Павел Барчук

Падший

Глава 1

«О, этот дивный, чу́дный новый мир…»

10 апреля, воскресенье, 22:30

— Черт! Василий Петрович, это кто? Рожа знакомая до ужаса… Смазливый он какой-то… Шмотки дорогие… Блогер, что ли? Такое чувство, будто я его уже видел…

Роман Иванович Рыжков, молодой доктор, которому сегодня выпала сомнительная честь оказаться впервые на дежурстве, замер возле парня, лежащего на каталке. Парень этот выглядел, прямо скажем, не очень бодро. Роману в голову упорно лезла фраза из сказки про Буратино. Скорее мёртв, чем жив. Точнее не скажешь.

— Знакомая? — Василий Петрович Гаршин, человек, в послужном списке которого значилось такое количество спасённых пациентов, что можно не глядя, давать медаль за самоотверженность, раздражённо зыркнул на новенького. — Меньше шляться надо по медсестрам! Его уже минут пятнадцать как привезли. Ясен хрен знакомая! Это Забелин-младший! Ты его рожу по сто раз на дню в светских хрониках наблюдаешь.

Василий Петрович поднял взгляд, заметил столпившихся вокруг коллег, а сбежались они со всех отделений, и разозлился окончательно.

— Да твою мать! Чего вылупились⁈ Вы медики или так, с улицы зашли погреться⁈ Реанимацию срочно! Мляха муха… Рома, если мы его не откачаем, нам конец. Ты понимаешь⁈ Нас его папаша смешает с дерьмом. Нет. Он нас просто кончит. На части порежет! Маша, не надо стоять, открыв рот! Надо готовить оборудование! Идиоты…

Маша, симпатичная медсестра с глазами трепетной лани и крайне скудным умом, испуганно вздрогнула, а затем, бросив на Василия Петровича несчастный взгляд, подбежала к каталке, на которой лежал парень. В ее руках были только что распечатанные данные пациента.

В силу отсутствия сообразительности, Маша не могла понять, что именно сейчас надо сделать: отдать экстренно взятые анализы Василию Петровичу или бежать в реанимационную палату.

С одной стороны, сведения, полученные в результате первичного осмотра, нужны доктору, а с другой — доктор явно зол, а парень явно плох. Наверное, спасать его жизнь — первостепенная задача. Но анализы…

Маша поняла, это — замкнутый круг. Жизнь ее к такому не готовила. В их больнице отродясь не случалось подобных чрезвычайных происшествий. Чтоб в ночное дежурство привезли человека, в состоянии очень близкому к критическому. Да еще, оказывается, человек этот — сын олигарха.

— Забелин? Серьёзно? — Роман Иванович уставился в бледное лицо парня с таким восторгом, будто перед ним не человек вовсе, а какое-то чудо природы. В голове молодого доктора не укладывалась мысль, что в их, затрапезную больницу мог попасть столь важный пациент. — Забелин? Владелец заводов-пароходов? Или что там у него? Половина города точно. Василий Петрович, вы уверены? Он же нереально богат, у него вся столица под пятой.

— Рома… сейчас тебя меньше всего должно волновать, на чем именно Забелин построил свою долбанную финансовую империю и какую именно часть тела он клал на всех остальных. Нам его сыночка-придурка надо вытащить с того света! Парня нашёл собачник. Вроде бы бедолага пытался выползти на дорогу.

— Кто? Собачник? — Удивился доктор Рыжков, искренне не понимая, на кой черт собачнику куда-то ползти.

— Рома, епт… Не тупи! Забелин-младший! Не дополз. Вырубился в нескольких метрах от дороги.

— Да ладно… Зачем сыну миллиардера шляться по лесу в наших краях? Василий Петрович, может, просто это… Похож?

— Паспорт при нем был. Лежал в нагрудном кармане. А что пацан по лесу ползал, так черт его знает. Их, богатых, хрен поймёшь. Маша! Маша, где документы, которые бригада «скорой» нам оставила? Что ему вкололи? Анализы готовы? Сюда! Срочно!

Смешные людишки… я слушаю, как они суетятся, кричат, бегают. В их голосах отчетливо звучит страх.

Забелин… ну может быть. Я, честно говоря, не особо разбирался, чье тело использовать в качестве сосуда. Не спрашивают в данном случае фамилию и паспортные данные.

Мне вообще не до жиру было. Мой побег был похож на… на побег. Только без заранее подготовленного плана. Что подвернулось, то и взял. К тому же этот… Забелин… молодой, здоровый. Был.

Сам виноват мальчишка. Нажрался какого-то дерьма, словил мультики и пошёл гулять по лесу. А лес нынче в этом мире не самое спокойное место. Пацан сам не заметил, как попал в Ловушку Химеры. Эти дамочки их по всему лесу раскидали.

А что? Договор позволяет. Места охоты обозначены конкретно. Конечно, данная информация не афишируется. О Договоре известно лишь избранным, тем, кто стоит у власти. Простые люди о нем ни сном, ни духом. Так решили местные правители. Чтоб не началась паника. Однако увеличившееся за последние годы число без вести пропавших должно вызывать у людей чувство самосохранения. А они живут, как будто ничего не изменилось.

Я увидел сосуд ровно в тот момент, когда парень уже собрался покинуть родное тело. Сразу увидел. Меня просто выкинуло через Границу именно в этом лесу, именно в этом месте.

И да, я торопился. Химеры в данном случае не пугают. Тут ситуация обратная. Заметь они появление столь опасного гостя… это я про себя, конечно… сами в панике разбежались бы. Но… Мое прибытие в мир смертных должно оставаться тайной.

Мальчишка — молод. По человеческим меркам ему лет двадцать. А молодость — несомненный плюс. В этом мире возраст имеет значение. Иначе, не успею оглянуться, придётся менять «место жительства». Я не для того затеял всю эту авантюру, чтоб потом скакать из человека в человека, как блоха по собаке.

К сожалению, парнишка очень сильно не хотел умирать. Он с таким остервенением цеплялся за свою никчемную жизнь, что поначалу я овладел его телом лишь частично. Пришлось натурально выпихивать придурка.

Если бы кто-нибудь мог оценить нашу толкотню со стороны, честно слово, этот случайный свидетель умер бы со смеху. Картина — просто огонь. Лежит на холодной земле парень, в нем — я, пинками выгоняю призрачный дух, который, в свою очередь, цепляется за тело руками, ногами и даже зубами. И не надо думать, будто у призраков нет зубов. Есть. Те еще суки, между прочим, призраки. После факта физический смерти они становятся злыми и нервными.

Впрочем, я бы тоже занервничал, если бы понял, что бездарно сдох в каком-то вонючем лесу. Да еще, являясь сыном богатея. По крайней мере, именно такой вывод следовал из диалога двух мужчин в белых халатах. Похоже, я занял место, которое мне очень подходит.

— Роман Иванович, мы его теряем!!!

Женский голос. Визгливый. Девка орёт где-то рядом. Явно любит драму. Того и гляди разрыдается. Это же больничка, а не театральные подмостки. Идиотка.

А, вот… вижу. Бежит рядом с каталкой. Судя по всему, меня везут в палату реанимации… Двадцать пять лет, не замужем. Явно видна аура одиночества. Хм… Проблески алого с примесью черноты… Кружится с женатым взрослым мужиком, значит. Всячески настраивает его на развод. Жене периодически скидывает «компромат». Ой, как интересно… Она ему хотела приворот сделать. Вижу след. Ходила к какой-то доморощенной «ведьме». Или как они тут называют практиков? В интернете, наверное, нашла объявление.

Люди… Какие же смешные, честное слово. Прелюбодеяние, милочка, потом отзовётся на тебе. У женщин, которые спят с чужими мужьями, бывают проблемы с яичниками… А «ведьма» тебя развела. Дура ты неумная. Она сама не знала, что творит. Видимо, каких-то кусков по верхам нахваталась, однако Лицензии, скрепленной кровью, у нее нет. След воздействия вижу, но слишком грубый, топорный и без Печати. Бабка в деревне, наверное, учила «на пальцах».

И это двадцать первый век… Уже давно все приличные практики знают, с кем, когда и каким образом нужно договориться о помощи. А еще, согласно условиям сотрудничества, назначается оплата. И платит точно не практик. Платит клиент. В принципе, девке надо радоваться, что попала на дуру без Лицензии. Иначе уже в списке проданных душ значилась бы.

А так… Ну симпатичная девка. Да. На лице, как и у остальных, маска. Однако мне это совершенно не мешает оценить ее красоту. Я же не глазами смотрю. Аура говорит гораздо больше, чем обычный визуал.

— Василий Петрович, теряем!

Милочка, ты повторяешься. Конечно, вы его теряете, придурки! Мальчишка умер! А я еще не достаточно крепко обосновался в сосуде. Настоящий этот… Забелин… он на данный момент уже где-то в районе Распределителя. Его уже заставляют писать объяснительную за о-о-о-очень большое количество хреновых поступков. Бюрократия, чтоб её.

Пока бодался с призраком, успел оценить масштаб сволочизма пацана. Тот еще мудак. Людишки… что с них взять.

— Черт… Сердцебиение не слышно… давление падает! Василий Петрович!

Да какое, к черту, сердцебиение? Это я просто внутри сосуда возился, пока меня «скорая» в больницу везла и пока в приёмном с рук на руки принимали. Устраивался поудобнее на новом месте. Вот и все. Сердце Забелина вашего перестало биться ровно в тот момент, когда я выпихнул настоящего владельца из тела. Просто их человеческое оборудование считывает мое присутствие как признаки жизнедеятельности. Фиксирует вспышки энергии как удары сердца.

А сейчас я уморился. Побег был сложным, рискованным… Все могло закончится гораздо печальнее. Хочу поспать.

Поэтому их аппараты показывают остановку сердца. К тому же людишки пытаются реанимировать мёртвое тело. Прямо как в старые, добрые времена, когда дурачок Франкенштейн мечтал воплотить свои фантазии в реальность.

Вот только… Для меня их по́туги и все эти меры по спасению жизни похожи на неприятные прикосновения липких щупалец Кракена. Между мной и сосудом уже начала формироваться связь, я чувствую внешнее влияние.

— Маша, дефибриллятор!

Да ладно! Фу! Ненавижу эту штуку. Сейчас будет долбить разрядами прямо по темечку. Сам еще не сталкивался, но кто-то из «младших» рассказывал про эти ощущения. Нет, так дело не пойдёт. Они не дадут мне нормально слиться с телом. Думаю, парень должен окончательно умереть, чтоб от него отстали. Потом, когда отправят в морг, я тихонечко вернусь и сбегу из этой богадельни…

— Рома, разряд!!!

11 апреля, понедельник, 00:30

— Дамы и господа, добро пожаловать в нашу комнату страха… Бу-га-га! Все триллеры и фильмы ужасов непременно имеют сцену, в которой темный коридор подземелья, заброшенного дома, научной лаборатории, бла-бла-бла… подчеркнуть нужное… погружается в зловещий полумрак. На потолке в этот момент обязательно мигает, потрескивая, тусклая лампа. Стои́т полная, абсолютная тишина. Она добавляет напряжённости… Ух, ё!

Стёпа Марков выругался, резко замолчал и оглянулся через плечо. Сделал он это, конечно, не просто так. Для подобной реакции имелась вполне весомая причина.

Помещение морга всегда погружено в полумрак. Здесь, в этой части, как правило, находятся те, чья смерть не вызывает вопросов. Вскрытие делать таким «клиентам» не требуется.

Впрочем, чего уж скромничать, конкретно в этой больнице вообще очень редко нужно делать вскрытие. Бомжи участковому неинтересны. Алкоголики тоже. Причина их смерти видна как на ладони.

Местные менты судьбой подобных личностей не озадачиваются, а местные врачи уверены, что работают в самом неблагополучном из неблагополучных районов. В конце концов, нужно заниматься лечением живых, а не выяснять причины гибели всяких мутных граждан.

Именно поэтому администрация больницы считает, что нормальный свет — лишняя деталь интерьера. Экономика должна быть экономной… Ну подумаешь, главврач около недели назад купил себе новую тачку. Ему она, видимо, всяко нужнее, чем покойникам освещение.

Степан, работая в морге без малого десять лет, уже привык, и к этому подземелью, и к здоровому пофигизму администрации. Сколько главврачей прошло мимо? До хрена. Сколько покойников? Еще больше. Чего только Степан не видел. Удивляться перестал давным-давно.

Однако сейчас, именно в тот момент, когда Стёпа от нечего делать дурковал, изображая из себя злодея мирового масштаба, на потолке неожиданно заморгала единственная тусклая лампа. Да не просто заморгала. С треском и шипением. Чуть искры не посыпались. Прямо как по заказу, ей-богу.

Степан нервно дернул плечом, но тут же поморщился от своей реакции. Чего это он испугался? Не покойников, уж точно. Каждый день на них смотрит. А по спине мурашки побежали. Странно.

— Похоже, пора завязывать с алкашкой… Что-то я стал излишне впечатлительным. Не́чего с похмелья на работу ходить.

Степан поднял голову, уставившись на ту самую лампу. Вот зараза… Трещит, мигает. Надо сказать электрику, чтоб исправил. При таком освещении хрен что сделаешь. А теперь еще и спецэффекты добавились.

Только Степан подумал о спецэффектах, как лампа вдруг перестала искрить и снова приняла обычный вид.

— Чертовщина какая-то…

Степа Марков оглянулся по сторонам. Полумрак. Тишина. Три пустые каталки, одна — с накрытым простыней трупом. Парня привезли около часа назад. А до этого вся больница стояла на ушах. Вроде бы сынок Забелина. Так говорят.

Бред какой-то… с хрена ли ему тогда в лесу помирать? В Ницце, на Мальдивах, в Монте-Карло от передоза — куда не шло. Но здесь, в Новой Москве…

Степан усмехнулся, почесал затылок, а затем направился к рабочему столу, на котором лежали бумаги. Бюрократия, чтоб ее. Теперь нужно составить отчет, указать причину смерти. Василий Петрович, дежурный врач, который упорно пытался парня спасти, сказал, все органы в порядке. Хоть сейчас бери и отправляй по частям на черный рынок трансплантации. Впрочем, внешние признаки насильственной смерти тоже отсутствуют.

Как только пацана привезли… Нет, не так. Как только стало известно КАКОГО пацана привезли, дежурные доктора за пять минут задействовали самое современное оборудование, имеющееся в больнице. Все места себе порвали. Даже не в переносном смысле.

Понять можно. Как отпрыск попал в лес, Забелин с ментами разберется. А вот за то, что, когда мальчишку из леса привезли, он один черт умер, тут, конечно, больницу дрюкнут. Поэтому на уши встал весь персонал.

Бедолаге сделали сразу всё. Рентген, анализы, кардиограмму, хераму и даже на всякий случай хотели МРТ. Повезло, что аппарат отсутствует. По документам он еще год назад в больнице появился. А по факту — главврач редкостная жадная сволочь.

Говорят, при поступлении парень дышал и периодически пытался открыть глаза. Веки, по крайней мере, дергались у него очень сильно. Будто током парня фигачило. А потом — как отключило человека. Ничего не смогли сделать. Странно, конечно…

Степан почесал затылок, отодвинул стул и собрался усесться за стол, чтоб приступить к бумажной волоките.

В этот момент с противным скрипом распахнулась входная дверь, затем из-за этой двери появилась до тошноты обрыдшая физиономия участкового, которого Степан, честно говоря, сильно не любил.

Конченый тип, этот товарищ Иволгин. Мент. По-другому не назовешь. Сидит на своём месте чертову уйму лет и не собирается рыпаться. Потому что чувствует себя вполне комфортно. Местные знают мзду, которую Иволгин берет за решение всяких «вопросиков», пользуются его услугами по полной. Скромная зарплата участкового ему не очень уж важна.

— Степа, а мы чего ждём, я не понял⁈ Так и состариться можно. Пока буду тут под дверью тусоваться, пенсия придет.

— Пенсия не страшно. Главное, чтоб старуха с косой не пришла. — Бросил Степан с усмешкой.

— Так! Ты мне это… Ты прекращай. Понял? Шуточки свои дебильные. У вас, у патологоанатомов, с чувством юмора проблемы. Я жду отчет! Сказал же, срочно. Ты понимаешь, что такое срочно?

— Товарищ участковый, а куда мы спешим? Парню уж точно торопиться незачем.

Стёпа отодвинул стул и плюхнулся на него, развернувшись ко входу полубоком. Пялиться на участкового глаза в глаза ему не хотелось. Без того настроение какое-то заведенное. Возможно, из-за пацана, кстати. Хотя, по идее, уж Степану бояться нечего. Он вообще ни при чем. А вот другие головы точно полетят. Это просто сейчас ночь на дворе. Вон, за отчетом явился Иволгин, мелкая сошка. Утром прискачут совсем другие люди совсем в других погонах.

— Степан, ты придурок? Внешние повреждения отсутствуют. Петрович ваш так сказал. Внутренние тоже. Они ему вон, прямой массаж сердца хреначили. В крови имеются следы психотропных веществ. Ключевое слово — следы. То есть откинуться от передоза он не мог. Нашли пацана на самой окраине, в окружении берёзок и дерьма. Его не били, не калечили. Да, не май месяц на улице, но и не январь. Смерть от переохлаждения? Очень сомневаюсь. Хотя Петрович упорно настаивает именно на этой версии. А пацан ведь от чего-то сдох… Определиться с причиной смерти надо до того, как папаша мажора дрюкнет всех сразу. Сука… теперь покоя не видать очень долго. И почему на моем участке, а? Неужели не мог ещё метров триста проползти? В общем, давай… Пиши дурацкое охлаждение. Это самая безопасная для всех нас версия.

— Да понял, понял… — Степан недовольно поморщился.

Редкостный придурок и хам, надо признать, этот участковый. Менты вообще знатно оборзели. Ведут себя так, будто им все дозволено. Хотя… почему же «как»? Им теперь и правда многое дозволено.

— Да уж… — Степан тяжело вздохнул. — Знаете, о чем иногда мечтаю, товарищ капитан… Вот бы мы все-таки построили развитый социализм, в котором не было бы полицейских…

— Ты мне тут повыступай! — Рявкнул участковый. — Давай, начинай уже работать. Вернусь через час.

Степан хмыкнул, показал средний палец закрывшейся за ментом двери, сполз со стула и направился к столику, где лежал весь его рабочий инструмент.

Вообще, конечно, вскрытие делать смысла нет. Парня в реанимации «вскрыли». Вернее, они-то его спасали, как бы. Да и показатели все в норме. Кроме кое-каких нюансов по крови. Но… Прав чертов Иволгин. Прав. Что-то здесь не так.

— Интересно… А меня господин Забелин тоже дрюкнет? Если я без согласования и личного отцовского благословения в парнишке поковыряюсь… Хотя… Можно ведь аккуратненько…

Стёпа разговаривал сам с собой. Его внезапно посетила мысль, которую он намеревался воплотить в реальность. Василий Петрович ссылается на переохлаждение. Но это очень, очень маловероятно. Не похоже на то. Вообще никак не похоже. А Василию Петровичу до пенсии хрен да ни хрена. Он сто лет в медицине, редко ошибается. И вдруг столь нелепое заявление.

— Ну что ж… Проявим инициативу…

К каталке с трупом Степан стоял спиной и того, что там происходило, не видел. А зря.

Для начала правая рука парня вдруг дернулась. Потом, что выглядело совсем неожиданно, труп резко принял сидячее положение. И это было из ряда вон. Не должны мёртвые сидеть, стоять или бегать. Им по статусу недвижимость положена. На то они и мертвые.

Простыня медленно съехала с лица трупа вниз, скользнула по животу, по бедру и бесшумно упала на пол.

Покойник, а он точно был покойником, о чем свидетельствовала характерная бледность кожи, не сильно бодрый вид и не так давно вскрытая грудная клетка, которую слава богу зашили, опустил голову, с удивлением рассматривая свои вытянутые ровненько ноги. Затем он осторожно поднял руку и потрогал свежий шрам на груди. Чем-то парню этот шрам не понравился, потому что лицо покойника скривилось в недовольной гримасе.

— Что за ерунда? На кой черт они меня резали? На органы, что ли? — Раздражённо поинтересовался труп.

Вопросы, наверное, были заданы чисто для проформы, потому как по сторонам безвременно почивший не смотрел, а значит, ответов не ждал. Его больше интересовал некрасивый шрам на собственном теле.

Говорил покойный громко, с возмущением. И конечно, Степан прекрасно все эти фразы расслышал.

Никогда в своей жизни Стёпа Марков не чувствовал ничего подобного. Никогда не испытывал НАСТОЛЬКО ярких ощущений. Это было похоже… Да черта-с-два! Ни на что это не было похоже.

Степана просто подкинуло вверх, сразу сантиметров на пятьдесят. И нет, он не стал обладателем какой-то сверхспособности. Он просто, по-русски говоря, чуть не обосрался от испуга. Звучит, конечно, не очень, но зато максимально точно передаёт всю суть.

— Твою мать! — Заорал Стёпа, находясь в высшей точке своего прыжка.

Именно в этот момент к нему вернулся дар речи.

Отработав десять лет патологоанатомом, Степан точно знал, если в морге ночью, в момент, когда там никого нет кроме специалиста и его тихих «клиентов», вдруг раздаётся чей-то голос, это очень, очень плохой признак.

Приземлившись на ноги, Степан резко обернулся. Голос раздавался сзади, а значит, искать источник надо именно там.

— Что за ерунда? — Повторил покойник, затем ткнул пальцем в шрам на своей груди. Причем, и спросил, и ткнул как-будто с претензией. — Вы зачем, сволочи неумные, мне тело испортили? Я как, по вашему, с таким телом жить буду? Ведь было все красиво. В меру накачан, даже привлекателен. А теперь, что? Назови имя, кто испортил мою мужественную грудь, я этой гадине руки оторву.

— Василий Петрович Гаршин. — Тупо, на автомате ответил Степан, пялясь в оба глаза на клиента, который сто процентов должен быть мертв.

Парню, так-то, грудину вскрывали. И сердце у него, так-то, не билось уже несколько часов. Стёпа, конечно, мог бы списать все на «белочку», однако, степень его похмелья была не столь велика. Значит… С ним разговаривает мертвец…

Степан жалобно всхлипнул, а потом сделал то, что с его стороны, конечно, выглядело очень непрофессионально. Стёпа Марков, патологоанатом со стажем, человек, который познал внутренний мир людей в буквальном смысле слова, бессовестным образом упал в обморок.

Глава 2

Встречают по одежке, а провожают…

— Забавно…

Я носком ноги ткнул валяющегося на полу человека. Он упорно не подавал признаков жизни. А это очень сейчас не вовремя. У меня возникла проблема. Вернее, ряд проблем, чего совсем не предполагалось, и решать их нужно срочно.

Изначально мой план выглядел достаточно простым. Отключаюсь внутри сосуда, позволяю парню окончательно превратиться в мёртвое тело, меня везут в морг, там я снова беру управление в свои руки и быстренько сваливаю из больницы. Проблемы начались где-то между «беру управление» и «сваливаю».

Когда я очнулся и огляделся, стало понятно, на мне нет никакой одежды, что вполне понятно. Где-нибудь поблизости, не на мне, одежды тоже не было. Выйти на улицу голым — идея веселая, но не разумная. На данном этапе я должен не привлекать внимания к своей персоне. Значит, мне нужно не выделяться среди людей. А люди голыми по улицам не ходят. Ну или ходят… Только очень недалеко и очень недолго. Их, как правило, забирают в дурдом.

В общем, стало понятно, я нуждаюсь в помощи кого-нибудь из местных. Бегать самостоятельно по больнице, разыскивая гардеробную — ну уж нет.

Человек, красиво раскинувшийся звездой на полу, для этой роли подходил лучше всего. Он уже знает, что я вроде как жив. Первый шок случился и надеюсь, прошел. То есть этап наших переговоров будет коротким и продуктивным. Однако человек упорно не хотел приходить в себя.

Я подошел еще ближе, почти впритык, а потом сделал то, чего делать не должен. Наклонился, запустил руку в вязкую ауру, окутывающую тело человека, и пошевелил пальцами.

От моего движения она вздрогнула, затряслась, будто желе, а потом испуганно начала льнуть к телу хозяина, пытаясь просочиться сквозь его кожу внутрь. Не любят все эти энергетические потоки моих прикосновений, чувствуют меня даже в человеческом теле. А значит, кое-кого сейчас изрядно тряхнёт. Ну извини, мужик… Надеяться, что ты придешь в себя без вмешательства — глупо. Да и некогда мне.

Эффект не заставил себя ждать. Человек дернулся, дрыгнул ногой, сдавленно замычал, завозился, открыл глаза и резко принял сидячее положение. При этом вид у него был максимально ошалевший. Он сначала бестолково покрутил головой, пытаясь словиться, затем уставился на меня с таким видом, будто я — оживший кошмар.

— Ну и? Долго лежать изволим? Между прочим, из-за тебя здесь задержался… — Высказался я недовольным тоном, потом присел на корточки, с интересом рассматривая бледное лицо человека.

Так как сам он по-прежнему находился на полу, наши физиономии оказались на одном уровне. По сути мы сканировали друг друга взглядами, только характер этих взглядов сильно разнился. Мой был любопытным, его — сильно охреневшим.

Тридцать пять лет. Общий фон ауры — серый, цвет одиночества. Хм… Мужик, у тебя так давно не было секса? Ни единого алого пятнышка. Детей нет. Не вижу характерных золотистых нитей. Детишки они как маячки. Сразу заметно. Черные расплывчатые кляксы в районе груди. Депрессия, что ли? Ну фу! Как же любят людишки все усложнять. В отключке он нравился мне больше. Когда люди без сознания, аура просто застывает, поэтому всех деталей его личной жизни я поначалу не видел.

— Ты… — Я потянулся вперед, взял двумя пальцами завернувшуюся полу халата, поправил ее, затем посмотрел на бейдж и произнес вслух имя, которое там значилось. — Марков С. А., давай приходи в себя. Мне нужна помощь.

— Оденься. Ты голый. — Сдавлено сказал человек и отвел взгляд.

Круто, конечно… Это все, что его волнует? Ну хотя бы не орет и снова в обморок не падает. Уже хорошо.

— Да что ты! Какое ценное наблюдение… Представляешь, да. Я — голый. Именно поэтому ждал, пока ты перестанешь изображать из себя экзальтированную девицу и очнёшься. Мне нужна одежда. Мне нужны мои документы. Мне нужно домой.

— Ты кто такой? — Спросил Марков С. А. будто не слышал всего, что я ему секунду назад сказал.

— Мммм… Да уж… Видимо, головой хорошо приложился. Я — сын Забелина, того самого. Зовут меня Антон. А теперь представь, что с тобой сделает отец, когда узнает о случившемся. Нет… Что со всеми вами сделает отец. Мне вас искренне жаль. Поэтому, я дам этой богадельне шанс. Сейчас ты принесешь шмотки, мои документы. Дашь мне ключи от машины. И все. В этом случае я сделаю вид, будто всего случившегося не было. Даже отцу ничего не скажу. Аттракцион небывалой щедрости, согласись.

Информация о прошлой жизни сосуда в моей голове имелась, но сильно смешанная… Пацан в момент смерти был одурманен какой-то дрянью. Ну и плюс действие Ловушки Химеры. Когда человек попадает в Ловушку, он словно резко падает в ледяную воду.

Естественно, мысли пацана при таком раскладе выглядели полнейшим сумбуром и туманной мутью. Поэтому выловить я смог лишь самые яркие воспоминания. И они действительно были о-о-о-очень яркими, надо признать. Парень за свою короткую никчёмную жизнь прошелся по всем грехам, нарушил все заповеди. Такое чувство, будто у него имелась цель — наверняка застолбить себе местечко в Аду. Этакая стопроцентная бронь.

Но вот насчет фамилии и крутого отца теперь я был уверен. И дело даже не в том, что говорили доктора, пытаясь спасти этого Антона. Придурки… Я знаю, пацан действительно сын того самого Забелина. Сейчас, когда связь с телом сформировалась окончательно, голова работает четко, я вижу отрывки воспоминаний, доставшиеся мне по наследству.

— Ты умер! — Категорично заявил человек и сдвинулся в сторону. Подальше от меня.

Смотрел он по-прежнему куда угодно, «в угол, на нос, на предмет», лишь бы не лицезреть открывающуюся взору картину, в которой центральным персонажем выступал не сильно одетый парень.

— А ты сошел с ума. — Так же категорично заявил я в ответ. — Мёртвые что, умеют разговаривать? Они ходят, может быть? С виду приличный человек, доктор, хоть и патологоанатом, а несёшь лютейшую дичь. Всё со мной нормально. Это было… чудо! Да. Сначала клиническая смерть, а потом — та-дам! Волшебное исцеление. Все. Хватит трепаться. Мне некогда рассиживаться.

Я встал на ноги и замер, ожидая действий с противоположной стороны. Докторишка сразу же вскочил с пола. Ну естественно. Если бы он остался сидеть, напротив его лица оказалась бы весьма интимная часть тела. Приятного мало, согласен.

— Чудо? Издеваешься? Какое, на хрен, чудо. Ты был мертв!

— Вот ты зануда… — Я недовольно прищелкнул языком.

Чертов человеческий мир. Здесь мне придется обходится теми возможностями, которые имеются. По крайней мере в бытовых вопросах. У себя дома сейчас бы только глазом моргнул и на мне оказалась бы самая шикарная одежда. Любая. В людском мире относительно материальных вещей действуют совсем другие законы. Соответственно, мои способности ограничены.

— Давай так… — Я отошел в сторону, чтоб человек перестал нервничать, успокоился и начал, наконец, действовать. — Быстренько решаем проблему, взамен ты получишь вознаграждение. Договорились? Я исполню любое твое желание. Чего ты, Марков С. А. желаешь сильнее всего?

Ну уж на это он точно поведётся. Я еще напустил во взгляд туману, приправив его Флёром. Из всех Падших у меня он самый сильный.

Давай, человек, скажи правду. Озвучь свои самые потаенные, животные потребности. Что-что, а это всегда при мне — возможность исполнять ваши никчемные «хотелки». Другой вопрос, как именно они исполнятся… Но ведь об этом никто не думает.

Людишки не догоняют, что знаменитая цитата: «бойся своих желаний — они имеют свойство сбываться» вовсе не придуманный талантливым писателем набор слов. Писателю её подсказал я, когда он трудился над своим романом.

Это — предупреждение, которое оставляю смертным достаточно часто, под разными предлогами и в разном виде. Просто никто из них не обращает внимания.

— Да иди ты в жопу! Понял⁈ — Человек нервно дернул плечом, бросив в мою сторону раздражённый взгляд. — Нашёлся тоже, благодетель. Достаточно того, чтоб ты свалил отсюда к папочке. Наркоман долбаный. Шмотки нужны? Ок. Жди. Сейчас принесу.

Он резко сорвался с места, пронесся мимо меня ураганом и выскочил за дверь.

— Хм… — Я задумчиво посмотрел ему вслед. — Впервые вижу особь людского вида, который вместо того, чтоб произнести вслух желание, предпочел послать того, кто может дать практически все. По-хорошему, оторвать бы тебе голову, Марков С. А. за столь откровенное неуважение к тому, кто заправляет Адом, но я добрый сегодня. У меня началась охота.

Не прошло и пяти минут, как человек заскочил обратно. Лицо его уже не выглядело настолько бледным, а вот злость никуда не делась. Даже наоборот. Выросла многократно.

— На! Одевайся и вали отсюда. Пока Иволгин не вернулся. Документов, уж извините, нету. Уверен, тебе завтра новых наклепают. Иволгин, черт… — Марков С. А. сгреб пятерней лохматые волосы и несколько раз дернул их. — Скажу, что ты… Хотя нет. Не буду говорить, что ты встал и ушел. Точно за психа примут. Скажу, я вышел в туалет, вернулся, а тут — никого. Если ты не «белочка», тебя дома разыщут. Но меня это касаться уже не будет. А если я всё-таки сошел с ума… То и хрен с ним. Зато никто не узнает.

Человек швырнул мне прямо в лицо свернутые вещи. Я поймал их на лету. Реакции тела в норме. Отлично… Развернул, посмотрел, понюхал. Да уж…

— Что за тряпье? Поприличнее ничего не было?

— Знаешь, не привередничай. Принес из наших закромов. Остались от некоторых «клиентов». Вполне чистые между прочим. Я их постирал. И не надо так коситься! Понял? На всякий случай постирал. Вещи нормальные, зачем выбрасывать? Вдруг еще пригодятся.

Марков С. А., нахмурившись наблюдал за мной со стороны и подходить ближе не торопился. Все-таки сомневается в своей адекватности, бедолага. Знал бы он правду, вообще умом тронулся бы. История с ожившим трупом гораздо безобиднее, чем то, что есть на самом деле.

Я молча, демонстрируя максимальное недовольство происходящим, натянул шмотки. Тонкий шерстяной свитер оказался чуть великоват, а штаны пришлось подвернуть, иначе через несколько шагов имею все шансы расквасить себе нос о пол.

Действительно, нужно уходить. Мой побег вот-вот раскроется. Кинуться ли в погоню? Думаю, нет. Не посмеют. По крайней мере, не сразу. Уверен, Отец выдержит паузу. Другой вопрос — пауза будет короткой, а действия решительными, когда он поймёт, что я не собираюсь возвращаться. Однако, небольшая фора у меня есть.

К тому же человеческий мир, он типа неприкосновенный. Мы тоже достаточно лицемерны. Я доподлинно знаю, какое количество собратьев таскается через Границу, не имея разрешения. Особенно среди низших. Но официально все шито-крыто. Это только на меня распространяется строгий запрет. Типа, Ад нельзя оставлять без присмотра. Ну-ну…

По официальному Договору лишь сущности уровня A, B и С могут спокойно посещать мир смертных. И если что, это люди придумали называть низших демонов буквами. Хоть не цифрами и не картинками, на том спасибо… Падшим сюда нельзя. Впрочем, о Падших изначально речи не шло. Наше существование — тоже в некотором роде тайна.

Химеры, Полтергейсты, Парки, Суккубы, мелочь всякая — вот им разрешено охотиться. Они пособны причинить вред человеку, но не имеют возможности причинить вред всему миру. Именно через них мы выдаем Лицензии практикам, которые искренне верят, будто заключили союз с самим дьяволом. Как дети, честное слово…

А с Падшими история другая. Падшие действуют в мире смертных только с помощью подручных. Отец утверждал всегда, будто присутствие любого из нас перевернет жизнь людей с ног на голову. Ну… Не знаю. Я уже несколько часов в человеческом мире и пока никто никуда не перевернулся. Сдается мне, папочка просто-напросто врал.

Договор… Тычет теперь постоянно этим Договором в лицо. Мол, вот, все правила обозначены. Чистоплюй.

Людишки, конечно, не поняли, с кем подписали секретное соглашение. Они свято верят, будто с ними в контакт вступили обычные призраки. Призраки… Умрешь со смеху. Эти озлобленные, тупые сущности способны только пожирать живые материи, не больше.

Как сейчас помню… Десять человеческих лет назад это случилось. Одна из Химер ухитрилась вылезти в лаборатории ученого в крайне неподходящий момент. Когда тот ставил какие-то дурацкие эксперименты. А Химера, между прочим, вообще шла по Вызову, на встречу сочередным дураком, захотевшим стать мистиком. Она сама обалдела, когда вместо дамочки, претендующей на звание ведьмы, увидела перед собой нервного человека в очках и белом халате.

Естественно, умник решил, будто явление Химеры — итог его научных исследований. Его ведь много лет считали слегка сумасшедшим. Он упорно пытался доказать существование потусторонних сил. А тут — столь неожиданный результат. Ученый стал первым человеком, узнавшим, что загробный (ненавижу это слово) мир действительно существует.

На радостях умник рванул к своему начальству. Те, не будь дураками, за пять минут оценили коммерческую выгоду случившегося. Быстренько упекли его в психушку, а открытие присвоили себе, о чем с гордостью сообщили главе страны. Хотя бы хватило ума не оглашать свои «достижения» без одобрения сверху. То-то шуму было бы.

Глава страны тоже глупостью не страдал. Так же быстро подключил спецслужбы. В итоге, все остались довольны. Ученый обзавелся соседями по палате в лице того самого начальства, информацию максимально засекретили, а между сущностями и правительством был заключён Договор.

Одно из условий, выдвинутых со стороны людей — абсолютная секретность. Правительство побоялось реакции обычных граждан. Потому как у обывателей может появиться сомнение в безопасности собственных жизней. Разве можно надеяться на государство, в котором из каждой щели того и гляди вылезет Химера или Парка? Или какой-нибудь особо активный Полтергейст.

Верить в призраков, в знаки судьбы, в мёртвых, которые ходят следом за живыми, будто им заняться больше нечем, это — одно. И совсем другое — если бы людям сказали о демонах. Велиал, который вёл переговоры с нашей стороны, знатно, конечно, повеселился, внося в Договор все эти А, В и С, а так же термины «сущность» и «призрак».

Взамен человеческое правительство конкретно этой страны предоставило обозначенные на карте места, где Химеры, суккубы и остальные могут охотиться. В основном — неблагополучные районы.

Образно говоря, мы взяли на себя роль «санитаров леса». Ну подумаешь, пропала парочка алкашей или десяток-другой маргиналов? Обществу одни только плюсы от этого. Иногда, конечно, случаются осечки. Если, к примеру, нормального человека занесет в места охоты. Но… С другой стороны, нечего нормальным людям шляться по ночам. Дома пусть сидят.

Мы, в свою очередь предоставили защиту в глобальных масштабах. Скажем так… Сейчас у этого государства отсутствует список недружественных стран.

Конечно, столь специфическое сотрудничество для всех секрет. Просто не срастается ни черта у какого-нибудь особо ретивого соседа, если он желает проявить агрессию. Вот недавно, например, один Прибалтийский политик утонул в ванной. Воды там было — пшик, а он ухитрился. Тот самый, который продвигал законопроект о подготовке к масштабному укреплению границ.

Нет, их внутренняя человеческая возня никуда не делась, но мы следим за тем, чтоб возня не переходила в драку. Люди… Они же действительно как дети. Им только волю дай, все переломают, испортят.

— Так… Готово… — Я застегнул молнию на брюках и покрутился на месте, пытаясь оценить свой внешний вид.

Ну… Убожество, конечно. Еще и босиком. Человек принес вещи, но не подумал об обуви. Как предсказуемо. Нужно носом во всё тыкать.

— Давай ключи? — Я протянул руку.

— Какие ключи? — Марков С. А. несколько раз моргнул и зачем-то оглянулся по сторонам. Будто мои слова могли предназначаться кому-то другому.

— От машины. — Терпеливо пояснил я.

Пока еще терпеливо. Хотя, скажу честно, терпение никогда не являлось моей добродетелью. У меня вообще с добродетелями как-то не очень задалось.

— Ты был без машины. — Человек продолжал бестолковиться. — Ну или с ней… Не знаю. В больницу тебя доставила бригада «Скорой помощи», а в их услуги, знаешь ли, трезвый водитель не входит.

— Очень смешно… Я знаю, что меня привезли. От твоей машины ключи давай.

— А у меня нет машины. — Ответил Марков С. А.

Между нами повисла пауза. Я пытался сдержать рвущийся наружу гнев, иначе без оторванной головы тут точно не обойдётся, а взять другого, более сообразительного помощника мне негде.

Человек просто хлопал глазами, уставившись на меня искренним, чистым взглядом.

Кстати… Именно в этот момент я заметил интересную особенность, на которую не обратил внимания раньше. Его аура… Она была немного странной. Просто это не сразу бросилось в глаза. Да и не изучал я пристально, моя голова была занята совсем другими проблемами.

Чисто внешне — ничего специфического. Серая, без каких либо вкраплений красного, что говорит об отсутствии сексуальной жизни примерно около года.

Ну ладно, тут судить не берусь. Может он хочет интима только по любви, может только после свадьбы, а может ему просто никто не даёт. Что вообще ни разу не удивительно. Выглядит человек совсем непривлекательно.

Пятна в районе груди. Да. Депрессия, тоска, бла-бла-бла… Это все привычно и понятно. А вот маленький паучок, в данную секунду перебежавший с плеча человека на спину — совсем непривычно и совсем непонятно.

Причем паучок сначала высунулся, заметил меня, а потом испуганно рванул прятаться. Узнать не узнал, но Флёр почуял. Хм… Зачем кому-то из собратьев ставить на этого человека свою метку? Несколько столетий не видел ничего подобного…

Однако, прямо скажем, ситуация была не самая подходящая для научных исследований и выяснений. Мне действительно очень нужно поторопиться. Когда уйду из больницы, уничтожу свои следы. Только так оборвется нить и меня потеряют.

— Хорошо. Машины нет. А что есть? Ты пешком ходишь? — Зашел я с другой стороны.

— Почему пешком? Больница едва ли не в лесу находится. Пилить черт знает сколько. Нет. На велосипеде езжу. — С абсолютно непоколебимым лицом ответил человек.

Я снова замолчал. Попытался представить, как кручу педали в сторону города. Вышло у меня с трудом. Очень надеюсь, что об этом никто не узнает. Позорище…

Больничка находится на окраине, это патологоанатом верно подметил. В районе, который совсем недавно вообще считался областью. А мне нужно попасть на противоположный конец, туда, где элитные поселки. При всем желании, перепрыгнуть расстояние в несколько десятков километров не смогу. Чертовы законы материального…

Решение далось мне с трудом, но другого выхода не вижу.

— Хорошо. Значит, заберу велосипед. Где он?

Я развернулся, собираясь выйти из помещения. В этот момент в коридоре послышались шаркающие тяжелые шаги. Судя по всему кто-то собирался наведаться в морг.

— Твою мать, Иволгин! Забыл про него совсем… — Человек вдруг разволновался, подскочил ко мне, схватил за руку и принялся тянуть в сторону каталки. — Иди сюда! Ложись! Ложись, я тебя прикрою. Пусть думает, что труп на месте. Главное, отчет ему отдать и он уберется восвояси.

— Ты больной⁈ — Я резко дернул конечностью.

Честно говоря, слишком резко. Вышло это совершенно случайно. Я не ожидал, что часть моей родной силы передастся телу Забелина. Любопытно… А что насчёт регенерации? Нужно проверить при первой же возможности. Мне важно понимать, на что я способен в этом теле.

Маркова С. А. откинуло в сторону на несколько метров. Он ударился спиной о стену, но тут же кинулся обратно. Желание уложить меня на каталку затмевало все, даже логику и разум.

А вообще, конечно, необходимо лучше контролировать себя. Иначе могут возникнуть проблемы.

К счастью, человек был слишком взволнован возможным появлением этого Иволгина, и не обратил внимания на случившееся.

— Лезь говорю! Лезь! — Шипел патологоанатом нервным тоном. Он просто уперся руками в мою спину и настойчиво толкал меня в сторону каталки.

— Чего ты распсиховался? — Я с удивлением посмотрел через плечо на Маркова С. А. — Да пусть узнает, что произошло чудо. Факт внезапного воскрешения скоро станет достоянием вашей больничной общественности. Достаточно им увидеть какие-нибудь новости про сына Забелина или статью в инете. Все равно ведь о том, что я жив, станет известно достаточно скоро.

— На здоровье! Но не сейчас. Иволгин — та еще гнида. Это не человек, это ходячая гниль. Знаешь, что он сделает, когда увидит тебя и поймёт правду? Через час уже все журналисты наперебой будут строчить статьи, в которых капитан Иволгин спас мажора. Лично. Вытащил его из-за порога смерти. Злые врачи чуть не угробили, а этот добропорядочный мент вмешался и все исправил. Мы не разгребем потом дерьмо, которое польётся рекой. У нас больница и без того, знаешь, не самая образцовая. А после стараний Иволгина ее закроют к чертовой матери. Давно слухи такие ходили. Мол, нашу снесут, а новую в соседнем микрорайоне запустят. Это значит, что весь персонал пойдет на улицу. Хрен их кто в нормальную путёвую больничку переведёт…

Договорить до конца Марков С. А. не успел, потому что дверь распахнулась и на пороге появился человек в форме.

Глава 3

Бойтесь своих желаний…

— Я не понял… — Капитан Иволгин уставился на Маркова С. А. выпученными глазами. Сделал несколько шагов вперед, а затем, сурово сдвинув кустистые, выцветшие брови, спросил, — Это что за бомж, Степан? Ты тут что, бомжей привечаешь? Поди еще и спиртом подпаиваешь?

Глаза его были выпучены не только по причине изумления, хотя это тоже имело место быть, они у капитана сами по себе такие. Слегка навыкате.

Слегка… Нет, переформулирую, пожалуй. Просто навыкате. Того и гляди, вывалятся, как у мопса. Еще красные прожилки расползлись сеточкой по белкам. Б-р-р-р… Действительно неприятный тип.

Когда Иволгин открыл дверь и вошел в помещение морга, он, естественно, сразу уткнулся в меня. Вернее, в нас с патологоанатомом.

Однако, мой внешний вид показался ему не заслуживающим доверия, поэтому в ту же секунду капитан переключился на Маркова С. А., рассудив, что все претензии по поводу присутствия посторонних нужно адресовать именно ему.

Я слегка прищурился, пристально разглядывая полицейского. Чтоб оценить ауру, мне нужно переключится на свое, настоящее зрение. Ну да… Щитовидная железа очень сильно не в порядке. Тебе, милок, жить-то осталось не особо долго. Пьянка, обжорство, нервы. А ты всё карячишься, свою значимость пытаешься доказать.

Естественно, ничего такого вслух я не сказал. Вот уж что-что, а жизнь какого-то дурака-полицейского меня очень мало волнует. Людишки вообще дохнут как мухи, что ж теперь. Бабочки-однодневки. По моим, конечно, оценкам и меркам.

Иволгин перевел взгляд с патологоанатома на пустые каталки и его проняло окончательно:

— А где труп? Труп где, я тебя спрашиваю⁈

У капитана отвис подбородок, мелко задрожала нижняя губа, будто он вот-вот расплачется, лицо стало обиженное, как у ребенка, которого лишили сладостей.

— Где труп, сволочь ты такая? Ты куда труп Забелина дел, Стёпа? Меня не было меньше часа! Ты спился окончательно, не пойму⁈ Совсем мозги отказали?

Марков С. А. шумно втянул воздух ноздрями, собираясь ответить, однако полицейский, которого отсутствие трупа сильно взволновало, не стал дожидаться пояснений. Он рванул вперед, едва не сбив нас с патологоанатомом с ног. Мы стояли как раз на его пути. Меня Иволгин вообще оттолкнул рукой в сторону и двумя козлинными прыжками скаканул туда, где по его глубокому убеждению должен спокойненько лежать Забелин-младший.

— Степан… Стёпа… — С надрывом простонал полицейский.

Он замер возле пустой каталки, рядом с которой валялась простыня, уставившись в одну точку. Весь его внешний вид выражал скорбь и уныние.

Иволгин развел руки в стороны, словно птица, которая собирается взлететь, вмахнул ими несколько раз и снова повернулся к нам. Лицо у него при этом было несчастное-пренесчастное.

— Где тело мажора? Ты понимаешь, нас его папаша просто зароет. Мало того, пацана спасти не смогли, так еще и тело просрали. Ты что, Стёпа, потерял труп?

В этот момент взгляд капитана переместился с патологоанатома на меня. Наверное, он заподозрил в краже покойника мутного гражданина, стоявшего посреди морга босиком, в одежде с чужого плеча. Переместился, остановился, а потом… Иволгин нервно икнул, протер глаза и снова кинул. Потряс головой, но ему это не помогло.

— Черт… — Тихо высказался за моей спиной Марков С. А. — Сейчас начнется. А я предупреждал.

— Это… это что? — Иволгин ткнул в мою сторону пальцем.

Видимо, когда он вошел в помещение и увидел босоногого, одетого в какое-то непонятное тряпье парня, на самом деле решил, что злобный патологоанатом привел в гости маргинала. Соответственно, мою физиономию капитан внимательно не рассматривал, а значит сходства с потерянным трупом не обнаружил.

Потом начались мучения и страдания из-за пропавшего покойника. Человеку, в общем-то некогда было включить голову, сопоставить факты, подумать нормально мозгом. Ну или хотя бы получше разглядеть того, кто находится в морге вместе с патологоанатомом. То есть меня.

Сейчас же глаза капитана смотрели ровно в мое лицо и судя по бледности, которая начала расплываться по его физиономии, лицо это он, наконец, узнал.

— Но как? Он… Он ведь… Я не понял… А… Ну…

В отличие от Маркова С. А. полицейский в обморок не упал. Хотя впечатлился, конечно, знатно. Он открывал рот, снова закрывал, потом опять открывал. Все это сопровождалось невразумительным мычанием и междометиями.

— Товарищ капитан… — Патологоанатом тяжело, обреченно вздохнул, собираясь, видимо, озвучить удобоваримое объяснение.

Он шагнул вперёд, аккуратно оттесняя меня плечом. Решил взять весь «удар» на себя. Я с интересом покосился на Маркова. Какой забавный человек…

Даже любопытно, что он скажет? Сложно, наверное, найти оправдание тому факту, что у тебя по моргу вполне бодро перемещается «труп». Однако придётся свое любопытство оставить неудовлетворённым.

Мне очень не хотелось тратить время на глупые человеческие разговоры о том, что может быть, а чего не может. Поэтому я решил вмешаться. Причем вмешаться, минуя этап с детальным выяснением случившегося. Не́когда. Я должен уничтожить след, по которому за мной отправят погоню.

Насколько быстро это случится? Не знаю. И случится ли вообще, тоже не знаю. Прежде я не оставлял свой пост даже на минуту. Должность Владыки Ада — крайне неблагодарная штуковина, сплошные переработки.

Значит так… перейдём к самому главному. Капитан мешает, нужно его отвлечь на кое-что гораздо более интересное. Я в несколько шагов преодолел расстояние между мной и полицейским, положил ему руку на плечо, заглянул в глаза и проникновенно спросил:

— Привет, капитан. В чудеса веришь?

Что любопытно, во взгляде Иволгина не наблюдалось страха или желания разобраться, найти истину. Там плескалась и бурлила обычная человеческая жадность.

Марков С. А. был прав. Мент еще не до конца понял, каким образом сын Забелина оказался жив, но уже лихорадочно прикидывал, что можно выудить полезного из сложившейся ситуации. Полезного, естественно, для себя.

— Ты… Вы… Антон Сергеевич… Ох… Чудо, да? А эти уроды вас… — Иволгин сделал таинственный вид, высунул голову из-за моего плеча, и, бросив нарочито гневный взгляд в сторону бедолаги патологоанатома, продолжил. — Они ж вас это… В покойники записали. Переохлаждения, говорят… А сами…

Мент подался вперёд, наклонился ко мне, едва не уткнувшись носом в мою щеку, и жарко, обдавая кожу горячим, пахнущим прокисшей едой дыханием, зашептал:

— Они вас резали! Да! Массаж сердца. Ага. Брешут, сволочи. Поди, папины конкуренты денег дали. Ага. Но вы не переживайте, я вас спасу. Теперь вы в надёжных руках. Папа будет наверное, очень рад, да? Вы уж не забудьте тогда, Антон Сергеевич, кто вам помощь оказал.

Ощущения от близости этого человека были настолько неприятные, что я, не выдержав, немного отодвинулся.

Ну что ж… Марков С. А. неглуп. Он верно описал поведение капитана, когда тот узнает о чудесном воскрешении мажора. Это хорошо. За недолгое время, проведенное в морге, я решил, что мне, как любому приличному злодею, не помешает приспешник из числа людей. Марков С. А. еще не знает о чести, которая ему выпала, но теперь он — мой личный человек.

Кстати, да. Я — злодей. И по официально признанной версии, и по собственным ощущениям. Пару раз читал, что пишут обо мне в мире смертных. Ну… Не знаю как это расценивать: комплиментом или бурной фантазией. Впрочем, люди обожают преувеличивать то, о чем не имеют ни малейшего понятия.

В былые времена Падшие проявлялись более активно. Мы приходили во снах, обманывали, соблазняли, сбивали с пути. Интересно жили, одним словом. Не то, что сейчас. Вот и остались от прошлых веков последствия в виде страшилок. Хотя, скрывать не буду, боятся нас действительно надо. Особенно меня.

Я — часть той силы, что вечно хочет зла… Гёте так восхитился моими словами, что решил приписать их себе, когда творил своего Фауста. Но сейчас не об этом.

— Антон Сергеевич, вы не переживайте. Я вас заберу отсюда. Отвезу к папе. Папа будет очень рад, да? А эту чертову больницу, мы с вами раком поставим. Ага. — Бубнил без остановки полицейский.

Мы с ментом стояли на приличном расстоянии от Маркова С. А., соответственно, патологоанатом не слышал деталей нашего разговора. Хотя очень старался. Вытягивал шею, крутил головой, пытаясь разобрать, о чем идет речь. Еще пару минут и человек решит вмешаться, а это будет крайне неуместно.

Поэтому я не стал затягивать, сразу перешел к тому, что всегда работает идеально — усмехнулся, затем снова посмотрел в глаза Иволгину и медленно, тягуче произнёс:

— Чего ты желаешь больше всего на свете, капитан? Скажи мне. Произнеси свое желание вслух.

— В смысле? Прямо желание? Настоящее? — Растерялся Иволгин.

В следующую секунду он «поплыл». Его глаза затуманились, дыхание замедлилось. Немного. Совсем чуть-чуть.

Это — эффект от моего Флёра. Люди слишком слабы, чтоб выдержать его, они сразу впадают в состояние похожее на эйфорию. И неважно, что сейчас я в обычном человеческом теле. Неважно, что у меня нет тех возможностей, которые имеются дома. Мое имя — Лучезарный, сила всегда при мне.

— Чего ты желаешь сильнее всего, капитан? — Повторил я, гипнотизируя мента взглядом. — Давай, расскажи свои самые потаённые, самые грязные мыслишки.

— Сонька… Сонька, сука, достала. Сил нет никаких. — Иволгин снова перешел на шепот. Он смотрел на меня, как кролик на удава, и не мог оторваться. Не хотел отрываться. — Я ради нее Машку бросил. Мы с Машкой двадцать лет жили душа в душу… А тут эта появилась. Сиськи, жопа… Молодая. Вся из себя такая секси. Ну и понесло меня. Машку бросил. Выгнал на улицу. На Соньке женился. А теперь совсем спасу нет. Она же, сука, оказывается на квартиру в Москве повелась, на денежки. Я взятки беру. Да…

Капитан резко осекся, уставившись на меня стеклянным взглядом. Лицо его стало растерянным. Видимо, даже под действием Флёра, который в данный момент окутывал полицейского словно кокон, ментовской мозг с трудом сообразил, что озвучивать подобные признания постороннему человеку немного странно. С чего бы ему вообще говорить о своих грешках какому-то мажору? Однако уже в следующее мгновение взгляд Иволгина снова затуманился и он продолжил каяться:

— Взятки, ага. Смотря какой вопросик. Если попроще, так и полтинника хватит. А если нужно решать через чины повыше, то не меньше пары сотен. Мигранты там всякие. Понимаешь, да? Или тут вот недавно одному парню надо было характеристику отличную написать. А парень — клейма негде ставить. В общем, Сонька, сука, со мной из меркантильных интересов связалась. А теперь пилит, пилит, пилит… Все ей денег мало. То на ноготочки, то на платьишко, то на поездку в Дубай. В Дубай! Я сам, между прочим, дальше Анапы хрен бывал.

— Что ты хочешь, Иволгин? — Пришлось перебить капитана.

Его изрядно понесло. Если не вмешаюсь, он мне вообще все грехи расскажет. А я не судья. Это не моя роль. Я — наказание.

— Чтоб не было Соньки. Желаю, чтоб глаза мои её не видели…

Он хотел что-то добавить, но я резко хлопнул его по плечу, не давая пуститься в рассуждения.

— Отлично, капитан. Твое желание услышано. Ты, давай, тут посиди, пока мы с Марковым С. А. свалим из больницы. Договорились? Посиди, подумай. Вон, на каталочку можешь прилечь, кстати. Вижу, уморился. Она не особо удобная, поверь на слово, но сдаётся мне, ты бо́льшего не заслуживаешь.

Иволгин растерянно моргнул несколько раз, потом развернулся, подошел к каталке, сел на нее. Около секунды капитан просто пялился перед собой в пустоту. Его мозг активно пытался сопротивляться воздействию Флёра. Все-таки мы сейчас в человеческом мире. Здесь немного иные законы. Чтоб их… Но все закончилось как и должно.

Капитан закинул ноги на каталку, а потом спокойненько на неё улёгся. Даже ручки чинно сложил на груди. Воля полицейского сломалась окончательно.

— Отлично. — Я удовлетворённо кивнул, затем посмотрел на Маркова С. А. — Идем. Проводишь меня до места, где находится велосипед. Как говорил один умный человек, мы в ответе за тех, кого приручили. Так что ты, Степан, теперь мой ручной… хм… ты мой товарищ, Степан. Я за тебя в ответе.

Конечно, собирался сказать совсем другое. Например, что теперь он — мой ручной зверёк. Полезный человек. Слуга. Однако в последнее мгновение решил не обижать патологоанатома. Естественно, на его душевную организацию мне плевать, дело в другом. Он действительно может быть полезен.

Не дожидаясь ответа, я вышел из помещения морга и двинулся по коридору вперед. Шёл в сторону, откуда слабенько пахло уличным воздухом. Обоняние, конечно, сильно отличается от моего, родного, но гораздо тоньше, чем у простых людей. Неплохо. Я думал, будет хуже.

Итак, вывод… Физическая сила в разы больше стандартов этого мира, Флёр при мне, нюх, зрение тоже. Все не так уж плохо.

Я никогда не бывал здесь сам, лично. Только являлся в виде образов и мыслей писателям, поэтам, художникам. Испытываю слабость к творческим личностям. После Договора все стало еще сложнее. Теперь я нарушаю закон.

Все нарушают. Точно знаю о собратьях, которые изредка устраивают себе гастрольный тур. Но на их проказы Отец закрывает глаза. На мои — нет. Я бросил свой пост, свое рабочее место, чтоб попасть в человеческий мир. За это меня по головке не погладят.

— Стой! Стой, блин! Что за странная логика? Ты в ответе за меня, но помогать тебе должен я? И велосипед, между прочим, у меня недешевый! Слышишь?

Естественно Марков С. А. бросился следом за мной. Я и не сомневался, что будет именно так. Он бежал следом, пытаясь не отставать, и при этом явно горел желанием высказаться.

— Слушай, Антон… А что там с Иволгиным, я не понял? Чего это он улегся?

— Ничего… Устал человек, пусть отдохнет.

Я равнодушно пожал плечами и свернул по коридору к двери, которая вела на улицу. Патологоанатом сделал то же самое. Коридор был узким, поэтому человеку приходилось двигаться за мной, разговаривая с моим затылком.

— Да? Странно. Не замечал за участковым такой покладистости. Он вообще вдруг стал каким-то странным, не находишь?

Я промолчал. Во-первых, совершенно ничего странного не вижу. Полицейский проявил свою суть. Ничто не проходит бесследно, за все приходится платить. Во-вторых, передо мной оказалась серая, обшарпанная дверь. Уличный воздух чувствовался именно оттуда. Прекрасно…

Я толкнул створку, переступил порог и оказался на крыльце. Повернул голову, посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую. Аллеи, кусты, деревья. Впереди — ворота и выезд на проезжую часть.

— Где велосипед? — Бросил я через плечо Маркову.

— Так вон, смотри, возле забора. Видишь?

— Отлично. Идём.

Я легко сбежал по ступеням, но тут же раздраженно выругался. Земля была холодной и это чувствовали мои босые ноги. Как непривычно… Холод… То есть, я теперь буду ощущать все, что свойственно людям?

— Слушай, Забелин, а правда, будто тебя папочка в ментовку определил?

Патологоанатом по-прежнему шел следом за мной и ему по-прежнему хотелось задавать вопросы. Возможно, это такая профдеформация. Когда работаешь с молчаливыми покойниками, очень тянет на разговоры.

— Куда он меня определил? — Я резко остановился, нахмурился и посмотрел на Маркова…

— В полицию. В отдел какой-то. Вчера просто видел очерную скандальную статью о тебе. Ты там опять где-то нажрался, обглотался и чего-то натворил. Журналюги всё сняли. Вроде бы говорят, после этого твой отец психанул. Решил отправить тебя в полицию стажёром. Ты же юрфак заканчиваешь.

— В полицию… — Я задумчиво уставился на Маркова, переваривая услышанное.

Полиция — это неплохо. Это даже полезно. Мне подойдет место, где ищут преступников. У них в базе много информации. Для моей охоты это будет весьма кстати. Я тоже ищу преступника. Вора, который украл нечто очень ценное. Именно по этой причине мне пришлось бежать из Ада в мир смертных. Я должен разыскать наглеца. Он посмел обокрасть меня. Меня!!!

— Ох ты ж блин! Что за фигня⁈ — Человек резко сделал шаг назад, — В твоих глазах сейчас загорелось… Нет, показалось. Наверное, отблеск просто был.

— Да, полиция. — Я кивнул, развернулся и снова пошел к металлическим изогнутым трубам, которые выполняли роль стоянки для велосипедов.

— Да погоди ты. — Марков рванул за мной следом. — Давай договоримся, что и как будешь делать, когда вернешься домой. Ты обещал не рассказывать отцу. Помнишь? Я готов даже пожать тебе руку, извиниться за грубость и попрощаться нормально, по-человечески.

— Мы не попрощаемся. — Я остановился рядом с одним единственным великом, пристегнутым к трубе специальным жгутом. — Ты поедешь со мной.

Марков пару секунд молчал, а потом громко засмеялся. Правда, смех у него вышел недолгий. Видимо, по выражению моего лица он понял, что это была вовсе не шутка.

— В смысле, с тобой? — Он покачал головой и сделал шаг назад. Будто я мог силком утащить его, привязав к заднему колесу велосипеда. — Не собираюсь никуда. У меня работа. Да и вообще… Что за бред? Ты хочешь отблагодарить? Не надо…

— Если останешься, умрешь. — Перебил я патологоанатома. — Не хочу, чтоб ты умирал. Мне опять может понадобиться твоя помощь.

— Подожди! Что за ерунда? — Марков снова покачал головой. Ему мои слова казались очень странными. — Какой-то нелепый разговор. Почему я умру?

— Потому что ровно через пятнадцать минут в больнице начнется пожар. Огонь достаточно быстро охватит все здание. Вернешься обратно, погибнешь вместе с остальными.

— Ты прикалываешься⁈

Человек схватил меня за плечо, а потом с силой дернул, отвлекая, между прочим, от важного дела. Я как раз оторвал жгут и внимательно изучал велосипед, соображая, как мы на нем поедем вместе с патологоанатомом. Ну… Педали крутить будет Марков. Это — факт.

Ничему, конечно, не учится Степан. Уже ведь летал по моргу, бился об стену. Опять лезет со своими пиханиями, толканиями и хватаниями. Он даже не понимает, насколько близок к смерти в этот момент. Если бы не сложившаяся ситуация, уже давно от Маркова С. А. остались бы кровавые ошмётки. Люди… Абсолютно бестолковые существа. Землеройки и то сообразительнее.

— Никогда так не делай. Еще раз дотронешься, убью. — Я тряхнул плечом, скидывая руку Степана. — А ты мне нужен. Помощь твоя нужна.

— Какая, на хрен, помощь⁈ Ты про пожар сейчас не в серьёз же? Ты не можешь знать этого.

— Могу. У меня, видишь ли, после клинической смерти открылся… как это говорят… третий глаз. Предсказываю будущее. Да. Вот точно тебе говорю, будет пожар. Здесь все сгорит до тла. Поэтому ты сядешь на этот чертов велик, а потом отвезёшь меня в чертов дом, где живу я и мой чертов отец. Так понятно? Я должен кое-кого найти. Мне нужен человек! В смысле… надёжный человек.

Я замолчал. Злость во мне становилась все сильнее. Что за тупость⁈ Зачем я сейчас оправдываюсь перед смертным? Уговариваю его не подыхать.

Но тут же в голове сам собой возник ответ. Не «зачем», а «почему». Паучок. Вот что зацепило мое внимание. Да, я действительно считаю полезным помощника-человека. Информация, оставшаяся от Антона, крайне скудная. Кроме того, в любой экскурсии местный гид — важный фактор.

Но при желании, заменить Маркова С. А не так уж сложно. А вот метка неизвестного Падшего, она меня сильно удивила. Я просто-напросто не понимаю, кому из братьев мог понадобиться конкретно этот человек. В нем нет совершенно ничего особенного.

Марков тоже молчал. Причем, у него был такой странный взгляд… Он словно вообще не слышал, что я сказал только что.

Патологоанатом обернулся назад, посмотрел на серое, окутанное тьмой здание больницы, потом снова повернулся ко мне.

— Ты… Черт… Я не знаю, что у тебя с башкой, но… Там же люди! Скажи, что это была шутка. Что у тебя крыша поехала!

Видимо, мое лицо выглядело все таким же убедительным. Потому что ровно через секунду Марков выругался матом и рванул обратно к больнице.

— Ну что ты будешь делать… — С раздражением высказался я, уставившись вслед человеку.

Жаль. Очень жаль. Он не только подходил для моей миссии, еще было интересно выяснить насчет паучка. Я так понимаю, сейчас Степан начнет активно спасать людей. Это — на здоровье. Успеет? Молодец. Нет? И такое бывает.

Люди мне не мешают. Мне мешает больница. След, по которому можно разыскать беглого Падшего. Но на всякий случай, найду-ка я другого подручного.

Больница должна сгореть. Через пятнадцать… А, нет. Уже через десять минут пожар вспыхнет в морге. Огонь очень быстро распространится по всем трем этажам. Здание маленькое.

Мой след уничтожит только пламя. Других вариантов нет. Так что, как говорил один забавный человек: ничего личного, только бизнес.

А капитан Иволгин… Он еще не знает, его желание исполнится, ровно как он его озвучил. «Чтоб глаза мои ее не видели» — так ведь высказался полицейский? Вот именно Иволгин однозначно останется жив, но…

Ожеги на лице будут слишком сильными. А на лице у людей что? Правильно. Глаза. Так что, всё как просили. Получите, распишитесь. Больше не увидит Иволгин свою молодую жену. Он вообще больше ничего не увидит. Его ждет стопроцентная потеря зрения.

Я перекинул ногу, устроился на сиденье, и, виляя из стороны в сторону, поехал к воротам.

Ну что ж… Охота началась. Теперь я — Антон Забелин и мне нужно найти того, кто посмел украсть мою вещь. Мою!

Когда найду воришку… Хм… Это будет самая памятная встреча в его жизни. Я знаю, перейти Границу, попасть в Ад и вернуться обратно человек не мог. Вором был кто-то из моих родичей. Низшие сущности не посмели бы. А спрятал украденное этот безумец здесь, в мире людей. Я должен разыскать пропажу. Пока Отец не разыскал меня.

Глава 4

Жизнь бьет всех…

Пили́ть до элитного поселка, где жил настоящий Забелин, пришлось почти два часа. Хорошо, что в воспоминаниях мальчишки имелись точные координаты в виде адреса и картинок, по которым я ориентировался. Ну еще, конечно, весьма приятной неожиданностью оказалась моя способность чувствовать направление. Не абы какое направление, естественно, а то, куда нужно двигаться в данную секунду. Сюрприз!

Это было похоже на легкий зуд в кончиках пальцев на руках и ногах. Забавно… Видимо, я очень хочу попасть в поселок, где жил Антон Забелин, поэтому суть того, кто исполняет желания, усердно подсказывает телу, куда нужно двигаться.

Внезапно обретенная способность оказалась ужасно кстати. Где-то через полчаса я понял, что информация в голове мальчишки похожа на сильно испорченный навигатор. Судя по всему, пацан неоднократно возвращался домой пьяным после гулянок по увеселительным заведениям Москвы. Из-за этого траектория, по которой я ехал, периодически начинала петлять, настойчиво пытаясь свернуть в злачные места.

Оказаться где-нибудь в центре города у меня желания не было, поэтому, когда в мыслях появлялась картинка, как этот придурок мчит по ночным улицам в компании точно таких же нетрезвых придурков, я сразу переключался на следующий кусок воспоминаний, чтоб понять, где верное направление. Ну и заодно прислушивался к зуду во всех конечностях.

Поначалу моя «велопрогулка» выглядела вполне спокойной, если не считать того факта, что пришлось ехать на двух колёсах. Мне! Если кто-нибудь в Аду узнает, как я крутил педали босыми ногами… Нет. Не узнает. Убью любого, кто разнюхает эту информацию.

Еще, как назло, сильно похолодало. Свежий весенний ветер пробирал мое новое тело до самого нутра. Способность людей чувствовать все эти физические ощущения раньше казалась мне крайне интересной. Они знают что такое вкус, получают удовольствие от пищи. Они знают, что такое «холодно», «горячо» или «больно». Круто же!

Так вот… Готов признать свои мысли нелепыми. Я продрог, как уличный пес, и ничего, совершенно ничего интересного или приятного в этом нет!

Активная работа ногами не облегчала мое положение. Чертов ветер, сырой и какой-то отвратительно мерзкий, забирался прямо под свитер, превращая мою кожу в гусиную шкурку. Мне даже пришлось увеличить температуру тела. Немного, без фанатизма. Не стоит забывать, люди — крайне хрупкие существа. Слегка сильнее нажмёшь не в том месте и все, сломалась игрушка.

К счастью, мой внешний вид если и привлекал чье-то внимание, его оценивали как проявления чудаковатости. Никто не пытался остановить парня на велике, одетого так, будто на улице лето. Наверное, думали, что подобное выражение психических отклонений всяко безопаснее каких-нибудь других вариантов. К тому же, для велосипедистов имелась отдельная полоса, я не мешал потоку машин, несущихся вперёд, а значит, меня даже никто не проклинал и не обзывал матерными словами.

Конечно, я бы предпочел оказаться в какой-нибудь удобной, комфортной тачке. Мчался бы на ней в сторону нужного поселка, откинувшись в кожаном сидении. Давно, кстати, мечтал попробовать.

Мы ведь частенько наблюдаем со стороны за человеческим миром. Я вообще многое из этой жизни хочу попробовать. Кроме экспериментов, связанных с телом! Достаточно босиком походить по земле и прогуляться в легкой одежде при уличной температуре чуть выше десяти градусов. Этого я уже накушался. А вот насчёт технических возможностей и благ человеческого мира — тут да. Тут я готов испытать все возможности на себе.

Однако конкретно в данный момент не приходится выбирать. Дурацкий Степан Марков, патологоанатом и любитель спасать чужие жизни, к своим тридцати пяти годам даже не смог заработать на приличную тачку. Черт с ним, можно было и на неприличную. Но нет. Любопытно, это отсутствие алчности в человеке или отсутствие мозга?

Где-то через час стало понятно, все-таки босоногий велосипедист — явление более редкое, чем велосипедист обутый и одетый по погоде. Пусть без агрессии или злости, но водители все равно на меня оглядывались, а некоторые даже высовывались из окон, чтоб со смехом прокомментировать внешний вид.

Поэтому, дабы не совершить какой-нибудь опрометчивый поступок, я «ушел» с дороги в сторону леса. Никогда, никто не позволял себе смеяться над Князем Ада. Это очень опасное дело. Здесь же тупые смертные через одного гоготали, тыкали пальцем и выкрикивали различные шуточки в окна своих автомобилей. Несколько человек вообще высунули руки с зажатыми в них телефонами и пытались снимать видео. Я просто-напросто побоялся, что не сдержусь и устрою массовое избиение смертных.

Такой поворот сразу сорвет все планы. Сведет затраченные мною усилия к нулю. Я, между прочим, ухитрился сбежать из Ада. А это, скажу честно, вообще ни разу не просто. Тем более тому, кто тысячелетиями сидит в Аду сторожем.

Конечно, официально я ношу титул Князя, но иногда мне кажется, это — просто какая-то очередная шутка Отца. По сути моя главная задача — караулить низших демонов, чтоб они не передрались; контролировать Падших, чтоб они не поубивали друг друга, следить за Тюрьмой, в которую после Распределителя попадают призраки. Охренительный Князь! Охренительно веселая жизнь!

В общем, во избежание массовой гибели смертных, я свернул с главной дороги. Тем более, судя по ощущениям, здесь имелась возможность срезать путь по колее, петляющей между деревьев. Посёлок уже находился где-то рядом, я чувствовал его, как усталый путник чувствует скорый отдых.

Вот тогда и возникла ситуация, привлекшая мое внимание. Скромная такая, небольшая ситуация, в виде притаившейся за кустами машины с чёрными тонированными стёклами.

В общем-то, я бы, конечно, проехал мимо. Какое мне дело до непонятных автомобилей, прячущихся в ночном лесу. Может, какая-нибудь особо нетерпеливая парочка решила уединиться.

Если бы не одно «но».

Когда поравнялся с теми самыми кустами, за которыми стояла тачка, вернее, когда я почти проскочил это место, мне в спину внезапно потянуло знакомым, еле ощутимым запахом ванили.

— Ух ты…

Я резко остановился. Принюхался. Так и есть. Ваниль. Сладкая, щекочущая мое тонкое обоняние. И что-то мне подсказывает, вряд ли в лесной чаще какой-нибудь идиот построил кондитерскую. Даже человеческие заскоки и прибабахи имеют границы. Белочки и ёжики на роль любителей Латте с булочками точно не годятся, это понятно каждаму. А значит, совсем рядом охотится суккуб. Другого объяснения быть не может.

К тому же, их ваниль, она особая. Ее хочется вдыхать бесконечно, пока не закружится голова. Чертовски приятный Флёр у суккубов. Другой вопрос, что для меня он не несет угрозы. Я же не человек. А вот людишки сразу впадают в состояние дурманящего разум возбуждения.

Я обернулся через плечо, потом сдал назад, перебирая босыми ногами по холодной земле. И уже после этого разглядел машину, которую прикрывали ветви и ночная мгла.

Это был здоровый внедорожник. Дорогой. Хм… Очень дорогой. Казалось бы, крохотная деталь, но она имеет большое значение.

Мало того, конкретно это место не является зоной для охоты, иначе я почувствовал бы маячки, которыми отмечены все подобные территории, так еще владелец автомобиля точно не может быть ни маргиналом, ни ассоциальным элементом. Тут одна только машина потянет на высокий статус и миллионный счет в банке. Подобные персонажи не наши клиенты.

Что-то не припомню в Договоре наличие пункта под звездочкой, написанного мелким шрифтом, где указывались бы исключения из правил. Потому что исключений нет. Охота случается только в строго обозначенных местах, в качестве объекта охоты выступают строго обозначенные личности. Точка!

Даже если представить, что в данной ситуации фигурирует крайне неумный суккуб и она промахнулась, это все равно выглядит странным. Дамочка сразу поняла бы, что выбрала не ту жертву. Про нарушение границ охотничьих угодий я вообще молчу.

— Где же ты малышка? Папочка поймал тебя за баловством… — Усмехнулся я ночной темноте, будто суккуб могла услышать мой тихий голос и ответить.

Затем покрутил головой по сторонам, пытаясь уловить направление, откуда шёл аромат. Ваниль пахла еле слышно, приглушённо. Значит, расстояние между нами не меньше нескольких десятков метров.

По большому счету, мне не должно быть дела до происходящего. Суккуб вышла из-под контроля и решила быть самостоятельной девочкой? Так пусть с ней разбирается Астарот. В конце-концов эти двинутые на сексе демоны — ее подопечные. Но… Что-то коробило мое внутреннее естество. Что-то зудело и чесалось в районе мозжечка.

А потом, в следующую секунду, я понял, что именно. Аромат! Там присутствовала не только ваниль. Там еще чувствовался лёгкий запах тлена. И это означает лишь одно. Охота суккуба закончилась печально для самого суккуба.

Где-то рядом пролилась кровь демона. А это уже охренительно тревожный звоночек. Ни один смертный не в состоянии сопротивляться воздействию этих страстных дамочек. Тем более, ни одному смертному точно не придёт в голову в момент соития с прекраснейшей из прекраснейших женщин перерезать ей глотку.

Однако и в данном случае имеется поправочка. Перерезанная глотка не причинит суккубу особых неудобств. Эстетически, конечно, некрасиво, и демоница обязательно расстроится, они все таки очень ценят свой внешний вид, но практически — эффекта ноль. Она просто регенерирует тело сосуда и все. Чтоб убить суккуба, требуется специальное оружие, смазанное специальным средством.

Рецепт достаточно прост. Возьмите полынь, люпин, белену, чеснок, дикую вишню, фенхель или сладкий чеснок. Не забудьте овечий хмель и «язык гадюки». Добавьте «заячье» и «епископское» снадобья. Поместите все это в сосуд. Проставьте сосуд под алтарь и отслужите над ним девять месс. Вскипятите содержимое сосуда в масле и овечьем жиру. Добавьте освященной соли. А вот уже после этого возьмите получившуюся смесь, натрите ею серебряный клинок и при удачном стечении обстоятельств воткните его суккубу в левый глаз.

Между прочим, я не шучу. У Астарот извращенное чувство юмора. Когда Падшая создавала конкретно этих низших демонов, шутки ради поместила им сердце именно в левую глазницу. Оно, это сердце, чисто внешне выглядит как грецкий орех. Там еще нужно ухитриться попасть.

В общем, как ни крути, случайности исключены. Суккуба убили целенаправленно. И это радикально все меняет.

В мире смертных кто-то больше не хочет быть куропаткой? Но кто? Количество людей, знающих о Договоре и о существовании потустороннего мира, очень маленькое. Едва ли наберётся десяток человек. И все они стоят у власти. Им просто не выгодно нарушать Договор. Это причинит непоправимый вред.

— Так… Ладно…

Я слез с велосипеда, осторожно положил его на землю. Двигался бесшумно. Под моими ногами не дрогнула ни одна дохлая травинка на еще пока мерзлой земле.

Внутри меня конечно раздирали противоречия. Если по какой-либо причине я ошибся и суккуб жива, она почувствует мой Флёр. Может, не сразу поймёт, кто перед ней, но уж Падшего опознает точно. И конечно, дамочка в один момент сообщит об этом куда следует. То есть я выдам себя в первые же часы пребывания среди людей.

Вторая мысль, которая заставляла меня медленно перемещаться в глубь леса, туда, откуда пахло ванилью, — я не ошибся. Я не могу ошибаться. Этот чертов тлен… С каждым шагом он раздражал мое обоняние все сильнее и сильнее. Кровь демона. Однозначно. Несомненно.

И вот когда запах стал невыносимо резким, случилось нечто крайне странное и неожиданное. Прямо на меня выскочил… наверное, человек… Честно говоря, это было настолько резко, что я впервые за свою очень долгую жизнь остолбенел и не смог рассмотреть нападавшего. Вернее, он не совсем нападал. Он просто с силой оттолкнул меня в сторону, а затем бросился бежать, перескакивая через кусты. Буквально пару секунд, и этот ненормальный бегун скрылся за деревьями.

— Если еще какая-нибудь сволочь дотронется, ударит, пихнет или просто дёрнет мое новое тело, это закончится плохо… — Раздражённо сообщил я вслед умчавшемумя силуэту. Естественно, отвечать мне никто не собирался, да я и не рассчитывал.

Мог ли я его догнать? Мог. Но рядом истекала кровью демон. И я не осмелился бросить ту, кто погибала в чужом мире. Девочку нужно отправить обратно, домой. Иначе здесь, в этом месте заведётся крайне злая, агрессивная сущность, рядом с которой даже призраки покажутся милейшими котятами. Черт бы с ним, однако подобные всплески энергии крайне нежелательны. Особенно неподалеку от моего нового места жительства.

Я сделал еще несколько шагов вперед и почти сразу уткнулся в то, что искал.

Суккуб лежала на земле, широко раскинув конечности. Поза девушки, как и задранная до бёдер юбка, однозначно говорила о том, что процесс охоты совсем недавно шёл достаточно успешно.

Ее симпатичная, полупрозрачная блузка оказалась полностью расстегнута. Красивая, идеальной формы грудь была неподвижна. Бюстгалтер, естественно, отсутствовал.

Девочка уже не дышала. И да, в человеческом облике мы тоже дышим. Но только не эта конкретная демоница. Ее срок пребывания в мире смертных закончился против воли. В левом глазу суккуба торчала тонкая серебряная спица.

— Да ладно… — Я покачал головой, не веря своим глазам.

Не менее идеальное лицо суккуба даже после смерти сохранило выражение удивления. Она явно не ожидала такого поворота событий. Смерть в ее планы точно не входила.

— Любопытно…

Я подошел совсем близко, наклонился, протянул руку, а затем с неприятным «чуваком» вытащил орудие убийства. Покрутил его, понюхал. Точно серебро. И состав, которым смазали спицу, именно такой, каким должен быть.

Что за умник это сделал⁈

В любом случае, догнать человека я уже не смогу. Вдалеке резко загорелись фары и раздался звук скрывающегося с места автомобиля. Этот гадёныш не стал тратить время, сразу умотал подальше от места своего преступления.

— Малышка… Ну что ж ты так? Неужели не почувствовала опасности?

Я сел на корточки возле демоницы, положил ладонь ей на лоб, а потом произнес слова, необходимые для того, чтоб Флёр суккуба освободил тело.

В ту же секунду по земле пробежал лёгкий ветерок. Я почувствовал его босыми ногами.

Девочка ушла, вернулась домой, чтоб стать частью своего родного мира. Вернее, конечно, не она, а то, что было ее сутью. Люди называют это душой. Мы называем это Флёром. У демонов нет души.

Убедившись, что все кончено, я снова поднялся на ноги и, не оглядываясь, пошел к дороге. Тело, конечно, никуда не исчезло. Суккубы берут сосуды взаймы. Для этого они выбирают самых красивых смертных, используют их для своих нужд.

Сотрудничество отдаленно похоже на Лицензию, которую получают практики. Только в данном случае со стороны суккуба будет помощь иного характера. Симпатичной смертной девочке начнут поступать различные предложения, которые сделают ее знаменитостью. И сами девочки, кстати, не знают, что их используют сладострастные демоницы.

Суккубам не нужно согласие сосуда. Они чувствуют женщин, глубоко несчастных, страдающих, готовых на все, лишь бы заглушить свою боль. Как правило, дети Астарот выбирают девушек, переживающих крайне трагичное расставание.

Естественно, когда в глаз воткнули что-то очень острое, серебряное, опасное, и когда внутри в этот момент находился демон, сосуд погиб быстрее, чем его содержимое. Поэтому завтра утром или через неделю, какой-нибудь любитель лесных прогулок наткнется на труп молодой женщины, убитой извращенцем. Судя по тому, что я увидел, сексуальные игрища были в самом разгаре.

Ну или никто не наткнётся. Тогда красивая девушка станет перегноем. Бывает и такое. В любом случае, главное, что судьба призрака ей не светит. Суккуб постепенно пожирает душу сосуда. А что делать? Демоны — хищники. Конкретно эта смертная, похоже, использовалась суккубом давно. Внутри нее теперь пустота.

И вот вопрос… Это кем надо быть, чтоб во время контакта с демоницей похоти оставаться в трезвом уме? Хотя, когда черная фигура толкнула меня, я не почувствовал ни капли знакомой демонской сути в ней. Это точно был человек.

Я вернулся на дорогу, покрутил головой по сторонам. Естественно, машины уже не было, это понятно. Убийца смылся сразу. Велосипед лежал там, где я его оставил. Видимо, его не заметили или просто не обратили внимания.

Я взял свое транспортное средство, уселся на него и поехал в сторону, где должен находиться посёлок. Страдать над телом уже обычной смертной — глупо. Бегать с ним по лесу, чтоб спрятать — тоже. В конце концов, на данный момент это всего лишь труп девицы, оказавшейся не в том месте и не в то время. Если ее найдут, полиция придет именно к такому выводу. А вот о том, кто на самом деле убил суккуба, я еще подумаю. Но позже. Конкретно сейчас мои размышления ничего не решат.

Хотя, вопросики, конечно, имеются. Если кто-то из обычных, не посвящённых в информацию о Договоре, людей узнал о демонах — это плохо. Если кто-то из обычных людей начал убивать демонов — это совсем из ряда вон! Этак мы рискуем обрести огромную кучу проблем на свою голову. Раз уж так вышло, что в данный момент я нахожусь в мире смертных, нужно сразу, на корню решить столь безобразную ситуацию, пока она совсем не вышла из-под контроля.

Крутить педали пришлось еще около часа. Когда вдали показались огни домов, я даже выдохнул с облегчением:

— Ну наконец-то!

Поселок и правда выглядел вполне себе элитным. Дорогие строения, ровные, красивые кустики, аромат человеческих грехов. И да… Они действительно пахнут, людские грехи. У каждого — свой запах. Так вот в поселке, судя по тому, что определил мой нос, процветают алчность, гордыня, гнев, зависть, похоть, уныние, чревоугодие. Короче, все семь. Ох уж эти олигархи…

Элитное местечко окружала высокая ограда, через каждый метр утыканая камерами слежения.

Боятся за свои никчемные жизни. Думают, будто охрана, которой платят более чем приличные деньги, защитит их, если внезапно окажется, что настал момент расплаты. Говорю же, как дети, честное слово.

Дорога, по которой я выехал из леса, шла ровно к поселку. Возле центрального въезда на территорию обнаружилось небольшое кирпичное здание, похожее на домики поресенка Наф-Наф, и шлагбаум, который медленно поднялся, как только я подъехал совсем близко.

Видимо, мое появление заметили с помощью камер. Интересно, что из домика никто не появился и вопросов никто не задавал. Так понимаю, Антон Забелин — личность известная.

Служба безопасности, а домик здесь находился именно для этих товарищей, сразу опознала человека, явившегося в ночи босиком, на велосипеде. То, что средство передвижения было выбрано слегка необычное, никого не удивило. Впрочем, насколько могу судить по воспоминаниям мальчишки, ожидать от него можно было что угодно. Он и не в таком виде много раз возвращался домой.

Я въехал на территорию и медленно двинулся в сторону, куда меня вело чутье хреново прошитого «навигатора» воспоминаний пацана.

В этот момент дверь домика Наф-Наф тихо скрипнула, но не отворилась. Видимо, кто-то особо любопытный наблюдал в щёлочку, со стороны, как Антон Забелин изволил домой вернуться.

Я не стал оглядываться. Мне вообще было плевать на какого-то тупого охранника, который по какой-то не менее тупой причине решил выглянуть из-за двери. В моей голове и без этого роились мысли, требующие осмысления.

Итак, первый шаг сделан. Я — в мире смертных, у меня подходящее тело и удачно сложившиеся вокруг этого тела обстоятельства. Теперь я спокойно могу заняться тем, ради чего явился в этот мир.

Глава 5

Один раз — случайность, два — закономерность…

Сон… Какая любопытная штука. Я впервые за несколько тысячелетий спал. Мало, коротко, но спал. Мне даже вроде бы что-то снилось… Не помню.

Я ужасно устал, пока добирался до дома. Поэтому, едва попал внутрь особняка, сразу же, игнорируя выскочившего при моем появлении мужика в униформе, отправился на поиски спальни мальчишки.

Мужик бежал за мной и о чем-то пытался спрашивать. В ответ ему прямо в лицо прилетел свитер. Видимо, это был достаточно веский аргумент. Мужик замолчал и предпочёл ретироваться, пока вслед за свитером на его физиономии не оказались и штаны, которые я демонстративно начал расстёгивать. Напомню, под штанами у меня — исключительно голое тело.

Одежду я начал стягивать на ходу вовсе не для того, чтоб щеголять обнаженным. Тоже мне, радость. Просто она пропахла отвратительным человеческим потом и ужасно, на мой взгляд, воняла. Нетерпелось избавиться от этого запаха. То есть я теперь еще и потею. Ну вообще зашибись!

Ориентируясь по воспоминаниям мальчишки, я нашёл нужную спальню на втором этаже, стянул, наконец, штаны, рухнул в постель и в одно мгновение провалился в вязкую пустоту. И вот теперь, что именно происходило в сновидениях, не помню. Хотя, судя по ощущениям, что-то точно происходило.

Надеюсь, это не были эротические сны. Очень обидно впервые отхватить порцию легкого по́рно во сне, а потом забыть. Тем более, скажем прямо, дома мы лишены подобных радостей, в том числе, на яву. Ад — достаточно суровое место, скажу я вам.

Низшие демоны в своем первозданном виде, особенно суккубы, далеко не так хороши, как их рисуют в комиксах и какими они являются смертным. При взгляде на детей Астарот совсем не хочется совокупляться. Их острые шипы, растущие на спине, слегка вытянутые лица и острые зубы упорно напоминают мне тираннозавров с титьками. А я, как бы, не любитель всех этих извращений. Что бы обо мне не думали людишки.

Если бы смертные мужчины могли видеть, кто именно их соблазняет, находясь внутри красивых женщин, думаю, психологические травмы и проблемы с потенцией им обеспечены.

С остальными, например, с теми же Парками, общаться приятнее, но тоже не особо складывается. Эти беловолосые дамы выглядят чуть приличнее суккубов. Их облик ближе всего к человеческому. Но они без перерыва трындят о будущем, описывая его в мельчайших деталях. Причем будущее, как правило, недалёкое и даже не всегда мое.

Мало приятного, скажу я вам, когда относительно симпатичная демоница, жарко шепчет в ухо, как я завтра пойду кормить Цербера, который всю ночь срыгивал грешниками из-за их чрезмерно высокого уровня токсичности. Потом наведаюсь к Кракену, у которого случилось несварение по той же причине, что и расстройство у Цербера. И какой именно призрак попытается сбежать из Тюрьмы.

А потом вообще вдруг начинает рассказывать мне о смертном, который вот-вот попадёт под машину, отчего его кишки раскидает по дороге. Парки очень любят делать свои предсказания детально. Описывая мельчайшие подробности. Ну и какой в этот момент может быть интерес? Только один. Оторвать от себя Парку, виснущую на моей шее, и свалить подальше.

Думаю, именно поэтому низшие всегда таскались сюда, в мир смертных. Исключительно ради плотских утех. Местные дамочки — как воздушный крем на пропитанном сиропом торте. Сплошное удовольствие и для глаз, и для рук, и для всего остального.

Кстати, да… Эту сторону человеческой жизни я точно исследую. Раз уж выпал такой шанс. В Аду с интимными игрищами и радостями секса большой напряг. Причину я уже объяснил.

А как же Высшие демоны, спросите вы? Замечательно! — отвечу я. Мы, к счастью, сделаны по образу и подобию сами знаете кого.

Но среди Падших имеется лишь одна женщина — Астарот. И тут вырисовывается новая куча проблем.

Во-первых, она — моя условная сестра. Отец нас вроде как из одного энергетического поля создавал. А во-вторых, даже если бы не было факта родства, Астарот такая сука, что самое последнее, о чем рядом с ней думаешь — это страсть.

Единственное желание, которое появляется в присутствии Падшей — взять что-нибудь потяжелее и стукнуть ее по голове. Толку, конечно, никакого, но приятные эмоции гарантированы. Она так громко орет и визжит, когда ей что-то не нравится — настоящее наслаждение для моих ушей.

Поэтому, если сон был эротическим — очень жаль. Вот если снились какие-нибудь кошмары, то ок. Тут я не против провалов в памяти. Кошмаров мне в Аду хватает выше крыши.

Ну что скажу… В любом случае пока сон — это единственное приятное состояние в мире смертных. Хотя очень непривычное. Расслабляет.

Честно говоря, не ожидал, что тело мальчишки сохранит свойственные ему функции. С другой стороны — конечно, не ожидал. Чего удивляться? Я много еще не знаю. Как-то не случалось Падшим шляться среди людей, напялив на себя личину человека. Совершенно несправедливо, на мой взгляд. Низшие постоянно таскаются туда-сюда. Хотя они вроде как уступают по статусу Падшим.

Я потянулся и попытался повернуться на бок. Ключевое слово — попытался.

— А-а-а-а-х ты ж дрянь такая!!! Твою мать!!!

Мой гневный возглас разнесся по всей комнате и есть подозрение не только по ней. Думаю, меня услышали в том числе обитатели соседних домов. Даже птицы с дерева, стоявшего рядом с окном, испуганно сорвались с веток. На всякий случай. Мало ли. Потому что я заорал в голос.

Тело болело ужасно. От макушки до пяток. Всё. Целиком. Ноги, руки, каждый сантиметр. Мне кажется, даже волосы на голове, и те сводило от боли. Чертов велосипед! Что вообще люди находят в этом хорошего? По мне — абсолютно бесполезная, опасная для организма трата энергии.

Это был первый и последний раз! Больше никакакого здорового образа жизни. Впрочем, насколько могу судить по воспоминаниям настоящего Антона, он подобной ерундой никогда не страдал. В его случае — обратная ситуация. Мальчишка вел максимально нездоровый образ жизни. И если бы не патологоанатом со своим скромным подходом к бытовым, материальным вещам, ситуация оставалась бы неизменной.

Я умотался в усмерть с проклятым велосипедом именно потому, что мальчишка тяжелее бутылки виски в руках ничего не держал. У меня теперь такое впечатление, будто любое, даже самое крохотное движение, отзывается болью в каждой клеточке.

К черту! Нужно быстрее искать вора, который посмел украсть мою личную вещь, и возвращаться в Ад. Все. Достаточно. Это была познавательная экскурсия, больше не желаю испытывать то, что испытывают люди. Фу!

Я осторожно лег на спину, закрыл глаза и замер. Мне срочно требовалось поработать над новым собой. К сожалению, сильно много толку от этого не вышло. Потому что из-за хрупкости человеческого тела я не могу менять структуру мышц.

Проклятые законы материального мира! Боль ушла, но не до конца. Она просто слегка притихла. Вернее, я ее слегка притупил. Снизил болевой порог и все. Пожалуй, это единственное, что могу сделать в сложившейся ситуации.

— Антон Сергеевич! Антон Сергеевич!

В дверь спальни громко постучались. Голос женский, молодой. Наверное, кто-то из прислуги. Я слегка напряг сознание, пытаясь идентифицировать девушку по воспоминаниям мальчишки.

Тишина. Пустота. Он людей, которые работают в доме, считал кем-то навроде полезных вещей. Я даже голос опознать не могу, потому что для него все эти голоса были одинаковыми. Кухарка, горничная, еще одна горничная… Размытые, мутные лица…

Зато перед глазами появилась вдруг картинка — симпатичная женская задница, обтянутая темной тканью униформы. Весьма, кстати, приятная на вид и, предположительно, на ощупь тоже.

Судя по всему, этот голос у мальчишки ассоциировался исключительно с задницей. Лицо он не запомнил. Я даже почувствовал на ладони некоторое ощущение упругости женского тела. Будто прямо сейчас потрогал то, что увидел.

Вообще замечательно… Пацан вроде бы уже не подросток, однако он очевидно страдал гормональными всплесками. К примеру, мог подойти к горничной и схватить ее за пятую точку. Ах, ты, маленький говнюк. Пользовался своим положением. Знал, ничего ему не будет за подобные выкрутасы.

— Антон Сергеевич, вам пора! Сергей Антонович будет сильно ругаться.

Девушка оказалась крайне настойчивой и отступать явно не планировала.

— Антон Сергеевич… Сергей Антонович… У людей такая скудная фантазия? — Тихо высказался я в потолок.

Видимо, речь шла об отце мальчишки. Когда я произнёс имя, внутри что-то дернулось. Не внутри меня, конечно. Лично я не имею отношения ни к каким Сергеям и уж тем более Антоновичам. А вот для пацана этот человек что-то значил. Правда… Я прислушался к реакции тела. Хочется взять что-нибудь потяжелее и швырнуть об стену. Ну что ж… В этой семейке тоже имеются сложности с взаимоотношениями отцов и детей…

— Антон Сергеевич…

— Что⁈ — Рявкнул я, теряя терпение.

Какая настырная девка. Ломится в дверь, будто умалишённая.

— Вам пора на… — Девушка внезапно замялась, а потом сдавленно пискнула в крохотную щелочку между створкой и дверным косяком. — На работу.

Это оказалось слегка неожиданно. Причем, горничной подобное заявление тоже далось с трудом. Она слово «работа» произнесла так, будто ее язык отказывался говорить столь нелепые вещи вслух.

Мне? На работу? Абсурдность ситуации была настолько велика, что я, не выдержав, тихо рассмеялся. Люцифер ходит на работу в мире смертных. Это — свежий анекдот.

Однако, в следующую минуту вспомнились высказывания Маркова. Патологоанатом говорил, будто отец определил мальчишку на стажировку в полицию… Похоже, речь идет именно об этом. Плохо, что воспоминания сосуда имеются лишь частично.

— Антон Сергеевич… — Жалобно протянула девушка из-за двери. — Я понимаю, вы вчера… вернее, сегодня… вернулись слишком поздно… то есть рано… Да еще в таком виде… Сергей Антонович велел строго-настрого, поднять вас пораньше и отправить в отдел полиции. Если я нарушу приказ, меня уволят.

Я молча пялился в потолок, соображая, как лучше поступить.

Видимо, отец мальчишки действительно вышел из себя и решил его проучить. В воспоминаниях имеются ситуации, когда крепкий высокий мужчина с голубыми глазами кричит, размахивает руками, злится. Это — Сергей Антонович Забелин.

А я… Что нужно сейчас мне? Если очень быстро разыщу вора, смогу так же быстро вернуться домой. Но! Всегда есть то самое «но».

В мире смертных я ограничен. Здесь одним щелчком проблему не решить. Вора еще нужно найти. Потому что я понятия не имею, кто посмел проникнуть в мои покои, вскрыть мой тайник и забрать нечто очень ценное. Тоже, между прочим мое. Ну или почти мое.

Мне пришлось бежать из Ада не просто так. И сказать Отцу о пропаже я не мог. Причина крайне проста — Отец не знает, что эту вещь я в свою очередь украл у него. Он уверен, что надёжно спрятал ее. Его… Сердце Лилит. Сердце матери всех демонов.

Так что насчёт скорости решения проблемы имеются вопросы. Я пока не знаю, где искать вора. Вернее, я пока не до конца понимаю, кто вообще мог быть этим вором. Второй, не менее важный вопрос: где именно в человеческом мире можно спрятать столь могущественный артефакт? По идее, от его присутствия среди смертных, здесь все должно бурлить, кипеть и взрываться. Сердце Лилит — средоточие зла. Ну… Так принято считать. Теперь я уже вообще ни в чем не уверен.

Любой человек легко попадет в Ад, если захочет. Мне вообще иногда кажется, они все туда очень хотят попасть. Но никогда не уйдет обратно, потому что способ для столь опасного путешествия — смерть. И билетик в данном случае выдается только в один конец. Соответственно, участие смертного или смертных исключается.

В этот момент мне вдруг вспомнилась суккуб, лежащая на земле, с серебряной спицей в глазу. Хм…

Да нет! Не может быть. Не способен ни один из людей метнуться в Ад, чтоб прибарахлиться вещью, принадлежащей Люциферу. Нет. Исключено.

А вот если рассматривать обратную ситуацию… Любой демон может скрыться в мире смертных. Даже Падшие, как мне теперь доподлинно известно.

Но я не нашёл следов. Вот в чем суть. Собрат не смог бы от меня спрятаться так, чтоб я его не обнаружил. Наш Флёр всегда тянется тонкой нитью. А здесь — ничего. Единственный вариант, если Падший, как и я, додумался «убраться» за собой. Почистил, так сказать, дорожку.

Соответственно, пока не понятно, где, кого и как искать.

Все. Первый пункт, в котором я очень быстро нахожу сердце Лилит, отпадает.

Второй пункт. Мне нужно осмотреться. Проанализировать все, что происходило в мире смертных вчера. Сердце матери демонов — это вам не какой-то тупой человеческий орган. Это — мощный, очень мощный артефакт. Его перемещение из Ада в мир людей не могло пройти бесследно.

А значит, мое пребывание в роли Антона Забелина пока не имеет четких временных ограничений. Пока не найду украденное, обратно возвращаться нельзя.

Однако, не стоит забывать о Договоре.

Когда Отец надумает отправить за мной своих псов, ему придётся оповестить о столь радикальном решении местное правительство. А он надумает. Это вопрос времени. Я нарушил закон и его слово. Такое не останется безнаказанным. Ну и еще один факт — кому-то нужно приглядывать за Адом. Что-то за много тысячелетий не нашлось желающих занять мой пост. Сейчас думаю, тоже не кинутся наперегонки. Он, конечно, кого-нибудь поставит исполняющим обязанности, но это будет вынужденная мера.

Предполагаю, немного подождет сначала. Даст время одуматься и вернуться. Скорее всего мой побег он расценит как бунт. А потом начнет действовать.

Так вот, люди… Правительство, в свою очередь, спустит с поводка спецслужбы. Эти, если очень захотят, а я уверен, что захотят, носом будут рыть землю.

В общем, мне нужно быть осторожным. И тут полиция, куда мальчишку определил папаша, как нельзя кстати. Вот там будет удобно и хорошо. Как говорится, хочешь что-то спрятать, положи на виду. По логике, я должен избегать подобных мест. Полиция не так уж далека от других, более серьёзных служб. А я поступлю наоборот. Я именно туда и отправлюсь.

К тому же, насколько мне известно, простые, обычные людишки не любят полицейских. Значит, стремиться к общению не станут. Зато я получу доступ к информации. В человеческом мире это — самое главное. Информация. Кто владеет ею, тот владеет всем. В общем, решено. Сейчас оденусь и поеду на… на…

Я собрался с силами, а потом мысленно произнес: «На работу, как обычный человек».

— Антон Сергеевич… — Снова заскулила за дверью горничная.

— Если ты еще раз назовёшь мое имя, выйду из комнаты, возьму тебя за шиворот и выкину в окно.

Говорил я негромко, спокойно. Однако девушка мои слова прекрасно расслышала и ее это проняло. Она очень даже поверила в сказанное.

Все верно. Мальчишка что только не исполнял в отношении прислуги. Иногда даже на самом деле применял физическую силу. По мелочи конечно. Так, ерунда всякая. Ломал мебель, шлепал женщин по заднице, в пьяном угаре кидался драться на садовника и охрану.

— Иди с миром! Ты выполнила свою миссию достойно. — Крикнул я в сторону двери. — Встаю. Душ приму и спущусь.

Девушка затихла. Наверное, соображала, можно ли верить словам молодого хозяина. Потом послышались тихие шаги. Похоже, она всё-таки решила не рисковать и отправилась восвояси.

Я осторожно, медленно перевернулся на бок, нащупал рукой пульт от плазменной панели, которая висела на стене, ровно напротив кровати, и щёлкнул кнопку.

Нужно посмотреть новости, пока буду собираться. Во-первых, для информации. Чтоб понять, не случалось ли вчера где-нибудь глобальных катаклизмов. Думаю, появление артефакта непременно должно было повлечь за собой что-то этакое. Во-вторых, вообще полезно разобраться в том, что, как и куда здесь устроено.

В общих чертах я, конечно, знаю жизнь смертных. Но со стороны, через призму того, чьими глазами получалось увидеть.

Я принялся щелкать пультом, переключая каналы, попутно сползал с кровати. На всякий случай делал это неторопливо. Чтоб еще где-нибудь не прихватило. Чертов мальчишка… Чертов велосипед… Чертов Марков…

Не успел вспомнить фамилию патологоанатома, как по одному из каналов, девушка с радостным лицом громко сообщила:

— Сегодня ночью в городской больнице номер 10 случился пожар. Официальные причины возгорания пока устанавливаются, однако, по информации, полученной из достоверных источников, поджег совершил местный сотрудник морга Марков Степан Алексеевич.

Я как раз уже подошел к ванной комнате, собираясь отправиться в душ. По-моему, это — первое, что делают люди после пробуждения. Однако знакомое имя и упоминание больницы тормознули меня прямо перед дверью.

Я вернулся к кровати, взял пульт, и увеличил громкость, чтоб не пропустить ни слова.

Картинка успела измениться. Вместо ведущей и студии какого-то местного телевидения во весь экран появилось изображение больницы, а вернее того, что от нее осталось. Без ложной скромности скажу, огонь — моя любимая стихия. Он меня слушается, он меня любит. Как и планировал изначально, от здания больнички остались… Хм… Пепел? Зола? Как еще можно это назвать? Отличная работа.

Однако мое внимание привлекло совсем другое.

Возле сгоревшего здания суетились пожарные. Целых три расчета. Ночка у них выдалась та еще. Бедненькие. Они упорно старались потушить то, что потушить невозможно.

Неподалёку от пожарных стояла машина полиции. Квадратная и очень нелепая. Вот рядом с ней трое полицейских в форме о чем-то говорили между собой, а четвертый активно запихивал внутрь Маркова С. А., который, судя по рьяному сопротивлению запихиваться не хотел.

В какой-то момент патологоанатом резко толкнул мента плечом, так как руки его были скованы наручниками за спиной, и бросился к оператору, который вёл съемку.

— Я ничего не поджигал! — Выкринул Степан прямо в объектив камеры. Вид у него был ужасный, конечно. Волосы растрепаны и в некоторых местах обоженны. Лицо испачкано грязью, золой, копотью. Глаза красные. — Пожар случился… сам собой. Да. Пусть так. Хочу сказать родственника пациентов, не переживайте! Спасти удалось всех. Пациенты живы, здоровы…

Договорить Марков не успел. К нему уже подскочили менты, ошалевшие от внезапных действий патологоанатома, схватили его за шиворот и потащили обратно к квадратной убожеской машине.

В этот же момент мимо оператора прошли медики с носилками, на которых лежало грузное тело, облаченное в форму. Вернее, в ее остатки. Радом с носилками еще один медбрат вез капельницу.

— Простите, это погибший⁈ Есть ли еще жертвы? — Оператор, не растерявшись, бросился вслед за врачами «скорой».

Молодец парень. На волне хайпа, устроенной Степаном, решил добавить остроты сюжету.

— Нету погибших. — Недовольно окрысился один из докторов. — Но сейчас будут, если ты не свалишь. Тут чрезвычайно происшествие. Слава Богу, обошлось без серьезных последствий для жизни и здоровья пациентов, а ты на людском горе популярность ловишь.

— А это тогда кто? — Оператор настойчиво ткнул камерой в Иволгина, лежащего на носилках.

Конечно, узнать его было сложно. Лицо капитана превратилось в нечто сложно определимое, как и одежда. Но я узнал. Просто потому что так и должно быть.

— А это местный участковый. Он пострадал, да. Однако, его сейчас срочно отправляем в ожёговый…

— А ну хорош! — Злой, как цепной пес, мент, который явно был кем-то вроде начальника группы, буквально из ниоткуда возник рядом с оператором.

Он ладонью закрыл камеру и судя по звукам, попытался объяснить любителю горячих новостей, что делать ему здесь больше нечего. И вообще, какого черта журналюги оказались на месте преступления? Кто пустил?

Тут же картинка снова сменилась. Сгоревшая больница исчезла, на экране опять появились радостная ведущая и студия.

— Молодцы! — Я раздражённо швырнул пульт на кровать. — Человека, который всех спас, сделали крайним. Люди! Тупые, бестолковые существа. Даже интересно, какими путями они пришли к подобным выводам?

Я развернулся и решительно, печатая шаг, отправился в ванную комнату.

Меня отчего-то разозлило увиденное. Судя по всему, у Маркова хватило ума сразу спасать своих драгоценных людишек, а не пытаться предотвратить пожар, что снова говорит о наличие сообразительности. В первом случае у патологоанатома имелись шансы, во втором — никаких. Пожар был неизбежен. Я не могу создавать материальные вещи в человеческом мире, не имею возможности делать многое из того, что умею, но менять линию событий… Тут уж извините.

Я специально не сказал Маркову, что пожар случится по вине капитана.

В голове Иволгина после моего ухода появилось непреодолимое желание сжечь больницу. Он сполз с каталки, где мы его оставили, разыскал все, что способно гореть, а в помещении морга был спирт, облил им все, что можно облить, и поджег. Изменить ход событий Степан был не в состоянии, потому что не знал, где именно отправная точка.

Но самое смешное, в итоге его же обвинили в поджоге. Благими намерениями выстлана дорога в Ад. Надеюсь Марков С. А. сделает правильные выводы.

Нет, я, конечно, не герой в белых доспехах и далеко не прекрасное творение Отца. Иначе место мое было бы на Небесах. А меня отправили в Ад чертову уйму тысячелетий назад. Мол, сволочь, неблагодарный сын и редкостная гадина — вот кто я.

Но, скажу честно, по секрету, на Небесах гадин ничуть не меньше, чем в Аду. Разница между нами лишь в одном — те, кто в Аду, не достаточно хитры, чтоб скрывать это.

В любом случае, бывают в жизни ситуации, с которыми невозможно смириться, даже если ты — Князь Ада. Тем более, когда они происходят совсем рядом. Так вот, ситуация с Марковым казалась мне абсолютно несправедливой и даже скотской.

Я забрался внутрь душевой кабины, открыл воду и замер под теплыми, приятными струями.

Хорошо, согласен. Это процесс мне тоже нравится. Добавляем его ко сну.

Потом сдвинулся в сторону, чтоб вода не лилась на лицо, поднял взгляд вверх и, не сдерживая злости, спросил:

— Совершенно не понимаю, за что, по какой причине ты их любишь, этих людишек? Они же абсолютно, непроходимо тупы. И неблагодарны.

Конечно, мои слова предназначались вовсе не итальянской плитке, украшавшей потолок. Но тот, кто мог ответить на это высказывание, его не услышал. Впрочем, я и не хотел никаких ответов.

У меня вообще, если что, нет времени на диалоги с тем, кто считает себя справедливым и добрым, а сам отнюдь не добр и не справедлив. Я на работу опаздываю. У меня теперь дел невпроворот.

А еще, если не найду артефакт, возникнет большая, очень большая проблема.

— Вот этим и займусь. — Громко сообщил я сам себе, выключил воду и выбрался из кабинки.

Однако, мысли о Маркове С. А. упорно крутились в голове, поэтому я оделся и вышел из комнаты, чтоб разыскать ночного мужика. По-моему он здесь типа за старшего. Мне срочно нужны права, машина, деньги и хорошее настроение. Пока я снова не захотел уничтожить весь этот чертов мир смертных.

Глава 6

Если драка неизбежна, бей первым…

— Замечательно…

Я высунулся из окна автомобиля для того, чтоб скептическим взглядом окинуть место своей будущей «работы», и прямо скажем, лучше бы не высовывался.

Выходить из тачки мне резко перехотелось. Впрочем, приближаться к этому местечку — тоже. Интересно, чем мальчишка настолько сильно насолил отцу? Это же не просто урок, который папаша решил ему преподать. Это — охренеть насколько жестокая кара.

Я, честно говоря, выезжая из дома, ожидал в конце пути оказаться в каком-нибудь приличном отделе какого-нибудь центрального управления. Все-таки, сын олигарха, одного из самых богатых людей страны, — это тебе не кусок дерьма, который ногой можно отправить подальше в кусты.

Однако, либо я недооценил олигарха с его подходом к воспитанию, либо недооценил мальчишку, с его скотским характером мудака. Потому что когда навигатор вместо центра города привёл меня к этому месту, я понял, отец не просто решил отправить сыночка в ссылку. Он, похоже, надумал избавиться от него окончательно. По-другому не скажешь.

Если бы не потертая, грустного вида табличка с надписью «Отдел МВД России по району Бирюлёво Западное г. Москвы», я бы в жизни никогда не принял это место за царство закона и порядка. Скорее наоборот. Оно было похоже на территорию, где побыв пару часов, захочется убивать и грабить по причине внезапно нахлынувшей, глубокой депрессии. Просто от безысходности.

Трехэтажный дом, отделанный специальными панелями, выглядел двухцветным. Вернее, должен выглядеть. Белый с синим.

Видимо, предполагалось, что подобное сочетание будет максимально соответствовать образу полиции. Однако белый давно превратился в грязно-серый, а синий выглядел так, будто на него много раз кого-то стошнило. Сильно. Годзиллу, например. Попробуй еще обрыгать здание в три этажа.

Имелись и другие варианты цветовых гамм, но я не знаю, какое им дать определение.

Ко всему прочему, в тех местах, где должны быть белые (нет) панели, виднелись пятна, разводы и потёки. А на синих (серо-буро-черт-его-знает-каких) даже ухитрилась частично сползти краска. Хотя, ума не дам, зачем вообще красить панели.

Одним словом, если отец мальчишки хотел его наказать, то у него это получилось. Отделение, в которое определили пацана, полностью соответствовало желанию Забелина-старшего напомнить отпрыску о бренности бытия и не только человеческого.

Зато мое появление однозначно произвело фурор. Дорогая тачка, которая во дворе отдела полиции смотрелась, как красивый павлин среди коровьего дерьма и куриного помета, сразу бросилась в глаза всем, кто ошивался возле здания.

Дежурный, пропустивший меня на территорию, даже выглянул из своей кибитки, напоминавшей большую кирпичную будку для сторожевого пса. Словно хотел убедиться, что я приехал по месту назначения, а не ошибся адресом.

Кстати, интересный факт, но мне даже не пришлось представляться. Как только я подкатил к шлагбауму и собрался выйти наружу, чтоб назвать свою фамилию, въезд сразу же открылся. Похоже, молоденький полицейский не знал Забелина в лицо, но сто процентов знал номера автомобиля.

— Да уж… — Снова высказался я, в который раз осматривая здание отдела. — Очень, очень грустно…

Затем, наконец, толкнул дверь и вылез из тачки. Сиди-не сиди, он никуда не исчезнет, этот отдел МВД по Бирюлёво. Черт… Даже Бирюлёво звучит так, будто кому-то сильно приспичило блевануть. Возможно, я слишком часто употребляю это слово, но здесь все, начиная от здания и заканчивая атмосферой, полностью ему соответствует.

Можно было понадеяться, что я просто-напросто ошибся адресом, однако в этот раз ехал не на велосипеде, а на приличной машине; с помощью настоящего навигатора, а не отталкиваясь от бузумно суматошных воспоминаний мальчишки. Получается, ошибки быть не может.

Не успел сделать нескольких шагов от тачки к месту будущей работы, как в мою сторону направились двое парней в штатском. Всего лишь пять минут назад они отирались рядом с группой товарищей в форме. А теперь, с усмешкой переговорив между собой, решили проявить гостеприимство и встретить дорогого гостя.

Вы верите в эту чушь? Я лично нет. Судя по довольным ухмылкам, ребятишки на самом деле захотели повеселить всех присутствующих моим унижением. По крайней мере, они явно пребывали в уверенности, что у них это получится. Ну, хорошо… Давайте поиграем…

Парочка, надо признать, выглядела весьма колоритно.

Первый чисто внешне сильно напоминал Халка. Только Халка с кожей обычного цвета и с намеком на хронические болезни. То есть был этот тип гораздо меньших размеров, чем его киношный прототип, но всеми силами стремился к идеалу.

И да, я знаю, кто такой Халк. В Аду тоже есть кабельное телевидение. Назовем это так.

Иногда мы используем его чтоб подглядывать за жизнью людей, как и смертные, в свою очередь, подглядывают за жизнью дикой природы саванны с помощью National Geographic.

Иногда — по прямому назначению. Например, Астарот просто кипятком ходит под себя от всяких человеческих сериалов о любви. Хотя совершенно не понятно, на кой черт ей любовь, она априори не способна испытывать подобные чувства. Все мы неспособны.

С другой стороны, может в этом и прикол. Демонам нравится наблюдать за тем, что нам недоступно — вполне логично.

Иногда Астарот так сильно увлекается этой темой, что начинает вести себя, как героиня недавно просмотренной мыльной оперы. Примеряет роль королевы драмы. Но… Против натуры не попрешь. Хватает ее обычно ненадолго. Жаркая Хуанита снова превращается в холодную жестокую демоницу ровно в тот момент, когда какой-нибудь низший посмеет тихо хохотнуть ей в спину. В следующую секунду голова низшего летит в одну сторону, тело в другую. Но сейчас не об этом.

Так вот Халк, который в данный момент вместе с товарищем медленно, вразвалочку приближался ко мне, по отсутствию мысли в глубоко посаженных глазах сразу напомнил именно данного героя. У него ещё имелась квадратная челюсть и узкие, упрямо сжатые губы.

В комплекте к лицу, необремеенному интеллектом, шли широкие плечи, переходящие в не менее широкое тело, и какие-то непропорционально короткие, кривые ноги. Из-за этих ног я бы сравнил его с Сатиром, но боюсь обидеть прекрасное жизнерадостное существо. В данном случае речь вовсе не о человеке.

Несмотря на отсутствие симметрии в пропорциях тела, выглядел он достаточно крепким и действительно по человеческим меркам мог претендовать на роль силача. Парень явно много времени проводит в спортзале. Под тканью свитера были заметны мышцы. Боюсь это — единственное его достоинство. Куртки или другой верхней одежды на Крепыше не имелось. Судя по всему, он просто выскочил из отдела на улицу, чтоб перекурить.

Погода была прохладная, но бедолага почему-то обливался потом, как резвая скаковая лошадь, и каждую минуту дергал плечом или левой щекой, словно у него нервный тик.

Я потянул носом. Не то, чтоб мне сильно хотелось ощутить «аромат» этого смертного. Вообще нет. Однако, я собирался убедиться кое в чем. И убедился. Судя по запаху, который выделяет его пот, Крепыш сидит на каких-то препаратах. Типа наращивает мышечную массу. Теперь понятно, чего он такой дерганый.

На меня этот человеческий Халк смотрел так, будто я только что убил его любимую собаку.

Второй парень — выглядел более скромно. Имею в виду исключительно с точки зрения физических данных. Он был помельче ростом, потоньше телом, но зато явно сообразительнее, чем первый. Хотя, положительных эмоций тоже не вызывал.

Слишком прилизанный, слишком смазливый. Ну чисто менеджер-карьерист среднего звена. Отдаленно он напомнил мне Бреда Питта, если бы тот внезапно обнищал и спился.

Под глазами Прилизанного наблюдались мешки с залёгшими в них тенями. Даже на расстоянии я почувствовал лёгкий запах перегара, смешанный с табаком. Ну да, вышли на перекур. Судя по тому, что ко мне они топают вместе, парни — товарищи и коллеги.

— Значит это он. — Начал тот, что поменьше, еще не успев подойти ко мне достаточно близко.

— Походу, да. — Ответил качок.

Оба парня остановились буквально в шаге от моей персоны, перегородив дорогу. Соответственно, выбор невелик. Либо обхожу их стороной, либо иду напролом. Но я все же выбрал третий вариант. Решил посмотреть, как поведут себя эти два придурка. Боюсь, именно с ними мне и придётся работать. Не просто так из всех, кто ошивался во дворе, конкретно данная парочка решила обозначить мои личные границы. А вернее их отсутствие.

Остальные сотрудники, большинство из которых были одеты в форму, с любопытством в горящих взглядах прислушивались и присматривались к нашему разговору. Видимо, всем до ужаса было интересно, как я отреагирую.

Несомненно, Антон Забелин и правда популярная личность. Другой вопрос, что популярность у него специфическая. Эта парочка, которая встретила меня перед зданием отдела, похожи на оперов. Так, вроде бы называют их должность. И судя по всему, они не только поняли, кем я являюсь, но и были не в восторге от моего появления.

— Он не вписывается в наш интерьер. — Продолжал тем временем Бред Питт.

— Согласен. Я бы сказал, вообще не вписывается. — Кивнул Крепыш.

Его ума хватало только на то, чтоб повторять фразы вслед за другом.

— Да. Говорят, это наш новый стажёр. То есть, почти сотрудник полиции. Как думаешь, Геннадий, тянет ли он на стажёра и сотрудника полиции? Для меня этот типок похож на охреневшего, напыщенного мажора.

Прилизанный смотрел прямо на меня и нагло скалился в тридцать два зуба. Геннадий тоже скалился, но в силу отсутствия ума вряд ли улавливал иронию в словах товарища. Делал он это просто за компанию.

— Вы же знаете, что я стою прямо тут? — Не выдержав, спокойно поинтересовался я.

Нет, вполне понятно, эти чу́дные ребята очень злятся на то, что к ним в отдел отправили сына Забелина. Думаю, мало кому понравится такой тип под боком. Меня сейчас… как это говорят у людей… проверяют на вшивость, выводят из себя. Хотят сразу указать место, которого я достоин. Ну-ну…

— Конечно, знаем. — Крепыш еще сильнее расправил плечи, чтоб мне наверняка было видно, насколько он крут. Потом, для верности, поиграл мышцами. Вдруг я всё-таки не пойму.

— А ты тот самый Забелин. Верно? — Поинтересовался прилизанный таким тоном и с таким выражением лица, словно его вот-вот стошнит. Нет… Все-таки я слишком часто упоминаю это слово в этом месте…

— Ну раз вы оба вышли на улицу, чтоб встретить дорогого гостя, думаю, твой вопрос выглядит как минимум тупо. Хотя из вас двоих. — Я обвел взглядом парочку стоявшую передо мной, затем ткнул пальцем в крепыша. — Из вас двоих все-таки роль страшной тупой подружки — на нем.

Кое-кто из стоявших неподалёку ментов громко хмыкнул. Естественно, это очень не понравилось Геннадию. Даже он своим скудным умом смог понять, смеются конкретно над ним и его товарищем.

— А ты что, типа крутыш? — Начал заводиться прилизанный. — Не боишься отхватить за слова?

По его задумке объектом глумления должен быть наглый мажор, о приезде которого их, похоже, оповестили. А тут вдруг ситуация начинается поворачиваться другим боком.

— Пока нет. — Я пожал плечами.

— Когда кто-то говорит «пока нет», у меня начинают болеть яйца. А я сильно не люблю, когда моим яйцам плохо. — Выдал вдруг Геннадий-Халк

Судя по тому, с каким пафосом он произнёс эту короткую речь, услышал ее дурачок в каком-нибудь дешёвом боевике, а теперь при случае и без случая старается впихнуть в диалог. Говорю же, непроходимо тупой человек.

— Твои яйца очень мудры. Гораздо мудрее тебя самого. Потому что, будь у тебя мозги и мудрость ты бы не решился сейчас провоцировать меня на драку. В этом ведь суть. Верно? Вы хотите вывести меня из себя. Наслышаны о моих «подвигах». Вам сказали, что в отдел приедет Антон Забелин и вы решили отыграться на мне за свои глубокие психологические травмы. Что такое? Соседские детишки не брали вас играть? Девчонки смеялись? Или, может, в детстве кое-кто любил мерять мамино платье?

— Ты чё, охренел? — Моментально взвился Крепыш и шагнул ко мне.

Он даже успел занести руку, собираясь меня ударить. Но в мои планы такое развитие сюжета точно не входило. Да и потом, еще ночью я сказал вслух, что больше ни один смертный не посмеет прикоснуться ко мне пальцем, без моего на то согласия. А я, как бы, соглашаться на подобное точно не собираюсь.

Не ожидая момента, когда кулак Крепыша впечататься мне в лицо, я точно так же сделал движение ему навстречу, а потом схватил его за запястье и резко вывернул руку наружу, вынуждая противника потерять равновесие.

Естественно, он такого подвоха не ожидал, и к подобным действиям с моей стороны был не готов. Поэтому, громко выматерившись, рухнул на колени и заорал.

Это был качественный вопль, скажу я вам. Поверьте мне. В Аду я считаюсь знатоком по воплям. Так вот, вопль Геннадия — один из самых лучших.

Расценив крики Халка как признание моих достоинств, я решил закрепить урок и крепко сжал пальцы на его вывернутой руке. А для большего эффекта еще добавил своей, родной силы. В ту же секунду что-то хрустнуло. Неверное, кость. Всё-таки люди — очень хрупкие. Это всего лишь малая часть моих возможностей, а у Крепыша уже что-то сломалось. Ну как так? Я даже не успел войти во вкус.

— А-а-а-а-а! — Продолжал надрываться Геннадий. — Ты сломал мне руку! Сука! Валера, он сломал мою руку!

Валера, а именно так, как выяснилось, звали Прилизанного, подскочил ко мне, собираясь вмешаться, но в последнюю секунду очевидно передумал. Руки товарища — это, конечно, ценная вещь, но свои конечности Валере явно были дороже.

— Ты его покалечил! — Возмущённо гаркнул он мне в лицо. — Господи, что ты наделал⁈ Ты псих⁈

— Господь отлучился по делам. Ты беседуешь со мной. И не смей упоминать его имя в суе. Тебе разве не говорили ничего подобного? Еще раз услышу от тебя столь возмутительные речи, вырву язык, понял?

Я разжал пальцы и легонько толкнул Халка в плечо. Тот, стоя на коленях, закачался, как болванчик. Такое чувство, будто не мог решиться, как ему лучше упасть, мордой в землю или на спину. Я же смотрел в глаза Прилизанному, не отрываясь.

В этой парочке лидер и заводила — он. Геннадий слишком туп для подобного. Соответственно, мой главный соперник в начавшейся борьбе за территорию — именно белобрысый Валера. Я должен поставить на место конкретно его. Прилюдно.

— Хуже от этого не будет. Вырванный язык, знаешь ли, иногда крайне полезная вещь. — Продолжал я говорить спокойным голосом, игнорируя стоны Крепыша, который окончательно потерял равновесие и плюхнулся на задницу. — Все равно от тебя никакого толку, Валера. Я отлично разбираюсь в людях. Ты — третьесортный мент и второсортный человек. Честно говоря, этот мир станет чище, если у тебя больше не будет языка.

Эх… В таком поведении даже есть что-то приятное. Дома, в Аду мы решаем вопросы иначе. Строим коварные планы, мутим интриги, пытаемся извести друг друга особо хитрым способом. Здесь же — все гораздо проще. Чтоб доказать свою силу, достаточно просто угрожать и вести себя нахраписто.

И да, я как никто знаю, что такое правильные угрозы. Нужно не просто припугнуть. Нужно раздуть их до гигантских размеров, до вселенского масштаба. Сделать шокирующими.

Никогда не обещайте никому надрать задницу. Это слишком мелко. Сообщите, что собираетесь выдернуть язык, залить жидкий азот в глотку, вытащить внутренности и засунуть их между стеклопакетами, превратив окно в аквариум. Вот это — правильно угрозы.

Единственный момент, очень важный — не забывайте, что угрозами следует разбрасываться с осторожностью. Многие — как демоны, так и люди — совершенно не видят берегов, и угрозы порой приходится приводить в действие. Нечасто, конечно, но с такой вероятностью всегда приходится считаться. Поэтому угрожайте тем, что вы реально способны сделать. Вот я, к примеру, способен поступить с Валерой именно так, как озвучил.

Скорее всего, наша прекрасная беседа подошла бы к концу именно в этот момент. Лицо Прилизанного вытянулось, хотя он всячески старался делать вид, будто не боится меня. Я так понимаю, они реально думали, что мажор — это такой задрот, которого с первых же секунду поставят на место и он скромненько забьется в уголок отдела. А тут вдруг внезапно роли поменялись.

В любом случае Валера успел за эти доли секунды прикинуть все факторы и прийти к выводу, что в данный момент лучше отступить. Но перемирию помешало новое действующее лицо.

На крыльце отдела появилась девушка. На вид ей было лет двадцать пять, вряд ли больше, и выглядела она… Хм… Мне в голову отчего-то полезли глупые сравнения, потому что я вдруг мысленно решил, что она выглядит как ангел.

Незнакомка быстро сбежала по ступеням крыльца и направилась к нашей компании. Она не просто шла, она словно парила над землёй. Ее движения были лёгкими, плавными и текучими.

Светлые волосы, собранные в хвост, раскачивались из стороны в сторону при каждом шаге. Отчего девушка казалась какой-то… свойской, что ли. Синие, глубокого цвета глаза смотрели прямо на меня. Интересно, но при такой внешности, у блондинки были тёмные, красиво очерченные брови и почти чёрные ресницы. Впрочем, насколько я знаю, в мире смертных женщины способны менять внешность без какой-либо магии. Черты лица незнакомки были практически идеальными. Без сомнений ее можно назвать по-настоящему красивой.

Заметив девицу, все, кто был во дворе, как-то сразу напряглись, а Валера даже сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Только Геннадий продолжал стонать, покачивая руку, как маленького ребёнка.

Честно говоря, девушка была настолько хороша, настолько невинна и прекрасна, что я на полном серьёзе заподозрил, не польётся ли с небес божественная благодать, когда она заговорит со мной. А судя по решительности, с которой незнакомка шла в нашу сторону, разговоры однозначно предполагались.

Поэтому, когда блондинка оказалась в двух шагах от меня и по движению ее пухлых губ я понял, сейчас она что-то произнесёт, приготовился насладиться нежным, ангельским голосом.

— Вы совсем охренели⁈ — Рявкнула она в бешенстве. — Что за цирк устроили долбоящеры⁈ Взысканий давно не получали? Делать вам нечего? Так я сейчас быстро найду, чем заняться. Лифанов, Лопатин, рысью взяли свои охреневшие жопы в руки и рванули в отдел. У нас тело в лесу. С больницей с этой срань полная. А вы мне тут устраиваете битву тестостерона. Идиоты, млять!

Моя челюсть непроизвольно опустилась вниз. Я был сильно удивлён. Ангел⁈ Да нет. Похоже, это просто какая-то бешенная демоница напялила на себя маску невинности, чтоб вводить в заблуждение людей. И нелюдей.

Валера подскочил к Геннадию, подхватил его под локоток, затем принялся тянуть вверх. Выглядел при этом Прилизанный очень несчастным.

— Принято, товарищ майор. Понято. Сейчас все будет. Генна, ептвоюмать! Вставай уже!

Я с удивлением посмотрел на незнакомку. Майор? Серьезно? Значит ей больше, чем двадцать пять и я впервые ошибся. Прищурился, пытаясь оценить ауру девушки и… завис. Она у товарища майора была густо-лилового цвета. А это может означать лишь одно…

Додумать свою мысль я не успел. Незнакомка вспомнила, что кроме двоих придурков в заварушке участвовал еще и стажёр.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что признался, что являюсь долбаным королём грибных эльфов, а потом недовольным голосом выдала:

— Забелин, полагаю?

— Есть такое. — Согласился я, пристально уставившись ей в глаза.

— Уголовный розыск, майор Машурина. Следуй за мной.

Девушка крутанулась на месте, напоследок окинув меня ещё одним раздражённым взглядом, и направилась обратно к отделу.

Я буквально секунду молча смотрел ей вслед, а потом двинулся в ту же сторону. Сюжет моих приключений становится все забавнее и забавнее. Лиловая аура — это особая аура. Она бывает у смертных только в одном случае. Если кто-то по женской линии ухитрился согрешить с Архангелом. И это, скажу я вам, охренеть, насколько редкое явление.

Глава 7

Лучше плохо начинать, чем хорошо бездействовать…

«Оставь надежду всяк сюда входящий» — эту фразу нужно было выбить здесь, в отделении МВД по Бирюлёво, прямо над центральной дверью. А не над вратами Ада. Потому что внутри все оказалось еще хуже, чем снаружи.

На полах — линолеум, на стенах — темная краска, на лицах посетителей, которые стояли в длинных коридорах — грусть, тоска и безнадега.

Уголовный розыск в отделе МВД по Бирюлёва тоже не радовал. Он выглядел как два кабинета, расположенных на одном этаже здания, но почему-то в прямо противоположных концах, максимально далеко друг от друга.

И да, я оказался прав, именно с «гостеприимными» ребятами нам придется работать в одной команде. Имею в виду Крепыша и Прилизанного.

С трудом представляю это сотрудничество. Скорее можно засунуть палку в задницу носорогу с криком: «Первое апреля!» и рассчитывать, что носорог сочтёт шутку забавной, чем надеяться на отсутствие дальнейших стычек между мной и парочкой Халк-Бред Питт. Естественно они не забудут того, что произошло во дворе. Волнует ли меня это? Конечно, нет. Вообще плевать.

Вопрос в другом. Я далеко не всегда буду настолько добр, как сегодня, чтоб оставить этих придурков в живых. Людишки раздражают меня как явление, а тупые и наглые людишки раздражают особо сильно.

— Не отставай. — Приказным тоном бросила майор через плечо.

Она шла впереди, я топал следом. Против воли мой взгляд постоянно опускался ниже ее талии, оценивая округлые формы, обтянутые темными джинсами. Еще как назло, при каждом шаге эти формы двигались вверх-вниз, вверх-вниз… Любоваться можно до скончания веков. Увлекательное зрелище.

Должен признать, кем бы не была прабабка блондинки, если внучка на нее похожа, я могу понять Архангела. Тяжело устоять перед таким соблазном.

Интереса ради можно выяснить, кто у нас святоша-греховодник. Вреда ему это не принесет, конечно.

В качестве оправдания я просто снова послушаю песню о спасении какого-нибудь очень важного человека и о том, что именно ради этого спасения Архангелу пришлось, жертвуя собой, стиснув зубы, скрепя сердце, отдаться на растерзание смертной женщине. А что делать? Надо, значит надо.

Мне просто любопытно, чья конкретно благодать сидит в этой девице. Обычно подукровки, подобные ей, гораздо более добры и лояльны. Здесь же, если бы не цвет ауры, я скорее заподозрил в отцовстве кого-то из Падших. Хотя, такой вариант точно исключен.

— Это мой кабинет. — Майор Машурина, не подозревающая о том, какие мысли гуляют в моей голове, махнула рукой в сторону двери, на которой не имелось никаких опознавательных знаков. — Туда сейчас не пойдем. Давай сразу к операм.

Вот после этих слов мы как раз отправились в самый дальний конец коридора, где обнаружился второй кабинет, в котором с выражением страдания на лице уже сидели Валера и Геннадий. Кроме парочки придурков в помещении присутствовал еще один человек. Мужичок, лет тридцати пяти, может, сорока.

Выглядел он абсолютно несоответствующе определению «уголовный розыск». Вернее, в антураж Бирюлёво мужичок, наверное, как раз вписывался, такой же унылый и облезлый, однако последнее, что в нем можно было заподозрить — служителя закона.

Маленький, с залысинами, в растянутом свитере и джинсах с потертыми коленками, со щетиной на небритом лице. Причем залысины занимали переднюю часть его головы, а заднюю, будто для контраста, украшал длинный тощий хвостик, собранный резинкой. Этакий постаревший рокер из 90-х.

Валера и Геннадий сидели за своими столами, чинно сложив руки перед собой, словно ничего из ряда вон выходящего десять минут назад не случилось. В мою сторону они поглядывали исподтишка, в присутствии блондинки делая вид, что это просто внезапный приступ косоглазия.

Геннадию, судя по кислой физиономии, было особенно погано. Он свою пострадавшую конечность тоже положил на стол, но при этом все время кривился лицом и тихонечко постанывал.

Ну что за цирк? Я слегка прищурился, оценивая ауру Халка. Меня не интересовали его человеческие качества, было любопытно понять, что с рукой. Перелома я не увидел. Так, маленькая трещина. А воет, будто ему эту руку вообще оторвало к чертям собачьим.

— Это — капитан Мальцев. — Блондинка кивнула в сторону мужичка с хвостиком. — Иван Петрович у нас старший оперуполномоченный.

Капитан не дёрнулся и глазом даже не повел. Он сидел, откинувшись на спинку офисного кресла, и пялился в монитор компьютера. Там в полном разгаре шло какое-то ток-шоу. Иван Петрович настолько оказался погружен в просмотр передачи, что присутствия начальства, как и моего, словно не заметил.

По мне, шоу было так себе, если честно. Не знаю, что уж там интересного увидел старший оперуполномоченный.

Студия дешевая, декорации убогие. На фоне этого безобразия стареющий ведущий в ужасном костюме беседовал с крашеной блондинкой. Речь шла о какой-то актрисе. Лично я такую не знаю, то есть популярность ей не светит.

Потом резко студия исчезла, на экране появился тот же самый ведущий, но уже без костюма, в поварском наряде и колпаке. Он весело принялся рассказывать о лапшерезке, способной изменить жизнь каждому.

— Петрович, выключи эту херню! — Рявкнула майор, так и не дождавшись со стороны подчиненного хотя бы приветственного взгляда.

— Мария Семеновна, это же канал, где работала девушка. — Обиделся старший опер. — Смотрю просто для информации. Имя установили, личность тоже. При себе у нее были документы.

— Правда? Много полезного почерпнул? — Блондинка явно сочла озвученные доводы не особо убедительными.

— Ну не знаю, по-моему, лапшерезка действительно офигенная. Разве это не полезная информация? — Тихонечко высказался я из-за плеча блондинки.

За что моментально получил огненный взгляд, брошенный ею в мою сторону.

Черт… До чего же хороша. Она даже голову поворачивает по-королевски. Смотрит свысока. Хотя, не удивительно. Теперь вполне понятно, откуда барские замашки и такие внешние данные.

Мои… кхм… назовём их тоже братьями… Так вот, мои светлые братья отличаются крайним высокомерием и достаточно часто ведут себя как напыщенные болваны. А сами… Даже говорить ничего не буду. Достаточно посмотреть на стоящую передо мной блондинку.

Вообще-то она — итог преступной интимной связи между Архангелом и смертной. Ничего себе так поворотец, да? А злодеями объявили нас, Падших. Мы-то по всему миру потомство не разбрасываем, если что.

И еще. Мало кто знает, эти Светлые чистоплюи строят из себя святош, а сами вполне даже любят провести денёк-другой среди людей. Им, в отличие от Падших, подобные экскурсии не возбраняются. Типа несут свет в массы. Ага. Обхохочешься.

Я много раз наблюдал, как Архангел Гавриил при каждом посещении мира людей таскается то в кинотеатр, то в свой любимый ресторан, то в ювелирку, чтоб приобрести пару интересных безделушек. Сбился со счету, запутался уже, какие именно заповеди он нарушил.

У Светлых всегда есть отмазка — они приглядывают за особыми людьми, которым по какой-либо причине понадобилась помощь. Это — значимые люди. Те, кто влияет на ход истории или мировых событий. Мол, когда находишься среди смертных, нужно вести себя как смертные. Вот что «родственники» говорят в своё оправдание.

Любопытно, но когда мы подписывали Договор с людьми, Светлые абсолютно нам не препятствовали. Видимо, им тоже нужны те, кто выполняет грязную работу.

И еще. Падшие не испытывают тяги к обогащению. То есть нас мало интересуют деньги. Они нам просто не нужны. В Аду в основном работает экономика обмена. Среди самых высших и могущественных покупка за деньги вообще считается страшным социальным позором. Если демон что-нибудь покупает за деньги — это значит, у него нет ничего ценного, что можно предложить другим. Или он недостаточно умен, чтоб найти свой путь к исполнению заветных желаний.

А вот Светлые, эти буквально помешаны на всяких «финансовых подушках безопасности». Я доподлинно знаю, у каждого Архангела имеется парочка счетов в одном крайне специфическом банке. Особенность банка в том, что с ним никогда ничего не происходит и не произойдёт. Даже если на земле наступит конец света, если случится апокалипсис, именно этот банк останется цел и невредим. Будет возвышаться своим ультра современным зданием в десяток этажей над руинами цивилизации.

Потому как за ним приглядывают все Архангелы сразу. Считается, что денежные потоки, которые проходят через счета Светлых, предназначены для помощи страждущим. Не всем, конечно. В общем, там своя, сложная экономическая политика. Да и не об этом сейчас речь.

— Так… Товарищи, опера… — майор окинула суровым взглядом всех присутствующих.

Всех, кроме меня. Я по-прежнему стоял за ее спиной. Возможно, причина в этом. А возможно, она просто с первых же минут меня не взлюбила. Что тоже вполне оправдано.

Блондинка сама может не осознавать природы своей неприязни. Как говорят люди, кровь не водица. Поэтому ее частично ангельское нутро могло просто-напросто взбунтоваться рядом с моим Флёром. Сложные психологические взаимоотношения света и тьмы.

— А где Толик, кстати? — Спросила девица и голос ее стал еще более суровым.

То есть, помимо троицы, сидящей сейчас в кабинете, имеется ещё какой-то Толик. Его имя майор произнесла с интонацией, будто там не Анатолий, а именно Толик. Обычно так говорят о тех, кто приносит кофе и бегает в булочную за пончиками.

Интересно, а у нас буду пончики? Много раз видел в сериалах, как полицейские постоянно едят пончики. Правда, сериалы были зарубежные, но должно же быть что-то объединяющее между всеми служителями закона.

— Мария Семеновна, — Петрович покачал головой с осуждением и даже легонько прищелкнул языком. Мол, ну как же так, как же так… — Отдыхать вам надо. Толик по вашему распоряжению находится сейчас с выездной группой в лесу, где нашли тело девушки. Он, собственно говоря, и позвонил мне оттуда, сказал про документы. Я пробил имя, фамилию. Все совпадает.

Майор помолчала секунду, а потом голосом, не сулившим ничего хорошего, спросила:

— То есть, ты хочешь сказать, что из всех сотрудников уголовного розыска: двух старших лейтенантов, которые шатаются без дела, провоцируя драку со стажёром, и капитана, который, на секундочку, является старшим опером, никто больше не смог отправиться на место преступления, кроме самого молодого и неопытного?

— Маш… — Начал было Петрович, но потом быстро зыркнул на меня и снова вернулся к официальному тону. — Мария Семеновна, там дело — яснее ясного. Девчонка сто процентов поехала с кем-то покататься. Вы же знаете тусовку телевизионщиков. А этот «кто-то» оказался извращенцем и придурком. Девочка погибла от удара острым предметом в глаз…

Я сделал «стойку», услышав очень знакомое описание ситуации. Похоже, речь идёт об особе, которую суккуб использовала в качестве сосуда. Вряд ли кому-то еще прилетела столь необычная смерть.

Вот так неожиданность. Иных годами найти не могут. И даже спустя годы не находят. От тел не остается ничего. А тут, ты погляди, через несколько часов уже обнаружили труп.

Место в лесу, где осталась лежать смертная, вообще не похоже на прогулочный парк. Нужно очень сильно постараться, чтоб «случайно» наткнуться на нее.

— Прости… куда острым предметом? В глаз? — Переспросила майор. — Твою мать… Ну очень хорошо. Нам только маньяка не хватает.

— Так ведь не серия пока, Мария Семеновна. — Подал голос Валера.

Лучше бы он молчал, честное слово.

— Пока? Пока, Лопатин⁈ Знаешь, от тебя было бы гораздо больше толку, если бы ты сейчас не ерунду говорил, а очень сильно молился. Например, чтоб это реально была не серия. Но я тебе точно скажу, даже в момент ссоры, во время драки или чего-то подобного, мало кто будет убивать человека острым предметом в глаз. Да еще — женщину.

— Не поможет. — Снова высказался я из-за плеча блондинки.

В кабинете повисла тишина. Взгляды присутствующих обратились в мою сторону. Блондинка даже повернулась ко мне лицом, наверное, чтоб лишний раз убедиться, насколько я ей не нравлюсь. Просто оно, это лицо, стало еще более раздражённым. Хотя, казалось бы, куда больше.

— Чего не поможет? — Спросила майор ласковым голосом.

Настолько ласковым, что сразу стало понятно, уровень ее неприязни скаканул сразу еще на десяток пунктов вверх.

— Молиться не поможет. — Ответил я, и мне кажется, это было весьма уместное замечание.

Просто лично я знаю, что происходит с призывами к божественной помощи. Три кабинета, под завязку набитые душами-отработчиками, не справляются с количеством обращений. Люди молятся при каждом удобном и не очень случае. Иногда просят о таком, что только диву даешься.

— Шутим. — Констатировала блондинка после секундой паузы. Хотя я, между прочим, совсем не шутил. — Наверное, богатые действительно отличаются от остальных. Вы, наверное, на самом деле другие. Все люди произошли от обезьян, а вас, похоже, выплюнула особо ядовитая гремучая змея. Потому что обезьяны, они хоть полезные, а вы…

Майор медленно, оценивающе осмотрела меня сверху вниз, а потом обратно, снизу вверх. Ее фраза осталась многозначительно незаконченной, но судя по всему, там точно не предполагалось ничего приятного.

— Познакомьтесь, кстати. — Девица резко повернулась к подчинённым и широким жестом указала на меня. — Наш новый стажер, Антон Сергеевич Забелин. Я вам вчера о нём говорила. Вот Лопатин и Лифанов, к примеру, уже с ним знакомы. Да, товарищи старшие лейтенанты?

Валера вместе с Геннадием промолчали, но засопели при этом особо недовольно.

— Так вот, Антон Сергеевич, я вам сейчас кое-что объясню. — Майор резко перешла на «вы». Я, конечно, не особо разбираюсь в человеческой психологии, но сдается мне, это — плохой признак, — Меня не спрашивали, хочу ли я себе стажёра и нужен ли он мне. Уж тем более, такой как вы. Поэтому скажу сразу, честно и откровенно. Ваша доне́льзя самодовольная физиономия меня очень раздражает. Пять минут вы были похожи на человека, когда молча шли за мной. А сейчас выправили ситуацию и показали себя высококлассным мудаком, что в принципе соответствует той информации, которую я о вас слышала. У нас — труп девушки, молодой. Убитой весьма специфическим образом. Хотя достаточно того, что она просто убита. А вы, Антон Сергеевич, пытаетесь тут блистать вашим хреновым чувством юмора. И да, оно у вас хреновое. Давайте договоримся так. Вы делаете всё, для того, чтоб не мешаться под ногами, а я наберусь терпения и подожду, пока меня избавят от сомнительного счастья вашего присутствия. Лопатин, что с больницей?

Майор даже не дала мне ответить. Она просто сразу переключилась обратно на Валеру, будто мой ответ ей и даром был не нужен.

Нет, это что за гадство, не пойму. Блондинка не знает обо мне ни черта, только понаслышке, и уже делает свои далеко идущие выводы. Я из принципа выясню, чья благодать плещется в ее крови. Хочу понимать, у кого из Архангелов настолько плохая наследственность.

— Больница… — Валера подвинул к себе тонкую стопку бумаг, лежащих на столе. — Перед тем, как вспыхнул пожар, местный патологоанатом принялся бегать по отделениям. Он кричал и требовал эвакуации. Потом сам начал выводить пациентов. То есть, заведомо знал, что вот-вот все загорится. Объяснить свою осведомлённость он не смог. Соответственно, на данный момент у нас один подозреваемый — Марков Степан Алексеевич.

— Валера, тебе не кажется странным, что человек решил устроить поджёг, а потом сам же побежал спасать людей? И насколько мне известно, действительно спас. Тогда возникает вопрос, зачем ему нужен пожар?

Майор опять повернулась ко мне спиной и я видел, как напряжены ее плечи. Однозначно девице некомфортно находиться рядом со мной. Рассматривать ее ауру бесполезно, я ничего не увижу. Благодать, доставшаяся блондинке от Архангела, хоть и через поколение или два, надежно защищает ее мысли и эмоции.

— Так может он для отвода глаз, Мария Семёновна. Поджег и принялся создавать суету. — Возразил Валера. — Вот, смотрите, это показания одного из врачей. Сейчас… Молодой доктор, новенький. По его словам этот Марков был очень странным. И еще… Иволгин. Участковый. Он вообще оказался заперт в морге. Правда, заперт изнутри…

Прилизанный поднялся из-за стола, прихватив один листок, а затем подошел к майору и протянул ей бумажку, исписанную мелким почерком.

— Лопатин, мне вот это сейчас не надо совать под нос. — Блондинка категорично взмахнула рукой. — Патологоанатом здесь? В допросную его и сделать все как положено. Ясно? Петрович, по возвращению Толика приготовь все, что есть на данный момент по этой девушке. Лопатин пусть допрашивает Маркова, а Лифанов…

Блондинка скептически посмотрела на Крепыша, который сразу начал еще громче постанывать и на всякий случай подвинул руку вперед, чтоб всем было видно, как он страдает.

— Лифанов к врачу. Прямо сейчас. — Добавила Мария Семеновна.

Затем девица крутанулась на месте, зыркнула на меня глазищами и вышла из кабинета.

— Ну-к дай сюда. — Едва за майором закрылась дверь, я шагнул к Валере, планируя забрать у него показания доктора, который якобы во всем обвинили патологоанатома.

Интересно почитать, кто там такой умный? Мне снова стало обидно за Маркова. Серьезно. Этот чистоплюй тоже молодец. Ничего нормального в свое оправдание не смог придумать. А я говорил, поехали со мной. Нет. Ему вынь-положь нужно было спасать людишек. Ну вот. Спас. Молодчина!

— А гулькин хер тебе не завернуть? — Огрызнулся Валера.

Он резко убрал руку за спину, собираясь отойти обратно к своему столу. Однако я приблизительно такой реакции от него и ждал. Поэтому в последнюю секунду успел схватить Прилизанного за рукав.

— Значит, послушай меня, Валера. Повторю слова вашего начальства. Моего согласия на пребывание в этой богадельне тоже не спрашивали. Но если бы спросили, я бы сказал, что меньше всего желаю оказаться в компании с такими придурками как вы. Так вот… Предлагаю последовать примеру майора Машуриной и договориться. Мы просто терпим друг друга, сколько придётся, и ты не ведёшь себя как мудак. Потому что мое терпение не безгранично. Например, сейчас я сильно хочу запихнуть эту бумажку тебе в задницу так глубоко, чтоб ты мог прочесть ее обратной стороной глаз. Но заметь, держу себя в руках. Так что дай мне изучить показания доктора с зоркими глазами и даром читать мысли. А потом мы с тобой спокойно отправимся в допросную и поговорим с Марковым Степаном Алексеевичем. Я же стажёр. Верно? Вот ты мне и покажешь, как блистательно работают опера.

Прилизанный напрягся и дернул конечностью, пытаясь освободиться из моей хватки. Воспоминания о случившемся с рукой Геннадия были еще слишком свежи. Естественно, ничего у него не вышло. А вот ткань свитера жалобно затрещал.

— Почему с даром читать мысли?

Вопрос Крепыша в той тишине, которая наступила после моих слов, прозвучал слегка неуместно, но, скажем честно, слегка разрядил обстановку. Я выглянул из-за Валеры, упорно продолжающего тянуть родную конечность на себя, и спокойным тоном пояснил оперу то, что он должен знать без меня:

— Потому что есть такое понятие, Генна, как презумпция невиновности. Это один из основополагающих принципов судопроизводства. Он заключается в том, что человек считается невиновным, пока его вина в совершённом преступлении не будет доказана. А патологоанатом пока не признан виновным. Улавливаешь суть? Получается ваш докторишка, который настрочил этот донос, как минимум обладает способностью читать мысли. Иначе как он мог узнать, что виновен конкретно Марков? И кстати…

Я повернулся к капитану Мальцеву, который наблюдал за нашей беседой с выражением глубокого интереса во взгляде. Он вообще все это время помалкивал. У меня возникло ощущение, буто старший опер оценивает конкретно меня.

— Когда назвал Валеру придурком, лично вас не имел в виду.

— Я понял. — Кивнул капитан и широко улыбнулся.

Это было очень неожиданно, если честно. Не знаю, о чем он подумал, и ковыряться не хочу в этом, но мне показалось, что я прошёл какую-то проверку.

— А чего сидим, я не понял? — Иван Петрович переключился на оперов. — Вы плохо расслышали распоряжения начальства? Лифанов, шуруй к врачу. Задолбал скулить, честное слово. Лопатин, бери стажёра и дуй в допросную. Потом вернетесь, я заберу Забелина с собой. Прокатимся в студию, где работала девушка. Похоже, Мария Семёновна права. Не нравится мне эта история с лесной одноглазой феей. Посмотрел ее соцсети. Долгое время девочка вела максимально приличный образ жизни. Странно, что нимб над головой не светился. А потом вдруг резко все поменялось. Понеслись откровенные фотки, посты определённого характера.

— Стажер? Давайте я с вами поеду. Почему он? — Прилизанный с обидой уставился на капитана.

— Потому что, Валера, Забелин — мажор. А ты — нет. Потому что Забелину ответят на любой вопрос. А тебя пошлют на хер. Так понятно? Это телевидение. Там любят личностей, которые имеют бабло, и очень не любят ментов. Все. Валите. А тебя… — Капитан посмотрел на меня с усмешкой. — Жду здесь. Раз уж так вышло, что нам выделили целого мажора, да еще с фамилией Забелин, должна же быть от тебя польза.

Я молча кивнул Ивану Петровичу, а потом двинулся вслед за Валерой, который уже выскочил в коридор. Слова капитана он, видимо, счел оскорбительными, распсиховался окончательно и убежал, как девчонка, плакать о попраном самолюбии.

Я шел по коридору отдела, наблюдая маячущую впереди спину Прилизанного, и размышлял вот о чем. Уезжая из больницы на велосипеде, я не только подчистил свои следы, устроив пожар. Я подчистил воспоминания персонала.

Все они в один момент забыли, что вечером в их больнице оказался сын Забелина. Огонь был нужен в том числе, чтоб в эфире не осталось следов моего воздействия на смертных. Это тоже, своего рода, ниточка, за которую могут потянуть охотничьи псы Отца.

Когда Марков бросился спасать людей, он должен был как и остальные, забыть о нашей с ним встрече. А навязчивое желание выводить пациентов должно было казаться ему припадком маниакальных идей.

Но мне вдруг вспомнилось, что патологоанатом крикнул в камеру оператора. Он замялся, когда сказал, будто больница загорелась сама собой. И это не было похоже на провалы в памяти. Это было похоже на желание скрыть правду. А значит, Степан причину случившегося прекрасно помнил. Он помнил меня. И это рождает все больше вопросов относительно данного человека. А я сильно не люблю, когда есть вопросы, на которые мне не известны ответы.

Глава 8

Враги убивают оружием, друзья — добрым словом…

— Я ни в чем не виноват… — Начал было патологоанатом прямо с порога, когда его привели в допросную.

Однако в следующую секунду, заметив меня, Марков резко замолчал, побледнел и нервно оглянулся через плечо в сторону закрывшейся за дежурным двери.

Он был готов броситься на эту дверь и вынести ее вместе с дверным косяком, лишь бы оказаться где-нибудь подальше от моей персоны. Вряд ли столь бурная реакция последовала у Степана на Прилизанного. Лопатин, конечно, вызывает кучу неприятных эмоций, но они скорее похожи на прикосновение к чему-то липкому и скользкому. Хочется просто помыть руки.

Прикинув свои перспективы с бегством, патологоанатом пришел к разумному выводу, что дверь явно крепче, чем он сам, и передумал разыгрывать из себя берсерка. Он снова посмотрел на нас с Лопатиным. В большей мере, конечно, на Лопатина. Затем понизил голос и тихо спросил опера:

— Товарищ старший лейтенант, вы его видите?

Валера, удивленно подняв брови, покрутил головой.

— Кого?

— Его.

Руки у Маркова были скованы наручниками, которые никто, естественно, снять не позаботился, поэтому на меня он указал подбородком.

— А-а-а-а-а, ты про мажора. Да, это наш стажёр…

— Вы. — Перебил я Валеру.

Валера повернул голову и уставился на меня с выражением абсолютного непонимания. Конечно, оно у него имеется, непонимание, потому что отсутствует мозг. Не так, как у Геннадия, целиком, но все же.

— К свидетелю нужно обращаться на «вы», — Пояснил я спокойным тоном. — Или товарищ старший лейтенант изволил с товарищем патологоанатомом пить на брудершафт? Тогда вам придется покинуть помещение, потому что личная заинтересованность в деле недопустима.

Закончив минутку адского душнильства я посмотрел Лопатину прямо в глаза и широко улыбнулся. Пожалуй, даже оскалился. Конечно, в моем настоящем виде после оскала Владыки Ада Валера уже возился бы в кучке собственных экскрементов. Сейчас его просто перекосило.

Лопатин нервно дёрнул щекой, прямо как его товарищ Геннадий недавно, но промолчал. А вот патологоанатом молчать не мог.

— Он разговаривает. Надо же… — Нервно хохотнул Марков.

Затем подошел к свободному стулу, стоявшему с противоположной стороны стола, и без сил рухнул на него, опустив голову вниз.

Вид у патологоанатома был — краше в гроб кладут. Грязный, в порванной, обгоревшей во многих местах одежде, он скорее сейчас напоминал мелкого демона из тех, что подогревают смолу в кипящих котлах Ада, чем смертного.

А виновато во всем его желание быть хорошим. Сам отличился, чего теперь страдать. Учишь людей, учишь. Показываешь им правду. Ни черта они учиться не хотят. Не понимают, что благие намерения — как железный рубль. Не стоят ни хрена в этом долбанном мире смертных.

Подставлять щеку можно сколько угодно. Только когда по этой щеке изо дня в день будут лупить все, кому не лень, башка рано или поздно отвалится.

Я, например, предпочитаю работать на опережение. Если ждать пока враги сделают первый ход, можно сдохнуть уже до завтрака.

И да, Падшие тоже способны умирать. Впрочем, как и Архангелы. Другой вопрос, что убить нас совсем непросто. Пожалуй, такое подвластно лишь Отцу, но он после моего мятежа упорно ищет дзен внутри себя, чтоб больше не впадать в состояние бешенства.

Ваш отец за плохую выходку поставит вас в угол. Мой — разверзнет Небеса. Так что папино бешенство — крайне веселая штука.

В любом случае, я остаюсь в твёрдой уверенности, что инициатива всегда в особо извращенной форме имеет инициатора. Особенно, если ее проявили из человеколюбия и по доброте душевной.

Вот Марков — яркий пример моей правоты. Он спас людишек, а ему в ответ, в знак благодарности, того и гляди прилетит уголовный срок. И что? Стоило оно того?

Однако в данный момент гораздо более интересным было совсем другое. Похоже, Марков и правда меня узнал. Но в силу отсутствия воспоминаний у остальных сотрудников больницы, которые напрочь забыли о неудачном спасении сына олигарха, Степан решил, что я был его личным глюком.

И вдруг этот глюк является в компании опера. Ходит, дышит, разговаривает. Естественно, патологоанатом занервничал. Одно дело считать сумасшедшим лично себя и совсем другое, когда твое сумасшествие становится заразным.

— Так, гражданин Марков, давайте по делу. — Валера кашлянул, покосился на меня и постарался придать себе максимально серьёзный вид. — Что вы можете рассказать о пожаре, случившемся в больнице?

Опер сидел на стуле, я стоял возле стены, опираясь о нее плечом. Мне никто не предложил место, куда можно пристроить свой зад, но я как бы и не переживал. Отсюда, из угла допросной гораздо удобнее изучать ауру патологоанатома. А я в данный момент буквально сканировал каждый миллиметр, чтоб понять, откуда у обычного человека взялся иммунитет к моему влиянию.

Как бы то ни было, я, на секундочку, — Владыка Ада. Я — Падший. Первый из тех, кто восстал против Отца. Сильнейший из всех демонов. Тогда… Какого черта? Что за фокусы?

Аура Маркова выглядела ровно так же, как и в больнице. Серая, унылая. Добавились только синие всполохи, но это — эмоции патологоанатома. Всего лишь волнение. Ничего особенного в его ауре нет. Обычный одинокий человек.

— Я уже все рассказал. Понял, что вот-вот полыхнёт, побежал в отделение, начал выводить людей. — Механическим голосом ответил Марков.

Наверное, он повторяет эту историю уже не в первый, и даже не во второй раз.

При этом взгляд Степана каждую минуту перескакивал с опера на меня. Видимо мысль о глюке упорно его не отпускала, но настаивать на такой версии в присутствии Лопатина он не стал. Потому что по всем законам логики видеть один и тот же глюк они не могут, а Валера уверенно заявил, что я точно существую.

— Любопытно. Но вот кое-кто из докторов вашей больницы уверяет, что ничего беды не предвещало. Не было никаких признаков возгорания или задымления. Соответственно ты… — Валера осекся, глянул на меня, скривился, но сразу исправился, — Соответственно вы, гражданин Марков, никак не могли заведомо знать о пожаре. Если только сами не подожгли больницу. У нас есть предварительные отчёты криминалистов и пожарных. Возгорание началось именно с морга. И оно было целенаправленным. Более того, вы закрыли в помещении участкового, капитана Иволгина…

— Нет. — Снова вмешался я.

Честно говоря, помимо отсутствия желания слушать чушь, которую несет Валера, мне еще нравилось, как он реагирует на мои фразы. Лопатин злился и я немного кайфовал от этого. Ой, да ладно! Кого обманываю. Много кайфовал.

— Что значит «нет»? — Прилизанный раздражённо оглянулся в мою сторону. — Чего ты лезешь все время, Забелин?

— Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, дверь в морг была закрыта изнутри. Данная информация тайной не является. То есть по вашей логике, товарищ старший лейтенант, гражданин Марков сначала заблокировал выход, организовал поджог, а потом просочился сквозь стены, чтоб спасать людей. Не больница, а прямо какое-то проклятое место. Один доктор мысли читает, второй не иначе как телекинезом обладает. Переносит сам себя из одной закрытой комнаты в другую.

— Слушай, стажёр! — Психанул Лопатин. Он даже схватил папочку, которую притащил с собой, и со всей дури хлопнул ею по столу. Ух, как страшно! — Я чет не понял, кто из нас опер?

— Правда? — Я изобразил оживление на лице. — То есть эта мысль не только меня мучает, да? Я вот тоже не пойму, кто из нас опер. Но если вы не в состоянии спокойно и правильно вести опрос свидетеля, могу вас заменить.

— Допрос! — Рявкнул Валера, теряя терпение окончательно. — И не надо меня заменять! Я сам… Все. Сам! Дьявол тебя подери!

— Опрос. — Настойчиво, с мягкими интонациями повторил я. Будто Лопатин — глупое неразумное дитя, а мне выпала роль доброго дядюшки. — Пока что мы имеем лишь свидетеля. Но… Вы продолжайте, товарищ старший лейтенант. Продолжайте. Понаблюдаю за вашей работой для роста собственных знаний. Только, пожалуйста, имейте в виду…

Я оторвался от стены, подошел к Лопатину, оперся рукой о спинку его стула, наклонился совсем близко и тихо продолжил:

— Нужно быть более точным в определениях. Нельзя играть словами. Слова — это оружие, которое рвёт мироздание на кровавые дыры. Слова — это камешки. Произносишь что-нибудь вслух, и оно начинает твердеть. Произносишь это достаточно громко, и оно уже превращается в стену, через которую не пробиться. Постарайтесь не упоминать без нужды дьявола. Последнее что вам нужно, это большой каменный Люцифер на вашем пути.

Закончив фразу, я еле заметно выдохнул прямо в макушку Лопатина, потом выпрямился и снова отошел к стене.

Глупый смертный не понял, что вместе с воздухом я выпустил маленькую частичку Флёра. Теперь Валера будет плохо спать по ночам. Его постоянно будет мучать состояние неудовлетворённости. Потому что ровно в это мгновение он сделал первый шаг туда, где очень скоро вручит свою душу на блюдечке не самому лучшему парню.

Старший лейтенант позвал меня сам. Меня. Люцифера.

Любая фраза, в которой упоминается одно из моих «рабочих» имен, становится сигнальным маячком, оповещающим — человек готов стать должником Владыки Ада.

Валера около секунды сидел, не двигаясь. Патологоанатом, кстати, тоже. Только в отличие от опера, Марков был очень даже в трезвом уме и здравой памяти. В мою сторону он смотрел слегка округлившимися глазами и явно пытался понять, кто из нас троих псих: опер, который упорно обвиняет Степана в поджеге, сам Степан, который за последние сутки видел очень много странных вещей, или Антон Забелин, который почему-то все меньше и меньше похож на обычного мажора.

Наконец, Лопатина отпустило. Он тряхнул головой, прогоняя лёгкий туман, окутавший его мысли, шумно вздохнул, несколько раз дернул щекой, а затем, словно ничего сейчас не произошло, демонстративно повернулся к патологоанатому и принялся дотошно расспрашивать его о каждой секунде перед пожаром.

К вопросам опера я прислушивался внимательно, как и к ответам Маркова. Патологоанатом упорно рассказывал версию, которая частично была верной. Вот только сюжет его рассказа начинался с того момента, когда он забежал в больницу. Что было до этого, Степан упорно отказывался обсуждать.

— Гражданин Марков, вы издеваетесь? — Лопатин уже по третьему кругу пытался выяснить, какие события предшествовали пожару, но у него никак не получалось. — Ещё раз спрашиваю, где вы были с половины первого до часа сорока пяти? У вас чуть больше шестидесяти минут просто куда-то выпали. Только не рассказывайте про глубокий крепкий сон. Иначе, как вы тогда оказались на улице?

— Не помню. — Упрямо повторил Марков, быстро зыркнул на меня глазами и тут же отвел взгляд в сторону.

Что лишний раз подтверждало, все он помнит. Но больше не хочет выглядеть идиотом. Потому как весь медперсонал ни сном, ни духом ни о каком Забелине не знает, по крайней мере в рамках спасения его жизни. При этом, очевидно, я есть и стою здесь, в комнате. Видит меня не только Степан, но и Лопатин.

Значит, глюк все-таки мог быть, но не сейчас, а тогда. Видение в лице мажора, явившегося предупредить Маркова о пожаре — это, конечно, лютейшая дичь, но даже она по мнению патологоанатома казалось более достоверной, чем реальные события. Считать Антон Забелина знаком свыше проще, чем поверить во внезапную амнезию всех врачей и медсестер разом.

— Идиотство, какое-то! — Лопатин в сердцах схватил свою ненаглядную папочку и потряс ею перед носом патологоанатома. — Вот! Здесь есть показания ваших коллег! Вам светит неумершая 167-я часть два…

— Товарищ старший лейтенант… — Я решил, мне снова пора вмешаться, пока опер не начал разбрасываться статьями уголовного кодекса. — Вы давите на свидетеля.

Защищать Степана хотелось просто из принципа. Естественно, виновного они не найдут, потому что виновный — это я. Но раз уж полиции нужен козел отпущения, пусть им будет, к примеру, капитан Иволгин. Вот участкового я готов уличить во всем. Собственно говоря, именно это и планирую сделать. Направить мысли Лопатина в нужную сторону.

Только собрался завести разговор об Иволгине, как моя красивая, выстроенная речь оборвалась на полуслове не успев начаться. И для этого была весомая причина.

На плече патологоанатома появился паук. Тот самый. Метка неизвестного Падшего. Он осторожно выбрался из-за спины Маркова, сел на задние лапки, поднял передние и принялся мне ими сигнализировать.

Просто чертов паук, размером со старый золотой червонец, сидел на плече у патологоанатома и своими чертовыми лапками показывал знаки, подозрительно напоминавшие нечто неприличное. Пожалуй, перевести его жесты можно было как: «Спасай! У нас тут — жопа помноженная на три половых органа»

Я буквально застыл с открытым ртом. Если бы, к примеру, Валера сейчас вскочил с места, стянул штаны и кинулся исполнять джигу, степень моего удивления была бы гораздо меньше.

Метка со мной пытается говорить. Она разумна! То, что паучок перемещается по своему носителю — это нормально. Он — маленький, крохотный кусочек Флёра, наполняющего Падших, поэтому совершать элементарные действия способен. Но мыслить? Исключено! Это что, мое личное сумасшествие? Мы все тут тронулись умом?

Падшие очень редко ставят свое клеймо, назовём это так, на смертных. По сути, оно означает — не подходи и не трогай! Что-то типа страховки от всех демонов разом.

Человека, защищённого Меткой, никогда, никто не возьмет в оборот. Он неприкосновенен. Но суть в том, что делают это Падшие очень редко и лишь в одном случае — если смертный имеет большую ценность для них. Так вот я, хоть убейся, не видел в Маркове Степане Алексеевиче вообще никакой ценности.

Получается парадокс. Ценности нет, а Метка есть. Более того, паучок решил обнаружить себя и привлечь мое внимание. В больнице он был более скромным.

Значит, в его базовые настройки входит поиск любой необходимой помощи для своего носителя. Страх перед посторонним Падшим отступил и паук принялся намекать мне, что патологоанатом нуждается в защите.

Но главное, я представить не могу, кто из собратьев отметил Маркова. Чисто теоретически, это должен быть очень сильный Падший.

Нас, изгнанных из дома Отца, всего семеро. Из семерых, пожалуй, только трое обладают достаточным могуществом, чтоб состряпать разумную Метку.

Первый — я, Владыка Ада, Князь. В моем распоряжении находятся шесть… хм… ну пусть будет — шесть генералов. Пожалуй, такое звание ближе всего к истине. Они — предводители адского войска.

Я никогда не обольщался насчёт собратьев. Каждый из них при первой же возможности воткнет мне нож в спину. Однако внешне мы соблюдаем приличия. К тому же, они знают, я — сильнее любого из них.

Так вот, о себе могу сказать точно, я Маркова С. А. впервые увидел в морге больницы. То есть отметить его своим покровительством не мог.

Следующий после меня по значимости и по силе, — Азазель, Падший второго порядка, Главный Знаменосец адского войска, Повелитель пустыни

Когда-то давно он научил мужчин оружейному искусству, а женщин — использовать драгоценные камни, украшения и раскрашивать лица.

Прежде Азазель был одним из вождей Ангелов-Наблюдателей. На момент моего мятежа он успел наклепать кучу детишек смертным дамочкам. Правда, детишки вышли у него на заглядение — новая раса исполинов, которую Азазель использовал как боевую кагорту во время нашей Последней Битвы.

Естественно, Отцу не понравился такой поворот. Он приказал Архангелу Рафаилу приковать Знаменосца к острым скалам в пустыне Дудаил и покрыл мятежного сына тьмой до Судного дня, когда он будет брошен в вечный огонь. Собственно говоря, именно оттуда, спустя пару столетий, я и вытащил Азазеля. Его второе имя — Повелитель пустыни появилось шутки ради. Уже не помню, кто первый из Падших начал доводить Знаменосца этим прозвищем.

Азазель обладает неимоверной силой. Он способен подкидывать вверх как пушинку любые предметы. Даже те, которые любой другой демон не сможет поднять. Азазель до отвращения вынослив, до раздражения могуч и до зубовного скрежета крайне специфичен.

Думаю, заскоки, а они у него точно есть, — итог долгого пребывания в пустыне. Он все время таскает за собой на поводке чёрного как смоль козла с короной на голове. Зачем козлу корона известно разве что самому Азазелю. Зачем Главному Знаменосцу козел — не известно вообще никому. Он эту тему ни с кем не обсуждает.

В открытом столкновении Повелитель пустыни способен справиться практически с кем угодно. Кроме, разве, меня.

Бегать с ним наперегонки — самое глупое занятие на свете. У него ужасающая скорость. Что тоже не может не бесить.

Подозреваю, именно огромная сила служит причиной популярности Повелителя пустыни у разного рода практиков.

Когда они делаю Вызов, в первую очередь приглашают именно Азазеля, ошибочно считая его Люцифером, то есть мной. Хотя конкретно на встречу с практиком вообще приходят Химеры. Именно они от лица Падших выдают Лицензию.

Мог ли Азазель поставить на Маркова метку? Мог. Только совершенно не понятно, зачем. Он со своим козлом носится как с писаной торбой. До людишек и до их грехов ему нет никакого дела.

Азазель вообще крайне странный даже по меркам Ада. Думаю, воспоминания о заточении до сих пор свежи в памяти брата. Что-то у него в башке сдвинулось с места, пока он висел на цепи в полной, кромешной темноте.

Иначе как объяснить, что его дворец в Аду полностью выстроен из проточной воды. Я потому и не люблю бывать у Знаменосца в гостях. Одни нервы. То кресло подо мной рухнет вниз, растекаясь лужей воды, то потолок превращается в водопад.

В общем, чисто теоретически, Марков С. А. Повелителю пустыни просто не нужен.

Следующий, кто попадает под подозрение — Вельзевул. Но он тоже, скажем прямо, немного с приветом. Место обитания Вельзевула — кирпичи из грязи и навоза, покрытые человеческими костями. Не то чтобы это можно было назвать красивым, но такое архитектурное решение, безусловно, впечатляет.

Ну и конечно, жилище, похожее на огромную кучу дерьма, смешанного с человеческой кровью, оправдывает его второе имя — Повелитель мух. Насекомые в замке Вельзевула роятся в огромном количестве.

Но при этом, он гостеприимный хозяин и будет рад гостю, если только гость не боится сотен гнилостных мух, что забиваются в ноздри и рот, заполоняя внутренности. Но это ведь сущая чепуха, правда?

В отличие от Азазеля, не пожелавшего принять какой-нибудь грех под свою опеку, Вельзевул олицетворяет собой чревоугодие.

А еще он способен переносить вещи из любой точки реальности в нужное ему место. Весьма полезное качество, когда ты живешь в Аду. Благодаря Баалу (уменьшительное семейное имя), Падшие, да и остальные демоны, имеют много современных штучек.

Вельзевул, как никто, обожает обмениваться, потому что ему есть что предложить. И не всегда это бывает сто́ящим обменом.

Я много тысячелетий пытался бороться с его тягой тащить в Ад всякий хлам из человеческого мира. Но… Это не Падший, это какой-то махровый клептоман.

Когда он приволок к себе во дворец Янтарную комнату, воспользовавшись неразберихой, которая творилась в то время среди смертных, я так и не смог добиться разумного ответа, зачем она ему. Вельзевул только мечтательно улыбался, гладил янтарь и по-моему сходил с ума еще больше. В итоге, в замке, созданном из дерьмовых (в прямом смысле этого слова) кирпичей, появилась комната отделанная янтарными панелями.

Практики обожают взывать к Повелителю мух. Мечтают заключить с ним сделку или сразиться. Насчёт первого пункта понятно, насчёт второго, если честно, не очень.

Какой-то идиот в средние века обозвал Вельзевула дьяволом, снова приняв его за меня, а потом, не иначе как в угарном бреду, обожравшись беладонны, написал трактат о том, что в случае победы над Повелителем мух можно получить всю силу мироздания.

Естественно, в какой-то момент Баалу до изжоги надоело, что его постоянно дергают людишки. То могущества требуют, то тычут всем подряд прямо в рожу.

Вельзевул разозлился на смертных и теперь попытки вызвать его закончиваются либо удушением с помощью мух, либо бесследным исчезновением вызывавшего.

После нескольких случаев мушиного удушения большинство практиков поняли, наконец, не стоит пытаться влезть Вельзевулу под кожу.

Обычно он сам выбирает того, кто покажется ему достойным. В плане сотрудничества по Лицензии Вельзевул — чуть ли не самый лучший выбор. В отличие от большинства демонов, он не всегда берёт себе душу как плату за свои услуги. Иногда платой может являться вечное служение или какое-нибудь членовредительство с участием насекомых. К своим последователям Вельзевел даже проявляет что-то вроде доброты, но только до тех пор, пока они не решат вышивать крестиком или ещё что-нибудь в том же духе.

То есть, Баалу патологоанатом тоже не очень нужен. Тем более, тратить родной Флёр и ставить на смертного разумную Метку — это вообще не в его стиле.

В общем-то, в этом месте мои размышления застопорились. Да, есть еще трое братьев и одна… чтоб ей было пусто… сестра. Но у них элементарно не хватило бы сил на столь специфическую Метку.

Задумавшись, я погрузился в процесс осознания, кем мог быть таинственный Падший, и слегка отвлёкся от Лопатина со Степаном.

Старший лейтенант, в свою очередь, расценив мое внезапное молчание, как отличный знак, снова принялся пытать Маркова на предмет его действий за полчаса до пожара.

Паук перестал мельтешить на плече Степана. Он периодически болтал лапками в вязкой ауре патологоанатома и ждал моего решения — сочту ли я нужным помочь его носителю.

И вот когда я уже однозначно надумал приступить к внедрению Лопатину мыслей насчёт виновности Иволгина, дверь допросной резко, с грохотом распахнулась. На пороге возникла молодая женщина.

Дамочка выглядела полной противоположностью майору Машуриной. Она была жгучей брюнеткой с молочно-кофейной кожей, с коротко стриженными черными волосами и глазами настолько тёмного цвета, что даже на близком расстоянии я не смог бы рассмотреть ее зрачки.

Незнакомка нарядилась в строгий костюм (пиджак-юбка), и светлую блузку, верхние пуговицы которой были расстёгнуты ровно настолько, чтоб у любой особи мужского пола перехватывало дыхание. В руках она держала кожаный портфель. Причем разрез на юбке позволял оценить не только стройность ее охренительно длинных ног, но и ажурный край чулок.

— Всем доброго дня. — Сходу начала дамочка низким, сексуально-тягучим голосом. — Правда, боюсь, для вас он уже не будет добрым. Я — адвокат Маркова Степана Алексеевича. Попрошу объяснить, на каком основании вы допрашиваете моего клиента.

Собственно говоря, удивление присутствующих в допросной мужчин было массово-коллективным

Патологоанатом уставился на красотку с искренним изумлением, потому что не мог понять, откуда у него вообще взялся адвокат.

Лопатин бестолково хлопал глазами, пытался не смотреть в глубокое декольте дамочки и смущённо бубнил какую-то чушь про государственных защитников. Хотя даже последнему идиоту вполне понятно, брюнетка не имеет отношения ни к государству, ни, тем более, к дармово́й защите.

Даже я, скажу честно, пребывал в некотором ступоре. Дважды за последний час, между прочим. Это день нужно записать на скрижалях. Люцифера смогли удивить.

Просто красотка, с насмешкой покосившаяся в мою сторону, не являлась человеком даже на одну сотую. Это очень, очень плохо. Я узнал ее, значит, она могла опознать меня.

А еще мне очень хотелось выяснить, какого всё-таки черта происходит? Почему вокруг персоны Маркова С. А. творятся абсолютно невозможные вещи?

Глава 9

Если соблюдаешь маленькие правила, можно нарушать большие…

— Итак, приветствую тебя демон…

Брюнетка окинула меня с ног до головы хитрым взглядом и многозначительно улыбнулась. Это была улыбка из разряда: «Я знаю твою тайну, маленький ты засранец».

Наивная, самоуверенная девочка. Она всего лишь почувствовала демонскаю суть, но не поняла, кто перед ней.

Во время побега я предусмотрел такое развитие событий. Слишком много потусторонних сущностей (будем использовать привычное смертным определение) шатаются среди людей. И речь идет не только о жителях Ада.

Я сразу понимал, случайные встречи, как сейчас например, не исключены. Поэтому, несмотря на спешку, которая сопровождала мой побег, я прихватил с собой парочку полезных вещей.

Чтоб взять нечто, созданное в Аду, вовсе не нужно иметь карманы. Предметы я поместил в пространственный мешок. В Комнату, которая существует Нигде. Мне достаточно лишь представить, как я открываю дверь, вхожу, беру нужную вещь и все — вуаля! Она уже при мне. Быть Владыкой Ада иногда весьма приятно.

Комната Нигде — это мое личное изобретение. Территория, куда нет ходу никому. Укромный уголок, чтоб спрятаться на несколько минут от всех, кто меня бесит. Ну или спрятать что-нибудь крайне необходимое.

В данную секунду в кармане моих брюк лежала маленькая куколка, скрученная из грубого, жесткого волоса пропитанная тем, о чем приличные люди не говорят в благопристойном обществе. Я быстренько хапнул ее из Комнаты, едва только брюнетка вошла в допросную. Вольт, как называют подобные вещички практики.

Когда-то давным-давно его изготовила одна крайне талантливая особа. Люди называли ее ведьмой, но в средневековье других терминов для практиков не имелось. Тёмные времена однако, сплошные стереотипы.

Ведьма была хорошей, талантливой девочкой. На костре инквизиции она тоже горела хорошо. У нас с ней имелся договор о сотрудничестве. Она была одной из немногих, кому выдавал Лицензию именно я. Поэтому, как только первая искра упала на сухой хворост, я просто сразу забрал душу ведьмы туда, где ей и место. В Ад.

Дамочка прожила долгую жизнь, работала не покладая рук. Я должен был избавить малышку от боли и лишить инквизиторов радости слышать крики «дьявольского отродья». Это они ее так назвали. Остолопы… Я, к примеру, придерживаюсь совсем другой точки зрения. Дьявольское, да, но вовсе не отродье, а вполне милая особа.

Так вот, ведьма… Именно этот вольт, созданный ею при жизни, направлен вовсе не на проклятия, не на привороты и не на любую другую подобную чушь. Он создает вторую личину. Служит этаким карнавальным костюмом. В свое время ведьма делала его, чтоб защитить себя. По моей, естественно, подсказке.

Вольт закрывал ее около двухсот лет от зоркого глаза святых отцов. Создавал образ приличной женщины. Вы же не думаете, что святоши сами находили ведьм? Я вас умоляю! Они никогда дальше своего носа ничего не видели. Иной раз выхода из деревенского дома найти не могли из-за того, что слишком высоко задирали голову. Как же, служители Света! Избранные!

В то время между Адом и Небесами ситуация немного обострилась. Не сошлись во взглядах на некоторые вещи. Однако открытый конфликт был недопустим и мы использовали мир смертных как шахматную доску. Святых отцов направляли Светлые. Они же подсказывали им как, где и в каком виде искать ведьм, колдунов и прочее мракобесие. А Падшие помогали своим подручным.

Почему же моя ведьма все-таки оказалась на костре, спросите вы? Ведь подобный финал несколько портит репутацию Люцифера, как работодателя.

Нет, это было ее решение. Девочка устала жить.

В свое время она сделала Вызов, чтоб отомстить. Ее семью убили. Много лет род ведьмы поклонялся силам природы и святым отцам, а вернее их наставникам, это не понравилось. Светлые крайне нервно относятся к конкуренции. Из всех: муж, дети, престарелые родители, выжила только ведьма.

Выжила и решила мстить. Я откликнулся на ее Зов, потому что в нём было столько боли… Чуть эфир не разорвало в клочья вместе с моими барабанными перепонками.

А потом, спустя двести лет весьма продуктивной работы, в результате которой количество убитых и проклятых ею инквизиторов исчислялось десятками, она вдруг остановилась. Причина вполне очевидна.

Месть никогда не получается так, как вы хотите. В ней нет ни радости, ни торжества, и, когда все заканчивается, ваше горе только усиливается. Человек меняется навсегда, он никогда больше не сможет стать прежним. Хуже всего, что независимо от того, сколько врагов вы убьете, вам никогда не насытится. Всегда найдется кто-то еще, кто этого заслуживает. Когда убивать станет слишком легко, вы уже не сможете остановиться.

Казалось бы, какое ведьме до этого дело, да? Убийства не должны ее страшить. Трудно напугать того, кто думает, будто ему больше нечего терять. Хитрость заключается в том, чтоб помнить — каждому всегда есть что терять.

Моя ведьма остановилась. Она поняла, что теряет. Теряет себя. Людишки на самом деле до последнего держатся за свою человечность. Я уважил ее выбор.

Солнечным прекрасным днем ведьма вышла на городскую площадь и, взмахнув руками, вызвала дождь из саранчи и жаб. О, да… Это было эффектно. Я знатно повеселился, наблюдая, как горожане внезапно и коллективно сошли с ума от ужаса. Бежали прочь, роняя обувь поверх остатков своего достоинства. Ну а потом… Потом вы уже знаете. Ведьму сожгли. Но память о ней осталась.

Благодаря ее вольту я сейчас для брюнетки выгляжу как неопознанный демон. Вольт закрывает мой Флёр. Я словно реально нарядился в большую ростовую куклу и готов продавать пончики… Вот черт. Дались мне эти пончики…

— Итак, приветствую тебя, Пифия. — Передразнил я дамочку, а потом точь в точь-в-точь повторил ее манипуляции с собственным лицом. Мой взгляд и моя улыбка полностью копировали поведение брюнетки.

Пифия… Какой сюрприз. Или сюрприз это что-то приятное? Просто именно эту даму я ожидал увидеть меньше всего.

Брюнетка, сидящая в данный момент в одной со мной комнате — оракул. Это что-то среднее между Па́рками, которые до одури жаждут предсказывать будущее, и ненавистной тёщей, сующей свой нос в семейную жизнь любимого чада. Оракулу есть дело до всего и всегда.

Пифия не служит никому. Она — вольный стрелок. Часть равновесия, которое существует между Светом и Тьмой. По крайней мере, именно в этом заключается ее работа. Следить, чтоб чаши весов оставались на одном уровне.

Насколько мне известно, Пифию откопал именно Отец. И когда я использую слово «откопал» вовсе не подразумеваю образное сравнение.

Когда-то очень давно эта брюнетка служила Аполлону. Да-да, тому самому греческому красавцу, который вместе со старыми богами провалился в Тартарары после прихода Отца. По крайней мере, папочка рассказывал именно такую версию. Мол, старые боги, — они сами. Шли-шли — хлоп! Упали в бездну. Но… Скажу честно, имеются у меня вопросики насчёт достоверности папиной истории.

После моего Мятежа, когда мироздание едва не рухнуло, Отец подумал, что даже ему требуется некоторый контроль. Вот тогда он «чудесным» образом достал из небытия Пифию. И это снова дает мне возможность подозревать, что родителю наверняка известно, в каком именно конкретном месте «упали» старые боги.

Теперь Пифия носится со своими новыми обязанностями, как умалишённая. Она слишком близко к сердцу приняла факт оказанного Отцом доверия. Тем более, есть с чем сравнить. После нескольких веков, проведённых в Бездне, я бы тоже хватался за любую работу. По сути Отец дал ей второй шанс. И вот теперь вопрос. Верите ли вы в беспристрастное отношение Пифии? Лично я — нет.

Однако сейчас гораздо интереснее другое.

Если Пифия нарядилась в офисный костюм, вывалила грудь старшему лейтенанту под нос и в данную секунду говорит со мной, значит чертов патологоанатом важен для сохранения равновесия. Ерунда какая-то! Почему я не вижу в Маркове вообще никаких особенностей, а Пифия примчалась вытаскивать его зад из им же наваленного дерьма⁈

— Любопытно… Что делает демон в этом богом забытом месте? Ты же не будешь спорить, что здесь…

Дамочка сделала широкий жест рукой, намекая на обстановку, которая нас окружает. Видимо, я не капризничаю. Бирюлёво у всех вызывает негатив.

— Здесь тебе точно ничего интересного не светит, демон. — Закончила Пифия и снова улыбнулась со значением.

Теперь это была улыбка из разряда" Эй, маленький говнюк, я вот-вот тебя поймаю!"

Мы остались с ней в допросной вдвоем, но чтоб нас не подслушали, Пифия слегка пустила рябь по эфиру.

Эфир вообще это наша тема. Что-то типа радиоволны, в которой чувствуются любые всплески энергии. Неважно, от кого они исходят, от демонов, Архангелов, призраков или вот этой красотки, сидящей в данную минуту на стуле с безмятежным видом.

— Встречный вопрос. Что оракул делает в этом богом забытом месте? — С милой улыбкой парировал я.

Дамочка подняла взгляд и быстро пробежала глазами по камерам, проверяя, получилась ли ее задумка. В допросной стоит оборудование, через которое можно видеть, что здесь происходит, и слышать тоже.

Уверен, когда «адвокат» совершенно нагло, по-хозяйски выпроводила Лопатина, а потом и своего «клиента», Валера сразу кинулся к монитору, расположенному где-то неподалёку. Противостоять чарам Пифии он не мог, эта дамочка бывает иногда очень убедительной, но разум опера все равно остался в трезвом состоянии. Пифия никогда не морочит людей. Она просто немного подавляет их волю, если этого требует ситуация. Все только во благо.

Естественно, Валера захочет посмотреть, что за дела могут быть у защитника со стажёром, который в отделении находится меньше часа.

Бедный Лопатин… Он сейчас упорно пытается настроить звук, но ни черта у него не выходит. Опер слышит только равномерное шипение. А картинка… Картинка вполне приличная. Я все так же подпираю плечом стену. Адвокат сидит на стуле, элегантно закинув ногу на ногу.

Патологоанатома, который пребывал в неменьшем, чем опер, офигевании, Пифия тоже выпроводила. Велела ему подождать ее в коридорчике. Марков даже слова против не сказал. Он впал в состоянии прострации и мне кажется еще больше начал верить в собственное сумасшествие.

Естественно, Лопатин подсуетился и притащил незнакомого полицейского, велев ему не спускать с патологоанатома глаз. Можно подумать, Степан — рецидивист со стажем. Стоит его только бросить без присмотра и он непременно устроит локальную революцию, грабеж или массовое убийство в отделении МВД Бирюлёво.

Да бедолага Марков вообще перестал понимать, что происходит и выглядел как пристукнутый пыльным мешком дурачок. Появление адвоката, проплаченного неизвестно кем и непонятно для какой цели, добили Стёпу окончательно.

— Кто ты? — убедившись, что звук камер вышел из строя, спросила Пифия.

Вид ее резко изменился. Она больше не строила из себя роковую соблазнительницу. Наоборот. Взгляд дамочки стал максимально серьёзным и сосредоточенным. Она изо всех сил напрягалась, чтоб рассмотреть мой Флёр, понять, что за демон перед ней.

— А ты попробуй, угадай? — Я усмехнулся.

Знаю Пифию давно. Она, конечно, редкостная стерва, но пока ей интересно выяснить, что за неопознанный демон встретился на пути, она не побежит докладывать об этом никому. Типа, гордыня, спесь, все дела.

Как это она, великий оракул, хранительница равновесия, и не смогла определить мою личность⁈ Да ее сейчас корёжит от этого с неимоверной силой. Страдает, так сказать, профессиональная репутация.

— Хм… — Брюнетка откинулась на спинку стула и нервно постучала ноготками по столу. — Ты не суккуб. Они, конечно, могут использовать мужские тела для соблазнения женщин. Похотливым тварям все равно, откуда черпать энергию. Однако, я не испытываю желания сейчас же сорвать с тебя одежду и отдаться тебе прямо на столе. Суккуб обязательно постарался бы применить свою силу ко мне. Чисто ради прикола. А потом хвалиться перед своими не менее похотливыми коллегами. Ты не Парка. Иначе уже подавился бы слюной, пытаясь убедить, что твой дар гораздо круче моего. Полтергейста даже не обсуждаем. Мелкие гады умеют только шкодить, ломать и крушить. Им нравится пугать людей, они пьют их страх. Тело Полтергейсту для этого не требуется. Идем дальше… Ты несомненно один из среднего звена. Я так называю тех, кто служит в адском войске. Но кто?

Пифия изобразила на лице задумчивость.

— Хорошо. Давай поиграем. — Согласился я.

Затем оторвался от стены, подошел с тыльной стороны к свободному стулу, на котором недавно сидел Марков, и оперся руками о его спинку.

— Ты — Пифия. Что-то типа блюстителя закона в мире фантастических существ. По крайней мере именно так о нас думают смертные. И вот неожиданно хранительница равновесия появляется в этой дыре, чтоб вытащить из ментовки простого парня. А он, что самое удивительное, реально простой. Парень, у которого нет никаких талантов кроме, пожалуй, одного. Он восхитительно режет мертвых.

— Почему ты уверен, что восхитительно? — Пифия иронично подняла одну бровь.

— Иначе его не держали бы на должности патологоанатома так долго. И потом, раз он не спился до сих пор, хотя очень старается это сделать, значит, ценит свою работу. Однако речь сейчас не об этом. Ты хочешь откровенности? Ок. Но теперь твоя очередь ходить белыми. Зачем тебе Марков?

— Хм…

Пифия снова постучала ноготками по столу. Видимо эта человеческая привычка нравится ей как атрибут, позволяющий чувствовать себя среди смертных чуть более свободно.

— Один-один, малыш. Ты ведь знаешь, я не раскрываю подробностей своих дел даже перед… — Дамочка многозначительно посмотрела вверх, намекая непосредственно на своего спасителя. — В том и суть моей работы, демон. Слежу за равновесием.

Возможно, мы всё-таки смогли бы договориться с Пифией. Мне показалось, моя харизма уже начала на нее действовать. Однако нам совершенно бездарно помешали.

Дверь допросной распахнулась и в комнату влетела майор Машурина. За ее спиной маячил довольный Валера.

Недооценил я его. Опер, убедившись, что звук с камер вдруг перестал работать, выбрал наипростейший путь. Побежал к начальству и настучал ему на злого мажора, который закрылся в комнате с красивой тётенькой.

— Какого черта? — Майор с решительным видом уставилась на меня.

Потом секунду подумала, пришла к выводу, что столь большой чести я не достоин, и перевела взгляд на «адвоката». То есть вопрос был переадресован? Хорошо. Я не против.

— Вот и у меня есть недопонимание… — Пифия медленно поднялась со стула, потянулась, как сытая кошка, затем так же медленно подошла к Марии Семеновне, и, глядя ей прямо в глаза, ледяным тоном выдала, — Вы по какой-то причине задерживаете свидетеля случившегося. Есть сомнения в его личности? Так вроде бы она установлена. Готовы предъявить обвинения гражданину Маркову? Уверена, что нет. Вы ведь понимаете, я могу сейчас всю ситуацию вывернуть так, что станет тошно даже…

Пифия усмехнулась, покосилась на меня, а потом продолжила.

— Станет тошно даже чертям в Аду. Мой клиент готов оформить подписку о невыезде. Но на этом — все. Я забираю его. И пожалуйста, будьте любезны, расскажите своим сотрудникам, как нужно действовать в подобных ситуациях. Они, мне кажется, плохо знакомы не только со своими обязанностями, но и с законом.

О-о-о-о, да-а-а-а… Я готов был простить Пифии многое за эту минуту истинного наслаждения.

Майор Машурина молча смотрела на «адвоката» и я видел, как распирает блондинку от желания двинуть апперкотом наглой защитнице в лицо. Обожаю женские драки. Есть в них что-то возбуждающее.

— Всего доброго. — Пифия мило улыбнулась начальнице уголовного розыска, затем посмотрела на меня, подмигнула и добавила — А с вами я не прощаюсь. Уверена, скоро непременно встретимся.

Как только оракул, покачивая бедрами, удалилась из допросной, Мария Семёновна моментально перешла из режима " одна сука против другой суки" в режим «бей стажёра, это он во всем виноват».

— Что это было? Какого черта вы тут с секретничали наедине? Почему отключилась аппаратура⁈

— Ну знаете… — Я развёл руками и покачал головой. — Вы совсем уж, товарищ майор… Откуда мне знать, что у вас с техникой? А девушка… Мы просто встречались пару раз по делам моего… моего отца. Вот и поболтали пару минут. Ну вы, конечно, даёте… Залетели, накричали. Она, кстати, права насчёт Маркова. Ваши сотрудники очень уж рьяные, но сильно бестолковые. И вообще, знаете… Мне пора. Меня Иван Петрович ждёт. У нас важное дело. Позвольте…

Я осторожно отодвинул майора с дороги и прошёл к выходу.

Мог ли обойти ее? Мог, конечно. Однако у меня имелось сильное желание дотронуться до девушки.

Она — нефилим, полукровка. Мне было любопытно, как мой Флёр отреагирует на нее при контакте.

Ну… Ничего особенного. Вернее, ничего нового. Едва мои пальцы коснулись майора, внутри моментально взвился огонь. Естественно, внутри меня. Правда, судя по расширившимся зрачкам Марии Семеновны, ей прикосновения тоже показались слишком… как бы поприличнее сказать… слишком горячими.

Забавно, забавно… Никогда не сталкивался с нефилимами вот так, глаза в глаза. Похоже, противоположности и правда притягиваются. Несомненно мое тело отреагировало на блондинку чисто по-мужски. Я сильно, очень сильно ее захотел. Да. Именно так. Банально и коротко. Захотел.

Правда, и это весьма приятно, реакция майора на меня оказалась точно такой же. Пока топал к двери чувствовал на себе ее взгляд. Девушка была изрядно озадачена. Не ожидала, что какой-то дурацкий мажор вызовет в ней столь сильные эмоции.

То ли еще будет, товарищ майор… То ли еще будет…

Глава 10

Любые чашечки можно разбить, в том числе — коленные

Смертные очень любят использовать фразу «что-то пошло не так». Говорят настолько часто, что мне иногда кажется, они просто придумали ее для собственного успокоения. Гораздо проще облажаться, если у тебя есть подобная заготовка. Что-то пошло не так. Все. Какие могут быть вопросы?

Но сегодня, впервые за свое долгое, полное разнообразного дерьма существование (слово «жизнь» мне кажется слегка неуместным, а вот слово «дерьмо» для Ада подходит чрезвычайно) я мог сказать то же самое. Что-то реально пошло не так.

Сначала все было прилично, даже немного уныло. Честно говоря, я успел дважды заскучать и трижды усомниться в верности своего выбора.

Может, полиция не так уж мне полезна? Прошло до черта и больше часов с того момента, как я вывалился из Ада в холодном лесу Бирюлёво, но пока ни на шаг не приблизился к своей истиной цели. Сердце Лилит все так же для меня невидимо. Все так же не понимаю, где его искать, и кого убить по этому поводу. Зато рядом полным-полно людишек, с их дурацкими проблемами.

Например, на выходе из допросной я снова столкнулся с патологоанатом. Бедолагу активно обрабатывала Пифия. Она возложила свою пышную грудь на Маркова и что-то усиленно ему нашептывала прямо в ухо. Марков смущенно жался к стене, пытаясь раствориться в бетоне и кирпичах, но брюнетка держала свою добычу крепко. Со стороны она напоминала самку богомола, которая вот-вот оторвет патологоанатому голову. Откусит ее своим ярким, накрашенным алой помадой, ртом.

Впрочем, в присутствии оракула есть один несомненный плюс. Пока она рядом со Степаном, ему ничего не угрожает. Относиться к Пифии можно как угодно, но свою работу она знает отлично. Если патологоанатом важен для равновесия, эта дамочка порвёт все места, чтоб сохранить его в целости и сохранности. Порвёт, конечно, не себе. Каждому, кто попытается обидеть Степана. А значит, я могу пока что заняться чем-то другим.

Вопрос с патологоанатомом остаётся открытым. Я ещё к нему вернусь. В конце концов, очень любопытно, кто из Падших выбрал именно этого человека и для чего.

На секундочку, я — владыка Ада, мне положено знать такие вещи. Потому что, если кто-то из собратьев затеял очередную дурацкую Игру,(их же мёдом не корми, дай наплести интриг), велика вероятность, что в финале гореть в первую очередь будет мой зад. И это вообще ни разу не фигурально. Когда Отец злится, он может нехило полоснуть молнией. А я не всегда успеваю поставить защиту.

Падшие до сих пор, спустя много тысячелетий, упорно продолжают считать виновным меня. Мол, это я довел Отца до ручки, поэтому он сбросил нашу милую компанию в Ад. Их ослиное упрямство служит неплохим оправданием для бесконечных закулисных игр, цель которых — окунуть меня лицом во что-нибудь крайне неприятное и дурно пахнущее.

В общем-то, скажем честно, не только смертные отличатся короткой памятью. У некоторых демонов она тоже как у рыбки Гуппи. Я никого не принуждал и не тащил на поводке. Сами побежали вперед паровоза, мечтая о создании нового порядка на Небесах.

Ну и второй вопрос, относительно Маркова — почему рядом с ним теперь оттирается Пифия? Вернее, как этот унылый, страдающий депрессией человек, способен повлиять на чаши весов мироздания?

Заметив меня, патологоанатом вздрогнул и вжался в стену еще сильнее. Я кивнул им обоим. Взамен от Степана получил испуганный взгляд, будто я — двухголовая змея в серпентарии для особо опасных гадов. Есть подозрение, Марков не доверяет мне гораздо больше, чем при первой встрече.

Оракул тоже посмотрела в мою сторону, но это было совсем другое. Так смотрят на заплесневелый бутерброд, оставленный кем-то в холодильнике пару недель назад.

Я не стал задерживаться возле сладкой парочки и направился к кабинету, который теперь является местом моей работы.

Иван Петрович на самом деле меня ждал, его слова о совместной поездке оказались правдой. Не то, чтоб я не доверял конкретно старшему оперу, тут скорее имеется факт недоверия полиции в частности и людям вообще. Кому как не мне знать, что кроется в темных закоулках их лицемерных душонок.

К тому же, на данный момент мой короткий опыт общения с силами правопорядка не особо впечатлял. Он подтверждал все, что я мог представить до этого.

Сначала — Иволгин, с его тягой к наживе, потом Валера с Геннадием, с их врождённым кретинизмом, и вишенка на торте — майор Машурина. Хотя с ней, конечно, история другая.

Девочка Маша не берет взятки, не пользуется служебным положением, не сажает невиновных,(по крайней мере старается), дома ходит в милых шортики и футболке с детским принтом, не пытается дать мне в рожу. Вот приблизительный список ее достоинств. Я увидел их в момент прикосновения.

Аура Марии Семеновны для моего демонского взора недоступна, однако тактильные контакты в нашем случае, оказывается, работают. Ну и насчет рожи это я, конечно, с натяжечкой сказал. Пожалуй, при случае, она с удовольствием влепит мне пощечину. А случай, как известно, бывает всякий. Так что удар под дых тоже не исключён.

Правда, сделает она это открыто, глядя в глаза. Несомненно из всех встретившихся на моем пути людей, пока что майор — самая искренняя. Патологоанатома не берем в рассчет. У него в голове черт знает что.

По общему впечатлению, сложившемуся от взаимодействия с Марией Семеновной, я бы сказал, что она достаточно принципиальна и порядочна. А принципиальные женщины встречаются так же редко, как единороги. То есть никогда. Поэтому я планирую пообщаться с ней немного ближе. Исключительно в научных целях.

Можно было бы списать наличие принципиальности и порядочности на благодать, которая досталась Марии от дедушки. Или от прадедушки. Не знаю, кто конкретно из ее родственниц ухитрился выловить Архангела. Но думаю, тут скорее дело именно в самой девочке Маше.

С этими мыслями я дошел до оперской. Ничто не предвещало беды.

Капитан, увидев меня, убрал телефон, по которому с кем-то разговаривал, схватил со стола листок бумаги, сложил его и сунул в нагрудный карман куртки. Куртку он успел натянуть до моего прихода, значит, сидел наготове.

Мы покинули кабинет и отправились к лестнице ведущей вниз, чтоб выйти на улицу.

— Что у вас там произошло? — Спросил Петрович с усмешкой. Я не видел его лица, но наличие усмешки определил по интонациям голоса, — Валера бегал по отделу, как в жопу раненый, и ревел тюленем.

Я задумчиво уставился на капитана. Это типа юмор?

Он шел чуть впереди, соответственно моего лица и моего взгляда тоже не видел. По коридорам отдела туда-сюда сновали люди, это сильно мешало перемещаться свободно. Поэтому мы двигались как тевтонцы, «свиньей», клином врезаясь в человеческий поток. Только «свинья» у нас была скромная, из двух частей.

— Валере нужно проще относиться к этой жизни. А ещё желательно, не быть мудаком. — Ответил я старшему оперу.

— И первое, и второе — достаточно сложная задача, когда служишь в полиции, особенно в уголовном розыске. Тут нужно иметь крепкие нервы и хорошее чувство юмора.

— Чувство юмора… — Я хмыкнул. — Возможно. Тогда у вашего майора оно особенно мощное. Быть мудаком — это одно. Управлять мудаками — это совсем другое. Напомню, вас мои слова не касаются, я пока не понял, как к вам относиться.

— Маша хороший человек и отличный опер. Она на своем месте заслуженно. Для девочки, выросшей в детском доме, согласись, достаточно неплохой вариант. Обычно дети-сироты выбирают другой путь. А насчёт юмора… Майор любит от души посылать на хер, это да. Но вот склонностей к шуткам я за ней не замечал.

Я снова с удивлением посмотрел в спину капитану, который все так же шел впереди. Похоже, он начинает мне нравится. Аура у него ровная, спокойная.

При первой встрече я скорее был готов принять его за душнилу, живущего воспоминаниями о минувшей молодости. Такие люди обычно к месту и ни к месту повторяют одно и то же: мол, раньше трава была зеленее, а между кисельными берегами текли молочные реки. Однако, рокер, которого напоминает Петрович внешне, на самом деле имеет место быть. Сидит внутри старшего опера и периодически показывает оттуда средний палец.

— Так… Пока двигаем на телестудию, в двух словах предыстория. Все, что успел накопать. Убитая — Анна Константиновна Сергеева. Двадцати трех лет отроду. Родилась в какой-то жопе мира, честно говоря, я с трудом нашел этот городишко на карте. Для тебя существование подобных мест вообще станет психологической травмой. Переехала в Москву два года назад. Хотела поступить на журфак, но не поступила. Однако, проторённой дорожкой не пошла. Вместо всех этих шлюшных вариантов девчонка устроилась в телекомпанию младшим помощником старшего конюха. Принеси — подай — иди на хрен — не мешай. Вот такой широкий спектр должностных обязанностей. Вела скромный образ жизни. Ходила в церковный хор. Представь себе. Я не шучу. Частенько посещала различные ретроспективы старых кинопоказов. Писала то ли стихи, то ли песни, то ли частушки. Пока в один прекрасный день все не изменилось.

Капитан замолчал, заметив кучку знакомых ментов, которые принялись махать ему руками в знак приветствия. Мы уже спустились вниз, прошли мимо дежурки, оставалось только выйти на улицу.

— Петрович, ты сегодня с детским садом⁈ — Крикнул капитану один из полицейских. — Не забудь покормить и поменять подгузники.

— Витя, иди в жопу. — Совершенно обыденным тоном ответил старший опер. — Ты вон лучше шуруй рапорт писать за ночную стрельбу. Тебе надо было этих нариков камнями закидать. Один хрен не попал ни в кого. Эффект был бы точно таким же. А именно — никакого. Бабку только до одури напугал. Бабка вон заяву накатала. Говорит, под ее окнами скакал самый настоящий черт и палил из дьявольской хлопушки. Понял, Витя? Даже полуслепая бабка увидела твою настоящую суть.

Менты, стоявшие рядом с разговорчивым Витей, дружно засмеялись над словами опера. Витя тоже засмеялся, но как-то нервно и не особо радостно.

— А мне не полагается оружие? — Поинтересовался я у капитана, раз уж зашла такая тема.

— Тебе — нет. Ты — стажёр. — Усмехнулся Петрович, продолжая двигаться вперед.

Он резко толкнул дверь, чуть не прибив девушку, заходившую в отдел. Извинился, сбежал по порожкам, потом остановился и покрутил головой по сторонам. Наверное, соображал, как нам добраться до нужного адреса. Выходя из кабинета, Петрович взял только телефон и бумажку. Значит, машины у него нет.

— Да не парьтесь. На моей поедем. Идём. — Я махнул рукой, приглашая капитана следовать за мной, — И что, стажёр? Я ведь стажер в полиции. А если, к примеру, нам предстоит встреча с настоящими преступниками?

Это было дело принципа. Мне интересно испробовать оружие смертных. Глупо? Возможно. Но разве мы сейчас не играем в весёлую игру «Чего я никогда не делал»? Владыка Ада никогда не стрелял из пистолета.

При желании я способен любого смертного поджечь так, что буквально через секунду от него останется пепел. Другой вопрос, все мои умения конкретно в данный момент могут привести к нежелательным последствиям.

— Ну если очень хочется, купи себе револьвер. — Пожал плечами Петрович. — Или наган. Можешь даже гранатомет. И стреляй сколько угодно. Потом тебя, правда, посадят, но уверен, твой папочка быстро решит проблему.

— Не думаю, что папочка одобрит такие игрушки.

— Тоже верно. Попроси у кого-нибудь из своих крутышей-товарищей. Ты же мажор. У тебя должно быть до хрена крутых дружков.

— Тогда я стану первым в истории полицейским, которому придется попрошайничать на патроны. Нет. Не интересно.

— Ну вот видишь. — Капитан с хитрецой посмотрел в мою сторону. — Получается замкнутый круг. А вообще, Забелин, ты мне нравишься. Думаю, сработаемся. Ох ни хрена себе!

Последнее высказывание старшего опера относилось к моей тачке. Он увидел ее и буквально в одну секунду превратился из обычного мента в фанатика с горящими глазами.

— Вот это аппарат! Bugatti Veyron! Это млядский Bugatti Veyron! Твою мать! Твою, сука, мать!

Иван Петрович двумя гигантскими прыжками оказался возле машины, покружился на месте, а потом принялся совершать ритуальный танец.

Он двигался вокруг автомобиля мелкими шажками, после каждого шага кланяясь и прикасаясь к чёрной блестящей машине лбом. На самом деле, капитан просто ее рассматривал в мельчайших деталях, каждый сантиметр, но со стороны все выглядело так, будто опер готов распластаться на капоте и, глотая слюну, шептать: «Моя прелесть…»

Рокер из 90-х явно отлично разбирается в технике.

— Охренеть… Просто охренеть… — Твердил Иван Петрович, забыв о том, куда и для чего мы вообще собрались ехать.

— Хотите за руль? — Небрежно поинтересовался я у капитана.

Он резко отстранился от машины и посмотрел на меня трогательно-щенячьими взглядом.

Ну вот… У каждого есть крючочки, за которые можно подцепить. Думаю, мы с Петровичем однозначно сработаемся. Он уже готов признать меня лучшим человеком столетия и дать Нобелевскую премию.

Через пять минут, под завистливыми взглядами «коллег», мы выехали с территории отдела МВД. Капитан, счастливый до одури, крутил руль и мне кажется, был готов расплакаться от счастья.

— Посмотри вот сюда. — Он одной рукой вытащил из нагрудного кармана лёгкой куртки сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его мне. — Видишь, мужика?

Я развернул листок, с сомнением уставившись на то, что там изображено. Это был карандашный набросок, который можно назвать вполне сносным, если его рисовал полуслепой душевнобольной человек с неизлечимой стадией клинического идиотизма. В самую последнюю очередь нечто, изображённое на листке, напоминало мужчину.

— Что это? — Спросил я опера.

— Нашли в сумочке Сергеевой. Я видел ее соцсети. Девчонка увлекалась фотографией, посещала изостудию в юности. Она умеет рисовать очень хорошо. Соответственно, вот эту страсть намалевала точно не она. Однако, рисунок лежал в ее сумке, сложенный и вставленный в паспорт. Люди никогда не кладут левые рисунки в паспорта. Обычно туда суют что-то важное. Пенсионное, СНИЛС, полис или права на худой конец. Психология, типа того. По общему впечатлению, если приглядеться, это реально мужик. Посмотри повнимательнее.

Я нахмурился, поднёс листок ближе к глазам, потом отодвинул дальше. Ни черта. Человеческие органы чувств слишком ограничены. Не знаю, что за мужика ухитрился увидеть Петрович. По мне — чёрное пятно с редкими белыми просветами.

Я немного напрягся, запустил свое, родное зрение и едва не выругался вслух.

Да, линии рисунка были похожи на резкие, кривые, ломаные черточки, оставленные психопатом в момент стресса или обострения болезни. Однако, теперь я видел, что вся эта психоделическая срань реально складывается в картинку.

Но самое главное — то, что с первого взгляда с натяжечкой тянуло на мужское лицо, при втором, демонском взгляде оказалось очень сильно похоже на Маркова С. А., если бы ему совершенно случайно, к примеру, оторвало голову и он застыл в немом крике. Рот у нарисованного патологоанатома был широко открыт, глаза лезли на лоб, а лоб, в свою очередь, тоже лез, но куда-то на затылок.

— Видишь, если приглядываться, похоже на мужика. Да, хреновенько, но точно похоже. Я сам не сразу рассмотрел. — Повторил капитан.

Я молча покосился на Петровича. То есть возможностей человеческого глаза старшего опера не хватило, чтоб опознать патологоанатома. Хорошо. Сейчас было бы очень неуместно, если бы полиция увидела то же, что и я. Боюсь, в подобном случае даже Пифии будет сложно вытащить Маркова из ментовки.

Эх, Степан, Степан… Что ты за человек такой? На конкурсе самых секретных секретов ты взял бы главный приз.

— Толик сфотографировал рисунок. — Продолжал тем временем рассказывать Петрович. — Он еще там, на месте преступления. Прислал мне и я распечатал. Толик у нас хоть и лейтенант, в отделе недавно, но пацан очень сообразительный. Далеко пойдёт. У него чуйка. Он сразу обращает внимание на вот такие мелочи.

— Вы кому-нибудь это показывали? — Спросил я Петровича равнодушным тоном.

— Пока нет. Но покажу. Вот сейчас в студии и покажу. Там работает подружка Сергеевой. Некая Марина Рыжкова. Они вместе снимают одну квартиру на двоих.

Капитан принялся рассказывать мне о соседке убитой девушки, но я слушал не особо хорошо. Мое внимание снова переключилось на рисунок. Что-то знакомое было в нем. И речь сейчас не только о Маркове. Просто что-то очень знакомое и все. Но что именно, я никак не мог сообразить.

— Не понял… — Тон Петровича вдруг резко изменился. Стал напряжённым. — Похоже, за нами увязалась черная «Тойота». Глянь, вон, сзади мотыляется на хвосте. Уже четвертый перекресток и она не отстает. Едет четко след в след.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. «Тойота» на самом деле была. Большая, черная, тонированная. Подозрительно похожая на машину, которую я видел в лесу. Отлично. На ловца и зверь бежит.

— Петрович… Вы же не против, что я так, по-свойски? Впереди кафе-бар. Тормозните, возьмём кофе и заодно посмотрим, что будет делать этот тип. Проедет мимо или тоже захочет передохнуть.

Капитан бросил на меня внимательный взгляд. Возможно из-за того, каким голосом я говорил с ним — практически отдавал приказы.

Однако, судя по тому, что наша машина сбросила скорость и начала прижиматься к обочине, мой план он оценил.

Через несколько минут мы уже входили в небольшую кафешку. Помещение было немного тесноватым. В наличие имелось не больше шести-семи столов. Зато в дальнем углу виднелась барная стойка, за которой веселый парень с широкой улыбкой натирал стаканы, напевая себе что-то под нос.

— Привет. Мы только открылись. Но я с удовольствием сделаю вам наш фирменный коктейль.

Бармен буквально фонтанировал счастьем. В данный момент это было как минимум неуместно, а как максимум хотелось взять его за шиворот и засунуть головой в сортир. Ибо нечего так скалиться, когда тебя не просят. Вдвойне нечего так скалиться, когда Владыка Ада слегка не в настроении.

— Рановато для коктейлей. Кофе сделай на вынос. — Резко бросил я весельчаку.

Капитан просто стоял рядом молча и пытался сквозь окно, разрисованое какой-то хренью, понять, проскочила «Тойота» мимо или нет.

Однако, в следующую минуту ответ стал предельно очевиден.

Дверь бара открылась и порог переступили трое. За их спинами я смог разглядеть внедорожник.

Нет, не проскочила. Более того, похоже, троица выгрузилась как раз из «Тойоты».

Смотрелись парни немного странно. Чисто с моей точки зрения. Присутствовала в них какая-то пафосная претензия на опасность. Люди… Как же они любят все эти понты. Тот, кто опасен по-настоящему, выглядит скромно и непритязательно. Только слабые особи имеют яркую окраску.

Один из явившихся был лысый и сильно татуированный. Рисунки шли по всему его телу. По крайней мере в тех местах, которые можно увидеть. На лысой голове, на предплечьях, на шее, даже на щеке имелись странные иероглифы и завитушки. Рукава куртки он закатал до локтя.

Двое его товарищей кудрявой шевелюрой похвастаться тоже не могли, но татушек на них я не заметил.

Разрисованный, шёл впереди и, судя по всему, был кем-то типа лидера. Остальные скромненько шагали за ним.

Самое главное — настрой ребятишек. Их агрессия была настолько выраженной, что ее можно было ощущать физически. Она висела в воздухе, как густой, непроницаемый туман

Можете считать меня невинным ангелом с чистой душой, если эта троица не собирается сейчас устроить драку.

Татуированный, не сбавляя ходу, подошел совсем близко. Настолько близко, что между нами с трудом мог бы протиснуться человек.

— Че уставился? — Рявкнул он прямо мне в лицо. — В морду хочешь? Щас устрою. Или тебя, может, грохнуть тут? Чтоб не выгребывался.

От столь резкого развития событий охренел даже Петрович. Про застывшего бармена вообще молчу.

Просто мы с опером скромно стояли возле барной стойки и точно ни к кому не лезли. В момент, когда троица вошла в бар, повернулись к ним лицами. На этом — все. Ни я, ни опер не сказали ни слова. По разным, конечно, причинам.

Капитан наблюдал и пытался понять, что происходит. А я — ждал. Потому что знал, все будет именно так.

От людишек сильно фонило желанием убивать. Не нарваться на склоку, не подраться, именно убивать. Это я чувствую сразу, даже если кто-то пытается скрыть жажду крови. И судя по ауре придурков, им данное желание настойчиво внушили. Вся троица находилась под достаточно мощным воздействием.

— Не сдохнуть — довольно приоритетная задача в моей повестке дня. — С усмешкой ответил я человеку. — Так что извини, наши цели не совпадают. Обычно — я причиняю страдания. Но никогда не страдаю сам.

— Ты че, типа умный⁈ — Набычился татуированный и полез рукой под куртку.

«Ну твою мать… Твою, сука, мать!» — пронеслось в моей голове недавнее высказывание Петровича.

Я же не гребаный сэр Ланселот в белых доспехах! Я — обычный Князь Ада, который хочет разыскать свою вещь и свалить отсюда к черту. Однако конкретно в данную секунду мне придётся, похоже, примерить на себя светлый образ рыцаря.

В заведении кроме моей персоны находятся Петрович и бармен, который вообще тупо оказался не в том месте, не в то время. Я могу, конечно, разнести здесь все в хлам, но тогда погибнут не только трое придурков, но и мент вместе с мальчишкой-барменом. А я не уверен, что мне хотелось бы такого исхода. Особенно с Петровичем.

— Я те щас башку прострелю! — Рыкнул татуированный, а затем вытащил руку из-под куртки обратно, на свободу.

Можете поверить⁈ Этот придурок реально сжимал пистолет. Он на самом деле собрался стрелять.

Дожили… Сейчас я, Князь Ада, главный демон, зло в чисто виде, буду спасать одних людишек и учить уму-разуму других… Да уж… Не так я представлял себе это путешествие, точно не так.

Я вздохнул, осторожно отодвинул в сторону капитана, заодно не позволив ему вытащить свое удостоверение. Просто Петрович не понимает, парни в данный момент не соображают от слова «совсем». Им на его ксиву искренне плевать.

Потом сделал маленький шажочек навстречу татуированному и с ласковой улыбкой произнёс:

— Ты не выглядишь как человек, который знает, что с этим делать. Но я сейчас всё тебе пропулярно объясню.

Глава 11

Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, затем уйди под локоть и снизу в челюсть…

Конечно, проблему можно было решить иначе, без банального, примитивного мордобоя. Я все-таки не какой-то беспомощный человек, вполне в состоянии справиться не только с жалкими уродами, возомнившими себя Рэмбо в трех ипостасях, но и с дополнительной кучей таких же придурков.

Но…

Да-да-да… Всегда есть то самое «но». Помните? Сейчас их было сразу несколько.

Первое «но» — кроме меня в баре присутствует старший опер, которому точно не нужно видеть, как сын олигарха превращает трех мудаков, накаченных чьим-то воздействием по самую маковку, в подобие живых мертвецов. А все будет именно так.

Естественно, у Петровича возникнет парочка вопросов. Например, а с чего это люди окончательно превратились в безвольных кукол? Если я надавлю и попробую преодолеть воздействие неизвестного кукловода, боюсь парни просто сломаются. Их мозги трансформируются в желе и все, на что они будут способны — ходить под себя, пуская слюни.

Есть ли мне до этого дело? До их дальнейшего существования? Естественно — нет. Но испытывать свой Флёр на капитане, вынуждая его забыть случившееся, я не хочу. Черт его знает почему. Просто не хочу и все. Наверное, он действительно мне нравится.

Одно дело устроить на его глазах драку. Мало ли, может Забелин выбрался из чрева матери и сразу пополз на татами, учиться всяким «маваши-гири». И совсем другое в присутствии опера выжечь мозги придуркам, напавшим на нас.

Второе «но» — ребятушки из черной «Тойоты» в данный момент вообще не имеют собственной воли, это факт. Я даже выудить из них мое коронное «чего вы желаете больше всего» не смогу. Потому что конкретно в данный момент они больше всего желают, чтоб я сдох. Их ведёт чей-то приказ размазать меня по ближайшей стене. Именно меня.

Очень сомневаюсь, будто Петрович вдруг стал интересен потусторонним сущностям. А воздействие на компанию лысых придурков фонит потусторонним вмешательством. От парней разит им, как немытым телом от уличного попрошайки, который видел ванную комнату в последний раз не меньше половины жизни назад.

Третье «но»… Черт… Какое ещё было «но»? Забыл… Ну и ладно. Достаточно первых двух. Поэтому, будем тупо и очень по-человечески драться. В конце концов, для меня это тоже в новинку.

Когда я шагнул к татуированному, он еще не понимал, каким дальше будет сюжет этой истории. Слишком уверенный, слишком злой человечишка.

К тому же, Антон Забелин не выглядит опасным. Он — средней комплекции, в меру крепок, но ему всего лишь двадцать один человеческий год и он далеко не Брюс Ли. Или сейчас другие герои в почёте среди людишек?

Поэтому я сделал единственное, что было верным в сложившейся ситуации. Когда кто-то тыкает в тебя огнестрельным оружием, действовать нужно крайне неожиданно.

Да, способности регенерации при мне. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что утром, собираясь на свою новую работу, я заметил, как посветлел шрам на груди. Он выглядел так, будто мою грудную клетку вскрыли не несколько часов назад, а на прошлых выходных. Сосуд под демонским влиянием начал исцелять себя сам.

Если мне выпадет «удача» поймать несколько пуль, уверен, это вряд ли меня убьет. Но очень сильно удивит Петровича. Значит, придётся всё-таки ковыряться в его мозгах, чтоб он забыл случившееся. Напомню, такого желания я не имею. Все. Замкнутый круг.

Поэтому я просто-напросто резко схватил ближайший стул и со всей силы зарядил им в Татуированного. Он стоял слишком близко, поэтому бить пришлось не в грудь, а с замахом.

Парня откинуло куда-то в район соседних столиков. Он громко выругался, выронив пистолет, затем, судя по звукам, принялся возиться между мебелью, пытаясь подняться на ноги.

Один из дружков придурка, такой же лысый, одетый в кожаную куртку, нагнулся и выхватил из-за голенища высокого ботинка нож. Да ладно!

Ничему не учатся людишки. Мне кажется, если жертва нападения ведет себя совсем не как жертва, если один из нападавших уже копошится под столом, пытаясь найти пистолет, который отлетел в дальний угол, стоит задуматься о верности жизненных приоритетов.

Однако, мозги этих парней полностью отключились. Их вело и толкало вперёд лишь одно — желание убить меня. Конкретно меня. В сторону Петровича они даже не смотрели. И это крайне забавный момент. Либо кто-то знает, кем является Антон Забелин. Либо наоборот — не знает. Просто отправлять против Люцифера обычных людей — ну это как минимум очень глупо.

— Не лезь! — Рявкнул я оперу, который именно это и собирался сделать — вмешаться, чтоб помочь.

К счастью, Петрович не Валера и не идиот Геннадий. Опыта, как и ума, у него в разы больше. Он без лишних вопросов, пятясь задом, сделал несколько шагов к бармену. Освободил пространство для моих маневром.

Я кивнул капитану, мол, все хорошо, а потом спокойно, с милой улыбкой на лице, двинулся к Кожаному с его зубочисткой.

Ну ладно, не зубочистка. Ок. Вполне приличный нож. Похож на часть экипировки военных. Но мне так срать, если честно, откуда придурок его откопал. В конце концов, от этого лезвия сегодня умрет кто-то другой, точно не я.

Мое спокойствие сбило с толку третьего парня, который с самого начала «беседы» стоял дальше всех от меня. Пока один его друг все еще лазил по полу в поисках оружия, которое — ну надо же! — чудесным образом испарилось, а второй делал выпады в мою сторону, размахивая ножом, Третий просто замер с открытым ртом. Видимо, у него самая крепкая воля. Даже сквозь пелену чужого воздействия, он упорно пытался соображать.

Я никогда не дрался с людьми, поэтому было сложно понять — действительно ли я такой резкий и быстрый в новом теле или просто людишки настолько сильно тормозят.

Я легко проскользнул мимо лезвия ножа Кожаного и ударил его в локоть. Расчёт был на то, чтоб сделать ему больно, но не сломать руку. Пока еще рано наносить серьёзные травмы. Ну и потом, не стоит забывать о Петровиче. Представление должно быть максимально реалистичным. Просто Антоша Забелин оказался чуть круче трех идиотов и все.

Судя по громкому: «Млять!», моя задумка удалась. Кожаному было очень больно. Пока он завывал, подпрыгивая на месте, я схватил его за свободную руку, легкой танцующей походкой развернулся с ним на месте, будто мы кружимся в вальсе, и толкнул в Татуированного, подкрадывающегося со стороны.

Лидер этой компашки, отчаявшись разыскать пропавший пистолет, решил снова вернуться к руководящей роли и напасть на врага исподтишка. Он искренне думал, что я его не вижу.

К сожалению Татуированный оказался слишком здоровым, чтобы просто так упасть из-за столкновения с Кожаным. Он отшатнулся на шаг, затем вдруг зарычал и бросился на меня быстрее, чем я ожидал.

Действовал вожак идиотов достаточно резво. Он явно собирался схватить меня за грудки и ударить впечатляющего вида кулаком в челюсть. В этом наши желания с ним расходились. Мне, к примеру, не очень хотелось ввязываться с этим парнем в настоящую драку, потому что меня больше интересовал его напарник с ножом.

Пока Татуированный разворачивался для тяжелого удара в стиле Майка Тайсона, я быстро схватил с бара стоявшую там бутылку и смачно зарядил придурку в голову, заодно оттолкнув его ногой. Удар снова отбросил человека в сторону, прямо к стене, по которой он сполз на пол, как куча дерьма, и затих. Один выбыл. По крайней мере на время. Отлично.

А вот Кожаный отступать не собирался. Он продолжал двигаться с ножом ко мне.

Все происходило в тишине, которую нарушали только звуки сопения, кряхтения и рычания. Странно… В человеческих фильмах герои во время драки ведут забавные беседы. Бросают колкие фразы, блещут умом и сообразительностью. Выходит, верить фильмам нельзя. Последнее, о чем я думал в данный момент, это как бы выдать нечто остроумное или супер-мега-крутое.

Кожаному хватило остатков мозгов не стараться воткнуть в меня лезвие, но он активно пытался им полоснуть соперника. Его рука размахивала то влево, то вправо, то вверх, то вниз. Он хотел застать меня врасплох, чтоб сделать несколько ощутимых порезов и вынудить истечь кровью.

Я парировал его удары, иногда позволяя резануть меня по предплечью или плечу. Правда без особого результата. В том смысле, что со стороны, казалось, будто лезвие прошлось по рукаву куртки, но на самом деле, я успевал повернуть конечность так, что нож просто скользил по ткани.

А вообще, внутри меня вдруг проснулся азарт. Стало даже весело. Это как раз то, чего мне не хватало — возможность проверить своё новое тело в реальной переделке. Уже очевидно, вокруг моей персоны происходит какая-то лютая дичь и есть подозрение, дальше будет только хуже.

Сначала я знакомлюсь с очень странным патологоанатомом, потом нахожу тело суккуба, убитого способом, о котором кто-то из смертных последний раз слышал веков этак пять назад. Затем в моем окружении возникает Пифия, которой просто до задницы нужен тот самый странный патологоанатом. А теперь — эта троица агрессивных придурков, которых кто-то весьма хитрожопый, но не очень сообразительный, отправил за мной.

При этом находимся мы в человеческом мире и развернуться в полную мощь я не могу. Вернее могу, но последствия будут весьма поганые. Боюсь папа не оценит высокий уровень моей самозащиты. Снова начнётся нытье о неприкосновенности смертных. В общем, как говорил один весьма разумный пингвин: «Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!» В данном случае, продолжаем решать вопросики мордобоем.

Кожаный старался изо всех сил. Он пыхтел как паровоз, истекая по́том, но продолжал бросаться на меня снова и снова. Уморился, бедненький.

Лицо его кривилось от злости и шло красными пятнами вперемешку с белыми. Играть с ним — одно удовольствие. Готов поспорить, если я начну периодически по-настоящему пропускать удары, он так и будет скакать вокруг меня взбесившимся орангутангом, пока не умрет от старости или инсульта. В конце-концов, слишком сильная нагрузка на сердце и сосуды… Не жалеет себя человечишка. Совсем не жалеет.

А потом мне стало любопытно, что чувствуют люди, когда им наносят физический урон. Поэтому, когда этот придурок сделал очередной рубящий удар сверху вниз, я в моменте движения подставил правую руку, толкнув ее вперед, и буквально насадил родную конечность на нож. Лезвие глубоко вошло прямо мне в ладонь. Это было… Хм… Впечатляюще. Впервые я ощутил, как мое (пусть временное) тело прошила непривычная боль. Будто одновременно ударило током и внутри разорвалась маленькая бомба.

Так… Достаточно… Вечеринка перестаёт быть весёлой. Пора заканчивать. К тому же, Петрович, начал нервничать.

Он, конечно, оказался вполне разумным человеком. Убедившись, что его помощь станет лишь помехой; поняв, что я реально не боюсь, не ссу и вообще чувствую себя вполне комфортно; опер просто схватил бармена за шиворот и затолкал бедолагу за барную стойку, чтоб пацан случайно не пострадал. Сам капитан держался в стороне, под ноги не лез, но при этом, судя по мелькнувшему в его руке телефону, успел вызвать подмогу в виде «коллег». А мне совсем не улыбается продолжать представление на глазах у других ментов. Не все из них так разумны, как старший опер.

Я принял решение, что настало время опустить занавес, и нанес Кожаному ошеломляющий удар левой рукой в челюсть. Затем повернул правую руку, посмотрел на нее. Нож по-прежнему торчал в моей конечности и он мне мешал. Я снизил болевой порог, а потом резко выдернул лезвие.

В этот момент на меня бросился очнувшийся Татуированный. Очень настойчивый парень. Ему хватило буквально пары минут, чтоб поваляться возле стены, прийти в себя и снова вступить в драку. Впрочем, уверен, такая потрясающая живучесть и непробиваемая шкура носорога — результат того самого воздействия неизвестного кукловода. Пока неизвестного…

Я резко присел, а потом, не думая ни секунды, с силой вогнал только что освобождённое лезвие придурку глубоко в бедро. Взвыв от боли, он упал на бар. Тут же сверху ему прилетел мощный удар по башке от Петровича. По-моему, опер использовал еще одну бутылку.

Пока Татуированный тряпочкой сползал по барной стойке, а Кожаный тряс головой, сидя на полу, Третий пришел к тому же выводу, что и я совсем недавно. Он понял, вечеринка окончательно вышла из-под контроля, развернулся и рванул прочь из бара.

Я был прав. У парня самая сильная воля. Значит, ответить на мои вопросы сможет только он. Два его товарища слишком глубоко пустили в себя постороннего. Там вообще можно ничего не спрашивать. Они скорее всего просто-напросто не вспомнят последние несколько часов своей жизни. А вот Третий… Он может быть полезным.

Чтоб настолько основательно влезть в головы смертных, кукловод должен был оказаться рядом с ними. На расстоянии это невозможно. То есть, я могу выяснить, с кем эти придурки встречались перед тем, как увязаться за нами, и могла ли конкретно эта черная «Тойота» ночью быть в лесу.

Поэтому, не долго думая, я кинулся вслед за человеком, намереваясь его догнать и хорошенько тряхнуть на предмет информации.

Третий выскочил из бара, затем, не оглядываясь по сторонам, побежал к машине. Он даже успел в нее забраться и завести. Но…

Вот и еще одно «но». Я оказался быстрее, чем он рассчитывал. Сходу, не останавливаясь, подскочил к тачке, сжал кулак, а потом подпрыгнул и в полете зарядил им в окно. Да, пришлось немного укрепить кости, суставы, кожу тоже. Но эффект вышел, что надо. Стекло в одно мгновение разлетелось мелким крошевом.

Не тратя время на пустые разговоры, я вскочил на подножку, влез в салон через разбитое окно, а потом, ухватив Третьего за шиворот, вытащил его на улицу. Точно так же, через окно.

Человек повис у меня в руках, словно тряпичная кукла. Его, видимо, от стресса, страха и пережитого вырубило. Он на самом деле отключился. Либо, как вариант, закончилось воздействие кукловода и жизненные силы Третьего резко тоже закончились.

По крайней мере, выглядел он бледным, молчаливым и расслабленным. Расслабиться это вообще хороший способ не ушибиться об асфальт, когда тебя рывком вытаскивают из машины. Предполагалось, что Третий вывалится и скромненько ляжет возле моих ног.

Только я немного не рассчитал силы, когда выдернул его из тачки. Вялое тело улетело метров на десять дальше, чем нужно. Ну а что вы хотели? Я всю жизнь дрался либо с демонами, либо с Архангелами. Откуда мне знать что такое драка с людьми? У меня сегодня, можно сказать, первый раз. Я в некотором роде лишился девственности.

— Твою мать… — Раздался голос Петровича за моей спиной. — Ну ты… Блин… Я в ахере. Надеюсь, он жив?

Старший опер подошёл к распластавшемуся на земле парню, присел и приложил два пальца к шее.

— Нормально. Жив. Но придет в себя, похоже, не скоро. Значит так…

Петрович оглянулся по сторонам. Мы находились на небольшой стоянке перед баром. Кроме «Тойоты» и моей тачки здесь еще имелась старенькая машина, принадлежащая бармену.

— Давай-ка, Антон, езжай в телестудию. Выясни все, что можно, насчёт нашей девушки. Главное, поговори с ее соседкой. Рисунок лежит на сиденье, его тоже покажи. А я останусь тут, дождусь коллег. Да и «скорую» тоже. Двое в баре совсем в плачевном состоянии. Они вдруг резко «сдулись». И дело не только в отбитой голове. Такое чувство, будто эти мудаки были под какой-то мощной наркотой, а теперь их резко отпустило, но с мозгами явно что-то не то. Сидят на полу, натурально пускают слюни. Бармен им руки связал на всякий случай, однако, мне кажется, ребятишки впали в состояние овощей. А коллеги… Ну его к чёрту… Район не наш. И мы, честно говоря, не особо дружны. Я сам здесь разберусь. В любом случае, будет лучше, если ты просто исчезнешь. По крайней мере, именно сейчас.

Я не стал спорить с Петровичем. Он прав. Конечно, поговорить с тем парнем, что валялся неподалёку, очень бы хотелось, однако мой бросок на самом деле был слишком мощным. Как я еще не свернул ему шею. Третий теперь будет приходить в себя долго. А Кожаный и Татуированный, похоже, всё-таки не выдержали воздействия кукловода. Сломались. От них толку вообще никакого.

Поэтому я молча кивнул старшему оперу и пошел к машине. В телестудию, так в телестудию. Тем более суккуб, а вернее его крайне неожиданная смерть, меня тоже волнуют. Впрочем, как и связь всех событий с Марковым.

Пока двигался к своему автомобилю, заводил его и трогался, Петрович топтался на месте, уставившись в мою сторону задумчивым взглядом. Опер усиленно о чем-то размышлял. Судя по всему, я произвёл на него неизгладимое впечатление.

Глава 12

Жизнь выкидывает такие сюрпризы, что хочется подойти и пнуть его подальше

— Кабинет просто прелесть. Вы купили весь этот мусор на барахолке или просто насобирали его в округе, по соседним дворам? Надеюсь, драка с бомжами была короткой?

Мужик, которому предназначалась моя фраза, тонкого юмора не оценил. Нахмурился и посмотрел на меня с укором. Мол, что ж вы, Антон Сергеевич, глумиться изволите над серьезным человеком. Серьёзным он явно считал себя.

Я с такой постановкой вопроса был не согласен. Серьёзные люди не превращают свой кабинет в эталон вопиющей безвкусицы.

Ну а что? Я между прочим, спросил искренне. Просто комната, в которую меня пригласили, выглядела как блошинный рынок во дворце Калигулы. Здесь было все дорого, богато, но совершенно не сочеталось между собой.

На стенах, к примеру, висели какие-то картины, подозрительно напоминавшие бред сумасшедшего. Нет, я понимаю, современное искусство, все дела. Однако некоторые полотна выглядели так, будто кто-то мимоходом плюнул на них кровью, потом еще добавил слюны, размазал все это и сверху шлепнул горсть гороховой каши. Каша отвалилась, а пятно осталось.

Возможно, я старомоден и консервативен, однако, пребываю в уверенности, что искусство, в любом его виде, должно нести смысл. Картины, висевшие на стенах кабинета генерального продюссера канала, если что и несли, так это четкое подтверждение — их купил человек, который не просто не подходит на роль управленца в сфере телевидения, ему вообще противопоказано иметь отношение к данному направлению в силу ограниченности мышления. Потому что он эту художественную муть засунул в классические золочёные рамы.

Все. Занавес.

Помимо картин имелись: диван кожаный, кресло кожаное, стол дубовый с золотым узором, ковёр на полу (не поверите, с золотым узором!), плазма в половину стены.

Для усиления эффекта повсюду стояли статуэтки, между картинами виднелись постеры старых фильмов, а в углу (вот ужас!) гордо возвышалась одна большая статуя с лицом хозяина кабинета. Лицо это было — та-дам! С золотым узором!

То есть плюсом к дурному вкусу идет ещё и завышенное, раздутое эго. Заказывать монументальное творение из гипса величиной в человеческий рост и со своей физиономией — даже я до такого не додумался.

— Итак, Антон Сергеевич, что случилось с Аней?

Генеральный решил проглотить свои обиды и перешел сразу к теме разговора. Похоже вес моей фамилии оказался тяжелее, чем вес его раненного самолюбия.

Он, кстати, очень старался мне угодить. Прибежал в студию ровно в течение пяти минут, после того, как я там появился.

Вообще, в мои планы не входило знакомство с руководством канала. Я хотел поговорить с подружкой невинно (или не совсем) убиенной Анны Сергеевой. Но… Популярность несётся на всех парах впереди меня. Снова. Даже в человеческом теле, в виде смертного я получаю те же самые «плюшки». Люди думают, будто знают обо мне больше, чем я сам.

В любом случае, стоило войти в высокое, современное здание, показать права охраннику, подняться на нужный этаж, как мою персону уже встречали. Прямо на выходе из лифта меня ждала девушка с таким счастливым выражением лица, будто я — рождественский олень, принесший ей благую весть и подарок от доброго Санты. Или Санта — это мимо? Здесь какой-то другой дед таскается с мешком?

— Антон Сергеевич Забелин? — Выдохнула она и посмотрела на меня так, будто прямо сейчас мы пойдем с ней делать детей.

А я только успел выйти из лифта. Только сделал пару шагов. Честно говоря, захотелось зайти обратно. Слишком пугающим был восторг в глазах менеджера по работе с клиентами. Именно такой бейдж висел на блузке девицы. Звали ее Екатериной, что в общем-то на ситуацию никак не влияло.

— Хм… Молниеносно работаете. — Похвалил я Катеньку, а затем осторожно, бочком обошел девушку и встал так, чтоб за моей спиной имелось пространство для маневров.

Меня несколько пугают фанатики. Не то, чтоб я испытываю страх, скорее опасаюсь их как явления. У фанатиков абсолютная каша в голове. Приходилось сталкиваться, знаем. Напрочь отбитые люди.

Например — безумцы, объявившие себя последователями дьявола. Они все время пытаются принести мне в жертву различных животных. Зачем? Не знаю.

Однако самое последнее, чего бы я хотел получить от смертных — голову козла, истекающую кровью. На кой черт она мне? По Аду бегают вполне себе живые особи точно с такими же головами. И при чем тут вообще козёл? Козлы — это к Азазелю.

— Да… Стараемся, Антон Сергеевич.

Катенька скромно потупила взгляд и несколько раз глубоко вздохнула грудью, отчего верхняя пуговица ее блузки, не выдержав напора, с треском отлетела в сторону. Девица даже бровью не повела. Наоборот, расправила плечи и посильнее выпятила достоинства, которые теперь я мог разглядеть гораздо лучше, чем две минуты назад. Примитивно…

— Охрана сообщила ваше имя, я сразу поняла, кто к нам пожаловал. Вы один?

Девица вытянула шею, пытаясь что-то рассмотреть за моей спиной. Или кого-то. А там — только лифт.

— Просто обычно молодые люди и мужчины вашего круга приходят к нам в компании девушек, которых они хотят пропихнуть в сферу телевидения. Думаю, вряд ли вы сами хотите сделать карьеру подобного плана.

А-а-а-а-а… Ну все понятно. Таким незатейливым способом Катенька хотела убедиться, что конкретно в данный момент мое внимание не отвлекает никакая особа женского пола, а значит, можно пускать в ход тяжёлую артиллерию. Похоже, Антон Забелин — лакомый кусочек для жаждущих любви смертных дамочек. Особенно для жаждущих любви в комфортных условиях.

Страдать по кому-то, сидя в скромной, съемной квартире — это одно. Совсем другое — где-нибудь на личном острове, посреди Тихого океана.

Вот Катенька, судя по жаркому взгляду и бурно вздымающейся груди, склонялась ко второму варианту. И в принципе, она была достаточно привлекательной, чтоб допускать такие мысли. Модельная внешность, симпатичная мордашка. Но я не Антон Забелин, чтоб повестись на картинку. Я — единственное существо во всем мироздании, которое любит за душу, и только за нее.

— Нет. — Я скромно улыбнулся. — Точно не собираюсь никого никуда пихать. Мне действительно нужно поговорить с кем-нибудь насчёт одной девушки… Но это не совсем то, что вы имели в виду. Анна Сергеева, знаете такую?

— Сергеева? Конечно. — Катенька затрясла головой, как лошадь, которой показали лакомый кусочек сахара. Даже несколько раз топнула ногой. — Она работает у нас помощником режиссёра по свету. Но… Что вас конкретно интересует?

— Все. — Категорично заявил я. — А еще хотелось бы поговорить с Мариной Рыжковой. Она, насколько мне известно, жила вместе с Сергеевой в одной квартире.

— Жила? — Катенька удивлённо подняла брови.

Черт… Я пока не планировал оповещать всех о гибели сосуда. А судя по огонькам, мелькнувшим в глазах менеджера, если скажу правду, через пять минут об этом будут знать даже уборщицы соседнего здания.

— Давайте вы проводите меня куда-нибудь, где я смогу задать вопросы, Екатерина…

Я подхватил девицу под руку и потащил ее вперед, пока она не начала копаться глубже.

— Подождите, Антон Сергеевич! Нам в другую сторону!

Катенька перехватила мой локоток и, повиснув на нем, что было очень неудобно, развернула меня в нужном направлении.

Буквально через несколько минут мы уже вошли в студию, где суетились операторы, статисты и черт его знает, кто еще.

Развернуться на полную катушку я не успел. Только познакомился с парочкой человек, а именно с тем самым режиссёром по свету, чьим помощником была Сергеева, как в студии нарисовался генеральный продюссер. Так понимаю, ему о прибытии столь важного гостя сообщила шустрая Катенька.

— Антон Сергеевич! С ума сойти! Какая честь! К нам редко заходят люди вашего круга.

Дался им этот круг! Будто нет других выражений!

Я сначала не понял, что за мужик идёт в мою сторону, раскинув руки так широко, будто мы сейчас с ним обязательно будем обниматься. На лице у него должность не написана.

Выглядел этот тип очень карикатурно. Небольшого роста, с лысиной в половину головы, он был совершенно, абсолютно круглым. Клянусь! Просто воздушный шар, которому сверху прилепили такую же круглую голову, воткнули две палки вместо ног и приклеили маленькие, пухлые ручки.

А еще этот круглый человечек напомнил мне героя старого мультфильма про девочку Алису. Как его звали… Весельчак! Точно!

— Позвольте представиться. Матвей Леонидович Маркарян. — Генеральный кивнул головой, а потом, что было вообще неуместно, браво прищелкнул каблуками туфель.

Судя по звуку, там и правда каблуки. Таким образом Весельчак, видимо, компенсирует маленький рост.

— Замечательно… — Я окинул Матвея Леонидовича взглядом, пытаясь сообразить, как это он при таком имени и отчестве оказался вдруг Маркаряном.

Аура у генерального была… как бы это помягче сказать… тошнотворно-зеленого цвета с вкраплением коричневых пятен. Словно кого-то очень сильно «пронесло», а потом в эту кучу окунули господина Маркаряна.

Завистлив, жаден, подл. Происхождение окончания «-ян» объяснялось очень просто. Весельчак взял фамилию жены. Нашёл особу с папой, прикупившим себе парочку каналов на телевидении, окрутил ее, а потом решил стать полноценной частью семейства. Думал, тесть безумно обрадуется еще одному Маркаряну. Тесть не обрадовался. Он вообще считал желание дочери связать судьбу с подобным экземпляром — блажью и дурью. Но… Дочь была единственной и папа вынужденно согласился.

Сейчас Весельчак живет в браке уже пятнадцать лет, но выше должности, полученной сразу после женитьбы, так и не поднялся. У него нет ничего своего. Дом записан на жену, три машины записаны на жену, даже дети, условно говоря, записаны на жену, потому что Матвея Леонидовича не ставят ни во что.

Вся эта информация считывалась с генерального абсолютно легко. Он буквально транслировал во вне огромное желание поплакать о своей тяжёлой судьбе.

— Катя сказала, у вас есть какие-то вопросы по поводу девушки… Аня Сергеева, по-моему…

Весельчак произнёс фамилию легко и небрежно, будто даже не понял, о ком идет речь. Слишком легко, слишком небрежно.

А еще по его ауре в этот момент пробежали всполохи черного. Страх. Сильный страх — вот что испытал генеральный при упоминании скромной помощницы режиссёра по свету. Забавно…

— Да, вы знаете, у меня действительно имеются вопросы. — Согласился я и уставился Маркаряну в глаза.

Делал это специально, конечно. Взгляд мой был слишком пристальным, слишком внимательным. Я хотел, чтоб мужичок занервничал. Потому как если он занервничает, ему есть что скрывать.

— Эм… Ну… Да… Аня. А… А что вы хотели…

Весельчак под моим взглядом замялся и слегка побледнел. А я даже не использовал Флёр.

Интересненько… Похоже, мысль была верна. Матвей Леонидович имеет секреты. Вопрос — какие?

Генеральный однозначно не похож на ночного прыгуна и бегуна, который убил суккуба. Тот выглядел выше и несомненно тоньше.

— Она умерла. — Рубанул я правду. Вот так сразу, без каких-либо подготовок.

Хотел посмотреть на первую реакцию Маркаряна.

Весельчак подавился своим же дыханием, вытаращил глаза и нервно хихикнул. Потом понял, что это не похоже на шутку и побледнел еще сильнее.

— Вы… Антон Сергеевич… Да как так? Вы… Прошу, идёмте в мой кабинет. Умоляю. Давайте не здесь…

Конечно, Весельчак не убийца. На его руках нет крови, ничьей. Он — трус, мелкая противная вша, никому не нужный человечек. Я знаю, как выглядит аура людей, отнявших жизнь у кого-нибудь. Но при этом генеральный чего-то безумно, просто до одури боялся.

Я пожал плечами, а затем великодушно позволил отвести меня в кабинет. Стало интересно, что хочет сообщить господин Маркарян.

Именно по этой причине в данную минуту мы сидели в комнате, похожей на пристанище чокнутого коллекционера, и смотрели друг на друга. Я устроился в кресле, генеральный — за столом.

— Итак… — Начал, откашлявшись, Матвей Леонидович. — Аня погибла…

Пока мы шли от студии к кабинету, он успел взять себя в руки. Чисто внешне его волнение никак не проявлялось. Но я-то смотрю не на лицо собеседника. Я смотрю глубже. Весельчак продолжал паниковать ровно так же, как и десять минут назад. Просто он очень старался этого не показывать.

— Почему погибла? Я такого не говорил. Вам что-то известно? — Поинтересовался я у генерального. Потом слегка подался вперед, прищурил один глаз и, понизив голос, спросил: — Это вы ее убили? Покайтесь. Станет легче.

В ту же секунду по ауре человека пообежали алые всполохи, переплетаясь с чёрными. Ну конечно… Конечно, он не убивал. Я сказал это совершенно несерьёзно. А вот цвет страсти — уже интересно.

— Да ладно! — Я громко рассмеялся, откинув голову назад. — Она была вашей любовницей! Вы совокуплялись с Сергеевой, как молодой и резвый кролик! Прелестно… А теперь до ужаса боитесь, что об этом узнает жена. Матвей Леонидович, вам сорок лет в обед. Что такое? Захотелось почувствовать себя снова в строю?

Весельчак вздрогнул, испуганно посмотрел на меня, а потом резко сдулся. Из него будто реально выпустили весь воздух.

— Антон Сергеевич, ну… Черт… Зачем вам это? Да, я боюсь. Боюсь! — Генеральный вскочил на ноги, но сразу же рухнул обратно в кресло. — Она не пришла сегодня и я занервничал! На сообщения и звонки не отвечает. В последнее время Аня была очень странной. Нет… Она вообще была очень странной. Сначала, когда пришла к нам работать, выглядела как монашка. Честное слово. Просто серая мышь-недотрога. А ее никто и не собирался трогать, если что. Она же как тень ходила. А потом… Ее словно подменили. Стала краситься, одеваться вызывающе. Оказалось, что мордашка у нее… Ну… Да и фигура. В общем, оказалось, что девчонка даже красивая. И на меня, между прочим, она сама прыгнула! Да!

Весельчак давился словами, выплёскивая их взахлеб. Ему было страшно, но вовсе не по причине причастности к гибели девушки. Он просто на самом деле боялся, что интрижка вскроется перед женой. Вот и все. А это означает крах всего. Жена выкинет его на помойку.

Судя по рассказу Матвея Леонидовича, Сергеева изменилась около полугода назад. Внезапно. Словно другой человек занял ее место.

Ну это понятно. Приблизительно такой срок я и определил для появления суккуба. Девушка сама соблазнила Маркаряна. Не потому, что он вдруг в ее глазах обрел небывалую привлекательность. Это была работа суккуба. Демоница почувствовала грешную душонку генерального. Почувствовала все темные стороны его натуры. Вот и все. Тут как раз вопросов не имеется.

Однако, никто из сущностей не получал разрешения на охоту вне границ территории, обозначенной Договором. Случайности — ок. Закономерности — исключено.

Суккуб вполне могла занять любой подходящий сосуд, это не возбраняется. Но гадить в месте, не обозначенном для охоты, не имела права. А она действительно нагадила.

С генеральным обновленная Сергеева развлекалась по полной. Она показала ему все, на что он способен. Особенно в плане сексуальных игрищ. Думаю, сам Весельчак не знал о своих фантазиях до связи с ней. Я краешком глаза успел оценить его воспоминания. Не мерзость, конечно, но приятного мало. Еще яркие такие…

То есть на данный момент, передо мной стояло два вопроса.

Первый — почему демоница нарушила Договор? У нее были контакты не только с генеральным. Это понятно. По ночам, так понимаю, она отправлялась в официально разрешённые места и там уже выбирала жертву. Но при этом продолжала «пить» Весельчака.

Второй — почему именно Сергеева?

Суккуб всегда в качестве сосуда выбирает женщину, которая находится в состоянии депрессии, страданий и ненависти к мужскому полу. Как правило, это дамочки, пережившие расставание с каким-нибудь мудаком.

Но Анна, по заверению уже нескольких человек, вела до симбиоза с демоницей очень праведный образ жизни.

Не срастается. Значит, должен быть еще кто-то. Человек, сломавший настоящую Сергееву. Разбивший ей сердце. Но когда я спросил Матвея Леонидовича, был ли у Сергеевой роман до встречи с ним, мало ли, вдруг генеральный знает, он посмотрел на меня с таким удивлением, будто я признался, что являюсь Владыкой Ада.

— Нет, конечно. Я, как бы… — Маркарян замялся, а потом смущенно выдал. — Я был у нее первый.

Около минуты я молчал, уставившись на Матвея Леонидовича, хмурым взглядом. Если бы на его плечах выросла вторая голова, пожалуй, эффект был бы гораздо меньше.

Девственница? Суккуб вселился в девственницу⁈ Что за бред⁈ Скромность в Аду совсем не ценится. История про то, что мы до одури любим искушать праведников — чушь собачья.

Душа — это душа. Кому бы она не принадлежала. Кроме того, Ад не резиновый. Если мы будем фанатично, как идиоты, тащить всё подряд, куда девать грешников? К нам их отправляют из Распределителя и не всегда мы этому рады.

— Матвей Леонидович… А вот я вам сейчас кое-что покажу… — Наконец ко мне вернулся дар речи. — Это было у Анны. Может, видели прежде что-то подобное?

Я полез рукой в карман, собираясь вынуть рисунок, но меня отвлекла открывшаяся дверь. В кабинете появился кто-то посторонний. Я сидел спиной к вошедшему и пока еще не видел, кто именно.

— Матвей Леонидович, Катя сказала, нужно прийти к вам. Есть какой-то важный разговор.

Голос был женским, молодым.

— Да, Рыжкова, подходи. Тебе вот хотят задать вопросы про Аню…

Видимо, заботливая Катенька запомнила мои слова о соседке Сергеевой, разыскала ее и отправила сюда.

Я поднялся со стула, повернулся ко входу и…

На пороге стояла девушка, да. Действительно молодая. Симпатичная. В обтягивающих джинсах, водолазке, кроссовках. Обычная девушка, которых полным-полно.

Обычная… Да хрен там!

Увидев меня, она громко зашипела. Потом широко расставила ноги, присела, словно готовилась к прыжку, развела руки в стороны, скрючив пальцы, и по-моему собралась вцепиться ногтями в мое новое лицо. Верхняя губа Марины поднялась, обнажая удлинившиеся клыки. И это совсем не то, о чем вы подумали. Ее клыки были похожи на острые иглы акульих зубов.

— Ар'кхаан! Шрас'кха туэ… Варк'хат'ха!

Девушка выплёвывала слова вместе со слюной. Языку и гортани смертных сложно даётся наречие демонов. Ей было очень трудно произносить эти фразы, но она сильно старалась.

Едва прозвучало последнее слово, я вышел из оцепенения, которое в данном случае вполне оправдано, и рванул вперёд. Понял, сейчас что-то произойдёт и мне это точно не понравится.

Девка выглядела так, будто собирается применить что-нибудь из своего достаточно широкого спектра возможностей. И он у нее действительно широкий. Адская магия, она либо очень сложная, либо простая настолько, что доступна даже плесневелому грибку. Демоны не знают полутонов. Однако всегда, абсолютно всегда, она смертоносна для людей. А значит, Маркаряна разорвёт на части, эфир всколыхнется и это привлечёт внимание.

Но… Снова проклятое «но».

Девчонка ждала от меня именно этого. Она знала, что я попытаюсь ее уничтожить, провоцировала, чтоб я бросился к ней.

Когда уже был рядом, Марина подпрыгнула вверх, метра на два, оттолкнулась от моего плеча ногой для ускорения и, кувыркнувшись в воздухе, влетела в окно.

Я обернулся, уставившись на разбитое стекло. Шестой этаж. Зашибись…

— Да твою ж, сука, мать! — Вырвалась у меня цитата Петровича.

И это действительно — твою ж мать. Дело в том, что Марина Рыжкова уже не была человеком. Она была Химерой. Химерой, которая меня узнала.

Глава 13

У дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника…

Я возвращался в отделение МВД Бирюлёво в гораздо худшем настроении, чем уехал оттуда. Причин для этого было много, одна «лучше» другой.

Вся ситуация напоминала мне огромную, глубокую задницу. Даже не так. Если бы у задницы была своя задница, то случившееся — это отходы производства, которые из нее вылезли. Вот максимально подходящее описание происходящего.

Для начала, что это за мир, смертных, не пойму? За какие-то сутки я встретил здесь «родственников» больше, чем мог встретить за такой же срок в Аду. Они меня там, как правило, стараются избегать, я не самый приятный собеседник.

Суккуб, Пифия, Химера, метка Падшего — я где, вообще нахожусь? Будто вовсе не убегал из дома. Кто-то решил, что Люцифер соскучился по привычной обстановке? Так нет, не соскучился! Не успел.

Кроме того, почти два часа я потратил на урегулирование того, что произошло в офисе Маркаряна. Начиная с самого Маркаряна.

Когда Марина Рыжкова, которая таковой уже давно не является, феерично выпрыгнула в окно, у генерального случился столбняк. Он просто замер, вытаращив глаза и открыв рот. Смотрел Весельчак ровно в сторону, куда «улетела» его сотрудница, но не произносил ни слова.

Мне кажется, у Матвея Леонидовича приключился кризис. Сразу все возможные кризисы.

Я, естественно, бросился к окну.

Внизу лежало тело Рыжковой. Девица напоминала сломанную куклу. Ее руки и ноги оказались неестественно вывернуты, что в принципе было бы понятно — шестой этаж, будь она человеком. Но Марина не человек!

Химера после приземления должна встать, отряхнуться и спокойно уйти. Ну или убежать. Однако, судя по той картине, что я увидел, демон явно положила большой мужской половой орган на правила безопасности для прыгающих Химер. Она не случайно умерла. Она хотела умереть.

Собственно говоря, я сам чуть не прыгнул вслед за ней. Вот это было бы, конечно, совсем нехорошо. Не уверен, что Матвей Леонидович пережил бы такой поворот событий. Когда из твоего окна один за другим выпрыгивают люди, это заставляет задуматься, где и в какой момент ты свернул не туда.

Девочка понимала, я ее уничтожу. Та фраза, которую она сказала…

«Лучезарный! Ты пришел… Прости!» — вот, что означали ее слова.

Однако, Химера удивительным образом уничтожила себя сама. Я не сразу понял, как. Только когда спустился вниз, (на лифте, конечно же), и внимательно осмотрел тело, нашёл объяснение.

Дело в том, что Химеры, они гораздо бо́льшие хищники, чем суккубы. Им не нужен сосуд. Им просто нужен человек.

Химера сжирает жертву. Не в переносном смысле. Очень даже буквально. Это выглядит… Представьте, что из темноты угла выползает огромная черная тень. Она поглощает сначала ноги, потом поднимается вверх по туловищу и, наконец, заглатывает все целиком. Завораживающее зрелище.

Химера выбирает объект, охотится, ест, а потом принимает облик человека, которым отужинала. Ну или отобедала. Тут как сложится. Химеры не привязаны к определённому времени суток. Никто не привязан. Это сказка, которую придумали люди.

Демоны не ночные жители. Нет такого, чтоб мы днём спали, а с наступлением темноты бодрствовали. Мы же не вампиры. И кстати, вампиры тоже существуют. Только их мало и кровососы не любят популярность. Проще разыскать Святой Грааль, чем найти логово вампира.

То есть настоящей Марины Рыжковой больше не существует. Ее облик приняла Химера. А демоны не разбиваются в лепёшку, прыгая всего лишь с шестого этажа. Однако, конкретно эта Химера разбилась.

Но сначала, прежде чем я смог разобраться в причине смерти одного из самых живучих демонов, пришлось взять ситуацию в свои руки.

— Матвей Леонидович… — Я подошёл к генеральному, который все так же таращил глаза и не произносил ни слова. — Какая ужасная трагедия. Верно? Подруга Сергеевой услышав новость о ее гибели, выпрыгнула в окно.

— Да? — Спросил Весельчак с надеждой.

Его человеческий мозг требовал помощи. Он хотел, чтоб ему придумали какую угодно чушь, лишь бы эта чушь хоть как-то объяснила случившееся.

Естественно, генеральный не слепой. Он видел, что предшествовало прыжку. И слышал. Ничего не понял из сказанного, это, да. Но вполне достаточно того факта, что обычная девушка вдруг превратилась в черт знает кого, а потом вообще решила выйти через окно.

— Да. Сейчас вы позвоните в полицию и сообщите им о несчастном случае. А я пока спущусь и проверю, вдруг она…

Я хотел сказать, вдруг она осталась жива, но вовремя замолчал. Еще одного потрясения психика генерального не выдержит.

Допустим, Химера всё-таки в данный момент просто изображает из себя труп, что мало вероятно. У этих демонов напрочь отсутствует чувство юмора, как и способности к тактическому планированию. Ожидать, что она вскочет со смехом на ноги и с громких криком: «обманули дурака!» убежит прочь — глупо.

Но если даже так, если Рыжкова сейчас всего лишь притворяется, лучше подождать с громкими заявлениями. Надо сначала проверить.

— Да-да-да… Несчастный случай. — Матвей Леонидович вцепился с мою руку, глядя на меня снизу вверх. Он все ещё сидел на кресле за столом, а я возвышался над ним. — Кариночка… Кариночка моя… Она же ничего не узнает?

Кто о чем… Весельчака волнует, не вскроются ли его потрахушки, когда двое сотрудниц канала ухитрились связаться с демонами, обе отдали концы и одна из них точно знала, что я — это я. Конечно, Маркарян не в курсе всей сложности ситуации, но мог бы изобразить то́лику переживания по поводу гибели девушек.

— Не узнает. — Коротко бросил я и потянул руку, пытаясь освободиться от цепкой хватки толстых, липких, холодных пальцев генерального.

— Ей нельзя, понимаете? Нельзя! — Плачущим голосом продолжал Матвей Леонидович. — Душу готов продать, лишь бы не узнала.

Ну что за день… А я ведь почти уже вышел из кабинета… этот слизняк произнёс ту самую фразу, которая включает мой рабочий режим. Душу он готов продать… Да на кой черт мне его душа⁉ Совершенно ничего интересного. Гниль, срань и дерьмо.

— Кому? — Спросил я обречённым тоном. Может, он сейчас одумается? А вдруг. — Кому готовы продать?

Маркарян завис на секунду, глядя на меня стеклянными глазами, а потом громким шёпотом произнёс:

— Дьяволу!

Да чтоб тебя! Придется брать…

Я наклонился и наши лица оказались на одном уровне. Поймал взгляд генерального, а потом задал тот самый вопрос:

— Чего ты желаешь сильнее всего, Матвей?

— Желаю, чтоб Кариночка была счастлива. Если Картиночка несчастлива, ее папа сильно злится. А если ее папа сильно злится, моя жизнь обретает много проблем.

— Ты хочешь, чтоб твоя жена была счастлива? Уверен? — Переспросил я.

— Да! Да! Да! Ей нельзя знать. Она не должна знать, что я… Ну… Про Аню, про всех. — Затряс головой Весельчак.

— Хорошо. — Я улыбнулся, выпуская Флёр. — Твое желание принято. Твоя душа продана.

После этого развернулся и вышел из кабинета, напоследок велев Маркаряну звонить в полицию и в «скорую».

Первых необходимо вызвать, пока я тут. Скрыть свое присутствие не получится. Мало того, сотрудники канала меня видели, так еще есть Петрович. Он знает, куда я поехал. А вторые… Пусть зафиксируют факт смерти. Лучше они сделают это сейчас. Опять же, рядом со мной. Потому что если девчонку потащут в морг и решат сделать вскрытие, у патологоанатома возникнет много вопросов к погибшей.

Химера лежала на земле, лицом вниз. Вокруг нее толпитесь люди. Многие снимали погибшую девку на телефоны. Идиоты… А еще говорят, будто демоны жестоки. У смертных на глазах человек выпал с шестого этажа и разбился, а они ничего лучшего не нашли, как «пилить видосики».

— Граждане, расходимся! Расходимся! Полиция! — Рявкнул я, вложив с голос немного Флёра.

Обычные слова не возымели бы на людишек никакого действия. Им же до задницы интересно, если что-то с кем-то случилось.

Толпа любопытствующих нехотя рассосалась в разные стороны.

Я опустился на колени, осматривая Химеру визуально. Ничего не увидел. Просто лежит девка с переломанными ногами и руками. Скорее всего, внутренности отбиты. Крови нет. Ее не может быть. Химеры не истекают кровью.

Когда этот демон дублирует жертву, принимая ее вид, он воссоздает все внутренние органы. Тело должно ходить, разговаривать, функционировать. Но только не кровь. На это у Химер не хватает сил.

Вот об этом я и говорю. Когда Рыжкову привезут в больничку, докторов ждет сильное удивление. Человек есть. У человека все на месте. Почки, печёнка, селезёнка. И все это вроде бы работает, только непонятно как.

Черт… Смерть Рыжковой породит много вопросов. А вопросы нам ни к чему.

Я протянул руку и осторожно перевернул тело. Глаза Химеры были открыты. Она смотрела в одну точку. Я напряг свое, родное зрение. Не могла демоница просто тупо сдохнуть от удара об землю. Не могла и все тут.

На груди Рыжковой еле заметно светилось маленькое пятнышко.

— Ах ты ж дрянь такая… — В восхищении протянул я. — Ты откуда это взяла?

Осторожно поднес пальцы к свечению, но тут же их отдёрнул.

— Горячо! Блин…

И это действительно было горячо.

Химера умерла не от удара о землю. Она прыгнула в окно лишь для того, чтоб успеть сбежать от меня, не дать возможности взять ее под контроль. И для того, чтоб смерть для людей выглядела достоверно. Впервые я вижу Химеру-смертницу. Она действительно выпрыгнула в окно, чтоб оборвать свое существование.

На самом деле причиной гибели демона была маленькая, крохотная звездочка, воткнутая в грудь. Это — обломок гладиуса Архангела. И да, их мечи выкованы из миллиона вот таких звездочек. Естественно, когда Химера вогнала кусок орудия, способного убить любого демона, ее условная жизнь моментально оборвалась.

Тем более, Химера не Падшая. Мне, к примеру, эта чертова звезда причиняет неудобства. Обжигает. Но я бы от неё не умер. Чтоб убить меня, нужен весь архангельский меч. А потом этим мечом еще необходимо нанести некоторое количество серьезных ран.

Вопрос в другом. Откуда у демона осколок гладиуса Светлых? Ответ очевиден. Его ей кто-то дал. Сама она просто нигде, никак, ни при каких обстоятельствах добыть его не могла. Значит, Химера понимала, что наступит такой момент, когда ей придется воспользоваться подарком.

— Ну уж нет!

Меня вдруг охватила злость. Что за срань творится⁈ Я кто, в конце концов? Владыка Ада или мальчик, которого сейчас пытаются обвести вокруг пальца⁈

— А вот хрен тебе! — Рявкнул я мертвой Химере в лицо и даже показал кукиш.

Хорошо, что людишки разошлись и мой Флёр отводил глаза прохожим. Странно выглядело бы конечно. Сидит парень возле мёртвой девушки и тычет ей в лицо всякие конструкции из пальцев.

Так… Вернуть к жизни здесь, в мире смертных я ее не смогу. В Аду ещё можно было бы попробовать. Все-таки демоны не имеют души и после нашей смерти возвращать обратно в тело нечего, а значит всякие фокусы с воскрешением невозможны.

Но… Я могу создать из Рыжковой голема. Обломок меча ангела убил суть демона. Химера, сама того не ведая, сделала мне небольшой подарок.

Передо мной сейчас лежит пустая оболочка. Именно потому, что всего лишь некоторое время назад Рыжкова была Химерой, а не человеком, я вполне способен использовать брошенную «шкурку».

Она будет ходить, говорить и даже имитировать мозговую деятельность. Да, память о прошлом будет отсутствовать. Но только сначала. Однако потом, если очень постараться, можно вызвать воспоминания настоящей Рыжковой. Химера точь-в-точь имитирует убитого ею человека. Она воссоздает даже его мозг.

Очевидно, не просто так суккуб выбрала Сергееву, а Химера ее соседку. Демоны не склонны к коллективному сожительству. Это прямо даже смешно, честное слово, что демоницы обосновались на одной территории. Не знать друг о друге дамочки не могли. Значит, в воспоминаниях настоящей Марины может быть что-нибудь важное.

С минуты на минуту могли появиться менты. Я оглянулся по сторонам, проверяя количество прохожих вокруг и уровень их незаинтересованности.

Людишки шли по своим делам, обходя пятак, на котором лежала Химера, по весьма приличной траектории. Отлично.

Я снова посмотрел на девку. Потом поднес руку к ее груди и медленно начал погружать пальцы внутрь человеческого тела. Естественно, оно не было в полной мере человеческим, поэтому моя конечность вошла в девку, как нож в масло.

Осколок ангельского меча я предварительно убрал, осторожно, двумя пальцами, морщась от неприятного жжения.

Мне понадобилась ровно минута, чтоб наполнить оболочку, созданную Химерой, частью своей силы. Теперь она, моя сила, станет тем, что заставит игрушку работать. Еще минут пятнадцать ушло на «настройки».

Голем получился, кстати, весьма хороший. Я вложил в Марину информацию, которую она должна знать, запустил ее фальшивые органы и даже успел создать подобие нервной системы. Действовать приходилось осторожно и понемножку.

К счастью, присутствие в мире смертных потусторонних сущностей, типа призраков, демонов и прочей братии, создаёт постоянный шум в эфире. Поэтому мои действия не выбивались из этого равномерного гула. Но если выплеск энергии будет слишком сильным, его услышат все.

Именно поэтому использовать свою силу приходилось по-тихоньку, по-легоньку. Как там люди говорят? Спешка нужна при ловле блох?

Не смотря на то, что с моей точки зрения все было слишком медленно, я успел.

Когда к офисному зданию подкатила машина полицейских, Рыжкова уже сидела на земле, уставившись на меня влюблённым взглядом. Она — голем, я ее хозяин. Все верно. Естественно взгляд и будет влюблённым. Я — ее создатель.

После приезда полицейских началась суета. Марина вела себя отлично. Хорошая девочка. Впрочем, как все големы. Крайне полезная в хозяйстве, кстати, штука.

Она материлась, обзывалась и требовала оставить ее в покое. Да, выпала из окна. Случайно. Как? Ну вот так. Промахнулась мимо стула. Скорая? Идите к чёрту, чувствую себя отлично. Нет, ничего не болит. Да, вот такое вот чудо. Не иначе, в рубашке родилась.

В итоге и менты, и врачи плюнули на тупую, скандальную девку, которая выглядела вполне живой. Всякое в жизни бывает, наверное и правда чудо.

Энергия, которая бурлила в Рыжковой, принадлежит мне. Соответственно, когда ее слушали через статоскоп, делали кардиограмму и другие манипуляции, приборы докторов показали, что сердце бьется ровно, и вообще дай бог каждому такое здоровье.

Затем началась вторая часть марлезонского балета — возвращение Рыжковой обратно в офис. Это было не менее забавно. Особенно выражение лица генерального, когда Марина вошла к нему в кабинет, чтоб извиниться за неудобства.

Когда он увидел девицу, которая совсем недавно выпрыгнула из окна, вытаращил глаза, прижал руку к сердцу, покраснел и принялся хватать воздух ртом. В общем-то, через пять минут снова появился «скорая». Причём, та же самая.

— Инфаркт… похоже на то. — Сказал суровый врач. — Этого точно забираем в больницу. Срочно. Боюсь, все очень серьезно.

Боится он… Конечно, серьезно. Маркарян захотел, чтоб его жена была счастливой. Я его за язык не тянул и не заставлял говорить все это. А она будет счастлива в том случае, если этот любитель сексуальных игрищ с демоном исчезнет из ее жизни. Уйдет, так сказать, красиво, чтоб потом раз в год произносить приятные слова, каким Матвей был хорошим человеком, и носить цветы на могилку.

Так что в данный момент Весельчак просто получает исполнение своего желания. До больницы он уже не доедет, но кому до этого есть дело? Мне лично никакого.

Я оставил Рыжкову на работе и поехал в отдел. Показывать ей рисунок сейчас нет смысла. Голем совершенно новый. Да, создание у меня получилось на заглядение. Она вела себя как обычно. Разговаривала с коллегами, сразу взялась за работу, собиралась вечером отправиться домой и даже лечь спать. Но ей нужно время, чтоб начали проявляться воспоминания из прошлого.

А еще… Я вот что подумал. Кто-то спланировал мою встречу с Химерой. Или как минимум, ее предполагал. Соответственно, тот факт, что Рыжкова как ни в чем не бывало вернётся домой, напряжёт кукловода. А что-то мне подсказывает, это тот же мудак, который натравил на меня парней в баре. Два кукловода — это было бы слишком. Скорее всего я имею дело с кем-то одним. В любом случае, он начнет нервничать, а значит будет ошибаться. Тогда я разыщу его след.

На данный момент у меня складывается ощущение, что я лезу в медвежий капкан, над которым висит неоновая вывеска: «Осторожно, медвежий капкан!» Очень хочу узнать, кто это у нас такой хитрожопый и безумный. Безумный, потому что, кем бы ни был этот тип, он должен понимать, как только я разыщу кукловода, смерть его будет о-о-о-о-очень мучительной и о-о-о-очень долгой.

Именно поэтому в отдел я вернулся злой и раздраженный. Не люблю, когда из меня пытаются делать дурака.

Народу во дворе было мало. Я проскочил мимо дежурного и почти даже поднялся на нужный этаж, когда на пути мне попался Петрович.

— Пойдем, покурим, — Бросил он мимоходом. — Срочно! Есть важный разговор.

Я вздохнул, развернулся и двинулся вслед за опером. Вид у него был хмурый. Вполне возможно, произошло еще что-нибудь. Ничему не удивлюсь.

Мы вышли из здания отдела и Петрович сразу завернул за угол, хотя все сотрудники на перекур выходят во двор. Зачем оперу потребовалось идти в другую сторону, не знаю.

— Давай, давай, не отставай. — Бросил он через плечо.

Я молча топал следом. Черт его знает, может, он хочет сообщить особо секретную информацию.

За зданием обнаружился забор с дырой, а за забором — гаражи.

— Товарищ капитан, что у нас за экскурсия? — Спросил я старшего опера, когда мы пролезли в дыру и свернули вглубь гаражей.

— Экскурсия? — Петрович хохотнул. — Нет. Просто душевный разговор.

Он произнес последнюю фразу, посмотрел по сторонам, а потом очень резко обернулся. Я с разбегу едва не налетел на опера. Замер и опустил удивленный взгляд вниз.

Между нами с капитаном расстояние было около полуметра. Поэтому пистолет, который он сжимал в руке, почти упирался в мой живот. И да, старший опер реально целился из оружия в мою сторону. Сказать, что я удивился, это ничего не сказать.

Петрович прищурил глаза, а потом тихим голосом спросил:

— Ты кто такой, Забелин? Ты кто такой, твою мать?

Глава 14

Нет никаких оснований оглядываться назад, нужно смотреть только вперед…

— Кто ты такой, Забелин? — Повторил старший опер. — Я взрослый человек и много чего видел. Но знаешь, никогда в моей жизни не случалось такого, что произошло с тобой. Мы вместе были в баре когда напали те придурки. На моих глазах один из них вогнал нож тебе в руку. Кровища должна была хлестать, как из подрезанной свиньи. Но она не хлестала. А потом ты вообще, как ни в чем не бывало, прыгнул в машину и уехал. Я успел заметить, что за эти пять минут рана на твоей ладони начала затягиваться. Вот, смотри.

Опер резко шагнул вперёд, схватил мою руку и развернул ее так, чтоб я мог убедиться в правоте его слов. Или чтоб он сам мог убедиться. Не знаю, как точнее.

И да, ладонь моя уже выглядела так, будто я ее просто поцарапал. Тонкий, розовый след — и все. Пистолет Петрович не убирал. Он все еще держал меня на прицеле. Хотя, глупее ситуации представить сложно. Смертный угрожает Владыке Ада жалким пистолетиком. Какие еще психологические травмы ожидают меня в этом мире?

— Я не верю в волшебство. Его нет. Но я верю своим глазам. И мои глаза говорят, происходит какая-то хрень. У человека не могут настолько быстро затягиваться дырки в теле. Это невозможно! Тогда, какого черта? Кто ты такой? Может, ты… — Капитан замялся, а потом резко выдохнул. — Вампир⁈ Бред, конечно… Стремно, что я, взрослый человек говорю это вслух. Но… Так не бывает. Не пропадают раны сами собой. И еще я видел, как ты швырнул того парня из машины. Будто он — пушинка. Сначала просто охренел настолько, что дал тебе спокойно уехать. А потом думал, думал… Ну! Скажешь что-нибудь? Кто ты такой?

Я сначала стоял молча. Позволил оперу высказаться. Но когда он выдал эту абсолютно идиотскую версию про вампира… Вампир⁈ То есть какие-то сраные кровососы более популярны в мире смертных, чем Падший? Оперу в голову пришла только такая версия? Я в шоке… Поэтому, когда Петрович снова задал свой вопрос, я не выдержал.

— Как вы меня достали… Честное слово. Как же сильно вы меня достали. Я в вашем дебильном мире всего лишь сутки. И что? Посмотри на все это. Посмотри на то, где мне приходится находится

Я развел руки в стороны, предлагая Петовичу оценить окружающую нас реальность. Ну не прямо конкретно, конечно. В гаражах не было ничего удивительного. Имел в виду весь человеческий мир.

— Чтоб выжить в аду и править, требуются коварство, проницательность, креативность, немного удачи и изрядно безжалостности. Это все про меня. И я искренне думал, что Отец защищает вас, смертных, от моей злобной персоны. Но теперь… Мне кажется, все наоборот. Это он нас, демонов, защищает от людишек. Вы же… Просто какой-то сплошной катаклизм. Все у вас через жопу. Ты зачем вот этим в меня тычешь?

Я подался вперед, позволяя дулу пистолета упереться в меня.

— Ты серьезно думаешь, что человек, у которого за несколько минут затянулся порез на руке, должен бояться огнестрела? Ну йптвоюмать, Петрович! Или твоя тупая версия про вампира? Вы тут что, совсем расслабились? Вас пугает вампиры? Да вампир всего лишь выпьет твою кровь и все. Все! Гораздо страшнее тот, кто заберёт твою душу. Достали!

Опер хлопал глазами и по-моему был изрядно ошарашен. Возможно, слово «демоны» и упоминание Ада было лишним. Но я решил, что на его эмоции сейчас мне немножко плевать. Я был возмущён.

Одно несомненно, он прав. Но совсем в другом. Я — дурак. Конечно, не очень приятно признавать этот факт, похоже, человеческая глупость очень заразна.

Я действительно не подумал о том, что на глазах капитана мне воткнули лезвие в руку. Вообще не подумал. Не позаботился, чтоб придать ситуации правдоподобности. Расчувствовался. Капитан мне симпатичен и я решил не лезть в его ауру. Все-таки мои манипуляции с людьми дорого этим людям обходятся.

Петрович, видимо, все время, пока был один, осмыслял случившееся, прикидывал «за» и «против», а потом решил поговорить со мной открыто, используя весомый аргумент в виде оружия. Ну это, конечно… Я бы сказал, глупо, однако не мне в данный момент рассуждать о подобных вещах. Сам виноват.

— Эх, капитан, капитан… А я ведь не хотел этого. Ты мне вроде как понравился… Но теперь по-любому придется. И да, насчет оружия… Что ж вы люди, такие бестолковые. Выстрелишь? Серьезно? Звук выстрела услышат все, кто в отделе. А как ты это будешь объяснять? Или ты думал, я испугаюсь твоей пукалки? Ну правда. Испугаюсь, заплачу, примусь откровенничать. Всего пять минут назад ты заподозрил во мне… фу! язык не поворачивается произнести вслух. Ты же чуть умнее остальных. Ладно…

Я решил, достаточно драматизма на сегодня. Поднял руку, схватил опера за шею, а потом уставился ему в глаза, прямо в зрачки, которые резко расширились, заполонив радужку.

— Сейчас ты забудешь все, что видел в баре. Никто никому ничего никуда не втыкал. Просто была драка и все. Ясно?

— Ясно… — Механическим голосом ответил Петрович.

Взгляд его «поплыл», рука ослабела, пистолет выпал на землю.

— Как же вы мне все дороги… — Вздохнул я, затем наклонился, поднял оружие и сунул его капитану в карман.

— Забелин… — Опер моргнул несколько раз, — А чего это мы тут?

Петрович покрутил головой, с удивлением рассматривая гаражи, которые нас окружали.

— Да вот, покурить пошли. — Ответил я с радостной улыбкой. — Ты сказал, нужно обсудить тех придурков из бара.

— Да? — Еще больше удивился опер. — А на хрена тут?

— Не знаю, Иван Петрович. Наверное, чтоб никто не слышал. — Я небрежно пожал плечами. — Сам удивился. Но субординация — дело серьезное. Так и что там, с придурками?

Капитан тихо «крякнул», покачал головой, недоумевая с самого себя, полез в карман, чтоб достать сигареты, но вместо них нащупал оружие.

— Вот блин… — Вид у Петровича стал совсем потерянный. — Слушай, чёт с головой у меня. Не пойму… Гудит. И земля как-то плывет. Ладно.

Он вытащил руку из кармана, решив, наверно, что трясти оружием будет совсем неуместно. Тем более, конкретно в данную минуту для опера вообще было загадкой, почему пистолет лежит в его штанах.

— Идём в отдел, Забелин. Черт… курить даже перехотелось.

Петрович двинулся вперёд, я топал рядом. Попутно он рассказал про троицу из бара.

Как я и думал, Татуированный с Кожаным для общества потеряны. Они впали в состояние полноценных идиотов и ни черта вразумительного сказать не могут. Впрочем, невразумительного тоже. Парни просто мычат и, судя по счастливому выражению лиц, пребывают в своей собственной нирване. Третий жив. Но находится в больнице. Поговорить с ним получится не раньше, чем через пару дней. Состояние достаточно тяжёлое.

— С коллегами все решил, насчёт этого можно не переживать. Бармен тоже молчит. Он до одури счастлив, что мы оказались в баре. Решил, будто парни хотели его ограбить. Бред, конечно… Думаю, они пришли конкретно за нами. Но ума не дам, кто это. У меня в последнее время не было таких дел, чтоб фигурант посылал столь специфических друзей, имея сильное желание мести или что-то такое.

— Может. Кто-нибудь из старых? Имею в виду, старые дела.

Я с умным видом кивал головой, решив активно поддерживать версию Петровича о злобных бандитах, надумавших отдать долги.

— Черт его знает… — Старший опер потер лоб. — Голова раскалывается. Слушай, даже не помню, как мы с тобой из отдела вышли. Помню, что ждал тебя… А! Ну конечно ждал. Ты был в телестудии?

Я кивнул и с энтузиазмом принялся рассказывать Петровичу о своей поездке в офис, где работала Сергеева. Естественно, мой рассказ был слегка изменён.

— В общем-то, вы были правы. Анна резко изменилась некоторое время назад. Настолько резко, что решила стать любовницей генерального продюссера, хотя до него ждала чистую любовь.

— Почему чистую? — Петрович изумлённо покосился на меня.

Мы уже вернулись к центральному входу в отдел и теперь стояли возле крыльца. Заходить внутрь старший опер не торопился. Хотел подышать воздухом.

— Этот генеральный стал ее первым мужчиной.

— С ума сойти… Она что, типа… — Петрович замялся, будто слово «девственница» ему казалось неприличным.

— Да, все верно. Именно такой и была. — Усмехнулся я.

Забавно… Только что он размахивал передо мной пистолетом, а сказать вслух о невинности ему мешают этические соображения. Тоже мне, мент.

— Так… — Капитан все-таки нащупал в другом кармане пачку сигарет, вытащил одну и закурил. — Значит, должен быть кто-то еще… Я видел физиономию генерального продюссера на сайте компании. Он точно не похож на предел мечтаний для девушки, которая берегла себя. Обычно подобные особы ждут большую, настоящую любовь. Но вот если, к примеру, Сергеевой нагадили в душу… Бабы, они же неуравновешенные. Их мотыляет из крайности в крайность. Тогда вполне возможно…

— Петрович!

Кстати о неуравновешенных бабах… На крыльце нарисовалась Мария Семеновна. Вид у нее был строгий и крайне недовольный. Впрочем, как обычно. Но, должен признать, менее красивой от этого она не становится.

— Это что за история была пару часов назад в баре? Первый вопрос. Второй — какого черта я узнаю об этом от начальника нашего отдела, которому позвонил начальник их отдела. Тебе не кажется, что в первую очередь ты должен был сломя голову бежать в мой кабинет, чтоб отчитаться о случившемся. Ты разве не понимаешь, ситуация может иметь очень плохие последствия? Для тебя в первую очередь. И третий вопрос… Полковник Сериков, который, если ты не забыл, является нашим руководителем, искренне удивлен тем фактом, что старший опер уголовного розыска внезапно оказался… Хм… Я даже не знаю, с кем сравнить. Вот полковник, к примеру, называет тебя не иначе, как недобитый Шварценеггер. Потому что нам обоим очень интересно, как ты ухитрился справиться с тремя нападавшими. Взял руки в ноги и быстро пошел за мной к полковнику. Он ждёт тебя прямо сейчас.

Капитан тяжело вздохнул, с сожалением посмотрел на только что прикуреннаю сигарету, но спорить не рискнул. Майор Машурина выглядела очень злой.

— Никакого покоя… — Сообщил Петрович мне, затем, выбросив окурок, направился к ступеням, чтоб войти в отдел.

— Поговори еще! — Погрозила ему пальцем Мария Семеновна.

Она посмотрела на меня, недовольно поджала губы и отвратительно мерзким тоном заявила:

— Еще один вопрос, относительно места нахождения стажера, я тоже задам. Самому стажеру. Чуть позже.

Блондинка крутанулась на месте и, дождавшись, когда Петрович исчезнет за дверью, вошла следом.

— Еще один вопрос я тоже задам… Самому стажёру… бла-бла-бла… — Передразнил я Марию Семёновну с точно такой же интонацией, какая имелась у нее.

Затем постоял пару минут, посмотрел на закрывшуюся за ней дверь, тоже развернулся и тоже пошел. Но совсем в другую сторону. К машине.

Голем положит играть роль Марины Рыжковой. Это очень хорошо. Еще лучше, что я могу видеть то, что видит она. Этакая ходячая камера слежения. Пока не понятно, за кем, но уверен, скоро это прояснится. Сергеева умерла, Флёр суккуба вернулся в Ад. Петрович принял меня за вампира, но теперь, к счастью, всякая хрень из его головы исчезла. Нормально идём. Бодро. Резвенько.

Однако конкретно в данную минуту я решил, пока Петрович и майор находятся у полковника какого-то-там, не съездить ли мне к Маркову Степану Алексеевичу. Не уверен, что патологоанатом обрадуется нашей очередной встрече и станет разговорчивым, но на нем стоит метка Падшего. Разумная метка. А значит, я точно смогу найти себе собеседника, который хотя бы немного прольёт свет на персону Маркова. Сдаётся мне, именно патологоанатом играет во всей истории ключевую роль.

Глава 15

Если враг знает, где ты — будь в другом месте…

Чтоб обнаружить место, где в данный момент находится Марков С. А. мне не нужны были ни адрес, ни навигатор. На патологоанатоме «сидит» живая метка Падшего. Она как маяк.

Да, ее смысл заключается в том, чтоб отпугивать демонов, но при этом по ней любой «родственник» сможет ориентироваться, чтоб вычислить Степана. Просто никто этого не стал бы делать: сказано же — не трогай! Никто, кроме Владыки Ада.

Я о-о-о-очень любопытен. Особенно сейчас, когда вокруг моей персоны развернулась настоящая драма. Пока не понятно, кто режиссёр и постановщик, но это — вопрос времени. Непременно разберусь.

Внутреннее чутье вело меня куда-то в сторону окраины. Хотя, казалось бы, куда еще дальше? И без того Бирюлёво далеко не центр цивилизации.

Минут через десять впереди показалась серая, унылая девятиэтажка. Я включил свое демонское зрение. Так и есть. В районе восьмого этажа мигал красный маячок.

Я медленно подъехал к дому, остановился с торца, чтоб не светить свое присутствие. Машина мажора сложно вписывалась в окружающий интерьер. Хоть где ее поставь, она в любом случае будет привлекать внимание. Поэтому, немного подумав, я выпустил капельку Флёра, чтоб прохожие просто не замечали дорогущую тачку. Отвел им глаза. Не хотелось бы вернуться и найти вместо автомобиля пустое место. Людишки, они же какие — дай только возможность, непременно хапнут то, что плохо лежит. Или стоит.

Выбрался на улицу, сразу огляделся по сторонам. Учитывая последние события, не удивлюсь, если рядом ошивается еще какая-нибудь потусторонняя братия.

Мимо проходили люди, обычные. Ничего настораживающего вроде бы не имелось.

Не знаю, почему, но в последний момент я поднял голову и посмотрел вверх. Думаю, сыграло все то же внутренне чутье.

Прямо над домом Маркова мелькнула тёмная смазанная тень.

— Да вы издеваетесь… — Раздраженно высказался я, а потом напряг свое настоящее зрение, чтоб оценить уровень очередной проблемы.

Ну… В принципе, проблема — слишком громко сказано. В вышине, почти под облаками, кружила Фурия.

— Мило… Кто-то приглядывает за нашим мальчиком.

Фурии, они же вороны Хаоса — мерзкие и шумные демоны. Внешне они похожи на огромных нетопырей. У них крючковатые когти и здоровенные кожистые крылья. Ну чисто обожравшаяся стероидами летучая мышь.

Короткая грива грубой шерсти спускается от недоразвитых рожек до самого копчика. Их морды грубы и звероподобны, с жестоким выражением блестящих глаз, расположенных чуть выше тупого рыла и широкой пасти, заполненной десятками игольчато-острых зубов. Обычно фурии чёрного цвета, однако, как исчадия первородного Хаоса, они могут менять оттенок шерсти.

Фурии — воплощение Хаоса в его изначальной, неделимой форме. Отец утверждает, будто Хаос — самое страшное, что может быть. Это безграничное не́что, поглощающее все живое.

Хаос существовал всегда. Он был еще до прихода первых богов. Если верить папиной версии, а мы уже определились, что не всегда эти версии правдивы, старые боги, те, которых он скинул в небытие… Ой! Сорян. Те, которые сами упали в бездну… Они не могли управлять Хаосом. Всего лишь на некоторое время изолировали его. Вытеснили за границы Мироздания.

Но если бы не вмешательство Отца, если бы не его крепкая рука, Хаос непременно вернулся бы и заполнил собой все. В общем, папа уверяет, что он является силой, благодаря которой появилось то самое равновесие. И когда оно будет нарушено, равновесие имею в виду, Хаос вырвется на свободу.

Ну это было лирическое отступление, вернёмся к Фуриям.

Чертовы порождения Хаоса здоровые, как прилично откормленная лошадь. Живучие, сволочи, доне́льзя. Я много раз пытался их уничтожить. И что? Попробуйте войти в глубокую, темную пещеру, спугнуть стаю летучих мышей, а потом перестрелять их из рогатки. Вот такая приблизительно ситуация и с Фуриями. К тому же, они не опасны. Относительно.

Впервые их обнаружил тоже я. Когда меня, с переломанными крыльями, истекающего кровью, пинком скинули в глубокую черную дыру.

Ад — это мое детище. Я создал его. Все, что имеется в Аду — моя заслуга.

Отец был уверен, что все Падшие погибнут. Он ведь нас отправил приблизительно в такое же место, куда и прошлых богов.

Но меня взяла дикая злость… Я помню тот момент как сейчас.

Сначала было ощущение падения, потом боль. Невыносимая боль. Мои крылья превратились в месиво из костей, крови и перьев. Оказалось, мы способны чувствовать. Этакая шуточка с папиной стороны. Он дал нам возможность испытывать боль. Решил, что это смешно. К счастью, жизнь в Аду избавила Падших от столь сомнительного подарочка. Мы изменились, окрепли, обрели борню.

Вот тогда-то меня и коротнуло. Я поднялся на ноги, огляделся. Вокруг была черная, мрачная, воняющая серой реальность. Со всех сторон летели пепел, искры. Потоки лавы текли из каждой маленькой щёлочки.

— А я не сдохну!

Вот что было сказано тогда мной. Вслух. Громко. Я просто поднял голову вверх, хотя дыра, через которую мы упали, уже затянулась, и произнёс эту фразу. Знаю, он ее услышал.

Потом произошло много всего. Оказалось, в Бездне есть обитатели. Это и были порождения Хаоса. К примеру — Фурии.

Я выстроил свои владения по кирпичику. Уничтожал все, что мне мешало. Гонял остальных Падших, которые начинали ныть или причитать. Мы создали легионы демонов. Адское войско. Зачем? А мало ли. Вдруг когда-нибудь я всё-таки вернусь к тому разговору, который Отец оборвал на полуслове.

Мой мятеж был слишком неподготовленным. Я искренне верил, что папочка не сможет причинить своим детям настоящего вреда. Я ошибся.

Потом Отец заглянул на огонек, удивился и понял, я не какой-то там сопливый божок из старой гвардии. Он увидел, у меня теперь есть своя территория. И началось…

Первым делом появился Распределитель. Отец решил, что Ад — лучшее место для создания Тюрьмы. Люди размножались, как черт знает кто. Их стало слишком много.

Они умирали, есть такая привычка у людишек — умирать, и далеко не все вели себя при жизни праведно. Почти никто.

Распределитель, это такое место, где умерший выслушивает список своих грехов и пишет объяснительную по каждому. Люди называют его Чистилищем.

Кое-кто ухитряется сбежать. Те самые призраки. И конечно их как магнитом тянет к смертным.

Оказалось, Архангелы не могут ловить призраков. Вот незадача… Слишком светлые. А демоны могут. Особенно Полтергейсты, которых люди принимают за приведений.

В общем, после долгих переговоров мы пришли с Отцом к некоторому соглашению о сотрудничестве. Но сейчас речь не об этом. В данный момент меня интересовала Фурия, которая нарезала круги над домом патологоанатома.

Фурии проникают в мир смертных, когда границы материального мира истончаются. Просто так ни одна из этих тварей не способна вырваться из Ада и как ни в чем не бывало изображать голубя в мире людей. Вообще, Фурии — это что-то типа предвестников. Они говорят о приближающейся беде. Предвестники для смертных, конечно.

Но самое главное — Фурии наделены весьма ограниченным сознанием. Они не способны мыслить индивидуально и действовать самостоятельно. Эти твари к нам, демонам, относятся со смесью ужаса и восхищения. Они полностью послушны капризу любого из Падших или тех, кто служит в Адских легионах. Низшие не смогут управлять ими. Я имею в виду — Химер, Суккубов и всю эту братию. Соответственно, конкретно данная Фурия находится здесь не просто так. Ее отправили следить за патологоанатомом. Других вариантов нет. Не верю в подобные совпадения.

Похоже, Марков действительно является ключевой фигурой. Осталось выяснить, в чем суть происходящего. Просто… У меня появилось и начало крепнуть одно подозрение.

Впервые из моих личных покоев что-то украли. Даже не так. Не что-то. Это, мать его, Сердце Лилит! Это — один из самых могущественных артефактов, существовавших во все времена. И он вообще ни разу не лежал в свободном доступе на прикроватной тумбочке.

Я хранил его за семью печатями. Буквально. Ну и конечно никому не было известно о том, что Сердце Лилит у меня. В свое время, когда я эту дамочку… хм… наказал? Убил? Заточил? Любое определение подойдёт… Мне пришлось вырвать ее черное сердце. Да, у нас были отношения, как говорят люди. Такие… Когда все сложно. Большинству демонов Ада дала жизнь именно она. Низших уже придумали Падшие.

В общем, Отец, конечно же влез. Семейная разборка у нас получилась в итоге. Когда с Лилит было покончено, он настойчиво потребовал отдать артефакт ему, дабы спрятать подальше от всех, включая меня. Мол, однажды я могу не выдержать и вернуть эту стерву к жизни. В тот момент я был слишком зол на свою «вторую половину». Выбесила меня дрянь. Решила повторить мой же эксперимент и устроила мятеж. Все проблемы от баб, честное слово.

Но не так давно я вдруг понял, Сердце Лилит должно вернуться ко мне. Так будет спокойнее. Ну и тихонечко выкрал его. Сначала, правда, долго искал. Папа тоже не лыком шит. Хорошо припрятал.

В любом случае, нашёлся кто-то, решивший вмешаться в эту шахматную партию. Сердце исчезло.

И вот какая занимательная получается история дальше… Сначала исчезает Артефакт. Я, естественно, бросаюсь на его поиски. Сбегаю из Ада в мир смертных. А тут… Будто меня ждали. Будто все происходящее — отлично поставленный сценарий.

— Ну хорошо, малыши… — Я снова посмотрел в небо, изучая Фурию, которая там кружит. — Поиграем пока что по вашим правилам. Но с моими поправками.

Я спокойно направился к подъезду, открыл дверь и вошел внутрь. Если нетопыря-переростка отправили следить за Марковым, значит моё прибытие не будет новостью. Суть Фурии — разведка, не более. Она, конечно, может напасть, но только не на Владыку Ада. Это даже не смешно.

А раз меня ждут и о моем появлении догадываются, на кой черт я буду скрываться? Может, так быстрее объявится кукловод. Очень уж хочется сломать ему руки, которыми этот стервец дергает за ниточки. Ну и, конечно, посмотреть, кто там у нас возомнил себя настолько умным.

Квартира Маркова действительно находилась на восьмом этаже.

Я подошёл к двери, обтянутой искусственной кожей, задумчиво на нее посмотрел. Степан что, получил квартиру в наследство от прабабушки и с тех пор ничего не менял? Все соседние двери радовали глаз темного цвета металом. Здесь же — дермантин. Такого уже давным-давно не делают.

Я нажал на звонок, который выглядел не менее древним чем дверь. Сначала было тихо, потом послышались шаркающие шаги. Марков щелкнул замком, толкнул створку, увидел меня и резко потянул ее обратно.

— Э-э-э-э нет! — Я быстро сунул ногу в щель между дверью и дверным косяком, мешая патологоанатому совершить задуманное. — Даже не пытайся сейчас соскочить с разговора. Мы побеседуем. И мне плевать, что ты по этому поводу думаешь.

— Иди к черту! — Марков упрямо тянул дверь на себя, игнорируя преграду в виде моей ноги. — Стоит тебе появиться и начинается какая-то херня. Иди к черту!

— Смешно. Даже не представляешь как. Про черта.

Я взялся за ручку и дернул створку на себя. Естественно, против моей силы патологоанатом был как щенок против матерого пса. Створка отлетела в сторону, едва не выкинув хозяина квартиры на лестничную клетку.

— Спасибо за приглашение. — Улыбнулся я Степану, мотыляющемуся на родной двери, а затем спокойно вошел в квартиру

Маркова ждать не стал, сразу направился в комнату. Она здесь была одна. Унылая обстановка в виде старого дивана, старого шкафа, старого телевизора и кресла, тоже старого.

— Ну жесть, конечно…

Я обвел взглядом спальню и решил, что не готов провести даже пять минут в атмосфере, которая напоминает чью-то закономерную смерть. Честное слово. Вот прямо не хватало древней старушки, чтоб она лежала посреди этого «великолепия», сложив руки на груди. В комнате даже пахло специфически. Старостью, убогостью и тоской. Не удивительно, что у Маркова такая аура. Я бы на его месте тоже впал в депрессию.

Пришлось покинуть комнату и топать в кухню. Не могу сказать, что здесь было намного лучше, но хотя бы пахло чем-то жареным, а не похоронами.

На столе, прямо в центре, наблюдалась сковорода с картошкой, рядом — открытая бутылка водки и тарелка, на которой горкой лежали маринованные огурчики.

— Бухаешь… — Я покачал головой с осуждением и поцокал языком.

Не то, чтоб меня волновал моральный облик Степана, но сильно не хотелось бы видеть, как он сдохнет от какого-нибудь цирроза печени. Особенно, когда его персона, судя по всему, имеет значение. Пока, правда, не ясно, какое именно, но эту временную проблему я решу.

— Что тебе надо? — Марков прошел вслед за мной, взял табурет и уселся на него, демонстративно уставившись в мою сторону вызывающим взглядом.

— Хочу чтоб ты рассказал о себе все. Вообще все. Только коротко, в двух словах. Боюсь, у нас не очень много времени для приватной беседы. Есть подозрение, скоро могут появиться еще гости.

— Ты больной? — Патологоанатом вопросительно поднял брови. — Что значит, рассказать все? Мне тридцать пять лет. Это — во-первых. Во-вторых, с какого перепуга я вообще должен исповедоваться хрен пойми кому.

— Слушай… Ты странный…

— Я⁈ Я странный? — Марков громко и нервно рассмеялся. — Это говорит человек, который менее суток назад был совершенно, возмутительно, безвозвратно мертв, а потом как ни в чем не бывало встал и уехал на велосипеде⁈ Человек, о чьем присутствии вдруг внезапно забыл весь персонал больницы? Я как идиот рассказывал ментам о сыне Забелина, но каждый из моих коллег, опроверг эти рассказы. Мол, не было никаких сыновей.

Я садиться не стал, потому как табуретки не внушали мне доверя. Стоял возле стены, изучая Маркова сверху. Любопытно, что гадский паук где-то прятался. Я даже хотел позвать его. Цып-цып или кис-кис. Прежде не приходилось встречаться с разумными метками, даже мне. Но эта восьмилапая сволочь может не отозваться. Метку ставил не я. Постороннему Падшему она не подчиняется.

— Закончил истерить? — Поинтересовался я у патологоанатома, когда он замолчал. — А теперь еще раз. Расскажи мне все о себе. Важные этапы. Может, какие-то особенные моменты. С тобой точно что-то не так.

— Да пошел ты…

Вот это он, конечно, зря. Я и без того был на взводе, а тут еще смертный со мной говорит в подобном тоне.

— Ну ладно, Марков С. А. Была надежда, что мы с тобой найдём общий язык. Не нашли. Значит, буду действовать более привычными способами.

В ту же секунду я метнулся к столу, на котором кроме тарелки, картошки и водки лежал нож, схватил его и резко вогнал Маркову в ногу. Потом еще двинул им вперёд-назад, чтоб рана вышла приличная. Ничто так не способствует откровенности смертных, как угроза их жалкой жизни.

— А-а-а-а-а! Ты охренел⁈ Ты больной? — Заорал Степан не своим голосом.

Он смотрел на нож в ноге круглыми, охреневшими глазами и мне кажется, не мог поверить в реальность происходящего. Чтоб человек наверняка убедился, что это все не сон, я снова схватил нож и дернул его из стороны в сторону.

— Твою мать!

Голос Степана взлетел вверх на целую октаву. Он попытался вскочить, но это была не самая лучшая идея. Когда в твоей ноге торчит острая хрень, лучше не делать резких движений.

— Давай. Слушаю. Быстро, в двух словах, какие странности происходили с тобой за тридцать пять лет?

— Сволочь! Иди к черту! Не знаю! Я родился в деревне. Рос с дедом. Дед все время называл меня отродьем. Говорил, мать нагуляла. Матери не знал. Сука! Я истекаю кровью!

— Если бы ты не истекал кровью, то не был бы так разговорчив. Так что не стесняйся, истекай ею больше. Тогда мы, глядишь, из детства перейдём в юность.

Я потянулся снова к ножу, торчащему из ноги патологоанатома, но в этот момент мое демонское чутье настороженно вскинулось. Кто-то поднимался по лестнице. Не думаю, что это соседи. Мне было бы глубоко на них плевать.

— Ну-ка заткнись! — Рявкнул я Маркову. — Разорался, как девка. Вылечу я тебе твою ногу. Потом. Сейчас просто замолчи.

Марков возмущённо открыл рот, собираясь зайти на новый виток криков, но мне это мешало. Поэтому я просто провел ладонью перед его лицом, оборвав звук. Патологоанатома внезапная немота добило окончательно. Он вытаращил глаза еще сильнее и принялся махать руками.

— Не переживай. Это на время. Голос верну чуть позже. — Сказал я Степану, похлопал его по плечу, а затем несколькими кошачьими прыжками переместился к двери.

Гости уже поднялись на лестничную площадку и теперь топтались перед квартирой Степана. Конечно, они старались делать это тихо, но смертные всегда производят шум. Особенно когда усердно пытаются его не производить. И да, это были люди. Судя по дыханию — трое. Опять трое… Кто-то зациклен на числах?

— Плохо… — Сообщил я Маркову, когда вернулся в кухню. — Дурачки сейчас готовятся ворваться в твою квартиру. Но им страшно. Видимо, их предупредили о возможной встрече с кем-то очень опасным.

Патологоанатом снова принялся делать странные движения ртом и тыкать пальцем в свою ногу. По-моему он намекал на некоторое неудобство из-за пропавшего голоса и кровоточащей раны.

— Стёпа… — Я с укоризной посмотрел на Маркова. — Не будь эгоистом. Там за дверью трое людей планируют нанести мне вред. А ты только о себе да о себе.

Казалось бы, зачем Владыке Ада бояться каких-то смертных? Но я их и не боюсь. Меня напрягло то, что эти придурки притащили с собой.

Я почувствовал через дверь нечто очень горячее и яркое. Подобные впечатления мне знакомы. Обычно так я ощущаю гладиус Архангелов. Вопрос. Откуда, твою мать, у жалких людишек меч Светлых? В любом случае, конечно, вряд ли кто-то из них умеет им сражаться. Будут размахивать как обычным оружием. Но!

Снова, снова это долбанное «но»…

Если гладиус коснется меня, эфир буквально взорвется. И тогда — привет, папа. А встреча с Отцом в мои планы точно не входит. По крайней мере не сейчас.

— Скажи мне, Марков. — Я с улыбкой посмотрел на патологоанатома. — Не боишься ли ты высоты? Потому что, если боишься, у меня для тебя плохая новость. Похоже, нам придётся прыгать.

Глава 16

Нельзя вымещать злость на первом встречном… Вымещай на втором!

— Чтоб я сдох, чтоб я сдох, чтоб я сдох… — Без остановки повторял Марков, пока мы рысью, как два резвых козлика, скакали к тачке Забелина.

Впрочем, будем честно оценивать ситуацию. Резво скакал только я. Степан бежал следом, приволакивая раненную ногу, стонал, матерился и тихо меня ненавидел. Причём ненавидел тихо, но сообщал всем вокруг об этом громко.

— Урод! Урод ты, Забелин! Сука! Где я так нагрешил? Откуда вообще в моей жизни появилась вся эта срань⁈

— Заткнись, пока я опять не лишил тебя голоса!

— Да иди ты… — Начал было Марков, но вспомнив, чего ему стоило прошлое «да иди ты», быстренько сменил риторику беседы. — У меня стресс! Ясно? Я либо окончательно сошел с ума и все это происходит в моем воспаленном воображении. Но знаешь, нога болит чего-то ни хрена не воображаемо. Да и с восьмого этажа прыжок тоже вышел вполне натурально. Либо, ты — долбаный волшебник. Гарри Поттер, млять. Тот тоже все время друзей подставлял под замес.

— Друзей, Стёпа. Друзей! А мы с тобой вообще не друзья. Так что сравнение не очень.

Я оглянулся на Маркова, потому как завывания его стали звучать чуть тише. Он тащился слишком медленно. Видимо, нога и правда болела.

— Люди! Жалкие, хрупкие нытики! — Выплюнул я раздражённо, потом развернулся и подошел к патологоанатому, который был подозрительно бледен. Как бы он у меня не вырубился по дороге. — Стой. Ногу вылечу.

Буквально минута потребовалась на то, чтоб рвануть ткань брюк Маркова, положить ладонь на неприятно выглядящую рану, стянуть ее края, а затем превратить порез в еще свежий, но уже заживающий шрам. Можно было, конечно, брюки не портить, но через помеху в виде джинсовой ткани времени я бы потратил больше.

— Ну зашибись… Последние штаны мне расхерачил. — Выругался Марков.

Нет, все-таки люди удивительно неблагодарные существа.

— Я сейчас что-нибудь еще в твою ногу воткну, если ты не прекратишь голосить как тупая выпь на болоте. Или оторву ее к чертям собачьим. — Предупредил я патологоанатома, а затем дернул его за руку, увлекая за собой. — Давай быстрее. Тачка прямо за углом. Ползешь, как улитка.

Надо признать, несмотря на то, что вместе с голосом к Маркову вернулась его дурацкая манера причитать, он меня порадовал удивительно крепкой психикой. Я ожидал, будет хуже, честно говоря. Особенно, если вспомнить его обморок в морге. Хотя, может живые мертвецы и восставшие покойники производят на Степана гораздо бо́льшее впечатление, чем то, что происходило сейчас.

В любом случае, кто-то другой скорее всего уже мчался бы в противоположную от меня сторону, с криками: «Изыди!». А Марков молодец, он даже неплохо держался.

Времени на то, чтоб конкретно в данную минуту подчищать ему память не было, да и не хотелось через каждый шаг объяснять человеку, где мы находимся, что мы делаем и почему он тут, а не там. Поэтому Маркову пришлось столкнуться с суровой, но очень фантастической реальностью лоб в лоб.

Для начала был прыжок с восьмого этажа, который, надо признать, вышел у нас достаточно быстрым и слаженным.

Встречаться с людишками я не хотел, а вернее, не хотел встречаться с гладиусом, оказавшимся в руках смертных, соответственно, это был единственный вариант, который можно рассматривать, чтоб уйти не прощаясь.

Я просто схватил Маркова за шиворот, подтащил его к балкону, а потом, не мешкая, прыгнул через перила. К счастью, этот любитель простоты интерьера не удосужился облагородить балкон, решив что стеклопакеты ему не нужны. Поэтому прыжок получился быстрым, ярким и запоминающимся для Степана.

Мне впечатляться было некогда. Я контролировал свое человеческое тело, воздушные потоки и мотыляющегося Маркова. А еще — отводил глаза случайным прохожим. Стать героем очередного видео, выложенного где-нибудь на просторах интернета, мне точно не улыбалось.

Хорошо, в тот момент я еще не вернул Степану голос. Потому что, судя по широко открытому рту и глазам, готовным вылезть на лоб, орал он сильно. И будь звук «включен», боюсь, мне бы заложило уши от его воя.

Потом мы приземлились. Хм… Я приземлился. Маркова держал на весу.

Для этого мне пришлось руку, в которой была зажата одежда патологоанатома, задрать максимально высоко.

Я шлепнул Степана по лицу, возвращая ему голос, и сразу рванул к противоположному концу дома. Туда, где осталась машина. Бить, конечно, было не обязательно, но, честно говоря, решил, что оплеуха ему не помешает. И в психологических, и в педагогических целях.

Патологоанатом, не растерявшись, рванул за мной, это радовало. Возможно, как раз, сказался эффект от оплеухи. Было бы гораздо хуже, если бы он рванут от меня.

— Как такое возможно⁈ Твою мать! Как такое возможно⁈ — Прорвало Степана. — Мы сейчас… Восьмой этаж… Ты живой. Я живой. Это что вообще?

Я молча двигался вперед, поэтому Марков не получив ответа, перешел сначала к тексту «чтоб я сдох», а потом уже встал вопрос с лечением ноги. Однако настрой у патологоанатома был достаточно боевой.

— Объясни, что происходит? Кто ты? Бэтмен? Железный человек? Кто⁈ — Сыпал он вопросами, пока мы, разобравшись с его раненной конечностью, бежали к тачке.

Однако, ответить патологоанатому я не смог, да и не захотел. Хотя первая причина все же важнее — не смог.

Внимание привлек чёрный джип, стоявший неподалёку от моей тачки. Когда я уходил, его не было. Это — раз. А два — рядом с джипом ошивался парень, подозрительно похожий на тех, которые напали на меня в баре.

Такой же крепкий, такой же накаченный. Их словно из одного помёта, как щенков, вытащили. Одинаково непробиваемые лбы, лысые головы и отмороженные взгляды. Джип, кстати, был точной копией «Тайоты», которую я слегка повредил возле бара.

— Забавно…

Я резко остановился, окинул оценивающим взглядом новое действующее лицо, а потом медленно, легкой походкой направился в сторону своей машины.

Всё. Сейчас лучше не суетиться. Качок явно изображает из себя наблюдателя.

Марков топал сзади. Моя реакция на незнакомого парня заставила патологоанатома немного сбавить громкость высказываний и настрожиться.

— Это кто? — Спросил Степан.

— Хороший вопрос. Я бы тоже хотел знать, это кто? Одинаковые автомобили, одинаковые рожи. Сильно похоже на секту фанатиков. Те тоже очень любят выглядеть как братья-близнецы.

Был еще один момент, изрядно меня впечатливший. Очередной Качок отирался между своей машиной и моей, но судя по тому, что он нет-нет, да бросал взгляд на тачку Забелина, выходит, отвод глаз конкретно с этим человеком не сработал.

Любопытная вырисовывается история. Обычные люди, смертные, таскают с собой гладиус Светлых, имеют защиту от легких демонских заклятий и явно действуют по чьей-то указке.

Я бы сказал, кто-то из моих братьев замутил себе здесь, в человеческом мире, небольшую армию поклонников. Снабдил их толикой информации, дал различные игрушки и велел трепать мне нервы. Думать, будто кучка людишек, пусть даже подготовленных лучше остальных, способна причинить Владыке Ада реальный вред — глупо.

Да, я не хочу сейчас светить свои дела перед Отцом. Но если ситуация совсем выйдет из под контроля, наплюю на очередные семейные разборки и очень разозлюсь.

— Какие странные у него иероглифы на голове наколоты… Поклонник азиатской культуры? Хотя, странное место для мудрых изречений. — Высказался Марков из-за моей спины. Он по-прежнему немного отставал.

— Думаешь, в тату салонах все знают китайский? Уверен, половина людишек ходит со словами тушёнка, пакет и мудак на своём драгоценном теле. Но… Насчет иероглифов ты прав… Умеешь быть полезным. — Ответил я патологоанатому, при этом более внимательно рассматривая рисунок на лысой голове Качка.

Вязь, похожая на один из восточных языков, шла с двух сторон башки человека, и слева, и справа, ровно над ушами. Да, на первый взгляд ее можно было принять за восточные письмена. Потому и не обратил внимание на татуировки, когда столкнулся с троицей в баре. Но…

— Ах ты ж сволочь… — Усмехнулся я.

Кем бы ни был таинственный кукловод, кое-что он придумал неплохо.

Ни черта это не китайский, не японский, не корейский. Это — смесь различных иероглифов, но сильно измененных. За буквами прячутся слова на моем родном, демонском наречии.

Суть скрытых слов — защита. Как раз та самая защита, о которой я только что думал. Вот почему не действуют мелкие заклятья, типа отвода глаз.

При этом, через татуировку кукловод, похоже, имеет возможность управлять смешными людишками. Слова защиты перемешаны со словами заклятия управления. Придурки сами себе на голове набили кнопку, с помощью которой кукловод включает и выключает режим послушания. Хотя, думаю, только включает, а потом просто делает чуть активнее.

Скорее всего, у Кожаного и Третьего из бара тоже были татушки, но просто в меньшем количестве и где-то в закрытом месте. А стоящий рядом с джипом Качок, как и тот, Татуированный, — играет роль ведущего артиста в маленькой группе кукол. У него подчинение выражено более сильно.

Заметив наше с Марковым появление, Качок напрягся. Его взгляд метнулся с меня на патологоанатома, потом обратно на меня. Он точно знал одного из нас, либо вообще обоих.

— А вы чего это… — Выдал человек абсолютно бестолковую фразу, затем, осознав свою же глупость, замолчал и быстро переместился к моей тачке.

Он явно планировал помешать нам сесть в автомобиль и уехать.

Ничего не понимаю… Похоже, всё-таки люди не знают, с кем имеют дело. Даже если этот смешной смертный с ног до головы разрисует себя татуировками, мне от них ни холодно, ни жарко. Не могу отвести ему глаза? Ок. Тогда я просто их вырву и выкину на ближайшую мусорку. Однако человечек лезет нарожон.

А кукловод… Он о чем думает? Если конкретно ждали меня, если я — главное действующее лицо спектакля, то план несколько неразумный.

Да, события, которые раскручиваются вокруг моей персоны, раздражающие. Они отвлекают от главного — поиска артефакта. Но не смертельны же.

Соответственно, к примеру, безумная мысль о желании убить Владыку Ада отметается. Тогда чего хочет мой пока ещё неизвестный противник, не пойму?

— Свалил от машины. — Коротко велел я Качку.

Он испуганно обернулся, посмотрел в сторону подъездов, потом куда-то вверх. Наверное, соображал, как дать понять товарищам, что объект оказался не в квартире, а очень даже в другом месте. Рука Качка потянулась к карману, в котором лежал телефон.

— Если ты сейчас попробуешь кому-нибудь позвонить и что-нибудь сказать, просто имей в виду, я оторву твои яйца и вставлю их вместо глаз. А глаза прицеплю на освободившееся внизу место. Заслуженная должность в цирке уродов будет тебе обеспечена. Ибо все вы бесите меня ужасно. Усек?

Наверное, мой голос звучал достаточно убедительно и без Флёра. Рука Качка замерла на половине пути.

— Садись. — Кивнул я Маркову в сторону автомобиля.

Патологоанатом в одно мгновение обрел небывалую резвость. Не успел я глазом моргнуть, а он уже устроился на пассажирском сидении. Вот что делает с людьми желание оказаться подальше от мест, где тебя караулят всякие непонятные качки.

Я приблизился к водительской двери и уже взялся за нее, собираясь повторить манипуляции Маркова, когда он, то есть Марков, громко крикнул:

— Сзади!

Я резко обернулся. Ровно в этот момент неумный Качок надумал воткнуть в меня нож. Он даже занес руку и почти успел достичь цели. Просто самые быстрые движения людей для меня похожи на замедленную съемку, если я перехожу в боевой режим.

Причем переход случился на автомате. Очевидно, тело полностью подстроилось под демонское содержимое и реагирует идеально. Конечно не так, как я реагировал бы в своём истинном облике, но тоже пойдет.

Издевательство какое-то, честное слово. Не понимаю, почему люди при столь выраженном тупизме до сих пор не вымерли как вид. Этот придурок решил на полном серьёзе, что сможет напасть на меня со спины. Вернее, напасть он конечно, может, но обещания насчет глаз вовсе не были шуткой.

Тратить на человека лишние слова, как и лишнее время, мне совершенно не хотелось. Поэтому, не успел смертный закончить свое движение, как внезапно выяснилось, что нож находится уже в моей руке, а запястье Качка рассечено и немного побаливает. Ну как немного… Рубанул я по нему до самой кости.

Пока человек орал и тряс рукой, разбрызгивая кровь во все стороны, я отшвырнул бесполезное оружие, сел за руль и сорвался с места.

— Ты чуть не отрезал ему руку. — Сообщил Марков абсолютно спокойным голосом, будто я сам не понял, что сделал.

— Ключевое слово — «чуть». И это уже второй человек за сегодня, который пытается воткнуть в меня нож. Знаешь, в любой другой ситуации люди поплатились бы за подобную глупость очень дорого. Так что я еще очень-преочень, возмутительно, до безобразия добр. А это сильно портит мою репутацию. Никому не рассказывай про «чуть». В иной ситуации наглец уже бы жевал свою собственную конечность, умываясь кровавыми слезами.

— Мммм… Ясно. Ну… Спасибо, что мне ты всего лишь слегка травмировал ногу. Я ценю теперь… — Марков несколько раз с пониманием кивнул, потом посмотрел на меня и так же спокойным голосом спросил, — А ты у нас кто? Всё-таки хотелось бы уточнить.

— А я у вас Люцифер. Дьявол по вашему, по-простому.

Честно говоря, очередной смертный, решивший, будто он может размахивать любым, вообще любым оружием в мою сторону, вывел меня окончательно. Нет, я не собирался взорвать весь этот мир к чёртовой матери. Хотя, перспектива неплохая. Стадия моего бешенства была гораздо опаснее.

Я был спокоен. Совершенно, абсолютно спокоен. Холодное, отдающее скрежетом металла, равнодушие. И это не очень хороший признак. В данный момент любого, кто хотя бы посмотрит косо в мою сторону, я просто уничтожу на месте. Испепелю.

Наверное, по той же самой причине мне не захотелось врать или сочинять подходящую для патологоанатома версию.

Тем более, как ни крути, этот треклятый Марков важен настолько, что его караулит Фурия, которая докладывает о появлении меня. И тут же к патологоанатому скачет очередной боевой отряд бритоголовых идиотов, украшенных забавными татуировками.

На крайний случай, разберусь с воспоминаниями Степана потом, когда все закончится. Сейчас будет гораздо полезнее, если он останется в трезвом уме и здравой памяти. Ну и если он будет прекрасно осознавать, с кем имеет дело.

— Люцифер… — Патологоанатом снова со знанием дела несколько раз кивнул. — Ну… Это многое объясняет. А я — Степан. И я алкоголик. Сказал бы, что приятно познакомиться, но, наверное, лучше не врать.

С этими словами Марков отвернулся, уставившись в окно.

— Это все? — Поинтересовался я. — Ты за свою ногу орал сильнее. Факт нахождения рядом с дьяволом тебе не кажется столь ужасным?

— Слушай, нога была моя так-то. И да, естественно я орал. А дьявол… После того, как ты воскрес из мертвых, а затем изображал из себя кузнечика-переростка, прыгающего с высоты восьми этажей… Да бог с ним…

Степан осекся, испуганно покосившись в мою сторону.

— Не переживай. — Усмехнулся я. — Меня не сожжет белый свет, льющийся с небес, когда ты произносишь его имя. Это все — мифы.

— А… Ну хорошо. — Патологоанатом помолчал еще пару секунд, потом снова заговорил, — Ладно. Ты дьявол. Ок. Ну или я все же окончательно сошёл с ума. Тоже — ок. Однако созрел вопрос. Зачем я тебе нужен?

— Лично мне ты сто лет не впёрся ни в каком виде. Но тут видишь, какая штука. Твоя личность, Марков Степан Алексеевич, является ключевой кое-в- каком деле. Думаю, ради этого дела меня выманили из Ада сюда, в мир смертных. Осталось понять, в чем суть. Что в тебе такого особенного и зачем понадобилось устраивать эту карусель.

— Мощно. — Марков тяжело вздохнул. Похоже, собственная значимость его не очень радовала. — Так как я — алкоголик, есть предложение. Давай напьёмся? Дьявол просто обязан иметь склонности к алкоголизму. Это же типа грех.

— Напьемся? — Я с усмешкой покосился на человека, — Напьемся и будем свысока мочиться на врагов? Отличный план. Я в деле.

Глава 17

Сновидение никогда не занимается пустяками…

Я уже говорил, что в человеческом теле мне начали сниться сны? Если столь волнительный момент был мной упущен, то говорю сейчас. В человеческом теле мне начали сниться сны. Вот конкретно в данное мгновение происходило именно это.

Я вдруг снова очутился в Аду. Так как возвращение домой в мои планы не входило, сразу понял, все происходящее — сон. А вот насчёт остального… То, что место действия — Ад, мне стало понятно лишь…

Да никак не стало понятно! Я бы и не догадался, если бы не кривая деревянная табличка, прибитая к двум косо стоящим столбам. На табличке чьей-то рукой было выведено слово «Ад».

Причём буквально — рукой, оторванной у неизвестного бедолаги. И эту руку, судя по всему, держала другая рука, которую в свою очередь тоже держал кто-то кутылый. Ибо слово из двух букв написали так, что оно одновременно выглядело и убого, и криво, и грязно. Не представляю, как вообще можно настолько испохабить две обычные буквы. Кстати, человеческие буквы.

Табличку к столбам прибили гвоздями, один из которых находился выше другого. Я нахмурился и посмотрел по сторонам.

Вместо привычного ландшафта адских улиц, (а чтоб вы понимали, в Аду есть улицы, мы вполне прилично там все устроили), передо мной, сразу за столбами с табличкой, наблюдалось кладбище. Кладбище, над которым поработали пьяные отморозки с извращенной фантазией, способной удивить даже демонов.

Большинство надгробий были опрокинуты или расколоты надвое. Некоторые — просто обращены в пыль. Часть могил оказались открыты и извергали фонтаны голубого пламени, словно под ними взорвался газопровод. На почерневших дорожках виднелась разбросаная одежда лежащих рядом тел, которые выкинуло из земли, как рождественский феерверк конфетти.

Я осторожно сделал шаг вперед, потом еще один. Какая интересная картина… Чисто теоретически здесь должен находиться Пандемониум — столица Ада. Это так же верно, как то, что мое имя — Лучезарный.

Однако, город исчез. А вот кладбище вдруг возникло.

Я — Падший. Я прекрасно знаю, что подобные сны не могут являться мне просто так. Уж тем более, они не могут являться сосуду, даже если допустить, что конкретно в данный момент сработали какие-то функции человеческого тела. Причина проста. Ни один смертный в глаза не видел столицу Ада. А те, кто видели, не смогут об этом рассказать.

Тюрьма, которая находится под моей юрисдикцией, это вам не какое-то исправительное учреждение. Из нее невозможно сбежать. Призраки ухитряются выскальзывать из лап правосудия только на этапе Распределителя. Соответственно, никто, никогда не покидал Ад. Имею в виду смертных. А значит мой сосуд никак не смог бы узнать территорию, на которой располагается Пандемониум.

Но вот именно я, Владыка Ада, со стопроцентной гарантией понимал, что узнаю место. Место! А не кладбище, которого здесь быть не должно. В Аду вообще нет кладбищ. Кого нам хоронить? Свои мечты разве что.

Вдалеке высилась гора Эртале. Это отражение вулкана, который чисто физически находится в мире смертных. Его вторая часть, скрыта здесь, в глубинах Ада. Так как сдвинуть гору или переместить ее вряд ли кто-нибудь смог, то я уверенно голосую за исчезнувший Пандемониум. И это, знаете ли, совсем не смешно.

— Кар-р-р-р!

Хриплый вороний крик прозвучал прямо над моей головой. Я поднял голову. Действительно… Птица…

Она кружила прямо надо мной и кажется, изучала меня насмешливым взглядом. Кстати, это гадское «кар-р-р» звучало тоже как-то без уважения. Будто птица натуральным образом намекала на какую-то непонятную шутку юмора.

Внезапно, из ближайшей раскуроченной могилы появилась рука. Грязные, чёрные пальцы ухватились за край ямы, пытаясь найти опору. Следом, тут же, шлёпнулась вторая рука. Кто-то упорно карабкался из могилы.

Не долго думая, я подошел к краю и посмотрел вниз. В конце концов, Ад — моя территория. Даже во сне. И я бы очень хотел знать, какую информацию необходимо почерпнуть из видения. Оно ведь имеет смысл?

Из могилы на меня смотрел Мамона — Князь жадности, Великий казначей Ада.

— Люцифер… — Прохрипел он голосом сильно похожим на карканье вороны.

— Кар-р-р! — Радостно подтвердила птица, продолжая кружиться надо мной. Что веселит эту пернатую гниду? Не понимаю…

— Брат мой, ты, конечно, бываешь крайне эксцентричен, но не мог бы объяснить, какого черта тебе понадобилось лезть в могилу? Это — первое. Второе — что вообще здесь происходит? Где, чтоб вам всем сдохнуть, моя столица? Почему вместо Пандемониума я вижу какое-то страное кладбище!

— Кар-р-р-р!

— Если ты еще издашь хоть один звук, откручу тебе голову! — Пообещал я птице, задрав лицо вверх.

Ворона резко заткнулась, но улетать прочь не торопилась. Она словно наблюдала за мной.

Я снова опустил взгляд, собираясь продолжить волнительную беседу с Мамоной, однако, кладбище исчезло. Князь Жадности, естественно, тоже. Хотя, почему же «естественно»? Тут как раз обратная ситуация. Все происходящее совершенно неестественно.

Вместо раскуроченных могил я теперь видел знакомые улицы Пандемониума, которые совсем были мне незнакомы. Здания выглядели разрушенными. Судя по оплетавшим руины побегам Черного плюща, все это произошло давно. Настолько давно, что поющ успел распространить свои ростки везде.

Впереди, на дороге виднелся глубокий разрез, неровный, как удар молнии и широкий, как высохшая река.

Я быстрым шагом подошел к разлому. На дне пузырилось нечто, похожее на лужу ярко-красной крови. Пахло из щели, как из сточной канавы, только еще хуже. Тухлыми яйцами и дохлой рыбой.

Тухлые яйца — ладно. Принимается. Я так и не смог окончательно избавиться от «аромата» серы. Но дохлая рыба… В Аду и морей-то нет. Откуда тут взяться рыбе?

Разлом уходил куда-то вдаль, полностью разделяя улицу на две неровные части. Чуть дальше, после вонючих красных луж, на дне виднелись распухшие тела адовцев. Демоны. Мелкие и не очень. К счастью, или нет… Не берусь судить… Я не увидел ни одного Высшего демона или Падшего.

Вперемешку с мелкими адовцами валялись поломанные адские гончие. Их словно перемолотило огромной дробилкой. Они корчились и дёргались в конвульсиях, истекая спинномозговой жидкостью.

— Вы издеваетесь? — Поинтересовался я неизвестно у кого.

— Ты же ушел.

Голос прозвучал совсем рядом. Я резко повернул голову. В двух шагах от меня стояла Астарот. Сестра выглядела слегка… кхм… помятой. И речь сейчас вовсе не про одежду. Лицо Падшей словно жило своей, отдельной от остального тела жизнью. Глаза периодически менялись местами, нос съезжал набок, губы то ползли вниз, то снова возвращались на место.

Фишка в том, что мы, Падшие, не особо отличаемся чисто внешне от ангелов, а те, в свою очередь не особо отличаются от людей. Папа не может похвастаться креативным мышлением. Всех нас он создавал по образу и подобию своему.

Главное отличие ангелов от людей — идеально красивые лица, удивительно пропорциональные тела, высокий рост и, конечно, крылья.

Главное отличие Падших от ангелов — броня, которую мы активируем в момент битвы. Тело трансформируется, но не настолько, чтоб некоторые части лица так свободно себя вели. Астарот никогда не слыла Мисс Вселенной, однако подобные метаморфозы, как сейчас, за ней не водились.

— Сестра, что случилось? — Спросил я Падшую, стараясь не зависать взглядом на ее двигающихся туда-сюда-обратно глазах.

Дама она нервная, еще обидится. Мы хоть и во сне, но наблюдать ее истерики нет ни малейшего желания.

— Ты ушел. — Повторила Астарот. — Ты ушел и все рухнуло. Тебе необходимо вернуться. Это — ловушка. Тебя хотят…

Думаю, она собиралась о чем-то меня предупредить. Но именно в этот момент с небес камнем рухнула чертова ворона. Причем не просто рухнула вниз, а спикировала прямо на меня, яростно хлопая своими черными крыльями.

Я взмахнул рукой, чтоб откинуть птицу в сторону, и в этот момент… проснулся.

Резко открыл глаза, но тут же зажмурил их обратно. Все мое тело испытывало… Затрудняюсь дать этому определение. Я слишком давно не чувствовал ничего подобного. Будто меня пропустили через гигантскую мясорубку.

Минут пять я лежал, зажмурившись и не двигаясь. Этого времени хватило, чтоб опытным путем прийти к выводу: пьянка — зло. Пробуждение напоминало мне… Собственно говоря, Ад и напоминало, но в его первозданном виде. Я словно вернулся на много тысячелетий назад, в тот день, когда упал с Небес в черную, поглощающую звуки дыру.

Мы вчера вечером, конечно, пили со Степаном. Много. Мои воспоминания заканчиваются где-то на третьей бутылке вискаря. Но разве может Повелитель Ада страдать похмельем? Даже как-то неприлично. Хотя, скорее всего, дело в сосуде. Ох, уж эти слабые, жалкие человеческие тела…

Как бы то ни было, в данный момент я испытывал все, что обычно в подобных ситуациях испытывают люди.

В голове били набатом колокола, в организме исчезла вся влага, сменившись горящей пустыней, в желудке бурлила лава, язык ворочался с трудом. Ко всему прочему имелось ощущение, будто пока я спал, ко мне в рот забралась целая стая бродячих кошек и они там нагадили.

Я заморгал глазами, снова пытаясь разлепить веки. Черта-с-два! С пятой попытки вроде бы получилось, но лучше бы мои потуги остались безрезультатными. Моментально по мозгу острой бритвой полоснул яркий свет.

— Я щас сдохну… — Послышался приглушенный стон со стороны кровати.

Со стороны кровати⁈ А я где⁈

Медленно, стараясь не совершать ни одного лишнего движения, повернул голову налево. Похоже, это спальня Забелина. Узнаю отвратительные шторы на окне. Осторожно посмотрел направо. Прямо перед моим носом лежал чей-то носок.

— Фу! — Я кувыркнулся, рискуя получить приступ тошноты, а потом принял сидячее положение. Далось мне это, прямо скажем, нелегко.

— Забелин, ты же этот… дьявол… Сделай что-нибудь… — Снова послышалось с той же самой стороны, из-под скомканного одеяла.

Комната мажора масштабы имела приличные, поэтому от меня до кровати расстояние можно было измерять метрами. Конечно, не то, что в покоях моего дворца, но и не убогая квартира Маркова.

Кстати… Судя по голосу, в постели, как раз, находился — Марков. Главное он — в постели, а я — на полу. Лежу, устроившись в каком-то подобии птичьего гнезда. Под задницей — несколько скомканых пледов и по-моему, подушки.

— Почему ты занял постель, ирод? — Поинтересовался я у патологоанатома. — И какого черта вообще делаешь в моей комнате? Мне, знаешь ли, не по себе, когда во время сна на одной со мной территории находится еще кто-нибудь. Вдруг ты решил бы меня убить, пользуясь моментом.

Мой голос звучал хрипло и напоминал карканье вороны, отхватившей ларингит. Ворона… Всегда недолюбливал этих птиц. Чертовы Вестники Смерти. От них одни проблемы. Почему во сне была именно ворона? Руку даю на отсечение, пернатая сволочь следила за мной.

— Убить? — Подозрительно оживился Марков. — А это возможно? Мне казалось, демоны бессмертные.

— Нет, невозможно! По крайней мере, человеку такое не под силу. Но лучше перебдеть. Я жду ответа. Почему ты знял кровать, а я, как нищий оборванец, валяюсь на полу? Вообще-то должно быть наоборот.

— Ты так решил. Буквально силой заставил меня идти спать в самое комфортное место. Добраться до гостевой я уже не мог. Только если доползти. Поэтому в тебе вдруг проснулся радушный хозяин. Ты сказал, что сострадание весьма забавное чувство.

Голова Маркова появилась оттуда, где чисто теоретически должны быть его ноги. Хм… Неужели я так напился, что превратил патологоанатома в перевертыша…

— Ты, кстати, вел себя очень даже непохоже на дьявола. Я, конечно, большого опыта не имею. Бухать с демонами не приходилось. Но в общем все прошло неплохо. Правда, тебя немного переклинило. Ты доказывал мне, что злодеи умеют быть гостеприимными. Потом принялся это демонстрировать. Притащил вон… Девок… — Продолжал рассказывать Степан.

— Кого? — Изумился я, а затем посмотрел в ту сторону, куда Марков махнул рукой при слове «девки».

Девок, к счастью, не было. Это — плюс. Но валялись туфли и женское нижнее белье. Пять штук. Оно лежало живописной горкой возле стены с плазмой. Это — минус. Выходит, девки все-таки были.

— Что с ними⁈ Они живые? — Выдохнул я и уставился на Маркова в ожидании ответа.

— Сложный вопрос. Чисто теоретически, да. Но мы вчера столько вылакали, что ответ будет неоднозначный. Ну по крайней мере ничего демонского ты с ними не делал. Сначала, правда, хотел устроить фокус. Планировал, чтоб они вывалились из стены. Тебе это казалось очень смешным. Так понимаю, собирался их… не знаю… перенести из клуба, наверное. Еле отговорил, если честно. Ты в тот момент как раз не только гостеприимство мне демонстрировал, но и хотел доказать, что Гарри Поттер — жалкий сопляк и без волшебной палочки ничего не умеет. Знаешь, прямо заклинило тебя на Поттере…

— Я их что, сразу в спальню перенес? — Снова ужаснулся я, представляя, как куча смертных девиц исчезают прямо посреди ночного клуба, а затем появляются в доме Забелина.

Думаю, дамочки испытали крайне необычные ощущения. Проблема в том, что они этими ощущениями непременно захотят поделиться с кем-нибудь еще.

Марков ухмыльнулся, покачал отрицательно головой, но тут же прижал пальцы к вискам.

— Ух ты… Башка лопнет сейчас… Нет. Обьясняю же, отговорил я тебя. Мы их просто вызвали по телефону из какой-то «стрипухи». Ты сказал, у твоего сосуда там безлимит на обслуживание. И судя по тому, с какой прытью девки примчались, так и есть. Всю ночь пили с нами, пели и танцевали.

— Какой ужас… Танцевали… — Я испуганно посмотрел на кучку женского белья. — Надеюсь, мы с ними не…

Я сделал в воздухе замысловатый жест рукой, намекая на бурную страсть. Вот чего-чего, а любые связи интимного характера со смертными мне нужно держать под контролем. Падшие не оставляют потомство в мире людей. Не оставляли… Так точнее. Потому что мы здесь в физическом воплощении никогда не появлялись. Я не знаю, насколько реальна перспектива заделать маленького Люциферчика. И знать не хочу!

— Успокойся. Твоя царственная персона осталась неприкосновенна. — Засмеялся Марков и снова обхватил голову. — Черт… Последняя бутылка была лишней.

— Антон Сергеевич! Антон Сергеевич!

В дверь тихонько постучали. Судя по всему, это явилась вчерашняя горничная. Не знаю, чем девица так провинилась, почему именно ее постоянно отправляют будить молодого хозяина. Явно эта обязанность не входит в число приятных бонусов.

— Ох ты блин… Мы же вчера весь дом на уши поставили. — Простонал Марков. — Приходил мужик в униформе с кислой рожей. Пытался тебя образумить. Ты ему заявил, что он может идти к дьяволу, а потом долго хихикал над своими же словами.

— Почему ты это помнишь, а в моей голове только белый шум? — Хмуро поинтересовался я у паталогоанатома.

— Наверное, потому что ты никогда не пил человеческий алкоголь. Ты, кстати, сказал, что тебе очень понравилось.

— Князю Лжи нельзя верить. — Буркнул я недовольно.

— Антон Сергеевич! — Снова заскулила под дверью горничная. — К вам тут пришли. Из полиции. Ваши коллеги. Говорят, дело очень срочное…

Я собрался послать куда подальше и горничную, и коллег и вообще весь этот мир, но не успел. Дверь резко распахнулась. На пороге, как воплощение праведного гнева, появилась Мария Семёновна, она же майор Машурина.

— Подъём, Забелин! — Гаркнула блондинка. — У нас новый труп и на этот раз ситуация довольно забавная, хотя ни разу не смешная. У девушки в руке нашли твою визитку.

Глава 18

Дорогу осилит идущий…

— Ну что, Забелин? Тебе она знакома? Вы встречались ранее?

Я проигнорировал вопрос майора Машуриной, обошёл стол с другой стороны и снова вперил взгляд в девицу, лежавшую на этом столе.

Кстати, я его действительно вперил. Взгляд. Изучал погибшую девушку очень пристально, своми, родными, демонскими глазами. Рассматривал ее в мельчайших деталях, пытался найти хоть что-нибудь особенное или отличающее конкретно эту девицу от тысячи других. Должно же быть хоть что-то. Почему именно она всплыла в истории, где уже намешано всякого дерьма?

Но… Это была просто девушка. Просто смертная! Никаких сюрпризов. Даже немного обидно. Я очень настроился на очередного Суккуба или на Химеру.

Раз уж так зашло, что мне через одного на пути встречаются всякие адовы создания, вызывает большой вопрос обычность погибшей. Как ее вообще привязать к тому, что происходит? Суккуб, Химера, настойчивые парни на чёрных тачках в сопровождении Фурии, патологоанатом с демонской меткой. И вдруг в этом списке — простая, ничем не примечательная смертная. Ну вот не лепится она сюда никак!

— Забелин! — Снова влезла Мария Семёновна в мой мыслительный процесс.

— Т-ш-ш! — Я окинул майора раздраженным взглядом. — Имейте совесть. В этом месте правит смерть!

— Забелин, хватит кривляться! В этом месте правит патологоанатом Иваныч. Мы в морге, а не в лодке Харона. Иваныч нас сейчас выгонит взашей. Потому что ты уже десять минут крутишься возле трупа, но до сих пор не в состоянии ответить на элементарный вопрос. Знакома ли тебе погибшая?

— Что ж вы за человек такой, Мария Семеновна. — Я с осуждением покачал головой. — Никакого уважения к мёртвым. Удивительная бесчувственность натуры. Нет, не знаю ее.

Я резко крутанулся на месте и направился к выходу из помещения морга. Больше мне здесь делать нечего. Максимально подробный осмотр девицы не дал ровным счетом ни-че-го! И это слегка напрягает. Роль погибшей непонятна. А я сейчас крайне нервно отношусь ко всяким непоняткам.

Оказавшись в коридоре, внимательно посмотрел на табличку с надписью «морг». Чего-то меня в последнее время так и тянет к подобным заведениям. Еще сон этот дурацкий… Про кладбище…

— И все? — Майор рванула следом за мной. По-моему, она была немного расстроена. Наверное, всё-таки я очень сильно ее бешу. Сильнее, чем вчера. — Ты столько времени топтался возле трупа, чтоб потом сказать, что не знаешь убитую? Серьёзно? За десять минут можно кучу покойников пересмотреть! Я думала, ты вспоминаешь детали ваших встреч или что-то такое.

— У вас богатая фантазия, товарищ майор. Мне просто очень нравится разглядывать мертвых женщин. И насчет кучи покойников… — Я оглянулся через плечо, смерив блондинку с ног до головы осуждающим взглядом. — Вот это наклонности, однако… А с виду так и не скажешь. Теперь понятно, почему вы пошли служить в уголовный розыск.

Я успел отвернуться прежде, чем она заметила мою довольную улыбку. Потом сосчитал до трех и…

На счет «три» мне вслед ударила волна чистой, незамутнённой ненависти. Ровно столько времени понадобилось Марии Семеновне, чтоб понять смысл моей тонкой, очень тоненькой издёвки.

Как же приятно! Ярость майора Машуриной грела, как огонь камина холодным, зимним вечером. Я, конечно, зимних вечеров отродясь на своей шкуре не испытывал, но могу представить.

Ох уж эти нефилимы… Вот вечно они все усложняют.

Прежде с полукровками встречаться не приходилось. Отец миловал. Но уверен, столь богатый на эмоции внутренний мир достался детишкам от своих папаш, Архангелов. Те тоже любят раздуть проблему на ровном месте.

— Забелин, почему ты ведёшь себя как придурок? — Выплюнула Мария Семёновна мне в спину.

Кажется, я даже почувствовал ядовитую слюну с нотками Благодати, прилетевшую на мое плечо.

Хм, интересно… А как еще проявляется ее Благодать? Она плачет мирой? Потеет святой водой? Нет. Раз уж выпала такая возможность, нужно будет уделить девочке Маше побольше внимания. Хочу изучить нефилимов. Вдруг пригодится.

— Придурок… — Я, не оборачиваясь, небрежно повел плечом. — Так меня еще никто не называл. Поздравляю, вы, Мария Семеновна, будете первой и последней. Считайте это особым к вам расположением.

Оказавшись на крыльце больницы, в которой находился морг, я сразу прямой наводкой двинулся к машине. Сегодня это было какое-то металлическое корыто со значком местного автопрома на капоте.

Пришлось воспользоваться автомобилем майора, потому как она очень сильно желала находиться со мной рядом. Видимо опасалась, что могу сбежать. Но при этом ехать на моей тачке категорично отказалась.

Женщины… Даже не знаю, что хуже… Быть особью женского пола или нефилимом. И у тех, и у других наблюдается склонность к истерикам.

Я открыл дверь, плюхнулся на пассажирское сиденье, затем оглянулся назад. Там дремал Марков. Услышав посторонний звук, он завозился и сонно захлопал глазами.

Да, я потащил патологоанатома с собой. Учитывая, сколько всего происходит вокруг его персоны, решил, оставлять Степана без присмотра — рискованно. К тому же, голову от похмелья я вылечил, но это совсем не вернуло воспоминания о вчерашнем вечере. А значит, все разговоры, которые мы вели, по крайней мере, бо́льшая их часть, благополучно улетучились в небытие. То есть, мне по-прежнему неизвестно, чем ценен скромный патологоанатом. Ну и вопрос безопасности. Ладно. Признаю. Он все-таки был важнее.

Дом Забелиных, конечно, имеет охрану, но это — просто люди. А за мной по городу гоняются тоже люди, но не просто. У них, у этих людей, при себе набор всяких забавных штук в виде татушек на голове и гладиуса в рукаве. Хм… Как интересно я высказался. Гдадиус в рукаве… Типа, туз, но только гладиус.

Да еще чертова метка не желала больше себя показывать. Она спряталась в глубину ауры Маркова и вообще не подавала никаких признаков своего существования. Хотя вот ее как раз можно было бы использовать для защиты Степана. Но сначала я должен оценить остальные базовые настройки паука. Метка разумна, а значит они должны быть.

— Ну что? Разобрались? — Спросил патологоанатом, зевая во всю ширину своего человеческого рта.

— Разобрались! — Рявкнула Мария Семеновна, которая в этот момент уже устраивалась за рулём.

А вопрос, как бы, предназначался не ей. Просто дамочка искала, на ком сорвать плохое настроение.

— Слушай, Забелин, ты так и не объяснил, почему мы таскаем его с собой? — Продолжала кипятиться майор Машурина. Она нервно дернула головой вправо, намекая на Степана. — Я, между прочим, хочу знать, какого черта в моей машине сидит этот человек? И еще… ты так и не рассказал, почему он вообще оказался в твоем доме. Обещал, что расскажешь по дороге, но пока что никаких более-менее подходящих версий не прозвучало. Впрочем, с неподходящими тоже туго.

— Это был следственный эксперимент. — Заявил я с абсолютно серьёзным выражением лица.

— Да? — Удивился Марков. — А я думал, мы просто бухали.

— Продолжаешь кривляться… — С пониманием кивнула майор.

— Ну почему же. Действительно следственный эксперимент. Лично вы, Мария Семёновна, и ваши сотрудники заподозрили гражданина Маркова в склонности к пиромании. Поэтому я, рискуя своей жизнью и благосостоянием семьи, привез его домой, потом бессовестным образом напоил и приготовился ждать…

— Чего? Второго пришествия? — Громко хмыкнула блондинка.

— Ой, спасибо. Первого было вполне достаточно. Нет, конечно. Ждал, когда гражданин Марков кинется поджигать мой дом. Вы же именно в такой роли его видите. Сумасшедший тип, которому только дай огоньку разжечь. Готов был принести в жертву отчий кров ради установления истины.

— Я похожа на дуру⁈ — Моментально взвилась Мария Семеновна. — Ты лакал алкашку вместе с человеком, которого подозревают в преступлении! А сейчас впариваешь мне вот эту чушь?

— Ну, во-первых, он свидетель. Устал объяснять одно и то же. Как вы можете требовать разумного поведения от подчиненных, если сами постоянно говорите полную ерунду?

— Воу воу! — Патологоанатом подался вперед, втиснувшись между нашими с майором сиденьями. — Хватит уже! От вас искры летят! Того и гляди полыхнёт! А потом снова меня обвинят, будто я поджёг машину начальницы уголовного розыска! Имейте совесть! Еще с больницей не разобрались!

Я замолчал, отвернувшись в окно. Раздражает меня эта девка! Бесит прямо. Вообще все бесит. Особенно тот факт, что я вместо поиска Сердца Лилит занимаюсь какой-то хренью смертных!

Блондинка тоже замолчала. Она бы может хотела, как и я, демонстративно отвернуться, но ей приходилось смотреть на дорогу.

— Вы бы лучше рассказали про девушку. — Снова влез Марков. — Что там с ней?

Мария Семеновна бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Думаю, она очень хотела послать Степана куда подальше, но в его словах был здравый смысл.

С момента, как майор заскочила в мою комнату, мы так и не обсудили случившееся.

Сначала она обозвала меня алкоголиком. Потом увидела Маркова и обозвала меня психом. После этого очень возмущённо потребовала, чтоб я немедленно, прямо сейчас поднял свою задницу, оделся и вышел на улицу. Затем Мария Семеновна убежала из спальни, громко хлопнув дверью.

В итоге мне пришлось в ускоренном темпе подлечить свое состояние и состояние Маркова, который заявил, что со здоровой головой он будет более полезен. Потом мы оба в таком же ускоренном темпе собрались и вышли во двор, где стояло убогое корыто майора. Возможно, я слишком привередлив, но после тачки Забелина называть иначе автомобиль блондинки не могу.

Всю дорогу до морга Мария Семеновна была очень занята необычайно «важными» делами. Она недовольно сопела; разговаривала по телефону с Валерой, который находился в данный момент у криминалистов; пару раз нагавкала на Петровича с Геннадием и каждые пять минут перещелкивала радиоканалы. Могу ошибаться, но мне кажется, у кого-то сегодня плохое настроение.

— Да, девушка… — Здравый смысл и профессиональный подход победили в схватке с желанием выкинуть из машины и Маркова, и меня. — Тело нашли ровно в том же месте, где Сергееву. Как вы, Антон Сергеевич, могли убедиться, погибшую снова ударили острым предметом в глаз. Точную причину смерти нам скажет Иваныч через пару часов. С собой у нее не было документов, тут нам не так повезло, как с Сергеевой. Вообще ничего не было. Ни телефона, ни сумочки…

— Либо это забрал убийца. — Влез Марков, за что получил еще один раздражённый взгляд со стороны блондинки.

Я слушал майора молча и думал. Да, острый предмет, глаз — все один-в-один. Но! На кой черт это делать с обычной смертной?

Если уж убийца хотел ее грохнуть, можно ткнуть в гораздо более подходящие для этого места. Сердце, шея, бок. При чем тут вообще глаз, если погибшая не была суккубом?

А с ней повторили то же самое, что и с Сергеевой, которая, о чем мне доподлинно известно, в отличие от незнакомки, оставшейся в компании Иваныча, сто процентов носила в себе демона похоти. История реально начинает попахивать бредом.

Внезапно мое внимание привлёкла тишина и тот факт, что мы перестали двигаться. Как-то очень неожиданно перестали.

Я повернулся, уставившись вопросительно на майора. Впрочем, она сама выглядела не менее ошарашенной. Машина стояла на месте и совершенно не собиралась менять данное положение вещей. Хорошо еще, что улица была не особо оживлённая, сзади не наблюдалось других автомобилей. И двигались мы до этого вдоль тротуара. А то бы воздух уже разрывали мерзкие гудки клаксонов.

— Заглохла… — Многозначительно, с умным видом сообщил Марков, будто без его комментария мы бы не поняли, что произошло.

— Да неужели⁈ — Майор нервно хохотнула. — То есть вы думаете, гражданин Марков, что я этого не поняла?

— Можно просто Степан. — Скромно потупился патологоанатом.

Затем, поняв, что сейчас не самый удачный момент для любезностей, отодвинулся в дальний угол и замолчал.

Автомобиль блондинки действительно просто в одну секунду заглох. Повезло, что мы подъезжали к перекрестку и она сбавила скорость до минимума. Иначе кому-то точно выпала бы счастливая возможность проверить, почему люди не летают как птицы. В частности — через лобовое стекло.

А так — машина просто прокатилась пару метров по инерции и замерла.

— Ничего не понимаю… — Мария Семеновна попыталась завести автомобиль, но он вообще не подавал никаких признаков жизни.

Я был сосредоточен на блондинке, а вернее на ее манипуляциях с тачкой, поэтому, когда в окно с моей стороны громко постучали, едва не подпрыгнул на месте от неожиданности.

Рядом с машиной стояла и довольно скалилась девушка. Скалилась. Я не ошибся. Улыбка выглядит немного иначе.

Ее внешность давала все основания принять дамочку за работницу платных любовных услуг. Короткая юбка, высокие сапоги, курточка в обтяжку с объемной меховой опушкой на воротнике. Замок вверху был расстегнут, позволяя наслаждаться видом очень даже достойной груди, вываливаюшейся из декольте блузки.

Рыжие, волнистые волосы девушка собрала на затылке, но мелкие кудряшки все равно выбивались из прически, придавая своей хозяйке довольно задорный вид. Выглядела она лет на двадцать. Миленькая, смазливая, очень привлекательная.

Вот только дамочка вообще ни разу не была шлюхой, ожидающей клиентов возле дороги, как можно решить с первого взгляда. С первого, естественно, человеческого взгляда.

Мы с этой рыжей бестией лично никогда не встречались, но я имею представление, кто именно сейчас локтями опирается на дверь с моей стороны. Поэтому стекло медленно поехало вниз. Я узнал девочку. Каждый демон в Аду узнал бы ее. Она выбрала именно этот облик более двух тысяч лет назад. Вечно молодая красавица с огненной гривой.

— Привет, сладкий! — Радостно подмигнула девушка.

Затем надула огромный пузырь из жвачки и лопнула его прямо перед моим лицом. Да, я слышал, что у нее дурные манеры и отвратительный характер. Это тоже секретом не является. Девчонку создал Белиал, а он сам далеко не образец вежливости.

— Похоже, мы с тобой — земляки, малыш.

Рыженькая смотрела только на меня и разговаривала только со мной.

— Эй! А что происходит⁈ Я тебя сейчас на пятнадцать суток оформлю. Ну-ка давай, отходи в сторону. — Попыталась влезть в наш диалог майор.

Не хочу себе льстить, но мне в интонациях голоса Марии Семёновны послышались отголоски ревности.

Однако девчонка на товарища майора даже не глянула. Она вообще никого кроме меня не замечала.

— Я что хотела сказать… Почувствовала в тебе родича… Не знаю, кто ты и зачем здесь, но имей в виду, вам сейчас вперед нельзя. Там сегодня — дорога смерти.

Я отвлёкся от девчонки и посмотрел прямо перед собой.

Ну, конечно… Перекресток…

Естественно, только здесь можно встретиться с Рыжей Молли. Это она сама дала себе столь странное имя. А вообще, смазливая миленькая девчушка, которая в данный момент стояла возле машины, нагнувшись и оттопырив зад, это — Макошь, демон дорог и перекрестков. Единственный демон, которая никогда не бывала в Аду с первого дня своего «рождения».

Ее работа — следить за дорогами, путниками, заключать Контракты на перекрестках. Условно говоря, Молли не охотится, поэтому в Договор ее никак не вписывали, сущностью не обзывали.

— Дорога смерти? — Переспросил я, а потом снова внимательно посмотрел девчонке в глаза, пытаясь увидеть отголоски лжи.

Хотя, мог бы этого не делать. Она никогда не врет. Даже заключая контракт с путниками на желание, всегда говорит правду — что взамен ровно через десять лет заберет их душу и отправит ее в Ад. Другой вопрос, эти придурки ей не верят.

Молли почуяла во мне демона. Естественно, она понятия не имеет, кто именно перед ней. Но в знак солидарности и родства девочка решила сделать несвойственную для себя вещь. Она остановила нашу машину, чтоб предупредить меня. Дорога смерти — это буквально означает смерть. То есть если мы сейчас поедем вперед нас ждёт что-то опасное. Отлично!

— Спасибо Молли. — Я по-доброму улыбнулся девчонке. — Ценю твою заботу. За мной останется долг. Но твое предупреждение — замечательная новость. Мне позарез нужно кое-что выяснить. Уверен, это тот самый шанс.

— Ок! Если уверен, езжайте. — Девчонка вытащила изо рта жвачку, прилепила ее прямо на опущенное стекло, а затем развернулась и отошла в сторону.

— Какого, блин, черта… — Начала снова майор Машурина, но в этот момент ее машина вдруг резко запустила двигатель.

— Очень много тратите времени на разговоры, Мария Семеновна. — Я посмотрел на нее и покачал головой. — Едемте уже. Мы так до отдела никогда не доберемся.

— Кто это вообще такая? — Недовольно поинтересовалась майор, трогаясь с места. — Несла лютую чушь. Проститутки нынче пошли слишком экзальтированные. Хотя, может она химии какой-нибудь обожралась… Дорога смерти… Надо же такое ляпнуть.

— Не обращайте внимания. Просто какая-то городская сумасшедшая. — Небрежно отмахнулся я от блондинки.

— Но ты с ней разговаривал, будто вы знакомы!

— А кто сказал, что я здоров? Психи любят поболтать о том, о сем.

Мария Семеновна открыла рот, собираясь что-то снова возразить, но в итоге предпочла закончить наш нелепый разговор. Она, видимо, уже поняла, на каждые два слова у меня найдётся десять.

Я же внимательно смотрел вперед. Молли предупредила об опасности. Она никогда не ошибается, потому что точно знает, где, в каком месте дороги приключится чья-то смерть. В том и смысл. Девчонка отправляет души по их прямому назначению.

Но вот чья? Мою персону можно исключить. Значит, Марков или блондинка. Ни первый, ни второй вариант меня не устраивает. Я сам решу когда им придет время отправится в Распределитель!

В любом случае, Рыжая Молли оказала большую услугу. Теперь я не просто готов, я очень хочу посмотреть, кто посмеет снова лезть мне под ноги.

Глава 19

Ты никогда не решишь проблему, если будешь думать так же, как те, кто ее создал

Рыжую Молли когда-то очень давно создал Белиал. Мой свирепый полководец, под чьим руководством находятся восемьдесят адских легионов.

Ему показалось это очень забавным. Демон дорог и перекрестков — этакий филиал Ада на земле. Маленький, совсем незаметный филиал с единственным сотрудником.

Именно Молли принимает подношения всяких идиотов, являющихся на перекресток, чтоб совершить дурацкий обряд, о котором они прочли в своем дурацком интернете. Вот уж где действительно таится настоящее зло. В их мировой информационной паутине.

Я ради смеха читал несколько раз статьи про ритуалы и вызовы дьявола. Жесть, конечно… Если что и можно вызвать таким образом, так это огромное желание у адекватных свидетелей «ритуала» позвонить в психушку.

Но Молли из всего шлака выбирает сто́ящие варианты. Тех кто в отчаянии готов на все, лишь бы получить результат. И тут вот какое дело… К примеру, безумная влюблённая баба решила извести соперницу. Да не как-нибудь, а прямо насмерть.

Если шаманские танцы с бубнами, устроенные на перекрёстке, не принесут успеха, она один черт продолжит искать способы. А потом в итоге пойдёт и просто плеснет серной кислотой в лицо разлучнице.

Именно таких персонажей выцепляет Рыжая Молли. До того, как они натворят всякого дерьма. И да, она гарантирует им исполнение одного желания. Хочешь мужика? На! И успокойся уже. Бабла требуется? Тоже — на. Не надо ради этого подставлять лучшего друга, которому не повезло оказаться претендентом на ту же должность.

Что интересно, людишки в этот момент даже не слышат остального — про десять лет и душу, которая по истечении срока уйдет в Ад.

То есть, через десять лет человек по-любому умрет. Но это его выбор. Он сам так решил. Соответственно, Молли в некотором роде — вольная птичка, которая не попадает под категорию Охотников, типа Суккубов, Химер или Полтергейстов.

Ну и еще малышка Молли действительно приглядывает за дорогами. Она всегда там. Особенно, если требуется вмешаться.

Замечали вы когда-нибудь странные ситуации? Например, попали в аварию, машина в хлам, а на вас нет ни царапины? Или, к примеру, заснули за рулем, и вдруг — хлоп! Словно подзатыльник кто-то невидимый отвесил.

Это — Молли. Скажите ей спасибо. Потому что время ваше еще не пришло.

Наверное из-за службы, которую девочка несет, Отец закрывает глаза на ее шалости возле перекрёстков. Баланс и равновесие, чтоб его.

— Так… Сейчас мы приедем в отдел, как раз вернётся Валера. У него будет информация, полученная от криминалистов. Особенно любопытно по поводу оружия убийства. Хреновая ситуация. Дело явно начинает попахивать серией, а нам сейчас только маньяка не хватает…

— Секс. — Перебил я майора, которая, к счастью, отвлеклась от недавней ситуации с Молли и снова вернулась к обсуждению насущных вопросов.

— Забелин… — Задумчиво произнесла Мария Семеновна после минутной паузы. — Ты начинаешь меня пугать. Тебя что, возбуждают разговоры об убийствах?

Марков многозначительно хмыкнул с заднего сиденья. Видимо, с высказыванием майора он был согласен, но немного в другом ключе. Ему-то известно, кто я такой на самом деле. Наверное, в своем человеческом воображении он видит меня рогатым существом, принимающим поутру ванную из крови девственниц.

Кстати, интересно, но патологоанатом достаточно легко усвоил информацию, что рядом с ним находится, на секундочку, Владыка Ада. Все-таки, забавно устроен человеческий мозг. Пока Степан не понимал, почему воскресают покойники, почему люди так свободно забывают о моей персоне, его это пугало. Зато теперь — дьявол? А, ну ок. Все понятно. И никаких возражений. Мне даже кажется, в роли Люцифера я Степану более симпатичен, чем в роли мажора.

— Товарищ майор, я имею в виду, секс был? Интим? Соитие? Совокупление? Это важно, как мне кажется. Сразу уточню, а то вы любите перетягивать одеяло… Речь идёт о погибшей девушке, не о вас. Ваша личная жизнь в данном случае меня не интересует. У Сергеевой — был. Перед убийством она вступила в связь с мужчиной. Верно же?

— Верно… — Мария Семеновна покосилась на меня с сомнением и подозрением. — Вот только не помню, чтоб об этом говорилось вслух. Я отчет по Сергеевой получила только сегодня утром. Откуда знаешь?

Я хотел ответить. Честно. Хотел озвучить вполне подходящую версию, сославшись на дедукцию и логическое мышление, которых у меня до черта и больше. Однако, случилось то, о чем, видимо, предупреждала Молли.

На приличной скорости корыто Марии Семёновны обогнал уже знакомый черный джип. Тот или другой — неважно. Он бодро подрезал машину майора и перекрыл дорогу, вынуждая нас прижаться к обочине.

Я оглянулся по сторонам. Местечко весьма удобное. Мария Семёновна решила сократить путь и двигалась к отделу полиции через некое подобие промышленной зоны. С обеих сторон наблюдались высокие заборы и дымящие трубы. Свидетелей — никого. Не считая несколько машин, промчавшихся мимо.

Они, заметив ситуацию, которая очевидно попахивала проблемами, вместо того, чтоб остановиться и вмешаться, наоборот, прибавили скорости, стараясь быстрее оказаться подальше от места разборок. Что еще можно предположить, как не разборки, если большой тонированный внедорожник, из которого лениво вылезли четверо крепких ребят, блокирует скромненькую машину.

— А вот и оно… — Улыбнулся я сам себе, потом резко повернулся к патологоанатому. — Сидеть на месте! Ясно? Из тачки не выходить. И ее тоже не выпускать. Головой отвечаешь за товарища майора. Надо будет, держи силой.

Не выслушав, что по этому поводу думает блондинка, а она явно что-то думала, потому как в спину мне полетели гневные фразы, я выскочил из автомобиля и двинулся навстречу очередным татуированным придуркам.

— Что ж вас всех под копирку слепили… — Начал сходу, не здороваясь. — Прямо однояйцевые братья-близнецы. И сколько вас еще прячется под юбкой «мамочки»?

Расстояние между машинами было небольшим, буквально метров десять, поэтому, конечно, они меня прекрасно слышали. Правда, слегка напряглись. Не знаю, что не понравилось парням. Я, к примеру, всем своим видом демонстрировал радость от нашей встречи. Думаю, их слегка удивила моя уверенность. Сам факт, что от них никто не прячется, не бежит прочь, а очень даже наоборот.

Главное, чтоб Марков не подвел. Им с блондинкой непременно нужно сидеть в машине. Я собираюсь немножко пошалить. Навести шороху. Но видеть это Мария Семёновна не должна.

Тут вот какое дело… Она — нефилим, в ней имеется кровь Архангела. А чистить память братьям я не могу. Папа нас создавал равными. Я, в некотором роде, был когда-то Светлым. До своего падения.

Впрочем, тем, кто остался на Небесах, до моих мыслей тоже не добраться. Но сейчас проблема не в этом и вообще плевать на Архангелов. Очень рад, что мы давненько не встречались. Семейные праздники вызывают у меня изжогу.

Я просто не знаю, смогу ли воздействовать на майора. Потому что понятия не имею, в какой пропорции она сохранила способности дедули. Или прадедули. Или пра-пра… Ну, вы поняли.

Будет очень, конечно, смешно, если раскарячусь перед ней, стирая память, а ни черта не выйдет. Уверен, она сочтет меня еще большим придурком, только опасным придурком, от которого нужно держаться подальше и на которого нужно донести товарищам из соседнего ведомства. Например, людям в черном, отвечающим за государственную безопасность. А те, что вполне понятно, быстренько вкурят, кто у них такой массовик-затейник. И снова — здравствуй, папа!

Пока не разыщу Сердце Лилит мне нельзя допустить подобного развития событий.

В общем, велика вероятность, все, что я сделаю с этими придурками, Мария Семеновна увидит и не забудет. Вряд ли четверо сдохших от моего заклятия врагов получится списать на везение. Тем более, заклятие нужно произносить вслух, на адовом языке. Короче… Лучше этой особе оставаться в машине.

Ну и еще такой момент. Молли упомянула смерть. Значит, кто-то может пострадать: либо блондинка, либо Степан. В мои планы это не входит. Смерть нефилима, опять же, сильно всколыхнет эфир.

— Эй, крутыш! — Один из парней сделал несколько шагов вперёд, уставившись на меня мутным взглядом. Значит, через него кукловод сейчас наблюдает за происходящим. — Тебе нужно сесть в нашу машину и проехать кое-куда. Пацаны, девку с лохом оставьте в их тачке. Лучше, если они будут порознь с этим. Вась, сядешь за руль корыта.

Ага! Все-таки корыто! Не только я так считаю.

А насчет того, кто куда сядет… Не выдержав, я громко рассмеялся. Меня реально насмешила та самоуверенность, с которой очередной татуированный придурок отдавал приказы. В том числе мне.

Нет, все-таки людишки не понимают, с кем имеют дело. Видимо, кукловод не счел нужным посвятить их в свои планы полностью. Они явно знают о моей нечеловеческой сущности, но имя… Имя, сестра! Прямо как в любимом кино Астарот.

— Ты че ржешь? — Набычился дурачок. — Быстро в машину! И давай, это… Без фокусов. Понял? Имей в виду, у нас есть вон что. Серёг, нук покажи ему!

Парень, стоявший прямо за спиной лидера, жестом фокусника вытащил из-под куртки маленький светящийся шар, тряхнул его и в следующую секунду в руке смертного явился гладиус.

Забавно… Принцип работы такой же, как и у всех Светлых. Архангелы свои мечи именно являют. Они не таскают оружие в боевом виде. Это, как минимум, было бы очень неудобно. Гладиус словно вырастает из Света, частичку которого каждый Воин Небес носит с собой.

То есть в данном случае кто-то очень умный просто придумал, как приспособить ангельское оружие для использования смертными. Божественную Искру заключили в специальный шар. Чтоб выпустить оружие на свободу, достаточно этот шар слегка тряхнуть.

Однако у меня вопрос… Ни один Архангел в здравом уме… да впрочем и в нездравом, не отдаст добровольно свою Искру. Свой Свет. Эти Воины Небес удивительные жадины, местами даже говядины во всем, что касается их мощи.

Получается, что? Получается, конкретно этот гладиус, которым сейчас размахивает Серёга, был отнят силой. И явно не смертными с дурацкими татуировками. Либо кто-то из Падших постарался, либо…

Да нет… Не может быть. Последний раз Архангелы убивали друг друга во время моего мятежа… В любом случае, Воин Небес выпустил бы гладиус из рук только будучи мёртвым. А значит, на одного Светлого стало меньше.

Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает, однако, убийство Архангела — поганый признак. Сегодня какой-то псих мочит Светлых, а завтра переключится на Падших. Тем более, он сам либо Светлый, либо Падший. Хм… У кого-то из братьев поехала крыша? Кто-то снова решил замахнуться на мировое господство и отправить папу в дом престарелых?

— Слышь⁈ Вида́л? — Главарь радостно осклабился и махнул рукой в сторону Сереги с гладиусом.

Детский сад какой-то, честное слово.

— Да уж… — Я покачал головой. — Создав людей, Отец совершил ошибку. У него получились странные создания. Я бы назвал вас браком. Тупые, наглые, самоуверенные. Но вы, говорящие обезьяны, почему-то ему нравитесь. Даже интересно, почему? Как может нравится землеройка? Она ведь настолько глупа, настолько лишена чувства самосохранения, что будет биться головой об опасную преграду, пока не сдохнет.

— Че ты там плетешь, а? Вася, дуй в машину девки, рысью! Ты чё завис? Не слушайте урода. Хозяин сказал, что этот демон способен засрать мозги любому.

Главарь маленькой группировки одновременно разговаривал и со мной, и со своими бойцами. Думаю, парень нервничает. Он знает, что я не человек, но даже приблизительно не понимает, насколько. Похоже, неизвестный кукловод не до конца слетел с катушек. Он не стал полностью открываться людишкам, а значит, все еще способен адекватно мыслить. Кто же ты, мой таинственный собрат?

— Вася. — Я с усмешкой посмотрел на парня, который двинулся к тачке майора. — Сделаешь еще шаг, и я убью тебя особо изощренным способом. Серега…

Мой взгляд переместился ко второму качку. К тому, который держал в руке пылающий меч, но судя по нервным подергиваниям лица, понятия не имел, как с ним нужно обращаться.

Надеюсь, если майор на таком расстоянии разглядела странное оружие, я смогу убедить ее, что это был фокус. Приколюха. Не знаю… Что там еще смертные придумывают, когда им нужно оправдать непонятное явление.

— Убери гладиус. А то обожешься. — Посоветовал я с улыбкой Сереге.

Оба парня растерялись. Первый, который Вася, по моему тону понял, что я действительно его убью. Второй, который Серега, огорчился, что я совсем не боюсь светящегося меча. Он ведь уже возомнил себя долбанным победителем демонов. Ох и придурки…

— А ты… — Я сделал шаг навстречу главарю. — Как тебя зовут, убогий?

— Петя… Петр… — Ответил парень, не имея сил сопротивляться мне. Я начал медленно выпускать Флёр на свободу. — Нет! Не говори со мной! Не говори! Я не буду тебя слушать!

Главарь вдруг резко сорвался на визг. Как девчонка.

Белолагу корёжило от того, что через татуировки им управлял невидимый кукловод, но при этом моя сила явно была в разы больше.

— Так вот, Петр… — Продолжил я говорить, одновременно приближаясь к главарю банды, — Сейчас я сожгу твои внутренности. Каждый орган. Но не сразу. Начнем, думаю…

— Всем стоять! Полиция! Руки за голову!

Твою мать! Твою ж, сука, мать! — Вспомнилась мне любимая фраза старшего опера. Нет, все-таки людишки знают, как правильно славами выразить эмоции. Ну какого, спрашивается, черта, девка вылезла⁈

Я обернулся назад. Так и есть. Возле корыта, по недоразумению названного машиной, замерла майор Машурина. Она стояла, широко расставив ноги. В руках блондинка держала пистолет. За ее спиной маячил расстроенный патологоанатом.

— Стёпа, ептвоюмать! — Крикнул я Маркову. — Какого черта⁈ Просил же оставаться в машине!

— Ага. Ты попробуй ее удержи! Она мне, между прочим, в глаз кулаком стукнула!

Степан ткнул пальцем куда-то в район переносицы, своей естественно, и должен признать, глаз на самом деле выглядел покрасневшим, как и все, что вокруг него.

— Забелин, отошел! Отошёл в сторону, говорю!

Я посмотрел на блондинку и снова покачал головой, недоумевая от человеческой глупости. Нет, конечно, приятно, что дамочка кинулась спасать меня. В моей жизни такого еще не случалось. Но…

Я. Велел. Сидеть. На месте.

Значит, у меня был план и я точно знал, что справлюсь. А теперь мне придется учитывать фактор вмешательства двоих смертных. Вернее одного смертного и полукровки. Это очень, очень сейчас неуместно.

Вообще, троих накаченных дурачков я собирался убить сразу. Они просто упали бы на землю, выпуская клубы дыма из своих поганых ртов. Четвертого хотел хорошенько тряхнуть на предмет признаний. Я ведь умею лучше чем кто-либо заставлять людей говорить правду. Потом, конечно, он тоже сдох бы, как и все остальные. Однако сначала я намеревался выяснить, кто дает им игрушки, к которым смертные не имеют права прикасаться.

Но-о-о-о… Та-дам! Появилось майор Машурина и все пошло через жопу!

А любое «через жопу» отличается эффектом домино. Глупые поступки людей приводят к таким же неумным последствиям. Соответственно наше «через жопу» тоже имело продолжение.

Серега с гладиусом в руке рванул в сторону блондинки и патологоанатома. Он знал, что сможет сделать это быстро. Меч Светлых дал ему такую возможность.

Скорость, с которой человек перемещался в данную минуту, была далека от обычной. Это — влияние ангельского гладиуса. Серёга вообще сейчас чувствует бешеный прилив сил и адреналина. Серёге кажется, что он — нереально крут. И это, кстати, правда. Пока в руках смертного ангельский меч, он похож на супергероя.

Серёга в одну секунду оказался возле блондинки, если говорить более точно — за ее спиной. Маркова он просто оттолкнул плечом в сторону. Лезвие пылающего меча застыло в нескольких миллиметрах от шеи Марии Семеновны.

Мог ли я остановить его? Мог. И даже дернулся в сторону бегущего Серёги. Он слишком быстр для смертных, но слишком медленный для демона. Однако, в последнюю секунду меня вдруг осенила новая мысль.

А зачем мне вмешиваться? Они не собираются нас убивать, это факт. По крайней мере, именно сейчас. Может предупреждение Молли в том и было. Если я перехвачу Серегу, он успеет кинуть меч в майора, например. Парень явно накачан силой Искры и плохо соображает. Или совершит любой другой необдуманный поступок. И вот тогда точно кто-то пострадает.

В данный момент четверо придурков имеют прямое указание, взять меня, моих спутников, и доставить нас куда-то. Куда? Явно не на экскурсию в музей. А пущу-ка я все на самотек… Может это как раз ускорит момент моей встречи с кукловодом?

Майор Машурина выглядела, конечно, несколько охреневшей. Она явно не понимала, как ухитрился обычный парень со сверкающим мечом в руке, из одной точки кометой переместиться в другую. Блондинка ощущала на своей шее обжигающий металл, но совершенно не могла сообразить, что ей делать.

Зато Марков был вполне спокоен.

— Вот ты мудак! — Возмутился он, потирая плечо. Толчок Серёги откинул его прямо на машину.

— Хм… Ну ок. — Я пожал плечами. — Прокатиться предлагаете? Значит, прокатимся. Но учтите, если с моими друзьями что-нибудь случится…

— Не случится, не парься… — С облегчением хохотнул главарь по имени Пётр.

Ему заметно похорошело. Он видимо, боялся прямого столкновения со мной. И это снова говорит о том, что демона во мне эти парни знают, но не понимают, кто я. Иначе Петя не боялся бы. Нет. Он просто бежал бы прочь, ссыкая кипятком от ужаса.

Главарь шагнул вперед, сокращая расстояние между нами еще больше, а потом вытащил из кармана наручники.

— Держи. Надень.

Я удивленно посмотрел на металлические браслеты. Он издевается? Реально думает, что какие-то сраные железяки удержат демона? Черт с ним, даже не обо мне речь. Вообще, любого демона.

Мне снова стало смешно. Мне вообще давно не было так весело, как здесь, в мире смертных. Поэтому я с улыбкой подошел к парню, сложил руки вместе и протянул вперед.

— Надевай, Петя.

Он быстро защёлкнул наручники и собрался уже свалить в сторону, но…

Давайте-ка я дам вам совет. Когда вам предстоит драка с несколькими противниками, всегда нападайте первым. Это покажет, что вы готовы к бою или что вы в достаточной мере псих, чтоб начать веселье.

Один из неписанных законов драки гласит — псих может одолеть даже самых опытных противников. Никто не хочет связываться с психопатом, потому что психопат не сможет остановиться. Он не видит границ и не знает слова «поражение».

Я, конечно, в данную минут драться с кучкой сопляков не собирался. Это будет не драка, а избиение. К тому же, неподалеку маячила майор Машурина, которая пялилась на меня круглыми испуганными глазами. Ясное дело! Нужно было слушаться папочку, а не играть в суровых полицейских. Ну и гладиус… Чертов гладиус, способный всколыхнуть эфир…

В общем-то, я всего лишь решил проучить мальчиков. Показать, что на самом деле, ни наручники, ни ангельский меч меня не остановили бы… Только моя добрая воля является залогом жизни этих придурков. Не мог отказать себе в приятной мелочи.

Я резко развернулся, затем ударил Петю локтем в горло. Он замер, и от неожиданности, и от боли, судорожно пытаясь вздохнуть. Крика не было. Сложно кричать, когда в твоих легких исчезает кислород. Остальные парни замерли, открыв рты, не понимая, что делать.

Я быстро поднял локоть над головой гдаваря и опустил руку с другой стороны, надев наручники ему на шею. Затем крутанулся на сто восемьдесят градусов. Сделал несколько широких шагов назад, волоча бедолагу за собой. Когда почувствовал за спиной тачку, откинулся на капот, натягивая наручники на Петиной шее.

А потом отчётливо произнёс на адовом языке прямо в ухо смертного, который сучил ногами, пытаясь скрюченными пальцами содрать металл со своего горла:

— Слышишь меня, брат? Я знаю, что слышишь. Ты сидишь в головах этих жалких людишек, как жук-паразит. Запомни каждое мое слово. Пока мне неведомо твое имя. Но скоро я устраню это мелкое недоразумение. Найду тебя и медленно, очень медленно порву на кусочки.

Я ослабил хватку, поднял руки, позволяя Пете вынырнуть на свободу, а потом еще, для закрепления эффекта отвесил ему солидный пинок под зад.

— Ну что? Все готовы? — Моя улыбка была максимально счастливой. — И смотри мне, Вася, если с девушкой или патологоанатомом произойдёт хоть что-нибудь…

Я многозначительно погрозил охреневшему Василию пальцем, затем, не обращая внимания на главаря, который рухнул на колени и согнувшись пытался то ли откашляться, то ли надышаться, залез в черный джип.

Глава 20

Страшнее всего — предательство, которое ты не видишь…

— Кто-нибудь, объясните мне, какого хрена происходит? Что это за долбаный Оби-Ван Кеноби размахивал светящимся мечом? Почему он бегает, как чертов бурундук из мультика, обожравшийся энергетиков? Я хочу объяснений! — Потребовала Мария Сергеевна раздражённым тоном.

Вообще, конечно, она совсем не была похожа на прекрасную невинную жертву, нуждающуюся в спасении. Жаль… А я всегда мечтал сыграть роль героя-любовника.

Ладно… Вру. Не мечтал. Спасать девиц — точно не мое амплуа. Но Мария Семёновна, скажу честно, продолжала меня впечатлять.

Не будь я уверен на сто процентов, что в ней плещется Благодать, поставил бы все же на Флёр. Слишком уж непохожа девица на архангельского отпрыска. Ураган, а не девка. Но… Падшие не плодят полукровок.

Нет, красота блондинки никуда не делась, это понятно. В гневе она особенно была хороша. С невинностью возникла проблема.

Пока майора вместе с грустным патологоанатомом вытаскивали из машины, пока под белые ручки заводили в старую полуразрушенную церковь, дамочка блеснула великолепным знанием родного языка в лучших его проявлениях.

— Вы знаете, кто я? Придурки! Вы на сотрудника полиции напали! На сотрудника при исполнении! Да вам конец, идиоты! Вы в курсе, вообще, какие сроки светят за подобные выкрутасы?

Это я просто передал смысл ее слов. Прилично передал, исключительно только суть.

На самом деле все гневные возмущения блондинки сопровождались такими выражениями, что я даже зауважал товарища майора. Брань в ее устах звучала как произведение искусства. Люблю, когда люди ко всему подходят профессионально.

Другой вопрос, что угрозы майора отлетали от парней, как резиновые мячики от стены. С таким же успехом можно было разбежаться и убиться головой о бетонную преграду. То есть, усилий много, а в ответ ты получаешь большую, дымящуюся тарелку нихрена.

Парни вообще слегка загрустили. По крайней мере, те двое, что ехали в одной машине со мной, не сказали больше ни слова.

Я чувствовал сковывающее их напряжение, но мне было очень плевать на это. Я настроился, что в конце пути мы должны оказаться там, где нас ждет кто-то более серьезный, чем накаченные крепыши.

Парни с бритыми головами — всего лишь исполнители для грязной работы, не более. В идеале, конечно, я был бы не против встретиться с кукловодом. Но повезёт ли мне настолько? Не знаю.

Однако другие кандидатуры, стоящие в этой цепочке выше чем крепыши, тоже устроят. Мне есть о чем поговорить с ними. Как минимум — выяснить подробности о Хозяине. Так же смертные называют кукловода? По крайней мере, Пётр точно называл.

Единственный раз со стороны парней проявилась активность, когда мы тронулись с места и Серёга, временный (скоро я его убью) владелец гладиуса, решил вдруг, что ему нужно надеть мне на голову мешок.

— Ты самоубийца? — Поинтересовался я у Серёги. Совершенно спокойно поинтересовался.

Он слегка побледнел и принялся мычать что-то о дороге, которую мне нельзя видеть.

— Ты не самоубийца. — Пришлось констатировать факт. — Все-таки, ты идиот. Вам же известно, что я демон. Мне не нужны органы чувств, чтоб найти дорогу туда или обратно. Но если ты сейчас попробуешь напялить этот вонючий мешок на мою прекрасную голову, я засуну его тебе в задницу, а потом вытащу через правую ноздрю. Прикинь, сколь любопытное у мешка получится путешествие. Серёга, даже мешок живет интереснее, чем ты! Это повод вскрыть себе горло, не находишь?

Серёга резко отодвинулся и крепко сжал под курткой свой шар с Искрой. Боится меня. Значит, не все потеряно для Серёги.

До конечной точки больше никто из них не произнёс ни слова. Кстати, Петя не захотел ехать в одной машине со мной. Гадёныш. Обиделся за своё горло. Он теперь долго не сможет говорить нормально.

Меня сопровождали Серёга и неизвестный четвертый парень, который занял место за рулем. Я решил, что пока этот четвёртый самый нормальный из всех. Он просто все время молчал. А среди татуированных придурков это уже большое достоинство.

Вася вместе с Петей предпочли машину майора. Думаю, Вася тоже ко мне предвзято относится, запомнил обещание убить его.

В итоге, нас привезли в какое-то забытое Отцом село. Судя по унылому пейзажу, оно и прежде не было густонаселённым. В наличие имелось не больше десяти — двадцати домов. На окраине виднелась старая, разрушенная церквушка. Очень маленькая. Можно сказать, крохотная. Она была деревянной и, так понимаю, строили ее жители села своими руками.

Дома выглядели очень грустно. Их бросили лет тридцать назад, поэтому всю деревеньку окутывал ореол безысходности и тоски. Прямо как на кладбище. Черт… Снова кладбище…

Вокруг высился густой лес. Я покрутил головой, принюхался. Знакомый запашок богохульства и ереси. Приглушенный, почти испарившийся. Кстати, да. Чтоб вы понимали, богохульство действительно имеет специфический запах. Похоже на «аромат» сгнивших фруктов: сладкий, приторный и тошнотворный.

— Да ладно… Здесь жила какая-то секта? — Высказался я вслух. — Так и знал, что в деле замешаны фанатики. А вы кто? Достойные продолжатели дела психопатов, верующих в семирукого пятинога?

Мне никто не ответил. В этот момент как раз подкатило корыто майора и началось представление: «Сейчас я вам расскажу, как надо Родину любить».

Материлась Мария Семеновна красиво, с огоньком. Заслушаться можно. Марков просто молча топал следом и хмурился. На фоне разъярённой блондинки он, конечно, сильно проигрывал в харизме.

При этом, патологоанатом бросал в мою сторону очень выразительные взгляды. Он явно ждал от меня каких-нибудь дьявольских штук. Чтоб земля разверзлась, явив Ад во всей красе, например. Или чтоб с неба полился огненный дождь. Что там еще люди думают о Владыке Ада?

Эх, Степан, Степан… Твоя вера в чудеса тебя погубит.

Я совершенно не собирался предпринимать что-либо. Пока не собирался. Мне нужно вычислить засранца, который все это замутил. Мне нужно понять его цель.

Конечно, если что-то пойдет не так и я почувствую угрозу своему существованию, тогда, да. Тогда придется блеснуть талантами Падшего. Но это — очень крайний случай.

Парни завели нас в церковь, а потом… ушли, скромненько прикрыв за собой дверь.

— Эм… И все? — Поинтересовался я им вслед. — Ради этого все затевалось? А где же праздничные колпачки и дуделки⁈ Почему никто не встречает нас криками: «Сюрприз⁈».

Конечно, некоторые проблемы все-таки имелись. Например, перед уходом парни связали Маркову не только руки, но и ноги. Не знаю, зачем, патологоанатом из нашей троицы самый безобидный. Если не считать, конечно, его фанатичную тягу к спасению людей. Степана мёдом не корми, дай причинить кому-нибудь добро.

Марию Семеновну постигла та же участь. Ну, с блондинкой как раз все понятно. Удивлён, почему ей не заткнули рот.

Патологоанатома вместе с майором осторожно посадили возле стеночки. Они теперь выглядели как две акуратно упакованные, но сильно недовольные сосиски.

Мне мрачно сообщили, что церковь окружена большим количеством людей, сидящих в засаде, и защищена особым заклинанием. Если попробую выйти, ничего у меня не получится.

Я искренне заверил парней, что совершенно не собираюсь никуда идти. Наоборот. Буду сидеть на месте, как паинька. Очень желаю посмотреть, в какую сторону изменится сюжет пьесы во втором акте. Хотелось бы увидеть все действующие лица.

И вот когда крепыши удалились, Мария Семеновна не нашла ничего лучше, как переключится на нас с Марковым. Ее злость требовала выхода, а жертвы психологического абьюза блондинки трусливо сбежали. Уверен, они просто не вынесли ее токсичности.

— Кто такой Оби-Ван Кеноби? — Поинтересовался я у Степана, игнорируя ругань майора.

— Да так… — Вздохнул Марков. — Герой одного фильма. Вряд ли ты его смотрел. Забелин, скажи, а с твоей стороны вообще предполагаются какие-то меры по нашему спасению?

Патологоанатом поднял руки вверх, показывая мне узлы на запястьях. Потом опустил голову и выразительно посмотрел на свои связанные ноги.

— На тебе всего лишь наручники. — Продолжил он, — Не понял логики этих братков, но мне кажется, более правильно было связать тебя по рукам и ногам, а уж точно не нас. По крайней мере, благодаря их недальновидности, ты можешь освободиться от браслетов и помочь нам.

— Кто? Мажор⁈ Помочь⁈ — Мария Семеновна громко рассмеялась. — Да он только о своей заднице способен думать. Ведь смог прижать их вожака. Там, на дороге. Имел все шансы диктовать условия. Они бы не причинили вред своему же корешу. Нет! Взял и отпустил его. Просто взял и отпустил! И в конце концов, объясните мне про эту светящуюся хрень! И почему вообще в разговоре звучало слово «заклинание». У меня такое чувство, что я попала на съемки очень поганого низкобюджетного фильма.

— Товарищ майор, вы очень заблуждаетесь. — Я оставался спокоен, на претензии блондинки старался не реагировать. Хотя, скажем прямо, это совсем нелегко. — Они бы убили Петю без малейших сомнений. Им было велено притащить нас в конкретное место. Ради этого они готовы на все. Мне искренне плевать на судьбу Пети, но использовать его в качестве козыря для переговоров — идея не очень. Это — первое. А второе — считайте столь странное поведение моей стратегией. Вы же мент. Уголовный розыск, все дела. Подумайте сами. Парни — мелкие сошки. Исполнители. Они привезли нас сюда по приказу. Значит…

Я сделал паузу, позволяя майору самой додумать мысль. Даже слегка поиграл бровями, намекая блондинке, в какую сторону эта мысль должна двигаться. Ну… Давай… Соображай.

— Ааааа… Ты думаешь, что здесь мы встретим реального главаря? — Дошло, наконец, до Марии Семеновны.

— Очень, блин, круто! — Снова подал голос Марков. — Я так рад, что вы, опытные полицейские, изображаете из себя наживку для злодеев. Но ужасно хотелось бы знать… А что это вообще за злодеи⁈ Насколько мне помнится, никаких предъяв ни с чьей стороны не звучало. Нас просто притащили сюда. И еще вопрос… Никого не смущает, что это, мать его, — церковь!

Патологоанатом выругался, но тут же испуганно оглянулся по сторонам. Понял, что бранится в доме Отца. Ждал, наверное, кары небесной. Степан, Степан… Как же любят людишки навешивать ярлыки. Папе не нужны стены, чтоб оттуда наблюдать за своим бестолковым творением. Папа — везде.

— Кстати, да… — Майор повернула голову и уставилась на меня с подозрением. — А что это вообще за люди? Им явно в первую очередь был нужен ты. Нас, так понимаю, загребли как лишних свидетелей. Конкуренты отца?

Марков подавился воздухом и громко закашлялся. Ему, в отличие от майора, был очевиден двойной смысл сказанной фразы.

Конкуренты отца. Смешно, да. Хотя, в словах блондинки может быть здравое зерно. Кукловоду вряд ли очень нужен Ад. Достаточно попросить и я с огромным удовольствием передам это чу́дное место в хорошие руки. Ну или в не очень хорошие. Плевать.

Уйду на бессрочный отдых. Построю себе виллу где-нибудь посреди адовой пустыни, чтоб ни одна рогатая тварь, ни одна проклятая душа не могла до меня добраться. И пожалуйста. Делайте, что хотите.

Всем известно, как сильно я «люблю» свою работу. Значит, мой сумасшедший брат, кем бы он ни был, Падшим или Архангелом, имеет какие-то другие цели. А вот какие именно, пока не могу сказать.

— Суки! Ну ничего, ничего… И не из такого дерьма выбирались. — Пробормотала Мария Семеновна.

А потом принялась упорно дрыгать ногами, собираясь, видимо, просунуть их через руки, чтоб связанные запястья оказались не за спиной, а впереди. Очень настойчивая девица.

Мы сидели возле стены, в рядочек. Сначала я, потом блондинка, следом — Степан. Я устроился рядом с ними по собственному желанию, когда парни лишили нас своего неприятного общества.

В принципе, с Марковым согласен. Крепыши знают, что из нашей троицы я самый опасный. Не то, чтоб крепко связанные конечности сосуда мне чем-нибудь помешали, но так выглядело бы более логично.

Заморачиваться ещё и на эту тему совершенно не хотелось. Поэтому я, проигнорировав ругань блондинки, поднялся на ноги и принялся вертеть головой, визуально изучая церквушку.

Марков снова прав. Зачем нас привезли именно сюда?

В церкви не было икон. Не было распятий. Зато имелся алтарь. В принципе, чего еще можно ждать от сектантов? Интересно, кому они поклонялись?

А потом мое внимание привлекла пентаграмма. Сразу ее не заметил, потому что находилась она возле дальней стены. К тому же, когда в ухо бубнит злая блондинка, сложно сосредоточиться.

Пентаграмму нарисовали на полу солью. Я подошел ближе, сел на корточки возле линии рисунка, наклонился совсем низко и снова принюхался. Трогать руками неизвестную гадость желания не было. Соль, да… Но необычная. Пропитана кровью.

Пентаграмма перевернута. Интересно… Кто-то собрался вызывать демона? Бессмысленная трата времени. Главный демон на месте. Он находится не в пентаграмме, а за ее границами.

— Рад приветствовать, хотел бы я сказать, но не скажу. Ибо встреча наша очень далека от радости. По крайней мере для вас.

Я быстро выпрямился и обернулся назад, туда где был вход. Мужской голос прозвучал именно с той стороны.

— Да что ты будешь делать… — Вырвалось у меня против воли. — Песня, та же, поет она же. Где вы набрались этой пошлости⁈

Я поморщился, будто от изжоги. В принципе, ощущения были такими же.

На пороге церкви стоял тип в объемном черном балахоне, полностью скрывающим его тело; в белой маске, разрисованной красными разводами; с головой козла в руке. Последняя деталь «порадовала» больше всего.

Голова истекала кровью, а значит, можно расценивать козлика, как невинно убиенного, причем совсем недавно. И все-таки, жертвоприношение…

Но главное — дались им эти козлы! Как будто другой живности не существует. Неужели нельзя проявить больше креатива?

Уверен, именно Азазель со своей черной рогатой скотиной ввел тренд на дохлых козлов! Вернусь в Ад, пришибу его домашнего питомца. Чтоб тема с козлами была закрыта раз и навсегда. Достали! Чувствую себя каким-то извращенцем, когда мне каждый раз пытаются втюхать башку убитого козла.

Ну и конечно, раздражал внешний вид явившегося. Это еще один дурацкий стереотип, что для жертвоприношения или ритуала непременно нужно вырядится клоуном.

— Почему вы постоянно пялите на себя чёрные балахоны? — Раздраженнно поинтересовался я у незнакомца. — Не то, чтоб дьяволу не нравился чёрный цвет, но… Ему вообще плевать, в какое тряпьё вы нарядитесь. Зачем устраивать маскарад? Вы же не в Рио-де-Жанейро на карнавале. Почему любые ритуалы вы превращаете в форменный цирк? Надеюсь, козел — это предел фантазии? Девственниц не будет?

— Традиции. Люди хотят ощущать себя причастными к чему-то потустороннему. Обертка так же важна, как и содержимое. — Развел незнакомец руками, затем прошел к алтарю и аккуратно уложил туда козлинную голову. — А насчёт девственниц… Хозяин сказал, что Хаос не любит невинных. Вернее, они ему не нужны.

— Хаос? — Сделал я «стойку». — Почему мы говорим о Хаосе? Ожидался сценарий попроще. Ты, так понимаю, кто-то типа помощника Хозяина. Верно? Просвяти меня, человек, что за ритуал задумал твой Хозяин?

Мой Флёр тоненькой струйкой потянулся к мужику в балахоне. Я собирался вырвать из него правду, но привычным способом. Пусть откроет свои мысли Владыке Ада.

— Не старайся, демон. — Ответил мужик совершенно спокойным голосом. — Хозяин знал, что ты попробуешь применить свою силу. Хламида на мне — это не только дань традициям. Это — защита. В ткань вплетены нити Туринской плащаницы.

— Мммм… Ты посмотри, какие все стали умные… — Протянул я разочаровано.

Гаденыш прав. Плащаница сильно мешает любому демону. Людишки искренне верят, что в Соборе Иоана Крестителя хранится именно она, но вообще-то, ее там нет. В принципе, я один черт пробьюсь через защиту, она не абсолютная, но мне нужно время.

Однозначно, человек в балахоне — очередной исполнитель, просто повыше уровнем. Потому что он — человек и есть. Кукловод велел смертному провести ритуал, но при этом заверил, будто я — обычный демон. Как и крепыши на черных тачках, этот мужик не знает, с кем имеет дело. Нелогичная вырисовывается история. Зачем скрывать имя Люцифера, выдавая его за простого демона?

— Послушайте, гражданин… — Начала майор Машурина.

Вот кому-кому, а ей точно спокойно не сиделось. Эта девица реально способна довести до ручки кого угодно. Теперь она нашла очередную жертву для своего недовольства.

Так понимаю, блондинка хотела объяснить новому действующему лицу про сотрудника при исполнении и про все вытекающие из этого последствия. Если бы люди так искренне верили в Отца, как Мария Семеновна в репутацию МВД, история человечества сложилась бы иначе.

— Заткнись, гниль! — Взвизгнул вдруг мужик, резко повернувшись к блондинке лицом. Ну… То есть передом. Лицо было скрыто под маской. — Не смей открывать рот! Ты — порождение мерзости!

Я, честно говоря, даже слегка прибалдел от такого напора. На меня этот псих реагировал более спокойно.

Впрочем, прибалдел не только я.

— Охренеть… — Выдохнула Мария Семёновна. — Это что? Проявление шовинизма? Ты не любишь женщин? Сексист!

— При чем тут женщины, гниль⁈ — Взвизгнул мужик. — Я ненавижу нефилимов! Вы — уроды. Вас нужно истреблять!

Нет, с нервами у человека явно проблемы, это уже не вызывает сомнения. Правда, фанатики всегда отличалось узким мышлением. Неспроста средневековая инквизиция сплошь и рядом состояла именно из таких твердолобых людишек, искренне верящих в свою Великую Миссию по очищению рода людского от скверны.

В мире смертных хуже фанатиков, пожалуй, только налоговая.

А вот насчёт происхождения блондинки уже интересно. Я напряг взгляд, пытаясь прочесть ауру психа в балахоне.

То, что он псих, вполне понятно. Непонятно только, откуда ему известно о майоре Машуриной то, что я, к примеру, узнал совсем недавно. Нефилимы — редкое явление. Нет такого, чтоб Светлые направо и налево плодили себе подобных. Все-таки это больше исключение, чем правило.

— Забелин! Забелин, п-ш-ш-ш… Слышишь? Кто такие нефилимы? — Громким шепотом поинтересовался Степан.

Он вытягивал шею и пытался рассмотреть, чем занят помощник кукловода. Патологоанатом, в отличие от Марии Семеновны понимал, что задница, в которой мы вот-вот окажемся, глубже, чем может видиться с первого взгляда.

— Дети смертных женщин и Архангелов, — Ответил я Маркову, при этом не отрывая взгляда от психа.

Ауру вообще не было видно. Причина та же — защита нитей плащаницы. Однозначно он — человек, чувствую, как пульсирует кровь, как тревожно бьется его сердце. Но накидка закрывает от меня суть этого смертного.

— Ого! — Степан повернул голову и с уважением уставился на майора. — Ваш папа Архангел?

— Мой папа — мудак, который обрюхатил мою маму и смылся! Какой-нибудь местный алкаш. А мама — редкостная сволочь, одавшая ребенка в детский дом! — Рявкнула в ответ блондинка. — И перестань уже повторять чушь, которую говорит этот невменяемый. Мы попали в руки к маньякам. Твою ж мать… Я боялась серии, а здесь просто сразу кружок «Очумелые ручки психопатов». Не удивлюсь, если Сергеева и вторая девушка стали жертвами этих сумасшедших.

Мария Семеновна была настолько зла, что сама не заметила, как перешла в общении со Степаном на «ты».

— Забелин, слышишь? — Она зыркнула в мою сторону, — Если это — конкуренты твоего отца, то есть вопросики и к вашей семейке.

Я промолчал. Меня сейчас ядовитые высказывания майора мало волновали. Все, что происходило в церкви, окончательно перестало мне нравится. Где-то в районе лопаток, там, где должны быть крылья, зачесалось от плохого предчувствия.

Мужик в балахоне, высказавшись, отвернулся от пленников и больше не обращал внимание на блондинку. Он снова принялся устраивать голову козла на алтаре.

— У нас планируется жертвоприношение? — Осторожно спросил я психа.

Что любопытно, мы стояли с ним достаточно близко друга от друга, однако он не боялся меня. Спокойно елозил чертовой козлиной башкой туда-сюда, старательно выбирая удобное положение для последней. Нет, я понимаю, накидка защищает его от Флёра. Но это совершенно не мешает мне просто свернуть ему шею.

— Конечно. Ты же демон. Зло в чистом виде. Сам видишь. — Доброжелательно ответил псих. — Мы совершим жертвоприношение, чтоб призвать Хаос. Для этого у нас есть все компоненты. Демонская кровь, ангельская кровь… почти ангельская… и Говорящий.

— Вот тут я с ним согласна. — Подала голос Мария Семеновна. — Насчет зла в чистом виде. Точное определение твоего отвратительно характера. А вот по поводу демона, мне кажется, тебе сильно польстили, Забелин. Не обольщайся. У человека очевидно поехала крыша. Как и у всех, кто здесь находится. Черт… Телефон остался в машине. Эти уроды отобрали.

— Зашибись… — Я повернулся к блондинке. — То есть, тот факт, что вас обозвали гнилью, а потом недоделанным ангелом, не смущает, да? А мне, значит, польстили званием демона? И помолчите! Во имя… Черт. Просто помолчите. Дайте разобраться!

Блондинка попыталась что-то возразить в ответ, но получила ощутимый тычок локтем в бок от Маркова. Все же Степан не дурак. Он как и я услышал в словах мужика кое-что очень важное. И это важное выглядело еще более погано, чем то, что было ранее.

— Ты сказал все компоненты есть: демонская кровь, ангельская и Говорящий. — Я сделал маленький, крошечный шажок в сторону алтаря, стараясь не привлекать внимание психа. — Первые два пункта понятно. Насчёт третьего вопрос возник. Ты уверяешь, будто здесь, в этом помещении в данный момент находится человек, смертный, который связан с двумя сторонами одновременно, и с тёмной, и со светлой? Который может, как долбанное радио, транслировать свои мысли и в Ад, и на Небеса, а оттуда передавать послания сюда? Который умеет вести переговоры с мёртвыми и при желании может связаться с теми, кто давным-давно свергнут во Тьму? С Первыми богами? Но… Даже я считал, что Говорящих не существует. Это — легенда! Миф!

— Нет. Говорящие есть. — Псих равнодушно пожал плечами, а потом небрежно махнул рукой в сторону Степана. — Вон он сидит.

— Да этот придурок просто болен! — Майор снова взбеленилась. — Все. Хватит этого цирка. Поющие, говорящие, демоны, ангелы. Что за бред, вообще⁈ Любезный! Эй! Прием! Я начальник уголовного розыска Бирюлёва…

Договорить Мария Семеновна не смогла. Ей не дали.

Псих, разобравшись с козлиной башкой, сунул руку под свою хламиду и вытащил оттуда…

— Ах ты, тварь! — Я ринулся вперед, собираясь убить мужика в маске.

Плевать на плащаницу. Плевать на эфир. Я порву его на маленькие, крошечные, кровавые кусочки.

Мужик одним прыжком скаканул внутрь пентаграммы. Так вот в чем ее суть! Она не демона должна была держать. Она защищает от демона!

Псих в балахоне резким движением открыл небольшую плетеную шкатулку, которую вытащил из-под хламиды, достал то, что там лежало, а затем вытянул руку вперед и потряс своей поганой человеческой конечностью прямо перед моим носом. При этом за границы пентаграммы он не высовывался.

В руке человека было зажато нечто, похожее на черный камень. Оно пульсировало и истекало демонской кровью.

Чертово Сердце Лилит! Я нашёл его! Я нашел Артефакт!

Продолжение тутhttps://author.today/reader/425481/3941193

Content

Павел Барчук
Падший

Глава 1 «О, этот дивный, чу́дный новый мир…»

Глава 2 Встречают по одежке, а провожают…

Глава 3 Бойтесь своих желаний…

Глава 4 Жизнь бьет всех…

Глава 5 Один раз — случайность, два — закономерность…

Глава 6 Если драка неизбежна, бей первым…

Глава 7 Лучше плохо начинать, чем хорошо бездействовать…

Глава 8 Враги убивают оружием, друзья — добрым словом…

Глава 9 Если соблюдаешь маленькие правила, можно нарушать большие…

Глава 10 Любые чашечки можно разбить, в том числе — коленные

Глава 11 Если тебя ударили по правой щеке, подставь левую, затем уйди под локоть и снизу в челюсть…

Глава 12 Жизнь выкидывает такие сюрпризы, что хочется подойти и пнуть его подальше

Глава 13 У дьявола нет ни одного оплачиваемого помощника…

Глава 14 Нет никаких оснований оглядываться назад, нужно смотреть только вперед…

Глава 15 Если враг знает, где ты — будь в другом месте…

Глава 16 Нельзя вымещать злость на первом встречном… Вымещай на втором!

Глава 17 Сновидение никогда не занимается пустяками…

Глава 18 Дорогу осилит идущий…

Глава 19 Ты никогда не решишь проблему, если будешь думать так же, как те, кто ее создал

Глава 20 Страшнее всего — предательство, которое ты не видишь…