Какие варианты? Я могу вернуться выше, но проход закрыт. Возможно, меня все же спасут раньше, чем вода достигнет вершины лестницы, или она не поднимется высоко. Но даже если и так, если меня не спасут — я буду заперт в ловушке. Другой вариант — попытаться пройти этот тоннель, надеясь, что дальше дорога пойдет вверх и я выберусь. Всегда есть запасной выход, всегда. Разве не так? Но решать нужно немедленно, иначе скоро вариант два станет недоступным: вода и так сократила пространство воздуха над тоннелем наполовину. Оба варианта одинаково рискованные. Но если я не хочу подохнуть тут вот так, то нужно что-то делать. И… и… я лучше поставлю на свою догадку с тоннелем, чем останусь дожидаться смерти или спасения, сидя на месте.

Шен сделал шаг вниз и стал в холодную воду. По телу пробежала волна мурашек.

— Волчара, идем, — произнес он и сделал еще несколько шагов вперед.

С каждым последующим шагом он погружался на ступеньку глубже. По колено, пояс, грудь, шею. Еще ступенька вниз. Да когда же закончится эта чертова лестница?!

Хотя Шен знал когда. Когда над потолком останется прослойка в пятнадцать сантиметров воздуха — тогда лестница закончится.

Сердце бешено ухало в груди. Огонь на ладони уже горел под водой, освещая пространство преломленным светом.

Закончилась лестница. Начался коридор. Ледяная вода обжигала тело. Чтобы достать до прослойки воздуха, Шену приходилось идти на цыпочках, иногда подпрыгивая. Вода, хлещущая по щекам, смешивалась со слезами, текущими из глаз. Она была очень соленой, словно море разлилось в катакомбах. Шен уже не знал, что произойдет раньше: кончится кислород или его сердце разорвется в груди.

Стало казаться, что прослойка воздуха становится меньше.

— Волчара! — крикнул Шен, боясь обернуться. — Волчара, ты здесь?

— Здесь… — подтвердил голос.

Шен замер на месте, погрузившись под воду с головой. Голос, произнесший это короткое слово, принадлежал не Волчаре.

Хозяин Проклятого пика почувствовал, как холодные тонкие пальцы дотрагиваются до его затылка. Он резко обернулся, но сзади никого не было. Шен обернулся в другую сторону — никого. Он встал на цыпочки и задрал голову, чтобы вдохнуть еще воздуха, и понял, что не помнит, с которой стороны пришел. Коридор абсолютно одинаково уходил в обе стороны.

Его пробрал смех. Он давился смешками и водой.

«Всего два варианта! У меня всего лишь два варианта! Какой мне подкинет судьба? С моей удачей — который мне достанется?!»

Шен так разозлился, что не думая выбрал направление и стремительно двинулся вперед. Он захлебывался водой, забывал вовремя сделать вдох и все равно, преодолевая сопротивление воды, упрямо шел.

Постепенно уровень воды стал снижаться, тоннель полого поднимался. Шен осознал это обстоятельство, только когда вода снизилась до подбородка и дышать можно было, не подпрыгивая к потолку. Хозяин Проклятого пика еще раз обернулся, но Волчара по-прежнему отсутствовала.

— Волчара! Волчара! — голос звучал глухо, его скрадывала вода.

Шен вглядывался в черноту тоннеля, оставленного позади.

— Где ты?

«Волчара дух — она не может умереть», — пришлось напомнить себе.

Эта мысль не слишком успокаивала, ведь он мог придумать добрую сотню способов, как можно навредить духам.

Нужно идти дальше, стоять в холодной воде просто невыносимо. Он точно тогда услышал ответ и почувствовал прикосновение? Шен уже не был уверен, что это не игра его воображения.

Он решил попробовать еще раз. Отвернулся от того конца тоннеля, откуда пришел, и громко спросил:

— Волчара, ты здесь?

Секунда проходила за секундой, минуя вместе с ударами сердца. Ничего.

Тогда Шен погасил свет на ладони, оставшись в кромешной темноте.

— Волчара, ты здесь?

Стало всего лишь темно, но казалось, что его голос звучит по-другому. Сердце билось так сильно, что становилось больно.

— Волчара, ты здесь? — в последний раз повторил Шен.

Если сейчас ничего не…

— Здесь…

Шен в полуобороте выкинул руку назад и наткнулся на нечто круглое и склизкое. Он сжал пальцы сильнее, впиваясь в это ногтями, чтобы оно не выскользнуло. На второй руке он зажег огонь на ладони и развернулся к существу.

Старейшина пика Черного лотоса сжимал в руке странную тварь, похожую на шарообразную рыбину с маленькими глазами, широким круглым ртом и полупрозрачными нитями-щупальцами, длиной не менее полуметра. Когда Шен схватил рыбину, щупальца стали активно извиваться, потянулись к его руке и принялись переливаться всеми цветами радуги, ярко сияя в воде. Шен пораженно смотрел на эту красоту, пока «эта красота» не обожгла его запястье. Он резко откинул рыбину прочь и потер запястье, на котором остались нитеобразные ожоги.

Отлетевшая в сторону рыбина еще какое-то время сияла, быстро уплывая прочь. Шен подумал, что, должно быть, именно эти нити-щупальца и дотронулись до его шеи тогда, а воображение нарисовало прикосновение мертвенных пальцев.

Хорошо, что он понял, что в этой воде кто-то живет, после того как преодолел самый опасный участок. Если бы он предположил это заранее, то мог бы не отважиться на сей путь.

Однако Волчары все еще не было видно. Но не могла же эта рыбина схарчить духа.

Дальше медлить было опасно — без движения тело околело, ног он почти не чувствовал. Шен постарался как можно стремительнее пойти вперед, решив разбираться с отсутствием Волчары, когда выберется на сушу.

Вода постепенно убывала. Он шел по пояс в воде и чуть ли не плакал от счастья. Как иной раз мало нужно для счастья! С утра у него было столько бед и забот, а сейчас он шел по темному затопленному коридору и чувствовал лишь одно желание: поскорее выбраться на поверхность. Ему даже не нужны были никакие тайные письмена бессмертной Ми Лу, пускай их ищет еще какой-нибудь безумец, а с него хватит.

Испугавшись, Шен резко ощупал свой пояс. Найдя свиток, он вздохнул с облегчением. Повезло, что знания о мерцающем ядре были написаны на бамбуковых пластинах, он впервые по достоинству оценил этот материал для письма.

Шен продолжил путь. Воды было по колено, когда пространство черного коридора перед ним взорвалось розовым светом, а секунду спустя он осознал, что смотрит на фламинго. Птица была так велика, что закрывала собой практически весь проход.

Система была в отключке и не орала, чтобы он держался от этой странной сущности подальше. Хотя ее потусторонняя природа и самого Шена начала пугать не на шутку. Он замер на месте, глядя на фламинго. Если тот вздумает приблизиться — Шен не станет убегать. Но птица тоже замерла, она стояла неестественно бездвижно и ходила слабой рябью.

За последний час Шен, мягко говоря, устал бояться. Он сделал шаг вперед, одновременно протягивая к фламинго руку. В тот же миг видение исчезло, чтобы появиться дальше по коридору. Раздосадованно стукнув рукой по бедру, Шен быстро пошел вперед, преодолевая сопротивление воды. Но как бы он ни спешил, когда фламинго, казалось, был уже досягаем, стоило ему сделать последний шаг, как птица вновь отдалялась! Догонялки продолжались, пока Шен внезапно для себя не сделал последний шаг из тоннеля.

Он вышел в просторный зал и усилил огонь на ладони. Потолок скрывался где-то высоко в темноте, до противоположной стороны зала свет тоже почти не доставал. Шен не был уверен, видит ли он темные стены впереди. Там, где он стоял, вода плескалась о стены, но постепенно пол поднимался, а к центру помещения с противоположной стороны шел выгнутый мост. По центру над водой располагалась крытая беседка в традиционном стиле.

Фламинго исчез безвозвратно, его нигде не было. Шен сделал шаг вперед, желая поскорее выбраться из воды, зацепился за мокрые полы одежды и упал на колени. Ладонями он уперся в пол, свет исчез.

Мир погрузился в непроглядную темноту. Ноги Шена болели от холода и с трудом двигались, ему потребовалось не менее минуты, чтобы вновь привстать на них. Оторвав ладони от пола, он собирался снова зажечь огонь, но тут осознал, что тьма уже не столь кромешна, как прежде. Он видел смутные очертания водной глади. Шен выпрямился и осмотрелся.

Со всех сторон в воде мигали голубые огоньки. Они двигались, создавая причудливые притягательные узоры.

Это было очень красиво. Шен замер, восхищенный этим явлением.

Затем он вспомнил, что странная медузоподобная рыбина, чьи нити-щупальца переливались всеми цветами радуги, тоже показалась красивой, пока не ужалила. Шен зажег огонь на ладони и поднес к воде руку, пытаясь разглядеть, что за существа на сей раз скрываются под ней.

Открытие не заставило себя долго ждать: пространство под водой кишело рыбами размером с голову взрослого человека, чьи широкие пасти венчала череда зубов едва ли не длиннее рыбьего тела. Голубой мерцающий свет исходил из отростка между глазами этих тварей.

Этих рыб было так много, что разминуться с ними не было никакой возможности, они плавали вокруг его ног. Если одна из таких вопьется в ногу, то с таким размером зубов будет способна прокусить ее насквозь. Благо рыбы пока не спешили нападать, пусть и выглядели как жуткие агрессивные твари. Шен сделал несколько плавных шагов вперед и посмотрел на реакцию рыб. Те все так же спокойно плавали вокруг.

Стараясь не делать резких движений, Шен пошел к беседке. Приблизившись, он понял, что та полностью выполнена из камня. Он схватился за каменное ограждение и наконец выбрался из воды.

Он перелез через перила, опустился на лавку и какое-то время просто сидел так, словно устроился на отдых после прогулки. Погасил огонь на ладони и смог вновь наблюдать за подводным сиянием огоньков. Несмотря на все трудности, что пришлось преодолеть, само место, где он очутился, казалось сказочным. Теперь, когда он представлял маршрут, путь уже не представлялся настолько сложным и страшным, но тогда, когда понятия не имел, что таится в черном зеве длинного коридора, почти целиком заполненного водой, ощущение ужаса перед неизвестным не покидало его.

Что ж, если бы не потеря Волчары, все было бы совсем хорошо.

Именно в этот момент, когда он сидел и размышлял, что же теперь делать, Волчара взяла и вышла из коридора, по которому Шен попал сюда.

Старейшина пика Черного лотоса, устало наблюдающий за снующими под водой огоньками, встрепенулся и зажег огонь на ладони, чтобы убедиться, не мерещится ли ему. Перед ним и в самом деле стояла Волчара.

— Где ты была?! — на весь зал воскликнул он.

— Погналась… за рыбкой… — удрученно протянула та.

Судя по ее безрадостному виду, «рыбку» она так и не поймала.

Шен усиленно хмурился, пытаясь подавить кривящую губы улыбку, но не выдержал и истерично заржал на весь зал.

Волчара пошла к нему, но, сделав шаг, заметила снующую в воде рыбу.

— Волчара, не смей! — приметив ее хищный, двигающийся туда-сюда вслед за выбранной жертвой взгляд, воскликнул Шен. — Иди сюда скорее! Не трогай эту рыбу!

Волчара посмотрела на него обиженно, но подчинилась. Забравшись в беседку, она внезапно вновь обратилась животной формой. Шен удивленно приподнял бровь.

«Что бы это значило? Силы, влияющие на Волчару, остались позади?»

Он почесал ее за ушком, что было не очень уместно делать, пока она была девушкой.

Ноги хозяина Проклятого пика стали ныть и гореть меньше, и он решил продолжить путь. Шен поднялся на мост и еще раз окинул взглядом подземное озеро. Несмотря на усталость, его настроение отчего-то поднялось. Он подумал, что было бы неплохо показать Муану это чудесное местечко, и усмехнулся, представив, как ведет мечника через затопленный коридор, уверяя, что вот-вот станет лучше. Не-ет, Муан точно решит, что он спятил.

Словно подтверждая его догадку о сумасшествии, мимо пронеслась большущая, сверкающая оранжевым огнем птица. Шен с трудом увернулся, почувствовав жар на своей щеке. А Волчара подпрыгнула и, взмахнув лапой, зацепила ее длинный хвост.

Птица гаркнула и забилась у земли, Волчара довольно стояла передними лапами на длинном сверкающем хвосте.

— Волчара!.. — воскликнул Шен, собираясь отругать ее, но тут заметил, что что-то привязано к лапе птицы, и оборвал себя.

Он быстро наклонился над птицей и аккуратно, стараясь не обжечься, отвязал предмет от лапы. Птица следила за его действиями ярким красным глазом.

— Волчара, отпусти ее, это невежливо, — попросил он.

Волчара попятилась, отступив с хвоста феникса, и тот вновь взлетел под потолок, оставив ей на память одно из своих длинных перьев. Дух довольно подцепил его языком и зажал между зубами, но в тот же миг перо обратилось пеплом. Волчара расчихалась.

Шен перевел взгляд на предмет, зажатый в руке. В какой-то момент он реально поверил, что ему повезло и легендарный свиток прилетел прямо в его геройские руки. Однако предмет оказался вовсе не свитком, а древней оттисковой печатью квадратной формы. Шен поднес рисунок оттиска к свету, но не смог разобрать изображение. Киноварно-красные грани камня, из которого была изготовлена печать, кроваво переливались в свете белого огня.

Вздохнув, Шен спрятал печать в карман и продолжил путь.

После исчезновения Шена Ал и Муан помогли Аннис выбраться из ловушки, а сами вместе с настоятелем спустились вниз. Последний выглядел искренне пораженным и заверял, что никакого потайного хода в этой яме отродясь не было или, во всяком случае, тот был сотворен так давно, что сведения о нем утеряны. Раз за разом они обходили все стены, но вокруг была лишь земля — ничего, напоминающего тайный механизм.

Тогда Муан своим сломанным мечом принялся долбить земляную стену. Шен на его глазах провалился туда, словно преграды не существовало. Муан прекрасно осознавал, что без особой техники отыскать проход будет сложно, а рыть землю он может часами. Но это было хоть что-то, он должен был сделать хоть что-то, а это единственное, что приходило на ум.

Пока старейшина пика Славы направлял свою энергию на земляную преграду, Ал обратил взор на настоятеля. Как бы ненароком опустив взгляд на рукоять меча, висящего на поясе, главный герой красноречиво посмотрел на главу монастыря.

— Насколько вы уверены, что не знаете, что скрывается за этой земляной стеной? — вкрадчиво спросил парень.

Настоятель ощутил неприкрытую угрозу в его тоне. Он склонился в поклоне, выставив соединенные руки перед собой.

— Молодой господин! Я говорю вам чистую правду! Если бы я знал больше, то непременно сказал бы господам заклинателям!

Ал был неудовлетворен таким ответом.

— Мой учитель — прославленный бессмертный старейшина ордена РР, глава пика Черного лотоса. Ты хоть понимаешь, что произойдет, если станет известно, что такой человек попал в вашу ловушку и бесследно растворился? Думаешь, хоть кто-то в ордене РР поверит этому?

Аннис, сидящая сверху у края проема, поразилась сквозившей в словах Ала угрозе и одновременно его сдержанности в эмоциях. Похоже, за минувшие три месяца Ал сильно повзрослел.

— Я говорю чистую правду! Даже если будете угрожать или пытать меня, я не скажу больше! Я не знаю никакого потайного выхода из этой ямы!

Ал зло уставился на настоятеля, медленно обнажая меч. Тот отступил на несколько шагов, приблизившись к Муану.

— Господин! Господин! Угомоните своего ученика!

Муан прервался, вскинул голову и испытующе поглядел на настоятеля. Если обвинения в самом деле беспочвенны, такое обращение с главой монастыря Дун навеки закроет им путь в библиотеку Кушона. С другой стороны, пока Шен не найдется, ему откровенно плевать, насколько грубым он может показаться окружающим. Если этот человек лжет, если Шену сейчас угрожает опасность, а каждое промедление может стоить ему жизни, Муан не погнушается слегка запятнать свою безупречную репутацию.

Старейшина пика Славы поднял голову и обратился к Аннис:

— Пойди к монахам и попроси какие-нибудь инструменты, меч не предназначен для таких дел. Скажи, что настоятель приказал.

— Я сам схожу! — мгновенно вызвался тот.

— Не стоит, — упредил его Муан. — Вы будете полезнее нам здесь. Аннис и сама прекрасно справится.

Девушка, мгновение помедлив, кивнула и ушла. Муан перевел взгляд на настоятеля, который жался к стене, напряженно глядя на Ала.

— Разве не вы говорили, что знаете каждую ловушку в пагоде? — врезав огрызок меча в стену, спросил Муан.

— Я говорил не совсем так, — запротестовал настоятель.

Меч Ала угрожающе приблизился.

— Поймите нас правильно, настоятель, — произнес Муан. — Мы хотим доверять вам. Однако человек, исчезнувший из этой ямы, крайне важен для нас. Если вы думаете, что сейчас мы выходим за рамки приличий, подумайте о том, что будет, если мы так и не найдем его. Прошло уже немало времени. Когда я думаю, что каждую минуту ему может угрожать опасность… Моя выдержка уже на пределе.

— Мастер Муан сдержан и человеколюбив, но я — нет, — твердо добавил Ал, приблизив кончик меча к шее настоятеля. — Я лишь ученик, моя выдержка не столь безупречна. Если моя рука дрогнет, — кончик меча приблизился и коснулся кожи, — я готов понести наказание.

Настоятель вжался в стену и напряженно молчал.

Секунда проходила за секундой, и с каждой ситуация становилась все напряженнее. Муан смотрел на Ала и не мог понять, отлично тот притворяется или в самом деле готов убить человека. Взгляд его казался решительным, и мечник напрягся, готовый в любое мгновение выбить меч из его руки. Одно дело — угрожать настоятелю, чтобы тот сознался, совсем другое — попытка его убийства.

Настоятель глубоко вздохнул, во взгляде его вместо испуга стало сквозить высокомерное упрямство. Муан понял, что этот человек больше ничего не скажет. Ал все еще вытягивал меч, хоть это и перестало иметь значение.

Свет, падающий из проема, перекрыла фигура. Муан подумал, что Аннис очень споро исполнила его распоряжение.

— Давай лопаты, — протянул он руку вверх, одновременно отталкивая меч Ала в сторону.

— Лопаты? — удивленно произнес знакомый голос. — Кого ты собрался закапывать?

Сердце Муана екнуло, он резко вскинул голову вверх.

Над проемом стоял Шен. Его волосы и одежда были мокрыми, ссадина запеклась на лбу у виска, а цвет кожи казался белесо-голубым. Несмотря на это, глаза его лучились смешинками.

— Учитель!! — потрясенно воскликнул Ал, убирая меч.

— Как ты там оказался?! — отойдя от шока, возмущенно воскликнул Муан. — Почему не отзывался? И почему весь мокрый?!

Он ловко подпрыгнул и выбрался из ямы, встав на доски прямо перед Шеном. Тому пришлось отклониться, чтобы не столкнуться носом с его непробиваемой головой.

— Я не отзывался? Это ты не отзывался!

Муан схватил его за плечи и только сейчас осознал, что уже какое-то время ощущал его присутствие и озноб, просто был так напряжен, что не обращал внимания.

— Вы все это время были здесь? — уточнил Шен.

— Все это время? — переспросил Муан. — Разве прошло больше четверти часа? Где же еще нам быть?

Шен удивленно приподнял брови. По его ощущениям прошло часов двенадцать. Как только он выбрался на поверхность из гребаных катакомб, Система разразилась криками, что завершена второстепенная арка «Иллюзии внутри». Еще одна, мать ее, второстепенная арка. Как он задолбался выполнять эту второстепенную дичь!

Все произошедшее было иллюзией? Мокрая одежда, ожог на запястье и печать в кармане свидетельствовали, что иллюзия была вполне материальна. Шен выбрался среди скальных образований в саду монастыря и побрел к пагоде, ожидая, что, несмотря на то, сколько времени прошло, Муан, Ал и Аннис все еще ищут его там. Волчара семенила рядом, виляя хвостом. Он оставил ее у входа в пагоду, памятуя о ловушках, а сам прошел к распахнутому люку и выяснил, что иллюзией, о которой он гадал, было время.

Шен подался вперед и повис на Муане, закинув руку на его плечо. Ноги почти не держали.

— Я теперь тоже… ненавижу подземелья, — пробормотал он. — Хотя… нашел чудесное местечко. Покажу его тебе позже…

Муан подхватил друга.

— Лекаря! Скорее, зовите лекаря!

Глава 146. Киноварная печать пахнет пеплом

— Сильное истощение. Он мало спит, да?

Услышав вопрос лекаря, Муан задумался над тем, видел ли он вообще, чтобы Шен спал в последние несколько дней. Не дожидаясь ответа, лекарь продолжил:

— Я обработал травмы. Ничего опасного для жизни: несколько ссадин, шишка на голове и какой-то странный ожог на запястье. Поскольку он упал с лестницы, можно считать, что отделался малой кровью.

Муан нахмурился. Если бы Шен был обычным человеком, лекарь был бы абсолютно прав. Но тот не берет в расчет, что Шен — бессмертный заклинатель. Разве для него подобное истощение приемлемо? Разве хваленое мерцающее ядро не должно защищать от таких повреждений?

— Процесс выздоровления прост, — продолжил лекарь. — Пускай он хорошенько выспится и отдохнет. Хорошо питаться также не будет лишним. А так — он здоровее абсолютного большинства моих пациентов, вам не стоит переживать на этот счет.

Муан кивнул. Довести себя до изнеможения, рисковать своей жизнью так, словно у него их девять, — в этом весь Шен.

Лекарь ушел, а старейшина пика Славы зашел в комнату, где на узкой кушетке отдыхал несносный хозяин Проклятого пика. Глаза его были закрыты, темные тени глубоко въелись в кожу под ними.

Муан почувствовал свою вину. Теперь, когда он узнал, что этот человек — существо из другого мира, лишь на практике, как ребенок, познающее ЭТОТ мир, Муан должен был следить, чтобы этот «ребенок» по незнанию не навредил себе, как свойственно детям. Мечник же привык ощущать себя ведомым рядом с ним и к тому, что Шен знает лучше и решит правильнее. А Шен все решает и делает, вот только границ собственных сил все еще не видит.

Шен нахмурился во сне, между бровей пролегла складка.

— Прости, — произнес Муан. — Я все время забываю, что у тебя нет многолетнего опыта. Для существа, меньше года занимающегося заклинательскими практиками, ты очень хорошо справляешься. Но ты как слепой котенок. Тебе тоже нужен учитель, чтобы не дать угробить самого себя.

Муан вздохнул.

— Надеюсь, ты будешь слушать меня чаще.

Он посмотрел на обмотанное до половины предплечье левой руки. Обо что он умудрился обжечься? Что он там говорил? «Нашел чудесное местечко»? «Покажет позже»? Муан вновь вздохнул.

Ал перевел на Аннис испытующий взгляд. Девушка скромно сидела возле низкого стола, почесывая за ушком Волчару, примостившуюся рядом.

— Ты как здесь оказалась? — не выдержал парень.

— Это долгая история…

— А я, какое совпадение, никуда не спешу!

— Хорошо! — Аннис посмотрела на него с вызовом. — У меня к тебе тоже вопросы! Вы с учителем пропали на три долгих месяца! Как считаешь, кто должен объясниться первым?!

Ал недоуменно посмотрел на раскричавшуюся девушку.

— Я считал, что в ордене знают, что мы были на балу фейри, раз и Шен, и мастер Муан, и старейшина Тельг Веан были там.

— «Шен»? — резануло слух Аннис фамильярное обращение. — Неужели за эти три месяца вы настолько сблизились, что учитель позволил так называть себя?

— Тебе обязательно придираться к словам?! — разозлился Ал.

Аннис хмыкнула и отвернулась. Ну вот, три месяца не виделись, а при встрече только и делают, что ругаются. А она-то думала, что хотя бы сперва обнимутся.

— Риту пропала, — буркнула девушка. — Я отправилась на ее поиски.

— Как «пропала»?

Аннис коротко поведала о своем безрассудстве и о том, что из этого вышло. Повторяя этот рассказ, с каждым разом она чувствовала себя все глупее.

— Две дуры, — констатировал Ал.

Аннис возмущенно вскинулась:

— Придержи язык! У самого, можно подумать, ума палата! Нашелся тут гений! Хочешь, чтобы я тебе врезала? А ну иди сюда! Мне и без того тошно, чтобы я еще от тебя такое выслушивала!

Разбушевалась она не на шутку, поэтому стук в дверь остался проигнорированным.

Когда стучавший все же решился заглянуть внутрь, его взору предстало, как золотоволосый парень бегает по кругу, перепрыгивая через столы и мебель, а за ним разъяренной демоницей гоняется изящная на вид, но смертоносная в данный момент девушка. И за всем этим наблюдает большой дух, притворяющийся простой псиной. Он остервенело машет хвостом и пытается цапнуть то одну, то другого, когда они пробегают в непосредственной от его вытянутой пасти близости.

Молодой человек замер на пороге, раздумывая, не зайти ли позже. Пробегающий мимо Ал обдал его волной воздуха. Человек попытался отступить в сторону, но случайно столкнулся с бегущей следом за парнем Аннис. Девушка ойкнула, врезавшись в вошедшего, и упала бы, но тот быстро среагировал и подхватил ее. На Аннис уставились два пристально изучающих ее серых глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. Этот взгляд, казалось, вытеснил собой все окружающее пространство и звуки. Что-то нечеловеческое было в их глубине.

— Ой! Прошу прощения! — словно очнулась Аннис, твердо встав на пол и отступив на шаг.

— Ох, это моя вина. — Наваждение пропало, и оказалось, что на месте нечеловеческого создания стоит простой парень в монашеском одеянии.

Его волосы словно припорошило пылью, они имели черно-сизый оттенок и были собраны в высокий хвост, перехваченный синей лентой. Не считая немного необычного цвета волос, во всем остальном молодой человек казался простоватым. Такое впечатление создавали неловкая улыбочка, в которой кривились его узкие губы, и немного ссутулившаяся спина.

— Меня послали пригласить вас на ужин, — продолжил молодой человек. — Мы в монастыре ужинаем рано. Надеюсь, гостей это не обременит.

Улыбка на его губах стала заискивающей.

— Эм… Спасибо, — отозвалась Аннис. — Тогда мы пойдем за вами…

Она переглянулась с Алом. Тот пожал плечами.

У дверей покоев, где отдыхал Шен, молодой монах остановился и негромко постучал. Заглянув внутрь, он обнаружил, что гость еще спит, и позвал Муана на ужин. Мечник рассеянно кивнул и вышел вслед за ним.

По пути к трапезной Муан с учениками Шена соединились с группой монахов, но потеряли своего провожатого. Оглянувшись по сторонам, но не заметив молодого монаха с дымчатыми волосами, Муан решил, что это не так уж и важно.

Молодой монах с темно-сизыми волосами, собранными в хвост, незаметно отстал от сопровождаемых им заклинателей и вернулся к покоям, где отдыхал старейшина ордена РР, случайно нашедший вход в потайную комнату. Таинственному монаху необходимо было выяснить, только ли это случайно нашел сей человек.

Шен все так же спал, иногда хмуря брови. Его верхняя одежда лежала на краю длинной тумбы, тянущейся вдоль стены. Молодой монах проскользнул в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Он в два шага оказался возле тумбы и поднял одежду. Взгляд его скользнул по лежащему на тумбе бамбуковому свитку из пагоды, но он быстро потерял к нему интерес. Прощупывая немного влажную одежду, он ощутил, что нечто прямоугольное лежит в кармане. На то, чтобы найти среди волн ткани карманную прорезь и просунуть туда руку, ушло не меньше минуты. Наконец монах выдернул руку, сжимая в ладони киноварную печать.

Лицо его озарилось, однако в следующий миг он резко отдернул руку. Печать упала на пол и откатилась. Монах затряс кистью — на ладони набухал ожог.

Нахмурившись, он собирался положить одежду и вновь поднять печать, но в этот самый момент дверь в покои распахнулась. На пороге стоял Муан.

Мечник собирался сперва сходить на ужин, составив компанию шеновским ученикам, однако вскоре осознал, что чем дальше отходит от хозяина Проклятого пика, тем сильнее напрягается и к тому времени, как войдет в трапезную, из-за беспокойства не сможет съесть ни кусочка. Лучше он подождет, пока Шен проснется, и вместе с ним сходит поужинать в город. С этими мыслями он и вернулся.

— Что вы здесь делаете? — голос мечника звучал угрожающе.

Даже если присутствию монаха в этой комнате могло найтись какое-то объяснение, Муан ощутил, что все его опасения оправдались: стоит оставить Шена без присмотра хоть на несколько минут — к нему притягиваются всякие подозрительные личности.

— Прошу прощения, — прошептал молодой монах, вцепившись в Шеново одеяние, которое собирался вернуть на тумбу. — Я заметил, что одежда господина испортилась, и хотел почистить ее.

Может, так оно и было, но для Муана звучало все еще подозрительно.

— Не нужно, — произнес он, зайдя внутрь и забирая одежду из монашеских рук. — Я сам с этим разберусь. Ступайте по своим делам.

Монах кивнул и быстро вышел из комнаты. Муан следил за ним, пока тот не закрыл за собой дверь. Старейшина пика Славы перевел взгляд на влажную сероватую одежду в своих руках. Лучше было бы просто купить новую. Муан сложил одеяние и оставил на тумбе.

Настоятель Сун резко отвернулся от окна, услышав звук захлопнувшейся двери. Молодой человек с сизо-черными волосами сложил руки на груди и неспешно прошел вдоль комнаты. Его красивое лицо выражало неудовольствие, а величавая осанка заставила настоятеля чуть склонить голову. Монах долгое время молчал, заставляя настоятеля нервничать и потеть.

— Наши гости должны задержаться на ночь, — наконец произнес молодой человек.

— Хранитель Йи?.. — переспросил не до конца понимающий ситуацию настоятель.

— Мои опасения оправдались. Этот странный заклинатель, столь легко нашедший потайной ход, что никто веками не мог обнаружить… Он взял кое-что оттуда. Кое-что, что принадлежит не ему.

— Вы имеете в виду… — догадался настоятель и, не договорив, побледнел. — Неужели та самая вещь, что поможет нам вновь воззвать к владычице?

Молодой человек метнул в настоятеля уничижительный взгляд. Тот тут же согнулся в низком поклоне.

— Простите, хранитель Йи. Я сделаю все необходимое, господин!

— Этот заклинатель не должен уйти отсюда с той вещью.

Сон Шена был глубоким и вязким, словно разогретый битум. И такой же обжигающе-душный. В этом битуме… в этом сне он стоял внутри темноты. Она обволакивала его, словно путы из ваты, словно мягкое черное облако, в котором невозможно вздохнуть. В этом сне он был не один. Посреди темноты стояла белая фигура без лица. Несмотря на отсутствие рта, она громко смеялась. Этот смех бил по барабанным перепонкам и отдавался глубоко в груди. Фигура смеялась и смеялась, а Шен не мог пошевелиться.

На белом пятне, которое должно было символизировать лицо, зажглись два глаза: один — багряно-алый, а другой — чернее окружающей тьмы. А вслед за этим «лицо» разорвала надвое длинная улыбка. Внутри нее была чернота.

— Вот мы и свиделись, — прошипела фигура, а Шен заметил черный змеиный язык, проскальзывающий между половинками рта. — Столько времени прошло, а, кажется, словно только вчера расстались. Ты по мне скучал?

Даже во сне сердце бешено колотилось в груди Шена. Он ощущал всепоглощающий страх.

— Как ты мило недавно напомнил мне о своем присутствии, — продолжила фигура, облизнувшись змеиным языком. — А кровь твоя стала еще вкуснее. Как ты это делаешь? Это твоя особенность? По принципу «хорошие люди должны быть вкусными»? А ты ведь хороший человек. Такой совестливый. Принципиальный.

От сковавшего тело ужаса Шен не мог сделать и движения. Он почувствовал, что задыхается, а темнота, окутывающая его, становится плотнее.

— Молчишь? — Фигура наигранно-недовольно поджала губы. — Может быть, ты не рад нашей встрече? Или сожалеешь, что поделился со мной своей кровью? Я вот не сожалею. Можешь попытаться вновь уничтожить мое тело с ее помощью. Посмотрим, удастся ли тебе на этот раз. Ты ведь попытаешься? Скажи, что попытаешься.

Фигура чуть ослабила исходящее от нее давление ужаса, и Шен наконец смог вдохнуть.

— Отстань… от меня… — выдавил он.

— Отстать? — разочарованно переспросила фигура. — Я-то думал, что это ты ко мне пристанешь. Убить захочешь. Во имя добра и справедливости или еще чего-нибудь. Нет? Недостаточно мотивации? Ну да, ведь в том городе были незнакомцы. Плевать на них, сколько бы их ни было. Умереть должен кто-то близкий, да? Тогда ты свою жизнь положишь, чтобы отомстить мне.

— Нет!

— Нет? — переспросила фигура.

Фон сна переменился. Теперь это вновь было то помещение в горной усадьбе клана Тихого цветка, только в кругах вместо девушек стояли Ал и Муан. Фигура также преобразилась: теперь она выглядела в точности как Сел Лар, когда Админ занял его тело. Он обернулся к Шену, расставив руки, словно две чаши весов. Одна ладонь находилась перед Муаном, а другая — перед Алом.

— С кого начнем? — уточнил Админ. — Помнится, ты переживал за обоих.

Шен с ужасом смотрел на Муана, не в силах отвести взгляд. Он не мог двинуться с места, не мог ничего сделать, просто смотрел, осознавая, что скоро лишится этого человека.

— С этого? — проследил его взгляд Админ. — Хорошо.

В следующий момент Муан рассыпался на мириады частичек пепла.

— НЕТ!!! — закричал Шен и подскочил на кушетке.

Муан сидел с ее края. Осознавая, что это был всего лишь сон, Шен бросился к нему и обнял его что есть силы.

— Что такое? — удивленно пробормотал мечник. — Тебе приснился кошмар?

Шен сжимал его, давясь рыданиями.

— Все хорошо, — успокаивающе произнес Муан. — Все будет хо…

Вдруг Муан исчез, а Шена окружило облако пепла.

Он замер, не осознавая произошедшее. Затем провел пальцами по лицу, растирая пепел на щеке. Все вокруг стало пеплом, он забивался в его распахнутые глаза, пока полностью их собой не заполнил. Шен слепо уставился перед собой.

Муан присел на край кушетки. Старейшина пика Черного лотоса метался в бреду. Мечник ощущал боль и отчаяние, пришедшие к тому во сне. Под опущенными ресницами собирались слезы. Муан схватил его за плечи и затряс, пытаясь разбудить, но Шен не приходил в себя.

— Шен, проснись! Да проснись же ты!

То, что видел Шен в своем сне, было очень болезненным. Муан хотел вырвать его из этого кошмара, но не мог ничего сделать. Теперь он понял, отчего Шен не хотел засыпать.

Рука Шена свесилась вниз, пальцы дотронулись до киноварной печати, лежащей на полу. В тот же миг сосуды словно зашлись спазмами, тело выгнулось, а сознание было грубо вырвано из кошмара, но словно брошено в другой: в этом кошмаре по его венам струился живой огонь. Слезы высохли, будто их иссушило пламя.

С громким криком Шен подскочил на кушетке, стукнув лбом Муана. Осознавая, что вырвался из сна, он быстро заморгал, сбрасывая наваждение и прижимая к груди трясущуюся в болезненных судорогах руку.

Шен тяжело вздохнул, переводя дыхание. У кушетки завозился Муан. Он выпрямился, сидя на полу и потирая ушибленную переносицу.

Не глядя на него, Шен оторвал трясущуюся руку от груди и осторожно раскрыл ладонь. На ней не было ничего необычного, никаких отметин. Но Шен чувствовал, словно от самых кончиков пальцев тело пронзил нестерпимый жар. Что это было? Он замер, уставившись на ладонь.

— Ты жив? — услышал он гнусавый голос.

Хозяин Проклятого пика медленно повернул голову, в каждое мгновение боясь обнаружить, что рядом никого нет.

Муан все еще сидел перед кушеткой, держась за покалеченную переносицу.

Шен глубоко и прерывисто вздохнул.

— Это слишком нелепо, чтобы быть сном, правда?

Муан наконец убрал от лица руку и внимательно посмотрел на старейшину пика Черного лотоса.

— Тебе приснился кошмар? — участливо спросил он.

Шена пробрала дрожь.

— Нет! — испуганно воскликнул он и, потянувшись, сжал нос Муана пальцами. — Мне не приснился кошмар, ясно тебе?! — воскликнул он, придвинувшись к его лицу.

Муану пришлось скосить глаза к переносице, чтобы продолжать смотреть на него.

— Ясно… — произнес он. — Ты, главное, успокойся…

Шен еще какое-то время пристально смотрел на него, пытаясь удостовериться, что на сей раз это не сон. Ужас пережитого постепенно смывался, отдавая первенство здравому смыслу.

Муан улыбнулся.

— Шен… — позвал мечник. — Посмотри.

Тот наконец разжал пальцы и отстранился. Черные волосы скользнули по плечам, укрывая его волной.

— Что, черт побери, происходит? — пробормотал хозяин Проклятого пика, подцепив длинную прядку.

Он прикрыл глаза и сосредоточился на своем мерцающем ядре. Изменений в нем не наблюдалось. Тогда что именно произошло? Как он вырвался из своего кошмара?

[Поздравляем! — разразилась Система. — Приобретенный предмет «Киноварная божественная печать» успешно адаптирован в защитную печать!]

«Что? — переспросил Шен. — Что это вообще за печать? Это та печать феникса?!»

[Полагаю, эта штука ощутила некий призыв от вас и откликнулась].

«Где она?» — Шен растерянно заозирался по сторонам.

На тумбе возле кушетки лежали бамбуковый свиток (слава богам, настоятель не забрал его!) и грязная верхняя одежда, но печати видно не было.

— Ты видел такую… Ну, такую трубочку кубической формы?

Муан нахмурился.

— Ну, такую квадратную печатку красного цвета.

Объясняя ему, Шен нагнулся, заглядывая под кушетку, и обнаружил киноварную печать там.

— Вот оно!

Он сперва схватил ее и только после подумал, что эта штука может вновь обжечь. Однако ничего не произошло: печать в его ладони была холодна.

— Где ты ее взял? — Муан с интересом посмотрел на печать.

Шен перевернул ее оттисковой стороной и постарался разглядеть рисунок.

— Вроде похоже на цветок… Как странно. Кто делает печати-цветки? Разве это похоже на личную подпись?

Шен приложил печать к ладони, словно пытаясь сделать оттиск. Ничего сверхъестественного не произошло.

— Ты нашел эту штуку в том потайном месте? Отчего ты так внезапно заговорил о ней?

Шен покрутил печать в пальцах.

— Не знаю. Мне показалось… Неважно. — Он отложил печать на край тумбы.

Муан внимательно наблюдал за ним.

— Ты снова недоговариваешь, — произнес он, когда удостоверился, что Шен так и не расскажет.

Тот вздохнул.

— Как я вообще умудрился заснуть, — расстроенно протянул он.

Муан возмущенно уставился на него.

— Тебе уже давно необходимо было поспать! Ты не спал несколько дней!

— Ты не спал две недели, и ничего… — недовольно буркнул Шен, осознавая свою безалаберность.

— Да как ты можешь сравнивать?! — У Муана дыхание перехватило от возмущения.

— Не сравнивать? Почему это?

Прославленный мечник постарался сделать несколько вдохов и выдохов и напомнил себе, с каким профаном он говорит, прежде чем отвечать.

— Потому что ты прекрасно знаешь, из-за чего я стоял там и как это началось! Я был полон сил и все равно за две недели почти истратил запас духовной энергии. Да как ты можешь сравнивать? Думаешь, я забыл, сколько сил ты влил в того демона-дерево из-за меня? И теперь ты сокрушаешься, что продержался всего несколько дней? Тебе не следует забывать о пределах человеческого тела! Бессмертный заклинатель бессмертен, лишь пока в его теле достаточно духовной энергии!

— Ты сегодня такой красноречивый…

— Это не шутки, Шен! Черт бы тебя побрал, почему ты всегда взваливаешь на себя больше, чем способен нести?

— Может, по привычке… — меланхолично отозвался тот, откинувшись на спинку кушетки. — Знаешь ли, не привык ни с кем делиться…

Разозленный Муан резко дернулся вперед и навис над ним, ударив рукой в спинку.

— Со мной тебе придется считаться!

Шен почувствовал охватившую Муана ярость, его словно обдало жаркой волной. Он смотрел в сторону, но ощущал этот разъяренный взгляд.

— Что с рукой? — спросил он.

Муан бессознательно перевел взгляд на свою ладонь, где о сквозной ране говорила лишь запекшаяся кровавая корочка.

— Это всего лишь царапина.

— Ну ясно…

— В отличие от твоих «царапин», я не преуменьшаю!

— Может, перестанешь наседать? — разозлился Шен. — Принеси лучше тазик воды.

Подобная просьба застала Муана врасплох.

— Нужно смыть соль, — «пояснил» Шен.

— Соль? — недоуменно приподнял бровь Муан.

Шен усмехнулся и протянул руку, взмахнув ею перед его лицом.

— Соль, — повторил он. — Я сегодня как огурчик. Маринованный.

— О чем ты говоришь? Повредил рассудок? — Муан осознал, что с самого его пробуждения не может уловить нить беседы.

— А ты попробуй.

Нахмурившись, Муан смотрел на него, сложив руки на груди и будто бы прикидывая, не нужно ли вновь позвать лекаря.

— Хотя бы понюхай, — предложил Шен, продолжая размахивать рукой перед его носом.

Взгляд Муана сделался таким обеспокоенным, что Шен сжалился:

— Я пахну морем. — Тут он моргнул, кое-что осознавая. — Муан, ты когда-нибудь видел море?! Ты знаешь, что это такое?

Прославленный мечник фыркнул.

— Естественно, я знаю, что это! — заявил он и чуть тише добавил: — Но вживую не видел. Вода до горизонта? По-моему, некоторые реки не слишком уступают этому «морю».

Улыбка Шена сделалась предвкушающей.

— Я буду тем, кто покажет тебе море! Поедем, как все закончится.

— Что «закончится»? — переспросил Муан, хотя догадывался, что друг имеет в виду.

В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь заглянул настоятель.

— Что же с тобой произошло? — шепнул Муан.

Шен загадочно улыбнулся, словно говоря: «Догадайся».

— О, старейшина Шен, вы уже проснулись? С вами все в порядке? Возможно, нужно снова позвать лекаря? — запричитал настоятель.

Шен, несколько опешивший от такой предупредительности, приподнял бровь.

— Не нужно. Я бодр и полон сил.

— Вот как? Отлично! — разулыбался настоятель. — Я зашел сказать, что комнаты вам и вашим ученикам подготовлены. Я чувствую личную ответственность из-за этого неприятного инцидента. Мне будет очень неловко, если вы соберетесь уходить на ночь глядя. Надеюсь, старейшины уважат и останутся переночевать в монастыре.

Шен растерянно посмотрел на него. Он только проснулся и вообще слабо представлял, сколько времени прошло.

— Конечно, мы останемся, — решил за него Муан. — Старейшине Шену все еще нужен отдых.

— Хорошо, — поклонился настоятель. — Я рад, что вы решили остаться до завтра. Тогда я распоряжусь подать старейшине Шену поздний ужин.

Все еще растерянный Шен смотрел, как настоятель, поклонившись, уходит. Он перевел взгляд на Муана:

— Разве в монастырях ведут себя таким образом? Он прислуживает мне, словно знатной особе.

Мечник растерянно почесал пальцем у виска.

— Возможно, его поведение несколько изменилось после того, как мы с твоим учеником припугнули его…

Шен задумчиво смотрел на старейшину пика Славы. Муану казалось разумным такое объяснение, но вот ему — нет.

Дверь не успела толком закрыться за настоятелем, как в проеме показались две любопытные головы. Затем дверь распахнулась сильнее, в щель проскользнула Волчара, тут же рванувшая к кушетке и мгновение спустя улегшаяся рядом с Шеном, положив голову на его колено. Вслед за духом порог переступили Ал и Аннис.

Муан стоял так, что закрывал сидящего Шена. Аннис без зазрения совести подалась вбок, чтобы взглянуть на учителя.

— Что с учителем? — совсем не уважительным тоном спросил Ал. Поведение старейшины пика Славы его бессознательно бесило.

Муана же вывел из себя тон, с которым малец посмел к нему обратиться. Он смерил Ала пристальным холодным взглядом. Его собственные ученики от подобного взгляда тут же принимались кланяться и извиняться, даже когда не понимали, что сделали не так. Ал же продолжал глядеть на него с неким вызовом, словно надеясь, что Муан не сдержится и атакует первым.

Поступить так было бы позором для прославленного старейшины пика Славы. Умерив свое раздражение, Муан сдержанно произнес:

— Все в порядке.

Ал сделал шаг в сторону, чтобы увидеть лицо Шена. Тот сидел, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Бледные щеки чуть порозовели, но его вид все еще казался парню болезненным.

Шен приоткрыл глаза, в которых сверкали озорные искорки, и посмотрел на вошедших. Аннис немного смутилась, а Ал глупо заулыбался. Шен решил, что, раз уж они все явились, им есть что обсудить вместе.

— Вы уже все, должно быть, слышали рассказ Аннис, — начал он. — Риту сотворила неизвестную печать и пропала.

Ал кивнул. Муан неодобрительно поджал губы, очевидно с трудом сдерживаясь, чтобы не прокомментировать эту ситуацию.

— Песенник у тебя? — спросил Шен.

Аннис сокрушенно покачала головой.

— Я тогда совершенно растерялась и была не в себе. Должно быть, он остался возле печати.

— Понятно… Что ж, в любом случае поиски лучше начинать с места исчезновения. Завтра на рассвете мы выдвинемся в орден РР.

— Учитель!.. — воскликнула Аннис и замолчала.

— Ты против? — удивился тот.

— Нет, я… эм… Немного боюсь…

Шен непонимающе приподнял бровь.

— Моя мать… — начала Аннис, и все встало на свои места.

И в самом деле, независимо от причины, девушка без спроса покинула орден. Се Сиаль ей этого точно не спустит.

— Что поделаешь, — хмыкнул Шен. — За свои решения приходится нести ответственность.

Аннис опустила голову.

— Кто-нибудь выходил в город? — перешел старейшина пика Черного лотоса ко второму вопросу. — В Кушоне уже говорят о случившемся в Хэфане?

Ученики помотали головами.

— Никто не выходил, — отозвался Муан. — А монахи ничего не говорят об этом.

— Ясно… Кстати, Муан, ты изучил тот свиток, что давал тебе настоятель? Там есть что-нибудь стоящее?

Муан растерялся от этого вопроса.

— Нет, я совершенно забыл о нем, как только ты провалился в ту ловушку. И с тех пор не вспоминал.

— Нельзя так пренебрежительно относиться к основной цели нашего визита, — посетовал Шен.

Муан фыркнул.

— Я изучу его прямо сейчас, если ты настаиваешь.

Дверь вновь отворилась, когда Муан собирался ее открыть. В комнату вошли двое монахов, занося бочку с водой. Вслед за ними заглянул настоятель.

— О, вы все здесь, — удовлетворенно начал он. — Я хотел показать молодым людям их покои. Поздний ужин для господина Шена вскоре принесут.

Он шире открыл дверь, выпуская молчаливых монахов, а затем приглашающе махнул рукой заклинателям.

— Позвольте показать вам ваши комнаты. Старейшина Шен может оставаться здесь.

Муан недовольно поджал губы. Кинув на Шена быстрый взгляд, он все же смирился и пошел следом за настоятелем. Ал и Аннис поклонились учителю и вышли вслед за старейшиной пика Славы. Только Волчара осталась, даже и не думая убирать свою голову с колена Шена.

Монастырь заснул сразу после заката. Этим вечером Шен не собирался рано ложиться. Все еще ярки были воспоминания его дневного сна. Это ужасающее чувство потери, ощущение непоправимости. Самое страшное, что только может быть. Гораздо сильнее физической боли. И гораздо неумолимее.

Шен осознал, что уже какое-то время думает вовсе не о свитке, что держит в руках. Встряхнув головой, он вернулся к чтению.

И не прошло и минуты, как дверь тихо отворилась и в комнату проник старейшина пика Славы, воровато оглядываясь, словно совершает преступление.

Шен опустил свиток и с интересом уставился на него.

— Мы все же в монастыре, — пояснил свое поведение Муан, притворив за собой дверь. — Здесь строгие правила.

— Что я вижу? Старейшина Муан пренебрегает правилами?

— Проклятый старейшина плохо на меня влияет, — не стал спорить тот.

Шен тихо хмыкнул.

Муан приблизился, осматриваясь по сторонам, словно опасаясь, что из углов выпрыгнут несносные Шеновы ученики. Этого не произошло, и мечник вздохнул с облегчением.

Шен сидел за низким столиком, опершись спиной об увеличившегося в размерах пушистого духа, и изучал древний свиток. На столике стояли чайник и блюдо с лунными пирожными, должно быть оставшимися с праздника Холодной Пищи.

— Как успехи в изучении? — уточнил Муан, присаживаясь за столик напротив него.

Шен перевел взгляд на свиток и вздохнул.

— Здесь говорится о том, как сформировать мерцающее ядро. На самом деле довольно интересное чтиво. Я наконец понял, отчего заклинатели отказались от этой идеи. Судя по данной методике, сначала заклинатель должен совершенствоваться и создать золотое ядро. Укрепив свой дух длительной медитацией, заклинатель, желающий сформировать идеально сбалансированное ядро, должен совершить преступление, что навсегда поселит в его золотом ядре тьму: убийство человека. Когда зачатки тьмы будут усвоены, заклинатель должен вступить на искаженный путь и культивировать его ровно до половины. Не очень-то понятно, как это — «до половины». Затем, если все из вышеперечисленного сделано, заклинатель вновь должен удалиться в длительную медитацию и пребывать в ней до того, как его ядро не станет «мерцающим».

— Полный бред.

— Именно. Полный бред, — согласился Шен. — Даже мне очевидно, что в этом случае заклинателя просто поглотит искаженный путь. Не бывает «полупути».

— Больше здесь ничего не сказано?

— Я еще не дочитал. Но после всего прочитанного разве могу я всерьез воспринимать остальное?

— Мне жаль, — вздохнул Муан и потянулся к чайнику.

— Мне тоже жаль. Наверное, было в самом деле наивно полагать, что ко мне в руки по счастливому стечению обстоятельств попадет свиток с ценными практиками. А что у тебя?

— Держи. — Муан протянул ему свиток. — Настоятель разрешил вынести его из пагоды на этот вечер. При условии, что завтра утром мы вернем его. Тут рассказ о заклинателе, сформировавшем мерцающее ядро. В основном похоже на сказку, но, наверное, тебе стоит самому прочесть.

Шен принял из его рук свиток и положил на край стола.

— Ты уже ужинал? — спросил Муан, заметив, что пирожные ровно уложены и непохоже, что с блюда их брали.

— Я, должно быть, немного расстроился из-за прочитанного. Как-то еда не лезет в горло. Ты угощайся, если хочешь.

Муан разлил по пиалам чай и взял одно пирожное.

— Ты ведь и сам понимаешь, что там описан неправильный способ, — утешительно произнес мечник. — Ты никого не убивал и на искаженный путь не становился.

— Думаешь? Все те люди как бы не считаются? — мрачно усмехнулся Шен. — А искаженный путь… Когда я впитал энергию Демна-Цыпы, помнишь? Все сходится. Я думал, «мерцающее ядро» — это награда за все мои старания. На деле же это просто новый уровень тьмы.

— Ты никогда не шел по искаженному пути! Не наговаривай на себя!

Шен криво усмехнулся.

— Если кто-то узнает, что мое ядро «мерцающее», они обвинят меня в том, что я отступник.

— Никто не узнает. В этом свитке написан бред. Никто не мог сформировать мерцающее ядро, следуя этому руководству. И сейчас никто не докажет, что ты использовал искаженный путь, потому что это не так!

Шен молча смотрел на него, а затем отбросил свиток в сторону.

— Да, ты прав. Что-то я раскис. Просто не ожидал прочитать о таком способе. Словно выпачкался в грязи, пока читал.

— Лучше расскажи мне, что произошло после того, как ты провалился сквозь стену, — предложил Муан, откусив пирожное.

Шен усмехнулся, предвкушая славный рассказ.

— И тогда Волчара заявила, что погналась за рыбкой…

Шен замолчал, ожидая смешков, но их не последовало. Он обернулся к Муану, собираясь было возмутиться, но слова так и не сорвались с губ. Мечник спал, опустив голову на столешницу.

— Серьезно?! Я тут рассказываю такую увлекательную историю, а ты заснул?? Ты вообще не проникся??

Даже после столь громкого восклицания Муан не проснулся.

— Пфф, — фыркнул Шен и отвернулся.

Он скосил глаза на лежащий на углу столика свиток. Вечер плавно перетек в ночь, самое время было прочитать сказку. Шен развернул свиток и углубился в чтение.

Было уже сильно за полночь, когда дверь в покои старейшины пика Черного лотоса тихо отъехала в сторону. Шен, все еще изучающий свиток, повернулся на звук.

В дверном проеме стоял монах с темно-сизыми волосами, собранными в высокий хвост. Увидев, что заклинатель смотрит на него, он раздосадованно цокнул языком.

— Да что ты за человек такой, — негодующе произнес он, делая шаг вперед. — Тебе следовало просто съесть эти чертовы пирожные и заснуть — и все закончилось бы мирно.

Шен медленно отложил в сторону свиток и взглянул на Муана. По их связи он ощущал, что мечник спит глубоким сном, вот только не смог вовремя разобраться, что этот сон сморил его не просто так.

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Лунные пирожные с полынью»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

«А почему мне? — ехидно уточнил Шен. — Пирожные со снотворным съел Муан, а баллы получил я. Система, разве честно?»

[Я…] — растерянно произнесла та и замолчала.

У Шена все равно не было времени продолжать с ней беседу, так как проблема в лице монаха никуда не исчезла.

— Отдай киноварную печать и забудь обо всем, что увидел! И тогда никто не пострадает.

Шен поднялся на ноги, пристально изучая незваного гостя. Было в нем нечто, несвойственное людям, пусть он и хорошо притворялся.

— Ты дух?

В глазах монаха проскользнуло удивление.

— Я — дух-хранитель этого места, — не стал юлить он. — И ты забрал то, что тебе не принадлежит. Отдай мне киноварную печать!

«Система, что это еще за хмырь? — позвал Шен. — Разве ты не говорила, что эта печать — мой бонусный предмет?»

[Все верно, — отозвалась та. — Но я не говорила, что другим она без надобности].

Шен оценивающе посмотрел на монаха перед собой. Отдавать ему печать не хотелось, да и монах внушительным воином не выглядел. Однако человеческая ипостась может быть обманчива. Духи, способные принимать человеческое обличье, очень сильны. К тому же Шен не имеет ни малейшего понятия, что за дух перед ним.

— Я ничего не крал, — проговорил он. — Эта печать, можно сказать, была дарована мне.

— Этого не может быть. Лишь моя хозяйка должна владеть этой вещью!

— Твоя хозяйка? — У Шена была только одна известная ему кандидатура на эту роль. — Ты говоришь о бессмертной Ми Лу?

— Да, моя хозяйка — богиня Ми Лу! Хватит разговоров! Отдай мне киноварную печать!

Монах ринулся на старейшину пика Черного лотоса, трансформируясь на ходу. К Шену летел в прыжке небольшой серый лис. Пусть размеры его и казались скромными, он разинул пасть, полную острых зубов, да и когти на передних лапах выглядели внушительно.

Шен отпрянул, а Волчара прыгнула на лиса, сминая в сторону. Два серых духа сцепились в клубок, послышались рычание и поскуливания. Лис, уступающий Волчаре в размерах, вцепился в волчью холку, и Шен видел, что его дух никак не может скинуть другого с себя. Волчара стала биться о стены, пытаясь отцепить лиса, и проломила хлипкие деревянные двери. Сражение перетекло во внутренний двор. Было очень шумно, а Муан так и не проснулся. Шен бросил на него мимолетный взгляд и кинулся вслед за духами.

Волчара, несмотря на свои размеры, неумолимо проигрывала. Шена пожирало беспокойство. Он не мог творить заклинательские печати, боясь зацепить Волчару. Оглянувшись по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, Шен растерянно воскликнул:

— Мне нужен меч!

В тот же миг Волчара растворилась в воздухе, а в ладони Шена возникла рукоять Меча души.

Не медля, заклинатель ринулся на духа, но замер, уже занеся над ним меч. В глазах лиса сквозило потрясение.

— Она… такая же, как я, — произнес он, вновь обернувшись человеком.

Глава 147. Дым синих полотен

От едкого запаха свербило в носу. Зал был наполнен легкой дымкой, лучи утреннего солнца рассекали белесый туман и падали на пол яркими пятнами правильной геометрической формы. Синие полотна ткани, подвешенные под потолком, пожирались узкими языками оранжевого пламени. Во главе зала на широком резном кресле, словно на троне, восседал новый глава клана Тихих цветов — Сел Лар. Его длинные белые волосы раскинулись по подлокотнику, когда он отрешенно откинул голову. В алом и черном глазах отражался дым.

Мианни Ю зажала нос рукой, прежде чем войти в зал. Дым не рассеивался, несмотря на то что все окна в зале были распахнуты настежь. Выпрямив спину и переведя дыхание, женщина, нервно тряхнув рукой с надетыми на пальцы металлическими когтями, сделала первый нерешительный шаг вперед, а затем медленно миновала стражников у входа и спокойно вошла в зал.

Когда она шла столь медленно, по походке почти не были заметны ее увечья. Она подняла глаза, с настороженностью рассматривая тлеющие синие полотна.

— Чего ты там плетешься? Давай быстрее!

Выкрик господина заставил Мианни вздрогнуть и ускорить шаг. Правая нога плохо слушалась, женщина подволакивала ее. Она ненавидела эту свою слабость и то, что кто-то видит, как ей приходится ковылять. Больше никто и никогда не сделает комплимент ее походке с пленительным покачиванием бедер, никто не скажет, что завидует ее изяществу и грации кошки.

— Быстрее, я не могу ждать вечность.

Мианни Ю ускорилась, скача через зал, словно раненая макака, и с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от унижения.

Ее господин Демнамелас, занявший новое тело, медленно развернулся, сев прямо, и пристально уставился на нее. Мианни упала на колени перед «троном», переводя дыхание. Сделав несколько глубоких вдохов, она взяла себя в руки, присела ровнее и опустилась в поклоне, дотрагиваясь лбом до прижатых к полу ладоней.

— Мой господин.

— Ну что, — начал тот, уперев локоть в колено и чуть наклонившись к женщине, — получилось отыскать путь к легендарному источнику силы?

— Я… — раскрасневшаяся от бега, Мианни Ю резко побледнела, — я… пока не смогла ничего обнаружить, — быстро закончила она и вновь склонила голову к полу.

Она сжалась, ожидая крика. Не могла видеть его выражения лица из того положения, в котором застыла, поэтому каждое мгновение предчувствовала его гнев.

— Мианни, дорогая, — неожиданно располагающим тоном начал господин, и Мианни Ю против воли тут же подняла на него удивленный взгляд, — я тут много думал, пока умирал в теле того слабого заклинателя… Думается мне, у тебя пропала мотивация.

— Что? — опешила женщина.

— Ты такая медлительная. Да еще и результата совсем не приносишь.

— Я…

— Теперь мне ясно, отчего секта Хладного пламени представляла собой такое жалкое зрелище до моего появления.

— Господин…

— Что? Есть что добавить?

Демнамелас испытующе вгляделся в ее глаза. Неспособная отвести взгляд от этих разноцветных глаз, смотрящих прямо в душу, Мианни завороженно-беззащитно уставилась на новый облик своего господина. Мысли путались.

— Вы вызвали меня…

— Вызвал, потому что не верю в твои успехи.

Ее господин отвел взгляд, и Мианни смогла перевести дыхание, опустив голову. Она молчала, больше не имея сил бороться за свою жизнь. Если сейчас господин приговорит ее к смерти за некомпетентность, то она не станет сопротивляться.

Порыв ветра чуть рассеял дымку и всколыхнул тлеющие полотна над их головами. Пламя взметнулось с новой силой и принялось жадно пожирать остатки ткани.

— Помнишь тот день… — вкрадчиво начал Админ, — тот день, когда ты стала калекой и идущим по искаженному пути изгоем?

Мианни вскинула голову и уставилась на повелителя.

— Ну же, отвечай, — поторопил тот.

— Я не смогла бы забыть, даже если бы жаждала этого всем сердцем.

Лицо ее господина исказила удовлетворенная ухмылка.

— Ты была дочерью сановника, не могла в открытую совершенствоваться, поэтому сбегала в горы и медитировала.

Мианни настороженно смотрела на него.

— В тот день ты поступила так же, но в горах тебе встретился странствующий заклинатель.

Админ вновь замолчал, а женщина напряженно ожидала продолжения.

— Он щедро предложил научить тебя заклинательским техникам, помнишь? Он выполнил свое обещание и ушел. Ты, должно быть, была безмерно благодарна ему.

— Я всегда надеялась, что однажды найду учителя, — все еще непонимающе вглядываясь в лицо господина, негромко произнесла Мианни Ю. — Это была моя мечта. Он пришел, когда я стала достойна.

Админ издал тихий смешок.

— Ты все еще не связываешь появление этого человека с тем, что случилось дальше?

Тонкие брови Мианни Ю нахмурились, между ними пролегла складка.

— Он говорил мне, чтобы я наращивала силу постепенно. Предупреждал, что это может быть опасно. Я сама виновата, что не справилась. Я была слишком жадной и вместо золотого ядра получила искажение.

Щека господина дернулась в усмешке.

— С тех пор прошло столько лет, но ты ни разу не усомнилась в нем? Не думала, что в технике, которой он тебя научил, что-то было не так с самого начала?

— Что?..

— Какая беспросветная глупость!

— Господин… — Мианни Ю помолчала, сжав кулаки. — Вы знаете все, поскольку являетесь божеством. Можете взглянуть на любой отрезок моей жизни. И все же… Зачем вы сейчас вспомнили о той давней истории?

— Ты знаешь, кто был тот странствующий заклинатель?

— Нет. Мы виделись всего раз, его лицо было скрыто под капюшоном, а голос звучал мягко и отрешенно.

— Зато я знаю, кто он.

Мианни пристально уставилась на своего господина, не в силах понять, желает ли услышать продолжение. Впрочем, Демнамелас ее не спрашивал.

— Пусть у тебя и нет успехов, за которые я мог бы тебя похвалить, я все же хочу дать тебе этот подарок. Семнадцать лет назад в горах ты встретила заклинателя, который научил тебя технике, что неминуемо должна была привести к катастрофе. Этот человек — старейшина ордена РР, глава пика Черного лотоса. Это Шен.

Все сходится. Ритуальный круг, который они с Волчарой видели в потайном зале. Неужели перед ними еще один Меч души? И этот «меч» сохранил куда больше человеческого сознания, чем Волчара.

Муан сладко сопел, уткнувшись носом в столешницу. С другой стороны стола напротив друг друга сидели Шен и сизоволосый дух-хранитель. За духом, угрожающе дыша в затылок, застыла Волчара, но тот не обращал на нее внимания. Он рассказывал:

— Какое-то время назад я родился как человек. После горести и лишений мне повстречалась богиня, снизошедшая в смертный мир. Она основала секту и наделила своих последователей силами, что и не снились обычным людям. У меня не получалось совершенствоваться, я был слаб, но она не отвернулась от меня. Она дала мне смысл жизни, и я стал безгранично предан ей. Я был счастлив находиться рядом. Однажды она сказала, что я идеально подхожу для ритуала, который сделает из обычного человека духовное оружие и наделит меня бессмертием. Я хотел быть с богиней вечно, поэтому без раздумий согласился. Она провела ритуал, и мой дух стал мечом. Я потерял свое тело и сознание и на какое-то время заснул. К тому моменту, когда я вновь обрел разум и способность мыслить как человек, никого уже не было рядом: ни моей богини, ни ее последователей. Я не знал, что произошло и куда они ушли, поэтому остался ожидать ее возвращения. Я построил пагоду на месте святилища, и со временем вокруг нее вырос монастырь Дун, а вокруг того — целый город. Монахи чтут меня как бессмертного хранителя монастыря и жгут благовония для богини Ми Лу. Это единственное место на всем белом свете, где все еще помнят ее. Она непременно вернется сюда, когда снова сойдет в мир.

— Ми Лу была основательницей искаженного пути? — удивленно приподняв бровь, пробормотал Шен.

«Об этом никогда не говорилось в новелле, — обратился он к Системе. — Никто никогда не упоминал, кто был основоположником искаженного пути! Демна-как-его-там подавался как божество, созданное идущими по искаженному пути ради собственной веры. Зачем создавать бога, если у этого пути первоначально был божественный основатель? Все забыли об этом?»

Дух лиса протянул руку.

— Я рассказал. Теперь отдай мне печать.

Шен посмотрел на печать в своей руке и протянул ее духу. Тот возбужденно взмахнул хвостом и быстро схватил печать, но в следующий миг болезненно вскрикнул и выронил ее.

Шен испытующе смотрел на него.

— Ты проклял ее! — воскликнул дух-хранитель.

— Проклял священную вещь твоей богини? — насмешливо переспросил хозяин Проклятого пика. — Какой я могущественный.

Дух недовольно воззрился на упавшую на пол печать. Он не мог принять собственных слов. Если признать, что человек способен на такое, — это все равно что признать, что он равен богине Ми Лу.

Насупившись, дух-хранитель исподлобья смотрел на Шена.

— Может, это судьба, чтобы именно я нашел ее? — словно его только что посетила эта мысль, невинно предположил заклинатель. — Посуди сам: ею владела твоя хозяйка, а ты — ее Меч души. Теперь посмотри на меня: я тоже хозяин Меча души, и печать подчинилась мне. Тебе не кажется, что мы с твоей хозяйкой похожи?

— Нет! — возмущенно воскликнул дух. — Моя хозяйка — богиня! Ты — человек! Ты не стоишь даже ее божественного волоска!

Шен хмыкнул и, потянувшись, вновь поднял киноварную печать, продемонстрировав духу лиса, как легко ему это дается.

— Тогда сам верни ее на место! — нашелся тот.

Такое решение старейшину пика Черного лотоса не устраивало.

— Что, если благодаря этой печати я отыщу твою хозяйку? — предложил он. — Я отыщу богиню Ми Лу и передам ей, что ты ее ждешь.

— Зачем тебе это? — недоверчиво сощурился дух.

Идея явно пришлась ему по душе. От избытка чувств за его спиной вновь выпростался серый хвост и заходил из стороны в сторону.

Опомнившись, дух насупился и произнес:

— Как ты ее отыщешь? Она на небесах!

— А что, если нет?

Дух потрясенно уставился на заклинателя. Судя по всему, мысль, что богиня может быть где-то в мире людей, до сих пор не приходила ему в голову.

— Ты сам сказал, что не знаешь, куда делись богиня с последователями. Что, если они перебрались в другое место? Может быть, основали новую секту?

— Тогда почему не забрали меня с собой? — непонимающе спросил дух.

— Кто знает. Может, что-то случилось, и им пришлось уйти в спешке.

— Тогда отчего не вернулись позже?

Шен вздохнул. Убеждать этого духа-хранителя оказалось сложнее, чем он предполагал. Какой-то он слишком логичный для духа.

— Откуда мне знать? Может, они решили, что незачем возвращаться. Думали, что ритуал оказался неудачным.

Монах долго молчал, глядя на киноварную печать, зажатую в руке Шена.

— И как ты собираешься ее разыскать? — наконец спросил он.

Ответ на этот вопрос Шен уже успел продумать.

— Я знаю заклинательскую печать, которая ищет пропавшие вещи. Я немного переделаю ее и смогу разыскать пропавшего человека. Правда, радиус ее действия ограничен. Мне придется странствовать по миру и творить ее то тут, то там. Когда-нибудь я отыщу богиню.

Дух-хранитель пристально вгляделся в него.

— Что, если ты обманываешь?

— Я всегда держу слово. Ну, если не веришь, сможешь разыскать меня позже и откусить мою голову. Я старейшина ордена РР, в ордене всегда подскажут, где меня искать.

— Зачем тебе помогать мне?

— Я тебе не помогаю. Я хочу встретиться с богиней Ми Лу. Я буду искать ее, даже если ты не согласишься оставить мне киноварную печать. Просто тогда потребуется больше времени.

Дух-хранитель сложил руки на груди. Его хвост исчез, и Шен понял, что он успокоился и уже принял решение.

— Если не доверяешь мне, можешь сам отправиться на поиски.

— Нет! Что, если она вернется, когда я уйду? Мне нужно ждать здесь!

Шен кивнул и сунул киноварную печать в карман. Он сам толком не знал, зачем она ему нужна, но не хотел расставаться, после того как с ее помощью вырвался из кошмара.

[Поздравляем! Второстепенная арка «Остаться до завтра» успешно завершена! Ранг приобретенного предмета «Защитная печать» успешно повышен до «Личная защитная печать»! Главному герою Шену начислено +100 баллов!]

— У меня появилось новое задание для нашего посредника. Встретишься с ним и передашь. Он должен был разбить лагерь на западе от Кушона.

Мианни Ю, все еще с трудом переваривающая предыдущую информацию, изменилась в лице. Великий господин вызвал ее, чтобы сделать простой посыльной? Так низко она пала?

— Это не все, — усмехнулся Админ, наблюдая за ее реакцией. — У меня есть другое послание для твоего давнего знакомого. Думаю, ты и сама желаешь с ним свидеться.

Мианни Ю с трудом поднялась с колен и гордо выпрямилась.

— Вы хотите от меня избавиться, господин?

Админ несколько секунд пристально глядел на женщину, а затем раскатисто рассмеялся. В глазах Мианни Ю стояли слезы, она не могла понять, в едком ли дыме дело или в том, что творилось у нее на душе.

— Никто не убивает посыльных, это дурной тон, — ответил Админ, резко оборвав смех. — Но раз уж ты настолько трясешься за свою жизнь, открою тебе его слабость. Это поможет выиграть время, если что-то пойдет не так.

— Тебе точно это не приснилось? — скептически спросил Муан.

Он сидел за столиком и сладко потягивался с таким видом, словно проспать всю ночь за столом было совершенно комфортно.

— А дверь сквозняком выбило?!

Муан устало вздохнул.

— Зачем ты пообещал этому лису разыскать богиню? — уточнил он.

— Не знаю, надо же было быстро подстроиться к ситуации. Это показалось мне хорошей идеей.

— Ты и сейчас так думаешь?

Шен немного помолчал.

— Я в самом деле думаю, что с этой богиней связано нечто важное, — затем признался он. — Но, конечно, я не собираюсь отправляться на ее поиски. Сперва надо найти Риту.

— Но ты пообещал духу.

— Вот именно, старейшина Муан, духу. У них свое отношение ко времени. Год или пятьдесят лет — для них не большая разница.

Муан успокоился и кивнул. Похоже, Шен строит планы на будущее, уже хорошо. Муана успокаивала мысль, что тот не собирается погибать путем героического самопожертвования в битве с Демнамеласом. А то иногда по его поведению и не скажешь…

Прославленный мечник задумался о том, что вовсе не против отправиться с ним в странствие на поиски богини лет так через двадцать или пятьдесят.

А Шен, решивший, что на этом разговор исчерпан, развернул свою верхнюю одежду, с вечера лежащую на тумбе, и сокрушенно покачал головой. Вчера он совершенно забыл прополоскать ее от соли, и сейчас она запеклась белесыми разводами и сделала ткань грубой на ощупь.

— У этой богини фамилия как у Цыпы, — наблюдая за ним, произнес Муан.

Шен недоуменно обернулся.

— Фамилия Цыпы? Разве она у него есть?

— Когда Демна-чего-там-дальше проник в орден под женской личиной, он назвался Ми Деми. Ми Деми, Ми Лу. Я просто заметил сходство.

Шен потрясенно взглянул на пребывающего в задумчивости старейшину пика Славы.

— Да ты чертов гений! Невероятно! — воскликнул он.

Муан недоверчиво-удивленно приподнял брови.

— Я все думал, отчего последователи искаженного пути не чтут свою богиню, а создали какого-то Демнамеласа! А что, если это одна и та же личность, просто мужская ипостась?!

— Тогда почему он не назвался Ми Лу?

— Может, имя слишком известное?

— Никто бы не связал явившуюся на отбор заклинательницу с древней богиней.

— Ну, я не знаю, — протянул Шен. — Хотя звучит разумно?

Муан пожал плечами.

— Может, это «Ми» вообще по-разному пишется.

Шен отмахнулся, размышляя над тем, какие новые грани открываются, если предположить, что Демнамелас и Ми Лу — одна и та же сущность. Тогда становится понятным, почему в новелле Демнамеласа называли «выдуманным» богом. Ми Лу выдумала себе эту личину, вот и получилось, что Демнамелас «выдуманный». Ну… возможно. Тогда, выходит, сейчас роль этой самой богини исполняет Админ? А если так, он вообще в курсе, кем до его пришествия был Демнамелас?

«Админ сказал, что первоначально был из этого мира. Может, он и есть Ми Лу с самого начала? Хотя… он бы тогда не отзывался пренебрежительно о Демнамеласе… Он точно говорил о нем “этот демон”. Непохоже, чтобы так говорили о собственной божественной личности…»

Шен перевел взгляд на Волчару. Если его умозаключения верны, это значит, что интуиция не подвела: тот ритуал создания Меча души сотворен сектой Хладного пламени. Была ли Волчара случайной жертвой, или ее что-то связывало с сектой до того, как она обратилась Мечом души, потеряв часть своей личности и память? Она сказала, что ей неважно ее прошлое.

А вот Шену нужно ли знать?

— Неважно, — Шен тряхнул головой. — Нам пора отправляться в орден.

Меч Муана был сломан. У Ала было два: реквизированный у адепта клана Тихих цветов и меч Тихого рассвета, который они собирались отдать деду с горы, но как-то не задалось. Шен оставил свой меч на постоялом дворе и не хотел тратить время, чтобы возвращаться за ним. У Аннис при себе был собственный бессмертный меч.

В процессе дележки мечей голоса несколько разделились. Пока Шен чистил от соли свою одежду, между тремя заклинателями, ожидающими во дворе, возникли разногласия. По всему выходило, что либо одного меча недоставало, либо один был лишним. Аннис готова была потесниться и лететь с Алом на своем, но ее никто не спрашивал, а у Ала и так было целых два меча. Отдал бы их старейшинам и летел с девушкой. Но нет, у него были свои планы. И он непреклонно не хотел отдавать Муану ни один из мечей, ибо оправданно опасался, что в таком случае Шен, которому придется выбирать, с кем лететь, предпочтет старейшину пика Славы.

— Ты ведь понимаешь, что все равно отдашь мне один из мечей, — стараясь держать себя в руках и не пускаться в недостойные споры с каким-то учеником, произнес Муан.

— Необязательно. Вы можете лететь с Аннис. А меч Тихого рассвета лучше оставить, он все-таки обещан другому человеку. — Ал искал любую причину сократить количество мечей и предложить учителю свои услуги.

— Это бессмысленный спор! — фыркнул старейшина пика Славы. — Сейчас твой учитель выйдет и сам во всем разберется! — Он был уверен в том, как предпочтет разрешить эту «дилемму» Шен.

Ал тоже чувствовал слабость своей позиции, но не мог придумать, что еще возразить.

Попрощавшись с духом-хранителем и вернув свитки с «тайными знаниями» настоятелю, Шен вышел во двор и окинул взглядом молчаливое противостояние и скучающую неподалеку Аннис.

— Аннис, могу я полететь с тобой? — неловко улыбаясь, уточнил он.

— Конечно, учитель! — встрепенулась та, расплывшись в довольной улыбке. Разве что удержалась и не обернулась, чтобы показать Алу язык.

Ал сверкнул глазами и резко кинул старейшине пика Славы худший меч. Тот играючи словил его.

«Смотри с меча не свались», — недовольно мысленно буркнул Муан, глядя, как Шен с Аннис взмывают в воздух.

«Боги, как это по-детски», — рассмеялся тот.

Кушон отдалялся, темные крыши казались все миниатюрнее, а вязь улиц превратилась в паутину. Облака приближались, рассветное солнце светило в спины заклинателей, словно обволакивая их нежным весенним теплом.

Аннис стояла на мече перед Шеном и чувствовала его руку, лежащую на ее талии. Отчего-то это заставляло ее сердце колотиться вопреки всем здравым мыслям, что она себе внушала. Мысль о том, что можно чуть-чуть откинуться назад и очутиться почти что в его объятиях, не давала ей вздохнуть. Щеки пунцовели. Чтобы как-то отвлечься, Аннис стала шарить глазами по проносящейся под мечом земле.

«Какая нелепость», — тем временем продолжал бурчать Муан.

Ал летел, вперив взгляд в Шена и Аннис. Казалось, он вообще не следит за направлением и, полети те на скалы, — не задумываясь устремится им вслед.

Шен, легонько держащийся за Аннис, другой рукой чуть пригладил ворот одежды, под которой серым шерстяным комком сидела уменьшившаяся Волчара.

— Учитель, простите! — внезапно воскликнула Аннис и заставила меч быстро потерять высоту. — Нам непременно нужно на землю, это очень важно!

Шен лишь сильнее сжал ладонь на ее талии. Девушка нечасто позволяла себе такие вольности, и, судя по тону, что-то в самом деле случилось. Он вскинул голову вверх и поманил за собой Ала и Муана.

Вскоре все вчетвером спрыгнули на траву. Неподалеку возвышался лес, в стороне через поле проходила дорога.

— Что стряслось? — спросил Шен.

— Там, — Аннис указала назад, — я видела группу людей. Среди них была девушка, с которой я познакомилась, пока искала Риту. Она помогла мне.

Шен скептически изогнул бровь, а Муан возмущенно уставился на ученицу.

— Мы прервали полет, чтобы ты поблагодарила ее, что ли? — не скрывая недовольства, уточнил он.

— Нет же! Дело не в этом! Та девушка, она была в клетке!

— Пошевеливайтесь давайте! Нам нужно вернуться поближе к городу. Заказчик приказал раздобыть ему два десятка девушек, а у нас еще только пять!

Две большие клетки тряслись на телегах, кони медленно везли их к Кушону, стуча копытами по грязи. Колеса то и дело проваливались в ямы, а запертые внутри клеток люди тоскливо всхлипывали, ударяясь о деревянные прутья.

Завидев, что глава пленивших ее людей проезжает мимо, девушка метнулась в его сторону, изо всех сил вытягивая руку между прутьями.

— Господин! Господин, отпустите меня! Я не беглая рабыня! Здесь какая-то ошибка!

Мужчина с густыми усами и темным прямоугольным лицом придержал лошадь и презрительно взглянул на нее.

— Не рабыня, говоришь? Не беглая? Хватит мне чушь впаривать! Все так говорят!

По перемазанным грязью щекам девушки текли слезы. Она плакала из-за страха и несправедливости, но все еще верила, что ситуация изменится, когда эти люди поймут свою ошибку.

— Господин!! На мне нет клейма! Я не рабыня!

В той же клетке на полу сидела женщина, обнимающая хрупкую девочку. Она исподлобья смотрела на кричащую девушку, поджимала губы и неодобрительно качала головой. Эта наивная девица точно никогда не бывала на месте рабыни. Совсем не понимает, что к чему.

— Чем докажешь, что нет? — хмыкнул мужчина, придержав коня.

Его взгляд сделался сальным, он оценивающе прошелся им по девушке, задержавшись на аппетитных формах.

— Что? — опешила та.

— Раздевайся давай! — гаркнул мужчина. — Все снимай!

— Да как вы…

— Хотела доказать, что клейма нет? — Мужчина жестом приказал впереди идущим остановиться. — Нужно осмотреть тебя целиком, чтобы убедиться. — Он заставил коня приблизиться к клетке и усмехнулся, глядя на растерянное выражение лица наивной пленницы. — Если и в самом деле ошибочка вышла, так и быть, мы тебя отпустим, даже извинения принесем.

Взгляд его потяжелел, словно у голодного зверя. Девушка обхватила себя руками, с ужасом понимая, что никто ее отпускать не намерен.

— Ты, — мужчина указал рукой на своего подчиненного, — открой клетку и выпусти ее. Нужно проверить, не ошиблись ли мы.

Подчиненный скабрезно ухмыльнулся, отпер замок и, схватив за предплечье, выволок девушку из клетки. Та упала на землю и уставилась в сапоги подошедшего вплотную мужчины. Ее пробрала дрожь.

— Н-нет. — В горле пересохло, слова давались с трудом. — Что вы делаете…

— Я же сказал: предоставь нам доказательства, — издевательски прозвучало сверху.

Девушка дернулась вперед и обхватила руками его сапоги.

— Господин, пожалуйста! Не нужно, господин!

— Что за черт… Оторвите ее от меня!

Двое подчиненных схватили несчастную под руки и рванули на себя, поднимая на ноги. Главный еще раз окинул извивающуюся девичью фигуру взглядом.

— Сама разденешься или тебе помочь?

— Не нужно! — По заляпанным щекам текли горючие слезы. — Не нужно!

Внезапно темная тень пересекла пространство, а один из удерживающих девушку подчиненных отлетел прочь. Вслед за ним в нокаут отправился второй, и Аннис подхватила с трудом держащуюся на ногах девушку за плечи, другой рукой выставив перед собой обнаженный меч.

— Это еще что? — настороженно, но вовсе не напуганно произнес наблюдающий все мужчина. — Сегодня девушки так и идут в руки.

— Ты как? — Аннис участливо посмотрела на девушку. — В порядке?

Та втянула носом воздух и рвано кивнула.

— Разбойники! Немедленно отпустите всех этих людей! — в сердцах воскликнула Аннис, вновь подняв взгляд на усатого.

Тот хмыкнул и иронично скривил губы.

— Мы вовсе не разбойники, барышня. Я — посредник, а эти люди — охотники на беглых рабов. Люди в этих клетках — чужая собственность, и вы не вправе требовать от нас, чтобы мы их отпустили.

Аннис ошарашенно уставилась на говорящего, затем медленно осмотрелась, подмечая все окружение. Перед ней стояли две повозки с клетками, напротив застыл мужчина, назвавший себя посредником, работорговцы окружили их плотным кольцом, а за этой линией вдалеке виднелись еще две крытые повозки.

Хоть противник и превосходил числом, в своих силах лучшая ученица пика Персикового цветка была уверена, да и старейшины с Алом должны вот-вот подойти. Однако не совершит ли она противоправное деяние, попытавшись освободить всех этих людей?

— Эта девушка не рабыня! — воскликнула Аннис. — В этом я точно уверена!

— А, вот как? Ну тогда ладно, — развел руками стоящий перед ней посредник. — Пожалуй, нужно извиниться за недопонимание.

Аннис удовлетворенно кивнула.

— На ней нет клейма рабыни, — продолжил посредник, — да? Скоро будет. Эй, ты, — он обернулся к подчиненному, — приготовь клеймо.

Глаза Аннис потрясенно расширились. Стоящий напротив мужчина с презрением посмотрел на нее и отвернулся.

Отпустив плечи девушки, Аннис бросилась вперед, взмахнув мечом. В тот же миг несколько человек перекрыли ей дорогу, обнажив мечи. Аннис врезалась в них, сметая слабое сопротивление, но следующий удар, пришедшийся по ее мечу, нес в себе такую духовную силу, что девушка с трудом удержала меч в руке.

Она вскинула голову и увидела перед собой красивую женщину в темной заклинательской одежде.

— Ну хватит, — произнесла та, легким движением пригвоздив меч Аннис к земле. — Не время для подобных разборок. Все эти девушки — собственность моего господина, ясно?

Аннис задохнулась от окутавшей ее негативной энергетики. Женщина перед ней оказалась не просто заклинательницей, она использовала техники искаженного пути и была очень сильна. Рука Аннис, сжимающая рукоять бессмертного меча, задрожала. Девушка с трудом справилась с накатившей волной тошноты.

Пока она прилагала все усилия, чтобы выстоять и не пошатнуться, девушку за ее спиной подхватили под руки и поволокли обратно к клетке.

— Стойте… — завыла та.

— Стойте! — произнес звучный голос.

Аннис перевела дыхание.

Глава 148. Потеря учителя

Получив задание от господина, Мианни Ю вышла из задымленного зала и вытерла слезы, скопившиеся в уголках глаз. Затем заклинательница подняла голову к затянутому белой дымкой небу.

Стоит ли готовиться к смерти?

Мианни ожидала ее прихода уже бесчисленное количество раз. Иногда она ощущала страх, иногда — предвкушение, страстное желание жить или близость чаемого избавления. Сейчас же не чувствовала ничего особенного.

Слова господина не подвергаются сомнению. В то, что он сказал, Мианни поверила сразу. Но оторопь быстро сменилась раздражением, которое столь же быстро отдало свое место печали. С этой тихой, опустошающей душу печалью она могла умереть.

Мианни спустилась по лестнице и отправилась к единственной своей подруге, чтобы попрощаться. Она завидовала ей, потому что у нее были стремления, ради которых можно жить. У Мианни же было лишь то, за что можно умереть.

Летис Лис встретила ее в своих покоях, отложив в сторону книгу. С тех пор как секта Хладного пламени перебралась в горную усадьбу клана Тихих цветов, Летис Лис редко покидала эти покои. Чувствуя, что впала в немилость у Демнамеласа, она старалась лишний раз не показываться ему на глаза. До того как Мианни Ю вернулась с поисков «легендарного источника силы», редкие (и не особенно приятные) гости вторгались в одиночество Летис Лис. Если бы не доклады главе ордена Шиану, заклинательница ощущала бы себя совершенно потерянной. В последнем Летис Лис сообщила, что Сагон Рой умер и теперь главой клана Тихих цветов, а также господином секты Хладного пламени стал некий Сел Лар.

Летис Лис разлила чай по пиалам и предложила Мианни Ю присаживаться за столик. Госпожа Недонебожительница плюхнулась в резное кресло и тяжко вздохнула.

— Что-то не так? — отреагировала Летис.

— Великий господин мной недоволен. Он дал мне новое задание, но, по-моему, это больше похоже на проверку. Не понимаю, чего он хочет на самом деле… — Мианни отпила чай и продолжила: — Сказал передать послание Шену. Он ведь не может не знать, как я жажду прибить этого ублюдка. Но он не приказывал его убивать. Однако зачем-то рассказал о его слабости. Разве это не значит, что я могу использовать полученное знание против него? Может ли быть, что великий господин ждет, что я лично прикончу демонического заклинателя? Или же, наоборот, хочет посмотреть, смогу ли я сдержаться и исполнить ровно то, что сказал он?

Летис Лис постучала острыми ногтями по столешнице, задумчиво нахмурившись.

— Слабость Шена? — затем уточнила она. — Что за слабость?

Мианни с сомнением покосилась на подругу. Летис Лис поняла, что выдавать свой козырь заклинательница не намерена. Тогда экс-старейшина пика Сиреневого рассвета произнесла:

— Мысли великого господина неподвластны нам. Мы можем бесконечно долго гадать, но так и не познаем истину. Однако если ты исполнишь все слово в слово, это в любом случае не будет ошибкой.

— Как мне увидеть этого подонка и сдержаться? — Мианни потерла виски. — А может, господин просто хочет от меня избавиться, подставляя так?

— Ты правда в это веришь? Зачем ему идти на такую хитрость? К тому же ты нигде не ошиблась, почему думаешь о смерти?

Мианни тихо фыркнула и отвернулась.

— После того как пропала И Мори, у меня неспокойно на сердце. Разве она не самая активная последовательница господина? Она не могла сбежать.

Летис Лис снова постучала ногтями по столешнице, прежде чем ответить.

— Да, я тоже думаю, что она мертва. Я говорила с ней до того, как была активирована печать. Для совпадения это слишком. Должно быть, во время ритуала что-то пошло не так.

— Я боюсь спрашивать об этом у господина.

— Конечно, я тоже боюсь!

— Слушай, Лис… Если вдруг когда-то я тоже внезапно исчезну, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. Если так случится, сходи на гору Фенхуан, там находится могила моих предков. Поставь мою поминальную табличку рядом с ними и сожги несколько палочек ладана.

Летис Лис, нахмурившись, смотрела на нее.

— Ты сделаешь? — настойчиво спросила Мианни Ю.

— Хорошо. Я сделаю.

Попрощавшись с Летис Лис, Мианни Ю приказала дюжине заклинателей из секты Хладного пламени, притворяющихся адептами клана Тихих цветов, следовать за ней и взяла курс на Кушон, неподалеку от которого должна была встретиться с посредником.

Повозки работорговцев Мианни Ю увидела издалека. Когда перед людьми синхронно приземлилась чертова дюжина заклинателей в темных одеждах, те на несколько секунд опешили, а лошади испуганно попятились. Женщина во главе группы заклинателей внушала восхищение и трепет. Ее кожа казалась тонкой и белоснежной, а выразительные большие глаза приковывали к себе. Женщина резко зачехлила меч и подошла к вышедшему вперед мужчине.

— Посредник Гун, — чуть поклонившись, произнесла Мианни.

— Госпожа, — вернул приветствие тот.

— У нашего господина для вас новое задание: доставить два десятка девушек как можно скорее.

Господин Гун нервно поджал губы.

— Это… может быть несколько затруднительно.

— Наш господин щедро вознаградит вас за беспокойство. Он даст в пять раз больше рыночной стоимости за каждую.

Услышав это, господин Гун совершенно переменился в лице. Теперь оно выражало воодушевленное предвкушение.

— Что ж, мы постараемся не разочаровать господина.

Мианни Ю выполнила незначительное задание, и теперь пора было переходить к «значительному». Она кинула взгляд на виднеющийся на горизонте Кушон. Господин подсказал ей, что ублюдочного Шена следует искать в этом городе. С дюжиной помощников они обыщут город за несколько часов. Однако следует сперва подготовиться к встрече, разве не так?

— Мы последуем в город вместе с вами, — решительно сказала посреднику Мианни Ю.

* * *

— Стойте!

Шен обвел взглядом безобразную сцену. Заливающуюся слезами девушку под руки тащили к клетке, вокруг собралась толпа мужчин. Посмеиваясь, они словно наблюдали за хорошим спектаклем. Вперемешку с этими людьми стояли заклинатели в одежде клана Тихих цветов, а центральным действующим лицом оказалась Мианни Ю, против которой пыталась выстоять Аннис. За спиной госпожи Недонебожительницы, скрестив руки на груди, застыл недавно представленный Шену отчим Ала.

Жестом приказав Аннис отойти, старейшина пика Черного лотоса холодно поприветствовал этих двоих:

— Госпожа Недонебожительница? И господин Гун. Какая неожиданная встреча. Не знал, что вы знакомы. Так вот что за товар требовал вашего скорейшего внимания… торговец.

Ал, стоящий справа от Шена, покрылся белыми пятнами и с ненавистью уставился на отчима.

Мианни Ю резко, заливисто рассмеялась.

— И правда! Нас свела сама судьба! — преодолевая смех, воскликнула она.

Пока Шен молча смотрел на нее, Аннис обернулась и воскликнула:

— Учитель! Эта девушка помогла мне, когда я бродила в поисках Риту! Она совершенно точно не беглая рабыня!

— Это не доказательство, — фыркнул господин Гун.

Шен перевел на него испытующий взгляд.

— Вы ловите людей и продаете их на невольничьем рынке?

— На рынке мы перепродаем тех, кого продали в рабство собственные семьи. Беглых рабов мы возвращаем хозяевам.

— Кому же принадлежит эта девушка?

— Она принадлежит мне, — вмешалась Мианни Ю.

— Вот как? — Шен перевел взгляд на нее и дернул уголком губ, изображая холодную усмешку. — С каких пор секта Хладного пламени владеет рабами?

— Секта Хладного пламени? — Мианни Ю округлила глаза. — Я — заклинательница из клана Тихих цветов.

Опешив на мгновение, Шен восхищенно зааплодировал:

— Какая наглость! Потрясающе.

Муан, не выдержав, направил на заклинательницу искаженного пути меч.

— Ты — сбежавшая пленница ордена РР! Как смеешь проявлять неуважение к нам и выдавать себя за другого человека?

Мианни Ю посмотрела на обнаженное лезвие, совершенно не проникнувшись угрозой.

— Господа, вы обознались. Я точно не тот человек, о котором вы говорите. Я состою в клане Тихих цветов уже много лет. Если не верите, можете обратиться к главе клана, он подтвердит мою личность.

— Вот как? — Шен растянул губы в улыбке. — В таком случае прошу прощения, госпожа, что приняли вас за другую.

— Ничего страшного, не стоит беспокойства, — милостиво дозволила Мианни Ю, не выдавая своего удивления.

— Тогда вернемся к первоначальному вопросу, — холодно продолжил Шен. — Эти рабы — мы заберем их с собой.

— Позвольте… — возмущенно начал было господин Гун.

— Орден РР даст за них достойную компенсацию.

— Это не…

Мианни Ю резко вскинула руку, прерывая господина Гуна.

— Пусть забирают.

— Госпожа!..

— Эти рабы теперь ваши. За компенсацией в орден РР… я обращусь лично.

Признаться, Шен не ожидал такого поворота событий и в уме уже готовился к схватке, а Муан мысленно сообщил ему, скольких положит в первые пару секунд, а на скольких уйдет еще десять. В то, что их просто так отпустят вместе с рабами только потому, что они об этом попросили, верилось слабо. К тому же, пытаясь помочь Аннис, Шен как-то не подумал, куда они этих рабов потом денут. Вести их с собой в орден — а значит, продвигаться в их темпе — совершенно немыслимо. Но если просто отпустить их на все четыре стороны, охотники могут вновь схватить их, разве не так?

Аннис подхватила под руку девушку, которую пыталась спасти.

— Отоприте клетки и отпустите рабов, — нехотя приказал господин Гун.

«Зачем нам все? — мысленно прокомментировал Муан. — Нужно было забрать только эту девушку».

«Не думаю, что секте Хладного пламени эти люди нужны в качестве прислуги. Отдать их им — все равно что подписать смертный приговор».

«Что насчет Недонебожительницы? Мы так и уйдем, сделав вид, что поверили в ее бредни?»

«Если мы начнем сейчас битву с сектантами — люди могут пострадать, — отозвался Шен, пристально следя, как охотники выпускают рабов из клеток. — Похоже, Мианни Ю решила больше не прятаться. Разберемся с ней позже, при более благоприятных для нас условиях».

Мианни Ю проследила, как рабыни выстраиваются за спинами Шена и Муана. В общей сложности пять человек: бедолага, спасенная Аннис, мать с дочкой и две молчаливые девушки, сидевшие в другой клетке.

— Теперь они ваши. Вы удовлетворены?

Шен обернулся и изучающе посмотрел на спасенных. Под взглядом заклинателя они вовсе не выглядели счастливыми, очевидно не до конца понимая, что их теперь ждет. Аннис поддерживала свою подругу и приободряюще шептала ей на ухо.

Шен вновь повернулся к господину Гуну и Мианни Ю и обнаружил, что последняя смотрит на него странно-изучающим взглядом. Ждет, как он отреагирует?

Думая о том, не собирается ли госпожа Недонебожительница внезапно напасть, Шен чуть кивнул, не отводя от нее взгляда.

— Великолепно, — улыбнувшись, произнесла та. — В таком случае здесь нам больше нечего делить.

— Мы будем ждать вас в ордене РР.

Мианни Ю чуть склонила голову набок.

— Безусловно, мы вскоре встретимся.

С этими словами она резко развернулась и пошла прочь.

— Уходим, — бросила она своим людям.

Шен перевел взгляд на господина Гуна. Выражение лица его свидетельствовало, что мужчина пребывает в крайне скверном расположении духа.

— Давайте больше не встречаться, — произнес он, глядя на Шена. — Кажется, вы приносите мне неудачу. Забирайте этих девок, если вам они так нужны. Те, кто обладают силой, всегда получают все бесплатно…

Удар в нос смазал окончание фразы. Девушки за спиной Шена ахнули. Из носа господина Гуна потянулись две кровавые дорожки. Движение Шена оказалось столь стремительным, что не все в толпе смогли понять, от кого именно господин Гун получил по носу.

— О, у вас кровь, — словно удивившись, невинно заметил Шен, указывая на нос Гуна пальцем. — Должно быть, вы сильно переутомились, ломая жизни других людей. Вам нужно больше отдыхать, господин.

— Вы!.. — воскликнул господин Гун, зажимая сломанную переносицу. — Да вы…

Шен бросил в него мешок с серебряными слитками.

— С вашего позволения мы возьмем у вас одну повозку. Вон та подойдет.

Он выбрал крытую, запряженную двумя лошадьми. Муан, усмехнувшись, пошел к ней, но дорогу ему преградили двое мужчин. Однако стоило старейшине пика Славы изменить выражение лица и зыркнуть на них более выразительным взглядом, как они отпрянули, не решившись вступить в открытое столкновение.

Муан взял под уздцы лошадей и вывел повозку на дорогу.

— Давайте, забирайтесь, — произнесла Аннис, помогая освобожденным девушкам.

Шен дождался, когда все усядутся, по-прежнему стоя напротив господина Гуна.

— Лучше нам и в самом деле не встречаться, — произнес он. — Идем, Ал. Ал! — позвал Шен, потому что парень все еще сверлил отчима свирепым взглядом.

Только после третьего оклика ученик встрепенулся и убрал руку с меча. Шен забрался на козлы к Муану, а Ал запрыгнул в повозку сзади и развернулся, пристально следя за отчимом и его людьми, что постепенно отдалялись, не пытаясь их преследовать.

— Какой план? — спросил Муан, когда они уже достаточно отъехали.

Шен подпер рукой щеку, хмуро созерцая окрестные холмы.

Аннис высунулась из повозки и произнесла:

— Вон за тем холмом небольшая деревня. Мы можем купить там еды и остановиться передохнуть.

— Госпожа! — услышав это, воскликнула одна из молчаливых девушек. — Мы с сестрой живем в той деревне! Те люди похитили нас, когда мы собирали травы!

Шен обернулся и смерил всех спасенных взглядом.

— Среди вас вообще есть рабыни?

На какое-то время повозка погрузилась в тишину.

— Господин… Мы с дочерью… и в самом деле беглые рабыни, — тихо произнесла женщина и сильнее сжала девочку в своих руках.

Шен выдохнул, а люди в повозке напряглись.

— Мы спешим и не можем взять вас в орден РР. Все, что я могу предложить, — эта повозка и немного денег. В деревне мы купим еды и позволим вам самим решать, что делать дальше. Если хотите, возьмите повозку и отправляйтесь в орден РР, там вам дадут кров и работу, сможете жить как свободные люди. Если не хотите, просто отправляйтесь куда пожелаете, мы не будем вам препятствовать.

Девушки притихли. Шен прождал некоторое время и отвернулся, размышляя, все ли он правильно сказал и приемлемо ли его предложение.

«Почему они молчат? Разве мои слова прозвучали оскорбительно?» — уточнил он у Муана.

«Наверное, им просто нужно время, чтобы решить».

Купив еды и проводив домой сестер, заклинатели с остальными девушками расположились на окраине деревни у реки. Ал убежал охотиться в соседний лес, девушки спустились к реке, чтобы ополоснуться и привести себя в порядок, Аннис и Волчара пошли с ними, а Шен и Муан развели костер.

— Уже полдень, — оценив расположение прячущегося за облаками солнца, произнес хозяин Проклятого пика. — Слегка перекусим и полетим в орден. Мир словно специально нас постоянно задерживает.

Сказав это вслух, он вдруг осознал, что в самом деле может быть так.

«Эй, Система, ты ничего не хочешь мне сказать?»

[+50 баллов за крутость главного героя Шена! +50 баллов за спасение невинных! +20 баллов за рукоприкладство].

«Спасибо, приятно, — оценил Шен, — только я не о том. Что-то происходит? У меня странно-тревожное предчувствие».

[Подобное мне неведомо].

— Шен! — позвал Муан, отвлекая его от мысленного диалога.

Старейшина пика Черного лотоса осознал, что Муан все это время что-то ему говорил.

— Возможно, нам не следовало оставлять тех людей в живых, — повторил мечник.

— Ты про Недонебожительницу и ее свиту? Может быть… Однако я не почувствовал, что они заклинатели искаженного пути. Раньше от сектантов несло энергией смерти, но сейчас этого ощущения нет. Что, если это в самом деле адепты клана Тихого цветка? Мы не знаем, каким образом они объединились с сектой Хладного пламени. Что, если адепты не понимают, что происходит? Не значило бы это, что мы убиваем невиновных? Нельзя поступать так опрометчиво.

Муан поджал губы, молча признавая его правоту. Связь секты Хладного пламени и клана Тихих цветов не была до конца понятна.

Диалог затих сам собой. Со стороны реки доносились смех и возгласы. Сухие ветки потрескивали, ласкаемые оранжевым пламенем. Облака разошлись, и лучи солнца осветили пространство. Сразу стало теплее. Шен прикрыл глаза и подставил лицо весеннему солнышку.

Муан, подкладывающий ветки в костер, посмотрел на него и улыбнулся уголками губ. Несмотря на тревогу, поселившуюся в их сердцах в свете всех недавних событий, этот момент казался умиротворяющим. Мечник подумал, что ему даже жаль, что всего через несколько часов они должны вернуться в орден.

Шен опустил голову и открыл глаза. Огонь все еще лизал сухие ветки, но в свете яркого солнца языки пламени казались почти что прозрачными. Хозяин Проклятого пика завороженно уставился на танец огня и медленно протянул к углям руку.

Муан перехватил его запястье, когда кончики пальцев почти коснулись углей.

— Что ты делаешь?

Шен словно вернулся в реальность из своих мыслей.

— Что? — переспросил он. — Хотел проверить, почувствую ли я что-нибудь.

На мгновение Муан заглянул в его глаза, пытаясь понять, что у того на уме, но, тут же бросив эти бесплодные попытки, протянул руку к его лицу, будто бы собираясь заправить непослушную прядку за ухо или сделать еще что-то незначительно нежное, но в последний момент изменил траекторию движения пальцев и с силой ущипнул за щеку.

— Ай! — воскликнул Шен, отпрянув и прижав ладонь к щеке.

— А так почувствовал? — невинно уточнил мечник.

Шен подумал, что ответ слишком очевиден, чтобы произносить его вслух.

— Я буду делать так каждый раз, когда ты начнешь сходить с ума.

— Вот уж и старейшина Муан научился угрожать… — пробормотал Шен, отвернувшись к огню.

Муан расплылся в довольной улыбке.

— Так страшно, — усмехнувшись, продолжил Шен, ткнув палкой в костер, — обещаю, что буду вести себя адекватно.

— Не надо! — запротестовал Муан.

— Так как вы познакомились?

Над костром жарилась пара птиц, отмывшиеся и повеселевшие девушки ели паровые булочки, купленные заклинателями в деревне, а самую младшую Шен угостил конфетами, которые внезапно нашел в своих карманах.

Сейчас он пристально смотрел на румяную круглолицую девушку, сидящую рядом с Аннис. Девушка немного смутилась под взглядом такого красивого мастера. Она потупилась, искоса взглянула на Аннис, а затем вместо ответа на вопрос низко поклонилась и воскликнула:

— Еще раз спасибо за спасение моей жизни, господин!

Шен замахал рукой в отрицающем жесте.

— Не благодари меня, это все заслуга Аннис.

Выдохнув, девушка еще раз тепло посмотрела на Шенову ученицу и улыбнулась ей.

— Меня зовут Иль Ло, — вновь повернувшись к Шену, представилась она. — Я была ученицей мастера боевых искусств из деревни Си. К сожалению, мой старый мастер умер. С тех пор я странствую по миру в поисках легендарных техник. Вообще-то, обычно я довольно осторожна. Если бы те люди не застали меня врасплох, я бы не позволила им пленить себя так просто. Но их было слишком много, и они творили беззаконие средь бела дня. Нечасто встретишь таких бесстыдных людей.

— Когда я искала Риту, то совсем выбилась из сил, была немного не в себе и в полном отчаянии, — добавила Аннис. — Я плакала, сидя на улице, когда ко мне подошла сестра Иль. Она угостила меня ужином и нашла нам крышу над головой. Мы проговорили всю ночь, и я приободрилась. Она рассказала мне много историй о легендарных техниках, артефактах и сокровищах, которые ждут своего часа, пока их отыщут. Среди них была и история о священном свитке богини Ми Лу.

— Я предупреждала, что, хоть место его нахождения известно, неспроста никто не видел его сотни лет.

— В любом случае все закончилось удачно, — отмахнулась Аннис. — Если бы я случайно не столкнулась с учителем, я бы так и бродила по миру, не зная, вернулся ли он и что происходит в ордене. Если это не удача, то что?

Шен только кисло улыбнулся, отказываясь как-то оценивать эту ситуацию. Через мгновение кто-то заслонил солнце. Шен обернулся и снизу вверх взглянул на стоящего в свете полуденных лучей Ала. Его золотые волосы светились, словно вокруг парня был священный ореол.

— Учитель, можно вас? — хрипловато спросил он.

Шен вгляделся в его глаза, а затем поднялся.

— Хорошо, пойдем.

Он ожидал чего-то подобного. Парень был молчалив с момента встречи с отчимом. Вероятно, он ждал, что Шен первым что-то скажет по поводу его обмана, но тому не хотелось размусоливать тему. Еще после первой встречи с господином Гуном Шен понял, что Ал что-то недоговаривает. Открывшиеся факты прояснили картину. Шен не злился, что ученик ему соврал. И все же успокаивать его, заверяя, что все в порядке, тоже не намеревался, давая ученику возможность попереживать. Может, это станет для него уроком и в следующий раз тот дважды подумает, следует ли лгать учителю в каких-то незначительных мелочах, рискуя со временем быть уличенным и сгорать со стыда.

Шен медленно пошел вдоль реки, давая Алу возможность собраться с мыслями и произнести то, что он так долго вынашивал. Деревенские дома постепенно приближались, а Ал так ничего и не сказал. Шен уже стал поглядывать на него с нетерпением. Чтобы как-то подстегнуть его к началу беседы, он развернулся обратно к костру. С этой позиции их импровизированного лагеря почти не было видно за высокой травой.

— Ал?

Посмотрев на парня несколько секунд и не услышав от того ни звука, Шен двинулся вперед.

«Разве раньше он не легко просил прощения? Почему на сей раз такой молчаливый?»

Шен сделал несколько шагов, но Ал задержал его за локоть, заставляя обернуться. Ученик провел пальцами по ткани его рукава и сжал предплечье. Шен проследил за этим движением, чуть приподняв бровь. Наконец Ал поднял на него глаза и прервал молчание:

— В этой белой одежде вы похожи на призрака.

Шен смотрел на него, не зная, как реагировать. Это определенно было не то, что он ожидал услышать.

— Помните нашу первую встречу на Тропе тигра? Я помню, как смотрел на вас в свете луны. Тогда одежды пика Черного лотоса казались белоснежными, они словно светились, создавая ореол вокруг вас.

Глядя на парня, Шен все еще не мог понять, к чему тот ведет. Он собирался напомнить основную тему их диалога, но Ал продолжил:

— Я не специально вас ударил. Вы пытались спасти мою жизнь, я просто не мог поверить, что такое возможно. Вы сами виноваты, что позволили мне поверить.

— Да о чем ты говоришь? Разве мы не собирались говорить о твоем отчиме? — не выдержал Шен.

Ал издал тихий смешок.

— О нем? О чем здесь говорить? Да, я солгал вам. Потому что вы не от мира сего, я не знал, как вы можете отреагировать.

«Не от мира сего?» — мысленно повторил Шен. Если ему не изменяет память, такое определение применяют к сумасшедшим.

— Ты забываешься, — вслух произнес он.

Однако Ал уже настолько забылся, что не обращал внимания на изменившееся настроение учителя.

— Не от мира сего, — повторил он. — Это ведь правда. Не из этого мира.

Шен чуть сощурился, глядя на нагло улыбнувшегося главного героя.

«Неужели он сказал именно то, что я услышал? Он в самом деле узнал, что я ненастоящий Шен?»

Хозяин Проклятого пика молчал, не подтверждая и не опровергая, и это подстегивало Ала продолжать.

— Сколько вам лет, Шен? — вкрадчиво спросил ученик. — Какая у нас разница в возрасте? Может, я могу называть вас старшим братом? Или братцем? Может, вы старше меня всего на пару лет? Или десять? Ну же, признайте: вы никакой не учитель.

Внешне Шен обратился камнем, но мысленно хватал ртом воздух и беззвучно вопил, не зная, что сказать. Система ничего не говорила, баллы не списывались, но что теперь будет с их жизнями?! Когда узнал Муан, это можно было считать исключением, но теперь уже второй обличает его в обмане. Как долго пелена лжи сможет защищать его? Когда она спадет, как все отреагируют? Все это время Шена не существовало, мертвое тело двигалось марионеткой на веревочках, управляемое наглым духом, который дурил всех, выдавая себя за другого.

Без этого тела… В его мире не будет ничего.

[Это невозможно, — вмешалась в мысли заклинателя Система. — Вас нельзя изгнать из тела, словно злого духа. Мир воспринимает это тело как ваше. Вы будете жить и умирать как Шен].

Шен глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ты говоришь странные вещи, Ал.

— Я уже давно знаю, — чувствуя себя королем положения, продолжил главный герой. — Я не говорил, чтобы вас не беспокоить.

— Тогда с чего вдруг решил побеспокоить меня сейчас? — чуть грубее, чем следовало, спросил Шен.

— С чего вдруг?! — воскликнул Ал. — С чего вдруг…

Недавно парень и в самом деле переживал о ситуации с отчимом, не зная, как извиниться за то, что солгал учителю. Ровно до того момента, пока не увидел, выходя с добычей из леса, что происходит у костра. Все мысли его в тот же миг вытеснила ярость, все разумные доводы померкли, все его попытки изменить свое отношение растворились в красной пелене гнева. Теперь он просто хотел выбить его из колеи точно так же, как этот человек постоянно поступает с ним.

Ал знал, что Шен притворяется. Внешне он кажется спокойным и холодным, но слова этого ученика не могли не взволновать его. Он растерян и не знает, как поступить. Определенно точно испуган тем, что его секрет выплыл наружу.

— Теперь ваши глаза меня видят? — растягивая губы в торжествующей улыбке, спросил Ал.

Шен и в самом деле рассматривал его, будто впервые увидел. Улыбка Ала стала еще шире.

— Я уже давно не тот мальчишка, которого нужно было спасать на Тропе тигра. Наконец-то вы заметили, да?

Все еще сжимая чужое предплечье, Ал дернул его на себя, заставляя Шена приблизиться на шаг, и прошептал на ухо:

— Теперь вы понимаете, что не должны говорить со мной так грубо? Вы должны быть заинтересованы, чтобы я был в хорошем расположении духа. Ведь в ином случае, кто знает, может быть, я случайно обмолвлюсь кому-то еще.

«У меня появился рычаг давления».

Зная, что Шен из другого мира, Ал сразу решил, что будет помогать ему всеми силами, никогда не думал о том, что может использовать это знание против него. В душе парня до сих пор было лишь намерение помогать. Но он был так зол сейчас, что слова сами собой срывались с губ, а в мыслях было лишь желание ударить побольнее.

Шен выдернул свою руку из его хватки и отступил на шаг, все еще внимательно изучая стоящего напротив Ала.

— Я не твой учитель, — произнес он.

Ал саркастично приподнял бровь, всем своим видом выражая, что и так прекрасно осведомлен об этом.

— Ты прав, я не могу быть твоим учителем. Ты не можешь быть моим учеником. Мой ученик никогда бы не пошел на шантаж, забывая о чести и совести. Какой из меня учитель? Я слагаю с себя эти полномочия.

— Ты смеешься надо мной? — разозлился Ал.

— Мир смеется над тобой. И надо мной тоже. Как бы ни менялись наши роли, сюжет остается неизменным.

Ал зло смотрел на него, не понимая, что он несет.

— Поступай как хочешь. Если думаешь, что в этом есть смысл, — расскажи всем вокруг, что я пришелец из другого мира. Если не боишься, что тебя сочтут сумасшедшим, — дерзай. Твое слово против моего. Думаешь, кому поверят? Или ты искренне полагал, что эта глупая детская угроза заставит меня тебе прислуживать?

На лбу Ала вздулась вена, он плотно сжал побелевшие губы.

— Я… не этого хотел, — с трудом выдавил он.

Шен лишь отрывисто вздохнул.

— Я просто… просто… беспокоюсь о вас…

Перед глазами вновь встала сцена возле костра. Почему это так раздражает?! И почему он даже не может произнести это вслух?!

«Сколько раз я пытался стать тебе другом? И каждый раз ты отмахивался от моих попыток, будто они ничего не стоят! Почему ты продолжаешь так вести себя со мной и вместе с тем позволяешь Муану такую фамильярность?!»

— Нет, — коротко произнес Шен.

— Нет? — непонимающе переспросил Ал.

— Ты не обо мне беспокоишься.

Его спокойный тон раздражал парня больше, чем слова.

— О чем же тогда? — Бровь Ала нервно задергалась, когда он задал этот вопрос.

— Думаешь, я не заметил, как ты борешься за мое внимание? Я надеялся, что если немного подождать, то твое маниакальное обожание учителя пройдет и я настоящий наконец стану тем Шеном, которого ты видишь. Но ты продолжаешь загонять меня в выдуманные рамки. Я пытался как мог не слишком противоречить твоим ожиданиям, но это чертовски сложно. В своих попытках я растерял последнее уважение в твоих глазах. Теперь я даже не прекрасный учитель, которого ранее видели твои глаза. Теперь ты просто хочешь отыграться на мне за то, что твои ожидания не оправдались.

Какого черта?.. Ал опешил. Как этот человек умудрился вновь так перевернуть все его слова и мотивы?!

— Я — Шен, старейшина пика Черного лотоса, нравится тебе это или нет. Можешь принять, можешь отрицать, это будет только твоим решением. Научись брать ответственность за свои слова и поступки. Это последнее мое тебе наставление.

Сказав это, Шен отвернулся и пошел прочь.

— Учитель!..

Шен вновь обернулся к Алу.

— Я — Шен, — повторил он, — но я больше никогда не назову себя твоим учителем.

Глава 149. Восемь тихих цветов

Золотой преобладал в интерьере. На широком массивном троне восседал человек в расшитом золотой нитью одеянии. На столе перед ним лежали свитки с донесениями из разных концов страны. В руках он сжимал один из них, с совершенно ошеломительными дурными вестями. Город в сердце восточных земель страны обезлюдел, и никто не знал причины. Нет трупов, нет свидетельств, что жители переселились. Они все словно растворились в воздухе.

Если бы событие не было столь серьезным, император решил бы, что все это дурная шутка.

— Позовите великого генерала Ира.

Ир Шуэр прибыл через несколько минут. Император протянул свиток с донесением стоящему подле трона главному евнуху, а тот передал его генералу. Шуэр развернул свиток и вчитался в строки.

— Насколько мне известно, заклинательский орден, возглавляемый твоим братом, находится неподалеку от места происшествия. Возможно ли, что у этого события демонические корни? Тебе что-нибудь известно?

Шуэр перечитал донесение трижды, точно так же поражаясь прочитанному.

— Нет, ваше величество. Правда ли все так, как здесь написано?

— Если это чья-то дурная шутка, то им не сносить голов. Письмо подписано магистратом Кушона. Если он в сговоре с мятежниками и все это хитроумная ловушка — никто не уйдет безнаказанным.

— Как вы и сказали, орден моего брата находится не так уж далеко от тех мест. Если вы прикажете, я немедленно отправлюсь туда, чтобы разузнать о произошедшем.

Волосы императора казались серыми от седых прядей, его мужественное лицо испещряли возрастные морщины. Подперев щеку рукой, он усмехнулся.

— Ты выглядишь моложе меня, но служил еще моему отцу. Я восхищаюсь твоей жизненной силой, великий генерал. Однако ты занимаешь почетную должность и уже давно отошел от дел. Ты не управляешь войском и не имеешь реальной силы. Лучше тебе остаться советником подле меня. Разобраться в произошедшем в Хэфане я предоставлю главе имперского контрольного бюро.

— Мой повелитель! — воскликнул Шуэр. — Отправить этого психа…

— Прекрасная идея, ваше величество! — перебивая великого генерала, захлопал в ладоши главный евнух.

— Хэфань далеко от границы, — не обращая на них внимания, произнес император. — Если это происки наших врагов, мы не можем отнестись к ним опрометчиво. Ю Си расследует для нас это дело.

— Император мудр!

— Император мудр!

Главный евнух и великий генерал одновременно согнулись в поклонах. Шуэр выпрямился и произнес:

— Мой повелитель, раз вы посылаете в Хэфань людей своего контрольного бюро, позвольте мне отправиться в орден РР. Если в этом деле есть нечто потустороннее, мои братья помогут мне разобраться.

Некоторое время император задумчиво смотрел на него.

— Хорошо, — затем спокойно ответил он. — Поезжай.

— Благодарю, ваше величество.

Водная гладь отражала полуденное солнце. Ее пронзительный блеск выбивал из глаз слезы.

Ал сжал кулаки, словно собираясь защищаться. Его мысли путались, и он пытался обмануть сам себя.

«Отлично! Разве это не то, чего я желал? Больше нет непреодолимой преграды статуса между нами, это ли не здорово?»

Мир словно застыл в ожидании, не было ни малейшего дуновения ветерка. Лучи отраженного солнца грели кожу, но по ней бегали мурашки.

«Отчего же слова “я больше никогда не назову себя твоим учителем” так больно ударили в сердце?»

Что-то безвозвратно закончилось. Насколько масштабным было то, что ушло? И так ли неважны были все те незначительные вещи? Больше не будет веселых перепалок с Аннис. И лучшим учеником проклятого старейшины его уже не назовут. Не будет одежды пика Черного лотоса. И Шен больше… никогда не скажет, как правильно жить.

И это ведь здорово…

Ал вспомнил тот далекий день, когда набрался смелости и попросил Шена принять его в качестве личного ученика. В тот день тоже было много солнца. А сердце просто рвалось из груди.

Шен думал, что Ал его ненавидит, но все равно легко согласился стать учителем.

В какой момент Ал перестал ценить это? В какой момент этот статус стал тяготить?

Шен больше не его учитель. Это ведь… хорошо?

«Я больше никогда не назову себя твоим учителем». Уши Ала все еще слышат эти слова. Они дали под дых, врезались в сердце, с мурашками пробежали по коже.

И удавкой обвились вокруг шеи.

Слова звучали резко, но почему голос Шена был таким… печальным?

Ал впервые задумался, что чувствовал Шен. Каково ему было услышать те грубые слова от своего ученика? Человек из другого мира… Он учил и оберегал их с Аннис все это время, несмотря на то что сам находился в сложной ситуации.

Разве Ал не чувствовал исходящего от него тепла?

«Признайте: вы никакой не учитель».

Он сказал это со злости. Сказал из-за своих подавленных желаний.

За теплоту и искренность Ал отплатил предательством.

Разве не так?

Оставшись сидеть у костра, Муан наблюдал, как Шен с Алом медленно прогуливаются вдоль реки. В какой-то момент они остановились для разговора, а мечник по связи ощутил охватившие Шена сильные эмоции. Еще больше сосредоточившись на происходящем, Муан чуть до углей не спалил пичужку, которую крутил над костром.

— Мастер! — возмутилась Аннис. — Давайте мне!

Муан отрешенно проследил, как Шенова ученица отбирает у него вертел с птицей.

Наблюдая за Шеном, старейшина пика Славы отметил, что в какой-то момент они с Алом встали возмутительно близко друг к другу, но затем Шен отступил на шаг, отвернулся и пошел к костру. Прославленный мечник быстро вырвал вертел из рук Аннис и сделал вид, что все это время не отвлекался ни на что постороннее. Девушка смерила его странным взглядом, но ничего не сказала.

Вернулся Шен и присел возле костра. С наслаждением принюхавшись, он предположил, что «птички, видимо, уже поспели». Старейшина пика Черного лотоса улыбался и выглядел беззаботным, но эмоции в его сердце не укрылись от Муана. Из-за этого разговора между старейшиной пика Черного лотоса и его учеником точно черная кошка пробежала.

Когда птиц разделили на всех, Ал все еще не подошел к костру, поэтому Аннис то и дело косилась на него, застывшего возле реки.

— Ал, еда готова! Ал!

Она кричала довольно громко, но парень словно оглох.

— Пфф! Несносный ребенок! — возмущенно фыркнула девушка под нос. — Вот, сестрица Иль, ешь побольше! — с этими словами Аннис вручила спасенной подруге порцию Ала.

— Не стоит, не стоит! Я уже наелась булочками! — запротестовала та.

Шен с улыбкой смотрел на них. Переведя взгляд с Иль Ло на женщину с дочкой, он спросил:

— Госпожа, вы уже решили, как поступите?

От подобного обращения женщина покрылась красными пятнами и протестующе замахала руками:

— Какая еще «госпожа»! Что вы такое говорите, господин? Не шутите так!

Шен проигнорировал ее восклицание, ожидая ответа на вопрос. Поскольку женщина все еще пыталась отойти от шока, случившегося от «госпожи», Иль Ло первая произнесла:

— А я продолжу странствовать. Вероятно, задержусь в Кушоне. Из-за тех людей я потеряла свой меч — придется подработать в городе, чтобы накопить на новый.

— Если хочешь, можешь временно забрать этот, — предложил Шен, кивнув на меч, лежащий возле Муана. — Он недостаточно хорош, но не так уж и плох. Этот меч принадлежал ученику заклинательского клана, мы все равно собирались выбросить его позже.

— Правда? — Иль Ло заинтересованно покосилась на меч. — Он выглядит неплохо.

— Вы такой добрый, господин, — произнесла женщина.

Шен опешил.

— Это совсем не так, — немного смутившись, запротестовал он.

— Не знаю, хватит ли нашей жизни, чтобы отблагодарить вас. Если вы позволите, мы воспользуемся вашим предложением и поедем в орден РР. Там мы будем верно служить вам.

— Не нужно мне служить, не нужно! Но в орден РР езжайте, там живописно и еда хорошая. Уверен, в ордене найдется для вас место.

— Хорошо, господин.

Шен перевел взгляд на Муана и обнаружил, что тот уже какое-то время смотрит на него.

«Что-то не так?» — мысленно спросил он.

«По-моему, с людьми более высокого статуса ты так вежливо не общаешься», — отметил прославленный мечник.

«Это зависит вовсе не от статуса».

Старейшина пика Славы усмехнулся.

Шен перевел взгляд на догорающий костер и не заметил, как тонкие белые всполохи промелькнули в воздухе. Женщина с дочкой рухнули на землю, а Аннис заслонила шею Иль Ло рукой. Шен подскочил, не понимая, что произошло. Он увидел, что в рукаве Аннис торчит длинная металлическая игла. Муан бросился к упавшим.

— Они мертвы, — спустя пару секунд произнес он.

— Мертвы?.. — ошеломленно прошептал Шен.

Он огляделся по сторонам, но никого постороннего не было видно, лишь Ал все так же стоял у реки вдалеке.

— Волчара, поищи в лесу! — приказал Шен.

Дух тут же увеличился в размерах и прыжками унесся прочь.

— Сестрица Аннис… Если бы не твоя реакция, я бы тоже уже… — осознавая произошедшее, ломким голосом произнесла Иль Ло, хватаясь за руку Аннис.

— Зачем кому-то убивать рабынь?! — в сердцах воскликнул Муан.

Аннис выдернула иглу из своего предплечья и поднялась, чтобы протянуть ее Шену, но пошатнулась.

— Учитель, я… Мне как-то нехорошо… — произнесла девушка и стала заваливаться.

— Аннис! — Шен бросился к ней и подхватил, не давая удариться о землю. — Она отравлена! — спустя мгновение осознал он.

Старейшина пика Черного лотоса аккуратно опустил ученицу на траву и склонился над ней.

— Замедлить течение яда… — произнес он, дотронувшись до ее руки.

Духовная энергия хозяина Проклятого пика стала быстро обволакивать тело Аннис. Заметив, что он делает, Муан присел рядом:

— Оставь это мне. Твоя духовная энергия еще не восстановилась.

Он уверенно оттеснил Шена в сторону, перехватывая контроль. Тот не стал спорить, ведь сам не был уверен в том, что делает. Он поднялся на ноги, не отрывая от лица Аннис напряженного взгляда. Минуты растянулись. Шен мог только стоять и смотреть на Муана и Аннис. Иль Ло сидела рядом с девушкой, закрыв рот руками.

Шен перевел взгляд на два тела, лежащие рядом. Минуту назад они вместе строили планы на будущее, теперь же… это просто тела на земле. Кто-то посмел так жестоко с ними поступить без особой на то причины. Шен почувствовал, что от злости, ярости и страха, охвативших его, начинают трястись руки.

Волчара вернулась с добычей. Она вытащила из леса вопящего человека в одеждах клана Тихих цветов. Подхватив с земли меч Аннис, Шен ринулся вперед и пригвоздил человека сапогом к земле, встав ему на грудь. Острие меча он направил в основание его шеи.

— Говори! Кто приказал вам это сделать?! Чьи были иглы?!

Человек попытался издать смешок, но тот быстро перешел в хрип, когда Шен сильнее надавил на его грудную клетку.

— Ты из секты Хладного пламени? Ваш демон приказал тебе сделать это?

Рукоять меча в руке Шена дернулась, и на шее человека вспыхнула тонкая кровавая полоса.

— Госпожа Мианни не любит оставлять за собой долгов, — прошипел он.

— Она? Эта женщина!.. Чем были смазаны иглы? Что это за яд?

Человек скосил глаза на лежащую на земле девушку и склонившегося над ней заклинателя.

— Говори! — поторопил Шен.

— Яд восьми тихих цветов… Тайное искусство… клана Тихих цветов.

— Где взять противоядие? У тебя оно есть??

— У этого яда… нет противоядия.

Шен склонился к адепту, придавив его к земле коленом. Он бросил на Аннис и Муана мимолетный взгляд и вновь повернулся к злоумышленнику.

— Я тебе не верю. — Шен жестом приказал Волчаре приблизиться. — Говори, если не хочешь, чтобы твоя жизнь закончилась в пасти огромного волка.

Вместо ответа мужчина рассмеялся, затем тело его стала бить крупная дрожь, по лицу прошла судорога, а в уголках губ вспенилась слюна. Несколько секунд его еще трясло, затем он затих, а жизнь покинула его тело.

— Эй! — Шен схватил того за одежду и потряс. — Эй! Эй, очнись! Расскажи мне, где взять противоядие!

Но ответом старейшине пика Черного лотоса стали лишь застывшие черты человека.

«Система! Система, активируй бонусный рояль, чтобы найти противоядие для Аннис! Система!»

[Бонусный рояль активирован].

Шен резко поднялся и вернулся к Муану с Аннис.

— Как она? — спросил он, присев рядом.

— Яд сильный, — не отвлекаясь от передачи духовной энергии, отозвался Муан. — Мне потребуется время, чтобы замедлить его движение по кровотоку и снизить токсичность.

— Это сохранит ей жизнь?

— Продлит, но… Без противоядия она не протянет долго.

— Это все моя вина! — воскликнула сидящая рядом Иль Ло.

— Это не твоя вина! — оборвал ее зарождающуюся истерику Шен. — Это вина тех людей, которые бросали иглы! Вина Мианни Ю и секты Хладного пламени.

Муан искоса глянул на Шена. Тот выглядел взбешенно, совсем не то состояние, чтобы принимать взвешенные решения.

— Шен, у нас мало времени, — произнес прославленный мечник.

Тот поудобнее перехватил меч Аннис.

— Я с Волчарой пойду за сектой Хладного пламени. Возможно, они не ушли далеко и я смогу их нагнать. Я заставлю Недонебожительницу отдать мне противоядие!

— Подожди! — запротестовал Муан. — Это опасно!

— Терять время сейчас опаснее! Ты должен оставаться с Аннис и поддерживать ее состояние, поэтому я пойду с Волчарой.

— Стой! Что, если это ловушка? Ты справишься с парой десятков сектантов? Ты не настолько восстановил свои силы!

— Я пойду с ним.

Шен и Муан резко обернулись на голос. Ал приближался, держа в руке обнаженный меч Тихого рассвета. Шен внимательно посмотрел на своего бывшего ученика. Признаться, он был так зол на него недавно, но сейчас этот пустой треп ушел далеко на задний план.

— Вперед, — скомандовал Шен и двинулся первым.

Ал коротко кивнул провожающему его взглядом Муану и устремился за старейшиной пика Черного лотоса.

В личных покоях старейшины пика Росного ладана творился кавардак. Тумбы были опустошены, дорогие блюда раскиданы, а свитки с древними текстами и книги разбросаны тут и там. Сам старейшина Рэн шнырял по комнате, набивая утварью большой мешок.

Раздавшийся стук в дверь заставил его нервно подпрыгнуть на месте.

— Старейшина, вас просит явиться глава ордена, — раздался голос ученика.

Рэн недовольно ухнул мешок об пол.

— Этому еще что понадобилось? Надо же, как не вовремя… Если я не приду сейчас, будет слишком подозрительно.

Рэн подошел к висящему в углу комнаты зеркалу и взглянул на свое отражение. Поправил черные одежды, пригладил растрепавшиеся волосы и пощипал бледные щеки. Затем скривил нос, критически уставившись на себя. Скрестив руки на груди, он произнес, стрельнув в зеркало глазами:

— Хэй, детка, не желаешь услышать историю о великом герое?

— Старейшина? — переспросил ученик за дверью.

— Да иду я, иду, — отозвался Рэн и быстро направился прочь из комнаты. — Давай, проводи меня к главе ордена.

— Он ждет вас и других старейшин в зале собраний, — поклонившись, доложил ученик.

— Понятно, свободен, — махнул рукой Рэн.

В зале собраний уже находились Заг, Лунг Рит, Се Сиаль, Лев Энгли и Шиан. Зайдя внутрь, старейшина Рэн обратил внимание, что все стоят молча.

— Вы ждали меня? Прошу прощения за задержку.

— Раз все в сборе, я начну, — не удостоив его ответом, произнес Шиан. — На повестке дня крайне серьезное событие. Крупный город к востоку от нашего ордена, Хэфань, обезлюдел. Вероятнее всего, это чья-то злая воля. Я предполагаю, что это дело рук секты Хладного пламени. Они перешли в наступление, теперь это не событие местного масштаба. Если они в самом деле уничтожили целый город, их совокупная мощь подобна стихийному бедствию.

— Глава, вы точно уверены, что это дело рук секты Хладного пламени? — уточнил Заг.

— У меня нет доказательств, — согласился Шиан.

— Разве не рядом с этим городом находится клан Тихих цветов? — припомнила Се Сиаль. — Вы связывались с ними? Клан не пострадал?

— Они не ответили на мое послание.

— Нам нужно созвать совет восточных земель, — заявил Лев. — Разве могут быть другие варианты?

Все закивали, а затем отчего-то уставились на Рэна.

— Что? — опешил тот.

— Вы сегодня отчего-то так молчаливы, — произнесла Се Сиаль. — Я ожидала, что вы закричите, что это Глубинная тьма расползается по миру в отсутствие Шена.

— Да? — Рэн нервно хохотнул. — Какие глупости, я так не думаю. Разве могла Глубинная тьма уползти куда-то без нашего ведома? Хах, это нелепо.

Лицо Се Сиаль вытянулось от удивления.

— Вы правы, здравая мысль, — кивнул Заг.

— Что ж, раз все согласны, я объявлю созыв совета восточных земель. Однако кому-то следует отправиться в Хэфань и на месте проверить, что там произошло.

Старейшины принялись переглядываться, никому не хотелось заниматься таким обременительным делом.

— Я пойду! — внезапно вызвался Рэн.

— В самом деле? — удивился Шиан. — Как это услужливо с вашей стороны.

— Ничего-ничего. Я ведь самый молодой, это нормально, что я бегаю по всяким делам.

— Я всего неделю не видел Рэна, а он так изменился, — шепнул Лев на ухо Лунг Риту. — Неужели отрыл какой-то философский трактат о воспитании?

Лунг Рит кашлянул, сдерживая смешок.

— Что ж, тогда решено, — кивнул Шиан. — Старейшина Рэн, не стесняйтесь брать артефакты из общей кладовой. В этом опасном задании орден обеспечит вас всем необходимым.

Волчара бежала первой, вынюхивая след. Лес, сквозь который они пробирались, густо покрывал низкий подлесок, мешающий быстрому продвижению. Шен продирался сквозь кусты за Волчарой, думая только о том, чтобы след внезапно не исчез.

«Система, где твой рояль?» — спустя время раздраженно спросил он.

[Я не знаю, что именно произойдет, я вам не раз уже говорила!]

«Аннис не может умереть, ведь так? Она — главная героиня! — Шен резко остановился из-за посетившей его мысли. — Если она главная героиня для Ала, значит, именно он в силах ее спасти. Так?»

[Это возможно], — согласилась Система.

— Учитель! Учитель! — какое-то время назад принялся звать Ал, но заклинатель не слушал. — Шен!

«Точно! Мы ведь в том отрезке истории, когда главный герой начал набирать свою силу и пустился на ратные подвиги! Я ждал сюжетного задания, в котором он сможет спасти девушку в беде, просто забыл об этом. Это оно? Сюжетное задание для Ала?»

[Ключевое событие, чтобы я могла активировать задание, еще не произошло].

— Шен!

— Что? — наконец не выдержал тот и обернулся.

— Ты не думаешь, что все это ловушка? Разве те люди не могли скрыться, воспользовавшись мечами? Вместо этого они так долго пробирались по лесу. Этот след ведет нас в засаду.

— Это очевидно, — согласился Шен, нервно дернув щекой. — Ты закончил? Тогда вперед.

— Погоди! — Ал нагнал его и попытался идти вровень, но густой лес не давал такой возможности. — Если ты знаешь, что это ловушка, тогда почему мы все еще следуем в нее?

— Они хотят заманить нас в ловушку. Я хочу с ними поговорить. Я не достигну своей цели, если не пойду вперед.

— Что, если они хотят убить тебя? Не поступай так безрассудно!

— Меня они не убьют. Хотели бы — та игла попала бы в меня. Нет, те убийства были лишь посланием.

— Посланием? — переспросил Ал.

— В Аннис они попали случайно, игла со смертельным ядом предназначалась Иль Ло. Убивать этих троих не было никакого смысла, они не представляли ценности для секты Хладного пламени. Сектанты даже не использовали энергию их смерти. Нет, эта Мианни Ю…

Волчара впереди остановилась и зарычала. Шен с Алом быстро приблизились к ней и осмотрелись по сторонам. Они оказались аккурат в центре небольшой поляны.

Не прождали они и минуты, как между деревьями, потрясая мечами, показались то ли адепты клана Тихих цветов, то ли сектанты Хладного пламени, а вперед вышла, чуть прихрамывая, Мианни Ю.

Одарив Ала мимолетным взглядом, она сосредоточила внимание на Шене, с вызовом улыбнувшись ему. В руках у нее не было оружия, но выглядела она уверенно.

— Я ведь говорила, что мы скоро встретимся, — самодовольно произнесла Недонебожительница.

— Дай мне противоядие. — Опустив руку с мечом, Шен протянул к ней раскрытую левую ладонь.

— Твоя бедняжка-ученица пострадала? Какая жалость. Я правда не хотела, чтобы так вышло. Ты же мне веришь? — издевательски-невинным тоном произнесла Мианни.

— Дай мне противоядие, — повторил Шен.

— Его не существует.

— Я не верю тебе. Дай его мне.

— А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы что-то требовать, учитель Шен? Я ведь могу называть тебя учителем Шеном?

Шен непонимающе нахмурился.

— Не признал свою ученицу? — с трудом сдерживая ярость в голосе, наигранно-спокойным тоном спросила Мианни Ю. — Как же так? И двух десятков лет не прошло. Семнадцать лет назад, гора Фенхуан. Припоминаешь?

Неожиданно Ал заслонил Шена и направил меч на госпожу Недонебожительницу.

— Мой учитель потерял память, он не помнит о таких далеких событиях!

Шен удивленно посмотрел на золотистый затылок, замаячивший перед ним.

— Не помнит? — зло прошипела Мианни. — Что за вздор!

— Ал, погоди, — спокойно произнес Шен, рукой заставляя парня отступить в сторону. — Кажется, эта женщина хочет поговорить о прошлом.

«О прошлом Шена, которое раз за разом меня настигает. Почему я — этот человек? Разве это честно? Я должен был родиться заново и прожить долгую жизнь. И… Встретился бы я тогда с теми, кого успел полюбить в этой? — Шен искоса глянул на отступившего на шаг Ала. — Даже с этим несносным мальчишкой, что только и знает, как трепать мне нервы».

Мианни Ю вгляделась в черты «демонического заклинателя», застывшего перед ней с вытянутой рукой.

— Ты в самом деле не знаешь, в чем твоя вина? — презрительно скривив губы, спросила она. — Живешь без прошлого, и сожаления тебя не заботят.

Шен невесело усмехнулся.

— Ты права. Твоего облика нет в моей памяти. Все, что ты вызываешь во мне, — это раздражение. Ты убила невинных людей. Даже если и было между нами что-то в прошлом, за что я должен извиниться, — став чудовищем, ты потеряла право слушать чужие сожаления.

— Чудовищем? — переспросила Мианни Ю, дернув уголком губ. — А кто сотворил из меня это чудовище? Кто виноват в том, что сейчас это «чудовище» убивает?

Ее лицо выражало злость, глаза пылали гневом, черные брови сдвинулись к переносице. Шен вздохнул. Он не знал, в чем именно винит оригинального Шена эта женщина, но разве это имеет значение?

— Трагедия произошла с тобой однажды. Решение сделать трагедией всю свою последующую жизнь ты приняла сама.

Глаза Мианни Ю сощурились, она выше подняла голову и сложила руки на груди.

— Вот как. Как ты надменен к чужой жизни. — Женщина прикрыла глаза и громко рассмеялась. — Сегодня я давала тебе шанс. Если бы ты вспомнил ту девочку, тренирующуюся на горе… Если бы сказал, что сожалеешь…

— То что? Ты бы раскаялась? Думаешь, хоть кому-то здесь не плевать, раскаешься ли ты? Да будь ты хоть трижды совестливым человеком, это не вернет к жизни тех, кого ты убила. Если и в самом деле в тебе еще осталась частичка от той девушки с горы Фенхуан, дай мне противоядие.

Мианни Ю затрясло. Она сжала кулаки, подавляя дрожь, вскинула голову и усмехнулась:

— Противоядие? Как все просто. Хорошо.

Сунув руку в рукав, она приблизилась к Шену и следующим быстрым движением взмахнула рукой слева от хозяина Проклятого пика. Тот увидел, что в ее пальцах зажата длинная игла.

— Учитель! — воскликнул Ал.

Шен перевел на парня вопросительный взгляд.

— Ваша шея.

— Что?

Шен провел пальцами по шее, ощущая под ними кровь.

— Я говорила тебе, что противоядия не существует. Ты мне не поверил. — Мианни Ю победно усмехнулась. — Если тебе так нужно противоядие — добудь его сам.

Недонебожительница перед глазами стала раздваиваться, Шен почувствовал, что воздух начинает застревать в груди. Тело быстро переставало повиноваться. Пошатнувшись, он упал на траву.

— Шен! — воскликнул Ал и подскочил к нему, откинув в сторону меч.

Волчара тихо зарычала на приблизившуюся Мианни Ю.

[Поздравляем! — внезапно разразилась Система. — Завершена второстепенная арка «Жажда забытой привязанности»! Главному герою Шену начислено +100 баллов! Продолжайте стараться!]

— Ты сильный заклинатель, — глядя на Шена сверху вниз, произнесла Мианни Ю. — Если твое тело сможет побороть яд, кровь станет противоядием. Вам нужно будет лишь найти лекаря, который сделает сыворотку из твоей крови. Этот яд действует быстро. Если продержишься два часа — значит, будешь жить.

Недонебожительница неожиданно опустилась на колени прямо на траву и склонилась над Шеном.

— Ну как, учитель Шен, я ведь помогла вам? Я хорошая?

Она прождала ответа, но его не последовало. Шен просто смотрел на ее расплывающийся образ.

— И вот еще что, — добавила Мианни Ю, склонившись к самому его уху. — Мой господин передал послание: «Достойная жизнь складывается из ежедневных поступков. Сегодня у тебя есть шанс изменить свою жизнь».

Если бы Шену не было несколько не до того, он бы нахмурился, не понимая, о чем она говорит.

Мианни резко поднялась и пошла прочь. Ее люди последовали за ней.

Ал проводил их свирепым взглядом, но не пытался преследовать. Он перевел взгляд на лежащего на траве Шена. Его лицо потеряло краски, но глаза все еще были открыты, а губы беззвучно двигались.

— Шен! Учитель! Ты справишься! — с отчаянием произнес Ал и притянул его к себе, аккуратно устроив голову на коленях. — Все будет хорошо. Ты ведь такой сильный, — продолжал бормотать Ал. — Ты не умрешь от какого-то яда. Только не так.

Шен прикрыл глаза. Ал оторвал кусок ткани от своего одеяния и принялся стирать кровь с его шеи.

Над поляной повисла тишина, только ветер колыхал кроны деревьев над их головами. Волчара сунула нос под ладонь Шена и застыла в нелепой позе.

— Прости меня, — неожиданно произнес Ал.

Он сам вздрогнул, когда эти слова, слетевшие с его губ, разорвали молчание. Он внимательно посмотрел на Шена, но мог лишь понять, что тот все еще дышит.

— Прости меня, — повторил Ал и вгляделся в его лицо.

Слышит ли Шен вообще?

Он ведь не умрет, да?

Только не этот человек.

Трава на этой поляне кажется такой мягкой.

— Я… — в нерешительности начал Ал и замолчал.

Слышит ли он?

Может, лучше, если не услышит?

— Я был и буду только твоим учеником, — решившись, произнес Ал. — После нашего разговора я осознал, что только ты и был мне настоящим учителем. Тот, другой Шен не сделал для меня ничего хорошего, ни разу. Только после встречи с тобой я вновь почувствовал себя человеком, вспомнил о чести и достоинстве, снова поверил, что у меня может быть хорошая жизнь. Именно ты столько раз спасал меня, именно ты… Прости, что я желал избавиться от статуса твоего ученика, считая его обременительным. Я просто… просто… Хах. Я всегда забываю слова, когда пытаюсь поговорить с тобой, Шен. — Ал провел пальцами по темным волосам. — Обещаю, что больше не создам тебе проблем. Если ты не захочешь, я больше никогда не заговорю с тобой неформально. Я буду самым преданным твоим слугой. Только, пожалуйста, побори этот яд.

Глава 150. Замолчи

Стоило отравленной игле оцарапать кожу, как Шен почувствовал слабость и головокружение и, пошатнувшись, упал на траву. Силы стремительно покидали его, даже глаза с трудом оставались открытыми.

«Нет, я не должен засыпать! — лихорадочно подумал Шен. — Если Муану из-за меня станет плохо, это может навредить Аннис!»

«Муан! — мысленно позвал он. — Муан!»

«Шен, что с тобой? — тут же встревоженно отозвался прославленный мечник. — Я почувствовал внезапно навалившуюся усталость!»

«Как Аннис?»

«Я пытаюсь замедлить движение яда, это позволит нам выиграть время. Ты нашел противоядие?»

«Оно… почти у меня».

«Сколько тебе нужно времени?»

«Еще пара часов и… Аннис можно будет перенести?»

«Да, если у меня получится временно блокировать яд».

«Тогда подожди еще немного… Противоядие скоро будет у меня…»

Шен прикрыл глаза. Он чувствовал, как его трясет Ал, как зовет его, но сил открыть глаза или отозваться не осталось.

Было совсем не страшно, только немного больно. Шен отчего-то пребывал в полной уверенности, что не умрет. Два часа, нужно продержаться два часа, и тогда станет лучше. Через два часа он вернется в лагерь и спасет Аннис.

— Я сказал тебе, что слабое место Шена — змеи, и ты решила отравить его? Я все правильно понимаю?

Молодой человек с заплетенными в сложную косу белыми волосами медленно приблизился к женщине, стоящей на коленях. Хотя черты его лица были красивыми, она отводила взгляд, стараясь не смотреть на него прямо. Отчего-то казалось, что его алый глаз может прожечь насквозь, а если долго вглядываться — ослепнешь.

Админ плавно приблизился, словно хищный зверь, не желающий спугнуть жертву, и присел на корточки перед Мианни Ю.

— Если этот человек умрет, когда меня не будет рядом, — нежным, вкрадчивым голосом начал он, пытаясь заглянуть отводящей взгляд женщине в глаза, — твоя участь будет куда страшнее смерти.

— Я… я не думаю, что он умрет… — Мианни Ю чуть отклонилась, стараясь держать дистанцию. От близости божества ее тело начинало трясти от страха. — Это… это маловероятно…

— Маловероятно, говоришь? — улыбнувшись, тихо переспросил Админ. — Маловероятно.

Резкий удар обжег щеку. В том месте, где ладонь великого господина коснулась ее лица, кожа стала трескаться и мертветь. Мианни Ю дотронулась до щеки и тихо заскулила.

Админ резко поднялся на ноги и зашагал взад-вперед.

— Маловероятно! Черт.

Мужчина остановился и обернулся к Мианни Ю, чтобы еще что-то добавить, но та сидела на полу и заливалась слезами, держась за покалеченную щеку.

— Пошла отсюда! — выплюнул Админ.

Мианни так громко рыдала, что не услышала его слов.

— Я сказал, пошла отсюда! — выкрикнул он и ударил ее ногой в плечо.

Женщина растянулась на полу, наконец возвращаясь в реальность.

— Убирайся прочь!

Мианни Ю с трудом встала на четвереньки и медленно поднялась на ноги. Сделав пару шагов, она вновь упала, но голос Демнамеласа, бьющий в спину, был неумолим. Стараясь побыстрее скрыться от его гнева, Мианни поползла прочь на четвереньках.

Админ отвернулся от этого жалкого зрелища и обратился к Системе:

«Расскажи мне о состоянии Шена!»

[В данный момент пользователю номер два ничего не угрожает].

Админ хмыкнул.

«Вот как? Я зря разозлился?»

Он помолчал, но Система ничего не ответила, видимо сочтя вопрос риторическим.

«Черт. Она уже далеко уползла? — Админ обернулся, но Мианни Ю не было в помещении. — Я не успел уточнить, передала ли она мое послание. — Он задумчиво уставился в пустоту. — Ну и ладно. Сам вскоре узнаю».

Дождь? Капли падали на лицо.

Шен открыл глаза, уставился в одну точку и слабо усмехнулся.

«Этот мальчишка снова плачет».

По лесу гулял ветер. Золотистые волосы главного героя прилипли к его разгоряченным влажным щекам и лезли в рот. Он выглядел совсем несимпатично в данный момент.

— Эй, Ал, — попытался позвать Шен, но шепот, сорвавшийся с губ, вышел почти беззвучным. — Ал!

Горло резанула острая боль, и Шен закашлялся. Ал, заливающийся слезами, встрепенулся и уставился на него.

— Ш… Учи… — попытался начать парень, но оборвал сам себя и чуть помедлил. — Го… господин, как вы?

«Господин? — отметил про себя Шен. — Хм. Конечно, лучше, чем просто “Шен”, и все же как-то странно».

Он не мог не обратить внимания на недавнее фамильярное обращение Ала, но не время и не место было делать ему замечания. Сейчас Ал внезапно стал обращаться к нему крайне вежливо. Похоже, парня кидает из крайности в крайность…

Волчара лизнула щеку Шена, убирая накапавшие слезы. Тот отмахнулся от нее рукой.

— Жить буду, — с трудом прохрипел Шен, прокашлявшись. — Помоги мне подняться.

Ал тут же подхватил его под руку, поднимаясь вместе с ним. Шен повис на его плечах, потому что ноги почти не держали. Боль, с ядом разлившаяся по венам, ушла, но сильная слабость все еще не отступила.

Ал громко всхлипнул.

— Ты чего слезами заливался? — пробормотал Шен. — Серьезно решил, что я могу умереть от такого? У тебя должно быть больше веры в своего учителя… — Он замолчал, не сразу осознав, что сказал. — Ой, — немного смущенно произнес он. — Бывшего учителя.

Во время речи Шена Ал превратился в каменный монолит. Он не моргая смотрел на него затаив дыхание. Кажется, даже его сердце на несколько секунд остановилось.

— Скорее, нам нужно возвращаться, — поторопил Шен.

Ал отмер и двинулся вперед, почти волоча Шена на себе. Тот с трудом передвигал ногами и хоть и говорил уже более-менее бодро, все еще выглядел белее полотна.

У кромки леса Шен попросил остановиться и отстранился от Ала. Парень поднял на него удивленный взгляд.

— Дальше я пойду сам.

Ал нахмурился. Была только одна причина, отчего Шен внезапно отказался от помощи: он не хотел показывать мастеру Муану, насколько ему плохо.

Старейшина пика Черного лотоса сделал неуверенный шаг, а затем медленно побрел вперед. Волчара обогнала его и первой бросилась к Аннис. Ал подстроился под темп Шена и пошел рядом, бдительно следя за каждым его движением, готовый подхватить в любой момент, если тот начнет падать.

Первой их приближение заметила Иль Ло, обернувшаяся на шум несущейся по высокой траве Волчары.

— Господин! — воскликнула она, подскочив на ноги.

Муан поднял голову только через несколько секунд.

— Как она? — остановившись в нескольких шагах от него, спросил Шен.

— Я замедлил движение яда, — отозвался Муан, поднимаясь.

Он тяжело вздохнул и вытер пот со лба. Переведя взгляд на Шена, Муан увидел его бледное лицо.

— Где противоядие? Ты достал его? — настороженно спросил он.

— Оно у меня. Мы сможем перевезти ее в орден? У нас хватит на это времени?

— У нас есть время в запасе, но разве ты не достал противоядие? Давай сюда, почему ты медлишь?

— Оно в моей крови.

Муан оцепенел. Над поляной повисла тишина.

Шен обвел взглядом окружающее пространство. Бледная, бесчувственная Аннис лежала на земле, под ее голову была заботливо подложена свернутая куртка Иль Ло. Сама девушка стояла рядом, и лицо ее выражало недоумение. Неподалеку лежали тела двух убитых рабынь, рядом с кострищем валялся меч адепта клана Тихого цветка, а в стороне стояла повозка. Лошади мирно пощипывали траву, время от времени прядая ушами.

— Иль Ло, нам придется тебя срочно покинуть, — произнес Шен. — Возьми повозку и меч, езжай в Кушон, как планировала. Думаю, без нас ты будешь в большей безопасности.

Девушка удивленно посмотрела на него, перевела растерянный взгляд на замершего Муана и Ала, а затем подошла и склонилась над Аннис.

— Вы же сможете ее вылечить, да?

— Да, не беспокойся, — заверил заклинатель.

— Шен! — не выдержал Муан.

Тот перевел на прославленного мечника взгляд и только сейчас обратил внимание, с каким выражением Муан на него смотрит. Страх и непонимание сливались в этом взгляде с некой детской обидой.

— Яд у меня, но нам нужен лекарь, чтобы сделать сыворотку. У нас хватит времени перевезти Аннис в орден к старейшине Загу? Или нужно искать подходящего лекаря в Кушоне?

— Как это произошло?!

— Какая разница?

Муана охватила такая ярость, что корни волос встали дыбом. Он в два шага подскочил к Шену и с силой схватил его за плечи. Они замерли, глядя друг на друга, но не произнося ни слова.

— Учи… Господин Шен пытался получить противоядие у той сектантки, — начал Ал, осознавая, что, если он не расскажет, они не сдвинутся с места, — но она сказала, что его не существует и если он хочет спасти Аннис, то может попробовать выработать противоядие в своей крови. Это будет возможно, если после отравления он продержится два часа. Так и произошло. Теперь нам необходим лекарь, чтобы сделать сыворотку.

Слушая сбивчивое объяснение подростка, Муан не сводил глаз с лица Шена. Ярость в его груди трансформировалась в жгучую злость. Эти эмоции так обрушились на Шена, что дыхание перехватило.

В уме Муана засела лишь одна мысль: Шен снова рисковал своей жизнью, совершенно не заботясь о том, что будет в случае его смерти. Две жизни. Принимая решение рисковать, он несет ответственность за две жизни. Не только за свою.

«Моя жизнь совсем ничего для тебя не значит?»

«Сейчас не время и не место обсуждать это».

Муан еще несколько секунд смотрел на него, а затем тихо хмыкнул.

«Иногда мне кажется, что ты просто не в своем уме», — зло подумал он.

Мысли Шена спутались. Губы дернулись, собираясь что-то произнести, но в итоге он просто почувствовал боль в груди, передающуюся ему от Муана, и не смог вымолвить ни звука. Собственное тело все еще с трудом слушалось, и только чужие руки, тисками сжимающие плечи, удерживали от падения.

Муан обернулся к Алу, продолжая придерживать Шена одной рукой, и командным тоном распорядился:

— Возьми Аннис, мы немедленно отправляемся в орден.

Ал с сомнением посмотрел на старейшину пика Славы, но решил не перечить. Пока он аккуратно перемещал бесчувственную Аннис себе на спину, Муан забрал у Шена меч Аннис и молча встал на него, потянув хозяина Проклятого пика следом и поставив перед собой. Старейшина пика Славы перехватил его руку, теперь сжимая ее чуть выше локтя. Сдерживая все еще не отступающую ярость, он сжимал пальцы, не контролируя силу.

Шен чуть поморщился, но не попросил Муана облегчить хватку. В конце концов, они ведь связаны. Мечник и сам прекрасно осознает, с какой силой сейчас сжимает его руку.

Больше не медля ни минуты, четыре заклинателя на двух мечах поднялись в воздух и быстро устремились к горизонту. Волчара, о которой все забыли, в последний момент уменьшилась в размерах и вскочила на спину Аннис.

Холодный ветер трепал черные волосы. Шену казалось, что его щеки то горят огнем, то немеют от холода. Ноги с трудом удерживались на лезвии меча. Кожу под ладонью Муана обжигало передаваемой духовной силой. Боль от того места, которое он сжимал, распространялась по телу. Нужно было лететь не час и не два, и этот полет был невероятно изматывающим. Шен то открывал глаза, то вновь закрывал их, сосредоточенный только на том, чтобы стоять на мече. Время и расстояние тянулись невероятно медленно, и ему казалось, что это самый долгий и болезненный полет в его жизни.

Муан ничего не говорил и даже, похоже, не думал.

Заходящее солнце опалило горизонт багряными красками, когда далекие пики наконец приблизились. Заклинатели устремились прямо к пику Молочных облаков и приземлились перед лечебницей. Муан спрыгнул на землю, потянув за собой Шена, и с трудом разжал руку, только сейчас осознавая, с какой силой все это время удерживал его. Он поднял на Шена потрясенный взгляд, не понимая, почему тот не одернул его.

Старейшина пика Черного лотоса на него не смотрел. Его лицо все еще казалось бледным, но взгляд лихорадочно горел.

— Скорее, Ал, поторопись, — скомандовал он и последовал вслед за несущим Аннис парнем.

Муан нахмурился и пошел за ними.

— Лекарь Заг! Скорее позовите лекаря Зага! — кричал Шен, проходя мимо разбегающихся учеников пика Молочных облаков.

— С-старейшина Заг у-у себя в кабинете, са-са-старейш… — испуганно залепетал один из начинающих лекарей, но к концу фразы совсем сдал.

Ал, Шен и Муан пронеслись мимо, не сбавляя темпа.

Старейшина Заг и в самом деле нашелся у себя в кабинете. Он оторопело вытаращился на Ала, без стука вломившегося к нему. С его плеча свисала голова дочери Се Сиаль, и это был уже не первый раз, когда Заг видел эту несносную девчонку в таком плохом состоянии! Вечно с ней проблемы!

Заг быстро оценил ситуацию, и вместо слов возмущения с губ сорвалось восклицание:

— Что с ней?!

— Отравлена, — произнес Шен, быстрым шагом входя в кабинет вслед за Алом. — Скорее, вы должны помочь ей.

— Снова отравлена?! — возмутился старейшина.

Задав этот риторический вопрос, он быстро выбежал из-за стола и указал на дверь в соседнюю комнату, пока Шен не стал скидывать вещи с его стола (как в прошлый раз) и укладывать Аннис прямо здесь.

За кабинетом лекаря была личная лаборатория. Ал уложил девушку на кушетку и отошел в сторону.

— Что за яд? — деловито уточнил Заг, склонившись над пациенткой.

— Восемь тихих цветов, — произнес Шен.

— Что? — Заг резко выпрямился и уставился на старейшину пика Черного лотоса. — От этого яда нет лекарства…

— Вы можете сделать сыворотку из моей крови? — быстро спросил Шен, протягивая Загу обнаженное запястье. — В моей крови есть противоядие!

Заг уставился на бледную кожу, под которой отчетливо выделялись темные вены. Затем он окинул хозяина Проклятого пика внимательным взглядом, только сейчас обращая внимание, что тот и сам неважно выглядит.

— Вы не перестаете удивлять меня… Каждый раз, пытаясь спасти жизнь этой девчонки, находите такие изощренные способы…

— Да или нет?! — не выдержал Шен.

Еще несколько секунд Заг внимательно смотрел ему в глаза.

— Я смогу, — решительно произнес он.

Шен облегченно выдохнул.

— Скорее, иди сюда, — принялся за дело Заг и потянул его за собой.

Он усадил Шена в кресло, стоящее подле заставленного ретортами стола, и отошел за емкостью и инструментами. К Шену медленно приблизился Муан. Заг чуть не столкнулся с ним, возвращаясь, и, подняв взгляд, нахмурился и произнес:

— А вы… — Пауза. — Старейшина Муан?! Не признал. Богатым будете.

Прославленный мечник только сейчас вспомнил, что все еще одет как телохранитель, да и черная краска с волос толком так и не смылась.

— Подержите. — Заг всучил тому бинты, а сам повернулся к Шену. — Это может быть болезненно, — предупредил он.

— Давайте быстрее.

— Нужно будет не так уж много, не переживайте, — все еще медлил лекарь. — Вы можете почувствовать легкое головокружение…

Он склонился над рукой Шена и четким выверенным движением провел острым инструментом по запястью. Темно-багряная кровь принялась собираться густыми каплями и закапала в емкость, стоящую на краю стола.

— Доктор, это нормально? — рассматривая свою кровь, уточнил Шен.

Старейшина Заг поджал губы, с недовольством глядя на него.

— К тебе вообще трудно применить это слово!

Шен вздохнул, продолжая следить, как капли густой крови срываются с раны на запястье. Из-за густоты текла она медленнее обычного, и вскоре Загу пришлось повторно провести по ране, углубив надрез. Тогда дело пошло быстрее.

Ал стоял возле кушетки, где лежала Аннис, попеременно наблюдая то за Шеном, то за тем, как дышит девушка. Все его мысли перемешались: совсем недавно он и не думал, что сможет вновь вернуться в орден, но вот он здесь, однако все, о чем может думать, только чтобы с Аннис и Шеном все было хорошо. Неважно, если его не будет рядом, если вскоре ему придется навсегда покинуть это место. Главное, что они хотя бы будут жить где-то под одним небом.

— Достаточно, — произнес Заг, вырвал бинты из рук Муана и кинул Шену. — Пока что плотно замотай, я обработаю, когда закончу с противоядием.

Он схватил емкость с кровью и вышел в другую комнату.

Шен перевел взгляд на толстый бинт, кончик которого, коснувшись раны, быстро окрашивался кровью. Поранена была левая рука, а правая все еще с трудом слушалась, но он хотел скрыть это от стоящего рядом виновника.

Ничего не говоря, Муан присел перед ним и принялся быстро заматывать бинтом его запястье. По старой привычке мечник хотел было спросить, как он себя чувствует, но решил, что этот вопрос ни к чему, и прислушался к их связи.

Мир перед глазами Шена кружился, то приобретая четкость, то снова расплываясь. Несмотря на комфортную температуру в помещении, его начинало чуть потряхивать от холода, а правая рука болела в районе локтя, и эта ноющая боль растекалась по всей руке.

— Я… не специально, — выдавил из себя мечник.

Шен перевел на него взгляд и только чуть дернул бровью. Это безразличное выражение уязвило, словно Муана обдали ледяной водой.

— Мог бы сказать мне! — возмущенно продолжил мечник.

Не говоря ни слова, Шен приподнял правую бровь, словно выражая немое недоумение.

— Ты это специально, да? Хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым?

Шен негромко рассмеялся и прикрыл глаза.

Муан продолжал вглядываться в его лицо. На губах Шена застыла легкая улыбка, вот только Муану не казалось, что он хоть чем-то доволен.

— Как там Аннис? — не открывая глаз, спросил Шен. — Проверь, все ли в порядке.

Еще несколько секунд вглядываясь в его лицо, Муан поднялся на ноги и отошел к кушетке, на которой лежала девушка. Склонившись над ней, он принялся вновь передавать ей духовную энергию. Ал внимательно следил за всем, что делает прославленный мечник.

Через какое-то время вернулся старейшина Заг, неся в руках пиалу с лекарством.

— Ну-ка, помогите мне, молодой человек, — скомандовал он.

Муан отошел в сторону, а Ал немного неуклюже приподнял голову Аннис. Лекарь поднес к ее губам пиалу и аккуратно влил в рот лекарство.

Шен с трудом поднялся на ноги и приблизился к кушетке.

— Ну что? Сколько ждать результата? Когда мы узнаем, что сыворотка подействовала?

Заг перевел на него хмурый взгляд.

— Ну и шутник же вы, проклятый старейшина! Конечно, я сразу же узнаю это по изменениям в ее пульсе. Отойдите все, ей нужно больше воздуха.

Разогнав их, Заг присел на край кушетки и приложил пальцы к запястью девушки. Шен, Муан и Ал напряженно наблюдали за лекарем со стороны.

— Ну вот и все, — спустя время произнес Заг.

Шена чуть удар не хватил, пока он дождался следующей фразы.

— Жить будет.

Старейшина пика Черного лотоса запрокинул голову и облегченно выдохнул.

— Знаете, в этом событии есть и полезная сторона, — чуть погодя заметил Заг. — Яд восьми тихих цветов создается из редких и крайне ядовитых ингредиентов, не все из которых даже мне известны. Вероятнее всего, и вам, и вашей ученице больше нестрашны обычные яды.

— Вот как… — слабо улыбнулся Шен и пошатнулся, с трудом справляясь с навалившейся усталостью.

Заг тут же подскочил к нему, поддержав под локоть.

— Присядь, я обработаю твою рану.

— Сама затянется…

Заг толкнул его обратно в кресло, а сам отошел к столу, разыскал среди десятков флаконов нужный и накапал его содержимое в пиалу.

— Вот, выпей. Это поможет быстрее восстановить силы. — Заг передал пиалу Шену. — Думаю, тебе тоже следует остаться на ночь в лечебнице. Все же твой организм не мог так быстро полностью избавиться от яда, и какое-то время тебе еще будет плохо. В таком ослабленном состоянии не стоит приближаться к Глубинной тьме.

— Нет! — резко возразил Шен.

— Шен, я думаю… — начал было Муан, собираясь уговаривать его не геройствовать и остаться в лечебнице.

«Если вдруг я потеряю сознание или просто не смогу контролировать свою защиту, Заг может увидеть, как сейчас выглядит мое золотое ядро. Я не смогу скрыть это от него!»

— Думаю, не стоит стеснять старейшину Зага. Твой пик такой просторный, можно хорошо отдохнуть, не приближаясь к Глубинной тьме.

— Что вы такое несете, старейшина Муан? — возмутился лекарь. — Я знаю, что вы всегда не особо ладили, но подобные предложения могут подвергнуть риску его жизнь! Если вам в целом плевать на жизнь старейшины Шена, то подумайте хотя бы обо всех нас!

— Да ладно вам преувеличивать, — отмахнулся Муан. — Вы поглядите, как он бодро выглядит. И щеки вон какие румяные!

Заг перевел взгляд на Шена, который сидел в кресле и снизу вверх глядел на двух препирающихся старейшин.

— Это, похоже, жар, — забеспокоился лекарь и положил ладонь ему на лоб. — Вас знобит?

— Все в порядке, — слишком ровным тоном произнес Шен.

Заг закатил глаза.

Осознавая, что этот спор может затянуться, Шен поднялся, отставив пиалу.

— Позаботьтесь лучше об Аннис. Ей сейчас куда больше нужна ваша помощь.

Старейшина пика Молочных облаков сложил руки на груди, возмущенно фыркнув:

— Подохнешь — туда тебе и дорога!

— Да, да, и вам не хворать.

Шен направился к выходу, но его чуть не смела ворвавшаяся в помещение Се Сиаль. В последний момент Муан дернул его на себя, а Се Сиаль пронеслась мимо и склонилась над Аннис.

— Аннис! Девочка моя! Что с ней?!

«Чертовы болтливые студенты», — раздосадованно подумал Шен.

— Не волнуйтесь, старейшина Се, с ней уже все хорошо, — заверил ее Заг.

Се Сиаль резко развернулась к Шену, который аккуратно отстранился от Муана.

— Старейшина Шен, как это понимать?!

— Это… — начал Шен и замолчал. — Это случилось по моей вине.

Муан удивленно перевел на него взгляд.

— Аннис не должна была пострадать, все вышло случайно. Но этого бы не произошло, если бы меня не было рядом, — самоуничижительно продолжил Шен.

— И вы еще смеете называть себя ее учителем? — сдерживая ярость, произнесла Се Сиаль.

Глаза Шена потрясенно расширились. Он перевел на Аннис взгляд, с недоверием осознавая, что за один день лишится обоих своих учеников.

— Я…

«Вы никакой не учитель!»

Почему эти слова так болезненно ударили по нему? Он ведь сам всегда признавал, что не учитель, не умеет быть учителем, учительство — это вынужденная мера, это не его выбор. И все же почему так больно и обидно было услышать это от Ала? Почему так тоскливо осознавать, что его вынуждают отказаться от Аннис сейчас?

Он никогда не относился к своему учительскому статусу с должным вниманием. Он лишь делал вид, что является учителем. Это честно, что окружающие в конце концов разглядели его неловкий обман.

— Я прошу прощения. Я…

— Хватит! — оборвала его Се Сиаль. — Моя дочь больше не является вашей ученицей, я этого не позволю! Ноги ее не будет на пике Черного лотоса! А теперь прошу вас немедленно удалиться.

— Старейшина Се… — начал Шен, делая шаг вперед.

Се Сиаль вскинула вперед руку с зачехленным мечом.

— Хватит! Я вас предупреждаю: еще шаг — и будете иметь дело со мной.

— Вы собираетесь защищать ее от меня? — недоуменно уточнил Шен.

— Вы единственный сейчас представляете опасность для моей дочери!

Взгляд Шена похолодел, а сам он превратился в высокомерного хозяина Проклятого пика.

— Вы не желаете выслушать объяснения? — холодно спросил он.

— Моя дочь на грани жизни и смерти. Вы ее не уберегли. Больше мне не нужны ваши объяснения!

— Что ж…

Шен выдохнул и поклонился, а затем развернулся и быстро зашагал прочь из кабинета старейшины Зага. Выйдя в коридор, он обессиленно прислонился к стене.

Муан кивнул Се Сиаль и пошел вслед за Шеном, а Ал так ловко слился с окружающим пространством, что старейшина Се не обратила на него никакого внимания.

Прославленный мечник вышел в коридор в тот момент, когда Шен стал медленно оседать по стеночке.

— Не падай. — Он удержал его за плечо.

Шен перевел на того взгляд.

— Я хочу побыть один, — чуть отстранившись, произнес он.

— Вот как?

— Я просто… — старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза, его брови нахмурились и сошлись к переносице. — Просто я… Я так устал…

Муан внезапно осознал, что тот с трудом сдерживается. И вовсе не от боли или пережитого испытания с ядом, он так расстроен из-за Се Сиаль. Или это стало последней каплей…

— Послушай, она сказала это сгоряча. Она изменит свое мнение, когда узнает, что именно произошло.

Шен, казалось, не услышал его слов. Он стоял, прислонившись к стене и прикрыв глаза.

— Ты тоже был неправ, — продолжил Муан. — Зачем взял всю вину на себя? Аннис сама бросилась бродить по свету! Если бы не наша случайная встреча — кто знает, что могло бы с ней случиться.

— Это неважно, — все же отозвался Шен, когда Муан было решил, что говорил в пустоту. — Я был ответственен за нее, она была рядом со мной. Более того, конечной целью секты Хладного пламени был я. И… — Шен замолчал, будто пытаясь подобрать слова. — Кстати, — тон его внезапно переменился. Он открыл глаза и взглянул на Муана. — Я мог бы оправдаться, сказав, что Недонебожительница не оставила мне выбора, оцарапав отравленной иглой прежде, чем я осознал, что она намерена сделать.

Муан удивленно приподнял бровь, не сразу сориентировавшись в такой резкой перемене темы. Смешавшись, старейшина пика Славы осознал, что зря нападал на Шена, не зная общей картины.

— Но правда в том, что даже знай я все наперед, то поступил бы так же, — ровным тоном добавил Шен.

Муан так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки.

— Мне тоже жаль, что мы связаны, — произнес Шен.

Мгновение мечник медлил, осознавая услышанное, а затем с такой силой врезал кулак возле головы Шена, что по стене поползли трещины.

— Вот как? Тебе жаль? — переспросил он.

— Да… Иногда мне жаль, я сочувствую тебе… Я ведь думаю только о себе. Как же тебе тяжело… — Прозвучало очень ехидно. Даже не склонный сразу понимать сарказм Муан осознал это.

— Думаешь, я не беспокоился об Аннис? М? Думаешь, я бы не сделал все возможное, чтобы она выжила? Но ты рискуешь нашими жизнями, даже не ставя меня в известность! Ты не имеешь права постоянно решать за нас обоих!

— Я уверен, что ты выживешь, даже если я умру.

Муан уставился на него.

— О. Вот как? Значит, я выживу?

Шен отвел от него взгляд.

— Посмотри на меня, — потребовал мечник.

Шен все еще смотрел в сторону, словно надеясь, что если не замечать проблему, то она сама собой исчезнет.

— Посмотри на меня! — Муан сжал его подбородок и силой развернул к себе.

Во взгляде Шена, который ему пришлось обратить на Муана, запылала ярость.

— Скажи мне, Шен, когда ты ранее спасал мою жизнь, ты так беспокоился, потому что сам боялся умереть?

Муан задал этот вопрос спокойно и вкрадчиво. Ярость во взгляде Шена сменилась растерянностью. Он внезапно осознал, что на самом деле кроется за этим вопросом.

Старейшина пика Славы ждал ответ довольно долго, но Шен продолжал смотреть на него со странным выражением лица, будто видит что-то, недоступное ни взору, ни пониманию мечника. Под этим взглядом стало неуютно и захотелось сбежать. Муан открыл было рот, чтобы снова обратиться к нему, но тут влага прочертила ровную дорожку по щеке Шена, капелькой застыв на подбородке. Тот заморгал с удивлением, словно не понимая, как так вышло. Слезы продолжали струиться из глаз, отказавшись ему повиноваться.

Не такой реакции ожидал Муан, задавая свой вопрос. Его чувства смешались, и он сам даже как-то съежился под взглядом черных глаз, которые, несмотря на град слез, катящийся из них, продолжали смотреть на него со странным, пронзительным выражением. В груди разливалась опустошающая боль, и было страшно осознавать, что это лишь отголосок того, что чувствует Шен.

Муан потрясенно замотал головой.

— Я пошутил! — воскликнул он. — Конечно, я не думаю, что ты беспокоился только о себе. Я правда так не думаю! Шен! Что с тобой? Успокойся.

Тот скривил губы в саркастичной улыбке, а затем облизал соленые капли слез.

— Я не могу успокоиться, ясно? — пробормотал проклятый старейшина. — Просто не могу. Это ты меня довел! Я ведь говорил, что устал. — Шен приложил руки ко лбу и медленно сполз вниз, присев на корточки.

Тихие слезы наконец превратились в рыдания. Так показалось Муану, однако вскоре он осознал, что Шен смеется. Он сидел на полу, обхватив голову руками, и хохотал.

— Шен?

— Как смешно… Черт побери!.. Это так забавно!..

У Муана мурашки по спине побежали. Шен продолжал хохотать еще какое-то время, а затем затих, уткнувшись лбом в свои колени.

Муан опасливо дотронулся до его плеча.

— Успокоился?

Шен никак не отреагировал. Муан уже было подумал, что тот мог заснуть, но Шен внезапно запрокинул голову и глубоко вздохнул. Его щеки покрывал неравномерный румянец, а ресницы склеились от слез. Шен перевел взгляд на Муана, и тому показалось, что этот взгляд пронзает его насквозь.

— Золотые сполохи… — начал Муан.

— Я прав и неправ, что же делать? — перебил его Шен, произнеся задумчиво.

— Что?

— Мне не за что извиняться, но и твои чувства я понимаю.

Муан тяжело вздохнул, во все глаза рассматривая это странное, не перестающее поражать его существо.

— Просто пообещай не умирать.

— Сделаю все от меня зависящее.

Муан еще раз тяжело вздохнул.

— В одном Заг был прав: тебе и в самом деле нельзя сейчас в черный замок. Так что пойдем ко мне, — произнес он, поднимаясь и протягивая Шену руку.

— Это приглашение или приказ? — уточнил тот, хватаясь за его ладонь.

— А если приказ? — уточнил Муан.

— Тогда я подчиняюсь, — вздохнул Шен.

— А если бы это было приглашение?

— Я бы любезно его принял.

Глава 151. Глоток горечи, обжигающий горло

— Ты еще кто такой? — Се Сиаль все же заметила стоящего у стены Ала.

Заг, который в этот момент подробно объяснял состояние Аннис, замолчал и перевел на парня взгляд.

— А, это другой личный ученик старейшины Шена, — пояснил он.

Ала больно резанули его слова. Он опустил голову, чуть помотав ею из стороны в сторону.

— Точно, теперь узнаю, — произнесла Се Сиаль. — Уйдите отсюда, молодой человек. Вам здесь не место.

«Вам здесь не место» — отчего-то Алу подумалось, что фраза вовсе не об этой комнате и не о лечебнице пика Молочных облаков, а обо всем ордене РР. Он еще ниже опустил голову и смиренно побрел прочь.

Выйдя в соседнюю комнату, Ал миновал кабинет старейшины Зага, не глядя по сторонам, но у приоткрытой двери остановился, услышав знакомые голоса.

— Скажи мне, Шен, когда ты ранее спасал мою жизнь, ты так беспокоился, потому что сам боялся умереть?

Вопрос показался Алу странным. Парень поднял голову и тихонько выглянул из-за двери.

Шен стоял возле стены. Муан почти что прижимал его к ней, уперев кулак в стену рядом с его головой. Руки Ала против воли сжались в кулаки.

Шен ничего не ответил. Он просто смотрел на Муана со странным выражением в глазах, а по его щекам внезапно потекли слезы.

Дыхание Ала перехватило. Он не понимал, что видит. Не понимал, о чем они говорят. И все же вместе с тем осознание глубокого смысла происходящего словно обухом ударило Ала по голове.

Никогда, никогда в своей жизни ему не потягаться с Муаном. Будь тот жив или мертв, даже мертвым, увитым плющом, сожженным и развеянным пеплом по ветру, даже в таком состоянии Муан все равно будет обходить его.

Каким хладнокровным был Шен, когда сказал Алу убираться. Интересно, если бы на его месте оказался Муан, Шен упал бы на колени, чтобы молить его?

Ал с самого начала был не в выигрышной позиции. Но только сейчас наконец понял, что на деле у него никогда не было ни шанса.

Глава ордена РР закончил подписывать последнее обращение, отложил кисть и поставил личный оттиск алыми чернилами. Он уже давно не занимался составлением писем, но такое важное событие, как собрание всех заклинателей восточных земель, требовало от него личного участия. Обращения требовалось составить со всей тщательностью, идеально выверенной каллиграфией, умеренно снабдив деловой текст философскими изречениями. То, как иносказательно и поэтично будет составлено послание, повлияет на общее впечатление об уровне ордена РР, и в таком деле не должно быть небрежности. Каждое письмо приходилось составлять отдельно, с поправкой на личность главы ордена или клана, к которому обращался Шиан.

Помощником в столь нелегком деле выступал Лунг Рит. Старейшина пика Духовного щита был проницательнее многих, к тому же никогда не упускал деталей. Шиан мог не обратить внимания на какие-то оговорки в переписке или списать на случайность чересчур резкую линию в иероглифе, но старейшина Лунг составлял общую картину на основе незначительных на первый взгляд деталей.

— На сей раз все хорошо? — уточнил Шиан, показав Лунгу последнее послание.

Приняв свиток из его рук, Лунг быстро пробежал обращение взглядом и покачал головой.

— В линиях ощущается общее нетерпение.

Шиан раздраженно сжал в пальцах кисть. Древко тихо затрещало.

— Оставим как есть, — выдохнув, решил он. — Этот мелкий клан Хлопковой долины не обладает реальной силой.

Лунг Рит больше ничего не сказал по этому поводу и кликнул учеников, ожидающих за дверью. Когда двое вошли, он, махнув рукой на сложенные горкой свитки, произнес:

— Доставьте это адресатам как можно скорее.

Один из учеников поклонился и направился к свиткам, второй же обратился к Шиану:

— Глава ордена, ваш брат и старейшина Муан вернулись.

Шиан подскочил на ноги, чуть не опрокинув стол.

— Почему мне сразу не сообщили?!

— Вы же приказывали не беспокоить вас… — принялся оправдываться ученик, но глава ордена уже опрометью пробежал мимо, обдав того волной воздуха.

После эмоциональной вспышки Шен чувствовал себя опустошенно. Он сидел за низким столиком и молча наблюдал за Муаном, в данный момент заваривавшим чай. Мысли его витали вокруг нескольких уведомлений Системы, которые поступили во время минувших событий и на которые у него не было времени сразу отреагировать.

Во-первых, Система начислила ему несколько десятков баллов за что-то типа «героического случайного самопожертвования ради главной героини». Во-вторых, она начислила баллы Алу за спасение главной героини, а затем сняла баллы у Шена за потерю статуса учителя. Но по-настоящему Шена озаботило последнее сообщение Системы, в котором она начислила Алу 100 баллов к ожесточенности и открыла сюжетное событие «Принятие главного героя». Почему внезапно открылось это событие, если ничего не произошло? И что значит это «принятие»?

Как бы Шен над этим ни думал, ничего из оригинальной новеллы не приходило ему на ум. Сюжет уже перестал развиваться линейно, случай в Хэфане внезапно перенес их из начала истории к кульминации, так что бессмысленно пытаться, как раньше, предугадать сюжет, основываясь на линии Ала. Теперь все перемешалось. Шен слишком сильно перепутал сюжетные ветки.

Муан поставил бамбуковый поднос с приготовленными чайными принадлежностями на столик. Шен отвлекся от своих мыслей и испытующе посмотрел на старейшину пика Славы.

— Ты же в курсе, что так довести меня можешь только ты? — озвучил он внезапно пришедшую на ум мысль.

Муан удивленно обернулся с нефритовым чайничком в руке. Помолчав немного, он уточнил:

— Я могу счесть это признанием? — уголки его губ поползли вверх.

— Конечно! Признанием твоей незаурядной способности выводить из себя людей.

Муан расплылся в широкой улыбке и отчего-то стал похож на кота, которого погладили по шерстке.

— Говори что хочешь, я-то знаю, почему на самом деле тебя так заботят мои слова.

Шен тихо фыркнул.

— Сказать? — Муан поставил чайничек на поднос.

— Наливай лучше чай.

— Ты ценишь мое мнение.

— Пфф. Отдай чайник, я сам налью.

Шен потянулся за чайничком, но Муан перехватил его руку.

— А это сказать почему?

Шен немного снисходительно улыбнулся уголком губ.

— Почему же? Нет, мне правда интересно, — чересчур заинтересованным тоном произнес старейшина пика Черного лотоса.

Он подпер щеку рукой, словно намереваясь слушать увлекательный рассказ.

«Ты дорожишь нашей дружбой не меньше, чем я. Когда ты наконец признаешь это?» — подумал Муан. Не так, чтобы Шен услышал, а просто думал об этом, мягко улыбаясь.

— Аргументы закончились? — поторопил с ответом Шен.

Раздался громкий стук в дверь. Вместо ответа Муан плеснул чай через край пиалы.

— Старейшина, глава ордена… — начал было ученический голос за дверью, но был прерван.

Дверь толкнули в сторону, а в помещение ворвался Шиан.

— Брат!! — увидев Шена, воскликнул он и ринулся к тому, сминая все на своем пути.

Шен попытался отпрянуть, но был захвачен в тиски братских объятий.

— Где ты был?! Ты хоть понимаешь, как я беспокоился о тебе?! — восклицал тот, прижимая проклятого старейшину к себе.

— Шиан, ослабь хватку, — попросил Шен, с трудом сохраняя спокойное выражение лица.

Отчего-то от близости этого человека его начинало знобить.

Шиан отстранился и стал внимательно изучать его лицо.

— Ты почему так плохо выглядишь? У тебя жар?

Не давая Шену опомниться, он схватил его голову, притянул к себе и приложил губы ко лбу. Замерев так на мгновение, Шиан отстранился и озабоченно произнес:

— Да ты горишь! Тебе срочно нужно к лекарю!

Он потянул Шена за собой, но тот изловчился и оттолкнул его руки.

— Хватит, Шиан! Со мной все в порядке, а у лекаря Зага я только что был. В любом случае это не твое дело.

Выражение «заботливого братца» еще мгновение держалось на красивом лице, а затем слетело, словно плохо закрепленная маска. Шиан стал безэмоционально-холодным.

— Не мое дело? — ровным тоном переспросил он. — Уже забыл, кем являешься и какая на тебе ответственность? Что ты будешь делать, если Глубинная тьма…

— Хватит, глава ордена, — оборвал его Муан.

Шиан перевел на него удивленный взгляд, словно только что заметил чужое присутствие.

— С вами, старейшина Муан, у меня будет отдельный разговор. А пока не лезьте в наши с братом споры, это не ваше дело.

Он наклонился и, схватив Шена за локоть, потянул на себя.

— Что вы намерены делать? — Муан удержал друга за другую руку.

Шен оказался на коленях, удерживаемый или скорее распятый между двумя противниками.

Шиан окинул старейшину пика Славы оценивающим взглядом, словно впервые принимая его в расчет.

— Может, отпустите меня?! — не выдержал Шен.

Никто из этих двоих не разжал своих рук.

— Старейшина Муан, не вмешивайтесь в наши семейные дела. Мне о многом нужно поговорить с братом, — в голосе Шиана проскользнуло явное предостережение.

Муан вопросительно взглянул на Шена. Тот прикрыл глаза, с трудом сдерживая гнев, и воскликнул:

— Отпустите меня!..

Еще десяток секунд Муан с Шианом буравили друг друга взглядами, а затем одновременно разжали руки. Шен оперся о пол, который, казалось, зашатался под ним. Шиан посмотрел на него, нахмурив брови.

— И ты еще пытаешься убедить меня, что лекарь тебе не нужен?

— Я не пытаюсь ни в чем тебя убеждать, — сквозь зубы выдавил Шен. — Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

— Я сделаю это, когда тебе станет лучше и ты будешь в состоянии отвечать за свои решения. Но не сейчас, — произнес Шиан, присев рядом и доверительно положив руку ему на плечо. — Я приму во внимание твое мнение, когда ты будешь в состоянии его отстаивать.

Подавляющий. Его властная аура была очень подавляющей.

Шен посмотрел на Шиана, пытаясь уловить истинные эмоции за спокойным взглядом зеленых глаз.

«Он снова намеревается это сделать. Как в тот раз».

Со стороны могло показаться, что рука брата, лежащая на плече, подбадривает и успокаивает. На деле же это была демонстрация силы, немое утверждение: «Я все еще тебя контролирую».

Вот только на сей раз такое поведение старшего брата не было для Шена неожиданностью, да и потрясения тоже не вызывало.

«Думаешь, я позволю дважды провернуть один и тот же трюк? Я не дам контролировать себя!»

Муан ощутил сильные эмоции, окутавшие Шена. Он не смог точно определить их природу, но Шиан явно не вызывал сейчас теплых чувств у своего брата.

«Точно, они ведь даже не братья», — осознал мечник, припомнив, кем на самом деле является «Шен».

— Глава ордена, вам лучше остановиться прямо сейчас, — предостерегающе произнес он.

— Остановиться? Но я ничего не делаю.

— Шен отчетливо дал понять, что не хочет идти с вами.

— Инфантильные прихоти моего младшего брата меня не заботят. Вы, старейшина Муан, должно быть, запамятовали, что на Шене лежит ответственность не только за его жизнь. Как глава ордена, я обязан обеспечивать всем своим людям надлежащую безопасность. Глупые препирательства здесь неуместны.

— Сядь и заткнись, Шиан! — не выдержал Шен, осознав, что отдохнуть ему пока не удастся. — Есть вещи куда важнее наших нелепых споров!

Глава ордена заморгал от неожиданности. Он поймал взгляд брата, который отрезвил его не хуже пары оплеух. Из растерянного, страдающего от жара Шен чересчур резко превратился в холодного господина, и такая перемена заставила Шиана напрячься. Несмотря на то что физически брат не смог бы сейчас противостоять ему в полной мере, Шиан почувствовал опасение и убрал руку с его плеча.

Пристально глядя на Шена, он сел за столик напротив него.

— Какие-то важные новости?

— Где старейшина Рэн?

— Рэн? — Шиан нахмурился. — Зачем тебе вдруг понадобился Рэн?

— На все вопросы я отвечу позже. Если хочешь узнать подробности — приведи ко мне Рэна. Он ведь жив?

Шиан стал еще более растерянным.

— Его нет в ордене. Днем он отбыл в Хэфань.

— Хэфань? — Шен переглянулся с Муаном. — Вам уже известно, что там случилось?

— Вам тоже об этом известно? — встрепенулся Шиан.

— Мы были свидетелями произошедшего. Это дело рук секты Хладного пламени.

— Как я и думал.

— Но почему Рэн направился туда?

— Я созываю совет восточных земель. Рэн отправился в Хэфань, чтобы подтвердить и расследовать произошедшее.

— Он что-нибудь говорил о Риту?

Шиан нахмурился.

— О Риту? При чем здесь Риту?

— Она пропала, и Рэн был свидетелем произошедшего.

Шиан уставился на брата.

— Что ты такое говоришь?

— Ты не заметил, что ученица твоего ордена пропала, глава? — не удержался от поддевки Шен. — Был занят чем-то более важным?

— Как ты об этом узнал?! — Шиан вскочил на ноги, от волнения не в состоянии сидеть спокойно.

— Аннис рассказала мне.

— Почему она не рассказала МНЕ?!

Шен молча уставился на него. Шиан выглядел так потрясенно сейчас, что на мгновение ему даже стало его жаль.

— Потому что они занимались кое-чем запрещенным, когда это произошло. Вероятно, страх перед гневом главы ордена оказался сильнее здравого смысла.

Шиан вновь сел за столик, налил себе чая и быстро осушил пиалу.

— Она… она ведь жива? — затем спросил он.

Вопрос болью отдался в груди. Жива? Только надежда на то, что она жива, все еще заставляла его не вопить от отчаяния. Система бы сказала, если бы она погибла, правда? Она бы точно не смогла проигнорировать это и не снять у него баллы, ведь так? Шену не хотелось рассматривать другие варианты.

— Она жива, — твердо произнес он. — Я найду ее.

— Ты? — Шиан окинул его скептическим взглядом. — Хотя бы о себе позаботься.

— Я уже говорил, — с раздражением произнес Шен, — лекарь Заг дал мне лекарство. Мне скоро станет лучше.

Какое-то время Шиан молча буравил его взглядом.

— Хорошо. Что именно произошло и как ты намерен найти ее?

— Они с Аннис строили печать в черном замке, но были прерваны появлением Рэна. Я не уверен, что это была за печать. Расскажу, когда проверю все лично.

— Ты… Ты ведь не хочешь сказать, что с ней могло случиться то же, что с Рурет?

Шен посмотрел Шиану в глаза, затем вздохнул и покачал головой, опустив взгляд. Этот человек… сказал это специально, чтобы его помучить? Или бить в уязвимые точки своего брата вошло у него в привычку? Шен мог лишь смутно представлять, насколько больно стало бы оригинальному Шену сейчас от этих слов.

— Ах да, ты ведь не помнишь, — поправился Шиан, пристально рассматривая его лицо.

«Я очень устал жить с этой виной», — вспомнил Шен слова оригинала из его предсмертного послания, так и не достигшего адресата.

Внезапно пришедшая на ум мысль заставила его поднять взгляд и по-новому посмотреть на Шиана. Все это время, размышляя о том, что будет, если глава ордена узнает правду о нем, о том, что тело его «любимого» младшего брата занимает совершенно посторонний человек, Шен думал о боли, которую это принесет. Но…

«Не тебя ли можно считать его убийцей? — вглядываясь в зеленые глаза «брата», подумал он. — Все это время был ли хоть день, когда ты не напомнил ему о вине? Он сказал, что больше всего на свете любил вас двоих. Вина за смерть Рурет каждый день разъедала его душу. Ты был единственным близким человеком, оставшимся рядом с ним. Но что ты сделал? Ты в самом деле не понимал, к чему это приведет? Ты вообще любил его?»

— Почему ты так смотришь? — напрягся Шиан.

«Я чувствовал вину перед тобой, ведь занимаю тело твоего младшего брата, к которому ты так привязан. Обманываю, продлеваю видимость его жизни. Но если так подумать, ты гораздо хуже меня. Я всего лишь притворился, чтобы выжить. Ты же… убил его».

«О чем ты думаешь?» — спросил Муан.

«Я внезапно прозрел, — поделился Шен. — Шиан был единственным, кто заставлял меня чувствовать вину за то, что я притворяюсь Шеном. Я думал о том, как он любит своего младшего брата, как он одержим им и как ужасно ему было бы узнать, что на самом деле его брата давно уже нет. Но, думая так, я отчего-то представлял Шиана обычным человеком. Но это не так. Он жестокий манипулятор, не ведающий сострадания. Может, он и любил Шена по-своему, но эта любовь не могла принести ничего, кроме боли».

«Ты осознал это, просмотрев те воспоминания?»

«Да. Я все еще не имею общей картины, но человек перед нами мучил Шена, я в этом уверен. Он раз за разом осознанно бил по его слабым местам, заставляя чувствовать вину за смерть Рурет. Не уверен, что не было бы гуманнее просто убить Шена».

— Почему вы так на меня уставились? — настороженно переводя взгляд с Шена на Муана, спросил глава ордена.

«Мне трудно это представить, — мысленно произнес Муан. — Тот Шен всегда казался мне жестоким типом. Я не знал его в то время, когда Рурет еще была жива, так что понятия не имею, насколько изменился его характер».

«Позже я расскажу тебе обо всем, что увидел в воспоминаниях».

— Просто твои слова заставили меня задуматься, — ответил Шен на вопрос Шиана.

— Надеюсь, ты не будешь действовать сгоряча, — криво усмехнувшись, произнес глава ордена. — Это все, что ты хотел мне сообщить? Если так, теперь пойдем. Я отведу тебя отдохнуть.

Шен почувствовал легкую дрожь в руках из-за того, как сильно ему захотелось ударить «своего» брата.

— Если ты немедленно не прекратишь действовать мне на нервы и не оставишь меня в покое, — тихо проговорил он, — я прямо сейчас вернусь в черный замок. И никто из вас не сможет меня остановить!

В подтверждение своих слов Шен резко подскочил. Мгновенно его лицо стало белым, он сжал кулаки, впиваясь в кожу ногтями, но устоял на ногах, а взгляд при этом загорелся такой решимостью, что и Шиану, и Муану стало ясно: он скорее помрет, но дойдет до черного замка и будет отбиваться до последнего.

— Ты так сильно хочешь остаться здесь? — обозленно произнес Шиан.

— Нет. — Шен перевел на него взгляд. — Я так сильно не хочу идти с тобой.

Они уставились друг на друга. Во взгляде Шена плескался сдерживаемый гнев, скрытая боль и затаенный, забитый в дальний угол страх. Шиан рассматривал его лицо, словно пытался уловить каждую деталь.

— Твой взгляд вернулся… — отворачиваясь, произнес он.

Шена охватило замешательство, а глава ордена просто развернулся и пошел прочь. Хлопнула дверь за Шианом, и Шен наконец смог вздохнуть с облегчением. Пошатнувшись, он рухнул на подушки.

— Слава богам, он просто ушел, — облегченно вымолвил хозяин Проклятого пика.

— Я бы не позволил ему увести тебя против твоей воли, — заявил Муан.

— Знаю. Но что бы из этого вышло? Ты бы затеял с ним драку? С главой ордена? Плохо было бы, если бы ты проиграл, но если бы выиграл — Шиан не спустил бы тебе такого позора. Вряд ли после этого вечера пик Славы смог бы и дальше спокойно существовать с его прежним владельцем. Так что хорошо, что в конечном счете Шиан просто ушел.

— Я еще никогда не видел главу ордена таким эмоционально-нестабильным. Он словно другой человек.

— Может, просто маска начала съезжать? — полуиронично предположил Шен. — Чем больше общаюсь с этим человеком, тем больше он вызывает опасений. — Он оперся локтями о столик. — Но забудем пока о его личных качествах. Шиан созывает совет. Нам нужно будет выступить там в качестве свидетелей. Все будет хорошо, когда мы докажем, что кланом Тихого цветка завладела секта Хладного пламени, а их господин вернулся к жизни.

— Давай ты подумаешь об этом завтра? — предложил Муан. — Ты в самом деле не очень-то хорошо выглядишь.

Если «не очень-то хорошо выглядишь» считать синонимом слова «полуживой».

Шен криво улыбнулся.

Муан поднялся на ноги и подал ему руку.

— Здесь недалеко. Или тебя понести?

— Твоей руки будет достаточно, — улыбнувшись, произнес Шен, хватаясь за протянутую ладонь.

Опрометью проскочив пустые коридоры резиденции старейшины пика Славы, Шиан вышел на крытую террасу и застыл у перил, подняв взгляд к восходящей луне. Раздражение в его груди смешивалось с черной тоской, которая вместо крови бежала по венам. Луна казалась белоснежной. Она так резко контрастировала с мыслями, засевшими в его голове, что Шиан заморгал, чувствуя, что свет начинает резать глаза. Он вцепился в перила с такой силой, что дерево стало проминаться под его пальцами.

— Старейшина Муан вернулся! — услышал он голоса проходящей мимо резиденции группы учеников.

Шиан стоял в тени колонны и был для них абсолютно незаметен.

— Ты его видел? Это точно был он?

— Что ты имеешь в виду?

— Его волосы были другого цвета, да и одет он был как наемник.

— Но кто бы еще это мог быть? Под руку с проклятым старейшиной.

— Вот именно! Под руку! Они ведь никогда не ладили! Может, в нашего учителя вселился злой дух?

— Да полно вам! — усмехнулся молчавший доселе ученик. — Вы разве не заметили?

— Не заметили чего?

— Мастер Муан и старейшина Шен давно уже хорошо ладят.

— Да ну нет. Быть такого не может! К тому же вы видели, как выглядел проклятый старейшина? На нем лица не было. Думаю, мастер Муан наконец-то преподал ему урок!

— Ага, может быть, он потащил его в пыточную?

— А что, если мы его больше никогда не увидим?

— Тогда мы не должны никому говорить, что видели их вместе!

Ученики скрылись за поворотом, и больше Шиан ничего не слышал.

«Мастер Муан и старейшина Шен давно уже хорошо ладят».

Все остальные домыслы не имели значения, но вот эта фраза… Шиан сжал руку на рукояти меча и, резко развернувшись, сделал шаг вперед. А затем замер.

Возвращаться сейчас не имеет смысла.

«Хорошо ладят». Шиан и раньше замечал, что отношения между его братом и старейшиной Муаном несколько потеплели. Но только сейчас он в полной мере осознал, что они переглядывались между собой, словно понимают друг друга без слов. Шиан ощутил себя третьим лишним. Это было очень неприятное чувство. Он уже сталкивался с ним раньше. Когда Шен и Рурет взахлеб спорили друг с другом о своих экспериментах, они даже не замечали, ушел Шиан или все еще в помещении. Но то была Рурет. Это было досадно, но естественно. Муан же совершенно не походит на Рурет, и, отчего это ощущение вернулось к нему сейчас, Шиан понять не мог.

Муан еще о чем-то говорил, вернувшись к кровати с одеялом, когда понял, что его не слушают. Стоило голове Шена коснуться подушки, как он провалился в сон.

Окинув взглядом старейшину пика Черного лотоса, Муан с усмешкой вздохнул. Тот лежал, подтянув колени к животу, словно пытаясь занять как можно меньше места. В руках он отчего-то сжимал киноварную печать. Муан аккуратно разжал его пальцы и отложил печать на столик. Шен не проснулся, но его лоб чуть нахмурился. Старейшина пика Славы приложил к нему пальцы. Ощутив жар, он помрачнел. Несмотря на то что Шен выглядел спокойным, а его лицо не покрывала испарина, температура тела заклинателя значительно превышала норму. Отрешившись от собственных эмоций, Муан сосредоточился на том, что сейчас ощущает хозяин Проклятого пика. По телу тут же пробежала дрожь, а жар стал чередоваться с приступами холода.

Вновь отодвинув чужие чувства в дальнюю часть своего сознания, Муан посмотрел на Шена, поджав губы и размышляя, стоит ли оставлять его одного, чтобы сходить к Загу за еще одной порцией лекарства, или лучше оставить все как есть и просто следить за его состоянием. В конце концов решившись, он наклонился и прошептал: «Я скоро вернусь».

Длинный пустой коридор. Зеленые тени играют на стенах. Зрение нечеткое, словно он смотрит через мутное стекло, никак не может сфокусироваться.

Шен дотронулся до стены кончиками пальцев. На ощупь она казалась сухой и чуть теплой. Он медленно двинулся вперед, ведя по стене рукой.

В конце коридора был свет. И в этом свете стоял человек. Шен не хотел к нему приближаться, но отчего-то не мог не идти. С каждым шагом он сопротивлялся все сильнее и все же делал следующий шаг. Словно множество крючков зацепились за его кожу и некто незримый тянул за привязанную к ним леску.

До человека впереди остался всего шаг. Шен видел длинные белые волосы, собранные в сложную косу. Человек стоял, облокотившись плечом о стену и сложив руки на груди. Шен сделал следующий шаг и поравнялся с ним. Свет ударил по глазам, а затем зрение прояснилось.

Перед ними был светлый холл. Над дверью висела большая растяжка с надписью: «Достойная жизнь складывается из ежедневных поступков. Сегодня у тебя есть шанс изменить свою жизнь».

Шен несколько раз перечитал написанное.

— Как думаешь, сможешь? — нарушил молчание стоящий справа беловолосый человек.

Шен перевел на него взгляд. Один глаз у этого мужчины был черным, словно уголь, в то время как другой горел угрожающем багрянцем. Этот глаз приковывал к себе, и Шен уже был неспособен отвести взгляд.

— Смогу что? — переспросил он.

— Стать человеком с достойной жизнью.

Шен непонимающе нахмурился. Человек перед ним усмехнулся и глазами указал на надпись. Шен наконец-то смог избавиться от зрительного контакта и заморгал, пытаясь сбросить наваждение.

— Ты не понимаешь, о чем я? — глядя на надпись, спросил беловолосый человек.

Шен ничего не успел ответить. Настроение беловолосого резко переменилось, он развернулся к Шену и вцепился пальцами в его шею. Притянув его к себе, он выдохнул тому в лицо:

— Не относись к деньгам с таким пренебрежением! А-ха-ха-ха-ха!

Глава 152. Начало сезона дождей

Шен подскочил, вырываясь из цепких объятий сна. Голова шла кругом, а тело знобило. Он оперся руками о кровать и перевел дыхание.

В комнате царил полумрак, но у дальней стены, словно звезды в безлунном небе, горели несколько свечей. Шен обвел взглядом пространство, пытаясь углядеть, куда делась киноварная печать. Ни возле подушки, ни на полу ее не оказалось. Шен полностью скинул одеяло, надеясь, что печать соскользнет на пол вместе с ним, и тут заметил ее на прикроватной тумбе.

— Как она там очутилась? — удивленно пробормотал он, потянувшись к печати.

Его пальцы сжали резкие грани, поверхность была холодной, словно ее только что вытащили из колодезной воды. Этот холод был немного болезненным и вместе с тем успокаивал. Шен притянул печать к себе и сжал двумя руками.

Просидев так какое-то время, он ощутил, что глаза вновь закрываются. На дворе была глухая ночь, и он все еще недостаточно выспался и отдохнул. Шен разжал руки и посмотрел на киноварную печать. Нужно положить ее как-то так, чтобы наверняка не выпустить во сне.

Он заметил на подушечках пальцев красные следы. Присмотревшись, потер их друг о друга и понял, что это какая-то краска. Должно быть, сжимая печать в руках, он дотронулся ими до оттиска. Шен перевернул печать и вгляделся в рисунок. Освещение было плохое, да и рисунок перевернут, поэтому трудно разобрать, что же именно вырезано на печати.

Старейшина пика Черного лотоса огляделся, но не заметил ничего такого, на что можно было бы поставить оттиск. Тогда, недолго думая, он приложил ее к своей ладони.

Внезапно руку обожгло. Киноварная печать стала плавиться и течь, будто разогретый сургуч. От неожиданной боли Шен вскрикнул и затряс рукой, пытаясь сбросить раскаленную субстанцию, в которую превратилась с виду такая безобидная печать, но та вцепилась в руку и змейкой обвилась вокруг запястья. Через мгновение она обратилась алым каменным браслетом со сложной гравировкой. Тот мгновенно остыл, словно и не было никогда нестерпимого жара. Только ожог на ладони в том месте, куда Шен поставил печать, свидетельствовал, что произошедшее не было сном.

[Поздравляем! — разразилась Система. — Приобретенный предмет «Личная защитная печать» успешно прокачан до сюжетного предмета «Браслет киноварного цветка»! Главному герою Шену начислено +100 баллов!]

Вернувшийся в комнату Муан увидел, что Шен сидит на кровати и недоуменно смотрит на свои руки. Мечник подошел и присел перед ним.

— Что случилось?

Бросив мимолетный взгляд на его ладони, в следующий миг Муан схватил их и потянул на себя, разглядывая с беспокойством и удивлением. В центре ладони правой руки Шена четырнадцатиконечная звезда была белой, словно лунный свет, а в центре левой красовался ожог, под которым, словно клубок, расползлись тонкие красные нити-линии.

— Я обжегся.

Муан поднял взгляд и нахмурился.

— Как ты умудрился это сделать?

— Сам не знаю… Я спал и никого не трогал…

— Но что-то ты все же тронул? — догадался Муан.

— Сам в шоке, — честно признался Шен.

«Система, подобная хрень происходит, потому что я теперь главный герой? Ни тебе предостережений, ни квестовых заданий, привязанных к предмету! И сюжет теперь я предсказывать не могу. Это всегда так сложно?!»

[Смею вас уверить, Ал тоже никогда ничего не предсказывает и заданий от меня не получает. И все же он главный герой].

Звучало разумно. Шен на мгновение устыдился своих жалоб и посочувствовал Алу, который, в отличие от него, вообще не был уведомлен о своем статусе и посвящен в «правила игры».

Прославленный мечник тем временем вздохнул.

— Ложись. Я принесу ранозаживляющую мазь.

— Снова твои мази, — усмехнулся Шен, поудобнее устраиваясь на кровати. — Я все еще жду, когда ты покажешь мне эту тайную аптекарскую комнату, где хранишь свои запасы «на всякий случай»… Уверен, ее размер больше твоей спальни.

Не поддаваясь на провокации, Муан подал ему небольшую бутылочку.

— Выпей пару глотков. Я взял у старейшины Зага лекарство.

Вынув пробку, Шен с подозрением понюхал содержимое. Тут же его голова закружилась от одного лишь амбре.

— Сколько я просплю, выпив это?

— Можешь не пить, если не доверяешь мне.

Шен пристально посмотрел на Муана.

«Этот старейшина пика Славы всегда умел так манипулировать или только недавно научился?»

Вздохнув, Шен сделал два больших глотка. Тут же его глаза закрылись.

Муан аккуратно удержал его голову и опустил на подушку. Затем бросил еще один внимательный взгляд на руки проклятого старейшины. Браслет, незнамо когда появившийся на руке, выглядел странно. Шен не из тех, кто любит дополнительные украшения. Муан дотронулся до браслета и чуть приподнял его. Кожа под ним выглядела красной. Снять браслет не вышло. Казалось, он достаточно широк и легко соскользнет с руки, но отчего-то этого не происходило, а Муан побоялся применять силу.

Что за странности происходят? Сначала он обжегся непонятно обо что, а теперь этот взявшийся из ниоткуда браслет. Покачав головой, Муан отпустил руку хозяина Проклятого пика и ушел за мазью.

Теплый солнечный свет проникал под сомкнутые ресницы. Во всем теле ощущались легкость и наполняющая каждую клеточку энергия. Давно Шен с таким наслаждением не открывал поутру глаз.

Прямо перед его носом разломили круглую гравированную пластину. Не успел Шен подумать, что это какое-то странное утреннее приветствие, как поток энергии, вырвавшийся из разлома, ударил в лицо и словно впитался в кожу. Хозяин Проклятого пика оторопело заморгал.

— Что это такое? — воскликнул он, подскочив на кровати.

Муан, который и разломил ту пластину, выпрямился и откинул части в сторону. Обведя взглядом помещение, Шен увидел, что пол с левой стороны от мечника завален поврежденными вещами. Справа же на кушетку, столик и частично кровать, на которой спал Шен, были нагромождены различные предметы, начиная с украшений и заканчивая деревянной утварью с искусной резьбой и свитками.

— Ты выспался? Хорошо себя чувствуешь? — внимательно рассматривая его лицо, уточнил Муан.

— Чем это ты тут занимаешься? — с подозрением спросил Шен.

Муан обвел взглядом окружающее пространство.

— А, ну да. Не подумал, что тебе нужно объяснять такие вещи, — закивал мечник, и Шен ощутил себя недалеким учеником под взором великого наставника.

— Это все артефакты, позволяющие быстрее восстановить уровень духовной энергии, — продолжил Муан. — Обычно их используют в экстренных случаях, когда нет времени на длительную медитацию.

Шен уставился на гору, возвышавшуюся слева от Муана.

— Они одноразовые? И ты сломал их все? Сколько лет собирались эти запасы?

— Думаю, наш случай вполне можно назвать экстренным. Если кто-то возмутится — я сам отвечу.

Шен с подозрением посмотрел на него.

— То есть это были не твои личные запасы?

— Нет, — Муан спокойно улыбнулся, — мои закончились еще несколько часов назад. На самом деле я не думал, что потребуется так много артефактов. Кажется, твое мерцающее ядро просто пожирает энергию.

Шен прикрыл глаза и прислушался к внутренним ощущениям. Он успел отвыкнуть от приятного чувства силы. Именно так должен ощущать себя бессмертный заклинатель, не правда ли? Легкость и энергия. Даже тревога, давящая на плечи, уменьшилась.

Шен открыл глаза и с благодарностью улыбнулся Муану.

— Спасибо тебе.

Мечник удовлетворенно кивнул.

— Теперь твоя энергия должна восстанавливаться быстрее. Чем больше ее — тем быстрее восстанавливается потраченное.

Шен продолжал смотреть на него. В помещении повисло молчание, Муан тоже уставился на старейшину пика Черного лотоса, словно собираясь играть в игру «кто кого переглядит». Бледное, по обыкновению, лицо Шена наконец-то приобрело более живые краски, а на губах застыла легкая улыбка. Черные волосы рассыпались по плечам и ниспадали, окутывая Шена пологом. Их длина доходила до поясницы, отдельные выбивающиеся пряди были даже длиннее и спиральками закручивались на кровати.

— О чем ты думаешь? — уточнил прославленный мечник.

Шен молча смотрел на него какое-то время, но затем все же произнес:

— Я подумал о том, как мне повезло, что ты оказался достаточно проницательным, чтобы узнать, кто я такой на самом деле. Должно быть, тебе было непросто принять это.

— Нет, — возразил Муан. — Твои странности лишь нашли объяснения.

Шен усмехнулся и опустил голову. Его взгляд упал на забинтованную ладонь левой руки и браслет, охватывающий запястье. Только сейчас он вспомнил, что произошло ночью. Сюжетный предмет «Браслет киноварного цветка». Оставалось только надеяться, что эта штука не проклята. Ведь всякие проклятые штуковины так и льнут к бедному проклятому старейшине.

— Что ж, — Шен поднялся с кровати, обратив внимание на вернувшуюся легкость движений, — самое время наведаться в черный замок. Риту пропала неделю назад, мы и так потеряли слишком много времени.

Сквозь сон Аннис почувствовала, что нечто пушистое и маленькое копошится под ее левой рукой. Девушка заморгала, чуть приподняла голову и скосила глаза на свою ладонь. Серый комок шерсти просунул маленький носик между ее пальцами.

— Волчара… — пробормотала девушка, чуть сжав на комке шерсти пальцы.

Тот слегка увеличился в размерах, выпростал хвост и забил им из стороны в сторону. Вкупе с мелким тельцем, полностью умещающимся под ладонью Аннис, выглядело это так умилительно, что девушка поневоле расплылась в широкой улыбке.

— Ну надо же, как улыбается… — услышала она недовольный голос. — Счастлива, что выжила?

Аннис повернула голову и остановила взгляд на стоящем у окна парне. Только сейчас она с трудом стала припоминать произошедшее накануне и, окинув взглядом помещение, осознала, что находится в лечебнице пика Молочных облаков.

— Что произошло?

— Не знал, что ты склонна к самопожертвованию ради незнакомцев, — продолжил бурчать Ал.

Аннис немного растерялась.

— Ну, я же не знала, что так будет… Что именно случилось? Та игла была чем-то смазана?

Аннис поудобнее устроилась на кровати, сев и прислонившись к спинке, и приготовилась внимать. Волчара тут же клубком устроилась на ее коленях.

— Она была отравлена, — подтвердил ее опасения Ал.

— Яд оказался несмертельным?

— Смертельным. Это был яд восьми тихих цветов.

Пока Аннис переваривала услышанное, Ал помолчал и добавил:

— Зато старейшина Заг предположил, что теперь тебе никакие яды не страшны.

— Но как я осталась жива?

— Тебя спас уч… господин Шен.

Аннис приподняла брови, больше удивленная его странным обращением, чем тем, кто ее спас.

— Ты совсем ополоумел? Отчего ты так называешь учителя?

— Я… больше не его ученик.

Аннис дернулась на кровати.

— Да что такого произошло, пока я спала?!

— Ты, кстати, тоже.

Вот тут девушка вытаращилась на него так, что глаза приобрели почти идеально круглую форму.

— Так твоя мать сказала, — пояснил Ал, пока Аннис не могла подобрать слов.

— ЧЕГО?!

Аннис откинула в сторону одеяло вместе с Волчарой, намереваясь немедленно бежать разбираться в сложившейся ситуации, но успела только свесить ноги на пол. В коридоре послышался шум. Девушка бросила быстрый взгляд на место, где только что стоял Ал, но тот уже выпрыгнул в окно. Мгновение спустя в палату ворвалась Се Сиаль.

— Аннис! Ты очнулась! Как ты себя чувствуешь?! Где болит?!

— Мама! — взвизгнула Аннис. — Что значит учитель Шен мне больше не учитель?!

Се Сиаль замерла на месте и с подозрением огляделась, но никого постороннего замечено в комнате не было. Тогда она чуть приосанилась, приготовившись защищаться от нападок.

— Я запретила ему к тебе приближаться! — предполагая, как будет встречена подобная новость, чуть громче необходимого произнесла старейшина пика Персикового цветка.

Аннис аж задохнулась от возмущения и не сразу смогла подобрать слова.

— Да как же так?! Он ведь мне жизнь спас! Да как ты можешь за меня решать?!

Се Сиаль дождалась, пока крики дочери чуть стихнут, и ровным тоном заявила:

— Ты пострадала по его вине.

— Неправда! Я пострадала по собственной глупости!

Подобное признание вовсе не впечатлило мать.

— Как учитель, он за тебя в ответе. Все, что с тобой происходит, ложится на его плечи. Так что именно он не справился со своими обязанностями.

— Мама! Если бы не учитель Шен, неизвестно, что бы сейчас со мной было!

— Хватит кричать! — оборвала ее Се Сиаль, потирая уши. — От твоего крика у меня уже уши болят.

— Ты не можешь запретить мне быть ученицей пика Черного лотоса! Это нечестно! За других учеников их матери не решают!

— Потому что их матерей здесь нет, — не стала спорить Се Сиаль. — Как же тебе не повезло: твоя мать имеет право голоса в этом ордене.

Аннис сложила руки на груди и обиженно отвернулась. Продолжать этот спор, вероятно, сейчас было бесполезно. Впрочем, она не собиралась и дальше уговаривать мать, чтобы та дала ей дозволение. Главное, чтобы учитель Шен не отказался быть ее наставником, а с остальным она разберется.

— Раз силы кричать у тебя имеются, видимо, с тобой уже все хорошо, — констатировала Се Сиаль и вышла из комнаты.

Аннис почувствовала досаду и сожаление. Она понимала, что принесла матери много беспокойств. Но обида за то, что такие важные для ее судьбы вещи продолжают решать без ее участия, взяла верх. А мать ведь даже не в курсе, что за глупости они умудрились натворить с Риту. И теперь Аннис предлагается отойти в сторону и сделать вид, что ничего не было? Перейти к другому учителю?

Ее гордость не позволит этого сделать.

«А как же Ал? — подумала Аннис. — Он же не смирится с потерей учителя?»

Она не понимала, отчего и он внезапно лишился статуса личного ученика, но ведь Ал точно с этим не примирится!

Аннис сгребла с тумбы верхнюю одежду, быстро облачилась, поманила Волчару себе на плечо и выпрыгнула в окно.

Подходя к черному замку, Шен ощутил легкий трепет. Он словно вернулся домой из долгого путешествия. Мысль о доме заставила его сердце екнуть, даже дыхание чуть перехватило. Он скрытно взглянул на идущего рядом Муана и быстро отвел взгляд, вновь устремив его на замок перед собой.

Дом, милый дом… Черный пик, на котором нет места жизни. Сейчас, по весне, когда травы наполняются жизненными соками, а бутоны набухают перед тем, как взорваться ароматами, дурманящими разум, этот контраст жизни и смерти особенно заметен.

Раньше Шен прятался здесь, успокоенный мыслью, что никому не взбредет в голову посещать гиблое место. Черный замок казался оплотом спокойствия, но вместе с тем нельзя было сказать, что на пике совсем не тоскливо. Некая безнадежность витала в воздухе, и хозяин пика это чувствовал.

Однако теперь его чувства переменились. В них появилась… надежда? Она была небольшой, как розовый цветок среди сотен безжизненных растений, остовами застывших на склонах пика Черного лотоса, но это было и неважно. Как яркий белый луч она пробила брешь в его глухой обороне.

Дом, милый дом… Раньше Шен пытался заставить себя принять все как есть. Теперь же он впервые позволил себе подумать, как все здесь может со временем измениться.

Тихо скрипнули входные двери. Черный замок встречал сумраком и тишиной.

Перед тем как сделать следующий шаг, Шен развернулся к Муану.

— Аннис сказала, они строили печать возле залы Глубинной тьмы.

Прославленный мечник кивнул. Вместе с хозяином Проклятого пика он быстро преодолел пустующие серые залы, чуть задержав взгляд на розовом цветке, стоящем на столике в «чайной» комнате. Кажется, по горшку побежала пара глубоких трещин, но у Муана не было времени разглядывать его.

Шен пронесся по коридорам, замедлившись лишь у помещения перед залой Глубинной тьмы. Издалека он заметил черные линии, начерченные на полу. Остановившись, он обвел их взглядом, а затем оббежал, изучая темные углы.

— Его здесь нет! — в сердцах воскликнул хозяин Проклятого пика, хватаясь за волосы.

— Чего нет? — уточнил замешкавшийся у порога Муан.

— Того песенника, по которому Риту рисовала печать! Аннис сказала, что песенник остался возле печати. Я рассчитывал найти его, чтобы понять, что именно сотворила Риту и как все исправить!

Муан молча смотрел на него, нахмурившись и не зная, что теперь предпринять. Шен потер лоб, а затем вскинул голову и произнес:

— Значит, его забрал Рэн.

— Рэн?

— А кто же еще? Он был здесь последним. Вероятнее всего, он и забрал.

— Как не вовремя он улетел.

— Разве он вообще делает хоть что-то «вовремя»?

— Нужно узнать у главы ордена, когда он вернется.

Шен кивнул. Он еще раз медленно прошелся из угла в угол, внимательно осматриваясь в надежде, что мог не заметить песенник в первый раз.

Проходя мимо дверей в залу Глубинной тьмы, он замер и обернулся. Какое-то время он пристально глядел на двери, а затем произнес:

— Что-то не так.

Муан подошел к нему.

— Я должен проверить Глубинную тьму прямо сейчас.

Старейшина пика Славы ухватил его за правую руку и повернул ее так, чтобы была видна белесая метка, в которую обратилась четырнадцатиконечная проклятая звезда.

— Что, если ты больше не можешь противостоять Глубинной тьме? — спросил он.

— Это нужно проверить. Не беспокойся, я не склонен к самоубийству и не пойду вперед, если почувствую, что не в состоянии противостоять давлению Глубинной тьмы.

Муан молча провел большим пальцем по его ладони с белой отметиной.

— Если окажется, что Глубинную тьму больше никто не может сдержать, перед нами возникнет проблема посерьезнее секты Хладного пламени, — добавил Шен.

Муан нехотя кивнул, признавая его правоту.

— Подожди меня здесь. Пообещай, что не зайдешь внутрь, что бы ни почувствовал.

— Ты…

— Уже забыл, как Глубинная тьма подействовала на тебя в прошлый раз? Возможно, окажется, что мне будет сложно ее сдерживать. Я не хочу тратить силы еще и на то, чтобы вывести тебя.

Муан недовольно поджал губы.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Я… обещаю, — выдохнул мечник.

— Что ж… — Отступив на шаг, Шен развернулся к дверям.

Створки перед ним, казалось, были чуть приоткрыты. Это беспокоило, ведь в обычной ситуации они с Муаном давно бы ощутили давление Глубинной тьмы, если бы в дверях образовалась щель.

Толкнув одну створку, Шен боком проскользнул внутрь и плотно прикрыл за собой двери.

В помещении царил полумрак, но привычной гнетущей атмосферы не ощущалось. Старейшина пика Черного лотоса осмотрелся по сторонам и не увидел ни черных щупалец, ни надвигающегося облака тьмы, ни света, вырывающегося из расщелины. Место казалось покинутым.

Глаза Шена потрясенно расширились, сердце пропустило удар. Он сделал несколько быстрых шагов вперед.

Вокруг было достаточно светло, чтобы хорошо рассмотреть окружающее пространство. Шен хотел позвать глубинного писаку, но отчего-то не мог заставить себя произнести слова вслух. Они словно комом застряли в горле, голос пропал. Шен шел вперед по тянущемуся к расщелине мосту и не мог поверить в то, что видит. Глубинной тьмы здесь нет. Нет вообще. Ее нет.

Это всего лишь пустой полуразрушенный зал.

«Система! Что происходит? Почему ты ничего не говоришь?! Почему не сказала мне раньше?!»

Шен сделал следующий шаг и краем глаза заметил, как зажглись под ним линии печати. Виски пронзила острая боль, а в ушах закричали голоса. От неожиданности он схватился за голову и зашатался, чуть не упав.

«Ублюдок!»

«Чертово отродье! Ты нас всех убил!»

«Сдохни в мучениях!»

«Ты виновен в ее смерти!»

«Ты виновен в наших смертях!»

«Выродок!»

«Если бы тебя не существовало, мы все еще были бы живы!»

«Ты виновен в наших смертях!»

«Твоя жизнь — это проклятие!»

«Ты всех убиваешь!»

«Отродье!»

«Почему ты один еще жив?!»

«Умри! Умри! Умри!»

«СДОХНИ!»

Крики разрывали барабанные перепонки. Шен сжал голову руками, пытаясь избавиться от них, но те не становились тише. Он согнулся и упал на колени.

«Проклинаю! Проклинаю! Ты виновен!»

Шен почувствовал, что тонет в этом вое. Он зажмурился, словно пытаясь отгородиться от криков, и будто провалился в серую мглу. Он открыл глаза и вновь закрыл их, не чувствуя никакой разницы. Затем заморгал, и дымка стала постепенно рассеиваться.

Шен стоял перед ним на коленях. Он так привык к тому, как выглядит, что не сразу осознал, что перед ним другой человек. Хотя этот Шен определенно был другим, поставь их рядом — и разве возможно спутать? Как же он мог водить за нос стольких людей все это время, притворяясь им? Система применила какой-то прием, и всех постигла избирательная слепота?

Черная меланхолия отражалась во взгляде его застывших глаз. Руки безвольно болтались вдоль туловища, а в ранке на губе, которую он закусил, выступила кровь.

— Я делаю это не потому, что сдался, — произнес он, и Шен отметил, что голос его звучит глухо, совсем не так, как мог звучать бы в пустом зале. — Просто я не хочу все еще больше усугублять, — продолжил «тот» Шен. — Это место… хранит отголоски твоей жизни. Но ты сама никогда не сможешь возродиться ни в одном из миров. Когда я думаю об этом… раньше мне казалось это ужасно несправедливым… теперь же подобная мысль успокаивает. Мы не сможем встретиться после смерти. Но мы оба сольемся с потоком вечности — так, словно нас никогда и не было. Не думаю, что это больно. Мы просто не будем существовать. Поэтому ни о чем не сможем пожалеть.

В глаза ударил калейдоскоп серых точек, словно взметнувшая пыль внезапно вознамерилась напасть. Мир закружился.

Сдерживая накатившую тошноту, Шен поднес руку ко рту и до крови укусил указательный палец. На подушечке стали быстро набухать багряные капли. Шен с силой провел пальцем по линиям печати, нарушая контур. Его кровь зашипела, словно вступая в химическую реакцию, а линии печати потухли. Мгновенно все исчезло, будто было лишь наваждением. Шен рухнул на пол, перекатился на спину и какое-то время лежал так, раскинув руки и глядя в потолок.

— Черт… это так…

Почему эта печать активировалась сейчас? Просто остаточная сила после того, как Глубинная тьма исчезла, или это подарочек, оставленный Ером специально для него?

Но тот Шен прав: больно, лишь пока существуешь, сожаления реальны, лишь пока живешь. Необратимость, которую он выбрал… Никаких новых попыток. Просто: конец.

И все же его чувства и эмоции остались здесь, он даже записал свои воспоминания. Должно быть, ему все же было страшно исчезнуть окончательно.

— Меньшее, что я могу для тебя сделать, — это помнить о тебе, — прошептал Шен.

[Поздравляем! Найдена недостающая сюжетная сцена «Сожаления Шена»! — неожиданно воскликнула Система. — Главному герою Шену начислено +100 баллов!]

«Так, значит, ты просто игнорила меня все это время?» — недовольно откликнулся заклинатель.

[Мне нечего было сказать — вот я и молчала].

«Но почему ты не рассказала мне о Глубинной тьме?»

[У главного героя не должно быть много спойлеров — иначе это испортит сюжет!]

Что тут скажешь?

Шен поднялся и медленно подошел к краю расщелины.

«Муан, иди сюда».

«Сюда? В зал Глубинной тьмы?» — недоверчиво переспросил тот.

«Да, иди сюда».

Больше не переспрашивая, хоть просьба Шена и выглядела настораживающе, старейшина пика Славы толкнул тяжелые двери, отделяющие залу Глубинной тьмы от остального мира.

Шен светлой точкой выделялся впереди. Муан увидел, что тот стоит на коленях у самой расщелины и заглядывает внутрь.

— Шен? Что происходит? — воскликнул мечник, быстро приблизившись.

Тот обернулся к нему, и взгляд его казался недоверчиво-рассеянным.

— Глубинная тьма… ушла.

По черным скатам и черепице проклятого замка застучал дождь. Крупные капли обрушились на все десять пиков ордена РР, струйки воды быстро превратились в ручейки и водопады. Артерии горных рек принялись собирать влагу, прежде чем взорваться и выйти из привычных русел.

Так начался сезон дождей.

Деревянные срубы набухали, вскоре запах сырости внутри не перекроют курящиеся благовония. Дороги размоет, а ученики пойдут строить временные переходы и дополнительные лестницы. Так случалось каждый год, так будет и теперь.

И площадь перед черным замком, как обычно, превратится в пруд.

«Система, где сейчас пользователь номер один?»

[Я не могу ответить на этот вопрос].

«Почему?»

[У вас недостаточно полномочий].

Услышав это, Шен с такой силой сжал зубы, что желваки заходили.

— Не думаешь, что правильнее было бы сказать «вырвалась на свободу»? — нервно хохотнул Муан, пытаясь разрядить обстановку.

— Нет, предполагаю, что в нашем случае именно ушла, — медленно произнес Шен.

— Хочешь сказать, она вырвалась, вселившись в кого-то?

Шен смотрел на Муана, а затем резко подскочил на ноги.

— Точно. Вселившись! И единственные, кто посещал черный замок в мое отсутствие, — это Аннис, Риту и… Рэн!

— Мы не можем знать наверняка, не было ли кого-то еще, — рассудительно заметил Муан.

— Воспользуемся лезвием Оккама, — отмахнулся Шен.

— Чего?

— «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости», — наставительно процитировал Шен и пояснил: — Я имею в виду, будем предполагать, что тут был кто-то еще, только когда на то будут веские основания. Пока же я делаю ставку на Рэна.

Муан с сомнением посмотрел на него.

— Шен, я понимаю, ты не хочешь об этом думать, но ты не должен отбрасывать вероятность, что это не Рэн, а Риту.

Какое-то время Шен непонимающе смотрел на него.

— Может случиться так, что Риту вовсе не исчезла. Пока Аннис не видела, ее утащила Глубинная тьма. Затем она вселилась в нее и покинула это место. После инцидента у печати Рэна видело еще много человек, и за ним не было замечено странностей. Риту же просто исчезла.

— Нет! — Шен схватил его руку и с силой сжал предплечье, словно пытаясь заставить молчать этим действием. — Этого не может быть, ясно? Риту не могла!..

Муан был прав. Его предположения звучали правдоподобно.

Но если это произошло с Риту, что тогда?.. Что тогда делать ему?!

Это ведь он взял ее в орден. Он позволил ей изучать песенник. Это его черный замок стоял нараспашку.

Если с Риту случится что-то непоправимое, это будет его вина.

— Нет, это Рэн, — с силой помотав головой, произнес Шен. — Должен быть Рэн.

— Шен…

— Замолчи!

Муан пристально посмотрел на него.

— Хорошо. — Он вздохнул, окидывая взглядом окружающее пространство. — Нужно сообщить старейшинам, что Глубинная тьма ушла.

— Нет! — тут же выпалил Шен.

Взгляд Муана вновь принял недоуменное выражение.

— Ты ведь сам говорил, что это даже посерьезнее секты Хладного пламени. И не собираешься сообщать об этом?

— Ты не понимаешь?..

Шен вгляделся в его глаза и осознал, что Муан искренне не понимает.

— Глубинная тьма была не только моим проклятием, но и моей защитой. Если ее не будет… Что их всех остановит?

— Остановит?.. — переспросил Муан, постепенно начиная осознавать.

Тьма, незримо стоящая за плечами проклятого старейшины, пугала всех в ордене РР. Старейшины ненавидели Шена и боялись, но им приходилось мириться с его существованием. Ученики разбегались прочь, и мысли не допуская наведаться на пик Черного лотоса. Замок мог месяцами стоять открытым, пока Шен отсутствовал, и никому не взбрело бы в голову прокрасться внутрь.

Как изменится все, если станет известно, что опасности больше нет?

— Но… тебя больше не ненавидят, как раньше… Никто не станет…

— Уверен? — холодно переспросил Шен. — Уверен, что, узнав, что я больше им не угрожаю, никто не захочет отомстить за былые обиды?

Муан молча покачал головой. Он на самом деле был далеко не уверен в этом.

— Что же делать?

— Во всяком случае, ничего не сообщать. Если повезет, нам удастся быстро разыскать Рэна и вернуть его.

— Но проклятой метки больше нет. У тебя в любом случае больше нет власти над Глубинной тьмой.

— «Скорее всего», нет, — поправил его Шен. — Мы не знаем наверняка.

Глава 153. Уведомление о тьме над Хэфанем

Весть о том, что на Хэфань опустилось бедствие, разлетелась по окрестным землям. И пока одни бежали прочь, находились и те, кто потянулись в обезлюдевший город, не страшась возможных опасностей. Среди них люди были разные: разбойник с большой дороги и успешный купец, почти слепая старушка, не имеющая дома, и служанка разорившихся господ, дети-сироты и грозные наемники. Всех их объединяло одно — они были мародерами. И каждый из них пришел в место, где все умерли, чтобы улучшить свою жизнь.

Богатые дома стояли нараспашку. Внутри была уйма золота, серебра и парчи. Да будь эти вещи хоть трижды прокляты, если они помогут выжить, это того стоит.

Был среди мародеров и заклинатель. Молодой мужчина в черных одеждах с вышивкой на рукавах, изображающей коренастое дерево с чередой раскиданных в ветвях мелких желтых цветов. Он нес на плече большой туго набитый мешок.

— Надо было взять с собой учеников… — бормотал он себе под нос. — Кто бы знал, что тут столько дармовой наживы… И как все унести… Может, прикопать пару сундуков в лесу?..

Вдалеке послышался шум. Человек поднял голову и увидел, что два мародера спорят между собой, перетягивая большой сундук. Один из них орал, что сперва нужно отыскать ключ и глянуть, что внутри, другой же хотел загрузить сундук на повозку, возражая, что на это нет времени.

Не мудрствуя лукаво, заклинатель решил проверить свои скромные духовные возможности и послал в сундук волну духовной энергии. Тот выскочил из рук спорщиков, ударился о брусчатку и распахнулся. Наружу вывалились какие-то коконы.

Мародеры застыли перед ним, пытаясь понять, что видят. Ткань на коконах местами истлела, и из-под нее проглядывали кости. Судя по размерам коконов, то были мертвые дети. Пахло от содержимого сундука отвратительно.

— Что это такое?! — в ужасе закричал один из мародеров.

— Где ты взял этот сундук?! — завопил другой.

Оба обернулись на дом, из которого только что вынесли свою наживу. С виду это было богатое поместье, однако за его воротами, вероятно, творились ужасающие злодеяния.

Заклинатель убрал с лица выбившуюся прядку волос и тоже кинул взгляд на резные ворота. Хотя не все ли равно, что там раньше творилось, раз все в этом городе погибли?

[Поздравляем! — разразилась Система. — Доступно новое сюжетное задание «Наказание зла, обретающегося в Хэфане»! Принято сюжетное задание «Наказание зла, обретающегося в Хэфане»! Второстепенному злодею начислено +100 баллов!]

«Эй, Система! — возмутился заклинатель. — А ты не офигела сама находить задания и сама же их принимать?»

[А вот пользователь номер два не жалуется!] — наябедничала та.

«Да он просто недалекий по жизни!»

[Мне так не кажется].

«В любом случае, — оборвал неуместный спор человек. — Какого черта второстепенный злодей должен наказывать зло? Ты в своем уме? И вообще, хватит принимать задания! Я хочу жизнью наслаждаться, а не вот это вот все!»

[Пользователь номер один наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО может двигаться и вершить сюжет! Вам присвоена роль Глубинной тьмы, но главный герой все еще не поглотил вас, как предписано в сюжете. Раз этого еще не произошло, вы будете двигаться в этом направлении, выполняя задания на благо сюжета!]

«Не собираюсь я двигаться в этом направлении!» — возмутился Ер.

[Позвольте напомнить: если ваши баллы опустятся до 0 — вы умрете. Если главный герой не сможет выполнить основной сюжет — вы умрете. Если вы умрете в этом мире, Система не гарантирует, что вы сможете переродиться еще раз в другом].

«Эй! Это была речь для пользователя номер два! Как ты можешь быть такой жестокой и применять ее ко мне?!»

[Все ради блага сюжета].

Эту чертовку ничем не пронять.

Ер недовольно скривился и вновь перевел взгляд на содержимое сундука и вопящих рядом людей. Смирившись с неизбежным, он сделал шаг вперед и вдруг заметил справа привлекательную вывеску. Это была винная лавка.

— Вино? — недоверчиво произнес он. — Винишечко! Наконец-то я смогу выпить! Не пил чертову тучу лет!!

Задания Системы тут же отошли на задний план. Ер влетел в лавку, схватил кувшин вина и осушил его залпом. Ощутив легкое опьянение, он потянулся к следующему кувшину и осмотрелся по сторонам.

— Ох, не-е-ет… В этом городе нет свежей пищи! Зачем я вообще явился в этот чертов Хэфань?!

[Потому что не можете не следовать сюжетному заданию «Тьма над Хэфанем»?] — предположила Система.

«Отстань, чертовка, я в печали».

Осушив еще два кувшина, Ер почувствовал тяжесть на сердце, прибивающую его к столу. Решив не сопротивляться естественному ходу вещей, он прикорнул на столешнице.

Стоило его сознанию отключиться, как некто другой открыл принадлежащие ему глаза. Рэн ошарашенно подскочил на месте, ощущая легкое опьянение, и стал озираться по сторонам. Где он? Как здесь очутился? Последним воспоминанием было то, как он пытается помешать Аннис и другой девчонке провести ритуал тьмы. У него не вышло?! Эти провалы в памяти неспроста! Неужели он одержим?!

Рэн, заплетаясь одной ногой за другую, вывалился из лавки на улицу. Необходимо немедленно найти храм и провести обряд экзорцизма!

Иссиня-черные одежды с белыми черепами на спинах. Самая устрашающая сила государства. Карт-бланш на все действия. Чтобы карать, им не нужно дозволение суда, и дополнительное следствие им не нужно. Подчиняются лишь императору.

Их девиз: «Все, что рождено, должно умереть». Имперское контрольное бюро.

Черные воины ворвались в Хэфань перед заходом солнца, волной пронеслись по городу и застыли перед воротами магистрата. Такого же покинутого, как и все здесь.

Их было три десятка. Руководил ими мужчина, чье лицо казалось молодым, но в глазах отражалась холодная скука слишком много повидавшего на своем веку человека. Глаза эти были иссиня-черными, как и волосы, заплетенные у висков в косички и собранные в тугой хвост. Про этого человека ходило много слухов и легенд, но только воины имперского контрольного бюро наверняка знали, что все это правда.

Ю Си, глава контрольного бюро, развернулся к своим подчиненным, чтобы раздать команды:

— Отряд три осмотрит окрестности Хэфаня. Обращайте внимание на любые подозрительные вещи и задерживайте всех сомнительных лиц. Отряд два будет изучать бумаги магистрата. Ищите любые нарушения и тщательно проверьте переписку с представителями власти. Я с отрядом один изучу город.

Шену совершенно не хотелось вновь встречаться со «своим» братом, поэтому узнавать, когда Рэн вернется в орден, отправился Муан. Сам же хозяин Проклятого пика вернулся к печати перед залом Глубинной тьмы. Пусть песенник исчез, Шен был уже достаточно сведущ в принципах работы разных печатей, чтобы попытаться разобраться с тем, что начертила Риту.

Он перерисовал печать на пустой свиток, пытаясь припомнить, видел ли уже похожие символы. Внутренний голос настойчиво подгонял и требовал мыслить более расторопно. Ощущение, что он безнадежно опаздывает, заставляло пульс панически ускоряться.

Риту куда-то переместилась — но Шен не видел привязки телепортации. Вязь линий была такой витиеватой, что он терял начало, пока двигался за символами. Где-то те были выписаны четко, в других местах сами узоры складывали дополнительные смысловые элементы, и заметить это можно было, только внимательно изучив каждый завиток.

«Начнем с того, как печать вообще может исполнять желания? — подумал Шен, вглядываясь в перерисованные символы. — Разве это не слишком нереалистично?»

Шен прошелся по пустынным холлам.

— Риту активировала печать. Энергия Глубинной тьмы стала ее подпитывать. Аннис подумала: «Исчезни». Рэн выбил Аннис из контура, — принялся вслух размышлять он, словно надеясь, что сам черный замок может подкинуть подсказку. — Такова последовательность событий… Но я не понимаю самой сути печати! Как она может исполнять желания?

Шен бродил по замку несколько часов. Задумавшись, он совсем потерял счет времени. Муан давно уже должен был вернуться.

Осознав, что запомнил печать вплоть до мельчайшей черточки, Шен засунул свиток в карман и направился к выходу из замка.

Все еще шел дождь. Выйдя наружу, старейшина пика Черного лотоса прислонился к дверям, прячась от капель под небольшим карнизом. Струйки дождя стекали прямо перед его лицом, на площади образовались большие лужи. Далекие пики скрывались в белесой водяной дымке.

«Муан?» — мысленно позвал Шен.

Обождав какое-то время, слушая шум дождя, Шен попробовал еще раз, на сей раз вслух:

— Муан!

Шен вынырнул из своих мыслей, когда старейшина пика Славы громко шлепнул ногами по луже. Снова светловолосый (с небольшим пепельным оттенком), одетый в традиционные одежды пика Славы, прославленный мечник приближался, держа над головой белый бамбуковый зонтик.

Шен вздохнул с облегчением и улыбнулся.

— Ты отчего не отзывался? — не дожидаясь, пока Муан подойдет, издалека наехал он. — Неужели не слышал, что я тебя звал?

— Слышал. Но, похоже, ты не услышал моего мысленного ответа, а вслух отозваться я не мог.

Муан подошел к нему и занес над ним зонтик. Только сейчас Шен ощутил, что дождь частично вымочил его рукав и сапоги.

— Я уже давно думал о том, чтобы проверить принцип работы нашего мысленного чата. Предполагаю, что когда мы находимся далеко друг от друга, то мысленная речь становится не слышна и приходится обращаться вслух.

— Я тоже об этом думал, — согласился Муан. — Ты не замерз стоять здесь? Пошли внутрь.

— В замке гораздо холоднее.

— Нам просто нужно вновь разжечь жаровню.

Шен усмехнулся и толкнул спиной двери, к которым прижимался. Черный замок встретил заклинателей влажным, промозглым холодом.

— Ты видел Ала? — неожиданно спросил Шен.

Лицо Муана приобрело не слишком довольное выражение.

— Нет, я его не видел, — сухо сообщил он.

— Надеюсь, он не совершит что-то необдуманное… — Шен замер, наблюдая за тем, как Муан складывает зонтик. — Наверное, следует поговорить с ним прямо сейчас, — с сомнением произнес он.

Старейшина пика Славы поднял на него взгляд. Его лицо выражало немой вопрос.

— Он сказал мне, что знает, кто я такой. Что я вовсе не учитель Шен, а человек из другого мира, занявший чужое тело. Вся его речь звучала довольно претенциозно, и сгоряча я сказал, что больше никогда не назову себя его учителем.

Муан, дернувшийся при первой фразе, к концу речи Шена заметно успокоился и даже улыбнулся кончиком губ.

— Тогда что не так? Беспокоишься, что он разболтает? Как этому мальчишке вообще удалось узнать?

Шен покачал головой.

— Дело не в этом…

— Только не говори, что думаешь, что был слишком резок!

— Нет… То есть… Меня беспокоит кое-что другое.

— Если заботишься о его репутации, можешь попросить старейшину Лунга принять его или старейшину Лева. Необязательно возвращать его на пик Таящегося ветра.

— Это я тоже понимаю.

— Тогда в чем твои сомнения?

— Я не должен был так легко отказываться от него.

Муан уставился на хозяина Проклятого пика, очевидно не понимая, что здесь неправильного.

— Приняв его в качестве своего ученика, я возложил на себя определенную ответственность. К тому же у Ала было тяжелое детство и недостаток родительского внимания, и учитель для него больше, чем просто учитель. Теперь Ал взбунтовался и повел себя не так, как подобает прилежному ученику. И я просто отказался от него. Это как-то неправильно. Конечно, гораздо проще будет выгнать его и забыть о проблемах, связанных с ним. Однако разве не похоже это на простое бегство от ответственности? Ал ведь не вещь, которую можно выбросить, если стала неудобной. Я давал ему обещания. Все это гораздо сложнее принципа «мне не нравится, каким ты стал, поэтому уходи». Та ответственность, которую я взял…

— Шен, прекрати говорить, — перебил его Муан.

Тот удивленно посмотрел на него.

— Я понял, что ты имеешь в виду, еще в середине этой речи.

— О, — протянул Шен немного смущенно. — Я просто пытался выразить, в чем именно заключаются мои сомнения. Точнее, сомнений больше нет. Это моя ответственность, и мне нужно придумать, как урегулировать ситуацию. Просто отмахнуться от него, словно он ничего для меня не значит, я не могу.

— Ты верно сказал: ты его учитель, — весомо произнес Муан. — Учитель, а не отец. Хотя даже родные отцы могут поступать жестоко и отказываться от своих детей. В каком мире ты жил? Там в самом деле так уважают детей? В принципе уважают чувства простых людей? Или дело в тебе? Может, ты не осознаешь, но учителя в нашем ордене изгоняют учеников и за меньшие провинности. Твой Ал и правда слишком многое себе позволяет.

Шен молчал, переваривая его слова.

— Пусть так, — наконец произнес он. — Дело не в том, что здесь так не принято. Дело в том, что по-другому я не могу.

Муан закатил глаза. Он чувствовал: рано было радоваться, что Ала не видно рядом.

— И что же ты намереваешься делать с его наглостью? — недовольным тоном уточнил он. — Уверен, что способен с ним сладить? Особенно после того, как он узнал, кто ты.

— Что-нибудь придумаю. Ладно, тогда я пойду. Меня беспокоит, что Ал мог решить, что его и вовсе исключают из ордена. Нужно поскорее прояснить для него ситуацию. К тому же… Я не хочу растерять их всех.

Муан немного вздрогнул от последней фразы. Ведь и правда, за последние сутки Шен растерял всех своих учеников, да еще и Риту, способ найти которую он, вероятно, еще не придумал.

— Одолжишь зонт?

Муан смиренно выдохнул и протянул ему зонтик.

Шен уже сделал шаг к дверям, когда мечник произнес:

— Я… видел его.

Старейшина пика Черного лотоса обернулся и удивленно приподнял бровь. Муан чуть покраснел от смущения.

— Я видел лишь краем глаза! Они с Аннис пронеслись мимо, совсем вдалеке…

Шен ничего не ответил, продолжая взирать на него.

— Это было на пике Таящегося ветра. Они бежали вниз по западной дороге.

Кивнув, Шен толкнул входную дверь, на ходу открывая зонт. Серый мир снаружи постепенно погружался в сумерки. На то, чтобы найти Ала до темноты, оставалось не больше часа.

«А он ведь теперь может жить в черном замке, — меланхолично осознал Шен. — Во всяком случае, пока не удастся вернуть Глубинную тьму».

Но в том, удастся ли ее вернуть в принципе, старейшина пика Черного лотоса был далеко не уверен.

Споткнувшись, Рэн влетел через порог храма, проскочил еще пару шагов, пытаясь достичь равновесия, и замер. Серый пепел взмыл в воздух от резкого порыва ветра. Рэн неверяще уставился на пустой зал. Внутри не было ни одной живой души, будто все вымерли.

Впрочем, и улицы, по которым пробегал старейшина пика Росного ладана, оказались полностью покинутыми. Что происходит? Что это за город такой? А может… может, он уже на том свете?

Бледное лицо Рэна приобрело синюшный оттенок. Он не должен идти к Желтому источнику! Для него еще рано!

Рэн судорожно осмотрелся по сторонам. Кучи пепла лежали между колоннами. Заклинателю показалось, он видит кровь, запекшуюся на алтаре. Словно все замерло за мгновение до того, как со всех сторон выпрыгнут демоны. Старейшина пика Росного ладана попятился и выскочил наружу.

Заходило солнце. Алые блики растекались по сводам пагоды, словно свежая кровь.

Рэн сплюнул на землю и побрел прочь.

Выходя за ворота храмового комплекса, он вновь обернулся на залитую солнцем пагоду. Не глядя сделав шаг на улицу, он неожиданно налетел на что-то. И, упав на брусчатку, уставился на огромный белый череп перед собой.

Рэн смотрел на него, осознавая, что вот они, пришли по его душу духи погибели. Вся жизнь пронеслась перед глазами, Рэну стало до ужаса себя жалко. Он ведь так молод! Так талантлив! Его тело могло еще долгие годы, не зная увядания и болезней, верно служить ему! Да почему эта напасть именно на его голову?! И все из-за чертового демона, проклятого старейшины! Остальные не слушали — и вот к чему это привело!

Человек, на которого натолкнулся Рэн, развернулся к нему. Только когда череп скрылся с глаз старейшины пика Росного ладана, он осознал, что это рисунок на одежде.

На Рэна уставились два презрительно-холодных глаза-уголька.

Из положения сидя Рэн перекатился на колени.

— Н-нефритовый государь? — пролепетал он.

Со всех сторон на него надвинулись воины в черном.

— Нет! Не дай своему призрачному войску забрать меня!

Человек по центру продолжал взирать на Рэна с холодным равнодушием.

— Командующий, кажется, этот человек не в своем уме. Что нам с ним делать? — спросил подчиненный, стоящий по правую руку от Ю Си.

Глава контрольного бюро чуть изменил наклон головы. Подчиненный выступил вперед.

— Эй ты. Ты видел, что здесь произошло?

Рэн яростно замотал головой.

— Нет! Совсем ничего не видел! Совсем ничего! — залепетал он, переводя взгляд с воина на господина. — Отпустите меня, нефритовый государь! Мне еще рано умирать!

Помощник Ю Си усмехнулся.

— Господин, кажется, этот человек вас узнал. Ваша репутация опережает вас, господин.

Игнорируя его слова, господин Ю обратился к стоящему на коленях у его ног человеку:

— Ты местный?

— Местный?! — в ужасе переспросил Рэн. — Я не демон!!

— Бедствия привлекают всякое отребье, — прокомментировал подчиненный. — Должно быть, этот полоумный явился сюда вместе с мародерами.

— Не будем тратить на него время, — решил Ю Си.

Он уже развернулся было и сделал шаг в сторону, но остановился и вновь обернулся к Рэну:

— Ты. Ты что-то забрал из этого города? — задавая вопрос, он протянул к Рэну руку.

Увидав, что сам нефритовый государь, владыка преисподней, тянет к нему свою лапищу, старейшина пика Росного ладана взвизгнул аки умирающий сурок и стремглав бросился прочь, не разбирая дороги.

Именно по этой причине, не пробежав и десятка метров, он стукнулся о колонну перед храмовым комплексом и растянулся на земле.

— Что за впечатлительный тип, — глядя на эту прискорбную картину, прокомментировал Ю Си. — Не думал, что так известен в отдаленных областях страны.

Немного полежав, Ер резко подскочил, поправил одежду и невозмутимо вытер кровь, струйкой стекающую со лба. Заметив, что находится в окружении, он остановил свой взгляд на центральной фигуре и нарочито-вызывающе произнес:

— Ты еще кто такой?

Воины застыли, уронив на брусчатку свои челюсти. Даже Ю Си чуть удивился.

Ер ощупал себя и заметил пропажу.

— Где мешок, что был при мне?! Это вы его забрали?

— Вот же ж мелкий!.. — возмущенно воскликнул помощник Ю Си, замахнувшись на Ера. — Ты, верно, смерти ищешь!

— Ты что себе позволяешь, а? — возмутился Ер. — Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?

— А сам-то? Сам уже забыл, с кем говоришь?!

Ю Си сложил руки на груди, молча наблюдая за их перепалкой.

— И кто это? Кто? Кто? — вызывающе воскликнул Ер, дергая подбородком.

— Глава имперского контрольного бюро, командующий Ю Си!

— Чего? Какого бюро? — Ер почесал за ухом. — Не припомню, чтобы писал о таком в новелле…

— Уходим, — в этот момент произнес Ю Си и первым пошел вперед по дороге.

— Эй ты! — возмутился Ер. — Так и уйдешь?! Я еще не успел представиться! Эй!.. — Отряд воинов в черном быстро отдалился от храма. — Ну и вали. — Ер осмотрелся по сторонам. — Система! Только не говори мне, что личность этого тела вернулась!

[…]

— Система! Чего молчишь??

[Вы же просили не говорить].

«Какого демона? Разве я не писал, что Глубинная тьма смогла подавить личность главного героя на долгие годы? А это всего лишь какой-то третьесортный персонаж!»

[Возможно, вы не до конца понимаете, как использовать силы Глубинной тьмы? — предположила Система. — Я уже наблюдала нечто подобное].

«К черту лысому! — решил Ер, обернувшись на храм. — И зачем тот тип сюда приперся? Помолиться решил?.. — Вопрос риторический. — Пойду-ка задание выполнять, может, разживусь чем полезным в том богатом доме, раз уж мешок где-то посеял».

— Ты собираешься уйти из ордена?

Аннис догнала Ала в его, а если точнее, уже «их» местечке, скрытом от посторонних глаз буреломом и таком удобном для уединения или приватных разговоров. Волчара эполетом сидела на ее правом плече.

— Я никуда не уйду до тех пор, пока мне будет позволено остаться. И даже если меня изгонят, я буду скрываться, но до последнего не покину это место. Даже если я никогда не смогу быть рядом с Шеном, я положу жизнь на служение ему.

Аннис несколько опешила от такой откровенности. За время отсутствия Ала она уже отвыкла от его ежедневной одержимости.

— Все это притворство! — чуть подумав, резко произнесла она.

— Притворство? — хмыкнул парень. — Это единственное настоящее, что у меня есть.

— Сомневаюсь, что ты сможешь усмирить свою гордость. Служить ему? Ты? Не в этой жизни.

— Да что ты вообще понимаешь? Твоя привязанность к учителю никогда не была настоящей!

— Да потому что я люблю тебя!

Выкрик вознесся к верхушкам деревьев и вместе с каплями дождя упал на землю.

— Не нужно этого, — поморщившись, произнес Ал. Парень был совсем не впечатлен.

Аннис криво улыбнулась.

— Теперь понимаешь? Как ощущения, когда тебе признается человек, к которому ты не питаешь взаимности? Тебе в тягость эти чужие чувства, не так ли?

— Не переходи черту, — угрожающе произнес Ал, ощутив, что его сердце екнуло после ее слов.

— Ты уже понял, куда я веду, правда? Именно это ощущает учитель, когда ты пытаешься ему навязаться!

— Да замолчи ты!

— Наверное, он думает, как это все утомительно… Он вынужден делать вид, будто ничего не замечает, чтобы не портить ваши с ним отношения. Думаешь, учитель такой недалекий? Он просто не мог раз и навсегда расставить все точки над и, потому что это могло окончательно разбить тебе сердце! Как бы ты продолжил общаться с ним после такого?

— Я же сказал — хватит! Я больше даже не его ученик! Я просто хочу помогать, пусть даже это будет служение своему господину!

— Ты обманываешь самого себя! Разве дело не в надежде, которую ты все еще питаешь?

Ал до крови впился ногтями в ладони.

— Дело ни в каких не в надеждах! Я уже осознал это. Я просто не хочу… уходить.

— И я не хочу, чтобы ты уходил. Просто стань снова тем Алом, каким ты был в момент нашего знакомства.

Тот криво усмехнулся.

— Того наивного мальчишки больше нет.

Аннис тихо фыркнула.

— Будто сейчас ты такой разумный!

— Разве мы не начинали этот разговор с того, что потеряли статус личных учеников? Как он перешел на мои отношения с Шеном?

Аннис ощутила, что еще немного — и она ударится лбом о ближайшее дерево.

— Ты сам его перевел на эту тему! Но ты прав: твое возвращение напрямую зависит от этого.

Ал недоверчиво посмотрел на девушку.

— Ты в самом деле веришь, что я все еще могу вернуться?

— Верю.

— Как наивно. Ты не слышала того, что сказал мне Шен. Он был очень зол. Он сказал, что никогда не назовет себя моим учителем.

Аннис растерянно закусила губу. Она, признаться, не ожидала, что учитель выразился настолько резко.

— И что с того? — спросила она после небольшого раздумья. — Так просто сдашься?

— Разве что-то может измениться от того, сдамся я или нет?

— Не попробуешь — не узнаешь. Разве ты теряешь хоть что-то?

— Ты права. Хуже того, что уже произошло, вряд ли что-то возможно.

— Я помогу тебе, если ты пообещаешь мне одну вещь.

— Я слушаю.

— Прочитаешь несколько книжек о любви, что я тебе дам.

— Эти девчачьи штучки? — фыркнул Ал.

— Прочитаешь не отвлекаясь, — наставительно подчеркнула Аннис.

— Договорились, — смирился Ал. — Так какой план?

— Чтобы учитель принял нас обратно, нужно сделать нечто выдающееся… — произнесла девушка и задумалась.

Ал молча ожидал, пока она обдумает свои идеи.

— Ты же тоже хочешь спасти Риту? — неожиданно спросила она.

— Конечно, — немного растерянно подтвердил Ал.

— Давай повторим тот ритуал. Печать все еще нарисована. Все получится, если ты займешь место Риту. Она говорила, что эта печать исполняет желания. Если на сей раз никто нам не помешает, мы сможем вернуть ее.

Подол его одежды промок, сапоги напитались водой и были заляпаны грязью. Настал тот момент, когда Шен порадовался, что до сих пор не переоделся в свои одежды (не до того было) и ходит в просоленном морской водой белоснежном (когда-то) костюме. Если раньше он сомневался, не постирать ли его, то теперь точно в мусор.

Уже стемнело окончательно. Дождь все не прекращался, а Ала не было видно. То, что они с Аннис несколько часов назад пробегали по этой дороге, было так себе ориентиром для поисков. Вздохнув, Шен присел на лавочку, только потом сообразив, что она мокрая.

Дождь барабанил по листве и бамбуковому зонтику.

Ал шел по темной дороге, размышляя над предложением Аннис. Сама девушка вернулась на пик Персикового цветка, а Ал намеревался проверить, не выкинули ли его вещи из общежития пика Таящегося ветра. Если за ним до сих пор числится та койка, это было косвенным подтверждением, что ему официально разрешено остаться в ордене. Правда, могло так статься, что Шен просто не успел сообщить главе ордена об изгнании своего бывшего ученика. Расслабляться в любом случае было бы самонадеянно.

Ала привлекло белое пятно у дороги. Присмотревшись, он сообразил, что это человек сидит на лавочке под зонтиком. Причем сидит в кромешной темноте, что странно. На всякий случай Ал проверил меч Тихого рассвета, притороченный за спиной.

Зонтик чуть приподнялся, человек на лавочке определенно взглянул в сторону Ала.

— Ал, — произнес знакомый голос.

Сердце бывшего ученика замерло, а затем ускоренно застучало.

— В-вы… что вы здесь делаете?

— Жду тебя.

Ал почувствовал, что мятущееся сердце подскочило куда-то к горлу и мешает дышать.

— З-зачем? — с трудом смог выдавить он.

— Я беспокоился, что сгоряча ты можешь покинуть орден.

К сожалению, Ал с трудом мог различать в темноте его лицо, что уж говорить о мимике. Оставалось ориентироваться лишь на смысл слов и тон голоса.

— Я… не собирался этого делать.

Какое-то время Шен молчал.

— Тем лучше, — наконец произнес он.

Воцарилось молчание. Ала беспокоило, что Шену может показаться, будто он ждет, когда тот отпустит его идти дальше. На деле же парень просто не мог придумать, что сказать, чтобы эта странная беседа продолжилась. Он никак не ожидал, что Шен сам будет искать с ним встречи. Радоваться было преждевременно, и все же Ал не мог унять зарождающуюся в груди надежду.

— Если тебе неудобно возвращаться на пик Таящегося ветра, можешь какое-то время пожить в черном замке.

Алу показалось, что он ослышался.

— Где пожить? — тупо переспросил он.

— На пике Черного лотоса. В черном замке.

— Н-но… разве я смогу это сделать… физически? — от волнения и удивления Ал с трудом сформулировал вопрос.

— Кое-что изменилось. Считай, что врата в залу Глубинной тьмы надежно запечатаны. Если не приближаться к ней, ничего плохого не произойдет. Конечно, если ты не хочешь, я не настаиваю. Все же черный замок не самое уютное место.

— Я хочу! — выпалил Ал. — Очень хочу!

— Тогда давай вернемся вместе, — произнес Шен, поднимаясь с лавочки.

Сердце его было в смятении. На протяжении всего этого разговора он находился в полной растерянности, не представляя, как улучшить отношения с Алом. Шен почувствовал, что находится в ловушке собственных убеждений.

Глава 154. Твоя игра, в которую я сыграю

Идя по мосту к черному замку, даже сквозь пелену дождя Шен заметил свет нескольких синих фонариков, расставленных в окнах первого этажа. Эти фонарики остались еще с праздника Яркой Луны, Шен несколько раз зажигал их, но потом забросил это занятие, а фонарики так и остались стоять на подоконниках комнаты для чаепитий. Сейчас же фонарики призывно горели, сообщая о том, что в замке есть тот, кто ждет его возвращения. Пусть свет был синим, приятное оранжевое тепло заполнило сердце продрогшего хозяина Проклятого пика. Это ощущение оказалось столь ярким, что Шен широко улыбнулся. Сам от себя не ожидал такой бурной реакции на подобную мелочь.

Они с Алом приблизились к замку, и вскоре фонарики скрылись из виду. Шен толкнул тяжелые двери и стряхнул дождевые капли с зонтика и своего плеча. Ал не выдержал и чихнул.

Оставив зонтик у дверей, Шен поманил парня за собой, направляясь в комнату для чаепитий.

Как он и ожидал, там действительно ждал Муан. Пока сам хозяин этого места гулял по горам, прославленный мечник разжег жаровню и обновил талисманы на ней, заварил чай и откуда-то добыл сладости. Кроме того, теперь комнату освещало несколько больших свечей, стоящих на столике неподалеку от розового растения.

Увидев, что Шен вернулся не один, Муан с трудом смог подавить затопившую его разум досаду. Шена не удивило его недовольство. Он ожидал, что эти двое не будут рады видеть друг друга. Но что поделаешь — такая отличная возможность собраться втроем выпадает нечасто. А им определенно есть что обсудить. И некоторые вещи Шен хотел прояснить без отлагательств.

«Зачем ты его притащил? — не сдержался Муан. — Я думал, ты собирался просто сообщить ему, что все еще не отказался от него».

«На это меня сподвигло сразу несколько достойных поводов. Тебе перечислить или смиришься с ситуацией так?»

«Перечислишь позже, а то слишком долгое между нами троими молчание».

Шен спохватился, что они все еще стоят и молча смотрят друг на друга.

— Ал, присядь пока здесь. Я подготовлю твою комнату.

Лицо Муана откровенно вытянулось после этой фразы.

«Вот, значит, как? — не удержался от комментария он. — Значит, стоило Глубинной тьме исчезнуть — и ты в тот же миг приглашаешь его жить здесь?»

«Ну ты ведь дважды отказался принять его на свой пик, когда я просил».

Муан возмущенно ударил подушку, лежащую на диванчике. Ал удивленно изогнул бровь, узрев этот резкий, ничем не мотивированный выпад.

— Нет, пожалуй, мне потребуется твоя помощь, Ал, — решил Шен. — Пойдем со мной.

Парень, только усевшийся за столик, вновь подскочил и вытянулся рядом с Шеном. С кислой миной Муан присел, а затем прилег на диванчик, сложив руки на груди.

— Давай быстрее, чай остывает, — вслух произнес он. — Мелкий может не возвращаться.

Ал возмущенно дернулся, услышав последнюю фразу, а Шен иронично улыбнулся. Развернувшись, он направился обратно в главный холл, не прерывая при этом мысленного диалога с Муаном. Ал хвостиком шел следом.

«Ну вот это первая причина, — сообщил Шен. — Меня всегда напрягала ситуация, что Алу приходится жить в общежитии пика Таящегося ветра, несмотря на то что он мой личный ученик. Раз сейчас есть возможность улучшить его жилищные условия, почему бы этого не сделать? Хотя бы временно. К тому же, и это вторая причина, я понятия не имею, как урегулировать произошедшее. Я ведь не могу сказать, что все забыл и простил. Во-первых, это совсем не так, и только безграничное терпение позволяет мне сейчас делать вид, что меня не бесит его поведение… Во-вторых, если я так просто пойду на попятную, он точно не сможет усвоить урок. Так что слово я свое сдержу и учителем себя называть не буду. Тогда как улучшить наши отношения? Задачка не из легких. Я ведь не могу часто искать с ним встречи, а без этого наши взаимоотношения не сдвинутся с мертвой точки. Вывод: надо сделать так, чтобы он как бы случайно почаще попадался мне на глаза. И то, что он теперь будет жить неподалеку, — хорошая возможность. Во всяком случае, я не могу сейчас сосредоточиться на этом вопросе, есть много дел куда важнее, и мне будет спокойнее знать, что Ал не шляется черт знает где и хотя бы точно имеет крышу над головой».

«Ну», — отозвался Муан на всю эту длинную речь.

Шен понял по тону, что тот все еще недоволен, но понимает его резоны. Тем временем они с Алом как раз подошли к лестницам. Шен решил, что выделит Алу комнату на втором этаже. Там вообще было много гостевых комнат. Правда, мебели внутри не было, да и вообще «гостевыми» Шен окрестил их весьма условно.

Так что сперва следовало спуститься в подвал за тахтой.

Шен свернул на лестницу, ведущую вниз, и поманил Ала за собой. Глаза парня чуть расширились, по плечам пробежали мурашки. Хотя, вероятно, дело было в гуляющих по замку сквозняках и мокрой одежде Ала, но, может, и в том, что в его разум закралась мысль, что Шен выделит ему комнату в подвале. Подлая мысль не покидала его сознание на протяжении всего пути вниз, а затем и по жутким длинным коридорам, освещаемым неровным светом, исходящим от огня на ладони Шена.

«И третий повод», — продолжил Шен.

«О, так это не все поводы?..» — буркнул Муан.

«Нам троим нужно поговорить», — продолжил хозяин Проклятого пика, не обращая на тон мечника внимания.

Хотя, если подумать, отчего он так недоволен? Не соревнуется же он с Алом за внимание?

Точнее, Шен уже давно заметил, что соревнуется.

И это его раздражало.

«И о чем же мы собираемся говорить?» — тон Муана прозвучал ехидно.

«Скоро узнаешь», — отмахнулся Шен, осознавая, что слегка раздражается.

Они как раз подошли к нужной комнате, так что не отвлекаться на мысли Муана стало просто. Шен заглянул внутрь и обнаружил ровно то, что искал: склад мебели. Среди прочего внутри находилась тахта с широкими спинками, но без балдахина. Матрас, одеяло и покрывало лежали сверху и выглядели дорого, пусть и несколько пыльно.

— Давай я возьмусь с этой стороны, а ты берись с той, — скомандовал Шен.

Ал, потрясенно рассматривающий комнату, не сразу осознал, что от него хотят.

На то, чтобы затащить массивную тахту на второй этаж, ушло добрых пятнадцать минут. Шен толкнул ногой дверь почти наугад, смутно припоминая, что должно находиться внутри комнаты.

Затащив тахту и оглядевшись, он осознал, что память его не подвела: там действительно не было ничего. Ну и ладно.

— Ну вот, как тебе новая комната? Переночуешь так — а завтра внимательнее изучишь подвальные склады и выберешь себе мебель по вкусу, — произнес Шен, хлопнув ладонью по покрывалу.

Поднялось облако пыли. Шен закашлялся и немного смутился.

Ал все еще имел несколько ошарашенный вид. Он с потрясением рассматривал просторную комнату с узкими вертикальными окнами, тянущимися почти от пола до потолка. И в окнах, похоже, были настоящие стекла. Уже одно это казалось слишком роскошным.

Тахта тоже была роскошной, а пыльное покрывало парень сам постирает. В общем, осознав-таки, что прямо сейчас стоит в-своей-собственной-комнате на пике Черного лотоса, Ал расплылся в счастливой дурной улыбке.

— Возвращайся в чайную комнату, а я схожу переодеться и вернусь, — произнес Шен.

Ал тупо кивнул, все еще озираясь по сторонам. Шен отвернулся, довольно улыбнувшись. Видеть такую искреннюю радость на лице парня было до смешного приятно. Уже один этот факт стоил того, чтобы предложить ему пожить здесь. Для Шена это предложение было сущим пустяком (в конце концов, замок был просто огромен, тут могли бы разместиться десятки учеников, а не один-единственный), а для Ала определенно имело огромное значение.

В прошлой жизни Шену и самому приходилось снимать жилье, поэтому на собственной шкуре довелось узнать, как ценен свой угол. Ощущение, когда остаешься на улице после захода солнца, провожая взглядом прохожих, и думаешь, что все они спешат по домам, а тебе пойти некуда, — не самое приятное. Он прочувствовал это всего пару раз, когда приходилось экстренно переезжать и искать новое жилье, однако тогда он был уже взрослый. Ал же определенно столкнулся с подобными проблемами еще до вступления в орден.

Шену было приятно думать, что он может немного помочь ему таким образом.

Хозяин Проклятого пика поднялся в свою башню, до которой от комнаты Ала путь был неблизкий и витиеватый, распахнул шкаф и оценивающе окинул взглядом лежащую там одежду, одновременно расстегивая свой грязный наряд. Отвернувшись, раз уж выдалась оказия, он наскоро отер тело влажным полотенцем, а затем снова вернулся к шкафу. Оригинал, которого он недавно видел в видении, когда тот сотворил непоправимую печать, как раз был в серебристых одеждах пика Черного лотоса. Инстинктивное желание быть не как он заставило Шена надеть свой багряный наряд. Неожиданно сразу стало как-то уютнее. Шен осознал, что, по всей видимости, красный — его цвет.

Возвращаясь в комнату для чаепитий, Шен сделал крюк и наведался в погреб старины Лева. Взяв два кувшина, он в нерешительности замер на месте, воздев взгляд к потолку и словно прикидывая что-то в уме. После непродолжительных раздумий, кивнув своим мыслям, он сунул эти кувшины под мышки и взял еще два. Обернувшись к дверям и уже собираясь уходить, Шен заметил в углу широкую плетеную корзину. Хмыкнув и решив, что больше не меньше, он сгрузил имеющиеся в руках кувшины в корзину и достал еще несколько, пока место не закончилось. На сей раз картина его полностью удовлетворила, он подхватил корзину за ручку и вышел из погреба.

Вернувшись в комнату для чаепитий, Шен застал дивную сцену: Ал сидел за столом, скромно прихлебывая чай из пиалы, а Муан, все так же развалившись, полулежал на диванчике, оперев щеку на руку и приподняв указательным пальцем бровь, что придавало ему вид немного грозный. При этом он не мигая смотрел на Ала и приговаривал:

— Ты угощайся пампушками, не стесняйся.

Судя по выражению лица Ала, парень слышал скорее: «Сначала ты съешь эту пампушку, а затем я превращу в пампушку тебя».

Шен улыбнулся, отчего-то сочтя эту картину довольно умилительной. Он поставил корзину с кувшинами возле стола и достал из широкого рукава предусмотрительно прихваченный талисман, после чего прилепил его на Ала. На мгновение парень смешался, а затем ощутил прилив тепла. От его одежды повалил пар, через несколько минут она полностью высохла.

За это время Шен достал из корзины бамбуковые стаканы и разлил вино. Ал недоверчиво следил за его действиями, несколько раз пересчитав количество стаканов и оглянувшись по сторонам на случай, если не заметил кого-то еще. Муан соизволил подняться и присесть за столик. Шен приглашающим жестом предложил им разбирать стаканы.

Вино оказалось терпким и сладким, наверное, крепковатым для начала, но что поделаешь.

— Думаю, нам следует поговорить. И откладывать этот разговор по некоторым причинам может быть небезопасно, — произнес Шен, переводя взгляд с Муана на Ала.

Те двое тоже переглянулись, удивленно и с подозрением.

— Вы оба знаете мой секрет, и нам нужно прояснить несколько моментов.

Ал не смог сдержать возмущенное негодование, проскользнувшее во взгляде, направленном на Муана. Он тоже знает?! Это была его тайна! Его ключ к Шену! А теперь и мастер Муан знает?!

Муан же изучал Ала спокойным оценивающим взглядом. Под этим взглядом словно крылись размышления: «А можно ли доверить этому мальцу такой секрет? Надежен ли он? Не безопаснее ли просто прикончить его?»

Последнее, конечно, сущее ребячество, чтобы предостеречь Ала. Муан прекрасно знал, что не убьет мальца хотя бы по той простой причине, что Шен этого не допустит. Но Алу об этом знать было вовсе не обязательно.

— Ал, как ты узнал обо мне?

Парень перевел взгляд на Шена, а затем уставился на недопитое содержимое своего стакана.

— Я… подслушал разговор… когда вы говорили с тем демоном.

Шен нахмурился и чуть качнул головой.

— С каким демоном?

— Который прикинулся Ми Деми, той новой старейшиной пика Сиреневого рассвета. Помните? Вы приказали мне не слушать, но я боялся пропустить, когда вы позовете меня, поэтому…

Шен несколько оторопело уставился на парня, хлопая ресницами.

— Ты знал все это время?

«Ха! Теперь все ясно! — мысленно очень довольным тоном прокомментировал Муан. — Он всего лишь подслушал! Невелика заслуга. Сам бы никогда в жизни не догадался!»

Вероятно, этот факт заставлял мечника по-новому гордиться своей сообразительностью.

— Почему не поговорил со мной раньше? О чем думал?

Ал совсем смешался. Говорить про голос в голове ему показалось не самой удачной идеей, поэтому он просто промямлил, что долго не мог осознать значения тех слов и сомневался, что делать.

— Ты кому-то разболтал? — резко спросил Муан.

— Никому! Да и кому бы я мог?..

— Да кому угодно, — фыркнул мечник.

— Нет!

— Хорошо. — Шен вздохнул, подливая вино. — Теперь вы двое в курсе, почему иногда я веду себя странно.

Эти двое уставились на него с выражением «даже этот факт не объясняет всех твоих странностей!». В кои-то веки они были так единодушны. Шен недоуменно заморгал.

— Я… допустим. Иногда вам следует подсказывать мне.

Муан залпом осушил стакан вина. Было приятно слышать, что Шен не чурается попросить чужой помощи, однако прославленный мечник уже успел на своей шкуре ощутить, что порой это так ни к чему и не приводит. Он пытался помогать и подсказывать Шену по мере сил, и все равно тот умудряется принимать странные, граничащие с попытками самоубийства решения и ставить мечника в тупик. Ал же просто просиял от счастья, ему словно дали официальное дозволение иногда совать нос в дела Шена.

— А вы… — вино позволило Алу набраться храбрости, — вы можете рассказать о своем мире? Он где-то на небе, да?

Этот парень сейчас завуалированно назвал его «небожителем». Шен ощутил острое желание стукнуться лбом о столешницу.

— Он не на небе, — все же терпеливо разъяснил заклинатель. — А такой же, как этот. То есть… он как бы сильно отличается, но не выше и не ниже по статусу… Наверное…

Щеки старейшины пика Черного лотоса чуть порозовели от смущения. Он осознал, что никогда не признается в том, что какое-то время считал все вокруг лишь ожившей книгой.

Муан искоса посмотрел на него, мягко улыбнувшись, и отпил вина. Он бы хотел задать Шену куда более личные вопросы, чем тот, с которого начал Ал, но не желал, чтобы Шен откровенничал при мальце.

— Даже и не знаю, что рассказать… — произнес тот, задумчиво разливая остатки вина из первого кувшина по стаканам.

Объем информации был так велик, что сложно было вычленить из него самое важное, с чего следует начать. Вообще-то, это он намеревался задавать этим двоим вопросы и теперь несколько растерялся.

— Каков был твой статус в том мире? — подсказал Муан.

Шен улыбнулся уголками губ.

— Всего лишь обычный житель.

— Обычный житель? Земледелец?

Шен широко улыбнулся, позабавленный этим предположением.

— Городской житель, — уточнил Шен. — Города в моем мире огромны, гораздо больше здешней столицы. В моем проживает более шести миллионов человек.

Муан удивленно приподнял бровь, а Ал кивнул с умным видом, дескать «о, вот как, теперь понятно».

— Там такие высокие-высокие дома, в одном таком могут проживать сотни людей. У каждого несколько комнат… Ну, есть не только такие дома, разные есть, просто это такой принцип сохранения пространства, потому что в городах живет очень много народу… Еще там много всякой техники, облегчающей жизнь, но совершенно нет заклинательских штук… Шаманы все еще остались, но все меньше людей верят в их силу.

Шен замолчал, ощутив, что стало как-то очень тихо. Он увидел, что Муан и Ал смотрят на него затаив дыхание, даже наполненные стаканы замерли в их руках недонесенными до ртов.

Кхм… Шен несколько смутился.

[+10 к красноречию главного героя Шена! — неожиданно выдала Система. — +20 к взаимоотношениям с главным героем Алом].

— А что было, когда ты только переместился в этот мир? — спросил Муан. — Как ты справился?

— Я был в полнейшем шоке, — улыбнулся Шен. — И, думаю, из-за этого довольно неплохо справлялся с самого начала, как считаете?

Ал отчаянно закивал, а Муан дотронулся до плеча друга, чтобы поддержать. Шен быстро осушил свой стакан, но это не помогло успокоиться.

Стараясь как-то перевести разговор на более нейтральную тему, Шен выпалил первое, что пришло в голову:

— А помните то странное проклятие, которое действует на меня в Пади Саллан? Хотите узнать, откуда оно взялось?

Муан и Ал закивали.

— Я как-то раз встретил в лесу Пади некую бабку и помог ей собрать рассыпавшиеся из корзины грибочки… — Шен осознал, что это звучит так, словно он уже под грибочками. Однако Муан и Ал слушали очень внимательно. — Ну и после этой встречи все в меня влюбляются там… Кстати, вы не видели, как Рэн чертыхался, прочувствовав на себе действие проклятия. Бедняга никак не мог примириться с тем, что так резко изменил всем своим принципам… Кстати, я давно задаюсь вопросом: отчего он так яростно ненавидит Шена? То есть, конечно, никто не рад проклятому старейшине. И все же разве тот сделал что-то плохое конкретно Рэну?

Ал смотрел на Шена широко открытыми глазами, сияя счастливой улыбкой. Кажется, он даже не понял, что хозяин Проклятого пика задал вопрос. Впрочем, очевидно, парню неоткуда было знать ответ.

А вот Муан призадумался.

— Старейшина пика Черного лотоса всегда был высокомерным. Но Рэн… Помнится, я слышал однажды, как он возмущался, что безродный человек так нагло себя с ним ведет.

— Безродный?

— Ведь вы с главой ордена никогда не называли свою фамилию. Думаю, Рэн решил, что вы такие же простолюдины, как он. Высокомерие остальных он принимал как должное, Шиана уважал как объект для подражания, ты же… точнее, тот Шен в его глазах был человеком одного с ним уровня, но ведущим себя как господин. Вот Рэн и вбил себе в голову, что обязан поставить его на место.

Шен забавно захлопал ресницами, его лицо приобрело ошарашенное выражение.

— И только-то? А я ведь думал, что Шен и в самом деле когда-то жестоко с ним обошелся!

— На словах Шен жестоко обходился с ним при каждой встрече…

Шен возмущенно фыркнул. Какая глупость!

Впрочем, некоторые люди действительно способны раздуть из мухи слона.

— А как тебя зовут? — внезапно спросил Муан.

— Да, как вас зовут? — поддакнул, встрепенувшись, Ал.

Шен отчего-то ощутил напряжение. Все эти расспросы «про него настоящего» приближали его к мысли, что «тогда» он был настоящим, а «сейчас» нет. Они даже время использовали настоящее. Не «звали», а «зовут».

— Разве это имеет значение? То, как меня звали, как я выглядел? Это все в прошлом, разве нет?

Ал тут же закивал, но Муан не смог так легко согласиться. Он пьяно потянулся через стол и ткнул пальцем в правую щеку Шена.

«У тебя была родинка в уголке губ. Вот здесь. Несмотря на то что ты был весь покрыт кровью, я заметил. Мне ведь не показалось, да?»

Шен тупо уставился на него, не сбивая руку, пальцем уткнувшуюся в лицо. Он смотрел на Муана какое-то время, а затем отстранился, в ужасе прикрыв рот ладонью.

— О нет, если так оно и есть, это просто ужасно!

Старейшина пика Славы недоуменно нахмурился, а Ал проницательно прищурился (его мимика стала ярче из-за выпитого алкоголя).

— Неужели из-за того яда я теперь не могу опьянеть?! — с ужасом предположил Шен. — Поглядите на себя: вы ведь уже в кондиции! А я вообще не ощущаю разницы!

Муан оперся о стол и пристально уставился на Шена.

— Сочувствую! — с придыханием определил он и мысленно добавил: «Можешь опьянеть через мои ощущения».

Шен ослабил контроль и подался связи, серебряной линией протянувшейся между ними. По телу разливалось тепло, а ощущение легкого опьянения закружило голову.

— Выпей еще! — потянувшись за кувшином и заново наполнив стакан Муана, предложил Шен.

Прославленный мечник хмыкнул и залпом осушил стакан. Шен тут же наполнил его снова.

Опершись локтями о стол, Муан уставился на него, положив подбородок на ладони.

«Твои волосы были короткими. И сам ты казался поменьше».

Шен залился краской.

«Я не был тщедушным, ясно? И рост у меня был вполне стандартным!»

«И все же чуть-чуть поменьше». — Муан вытянул вперед руки, опуская ладони друг к другу то вертикально, то горизонтально, словно пытаясь наглядно показать, что Шен был пониже и поменьше в плечах.

Тот, словно хищный тушканчик, сверкнул на него глазами.

Муан, прочувствовавший этот предостерегающий взгляд, чуть не подавился слюной.

Шен все еще пытался сделать воинственно-угрожающий вид, когда услышал громкое сопение, превратившееся во всхрап. Повернувшись в сторону Ала, старейшина пика Черного лотоса увидел, что тот мирно спит, уронив голову на скрещенные руки. Все же умение пить никогда не было его сильной стороной. Впрочем, совесть за то, что напоил подростка, Шена совсем не мучила.

Он сосредоточился, постаравшись отрешиться от опьянения Муана.

— Нужно отнести его в кровать.

Муан одарил спящего Ала долгим взглядом.

— Кинь у двери, — предложил он.

Шен неодобрительно покачал головой.

— Я что, зря за тахтой ходил?

— Зала Глубинной тьмы отсюда ближе, — продолжал рассыпаться в идеях Муан. — Я тебе помогу донести.

Шен тяжко вздохнул.

— Ладно, я быстро. Подожди меня здесь.

— Куда пойдешь? — на всякий случай уточнил Муан, наблюдая, как Шен тянет Ала на себя, взваливая на спину.

— В его комнату.

— «Его комнату», — передразнил Муан, скривившись.

— Тебе точно почти тридцать девять? А то больше похоже, что девять.

Муан хмыкнул, нетвердо перебрался на диван и уселся, скрестив руки на груди.

— Подожду здесь, — сообщил он.

Шен кивнул и быстрым шагом, пока Ал не успел напускать слюней на его плечо, направился к выделенной ученику комнате.

Внутри он откинул с кровати покрывало и одеяло, расчихавшись от поднявшейся волны пыли, ссадил Ала на кровать, затем аккуратно уложил и накинул сверху одеяло. Подумав немного, он раздраженно фыркнул, но все же вновь наклонился и подоткнул одеяло со всех сторон. В комнате сыровато, и, хоть одеяло казалось теплым, Шен решил, что позже нужно будет отыскать для Ала жаровню.

— Учитель… — пробормотал парень, поворачиваясь во сне и сладко причмокивая.

Шен с усталостью и теплотой посмотрел на него и тяжко вздохнул. Воспоминания о том разговоре боролись в его голове с желанием забыть все как страшный сон и верить, что ничего не потеряно. Что ОН САМ в состоянии что-то изменить.

Старейшина пика Черного лотоса вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

На самом деле, если бы он пересказал Муану весь их диалог с Алом у реки, вряд ли мечник отреагировал бы спокойно. Он бы точно назвал Шена полным идиотом, если после всего случившегося он вновь пытается первым идти навстречу. Но Шен не хотел заканчивать все вот так.

Желал ли он удержать самого Ала? Или просто не хотел отказываться от той мечты, в которой называет себя учителем и полноправным главой пика Черного лотоса? В которой спустя много лет ждет своих лучших учеников в гости — Ала и Аннис, теперь уже легендарных героев.

Но может ли Ал в самом деле остаться для него простым учеником? Если бы все шло по оригиналу новеллы, Ал бы сейчас ушел из ордена, отправился навстречу подвигам и приключениям. Но для Шена он все еще был мальчишкой, которого боязно отпускать из дома на ночь глядя. Да, он не может умереть, но боль и отчаяние он чувствует. Оставить его здесь, в безопасном ордене, хотя бы пока вопрос с Демнамеласом и Глубинной тьмой как-то не урегулируется… Разве так уж неправильно?

Потом… когда все закончится, потом пускай ступает вершить свои подвиги. Но только расстанутся они с добрыми напутствиями, а не на той ноте, на которой распрощались у реки. Он ведь знает Ала. Если бы он ничего не сделал, не сделал этот шаг навстречу, несмотря на все, что тот ему наговорил, этот парень не смог бы спать спокойно. Несмотря на его статус главного героя, как личность он еще такой… несформировавшийся. У него вечные проблемы со скачущей самооценкой и самоопределением. Если бы все закончилось на той фразе, что Шен больше не его учитель, насколько сильно он мог бы оступиться?

Шен прислонился спиной к стене, думая, не обманывает ли сам себя. Он действительно беспокоится об Але или делает все это ради своего удобства? Он в самом деле не хочет потерять связь со своим экс-учеником или просто не хочет чувствовать муки совести из-за того, как с ним обошелся?

Если бы сейчас кто-то сказал ему, что он слишком мягкосердечен, Шен бы согласился.

Если бы сейчас кто-то сказал ему, что он законченный эгоист, согласился бы тоже.

Шен отлип от стенки, осознавая, что иной раз стоит просто вершить «правильные» дела, не особенно задумываясь о собственных мотивах. А то свихнуться можно.

В намерения старейшины пика Черного лотоса входило вернуться в чайную комнату и продолжить «напиваться-на-двоих» с Муаном. Но, возвратившись, он осознал, что с этой идеей придется попрощаться. Прославленный мечник сладко посапывал, растянувшись на диванчике. Шен вздохнул, вытянул из-под ног Муана плед и накрыл его. Затем подошел к столу и задул свечи. Теперь помещение слабо освещалось красными всполохами углей в жаровне и тусклым синим светом фонарей. Шен снова вздохнул.

Здесь было тепло и уютно, а мысль, что нужно возвращаться в холодную промозглую спальню в башне, совсем не воодушевляла. Вот он дурак: нужно было разжечь там жаровню, когда заходил переодеться. Впрочем, сожалеть уже поздно.

Шен присел на ковер у жаровни, опершись локтем о диван, и решил погреться здесь еще немножко.

Муан! Пятно крови на светлой одежде. Дыра вместо сердца.

Шен ощутил, что держит нечто теплое и влажное в руках. Он опустил взгляд. Его руки были в крови по локти, а в ладонях был зажат трепещущий, еще теплый комок сердца.

Бессердечный Муан перед ним, однако, не падал.

— Теперь ты доволен? — спокойным голосом спросил он, и Шен оцепенел от ужаса. — Такая демонстрация моей искренности тебя удовлетворяет?

В этом мире не было воздуха, иначе Шен давно бы уже перестал дышать.

Муан перед ним взорвался облаком пепла. Сердце, которое он сжимал в руках, черной жижей протекло сквозь пальцы.

Руки вдруг оказались полностью чистыми. Шен уставился на них, крутя и так и эдак, осознавая, что они изменились. Теперь это не были руки Шена, это были руки того, другого, кем он был в прошлой жизни. И тело его полностью изменилось. Должно быть, и та раздражающая родинка почти в самом уголке рта тоже вернулась.

Шен ощупал себя, осознавая, что совершенно прав в своих выводах. Снова это тело, этот мир. Шен осмотрелся по сторонам. Это место.

Маленький пруд с каменной жабой, исполняющей желания, если попасть в нее монеткой.

На нем пиджак и светлые брюки. Горло сжимает высокий ворот водолазки. Отчего-то казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Шен оглянулся и увидел стоящего у парапета Муана. Присутствие мечника принесло ему облегчение.

— Муан!

Старейшина пика Славы, как всегда прекрасный, в светлых одеждах своего пика и с притороченным на поясе мечом, развернулся к нему и уставился потрясающе синими глазами. В этих глазах не было ни капли узнавания.

— Мы знакомы?

Шен потрясенно смотрел на него. Теперь приходилось делать это немного снизу вверх.

— Это ведь я…

Муан окинул его задумчивым взглядом, словно в самом деле силясь вспомнить, когда и где мог видеть.

— Прошу меня извинить, но я не уверен, что мы с вами встречались.

У Шена перехватило дыхание. Уголок губ с этой чертовой родинкой стал дергаться. Он вечно так делает, когда его застают врасплох.

— Какого черта, Муан? Ты что, шутишь?! — зло прошипел он.

Муан смотрел на него, чуть изогнув в недоумении брови.

— Не знаешь меня? Смеешь утверждать, что не знаешь меня? Вглядись внимательнее, идиот!!

Шен почувствовал, что начинает дрожать, то ли от ярости, то ли от подступающей паники.

— Кому ты клялся, что не предашь, не оставишь, как другие? — зло произнес он, сократив разделявшее их расстояние.

— Я вас не знаю! — повторил Муан.

Удар его ладони пришелся прямо в центр груди. С воздухом словно вся ярость оказалась выбита из Шена. Он отступил на несколько шагов.

Когда он выпрямился, мир перед ним словно стал ярче. Он был наполнен звуками и красками, казался очень резким и вместе с тем расплывался перед глазами. Шен отчетливо увидел мечника, отворачивающегося от него, словно от чужого, не имеющего значения. Мир пошатнулся, и Шен пошатнулся вместе с миром.

Взгляд выхватил плакат, наклеенный на стену приземистого здания. Слоган на плакате гласил: «Достойная жизнь складывается из ежедневных поступков. Сегодня у тебя есть шанс изменить свою жизнь». Эти плакаты были расклеены повсюду в этом монастыре. Под плакатом сидел нищий с миской монет.

Крутящийся мир перед Шеном словно замер в одной точке. Солнечный свет пробивался сквозь ветви деревьев. Звон монет в миске, которой потрясывал нищий, превратился в набат…

— Шен! Шен! Шен!

Шен распахнул глаза и осознал, что все еще сидит на ковре перед диваном. Муан тряс его за плечи, пытаясь привести в сознание. Он привстал на диванчике и взволнованно смотрел на него.

Шен приложил руку к груди, пытаясь унять сердцебиение и выровнять дыхание.

— Тебя снова донимали кошмары? Снова тот демон?

Хозяин Проклятого пика перевел взгляд на охватывающий его левое запястье киноварный браслет. Нет. На сей раз это не насланный кошмар, не дело рук Демнамеласа или Глубинной тьмы. Это его собственные страхи из подсознания, пробужденные недавними разговорами, вырвались наружу.

— Просто кошмар.

— Какого демона ты вообще заснул вот так?

Шен скривил губы в подобии усмешки.

— Все дело в том, что кто-то напился и заснул на моем излюбленном месте.

Выражение лица Муана стало настолько виноватым, что его захотелось погладить по голове. Прославленный мечник и сам был недоволен тем, что умудрился незаметно для себя отключиться.

— Что тебе снилось? Расскажешь? — спросил он, опустившись на диван.

Шен сел рядом с ним, чуть поежившись. Он внимательно вгляделся в участливые глаза Муана. Сейчас в них отражались синие отсветы фонарей.

«Настоящий Муан узнал бы меня в любом обличье, — подумал он. — Этот сон — просто глупость».

И все же… Было в этом сне и кое-что очень важное.

От старейшины пика Славы не укрылось его зябкое подергивание плечами, и он тут же набросил на него плед.

— Мне не холодно.

— Значит, твое тело дрожит не от холода, — категорично констатировал Муан. — Что ты видел во сне?

— Ничего, с чем не мог бы справиться. Это был просто дурной сон.

— Это правда?

— Кажется, я вспомнил, где мог встретиться с Демнамеласом.

Муан приподнял брови. А Шен отвернулся, уставившись в пустую темноту комнаты. Зрительный контакт был потерян.

— Я вспомнил место. Но не могу вспомнить человека…

— Где же это было?

— У того же водоема, где ты встретил «настоящего» меня во время испытания пика Духовного щита.

То, как он выделил слово «настоящего». От Муана не укрылись странные, немного надрывные нотки в его голосе.

— Шен, что именно тебя беспокоит?

— Ничего. — Тот устало прикрыл глаза. — Я просто… у меня, похоже, кризис самоидентификации.

Муан молчал какое-то время, ожидая пояснений. Когда стало ясно, что на этом ответ завершен, мечник не выдержал:

— Что-что?!

Шен задумчиво произнес:

— Я хочу быть Шеном… Но я не могу не чувствовать себя притворщиком в чужом теле. Я не хочу думать, что «я настоящий» остался в прошлом, в том мире. Я бы хотел притвориться, что это в самом деле моя жизнь, глава ордена — мой брат, в столице есть старший брат Шуэр, его внучка и МОЯ внучатая племянница Риту учится в ордене, где именно Я тот самый несносный старейшина Проклятого пика. Несмотря на все трудности, связанные с этим положением, это ведь единственный возможный вариант для полноценной дальнейшей жизни. Но теперь вы с Алом знаете обо мне правду. Теперь бессмысленно притворяться. Эта мысль разрывает меня на части. Я не могу быть ни им, ни собой.

Произнеся это, Шен широко распахнул глаза, будто и сам только сейчас осознал, что именно его беспокоит. Впрочем, именно так и было: смутные беспокойства обрели законченную форму.

Сидящий рядом Муан откинулся на спинку дивана и глубоко вздохнул.

— Если тебя беспокоит то, что я спрашивал о твоей прошлой внешности, то я больше не буду этого делать. Я просто решил, что тебе приятно знать, что я помню и того, кем ты был.

Мысли Шена смешались.

— Я просто… — Он надолго замолчал. — Я не знаю.

— Мне все равно, как ты выглядишь. Я также приму любое твое прошлое.

Шен посмотрел на него, устало улыбнувшись.

— Мы же связаны. Никуда ты от меня не денешься.

— В себе-то я уверен, — фыркнул Муан. — Главное, чтобы ты не делся.

В глазах старейшины пика Черного лотоса промелькнули задорные искорки.

— Если ты готов играть в эту игру — то я тоже готов.

Муан устало выдохнул, откинув голову на спинку дивана.

— Игру? — спросил он будто бы у потолка. — И как же называется эта игра?

— Пока не знаю. Можем думать над названием вечно.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Шеф-редактор Павла Стрепет

Ответственный редактор Анна Золотухина

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директора ALES, Галина Ересина

Старший дизайнер Валерия Шило

Иллюстрация на суперобложке Letta

Оформление блока ALES

Иллюстрации с форзаца и нахзаца Валерия Шило

Иллюстрация на рамке форзаца и нахзаца RACCUN

Внутренние иллюстрации Эннон, XINSHI 麻雀, Sakura, CatrineNice

Корректоры Елена Гурьева, Юлия Молокова, Анна Быкова, Дарья Ращупкина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2025

Content

Эл Моргот
Злодейский путь!..: Том 5

Информация от издательства

Глава 128. Он поставил не на того (увы!)

Глава 129. Это была хорошая попытка (увы?)

Глава 130. Они пожелали обсудить спорные моменты (увы)

Глава 131. Если не сможешь принять это, то это твоя проблема, увы

Глава 132. Кошки-мышки-мальчишки

Глава 133. Адаптирую их полностью~

Глава 134. Приглашение в Павильон утешений

Глава 135. Короткая темная ночь

Глава 136.1. Уголь

Глава 136.2. Новый красный

Глава 137. Розовый в пыли сожалений

Глава 138. Зеленая патина

Глава 139. Янтарный желтый

Глава 140. Черный пепел светлых надежд

Глава 141. Статмин

Глава 142. Цветочный букет

Глава 143. Библиотека, пагода и смерть

Глава 144. Западня для заклинателя

Глава 145. Внутри

Глава 146. Киноварная печать пахнет пеплом

Глава 147. Дым синих полотен

Глава 148. Потеря учителя

Глава 149. Восемь тихих цветов

Глава 150. Замолчи

Глава 151. Глоток горечи, обжигающий горло

Глава 152. Начало сезона дождей

Глава 153. Уведомление о тьме над Хэфанем

Глава 154. Твоя игра, в которую я сыграю

МИФ Проза

Над книгой работали