Волновая функция

Пролог

Приоритет

Неизвестность и тайна, вот что толкает меня вперед.

Многое в этом мире мне неизвестно, многое покрыто тайной и в других мирах, которые я посетил.

Но с каждым днем, с каждым новом шагом в пустоту вселенной, я узнаю больше.

Я не знаю ничего о тех, кто объявил на меня охоту. На меня и на таких как мы. Кто ловит нас в свои сети, пытается удержать, захватить.

Но наступит день, когда я узнаю. Наступит тот мир, в котором я смогу дать им бой.

Тайна — вот что движет людьми.

Раскрыть тайну, уничтожить секрет, сделать окружающее чуть более понятным себе и остальным.

Ради этого люди отправлялись через океаны на утлых суденышках, полировали линзы, всматривались в неизведанные дали, выдвигали гипотезы и доказывали невозможные теоремы.

Все таинственное нас привлекает, и девушек — в особенности.

Поэтому не спешите выкладывать новой знакомой всю свою подноготную. И больше улыбайтесь.

Когда врать не хочется, а говорить правду, какой бы интересной она не была — значит разрушить волшебную иллюзию тайны, — улыбайтесь.

Это только прибавит таинственности в ваш образ.

Я проснулся мокрый, зажатый двумя красавицами с обеих сторон, и явно не у себя дома. Что бы я там не считал домом.

Похоже, с таинственностью я вчера перебрал.

Но проснулся я не от жары, и не от неудобства, даже наоборот — в таком составе я бы повалялся еще.

Пришел зов.

Поздновато я выбрался в город, сам знаю.

Сейчас это не такая уж и проблема, я удержусь, не сильно напрягаясь, еще полдня, но слишком рисковать не стоило.

Я тихо приподнялся и принялся одеваться.

— Есть зубная щетка для тебя, — одну из девушек я точно все же разбудил. — И вдруг, если мы приготовим тебе завтрак, то на днях ты захочешь повторить…

— Хорошо погуляли, — согласилась вторая. Я мысленно чертыхнулся. Тоже проснулась. Надо же быть таким неуклюжим. — Особенно третий бар, там вообще…

Третий бар я помнил смутно, как и все последующие.

— Конечно, — ну не убегать же. — От завтрака не откажусь. Да и повторим, как не повторить. Только теперь уж как вернусь. Сейчас смотаюсь переоденусь и в путь.

— Надолго? Куда? Может, мы тоже подлетим на денек-другой?

Хорошие вопросы. Очень хорошие.

Ответы на них хотели знать все трое.

— Там ничего интересного. Рыбалка, стрельба по мишеням, может похожу под парусом. А то и вообще в пещеры утащат. Не разгуляться. Лучше вернусь, и пройдемся опять. Только прошу, в следующий раз все-таки плачу я.

— Нам понравилось тратиться на красавчика. А когда вернешься? — первая уже выскользнула из кровати и крутилась у плиты.

— Месяц, может чуть больше. Как пойдет. И будет здорово снова увидеться.

* * *

Завтраком дело не ограничилось, но лишний час не сильно поменял ситуацию. Все равно большая часть времени ушла на яичницу. Утренних пробок в выходной не было, да если бы и были — утром они в центр.

Я же стремился за город.

Загородный поселок тоже не лучший вариант, пришлось попотеть при выборе. Не так просто в нынешние времена найти место с минимумом камер, минимумом любопытных глаз, минимумом ясности — в доме хозяин или на выезде.

Машину тихо в гараж. Словно я и не приезжал, не возвращался домой под утро.

Сам тихо в подвал, а в подвале в закуток. Даже если за домом будут следить, даже если оставят засаду внутри, у меня сохранится маленькая фора.

Если за тобой следят в одном мире, приходится стать параноиком во всех.

Не то, чтобы по возвращении я ударился в загул. Совсем нет. Наоборот, я изучил столько языков, сколько полиглотам и не снилось. Голова шла кругом.

Поехал развеяться. Зов пришел рановато. Мне казалось, что пара дней у меня еще есть.

Может, что-то его ускорило, изменило темп. Я лениво перебирал все события, что я ел, что пил или делал, откладывая на память наиболее вероятные пункты. Стоило знать, что за моей спиной может влиять на длительность командировки. Накопить статистику.

Хотя могло оказаться, что у этой функции есть еще один аргумент, находящийся совершенно не здесь, не в этом мире, никак не зависящий от моих действий.

Кто бы знал.

Возможно все.

Я еще многого не понимаю.

Часть I

Бродяга. Глава 1. Символ обители

Храм шагающих. Пещеры, гроты, лабиринты подземелий и глухие катакомбы, прорубленные в скалах. Место, где за тысячелетия шагающие не нашли выхода на поверхность. Но это не помешало им — нам — продолжать искать.

Я попал в Храм сразу. Что доказывает, что на точку назначения очень сильно влияет желание попасть в конкретный мир. Скорее всего, к этому необходимо добавить и навык, и тренировку, и умение. И количество повторений.

Все время, проведенное на Земле, я потратил на изучение языков. Все время, ну, за редкими перерывами. Я считал, что хорошо подготовился к этим стенам и к этим символам. Но все-таки я переоценил себя, а скорее — недооценил сложность задачи.

Лингвистические навыки, которые я развивал, отлично себя показывали при работе с живыми языками, с устной речью. Тут другое. Мертвые символы на стенах не поговорят с тобой. Не дадут подсказку интонацией. Не поправят в случае твоей ошибки, не рассмеются, если ты сморозишь глупость.

Мне нужен свой розеттский камень. Готового здесь не нашлось, лишь клочки нужных мне параллелей между языками.

Придется по крупицам создавать свой.

Идея символического переводчика-монолита пришлась мне по душе. Это в духе собора, в духе этой обители — сохранять знания, делать работу так, чтобы ее результаты могли достаться не только тебе, но и кому-то после. Кому-то, возможно, отделенному от тебя поколениями и столетиями.

К тому же это поможет мне собрать информацию, да и свои мысли, воедино.

Осталось найти подходящий камень. Желательно неподалеку, а то мне вполне хватало прогулок по дальнему тоннелю. Ежедневную трудовую повинность по пробиванию коридора в бесконечность, к гипотетической поверхности, никто не отменял.

Камень нашелся быстро. Я помнил по прошлому разу несколько достойных кандидатов, оставалось выбрать из них наиболее подходящий. В гроте с лавой место показалось мне поуютней. Светлячок светлячком, но «естественное» освещение никогда не повредит.

Но начал я все же с того, что выбил небольшую лунку наверху камня, на одной из его сторон, на высоте чуть выше своей макушки. Для того самого светлячка.

После чего начал стесывать булыжник, делать его грани чуть ровнее. Что из этого выйдет в будущем, я пока не понимал. Но начало положено. Начало — это то, без чего не появляется ничего.

Классический подход по борьбе с ленью, — разбить задачу на мелкие шажки, и сделать первый. Потом, возможно, за ним последует второй, и еще один.

А там, глядишь, свернем горы, повернем реки вспять. Дело пойдет.

В тишине грота слышен лишь шелест, шипение лавы, медленно трущейся о базальт в своем тысячелетнем русле. Тихое течение воды в подземном ручье. Сегодня к этим звукам тишины добавились упорные удары моего молота.

* * *

Я помнил эту картинку, высеченную на стене. Специально запоминал, переносил на глиняные дощечки по памяти, и потом, на Земле, долго рыскал по сети в поиске хоть чего-то на нее похожего. Нашел. В камне выбили цикл Кребса, в совсем другой, практически неузнаваемой интерпретации, но все же это он. Словно смотреть на периодическую таблицу от разных авторов. Вроде и там, и там об одном и том же, но, пока не разберешься в сути, они кажутся совершенно уникальными схемами, никак друг с другом не связанными.

Наша мне нравилась больше. Как и периодическая система.

Но все же это тот самый цикл — библия митохондрий.

К сожалению, единственное высеченное рядом слово — или то, что казалось похожим на слово, снова, в который раз, не давало никакой привязки. Не позволяло двигаться дальше.

Я вернулся к прямым аналогам.

Gutta Cavat Lapidem — терпение и труд все перетрут. Но тут важна дословность, иначе в попытках поиска перевода можно уйти слишком в сторону. Дословно, ближе к оригиналу, это звучало как «капля точит камень». Но и это лишь сокращенная версия, которую высек на стене мой предшественник.

«Gutta cavat lapidem non vi, sed saepe cadendo». «Капля точит камень не силой, но частым паденьем». Понятно, почему он высек эту фразу здесь. Также, как и я, замученный прорубанием бесконечного коридора из одной неизвестной точки в другую. В надежде, что когда-нибудь конец тоннеля окажется на поверхности. Ему тогда точно не помешали стимулы, хотя бы в виде изречений мудрецов.

В метре от этой на стене шершавилась еще одна надпись. Что-то, напоминающее клинопись. Ужасно, никаких намеков. Мне бы уточку там, лодочку, человечка с розеттского камня. Хоть что-то, что позволило бы убедиться, что эти фразы вообще связаны между собой, а не просто выбиты неподалеку. Другой шагающий, в совершенно другое время, возможно тысячелетием раньше или позже, что-то выбил на стене. Откуда мне знать, что в это время он хотя бы думал о том же, о чем и мой римлянин. О том, что он знал, что написано рядом, не стоило даже и мечтать.

Еще один тупик, в прямом и переносном смысле. Тупик на стене, тупик — в конце этого длинного коридора, по которому я ходил каждый день, чтобы выгрызть из скалы еще несколько сантиметров.

Мне нужна пиктографическая письменность, или картинки с надписями — как для детей. Собственно, в этой обители им я и являлся — ничего не понимающим, тыкающимся вслепую ребенком.

Я нашел символ солнца в начале коридора Надежды, как я начал его называть. Бесконечного тоннеля, прорубленного в надежде добраться до поверхности. Надо же как-то его назвать, этот вариант показался мне неплохим.

Сомневаться приходилось буквально во всем. Это солнце — или это глаз с ресничками? А может, у них этот значок вообще объединял и то, и другое, могу себе такое вообразить. Но все-таки больше походило на солнце.

Надпись под ним. Это что? Дословно — солнце? Или «надежда»? или наоборот — «неправда, дальше никакой надежды, лишь длинный коридор куда-то в бесконечность. Безнадежный путь в безвестность». Ну тут я загнул, надпись для такой сентенции все-таки коротковата — одно слово.

К примеру, оно могло означать «темнота».

Ведь Lux Veritatis тоже означало не «место для лампочки», как я решил в прошлый раз. А целый «свет истины». Чтоб их, эти образные выражения. При правильных предпосылках можно прийти к совершенно неверным результатам. И, хотя в начале этого пути разница невелика, дальше ошибки могут только накапливаться. А при недостаточности материала — их никак не исправить кросс-проверками.

И еще один тупик. За неделю мой замечательный булыжник ну никак нельзя было поставить на соседний пьедестал с розеттским камнем. Ну хоть впадина для «света истины» уже готова.

Вот он летает вокруг, явно плохо понимая, чего я добиваюсь. Следит за моим дыханием. Хорошо не за пульсом.

Но все-таки я продвигался. От одного ступора к другому. Переносил, копировал на глиняные таблички интересные находки, сравнивал их между собой. Примерялся, с какой стороны лучше подобраться к неподъемной, как казалось, задаче. Складывал таблички, перебирал их, когда находилось время.

Осматривал окрестности.

Через неделю я приостановил походы в конец тоннеля Надежды, решив, что в этот раз добавил достаточно сантиметров к его бесконечности, и переключился на менее затратные задачи. Времени и так не хватало — слишком много отнимало подкормка лиан, сбор листьев для еды, перемещения, приготовление новых табличек и куча других бытовых мелочей.

В какой-то момент, я отметил, что отношусь к собору уже как к родному дому. Что принципиально верно — в этом мире у меня точно никакого другого дома не существовало. Но привык я крайне быстро — всего лишь второе посещение. Это начало проявляться в мелочах — раздражение, если лист от ползучей лианы падал мимо воды и начинал подсыхать, превращаться в мусор на дне коридора. Сразу хотелось его поднять, убрать туда, где он будет полезен. Избавиться от мусора.

Скоро так дойдет до генеральной уборки. Только с учетом масштабов святилища она может занять неоправданно большое время.

Я высвободил себе несколько часов в условный день, между сном и сном, и руки сразу добрались до пусть и не стратегических, но более интересных задач.

В одном из огромных гротов, который я отметил в первое прибытие, мне еще тогда хотелось разведать не его дальние углы, которые давно исхожены поколениями шагающих, а его потолок, уходящий вверх, в темноту.

Вряд ли я тут первый такой умный, но всегда оставался шанс, что у остальных просто не дошли до этого руки.

Все шагающие до меня появлялись здесь также — беспомощными, обнаженными, в полной темноте. Да, в итоге, мои предшественники сумели обустроить и это мрачное место. Кумулятивный опыт тысяч миров не мог не сказаться. Но у них явно не могло хватить времени на все.

Лучше я за день проверю десяток лишних, пусть и диких, гипотез, чем пробью тоннель еще на палец вглубь. Тем более свою лепту в коридор Надежды в это раз я уже привнес.

Пещера, к которой они когда-то пробились, не отличалась шириной — может метров пять от стены до стены, в среднем, где-то больше, где-то меньше. Достаточно комфортная ширина, чтобы никто и не думал ее расширять дальше, но недостаточно широкая, чтобы обустроить здесь какую-нибудь мастерскую.

Если в ней когда-то и текла вода, то те времена прошли давно.

Она была длинной — почти сотня метров, полторы сотни шагов, в нее врезался коридор, наискосок. Длиной пещеры воспользовались в полной мере, хоть она и уводила в сторону от выбранного направления. Лишь в самом ее конце рукотворный тоннель возникал вновь — и уходил дальше. И дальше.

Я очень живо представлял себе того, чей удар кирки в какой-то момент прорубил дыру, провалился в эту драгоценность. После того, как он расчистил дорогу, забрался внутрь, осветил стены этой пещеры, прошелся по ней, понял, что своим везением сэкономил себе и собратьям десятилетия труда.

Думаю, такие удачи случались здесь нечасто.

Очень хотелось повторить.

Меня интересовало пару обвалов, которые никто не разобрал, и по которым я мог подняться немного повыше, осмотреть потолок.

Нужно соблюдать осторожность. Без обуви, без одежды все это оказывалось в разы сложнее, чем могло бы.

Я забрался по одной из каменных куч, для начала не самой большой. Камни даже не растащили — они не мешали проходу, а для дела камней здесь хватало и без того.

Взобравшись, я понял, что высоты кучи недостаточно, чтобы рассмотреть потолок. Свет до туда не доставал. Это притом, что я даже не знал в точности, что именно ищу. Может — лаз? Вполне возможное дополнительное ответвление куда-нибудь в сторону, вверх, которое позволило бы как минимум расширить границы нашей священной обители.

Это не было невероятным. Пещера ведь здесь откуда-то взялась. Почему бы ей и не продолжиться куда-нибудь еще.

Но потолок скрывался в сумраке, дальше, чем мне удавалось рассмотреть.

— Выше? — попросил я светлячка, и неожиданно понял, что это первое мое слово здесь с момента прибытия. Как-то сам с собой я, конечно, разговаривал, но вести внутренний диалог удобней про себя.

Светлячок, мой свет истины, неуверенно приподнялся у меня над головой, уйдя со стандартной позиции следования чуть сверху, сзади и справа.

— Еще выше, — подбодрил я его. — Нужно осветить потолок.

Светлячок поднялся еще. Многого от него не потребовалось, метр — и стены смыкались без малейших щелей, разломов, проходов или лестниц прямиком на поверхность.

Для порядка я погонял светлячка еще туда и сюда, под самым потолком, до пределов, до которых сам мог хоть что-то рассмотреть, и даже постучал по стене молотом. Чего уж, раз забрался, нужно использовать все варианты.

Никаких открытий. Если проход здесь где-то в эту пещеру где-то и существовал, то явно не здесь. Я прикинул, откуда вывалилась груда камней, на которой я стоял — но с этим как раз все просто — часть потолка обрушилась, можно легко увидеть отметины, где стены казались менее сглаженными, чем обычно.

Ладно, никто и не надеялся на успех с первого тычка.

Я спустился и перебрался на вторую кучу, последовательно повторив все свои упражнения.

Потом на третью.

Удача ждала меня на предпоследней. Если это можно назвать удачей.

* * *

Поначалу все развивалось по стандартному сценарию. Еще одна куча, покрупнее, настолько, что потолок видно и без дополнительных команд светлячку. Куски с потолка обвалились изрядные, но это не открыло мне путь к свободе. Погоняв светлячок в обе стороны под потолком, я убедился, что ничего нового нет и здесь, и собирался уже спускаться, чтобы повторить все с последней кучей, скорее для галочки, чем в реальной надежде что-нибудь обнаружить.

И, скорее по инерции, ударил молотом по стене.

Звук отличался. Наверняка. В этих пещерах я превратился прямо в того гнома — чувствовал звук от ударов по камню. Наверно, скоро смогу по одному лишь звону определять породу. Но сейчас все проще.

Мое обостренное гномье чутье подсказывало, что где-то совсем рядом есть полость.

Хорошо, что без кирки я из дому не выхожу.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы пробиться к цели. Выровнять кучу, натащить глины, сделать хоть какое-то подобие ступеней наверх. Углубиться в стену, понять, что пустота где-то выше и в стороне, потом испугаться устроить обвал и зайти еще выше, чтобы пробиться к цели где-то на одном с ней уровне.

И, в итоге, в конце четвертого дня, дождаться момента, когда кирка, вместо того чтобы в очередной раз отскочить от камня, как все предыдущие тысячи раз, застряла в пробитой дыре.

От неожиданности — которую я так ждал, меня тоже бросило вперед.

Руки гудели. Болели даже не мышцы, а суставы — нужно что-то придумывать с амортизацией на рукояти.

Я присел, подальше от дыры, в которой осталась торчать кирка.

В последние дни мандраж заставил меня сорваться, потерять ритм, ускориться, нарушая привычный график.

Я устал и даже не чувствовал радости от открытия. Возможно, просто предвосхищал, что именно светлячок откроет мне впереди, в этой дыре.

Но осторожность пока не потерял. Это уже следующая стадия усталости. Красный уровень.

Поэтому я сидел неподалеку и ждал. В старых подземельях, запечатанных тысячелетиями, мог скапливаться ядовитый газ.

Первое правило, прежде чем лезть во внезапно обнаруженную, вскрытую нору — сначала проветрить.

Сколько бы времени на это не потребовалось.

Если я потеряю там сознание, вытаскивать меня будет некому.

Посидев какое-то время, с запасом — промышленных вентиляторов у меня под рукой не оказалось, я подобрался к кирке, расшатал ее и выдернул из отверстия. Потом быстро отодвинулся назад.

Никакого шипения, давления и там, и здесь сравнимо одинаково. Вообще то я практически уверен, что эта полость обменивалась с нашей воздухом через микротрещины, слишком они недалеко. Но мои догадки не отменяли протокол.

Я прислушался к себе. Голова не кружилась, слабости не чувствовалось. Если в воздухе с той стороны и гуляла какая-то гадость, то концентрация ее невелика.

Но в своей паранойе я продвинулся еще дальше. Я спустился назад, в пещеру, и просто ушел.

Пусть проветрится. Времени полно. День, другой.

Конечно, я переоценил свою силу воли.

Я вернулся уже через несколько часов, до этого как следует погуляв, попробовав разгадать пару загадок символов на чужих дверях, долго поворочавшись на каменном ложе римской обители. Другими словами, я сделал все, чтобы отвлечь себя от мыслей о отверстии, которое нужно расширить.

Приседал. Подливал удобрения растениям, даже дошел до кузни, и поразмышлял, не пора ли мне браться за переплавку железа. Обманывал себя, как только мог.

Не помогло. В какой-то момент я понял, что не усну, как не пытайся.

Тут же сам для себя решил, что пара дней — все-таки перебор, несколько прошедших часов вполне достаточно, и можно двигаться дальше, расширять дыру. Если соблюдать осторожность, ничего не произойдет.

В одном я был прав — со мной ничего не произошло.

I. Глава 2. Амулет родства

— Не посмотришь, что там? — почему в моем голосе слышалось заискивание, не пойму?

Наверное, потому что я ожидал трудности с тем, чтобы отправить светлячка по ту сторону расширенного мной отверстия. Недостаточно, чтобы пролезть, но хватит, чтобы осмотреться, увидеть, что там в глубине.

Но сложностей не возникло, просьба сработала с первого же раза. Светлячку явно не впервой лезть в подобные норы. Может, у него и газоанализатор с собой? Но как узнать.

Никакой пещеры с той стороны, на которую я надеялся, не открылось. Глухая полость, как воздушная капля размером кубов в десять, вот и все. И для кого-то она оказалась тюрьмой, и, в конце, склепом.

На полу, у стены, лежали кости. Череп явно человеческий, не животное. Да и как бы животное попало в абсолютное замкнутое пространство.

Я вздохнул, светлячок моргнул, сбившись с ритма, вместе со мной. Видимо, выразил так сочувствие.

Конечно, лучше обнаружить проход до самой поверхности, чем найти себе дополнительную работу.

Хорошо только то, что гипотезу я подтвердил. Если полазить здесь не по самым очевидным местам, я мог обнаружить и другие спрятанные гроты, проходы, и может быть, в конце концов, даже выход.

Но теперь меня ждала лишь дополнительная возня. Не мог же я оставить кости предшественника валяющимися здесь.

Я начал расширять дыру, доводить ее до размера прохода.

* * *

В костях я разбираюсь не сильно, но наверное, это была женщина. Или юноша. Все кости остались целы и не отличались особыми размерами. Скорее все же женщина.

Пришлось идти за глиняным кувшином, больше собрать останки оказалось не во что. Я осторожно складывал все, что сохранилось от шагающего, стараясь не слишком размышлять о том, какими были ее последние дни в этой конуре. Ничего хорошего.

Запертая в этой каморке, скорее всего, ей хватило одного прибытия, чтобы умереть. Воды тут не было, и продержаться несколько недель, даже если ей и хватило воздуха, без воды было нереально. Можно, конечно, придумать и другие варианты. Что она могла выпрыгивать из этого мира, и даже делала это, как только сюда попадала. Но рано или поздно ей пришлось умереть, как бы она не оттягивала такой исход.

Может быть, она искала выход. Колотила в стены кулаками? Но ни одного камня внутри, не за что зацепиться. Ей повезло значительно меньше, чем тем, кто сумел основать обитель. Они, хотя бы, запрыгнули в гроты покрупнее, скорее всего с лавой, с водой, где сразу возникало множество возможностей хоть как-то выкрутиться и закрепиться.

У нее не было ничего.

На стенах пусто. Если она и пыталась что-то начертить, ничего не сохранилось.

Я собрал кости, и последним поднял гребень, наверное, тоже костяной.

Машинально бросил его внутрь кувшина, взгромоздил на себя и отправился в сторону грота с саркофагами.

Путь неблизкий, но я помнил, что там оставалось несколько незанятых местечек, владельцы которых, по непонятным причинам, так и не явились в этот мир на собственное погребение.

* * *

Интересно одно — мимо скольких открытий прошли, просто думая о чем-то другом.

Ну упало яблоко, ну не червивое же, можно съесть.

Ну развелась какая-то зараза в чашке Петри, теперь возиться, отмывать.

Какая-то тень на негативе. Жаль, придется все переделывать.

Я остановился на середине пути к могильнику. Поставил кувшин на пол.

Копаться в костях не хотелось, поэтому я осторожно, как только смог, высыпал их на пол.

Маленькая женщина, столетия назад умудрившаяся протащить сюда, в абсолютно закрытый грот, костяной гребень.

Как?

Гребень простой, незамысловатый. Всего лишь заколка с двумя зубцами. Наверное, использовалась, или могла использоваться, по назначению — им закалывали волосы.

Никаких отметок, зазубрин, ритуального рисунка или тайных рун, позволяющих протаскивать предметы через пространство в новые миры.

Никаких подсказок.

Первое, что пришло на ум — гребень сделан не из любой, а из человеческой кости.

Но что это давало?

Я вернулся к скелету, аккуратно разложил его на полу. Не нашлось ни единого признака, что гребень сумела сделать она сама, будучи в заточении, из своей собственной кости.

Это бы было хоть и совершенно невероятно, но не невозможно.

Все кости как кости. Их, конечно, потрепало время, но материала для заколки из них не брали.

Фамильная реликвия, вот что приходило на ум. Кость предка с настолько схожими генами, что позволяла обмануть правила прыжка и зацепить с собой целый предмет.

Это очень немало. Целый гребень, целых два зубца. В некоторых мирах я бы очень радовался такому стартовому комплекту. В некоторых мирах два зубца могли бы изменить ход событий по прибытии.

Не камень, похожий на кость. Именно полированная кость.

Но она осталась здесь. Что создавало еще одну дилемму. Даже если девушка умерла в своем склепе — она же должна была отпрыгнуть дальше? И, соответственно, утащить фамильную реликвию с собой? Или как? Или, к тому же, эта смерть оказалась не просто жестокой, но и последней?

Я покачал головой. Варианты множились. Это открытие давало новые возможности, но никак не объясняло ни как создать условия для их реализации, ни как ими воспользоваться. Инструкции рядом с костями я не нашел.

Заколка пусть будет со мной. Первый, самый простой эксперимент — утащу я ее с собой или нет. Потеряю по дороге, или нет. Дальше, посмотрим. Все равно костей своих собственных предков мне не найти, не своими же пользоваться.

Я снова собрал останки и понес девушку дальше, туда, где окончили свои битвы в этом мире все шагающие.

Все-таки, умирая, мы оставляем в мире след. Не исчезаем, а то у меня оставались на этот счет сомнения. Наша плоть остается. Превращается в прах. Кости засыхают и крошатся, лежат, отсортированные по саркофагам и безымянным могилам.

Хотелось, чтобы оставленный нами след этим не ограничивался.

* * *

Я сложил останки девушки в незанятый каменный саркофаг без надписей. Не хотелось хоронить ее в чужой могиле, кем-то приготовленной для себя. Но если еще и надпись, почти наверняка не ее народа — совсем уж грустно.

Благо, тут нашлись каменные опочивальни и без высеченных надгробных знаков.

Я задвинул крышку. Оставив себе лишь гребень.

Сюда я заходил редко, не самое радостное место, но раз уж зашел, то прошелся мимо всех саркофагов, отмечая надписи, какие мог бы использовать в своих изысканиях. Вновь, никаких привязок, никаких картинок, никаких пиктограмм, которые могли бы помочь.

Остановился у усыпальницы моего римского предшественника.

«Прощай, и помни обо мне». Словно он обращался именно ко мне. Ну, тут никого больше и не было, к кому обратиться, так что точно ко мне.

«Vale et memor sis mei». Прощай, друг. Спасибо за помощь.

Кто знает, может еще свидимся на каком-нибудь крае вселенной, где-нибудь в кофейне прямо за углом от парка.

Мне оставалось несколько дел, которые я хотел провернуть в этом мире, не откладывая до следующих появлений, и я готов двигаться дальше.

I. Интерлюдия. Плоть

Даже раньше, чем открыть глаза, я притронулся к груди.

Гребня не было. Почти наверняка этот мир первый в цепочке прыжка, так что гребень решил не отправляться со мной в путешествие по мирам. Я не заслужил такой чести.

Волшебным являлся не он, а его связь с владельцем, чем бы эта связь не являлась.

Я открыл глаза.

Выглядело вокруг крайне недружелюбно.

Остров, скорее даже просто камень в воде, выпятившийся из моря. Это ничего, с этим еще можно работать. Площадка, на которой я очутился, явно маловата для выживания. Но беда в другом.

Море казалось гнилым. Скорее даже ядовитым. Вонь стояла какая-то ненастоящая — словно химическая. Это не продукты разложения, не гниение, и не протухшие водоросли, не испорченная рыба. Едкий химический запах. Грязная пена у берега вместо красивых, набегающих на песок волн.

Хотя и песка не видно. Булыжники, изъеденные, словно готовые развалиться под воздействием этой химически активной пены.

Я сдерживал дыхание. По тому, как запах бил в ноздри, и это при том, что я еще даже не сделал ни вдоха, — наверняка можно сказать, что мой первый вдох останется единственным.

Но правила не менялись. Хочешь учиться, — вытаскивай информацию из всего.

Я огляделся. Низкие облака, тоже будто гниющие, как грязные хлопья мыльной пены в ведре, или кто-то собрал пену с берега, и швырнул в небо, чтобы выровнять картину.

Остров голый. В центре постамент, явно рукотворный. Меня перебросила сюда не просто случайность — не прихоть подброшенных кубиков.

На постаменте, грязным фосфоресцирующим светом, как гнилушка на болоте, выделялся единственный символ. Зеленоватый иероглиф, ничего для меня не значащий, как и символы на лавовой планете.

Символ принадлежал к ним же. Я это чувствовал. Именно такого я там не видел, или не запомнил, но — те же скругления углов, динамика написания, наклон, некая внутренняя ритмика знаков, их начертаний. Эти символы принадлежали одному народу.

Какая раса гуляла по мирам, оставляя за собой такие обелиски? Знаки, которых я все равно не смогу прочесть.

Лучше бы, конечно, они рисовали картинки.

Я двинулся к обелиску. Захотелось прикоснуться к символу.

Несколько раз моргнул, стараясь запомнить его получше.

Слишком далеко.

Пришлось сделать вдох.

Я умер мгновенно и безболезненно.

I. Глава 3. Октеты не горят

Когда волна бьется о берег, лишь внешне она не оставляет следов. Волна за волной, волна за волной, и все остается неизменным. Может, лишь песчинки меняются местами, да и то, следующая волна путает их между собой снова, и сказать, что какая-то из волн что-то поменяла на берегу — нет, она не поменяла ничего.

Она поменяла все. Бесчисленные комбинации расположения песчинок, уникальные, неповторимые, каждая волна уничтожала одну комбинацию и тут же создавала новую.

И предсказать результат невозможно.

Казалось бы — всего лишь песок на пляже, кусок берега рядом с причалом, но не нашелся еще компьютер, способный просчитать, как именно песчинки разместятся после очередного удара воды.

Генератор псевдослучайных чисел в действии. Данные только снять затруднительно.

В пике своей ненависти ко вселенной, я считал, что меня бросает между мирами случайность.

До этого я наивно верил, что моих перемещениях есть хоть какой-нибудь смысл.

Теперь я вновь в затруднении. Вероятность того, что я случайно, прыгая между мирами, на двух мертвых планетах встречу одну и ту же письменность… ноль для этого звучит крупновато. Но где-то там.

Значит, закономерности все же были.

Но существовали и альтернативы. Как минимум две. Первая — этот народ успел исколесить всю вселенную, и это не я попадаю на их реликты, это их обелиски просто натыканы везде, где только можно.

Вторая — это мой бред. Никакой ядовитой планеты, пожирающей саму себя, никакого обелиска. Просто мое сознание достраивало что-то в ходе прыжка, словно яркие сны, чтобы восполнить какие-то, одному ему известные пробелы.

Если откинуть эти две крайности, то нужно эти закономерности все же определить. Оставалось понять, какие. Море там и море здесь. Остров там и остров здесь. Больше никаких особых совпадений я не находил.

Хотел я сюда, в этот мир? Да, хотел. Накопились вопросы. Плохо представил цель и промахнулся с первого раза? Возможно, но звучало как-то фальшиво. Что-то другое за всем этим грезилось. Хотя, для первого приближения, сойдет. Как рабочая гипотеза.

Я поднялся. Нужно было найти мою вопрошающую и доложить о прибытии.

Как я понимаю, я все еще под домашним арестом. Да и одеться не помешает. Хотя, как пойдет. Возможно, одежда потерпит.

* * *

Вопрошающая вышла ко мне навстречу. То, что она оказалась дома, у себя на острове, меня не удивило. В конце концов, я — ее основная работа.

А вот то, как быстро она оказалась на пляже, откуда я шагнул из этого мира в предыдущий раз, наталкивало на размышления. Явно не случайность. Какие-то средства мониторинга. Пяти минут не прошло, и она уже здесь.

И, судя по выражению ее лица, можно сразу одеваться.

Что-то происходит.

Что? Меня опять загоняют в тюрьму?

— У нас вторжение, — буднично произнесла она и положила мне на руки комплект с одеждой. — Что-то ты долго в этот раз.

— Приплюсовал несколько миров, — чуть ли не с гордостью похвастался я.

— Не выпал нигде?

— Мир холмов под вопросом. Уходил без сознания. Пока не скажу, сам не знаю. Кто куда вторгается? У вас и вторгаться то особо некуда… — Я обвел рукой по морю вокруг.

— Кто — не знаем. Какие-то энергетические твари, юркие и практически неуловимые. Шныряют по всей планете.

— Зачем? Или вообще может это природное явление?

— Это самое интересное. Открыто шагающих они не похищают, да видимо, и не могут. Но все это явно связано с вами. Во-первых, такие совпадения почти невозможны, чтобы в мире, который специализируется на изучении шагающих, кто-то появился украсть нашу рыбу…

Изучение — это красивый эвфемизм. Непрерывное заключение как-то плохо ассоциировалось у меня с исследовательской работой.

— Ну не знаю. Рыба то у вас тоже есть, так что совпадение и тут. — Вслух сказал я.

— На днях мы, наконец, поняли, что они целенаправленно ищут данные…

— Какие?

Она замялась. Сказывалось обучение. Вопрошающая ведет допросы, собирает информацию, вытягивает ее. Отнюдь не разбрасывает секреты направо и налево. В особенности — не выдает их идеологическому врагу — шагающему у нее под наблюдением.

Я начал одеваться. Я знал ее долго. Всю свою жизнь в этом мире я знал ее, и только ее. Убеждать бесполезно. Изображать обиду бесполезно. Угрожать оставить без секса — да просто смехотворно. Пойти рыбу половить, и то, наверное, будет более действенно.

— Когда выходим? — спросил я.

— Мы никуда не выходим. Куда нам плыть то?

— Ну как… Воевать. Строить редуты. Устраивать засады, мужественно сражаться, все такое.

— Сражаться с ними не очень выходит. И они не сильно хотят сражаться. Их мало. Юркие. Мы прячем информацию, которая, как мы думаем, им нужна. Ищем варианты воздействия. Плыть для этого никуда не надо.

— Тогда зачем я оделся? — задумчиво спросил я.

— Этикет? — предположила она.

— Но я соскучился… Знала бы, в каких передрягах пришлось побывать… — Я мысленно исключил Землю из списка, чтобы звучать более убедительно.

Вопрошающая. Такие уловки на нее тоже не действуют. Давить на жалость, давить на любопытство. Бесполезно. Не помогло.

— Про передряги еще расскажешь, — сказала она. — Как, с кем, в каком мире. Но сначала давай пообедаем. Я недавно поймала вкусную рыбу. И теперь у меня есть вторая тарелка.

* * *

— Почитай мне что-нибудь, — попросил я.

Вопрошающая удивленно подняла брови. Потом решила, что, раз уж я заговорил, то, видимо, есть больше не буду. Встала, забрала обе тарелки и отнесла их к чему-то вроде раковины. Местные раковины имели прямой выход к морю, в этом я уже разобрался. Прямоточный насос, фильтр, потом проточная вода, в которой можно помыть посуду, и соленая вода снова утекала в море. Видимо, дань традициям. Потому что затем тарелки все равно обрабатывались каким-то паром и ультрафиолетом.

Как и весь этот мир — нагромождение технологий и архаики. И если технологии понадерганы отовсюду, из всех странствий шагающих, из всей информации, которые местные вопрошающие сумели добыть, ведя допросы, то вот архаика у них своя. Доморощенная.

— Что-нибудь что? — нейтрально ответила хозяйка, обозначая, что она еще не согласилась.

— Легенду может вашу? Что-нибудь, что мне можно знать. — Я видел, так ее не пробить. Чтобы что-то взять, нужно что-то сначала дать. Правило информационной мены. Рыбу на одежду. Спасение холма на убежище. Справедливость на доверие. Улыбку на дружбу. — В двух мирах, нежизнеспособных мирах, я видел символы. В мертвых мирах, понимаешь. И мне кажется, это символы одного и того же народа. Хочу разобраться. Хочу увидеть вашу письменность.

— Это не мы, — равнодушно парировала вопрошающая. — В каких мирах, опиши их.

Началось. Все, как всегда. Ну правда, ты же не думал, что ночь под звездами на пляже что-то поменяет?

— Я и не думаю, что это вы. Проблема в другом, я не знаю письменности почти ни одного своего мира. Не за что зацепиться, когда вижу что-то незнакомое. — Видя нетерпение в ее глазах, я вздохнул и начал отвечать: — Один мир — сплошная лава. Множество монументов, которые в нее погружаются, медленно, явно не вчера началось. Погиб за минуту, две. На монументах я увидел эти символы впервые. Много, на каждом монументе разные.

— Запомнил?

— Ну так, может один-два из ближайших, — не говорит она, никакого резона бесплатно раздавать информацию и мне. Рыбу на одежду. — Вопрос не в этом. Мало ли что там случилось, на мертвой планете, артефакты погибшей расы, и все. Но вот только сейчас, перед вами, я опять попал в капкан другого мира. Какой-то химический яд, один вдох и все. И там снова увидел символ, почти наверняка из той же письменности. Очень похоже.

— Нарисуешь?

Да в конце концов. Что ж это такое.

— Почитаешь? — ответил я.

— Хочешь вернуться в приемник? — Вот они как называют свою камеру, приемник.

— Еще немного, и начну хотеть. — Я понимал, что грублю. Более того, я понимал, что действую неверно. Но что-то утомился я от всех этих игр. Слишком близко начал принимать. У меня доставало реальных проблем, чтобы еще вдобавок баловаться со всей этой конспирологией.

— Спасибо за рыбу, — буркнул я тихо. — Действительно вкусная. В приемнике вы ее видимо пропускали через молекулярный расщепитель, чтобы я случайно не понял, что это рыба.

— Возможно, там и не рыба была, — пожала плечами вопрошающая. — Я тебе прочту одну легенду. Чуть позже. Не торопи меня. Мне надо нарушить пару устоев, наступить на собственные правила и практически стать преступником. Это требует подготовки и настроя.

— Давай, на чем рисовать? Последний символ я запомнил. Наверное. Только как-то слишком гладко там все прошло. Скажи, а у ваших шагающих нет ничего такого? Бред там, видения, несуществующие друзья?

— Я твой несуществующий друг.

— Понятно, а кроме тебя?

Чувствовалось, что я наступил на какую-то очень больную мозоль. Даже при ее выдержке, проблема существовала, и настолько сильная, что пробила весь ее панцирь и лезла наружу, как только что размножившийся паразит в теле жертвы.

Я попал во что-то очень чувствительное, и теперь сам жалел о своем вопросе.

— Что за видения? — она с трудом справлялась с собой, но вопрошающий есть вопрошающий. Она будет задавать вопросы даже если ее разбудить посреди ночи.

— Ну вот этот последний мир. Настолько все коротко, гладко, безболезненно. Один вдох, и я вышел, точно навсегда. Теперь вообще думаю, а был ли этот мир вообще?

— Это хорошо, что ты об этом думаешь. И аппетит есть. Не волнуйся, скорее всего, чего-то надышался. Мир был, но из-за того, что ты там чего-то глотнул, он показался тебе иллюзорным.

— Ага. А символ тогда как? В случайном мире, символ той же расы? Монумент, символ, и все это непонятно где, куда меня случайно забросило. Или неслучайно?

Она снова вздрогнула. Я дал себе зарок помолчать, иначе лечить тут скоро придется не меня, а ее. Какой все-таки нежный островной народ. Ладно я, ну пусть даже шизофреник, но я как-то почти и не волнуюсь на этот счет.

— Может, символа и не было. — Пошла она на попятную. — Вдохнул, да хоть через поры какой-то галлюциноген вошел. И увидел символ, какую-нибудь несуществующую комбинацию того, что встречалось тебе раньше и отложилось.

Я кивнул.

— А монахи тогда как? Тоже через поры?

— Какие монахи? — Они присела, прямо у раковины, прямо на пол. Просто что-то почувствовала слабость. Все-таки, я пережал. Про монахов то я еще не отчитывался.

Она ведь будет задавать вопросы, даже теряя сознание. Вообще никаких стоп-сигналов и тормозов. Научили выпытывать, не научили вовремя останавливаться.

Вместо того, чтобы ответить, я подошел и присел рядом.

Обнял ее за плечи.

— Давай ты отдохнешь чуть-чуть, и я все-все тебе расскажу. И нарисую. Каждый свой глюк в красках опишу. Ты не спеши, дыши. Вдох, медленный выдох. Еще раз.

* * *

Про монахов она знала. Мне, кто участвовал в сотнях допросов, иногда длящихся днями напролет, мне ли этого не видеть. Даже когда рассказываю лишь я — смотреть и анализировать то это не мешает. Я видел ее реакции, умел их различать. Она — вообще единственный человек в этом мире, с которым я когда-либо общался. Может — и мира то нет, она одна, а все остальное — лишь дополненная реальность.

Но ее мимику, микродвижения губ, уголков глаз, подрагивания жилки на шее, крохотные движения пальцев, словно она что-то смахивает со стола, или с экрана, покачивание ногой, которое ей кажется незаметным, чуть, на миллиметр, приподнятое плечо. Расширяющиеся и сужающиеся зрачки, частота морганий… Я только один список мог перечислять долго. И в каждом элементе можно было найти свои тонкости.

Наверное, это невозможно, я даже соглашусь. Но только не в том случае, если это твое единственное развлечение в замкнутой комнате.

Они добились того, на что и нарывались. Отстранив меня от всей прочей информации — они оставили мне один единственный ее источник — вопрошающую и ее движения.

В этом мире я настроен на нее, как чуткий радиоприемник. С электронной подстройкой под волну. Что бы она ни делала, я чувствовал ее, знал, правду, полуправду, ложь, которой она почти никогда не баловалась.

Про монахов она знала. Я облегченно выдохнул. Но рано радовался.

— Значит, у тебя это монахи, — кивнула она.

— У меня? А у других кто, бегемоты?

— Кто такие бегемоты?

— Звери такие есть на Земле, не отвлекайся. Большие добрые звери. Но видят плохо, могут не заметить и наступить. А при их весе — это не их проблемы.

— Часто наступают? Живут в континенте Африка? А разве они не вымерли?

— Что у других? Не монахи?

— Неважно. Нет никаких монахов. Есть психопрофиль. Считается, что шагающего можно свести с ума. Нам это незачем, мы этим не баловались, сразу скажу. Но тему изучали, как ты понимаешь. А сейчас — особенно, с тех пор как началась эта заваруха с исчезновениями.

— Но если шагающий сойдет с ума, он же все равно у вас появится.

Она не ответила. Значит да. Значит, не просто теоретически появится, я появлялись, и не раз. Свихнувшиеся шагающие, которых они держали в закрытых камерах. Или изгоняли их из своего мира, чтобы не тратить силы? Или наоборот, исследовали по посинения. Какой материал.

— Удалось хоть кого-то откачать? — спросил я. — Привести в чувство?

— Редко получается, — кивнула она. Сколько же их тут, запертых сумасшедших? Я-то думал, что эта планета — тюрьма для шагающих. Теперь оказывается, это просто такой курорт? Филиал психбольницы для реабилитации безнадежных?

— Но даже когда получается, что толку? — она продолжала. — Они снова перешагивают в новые миры, а с их сознанием их может занести в очень плохие места. Потом они возвращаются, и, чаще всего, еще хуже, чем раньше.

Только что она мне сказала, помимо того, что произнесла вслух и кое-что другое. Подтвердила, что состояние сознания может прямо влиять на адрес прыжка. «Просто представь». Совет амазонки обретал новые очертания.

— И что? Монахов нет, и я тоже медленно съезжаю с колеи после всех этих смертей?

— Может и есть. Я не знаю. Никто не знает. Иногда это и не обязательно, знать точно, правда твой прыжок или вымысел. Но твой профиль говорит, что первыми признаками разрушения целостности сознания будут ритуальные убийства по прибытии в новые миры. Не потому, что у нас тут такие отличные прогнозисты, или развита психиатрия. Просто потому, что ты идешь по определенному шаблону.

Насчет ритуального убийства. Я сразу вспомнил тот мир, с звездными кораблями на рейде и тремя аборигенами, которые прогнали меня из мира пиками. Куда уж ритуальней. Лучше ей вообще об этом не рассказывать, точно переведут в отделение для буйных.

— В рамках этого шаблона — монахи подходят хорошо. Но если верить в лучшее — монахи могли не привидеться. Можно представить, что так все и было.

— Так специалисты рекомендуют? — прозорливо догадался я.

— Да, — тут она даже не стала отпираться. — Если ты веришь в реальность всего того, что видишь, то медленней скатываешься в безумие.

— Насколько медленней?

— С вашими возможностями, можно лет на тысячу растянуть. — За этот день она улыбнулась впервые.

Я взял палочку, кинул горсть песка, которые взял у порога, кинул прямо на пол. И по памяти нарисовал символ, иероглиф химического ада.

Она покачала головой. Символ она видела впервые, это точно.

Но мне важно было другое:

— Значит, ядовитый океан действительно существует?

— Или ты использовал любой другой символ, который видел в абсолютно ином мире. Не пытайся доказать себе свою вменяемость. В твоих условиях это практически невозможно. Тем более, не пытайся доказать ее мне. Ты, шагающий между мирами, мог видеть такое, что я даже представить себе не смогу. И это может быть как реальностью, так и вымыслом, бредом. По большому счету, если смотреть отсюда, с маленькой точки крошечного острова маленького мира — разницы и нет.

— Для меня есть.

— Тогда лучше верь в реальность всего. Ты мне нужен бодренький, а не бьющийся головой о мягкие стены.

Я кивнул. Пока что примем эту тактику за основу.

Она вздрогнула, явно не из-за моего быстрого согласия.

— Нас отрубили. Связи нет, все ушло в автономный режим.

Оглядевшись, я не почувствовал никакой разницы и вопросительно посмотрел на хозяйку.

Она лишь чуть дернула плечами. Какие-то датчики на теле, или же свой остров вопрошающая чувствовала без приборов.

— Случайностей не бывает. В этот раз не спорь. Они добрались до нас.

I. Глава 4. Астральная острога

— И чем мы их так заинтересовали? — спросил я. — А у вас просто так связь не ломается?

— Не ломается у нас просто так связь. Нечему ломаться. Все вокруг надо поломать, чтобы связь поломалась. У меня ячейка информации.

— Ячейка информации, — закивал я, — тогда понятно, конечно. Это все меняет.

— Не ерничай, у нас совсем мало времени. После нападения мы быстро перестроились. Информация, вся информация о шагающих — она ведь очень разная. Что-то, бытовые вещи, которые можно использовать для исследований, изобретений, мы сразу отдаем в институты. Она такая — и не открытая, но и не сильно запретная.

Я кивнул:

— Для служебного пользования.

— Да, хороший термин. Но есть части, которые связаны с непосредственно шагающими. Их возможностями, путями перемещений, ключевыми описаниями миров. Всю подобную информацию сразу после вторжения, как только мы поняли, что гоняются эти фантомы именно за ней, мы сегментировали и начали перемещать физически.

— А как вы узнали, что они гоняются именно за ней?

— Потому что значительную часть они успели забрать. Скопировать.

— Насколько значительную? — я наслаждался тем, что мы поменялись местами.

— Издеваешься? Вот сейчас? — похоже, она поняла, куда склоняется разговор. — Очень значительную. Треть. Четверть. Как считать и в чем. По важности — не самое серьезное, по объему — много. Они ее не просто скопировали, но и пытались уничтожить. Только это нам помогло быстрее понять, что происходит. Просто бы копировали, может мы возились бы до сих пор.

— Что значит, перемещать физически?

— Это значит, что ячейки копируют, перетаскивают случайным образом с острова на остров. Не на любой, но у меня есть здесь ресурсы. Раз в несколько дней место каждой ячейки меняется. Мы просто устроили чехарду, чтобы не отдать им информацию. Чтобы получить время, узнать, как их можно остановить.

— Узнали?

— Нет.

— И почему ты думаешь, что это нападение?

— Совпадений таких не бывает. Надо уничтожить ячейку, успеть, иначе достанется им.

— Что в ней?

— Я точно не знаю. Не анализировала, просто предоставила мощности. Она и пришла только вчера, очередная ротация. Скорее всего, маршруты.

Маршруты. Я уже догадывался, что такое маршруты, поэтому спрашивать не стал.

— Могу я взглянуть?

Она огляделась вокруг. Море сияло пустотой, небо голубело в отсутствии облаков.

— Данные нужно затереть. Они могут забирать их даже удаленно, даже по эху с носителей.

— Так затирай. А я пока посмотрю. Пока никто не видит. Мы же без связи.

Она все еще колебалась, хотя уже начала двигаться. Открыла какую-то маленькую дверцу в конце кухни, взглянула внутрь. Как по волшебству, вторая, более серьезная дверь, которая пряталась за первой, открылась сама.

— Ну что тебе, жалко, что ли? Все равно выкидываешь.

— Связи нет, совсем. — она оглядывала голограммы в комнатке, в которую мы вошли. — И энергия теряется. Как они до энергии то добрались, у меня же все автономно…

— Сама же сказала — энергетические твари. Наверняка с энергией они на ты.

— Смотри, прямо с экрана, я начинаю удалять. Что увидишь, то твое.

На плоской голограмме в центре комнаты начали мелькать схемы и тексты. Смешно. Я судорожно пытался запомнить хоть что-то, но — не понимая, что именно написано, думаю, не запоминал и сотой части.

— Это ваш язык? — спросил я, шаря взглядом по символам.

— Да.

— А другого нет? Какого-нибудь древнего, или устаревшего, или традиционного?

— У нас письменность появилась недавно. Нет ничего. Я же говорю, не мы гуляем по мирам и выбиваем знаки, чтобы сбить тебя с толку. Не надо валить на нас все только потому, что мы занимаемся шагающими.

— А это что?

На экране медленно проявилась и почти сразу начала мерцать, удаляясь, картинка. С картинками попроще — в них хотя бы можно было искать логику, смысл, пытаться запечатать в память. Если даже в них и не было смысла, мозг мог создать временную осмысленность сам, пусть даже и неверно интерпретировав.

Никаких слов, только в заголовке экрана. А дальше — черточки, длинные, короткие, иногда одна длинная и серия коротких, иногда несколько длинных подряд. Как азбука морзе. Вот — мозг уже попытался привести увиденного к знакомым понятиям, проанализировать, чтобы проще запомнить.

— Тактический анализ шага. Скорее теория, чем доказанный факт. Пойдем, они уже тут. Может, хоть чуть-чуть их задержим. Данные почти уничтожены, но боюсь, они могут снять эхо информации даже с песка.

Это она правильно боялась. Есть у меня один знакомый, который умеет подключаться к сети даже через камни на дороге.

— Пойдем, — повторила она. — Хотел повоевать — вот возможность.

Я с трудом оторвал взгляд от экрана.

* * *

Выходя, вопрошающая подхватила с собой что-то вроде указки.

— Оружия у нас нет? — на всякий случай спросил я. Больше для проформы, оружия у нее точно не наблюдалось.

— Только это, — она взмахнула указкой. — Теоретически обещают, что она их слепит и отвлекает. На практике, однако, еще ни разу не получилось добиться ничего.

Выйдя наружу, я огляделся. Хотелось хотя бы палку в руку взять. Добрым словом воевать с энергетическими созданиями как-то не эстетично.

Схватил удочку, небрежно прислоненную у стены. Вопрошающая так и оставила ее у порога, вернувшись с рыбалки.

— Не наелся? — лишь просила она.

— Ну не с пустыми же руками к гостям. — ответил я. Выглядело глуповато, согласен. — Может меч есть, или дубинка?

— Мы мирный народ, — напомнила мне хозяйка.

Ага, мирный. Шишка на голове долго болела, после того как меня приложили при первом появлении.

— Связи совсем нет, — пробормотала она, выйдя к морю. — Даже ни ниточки. Никакой. Нас накрыли колпаком. А вот и они.

Я увидел фантомов сразу, далеко, на горизонте. Несколько слегка светящихся призраков, окружавших нас широким кольцом. Наверняка кольцом, хоть я и не мог осмотреть другую сторону острова — она скрывалась за деревьями. Но предположить несложно. Взяли остров в огромное кольцо, накрыли колпаком, отключив от остального мира, а теперь постепенно сжимают периметр, чтобы добраться до данных.

И еще — я видел такую тварь раньше. Точно видел. Золотистый призрак, мерцающий под дождем, в грозу, на берегу океана. Тогда я лишь поймал это видение краем взгляда, и решил, что мне почудилось — потому что не могло быть никого на том берегу.

Теперь, увидев его вновь — я точно знал, что не почудилось. Может, я их и навел? Могут ли они идти по моим прыжкам в обратную сторону? Неважно. Сейчас точно неважно.

— Они же понимают, что данные мы уничтожим?

— Одна из версий, что этого они и добиваются. Прежде всего лишить нас данных. А забрать их себе — это так, если получится.

Кольцо сжималось. Но пока еще далеко. Вопрошающая направила на ближайшего указку, прицелилась, но потом опустила руку.

— К тому же, часть данных они все равно выдернут. Я не могу зачистить весь остров. Времени не хватит, да и не умею я это делать толком. Но чем дольше они медлят, чем дольше мы их не подпустим к ячейке, тем меньше они заберут.

— Какое у них оружие?

— Никто точно не знает. Погибших мало, но и те — уже ничего не расскажут. Общий анализ — что-то энергетическое. Их не очень-то интересуют обычные жители. Только информация и вы. Если не стоять на пути, то они просто проходят мимо.

— Догадки.

— Догадки, да, сплошные догадки, я знаю. Может молнией бьют. Ни одного конструкта еще не поймали. А удаленно многого не исследуешь. Нападения часто сопровождаются вспышками. Так что — опасайся молний.

— Громоотвод бы.

Вопрошающая похлопала по ближайшему дереву:

— Вот, пользуйся. У этих стволов кора с высоким содержанием железа. Все молнии всегда бьют в них.

— Отлично, как вывели?

— Не выводили, сами вывелись. Первый урожай семян рассчитан строго на молнии и пожары, только так и рассеивается. Разлетается. Мы их просто сажаем как громоотводы на каждом острове.

Фантомы приближались.

— А второй урожай — обычные фрукты, вкусные. Две независимые почти системы распространения. Ладно, потом расскажу.

Или мне показалось, или круг начал сжиматься быстрее. Вопрошающая снова подняла указку, но на этот раз больше не опускала, а вела ей за ближайшим фантомом.

— Мы только что уничтожили целый массив данных, — бормотала она. — Я даже не уверена, что в ротации есть копии. Может, эта и последняя. Постарайся удержать хоть что-то в памяти.

— Постараюсь.

Вопрошающая нажала, кнопок на указке не было, может, она работала просто на сжатие, или вообще на мысленных командах.

Все равно, как там и что нажималось — указка не помогала. Фантом приблизился еще, на этот раз рывком. И не он один, весь круг сжался.

До ближайших оставалось не так и много. Сотня метров, может полторы.

Вопрошающая продолжала непрерывно жать на свою указку, которая не помогала совершенно.

— Не действует. — заметил я.

— Прячься, — лишь ответила она. — Держись у дерева. Они охотятся не только на данные, но и на вас.

— Кого-то поймали? И что сделали?

— Нескольких изгнали. Один лежит без сознания, долго лежит. Думаем, шагнет прямо так. Только когда вернется, станет понятно, есть ли прогресс. Ничего хорошего, в общем. За ствол.

Я послушно прикрылся стволом знаменитого дерева-громоотвода.

Только это не сильно помогло.

Когда мы стояли на берегу, глядя на сжимающийся круг, абсолютно разумным допущением казалось, что фантомы сжимаются вокруг всего острова, с центром где-нибудь в районе дома с сожженной информацией.

Предположение — прародитель всех ошибок. И проигранных сражений.

Молния ударила сзади.

* * *

Пока мы смотрели вперед, на парящих над морем фантомов, несколько из них уже приблизились сзади. Наверняка часть уже копалась в данных, раз уж на то пошло. Но мне в этот момент было не до кражи информации.

Молния ударила сзади, молния ударила в меня.

Я положил руку на дерево, и, мне кажется, это только усугубило ситуацию. Наверное, хорошо, что это была правая рука.

Молния ударила в плечо. Рука, сквозь которую прошел заряд мгновенно отнялась. В голове зазвенело, вряд ли от электричества — скорее нервная система пыталась хоть как-то среагировать на происходящее. Реакция бестолковая, но к такому организм не подготовишь.

Я обернулся.

Фантом оказался совсем недалеко, подобрался метров на двадцать, пока мы готовились к обороне со стороны берега.

Еще один, в пару, покачивался над землей чуть дальше, словно прикрывал тылы.

Вопрошающая обернулась вместе со мной, и сразу рванулась вперед. Похоже, она собиралась взять энергетическую тварь на таран.

Крайне неудачная идея.

Ноги не слушались, абсолютно ватные, я начал медленно оседать на землю, привалившись спиной к дереву. Понимая при этом, что, кроме этих двух, к берегу приближались еще несколько, со стороны моря, тех самых, от которых мы планировали обороняться.

Они тоже никуда не делись.

Фантомы совсем не походили на живых существ. Конструкты, искусственные создания. Но какие-то базовые функции самосохранения в них вложили.

Поэтому вопрошающая не добежала. На короткой дистанции фантом воспользовался другим оружием. Тоже молнией, но немного другого цвета, и она скорее работала в температурном диапазоне, а не била электричеством.

В последний момент вопрошающая дернулась в сторону, пытаясь уклониться, и удар пришелся вскользь. Я лишь увидел всполох крови, выбитой у нее из лица. Глаз, половину щеки разрезало, но кровь тут же запеклась. Кажется, даже та кровь, которая брызнула во все стороны, тоже свернулась прямо в первый же момент. Посыпалась на песок с легким шорохом.

Вопрошающую откинуло этим ударом в сторону, еще дальше, туда же, куда она пыталась уклониться. Но не остановила. Я видел, что у нее снесло пол-лица, моя дознавательница полностью изуродована — но она шагнула вперед, потом рванулась — до фантома оставалось метров пять.

Я видел, что сейчас он ударит снова. И на этот раз удар ее добьет. И ничего не мог сделать. Если бы я мог откинуть ее в сторону, умереть за нее в этом мире, я бы это сделал.

Ноги не слушались, правую руку начало жечь, и это жжение выбило у меня из головы звон, и даже слегка привело в чувство.

Если нет ничего, пользуйся тем, что есть.

Я включил удочку левой рукой, и закинул крючок на магнитной леске в сторону фантома. Посмотрим, какова уха из авангарда вторжения.

Единственной мыслью было не нанести ему ущерб, а хотя бы отвлечь от вопрошающей, кинувшейся в суицидальный бросок.

Сзади по дереву ударила молния. Я этого не видел, просто догадался по легкому треску электричества и микровибрации ствола.

Фантом в авангарде, попавший на крючок, зажегся ослепительным электрическим светом.

Что же, я его отвлек. Вспышка мгновенно исчезла, вместе с ней исчез и агрессор.

Я не думал, нажал на ручку удочки, дергая короткую цепочку магнитных бакенов на себя.

Ничего. Пустой крючок. Удивительно, но я расстроился. Наверное, это инстинкты охотника, рыбака. Раз уж подсекаешь, хочется что-то вытащить из воды.

Но удочка еще действовала, что значительно важнее. Почему-то я был уверен, что эта акция сработает только однократно.

Я посмотрел на второго фантома в паре, того, что прикрывал тыл.

Мне показалось, или он дернулся в испуге?

* * *

Мне пришлось уничтожить второго, и еще третьего, прежде чем остальные ретировались. Я бы на их месте шел до конца. Не дал нам шанса. Потому что если средство для борьбы с ними найдено — то вся затея с вторжением закончится очень быстро.

Но против нас выступал не разум, а базовые рефлексы энергетических роботов. Думаю, за ними на этой планете будут еще долго гоняться, выбивая одного за другим.

Да и не так много у них здесь шансов против морского спиннинга с магнитной леской. Зря я не попробовал его сразу. Заброс на сотню метров, я достал третьего именно на таком расстоянии. В воде в том месте, где он уничтожен, всплыло несколько рыбин кверху брюхом.

Так что рыбалка удалась.

— Связь восстанавливается, — прошептала вопрошающая. Теперь она тоже сидела на песке, тоже прислонившись к дереву. Половина лица изуродована, но второй глаз поблескивал радостью. Даже странно видеть радость на лице девушки, только что превратившейся из красотки в чудовище.

— Твои скоро будут? Может, смогут что-то сделать?

— С этим то? — она подняла руку, почти притронулась к рубцу, но в последний момент благоразумно остановилась. — А как ты хочешь? Могу оставить небольшой рубец, вдруг тебя заводят мужественные воительницы. Только глаз я все-таки восстановлю, извини.

Отлегло.

— Не надо рубец. Верни все. Как раньше меня заводило достаточно. Куда ты вообще ринулась с голыми руками на него.

— Я вопрошающая. Долг вопрошающей — хранить и охранять своего подопечного. Странный долг, знала бы не пошла бы учиться. Но я узнала это позже. Моих родителей убил шагающий.

По тому, насколько беспечно она это сказала, я понял, что она только что открыла мне свой самый важный секрет. Секрет, который скрывала от меня. Это ее мучило, и за беспечностью она скрывала всю сложность, всю тяжесть этого признания.

— Я пошла на курсы. Думала, накажу.

— За что он их?

— Он появился у нас на острове. Они оказались первыми у него на пути. По стандарту, пытались его нейтрализовать.

— То есть он защищался?

— Меня там даже не было в этот день. Он уничтожил родителей, еще нескольких соседей, которые продолжили попытки его остановить. Его нейтрализовали лишь специалисты, подоспевшие позже.

— Он защищался?

— Мы же не убивали. А он начал убивать. Я видела записи — начал убивать сразу, без сомнений, без тени сожалений, после малейшей агрессии. С удовольствием бы с ним пообщалась, но его изгнали сразу, живым он так и не дался. Ты должен понимать, что шагающие — это не твоя семья, и даже не твоя раса. Это люди, обладающие определенным даром, или проклятием — определи сам, как хочешь. И это очень разные люди. Умные и глупые, хорошие и очень-очень злые. Многие искалечены мирами, многие не вполне контролируют свой разум.

— Но ты кинулась меня спасать.

— Просто мне кажется, что ты из хороших.

На все еще ватных ногах я подполз к ней поближе и приобнял. Лицо пахло паленой кожей и ужасным запахом горелых волос. Но я обнял ее все равно и прижал к себе.

— Постарайся не свихнуться во всех этих мирах, — буркнула она, уткнувшись мне в грудь здоровой частью лица, стараясь ни к чему не прикасаться спекшимся рубцом.

I. Глава 5. Тореные тропы

Она читала мне вслух. Какую-то местную легенду. Как у них здесь любят, про жениха. На этот раз — про такого, альтернативную версию находчивого Синдбад-морехода. Собственно, содержание меня волновало не сильно — больше я занимался заучиванием букв и слов.

Письменность островов совсем бедная, почти без истории. Возникла недавно, лишь после, или во время, тирании шагающего. Явно придумывали не сами, а воспользовались какими-то привнесенными вариантами.

У этой письменности не было ни истории, ни сложностей, возникающих из-за историчности ее возникновения и развития. Абсолютно простая, незатейливая, очень легко изучаемая. Минимум исключений, максимум эффективности. Очень удобная для исследования и запоминания, при этом крайне скучная, когда копнешь чуть глубже.

Хотя сами рассказы оказались интересными. Жених плавал между островами, и все не мог найти суженную. То одно у него случалось, то другое. И почти в каждой истории решал какие-то локальные проблемы, чаще всего, которые до этого сам же и спровоцировал. Чувствовалось, что устный эпос просто переложили в тексты, когда появилась письменность. Сами же истории кочевали по островам задолго до этого. Где-то обрастая новыми местными побасенками, какие-то части рассказов отваливались, не выдержав конкуренции с более сильными сюжетами, какие-то включались позднее.

Не удивлюсь, если в разных частях планеты, на разных группах островов существовали альтернативные версии похождений этого жениха, не вполне совпадающие одна с другой. Сборная солянка всех историй о неуклюжем красавце, который никак не может нормально сосватать себе невесту.

Лично мне хотелось заглянуть в конец, посмотреть, при таких стартовых вводных мореход вообще жену найдет? Осядет? Или это не предполагается? Так и будет метаться между островами, пока не начнет кряхтеть от боли в суставах?

Но я не перебивал.

Вряд ли. Такие истории не заканчиваются хорошим финалом. Он, этот финал, конечно, когда-то предполагается, но никак не может случиться. Иначе как же — иначе конец истории, конец рассказам, не добавишь еще один сезон. Либо можно собирать второй том — рассказы про его непутевых детей, следующим поколением вышедших под парусом искать свою судьбу.

Можно и так. Одно точно — этот язык, эту письменность, я не встречал раньше. Ни на мертвых планетах, ни в Обители. Конечно, чего-то подобного я и ожидал, что взять с такой молодой письменности. Но проверить было необходимо.

И вообще — вероятность того, что я что-то обнаружу с первого раза — близилась к нулю. Тут даже везение не работает — когда из неопределенно большого количества цивилизаций взять ограниченную выборку — неважно, один мир или тысячу — попасть на совпадение нереально.

Если только это не совпадение. Всегда оставался крохотный шанс, что и иероглифы в мертвых мирах и надписи на стенах Обители, и миры, которые я посещаю — источники всего этого находятся в крохотной части, в закутке вселенной, не выплескиваясь в большие числа. И тогда шансы существенно возрастали.

Не проверишь, не узнаешь.

Тем более некоторые сказки порой оказывались занимательными, и даже смешными.

* * *

Она читала мне сказки, иногда потирая едва заметный шрам над бровью.

Если бы я не видел лично, как ее лицо изуродовали всего пару недель назад, то вообще бы не поверил, что такое возможно. Ладно лицо, но глаз полностью восстановили. Он действительно работал, и даже шрамик, думаю, она все-таки оставила себе специально. Как напоминание.

Сложные две недели. Мне приходилось все время прятаться. Любой приезд гостей на остров — я сразу где-то в чулане. Когда ее забирали, а лечение продлилось больше недели, единственное, о чем она просила — ни с кем не разговаривать, ни к кому не выходить, никому не показываться.

Мир, обросший условностями в отношении шагающих, нагроможденными одна на другую. Уверен, что все, кто побывал на острове за последнее время, а это в разы больше, чем за предыдущие десятилетия, — все они отлично знали о моем существовании. Но предпочитали меня не замечать. Не искать, хотя бы чтобы поздороваться, или вообще сопроводить обратно в камеру.

Пока я оставался слепым пятном — всех все устраивало. Каждый старательно отворачивался, чтобы случайно не наткнуться на меня взглядом.

Это при том, что лично слышал доклад вопрошающей, описывающий, как именно я применил удочку.

Думаете, меня сделали национальным героем? Мою находку тут же применили, и сейчас гонялись за последними фантомами, пытающимися прятаться в глухих частях планеты. Вторжение после обнаружения метода уничтожения энергетических привидений захлебнулось моментально, быстрее, чем началось.

Но никаких медалей.

Наоборот. Несколько часов нудные голоса старших дознавателей, начальства моей хозяйки, людей облеченных властью, задавали и задавали ей вопросы. При этом отлично зная, ни на секунду в этом не сомневаюсь, что я слышу весь разговор.

«Откуда шагающий мог знать о возникновении интерференции между балансирами крючка у удочки и защитным полем конструктов? Сколько конструктов он встретил и уничтожил в других мирах? Кто дал ему удочку и рассказал принципы ее действия? Какова вероятность, что он распространит эту технологию магнитных балансиров в другие миры? Не является ли армия конструктов арьергардом перед его прибытием, а основная цель — доступ к ячейке информации?»

Словно я мог знать, что информация окажется на этом острове.

И так далее.

Умом я понимал, что это протокольное мероприятие. И даже уверен, что вот именно эти вопрошающие, начальство, именно они и позволили выпустить меня из камеры на остров, и предоставить доступ хотя бы к какой-то информации.

В местных коридорах власти это, можно сказать, друзья. Покровители.

Но одно дело понимать, а совсем другое — выслушивать. Несколько раз я практически ворвался в разговор и готов был наговорить в экран все, что я думаю об их допросе в целом и уровне персонального развития в частностях.

Лишь ледяной взгляд — единственным тогда глазом — вопрошающей удерживал меня от реализации этого намерения.

Что в результате? Что именно сказали в результативной части, я не слышал. Приговор так сказать, оглашали за закрытыми дверями, и в узком кругу. Все как везде, если что-то пойдет не так, то цепочка виноватых оборвется на нас.

Я получил продление отпуска на острове и доступ к ряду дополнительных материалов.

А ряд дополнительных материалов, к которому мне так щедро предоставили доступ, очень удачно уже находился у меня в голове. Теперь это скорее я предоставлял к ним доступ обратно этому миру. Несколько дней, буква за буквой, судорожно пытаясь вспомнить незнакомые слова, в неизвестном тогда написании. Сопоставляя их, пробуя и так, и этак.

Сказки помогали изучить их письменность, но слабо спасали от времени. Не давали возможность вернуться назад и заново осмыслить сточки текста, которые запоминались просто как изображение.

Может, удалось восстановить четверть от потерь, не больше, да и то — больше по косвенным подсказкам.

* * *

Мне досталась компиляция одной из преобладающих теорий — о том, что перемещения шагающих по вселенной не случайны. Классическая попытка любого человека, в особенности ученого, во всем найти закономерность, даже в тех случаях, где ее нет.

Я занимался тем же самым все время, чувствовал, что эта закономерность может, имеет право на существование, но не мог ее поймать.

У них под рукой лежало значительно больше материалов для исследований, но, в крупную клетку, продвинулись они недалеко.

Ни одного точного рецепта. Ни одной четкой закономерности. Зато множество предположений, под частью из которых, наверное, я бы даже подписался. Жаль, что я так много потерял при запоминании и переносе. Что-то шагающая сумела восстановить сама, в конце концов, к этим материалам она тоже имела доступ, хоть и не вчитывалась в них сильно.

Почти наверняка — конечную точку перемещения можно назначить. Конкретные рекомендации — представить точку назначения, особенный упор почему-то делали на цвета и запахи. Я бы больше вспоминал людей, мироустройство, очертания ближайших гор, в общем что-то более глобально описывающее планету и мир, нежели запахи.

Там явно лежали и пояснения к этому выбору, которые я благополучно похоронил при переносе из текста себе в память и обратно. Благо, что часть исследователей еще живы, и какие-то материалы можно пытаться восстановить. Этим вопрошающая и занималась большую часть времени, пока не читала мне сказки. Наказание за потерю информации, я так понимаю.

К ней до сих пор кто-то приходил на парусниках, разговаривал, что-то обсуждал. Я не участвовал, меня в это время гнали ловить рыбу на дальний конец острова. Хорошо, хоть не в чулан. Но после таких гостей какие-то лакуны в гипотезе закрывались, пусть и медленно.

Еще одна интересная теория — не из каждого мира можно попасть в любой. Исследователи утверждали, что мир миру рознь. Обычно такие, как планета островов, — являются узлами, из которых точек выхода и входа значительно больше. Из них, напрямик, можно дотянуться к значительно большему количеству вариантов. Но все равно далеко не ко всем. Приводились примеры, большая часть которых тоже оказалась потеряна. Да и в моем досье явно не все, а остальным со мной делиться никто не спешил.

Планеты — узлы, на которых появление шагающих по очевидным соображениям значительно вероятней. К ним у себя в голове я автоматически причислил и мир островов, и мир первобытных водорослей и лишайников.

Хотя тут же спросил себя, как бы не красиво звучала сама гипотеза, не является ли все это самообманом. Может, Земля тоже узел — просто за огромным количеством живущих на ней людей шагающие просто теряются в этой массе? А мир моря, водорослей и рыбаков, в котором Отшельник недавно добрался до невесты, просто подчеркивает наше существование своей малонаселенностью?

И к какой категории тогда отнести Обитель? Место, куда нас выкидывало так, что сейчас можно найти наши кости в каждой полости глухих скал. И даже боюсь представить, сколько их можно обнаружить в самих скалах. Хочется надеяться, что хоть какой-то механизм предохранения от моей материализации в ядре планеты все же существует. Наверняка существует.

И в пристежку сразу еще один вопрос — почему паломничество в Обитель резко оборвалось? Я же не слепой, я вижу, что сейчас я ее единственный посетитель. Что это, изменение орбиты планеты, недалекий взрыв нейтронной звезды? Или просто судьба у светлячков такая?

Это частично перекликалось со следующей гипотезой из досье в ячейке — о том, что перемещение по мирам происходит по строго определенным маршрутам. Или нестрого, а некоторые маршруты преобладают. Чистый мысленный эксперимент, под который пытались подстроить все известные наши шаги между мирами.

Получалось не очень. Либо у них не хватало данных, либо гипотеза шаталась сама, глина оказалась бедновата.

Но само по себе занятие крайне увлекало, я тут же начал мысленно выстраивать все свои прыжки из мира в мир, пытался найти какие-то закономерности, исключения, вспомнить, не было ли каких-то особых, запоминающихся трендов. К примеру, с Земли только в мир островов. Этим можно заниматься бесконечно, хотя в итоге я не пришел ни к чему. Если эта гипотеза и работала, то к ней явно не хватало кучи элементов.

В особенности, тех миров, в которых я погибал по дороге. Что я знал точно — так это то, что это не были одни и те же миры, но это не перекрывало мне путь.

Мои заочные оппоненты тут же могли мне ответить, что дорога просто сложнее — не одна, а огромное сплетение дорог, ведущих в определенную сторону.

Возможно.

Только в прикладном применении пока что это приводило к одному — наши перемещения по-прежнему оставались на уровне полного хаоса.

* * *

— А вот интересный вопрос, который они совершенно напрасно не задали. — Я лежал, головой на ее ногах, с закрытыми глазами. В мыслях мелькали символы их языка, их письменности новодела. На бытовом уровне я изучил ее хорошо, мог даже бегло читать, но определенные понятия, даже слова — я не слышал раньше, и в устной речи тоже, поэтому все время приходилось запоминать дополнительный материал. В принципе, я даже радовался, что вопрошающая отказалась дать мне доступ к письменности других миров.

А ведь наверняка у них припрятаны образцы.

— Что сейчас происходит в том мире, из которого вы выудили технологию для удочки? Думаю, и для парусов тоже? Нет ли там фантомов?

— Странный вопрос. — поразмыслив, сказала она. — Там фантомов выбили бы быстрее всего.

— Только если они сами их и не создали. — парировал я. — Раз технологии совместимы, хотя бы при боевых действиях, то вполне возможно и источник у них один. Что это за мир? Часто ли в нем бывают шагающие? Как давно кто-то оттуда появлялся?

Перебор.

Конечно, я не верил в эту ересь про совместимость технологий.

Гипотеза красивая, но не более того. Но подкидывать вопросы — это лишнее, нужно было лишь ограничиться самой идеей и послушать, что она скажет.

После вопросов она уже не скажет ничего.

— Как давно ты смотрел в зеркало? — спросила она. Ясно, не просто ничего не выдаст, так еще и начали выгонять.

— С утра, зарос я слегка. Уже скоро, может, день-два. Что-то чудится вдалеке. Но если я наскучил, то могу чуть разогнаться.

— Два дня потерплю, — негромко ответила она.

И понимай как хочешь.

I. Интерлюдия. Дополнительная функция

Если у тебя в руках металлический шар, который нужно вскрыть, то что первое, приходящее на ум? Ну, конечно, кроме кувалды?

Покрутить, послушать, взять ручку с бумагой и начинать рисовать схему. Если оставаться на макро уровне, не брать в расчет фундаментальные сложности квантовой реальности, принцип неопределенности, и точно оставить за бортом квантовую связанность, которую сообща решили называть квантовой запутанностью.

Разумному человеку хватит дня, чтобы шарик этот открыть.

Без читерства с обеих сторон.

Если же при этом происходящее внутри шарика не имеет никакого отношения к тому, откроется он когда-нибудь или нет? Если, к примеру, у кого-то есть кнопка, которая просто берет и открывает замок? И если этот кто-то слыхом не слыхивал про мошенничество. Если он сам и устанавливает правила? Для всего. Для задачи, для решения, для кнопки, для того, кого допустить к решению головоломки, а кого отбросить изначально.

Ты шагаешь из одного мира, и считаешь, что уже нащупал закономерность. Что-то там внутри шелестит, гремит, крутится. Там, внутри шарика, всего лишь несложный лабиринт, который тебе надо визуализировать. И все сразу станет хорошо. Ты научишься открывать и закрывать шарики без труда. Без сложностей.

Без смертей.

Всего лишь карандаш, лист бумаги и нормально развитая, но не буйная, фантазия.

Я ведь представлял себе зеленое, серое, бурые лишайники, темно-синий океан, водоросли. И по теории цепочек тоже все выходило красиво — из одного морского мира в другой мир, где вообще все прижимаются к океану.

Меня ждал ненавистный сиреневый цвет. И еще много чего за пределами восприятия моих глаз, приспособленных лишь к узкому диапазону волн, важных для животных на земле. Наверное, весело видеть невооруженным взглядом проникающую радиацию, только это никак не способствует выживанию.

Сиреневое солнце вставало на горизонте, поддерживаемое еще одним, чуть меньше и дальше. Может, просто меньше и даже ближе. Или наоборот — может вторая звезда на самом деле даже больше первой, просто намного-намного дальше.

Я крутанулся и тут же спрятался за ближайший валун. Удалось укрыться целиком. Не то, чтобы это от чего-то спасало, просто у меня уже начали работать какие-то рефлексы при появлении в новом мире.

Вот, например, я по-прежнему не дышал. Ждал, может что-то увижу до того, как отравлюсь местным воздухом.

Мелкая щебенка, на которой я очнулся, очень сильно нагрелась. Чуть слабее чем тот уровень, при котором уже можно получать ожоги, но практически нестерпимо.

Поэтому, когда я увильнул за камень, то сразу почувствовал временное облегчение. Тут казалось намного прохладней. К сожалению, только казалось. По сравнению с открытой местностью, два солнца не вываливали на тебя весь свой жар. Но и здесь, в тени, явно было больше пятидесяти.

Надолго меня не хватит.

Я огляделся. Ненавистный сиреневый цвет кругом, хотя мир другой. Может, у звезд просто неудачная мода на сиреневый? А у меня неудачное хобби, попадать в сиреневые миры? Не зеленые с серым, не миры с милым цветом морской волны, а вот такие, ужасающие своей яркостью?

Никаких обелисков кругом. Никаких символов, которые срочно надо разгадать, пока не закончилось время.

Лишь камни, крупные и мелкие. Сумрачные сиреневые горы на горизонте.

И сливающийся с местностью энергетический фантом.

Пусть во вселенной и царит хаос, но этот явно за мной следил. И выследил. Как он успел прыгнуть вслед за мной? И как это вообще возможно?

Значит возможно. Я же прыгаю, почему ему нельзя. Кто-то, где-то научился создавать машины, умеющие следовать за нами вдоль миров, следить?

Я резко представил себе абсолютно другой мир, заставил мозг забыть о побережье, о дикой реке, прыгающей по мертвым скалам. И вместо него впечатал картину сброса смертников на колизей. Представил так отчетливо, что глаза затуманило и показалось, что я увидел эту картину, пузатых кораблей, вываливающих из себя людей, прямо здесь, прямо в сиреневом мире. Что бы там не говорила теория, но я больше верю не в цвета, а во впечатления.

После этого я сделал вдох.

I. Глава 6. Свободный поиск

С некоторых пор очнуться в темном закутке, ощутить кожей холодный камень под собой, — все это стало восприниматься большой удачей.

Наверное, с тех самых пор, как у меня поднабрался материал, и появилась возможность сравнивать.

Еще лучше я себя почувствовал, когда нащупал два разнокалиберных ножа, лежащих рядом.

Все, как я оставлял. Одежда, оружие.

Люблю постоянство.

Я свернул сюда не случайно. Конечно, решение принималось спонтанно, наспех. Но даже сейчас, осмыслив его еще раз, я не смог бы выдумать ничего лучшего. Во-первых, в этом мире я уже сталкивался с похитителями. Я не приведу конструкт в новый мир вслед за собой. Мир, о котором они ничего не знают. Надеюсь, что не знают. Как бы не оказалось, что мы и являемся их проводниками, наводчиками. Сейчас пока это невозможно проверить, но лучше исходить из этого. Нельзя самому становиться разносчиком заразы.

Не будем сдавать противнику лишние козыри.

Во-вторых, если конструкт появится в этом мире не просто в любой точке, а где-то неподалеку — то, надеюсь, ему не поздоровится. Хочется посмотреть, как себя будет чувствовать тварь, созданная из энергии в этом месте, где связь не работает, электричество гаснет само собой, батареи разряжаются за секунды и даже всемогущие развлекательные корпорации не могут найти прячущихся здесь беженцев.

С такими помехами, как в этой мертвой зоне, пока еще никто не справился.

В-третьих, тут были специалисты, Хакер, которые помогли бы мне разобраться с устройством фантома. Может, и его квалификации не хватит, но никого лучше я не знал.

Было и в-четвертых, но эта мысль пока крутилась у меня в голове, и никак не могла стать достаточно оформленной, чтобы понять, как я смогу использовать это «в-четвертых».

* * *

— Долго тебя не было, — Хакер прямо ходил вокруг меня кругами. Чувствовалось, что хочет пощупать и с трудом сдерживается. — Какие изменения в ощущениях?

Я рассмеялся:

— Я не первый раз прыгаю. И я не исчезал, меня не было здесь, но я занимался делами в других местах. Каких изменений ты ждешь?

— Вес может поменялся? — наугад ткнул Хакер.

— Нет, не поменялся. Аппетит вот появился, это да. Как вы тут с едой организовались?

— Ну так, на подножном корме, но не голодаем. Пойдем, супчик тебе покрошим. Листики там, червячки.

— Червячки?

— Ну, такие, знаешь, беленькие, как опарыши, только крупнее. Хороший белок и легко производится.

Аппетит у меня как-то сразу поубавился.

С другой стороны, стоит попробовать.

Хлебая варево, я перешел к делам:

— Я мог с собой кое-что притащить, — я на пальцах описал Хакеру фантом.

Он заинтересованно кивал, но в конце сказал:

— Да все, хана ему. Если бы после уничтожения хоть что-то оставалось, можно было полазить поискать. А так — что искать? Местная аномалия перемалывала дорожную технику. Ее сюда посылали еще тогда, когда пробовали разобраться, что к чему. Там вроде и мозгов совсем нет, и электричества чуть. До сих пор по периметру стоят эти монстры. Мы с них детали таскаем.

— Смотрю, ты обжился. Как, удалось что-то узнать?

Хакер кивнул:

— Медленно только все, и скучно. Мне приходится топать за периметр, чтобы подключиться. Не каждый день даже получается, тут тоже дел навалом. Еще и осторожничать, как никогда. Бывали конечно времена, когда мне приходилось прятаться от властей. Но тут и от властей, и от бандитов, да еще и от твоих непонятно кем засланных охотников. Которые походу тут повыше и властей, и даже бандитов. Моим автономам крышу сносит, как лучше переписаться, чтобы не отсвечивать. А ты не представляешь, что динамический код может вытворять, если выходит за свои возможности…

— Угу, — вставил я, зачерпывая очередную ложку. — Ничего так опарыши. Их бы еще сначала на камне чуть обжарить, чтобы похрустывали, а потом уж варить.

Хакер понял меня правильно и жаловаться прекратил.

— Ну в целом автономы понемногу информации накопали, куда смогли внедрились, размножились, зашили часть процессов на себя, теперь не выковыряешь. Честно трудятся на благо стриминговых развлечений. Хорошо обосновались.

— Свергнем правительство.

Хакер хмыкнул.

— Ну, не настолько. Да и зачем? Тут и правительства нет толком. Две планеты населены, помимо этой. Народу и сотни миллионов нет. Практически все — на обслуге игр.

— Игры обслуживает сто миллионов? — я в самом деле удивился.

— Что? Нет конечно. Игры обслуживает тысяч сто. Остальные обслуживают себя и этих сто тысяч. Кормят, поют, развлекают. Поверь мне, даже здесь многие об этой тюрьме и слыхом не слыхивали. Зачем нам здесь правительство?

— Просто пора сниматься с этой планеты, пока я на месте. Ты, конечно, хорошо нас прикрыл, но ничто не вечно. При их ресурсах, рано или поздно мы проколемся.

— Рано или поздно все, знаешь, проколются. Но спешить то зачем?

Я лишь пожал плечами. В чем-то он прав. Если рассматривать ситуацию локально.

Да и вообще, совсем недавно я думал бы также. Пока мы тут, в тени, прячемся ото всех, вылезать из слепой зоны, чтобы снова обрушить на себя весь психоз колизея действительно глупо.

— Расскажи, что ты узнал? — лишь спросил я.

* * *

Архитектор бросилась мне на шею. Увалень обниматься не стал, лишь топтался рядом, — но разулыбался, что, с учетом вида зубов расы ящеров, выглядело жутковато.

Амазонки не оказалось в лагере, дежурила на периметре — тут народ вообще без дела не сидел. Чтобы выжить в этих бедных краях, приходилось трудиться.

— Ты только это, — решил предупредить Хакер. — Она тут вроде познакомилась с одним, ну так, по серьезному.

Хакер говорил уклончиво, но понять, о чем он, было несложно.

— Хорошо, хорошо, — успокоил его я. — Не буду на нее кидаться.

— Ее тут очень ценят, — зачем-то добавил Хакер.

— Понял, и на него тоже не буду кидаться. Не волнуйся, я справлюсь со своими чувствами, ради общего дела справлюсь. Жизнь продолжается.

Жизнь действительно продолжалась. Мне сложно объяснить эту Хакеру, но с учетом моих постоянных отлучек, я был даже рад, что Амазонка нашла себе пару. Намного хуже, если бы она сидела тут и ждала моего очередного короткого появления.

Когда я объявил о нашем уходе, многие заволновались.

— Если об этом месте узнают, людям здесь будет несдобровать. — задумчиво произнес старик. — Я не создавал это убежище навечно. Но и не хотел бы, чтобы его уничтожили.

— Значит, не узнают. А если все пройдет, как надо, то и нужда в убежище пропадет.

— Если же нет, возвращайтесь. Вам всегда здесь рады. Вы помогли, этим людям не хватало вашей силы, вашей веры, вашей… надежды.

— Конечно, мы вернемся. Вернемся, чтобы вас вызволить отсюда.

* * *

Мы выходили из запретной зоны тем же путем, что и пришли.

Новый парень Амазонки довел нас до края, того самого места, где нас встретил череп и стрела.

Щуплый такой парень, тихий, больше возился в огороде. Как он сюда попал, ума не приложу, но идеальная пара для Амазонки.

Любовь к растениям не скрыть. Мне он понравился.

Так что в команде не добавилось, но и не убавилось. Честно, я был уверен, что Амазонка останется. Я и за Архитектора сильно сомневался, вместе с Увальнем. Но нет, вот они, бредут по пустошам. С той только разницей, что она надеется вернуться.

Хорошо, когда человеку есть куда возвращаться. В начале нашего пути по этой планете почти никому из нас возвращаться было некуда. Да и незачем.

Выживание — хорошая цель для недолгой драки. Если же нужно объединить людей надолго, то требуется что-то понадежней.

— Кого выдадим за прыгуна? — спросил Хакер.

— Меня и выдадим, — ответил я. — Только внешность меняй, чтобы не заподозрили чего. Я идеальная кандидатура — я же настоящий. Вдруг у них есть какие-то возможности для проверки. Только отойдем подальше. Начнем на вечернем сбросе, подберем себе первый уровень.

— Так лучше, — согласился Хакер, — проще будет засунуть картинку.

В этом мире прошло, по моим ощущениям, несколько месяцев, пока я прыгал по другим местам. И чувствовалось, как за это время команда грабителей и убийц размякла.

Они стали спокойней. Двигались уверенней. Четче знали, куда смотреть. Наверное, за это время они стали даже эффективней, чем раньше. Исчезла та дерганность, которая возникает, когда ты находишься под давлением, страхом немедленной смерти непрерывно.

И даже улучшили свою экипировку.

Пещеры, слепая зона, почистили им сознание. И когда я шел с ними рядом, то временами забывал, по какому миру мы идем. Где находимся.

Что ж. Это очень быстро лечится.

* * *

Винтовки, по-прежнему, тащили Архитектор и Увалень, и, по-прежнему, за спиной. С учетом недоступности патронов, в крупной заварухе они не помогут. Но смогут остановить серьезного врага. Одного-двух. И с их помощью удобно держать на расстоянии всякую шушеру.

Периодически я оглядывался назад. Призрак действительно больше себя никак не проявлял.

Может быть, это совпадение. Просто мы встретились с ним в середине бесконечности, на дальних берегах.

Может быть, такими энергетическими роботами кишит вся вселенная. И лишь чудом я не встретил их раньше.

Может быть, конструкт просто не выдержал еще одной переброски, или не угнался за мной.

Или развалился под гнетом аномалии.

— Не жилец он, — лениво прокомментировал Хакер, абсолютно верно истолковав мою нервозность. Остановившись у булыжника, большого, с вкраплениями слюды, он прижал к нему руки и прикрыл глаза.

— Но я проверю еще раз, — пробормотал он, словно в полудреме.

Остальные, уже привычные, и знающие, что будет дальше, тут же распределились по окрестностям. Присели.

Кто где. Кто за камнем, Кто, как Вождь, просто на корточках. На планете, где любой готов выгрызть тебе глотку за еду, лучше лишний раз не светиться. Там, где стрела могла прилететь в спину из-за любого камня, да и огнестрельное оружие редко, но встречалось, низкий силуэт всегда предпочтительней.

Архитектор прислонила спину к камню, а Увалень вообще лег, устроив голову на ее ногах.

Шрам и Амазонка разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу, и положили луки под руку.

Идеальный отряд. С ними я завоюю эту систему, если придется.

* * *

— Призраков здесь никто не видел. Никаких упоминаний. Никаких записей. Сброс, как мы и думали, впереди, часа через два. Туда. — Хакер махнул рукой в сторону, в которую мы и шли до этого. — Только одно но. Там сегодня людно. Тут в последние дни, оказывается, везде людно. Выгрузки пополнения, одна за другой, очень бодрые. Только ведь все успокоилось после зачистки, и вот опять. Много борзых, никаких договорняков. Ни одна банда не держит сброс. Ни этот, ни соседние. В-общем, зрителям должно нравится. Нас ждет полное мясо.

Помолчав, он добавил:

— Мне то даже хорошо. В этом бардаке легче шаманить. Но придется попотеть. Запасайтесь… стрелами и ножами.

— Огнестрельного не видел?

— Вроде нет. Все в зоне выгрузки потрачено, как всегда.

Два часа, так два часа.

— А по остальному как?

— Автономы готовятся. Немного бастуют, опасно все это. Но пока все планово.

* * *

Хотя нас и предупредили, выглядел сброс ужасно.

Ощущение, словно всем подсыпали что-то в еду, притупляя инстинкт самосохранения и повышая кровожадность.

Хотя, лично я ставил просто на стадное чувство. Все вокруг дерутся и крошат друг друга? Значит, так оно и должно. Долгое время эта способность к подражанию совершенствовалась в обезьяньих стаях, доводилась до заоблачных высот. Стала главной фишкой. Не просто так, — она действительно помогала выживать. В условиях отсутствия осознанного обучения она позволяла достаточно быстро передать знания, подхватить полезный навык или поведенческую реакцию. Как и многое другое, эта способность легко обращалась против самих обезьян. Все бегут? И я бегу. Неважно даже, от чего. Все в драку? Конечно, не вопрос, вперед. Толпой веселее. Хорошо, что все-таки существовали механизмы торможения.

Но здесь они были снесены напрочь.

Первые свежие трупы лежали еще на подходах, в сотне метров от сброса еды. Мы и не видели пока зону, развалины загораживали, а смог скрывал детали.

Становилось шумнее, но я все же услышал, как слабо тренькнула тетива лука, где-то недалеко. Вождь дернулся и схватил летящее древко в кулак. Слабый лук, слабый лучник. Но прятался хорошо.

Вождь кинул стрелу Амазонке. Она тут же накинула ее и выстрелила куда-то, судя по всему, на звук.

Шрам выдернул еще одну стрелу из ближайшего трупа. Поднял повыше, показывая Амазонке. Та кивнул. Стрелы из одной коллекции. Лето-осень этого года.

Увалень, крадучись, пошел в ту сторону, куда улетела стрела из лука Амазонки. Архитектор, пригибаясь еще ниже, прячась у него за спиной, держа в каждой руке по копью, двинулась вслед.

— Не пора? — спросил я Хакера.

— Да, начинаем. Шрам пойдет за стукача.

— Э⁈ — Вскинулся было Шрам. Потом сразу утих. — Только чтобы без записей. А то свои порвут.

— Свои все здесь, — успокоил его Вождь, бывший полицейский. — А те, что там, они тебя и так порвут, им дополнительные поводы не нужны.

Увалень вернулся, кинув под ноги Амазонке хиленький лук и пучок стрел.

— Еще нож есть, — сообщил он. — Тоже никакой.

Он поднял руку и показал нож, вдруг кому захочется.

Хакер среагировал моментально:

— Вот, удачно. Скажу, что только этого и искал. Прекрасный передатчик. — Нож был явно сделан кустарно из какой-то детали от более крупного механизма. Наверное, она очень сильно помогала подключиться к сети. Для тех, кто понимает. Я явно не понимал.

— А последняя стрела где? — сварливо осведомилась Амазонка, пополняя запасы.

— Не выдернули, — виновато ответила Архитектор, — глубоко вошла, пришлось бы вырезать.

— Идем? — спросил Вождь.

— Я запустился, — откликнулся Хакер. — Не обязательно. Но нам теперь придется здесь крутиться. Так что еда не помешает.

* * *

Дальше было только хуже.

Принцип сформировался простой, чем ближе к точке сброса, тем сильнее находился противник. Большинство до нее даже не добиралось, бойня развернулась еще на подступах. Наиболее умные выжидали, но далеко не у всех это получалось. Техники, к которым здесь привыкли старожилы, работали плохо, они оказались не рассчитаны на такое количество голодных новичков.

Мы не спешили, приближаясь к зоне медленно и по огромной дуге. Пришлось встретить больше противников, но это же давало возможность осмотреться, привыкнуть к обстановке, пообвыкнуться с новыми реалиями. И опять же — противники на периферии послабее. Мы вообще согласны были просто пройти мимо, но, как ни странно, на такой размен здесь соглашалось меньшинство. Повторялась, точь-в-точь, ситуация в зоне выгрузки. На нас кидались только для того, чтобы броситься. Без раздумий, без оценки реальной ситуации. Даже не успевая добежать.

Амазонка делала шаг и стреляла, потом замедлялась. Вперед выходил Шрам, и следующая цель доставалась ему. Потом они снова менялись.

Вождь прикрывал нас справа. Увалень слева. Архитектор прикрывала тыл, и честно скажу, мне не хватало Молчуна. Жаль. Мне крайне интересно было бы найти тех, кто сумел так запудрить мозг неплохому парню. Сделать его предателем. Хотя, если подумать, он никого и не предавал. Изначально принадлежал другому лагерю. Может быть, десятилетиями. Может, его вообще так воспитали с колыбели, а все остальное лишь красивая легенда.

Хакер шел в полубреду, держа в руках кустарный лук, свое последнее приобретение, и толку от него было мало.

Так что собирать стрелы Амазонки и Шрама, вырезать их из тел, приходилось мне. В этой команде я вроде как все еще оставался главарем, но перестал быть самым незаменимым.

I. Глава 7. Искупительный огонь

В месиве драки под названием «каждый за себя» важно не попасть в эпицентр. Не создать ситуации, когда вместо того, чтобы все дрались со всеми, неожиданно эти все решат, что им нужно объединиться и драться только с тобой.

В более простом случае, — не попасть в ту точку, к которой все стремятся, раньше времени. Значительно проще отобрать добычу у победителя, чем защищать ее ото всех желающих.

К сожалению, так думали не только мы. Тут многие, несмотря на активное участие в коротких стычках, не сильно то и лезли раньше времени в зону сброса. Лишь крутились вокруг.

И не все из них были никчемными бойцами. Думаю, никчемные бойцы не покинули зону выгрузки, их исключили из шоу еще там. Преимущественно.

Поэтому, как бы мы ни старались держаться в отдалении, стычки происходили все чаще. И хаотично. Спасало только то, что мы оставались самым большим отрядом в округе. Но это не мешало бросать в нас камни. Стрелять из луков. Кто-то даже орудовал дротиками.

После последней зачистки оружия на этих территориях оставалось полно. Одновременно уничтожили почти всех заключенных сектора, и оружием можно было поживиться почти везде.

Я предполагал, что сектор подомнут под себя банды, самые жизнеспособные, и лишившиеся малейшей конкуренции, выжившие и еще окрепшие после зачистки. Как ни странно, этого не произошло. Банды снесли, их просто смыло волной новых заключенных, которых сюда начали отправлять явно с избытком. Ни о каком балансе не оставалось и речи. У продюсеров этого шоу существовали свои планы на этот сектор.

Мы нашли небольшие развалины, у которых оставались целы хотя бы две стены, угол дома, из камня, и то — укрытие не доходило нам и до плеч, и остановились в них. Очень сложно смотреть во все стороны сразу.

Несколько трупов внутри, еще не остывших, ясно показывали, что и это место в случае чего не спасет. Но хотя бы стало чуточку легче.

— Сейчас сбросят, — предупредил Хакер.

Вид падающего контейнера всколыхнул гладиаторов. Если до этого момента они больше искали, кому бы еще пустить кровь, то сейчас все хлынули в центр зоны сброса, к пайкам. Они были голодны.

И большинство из них от голода озверело, на ходу теряя остатки цивилизованности. Этих остатков, итак, оставалось на дне — все-таки сюда прежде всего попадали обычные убийцы, у которых еще до прибытия накопилось много насечек на прикладе. Или чужих ушей на ожерелье, кто из них что предпочитает.

Перед нами пронесся громила, значимо выше двух метров, размахивающий чем-то похожим на икакалаку, даже не целясь в никого специально, просто сметая всех, кто вставал у него на пути. Первый же попавший ему под руку получил одним из зубцов в висок, клинок вроде сначала застрял, но великан дернул рукой из стороны в сторону, окончательно развалив череп на части и освободил оружие. Очень вовремя, как раз к моменту, когда на него напал еще один. Громила, конечно, выглядел устрашающе, но в этом месте собрались самые опасные убийцы со всего центра галактики. Большинство из них этого еще не осознало, и каждый считал себя самым опасным, и самым непобедимым. Либо просто не могли вести себя иначе. Все время по краю, все время в нападении. Как акулы, неспособные остановиться.

Здесь снова станет поспокойней, когда останется в живых один из двадцати.

И обычно — это как раз те, что умеют хотя бы иногда задумываться.

— Может, за ним? — Шрам подбородком показал на громилу, — зайдем у него в тени?

Словно отвечая на это предложение, громила рефлекторно развернулся, и широко, не глядя, махнув икакалакой позади себя, развернув ее плашмя и просто снеся двоих у себя за спиной. Тех, кто мыслил также, как и Шрам.

— Не, лучше не надо, — ответил сам себе Шрам.

Мы, наверное, единственные, оставались на месте. Что нам мало помогало, трое, бежавшие к центру, заметив нас, практически не сговариваясь, свернули с пути. Три копья они метнули одновременно, чувствовалась слаженность. Во второй руке у каждого было по ножу. План был понятен, набежать, взять нахрапом, успеть выдернуть использованные копья и повторить тот же маневр, если повезет, повторно.

Ни одно копье не достигло цели. Один вовсе промахнулся, второе копье полетело в меня, правда, низковато. Я отступил чуть в сторону, чтобы дать ему возможность удариться о землю сразу позади меня. Третье копье отбил Увалень, стоящий впереди всех, в авангарде.

Две стрелы остановили крайнего правого и крайнего левого. Центральный набежал на Увальня, попытался ударить. Увалень отбил удар, выглянувшая у него из-за спины Архитектор ударила пиками. Она била неглубоко, не пытаясь взять силой, но очень часто, то одной пикой то второй, оставляя множество мелких неглубоких, внешне нестрашных ран.

Двинуться вперед противник уже не мог, постоянно натыкаясь то на одну пику, то на вторую. Постепенно он был весь в мелких ранах, живот и грудь превратились в месиво.

Он попытался отступить, — поздно, но поняв, что противник ему не по зубам — но тут Увалень сделал маленький шаг вперед, лишь сокращая дистанцию, и добил его одним ударом.

Я подобрал копье у себя из-за спины, оценил его баланс и перекинул Архитектору. Она брезгливо дернула плечом и переломила древко, оставив у себя в руке только стальной наконечник. Покрутив его, засунула в рюкзак. В этих местах лучше быть запасливым, но все добытое оружие мы унести бы не смогли. Приходилось чем-то жертвовать.

Остальные два копья постигла та же участь.

Громила тем временем углубился еще дальше, оставляя за собой кровавый шлейф из трупов и изувеченных. Но чудес не бывает. Одному в такой свалке выжить — для этого нужны не только навыки, здоровье и мышцы, но еще и очень много удачи.

Ангел-хранитель у громилы заметно утомился.

В него полетела стрела, которую он моментально отбил своим экзотическим мечом. Но пока он отбивал стрелу, с противоположной стороны прилетело копье. Воткнулось в бедро, неглубоко, и его владелец очень сильно сглупил, победно вскрикнув и кинувшись добивать великана. Он тут же свалился с дырой в виске. Каким бы экзотичным не казалось оружие великана, пользоваться им он умел. В его руках меч выглядел скорее ножом, но это не отменяло его эффективности.

Следующим по затылку громилы ударил камень. Некрупный, но зато метко брошенный. Громила сделал шаг вперед, покачнувшись от удара. Казалось, что это его добьет, но одновременно с этим шагом он выдернул копье из бедра, развернулся, и ринулся навстречу новому обидчику. Женщина, она успела бросить еще один камень, прежде чем громила добрался и до нее. И вновь попала. Ее это не спасло, но еще больше ослабило громилу.

Как только он пошатнулся повторно, это стало сигналом для остальных. Даже те, кто до этого просто бежали мимо, теперь кинулись добивать его. Пока он отбивал один удар, его доставали еще двое. Спину прикрыть ему некому, поэтому исход был предрешен, это чем-то напоминало нападение муравьев на неудачно перевернувшегося жука. Вроде и разные весовые категории, но количество и постоянно продолжающиеся атаки сделали свое дело.

Вскоре кто-то из нападавших горделиво поднял над собой икакалаку и направил ее в центр зоны. Я уж было подумал, что он сумеет организовать одиночек вокруг себя, только что заваливших великана.

С другим контингентом могло сработать. Попытка была хороша — воспользоваться эйфорией победы и подмять под свое знамя окружающих бойцов. Только тут все больше не бойцы, а убийцы. Большинство из которых умело убивать прежде всего исподтишка.

Икакалака тут же поменяла владельца, ее вытащили из отрубленной руки гордеца.

Большинство же продолжило воевать друг с другом, раз наиболее грозная цель исчезла.

— Там уже еду разбирают, — обратил наше внимание Хакер.

Все правила поменялись. Если раньше в зоне сброса шел бой до победы одной группы, после чего она решала, кому достанется еда, и, понятно, подавляющая часть добычи членам группы и доставалась. Сейчас первые, кто добежал до пайков, старались просто урвать, сколько успеют, и сбежать. Некоторые начинали рвать упаковку и запихивать в себя пищу прямо на месте. Чаще всего эти кончали плачевно.

Те, кто начинал убегать с едой, образовывали новые завихрения драк. Их тут же встречали остальные, бегущие им навстречу. Это же лишь облегчало новым нападающим задачу — им даже не приходилось лезть в самую кучу, чтобы побороться за свою часть пирога. Кусок пирога бежал к ним сам.

Каждый паек переходил из рук в руки, как эстафетная палочка, но все же, постепенно, часть из них оказывалась все дальше от эпицентра событий. Большинство же вообще втаптывалось в землю, оказывалось заваленными трупами. Кто-то уже начинал рыться, доставая пайки из-под мертвых только для того, чтобы тоже умереть, и снова накрыть паек уже новым телом.

Даже после всей произошедшей здесь бойни вокруг сражалось, по самым скромных оценкам, больше сотни заключенных. И вряд ли их ждало усиленное питание — а значит пайков в сбросе где-то пятьдесят, не больше.

Такими темпами нам могло не достаться ничего вообще. Шрам вопрошающе посмотрел на меня. Все думали об одном и том же — если ввязаться в драку сейчас, вряд ли обойдется без потерь. Не ввязаться — останемся без еды. С другой стороны, у нас огромное преимущество перед всеми остальными. Мы, по большому счету, не были голодны.

Поэтому я покачал головой:

— Ждем. Может, в конце чуть зацепим.

Большинство гладиаторов оказалось внутри, ближе к зоне, чем мы. Кто-то перехватывал убегающих, другие, наоборот, убегали. Практически весь контейнер уже был разорван. Рюкзаки с пайками растащены. Большинство рюкзаков вообще уничтожено, а зря — еда важна, но вот как раз эти рюкзаки здесь были самой ценной вещью. По ценности сразу за хорошим оружием. Но оружие тоже нужно в чем-то носить. И еду, и воду. И запасную одежду, если уж совсем повезет.

У нас у каждого за спиной висел такой же. Не случайно мы привлекали так много внимания, несмотря на явную опасность, на нас все же нападали.

Двое бежали в нашу сторону. Мужчина и женщина, явно действующие вместе. За ними гналось сразу с десяток, причем чуть ли не впервые за сегодня, на этот раз у них чувствовалась организация. Еще одна команда. Я видел, что какое-то количество пайков они уже собрали, но не собирались на этом останавливаться.

Камень попал между лопатками мужчины, когда пара была метрах в тридцати от нас. Женщина продолжала бежать. Сбила шаг, оглянулась в тот момент, когда ее товарища уже протыкало копье. Тогда она ускорилась. Но еще через десяток шагов наконец-то обратила внимание на нас.

Мы тут, наверное, единственные, стояли практически неподвижно, поэтому «мозг рептилии» не срабатывал на нас, обращая внимание в этом месиве прежде всего на быстро перемещающиеся цели. Но в конце концов она нас заметила.

Снова сбилась с шага, что еще сократило расстояние до преследователей.

Но потом она сделала, сама того не понимая, блестящий выбор. Из двух паек, с которыми она пыталась сбежать, она кинула под ноги Увальню одну, а вместе с ней и нож, который держала в той же руке. После чего проскользнула мимо него и Архитектора, упала, вжалась в угол между двумя стенами развалин и замерла, подрагивая.

Хорошее решение. Если бы она побежала дальше, за ней бы гнались уже две банды. Никто же тут не знал, что мы немного из другого теста. Даже если бы мы и не рванулись, ее все равно бы догнали еще через десяток шагов. Обошлось бы и без нашей помощи. А так она фактически столкнула лбами две достаточно равные силы, получая небольшой, но шанс на выживание. Исходя из того, что никто здесь просто так еду не отдаст. Особенно, если она уже лежит под ногами.

Конечно, я бы предпочел кинуть им этот паек и отпустить с миром, но случай явно был не тот. Набегающие уже внимательно осматривали нас, рюкзаки у нас за спинами. Я знал, о чем они думают. О том, сколько всего внутри этих рюкзаков, и как им повезло найти такую жирную и легкую добычу.

Я видел это в их глазах. Они немного замедлились, никто не решался рвануться вперед первым, конечно же, их смущало наше абсолютное спокойствие и почти полная безучастность к происходящему.

В другом месте, в другой ситуации этого могло быть достаточно, чтобы отпугнуть и более крупную банду.

Но не сейчас.

Две стрелы полетели одновременно, Амазонка и Шрам выбили прежде всего тех, кто держал в руках копья, или камни, не позволяя им разогреться перед рукопашной, ударить с расстояния.

У остальных еще оставался выбор, быстро ретироваться или напасть.

Они напали. В этой схватке даже моим ножам досталась добыча.

Увалень, несмотря на свою комплекцию, быстро понял, что всех он не остановит, поэтому отступил чуть к краю, к стене, беря на себя лишь часть набегающей толпы. Архитектор практически синхронно отступила вместе с ним, готовая в любой момент ужалить своими пиками из-за его спины.

Шрам и Амазонка отступили чуть назад, чтобы успеть сделать еще по выстрелу.

Вождь взял на себя другой фланг.

Хакер спрятался у меня за спиной. У него явно шла своя война, невидимая нам, но значительно более важная, чем наша. От его результатов зависело, был ли вообще смысл выползать из нашей норы.

Мне достался центр.

Хорошо, что достаточно узкий.

Они навалились разом. У меня и в мыслях не было встречать их грудью, и биться лбами, как они явно надеялись. Я сразу ушел в нижний горизонт, имитируя движение скорее зверя, чем человека. Опасная стойка, требующая очень хорошо проработанных ног и координации. Первому я пропорол голень, стараясь добраться до артерии, и добил, когда он уже падал. Второго ткнула вдогонку Архитектор, он запнулся, и я несколько раз ударил его в район паха, опять метя в артерию. На этот раз точно попал, потому что кровью меня просто окатило.

Когда они добивали товарища нашей дикарки, в банде их насчитывалось десять. Меньше чем через минуту в живых не осталось ни одного.

Я кивнул головой на валяющиеся пайки. Набралось штуки четыре, если считать вместе с подношением нашей провокаторши. Лучше, чем ничего.

Мы оглянулись. Дикарка уже жрала паек, запивая его водой из фляги, обеспечивая себе если не жизнь, то хотя бы кратковременную сытость. Опять же — разумный выбор. С любыми другими — разумный. Паек бы у нее точно отобрали. Хотя бы для острастки.

— Нож ей верни и пусть бежит, — сказал я Вождю.

— Не возьмем? — переспросил Вождь.

— Точно не сейчас. Слишком многое на кону, к тому же, с нами скоро станет совсем тяжко. Не потянет, ты же видишь.

Вождь кивнул. Подобрал ее нож и бросил ей поближе. Махнул рукой — беги.

Девушка оказалась понятливой и ненастырной. Ей и так неимоверно повезло нарваться на нас, а не на кого-то еще. Второй раз она решила судьбу не испытывать. Подобрав нож, она перемахнула через стену и побежала в ту сторону, где не виднелось людей.

От сотни в зоне за это время не осталось и половины. Большинство из них разбегалось в разные стороны, кто с добычей, другие — гонясь за более удачливыми. Жар боя быстро угасал, еще быстрее, чем разгорелся этот костер. Сейчас его просто нечем было кормить. Пока не прибудут новые корабли в зону разгрузки, не вывалят новое мясо на полигон, наверное, в этих сбросах станет чуть потише.

Почему-то мне казалось, что ненадолго.

* * *

Мы не спешили. Стараясь не сталкиваться с остальными мародерами, потихоньку обошли всю территорию, оглядывая, чем еще можно поживиться. Даже нашли еще один паек, пару относительно целых рюкзаков и воду. Подобрали отличный нож, хотя я и предпочел остаться со своими. Так что нож прибрал себе Вождь, как запасной. Наткнулись на икакалаку. Посмотрели на нее, но никто к ней даже не прикоснулся. Вроде и сильно суеверных среди нас не было, но это оружие за короткое время поменяло такое количество владельцев, и все они сейчас лежали вокруг него, что волей неволей поверишь в лежащее на металле проклятии.

Торопиться нам особо некуда. Мы ждали новых охотников.

И дождались.

Хакер поднял руку к горизонту даже раньше, чем там стало возможно что-нибудь увидеть. Лишь через минуту мы разглядели четыре падающие звезды.

Можно загадать сразу кучу желаний.

Охотникам и дичи пора меняться местами.

I. Глава 8. Копыто жертвы

Я стоял на коленях с руками на затылке.

Понурил голову и смотрел на пыль, которой покрылись камни вокруг.

В затылок упиралось дуло пистолета.

Со мной, у меня за спиной, рядом находился только Шрам. Собственно, он и держал пистолет.

Архитектор и Увалень спрятались достаточно далеко, в развалинах, и, надеюсь, на этот раз Хакер достаточно хорошо их прикрывал. Их ружья достанут и оттуда.

А то в прошлый раз охотники удивительно точно знали, где и кто из нас находится. Ну ничего, сейчас мы подготовились получше. Остальные сидели неподалеку, на открытой местности, якобы беззащитные и без оружия. В действительности прямо за ними разбросано несколько хороших булыжников, за которыми они смогли бы укрыться, если начнется пальба.

И лук, лежавший у руки Амазонки, поднять ей недолго.

Будем понемногу сдаваться. Пусть вызывают нам карету, экспресс с планеты.

А дальше поглядим.

День сегодня казался поярче. Солнца, конечно, видно все равно не было. Зато появилась надежда увидеть его с орбиты. Иногда я слегка шевелил пальцами, дотягиваясь до рукояток ножей, прикрепленных у меня где-то между лопатками. Это меня успокаивало. А вот прижатое к затылку дуло — раздражало.

Все равно, видимость лучше, чем в прошлый раз, и приближающихся охотников мы увидели издалека. В мареве легкой пыли и горячего воздуха, поднимающегося от поверхности. Они шли уверенно, вот только на этот раз их оказалось четверо.

Четыре метеора на небе, четыре охотника. Я как-то машинально ждал троих, как и в прошлый раз. Но это мало что меняло. Главное, что за прыгуном, которого мы им подбросили в качестве наживки, не прислали сразу целый взвод.

Тогда бы все усложнилось. Но видимо, в колизее существовали определенные правила охоты, и охотничьи группы имели свои ограничения. Вряд ли охотники страдали от недостатка людей, или техники, или средств транспортировки. При их то возможностях.

Из-за улучшенной видимости ждать приближающихся охотников пришлось достаточно долго. Ждать и изображать при этом из себя плененного прыгуна. То еще развлечение.

Но, пусть и не быстро, они дошли до нас.

На этот раз охотники действовали осторожнее. И в прошлый то раз беспечными их было не назвать, но сегодня они превзошли сами себя. Делали все наверняка. Один из них откололся от группы значительно раньше и залег за камнем в отдалении, — торчал только ствол его винтовки, да самая макушка. Уже оттуда он взял всю нашу группу на прицел. Тяжелая мишень в укрытии.

Трое подошли ближе, но остановились, повторяя ту же процедуру, в отдалении.

— Ты кто? — спросил один из них, явно главный. Спросил громко и отчетливо, но на языке, который никто из нас формально знать не мог. Язык Торопыги, спасшего меня и погибшего при прошлой встрече с охотниками. Потом главарь чуть склонил голову, и больше обращаясь к своим, добавил: — наводка вроде пришла от другого. Контроль.

— Контроль, — бормотнули, словно согласились, двое его компаньонов.

— Ты кто? — повторил вопрос главарь.

— Мы делаем свою работу в тени звезд, — Шрам среагировал сам, без моей помощи, и начал отвечать на своем родном языке. — Делаем ее в свете галактик, на перекрестах созвездий. Народы пропадают, а мы живем в тени их руин. Звезды сгорают, мы делаем свое дело в тени их пламени.

Я заставил его выучить лозунг охотников, или тех, кто стоял за ними. Долго подбирали правильные слова и комбинации на его языке. Важен был ритм, звучание. Даже важнее, чем сами слова. Что-то, что шло рядом со словами, но ими не являлось. Почти материальная субстанция, передающая некий потаенный смысл этой речевки.

— … В свете мертвых галактик мы идем вперед, чтобы завершить нашу работу, — продолжил за него главарь. — Но у нас отмечен другой наводчик. Вообще не знал, что у нас есть кто-то из твоей системы. Странно. Ты уверен, что это прыгун?

Шрам молчал, не понимая.

Мне же помогать им и становиться переводчиком показалось сейчас не с руки.

Главарь нетерпеливо дернул рукой, показывая, чтобы Шрам поднял мою опущенную голову. Печально, тут у них тоже вряд ли получится совпадение.

Эту команду Шрам понял. Схватил меня за волосы и задрал мне голову.

В принципе, Хакер сработал на совесть. В моем случае, видимо, даже немного лучше. Наверх ушла другая фотография или другое описание, но отдаленно, с того расстояния, на котором они стояли, я мог сойти и за того несуществующего прыгуна. Главным было, чтобы они не прислали кого-то вслед за мной настоящим, предыдущим, тем самым, который сумел уйти от них в прошлый раз и уничтожить целую команду охотников.

Пусть лучше до поры до времени тот «я» буду оставаться мертвым в их списках.

— А это что за балласт? — спросил главарь, поведя дулом в сторону остальных.

Здесь Шрам понял вопрос по движению:

— Могут пригодиться в будущем. — Успокаивающе ответил он.

Не знаю, что из этого понял главарь, но отвлекаться он больше не стал.

Махнул рукой, отправив в нашу сторону одного из компаньонов.

— Контроль? — вопросительно, даже несколько неуверенно сказал охотник, но все же двинулся вперед.

— Контроль. — Подтвердил второй охотник, стоящий в сторонке. Главарь промолчал.

Идущий к нам на ходу достал уже знакомую мне ампулу, не опуская, держа одной рукой, винтовку, направленную все еще скорее даже на Шрама, чем на меня, и приготовился использовать инъекцию.

Я еще сильнее задрал голову и начал дергаться, чтобы хоть как-то оживить обстановку. Может быть, это заставит еще одного приблизиться.

Не помогло. Главарь и второй, оставшийся рядом с ним, лишь разошлись еще больше в стороны, чтобы лучше держать свои сектора.

Когда охотник с инъектором подошел почти вплотную, Шрам отпустил мои волосы, протянул к нему руку и сказал:

— Можно я сам вколю? Это почет для меня! — он еще сильнее вжал мне в затылок дуло и ударил несколько раз кулаком себя по груди. А потом снова просяще протянул руку.

Просьба, думаю, выглядела понятной. Охотник отрицательно помотал головой и сделал еще шаг. Наконец опустил винтовку и сдвинул ее на ремне за спину. Он готовился схватить меня, чтобы сделать инъекцию.

Где-то позади, словно из другого мира, Хакер негромко, но очень отчетливо произнес:

— Да все, я держу их каналы.

Я упал вперед, вытягивая прикрепленные за спиной ножи. Упал как ребенок на занятиях по гимнастике, перекатившись с коленей, через бедра, пах, живот и грудь. Делать такое без рук, которые рефлекторно хочется вытянуть вперед, тяжело, но после небольшой тренировки вполне возможно. Главное, в конце движения не свернуть себе шею или не сломать челюсть, поэтому на занятиях подбородок обычно отворачивают в сторону. Мне крутить шеей не потребовалось — вместо этого я использовал руки с ножами, чтобы остановить движение.

Один нож вошел в ступню охотника, второй чуть выше колена второй ноги.

Архитектор и Увалень выстрелили одновременно, но оба стреляли по тому, что прятался за камнем. Кто-то из них попал. Даже отсюда я увидел, как над макушкой снайпера вспухло кровяное облачко.

Если уж прячешься, не оставляй на виду части тела. В бою стреляют по всему, даже по костяшкам пальцев, случайно не убранным в укрытие.

Второго охотника убила Амазонка, не Шрам. Стрела вошла где-то чуть ниже горла, но выше ребер, и вошла глубоко.

Несколько пуль Шрама достали главаря, но не были смертельными. Он навел оружие, замешкался, потому что на линии огня все еще стоял первый охотник.

В принципе, мне нравилось место, где находился первый охотник. К сожалению, он тоже решил поучаствовать, поднимая руку с инъекцией. Я выдернул нож из его ступни, перенес нагрузку на второй нож, над коленом, а первый воткнул заново еще выше, в самый верх бедра той же ноги, у которой уже искалечил ступню. Потом всем весом нажал на оба ножа, заставив его ноги подогнуться. Охотник упал на колени, а я, тем временем, за счет этого нажима поднялся, тоже на колени, вернулся в ту же позицию, с которой все начиналось. Мы оказались вплотную друг к другу, наши глаза встретились.

Это слегка открыло Шрама у меня за спиной, но он тоже тут же присел, на корточки, в любимую позу Вождя, потом чуть перенес вес на правую ногу, чтобы открыть себе линию огня и продолжил палить в главаря.

Охотник, глядя мне прямо в глаза, начал говорить:

— Мы делаем свою работу в тени…

О, нет-нет. Я знаю, чем эти речевки заканчиваются.

Я выдернул второй нож и воткнул ему в руку, очень вовремя ее остановив — шприцу до моего предплечья оставались сантиметры.

— Что, совсем жить не хотим? — буднично спросил его я.

Увидел, на мгновение, недоумение в его глазах. Но это его почти не замедлило, он не сдавался. Потянулся второй рукой, чтобы перехватить инъекцию.

Я отпустил оба ножа, чтобы расплести руки. Воспользовался охотником как подставкой для ножей. Потом поменял руки. Выдернул нож из ноги и воткнул его во вторую руку.

Вождь, почти ползком, на четвереньках, по дуге бежал к главарю. В том сидело уже несколько пуль, но он бы еще жив. Холодная ярость, которую я увидел в его глазах даже на расстоянии, напомнила мне такую же ярость и злость в глазах белокурого ангела из моего наваждения. Мне пришлось умереть в тот раз, чтобы избавиться от подобной решимости.

Очень хотелось избежать такой же участи в этом мире.

Главарь начал поворачивать дуло, чтобы остановить Вождя.

— Всех добивайте! — на этот раз в голосе Хакера слышалась тревожность. — Быстро!

Это был не истеричный выкрик, а холодная команда. Никто не стал переспрашивать.

Голову главаря пробили пули Архитектора и Увальня, и Вождь, надеявшийся, как было по плану, захомутать его живьем, притормозил.

Я выдернул оба ножа из рук оставшегося охотника, по-прежнему смотрящего на меня не отрываясь, и вонзил их один над ключицей, сверху вниз, а второй, наоборот, прямо под нижнее левое ребро и чуть вверх.

Шрам добавил от себя, снеся ему пулей верх черепа. Даже не знаю, от чего охотник умер раньше.

* * *

Хакер достаточно долго молчал, и никто не решался его трогать. Все, что он делал, лишь совсем частично происходило здесь. Практически, это «здесь» для него являлось лишь вершиной айсберга. Множество процессов выполнялось в виртуальности, в которую он погрузился. И далеко не все из того, что происходило там, мы способны были оценить с нужной скоростью, в том темпе, который требовался в текущей обстановке.

Поэтому мы обшаривали трупы, изымали все ценное, и ждали, даже понимая, что времени у нас не так и много.

Вещи, которые могли нести в себе маркеры слежения, складывали поближе к Хакеру, на проверку.

Без результатов работы Хакера и его бродящих в сети автономов, двигаться дальше по нашему плану мы не могли.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул он наконец, и в его глаза вернулась осмысленность. — Спасательный бот спускается. Точка изъятия — там.

Он махнул рукой в сторону, откуда пришли охотники.

— Пришлось долго уговаривать системы контроля, убеждать, что нам не нужна дополнительная живая сила. Иначе было бы все сложнее. Повезло, сюда мало кто хочет спускать и так, даже за большие награды.

— Они что, пользуется стандартной системой, не своей? А как тогда они вообще планировали поднять прыгуна наверх?

— Да… там свои законы. Какие-то ордера на пересмотр дела, кто-то якобы хочет влепить заключенному еще десять смертных приговоров и для этого он должен предстать перед судом лично. Бюрократия. Они не светятся, пользуются стандартными средствами. Потом не знаю. Разберемся. Может, будут перегружаться на другой борт.

— Зачем мы всех перебили то? — спросила Архитектор, которая за это время успела вместе с Увальнем прогуляться до дальнего охотника, обчистить его труп и вернуться. — Их не проще было спросить?

— У них новые игрушки. Кто-то мог включить ликвидацию. — Хакер покопался в принесенных ему, как к алтарю, вещах и вытащил четыре одинаковых, напоминающих тонкие, слегка изогнутые фляги, коробочки. — Не блокируются. В последний момент добрался до списка их обновленного инвентаря. Очень быстро адаптируются. Прошлая команда не вернулась, и вот — эти уже с новыми инструкциями и новыми побрякушками. Хорошо еще, что они не знали, что их ждет тот же самый прыгун.

Хакер сделал страшные глаза и отшатнулся от меня в притворном ужасе.

— В прошлый раз нам просто повезло, — успокоил его я.

— Эти штуки все разносят на сотню метров вокруг. Забойная вещь. Он небрежно бросил коробку назад, на землю, она при этом еще и ударилась о камень. Все, разве что кроме Вождя, вздрогнули.

— Не, так не взрывается. — беспечно отмахнулся Хакер.

— А как… взрывается? — осведомился Шрам, слегка повысив голос.

Сейчас — вообще никак. Надо перепрошивать на живого владельца. Хорошо еще перестраховались, могли ведь на смерть владельца настроить, тогда было бы хуже.

— А ты им не подсказывай, — любезно посоветовал Шрам.

— Ладно, не буду. Нам надо поспешить. Четверо должны нести прыгуна на льду.

— Тогда женщины сзади, прикрывайте, и не светитесь без нужды. — решил я.

— Чур я — замороженный, — застолбил Хакер. — Чтобы не отвлекаться.

— Переодеваемся в охотников, — не стал спорить я.

* * *

Бот для эвакуации завис над поверхностью, видимо, оценивая нас всем оборудованием, которое у него имелось. Что-то ему не нравилось, и спускаться он не спешил. Мы подошли уже достаточно близко, но системы бота все тянули.

Я начинал нервничать. Вдалеке, на границе видимости, появилось еще несколько фигур, которых явно привлекло появление бота. Спасательный бот в этих краях, событие крайне редкое, почти невозможное, поэтому все зависело от того, кто именно нас обнаружил. Если они достаточно самоуверенны, то могли попробовать пойти в атаку.

Другого автобуса с планеты с ближайшее время не ожидалось.

— Ну какая сравнительная идентификация, ну что за детские глупости, — бормотал Хакер, лежа на носилках и прикрыв глаза. Ноги он, при этом, чуть согнул и закинул одна на другую, словно был не заморожен, а валялся в шезлонге на пляже.

Весьма нагло и самоуверенно, если спросить меня. Особенно для того, кто должен изображать тело на льду. А он разве что ножкой не покачивал. Получается, и тащить его было не обязательно.

Те, что наблюдали за нами, наконец на что-то решились, и стремительно двинулись в нашу сторону. Мы дружно опустили носилки с Хакером на землю, и сделали это, не сговариваясь, слегка небрежно. К сожалению, Хакер не обратил на это ни малейшего внимания.

Теперь вооружены были все, так что мы прицелились и начали следить за приближением новых безбилетников.

— Вот, я же говорил, что это избыточно. И ДНК-тест тоже не нужен. Да нет там никого на периметре, так, проводить пришли помахать вслед. Это не убийцы, они не опасны. Конечно, говорю, не нужен тест.

Бот, наконец, дернулся и начал опускаться. Мы приготовились. Хакер не единственный, кто умеет работать в среде. Нас могли ждать сюрпризы.

Но шлюз распахнулся, и системы нас впустили. Всех, даже «провожающих». Видимо, Хакер и его автономы окончательно задурили боту мозги.

— Запускай вторую часть, — сказал я, когда мы уже заканчивали рассаживаться.

Снаружи по корпусу колотили, но мы не обращали на это внимание. Сделать что-то кораблю, способному подняться на орбиту, головорезы без оружия не могли. Да и с обычным оружием — тоже вряд ли.

— Уверен? — спросил Хакер, — мы уверены?

Он обвел взглядом остальных:

— Это будет совсем жесткач. Одно дело — свалить по-тихому. Или даже накостылять в системе кое-кому, а совсем другое — такое творить.

— Не мы начали. — лишь ответил я.

— Ладно, — тут же согласился он, словно и не высказывал только что крайнее опасение. — Тогда повеселимся. Подключу изображение.

I. Глава 9. Вид из ложи

Хакера, положившего руку на плоскую консоль управления ботом, словно подменили. Он впервые с нашего знакомства вошел в сеть не через камень, не через дерево или огрызок микросхемы, а через устройство, позволяющее держать ворота в цифровой мир распахнутыми настежь.

Вокруг нас развернулись экраны, практически погрузившие нас в ту реальность, которую они показывали. Без всяких дополнительных устройств, очков, без необходимости смотреть куда-то в определенное место.

Вроде я и понимал, что нахожусь внутри бота, в кресле, возможно, могу чем-нибудь поуправлять, хотя, откровенно говоря, мне это казалось крайне плохой идеей. Я понимал это, но одновременно находился в зоне высадки, в том самом месте, где впервые появился в этом мире. Только смотрел словно чуть с возвышенности, с точки, из которой поле этой бойни рассмотреть можно значительно лучше.

А бот поднимался, все выше, пока даже без перегрузок.

— Если честно, мне больше нравятся натуральные интерфейсы, правда. — Хакер наконец-то оказался в родной среде. — Но, конечно, с готовыми разработками оперировать значительно проще. Сейчас на этом боте поднимаются четыре охотника с грузом. Груз — один замороженный заключенный, по декларации — на доследование. Проверка будет на орбите, и строго очная. Но тут есть второй уровень, что-то уже пасется в мозгах этого бота, мои эту невидимку понемногу обнимают, но не спеша. В приоритете, чтобы он что лишнего не сболтнул наружу, поэтому я смотрю весь исходящий траффик, буквально через сито проверяю. Будет намного сложнее, чем мне казалось раньше.

— Меня мутит. — признался я.

— Что, не привык к наслоению двух реальностей? — усмехнулся Хакер.

— Ну, тут как бы одна реальность, а второе — изображение.

Хакер пожал плечами:

— Как сказать, как сказать. Ты то откуда знаешь?

Он шевельнул рукой по консоли, и внутренность бота полностью преобразовалась. Вместо достаточно лаконичной приборной панели появилась куча каких-то рукоятей, стены засветились бледно-желтым цветом, в центре рубки возник большой блестящий штурвал, как на морских судах.

— А вверх-вниз как? — ткнул я пальцем в штурвал. Что самое удивительное — рубку, ту, «настоящую» рубку, в которую заходил, я теперь не видел вовсе, хотя, опять же, на моих глазах не было никаких очков, никаких приборов. Системы подачи информации бота сумели полностью заглушить действительность. Ту самую, данную нам в ощущениях.

Меня замутило еще сильнее, потому что, хотя рубка и поменялась полностью, но и сцена зоны разгрузки не исчезла, и на ней камера поднялась еще чуть выше и с неба начали опускаться пузатые грузовики, набитые новыми заключенными.

— Такие штурвалы не крутят. Внешний вид — просто дань традиции, такие штурвалы сдвигают в сторону поворота корабля. — Хакер дернул рукой по панели и вернул прежнюю кабину бота. — Не будь так уверен в реальности. Справа от тебя панель, положи руку, чуть сожми все пальцы, словно мячик схватил, экран для тебя отдельно уменьшится и упростится. Ну и как всегда: если мутит, смотри вдаль, на далекие предметы вне бота.

Хакер кивнул головой на иллюминатор, который походил на настоящий. Хотя я уже ни в чем не был уверен. За это время небо в иллюминаторе потемнело, и вдалеке появилась огромная, неимоверная по размерам космическая станция.

Где-то там, близко к горизонту, прикрытая фильтрами, опускалась за край планеты большая, но неяркая местная звезда. Я впервые оказался в космосе. Пройти множество миров во вселенной, но даже в стратосферу ни разу не подняться. И наконец увидеть местное солнце. Но в тот момент, когда явно не до него.

Интересно, как здесь будет с прыжком если что? И возвратом? Как проходит привязка на местность?

На экранах тем временем грузовые корабли, по традиции, начали вываливать на поверхность новую партию людей. Я дернул ладонью на консоли, скорее даже не мячик схватил, а щепоть соли. Экран вокруг меня свернулся в крохотный монитор прямо перед глазами. Перебор. Я чуть расслабил ладонь и в итоге подобрал удобный для моего непривычного вестибулярного аппарата размер.

— Не успеваю, — пробормотал Хакер. — Придется иначе.

Грузовики уже почти опорожнились. Но не успели сделать это до конца.

Неожиданно стандартный сценарий поменялся.

Грузовики если и не рухнули, но все равно достаточно резко пошли вниз, остановившись на гравиподушках, наверное, у самой поверхности.

Интеллектуальный блок экрана услужливо приблизил изображение, в красках, во всех деталях, показывая, как в тех местах, где грузовики слишком быстро опустились и не успели полностью скомпенсировать падение, их днища, выпуклости на них, давили только что сброшенных людей. Потерпевших вроде и немного, но я начал понимать, как действует программа развлечений для множества миров. Моментально выхватывая из реально идущего потока изображения наиболее кровавые части.

— В грузовиках есть и живые охранники, — сказал Хакер, его ладони непрерывно подрагивали, пальцы слегка шевелились на панелях связи.

— Выбрали не ту работу, — ответил я. — Эту клоаку давно пора очистить.

Тысячи заключенных, и таких, кто только что свалился с неба, и тех, кто уже ждал их внизу, постепенно осознавали новую диспозицию. А часть из них продолжала вываливаться из все еще распахнутых брюшин грузовиков, моментально оказываясь на поверхности. На такую плотность выгрузка рассчитана не была, и множество ломало себе кости, просто пачками валясь друг на друга.

— Побежали, побежали, — буркнул Хакер и еще раз дернул рукой.

В дополнение к распахнутым отсекам выгрузки, по бокам грузовиков жестко упали стандартные грузовые рампы.

Мой экран приблизился. Человек, только что завладевший короткий тупым мечом, провернул его в животе соперника, посмотрел на пандус, ведущий прямо внутрь корабля, и оскалился в ухмылке.

Выдернул меч, что-то крикнул и направил меч на корабль, обращая внимание окружающих на новую возможность. Звук передавался прямо ко мне в уши из изголовья кресла, и даже был немного почищен от фона. Язык знаком, но все-таки недостаточно хорошо, чтобы я смог точно перевести фразу. Если бы язык был родной, я бы разобрал фразу, а так…

Да и неважно, что именно он сказал. Больше меня интересовала интеллектуальная развитость системы выбора кадра. Как только она показала мне мечника, кадр тут же откатился, и показал, как тысячи заключенных вместо того, чтобы, как полагается, устроить бойню между собой, побежали к кораблям. Внутрь кораблей.

— Картинку внутри ищут, но вряд ли она будет такой же развернутой, как сейчас. Там только техническая запись безопасности идет.

— Кто ищет? — не понял я

— Ну как кто. Те, кто тянет это шоу.

— А искать способы исправить ситуацию они не собираются?

Хакер усмехнулся:

— Разные конторы. Те, кто выжимает из шоу все что можно, думает о шоу. Тюремщикам никто не мешает заниматься своими делами. Хотя, денег больше у тех, кто в шоу. Их потом еще и обвинят, что они сами все подстроили ради аудитории. Подбросить что ли эту идею заранее…

Подала голос Амазонка:

— Жестоко, конечно… — она ворочалась в своем кресле, смотря во все стороны, на свою картинку, которая разворачивалась только перед ней. — Сколько сейчас гибнет…

Я мысленно сжался. Хакер был в своей стихии, очень часто, попадая в такую ситуацию, многие начинают говорить не думая, снижаются тормозные функции сознания, которые в любой другой, более опасной ситуации, заставили хотя бы чуть-чуть подумать, прежде чем ляпнуть что-то в ответ. Но как раз в ситуации опьянения — неважно чем, властью, алкоголем, вседозволенностью, люди говорят зачастую быстрее, чем даже осознают, что именно сказали.

Я боялся его ответа в варианте «кто бы говорил», «а сама то», четко проецирующего ее собственное обвинение в военном преступлении обратно. Лучше бы, конечно, ей вообще сейчас промолчать. Если бы это сказал кто-то другой, мне было бы проще.

Но Хакер, похоже, думал совершенно о другом, и даже не воспринял фразу Амазонки как обвинение:

— Будем считать, что мы лишь даем им всем дополнительный шанс. Больше половины из зоны разгрузки даже не выбрались бы. А еще через сутки в живых, согласно статистике, остался бы один из десяти. А так — может и прорвутся. Давайте-ка чуть замедлимся, дадим охранным модулям увязнуть в новой проблеме. Чтобы им окончательно стало не до нас.

Хакер начал общение с орбитальной станцией, периодически выходя из него, и говоря что-то нам. С учетом того, что с кем именно он общается, решалось лишь легким подрагиванием пальцев на консоли, то его речь для меня превратилась в какофонию не вполне связанных между собой мыслей:

— Что у вас творится? Вы у себя пока разберитесь, мы на орбите подождем, а то еще шмальнет кто-то ненароком.

— Я же когда в структуры влез поглубже, так и надо было чем-то заниматься. Либо идти во всякие планетарные службы, но там и скучно, и нудно, да и не согласен я со многим. Поэтому меня потихоньку и снесло в грабежи. Зачем мне деньги, если я минуя валюту могу все что угодно получить. Но с банковскими системами хотя бы интересно возиться, достойный противник. К сожалению, еще и опасный, как видите.

— Мы в сторонке постоим, конечно, нам то куда спешить. Разбирайтесь.

На рампах шла бойня. На корабли пыталось попасть много больше народа, чем смогло бы за короткое время. Им нужно было либо замедлиться, выстроиться в очередь, и плавно зайти — и тогда грузовик вместил бы почти всех; либо воевать за проезд. Очевидно, преступники выбрали драку.

Грузовые корабли начали наполняться вновь. Теми же самыми заключенными, что они привезли на планету. Только теперь этот груз оказался свободен, вооружен, и с чрезвычайным энтузиазмом начал громить все и всех вокруг.

Шоумены подстроились. Им хватило даже слабого канала с кораблей, чтобы показать картинку и оттуда. Чувствовалось, что инструментарий у них в руках оказался послабее, но на смысловую составляющую кадров это не влияло.

— Интеллектуальная сеть у них, конечно, одна из мощнейших. Даже у военных потупее обычно, — вторя моим мыслям, сказал Хакер. — Особенно здесь, в ядре шоу, они еще и первичный отсев делают.

Всем на экраны вываливались картинки с кораблей, на которых коридорные турели безопасности сметали заключенных. Потом захлебнулась одна турель — кончился боеприпас, остановилась другая, обойденная с тыла кем-то хитроумным. Еще одна оказалась просто заваленной трупами, поверх. Турель еще вроде как стреляла, были слышны глухие, как из-за стены звуки, но через гору тел уже лезли заключенные и растекались дальше, по коридорам корабля.

Все эти кадры любовно подбирали алгоритмы шоу-программы, выбирали лучшие, подстраивали под личные предпочтения зрителей, меняли кадр, как только действие заканчивалось или начинало наскучивать.

Какая-то женщина, вместо того чтобы залезать внутрь корабля и прятаться, или убегать, напрыгнула на спину заключенного, и тыкала ему в шею чем-то совсем маленьким. Даже не ножом, то ли острым камнем, то ли огрызком, обломком какого-то предмета. Бугай крутился, пытаясь сбросить неожиданную проблему со спины. В конце концов он прыгнул вперед, уперся руками в стену коридора, потом с силой оттолкнулся назад, ударившись спиной, на которой висела женщина, о стену сзади. Послышался хруст, еще и голову женщины мотануло назад, и она ударилась затылком. Начала медленно сползать с заключенного. Но и у него из нескольких ран на шее вовсю хлестала кровь. Он слабел на глазах. Его ноги подкосились, и он осел вниз, упав поверх женщины.

Заключительный кадр показал неконтролируемо дрожащую руку женщины, пальцы то сжимались, то разжимались, из ладони выкатился керамический штырь ненамного длиннее тех самых пальцев. Смена картинки — та же самая парочка, показанная чуть издали, похоже, точка съемки из распахнутого грузового люка корабля, с большим увеличением, но даже с ним — эти двое, умирающие у стены коридора, были лишь одними из десятков, точно также валяющихся вокруг.

Планета убийц продолжала давать качественный материал для шоу. Пользуясь всеми доступными источниками.

— Охрана изолировалась. — сообщил Хакер. — конструкты тюремных систем и систем шоу договорились между собой, что в эфир не пойдут перестрелки с охранниками. С трудом, но договорились. Боятся долгосрочных негативных последствий.

— А люди в этих договоренностях уже не нужны? — спросил я.

— Люди не успевают. Потом подтвердят, или передоговорятся. Сейчас пока время интеллектуальных систем. Вам показать, как они размазали охранников? Могу обойти и достать.

— Не надо, не теряй время. — Ответил я. — И не забывай, зачем мы здесь.

Один из грузовиков чуть приподнялся над поверхностью и рухнул вниз. Этому больше не взлететь. Шоу услужливо показало сразу после его падения валяющихся по коридорам заключенных, многие переломанные, но другие уже шевелились, пытаясь подняться вновь.

— Идиоты, — тихо шепнул Хакер. — Им молоток дай, они не дом пойдут строить, а соседа по голове бить. Все время забываю, что большинство здесь за дело.

Второй грузовик зашатался, и неуклюже начал подниматься.

— Выведу этого, в эфир не идет.

На моей картинке появился пилот, вернее, заключенный, сидевший в кресле пилота. Явно не чужой с этой техникой. Картинка красочно, словно камера снимала из-за пределов корабля, в лобовое стекло показала этого пилота, пытающегося поднять корабль, и кучу вооруженных заключенных за ним, замерших в ожидании.

Только вот никакого лобового стекла у этих грузовиков не было. Скорее всего, это была симуляция, сборка из многих разных кадров, на которую навесили блики от несуществующего стекла кабины.

Грузовик пошатался, покачался из стороны в сторону, постепенно стабилизировался и все уверенней начал подниматься наверх.

— А ведь у них нет на орбите корабельного оружия, — усмехнулся Хакер. — Так, мелочи всякие. Скорее всего, попробуют воспользоваться противометеоритными пушками.

Еще два грузовика свалились на поверхность и замерли там. Потом еще несколько удачно поднялись и сейчас набирали высоту. Большая же часть так и замерла у поверхности, в них не оказалось ни одного заключенного, который смог бы хотя бы попробовать управлять этой техникой.

В них развернулась настоящая бойня. Заключенные крушили корабль, ломились во все люки, иногда даже удачно. Добрались ли где-то до команды, было не очень понятно, потому что алгоритмы тщательно избегали картинок с участием обслуживающего персонала.

— Вот сейчас про нас точно забудут, — бормотнул Хакер. Он переключил наши экраны и показал свою собственную картинку, на которой первый из грузовиков пытался пришвартоваться к орбитальной станции. — Умный оказался пилот. Понимает, что на этом пузане он никуда не улетит. Сразу пытается захватить что-то, где есть и корабли, и добыча.

В корабль пару раз выстрелили. Наверное, если бы у систем станции было время, они сумели бы перестроить работу даже противометеоритной защиты в новый режим и ударить по грузовику всерьез. Но как раз времени им никто не дал. А множество систем безопасности, опознавательных систем свой-чужой и ограничителей не дали им развернуться.

Первый корабль пристыковался.

— Да ну нет, — недоверчиво сказал Хакер. — Будет чудо, если они захватят станцию. Там все-таки и народу побольше, и оружия полно. Это же перевалочный пункт для уголовников. Но им сейчас точно не до нас. Совсем не до нас.

Хакер что-то бормотал, полузакрыв глаза и водя руками по консолям.

— Не подведи, как в прошлый раз. Тебе же скучно было, а не мне. Я бы на этот банк и не полез вообще. Это у тебя догонялки число за числом, а ко мне то вполне себе с оружием пришли, и полквартала под ноль выровняли, когда меня брали. Просто чтобы не рисковать. Вы в своей сетке все время забываете, что у банков не только деньги, но и возможности их потратить. Видел бы ты ту команду, которая меня брала, так бы не говорил. Не спеши, нежно ему объясни, что в данном случае лучше напрямик на базу лететь, минуя станцию. Никто нас нигде не перегрузит. Да, там бедлам, а у нас прыгун на холоде. Нам же нужен прыгун на холоде? Уложить его к остальным? Вот и объясни.

На орбитальной станции что-то взорвалось. Всполох из разорванной обшивки выплеснулся и тут же ушел назад — сработали аварийные переборки.

— Смотри ка ты, они даже дальше пробились, чем я рассчитывал. Стрельба уже по всей станции идет. — Сказал Хакер вполне осмысленно, вроде как нам, и тут же снова забормотал про себя: — Обнимайте его крепче, да и все. Слушай, ну если он такой упертый, то стирай, и замените его. Надолго не получится, но, чтобы вычислить место их базы, да и добраться до нее, так вполне. В смысле???

Хакер на мгновение отдернул обе руки от консолей, посмотрел на меня, и снова положил их назад. Теперь он молчал, лишь пальцы его слегка подрагивали, проверяя информацию. Он оторвал руки снова лишь через минуту.

— Нет никакого места, куда они везут прыгунов. Такой уровень дезинформации никому не по силам, я проверил. Нет никакой тайной базы на засекреченной орбите.

— А куда тогда они их девают замороженных? — весь расчет был на то, чтобы найти место, где расположились охотники, гнездо.

— Никуда. У них база в базе, они не стали заморачиваться. Скорее всего, какой-нибудь тайный отсек на самой станции. Конструкция большая, кто там знает все закоулки, если хорошо спрятаться — не найдут.

— Тогда туда?

— Ну да. Туда. Только там сейчас жарко.

— Ну а что, жарко — не холодно, — буркнул Шрам. — Сойдем за охотников.

Хакер пожал плечами, и вновь положил руки на консоли.

Бот не спеша двинулся в сторону орбитальной станции.

В это время к ней пристыковались уже три грузовых корабля, набитых жаждущими крови преступниками. Остальные либо так и не сумели взлететь, либо их смогли остановить.

Но станции хватит и трех. Я лично начал сомневаться, что она вообще переживет этот день.

I. Глава 10. Иммерсивное шоу

Этой вселенной нужно научиться управлять, не привлекая внимания санитаров. Хорошо, что на данный момент те, кто здесь шел за санитаров, были весьма заняты. Очень удобно выпустить на волю весь сумасшедший дом целиком, а потом понемногу начинать думать о лучшем политическом строе для этой галактики.

Шоу начало сбоить. Оно и понятно, основные события начали происходить там, где для них не организовали никаких толковых условий, ни записи, ни софитов, ни правильно подобранных ракурсов. С другой стороны, натурные съемки в лабиринтах, в коридорах космической станции шли бы у зрителя на ура. К тому же, сейчас в зрелище сильно добавлялся элемент жизненности, отсутствия наигранности всего процесса изначально.

Теперь не нужно сбрасывать еду в строго определенную точку, чтобы собрать вокруг нее гладиаторов. Теперь новый спартак идет на вечный город с толпой обозленных рабов, и все неожиданно стало взаправду. Это не просто гибель чужих людей, выдернутых из камеры смертников, сейчас шоу превратилось в бойню, и ни у кого из участников не было никакой правды. Или с каждой стороны гермодверей каждого коридора правда существовала своя.

— На станции персонала около тысячи. Большая часть — охранники, что перетаскивали заключенных из прибывающих рейсов, обеспечивали передержку и забивали их потом в грузовики перед сбросом. Немного технарей, обеспечивающих шоу. Да и все. — Хакер не хотел отрываться от пультов, но это время стремительно приближалось. Он оставил одну руку на консоли, а второй выдергивал что-то из ящичков вокруг своего кресла, готовил автономные средства работы с сетью. — В трех посудинах прибыло тоже под тысячу заключенных. Все пересчитаны. Все определены. Кроме нас может. Но про нас сейчас все забыли. Автономы ищут оптимальный маршрут. Они чужой алгоритм уже на запчасти разобрали, но пока нашли только ниточки внутрь станции, и примерный сектор, где может быть спрятанная база.

— Надо идти, на плечах толпы. — Я поднялся с кресла. Бот уже пристыковался, но мы все тянули, пока Хакер разведывал обстановку.

— Попробуем. — Хакер наконец оторвал и вторую руку. — Постараемся не влезать в самое пекло. Они запустили там тяжелых стражей. Наших спасает только то, что у них запрет на тяжелое вооружение на станции, драка идет практически врукопашную.

— Наших? — усмехнулся я.

Гермозамок начал открываться. Амазонка натянула лук, Вождь присел сбоку от люка, готовясь ворваться внутрь.

— Тех, кого мы подняли сюда умирать. — Поправился Хакер.

— Тех, у кого мы поменяли место их гибели и к тому же дали им призрачный шанс на большой куш.

— Софистика, — фыркнул Хакер.

Хорошее слово. Я понял, что я его знал на его языке, но ни разу до этого не использовал.

* * *

Станция поддерживала биологическое вращение вокруг своей оси, создавая разумное притяжение на жилых этажах.

Стыковочные узлы для большегрузов, вроде тех, с трюмами набитыми людьми, что сбрасывали пополнение на планету, эти стыковочные узлы действовали полуавтономно, останавливая вращение. Со стороны наблюдателя на станции, впрочем, это выглядело наоборот, стыковочный узел начинал вращаться по длинному кругу вокруг станции. Когда грузовик стыковался, эти шлюзы вновь разгонялись (или останавливались если спросить станционного смотрителя), и синхронизировали движение со станцией обратно. Ворота распахивались.

Не будь автономов и алгоритмов Хакера, на этом вторжение бы и закончилось. Никто из находящихся в грузовиках просто не смог бы войти на станцию. Но алгоритмы, освободители в цифровой оболочке, поломали множество защитных систем станции, и продолжали бедокурить.

До некоторых функций станции, защищенных более изощренно, они не добрались, на все их просто не хватало. Стражи, к примеру, до сих пор действовали, подчинялись охране и были более чем функциональны.

Но второстепенные инженерные системы сейчас не принадлежали никому, полная анархия. Хотя, если подумать, скорее им завладел Хакер. Как и в случае со старой доброй анархией, у всего есть хозяин, просто он не всегда заметен.

И, тем не менее, шлюзы для грузовиков размещались на внешнем периметре. Атакующая сторона оказывалась «внизу», что в условиях наполовину рукопашной стало немаловажным.

Наш бот пришвартовался менее комфортно, зато в более выгодном месте — у оси. Вернее, внутри нее. Платформы синхронизации, по понятным причинам, делались для больших кораблей. Посадочные палубы для шлюпок не предполагали подобных удобств. Юркие маленькие суденышки могли справиться с синхронизацией и сами.

У оси почти не чувствовалось притяжение. И, в теории, почти отсутствовала охрана.

К сожалению, теория далеко не всегда подтверждается практикой.

* * *

— Слишком много людей на палубе, — сообщил Хакер.

Мы шли по узкому коридору от стыковочного узла. Слишком узкому, чтобы развернуться, шли по двое, впереди Архитектор и Увалень, с огнестрельным оружием, сразу за ними Шрам и Амазонка с луками, а уже потом остальные. Огнестрельного оружия сейчас хватало на всех, но, по привычке, мы не хотели им пользоваться. Берегли заряды, к тому же — луки бесшумны, ружья — нет.

Я понимал одно, на станции вряд ли в ходу тяжелое вооружение. Слишком велика опасность разгерметизации. Тем более вся станция, судя по тем схемам, на которые я успел глянуть, состояла из достаточно сложного переплетения зон с воздухом и безвоздушных частей. Иногда из соображений экономии, иногда — из-за пожарной безопасности. А чаще всего, думается, из-за обычной безалаберности и эффекта постоянных перестроек. Эта орбитальная станция не была построена за ночь. Она создавалась и наращивалась десятилетиями. И многое на ней существовало только по старой доброй причине — «так сложилось».

— Насколько много? — спросил Шрам, пробуя тетиву, натянув ее слегка и отпустив обратно.

Хакер шел прижимаясь к стене, ведя подушечками пальцев по перегородке — смеси стали и пластика. Правда, периодически ему приходилось отнимать руку — то перегородка, хоть и открытая, но ее край мешал плавно ощупывать стену, то какая-то выведенная прямо в коридор труба.

— Я ожидал пару технарей в приемке, а там человек десять. Идентифицировать даже не могу. Притормозите, попробую вытащить хотя бы картинку.

Судя по гримасе, появившейся у него на лице, картинка Хакера не обрадовала. Его рука, касавшаяся до этого перегородки только кончиками пальцев, прижалась к ней всей ладонью. Он прикрыл глаза.

— Один техник. Два охранника в стандартной одежды, это вообще для проформы. Шестеро бойцов в тяжелом облачении. Воевать они тут не собираются, видно что не сильно напряжены, даже несмотря на атаку грузовых терминалов. С ними куча оборудования.

Хакер открыл глаза, и слегка отпустил руку — стенки вновь касались только подушечки пальцев:

— Это они тебя перегружать пришли. И хорошо, и плохо. Хорошо, потому что теперь есть кого спросить. Плохо — они тяжело прикрыты. И хорошее оружие, специально для работы в таких местах. Нашими пукалками их не сильно то и возьмешь.

— Можешь что-нибудь там? Воздух им убрать, или еще что в таком духе? — Мне сильно не хотелось переть на танки с луками.

— Нет, подобные системы вообще практически автономны. Не ты один такой умный, никто не хочет из-за какого-то вируса потерять персонал на орбите. Я поиграю с вариантами, но лучше не рассчитывайте. Воспользуйтесь тем, что они ждут не нас. Пара секунд у вас будет, камеру с этой стороны шлюза я контролирую. Но как только появится визуальный контакт, как только они начнут поднимать оружие — не ждите. Охранников можете игнорировать. У них там вообще только тазеры.

Тазер. Еще одно интересное слово, которое я понял просто по наитию. Никогда его даже не слышал, но понял. Мои навыки в языках все время улучшались.

— Вождь, Шрам, вы первые. Шрам, можешь бросить лук. Используй ружье и нож. Не стреляйте, ворвитесь и сразу в сторону. Палить начнем мы, так что не окажитесь в секторе. Вам надо успеть добраться до них, пока они не опомнились, и не начали стрелять в ответ. Остальные — заходим, стреляем, ищем укрытие, снова стреляем.

— На них тактическая броня, — заметил Хакер, — не штурмовая, конечно, но из нашего оружия только если попасть куда-нибудь в щель. Шея, подбородок, лицо, если они бронезаслонки не закрыли. Сочленения в районе плечей и паха иногда можно пробить. На планету на охоту взяли обычные винтовки, такую броню они в лоб не пробьют.

— Что ж они в этой броне и не спускались?

— Запрет на тяжелые технологии на поверхности. Зритель хочет шоу, а не тяжело вооруженных убийц. Если кто и спускается охотиться, то только с разрешенным перечнем. Обычно то и это намного больше, чем есть там, хватает.

— Отсюда не видно как они стоят?

— Времени нет, — Хакер поднял руку. — Они сейчас начнут волноваться, почему мы застряли. Потеряем эффект неожиданности.

— Заходим, — кивнул я, — Вождь, Шрам, вперед.

* * *

Хоть наш авангард и оделся в одежду убитых охотников, это обмануло встречающих лишь на секунды.

Достаточно только для того, чтобы мы открыли стрельбу первыми.

Вождь и Шрам сразу исчезли по сторонам. Увалень и Амазонка заскочили внутрь первыми, пальнули куда-то внутрь и тоже пропали из видимости. Архитектор, по сложившейся традиции, умудрилась удержаться за спиной у Увальня и ввалиться внутрь сразу вслед за ним. Выстрелить она при этом, вроде, еще не успела.

Хакер остался в коридоре, чуть позади, и тер ладошкой по стенке. Не знай я, что он где-то в глубине своего пространства, то подумал бы, что у него приступ паники.

У открывшегося шлюза оставался проем, достаточный, чтобы за ним укрыться, поэтому я вылезать не стал, и начал стрелять прямо из коридора. Благо, что двое из охотников, в серой штурмовой, как ее назвал Хакер, броне, стояли прямо по лучу коридора. Даже не нужно было выглядывать и подставляться под выстрелы остальных.

Я выстрелил в первого, сразу перевел винтовку и выстрелил во второго. Пока что я даже не пытался целиться, мне нужно было лишь сбить их с толку, замедлить, дать остальным возможность рассредоточиться. После первых выстрелов угол зрения сузился до того, что находилось прямо на линии прицела. Для этого даже не требовалось оставаться в коридоре.

Я мотанул головой, пытаясь сбросить тоннельный эффект, и краем глаза заметив, что Амазонка, отстрелявшись с правого края, присела за каким-то ящиком.

Два охотника, два выстрела. Хотя бы попал. Это вроде несложно, пистолет и десять метров — не больше, но в жаре перестрелки мажут даже в упор.

Попасть то я попал, но это явно не произвело на встречающих никакого впечатления. В них попали несколько раз и до меня. И выглядело это так, словно мы лишь обозначили свою позицию в переговорах. Избавили их от сомнений. Они ждали в трюме своих. Своих и ценный груз в виде меня, красочно положенного на лед.

Даже после того, как из шлюза вышли явно не те, кого они ожидали, некоторая неоднозначность все еще оставалась. Теперь наша атака вернула им черное и белое. Но они все еще медлили. Где-то глубоко в их императивах лежало требование захватить шагающего, и это правило зашили в их психику глубже, чем первый закон робототехники в нейросети. Первый закон так никогда толком и не заработал, а вот промывка мозгов у охотников работала на ура.

Я выстрелил снова, теперь, как мне казалось, прицельно. Безрезультатно. Вместо того, чтобы начать стрелять в ответ, охотники начали двигаться. Искать укрытие. Они все еще не были готовы отвечать огнем, все еще ждали разъяснения, или приказа, или подсказки. Но уже опомнились достаточно, чтобы не стоять под градом пуль.

Мне оставалось только продолжать. Благо, стрелял не только я.

Не знаю, кто наконец пробил броню, но один из охотников так и не успел укрыться, грузно повалившись прямо на палубу. Движения его при падении стали ломаными, как у куклы, не оставалось сомнений, что он нам больше не помеха.

— Груз в коридоре, остальных кладем, — донеслась команда откуда-то из глубины трюма, справа от меня.

Как они узнали, что это именно я? Не имею понятия, не только у Хакера есть примочки.

Я выглянул. Теперь то что уж не взглянуть. Еще четверо охотников изначально стояли справа, у механической тележки, на которой, судя по всему, меня и должны были везти, как замороженную рыбу.

И они начали стрелять. Хуже всего пришлось Амазонке, которая изначально ушла вправо, прямо на них. Шрама я не видел, он не стрелял, и был где-то еще правее, в слепой зоне вдоль стены.

У охотников были не тазеры, но и не совсем обычное оружие. Какие-то утяжеленные пули, — малая дистанция поражения, большая кинетика в обмен на маленькую пробивную способность. Словно демонстрации собирались разгонять. Я увидел, как одна из них влетела в борт ящика, оставив вмятину, но даже не пробив достаточно тонкую стенку.

Безопасность станции превыше всего. В Амазонку сразу попало несколько таких мячиков. Она свалилась, харкнула кровью и забилась в судороге. В нее продолжали стрелять. Увалень и Архитектор начали стрелять в ответ, но оставшийся в живых охотник из первой пары прижал их выстрелами к ящикам.

Я поменял магазин и двинулся вперед, даже не пытаясь укрыться. У коллекционного экземпляра есть свои привилегии. Без крайней нужды ему шкуру не попортят. Шаг, выстрел, еще шаг, еще выстрел. Намного не хватит, но мне и надо то было — замедлить их, отвлечь и затащить корчащуюся от боли Амазонку в укрытие.

Слева до охотника добрался Вождь. Я видел его движение совсем на краю зрения, на грани сознания. По дороге он отшвырнул от себя сунувшегося к нему с тазером охранника, даже не замедлившись от удара током. Тюкнул его по голове обухом ножа и откинул.

Второго он бросил вперед, на охотника. Тот только начал разворачиваться от Увальня и Архитектора, чтобы остановить новую угрозу, как в него влетело тело охранника. Этого Вождю хватило, чтобы покрыть остаток пути. Он действовал не как обычно, нехарактерно для себя. Всего один удар ножом под шлем, в шею, точно под забрало, кстати закрытое. Без повторов и добиваний.

Четверо оставшихся переоценили угрозу, и, наверное, трое из них перенесли огонь на Вождя.

Он пытался укрыться за телом оседающего охотника, но его зацепило, один раз, потом другой, и он опрокинулся на палубу присоединившись к Амазонке.

Однако его маневр сработал. Я дошел до Амазонки, продолжая стрелять. Увалень и Архитектор перегруппировались, больше не прижатые, и тоже открыли плотный огонь. Архитектор, как всегда, прячась за спиной у Увальня, хотя сейчас это выглядело весьма комично.

Еще один охотник упал. Я схватил Амазонку и выдернул ее в спасительное укрытие за ящиками, свалившись вслед за ней. По моему ящику начали долбить пули, с такой силой, что он начал сдвигаться, ударяясь о мое плечо.

— Эй, в меня нельзя, забыли? — крикнул я, не высовываясь.

Пули затихли. Неужели сработало? Я коротко выглянул.

Нет, я переоценил свой дар переговорщика. Просто Шрам наконец окольными путями между грузами, обошел охотников сзади и теперь добивал последнего.

— Зачем? — с укором спросил я. — Кто нам скажет, куда дальше?

— Тележка скажет, — ответил за него Хакер, последним выходя из шлюзового коридора. — В ней есть все маршруты.

Чуть поотдаль, у пульта, присевший за ним техник только сейчас начал осознавать произошедшее и медленно поднял руки. По-моему, вся перестрелка длилась меньше минуты и техник за это время только и успел, что присесть за тот самый пульт.

— Можно закрыть шлюз? — спросил он, заикаясь. Станция превыше всего, и протоколы тоже.

— Не надо, мы сами, — ответил Хакер, небрежно постукивая по переборке кончиками пальцев.

Шлюз закрылся.

I. Глава 11. Прозрачный лед

Коридоры этих уровней пустовали.

Сила тяжести здесь, ближе к центру биовращения, ощущалась слабее, жилые и рабочие уровни жались к внешней стороне станции. Жизнь бурлила там, где свой вес был большинству знаком и узнаваем, тем более что и перепады нагрузки в случае малейших сбоев здесь ощущались значительно резче.

Сюда, возможно, заглядывали техники, да такие, как мы, прибывающие персональными яхтами, спецбортами и требующие особого обслуживания.

Теплый прием нам уже организовали. Теперь мы шли выяснить, как обстоят дела с банкетом.

Маршрут тележки вел на по пустым коридорам, уровням и пандусам все ниже, как раз ближе к тому внешнему поясу, где, в-основном, расположился персонал. И где сейчас закипала основная заваруха. В этих местах многие отсеки были заблокированы, воздух откачан, другие использовались как пассивные хранилища для инертных газов, и хорошо если только для инертных. Идеальное хранилище, сначала запаковать весь грузовой отсек чем-нибудь типа скоропортящихся продуктов, а затем еще туда же закачать на хранение так необходимый на станции газ. И то, и другое, потом можно использовать. Что-то для еды, что-то для переработки в лабораториях. И заодно обеспечение пожарной безопасности. Если только не закачивать в отсек пропан.

Вождь уже оклемался и двигался сам. Почти сам — придерживаясь одной рукой за тележку, которая наполовину помогала ему удерживать равновесие, наполовину тащила вперед. Он встал сразу, как только пришел в себя, и все наши попытки хотя бы усадить его обратно на тележку отверг весьма решительно. Так и плелся, пользуясь механизмом, как костылем.

С Амазонкой дела обстояли похуже. Ее вырвало несколько раз, в последний — одной желчью. Корабельные пули побили ее весьма существенно.

Но Хакер, посмотрев на данные биомедика, подключенного к тележке, беспечно махнул рукой.

— Пара ребер, сотрясение. Все пройдет само. Но она пока что выбыла. В себя прийдет скоро, сама себя долечит, но встанет только через несколько дней.

Как удачно, что тележку готовили тщательно. Для меня, вернее, для моего тела на льду, как они здесь говорили. Все, чтобы я выжил. Лекарства, мониторинг, удобные носилки с мягким матрасом и, на контрасте, с ремнями, способными спеленать жертву полностью. Снова возникла аналогия с психушкой, которая явно давно по мне плакала.

— Сколько нас ждет впереди? — спросил я Хакера, чтобы не усугублять размышления в ненужную сторону. — Таких еще сколько, в броне и с оружием?

Хакер пожал плечами:

— Их зона изолирована. Информации ноль, все отсекается. Автономы не могут туда пробраться, даже по голым стенам. Сети разорваны, экраны даже в молекулярной решетке. Физический щит. Сколько бы их там не было, одна Амазонка мало что изменит. Еще повезло, что они поленились везти тележку вручную и оставили заданный маршрут. Недоработка.

— Хоть что-нибудь видишь?

— Могу сказать лишь размер слепого пятна. Тоже интересно. Все отсеки, которые спрятаны, включая даже те, что не герметичны, занимают немного. Послал туда пару глаз, но пока никто не пробился. Скажу так — это непохоже на крупную постоянную базу. Слишком мало места, не разгуляешься. Скорее — это выглядит как перевалочный пункт. Или они здесь совсем недавно, еще не успели развернуться как следует…

— Но они здесь давно, значит… — продолжил за него я.

— Значит мы накроем не банду, а всего лишь притон. Проблема только в том, что даже в этом объеме их может быть сотни. Просто закопаемся.

Я думал недолго:

— Натрави на них тех, что еще воюют.

Хакер махнул рукой, и прямо над движущейся тележкой возник экран в виде глобуса, на котором десятками маленьких картинок высветились те места, где мятежники до сих пор продолжали бои.

— Они тут не просто воюют, — прокомментировала Архитектор, — Они так и победить могут.

Это правда. Неорганизованное и неподготовленное сопротивление охраны станции и конвоиров не сдержало удар. На большинстве картинок демонстрировались даже не бои, а мародерство. Уголовники растекались по станции, начинали снова воевать между собой за краткосрочные блага цивилизации, которых они были лишены. Охрана либо отступала, либо давно оказалась разогнанной по углам. Кое-где вооруженным отрядам удалось организовать сопротивление, они держали отдельные сектора, но не более того. Порядок навести никто из них и не пытался. Они оборонялись.

Среди мятежников проявились пара больших групп, за это время успевших организоваться, укрупниться и получить доступ к тяжелому арсеналу. Они, как таран, двигались по станции все глубже, не размениваясь на мелочи и не пытаясь тут же разбрестись, чтобы отвлечься на добытый алкоголь или наркотики.

— У них есть лидеры, — уверенно сказал я. — Кто-то успел их собрать и организовать.

Картинка изменилась, вместо глобуса осталось два больших экрана, на которых показывались только эти две группы. В первой полсотни бойцов — и лидировал, что несложно было предположить, тот самый громила, что еще в зоне выгрузки первым кинул клич на штурм грузовиков. Вторую группу вел пилот. Экран услужливо показал, как он сел за штурвал одного из грузовиков и поднял его наверх, успев до этого загрузить его практически по максиму.

Бойцов во второй группе было даже побольше, но выглядели они послабее. Разношёрстней. Не прошли такой жесткий отбор, какой прокалил первую группу.

— Эти могут и станцию захватить, — сказал Шрам.

— Не хотелось бы, — Архитектор всматривалась в экраны, похоже, пытаясь определить, какая из двух групп ей нравится меньше.

— Столкнем их между собой, пока они не договорились? — предложил Хакер. — Я могу. Пару шлюзов закрою, пару открою…

— Оставь это на потом. — Я отклонил интересное предложение, потому что мое мне все же нравилось больше. — Лучше, если ты можешь их перенаправить, натрави их на охотников. Если они и не справятся, то хотя бы откроют нам глаза и дадут понять, что происходит в пятне.

Хакер молча кивнул.

* * *

— Ну хорошо, — через какое-то время Хакер взялся рукой за поручень на движущейся тележке, а пальцами второй руки продолжил, нежно касаясь вести по стене коридора.

Экраны так и остались висеть над тележкой, позволяя нам наблюдать за происходящим.

Технологии колизея продолжали действовать, только теперь их использовал Хакер.

Зачем тысячи миров смотрят на такие экраны? Зрелище? Безусловно. Только ли зрелище? Нет, не думаю. Что-то более глубокое, дремучее желание смотреть на борьбу других людей вместо того, чтобы включаться в бой самому. Может быть, в надежде, что самому и не придется. Возможно, в попытке пройти чужой путь, чтобы не пришлось идти своим. Или научиться чему-то, чтобы не набивать собственные шишки.

А если все это аккуратно и красиво запаковать в шоу, которое даже не требует физических, да и умственных усилий, но активно подкармливает мозг новой информацией, сведениями, убаюкивает его всем этим входящим потоком заранее пережеванных данных. И мозг блаженно отзывается, говорит остальному организму дофаминовыми волнами, что все хорошо, мы идем вперед, правильным путем, учимся, узнаем, развиваемся.

Все довольны. Организм экономит энергию, и нет нужды совершать работу.

Возможно только, что все это суррогат. Что ни один из навыков, увиденных на экране, невозможно повторить, если придется. Чтобы метнуть копье, недостаточно просто посмотреть, как это делается. Хотя, возможно, и посмотреть небесполезно — но недостаточно.

Может быть, ценность чужого опыта преувеличена.

Любой навык требует личной проработки и множества повторений. Не только видеоинструкции, увиденной на экране.

И, тем не менее, изображение доставлялось на два экрана сплошным потоком.

На каждом из них за основу был взят лидер, которому выделялась основная часть пространства. Как он ведет группу вперед, отдает команды, лично ввязывается в драки. А по краю экрана, для интересующихся, выводилось множество кадров помельче. Периферия, бои, разворачивающиеся в боковых коридорах, убийства, мародерство, насилие.

Именно там отряды несли основные потери. Если ядро шло кучно, и даже организованная охрана предпочитала сразу отступать, то тех, кто отходил в сторону, иногда все-таки находилось кому встретить.

Экран сбоку показал женщину, поваленную на живот, с разодранной, задранной униформой. Казалось, здесь смотреть было нечего, исход был предрешен, а эротические сцены, даже связанные с насилием, тщательно отодвигались механизмами шоу. Видимо, для этого нужны были дополнительные разрешения, или специальные подключаемые опции. И, конечно, Хакеру сейчас было не до эротики. Но интеллектуальный отбор оставил эту сцену на экране.

И не случайно. Жертва неожиданно смогла дать отпор. Уголовник совершенно напрасно понадеялся на собственные силы, и остался один. Специально оттащив служащую в пустовавший боковой отсек. Внезапно он получил по голове острым углом какой-то коробки, и повалился на свою жертву. Она даже не пыталась его сбросить, просто продолжала бить той же коробкой по черепу несмотря на то, что он и так уже был без сознания, она била и била, пока острый угол не разбил череп окончательно, и не начал заливать женщину чужой кровью.

Она оттерла кровь с лица тыльной рукавом форменной куртки, и ударила еще пару раз, для верности. И лишь потом, извиваясь, начала выбираться из-под насильника. В королевской битве исход не всегда так однозначен, как кажется.

— Больше половины уже положили, — прокомментировал Хакер, чудным образом поняв, на какой именно экран я сейчас смотрю. Или просто совпало. — С одиночками они справляются весьма успешно, но эти два отряда охране не одолеть. Они уже экипировались всем чем было. Им бы еще таран…

Хакер задумался о чем-то своем.

Около уголовника на втором экране, который вел меньший, но более боевитый отряд, неожиданно открылся боковой шлюз, в грузовой трюм. Раньше, чем смертники поняли, что трюм безлюден, они успели от испуга выпустить в него изрядное количество патронов.

Лидер что-то скомандовал, и группа из нескольких гладиаторов ввалилась внутрь. Пошарила, покрутилась вокруг, не нашла ничего интересного и вернулась. Лишь один из них вытянул из ящиков какой-то инструмент, явно работающий автономно, и показал старшему.

Тот небрежно отмахнулся, и инструмент тут же бросили.

— Идиот, — пробормотал Хакер, — как жив то до сих пор, непонятно.

Штурмана, ведущего вторую группу, Хакер постепенно тоже сдвигал в нужную нам сторону, закрывая наглухо одни створки, открывая другие. Мы и сами постепенно двигались к слепому пятну, но наше движение замедлилось, Хакер то и дело вообще останавливался, придерживая тележку, да и спешить нам явно не стоило.

Одну из групп отсекло закрывающимися дверьми. Нельзя сказать, что они сильно от этого расстроились. Видно было, что большинство держится вслед за Штурманом только потому, что так проще. Но им все меньше нравилось, что он держал их слишком плотно, не давая развлечься и начать грабежи.

Его группа постепенно таяла, и сама по себе, без помощи дверей. То же самое, по большому счету, происходило и во второй группе, но значительно медленней. Там заключенных вместе держал страх. Пару раз лидер просто разнес голову тем, кто пытался что-то возразить. В этих условиях маленькая группа казалась более жизнеспособна.

Все прочие постепенно расходились, как волны, по палубам станции. Одних охранники поймали в коридоре, перекрыв его с обеих сторон и сбросив воздух. Обратно восстановить снабжение у охраны знаний уже не хватило, и шесть заиндевелых трупов так и плавали в коридоре, который иногда попадал на боковые экраны.

В другом месте группа из пятерых заключенных вступила в лобовую перестрелку с примерно таким же количеством охраны. Ни те, ни другие, стрелять толком не умели, но один охранник все же выжил, и теперь экран показывал, как он обшаривает тела в поисках оружия и патронов.

Такие стычки происходили по всей станции, и, скорее всего, скоро уже начнется зачистка. Охраны оставалось немного, но как только она сумеет организоваться, то неминуемо столкнется с оставшимися крупными бандами заключенных.

А они нам были еще нужны.

Второй отряд, под руководством Штурмана, вышел на фарватер первого, прошедшего вперед раньше. Через какое-то время они прошли то место, где был брошен инструмент. Штурман показал на него и сразу двое уголовников, покрупнее, подняли его и потащили на себе. Видимо, Хакер добился чего хотел.

— Открывашка, — счел необходимым пояснить Хакер. — В случае аварии позволяет автономно вскрывать внутренние шлюзы. Ну, если давление с обеих сторон сравнимо.

— Полезно, — кивнул я. — К охотникам так просто не пробьешься.

С Штурманом существовала и проблема. Видно было, что он чуть лучше соображает в теоретическом устройстве станции. Заметно, что он явно не хотел идти по предложенному ему пути, и при всяком удобном случае пробовал свернуть. Его интересовали жилые отсеки, а Хакер затаскивал обе группы фактически в техническую часть станции.

И сейчас, имея на руках консервный нож, Штурман вполне мог спрыгнуть с задания.

— Им уже недалеко, — словно читая мои мысли, — произнес Хакер. Там особо некуда больше идти. Как бы только между собой не разодрались.

* * *

Глаза — камеры шоуменов, перехваченные теперь Хакером, шли по пятам за передовым отрядом громилы. Сам того не зная, он уже оказался между двух огней — впереди его должны были ждать охотники, позади — его нагонял отряд Штурмана. При прочих равных вряд ли они разодрались бы в пух и в прах — пока что места, где разгуляться хватало и без этого. Но столкновение возможно. Вполне возможно. Ни один из этих лидеров не контролировал в полной мере свои шайки, особенно все время теряющуюся периферию, действовавшую практически автономно.

Охотники тоже не сахар. Я не знал, сколько их оставалось в пятне, но могло быть достаточно и одного. Охотники умели воевать, умели нападать, обладали основными навыками совместной работы, чего нельзя было сказать о бандах. Наверняка многие из них спускались на колизей за добычей. Вряд ли я тут был первым, за которым они охотились.

Результат был непредсказуем. Особенно принимая во внимание абсолютную неизвестность того, что именно сейчас происходило в пятне.

Поэтому наше внимание сейчас остановилось, сконцентрировалось на первых группах бандитов, идущих вперед. Периодически они пытались свернуть в сторону, но все боковые ответвления постоянно оказывались заблокированными, какие-то сразу, какие-то заставляли их сделать крюк и вернуться назад. Наиболее умные вообще пробовали отстать, но очень быстро встречали догонявшего их лидера, который явно был не склонен идти первым. И отправлял вперед кого-то еще, снова и снова.

Штурман шел позади, невдалеке. Если бы первая группа остановилась, то авангард второй столкнулся бы с ней уже через десять минут. Периодически кто-то из них умудрялся все-таки отставать, поэтому сейчас главарь первой группы вообще двигался почти в самом конце, не позволяя своему стаду разбегаться.

* * *

Первые трое, идущие впереди, явно рассчитывали на поживу. Банда самоорганизовалась, потеряв многих членов. Впереди шли наиболее склонные к риску. Среди гладиаторов, конечно, вообще немного бы нашлось излишне осторожных, но вот трусливых хватало.

Впереди шли безбашенные. Рассчитывающие на большой куш, и не сильно волнующиеся о безопасности. Рисковые, каких среди преступников, понятно, немало.

И эти трое уперлись в первый шлюз, за которым видимость системами корабля была полностью заблокирована. Я зря опасался, что шлюз будет заперт. Он открылся легко, как и все предыдущие. Видимо, это был лишь предбанник.

Шлюз открылся, давая доступ внутрь камерам и алгоритмам Хакера. Картинка сразу углубилась, На общей схеме слепого пятна в углу экрана, теперь один небольшой кусок превратился в обозначение коридора, и исследованная часть начала постепенно расширяться, открывая новые помещения, по мере того, как программы и микрокамеры уходили глубже.

А еще в конце коридора стоял блокпост. С двумя охотниками. Никаких предупреждений, окриков, требований повернуть назад. Как только открылся шлюз, они начали стрелять. Авангард, все трое, погибли сразу. Недостаточно быть рисковым, нужно при этом быть еще и удачливым.

Возможно, лидер банды и был громилой, но тупым он при этом не был. Оставлять на станции группу вооруженной охраны, за которую можно было принять этих охотников, он не собирался.

Убегать, или отступать, он не стал. Как и в предыдущих стычках, он заставил свой разношерстный сброд принять бой. Но не собирался просто усеять коридоры станции трупами своих людей. Они прятались, продвигались вперед медленно и стреляли из всего, что было. А так как людей в банде все еще оставалось больше трех десятков, то очень быстро численный перевес дал о себе знать.

Охотников прижали, заставили укрыться, одного даже зацепило, что услужливо показала углубившаяся в периметр камера.

На рожон нападающие не лезли, спешить им было некуда. Но и не отступали. Помощи обороняющимся не дождаться. Ближайшая, что-то из себя представляющая группа военизированной охраны не прибудет еще несколько дней, и это в лучшем случае. К тому времени здесь уже все закончится.

* * *

Группа Штурмана замедлилась, услышав впереди перестрелку. Но Хакер услужливо увел их в сторону, к другому проходу.

— Раз уж они догадались взять открывашку, пойдут там, где она пригодиться. Может, там и охрана послабее. — Прокомментировал Хакер.

Когда люди Штурмана уперлись в заблокированный шлюз, он особо не раздумывал. Оглянулся назад, словно размышляя, не пойти ли просто обратно, но видимо, какое-то чутье у него, как и у главаря второго отряда, все-таки было.

Не случайно его упорно заводили именно сюда. И стрельба, теперь чуть в стороне, явно показывала, что вперед есть нечто интересное. Что-то, где можно поживиться. Возможно тайный пункт управления станцией, или арсенал, или что-то подобное. Не зря же здесь, чуть ли не впервые, развернулась такая перестрелка.

К тому же сейчас он мог еще и воспользоваться отвлекающим маневром соседей и зайти вглубь в надежде выдернуть джек-пот.

Он махнул рукой, давая команду, что-то поясняя. Видимо, как пользоваться открывашкой. Ее эксплуатантами оказались два ящера. Я посмотрел на Архитектора с Увальнем. Увалень лишь пожал плечами, в стиле «ну да, у нас тоже есть преступники». Были они даже покрупнее Увальня. Видимо. Все-таки особенность расы, мужчины значительно крупнее. Хотя, я не особо встречал их женщин. Может, это просто Архитектор у них маленькая.

Шлюз вскрыли быстро, камеры рванулись внутрь.

Хакер хмыкнул.

— Их внутри ну не знаю, точно не больше двадцати. Совсем маленький гарнизон. — Видимо, его алгоритмы добрались все-таки до информации, даже то той, до которой еще не доплыли камеры. — Это даже не охрана, так, караульная смена. Но они уже знают и о втором прорыве. Что-то происходит.

Стрельба у Штурмана началась значительно позднее, и глубже, чем у его соседа. Фактически, он уже собирался завернуть, чтобы накрыть первый блок пост с тыла, когда подоспели первые охотники из центра слепого пятна. Которое уже перестало быть слепым.

Я жадно изучал схему, расположение трюмов, кают, всех помещений вновь открывшегося блока.

Если они и держали здесь заключенных, они могли содержаться лишь в одном месте. Я толкнул Хакера под локоть и ткнул в экран.

— Надо попасть сюда.

— Идем, — кивнул Хакер. — Не спешим, дадим им возможность поглубже ввязаться в драку.

* * *

Люди Штурмана были меньше подготовлены, но они все равно прорвались вглубь быстрее, потому что против них не оказалось ни одного подготовленного оборонительного пункта. Даже успели уничтожить пару охранников, пока, наконец, не подоспели основные силы, плотность огня значительно повысилась и скоблящие стены, рикошетящие пули и несколько убитых не заставили их залечь, попрятаться за углами.

Но в это время второй отряд, лениво перестреливавшийся с блокпостом, получил козырь. Второго охранника задело, укрытие просто пробило насквозь чем-то тяжелым, и заключенные, почувствовавшие слабину и услышавшие, что бои развернулись где-то недалеко, побежали вперед. Добежали не все, но им не нужно было свыкаться с мыслью о том, что они смертники.

Они прорвались, разорвали охранников на куски и тут же начали распределяться по коридорам, которых дальше стало больше. Бутылочное горлышко прорвано, и оставшиеся охранники, защищавшие один коридор, вполне могли получить нож в спину от зашедших в тыл.

Охотники начали отступать. Иногда теряя бойцов, иногда успевая зацепить кого-то из заключенных. Но исход был примерно ясен, деваться им особенно некуда, а эти помещения просто не создавались для обороны. Так, перевалочная база.

Те несколько мест, где можно хоть как-то продержаться, взломали.

— Отвратительно, — произнес вдруг Хакер.

Мы тем временем, до того, как он это сказал, не спеша шли вперед, ожидая, когда основную работу за нас сделают другие. Но теперь ситуация резко поменялась.

— Они запустили самоуничтожение. — прояснил Хакер. Десять минут и весь этот сектор будет взорван. Сначала немного погорит, потом разгерметизация, потом вакуум и вряд ли что-то, что не улетит от станции вообще, будет иметь ценность. Еще гуманно, могли и всю станцию под нож пустить.

— Успеваем? — тут же спросил я.

— Ну так, строго туда и обратно. Бегом, без тележки и вообще не задерживаемся.

— Охраняй, — кивнул я Вождю на Амазонку. Все равно бежать он все еще был не готов. — Бежим, сказал я остальным.

— Я тоже тут, — сказал Хакер. — постараюсь с шлюзами поработать и вас прикрыть.

Мы побежали. Архитектор и Увалень, Шрам и я.

* * *

— Охотники эвакуируются, — шептал голос у меня в голове, когда я касался рукой, или локтем, стены. — Что-то они пытаются вытащить, но немногое, их почти не осталось. А кто остался — сдерживают атаку с той стороны. Но и остановить я их не могу. Вообще. Автономные ручные протоколы, архаика, специально чтобы не подобраться.

— Сколько у них на льду сейчас?

— Я не знаю, не везде добрался. — Хакер звучал приглушенно, ощущение, что звук передавался через кость у моего уха. — Меньше десяти саркофагов точно, и они их тащат. Поспеши. Вам две минуты до точки.

— А им?

— Да также, судя по тому, как они спешат. До взрыва то еще резерв по времени остается, но похоже, они не верят, что сумеют сдержать зэков. У них оборона рвется то здесь, то там, оставшиеся на заклание все время отступают, чтобы хоть как-то их замедлить.

— Лучше бы смогли. Не хватало нам еще и заключенных там встретить.

* * *

Мы ворвались в камеру в тот момент, когда аварийный бот уже отстыковался. Крыть это поспешное бегство было нечем. Может быть чуть позже, если Хакер сумеет взять под контроль основные системы станции, найти бортовое оружие, снарядить им какую-нибудь шлюпку и двинуться в погоню.

Пока меня волновали более насущные проблемы. Нам осталось три гроба с заморозкой. Один остался даже нетронут, его и не пытались сдвинуть с места, два других они бросили уже по дороге к шлюпке, понимая, что не успевают вовремя.

Сколько пленных тут находилось, судить сложно, но опять — сейчас это неважно. У нас оставалось чуть меньше пяти минут и эти саркофаги явно нельзя вытащить отсюда быстро. К тому же — отступающие от заключенных охотники, которых может и осталось всего несколько, но с которыми мне тоже встречаться не хотелось, были уже недалеко.

Повезло хоть в одном — два брошенных саркофага стояли уже на тележках. Ощущение, что у них просто не хватило людей, чтобы отвезти их к аварийному боту. Мы небрежно навалили третий саркофаг на тележку, поверх другого, и рванули обратно.

— Вы не успеете, тележки слишком медленные. — Шепнул Хакер в ухо, как только я схватился за поручни тележки, пытаясь ускорить ее неторопливое движение.

— Какие варианты? — тоскливо спросил я. Вот, я вижу лицо своего родича в окошке, спящего на льду, и опять могу его потерять? Опять не смогу поговорить хоть с кем-то, похожим на меня? Узнать, что происходит? В который раз.

Все приключения сегодняшнего дня, спрессованные в бесконечную гонку, все зря?

— Бросьте тележки, я им задам маршрут. Сами выберетесь, они — как повезет.

— Все? Еще варианты?

— Ну, можно попробовать их экстренно разморозить. Чревато и для них, и для тебя. Но пара минут на эти упражнения еще есть.

— Чем это чревато для меня? — я не вполне успевал за мыслю Хакера.

— Ну, как. Из всего того, что ты успел рассказать, твои то тоже не пупсики. Может оказаться, что лучше бы тебе быть на поверхности, среди уголовников.

— Делаем, — ответил я. Я действительно готов был рискнуть. Слишком долго я гоняюсь за химерой. Хотелось бы, чтобы она обрела плоть.

— Там все просто, — тут же деловито начал Хакер. — Нажимаешь на крышку справа, за ней — блок управления. Экстренное пробуждение — красная кнопка. Откроется, и где-то минута, а потом они вроде как очнутся. Пробуй.

Я проделал манипуляции на всех трех гробах.

Еще через две минуты трое шагающих начали шевелиться. Мы все еще успевали до зоны, которую можно было локализовать от взрыва, если бросим тележки. Но уже впритык.

Первый сел в своем персональном гробу с открытой сейчас настежь крышкой. Посмотрел на меня. Взял меня за руку, под локоть, и притянул к себе, приблизил мои глаза к своим.

Мне показалось, или в его глазах отсутствовал белок? Я сразу погрузился в почти черные зрачки, поэтому даже это не смог бы утверждать наверняка.

— Покажи мне свой путь, — может быть, он и сказал это вслух, но для меня эта фраза отдалась в костях, в черепе, в боли суставов.

Пришел зов. Такой быстрый и сильный, какого я не чувствовал никогда.

Боюсь, Архитектору, Увальню и Шраму дальше придется спасаться без меня.

I. Интерлюдия. Топливо

Мы, все трое, висели, прикованные цепями к крестам, изготовленным из стальных балок. И, как ни парадоксально, в этом бреде я даже не был в центре, мой распаленный мозг разместил меня на боковом кресте, на месте нераскаявшегося вора.

Центральный крест светился. Металл раскалился докрасна, и плоть с центральной фигуры этого триптиха слезала клочьями, но, тем не менее, шагающий еще жил, и находился в сознании. Цепи вплавлялись в его щиколотки и запястья, какая-то энергия утекала из него настолько сильно и быстро, что даже толщины сечения стальных балок не хватало, чтобы ее передать. Они послушно забирали и перегоняли энергию дальше, но разогрелись настолько, что жар опалял даже меня.

В контрасте я буквально чувствовал спиной ледяной холод своей собственной балки. Мой черед еще не настал. Бездумно, я начал крутить головой, от которой не избавиться теперь даже в бреду, стараясь рассмотреть место, в которое попал.

Корабль был соткан из света и энергии. Где-то на нем были и люди, наверняка, те, кто управлял этим кораблем, вели его через миры. Люди, или цифровой интеллект, но кто-то заставлял шагающего отдавать всю свою силу, тайную энергию, которая ему досталась. Я видел, как эта энергия, покинув балку, растекалась по голгофе, затмевала ошметки материального присутствия на корабле, и превращала сам звездолет в гигантского волшебного лебедя, раскинувшего крылья в пространстве.

Шагающий уже не кричал, сорвав связки. Наверное, он хрипел, я видел, как широко раскрывался его рот, шевелились жилы на шее, но не слышал ничего. Своей замедленной жестокой гибелью он питал корабль, отдавал его движению всего себя, позволяя этому кораблю, и всем тем, кого он нес, нарушить основы мироздания, проколоть проход между мирами и попасть в неизведанную часть вселенной, продолжить экспансию, захват новых планет, распространение своей власти на новые миры, и новых шагающих.

— Мы делаем свою работу в тени звезд, — пульсировала энергия, текущая по кораблю, раз за разом повторяя одну и ту же мантру, — делаем ее в свете галактик, на перекрестах созвездий. Мы живем в тени исчезнувших народов, работаем в тени огня сгоревших звезд. Мы идем, чтобы принести Слово в каждый уголок мироздания… Мы делаем свою работу в тени звезд…

Шагающий обвис, высох, даже непонятно — от жара или от того, что из него высосали всю энергию. Иссохшая мумия уже не была ни шагающим, ни даже человеком, лишь бесполезным отработанным брикетом. Но, похоже, хозяева корабля так не считали. Мумию тут же, без усилий, содрали с креста, залили в прозрачный материал вроде эпоксидной смолы, и этот саркофаг бережно уплыл куда-то вдаль корабля, ожидать своего часа быть использованным заново в виде ремикс-топлива.

Барабан провернулся, и я только сейчас понял, что третий крест был уже пуст.

Теперь я оказался в центре, и на меня с ужасом смотрел следующий на очереди.

Дальше была только боль. Воспоминания обо всех пройденных мною мирах, как живых, так и давно забытых.

Но именно в разгаре этого бреда и пришло решение. Я знал, куда мне отправиться дальше.

Часть II

Скиталец. Глава 1. Великий червь

Когда попадаешь в свой старый мир, особенно в тот, в котором бывал множество раз, — узнаешь его сразу. Не по видам вокруг, раньше — еще даже не открыв глаза, уже знаешь, где именно окажешься. Может быть, ощущения и сложно выразить, но их комплекс всегда практически однозначно дает ответ. Влажность воздуха, состав атмосферы, насколько легко или тяжело дышится, много мелочей, которые позволяют уже в первые мгновения абсолютно точно сказать, что за мир увидишь, открыв глаза.

В этом мире я был лишь однажды. И глаза можно и не открывать.

Бесполезно.

В мире бесконечного тоннеля, прогрызенного когда-то высокотехнологичной машиной, или низкотехнологичным, но очень упертым кротом, света нет и не предвидится.

Я постарался даже не шевелиться. Во-первых, потому что это был физически тяжело, в моем то состоянии. Во-вторых, потому что, если шагающий, что выдавил меня с орбитальной станции в новый мир, где-то здесь, то я как можно дольше не хотел бы выдавать свое присутствие.

Он же не просто там выбросил меня из того мира. Цель его была проста и понятна, быстро выскочить из плена, а раз у него были силы выкинуть меня из мира, то, почти наверняка, были возможности и последовать за мной.

Я не собирался ему помогать.

Там, в том бреду, на кресте, пришло решение, прыгнуть в мир, который не просто не имел ценности, но главное — в этом мире я не доживу до следующего прыжка. Если только мой наездник не умеет сокращать время между прыжками до нуля.

Верится слабо, но еще мгновения назад я не знал, что кто-то вообще обладает силой ускорять чужой прыжок. Поэтому я лучше полежу тихо. Может быть, умру раньше, чем он успеет что-либо сделать. Не стоит давать ему лишних шансов.

Интересное решение — там, на корабле моего бреда. Интересное, но слишком уж банальное. Да и зачем вся эта вычурность, кресты, голгофа — все это было явными признаками того, что это мой быстро прогрессирующий психоз, а отнюдь не реальность.

Может, мой мозг перестал справляться с ударами реальных смертей, и таким образом защищался во время переходов? Показывая мне смерти, выдуманные им же? Бредовая идея, но чего ждать от загнанного в угол сознания. Вполне может быть и такое.

Даже при этом, как рабочая модель использование шагающих в качестве топлива для кораблей, способных нарушать законы пространства, можно использовать как рабочую гипотезу. Лично я в нее не верю, но вот слегка отколовшаяся и начинающая шевелиться самостоятельно часть моего сознания считала иначе.

Даже из шизофрении можно вытаскивать полезные карты. И паранойю можно поставить на часы, если уж она все равно надоедает — пусть сделает хоть что-то полезное.

Даже психоз может защитить, если выпускать его лишь изредка.

И, кстати, а вот моя уверенность, что все это я могу контролировать — не мания ли величия?

Мозг разрывался, мысли путались, чему немало способствовало физическое состояние моего тела на грани, максимально близкой к смерти. Я лежал на спине и чувствовал под своей спиной влагу — пришло время попробовать в очередной раз напиться каменной росы.

Но не в этот раз. Я даже не стал переворачиваться. Нельзя шуметь. Надо умереть как можно скорее.

А что главное — у меня просто не оставалось сил даже перевернуться. Недели без еды доконали меня. Это тело может спасти только чудо.

И я молился, чтобы это чудо не случилось.

— Где это мы? — буднично произнес рядом шагающий.

Ну что ж, одной неясностью меньше, он, как и тот энергетический призрак, сумел пробиться вслед за мной, в новый мир. Новый для него, и вот теперь сразу становилось интересно — ему то это зачем? С его то возможностями, почему он просто не спрыгнул сразу куда-нибудь к себе?

— Давай, не молчи. Ты же можешь вечность не шевелиться. Проголодаешься.

Похоже, он так ничего и не понял. Это хорошо. Я понимал каждое его слово, но как-то в тумане, и этот туман не связан с моим состоянием. То прикосновение, удар его голоса прямо по моему скелету не только заставил меня начать прыжок, но и дал мне возможность выучить язык. На каком бы языке он ни говорил — раньше я его не знал. Можно сказать я и сейчас его не знаю. Просто понимаю. Наверное, даже смогу что-то сказать, если не буду слишком сильно думать, как я это делаю, а сосредоточусь на мысли, которую хочу изложить.

Стоп. Говорить я точно не хочу. Ждать. Хорошо, что боли уже почти не было. Организм, экономя последние ресурсы, отключил даже боль, что-то тупое било по нервам, но они перестали передавать сигналы. Почти перестали. Или эти сигналы не доходили. Ни боли, ни голода, лишь легкий туман на сознании и какое-то ощущение, что я медленно сползаю в пропасть.

Иногда мозг требовал зацепиться, выдирая ногти с мясом удержаться на краю, не сдаваться. Наверное, я бы его послушался, и даже в текущих условиях попробовал бы выжить еще чуть-чуть, если бы не пассажир.

Как я боялся возвращаться в этот мир. Сколько раз я просыпался в уютных постелях в холодном поту, вспоминая, что меня здесь ждет. Сколько женщин испугал своим ночным криком, похожим на всхлип.

И вот мы здесь.

* * *

— Давай откликайся! Расскажи, что здесь да как. Тебе ничего не грозит, по крайнем мере пока. Забросишь меня на перекресток, да и все.

Перекресток. Интересное определение. Что это? У нас случаются перекрестки? Или он про миры, где шагающих больше чем обычно? Они — перекрестки?

— Сам понимаешь, без тебя мне никак. Я не умею сам идти нашими путями. Но я полезен. Покажешь мне свои миры, и свободен. Дальше я и сам. Я исследовал уже тысячи миров, в десятках из них прожил жизни. Пошли, найдем свет, и я все расскажу. Ты же еще молодой, я вижу. Я очень многое могу тебе рассказать.

Заманчиво. Я уже хотел, почти хотел ответить, но понял — что просто не могу. Губы что-то пытались шепнуть, но сил даже на это не хватало. А сомнения не давали возможности сосредоточить последние резервы.

А еще, я не верил. Инстинкт тела требовал спасения. Разум требовал смерти и освобождения.

Тело пыталось шептать, мозг запрещал выдавать последние запасы из кладовой. А может, там их и не было, а мозг просто набивал себе цену.

Похоже он понял, что уговорами ничего не добьется, и я услышал звуки первых шагов. Скорее нет, не шагов — он быстро сориентировался и передвигался на четвереньках.

Тоже неплохо. Я сам много дней двигался именно так.

Я словно следил за своими собственными действиями в первые минуты после прибытия, только на ускоренной перемотке. Вот он уперся в покатый бок тоннеля, в котором мы оказались, быстро проверил гипотезу, что это именно тоннель, пробравшись на другую его сторону. Встал, скорее всего потянулся наверх, пробуя дотянуться если не до потолка, то хотя бы до перегиба, где круг, который образовывали стены, снова пойдет на уменьшение. Видимо дотянулся, что дало ему возможность понять, или хотя бы предположить, высоту западни.

Двинулся вдоль стены. Потом понял, что у стены меня нет. Видимо, он очень неплохо знал, на каком расстоянии от своего скакуна высадится в новый мир, потому что далеко он отходить не стал. Пошел зигзагом от стены к стене, стараясь не пропустить меня, даже если бы я стоял.

Остановился метров через десять. Все это время действуя максимально тихо и явно прислушиваясь. Либо, чтобы вовремя поймать мое движение, либо ко всем звукам в тоннеле.

Я слышал все его действия, примерно даже понимал его логику. Но мне было абсолютно все равно. За несколько минут, если не сглупит сильно, он меня найдет. Помогать я ему не собирался, мешать — не мог.

Он начал возвращаться, зигзагами двигаясь от стены к стене, словно опасаясь, что я проскользну. И в мыслях не было.

Еще через минуту он уперся в мое тело. Шаркающая походка не позволила бы ему меня пропустить, даже если бы я сжался.

— Ну вот ты где, — в голосе его послышалась радость. Он схватил меня за локоть, ощупал тело, вторая рука легла, немного порыскав, на лоб. Радость ушла, сменившись какой-то смесью злости и отчаяния: — Да ты же сдохнешь сейчас! Говори, чем тебе помочь! Я не могу выдавить тебя из этого мира так быстро! Какой у тебя цикл? Да неважно, вижу что не такой короткий. Нужно время, я смогу отправить нас с середины твоего цикла, но не прямо сейчас. Продержишься столько? Давай, скажи, что для этого надо?

Он бросил мое тело, и двинулся дальше по коридору, прошел на этот раз далеко, метров сто, просто проверяя, есть ли что-то дальше. Свет, поворот, хоть что-то. Вернулся. Точно также проверил другую сторону тоннеля, не отходя, впрочем, слишком далеко.

Вернулся ко мне и подытожил:

— То есть ты попал сюда, шел, пока не истощал окончательно. Может, еще и полз. Сколько ты шел? Как долго? А, не надо, не говори, береги силы, я знаю и сам. Раз ты смог вернуться, значит ты не сдох в тот раз. Значит, ты шел минимум почти весь свой цикл. И тебя выдернуло отсюда. Так зачем ты снова сюда поперся? Не говори, не говори, я сам. Не умеешь контролировать назначение? Или что? Или умеешь, и заманил меня сюда, чтобы здесь бросить? Это нельзя, я же не умею прыгать сам. Выживи, я тебе пригожусь. Ну извини, что дернул тебя так резко, но я хотел оттуда свалить, как можно быстрее. Не знал, где я, кто ты. Просто воспользовался возможностью, которая появилась. Не думал. Помоги, выведи хоть куда-нибудь, в какой-нибудь мир. Где я хотя бы смогу выжить, если уж тебе так не нравится наездник.

Он снова взял меня за локоть. По моим костям прошла ощутимая волна, отдаваясь тупой болью в суставах. Я бы закричал, если бы мог, и, если бы боль хоть как-то всерьез воспринималась этим телом.

— Ну слишком быстро, слишком рано, с тобой надо нянчиться еще много дней, чем я смогу тебя отсюда выпихнуть. Где здесь еда? Вода? Не отвечай, я понял. Раз ты тут превратился в скелета, то так ничего и не нашел. Раз ты не нашел за цикл, то и я быстро не найду.

Он думал быстро. Значительно быстрее меня. Он думал быстро, решал — еще быстрее. Это его и подвело — не спешил бы на станции, все могло обернуться иначе.

Сначала я не понял, что он делает, и звуки не подсказали мне ничего. Затем к моим губам прикоснулась его рука, мокрая и солоноватая.

— Давай, пей. Поможет тебе продержаться. Пей, у нас с тобой нет вариантов.

Похоже, он сумел разгрызть себе руку, глубоко, до крови. Хороший инстинкт выживания.

Только я знал, что это не поможет. Чтобы не спорить, я даже не сопротивлялся, да и не мог. Губы были открыты, кровь попадала в рот, немного. Но все это было слишком поздно, да и помогло бы вообще — большой вопрос.

Надо мной наклонился отец:

— Это ничего. Потерять один мир — это нестрашно. Зато теперь ты отправишься прямиком ко мне. В то место, где я тебя жду давным-давно. Отпусти здесь все и приходи.

Он благожелательно кивал, разве что не покачивал мою колыбель. Так мило. Я бы даже прослезился, если бы он был настоящим.

Сознание начало пропадать. Исчезать, словно я замерзал в зимнем лесу, и это было даже приятно, наконец то ощутить тепло, уют и свободу.

С другой стороны надо мной наклонилась мать. Я ее совсем не помнил, так что это был лишь собирательный образ, образ доброй матери, милой женщины, помогающей мне в трудную минуту. Она что-то напевала, тихо, наверное колыбельную, которой мне никто никогда не пел. Внутри напева звучало ожидание. Мать ждала меня на берегу, давно ждала, и готова была меня принять, окружить заботой, и уютом, которых мне так не хватало в детстве. Слов я разобрать не мог — я же не знал этой колыбельной. Но слова и не нужны. Важны лишь ощущения.

Каким-то последним усилием я взбодрил себя. И даже сумел поднять свою руку.

Не думаю, что он выживет, но все-таки подкину ему шансов. Последним усилием я наощупь взял его за руку, мокрую от капающей крови, и повернул ладонь назад.

— Я шел оттуда, очень долго. Хочешь попробовать выжить — иди дальше, вперед.

Возможно, я этого и не сказал, и не сделал. Сознание очень странная штука. Я точно хотел это сказать прямо перед смертью в этом мире. Но сказал ли?

II. Интерлюдия. Колмогоровская сложность

Не существует прямых путей. Особенно, если ты знаешь лишь, откуда отправился, но не знаешь, куда хочешь попасть.

Умирая в мире тоннеля, последнее, о чем я думал, так это о цели своего назначения. А компас будет сильно сбоить, если неожиданно окажется на планете без полюсов. Что-то он, наверное, покажет, но это не будет иметь ничего общего с маршрутом, или направлением.

Меня швырнуло в море. Я не прочь окунуться, но меня швырнуло не просто в море, а на глубину, настолько значительную, что я чувствовал, что меня сейчас просто сожмет и раздавит. Не знаю, что там могло быть на поверхности, может и там атмосферное давление зашкаливало, но я должен был попытаться.

Поднимаясь наверх, я одновременно проклял тот момент, когда вселенная заставила меня просыпаться в новых мирах слишком рано, а не умирать, не приходя в сознание. И с этим, я благословил свой наработанный рефлекс не дышать, пока не разберешься в ситуации.

Думаю, шансов у меня и не было, поэтому я даже не спешил. При таком давлении, и при том воздухе, который мне придали в момент появления в этом мире — том воздухе, который то ли оставался в легких, то ли являлся бонус-паком, выданным при перемещении, меня выталкивало, как шарик наверх. Пока я чувствовал, что меня стремительно тащит наверх, я не пытался ускориться еще. Потому что это было бесполезно, потому что это лишь сокращало оставшееся мне время, мгновения, чтобы подумать, и потому, что я понятия не имел, с какой скоростью безопасно подниматься с такой глубины.

Оказался не в материале. Нужно будет изучать, про кессонную болезнь, про разрешенные скорости погружения и подъема. Список для изучения у меня длинный, и как бы я не старался его сократить — но, в очередной раз вселенная показала, что у нее всегда найдутся для меня сюрпризы.

Я умер в мире Червя. На этот раз окончательно. Оставил наезднику шанс, может быть, ему повезет больше, чем мне. Прыгнуть за мной? Я не знаю, сильно сомневаюсь, по тому, как он волновался, что он умеет прыгать при смерти носителя в мире. Видимо, у него есть свои ограничения. Или эти ограничения есть у всех, может быть, после смерти мы уже не вполне шагаем между мирами, а происходит нечто более сложное.

И куда мне теперь? Я, почти наверняка, знал, что до поверхности я не доберусь. Да и что-то мне подсказывало, что на поверхности может оказаться и не лучше. Но пока я был в сознании, я мог представить, в какой мир я хочу. Наверное, я бы сказал, что правильней всего бы сейчас было попасть в мир лишайников и мхов, мир, девственный от природы, тот мир, где рыбы еще даже не вышли на сушу.

Но что-то мне подсказывало, что мой разум воспротивится. Слишком много там моря, и, оставив захлебнувшееся тело здесь, мое сознание будет старательно отводить меня подальше от воды, как бы бесполезна ни была эта осторожность.

Было еще кое-что. После такой теплой встречи со своим соплеменником, хотелось передохнуть. Скорее, мне нужен мир, где никто и слыхом не слыхивал ни про шагающих, ни про прыгунов. Как их не назови, суть не меняется. Хотелось чуть-чуть спокойствия и передышки. И особенно, где не было никаких охотников.

Где нет охотников? Там, где нет дичи. Маленькие, никому не нужные миры, бедные добычей.

Я бы сказал — Обитель подходит. Но у меня не было уверенности, что кто-то до сих пор не следует за мной. Когда за несколько последних прыжков тебя пытаются отследить уже дважды, сначала призрак, потом твой же соплеменник, неволей задумаешься. Святыня шагающих — последнее место, куда бы я хотел привести хвост.

Не существует гарантированного способа определить наилучший путь, самый лучший маршрут. Я просто никогда не узнаю, что мой путь был наилучшим. Всегда найдется какая-то другая тропинка, на один шаг короче, на одну минуту быстрее. Или виды на туристической тропе окажутся более притягательными.

Наверняка она где-то есть, эта наилучшая закономерность. Но также наверняка и то, что у меня нет способа ее определить.

Давление воды на меня медленно, едва заметно ослабевало, но грудь жгло все сильнее. Я держался уже на голой воле, сам по себе организм давно бы сдался и вдохнул наконец эту живительную воду.

Тихий загибающийся мир одиноких лордов подходил.

Но я выбрал мир холмов, монстров и туманов. Даже не потому, что он более спокойный — конечно нет. Но он подходил тоже, в моем маленьком мирке на моем Холме — о шагающих и слыхом не слыхивали.

А кроме того, нужно подчистить хвосты.

Я даже не уверен до конца, что в мире моей королевы я до сих пор жив.

Пора бы уже это выяснить.

II. Глава 2. Выше холмов, выше туманов

Грудь сдавило так, что я даже не сразу понял, что уже не в воде. И не задыхаюсь, хотя желание сделать вдох было сильно — и теперь шло уже не от тела, а от разума, который все еще пытался бороться с хлынувшей в легкие водой прошлого мира.

А там она хлынула, и я вполне прочувствовал, что это такое — тонуть. Впрочем, я даже не уверен, что утонул и захлебнулся. Возможно, еще до этого я отравился и умер. Как только вода попала в рот, я сразу понял, что это не обычная морская водичка, а что-то сильно, сильно более мерзкое.

Наверное, это и хорошо, потому что у меня будет меньше сожалений, что я не выжил еще в одном мире. Шансов выжить, судя по всему, там у меня не существовало.

Я встряхнулся, и понял, что по-прежнему лежу именно там, где и покинул этот мир — в крохотном закутке подземного лаза, у камня, который Слепой в прошлый раз долго обкапывал, чтобы мы пробрались дальше.

Просто место, на котором меня все это время не было, подзавалило землей, и мое возникшее из условного ниоткуда тело сейчас боролось за пространство вокруг. Ничего страшного, хотя кому я вру, на самом деле это страшно.

Особенно, если ты только что захлебнулся, умер от недостатка воздуха, какой-то странной жидкости в легких и возможно, одновременно, от отравления. На предыдущем полустанке похоже, причины смерти боролись между собой за первенство.

Я лежал свернувшись калачиком, поэтому напрягся, напружинил мышцы и раздвинул осыпавшуюся землю вокруг. Стало немного легче. Стараясь, чтобы рот не забило теперь еще и землей, я выдохнул. А потом вдохнул.

Заодно проверил теорию, что я могу перетащить с собой из одного мира в другой. Выдохнул я не водой, никаких признаков. Дышалось тяжело, за время моей спячки в этом мире тут оставалось не так уж и много пригодного для дыхания воздуха. Воздух был спертым, но я дышал — и уже хорошо. Мое одежда и оружие лежали подо мной.

Надо было выбираться. Я, не раздумывая, полез наверх. Искать останки моего отряда, искать тело Слепого бессмысленно, я уверен. Монстры тумана поглотили их всех давным-давно. И до меня бы добрались, если бы мое тело не спрятали в этой щели.

Уно, Дуэ, Слепой. Все они поглощены туманом. И возвращаться теперь придется одному.

Но главное было не в этом. Главное, как всегда, было узнать, какой сейчас сезон.

* * *

Валун был на месте. Дуб — тоже. Следов Уно не оставалось, никаких. Ни оружия, ни скелета, ничего. Туман забирает все без остатка. То, что он все же не забирает, потом неторопливо подбирает время.

Я вылез, и присел на валун. Хорошо, что был день, и хорошо, что валун зарос мхом. Сидеть было удобно, солнце грело не сильно, к тому же я оказался в тени того самого дуба, под корнями которого мы и нашли лаз вниз, к опорам моста.

Задание королевы, ее поручение, мы выполнили. Все мы. Ценой собственной жизни. По большому счету, я же тоже умер там, в этом лазе, почти умер. Просто не окончательной смертью. Если бы не моя мошенническая возможность сбежать из мира на время, то туман забрал бы и меня.

Шагающий — наездник, который отправил меня в очередное путешествие… я уже во многом жалел, что не позволил ему следовать за мной. Хотя бы что-нибудь узнал. Но он практически не оставил мне выбора, действуя слишком быстро, не позволяя мне ничего обдумать. Не спрашивая разрешения. Ничем не отличаясь от охотников, от которых хотел убежать.

Не дал мне времени на раздумья и шанса осмыслить ситуацию.

Что же — теперь Великий Червь ведет его своей тропой. Может быть, он дойдет до конца этой тропы, раз не сумел дойти я.

Хуже сейчас для меня было другое — теперь я буду еще долго жить в неизвестности, чем закончатся дела на орбитальной станции. У нас не было далеко идущих планов, и мы подстраивались к вновь сложившимся обстоятельствам по ходу их возникновения. И теперь команда осталась без меня, сами за себя, между молотом в виде уголовников и наковальней в виде охраны станции и охотников. И им придется выпутываться самим. Хорошо хоть, что им не впервой.

И хорошо, что как бы плохо не обстояли у них дела, они все равно лучше, чем воевать за еду и оружие на гладиаторской планете.

Несмотря на все это, настроение у меня улучшалось с каждой минутой. Потому что я был в мире холмов и туманов. И туман сейчас стоял — ниже некуда. Местные говорят — самый высокий туман наступает перед самым низким. Так оно и оказалось, похоже. Туман ушел под холмы так низко, что, мне кажется, я впервые осматривал этот мир и видел так много.

Тропа шла по самым высоким точкам холмов, поэтому вид открывался прекрасный. Я сидел в тени дуба, на замшелом булыжнике, и смотрел на зеленые холмы вокруг, скалы в дымном далеке, туман у подножия холмов.

И даже мелькающие на краю тумана щупальца монстров не казались такими уж пугающими при ярком дневном свете.

* * *

Дорога, на которой мы воевали, на которой гибли элитные гвардейцы и в конце — ушел в туман даже Слепой, клан которого был близок к полубогам, когда речь шла о поединках с монстрами, вся эта дорога не заняла у меня при низком тумане и нескольких часов.

Натоптанная тропа по вершинам холмов, кое-где поднятая вручную, кое-где просто использовавшая складки местности, выглядела так миролюбиво и невинно, что у меня периодически двоилось в глазах. Треугольник из камней, на которых мы стояли, отбиваясь от монстров — просто три камня, где могли присесть и отдохнуть усталые путники.

Никаких куч отрубленных конечностей, ни следов крови на траве и камнях, ничего. Туман подтер за собой все, отработал лучше любой команды зачистки. Монстры не оставили ни грамма плоти, ни капли крови.

Думаю, что все исчезло отсюда во время высокого сезона, в те дни, когда я прятался в норе, заснув дурманящим сном до самого прыжка.

А потом время просто все подчистило. Подготовило сцену для следующего акта.

А сейчас был антракт. Разве что птички не пели.

Идиллия начала быстро разваливаться, лишь когда я дошел до стен Холма. На сторожевых вышках стояли часовые, что редкость даже для средних сезонов, не то, что сейчас. Ворота заперты, что явно бесполезно, потому что рядом с воротами в стене зияла дыра — стена обвалилась, и в принципе, я думаю, все и ходили мимо ворот, прямо через провал.

Или, надеюсь, с этой стороны никто особо и не ходил. Разрушение моста не могло позволить так легко перебраться на нашу сторону. Эта дорога теперь надолго, может на целое поколение, превратилась в тупик. А мост был разрушен полностью, перед отправлением я сходил, проверил. И убедился, что следов Слепого нет нигде. Ни его, ни его оружия, ничего.

Туман умеет прятать прошлое безвозвратно.

* * *

Город стоял в развалинах.

По крайней мере окраины, низины, которые туман накрыл точно. То, что мы спасли город от набега соседа, ожидаемо не спасло его от тумана. Дома у стены были разрушены почти все. И судя по тому, что чинить их никто и не пытался, потери исчислялись не только домами.

Я заходил все глубже, все выше, но картина улучшалась слишком медленно.

Более или менее целым остался только замок. Все жители в нем бы не поместились, так что, почти наверняка, многие погибли. Некогда цветущий город под руководством мудрой королевы теперь превратился в руины.

Меня никто не останавливал, но и радости на лицах часовых при моем появлении я не увидел.

Возникло чувство, что люди сдались. Что странно, если уж они пережили самый высокий туман в их жизни, и выжили.

Узнавать подробности лучше из первых рук, поэтому мне была одна дорога — в замок, к королеве.

Вот только ее не оказалось на месте. Рядом с троном сидел синоптик, и не простой, а сам глава гильдии. Действительно, сейчас, в низком сезоне, у них, наверное, работы меньше чем у всех остальных. Увидев меня, он кивнул, и если в его глазах и промелькнула искра радости, то очень ненадолго.

— Королеве нездоровится, — коротко сообщил он. — Я сообщу, что ты прибыл. Не знаю, будет ли она в силах поговорить.

Я молча кивнул.

Уже уходя, он счел должным добавить:

— Она спрашивает о тебе почти каждый день. Хорошо, что ты вернулся. Может, хоть это ее чуть-чуть подбодрит.

* * *

Вернулся он быстро.

Кивнул, и мы направились прямиком в покои королевы.

Не то, чтобы мне не приходилось в них бывать, но вот чтобы днем, практически официальный визит и королева принимает у себя считай в кровати, — это было крайне странно. Да и вообще — королева больна? Та, которая могла управлять своим организмом вплоть до температуры на кончиках пальцев — приболела?

Еще один спокойный мир, похоже, перестал быть для меня спокойным. Я приготовился к плохим новостям. Но любые попытки что-то выведать у синоптика к успеху не привели, он лишь отмалчивался. Видимо, никому не хотелось рассказывать о беде.

Что ж, для того здесь и королева, чтобы всю самую сложную работу брать на себя.

Она не лежала в кровати, ее устроили в огромном кресле, обложенном подушками, и поставили под ноги сундук, на котором тоже лежала подушка. Практически, она лежала — но формальности соблюдены, королева не лежала, не отдыхала, не бездействовала.

Даже сейчас она что-то тихо говорила главному стражнику, почтительно склонившемуся к ней поближе. Хотя видно была — что за этой почтительностью кроется желание просто дать королеве возможность говорить тише и не тратить силы.

Он тихонько, едва заметно кивнула, отпуская главного стражника и одновременно подзывая меня.

Уходя, стражник замедлился около меня, мы успели переглянуться. Мы не были ни друзьями, ни даже сильно знакомыми, но все же в его взгляде читалась радость.

— Спасибо за мост, — шепнул он, проходя мимо. — Вы нас всех спасли. Только видишь, как получилось…

Стражник слегка пожал плечами и не посмел задерживать того, кого ожидает королева.

Вокруг кресла засуетились две женщины, поправляя подушки, но владычица, благодарно улыбнувшись, отмахнулась, отпуская их.

Синоптик дождался, когда они выйдут, и закрыл дверь в покои, оставляя нас наедине.

Наверное, впервые в этих покоях я был наедине с королевой в столь формальной обстановке. И чаще наши разговоры не покидали кровати.

Но сегодня явно не тот день.

— Долго тебя не было, — пожаловалась она.

— Миров все больше, но я рад, что вернулся. — Ответил я. — Что с тобой, моя королева?

Она старалась сократить рассказ до сухих фактов. И не только потому, чтобы как можно быстрее дойти до сути, но еще и потому, что говорить ей было очень тяжело. Иногда она просто переходила на шепот, иногда останавливалась, не в сила продавить через себя очередное слово.

— Садись на сундук, — она попыталась подвинуть ноги, лежащие на подушке, но и это оказалось почти не в ее силах.

Я не спорил, помог ей, немного переложив ее ступни и сел на краешке сундука. Даже подушка мне досталась. Мы были рядом, и с близкого расстояния я еще лучше увидел, насколько она слаба, бледна и вымотана. Она не превратилась в старуху, но точно перестала быть молодой цветущей женщиной, какую я оставил на Холме перед уходом.

— Вы ушли. — начала она кратко. — Разрушили мост, я знаю. Не знаю подробностей, но мост разрушен, и вернулся только ты. Я очень надеялась, хотя уже почти перестала верить. Через несколько дней нас окончательно накрыл туман. Мы сражались, отступая все выше, в какой-то момент отступать стало уже некуда, и люди начали отбиваться прямо в тумане. Сумели спрятать здесь, в замке, почти всех детей, многих женщин. Кто-то сражался на стенах, кто-то на крышах домов. Сезон продлился семь долгих дней, но все свершилось еще в первые часы. Погибло больше половины мужчин. Много женщин. В ордене слепых теперь только двое. В гвардии осталось несколько десятков, остальных достали щупальца. Потом туман начал отступать.

Я кивнул. А она закашлялась. Вода с какими-то травами стояла рядом, на столике, так что я дал ей напиться, и не перебивал, хотя количество моих вопросов только росло.

— Я отправила людей за вами, и они подтвердили, что мост разрушен. Никого не нашли, но я и не ожидала, что они кого-то найдут. Надеялась лишь, что ты вернешься через прыжок, потому что выжить там просто так было невозможно.

Я не выдержал:

— Но что с тобой?

Мы были близки, но сейчас она одним взглядом показала, что такое королева. Так, что мой язык прилип к зубам, и ни малейшего желания ее перебивать больше не возникало.

— Извини, — тут же смягчилась она. — Слишком тяжело говорить. Ты все узнаешь. Туман опускался все ниже. Разрушения после атаки монстров были ужасны, количество погибших выше, чем когда-либо. Но мы выжили, и оказались в относительной безопасности после разрушения моста. Я так считала. Мы начали отстраиваться. А потом пришли сборщики. Те, в существование которых даже я не верила. Лишь легенды, слухи и домыслы. Я живу долго, но такого низкого сезона не было ни разу. Как не было и сборщиков.

Я кивнул. Понятней мне пока не становилось, но перебивать еще раз я не решился.

— Старые легенды говорили, что где-то за низинами есть горы, и на этих горах стоит огромный город. Но из-за того, что в этих низинах туман стоял всегда, сколько я себя помню, это всегда оставалось лишь легендами. В наиболее ясные дни на самом краю остроты взгляда эти горы даже могут померещиться. Но они слишком далеко чтобы в это верить. И всегда недоступны. Там тысячи шагов низин, при мне никто туда даже не совался.

Я лишь снова кивнул.

— И вот пришел низкий сезон. Все так радовались, что сможем отойти, отстроиться, хоть стену починить. А он длился и длился. И пришли эти сборщики, из легендарного города на горе. Пришли, и потребовали каждую вторую девочку в городе и каждого второго мальчика. Взрослые их и не интересовали. Мы защищались, но совсем недолго. Высокий сезон измотал Холм, и людей. Воинов осталось совсем мало, и они проредили и их тоже. А еще с ними был кто-то вроде колдуна. Он предупредил, что если мы будем сопротивляться, то лишит Холм королевской крови, и выполнил обещание. Я не знаю, чем и как он меня отравил, и даже не уверена, что справлюсь с этой болезнью. Самое главное — они забрали у меня дочь, у Холма — единственную наследницу.

Я приподнялся и попробовал ее обнять. Она меня не оттолкнула, но было видно, что сил у нее не оставалось почти совсем. Поэтому я сел обратно:

— Я найду ее, — мне не нужно было объяснять, что такое Холм без королевской линии. — А ты просто постарайся выжить. Сосредоточься на своем лечении и не волнуйся. Если этот мир меня вытерпит, я ее найду.

* * *

Меня сопровождали и старший синоптик, и главный стражник одновременно. И говорили они тоже, наперебой, но слушал я их вполуха.

— Я же пытался отправиться в погоню, — стражник почти что оправдывался. — То, что не забрал туман, забрали сборщики. Наследницу, кучу детей, почти все запасы еды. Но королева запретила. Ты же знаешь, как она умеет. И не поспоришь. В городе почти не осталось мужчин, способных держать оружие. Да и лопаты то держать почти некому.

— Все бросили на сбор урожая, — вторил ему синоптик. — Даже дети работают, но урожаю надо еще поспеть, мы собираем дикие плоды в низинах, которые впервые открылись, жнем недозревшие поля. Но даже этого может оказаться недостаточно. Они разграбили замковые запасы, которые королева хранила всегда, и их хватало всегда, даже в самые сложные сезоны. Теперь — от голода нас может спасти только то, что нас здесь совсем мало.

— Меня огрели чем-то, думаю, вообще это сделали свои. Иначе я бы вообще был уже мертв. — Стражник почти жалел, что он не мертв. И это понятно, потерять наследницу, позволить королеве оказаться при смерти — в этом мире, где подданные почти генетически преданы власти на Холме, какой бы она ни была… Возможно, умереть ему было бы легче.

— Пять дней как, шестой пошел. — Синоптик на ходу загибал пальцы, считая. — И с тех пор туман еще только опустился.

— Я выйду с утра, — лишь сказал я. — Соберите меня в дорогу, чем сможете, как сможете. Я пойду налегке, и пойду один, Холму нельзя оголяться еще больше. Но мне нужен тот, кто способен хоть немного рассказать о маршруте. И мне нужен прогноз, хотя бы на пару сезонов вперед. Если туман поднимется, я их потеряю. Лучше не дать им успеть пройти через низины.

II. Глава 3. По следу

Что делать, когда нужно двигаться быстро, но долго? Просто бежать не получится. На физическую форму я в целом не жаловался, но и стайером не был. Караван сборщиков подати ушел несколько дней назад, и, как бы медленно не двигался нагруженный обоз, за день я их не догоню.

Но нужно было спешить. Единственный шанс, который я мог использовать — это перехватить их до прихода на гору. Дальше вызволить своих окажется намного, намного сложнее. Я и так-то плохо представлял, что буду делать, когда их догоню, но предпочитал пока об этом не думать. Будет день, будет пища. Сначала их надо еще догнать. Осмотреться, и тогда и финализировать план. На ум шли только диверсии. Или тихо выкрасть принцессу и так же тихо улизнуть.

Что не помогало мне решить, что делать с остальными детьми.

Я решил двигаться перебежками. Немного, несколько сотен метров неторопливого бега, потом быстрый шаг, чтобы отдышаться, потом снова бег. Как только я начинал уставать, сразу, не задумываясь, удлинял время пеших переходов и сокращал время бега. Наверное, это не идеальный вариант, но ничего лучшего на ум не шло.

По крайней мере, двигался я споро, и оставался в форме. Мне нужно было не только их догнать, но и быть готовым к любому развитию событий.

Я не верил, что все это воинство шло за детьми. Это же планета холмов. Все что здесь ценится — это высокое место, защищенное от тумана. Есть место — народ за несколько поколений размножится и сам. Никто бы не стал тащить на свой холм чужаков, чтобы поселить их там, даже в качестве рабов.

Думаю, картинка вырисовывалась следующая — большой, по местным меркам огромный город пользовался низким туманом и послал рейд. За ценностями, за едой, за всем, что можно отобрать у ближайших холмов. А так как с этой стороны они не бывали очень, очень долго, то и никаких обязательств не чувствовали. Просто забирали все, что могли. Всем же понятно, что в следующий раз в этих местах они могут не появиться еще целое поколение. А дети — им не дети были нужны, а те, кто потащит на себе награбленное. Они их использовали как послушных мулов.

Судя по всему, что я услышал от горожан, именно так они и уходили. Забрали все, что смогли найти на Холме и нагрузили этим детей. Почему дети, а не взрослые, которые утащили бы значительно больше? Да просто потому, что с детьми значительно легче справится. Циничность подходов зашкаливала, но сюда явно пришли не гуманисты и не проповедники.

А наследницу они забрали в отместку за сопротивление.

И теперь мне нужно как-то разгрести случившееся и вернуть на Холм уникального носителя генетической линии королев.

Мне позволили прикоснуться к Главному Слепцу, когда я уходил. К тому самому колоколу, что помог нам в последнем походе. Теперь я верил, что он действительно может помочь, придать силы в борьбе против щупалец из тумана.

Только теперь я выступал не против щупалец. Теперь я бежал за монстрами, которые были умнее, опасней, и что самое главное, намного, намного более жестоки.

* * *

Колокол в этот раз не разгонял туман. Слепой, один из немногих выживших, ударил по нему несколько раз маленьким молоточком, совсем не тем, что использовали обычно. Совсем крохотным, и даже не железным, а обитым мягкой тканью. Ударил, выбил какой-то сложный ритм, чем-то напоминающий тот самый ритм местных танцев, хотя узор в этот раз казался другим.

Звука почти не разносилось. Только то, что я прижимал ладонь, и свой лоб, по просьбе слепца к колоколу, позволяло мне чувствовать этот низкий гул, который отдавал колокол в окрестности. Отдавал мне.

Теперь я стал еще ближе к Холму. Ближе к его народу. И этот народ, завязанный на кровь королевской линии, как пчелы в улье на матку, замыкал меня на эту кровь. Я чувствовал мою королеву где-то позади, казалось, еще немного и я могу с ней поговорить.

Скорее ожидал, чем реально чувствовал наследницу где-то впереди, еще далеко. С одной стороны, ощущения со стороны королевы были сильны, фонили, а с другой — расстояние все-таки играло свою роль. И, наконец, чтобы вполне использовать новую возможность, нужен был опыт. В конце концов, местный народ проходил обряд с Главным Слепцом при рождении. Я слишком стар, чтобы научиться быстро.

Мне и не нужен был маячок на принцессе, чтобы следовать за ней. Здешние дороги немногочисленны, и ближайшие из них хорошо известны. Я и так знал, куда идти.

Важнее было другое — пока я ощущал королеву, значит, она была жива. И я мог, хотя бы приблизительно, воспринимать ее самочувствие, знать, что она еще борется.

С колдуном, или кто бы это ни был, где-то внутри себя я решил разобраться по любому. Стараясь ничего не обещать, даже себе. Целью моего преследования была не месть, а возвращение принцессы.

* * *

Колокол теперь звучал где-то глубоко у меня в голове. Тихо, словно еще одна слуховая галлюцинация. Ритмичный звон в ушах, только в отличие от надоедливого шума крови, бьющего по стенкам сосудов, этот звук успокаивал.

В какой-то момент я осознал, что даже дышу, шагаю, или бегу ему в такт. Где-то там, далеко позади, оставшиеся слепые били тихим мягким молоточком по своей святыне, били непрерывно, сменяя друг друга, и этот звук теперь все время оставался со мной.

Возможно, если колокол будет звучать, то он будет звучать во всех мирах одновременно? Только для меня.

И пусть это окажется просто галлюцинацией, но она — помогала.

Я то шел, то бежал по тропам на перевалах между холмами. Пока по обычной дороге, по которой люди Холма ходили к соседям постоянно, в те сезоны, когда такие путешествия были возможны. Но тут дороги шли высоко, и торговые связи с тем соседом, которым я должен был посетить первыми, были прочными. Тропа хорошо проторена, уложена, поднята в наиболее опасных и низких местах — так, чтобы можно было расширить возможность для посещения друг друга.

От нашего холма до их должно было уйти около светового дня пути, но я надеялся сократить время. В конце концов, я шел налегке, иногда вообще бежал, так что пока что я рассчитывал дойти до холма соседей уже к полудню. На тропе даже встречались мостики, не такие большие, как изувеченный нами мост, но все же позволяющие не спускаться в наиболее опасные низины. По этой дороге можно было ходить часто, может, и половину из сезонов. Хорошие, добрососедские отношения требовали хорошей дороги.

К сожалению, я примерно представлял, что я там увижу.

Их холм был меньше нашего, но что значительно существеннее — ниже нашего. А значит, высокий сезон ударил по ним значительно больнее, чем по моему городу.

С тех пор, как я прибыл в этот мир впервые, я ни разу не выбирался ни к одним соседям, хватало чем заняться и на своем холме. Похоже, теперь все изменилось. Теперь, второй раз подряд, в собственном городе мне не давали провести и дня.

Со своего холма я не выходил, ни у кого из соседей не бывал. Не бывал и в том месте, куда сейчас направлялся. Мне будет не с чем сравнивать. Надеюсь, то, что я там увижу, благодаря этому повергнет меня в меньший шок, чем могло бы быть. Не так много шансов, что они вообще пережили высокий сезон, самый высокий за целое поколение.

Но если затем по ним прошлись еще и сборщики дани — грабители, если называть вещи своими именами… то единственное, на что можно было надеяться, так это вообще найти на соседском холме хоть кого-то живого.

Эти мысли заставили меня снова перейти на бег.

* * *

Увидев за очередной возвышенностью холм соседей, я перешел на шаг. Прогнозы оказались близки к истине, стена во многих местах обвалена, ворота, в которые должна была влиться дорога в конце пути, разломаны и так и валялись рядом.

Но я видел дымок от очага, и это не было похоже на пожар — это был дым от домашнего очага. Кто-то здесь выжил, несмотря на свалившиеся на весь регион напасти.

Поэтому я и перестал спешить, и начал подходить к разрушенному городишке медленно, внимательно осматривая как дорогу, по которой шел, так и подступы к ней в низинах, а заодно присматривался к городу. Первому городу, который я видел, после королевства. Поэтому мне было любопытно все. Как устроены укрепления, как организованы подходы, из чего построены дома.

Но на деле оказалось, что города просто копировали друг друга. Ну может камень стен чуть потемнее, ворота попроще, город поменьше. В остальном — особыми изысками зодчества этот город похвастаться не мог.

Вернее, теперь уже его развалины.

Я подходил все ближе, но на этот раз на стенах не увидел даже стражников. Никого. Лишь дымок от очага, или костра, где-то в глубине. Грабители прошли этот город несколько дней назад, и я сильно сомневался, что они стали бы здесь задерживаться надолго. Скорее всего, они здесь переночевали, и обоз двинулся дальше сразу.

Поэтому костер развел кто-то еще.

Они не стали бы оставлять здесь заслон, или засаду. От кого? Не от меня же. За ними просто некому было гнаться.

Я вошел в ворота и пошел на дым, выискивая его в просветах между домами. Многие дома разрушены, но чаще всего это касалось деревянных деталей дома. К сожалению, с окраин почти все дома и были деревянными, лишь ближе к центру начали попадаться более или менее целые постройки.

Я вышел на площадь. Нашел дом, в котором до сих пор горел очаг. Большой дом, видимо, резиденция местного короля. Городок был маленький, не до замков.

* * *

Король, или как они его называли здесь — князь, не пережил нападения.

Вокруг очага собрались все оставшиеся жители города, всего человек пятнадцать, и то — в основном женщины и дети. Один старик. Лишь двое молодых парней, которые сейчас и суетились вокруг всех, исполняя любую прихоть. Не стражники, не воины, слишком молодые, может быть лет по пятнадцать. Но вели они себя странно, словно были виноваты перед городом, предали его жителей, и теперь пытались загладить свою вину.

— Они нас спрятали на вершине башни, — тихо рассказывал старик. Одинокий путник, внезапно посетивший развалины, если их и удивил, но, по крайней мере, не испугал. Как только я представился, сказал, откуда я, они успокоились окончательно.

— Сколько набилось, столько и выжило. Оставшиеся воины, жители отступали, вверх по лестнице, в какой-то момент давка стала такой, что несколько женщин на вершине башни просто выкинуло через барьер, прямо вниз, прямо к монстрам. А туман продолжал подниматься.

Старик пил какое-то варево из плошки, предложил мне, но я покачал головой, и попросил его продолжать:

— Хуже всего, что наследник к этому моменту оказался уже мертв. Князь вообще с трудом взял в себя в руки. Мы не уберегли наследника, это хуже всего. Так случилось, он где-то отстал, воины не проследили, отступили невовремя, а потом их всех сначала отсекло, а потом накрыло туманом. Позже стало еще хуже — многие же кинулись спасать наследника, прямо в туман. Это была просто мясорубка, воины уходили в туман и пропадали там. Пока князь не сумел прийти в себя и их остановить. Потом, позже, когда мы все уже жались в башне…

Старик поднял руку и показал в окно, на ту самую башню, которая и спасла остатки жителей. Честно говоря, башней я бы это не назвал. Так, пара лишних этажей выше окрестных домов. Но выгодное расположение, это правда, она стояла в самой высокой точке этого холма.

— Туман поднялся до метки. Видишь, красную линию возле верхней бойницы? Это я, сделал отметку, чтобы помнить, как высоко может забраться туман. И когда нескольких женщин выбросило с вершины башни, князь взял этих ребят, затолкал их внутрь, и велел запереть дверь. Они не хотели, но приказ князя, не поспоришь. И все. Выжили только те, кто остался за дверью. Ни князя, ни наших мужчин. Ни города, ни дома. Какой дом без правителя.

Все оставшиеся сидели понурые и потерянные, не пытаясь ничего добавить и вообще, у меня складывалось ощущение, что они сидели словно в дреме. Никаких желаний, никакой цели.

В этом мире сила правителей состояла не только из мудрости, опыта, наследуемого трона и подобных вещей. Здесь у правителей была мистическая власть, это я знал еще по собственному холму. А теперь воочию увидел, что бывает, когда народ лишается правителя.

— А сборщики дани? — спросил я. Нет смысла обсуждать очевидные в этом мире вещи. Без правителя этот холм обречен, и эти люди, скорее всего, тоже. Тем более здесь сейчас не было никого, кто мог бы быть хотя бы тенью князя.

— Эти то? Мы спрятались. Они переночевали, своровали наши запасы, основные, с ними было много детей, чужих детей, которыми они помыкали, поэтому мы прятались, прятали детей, и сами тоже не высовывались. Они сильно и не искали. Город разрушен, они вполне могли подумать, что не выжил никто. А нас осталось мало, нам легко спрятаться. Мальчик говорит, что с ними шла ваша принцесса. Ты идешь за ней?

Я махнул парням, и они понуро подошли.

— Вы видели нашу принцессу? Откуда вы ее знаете?

— Я был у вас гостях, как-то, несколько сезонов назад. Взяли в караван, помогать в торговле. Князь пошел здороваться с вашей королевой, ну я и увязался. Видел и королеву, и принцессу. Это точно она.

— Как она? — лишь спросил я.

— Нормально, но ее нагрузили, как и всех, ворованными припасами. Думаю, ей придется тяжело… — он опустил голову и добавил, — думаю, нам все придется тяжело.

Я раздумывал недолго. Конечно, при другом раскладе, нужно было остаться здесь на ночевку, но мне было дорого время. Поэтому я решил двигаться дальше:

— Сделайте следующее. — Я повысил голос, чтобы слышали теперь уже все. — Соберите все самое нужное, самое важное. Не берите слишком много. Пока низкий сезон, у вас еще будет возможность сюда вернуться. Соберите все, соберитесь сами, и завтра же отправляйтесь к нам на Холм. Наша королева сильно больна, но я верю — она поправится. У нас тоже многие не пережили последний туман, поэтому места хватает. Идите завтра же, присягните королеве. Она известна своей милостью и благородством. У вас будет кров, и защита, и надежда на будущее.

Я видел, как в глазах женщин просыпается надежда, но продолжать не стал. Думаю, разберутся. В низком сезоне, не завтра, так послезавтра, они переберутся в наш город. Меня сейчас заботило другое.

— Окрестности знаете? — спросил я ребят. — Те, что дальше, куда увели детей.

Один из них закивал, тот самый, что признал принцессу.

— Пойдешь со мной, у меня нет времени рассиживаться. Расскажешь подробно, что там дальше, где перешейки, следующие города. За пару часов дороги, думаю, справишься и развернешься к своим, готовиться к переезду.

Парень закивал. Похоже, он готов был делать все что угодно, лишь бы отодвинуть чувство вины за произошедшее. Интересно, что двоих ребят именно это чувство сподвигло хоть что-то делать. Не надежда на лучший исход, не вера в светлое будущее, не голод и не холод, а чувство вины.

С другой стороны, чтобы заставить себя идти вперед — можно пользоваться тем, что есть. Чувство вины та еще плеть, но в данном случае она работала.

* * *

Мне пришлось сильно замедлиться. Парень за мной не успевал. Но ничего, и так это было мое самое короткое посещение города из всех возможных. Мы вышли практически сразу, как он собрался для короткого перехода.

Карту дальше, вплоть до «великих низин», как их здесь называли, я примерно представлял. Мне ее подробно описал синоптик, и накидал деталей стражник. Но все равно, этот город на дневной переход ближе, и какие-то подробности, мелочи, я мог и упустить.

Хуже всего было то, что как раз через пару часов пути была первая развилка. Одна дорога вела налево, вторая направо, обе к городам-холмам среднего размера — меньше нашего, но немаленьких. И там и там было чем поживиться. Грабители могли двинуться в любую из сторон, если только у них не было ранее спланированного маршрута, о котором я все равно ничего не знал. Теоретически, могли даже разделиться, если у них хватит на это наглости. Но вокруг все города были обескровлены, так что могло хватить.

Парень рассказывал, дороги, пути, экстренные укрытия на тропах между холмами. Он не раз посещал все ближайшие города, поэтому знал много подробностей, которые у нас знать не могли. К сожалению, дальше он не был и рассказать о том, где именно существует спуск в низины, и один ли он, не мог. Туда никто не ходил целые поколения, и оттуда, понятно, никто не приходил. Если дороги там и были, то знали о них только сами грабители.

За его рассказами мы дошли до развилки, и я понял, что сработал наихудший для меня сейчас сценарий. Грабители действительно перестали бояться. Следы их обоза разделились, и шли в обе стороны. Они решили просеять все города в округе. А потом, видимо, соединиться уже дальше, там, где дороги сойдутся снова.

И по следам никак нельзя было определить, куда мне идти.

— Возвращайся. Помогай своим собраться, — напутствовал я парня. — Не думай о плохом, думай о том, как ты поможешь людям жить дальше. Мужчин сейчас везде мало, так что тебе пора взрослеть. Передай королеве, что я пошел направо. К холму, что ближе. Потом сориентируюсь. Низких тебе сезонов и хороших ветров.

— Низких сезонов, — поклонился он мне, — и сильных ветров.

II. Глава 4. След в след

С нагрузкой можно справляться по-разному. Кто-то сдается, закидывает ноги на диван, избегая нагрузки изначально. Другие любят нагрузить себя лишь немного, для чувства собственного самоуспокоения. Позанимался — ну и отлично. А теперь — ноги на диван.

Главное, чтобы был диван, повод на него прилечь приложится всегда.

Мне сейчас приходилось бежать, и вариант с диваном не слишком подходил. Я все чаще переходил на шаг, но пройдя сотню-другую метров, снова переходил на бег. В восточных единоборствах есть практика бега с контролем дыхания, так сказать «на выходе». Контролируют обычно именно выдох, а не вдох. Как говорится — вдох произойдет и сам. Ты бежишь и с силой выдыхаешь из себя воздух. Когда бежит целая группа молодых учеников, то обычно их заставляют еще что-то выкрикивать, чтобы научить лучше контролировать дыхание. Так я и бежал, каждый двойной выдох произнося что-то вроде «тэй-шо». Вдох — «тэй-шо», новый вдох — «тей-шо», новый вдох — двойной выдох.

К сожалению, это отлично позволяло контролировать дыхание, и дополнительный «довыдох» на втором слоге позволял вентилировать легкие от остатков углекислого газа, но это не обеспечивало меня сменными ногами. Ноги начали уставать.

Для выравнивания дыхания, чтобы успокоиться, после того как переходил на шаг, я дополнительно использовал так называемую боевую медитацию — на четыре. Вдох на четыре счета, задержка дыхания на четыре, выдох на четыре, задержка «внизу» без воздуха в легких — тоже на четыре.

Несколько повторений, и голова становится ясная, волнения как не бывало, ну, и в моем случае — еще и возможность сбросить накопившуюся усталость.

В какой-то момент этого начало не хватать. Но колокол Холма продолжал бить у меня в голове. Я был уже слишком далеко от дома, чтобы всерьез верить, что я слышу реальный колокол. Но узор тихих ударов продолжался, словно впечатанный в мои слуховые нейроны, и они продолжали передавать этот звук, на уровне биения крови, не громче.

Постепенно, я начал дышать в ритм колоколу. Сложная смесь неполных выдохов, вдохов, двойных и даже тройных вдохов, иногда комбинирующихся с маленькими вдохами. Один цикл занимал полминуты — много больше, чем при обычном дыхании. Но я настроился, адаптировался, и совсем не удивился, что это начало помогать.

Магия моего Холма давно уже меня не удивляла, скорее, я удивлялся, почему раскусить ее заняло у меня так много времени. Жители же ничего и не скрывали, все всегда было на виду, и колокол, и танцы местных со странным ритмом топота, все это всегда было вокруг меня в этом мире, но только сейчас я начал понимать, что каждая подобная мелочь носит не только игровой, или мистический, или ритуальный характер, но и имеет сугубо практическое применение.

Дыхание колокола помогло сбросить усталость, я чувствовал, что даже мышцы лучше омываются кровью и вместе с этим обновляются.

А еще это имело дополнительный эффект — я начал лучше чувствовать королеву и принцессу. И когда это произошло, я понял, что выбрал неправильный маршрут. Да, до города здесь было ближе, но принцессу увели с другим отрядом. Как бы я не спешил, я спешил не туда.

* * *

Я шел и мысленно представлял себе карту дорог по вершинам холмов и ближайших городов. Как бы ни низок был туман, но такие понятия, как срезать путь, пойти напрямик — в этом мире не существовали. Там внизу, под холмами, мне хватит и низкого тумана, чтобы монстры сожрали меня целиком. Никто не ходит по туману, кроме слепцов, да и слепцы в нем выживают только на самых окраинах. И недолго.

В принципе, дороги между этими двумя городами, куда ушел разделившийся отряд грабителей, позже должны были снова сойтись. С моей стороны это было два города и чуть более длинный путь в совокупности несмотря на то, что ближайший город тут недалеко. На стороне второго отряда путь будет чуть короче. Я думаю, они тоже прекрасно об этом знали, и договорились встретиться на следующей развилке, а сейчас просто хотят ограбить как можно больше городов.

Жадность. Если бы у меня был боеспособный отряд, самое время разделаться с ними по частям.

Но я шел один, и никаких мечников, готовых идти за мной в бой, не предвиделось.

С другой стороны, я ушел уже слишком далеко, чтобы разворачиваться. Нагнать эту часть банды было более разумно. Нагнать, посмотреть, проследить за ними, дождаться, когда они встретятся вновь и уже после этого начинать действовать.

Как только решение было принято, сразу стало легче. Неопределенность очень мешает действовать. И даже неправильное решение зачастую лучше, чем никакого. Я снова перешел на бег, дыхание колокола помогало даже лучше, чем стандартное. Нужно было только поймать его непростой ритм. У меня получалось — ведь колокол продолжал стучать у меня в голове.

Слуховые галлюцинации — еще одна хорошая добавка в симптоматику к шизофрении. Но колокол мне действительно помогал, а гипотетическая психбольница никак не мешала. В тех условиях, и в том состоянии, в котором я нахожусь — пользоваться приходится всем, что имеешь.

Даже галлюцинациями.

Я бежал и бежал по вершинам холмов. Дорога тут ухожена, регулярно поправлялась, жители процветающих еще недавно Холмов следили за тем, чтобы торговля с соседями не останавливалась как можно дольше. Каждый метр вверх позволял торговать, обходя по безопасным маршрутам туман.

Дорога петляла, а я лишь следовал ей.

* * *

Уже невдалеке от следующего жилого холма я увидел оброненный кем-то из детей талисман. — Железный кругляш, типа монеты, на котором был выгравирован колокол — Большой Слепец. Картинка была сделана так искусно, что у меня не возникло ни малейшего сомнения, что это именно он. Даже, по ощущениям, его звон в голове у меня усилился, как только я взял эту монету в руку.

Шнурок был перетерт — талисманы такого вида обычно носили на руке, шнурок несколько раз оборачивали вокруг запястья. Получался браслет. Дети устали, раз ребенок даже не заметил потерю своего украшения.

Я засунул монету в карман, и двинулся дальше. В точке назначения город был побольше предыдущего, но меньше нашего. И результаты я предполагал увидеть тоже примерно в том же диапазоне — лучше, чем в последнем городе, но хуже, чем у нас.

Но я ошибся.

Город, к которому я приближался, весь дымился. Пожары еще не потухли, и это значило, что я настигаю грабителей. Стены города разрушили еще монстры, высокий сезон был долог, и времени для этого было полно. По аналогии с нашим холмом можно было предположить, что здесь все же выживет хоть сколько-то жителей. Но почему-то грабители обошлись с этим городом плохо, значительно жёстче, чем даже с нашим.

Я вошел прямо по дороге, через поваленные и разломанные ворота. Сопротивление тут было активное. В конце сезона, когда монстры подобрались к самой вершине холма, защитники дрались уже на стенах замка. Этот замок был значимо меньше, чем у королевы, и, по сути, мало чем отличался от крупного дома. Но все-таки у него присутствовали и стены, и бойницы, и несколько высоких башен.

Я видел, где проходил финальный край обороны, потому что это оставалось единственным местом, в котором нашлись остатки чудовищ. Щупальца валялись огромными кучами, некоторые — прямо на стенах, под башнями. Опытным взглядом легко было восстановить картину того, что здесь происходило на пике тумана. Защитники, сражавшиеся на стенах замка, успешно отбивались, до тех пор, пока туман не накрыл сами стены. Потом остатки жителей собрались на самых высоких точках — верхних этажах замка, на башнях, на куске стены, который оказался выше остальных. И продолжали бой, пока туман не отступил. Не знаю, как долго это продолжалось, возможно, несколько дней подряд.

Но, в конце концов, туман начал отступать, и множество обрубков щупалец так и остались лежать вокруг, их не успели утащить вниз монстры, их не прибрали защитники, измученные высоким сезоном.

Наверное, лишь начали приводить все в порядок, как и у нас в городе, но — пришли сборщики дани.

Я не совсем понимаю, что именно произошло потом, потому что весь город горел. И живых я пока что не видел. Чем-то они разозлили рейдеров, настолько, что те, похоже, решили уничтожить город полностью.

Дальше сегодня двигаться было бессмысленно. Уже вечерело, и лучше было переночевать здесь, с высокой вероятностью я догоню обоз уже завтра, судя по пожарам — еще до заката. Думаю, этот отряд ушел отсюда лишь этим утром. И раз у меня оставалось немного времени до темноты, нужно было осмотреться, попробовать найти выживших или хотя бы какие-то следы.

* * *

Оглядываясь вокруг, я прикинул, где могут находится живые. Город немаленький, но целых строений осталось всего ничего. Вряд ли жители будут прятаться в горящих или в разрушенных домах. Оставалось всего несколько мест, где их можно было поискать.

Но проверять их всех не пришлось, я обнаружил оставшихся в первом же месте — каминном зале замка. Несколько женщин, грудные дети. Ни одного мужчины, ни одного взрослого ребенка.

Рассказ женщин, которые большую часть времени прятались и сами мало что видели, был короток и сумбурен. Но основное было ясно — местный король дал бой, и пришельцы понесли ощутимые потери, что и привело к той ярости, с которой уничтожался город. Тут были хорошие воины, а что самое главное, похоже, колдун, который одолел наш Холм, наведя порчу на королеву, явно шел не в этом отряде.

Сталь хорошо справляется со сталью, если не влезают политики. Или колдуны.

Пришельцы подожгли все, что могло гореть, забрали все, что смогли, и убили всех, кого нашли. Убили или, возможно, забрали с собой. Наверняка детей опять забрали. Закрома были пусты, королевские залы разграблены, и все это кто-то должен был тащить.

Уходя этим утром, они повторно подожгли то, что не захотело разгораться с первого раза, и лишь после этого двинулись дальше. Их солдат тоже потрепали. По словам женщин, в обозе оставалось полсотни вооруженных, а все остальное — извозчики, дети, телеги.

Оставшиеся сидели по подвалам почти до полудня, прежде чем решились выйти. Сколько еще погибло в пожарах — они даже не брались предположить.

Женщины накормили меня, пока я расспрашивал о дорогах вокруг.

А после я забился в дальний угол зала и заснул.

День был долгим, путь — тяжелым.

Завтра будут болеть ноги, но придется еще прибавить, чтобы нагнать обоз раньше, чем он дойдет до следующего города. У меня начинал созревать смутный план, но я старательно избегал думать о нем слишком много. Количество неизвестных зашкаливало, и в этих условиях не стоило слишком сильно полагаться на жесткие планы.

* * *

Утром я наспех попрощался с женщинами, направив их к королеве. В этом городе, да и вообще в окрестностях, им не выжить. За день-два они добредут до нашего Холма, уверен, что горожане будут только рады лишним рукам. В той ситуации, в которой оказались все местные города-королевства, консолидироваться — наверное единственное верное решение.

Будем надеяться, что низкий сезон не продлиться долго, и повторных рейдов грабителей уже не будет. Когда я смотрел вниз, на подножье холмов, мне казалось, что туман уже начинал подниматься. Низкий сезон такого масштаба случается не каждое поколение, и никогда он не длится долго.

Ноги болели, но терпимо, поэтому я даже умудрился пробежаться снова, попутно разминаясь. То расстояние, которое обоз смог бы преодолеть за весь вчерашний день, я рассчитывал покрыть за несколько часов.

Следы обоза встречались мне все чаще. Они все устали, и дети, и сами грабители, и рейдеры явно откусили кусок, которые теперь с трудом пытались проглотить. Но я рассчитывал на их жадность. На то, что они не пройдут мимо последнего города, не разойдутся мирно, и попытаются обобрать и его. В конце концов, это последний город у них на пути. По крайней мере, из тех, что мне упоминали, из городов до великих низин.

В какой-то момент я увидел пятно, лохмотья, брошенные у дороги, в стороне. Не сразу осознав, что это может быть, я двинулся посмотреть, и тут же об этом пожалел. Они добили ребенка, мальчика лет десяти, видимо, не осилившего дорогу, и просто сбросили труп в сторону, вниз, на съедение монстрам, когда туман поднимется. Сразу возникал вопрос, сколько таких тел я мог пропустить, сброшенных вниз, в самый туман. Грабители сделали огромный круг за низкий сезон. Дети, которых они захватили в самом начале, наверняка сейчас уже едва шли. И помогать им рейдеры не собирались.

Вся помощь заканчивалась именно вот так — добить и отдать тело туману.

Тащить награбленное им тяжело, особенно после города у меня за спиной, где они потеряли часть людей. Но и идти им до конца своего маршрута тоже уже недалеко. Они явно сделали большой круг, основываясь на каких-то старых картах этих мест, благо что маршруты здесь оставались неизменными поколениями. И теперь возвращались домой, уже рассчитывая на отдых и, наверное, беззаботный остаток жизни, с учетом того, сколько они награбили.

Я намеревался нарушить их планы, и вообще укоротить этот остаток по возможности. Теперь я еще больше рассчитывал на их жадность.

У меня все время рос личный счет к этим дикарям. Тело ребенка еще не остыло до конца, и труп не окоченел, и его руки безвольно мотались, когда я понес его к ближайшему обрыву.

Негоже телу валяться на земле. Я нашел удобное место, и отпустил его в пропасть, туда, где в тумане периодически мелькали щупальца. Тело несколько раз ударилось, катясь вниз, и при каждом ударе я вздрагивал. С каждым ударом я вздрагивал, и крепче сжимал рукоятки ножей.

* * *

Я увидел хвост обоза незадолго до подхода к городу. Думаю, с моей скоростью я добрался бы за полчаса, но им наверняка понадобиться больше. Дорога в низком сезоне проглядывалась хорошо и далеко, и существовала весьма высокая опасность того, что меня обнаружат раньше времени, но, понаблюдав за бредущими впереди людьми издали, я понял, что им не до меня.

Никто не оглядывался назад. Да и охранников практически не было. Я видел всего несколько вооруженных людей, да вообще всего несколько взрослых людей. Извозчики на телегах, у них даже лошади были, хотя лошади этого мира скорее походили на пони, и то отдаленно.

Извозчики тоже были вооружены, видимо, из гражданских в обозе вообще были только пленные дети всех возрастов. В конце обоза шло четверо охранников, единственной задачей которых было понукать детей двигаться быстрее. Деваться пленным было просто некуда, с дороги в туман не сойдешь. Если только знать местность, то можно попытаться спрятаться, но дети, почти все, не из этих мест.

Я двинулся вперед, плавно переходя на бег. Колокол в ушах зазвучал сильнее, кровь стучала в висках. Разрушенные города позади, труп ребенка, сброшенный с дороги сломанной куклой, все это заставляло кровь биться сильнее. Но колокол позволял сохранять трезвость.

Они двигались так, что понятно было, что основные силы ушли вперед, готовиться к захвату последнего города на их пути. Обоз им для этого не нужен. Они рассчитали все верно, обоз подойдет к городу, когда все уже будет кончено. Скорее всего, они даже не будут в нем оставаться, не дадут детям отдохнуть, сразу двинутся дальше, на соединение со вторым отрядом.

Я лишь надеялся на город. Тоже немаленький, по рассказам даже чуть больше предыдущего. Пусть они дадут им отпор.

А я помогу.

Караульные не оглядывались. Сзади, по их мнению, быть не могло никого, ведь они оставляли позади лишь разграбленные, сожженные города. Да и при текущей видимости можно оглянуться один раз в полчаса, чтобы вся дорога позади была видна как на ладони.

Но они были настолько уверены в безопасности, что не делали и этого. Драка намечалась впереди, никак не здесь.

Я бежал, колокол отбивал ритм, и шаги мои были легки и бесшумны.

Последние двое даже не успели осознать, что они умерли. Они шли рядом, и мне пришлось резануть одного по горлу, чтобы не успел закричать, зажать второму рот и воткнуть нож под лопатку. Сейчас я больше опасался детей, которые могли поднять шум, поэтому старался максимально долго не показываться им на глаза.

Третий шел один чуть впереди, и я просто повторил маневр и перерезал горло и ему. Четвертый о чем-то тихо переговаривался с возницей, и сначала я намеревался добить именно его, но потом передумал. Хотя телега и была тяжело нагружена, но возница мог дернуть своего мула, или как они тут звали этих животных. Не хотелось бы за ним гоняться.

Поэтому я запрыгнул на телегу, в два шага перескочил через нее и ударил обоими ножами. Возница умер моментально. Один нож все же застрял, но я подхватил топор, лежащий рядом с ним, и пока идущий рядом караульный не начал орать, швырнул его ему в голову.

Не мое оружие. Топор вообще попал в него обухом, даже не сбил с ног. Но хотя бы выбил из него воздух, не позволив заорать. Я спрыгнул с телеги обратно на дорогу и воспользовался ножом.

Огляделся. Впереди были лишь возницы, кому-то нужно было управлять мулами и телегами. Пятеро, насколько я мог видеть. Будет легко перебить их по одному.

Я снова перешел на бег. Меня заметили первые дети, идущие между телегами.

Я прижал палец к губам, показывая им, чтобы они не шумели.

Те, кто постарше, закивали. На лицах некоторых даже появилось что-то, напоминающее слабую надежду.

Мой шаг был легок и бесшумен, я дышал в такт колокола и убивал в такт колокола. Следующий возница даже не успел обернуться.

Несмотря на то, что кто-то из детей позади меня закричал.

Это был вопль радости. Совсем детский голос, мальчик, орал что-то вроде «вперед, в атаку, убей их всех».

Ну, спасибо, приободрил.

Перебить оставшихся по одному не получилось.

II. Глава 5. Искра на ветру

Детей было много, очень много. И все они явно измучены, оголодали и едва держались на ногах. Но при этом их еще и нагрузили наворованным.

Понятно, что охранял носильщиков самый минимум, который не позволил бы бредущим по дороге детям разбежаться. Если бы не телеги, то тут вообще только и были бы те четверо охранников в конце.

Ну, а хороших мечников редко сажают управлять осликами.

Они пытались организоваться. Двое отступили вперед, в самое начало обоза, объединившись с остальными. Я посчитал правильно — итого их осталось четверо. Можно было вообще не спешить и потихоньку растащить их по одному, благо серьезными навыками они не обладали. Одно дело разорять уставшие от битв с монстрами города, еще и под прикрытием войска и колдуна. Совсем другое, стоять против противника, который моментально расправился с половиной охраны.

Но я опасался того, что они побегут. Даже не так — если бы побежали они все, а такой вариант я тоже рассматривал, то было бы проще. Они бы растянулись, и я добил бы их по одному. Меня вполне устраивал и вариант, если они все примут бой. Но будет плохо, если трое из них попытаются меня задержать, а один побежит за подмогой.

Вот этого я допустить не мог, и двинулся вперед, снова подобрав топор. Не мое оружие, но не с ножами же мне кидаться на топоры возничих. У одного я даже меч увидел, что меня скорее позабавило, чем испугало.

Я подходил все ближе, и видел, что они готовы побежать. Все.

Наверное, что-то такое было в человеке, который надвигался на них, что заставляло их нервничать. Всех четверых, хотя к ним шел одиночка. Может, абсолютно спокойные движения, я еще успевал поигрывать топором, немного качая его в руке, пробуя баланс, подбрасывая и вновь перехватывая топорище. Я не пытался их запугать, я просто привыкал к новому оружию.

Дети расступались передо мной, и смотрели во все глаза. Много детей, точно больше сотни, что по меркам этого мира — огромное число. Сколько же городов они лишили будущего, чтобы собрать такое количество детей? И сколько детей лежит сейчас по канавам, или уже похоронены монстрами?

Возницы начали пятиться. Если бы они могли думать, то они бы понимали, что убегать сейчас бесполезно, это лишь облегчит мою задачу. Если бы среди них был кто-то вообще поумнее, то сейчас они бы уже отправили кого-нибудь за помощью, а сами бы пробовали меня задержать.

Они не делали ничего из этого. Лишь пятились, выставив перед собой оружие, и на лицах у них нарастал ужас. То ли я шел слишком уверенно, то ли они ощутили холодную ярость, которая выплескивалась из меня.

А может быть, что-то другое. Я скосил глаза и увидел, что дети постарше бросают тюки, которые они тащили, и подбирают оружие. Маленькие дети, тут немногим было больше десяти лет. Рейдеры же специально брали с собой маленьких, чтобы было легче ими управлять.

Но десяток пацанов, вооруженных чем попало, вплоть до камней, уже столпились у меня за спиной, и по мере того, как я шел вдоль обоза, их число прибавлялось.

Возницы побежали, все разом, тем самым решив свою участь.

* * *

Я добавил себе оружие, сначала сложив все трофеи, внимательно их осмотрев, покрутив в руках. В итоге все-таки взял топор. Против опытного бойца не лучший выбор, но я и не планировал участвовать в дуэлях.

Немного, буквально минут десять подождал, пока дети сумеют развернуть телеги, сложить часть наворованных припасов прямо у дороги. Те, которые они не смогут утащить с собой не потеряв темп. Если все сложится хорошо, может быть, окрестным городам удастся забрать эти товары позже, до сезона, который перекроет дорогу. Если все сложится плохо, детям важнее была хоть какая-то скорость, чтобы их не догнали.

Хотя я не верил, что погоня будет. Даже если они прорвутся через меня, а я не переоценивал свои силы, то время уже упущено. Туман начал подниматься, а это значило, что окно для возращения на гору у мародеров стремительно сужается.

Я слушал детей пока готовился. Нашел своих, из нашего города, и слушал. В принципе, я почти пропускал мимо ушей их жалобы. Местные дети неприхотливые, но это все-таки дети. Послушал бы, но сейчас необходимо сосредоточиться. Мне нужна была информация для дальнейших действий, коль скоро ни один из возниц не попал в плен.

— Принцесса во втором обозе… — это я уже знаю. — Она такая уставшая, ее нагрузили, не меньше нас. Я очень хотела пойти с ней, но нас не спрашивали. Мы с ней всегда играли во дворе замка…

Как таковых фрейлин у королевы и принцессы не было. Наше королевство — скорее большая деревушка, поэтому принцесса просто играла с окрестными детьми. Но не надо забывать, что у этих детей, также как у взрослых, генетическая привязка к королевскому роду. Даже здесь, в плену, в этом обозе, они пытались защитить принцессу и помочь ей.

— Мы снимали с нее часть груза, мальчики тихо распределяли между собой. Но когда они замечали, нас били. Поэтому принцесса запретила это делать. С ней еще несколько девочек. И мальчики идут неподалеку. Трое или четверо из нашего города, постарше. Если бы была возможность сбежать и вернуть принцессу, они бы это сделали.

Но тут некуда бежать. Я это знал. Девочка могла не продолжать.

— Сколько людей ушло с тем отрядом? Сколько их, чем вооружены? Что умеет колдун, видели?

* * *

До города мне оставалось меньше получаса. Если мои расчеты верны, мне надо было начать действовать одновременно с их нападением на город. Но все зависело от города. Если я неправильно прикинул, если город потрепало сильнее, чем я думал, или у жителей окажется кишка тонка, то все, что мне оставалось, так это продолжать следить.

Впереди было больше трех десятков воинов. И какими бы извергами они не были, они умели сражаться, и делали это часто. Весь балласт они оставили позади.

В этом мире любой мужчина умел сражаться. Проблема только в том, что в мирных городах мужчины воевали с монстрами, с щупальцами из тумана. А этот отряд был надрессирован на убийства себе подобных.

Впрочем, как и я.

С разницей лишь в том, что я делал это во многих мирах, разным оружием, в разных условиях.

Три десятка воинов. Мне нужно остановить их здесь, под стенами этого города. И затем пойти дальше. Во втором отряде все еще оставался колдун, и минимум сорок бойцов. Может и больше, считать дети умели, но никто из них не пересчитывал охрану вокруг. Когда тащишь поклажу, выбиваясь из сил, не до арифметики.

* * *

Ближе к городу я начал замедляться, двигаясь от камня к камню, от укрытия к укрытию.

Мне повезло. Я настиг основной отряд ровно в самом разгаре объявления ими ультиматума.

В этом городе тоже нашлось пару проломов в стенах, и ворота не выдержали, но видно было, что стены уже начали латать. Значит, кое-какие силы внутри оставались. Низковат холм, а если бы не это, то город может был крупнее нашего. Более крупный, но ниже. В обычные высокие сезоны высоты холма было бы и достаточно. Но не сейчас. Сейчас у них не так и много защитников внутри, если я прав.

Но и грабителей осталось немного, тем более что их отряд разделился. Они разделились, их потрепали в последних городах, они идут без колдуна, и, хоть и не знают этого, остались без тыла и обоза.

По мне, так они уже были обречены. Только бы защитники не подвели.

Я уже слышал обрывки разговора, так близко подобрался. Мог бы и еще ближе, почти наверняка грабители даже не оборачиваются назад, готовясь войти в город. Но теперь я боялся не грабителей, а обороняющихся на стенах, которые могли выдать меня возгласом, или жестом, или даже взглядом в мою сторону.

Поэтому я практически замер.

— Сдохнете ведь, — устало повторил один из главарей. — У нас ведь простые условия. Отдаете еду, добить две телеги. Двадцать детей, чтобы перетащить дань. Дети может даже успеют вернуться, если туман не будет спешить. Нам они не нужны.

— Готовы дать вам проход снаружи от стен и не трогать. В город вы не зайдете, — откликнулся кто-то, скрытый внутри, за разбитыми воротами. Сценарий явно склонялся в мою пользу.

Но, возможно, грабители и не собирались воевать? Обычного явного перевеса сейчас может и не было. Более осторожный человек согласился бы и обошел город стороной, тем более что позади шел обоз, и так перегруженный награбленным раньше.

В идеале, их нужно было спровоцировать на начало драки. Но у меня не было ни лука, ничего подобного. А швыряться камнями было бы как-то глупо — почти наверняка они поймут, откуда прилетел камень.

Все замерло в некоторой паузе. Момент, когда грабители решали собственную судьбу, хотя сами они думали, что просто решают судьбу очередного города у них на пути.

Главарь, тот, что вел переговоры, пожал плечами. А после махнул оружием, давая команду на прорыв. Жадность. На защите города тоже оставалось немного, и грабители посчитали, что этот город, наверное, последний на их пути, будет просто еще одной легкой добычей.

А может быть, уверили себя в собственной непобедимости.

Их отряд ускорился, постепенно разгоняясь. Я двинулся вперед почти одновременно с ними. Теперь можно было не скрываться от людей на стенах. Что бы они ни увидели позади, им теперь не до того. Защитники прятались в глубине проломленных ворот, и я даже не знал, сколько именно людей еще способны оборонять город.

Отряд грабителей разделился, по четыре человека ушли одни вправо, другие влево, к ближайшим проломам в стенах, оставшимся после осады монстрами. Со своей позиции я видел, что их уже начали заделывать, затягивать временными перегородками, но до завершения было еще ох как далеко. И сейчас эти проломы практически пустовали. Расчет был просто — либо защитники растянут оборону, растянут своих людей, чтобы попытаться успеть везде, либо их обойдут, и все достоинства обороны из-за укрепленных стен, в узком переходе у ворот, в позициях, когда обороняющийся находится сверху, сойдет на нет.

Это не первый город, который проламывали рейдеры. Они собирались играть по своим правилам, навязывая тактики, позволяющие максимально реализовать их преимущество в силе.

Несколько человек, оставшихся на стенах, начали швырять камни в основную группу, которая приблизилась к воротам.

Еще шестеро рейдеров, бегущих до этого позади, замедлились и достали луки. Совершенно непопулярное в этом мире оружие, абсолютно неэффективное против щупалец монстров. Стрелой монстра не убьешь, и щупальце не перерубишь. Я думаю, у нас на Холме лишь десяток человек умели обращаться с луками. В этом городе не было ни одного.

Задачей лучников было даже не кого-то убить, а просто отогнать защитников, не давая им швырять камни. Те же правила что и во всех мирах. На одного убитого на реальной войне приходится десятки тысяч патронов. Стрел, наверное, уйдет поменьше, но здесь срабатывала скорее готовность убивать, чем полезность лука как такового.

Стрела летит медленно, и летит неточно.

Поэтому я скорее удивился, когда кому-то на стене попали в плечо, и сосед оттащил его назад, спрятавшись и сам. Напрасно, сейчас я бы так делать не стал. Если рейдеры прорвутся, будет уже не до раненых, и сбежать тоже вряд ли получится. Прятаться надо было раньше.

При всем при этом, для меня ситуация складывалась идеально.

Я стремительно сокращал расстояние, на ходу поменяв планы и в первую очередь направившись к лучникам. Рейдеры разделили свои силы на четыре отряда, два на флангах, лучники и основное ядро. Все правильно и логично, но они не брали в расчет меня.

Не думаю, что я справился бы с толпой, а вот против троих-четверых у меня шансы были.

Я добежал до лучников, зайдя с правой стороны. Все они были правшами. В неравном бою надо пользоваться любой мелочью, которую попадается по пути. Они были правшами, и развернуться в правую сторону им немного, чуть-чуть, но тяжелее, чем влево. Так же, как и с огнестрельным оружием.

А мне многого и не надо. Лишнее мгновение в скоротечных драках решает многое.

Я оставил топор в спине правого, и даже не глядя на то, как он будет падать, наскочил с ножами на второго. Несколько ударов, неточных, по областям, под правый бок зацепить печень, по шее, в надежде попасть по артерии, и я сразу сдвинулся еще левее. По тому, как мелко задергался лучник, резко теряя связь с реальностью, по печени я все-таки попал. Не жилец.

У меня в голове тихо бился колокол Холма, колокол, который называли у нас Большим Слепцом. В мозгу крутилось воспоминание маленького тела, катящегося по склону, в могилу к монстрам. Жалость и нерешительность — последние вещи, о которых я буду вспоминать сегодня.

Всепрощение наступит чуть позже, после казни.

Потом, просто наверняка, я их всех обязательно прощу.

Третий заметил меня краем глаза, и даже начал разворачиваться, еще не осознавая опасности, но этому ему не помогло. Практически, он лишь удобно подставил мне свое горло. Я зацепился за его шею ножом, и сделал вокруг него полный круг, как спутник вокруг планеты, пользуясь тем, что он по инерции пытается удержаться на ногах, лишь усугубляя ситуацию. Если бы он поддался ножу, расслабился, то может быть, порез вокруг шеи и не был бы таким глубоким. Но с рефлексами сложно спорить. Этот даже может еще пожить, он лишь схватился руками за горло, но рана несмертельная, если он способен сам наложить себе повязку. Помогать ему в мои планы не входило. А его дружки сейчас тоже будут заняты.

Четвертый оказался сообразительней, он просто выпустил лук из рук и успел схватиться за меч. Лишь схватиться. Я дернулся вперед, сместив центр тяжести, уже не пытаясь держаться на ногах, и в длинном выпаде ударил его ножом в живот. Еще одна несмертельная рана, которая займет его надолго.

Два остальных успели перегруппироваться. Один тоже бросил лук и выставил перед собой меч. Второй, прячась у соседа за спиной, натянул тетиву.

Я дернулся в сторону и вперед, прикрываясь мечником, махнувшим перед собой оружием, чтобы не подпускать меня к себе близко. Неплохая комбинация, с моими ножами тут сложно что-то сделать. Лучник выпустил стрелу. Повезло, мне начали помогать со стен. Защитник, оттащивший своего раненого товарища в укрытие, все-таки нашел в себе мужество вернуться в бой, быстро сориентировался в произошедших изменениях и швырнул камень в лучника. Удар получился не сильный, попал по плечу, да и камень был скорее крупной галькой. Зато он попал, лучник сорвал выстрел, и стрела бессильно ушла в сторону.

Лучник недовольно дернул плечом, словно сбрасывая с тела боль от удара, и потянулся за следующей стрелой, одновременно что-то крикнув остальным, тем, что уже втянулись внутрь ворот.

Времени на размышления у меня оставалось совсем ничего.

Я отскочил назад, к четвертому, который обеими руками сжимал живот, сжавшись, наклонившись вперед, словно никак не мог решить — то ли ему упасть, то ли сесть, то ли просто свернуться в комок. Я не стал прерывать его размышления, лишь выдернул меч из его ножен.

— Возьму ненадолго, — пробормотал я, не глядя на него. Вряд ли у него было желание ответить.

С мечом в правой руке и ножом в левой стало попроще.

Впрочем, меч мне понадобился только для того, чтобы открыть противника, отбить его удар, отвести оружие в сторону и сократить дистанцию. После этого я ударил ножом под ребра, стараясь все время держаться так, чтобы лучник оставался за спиной у дружка.

Лучник психанул и выстрел снова, практически не целясь. Еще одно заблуждение, что стрельба на короткие дистанции не требует ни опыта, ни прицеливания. Как раз на коротких дистанциях опыт даже важнее, чем на длинных, потому что шанс случайностей повышается многократно. Он промахнулся с нескольких метров. Не то чтобы уж совсем промахнулся, но вогнал стрелу в спину товарища, практически в упор.

Не думаю, что его дружок должен на него обижаться, он и так умирал от ножа. Я это чувствовал, мне приходилось удерживать клинок, не давая ему осесть, чтобы щит из плоти не слишком быстро исчез.

Теперь же нужда в нем пропала. Я развернулся и ударил мечом, в еще одном длинном косом выпаде, продолжая держаться левой рукой за нож, используя пятого как нестабильный, но все же стержень для разворота. Меч вошел глубоко в мышцы плеча лучника, слегка отделяя плечо от шеи, ломая ключицу. Там и застрял, но я не стал его удерживать, или выдергивать. В конце концов, все равно меч был взят взаймы. Оставляя этих шестерых падать, я отпрыгнул назад, чтобы забрать свой второй нож, разменянный на меч, и заодно осмотреться.

С учетом того, что из ворот на крик обратно никто не вернулся, там рейдером хватало забот и без меня. Это хорошо.

Я рванулся влево, к той четверке, которая уже перебралась через пролом и скрылась внутри. Всегда лучше обращаться с растянувшимся противником, чем с плотной группой. По крайней мере, если у тебя нет под рукой гранат.

Колокол стучал в моих ушах, отбивая ритм моего дыхания.

II. Глава 6. Низины

Нужно подобрать лук.

Собственно, выбор оставался небольшой, все пять луков и собранные стрелы лежали передо мной. Один пришел в негодность, в городе луков не оказалось вовсе. Упущение, как они и сами теперь понимают. Думаю, исправят.

Город потрепало, но он выжил, и это хорошо. Защитники, находившиеся за воротами, во внутреннем дворе, успели выстроить небольшие баррикады, пока их князь вел переговоры. Здесь правителя тоже называли князем. Мода на названия немного менялась в разных регионах, но суть — нет.

Баррикады были, конечно, тьфу. Их бы все равно задавили, да и обошли бы с двух сторон. Чаша весов качалась, и теперь я лучше понимал, почему князь решил не отдавать дань. У них оставался шанс отбиться и без меня. Вряд ли, но могло бы и получиться.

Я лишь качнул весы в нужную сторону, не более того. Убрал лучников, догнал и положил четверых, зашедших с одного из флангов. Важнее было не количество, а то, что я дал возможность тем нескольким защитникам, что были на стенах, закидать нападавших булыжниками, теперь уже покрупнее.

К центральной схватке я подоспел уже к шапочному разбору, когда рейдеры начали отступать, поняв, что не справятся. Даже в этот момент их оставалось еще немало, скорее их сбила с толку необычность происходящего. Их лучники не стреляли, один из флангов так и не дошел, а второй дошел, но не сумел поменять ситуацию кардинально.

Когда грабители начали отступать, я подбежал ближе к князю, встреченный мечами его ближайшего окружения.

— Их надо остановить, — крикнул я через головы, — не давайте им уйти!

Я видел, что князю то как раз достаточно отогнать рейдеров от города. Но этого было недостаточно мне.

Мне помогли со стены.

— Он за нас, — крикнул знакомый уже метатель гальки. — Сильно помог!

Князь нетерпеливо раздвинул своих гвардейцев:

— Спасибо за помощь, — говорил он коротко и отрывисто. — Да пусть идут? Сами сгинут.

— Добейте. Вы не знаете, сколько городов они сожгли перед вами. Да и у вас…

Я обвел рукой баррикады.

Рейдеры отступили не просто так, их полегло почти половину, многие — от камней сверху. Но и защитников поубавилось.

— Остановим, — неожиданно кивнул, соглашаясь, князь. Наверное, просто еще достаточно молодой, по местным правителям возраст понять практически невозможно. Он махнул рукой, и мы кинулись в погоню.

* * *

Погоня запомнилась короткой, жестокой и без потерь со стороны города. Когда враг бежит, чаще всего он сразу становится небоеспособен. А я, как раз, успел попробовать лук, подобранный у мертвых лучников. Пробегая мимо них, князь быстро окинул взглядом шесть трупов, и с уважением кивнул в мою сторону.

В погоне я пострелял, и еще раз понял, что толку от этого совсем мало. И лук плохой, и мне требовались годы тренировок, чтобы выжать из оружия хоть что-то в реальном бою.

Так что теперь я выбирал лук из оставшихся. Пытался понять, каким из них я смогу воспользоваться с толком.

В итоге понял, что ни с каким.

Я бы вообще не связывался с луком, но впереди меня ждал колдун.

Князь был благодарен, но идти дальше, на второй отряд, с оставшимися в строю немногочисленными воинами, отказался наотрез, даже ради чужой принцессы. А когда услышал про колдуна, то предложил остаться и мне.

Потом подумал, и сказал, что понимает, что я не останусь. Но помочь может только едой и оружием, не более того.

Это и правильно. Толку от небольшой горстки городских воинов немного. Да, они отстояли город, но с большим трудом. А отряд, с которым мне придется столкнуться, в несколько раз больше, чем тот, что видели они.

Лучше думать о диверсиях. И вот здесь и возникла сложность. Мое первое желание, снять колдуна из лука издалека, неожиданно, не выдерживало никакой критики. Я и сам это видел. Луки слабые, стрелы слабые, да и мне потренироваться хотя бы денек другой, а лучше год.

Год наверняка лучше, но у меня не было и дня. Думаю, даже и нескольких запасных часов.

* * *

До развилки, где должны были сойтись два отряда рейдеров, оставалось еще полдня пути. Но я не стал задерживаться. Даже понимая, что ночью там делать особо нечего.

Там мне нечего делать и днем. Но прибыв пораньше я бы смог осмотреться. Может, хоть там появятся какие-то идеи. Потому что пока их не было. Придется смотреть на месте. Может, где-то заснет часовой, если они их вообще выставляют, может, найду какую-то лазейку, чтобы пробраться к принцессе.

Все планы, выстроенные за столом, обычно не переживают и первой встречи с врагом.

Буду смотреть на месте.

Поэтому сейчас я снова бежал, уже ощущая принцессу за тихим гулом колокола у меня в голове. Теперь, наконец-то, она была где-то впереди, и все ближе и ближе.

Теперь направление моего движения стало верным. Второй отряд рейдеров шел даже быстрее первого, и вообще, похоже уже прибыл на точку встречи.

Я бежал, подгадывая время так, чтобы подобраться на место рандеву как раз перед закатом. Когда бы они ждали уничтоженный нами отряд? Нужно время чтобы разграбить последний город, собраться, выступить утром. Почти день, в лучшем случае больше половины дня тащить все награбленное к нужному месту.

Так что, думаю, раньше, чем завтра после полудня их не хватятся. А скорее, тогда уж вообще если не дождутся их к завтрашнему закату, то начнут дергаться. Может быть, пошлют дозор вперед, навстречу. Может, еще что. Так что у меня будут почти сутки, и целая ночь, чтобы что-нибудь придумать.

Таков был план. И он, как и большинство планов, развалился.

* * *

На означенном месте отряда не было. Вернее, был — но состоял лишь из небольшого дозора. Четыре рейдера, сидящие вокруг костерка. Остальные ушли. Второй отряд вело большое начальство, еще и колдун, так что вывод был очевиден — они просто не стали никого ждать.

Раз пришли пораньше, то сразу двинулись вперед. Оставили пост, в задачи которого, думаю, входило встретить, передать весточку первому, теперь уже несуществующему отряду, и уйти к себе на гору вместе с ним.

Так что вся моя спешка была, считай, напрасна. Если колдун с отрядом сразу двинулись через низины, то они явно не собирались в них ночевать. А значит, сейчас, ближе к закату, они уже преодолели их, и заходят в свой город.

Мне же соваться ночью на низкие дороги нельзя. Не знаешь ведь — это просто темно или уже туман, и монстры в нем. А туман поднимался, что, кстати, возможно тоже послужило причиной спешки тех, кто ушел. Не стали рисковать, заскочили обратно к себе по низкому сезону, ну — а рядовые грабители, как всегда, просто стали разменной монетой. Успеют пройти до того, как туман накроет тропы — хорошо. Не успеют — невелика потеря.

Думаю, все основные ценности были сложены именно в той части каравана. Освобожденные мной дети везли назад лишь еду и относительно недорогие вещи.

Закат в мире холмов — редкое зрелище, но в сезон низких туманов можно даже увидеть, как заходит местная звезда. Мне ничего не оставалось, как насладиться ее красноватыми бликами, пока она закатывалась за холмы. Медленно.

А потом я лег и задремал. Раньше, чем утром дальше соваться бессмысленно. А этих четверых не стоит трогать у вечернего костра, пока они еще бодры. Судя по тихому разговору, даже травят друг другу какие-то истории.

Если в этой группе рейдеры были опытные, то они выставят караульных. Пусть. Я пока посплю. Их слишком мало, и к утру все равно возникнет момент, когда все они отключатся, или тот, кто будет караулить под утро, будет наполовину дремать.

Тогда я и пойду дальше.

А сейчас спать.

Не думал я, что придется спускаться в низины, тем более, посещать чужой, огромный, хищный город.

Но принцесса еще не освобождена.

Время менять планы.

* * *

Приятно встречать рассвет в дороге.

Мне известны миры, в которых так же приятно на рассвете смотреть на туман, поднимающийся от реки, и рассеивающийся по мере того, как солнце прогревает окрестности.

Но здешний туман не рассеивался с рассветом.

Здешний туман стоял в низинах, и в нем клубились щупальца монстров. А так как сейчас я шел по тем самым низинам, и вокруг меня плотным киселем держался туман, то приятного и в моей дороге, и в наблюдении за туманной завесой, закрывающей все, что ниже, — приятного во всем этом было мало.

Хотя красиво.

Четверо лежали мертвыми у погасшего к утру костра. Я не стал задерживаться, ни чтобы разжечь костер заново, ни чтобы сгрузить монстрам трупы. К утру они заснули все, и больше не проснулись. Взять с них было нечего, только какие-то местные монеты, видимо, ходившие в городе на горе. Но таких монет я набрал достаточно, обирая предыдущих. Я не знал им цену, и взял лишь столько, сколько не тяжело было нести.

В наших краях таких не было. За низинами, в городе, возможно это было основное средство платежа, раз в разных количествах, но я находил их почти на всех убитых рейдерах.

Тропа сейчас лишь на считанные метры отстояла от тумана. За ночь он поднялся еще. Я вообще не уверен, что, дойди первый отряд рейдеров сюда к вечеру сегодняшнего дня, сумели бы они пройти. Туман быстро поднимался. Менялся сезон.

Может, и сумел бы. Но многие дети, нагруженные товаром, остались бы монстрам. Рейдеры просто не сумели бы их защитить. Да и вряд ли бы захотели. Все-таки они сильно прогадали, пожадничав и не поспешив к переходу через низину, пока он не закрылся окончательно.

Они сильно ошиблись, связавшись с принцессой.

Разозлив меня.

Мне пришлось тащить с собой что-то вроде алебарды, изъятой у мертвеца у костра. И я все больше понимал, что она мне очень скоро пригодиться. Не знаю, как он таскал с собой такую тяжесть, лично я бы предпочел делать ставку на остроту лезвий, нежели на инерцию тяжелого оружия. Но сейчас приходилось использовать то, что есть. Ножей мне могло не хватить. А лук я бросил прямо там, поверх одного из трупов. Может, жители ближайшего города доберутся до этой развилки и успеют обобрать тела окончательно. До того, как их зачистят монстры.

Тропинка петляла по небольшим холмам, но все они был значимо ниже окрестностей. Я спускался все ниже и ниже, в конце концов, в нижней точке низин мне начали встречаться места, по которым уже стелился туман, пока еще тонким слоем.

Я побежал. Щупальца иногда выскакивали в этот прозрачный слой тумана, но неохотно и быстро уползали обратно. Где-то я просто проскакивал низинки на бегу. Где-то взмах алебарды отрубал излишне ретивую конечность. С щупальцами бороться мне было не привыкать, тут ничего нового. Я заметил, что они реагируют на меня с некоторым запозданием, сначала решив, что это из-за бега. Потом заметил, что чем внимательней я прислушиваюсь к стучащему в ушах колоколу, тем более вялыми становятся щупальца вокруг.

Это не спасло бы, если бы туман накрыл поверхность хотя бы по колено, но здесь, на пограничной территории между монстрами и рассветом, чуть-чуть, совсем немного, но это помогало.

Жаль лишь, что колокол стал затихать. Его ресурс, отданный мне в момент моего выхода с Холма, заканчивался. Это было плохо, он реально мне очень помог. Но это было и хорошо, а то я всерьез начал верить, что у меня развиваются слуховые галлюцинации.

Может быть, на этот раз я ошибся насчет собственной вменяемости. Может быть, на моем разуме еще рановато ставить крест.

Троп было много, чем ниже туман, тем больше открывалось разных путей, по которым никто из людей не ходил никогда. Но правильная, я думаю, сейчас была одна. Хорошо, что по ней вчера прошли телеги, и много людей, поэтому я ориентировался на эти следы, чтобы не сбиться с пути. По целине я бы моментально заблудился, попал бы в какой-нибудь условный тупик, окруженный туманом и не факт, что успел бы вовремя исправить ситуацию и выбраться обратно на тореную тропу.

* * *

То, что поселение близко, не вызывало сомнений. Удивительным было лишь то, что его вообще никто не охранял. Удивительным, но объяснимым.

С той стороны, с которой я подходил к городу, никто никогда не приходил и не уходил поколениями. Фактически это были задворки, тыл, свалка для мусора.

Свалка для мусора и для ненужных людей. Формально этот пригород отделял от низин небольшой вал земли, смешанной с камнями. Сначала дорога резко начинала задираться вверх, метр, два, думаю, я забрался метров на десять, прежде чем добрался до этого отвала.

А затем начинался вал. Стеной это назвать нельзя, ни по высоте, ни по качеству. Ощущение, что это просто было наслоение мусора, накиданного сюда поколениями большого города, утрамбованного, немного укрепленного камнями. Вал поднимался метра на три, периодически разрезаемый ввинчивающимися в него тропами, одной из которых я и пришел.

Это не было укрепление от людей. Это вообще не было укреплением, даже от монстров, просто немного поднятый уровень, позволяющий четко отделить, что дальше — уже город, а до этого — еще низины.

Думаю, это низкое плато, на которое я вышел, тоже постоянно накрывает туманом. Сейчас он был еще ниже, много ниже, но даже я, не очень хорошо разбирающийся в смене сезонов в этом мире, мог понять, что это ненадолго. Просто загородная свалка.

Я видел в отдалении группы людей. Кто-то возился на крохотных огородах, кто-то раскапывал что-то в грязи. Каждый, кого я видел, выглядел ужасно. Нищие, в лохмотьях, чаще всего исхудавшие. Это была клоака, на сотни метров нижнего плато.

Стараясь не задерживаться, я сразу двинулся вглубь. Раз уж никто не пытался меня остановить, этим надо было пользоваться. Я зашел в предгорье где-то на одну ночь позднее чем караван, и был крохотный шанс, что они остались где-то неподалеку, на ночлег, а затем не слишком спешили дальше.

Нижнее плато растянулось на сотни метров, чуть ли не на километр вглубь, и сейчас просматривалось практически насквозь. Я увидел несколько странных башен, поднимающихся на десятки метров вверх, но почему-то только с наружной лестницей, без внутренних комнат. Лестница вилась, поднимаясь вокруг практически столба, и просто выходила на крохотную площадку наверху. Все. Наверное, такое сооружение способно обезопасить от тумана небольшое количество людей, но особого смысла в нем не было.

Впереди, в конце плато, по мере приближения я все четче видел еще один вал, следующий уровень, поднимающийся еще метров на пять, уже больше состоящий из прочного камня. Думаю, город начинался там. Но у прохода наверх, узкой дороги, перегороженной деревянными воротами. Толпились люди. Не просто люди, среди них было много детей.

А навстречу мне двигалась небольшая группа, в центре которой я увидел, узнал принцессу. Не то, чтобы она держалась особняком, но вокруг нее собрались еще трое детей, а это уже немаленькая по местным меркам группа. Белобрысый паренек лет двенадцати, державшийся рядом с ним мальчик лет восьми, такой же светленький, возможно, вообще его брат, девочка, которая держалась за подол принцессы. Держалась сообразно этикету — вроде как помогая принцессе идти, но на самом деле просто висела на ней, и принцесса тащила ее за собой.

За ними увязалась какая-то парочка оборванцев, явно не решающихся перейти к действиям, уж слишком плотно и независимо держались эти дети.

Я ускорил шаг.

* * *

— Нас отпустили полчаса назад. — Принцесса узнала меня сразу. Хоть в одном грабители не врали, дети, похоже, им действительно вообще не были нужны. Ни дети, ни дополнительные люди вообще. В этом мире ценились только холмы. Будет высокое место, будут и люди. — Отпустили, мы хотели попробовать уйти назад.

— Давайте попробуем, — кивнул я, — но туман быстро поднимается. Я не уверен, получится ли.

Я нес алебарду на плече, а сейчас слегка коснулся ее рукояти второй рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы оборванцев позади детей как ветром сдуло.

Мои сомнения оказались верны. Мы не прошли и нескольких сотен метров обратно вглубь низин, впереди туман расстилался теперь везде, не оставляя ни одной открытой тропки. В одиночку я еще мог рискнуть, пробежаться по тонкому туману, отбиваясь по дороге от щупалец.

Детей я здесь не проведу, тем более что дальше, глубже в низины, будет только хуже.

— Надо возвращаться, — я остановился и оглядел низины, быстро заполняющиеся туманом.

Мы застряли с этой стороны.

Я прыгнул в этот мир всего то пару-тройку дней назад, и за это время в корне поменялось все. Новый, чужой и враждебный город. Дети, и о них придется заботиться.

И никаких шансов вернуться назад. Вернуть принцессу королеве.

II. Глава 7. Пирамида погибели

— И быстро! — Это должен был сказать я, но вместо меня команду дала принцесса.

Речь шла не о власти. Не о руководстве нашим маленьким отрядом с единственной боевой единицей и несколькими утяжелителями на ней. Королевская кровь предполагала понимание погоды. Почти на уровне шаманов-синоптиков. Сезон менялся, нас ждал туман.

Мы пошли, практически побежали, обратно на плато и замедлились, лишь поднявшись на его край.

Я огляделся. Ближайшие окрестности, еще недавно почти полностью чистые, стремительно погружались в туман. Сначала виднелись целые холмы, потом лишь сетка троп по их вершинам. Тех самых троп, по которым возвращались караваны с награбленным.

Постепенно, эта сетка становилась все тоньше, а количество доступным маршрутов — все меньше. И на «мелководье», в тонком слое тумана уже шныряли щупальца. Везде. Море чудовищ.

— Надо еще, — произнесла принцесса.

— Как высоко? — лишь просил я, посмотрев на перегороженный проход на следующий уровень.

— Три, или лучше четыре ступени, — уверенно ответила она. — Сегодня. Что будет завтра, не знаю.

Гора, и город на ней, резко контрастировали с происходящим внизу. Абсолютно прозрачный воздух позволял рассмотреть ближайшую к нам часть пирамиды в деталях. А это была именно пирамида, лучше не скажешь. Уровень за уровнем, каждый из них практически горизонтальный. Внутри уровней перепады высот если и были, то минимальные, зато перед каждым из них была стена, обрыв, не позволяющий перемещаться между ними свободно.

Все это рукотворно, я уверен. Может не вся, а только те части, которые позволяли расслоить город на части. И сколько тысячелетий строился этот город, оставалось только догадываться. Выравнивались горизонты, укреплялись их края. Расслаивались люди, на тех, кто имеет право жить наверху, кому позволено жить на средних этажах, и тех, кто прозябает внизу.

Но мы сейчас оказались даже не внизу. Еще ниже. Ближайшие уровни даже не заселены толком. Их стали использовать только в этот, крайне редкий низкий сезон.

— Тогда идемте. — сказал я и подхватил младшую на руки, отодрав ее от подола принцессы. А потом, для удобства, закинул ее на загривок и дал занятие: — Смотри внимательно и рассказывай, что видишь.

В таком городе удобно защищаться от монстров. И в нем, для тех, кто сидел на самом верху, появлялось еще одно удобство — возможность разделить всех жителей на касты, ранжировать. Четко определить, кого скормить чудовищам первыми.

Люди этого мира хорошо чувствовали погоду. Может, хуже синоптиков и принцессы, но точно лучше меня. Поэтому у ворот уже стояла толпа и начиналась давка. Стражники взирали на все это равнодушно. Но видно было, как этот фильтр давал управляемые протечки.

Ворота были закрыты, но время от времени кого-то пропускали выше. Думаю, система взяток, или налогов, тоже выстраивалась здесь поколениями. Граждане с деньгами могли рассчитывать на место на уровне повыше. С большими деньгами — высоко.

Деньги здесь позволяли подняться повыше. И тогда можно предположить, что к ним можно было добавить и власть, и силу. Власть, сила и богатство, как и везде, как и во все времена, решали здесь, кому можно обезопасить себя от тумана понадежней.

Власти у меня не было. Но зато была алебарда в руках и какое-то количество местных монет в мешке.

— Последний высокий сезон захватил уровней десять, не меньше, если они все такой же высоты, — пробормотал я. — Откуда здесь люди вообще.

Отвечать мне было некому. Но малышка на шее все-таки ответила, серьезно и вдумчиво:

— Спустились сверху, конечно.

Люди спустились сверху, и теперь их не пускают назад? Скорее их выдавили сверху вниз. Перенаселенные верхние уровни, как только отступил туман, вышвырнули излишки популяции, аутсайдеров, изгоев, бедняков, вниз, поближе к туману. Поближе к монстрам.

Мы приблизились к толпе у ворот, когда туман преодолел первый рубеж — поднялся на плато нижнего яруса, и тончайшим слоем начал растекаться по его поверхности.

Люди у ворот разделились. Часть побежала к башням, но небольшая часть. В принципе, на самом верху их можно было пересидеть, но не пережить целый сезон. Это вряд ли бы удалось даже самым удачливым. Эти башни если и годились в качестве убежища, то весьма и весьма краткосрочного.

Большинство осталось у ворот. Кто-то кричал. Кто-то умолял, кто-то требовал.

Стражники у ворот поднялись чуть выше, и о чем-то совещались. Надежда, что они откроют ворота, оставалась. Хотя толпа их вот-вот снесет и без их помощи.

Я подтянул свою сопливую команду еще ближе, но так, чтобы между нами и толпой оставалось пространство. Поставил младшую на камень. Старший мальчик поднял какую-то палку. По опыту, туману нужно было подняться сантиментов на десять, чтобы появились первые щупальца, а пока что он лишь начинал доходить до нас тонкими языками.

Я перехватил алебарду, подумал, и поставил ее на землю, прислонив к плечу. Сила и богатство. Попробуем начать с денег. Скинув мешок, я вытащил оттуда самодельный кошель с набранными на трупах монетами, и вытряхнул часть из них на ладонь.

Не имею ни малейшего понятия о местных расценках. Сколько нужно, чтобы оплатить проход?

— Здесь монеты не понадобятся, — негромко сказал старик. Я преимущественно смотрел за толпой, а он в это время подошел немного сбоку. — Вы явно не местные.

— Почему? — спросила его принцесса.

— У вас есть оружие и деньги, а вы в самом низу, и не торопитесь наверх. Не местные. Позвольте предположу, что детей притащили сборщики?

Старик явно что-то от нас хотел. Хотя что можно хотеть от людей, у которых есть оружие и деньги? В другом мире, в другой ситуации, я бы прогнал его взашей, но здесь нам нужен был проводник. Кто разбирается в местных правилах, монетах, дорогах.

Кто покажет дорогу к колдуну. Проведет наверх.

— Ты тоже в самом низу. — Обратил я его внимание на существенную деталь.

— Ну, у меня то нет ни монет, ни оружия.

* * *

— Хорошо, старик. Я готов слушать. Почему деньги не понадобятся?

— Понадобятся, но позже. — ответил наш новый знакомый. — Надо лишь дождаться, когда у стражников, когда у стражников страх переборет жадность. Уже скоро.

Старик посмотрел под ноги. Туман тонким слоем сочился вокруг, постепенно поднимаясь.

— Эти уровни вообще необжитые. Народ спустился сюда на сезон, грядки там, свежие овощи-скороспелки. Все, кто побогаче уже наверху, тут остались только те, кому некуда деваться. Тут и ворот то нет. И стены дырявые.

— Зачем же тогда они кинулись на башни? — спросил я, махнув рукой назад, в сторону нескольких десятков людей, забравшихся на лестницу башни и осматривающих окрестности.

— Ну, не все же такие умные. — пожал плечами он.

— А зачем спустился сюда ты? — Мешка с овощами я в его руках не видел. Раз он такой умный, то как здесь оказался?

— Услышал, что тут дети. Решил спасти хотя бы часть. — Старик махнул рукой в сторону, где сгрудилось десяток-полтора детворы, думаю, из того же каравана, что притащил сюда и принцессу. — Дети не безнадежны.

Около кучки детей стояли два подростка постарше, с грубыми глевиями, жалким подобием тех, что пользовались гвардейцы нашего холма. Старик проследил за моим взглядом и кивнул:

— Я же говорю. Дети не безнадежны. Из них вырастают воины, крестьяне, один у меня умеет даже считать. Я тогда был помоложе, в низкий сезон они пошли рейдом по окрестностям, как и сейчас. Только с той стороны, там проходы появляются значительно чаще, раз в десять, в двадцать лет. И также бросили детей у подножия города. Я подобрал, кого сумел. И смотрите, какие молодцы выросли. Сейчас у меня большая семья, есть кому позаботиться о старике.

— Набрал себе рабов из детей, старик? — не нужно было этого говорить, но я просто не сдержался.

Он не обиделся:

— Да какие рабы. Половина уже сбежала. Некоторые иногда возвращаются. Иногда даже с дарами. Я так-то один. Свой один был, давно, по молодости. Сгинул в нижних уровнях вместе с женой, не пробились мы тогда через этих… — он махнул рукой на стражников. — И сына утащили, и жену. Поберегись…

Одно, наиболее нетерпеливое щупальце скользнуло неподалеку, но попав на открытый воздух, дернулось и уползло обратно.

— Я тогда отбился, но семью не спас. Теперь, вот моя семья. — Он показал на кучку детей. — Так что предложение такое. Вы помогаете мне, я помогаю вам. Через минуту стражники слиняют, им еще до следующего вала идти. Ворота сломают, те кто остались, те, кто не смог заплатить за комфортный подъем. Да это и не ворота вовсе, так, наклепали что-то наспех, этот уровень вообще очистился от тумана впервые на моей памяти. Чем выше, тем будет сложнее. А нам надо выше, сильно выше. Вы со мной?

Я посмотрел на принцессу. Она кивнула.

— Да, мы с тобой. Говори, что делать, — ответил я.

* * *

Жадность стражников оказалась сильна. Я успел отсечь пару щупалец, наиболее наглых, подобравшихся к нам по совсем тонкому туману.

Стражники за это же время успели пропустить еще двоих, явно не задаром. Но после этого щупальце схватило одного из жителей, стоящего в толпе с краю. Схватило, дернуло, так, что он упал, и моментально утащило назад, туда, где туман уже сгущался. Потом упал второй, и его едва отбили.

Стражники, видевшие это, решили больше не ждать. Я видел, что они хотели оставить одного на воротах, но он спорил, сопротивлялся, и в итоге они ушли все, торопливо, не оглядываясь. И так и не открыв ворота для остальных.

Впрочем, этого и не требовалось. Ворота действительно были слеплены наспех, и толпа снесла их за минуту. Десятки людей влились в освободившийся проход, началась давка, в которой чуть не затоптали несколько человек, их спасло только то, что людей у ворот было не так и много.

Мы двинулись следом. Пару раз мне пришлось махнуть алебардой, воспитанники старика тоже стремительно перехватывали щупальца глевиями. Минут через десять здесь, на нижнем уровне города, станет уже не выжить.

Мы поднялись на следующий горизонт.

Я оглянулся. Часть людей, пережидающих на башне, решила двинуться на прорыв, пока не поздно, и побежала по низкому туману к нашему проходу. Верное решение, если не брать в расчет то, что изначально не стоило на нее лезть. Верное решение, но запоздалое.

У них не было оружия. Туман опрокинул сначала одного, потом другой словно споткнулся обо что-то. Но не просто упал — дергающееся тело щупальца тут же стащили вниз. Кто-то прыгал, пытаясь пробежать, как на полосе препятствий. Одна женщина на середине дороги передумала, и побежала обратно, и очень скоро ее тоже поглотил туман.

До ворот не добрался никто. Этот прорыв был обречен изначально. Но все-таки решение было верным.

Тех, кто остался на башне, ждет значительно более мучительная смерть.

— Куда дальше? — спросил я старика.

— Пока также. Экономим силы и деньги. — Старик смотрел на туман, махнув своим подручным рукой. Большая часть детей сразу по этой команде двинулись вперед. Лишь мои оставались рядом. — Час, пока туман не накроет и этот уровень. Можно не спешить.

— Опять ждем, пока стража уйдет?

— Примерно, — кивнул старик. Этот уровень, и еще следующий. Они очень редко оголяются. Зданий здесь никаких, кроме давным-давно построенных развлекательных. Думаю, большинство уже ушло и с этого уровня. Кто-то уйдет, как и мы, ближе к концу. У кого-то нет ни денег, ни сил, — те останутся здесь.

Это плато было чуть-чуть, метров на двести уже, чем предыдущее. Более компактное, и людей вокруг было побольше. Кроме таких как мы, только что поднявшихся с предыдущего уровня, здесь хватало и «местных». Кто-то еще копошился в земле, видимо, спешно собирая остатки урожая, но большинство уже двигалось в сторону прохода на следующей уровень. Семьсот-восемьсот метров от этого прохода до следующего. Даже ворота на следующем проходе почти не отличались от только что разломанных здесь.

— Почему ты назвал башни развлекательными?

— Ну а какими? — усмехнулся старик, — не спасательными же.

Он ткнул пальцем куда-то наверх, на пару уровней выше.

— Видишь, вон там.

Я увидел. Через два уровня, на четвертом уровне снизу, примерно там, куда мы должны были попасть, на краю вала сидела куча народу. Деталей я не видел — было все-таки далековато. Но они явно ждали зрелища.

— Башни есть на всех нижних уровнях. Когда туман поднимается, всегда находятся достаточно глупые, чтобы укрыться в них. — Старик посмотрел на нижнюю башню на первом уровне, — это еще цветочки. Далеко до зрителей, а самое главное, там мало народу собралось. Они просто сдохнут с голоду, если не кинутся к монстрам еще раньше. А вот выше будет интересней. Там, где пробиться наверх без денег практически невозможно, и где более реально пересидеть всполох тумана несколько дней. Бывает, за право подняться на лестницу башни дерутся сразу несколько сотен человек.

— Но там и двадцать то не уместиться.

— Точно. Вот такие у нас тут развлечения. — старик усмехнулся, хотя нельзя сказать, что ему было весело. — Обычно даже меньше. Из-за драки и давки иногда на верхушке остается меньше десятка. Но и это еще не все. Там, повыше, есть любители присесть на несколько часов в кресло на валу и смотреть, как они потом подыхают с голоду. Среди знати это называется «созерцание». Считается, очень полезно для душевного равновесия. Смотреть как другие умирают и думать о бренности всего сущего.

— Извращенцы, — высказалась за меня принцесса.

— Точно, девочка. Весьма справедливо замечено. Как бы ни сложилось, не рекомендую вам пытаться укрыться в башне. Это дорога в один конец.

* * *

Старик хотел двинуться к следующем воротам сразу. Но я вытащил еду. Вряд ли детей нормально кормили в дороге. Не выглядели они сытыми, совершенно. Так что я распотрошил всю котомку, часть отдав детям своего холма, а все остальное — детям, которых собрал старик.

Мы уселись прямо на там, на краю уровня. Перекус оказался коротким, дети смели все, что было, в мгновение ока. Немного еды нашлось и у старика, но это кардинально не поменяло картину.

Лишь мальчики с моего холма, дождались, пока принцесса доест, и протянули ей свою доли. Принцесса молча помотала головой, хотя взгляд ее оставался голодным. Лишь после этого мальчишки быстро подъели свои порции.

— Жуйте лучше, — пробормотал я, — лучше усваивается.

На всякий случай я отвернулся в сторону захваченного туманом плато. Не нужно им видеть влагу в моих глазах.

Туман поднимался, и те, кто остался на лестнице башни, поднимались все выше по ступеням. Кто-то из них кричал, слышно, как кто-то молился неизвестным мне богам. У них еще было место, куда подниматься. Но не было никакой возможности выбраться. Ловушка захлопнулась окончательно.

Все плато первого уровня теперь было прикрыто туманом, и щупальца монстров, сначала мелькающие то тут, то там, теперь захватили все пространство.

— Говорят, на одной башни народ умудрился просидеть целый сезон. — сказал старик. Я заметил, что он все время наблюдает за моим взглядом, и очень верно угадывает мои мысли, отвечает на те вопросы, которые я даже не успел задать. — Навострились обрубать кончики щупалец, вытаскивать наверх. Сначала у них была растопка, и они их жарили. Потом уже просто ели сырыми. Но выжили.

— Монстры жрут людей, люди едят монстров? — усмехнулся я.

— Они невкусные совсем, — деловито сообщила малышка, которая, как только я ее отпустил, снова схватилась за подол платья принцессы.

— Тоже пробовала? — удивился я.

Малышка спряталась за спину принцессы и сообщила оттуда:

— Нет. Но они же страшные и уродливые. Значит, невкусные.

— Пора двигаться, — сказал старик. — Дети смогут подергать остатки урожая по дороге. Какая-никакая, но еда.

— Только не спешим, — я встал и осмотрелся. На этот раз людей у следующих ворот было побольше. Народ вокруг нервничает, не стоит детям попадаться кому-нибудь под горячую руку.

Старик кивнул.

Ворота, к которым мы шли, оставались еще распахнутыми. Внутрь, на следующий уровень, въезжали повозки с урожаем, заходили немногочисленные одиночки. Большинство же толпилось у входа. Стражники выставили вперед оружие, и пропускали вперед только избранных.

— Рановато они бросили эти ворота, — подумал вслух я. — Могли еще полчаса стоять, держать людей. Такая боязливая у вас стража?

— Им до народа, выживут они или пойдут на корм туману, нет никакого дела, — старик двигался уверенно и неторопливо, внимательно глядя под ноги. — Они просто наживаются на проходе. Когда становится понятно, что заплатить больше некому, они и уходят. Какая разница, на следующем уровне все повторится опять. Рано или поздно те, у кого нет достаточно денег, останутся в тумане. Вот там, где туман стабилизируется, стража будет стоять намертво. Смотреть, как монстры забирают одного человека за другим, но не пропустят никого. Увидишь.

Дети, те, кто постарше, подбирали по дороге палки, камни, одному повезло даже найти сломанный нож, тупой, без рукояти и со обломанным кончиком. Скорее полоска металла, чем нож. Но все лучше, чем ничего.

Мы подошли к воротам точно вовремя.

Как раз в тот момент, когда тонкий слой тумана начал накрывать землю у нас под ногами.

II. Глава 8. Слой

Количество стражи удвоилось. К тем, что охраняли ворота и проход наверх изначально, прибавилось пополнение из покинувших свой прежний пост стражников снизу.

Когда мы подошли, последние повозки уже втянулись на следующий уровень, и ворота закрылись, оставив разбираться с туманом, кроме нас, еще больше сотни человек. Тут были и те, кто пришел вместе с нами, с первого уровня пирамиды, а к ним еще добавились все, промышлял в этом слое.

Почти все, кому было чем заплатить, прошли. Одиночки еще находились, они подходили к воротам, о чем-то шептались со стражниками, деньги переходили из рук в руки, и они уходили дальше.

— Тут будет тяжелее. Плата почти в полтора раза больше. Те, у кого есть право прохода, давно уже поднялись. Здесь остались лишь надеющиеся сэкономить. Или те, у кого денег нет.

— Мы к кому относимся?

— Даже твоих денег, уж не знаю, где ты их набрал столько, не хватит, чтобы провести всех. На этот уровень может и хватит, может даже получится расплатиться у следующих ворот, в конце концов, нас много, скинут чуть-чуть. Но если придется идти дальше, то не хватит. Нужно значительно больше денег, или пропуска.

— Которых у тебя нет? — я понимал, что если бы у старика были пропуска, то он бы здесь не стоял.

— Нет, — согласился он. — У меня есть только пропуска на меня и на ребят. Их даже передать никому нельзя, именные.

Старик выдернул из-под рубахи жетон, который висел у него на шее. Набор символов на нем явно что-то значил. Почти неосознанно я попытался сравнить эти письмена с теми, что видел раньше в Обители, но ничего похожего. Просто техническое письмо этого города, ничего сакрального.

— Что на нем?

— Возраст, — проводник ткнул пальцем в закорючке на жетоне. — Пол, доступные уровни, приметы. Кому-то сильно похожему можно передать, пропуска на нижних уровнях не сильно и качественные, но детям не передашь.

Старик убрал жетон и огляделся.

— Негоже здесь его светить. Всегда найдется желающий отобрать, который сочтет, что достаточно похож на меня. Поэтому те, у кого есть пропуска, обычно стараются уйти пораньше. Да и народ хоть с какими-то деньгами тоже. В конце, когда туман подступает, все может случиться.

— Почему здесь будет тяжелее?

Я присел на корочки и отодвинул детей себе за спину. На ворота со стражей сейчас я смотрел уже искоса, оглядывая тончайший слой тумана, расстилающегося по этому горизонту. Находясь ближе к поверхности, можно лучше рассмотреть, что происходит на ее границе. Пока я видел лишь, что вход, который мы покинули еще недавно, бурлил. Там высота тумана стала достаточной, чтобы щупальца уже двинулись вперед, захватывая те территории, которые почти всегда им и принадлежали.

Короткий низкий сезон не поменял кардинально ничего в общей картине этого мира. Эти уровни снова будут захвачены монстрами, и оккупированы надолго, возможно, на десятки лет.

Здесь, ближе к переходу на третий уровень, опасности пока не было, но и времени оставалось немного. Пять минут, может десять, и туман станет достаточно высок, чтобы монстры поглотили весь второй горизонт.

Тут тоже стояла башня, немного ближе к переходу, а в остальном — ровно такая же, как и на первом уровне. На этот раз я увидел на ней только несколько человек. Это скорее были не те, кто надеется выжить, а те, кто сдались. Боюсь, зрелища из этого не выйдет. Просто оригинальная форма самоубийства.

— Каждый раз одно и тоже. — Старик не сразу ответил на мой вопрос, а вместо этого прокомментировал ситуацию с башней, — город выплескивает на нижние уровни лишних, как только туман спадает, но совершенно не спешит принять их обратно наверх. Некоторые здесь занимаются этим почти профессионально, примерно, как я. Добывают еду, благо места полно, и земля плодородна, ищут чем можно поживиться. Как только туман спускается, они идут прямо по его кромке, чтобы успеть что-то сделать уровнем ниже. Но большинство — эта гора просто сбрасывает их вниз, выдавливает. Заставляя либо выживать, соседствуя с туманом, либо подыхать.

— Так почему на этих воротах будет тяжелее? — я вернул старика к действительности.

— Всегда тяжелее. — он пожал плечами. — Стражников больше, взятки больше, ворота крепче. Тут разница будет невелика, но посмотрим. Главное, чтобы среди стражников не нашлось излишне жадных.

* * *

— Давайте, раскошеливайтесь, вы же не хотите здесь сдохнуть! — прокричал стражник в толпу.

Люди стояли угрюмо и не отвечали. Много людей, почти сотня, даже если не считать нашу группу.

— Знаю его, видел раньше, — старик потупил голову, словно боялся, что стражник, находящийся в десятках метров, услышит, — сволочь редкая. Этот может и до последнего ворота держать.

— Даже если ни у кого нет для него денег?

— Я же говорю, сволочь. Садист. Еще и понаблюдает, как людей утаскивают в туман. Думаю, и смотреть на бойню на башнях ходит, когда там скапливается побольше бедолаг.

— И что делать?

— Пока ждать. Один он не останется, но, если подобьет еще нескольких приятелей задержаться, придется туго.

Щупальца-разведчики шныряли уже в полусотне метров от нас, так что развязки оставалось ждать недолго.

— Быстрее! — снова крикнул стражник. — Еще немного, и мы запрем эти ворота совсем. Чудовища из тумана сожрут самых жадных! Не оставляйте им мои деньги. Отдайте их сразу мне, если повезет, то на следующий уровень туман не переползет!

Он, похоже, заводил себя сам. И чем больше говорил, тем больше распалялся:

— Я говорил с видящим буквально утром! Точно не переползет! Мы останемся здесь и будем ждать ваших денег. Или наблюдать за тем, как вас жрут монстры.

Кого-то в толпе проняло. Даже я не верил, что туман ограничиться лишь вторым уровнем. Не с такой скоростью подъема. Но еще несколько человек подошли к воротам, отдали деньги и под хохот стражников двинулись дальше.

Большинству из стражи этого хватило. Тот, кто выглядел среди них как старший, беспечно махнул рукой, и, даже не дожидаясь первых щупалец, отправился дальше, и большая часть стражи отправилась вслед.

Но крикун с парой приятелей остались. Крикун явно хотел поизгаляться, остальные — надеялись на дополнительную добычу, которую почти не нужно будет делить.

Щупальца метались уже неподалеку. Я махнул рукой, попросив детей придвинуться ближе к толпе, к воротам. Хотя бы с той стороны они прикрывались живым щитом. А с этой оставался только я и два молодых бойца, сопровождавших старика.

Первое щупальце, которое решилось на прорыв, наказал как раз юноша. Глевия чиркнула по земле, перерубая отросток, и оставшаяся часть змеи уползла назад, в глубину тумана. Кто-то на краю толпы оборонялся, но тут возникала очевидная проблема — те, кто был хоть как-то вооружен или хотя бы просто был посильнее — локтями и нахрапом пролезли ближе к воротам. А на краю толпы оставались самые беззащитные.

Так что еще через минуту, появились первые жертвы, которых монстры утащили в туман.

— Ну, чего ждете? Несите сюда свои денежки! — крикнул стражник. — Иначе все здесь сдохнете. За хорошую жизнь надо платить.

Толпа зароптала. Откуда-то из ее глубины в стражника прилетел камень, но попал лишь краем, оставив неглубокую кровоточащую рану и еще больше озлобив стражника.

— Ах вы так? Видишь его? — стражник показал рукой своему приятелю на смутьяна. — Давай, вали его.

Сосед что-то тихо ему ответил, но стражник был неумолим:

— Да все равно. Пристрелишь пару лишних, только лучше. Все равно они не жильцы, если не раскошелятся.

Его напарник пожал плечами и натянул лук, выискивая в толпе цель. Толпа заволновалась еще больше. Снаружи наиболее нетерпеливые и голодные щупальца выдергивали в туман то одну жертву, то другую, но и стоять у ворот, ожидая, когда на тебя нацелят стрелу, хотелось немногим. Одни жали внутрь, прячась от монстров, другие наружу, пытаясь избежать стрелы. Кто-то начал падать, и в подобной давке у упавших не было ни малейшего шанса подняться вновь.

— Пора прекращать этот балаган, — пробормотал старик.

Он вытащил из котомки полуметровую полую трубку и достал связку крохотных оперенных дротиков, наконечники которых были тщательно замотаны в мешковину.

— Подержи, — сказал он мальчику рядом с собой. Быстро развязав узел, он достал первый дротик и посмотрел на острие. — Яд из обрубков монстров. Хорошая доза убивает, маленькая — парализует.

Старик осторожно вставил первый дротик и дыхнул, как плюнул в трубку.

Дротик попал заводиле-стражнику в шею, что с такого расстояния было просто чудом точности. Думается, старик много практиковался.

Стражник махнул рукой, словно смахивая укусившее его насекомое. Выдернул дротик и недоуменно на него посмотрел. Глаза его налились кровью, то ли это действовал яд, то ли он взъярился окончательно.

— Ах вы падаль. — Проорал он. — Давай, стреляй, убивай их всех!

Первая стрела улетела куда-то внутрь толпы. Второй стражник перестал целиться, и начал просто пускать стрелы в людей.

— Ломай ворота! Бей стражу! — крикнул я.

В таких ситуациях всегда достаточно одной искры, лозунга, легкого толчка. Толпа уже и так стала неуправляемой, своим криком я лишь придал ей небольшой импульс.

Деревянная стена с воротами покачнулась, и вторая стрела стражника ушла куда-то выше. Зато старик не промазал, и второй дротик ударил лучника в лицо. Скользнул, оцарапав, и упал, но судя по тому, как хрипел заводила, этого будет достаточно.

Тот, кто начал все это, уже оседал, раздирая обеими руками горло, словно пытаясь получить воздух напрямик, минуя рот. Когда ворота пошатнулись от удара толпы повторно, он повалился через парапет и упал вниз, прямо на головы осаждающих.

— Жадный, я же говорю. — сказал старик. — Жадный, злой, тупой, еще и садист. Такие долго не живут.

Третий стражник побежал. Еще через один толчок толпы ворота были взломаны, и в проходе тут же началась давка, в которой людей растаптывали те, кто прорывался наверх.

— Понемногу вперед, — скомандовал я детям. — Не суйтесь под ноги остальным.

Мы продолжали прикрывать отход, стараясь не подпускать к детям слишком рьяные щупальца. Миновали ворота последними, в тот момент, когда второй уровень окончательно захватил туман. Щупальца моментально подчистили окрестности, утаскивая упавших в давке людей, и раненых, и мертвых.

Думаю, треть из тех, кто не смог заплатить за проход, так и осталась на втором уровне.

Мы еще успели обчистить валяющихся, отравленных и задавленных толпой стражников, поживившись короткими мечами, сломанным луком и двумя кошелями с деньгами, прежде чем монстры забрали и их.

Вал третьего уровня поднимался над вторым метра на четыре. У нас появился час, чтобы передохнуть.

Может быть, чуть меньше.

* * *

— Стражника не догонят, — сказал я, глядя вперед, на следующие ворота.

— Да пусть бежит, равнодушно сказал старик.

Низины внизу с этой точки были уже не видны. Бровка второго уровня — тоже, туман поднялся выше нее, и сейчас стоял под нами, медленно поглощая подъем с разрушенными воротами.

— Как бы они не начали мстить. Могут запереть вообще ворота наглухо, и оставить здесь всех, кто может быть причастен. — Я говорил о следующем проходе, но смотрел при этом на предыдущий, вниз, на монстров, щупальца, выскальзывающие из тумана и прячущиеся в него обратно. У подножия уровня было уже месимо из монстров. Весьма вероятно, кровавая жатва минуты назад еще больше повысила плотность монстров. Пришли к кормушке.

— Мы не пойдем через ворота. — Ответ старика был неожиданным. — Сейчас передохнем, немного подождем, посмотрим, как ведет себя туман, и двинемся правее. Слева еще одна башня, там слишком много глаз. Справа — места потише. Если все пойдет по плану, нас там будут ждать. Помогут подняться.

— Контрабанда? — усмехнулся я.

— Мои ребятишки, — ответил старик. — Когда у тебя столько голодных ртов, волей-неволей приходится крутиться. Последний высокий сезон вымел все на четыре уровня выше. Мы вообще жили на шестом, но пришлось тратить все, что было, и перебираться на седьмой. Мы то хоть наскребли, а многие — нет. Так что сейчас тут почти и нет никого. И страже особо нечего охранять. Граница между уровнями без охраны — дырявая как сито. Было бы желание и немного мозгов, можно пролезть.

— Сколько уровней в городе вообще?

— Кто бы знал. Говорят, под пятьдесят. Но я никогда не бывал выше десятого. И поверь мне, никто вокруг, даже местная стража — никто не поднимался выше пятнадцатого. Выше — только рассказы, слухи, сказки. Где-то там, наверху, на самом-самом верху, сидит наш король. Только его никто никогда не видел. Иногда нам спускают портреты. На пару уровней выше ты их увидишь. Висят на всех площадях.

— Ну хорошо хоть не преступники висят на ваших площадях. — Этот город был мрачен и прогнил насквозь. Он нравился мне все меньше и меньше. Хотелось просто сжечь здесь все. И построить заново.

— Висельники там тоже есть, конечно же. Страже всегда есть чем заняться. Там и висят, рядом с портретами короля. Скоро начнет темнеть. Надо двигаться, как раз доберемся до стены в сумерках, проще будет пробраться.

— Скажи, не знаешь ли ты колдуна, который пришел с тем отрядом? Из тех, кто бросил у подножия всех детей?

— Не знаю. Я видел, что в обозе ехало много важных горожан. Уровня с двадцатого, не меньше, но откуда мне их знать. Их, высокоуровневых, и увидеть то доводиться редко. Не то что быть знакомым. Колдун, говоришь? Точно не меньше двадцатого, такие важные люди внизу не живут.

* * *

Возможно, сумрак помогал нам пробраться наверх тайком, но он не позволял следить за туманом. С момента, как начало смеркаться, я непрерывно оглядывался, опасаясь, что какое-нибудь излишне ретивое щупальце нападет прямо из сгущающейся темноты.

Для меня, рожденного в другом мире, что темнота, что туман — разница не казалось такой уж большой.

Помогла принцесса. В какой-то момент, заметив мое волнение, она положила ладонь поверх моей руки и успокаивающе произнесла:

— Туман не доберется до нас еще полчаса. Монстров пока можно не опасаться.

Я успокоился. Королевская кровь, что сказать.

Мы приближались к валу, ровно к той точке, на которую указал старик. В десятке метров от насыпи стояло ветхое, разрушенное здание. Скорее одна стена и развалины, чем серьезное строение. Но как ориентир, вполне годилось.

— Рядом со стеной запрещено строить, с обеих сторон. Не меньше тридцати локтей должно быть до домов. — Объяснял на ходу старик. — Чтобы между уровнями контрабандисты не шастали. Власти ломают любое здание до основания, если обнаруживают нарушение. Это здание на самом краю, насколько можно приблизиться к стене. А может, даже и с нарушением, но на этих уровнях до этого никому нет дела.

— И что, помогает правило? — я спросил лишь для того, чтобы поддержать беседу. Мне не хотелось изучать этот город. Не хотелось исследовать его правила, узнавать его людей и местные законы. Все, что мне хотелось — так это вернуться назад, на свой Холм.

— Нет, конечно. — усмехнулся старик. — То есть облегчает стражникам работу и повышает их доход, но дыры можно найти всегда. Чем ниже, тем больше дыр.

— Что ж мы не прошли дырами раньше?

— Так на тех уровнях не жил никто давным-давно. Да и воротами там проще. Если бы не этот идиот, вообще прошли бы тихо мирно. Проблемы начнутся только с пятого на шестой. Вот там либо придется серьезно раскошелиться, либо что-то придумывать. Будем решать, когда доберемся. Мы пришли.

Подойдя к самой стене, старик уверенно поднял с земли камень, выкрашенный известью в белый цвет:

— На месте, — удовлетворенно сообщил он.

Старик тоненько и тихо свистнул. Достаточно долго не происходило ничего, но он терпеливо ждал.

Прошла минута, еще одна. Потом, когда я уже хотел было спросить его, не пора ли двигаться в сторону ворот, или попытаться взобраться на стену, сверху разом упало несколько веревок, и послышался ответный свист.

Нас уже ждали.

— Хорошие детишки, — удовлетворенно кивнул проводник. — Тяжело их тянуть было, конечно, поди прокорми такую ораву, но зато теперь какая подмога старику.

II. Глава 9. Туманы Утопии

Время, несмотря на формальную линейность и четкую однонаправленность, обеспеченную термодинамической стрелой, весьма странная штука. Объективно при стабильной гравитации оно течет себе и течет вперед, не прерываясь, не оборачиваясь вспять, не разгоняясь и не замедляясь даже на самых крутых поворотах. А вот субъективно все совершенно иначе.

Бывает, шагнул мир, прожил в нем несколько недель до следующего зова, перешагнул в другой — и за эти несколько недель не произошло ровным счетом ничего. Ну, дров там нарубил, бродил по лесу каждое утро, читал книги, смотрел на звезды, разжигал костры. Три недели прошло — а как один миг, ничего не произошло, нечего рассказывать. Не о чем вспоминать.

А сейчас — меня вытянули на веревке на четвертый уровень пирамиды, и вдруг я понял — с момента моего прибытия прошло пара дней. Пара дней — и за это время я истоптал в этом мире больше дорог, чем за все свои предыдущие появления. Спасал города, отбивался от монстров из тумана и убивал монстров на двух ногах. Увидел два новых города и застрял в третьем. И все это за какие-то несколько дней.

Я знаю места, где время просчитает месяца, а то и годы, и произойдет значительно меньше событий, да и те — для большинства не будут значить ничего. Тихая мирная размеренная жизнь.

Люблю, когда ничего не случается.

Уже хотелось обратно в Обитель. Нудно махать киркой по полдня, стараясь выщербить еще хоть один сантиметр тоннеля в бесконечность. Подкармливать растения, разбираться в чужих письменах.

Но время такая штука, которая несмотря на линейность и непредвзятость, играет в странные игры. Растягивает одни события, и сжимает до предела череду других.

Когда я поднимался наверх, возникла заминка. Как бы ни помог мне старик, но мне не хотелось подниматься последним, и тем более — мне не хотелось отпускать принцессу наверх, а самому оставаться внизу. Классическая проблема волк-коза-капуста. Может, я и верил своему внезапному проводнику и спасителю, но не настолько, чтобы отдавать ему принцессу.

Но старик был умен. Очень умен. Думаю, значительно умнее меня, и всех окружающих, просто он старался этого не показывать без крайней нужды. Одна духовая трубка чего стоила. Он ведь ее даже не вытаскивал ни разу, пока не припекло.

И сейчас тоже — проводник сам предложил подняться последним, после меня и моих детей. Он остался внизу, вместе с двумя своими помощниками. Сначала подняли общую группу детей, затем — ватагу с моего холма, лишь за ними я отпустил принцессу и сразу поднялся вслед.

Старик со своими юношами переправились последними.

Шарада решилась просто, и не пришлось таскать козу туда-сюда.

* * *

Четвертый уровень был первым, в котором ясно виделись черты обжитого города. Собственно — это как раз и были предместья самого города, места для нищих и бедноты. Тут жили. В нормальные сезоны, наверное, здесь размещалось немало народу.

Богатых, капитально построенных домов на этом уровне, конечно, не было. Между стеной, по которой мы поднялись, и следующей, на неширокой по меркам других миров полосе метров в шестьсот шириной были туго набиты хижины, лачуги, палатки, а кое-где и вообще землянки. Не землянки даже — скорее обустроенные пещеры в камнях.

Даже высокий сезон не разрушил здесь все, только лишил этот уровень большинства жителей. Многие строения оказались разваленными, но эти развалины сейчас поднимались в сумраке, скрывая дальние окрестности. Следующую стену я видел скорее не как стену как таковую — а лишь ранние огни уличных факелов, зажигающихся то здесь, то там на пятом уровне. Только поэтому мог определить ширину этого слоя, этого этажа пирамиды.

— Сколько уровень в длину? — спросил я старика, который только что поднялся, и несмотря на то, что ему помогали, дышал тяжело.

— Ну как. — Проводник выдохнул, захлебываясь воздухом, и снова вдохнул. — Погоди, совсем что-то тяжело мне, не тот возраст. Фух. Это же почти кольцо. Там в одном месте Выступ Консорта, как мы его называем — он почти перекрывает все нижние этажи. Эта скала, Выступ — он прямо этажей десять наверх вертикально идет. В той стороне. Не на каждом уровне под ним даже есть проход. На пятом еще есть тропинка по краю, можно пробраться на другой конец круга напрямик. А выше уже нет. С одного края до другого приходится идти в обход. Некоторые спускаются правда, у кого жетоны есть, проходят тропой и сразу поднимаются. Но проще в обход, хоть и дольше. Фух, вроде отдышался.

— Так сколько? — повторил я вопрос.

— Я не знаю, — старик пожал плечами. — Как мерять. Было как-то, я на шестом уровне прошел почти от края до края, так полдня заняло.

Полдня. Даже если очень неспешно — это десяток-другой километров. Огромный город.

Старик снова угадал мои мысли:

— Но шестой и более узкий, чем здесь. Раза в полтора от четвертого уже. Чем выше, тем уже уровень, тем дороже жизнь, тем богаче дома.

Я кивнул, и огляделся:

— Куда дальше?

Нас встретили еще четверо юношей, только-только переставших быть совсем уж мальчиками. Именно они сбросили веревки и помогли всем подняться.

— Ну сегодня уже никуда, — ответил хозяин. — Займем какое-нибудь жилье поприличней, ребята уже подыскали небось. Переночуем. Тут еще долго уровень будет пустовать теперь. Может, лет за десять обживут, и то, если повезет с погодой. Места полно, только поломано все. Монстры, когда лезут, рушат все подряд, утаскивают. Хотя, что здесь утаскивать то. Голытьба тут жила. Тут и померло большинство, когда накрыло.

* * *

Проблема заключалась в том, что на такую ораву здесь просто не было достаточно большого дома. Все хибары, грудящиеся одна к другой, в какой-то безумной мешанине без малейшего планирования набитые на этом уровне, все они рассчитывались на небольшую семью, и то — не для того, чтобы в них жить, а только лишь чтобы было где упасть, поспать, спрятать немного вещей. Чаще всего сразу за входом обнаруживалось одна-две лежанки прямо на земляном полу и все, жилье на этом заканчивалось. При такой плотности застройки уже вставала проблема канализации, но и ее здесь решали максимально просто — мелкие канавы шли, как несложно догадаться, вниз. Позволяя нечистотам стекать на уровень ниже.

Весь этот город состоял из таких вот решений — те, кто находился сверху, горделиво гадили на тех, кто находился ниже уровнями.

Как голуби.

Юные бойцы старика присмотрели нам какой-то барак, в котором не хватало половины крыши и части стены, но, в остальном, это было хотя бы похоже на большое здание, в котором у нас получилось разместиться, разжечь пару костров, поесть. Еда была, ее заготовили и притащили заранее, немного, если поделить на всех, но лучше немного, чем совсем ничего.

— Хуже всего с водой, — сказал старик. На этих уровнях вообще беда. Чистой воды не найти, воду собирают на крышах после дождей, но ее вечно не хватает. Повыше уже получше, поймешь, как доберемся. Там и глубокие колодцы, которые охраняют, и даже пруды кое-где сделаны. Как только канализацию прячут в трубы хотя бы, становится получше. А здесь, эти нижние уровни, совсем плохо. Бедные этажи. Совсем.

— Почему их не поднимают во время тумана? Могли бы потесниться наверху, нет?

— Ну что ты, — старик усмехнулся. — Потесниться, как же. На целый сезон, да еще и не на один? Задаром? Такого здесь не найдешь. Сам же видишь, тут даже детей бросают монстрам на съедение. Сначала воруют их, тащат сюда как рабочий скот, а как только пропадает нужда, бросают на самых нижних уровнях. Почти никто не выживает.

— Ты говоришь, словно сам не живешь здесь.

— Живу здесь, — согласился старик. — Но я не отсюда. Когда-то давно меня привели сюда также, как и всех этих детей. Они всегда отправляют отряды во все стороны, чтобы грабить. У этого города, при его размерах, всегда есть возможность собрать армию, с которой ни один другой холм не в состоянии справиться. Не здесь, в этих окрестностях я даже не слышал о городе, сравнимом по размерам. Всегда, только туман вниз, отряды уже выходят. Вам просто повезло, вас раньше защищали низины. Десятки лет дорога в ту сторону была перекрыта. Зато и добычу они притащили богатую, и детей отняли от своих городов очень много. Я тогда выжил, но просто повезло. Выжил, даже поднялся, один из немногих кто поднялся, с самого-самого низа. Потом видишь, решил, что у меня тоже может быть простое счастье. Жена, дети. Но этот город не понимает счастья, этот город пожирает счастье внутри себя, а заодно и во всей округе. И теперь все, что мне остается, это помочь выжить следующему поколению. Может быть, десятку, другому детей. Намного меня не хватит, но что есть то есть. Хорошо, старшие начали помогать. Теперь попроще.

Старик рассеянно улыбался, глядя на детей.

Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, даже, скорее, чтобы отвлечься от них самому, я вытащил из кармана монетку с колоколом, украшение, которое нашел на дороге еще в начале пути.

— Чья? — спросил я. Ребят, которых я отправил обратно в город, я уже спрашивал, там хозяина не нашлось.

Юная фрейлина принцессы схватилась за запястье, похоже, только сейчас обнаружив пропажу:

— Моя, мама подарила. А ей бабушка. Она волшебная. Вернешь?

— Конечно, — я отдал девочке кулон. — В чем заключается ее волшебство, раскроешь секрет?

— Это и не секрет никакой, — сказала девочка. — Дай ножик, покажу.

Вместо меня ножик, ту самую, сломанную пластинку металла, передал ей старший из нашей группы мальчик. Слегка снисходительно улыбаясь. Волшебство явно не было секретом, какая-то детская игра, наверное.

Девочка перехватила монетку, поправила огрызок порванного шнурка и зажала веревочку в ладони и слегка качнула жетон с колоколом. Монетка начала покачиваться. Очень умело девочка дождалась нужного момента, чувствовалось, что делала она это не впервой, и слегка шевельнула железкой, ударив то ли ножом по монетке, то ли монеткой по ножу.

Я ожидал глухого звона, как и полагалось бы звучать низкокачественному железу. Скорее даже стука, чем звона. Но вместо этого в бараке тихо разнесся чистый звон, почти в точности повторяющий звук Большого Слепца. Негромкий, он все равно заставил остановиться всех, кто был внутри. Замереть, прислушиваясь.

Вместе с этим я почувствовал, как колокол с Холма снова зазвучал у меня где-то в голове, в груди, как будто я и не ушел от него далеко, а все еще стоял с ним рядом.

Не знаю, возникло ли такое же ощущение у остальных, тех, кто никогда не слышал наш большой колокол. Может, они просто замерли, заслушавшись чистым звуком, столь редким в этих краях сплошного тумана.

— Монетка действительно таит волшебство, — кивнул я девочке. — Береги ее и больше не теряй.

Звон тихо разошелся, исчезая в вечернем сумраке. А у меня в голове словно нарисовалась карта всех окружающих нас хижин, хибар, развалюх и даже пары небольших пещерок, которые прятались под лежанками неподалеку. Словно трехмерный эхолот вспыхнул у меня в голове. Ненадолго, картинка быстро расплылась, и запомнил из нее я немногое.

Полезный сувенир. Жаль, что у меня такого нет. И наверняка действует на монстров, пусть и слабо.

* * *

— Я не проведу их всех. — сообщил старик, только что вернувшийся от ворот. — Не сразу.

Мы оставили большинство детей там же, в бараке, под присмотром юношей из свиты старика, и пошли к воротам вчетвером. Я, принцесса, старик и один из его помощников.

Он придержал нас ближе к воротам, сказав, что ему нужно поговорить кое с кем. Но вернулся быстро, и теперь сообщал о результатах.

— У меня там стражник знакомый, на низких уровнях обычно идет навстречу, двух-трех детей с собой дает протащить. Но похоже, он недавно получил нахлобучку, что такой добренький, и слишком мало собирает дани для начальства. К тому же, тут куча стражи вокруг, ситуация еще не стабилизировалась. То высокий сезон, то низкий до крайности. Народ мечется, а стража и довольна — собирает взятки со всех. Он может и сможет одного-двух протащить без денег, но за остальных придется платить.

— А сколько нужно? — я вспомнил о дополнительных деньгах, которые мы сняли с тела стражника.

— У нас столько нет. — поморщился старик. — Да и что толку. Здесь пройдем, на следующем уровне застрянем. А там еще и жить на что-то надо. До дома два перехода, разоримся.

— Как вчера не получится? По стеночке?

— Та же проблема. Ситуация не устаканилась, стражи лютуют, следят за всем. У контрабандистов есть тропочки, но даже они сейчас притихли. Работают выше. Два-три уровня охрана вообще намертво перекрыла. Постоянные патрули по краю, несколько домов уже говорят сожгли, за то, что слишком близко к стене. У ворот удвоили часовых. Гребут деньги, пока есть возможность.

— Внизу как-то подемократичней было, — заметил я.

— Внизу народ от смерти спасался, среди стражи идиоты есть, но все же немного. Все понимают, что если народ до ручки довести, то он пойдет напролом. Поэтому растаскивают проблему по уровням. Самые слабые погибли внизу, кто-то поднялся. И тут тумана нет, и вроде этот сезон и не будет. Поэтому никто на мечи не попрет. Кто дошел до сюда, тут и останется.

— Тогда мы тоже. Останемся тут?

— Пока видимо придется. Я заберу парю детей помладше. Проведу к себе, где-то доплачу, а у меня вообще пропуск постоянный до шестого уровня. Посмотрю на шестом как дела, что можно сделать. И вернусь. Старших тебе оставлю, помогут присмотреть за детворой. С едой сейчас проблем нет, много снизу натащили за сезон. Вы только с водой поаккуратней, заболеют детки — лечить тут некому, первые лекари только на седьмом, да и то, не лекари, одно расстройство.

Так я остался один с кучей детей на горбу. Если быть точнее, семнадцать детей из других городов, хорошо еще старик забрал самых маленьких. Четверо вместе с принцессой с нашего Холма. И трое подручных, которые, по большому счету, здесь стоили значительно больше меня. Они хотя бы знали здесь все ходы и выходы, знали, где взять еду, где добыть хоть немного свежей воды, дров, и как не нарваться на неприятности.

А неприятности на этом уровне поджидали на каждом углу. Туман выдавил сюда всех нищих снизу, а город, точно также, каждый день сбрасывал на этот, ближайший к туману уровень все человеческие отбросы сверху.

* * *

Тюрем тут не было.

Если на маленьких холмах, как у нас, складывалась фактически семейная общность, то и наказание в виде остракизма окружающих чаще всего хватало. Ну а за совсем серьезные преступления без возможности перевоспитания наказание было одно — изгнание. Так сказать остракизм в том самом, изначальном его понимании. Никто не выживал без города, без холма. Не в этом мире.

Хотя, при мне не изгоняли ни разу. Только рассказывали, что когда-то, давным-давно, королева изгнала кого-то за очень серьезные проступки, к тому же еще и неоднократные.

Тут тоже изгоняли. Но по-своему. Преступников просто сбрасывали, выдворяли на самый нижний из возможных уровней. И на этом заключение заканчивалось. Ну, или вешали прямо на площадях, но рядом с портретами короля висели обычно смутьяны, а не уголовники.

Это все мне тихо рассказывал старший из юношей, которого я обозначил как мистер Трепа. Потому что говорил он практически все время. Со мной, с детьми, с принцессой. Объяснял, шутил, помогал обустроиться. Остальные двое, тоже помогали, но делали это преимущественно молча.

— Поэтому следи, смотри вокруг. Как только они оказываются на нижнем уровне, их наказание считается свершенным. Все, что им нужно, набрать достаточно денег, чтобы заплатить страже — и они снова наверху. Это конечно, немного напряжно для стражи, зато очень денежно. Поэтому на это закрывают глаза. Я смотрел внизу, на первом, и на втором тоже, но там никого серьезного не было. Третьи ворота мы обошли. Вся шваль сверху, все кто выжил, они все здесь. Щемят, ищут чем поживиться. Работать они, конечно, не будут. Будут рыскать, грабить и собирать деньги, чтобы уйти с уровня. И это еще хороший вариант, некоторые здесь застревают. Им начинает нравится. Тогда они подминают под себя округу и становятся такими… маленькими корольками.

— Но сейчас здесь тихо? — уточнил я.

— Нет тихо, — возразил мистер Трепа, — просто сумятица. Очень опасный период. Даже когда на пятом весь уровень держал в страхе один единственный душегуб с несколькими подручными, и то было лучше. Понятней. Держись от него подальше, вовремя приноси дань и не отсвечивай. Старший мог договориться. Всегда, даже с ним. А здесь сейчас непонятно. В любой момент жди чего угодно. Людей немного, преступников — немало. А они ведь каста такая, они же не друг на друга кидаются, это же опасно. Ищут кого послабее, из мирных и беззащитных. Вот и считай.

— То есть лишнего лучше не отсвечивать? И большие костры не жечь? — я хотел пошутить, но мистер Трепа воспринял мои слова абсолютно серьезно.

— Вот-вот. Были бы мы без детей, я бы вообще предложил костер не разжигать, но они могут заболеть. Ночью бывают прохладно. Но придется дежурить, пока Старший не придумает чего-нибудь. Как остальных наверх затащить.

— Как думаешь, сколько времени у него это займет? — спросил я, рассчитывая получить ответ в стиле «несколько дней».

— Да кто знает, — нахмурился, как взрослый, мистер Трепа. Может сезон, может и два. Как пойдет.

II. Глава 10. Рой

На холмах дожди — не то, чтобы редкость. Скорее — сильные ливни, вот их практически не бывает. Дожди в этом мире, как и туман, тихие, моросящие, иногда заходящиеся в приступе на неделю, особенно при смене сезонов. Ни ручьев, ни смывов при этом особо не бывает, земля впитывает влагу быстрее, чем вода успевает накопиться. Я вообще не видел здесь ни одной реки, только редкие родники, озера, чаще всего скрытые туманом в самых низинах, и рукотворные пруды.

Это не значит, что рек в этом мире нет. Наверное, есть, и много. Где-то в других местах. Что вообще я знаю об этом мире? Еще недавно я вообще мог рассказать только об одном городе, одном Холме. Если честно, тогда этот мир мне нравился значительно больше.

Но мы ждали дождь, почти все дети поднимали глаза на небо, и мистер Трепа тоже сообщил, что дождь зарядит «вот-вот». Нужно было заняться сбором воды, раз уж мы застряли здесь надолго. Как-то начинать обживаться.

Соорудить водосбор на крыше только сначала кажется простой и хорошей идеей. В момент, когда ты еще внизу и не начал работать. Не хватало то одного, то другого. Топор вместо молотка, дерево вместо пластика, нитка с грузом, поставленная на треугольник вместо обычного уровня. На Земле все это можно купить в ближайшем строительном магазине. Здесь, наверное, тоже можно было купить. Где-нибудь наверху, заказать в мастерских.

Тут у меня не было ничего. Топор то, и тот нашли с трудом, мистер Трепа исчез на полдня, чтобы раздобыть один единственный топор. И потратил денег, которых хватило бы на проход одного из детей на пятый горизонт.

Как дорого здесь ценятся топоры.

Или как низко здесь ценится жизнь.

И вот теперь я на крыше, периодически мне что-то передают снизу, и я пытаюсь залатать, для начала, хотя бы дыры в той самой крыше, обеспечить, чтобы вся вода, если она будет, стекала в одну сторону. Труб здесь, конечно, тоже нет, поэтому все на глазок, на живую нитку, из…досочек и палочек.

Но сколько-то воды мы соберем. А дождь начнет моросить очень скоро. Затянуло сильно, до такой степени, что верхние террасы горы перестали быть видны. В самом начале, когда я подходил, можно было, хотя бы смутно, но рассмотреть гору на три-четыре террасы вперед. Сейчас, с крыши, я видел только пятую. Дальше все затянуло.

В мире холмов нет ливней, но зарядить может надолго, мелкий теплый дождь, немногим отличающийся от самого тумана.

— Идут, — тихо сказал мистер Трепа, который помогал мне снизу, подавал то одно, то другое.

Я остановил созерцание горы, которую заволакивала дымка, и посмотрел вниз.

Подходило двое, мужчины, и уже походка и манера передвигаться показывала, что это не обычные бедолаги этого уровня. Не те, кого в трущобы вытеснила нищета. Этих сюда как раз сбросили стражники.

Алебарда стояла где-то внизу, да и не помогла бы она мне в тесноте разбросанных вокруг хижин. Тут вообще развернуться — это еще поискать место надо. Ну, ножи то с собой. Порядочные люди без ножей с кровати не встают.

Кровати только не хватает.

Я хотел спрыгнуть, но потом передумал. Просто присел на краю крыши, тут и трех метров нет, спрыгнуть недолго. Положил рядом жалкое подобие топора, которым я вообще пользовался, как молотком. И накрыл рукоятку рукой, тоже оружие, какое-никакое.

— Это вы молодцы, обживаетесь, — кивнул первый, пониже, порезвее. Сразу определился, как главный в этой паре. Второй шел позади, был крупнее, и явно использовался как мышцы. Ну, и для статуса.

— Мы тут обходим тех, кто сам до нас не дошел. Проверяем. С нами теперь ничего не бойтесь. Найдите тару, как вода соберется после дождя, нам принесите пару ведер. Мы тоже пить хотим.

Воду я им наберу, воды мне не жалко. Вообще, пока что мне хотелось понять, насколько далеко заходят их амбиции. Поэтому я просто промолчал.

— Этот ножичек дай как я заберу, не нужен он тебе, еще порежешься. — Живчик подошел к мистеру Трепе, и взялся рукой за древко глевии. Не знаю, хотел ли он действительно забрать оружие, или просто решил на всякий случай нейтрализовать единственное оружие, которое пока что увидел. Два сверстника Трепы были где-то внутри, да и хорошо, не нужно их сейчас светить. Лучше вообще поменьше показывать, поменьше говорить, побольше слушать.

Меня выдал мистер Трепа, вопросительно взглянув наверх, в мою сторону.

Живчик говорил по инерции, не пытаясь выдернуть оружие у мистера Трепы, лишь мягко его придерживая:

— И вот еще. Девки есть хорошие? А то тут с этим тяжело. Мало народу осталось.

И Живчик взглянул вслед за Трепой наверх, на меня.

Из девок, в том понимании, что звучало в его словах, у нас была только принцесса. Остальные совсем дети.

Что ж, на этом можно и останавливаться. Принцессу то я точно отдавать не собирался. На воде еще могли договориться. Но не на оружии и людях.

— Ладно, тогда вопрос, — сказал я сверху.

Я все-таки спрыгнул, уменьшая дистанцию. В принципе, уже все было решено, и ни от моего вопроса, ни от его ответа ничего бы не поменялось. Скорее, мне почему-то хотелось увидеть его реакцию. Понять, какая логика движет такими как он. Людям вокруг и так приходится несладко, а эти ребята загоняют их еще ниже, буквально закапывают.

Монстры из тумана лучше, как по мне.

— Скажи мне, — я подошел вплотную, глядя ему в глаза. При этом я терял из виду его руки, но, думаю, я смогу определить по глазам, когда именно он нападет и нападет ли вообще. — Готов ли ты умереть за глоток воды?

Живчик отпустил глевию мистера Трепы.

— Вы, похоже, не поняли, — начал Живчик, но я смотрел в его глаза, а не слушал. То, что он говорил, было всего лишь отвлечением. Он потянулся за оружием, скорее всего нож, заткнутый за пояс где-то сзади. Я это чувствовал по его глазам, по легкому движению плеча. И дожидаться его не собирался.

Он еще даже не выдернул оружие, когда лезвие моего ножа плашмя вошло ему точно под левое ребро, снизу вверх, моментально останавливая сердце. Я еще смотрел в его глаза, в которых жизнь закончилась в одно мгновение.

Классическая ошибка, недооценка оппонента. Что он видел во мне? Всего лишь еще одного бедолагу, сброшенного судьбой с вершины пирамиды на самое ее подножие. Отнюдь не человека, который прошел сражения многих миров, воевал на планете гладиаторов, выживал в местах, в которых он не то, что не протянул бы и дня, но которые он даже не смог бы себе представить. Не человека, который привык к смерти. И чужой, и своей.

Что ж, когда встаешь на путь насилия, всегда нужно быть готовым к тому, что тебе ответят тем же. Это относилось не только к нему. Это в равной степени относилось и ко мне.

Я подвернул нож, одновременно действую им как рычагом и чуть подворачивая тело в сторону, и выдернул лезвие, так, чтобы кровь плеснула в сторону. Немного крови, всего лишь выровнялось давление, без работающего насоса разница сразу становится небольшой.

И посмотрел на второго.

Тут я ошибся. Расчет был на то, что здоровяк полезет напролом, в драку. Классические мышцы, которые только и умеют, что нарываться. Если у тебя в руке есть молоток, то ты в каждой проблеме видишь гвоздь. Если ты здоровый, то ты решаешь все вопросы силой.

Вместо этого здоровяк явно нацелился убегать. Сразу, без колебаний, что говорило о неожиданных умственных способностях. Или о природной трусости?

Он уже разворачивался, сделал пару шагов, разгоняясь, но неожиданно замер, глядя мимо меня, на проем барака, в котором даже не было двери.

Я скосил глаза. Сзади стояла принцесса.

— Можно, я останусь с вами? — неожиданно спросил здоровяк.

И встал на одно колено, преклонив голову.

* * *

— Надо перебираться, — я осматривал окрестности с крыши нашего барака. Рядом стоял мистер Трепа. Обычно он не спорил, но тут удивился:

— Зачем? На уровне не так много места. Нас найдут все равно.

— Здесь хорошо, чтобы жить, но плохо, если придется хотя бы как-то обороняться. Мы в центре, близко к переходу на следующий уровень. Большое здание, можно разместить всех. Но мы здесь не сможем всех прикрыть. Надо прижаться к внешнему валу.

— К чудовищам?

Я кивнул:

— Именно. Монстры — это плохо, и опасно. Но они опасны не только для нас. Разместимся в нескольких хибарах, получится, огородим.

— Жалко, тут столько всего сделали. И водосбор только довели.

— Не цепляйся за это. Жизни дороже. Ты же не думаешь, что все будут приходить и драться с тобой. Они заберут детей, потом ими же и будут нас держать. Протянем, потом может быть хуже. Пойдем, подберем место. Заодно избавимся от тела.

Я спрыгнул с крыши, через дыру, прямо внутрь барака. Хотел ее на днях залатать, теперь уже не придется. Пришли эти, придут и другие. Расстояние, лучшая защита. Пусть лишних полкилометра, но не каждый пойдет куда-то на окраину.

Уровень по-прежнему пустовал. Народ грудился ближе к воротам наверх, у ворот уже организовался небольшой стихийный рынок, на который я даже планировал сходить. Теперь придется отложить. Надо перебираться не откладывая.

Бугай сидел рядом с принцессой, а она что-то тихо ему говорила. Он лишь внимательно слушал и кивал, не говоря ни слова.

— Пошли, поможешь оттащить тело, — сказал я ему.

Он взглянул на принцессу, и она тихо кивнула. Что-то менялось. В ней, вокруг нее.

* * *

Барак был хорошим местом для такой оравы, как наша. Я понял это еще лучше, пока шел к внешнему валу, осматривая лачуги вокруг. Наверное, вообще единственное здесь такого размера. Да, для маленькой компании место хуже не придумаешь, еще и крыша наполовину развалена, но когда много народа, который не хочется распихивать по отдельным помещениям, то хорошее.

Сейчас приходилось искать просто несколько стоящих неподалеку домов, желательно покучнее, желательно отдельным пятном, отделенным от остальных строений хоть каким-то пространством. Благо, плотность застройки ближе к внешней границе уровня быстро падала.

Бугай отпустил тело своего напарника, и оно укатилось вниз, в туман. Щупальца мелькнули, почти невидимые в его толще, на мгновение в этом месте возникло завихрение из плоти, такое же, когда начинаешь кидать хлеб в пруд, наполненный декоративными карпами. Только эта плоть была серой, а не красной, и умиления этот бурлящий от драки за еду туман не вызывал.

Похороны закончились.

— Народу в банде много? — пора было разбираться с тем, что происходит вокруг нас, раз уж я тут застрял.

— Нет, — сказал Бугай, моментально осознав, о чем я спрашиваю. — Еще трое, но старший очень опасен. Хитрый и скользкий. Улыбается все время, убивает без предупреждения. Как ты.

Я кивнул. Все-таки Бугай был умен. За ширмой роста и мышц явно скрывался недюжинный ум, способный быстро ориентироваться в обстановке. И решительность. Не каждый может моментально принять решение побежать. Не каждый может моментально принять решение присягнуть на верность совершенно незнакомой девочке.

— За что тебя сбросили? И, раз уж заговорили, за что сбросили остальных?

Пока я задавал вопросы, мы пошли вдоль вала. Внизу, прямо под нами, стоял туман, поднявшийся по стене больше, чем на метр, и остановившийся с солидным запасом, надеюсь, до конца сезона. Но я смотрел больше не вниз, я на строения, выбирая подходящие. Так, чтобы и поближе к краю, и чинить поменьше, и разместить мы смогли всех детей более или менее кучно.

— Старший не на того наехал. Он, говорят, много людей загубил, и до одиннадцатого уровня добрался, но там перебежал дорогу не тому стражнику. Все знают, что двенадцатый уровень — целиком за стражей, через него не перейдешь. Если ты живешь ниже, то там и останешься. Как говорят, выше стражи не прыгнешь. А он решил рискнуть. Ну вот, оказался здесь.

— Этот, — Бугай махнул рукой в туман, себе за спину, — убийство купца и семьи. Он даже не на грабеже был, на дочь их позарился. А потом и ее тоже убил. На седьмом уровне. Потом решил сбежать на шестой, но стража его и там достала. Теперь здесь. Но, как говорят, если ты держишься низко, то и падать недалеко. Его, конечно, сбросили, но что шестой, что четвертый.

— А ты?

— В драке троих завалил. Но там, конечно, либо мы их, либо они нас. Следующий уровень делили. Меня не сбросили, я сам слинял. И не от стражи. От той банды, потому что мы тогда проиграли, и нас начали гонять по всему уровню. Тут, конечно, небогато, зато жив.

— Зато жив, — согласился я. — Это важно.

* * *

Что-то произошло с принцессой. Думаю, этот момент случился, когда стало окончательно понятно, что назад нам дороги нет. Что обживаться придется здесь, и никакой чудодейственной тайной тропы до нашего Холма мы не найдем. Шанс того, что в ближайшем будущем снова начнется низкий сезон, настолько низкий, что расчистится дорога назад, стремился к нулю.

И как только эта ясность наступила, наверное, в тот момент, когда мы всерьез начали обживаться на новом месте, принцесса начала меняться. Не внешне, внешне она оставалась все той же девочкой, которая пряталась за троном королевы, и играла там с ткаными куклами.

Происходило что-то, что я относил к магии этого мира. Больше всего это напоминало смену матки в пчелином улье. Когда матка исчезает, ее место занимает другая пчела, претендентка на трон в улье, до этого момента вообще никак не показывающая склонность к лидерству.

Мне казалось, что она стала даже как-то чуть выше. Только казалось. Ее слушали, хотя никакой власти у нее здесь не было, и заставить что-то сделать она никого не могла. Но я видел, как дети ходят за ней по пятам и кидаются выполнять ее поручения. Как Мистер Трепа и его приятели начали слегка склонять головы при ее появлении. Бугай от принцессы вообще старался не отходить. И требовалось ее специальный кивок, чтобы он пошел что-то делать туда, где принцессы не было в поле видимости.

Мы обживались, даже начали огораживать несколько хибар невысоким забором. Сломать его толпой не понадобилось бы и минуты, но все же это было некоторой границей, которая позволяла придержать одиночек.

Магия королевского рода действовала не просто на людей, которые были рядом с девочкой. Через пару дней от поселения у ворот пришел один человек. Растерянная толстуха, не совсем даже понимающая, куда она пришла и зачем. Она уперлась в калитку нашего штакетника, и неуверенно тронула дерево, не решаясь открыть.

Я чинил крышу, поэтому видел и как эта тетка подошла, и как она растерянно озиралась, словно мозг ее был затуманен. Поначалу я и подумал, что женщина под действием какого-то наркотика, но ее глаза прояснились ровно в момент, когда из хибары вышла принцесса. Вышла так, словно ждала эту женщину, и будто не из хибары она вышла, а из личных покоев замка в тронный зал.

И все сомнения ушли из взгляда женщины, и растерянность куда-то пропала.

Принцесса кивнула, отвечая на невысказанный вопрос, и толстуха открыла калитку, вошла, и тут же бухнулась на колени, и вдобавок еще и ударилась лбом о землю.

— Моя госпожа! Я умею готовить, и стирать, и следить за детьми, я могу делать все, что прикажете, только не гоните.

Принцесса повернулась, безошибочно найдя меня взглядом. В ее глазах читался вопрос, и просьба.

— А мне то что, — пожал я плечами. — Ваши поданные, ваше высочество, не мои. Прокормим. К тому же маленьким точно не помешает женская рука.

Принцесса кивнула:

— Можешь встать, — обратилась она к женщине. Пойдем, я покажу, где тут у нас что. Мы как раз стираем, только воды совсем мало.

Принцесса вылетела из гнезда, обосновалась, пусть и вопреки своей воле, на новом месте, и начала обзаводиться новыми пчелами.

Со всем этим была только одна проблема, которую, видимо очень скоро придется решать. Улей здесь был очень большой. И в настоящем улье не может существовать двух маток, двух владык. Одну, слабейшую, быстро убивают.

Колдун, конечно, подложил хорошую свинью своему королю, приведя сюда этого маленького троянского коня.

Очень скоро, как только король на горе почувствует, что у него появился конкурент, бойни не миновать.

Когда это произойдет, хотелось бы, чтобы у принцессы было побольше присягнувших ей воинов.

И тогда мы будем готовы. Пока же нам стоило сидеть тихо. Очень тихо.

II. Глава 11. Туманные берега

Когда старик пришел, чтобы забрать следующую партию детей, самых маленьких, то неожиданно для него оказалось, что выводить никого никуда уже не надо.

Мы неплохо обустроились и здесь. И за детьми было кому приглядывать.

Люди подходили, иногда один, иногда несколько. Не все приходили именно к нам. Что-то звало хороших людей, и они просто начали селиться в окрестностях, даже не осознавая, что выбор, по сути, не был сделан ими полностью самостоятельно.

Хотя возможно, в этом мире, люди настолько привыкли к влиянию королевских родов на свою жизнь, что для них это было естественным процессом. Который они даже не воспринимали, как влияние на их свободу воли или навязывание им чужой. Но, по сути, какое определение этому процессу ни давай, это оно и было — незаметное подчинение чужой воли.

Я чувствовал это на себе. Принцесса еще не научилась управлять своей силой в полной мере, регулировать мощность зова. Не умела, как королева, скрывать свою власть над эмоциями других людей, перед этими самыми людьми. Я слишком отчетливо чувствовал, насколько лучше мне становится, когда я рядом с ней. У этого чувства было что-то, похожее на вкус. И этот вкус отчетливо напоминал мне о королеве. Линия крови та же самая. Но принцесса была моложе, активней, ее мистическая власть распространялась намного грубее, хоть и несла в себе тепло и согревало души окружающих.

Далеко не все поддавалось этому влиянию. Скорее, аура принцессы начала делить людей. Обходя уровень, я заметил, что часть его жителей старалась переместиться ближе к месту, где мы обосновались, а другая, пусть и меньшая, наоборот снималась с места и уходила на другой конец этого этажа. Потенциальных подданных она призывала, потенциальных противников, наоборот, отпугивала.

Все это происходило абсолютно незаметно, медленно, и практически не ощущалось, если не задумываться и не следить за собой и окружением непрерывно. Думаю, большинство и не замечало ничего. А если кто-то и замечал, то не находил в этом ничего необычного. В этом мире влияние благородной крови было нормой.

За пару дней, которые я высвободил, как только появились новые люди, я обошел весь четвертый уровень. По моим оценкам, сейчас на нем обитало чуть больше тысячи человек, в лучшем случае четверть от времен расцвета. Высокий сезон вычистил и эти края знатно.

Могло бы быть иначе, если бы верхние уровни могли использоваться всеми. Что все могли переждать тяжелый сезон. Так, как это делалось в большинстве других городов. Но созданная здесь кастовость, жесткое разделение на сословия, поделенные слоями этой пирамиды, все это убило большинство в нижнем слое.

И сейчас те, кто здесь оказался, были скорее изгоями, выжатыми сверху, выброшенными вниз. И даже они, я видел, не всегда считали себя такими. Когда хочешь самоутвердиться, нужно лишь найти кого-то еще более обездоленного, чем ты сам. Я видел, как уходил от верхних ворот к нижним, усаживался там на краю и часами наблюдал за теми несколькими бедолагами, застрявшими в башне на третьем уровне. Они были еще живы, но им приходилось очень тяжело.

Я вообще-то не тот, кто будет поднимать людей на революцию. Не бунтарь, и уж точно не вождь. Но этот холм, этот город определенно требует изменений.

Ждет их.

Не случайно же столько людей моментально вышли из-под влияния собственного короля, и стягивались к нам. Можно представить, насколько плохо им жилось, если в этом мире, с его сложными законами иерархии власти, они бросили своего законного правителя и переметнулись к слабой и юной принцессе.

* * *

Старик, заглянувший к нам только для того, чтобы забрать новую партию детей наверх, в итоге остался на несколько дней. Он привел молодую девушку, чтобы следить за ребятишками, остающимися здесь, и хотел забрать двоих из своих парней. В итоге осталась и девушка, и парни. Мистер Трепа, один из немногих, кто взирал на все происходящее, как и я, с благожелательным удивлением, прокомментировал это:

— Обычно папаша равнодушен к взрослым. Думает только о детях. А тут, посмотри, он готов покомандовать и взрослыми.

— Ради благополучия детей, я думаю, — лишь ответил я ему.

Мистер Трепа в кои то веки не нашелся, что ответить. Он лишь пожал плечами и перевел разговор на другую тему.

Больше всего во всем происходящем мне не нравилось, что королева до сих пор находится в неведении о судьбе своей дочери. Но, когда я поделился своей озабоченностью с принцессой, она лишь улыбнулась.

— Завтра, на рассвете, мы пойдем и скажем маме о том, что у нас все хорошо.

Пойдем и скажем, да. Так вот просто. Словно нас и не разделяют низины, заполненные туманом и забитые монстрами.

Но ранним утром следующего дня принцесса решила исполнить свое обещание.

Мы вышли на стену, к границе тумана, и сели, все пятеро, на колени. Разница была лишь в том, что принцессе ее маленькая фрейлина подложила тряпичную игрушку вместо подушки. Принцесса чуть впереди, мы, двое мальчишек, я и девочка чуть сзади. Все, кто был здесь с нашего Холма. Все, кому не удалось вернуться, но хотя бы удалось выжить.

А сзади, в нашем поселении, собравшийся к нам люд тоже устроил молебен. Непонятно кому, на холмах не было религии как таковой. Они молились то ли своей принцессе, то ли туману, прося его не подниматься. Может даже монстрам. Это даже не было язычеством, или может и было, но только на самом зачаточном уровне. Когда молитвы возносят не богу солнца, а самому солнцу, без посредников.

Только в мире холмов эти молитвы имели физический смысл.

Принцесса сидела, и что-то тихо говорила самой себе, что именно, никто из нас не слышал. Потом подняла голову, и чуть подвинулась, немного поправляя направление своего взгляда, своего тела. Я так понимаю, она выстраивала луч строго на наш Холм. Могу лишь согласиться, что он где-то там, но определить, насколько точно она села, я не мог — десять градусов вправо или влево на таком расстоянии, с учетом того, как петляли дороги, по которым я сюда добирался, я бы не смог.

Это повторилось несколько раз. Она что-то говорила тихо-тихо, и чуть-чуть поправляла направление. Словно брала пеленг на родительский Холм.

Даже я, не вполне свой в этом мире, чувствовал силу местных молитв. Люди позади что-то тихо напевали, я их почти не слышал, потому что они не вышли вместе с нами, а молились прямо там, где их застала просьба принцессы. Но эта молитвами волнами проходила мимо меня, сквозь меня, ударялась и переосмыслялась принцессой, и каким-то образом возвращалась ей же обратно, своим новым подданым.

Эти потоки шли в разные стороны. Я понял, что немного выпадаю из процесса, оставаясь лишь сторонним наблюдателем. Принцесса чуть дернула плечом, и почему-то я понял, что это движение относится именно ко мне.

Что ж. Назвался груздем — полезай в кузов. Я прикрыл глаза, и тоже начал молиться. Молча, непонятно кому. Потом поправил себя — понятно кому, за здравие принцессы, во имя ее. Ну и королеву добавил тоже. Жителям попросил здоровья, туману не сильно буйствовать. И если уж началась такая пляска, то чтобы встретиться с нормальным шагающим, а не съехавшими придурками. Поменьше попадать в миры, где я и минуты не выживаю. Узнать все языки обители.

Оказалось, что у меня есть о чем попросить.

Но думаю, что именно я просил было неважно, важна была лишь нацеленность этой молитвы на принцессу. Сквозь меня словно прошла волна, на этот раз гармонизированная, тихая, низкая, но без малейших изъянов.

Прошла, ударилась в принцессу, поглотилась ей и ушла дальше, в виде повторяющегося импульса. К нам, в сторону нашего Холма.

Ответ поступил немедленно. Пять-десять секунд, и пришел обратный сигнал. Короткий, мягкий, наполненный нежностью и любовью. Если сообщение принцессы я понять не мог, но мог предположить, что она просто передала телеграмму, что-то, коротко рассказывающее о том, что мы живы, о месте, где мы находимся и о том, что собираемся делать.

Обратный сигнал был однозначен, четок и не позволял ошибиться в его толковании.

Я бы назвал его — благословение.

Принцесса резко, даже торопливо встала. Останавливая церемонию сразу, как только получила ответ.

— Не только мы можем услышать. Не будем рисковать. — Сказала она.

* * *

Возле ворот наверх стихийно возник рынок, как и всегда в подобных местах. Место проходное, народ, который спускается сверху обычно при деньгах, народ, который поднимается наверх, при деньгах точно. Опять же стражники, тоже люди, тоже могут что-нибудь прикупить. Могут и отобрать, но себе дороже — в следующий раз товар припрячут. Опять же, присутствие охранников давало призрачную надежду на защиту от грабителей. Конечно, необоснованную совершенно, никто из стражи не оставил бы ворота, чтобы помочь бедолаге, которого решили бы пощипать. Но все равно, место на виду, не всякий, даже самый наглый вор, осмелится действовать в подобном месте.

Главарь местной банды, тот самый, о котором меня предупреждал Бугай, осмеливался.

Я появлялся на местном рынке, но в первые разы старался не светиться, а Бугая вообще с собой не брал. Его с напарником, отданным туману, наверняка искали. Но, как я и думал, у разбойников не было достаточно ресурсов, чтобы устроить полноценную поисковую операцию. Так, спросили в одном-двух местах, пошныряли по окрестности, и забыли. Сброда хватало, уверен, что на место одних вскоре бы пришли другие. Пришли бы или оказались бы сброшенными с верхних уровней.

Но все же рисковать я не хотел, поэтому свои первые появления на рынке старался обходить местную банду стороной. Держаться подальше.

В этом месте меня интересовали две вещи. Первое, я искал дополнительное оружие и инструменты. Брал с собой немного денег, иногда наловленных и приготовленных щупальцев монстров, которые шли здесь как разменная монета. Реальных денег на нижнем уровне ходило совсем мало. Либо жареные щупальца, либо прямой обмен.

Во-вторых, я наблюдал за самими воротами. Как организована охрана, количество стражи на вахте и частота смены караулов. Есть ли лучники, сколько, когда берут денег за проход. Слабости стражников и на чем их можно подловить. Если наблюдать постоянно, то узнать можно многое.

Иногда на рынок ходил мистер Трепа, иногда я, иногда мы посылали смышлёного ребенка из тех, что постарше. Сейчас это казалось неважным, но я понимал, что как только нам понадобиться пробиться наверх, времени на исследования уже не останется.

А просто так подняться прямо по стене, минуя ворота, тут уже не получится, это я понял прежде всего. Патрули ходили вдоль вала постоянно, поплевывая вниз и не позволяя никому даже приблизиться к стене. Даже находиться в десятиметровой зоне отчуждения было небезопасно, могли и камень швырнуть, и стрелу пустить, если стражнику окажется не жалко стрелы.

До поры до времени ходить разными дорогами с бандой у меня получилось. Они потихоньку собирали дань на рынке, как всегда, щемили тех, у кого было чем поживиться, но не пережимали и до открытого грабежа не доходили. Что говорило о каком-никаком уме их главаря. Все-таки значительно проще обирать торговцев понемногу, чем бегать по всему уровню в поисках чем поживиться. Особенно понимая, что от тебя тоже будут все время пытаться спрятаться.

Со стражниками бандиты старались не сталкиваться, и когда кто-то из стражи спускался вниз, иногда что-то купить, иногда просто размять ноги и поизгаляться над нищими у ворот, бандиты исчезали.

Стражники, в свою очередь, старались не замечать происходящего на рынке. Этот уровень формально был ничей. Здесь можно было все и закон как таковой не существовал. Он создавался и поддерживался только теми людьми, что были здесь.

Кто-то давал отпор, кто-то уходил, кто-то мирился с происходящим.

В принципе, даже в присутствии судов и сил правопорядка, все работает ровно также. Закон действует ровно так, как его поддерживают люди, вовлеченные в процесс.

На это раз я провожал старика наверх, одного, потому что он оставил всех своих подопечных у нас, и обещал вернуться как можно скорее. Нам надо было перебираться на уровень-два выше, это понимали все, но никто не знал, как это сделать, не привлекая излишнего внимания. Поэтому он уходил наверх, поговорить с людьми, может быть, привести кого-нибудь полезного к принцессе.

Я видел у одной торговки ножик, который она пыталась продать уже достаточно давно, но покупателя не находилось. И почему-то и бандиты до сих пор его не отобрали. Может, потому что ножик был не идеален против людей. Зато я видел, что он отлично будет работать против монстров. Немного узковатый, но тяжелый и обоюдоострый, с неудобной рукояткой. Видно было, что его приматывали к палке и часто использовали как пику. В этот раз я взял несколько монет, чтобы все-таки его купить. Народ у нас прибавлялся, и мне будет спокойней, если хотя бы ключевые люди будут вооружены.

Банда остановила старика, когда я, по привычке, старательно обходил их стороной. Я расстался с ним еще на подходах к рынку, и дальше пошел по своим делам, лишь краем глаза наблюдая, как он поднимается к воротам.

Но теперь пришлось приблизиться. Я все еще надеялся избежать прямого столкновения, особенно прямо на рынке, прямо на виду у стражи. Поэтому подходил неспешно, оглядывая самодельные прилавки, словно разыскивая что-то конкретное.

Поэтому начало их беседы я не застал, я начал хоть что-то слышать уже позднее, когда подобрался поближе.

— Чего ты тут шныряешь туда-обратно? Не первый раз тебя ведь видим. Но это ладно, это если есть монеты, ходи где хочешь. Но опять же, если есть монеты, то надо делиться, я так считаю.

— У меня пропуск, — тихо ответил старик, понурив голову и старательно избегая смотреть бандитам в глаза.

— Ну и что, пропуск у него. Пропуска тоже не за так появляются. Хочешь ходить по нашему уровню, надо платить. Мы тут не очень чужих любим, но готовы терпеть, если монеты звенят. Нам, знаешь, тоже хочется наверх поскорее.

Я подошел еще ближе, в принципе, на расстояние, где уже можно было вмешаться. Но пока не спешил. Прямой угрозы старику вроде пока не было. А раскрываться прямо на виду у стражи не хотелось совершенно.

— Я принесу, в следующий раз. Сейчас с собой совсем мало, только для стражи.

— У тебя же для стражи пропуск, что ты нам загоняешь. Так что излишками делись. И в следующий раз, конечно, тоже приноси. Будем ждать.

Трое заржали. Вел один, думаю, тот самый, о котором предупреждал Бугай. Двое на подхвате не сильно вмешивались, лишь обступили старика так, что он при всем желании не смог бы дернуться в сторону. Но, наверное, на рынке мог быть и еще кто-то из банды. Хотя мы ее и убавили, и преступников на уровень спускали с завидной регулярностью.

— Пропуск пропуском, — тихо ответил старик, — но монеты все равно хотят. Без них не пройду.

— Ну, ты и здесь без монет не пройдешь. Могу и пропуск забрать, хороший пропуск всегда есть кому сбагрить.

По ощущениям, отпускать старика они не собирались. Без мзды точно не отпустят.

Я развернулся, чтобы вклинится в разговор, и тут случилось то, чего все из присутствующих, включая меня, ожидали в самую последнюю очередь.

— Вы смотрю к добрым людям пристаете? — от ворот к беседующим направился стражник. Внезапно, оказывается, они здесь еще все-таки следят за порядком? Или я что-то не понимаю?

— Мы просто разговариваем, уважаемый, — без тени страха ответил заводила. Он четко понимал, что власть стражи на нижнем уровне практически сводится к нулю. Стражу, которая в случае чего запрет уровень и оставит всех погибать в тумане, здесь ненавидели, наверное, больше, чем бандитов.

— Много вы что-то разговаривать стали в последнее время. И все у меня на виду. Есть уровни и пониже этого, смотрите, как бы не оказаться там.

Я ожидал развития перепалки, но главарь действительно был неглуп, огрызаться он не стал.

— Уже уходим, уходим, — закивал он. — Нам есть чем заняться. Уровень большой, закоулков много.

И, обращаясь к старику, тихо добавил:

— Есть где поговорить не спеша.

— Вы же наверх? — страж властно взял старика за плечо, — пойдем, провожу.

Затем взглянул на меня, словно только что заметив:

— Ты как-то не похож на человека этого уровня. И на преступника тоже не похож, не помню я, чтобы мы тебя сюда спускали. Кто ты?

— Можно сказать, беженец, — ответил я первое, что пришло в голову.

— Беженец, да, — покивал стражник. — Много вас беженцев в последнее время. Пойдем ка со мной, беженец. За одну монету устрою короткую экскурсию по пятому уровню. Вдруг понравится, решишь перебраться. Не был ведь наверняка еще наверху ни разу?

— Да дела у меня. Да и монет лишних нет.

— Пойдем, пойдем. Монету для такого дела найдешь.

Стражник остановился, наклонился в мою сторону, и тихо произнес:

— Пойдем. Надо поговорить.

II. Глава 12. Непогода

Сейчас такие вещи стали подзабывать, но погода всегда являлась важнейшим предметом для наблюдений и обсуждений. Критичным для выживания. Может быть, именно поэтому люди так любят обсуждать погоду, прогнозы, ругать синоптиков, предсказывать изменения погоды самостоятельно. Ломит спина? К сырости и дождю. Ласточки летают низко? К похолоданию. Вызвездило небо ночью? Жди мороза.

Это сейчас подобные разговоры перешли в разряд ничего не значащих светских бесед, словно созданные для заполнения пауз, начала общения, забивания эфира. Но ведь не просто так именно погода стала универсальной темой в любой цивилизации, в любом социальном слое. Погоду могут обсуждать и профессора, и работяги на заводе, и люди, сидящие за столом переговоров, и компания с бутылкой.

Погода важна. Раньше от нее зависело выживание. Нужно было не замерзнуть в лесу, неверно ожидая оттепель, избежать паводка, получить достаточно дождей для посадок, взять достаточно воды в жаркую пустыню.

Но если в остальных мирах это осталось в прошлом, атавизмом, неким воспоминанием предков, забитым в культурный код и геном, то здесь, на холмах, обсуждение погоды оставалось тем, чем оно и было всегда — одной из самых критичных тем для выживания.

Шаманы, которых я звал синоптиками, были здесь элитой. Если, конечно, они предсказывали правильно. Ошибающиеся синоптики долго в профессии не оставались.

От точности прогнозов зависели жизни.

Дергающаяся старуха шла вдоль стены, периодически поднимая с земли камни и мусор, швыряя их в туман. Когда очередной жертвенный булыжник исчезал в глубокой пелене, она замирала, всматривалась, чуть ли не принюхивалась. Потом начинала снова подергиваться, особенно сильно шевелилась рука, иногда ее просто подбрасывало до уровня груди, потом эта рука, правая, бессильно обвисала, так, что можно было подумать, что она вообще нерабочая. Дергалась шея, не позволяя голове оставаться на месте, все время двигая голову влево-вправо, вниз и вверх.

Женщина, идущая рядом, периодически удерживала старуху, когда в очередном приступе она начинала заваливаться вперед, прямо в туман. И со стороны казалось, что старуха делала это осознанно, словно ей не хватало информации, она хотела лично пощупать туман, окунуться вглубь.

И так юродивая шла, вдоль тумана, вдоль вала, останавливаясь каждые несколько минут и повторяя одно и то же. А женщина терпеливо шла неподалеку, ровно на расстоянии, позволяющем не попасть под удар дергающейся руки, но достаточно коротком, чтобы успеть удержать старуху от падения, в туман, или просто на землю.

Когда они подошли ближе, старуха проделала свое упражнение еще раз, словно на демонстрации, и что-то выкрикнула. Потом, переждав, когда немного перестанет дергаться голова, повернулась и безошибочно нашла взглядом меня. Выкрикнула еще раз, тоже самое. Ее речь была нечленораздельная, я мог лишь сказать, что это тот самый язык холмов, просто искаженный до неузнаваемости. Видимо, и язык у старухи тоже был сведен судорогами.

— Меняется сезон. Быстрая смена. Два полных роста вверх. — Перевела женщина рядом.

— Да ведь только…? — мистер Трепа, стоявший рядом со мной, не смог скрыть недоумение.

— Проведите их к принцессе, — сказал я. И, обращаясь к женщине, добавил:

— Идите, ее высочество поможет. И накормит.

— Мы знаем, — сказала женщина. — Она очень упорно вела именно сюда. Именно к ней.

Старуха что-то проклекотала, явно поддерживая сказанное женщиной.

Я лишь кивнул, посторонясь и подняв руку, показывая путь.

— Она же сумасшедшая, — тихо сказал мистер Трепа, когда эту странную парочку увели.

— Она один из лучших шаманов, которых я видел на этих холмах, — сказал я. — И никакая она не сумасшедшая. Аутизм несильный, возможно эпилептические припадки. Не разбираюсь. Принцесса поможет.

Я знал, что сезон готовится к смене. Я знал, что туман поднимется. И мне только что подсказали, на сколько именно. Стражник сказал, что пара-тройка метров. Старуха предсказала три с половиной.

* * *

Три с половиной метра.

Мы шли с начальником охраны ворот вдоль вала пятого уровня. Всего одна монета, и шикарная экскурсия была мне обеспечена. Стражник демонстративно бросил монету кому-то из своих рядовых, видимо, который в карауле шел за казначея, и увел меня гулять вдоль стены.

На этом уровне было почище, и поплотнее. Разрушенных строений почти не было. Пока мы шли, периодически из проулков кто-то с любопытством смотрел на странную парочку — стражника и незнакомца. Уровень был еще уже, чем предыдущие, метров четыреста в ширину, как можно было судить по прямой дороге, пересекающий пространство поперек, от ворот, в которые я вошел, до следующих — на шестой уровень. Остальная часть уровня была так же хаотически застроена. Ни малейших признаков улиц, унификации, продуманности. Градостроительный план и архитектурная комиссия здесь бы плакали кровавыми слезами. Или потирали бы в предвкушении руки, зависит от целеполагания.

И стена была выше. Это я уже знал. Четыре метра в высоту. Почти отвесных четыре метра.

— Я сам родился на четвертом. Понял? Я не какой-то там. Мне не все равно.

Интересное начало. Я лишь покивал, всем телом давая понять, что понял очень хорошо.

— Все тут прогнило, все. Сверху, очевидно, и донизу. У меня голова поехала, когда народ сотнями под щупальца попал, а наши стояли и ржали еще. Не все, но ржали. И попробуй что-то сделать, тебя туда же, вниз, и хорошо если над туманом оставят. Тут ретивых быстро можно окунуть. А у меня семья, две дочери, на мальчика надеюсь, но пока дочки.

Стражник широким, ни к чему не относящимся движением, повел рукой, словно показывал всю широту местных просторов. Потом ткнул пальцем в башню на четвертом уровне.

На его лице играла улыбка, но в голосе была только едва сдерживаемая ярость:

— На башне на этой, почти полсотни вдавилось. Когда туман поднимался, они начали друг друга скидывать, чтобы выжить. Не выжил никто, долго туман стоял. Не люди же, звери. Но они же не сами такими стали. Их такими сделали. Ну его этот холм. Эту гору. Детей видел? Думаешь, это первый раз? Они в каждый маломальский низкий сезон на грабежи ходят, словно своего мало. И каждый раз притаскивают детей, как грузчиков. И всегда бросают внизу. Они гибнут все почти, подчистую. Вот у меня две дочки и появилось. Только не знает никто. Не поймут, начальник стражи, и такое. Но что две дочки. Там сотни после каждого набега оказываются под туманом. Старик молодец, многих спас, и в прошлый раз.

— Старик молодец, — согласился я. — Что от меня требуется?

— Не так, — поморщился стражник. — Не так. Я должен вам помочь. Я же чувствую. Не я один кстати. Многие на уровне чувствуют, даже глаза у людей зажглись. Чувствуют, но молчат. Надеются, но молчат. Наверху то, тоже могу пронюхать. Мертвый туман никому не нужен.

Стражник приостановился, оглянулся на хибары за полосой отчуждения, и для кого-то там, громко произнес, показывая на дома:

— Так что собирайте монеты, и перебирайтесь с семьей на пятый. Уважаемым гражданам тут всегда рады. Домик вам подберем, если монеты водятся.

Потом, без паузы, продолжил, взяв меня за локоток и уводя дальше, в сторону от лишних ушей:

— Два-три дня и погода опять поменяется. Сверху стражники с двенадцатого скинули, а им еще выше сказали. Туман вверх прыгнет, четвертый уровень накроет. Вы не пересидите на четвертый. Вам надо наверх.

— У нас много народу собралось. Не наберу столько.

— Да я понимаю, что не наберете. И пойдете на прорыв. И думаю, прорветесь, и стражу положите. Они не понимают, они к такому не привыкли. Они такого еще не видели. Они могут только шпану гонять и женщин в тумане оставлять. Но там есть и нормальные, им время нужно. Не хочу лбами с вами сталкиваться. Многие полягут.

— Сможешь открыть ворота? Для всех?

Стражник помотал головой.

— Нет, еще нет. Время нужно. Кого-то отослать, кого-то в туман сбросить, у меня есть такие, что каждую ночь бы по одному душил, есть и хорошие ребята. Есть даже молодые, которые еще недавно думали, что охранять порядок будут. Порядок, представь? Когда народ ржал, я вместе со всеми хохотал. Кому тут порядок нужен. Порядок тут только один — никто просто так между уровнями не ходит.

— И что тогда?

— Да понимаешь, мне бы еще времени чуть-чуть. Я как почувствовал, с людьми поговорил, разузнал… Как понял, что она все тут поменять может… Начал готовиться. Кого-то отсылать, кого-то ближе придвинул. Но видишь как. Туман решает, не мы.

Мы оказались где-то на середине, вдалеке были видны наши ворота, с другой стороны, туда, куда мы направлялись, крайние ворота у выступа Консорта. Нам навстречу двигались двое стражников — патруль, обеспечивающий, чтобы никто не залез на стену, минуя ворота.

— Пойдем-ка понемногу обратно, — стражник поднял руку, разулыбался, и помахал идущим к нам стражникам. — С этими уродами вообще не хочу разговаривать.

Как только мы двинулись в обратный путь, он продолжил:

— У меня есть пара надежных ребят, сверху помогут. Если придется, со встречным патрулем разберутся. Делайте лестницы. В ночь перед туманом, когда попрет, и все кинутся к воротам, идите сразу сюда, где сейчас идем, поднимайте всех, кого сможете. Если кто будет шуметь, топите всех в тумане. Пока единственный шанс. Я глаза со своей стороны закрою. Со стороны Консорта хуже — там королевская стража стоит, те ворота вообще не для простых смертных, там быстрый путь. И гады хуже некуда. Специально приходят на башню посмотреть, когда там кто-то в капкан попадает. В-общем, если их кого-то и положите — не жалко. Только не следите. Все концы — в туман.

— Когда?

— Думаю, ночью третьего дня. Пришлю надежного с рынка парня, да вы и сами увидите. Вы же рядом с туманом.

Я кивнул, соглашаясь:

— Спасибо за экскурсию.

Не хочешь неожиданностей — держи туман всегда на виду.

* * *

Принцесса сидела на низком стульчике, почти что на полу, а старуха почти лежала рядом, ее голова покоилась на маленьких ладонях ее высочества.

Тряска прошла, ну, или почти прошла. Старуха иногда вздрагивала, словно от испуга, но руки не ходили ходуном, и голова лежала почти неподвижно.

— Надо собираться? — печально спросила принцесса. Она, похоже, уже начала обживаться. Свойство королев, полагаю, как только улей создан, она оседает в нем и перестает куда-либо двигаться.

Но наш улей был еще далек от совершенства. Над тем, чтобы оказаться в безопасности, окруженной преданными подданными, придется еще поработать. И не только принцессе, но и остальным.

— Думаю, завтра ночью, — кивнул я.

Старуха зашевелилась и что-то буркнула.

— Послезавтра днем все уже накроет, — перевела сопровождающая, тихо сидящая на коленях рядом. — до обеда на этом уровне не останется ни одного живого, только монстры.

Я встретился взглядом с Бугаем. Многое предстояло успеть за оставшееся время.

* * *

Туман прижался к кромке уровня уже вечером. Самый худший вариант для тех, кто не предупрежден заранее, оказаться внутри тумана посреди ночи. Если повезет, умереть прямо во сне.

Но таких простаков здесь не было. У ворот стояла толпа, почти все, кто ютился здесь, ждали, как будут развиваться события. Может, стражники окажутся добры? Или кто-то пойдет на прорыв, умрет на стене, и под шумок можно будет пробраться? У некоторых даже были монеты, но пока было время, они ждали. Нужно было не только подняться на следующий уровень, но и потом как-то там жить.

Этой ночью четвертый уровень спать не собирался.

Мы тихо обошли самые людные места. Это теперь стало непросто делать — быть неприметными, вокруг принцессы набралось почти сотня человек. В основном все-таки дети и женщины, поэтому было вдвойне тяжелее. Но и мужчины были. Десяток мужчин с оружием в руках — на текущий момент самая грозная сила на этом уровне. И несколько женщин с луками, что сейчас, в условиях когда до рукопашной нужно еще было добраться, тоже было неплохим подспорьем.

Поэтому я весьма удивился, что тот живчик, бандит с рынка, все же решился кинуться нам наперерез.

— О братан, ты я смотрю не умер, а переметнулся?

— Я клятву не давал, Шелудивый, — спокойно ответил Бугай. Он вообще в последние дни словно выпрямился. Раньше это был просто мускулистый здоровяк, а теперь практически воин. Разве что доспехов не хватало. Воля принцессы меняла людей.

Думаю, и люди вокруг меняли принцессу.

— С дороги, — сказала она из глубины нашей процессии. — Мы спешим.

— Сейчас, сейчас, — ничуть не смущаясь, ответил Шелудивый. — Сейчас этого накажу, и сразу пойдете. Ну, может, заплатите за наглость, и все.

Разбойник шагнул вперед, к Бугаю, вытаскивая из-за пояса нож.

Бугай перехватил алебарду, мою, доставшуюся ему по наследству. Все-таки по весу она ему подходила значимо лучше.

Двое грабителей позади не были столь решительны и пока что стояли в сторонке.

Но драки опять не случилось.

Из толпы, откуда то из глубины, вылетела стрела и впилась главарю в шею. Краем глаза я увидел толстуху, ту самую, что пришла присягнуть к принцессе самой первой.

— Госпожа сказала, что торопится, — негромко сказала повариха.

Шуметь не стоило, а бандиту, оседающему на землю, было уже все равно. Слышать каждый звук ему стало необязательно.

Я двинулся вперед, махнув рукой остальным. Двое оставшихся грабителей быстро ретировались.

— Нож подберите, — сказал я. — Остальное возьмет туман.

— Туман возьмет лишнее, — нестройно повторили несколько голосов позади.

* * *

Нам не вполне повезло. Нас ждали, и двое молодых стражников помогли подняться первой партии по заранее припрятанным лестницам. Мы сбросили вниз еще и веревки, чтобы хоть как-то ускорить процесс. Но ночь была светла, несмотря на смену погоды. Как назло, ни туч, ни облаков, ни дождя. Вызвездило. Слишком светло, и мы оказались как на ладони для постов на обоих воротах.

А это уже не парочка бандитов, каждый пост на пятый уровень состоял из пары десятков стражников. Если бы пробраться было нужно паре человек, можно было проскочить, в надежде, что стражники как раз в этот момент отвернуться.

Но столько женщин и детей быстро не протащишь через открытую зону внизу и вверху стены.

Наверху не было еще и десятка человек, когда нас заметили от выступа Консорта. Пока это выглядело лишь как несколько мельтешащих и приближающихся в нашу сторону факелов, но бежать тут недалеко.

Нас заметили и позади, у наших ворот. Стражник напрасно надеялся разойтись мирно.

Сейчас мне казалось, что лучше бы мы пошли на прорыв через ворота. Там хотя бы против нас был бы только один караул, а не сразу два, еще и с разных сторон.

— Лучников и бойцов наверх. Остальные поднимайтесь, — и сразу прячьтесь в глубине. Не разбредайтесь, держитесь принцессы. Защищайте принцессу.

— Чуть рано, — сказал молодой стражник, глядя вниз. — Туман еще только-только. Еще через час на воротах станет не до того.

— У нас много людей. Позже — не успели бы всех поднять.

Стражник кивнул, перехватив пику, и обходя поднимающихся женщин.

— В спину не попадите, — скривился он в сторону наших доморощенных лучник, проходя мимо.

Толстуха возмущенно потрясла луком, доставая стрелу.

* * *

Стража от дальних ворот явно недооценила масштаб бедствия. Прибежали шестеро. Издали они видели лишь движение, но не количество людей, пошедших на прорыв.

К сожалению, стражники не пытались совершать подвиги. Один сразу побежал назад, предупредить пост, и его точно было не догнать. Остальные остановились в отдалении, как только к ним прилетела первая стрела.

— Все окажетесь в тумане! — крикнул один из них.

— Там мы там все равно бы оказались, — хмыкнул Бугай. — А так еще поглядим. Туман возьмет лишнее.

— Туман возьмет лишнее, — неожиданно согласился один из стражников с той стороны.

— Сзади, — напряженно сказал мистер Трепа.

Я обернулся, только чтобы увидеть именно то, чего я опасался. Со стороны наших ворот подходили еще стражники. На этот раз почти десяток.

На уровне было еще человек тридцать, и большая часть по-прежнему внизу. Народ торопился, но детей сильно не поторопишь, кого-то подталкивали снизу, кого-то тянули наверх, женщины метались, утаскивая тех, кто помладше под укрытие домов.

По нашей шеренге прошла легкая волна, словно теплый ветер пошевелил листья.

— Уходите вглубь, ваше высочество, — сказал я, не оборачиваясь.

— Тут мне спокойней, — ответила принцесса.

— Это наши, — сказал пристально рассматривающий подходящих сзади стражник из тех двух, что помогал нам, — капитан ведет надежных людей.

Стража во главе с капитаном прошла сквозь нас, выйдя вперед.

Капитан сделал еще несколько шагов, и сказал:

— Пусть люди спасутся. Не надо крови.

— Туман решит, — раздалось в ответ.

Капитан пожал плечами и пошел вперед. Остальные двинулись за ним.

Я остался на мгновение, огляделся. Туман на четвертом уровне еще не появлялся, время на эвакуацию было. Если бы не излишне ретивые стражники, мы бы поднялись спокойно.

С дальней заставы шло подкрепление.

Поэтому, когда почти два десятка разношерстных бойцов, включая теперь наших стражников, двинулись вперед, трое начали быстро пятиться.

Вернее, только сначала трое. А потом один отошел в сторону, вглубь уровня, бросил меч и сказал:

— Туман заберет лишнее. Я не участвую.

И двинулся вглубь домов. По сжавшейся спине я чувствовал, что он боится того же, что и я, — что ему прилетит стрела между лопатками. Но женщины сдержались.

Я нагнал капитана:

— Не удалось по тихому.

— Да шансов почти не было. Плохо. Пойми, теперь придется вырезать весь тот пост, и остаток нашего, там есть крысы. Никому нельзя давать уйти, нам не нужна тут вся стража с двенадцатого уровня.

Бой с авангардом был скоротечен, но ночь только начиналась.

Длинные ножи, сытый туман.

Лишь одно возвращало мне веру в этот холм. Пока мы сражались, из-за домов пятого уровня начали выходить люди, мужчины и женщины, явно не из тех, кто пришел с нами, и помогать беженцам подняться, уводили их вглубь, разводили по домам.

Жаль, что для того, чтобы вернуть этому холму человечность, понадобилась принцесса.

Но возможно, она тут была совершенно ни при чем.

II. Глава 13. Колыбельная для стражи

Революция вспыхивает как огонь, от одной спички, поднесенной к сухим дровам. Саванна сгорает от одной молнии, ударившей в дерево. Революция обещает светлый день, возрождение гордости и перерождение земли. Она зовет души людей на подвиги, а главное, показывает этим людям, что им есть за что бороться.

Революция берет тот материал, который может гореть, и разгорается на нем. Никто не сказал, что этот материал идеален, наверняка есть дрова и получше, но в этом особенность революции, если уж она пришла, она использует все, что есть под рукой.

Революцию ведут не самые умные, не самые смелые, и не самые достойные. Может быть, самые шумные, да и то не всегда. Иногда, лишь иногда, можно сказать, что революционеры просто хоть немного лучше тех, кто был до них.

И это если повезет.

Но чтобы гореть, революции нужен этот материал, людское недовольство, горе, разрыв между тем, что говорится царем и тем, что происходит вокруг, существенный разрыв. Она не разгорается там, где нечему гореть. Не случается пожаров во влажном сыром лесу после дождя. Молнии лишь выжигают отдельные деревья, но сколько не кидает их Зевс в ярости вниз, если Даждьбога не спит, пожару не бывать.

Одно верно — простому смертному от революций надо держаться подальше. Даже если этот смертный прыгает между мирами, как кузнечик.

На горе заполыхало практически без дополнительной помощи. Еще никто не полез на трибуну, не начал призывать к борьбе, никто не выковыривал булыжники из мостовой и не подвозил телеги с оружием, а пятый уровень уже встал на дыбы.

Здесь «верхи не могут, низы не хотят» приобрело буквальный смысл.

Мне пришлось заставить стражников переодеться, тех стражников, что выступил за нас, человек пятнадцать, иначе они бы перестали быть боевой силой, все время получая камни в спину.

Наверняка нашелся бы еще не один стражник, готовый сдать оружие, или даже перейти на нашу сторону. Но революция не всегда справедлива. Даже всегда несправедлива. Она раскидывает щепки, ломая отдельные судьбы в мгновения ока.

Спасала только воля принцессы. Во всяком случае, она помогла, когда народ уже собирался кинуться на ворота шестого уровня. Думаю, если бы это уровень не сумел успокоиться, мясорубка провернула бы очень и очень много граждан еще до утра.

* * *

Мы догнали стражников, отступающих от ворот вдоль стены выступа Консорта. После того, как мы снесли посланный нам навстречу усиленный патруль, нужно было зачистить посты на обоих воротах. Нельзя было позволить стражникам, ни вестовым, ни убегающим одиночкам, ни тем более организованной страже, уйти выше, на шестой уровень. Предупредить, вызвать подкрепление, отомстить.

Мы не были готовы к войне, и все это понимали.

Поэтому план был простой, зайти в тыл ворот и напасть сзади.

Но туман поднимался. На холмах чаще всего он решает, что и когда происходит. Туман поднялся и на четвертом уровне появились первые монстры. Щупальца, вьющиеся из ниоткуда начали выдергивать из толпы, собравшейся у ворот, первые жертвы. Толпа, как всегда в таких случаях, надавила на ворота. Обычно стражники справлялись, с кого-то брали свою мзду, кого-то отпугивали стрелами, пока не становилось слишком поздно.

Но в этот раз пост был ослаблен, ведь ни патруль, ни подкрепление, которое ушло в нашу сторону, так и не вернулись. Толпа, под сотню человек против двух десятков оставшихся у ворот, прорвалась, и лишь дюжина стражников отступили. И от сотни с четвертого уровня тоже многих остановили стрелы и мечи.

А мы, вместо того чтобы тихо зайти с тыла и расправиться со стражей, получили лобовое столкновение прямо под скалой, два десятка с нашей стороны и дюжина отступающих стражников. Кто-то из них узнал капитана, кто-то даже бросил оружие, но сзади их догоняли те, кто только что прорвался через ворота. Там и мужчин то почти не было, но в руках женщин появилась раздобытая у ворот сталь. Стражники ворот Консорта прижались спинами к скале. Но это их не спасло.

— Возвращаемся, — сказал капитан, когда у скалы остались лишь мертвые враги. — Попробуем перехватить и оставшихся у наших ворот. Там есть пара, которых я смогу уговорить, остальных нельзя выпускать.

— Я останусь, — сказала принцесса. — Мы отдадим тела туману.

Я оставил Бугая и пару лучниц помогать, и охранять принцессу.

— Прячьте людей, ваше высочество.

Принцесса кивнула:

— Постарайтесь не начинать резню. Сделайте то, что должно, но обойдитесь минимумом жертв.

Мы качнулись назад, к дороге, ведущий от ворот с четвертого на пятый, до ворот с пятого на шестой уровень. Как быстро все менялось. Еще недавно у тех ворот шумел рынок, ходили люди, стражники собирали свою дань. Но смена сезона поменяла все быстро и неотвратимо. Нет больше рынка. Нет многих, кто торговал на нем. И скоро не останется и стражи.

* * *

«Наши» ворота удержались. Наверное, потому, что людей у них оказалось значительно меньше — многие ушли с нами, по лестницам, и уже прятались по домам пятого уровня. Поэтому даже ослабление стражи мало что поменяло.

Стражники еще запускали одиночек, протянувших до последнего момент в надежде на скидку или чудо. Остальных, оставшихся на четвертом, уже активно разбирали монстры.

Иногда стражникам приходилось им помогать, когда кто-то не выдерживал и кидался на ворота в отчаянной попытке спастись. Это заняло все внимание людей на посту, поэтому мы просто подошли сзади. Лишь один-два из вояк успели хотя бы попробовать оказать сопротивление, повернуться в нашу сторону. Но они не были готовы ни к нападению с тыла, ни к честному бою как таковому.

— Всегда знал, что с тобой что-то не так, капитан, — крикнул кто-то из стражников. — Нельзя брать в стражу народ с нижних уровней.

Крикнул и умер от меча Капитана.

Один из стражников, в отчаянной попытке спастись перевалился через парапет и прыгнул вниз. Неудачно прыгнул, подвернул ногу и скатился в туман. Щупальца завершили начатое. Безумный план, но это как спасаться от пожара, выпрыгивая из окна многоэтажки. Не спасешься, но сделаешь хоть что-то. Бывают ситуации, когда любой выход — все равно уже не выход.

— Откройте ворота, — сказал Капитан. Чувствовалось, что эту фразу он хотел сказать очень, очень давно. — Быстрее, надо дать возможность спастись оставшимся.

На взгорье перед самой деревянной стеной, на подъеме, ютились последние выжившие. Немного, несколько десятков, сколько влезло на оставшийся чистым пятачок, и из этой группы, щупальца выдергивали в туман то одного, то другого.

Ворота распахнулись, и те, кто остался, были спасены.

Женщину, жавшуюся с краю, зацепило щупальце уже в тот момент, когда она шагнула в освободившийся проход. Дернуло, но не свалило с первого раза. Бугай швырнул в туман алебарду, пожертвовав оружием, совершенно непригодным для метания. Но попал. Может, щупальце он и не перерубил, но зацепил, и оно хотя бы резко потеряло интерес к жертве, расплелось и уползло в спасительную мглу. Женщина поползла внутрь, кто-то подхватил ее под мышки и занес.

Когда внизу не осталось никого, мы закрыли ворота, и начали сбрасывать вниз трупы. Все, что были.

Все тут заканчивают в тумане. Стражники, правда, думали, что сегодня не их день.

Теперь у нас набралось достаточно оружия, чтобы вооружить небольшую армию.

* * *

— Выставить посты у ворот наверх. Чтобы сейчас никто туда не вышел. Вести себя тихо, наблюдать издали. — Капитан.

— Все равно скоро они узнают. — Бугай. — Слишком нашумели. Узнают и пошлют проверять, куда делись посты с двух ворот из пяти.

Ворот действительно было пять. Два прохода с каждой стороны кольца, у выступа Консорта. И еще три, равномерно распределенные между ними. Дальше, с пятого на шестой, картина повторялась. Радиальные дороги от нижних ворот к соответствующим верхним — вот и все планирование. Внутри получившихся секторов стояли дома, здесь уже более капитальные, иногда даже двухэтажные. Этот уровень тоже выжег высокий сезон, но здесь было больше зажиточных людей, многие наскребли на подъем наверх, и даже выжили. А теперь вернулись на этот уровень. Кто-то, окончательно подорвавший семейный бюджет собственным спасением, отправился еще ниже. Это уж кому как повезло.

— Каждый день за нас. — Я.

— Люди идут ко мне, — принцесса. — Все больше людей. Но это правда. Мне нужно время, чтобы… освоиться.

Я понимал этот эвфемизм. Заметно было, что с каждым новым подданым сила принцессы росла. И чем сильнее она становилась, тем дальше распространялся этот зов «пчелиной матки», сильнее расходилось влияние местной магии крови королей. И на все это нужно было время, узнать людей, показать им силу принцессы, подпитать ее этой верой новых подданных, чтобы призвать новых подданных.

Даже сейчас, пока мы разговаривали в импровизированном штабе, под который забрали какой-то полуразвалившийся сарай, снаружи скапливался народ, мечтающий прикоснуться к принцессе, склониться, получить благословение или поручение. Хотя большинство из них еще даже не видели ее вживую. Или видели, но только издалека.

— Тогда так и действуем, — согласился я. — Посты у всех ворот. Если стражники пойдут на уровень, по любым нуждам, следим, но не трогаем.

— У меня там есть пара знакомых… — сказал Капитан.

— Начинай разговаривать, — сказал я. — Правда и то, что долго сверху в неведении оставаться не будут. Одно дело потерять уровни, и так накрытые туманом, и совсем другое — получить организованное сопротивление королю.

— Да, если он узнает, то пришлет колдунов. Или еще чего похуже.

— Мертвый туман? — подсказал Бугай.

— Мертвый туман, — согласился Капитан.

— Что это такое? — я уже не впервые слышал это выражение, но тут весь туман условно мертвый.

— Да никто не верит, — махнул рукой мистер Трепа. — В этом поколении такого не было. Детские страшилки говорят, что у короля есть возможность поднять туман к себе, призвать, накрыть весь город сверху донизу. Если детишки ведут себя плохо, то он может призвать туман, он будет наползать на все уровни пока не накажет всех шалунов. Детские сказки.

— Сказки то сказки, — покачал головой Капитан, — но на двенадцатом я видел росписи на стене Консорта. Там эти сказки разрисованы весьма красочно.

— Могли и сказку нарисовать.

— Могли. — согласился Капитан. — Одно точно, при нас такого не было, да и постарше народ не говорил. Все шепчутся, но никто лично не видел.

* * *

Ночь прошла, и рассвет встретил пятый уровень в странном, новом для него напряжении.

Что-то витало в воздухе, но если подойти к отдельному жителю уровня и спросить, что именно, то он бы не ответил. Ну, кроме вновь прибывших и тех, кто точно знал, что происходит, вроде меня.

Одно точно — мало кто на этом уровне спал в эту ночь. Кто-то, только что спасшийся от тумана, не могу уснуть от волнения, кого-то до сих пор не отпускала горячка боя. Некоторые размещали у себя беженцев и пытались хоть как-то их устроить. Сами беженцы размещались и пытались осознать себя в новой реальности. Вокруг принцессы крутилось много народа, даже и не думающие засыпать, они подходили, получали какие-то мелкие задания, и тут же уходили их исполнять. Судя по характеру этих поручений, принцесса их в какой-то момент уже просто начала выдумывать, потому что у нее закончились серьезные дела, а ничего нового в голову просто не приходила.

Она устала и хотела спать, но, в то время как ее приближенные, а уже сформировалась группа тех, кого можно было так назвать, в то время как они пытались дать ей отдохнуть, приходили все новые люди, которые требовали внимания новой правительницы. И тут, когда возникал конфликт, последнее слово оставалось за принцессой. Она отказалась отправляться на отдых, пока еще были желающие с ней встретиться.

Наверное, она была права.

Время дорого, и каждый новый подданый, который встанет под ее знамена сегодняшней ночью, может стать решающим звеном, маленьким грузом на нашей чаше весов, который качнет их в правильную сторону.

Как только руководство этого нового королевства сформировалось, я отошел в сторону. Капитан как-то практически незаметно стал руководить отрядами мужчин. Армией это назвать было нельзя, но и сбродом с дороги они тоже уже не являлись. Бугай взял на себя роль телохранителя, и собрал вокруг несколько человек, непрерывно охраняющих принцессу от возможных нападений.

Даже малышка с монеткой постоянно что-то делала подле принцессы, то принося ей воду, то еду, то подушку под спину, чтобы принцессе было удобно.

Пчелы знали свои обязанности, и им не надо было объяснять, когда и что делать.

Толстуха варила еду, и для принцессы, и для детей, которые вовсю ей помогали.

А народ все шел и шел.

Раз участвовать в управлении мне было больше не нужно, я прошелся по уровню, чтобы лучше осознать, где мы, и что именно ждет нас утром.

Все ворота с четвертого уровня на пятый опустели. У выступа Консорта стражников выдавили, а потом мы их добили. На вторых воротах зачистку провели мы сами. На третьих и четвертых, а также пятых, с другой от выступа стороны, стражники, ничего не подозревающие, ушли сами, как только туман накрыл четвертый уровень окончательно.

Что означало, они собрали монеты со всех, у кого можно, и дождались, когда монстры сожрут оставшихся. Охранять пустые ворота в туман никто из них не стал.

В обязанности стражи этого города входило охранять переходы между уровнями, а не сражаться с монстрами, защищая граждан.

Я успел дойти до другого края и проверить все лично. Нам еще повезло, что стражники от ворот решили отступать назад, а не прошли тропинкой к соседней заставе. Зато теперь ей прошел я. Завершив полный круг через весь уровень, я посмотрел на пустующую теперь заставу, с той стороны от выступа, и пошел по проходу в скале, который жался к самому краю. Последний проход под выступом, узкий, в метр шириной. С одной стороны скала, с другой — насыпанная стена. Явно насыпанная, здесь уровень был специально расширен, чтобы можно было проходить по пятому этажу напрямик, не переходя через четвертый и две заставы.

Для кого-то это сокращение длинного окружного пути. Вполне возможно, что застава с другой стороны и знала о прорыве у соседей, но также возможно, что им было глубоко на это плевать.

Хотя полагаю, что в ночи они просто ничего не заметили. Дорожка под скалой тянулась больше сотни метров и все время загибалась дугой, так что прямого обзора точно не было.

Я вышел обратно, сделав полный круг по уровню. Посмотрел вниз, на клубящихся в тумане монстров. Уже светало, и было видно, что буквально за одну ночь они заполонили весь четвертый уровень. Интересно, поддаются ли они дрессировке? Когда туман поднимается, знают ли они, что в этом городе больше всего еды окажется в определенных местах, у ворот?

Вряд ли они ответят. Мне лично казалось, что монстры были везде под нами. И никаких трупов давно не было видно. Их накрыло туманом, слоем метра в полтора, но думаю, их там уже и не было, и площадка под воротами была чиста.

Никаких улик.

Я двинулся наверх, к воротам у выступа Консорта на переходе с пятого на шестой.

Там и встретил Капитана.

— Поставил посты везде, — отчитался он, хотя я лично считал, что передо мной уже не надо отчитываться. — Смотрят, но пока тихо. Я сходил по своей дороги, взял пару ребят, поднялся к страже. Наплел там что-то, что мои, как только туман накрыл, завалились кто спать, кто тратить собранные монеты, отдал долю, что идет наверх, а большее никого и не интересует.

— А тут как?

— А тут ходит история, что стражники расслабились и их разорвала прорвавшаяся толпа. Думаю, сегодня пойдут, пройдутся, попробуют кого-нибудь из чужаков сбросить для острастки со стены. Но этих чужаков надо еще найти. А водить их буду я. Посмотрим, отвертимся.

— Думаешь, проскочили?

Капитан пожал плечами.

— Может да, может нет. Тут много людей, разных, и много ходов. Туман решит.

II. Глава 14. Пятнашки под дождем

Когда накрывает груда проблем, вопросов, задач, то зачастую не знаешь, куда кидаться. И очень часто это вводит в ступор, заставляет не делать вообще ничего. Еще один хороший повод для прокрастинации, как ни удивительно — слишком большое количество разнообразной работы, которую нужно сделать.

Именно разнообразной. Легко встать, взять лопату и начать рыть траншею. Особенно если даже не начать, а продолжить. Поднялся, приоделся, схватил лопату и ломик, или кирку, и пошел. Метр за метром, как говорят «отсюда и до обеда». В какой-то момент тоже замучает лень, но не сразу, и с ней значительно легче бороться.

А вот когда берешься за одно, вспоминаешь, что не сделано другое, а за ним маячит третье, и надо еще не забыть подумать о четвертом… Мозг начинает разрываться на части, и по итогам не делает ничего.

Этот мозг просто не рассчитан на такое количество задач. Разных, уникальных, разноплановых. Эволюция не для того его оттачивала, чтобы думать и о завтра, и о послезавтра, и позволять накрыть с головой еще и чужими, общечеловеческими проблемами, и забастовкой сценаристов на другом конце планеты. Это не отступление, не сдача в плен — это именно ступор. Когда паттерны нейронных связей начинают наползать друг на друга, конфликтовать, перебивать, пытаясь выйти на первый план, мозг отключается.

У него, у этого мозга, за штурвалом сидит только один маленький пилот, который может рулить только одним кораблем, и смотреть в одну сторону в каждый момент времени. Когда его накрывает, он просто забивается в угол, сжимается и втягивает свою маленькую пилотскую голову в плечи, лишь бы от него отстали.

Этим свойством мозга, как известно, активно пользуются карманники. Похлопал тебя по одному плечу, а сам в это время вытащил карту из совершенно другого кармана.

Я просто не мог одновременно думать и о том, что сейчас происходит на орбитальной станции, и как мне найти других шагающих, и не ждет ли меня у прудов с рыбой в мире лишайников и водорослей мой «соплеменник», пока я прохлаждаюсь тут. И как мне проконтролировать мои переходы между мирами, и почему я больше не сталкиваюсь с энергетическими шпионами? Сбросил их с хвоста или просто совпадение?

Сама попытка начать решать, да даже просто задуматься о всех этих проблемах одновременно приводила к коллапсу.

К счастью, несмотря на то что человек эволюционно не приспособлен к такому валу проблем — для него нормально в момент времени принимать одно решение — к примеру, на какую именно ветку перепрыгнуть, так вот несмотря на это, цивилизация придумала кучу обходных путей, позволяющих обмануть мозг, заставить его работать даже в таких патовых ситуациях.

И не попасть при этом в психушку.

Сосредоточься на текущей задаче. Сделай работу. Отключи все мысли, не связанные с решением конкретной, сегодняшней, острой и текущей проблемы.

Думай о проблемах будущего только если это не нанесет ущерб сегодняшней победе.

Иногда такой подход приводит к гибели не только отдельного человека, но и целой цивилизации. Но он практически единственный, позволяющий прямо сейчас выпрыгнуть из ступора и начать хоть что-то делать.

Потому что, если из него не выпрыгнуть — гибель станет не гипотетическим шансом, а абсолютной доминантой. Там, где от твоих действий зависит твоя жизнь, конечно же. Эволюционный отбор никто не отменял. И на диване, в теплой квартире перед телевизором, когда эволюционное давление снято или, по крайней мере, хорошо замаскировано, вполне себе можно «тупить» достаточно долго.

Поэтому — взять под контроль пятый уровень, обеспечить беспрепятственный доступ к шестому, а лучше и повыше. И не привлечь при этом внимания стражи.

* * *

Я шагал по шестому уровню, вдоль внутренней стены.

Мы проломили охрану на воротах буквально за день. Где-то взятками, где-то жетонами, которых у нас набралось достаточно, чтобы всегда была возможность выбрать, какой взять, и подобрать под свое описание и под нужный уровень. К сожалению, жетоны стражи были другими, и вот именно ими пользоваться не получалось. Не мне, по крайней мере. Но у принцессы появилось много приверженцев. И на этих уровнях жетоны стали не редкостью. Не обыденностью, конечно, но и не редкостью.

Это была идея Старика. Он сказал, что раз уж принцесса приходит в силу, то нужно, чтобы ее почувствовали, как можно больше людей почувствовали.

Несложно было рассчитать текущий радиус той радиации, что она вокруг себя распространяла. Ощутимый радиус. Невозможно понять, не с местными приборами, вернее, их отсутствием, что это за сила и как она себя ведет на самом деле. Но и не требовалось. Достаточно было денек поспрашивать вновь приходящих, откуда они. Выделить самые дальние районы, прикинуть расстояние. Явно меньше километра. Почти наверняка — больше трехсот метров. Разместив принцессу просто посередине уровня, мы перекрывали его от верхней границы до нижней. Перенеся резиденцию ближе к внутренней стене, мы захватывали почти весь шестой, а может, доставали и до седьмого. Пока оттуда никто не спускался.

Но все это работало только поперек по радиусу горы.

Для того, чтобы быстрее перетащить на свою сторону побольше народу, по крайней мере, сообщить им о существовании этой новой силы, и возникла эта идея — шествия по уровню.

Принцесса шла неторопливо, и ей приходилось все время останавливаться. То из одного проулка, то из другого выходили люди, безошибочно находя и направление, и дорогу. Кто-то просто кланялся и ждал, когда принцесса пройдет мимо, кто-то падал на колени и чуть ли не бился лбом в пыль.

Другим же хотелось прикоснуться. Или поручение. Или хотя бы услышать слово принцессы.

Принцесса терпеливо улыбалась, вставала, передавала желающих помочь Капитану, или Старику, иногда и Бугаю. Я заблаговременно исключил себя из этого списка. Женщин, желающих помочь, оттягивала на себя Стряпуха, молодежь — мистер Трепа. Мы договорились заранее, и у каждого был набор, список дел, которые мы могли раздать прямо здесь, на месте, не проверяя лояльность. Иногда это были дела важные и серьезные, вроде собрать местный совет, выбрать старшего, прийти старшему на совет уровня. Иногда — просто массовые задания — смотреть куда движется стража, следить за перемещениями, если появятся новые солдаты, или их появится много, быстро бежать и сообщить.

Но самое частое задание было — делать лестницы. Много лестниц.

Раз уж я стряхнул с себя обязанности оперативного руководства, то ушел в боевое охранение. Шел чуть впереди, ближе к внутренней стене, и заодно осматривался. Дорога в один конец такими темпами займет у нас почти целый день. Нужно будет переночевать, и вернуться обратно, хотя большинство склонялось к мысли что прижиматься к Выступу Консорта неразумно, и резиденцию необходимо перенести куда-то на другой от него конец уровня.

Для большей мобильности.

Я шел и осматривался. Стена на седьмой уровень была под пять метров. Уже серьезное препятствие, но я надеялся, что достаточное количество лестниц поможет с ним справиться. Или так, или страже придется растянуться вдоль всей стены. А это очень, очень много стражи. Либо они ослабят, опустошат посты на воротах, либо пришлют подкрепление сверху.

Мы готовились, сами не вполне понимая, к чему именно, то ли к мертвому туману, то ли просто к карательной экспедиции сверху, но готовились.

Поверху стены были натыканы острые камни, расколотые так, чтобы острые края выпирали вверх. Этакая каменная гребенка вдоль всего уровня. Вряд ли это сильно помогает от контрабандистов, скорее — небольшая, но защита от монстров. Будет работать, только если туман не поднимется высоко. Здесь это имело смысл. Седьмой уровень, надо полагать, вообще не помнил тумана на своей высоте. Или цеплял его только самый краем, и тут уж любая дополнительная защита не помешает.

* * *

Стража была в недоумении. Посты разваливались на глазах. Во время перехода мы благоразумно обходили ворота подальше, но даже издали я видел, что что-то происходит. На нижних воротах, между пятым и шестым уровнями, с нашего края постов как таковых вообще уже не было. Часть стражников пришло к принцессе, часть шлялась в недоумении, просто не понимая, что происходит. Часть тихо придушили, капитан и Бугай явно приложили к этому руку. Но часть, оставшиеся верными королю, или точнее будет сказать, те, у кого руки были по локоть в крови, наверняка сбежала.

Даже не сомневаюсь. Каждый день стража не досчитывалась многих. Невозможно уследить за всем.

Всех, кого мог, капитан сразу переподчинял в новые группы, отряды обороны. Или нападения, как пойдет.

Но стража на воротах на седьмой была в недоумении. Что-то происходило, но что именно, никто из них пока не понимал. Лишь неясное томление, требующее тех или иных действий, от каждого — своих. Они переминались, и возникало ощущение, что даже мзду брали с какой-то неохотой. Думаю, что захватить седьмой уровень вообще не станет проблемой. Думаю, что после сегодняшнего шествия, когда мимо стражи, пусть и мимолетно, пронесется волна влияния принцессы, седьмой уровень можно будет забирать.

* * *

Мы дошли до выступа Консорта и еще успели вернуться на центр, к полудню следующего дня, когда началось. Король что-то понял, и не стал размениваться. Не пытался использовать силы местной стражи на уровнях, может быть понимая, что она недееспособна, или просто желая действовать наверняка.

Стража пришла сверху, судя по всему, с того самого двенадцатого уровня, который целиком был занят только ими. Элита, практически уже войска, хорошо обеспеченные, имеющие все блага, дарованные королем, и готовые за них воевать.

Хотя формально они воевали за короля.

Не знаю, сколько их вообще разместилось на двенадцатом, но к нам начали выходить несколько сотен сразу. Отдельными отрядами, через трое ворот. Судя по докладам наших скаутов, проходы у выступа Консорта они тоже заблокировали, пусть и малыми силами.

Эти не сменят сторону, и не перебегут.

А еще, с ними шли колдуны.

Три, по одному на ворота, по одному на отряд.

Может быть, стражники и не собирались воевать. Может быть, они просто охраняли колдунов, чтобы они успели сделать свое дело, найти и нейтрализовать принцессу, исправить допущенную оплошность.

Ведь один из этих колдунов и привел ее сюда, затащил на пирамиду мину замедленного действия, и вышвырнул за ненадобностью, даже не ведая, какую угрозу притащил вместе с собой.

Недооценил силу крови. Он ведь легко победил ослабленную королеву, совсем недавно. Справится и с ее дочерью.

Я высказал свои опасения.

— Подданные. — коротко ответила принцесса. — Чтобы ударить колдовством, что бы это ни было, по владетелю, нужно, чтобы у него было мало подданных. На малых холмах это чародейство сработает, наверное. Но сейчас можешь не волноваться за меня. Мои люди меня защищают, и защитят. Волнуйся о них. Они защищают меня, своей волей и верой в меня, или может, просто в справедливость. Но я должна защитить их. Защитить и направить. Или вера ослабнет.

Техника понятна. Пока у принцессы есть подданные, верные ей, колдуну до нее не добраться.

Осталось убедиться, что стражники не сильно проредят присягнувших королеве. Потому что как только не получится добраться до нее, они начнут карательную операцию. Наверху вряд ли сидели идиоты. Сволочи — да, но не идиоты.

* * *

Никто не собирался устраивать показательные сражения с организованными воинскими частями. И принцесса не собиралась выходить на дорогу, чтобы перекинуться парой фраз с колдуном.

Тут как со стражей сыграла злую шутку неорганизованность и плотность застройки этих уровней. Шестой немногим отличался — кривые улочки, все время заканчивающиеся то тупиками, то свалками, то разворачивающиеся и приводящие назад. Никакой организации. Чужой заблудится моментально, да и свои тут ходили только знакомыми тропами.

В стражу летели камни из домов, и вначале они посылали небольшие отряды вдогонку, чтобы расправится с мятежниками. Но мятежников уже не было. Зато появлялись и исчезали лучники, а то и небольшие отряды под руководством Капитана, или Бугая. И ушедшие вглубь застройки стражники просто исчезали.

Отряд, за которым я следил, успел пройти от ворот до ворот, убедиться, что на переходе на пятый уровень вообще уже нет стражи, и развернуться. За это время они несколько раз реагировали на раздражающие выкрики, или камни из подворотен, и потеряли уже с десяток стражников, так и не вернувшихся назад.

Любая тактика перестает работать, если против тебя выступают не откровенные идиоты. Поэтому больше они не велись. У отряда почти не было луков, и совсем мало щитов. Никто их не готовил к серьезным боям в плотной городской застройке. Стражники привыкли оборонять от гражданских уровни, может, иногда участвовать во внутренней грызне. Щиты в этих случаях не предполагались. Пики, мечи. Колдун.

Меня интересовал колдун. Я узнал его по многочисленным описаниям от детей. Именно мой колдун, не какой-то другой. Тот, кто отправил на койку мою королеву. Увел детей с моего холма.

Создал эту ситуацию изначально.

Так что я следил, не ввязываясь в короткие стычки, которые вспыхивали то тут, то там.

Отряд развернулся и поднялся чуть назад, выйдя почти на середину уровня. Колдун что-то чувствовал, и думаю, мог даже знать, где именно сейчас принцесса. Но у ее охраны был четкий приказ — не стоять на месте, все время двигаться, чтобы сложнее было выйти прямо на принцессу со свитой.

Колдун поднял руку, останавливая отряд. Показал куда-то в сторону, примерно соответствующую тому, где была принцесса. К сожалению, чтобы добраться до нее, стражникам придется зайти в постройки, где их ждут с распростертыми объятиями.

Чтобы подогреть их интерес, в сторону стражников прилетело несколько стрел. Жаль, я надеялся зацепить стрелой колдуна, но теперь они были готовы и прикрывались. Вместо щитов шли доски, оторванные от домов, и весь подручный материал. Но это вновь провоцировало их зайти под защиту зданий, в переулке, где стрелы станут менее эффективны.

Не сработало. Думаю, колдун размышлял над тем, не поджечь ли все вокруг, и всерьез обсуждал это с командиром отряда. Они что-то говорили друг другу, махая руками в разные стороны.

Но обсуждение закончилось само по себе. Заморосил дождь. Даже если они и подожгут дом-другой, пожар не займется.

Я наблюдал. Вообще то я находился у них в тылу, с другой стороны дороги. Идеальное место, если бы колдуна все время не прикрывали чьи-то спины, щиты, доски. Шанса попасть у меня почти не было. Поэтому я наблюдал и ждал момента. Я не знал, что может сделать колдун простому смертному, и не собирался это выяснять на себе.

Командир отряда дал команду. Они перестроились, и начали углубляться между домов, пытаясь удержать фланги, и, как только зашли дальше, еще и тыл. Я видел, что передние шли напролом, ломая заборы, там, где возможно, даже хлипкие стены домов.

Можно сказать, что ловушка захлопнулась, но лучше было не спешить. Там, где-то в глубине, Капитан раздавал команды, наверняка требуя, чтобы его бойцы отступали, только дразня стражу, но не ввязываясь в лобое столкновение.

Пусть даже до цели долетит одна стрела из десяти, но и то хорошо. Нам не нужно было побеждать, нам нужно было не проиграть. Измотать их, пустить им кровь, заставить либо разбрестись по уровню, либо отступить назад. Прямо сейчас под началом Капитана и Бугая народа было, может даже и побольше, чем у спустившихся сверху. Но местные не были сыграны, не были хорошо организованы и обучены. Потери при лобовой схватке стали бы катастрофическими.

А вот так, постоянно огрызаясь из-за каждого угла, можно вести сражение на равных. Повстанческая, партизанская тактика.

Они шли ровно на пещеру. Лишь бы вышли правильно. Лишь бы те, что внутри, не подвели. В этой крохотной лазейке спряталось всего трое щуплых ребят, но у них были ножи, и укороченные духовые трубки, и весь запас отравленных дротиков.

Они и не должны были победить, лишь внести сумятицу, если наступит удачный момент.

Кто-то свистнул тихо свистнул на этой стороне дороге, и те из нас, что прятались здесь, на этой части, начали тихо перебегать на ту сторону. Отряд карателей не разделился, что было бы тоже неплохим вариантом, но и сейчас, не оставив на самой дороге охранения, они позволили нам спокойно перебрасывать группы через единственный здесь открытый участок.

Мы сомкнули, окружили отряд со всех сторон, проблема была только в том, что нас просто было недостаточно для лобового нападения.

Два стражника чуть отстали, крутя головами, пытаясь не пропустить момент нападения с тыла. Так им поставили задачу, но тут, на узких улочках, тяжело было не растянуться, не выпустить из виду соседей, которые должны были прикрывать фланги.

Они и упустили.

Мы напали не сговариваясь, быстро сократив дистанцию. Боя, как такового не было. Стражник, против которого я оказался, замахнулся коротким мечом, но я не стал ждать, пока он ударит. Рванувшись вперед, я толкнул его плечом, добавив инерцию к самому удару, и опрокинул его на второго, выводя из строя сразу обоих. Трое набежавших повстанцев добили лежачих.

И мы тут же отступили, растворились за поворотами, в проемах безжизненных окон, словно нас и не было. Только два трупа на земле.

Спереди выглянул еще один стражник, что-то крикнул, видимо, предлагая пойти и проверить, но его одернули, и он исчез. Основной отряд продолжал движение вперед, рыская в поисках источника их бед — принцессы, и те, кто оставались в тылу, не хотели сильно отставать.

Они знали, что будет, если они отделятся.

* * *

Ребята выскочили словно из-под земли, пещерку здесь удалось замаскировать весьма тщательно. Щель находилась у самой стены дома, владельцы использовали ее в качестве погреба, теперь пустующего. Но они оказались не в центре отряда, что было и хорошо, и плохо одновременно. Я сильно надеялся, что им удастся выбить колдуна, или хотя бы старшего в отряде, и внести сумятицу. Но улица, на которой они прятались, оказалась с самого краю движения, поэтому они нарвались на тех, кто крутил головами во все стороны и не расслаблялся, на что можно было рассчитывать в центре.

По сути, им удалось выбить, отравить, лишь первых трех, в которых они выпустили дротики еще до того, как выпрыгнули.

Их тут же прижали к стене, и лишь наше вмешательство, несколько стрел из тыла, и мелькнувшие у поворотов повстанцы спасли двоим из них жизни. Стражники предпочли отступить, прижаться к своему отряду, вместо мести. Ребята, воспользовавшись суматохой, скользнули вдоль стены и исчезли в тенях.

Отряд сместил вектор движения. Начал уходить в сторону, видимо, внутренний компас колдуна безошибочно вел его на принцессу. А та не стояла на месте, уходя из-под удара. Наступал критический момент.

По моим прикидкам, соседний отряд, даже если он тоже сошел с дороги и безошибочно направился в сторону принцессы, был значительно дальше.

А вот стена, разделяющая шестой уровень, на котором мы играли в пятнашки, и пятый, была уже недалеко.

* * *

Отряд с моим колдуном вышел на окраину уровня. Очищенную от домов местность метров в десять шириной.

Они по-прежнему шли точно по направлению к принцессе, только вот принцесса уже перебралась по заранее заготовленным лестницам вниз, на пятый.

И конечно же, лестниц не оставила.

Она была недалеко. Колдун это чувствовал.

Он поднял руки, остановившись в паре метров от края, и делал ими сложные движения. Колдовал.

Стоящий рядом командир отряда что-то сказал, колдун раздраженно ответил. Я знал, о чем они говорят, практически наверняка. У колдуна не выходило издали сразить принцессу. Не тот случай.

Через короткое время он опустил руки, и указал вперед. Командир отряда что-то возразил, но возражение осталось без внимания. Они посылали людей вниз, спускаться по стене, прыгать и искать принцессу. Такая жирная приманка, и совсем недалеко.

Командиру это не нравилось, но, видимо, главным он тут не был.

Первые стражники начали спускаться вниз, по почти отвесной стене. Многие падали, но высота была недостаточно большой, чтобы это их остановило или принесло существенные травмы.

Время пришло.

В момент, когда больше половины отряда было уже внизу, а колдун с командиров еще наверху, мы побежали.

Вокруг было много народу, и стражники даже близко не догадывались, сколько. Наверняка они думали, что против них действует десяток-другой необученных озлобленных горожан.

Сверху была сотня. И снизу еще пара десятков, хотя около принцессы оставались в основном лучницы.

Но меня волновало не уничтожение отряда.

Меня волновал колдун.

* * *

На карателей со всех стороны посыпались стрелы.

Сейчас они были на открытой местности, растрепанные переходом по трущобам, и думаю, один этот переход заставил их недосчитаться пары десятков.

Жители шестого уровня, почти все, кто не участвовал в обороне, откатились вниз, на пятый. В пустующих кварталах некого было карать. А гонка за принцессой привела их к стене, где выхода было два — всем вниз, или защищаться теперь двумя отдельными отрядами.

Колдун явно захочет вниз, я знал, что он не отцепиться от принцессы до последнего, поэтому ждать я больше не стал.

Я рванулся вперед, выскакивая из укрытия, оставаясь незащищенным, выдавая себя. Не только я, несколько наиболее шустрых с разных сторон сделали тоже самая. Задача у всех была такая же, как и у меня, прорваться внутрь, добраться до колдуна.

Стрелы летели в отряд со всех сторон, и падал то один стражник, то другой. А лучников у карателей уже не осталось, или они были внизу. Стражники сгрудились, приготовившись защищаться. Из-под укрытия, со всех проулков, начали выходить повстанцы. Гражданские, еще вчера и не помышлявшие взять в руки оружие. Мальчишки Старика. Бывшие стражники, присягнувшие принцессе. Лучницы, продолжающие прореживать карателей.

Я не собирался сражаться, не в лоб, не с ножами на мечи. Мне нужно было лишь немного удачи.

И она проявила себя в виде точно выпущенной стрелы. Стражник еще стоял, со стрелой в шее. Отпустил меч, шевельнулся, и кровь брызнула на соседей, которые рефлекторно отклонились в сторону. В эту щель я и ворвался. Прыгнул вперед, свалил вглубь отряда умирающего стражника и оказался в глубине.

Колдун был быстр. Или же он сделал бы это и без меня. Он прыгнул вниз, почти без разбега, лишь сделав два длинных ускоряющихся шага вперед.

Я прыгнул за ним, практически полностью повторив его движения. С той только разницей, что по дороге я еще успел хлестнуть ножом по горлу командира их отряда.

Колдун был быстр, но я тоже не сплоховал. Он прыгал вслепую, и внизу свалился на голову какому-то стражнику, отправив его на землю.

Я прыгнул ровно на него.

Ударил ножом в бок, останавливая возможное сопротивление. Потом встал на колени, и поднял колдуна перед собой.

— Смотрите, — крикнул я, перерезая колдуну горло. — Смотрите, что будет с каждым, кто посмеет поднять руку на владычицу.

Стражники побежали. Хотя бежать им здесь было особо некуда.

* * *

Мы гнали карателей до самых ворот на седьмой уровень.

Похоже, уйти удалось лишь одному из трех колдунов, спустившихся для наказания взбунтовавшихся уровней. И лишь очень немногим из трех сотен стражников. Лишь один отряд, с колдуном, отступил более или менее организованно, но, похоже, они просто и не ввязывались в основную заваруху, предпочтя пройтись по дороге.

Что ж, за счет этого они выжили.

Повстанцы ударились в ворота, но там их встретили стрелы, и пики. Поэтому они откатились назад, держась на почтительном расстоянии.

— Что ж, — победа? — спросил мистер Трепа, стоя рядом со мной и глядя туда же, куда и я, на ворота. Мы стояли втроем, мистер Трепа, я, Капитан.

— Разве что на сегодня, — пожал плечами я.

Но как бы наш краткий триумф не превратился в поражение.

Сзади, от пятого уровня, нарастали крики, и топот множества ног.

— Все-таки не сказки, — сказал Капитан. — Мертвый туман.

II. Глава 15. Царь горы

— С какой скоростью? — это первый вопрос, который я задал. Мы просто поймали первого, кто добежал до нас. Мальчишка, посыльный, из того народа, который мы отослали пониже, чтобы они не попали в заваруху карательной акции.

— Он толстым слоем идет! — парень развел руки, словно показывал, какую огромную рыбину он поймал, — Меня всего накрыло бы! Разом! Но он вертикально ползет, не как обычный туман!

Мальчишка отвечал на что-то другое, но неважно.

— Что значит вертикально? — уточнил я.

— Вертикально. Ну, нормальный туман так и стоит, не поднимается. А этот из него вытягивается и словно заползает на уровень. Не поднимается, а заползает, накрывает пятый.

— С какой скоростью? — повторил я вопрос.

— Ну как, — мальчик задумался. — Если б я шел как обычно, то он бы меня догнал. Он клубится, и ползет вперед, не сразу весь уровень накрывает, а прямо как одеяло натягивается. Ужас.

Примерно понятно.

Король вызвал туман, видимо затягивает его на себя, чтобы хорошенько наказать зарвавшихся подданных.

— А монстры? — мальчишка уже собирался бежать дальше, но я придержал его за плечо.

— Ну монстры как обычно. Лезут вместе с туманом, по краю, прямо толстые сегодня щупальца. — Мальчишка снова развел руки, показывая какие толстые сегодня монстры, и убежал.

— Давайте, — я обернулся к Капитану, — готовьтесь прорываться выше.

— Поднимайте людей, пока на начало шестого уровня, — сказал я Трепе, — найди принцессу, они все организуют. Всех, кого можно вооружить, вооружайте. И подтаскивайте сюда лестницы.

Мистер Трепа кивнул и рванул вниз, навстречу уже бегущим в нашу сторону первым людям, спасающимся от тумана короля.

* * *

Пока Старик и принцесса организовывали эвакуацию, а Капитан распределял людей и лестницы вдоль линии, по которой мы должны будем прорваться наверх, я пошел против потока — вниз.

Спустился на пятый уровень и пошел вниз, но далеко мне пройти не удалось. Туман действительно наползал покрывалом прямо на уровень, не растягиваясь в горизонт. Его волна медленно, но неумолимо двигалась вперед, к границе шестого уровня, и мы встретились где-то на середине, я не успел отойти от стены и двухсот метров.

Туман клубился, и щупальца монстров клубились в нем, не отставая от границы ни на шаг. Авангард монстров с готовностью воспользовался приглашением на внеочередной пир.

Я оставил между собой и туманом метров двадцать, и начал отступать назад, осматривая, что можно сделать с этой стороны, и пытаясь хотя бы приблизительно оценить, насколько быстро он накроет беженцев на шестом уровне. Получалось, что у нас не было и часа, не то что дней.

Он двигался медленно, но безостановочно. Заползал, накрывая всю территорию без малейших проплешин. На этом, пятом уровне была последняя башня. Я наконец услышал в разговоре бывших стражников ее название — башня развлечений. Хорошие тут развлечения. Но башня хоть на этот раз пустовала, что меня порадовало.

Не думаю, что обошлось уж совсем без жертв, наверняка мертвый туман застал кого-то врасплох. Но пока мы справлялись с эвакуацией неплохо.

Посмотрим, как справимся со штурмом.

Я развернулся, и побежал назад.

Время опять сжалось. И скоро начнет смеркаться.

* * *

— Ваше высочество, скажите, сколько сил у этого короля-колдуна? Как высоко он сможет натянуть это одеяло из монстров? — Я встретил принцессу по дороге, и решил потратить несколько минут на прояснения деталей, которые меня волновали.

Она покачала головой:

— Я не знаю. Мы вообще не знали, что такое возможно. Чудовищное использование силы, данной совсем для другого. Но зато знаю другое, — делая это черное колдовство, он одновременно ослабляет свое влияние на подданных. Это я чувствую.

— Сильно ослабляет? Значит, его сила не бесконечна?

— Я не знаю. Это скорее не сила. Это вера. Призывая монстров на собственных подданных, он теряет их веру. Так будет вернее. Как только шестой уровень узнал о тумане… Ты же видишь.

Сложно было не видеть. Вокруг принцессы двигалась толпа. Они не решались подойти, держась на почтительном расстоянии, дополнительно отмеченным Бугаем и несколькими его подручными, но и не уходили. Чувствуется, у принцессы все-таки закончились поручения.

— Но на седьмой это так не действует?

— Скорее нет. На седьмом все больше наших сторонников, но посмотри сам, — принцесса показала на дома, который виднелись за стеной седьмого уровня.

Думаю, я понял, о чем она. На седьмой уровень никогда еще не приходил туман. Даже недавно, в сезон самого высокого тумана за поколение, он не дошел и до шестого. На седьмом уровне стояли каменные солидные дома. Было больше пространства. Цвели сады. На стенах висели цветы и гирлянды кадок с овощами на веревках.

Там жили люди, уже неплохо устроившиеся в этом мире. Переходный уровень. От нищеты к некоторому благополучию. Пусть еще и не роскоши, но безопасности и относительному покою.

Если только не забывать, что парой уровней ниже от монстров легко гибли менее удачливые граждане. И что можно моментально оказаться на их месте, если удача повернется к тебе спиной, или ты не так выскажешься о короле, или косо посмотришь на стражника.

Там у принцессы появится своя паства, я уверен. Но ей нужно было время.

— Обходите уровень, ваше высочество. Нам нужен каждый, кто сможет встать под наши знамена.

— Что мне им сказать? — принцесса снова посмотрела вокруг, на толпу, которая двигалась вместе с ней в молчаливом ожидании. И я понял, что она растеряна.

В горячке последних дней я начал забывать о ее возрасте. Принцессе нужно было время не только для того, чтобы обрести подданных. Но и для того, чтобы хотя бы повзрослеть.

— Примите их. И пусть готовятся к штурму. Мы погибнем здесь все, если не прорвемся выше. Кто может воевать, пусть берет оружие. Кто не может, пусть помогает. Лестницы, тараны. Пусть собирают провизию, пакуются. Готовятся подняться наверх. И берегут вас.

Принцесса кивнула.

* * *

Колдовскому туману не понадобилось много времени, чтобы переползти границу на шестой уровень. Ему не нужно было подниматься, занимая все пространство по горизонту, он просто полз, в метр высотой, полз и полз вперед.

Поэтому граница его если и задержала, то ровно на то время, которое заняло у тумана проползти три-четыре метра стены. Вертикально, горизонтально — этому туману было неважно. Монстров в нем это тоже не задерживало. Может, часть из них и калечились по дороге, но мы этого не увидим. Туман скрывает все.

— Одновременно? — спросил Капитан.

Мы спрятались за ближайшими к воротам домами, десяток мужчин держали таран, а дальше, вдоль стены, множество людей стояли с лестницами наготове, чтобы начать прорыв.

Туман наползал сзади, и времени совсем не оставалось. Люди, женщины с детьми, отступали все ближе к нам, и скоро даже принцесса не сможет управлять таким количеством жителей. Особенно, если они побегут, и начнут биться в ворота. Начнется давка, и еще неизвестно, сколько погибнет в тумане, а сколько от стрел стражников, или просто окажутся затоптанными в толпе.

Но все же пара минут мало что меняла.

— Нет, запускайте штурмовые группы, как договаривались. Как только они отвлекутся, и перебросят силы, чтобы их остановить, вот тогда бьём все сразу.

Капитан кивнул и свистнул.

— Сейчас, — сказал он.

У меня не было лестницы, как у большинства. Вместо этого — просто жердина с набитыми с середины плашками. Изображать из себя прыгуна с шестом я не собирался, просто поставлю ее к стене и заберусь. Не очень надежно, зато есть надежда, что привлеку к себе поменьше внимание.

Несколько групп кинулось через открытое пространство к стене.

Основные силы стражи разместились у ворот, а между, вдоль стены стояли по два-три стражника через равные промежутки. Седьмой уровень был выше, кольцо обитания — чуть меньше. Соответственно, и расстояние между ворот тоже. Ворота легко просматривались от одних до других. Если бы не туман сзади, я бы предпочел идти на штурм ночью. Да что там, если бы не туман сзади, я бы вообще не штурмовал, а брал верхние уровни измором. Уверен, принцесса перетащила бы к себе многих еще до смены сезона.

Стражники стояли так, чтобы остановить любого, кто захочет прорваться. В обычных условиях достаточно, чтобы сдержать толпу. Посмотрим, хватит ли им этого сегодня.

Это были практически смертники, и, к сожалению, сейчас нам были нужны самые шустрые, а значит — самые молодые. В ближайшей штурмовой группе, из пяти человек — двое были дети старика. Те самые, что охраняли нас в первые дни. Мистер Трепа тоже был где-то здесь, хоть и не в этой группе.

Я дождался, когда они подбегут и начнут взбираться наверх, стараясь выбрать место точно посреди постов, чтобы выгадать себе хоть чуть-чуть времени. Стражники побежали, чтобы успеть перехватить их и сбросить обратно.

— Как договаривались, — сказал я Капитану, — бросайте все в любой удачный прорыв, закрепляйтесь, и сразу начинайте поднимать людей через коридор. Не ждите. Я пошел.

У ворот, на которые я целился, стражников было достаточно, чтобы счесть мою авантюру чистым безумием. Наверное, такой она и была. Плохие времена, плохие решения.

Штурмовиков начали прикрывать выступившие из-за линии домов лучники.

Я побежал.

Преодолеть десяток метров, набросить жердь на стену и быстро по ней вскарабкаться. Рекорда я не сделал, но выступил достойно. Выбранная мной точка находилась в нескольких метрах от боковой башенки ворот, на которой стоял лучник.

Оказавшись наверху, я уперся взглядом в глаза стражника. Он шел не ко мне, он бежал в качестве подкрепления вдоль стены, и не он один.

Я не стал драться. Пока он не опомнился, я просто скользнул к нему еще ближе, схватил его за руку, и дернул на себя, а потом толкнул со стены. Стражник осыпался вниз, перестав быть боевой единицей. Выживет он, поменяет сторону, умрет от меча или от тумана, прямо сейчас не важно.

Лучник на башне повернулся в мою сторону. Несколько стрел прилетело снизу, и одна его все же зацепила, заставив отвлечься. А потом у него появилось много новых целей, и я стал лишь одной из многих, поэтому перестал обращать на него внимания. Как и он на меня.

Стражник бежал не один, а в компании еще десятка. Большинство из них проскочили мимо той точки, где я вылез, еще раньше, но пара меня все же заметила и остановилась, выставив мечи.

Очень мне не хотелось увязнуть здесь в драке. Совершенно не хотелось.

Я побежал, обходя их по дуге. Скорее всего, они увяжутся за мной, но это мало что меняло. У ворот толпилась еще полсотни стражи, все те, кто не стоял на парапете, выстроились в шеренги позади ворот, готовясь отражать атаки, если ворота падут.

Краем глаза я заметил, что ближайшим ко мне штурмовикам, юношам Старика, удалось удержаться на стене и отогнать стражников. В прорыв бежало еще десяток мужчин, некоторые уже поднимались по лестнице.

Стражники у ворот неуверенно переминались. Чувствовалось, что воевать им совершенно не хочется.

Я столкнулся с одним, которого уже никак не мог обойти. Дернулся вправо, и когда он среагировал, поменял вектор движения, уклонился от его меча и скользнул мимо, по ходу не глядя ткнув его ножом куда-то в живот. Неважно, убивать его или нет, мне нужно было только чтобы он не побежал вслед.

С другой стороны, так же, на краю моего взгляда, к воротам, разгоняясь на бег, двинулась таранная группа. Я очень надеялся им помочь, внеся сумятицу по другую сторону ворот, но их прикрывали слишком плотно.

Поэтому я не стал даже замедляться и побежал дальше, за несколько секунд скрывшись в ближайшем переулке. Десять метров зоны отчуждения — это не так уж и много.

За ближайшим поворотом остановился, слушая топот приближающихся стражников.

Зря они. Прорвавшийся одиночка сейчас мало что поменяет. Я, конечно, надеялся именно на это, что сумею что-то поменять, но среднестатистически — подумаешь, прорыв, один сбежал, спасся на уровне без тумана. Пусть живет.

Но это была стража, основной заработок которой был именно в этом — не давать прохода наверх без мзды. Сработали их инстинкты. Только при этом они оказались без подмоги, никто из остальных стражников и не подумал двинуться вслед.

Первый стражник вбежал в поворот на полной скорости. Они явно думали, что я просто попробую убежать, и их задача — догнать меня.

Только у меня все еще оставались дела у ворот, и убегать я не собирался. Стражник буквально напоролся на мой нож, я только ударил его еще и вторым, чтобы больше о нем не вспоминать.

Второй успел затормозить и отскочить назад.

— Убегай, — лишь сказал я, видя смятенье в его глазах. — Скоро здесь станет совсем жарко.

Стражник колебался недолго. Бросил меч, и показал рукой, что хочет пройти мимо меня. Возвращаться к воротам и защищать их он, похоже, уже не собирался.

* * *

Ворота выстояли. Поначалу. Таран их не пробил, и несмотря на то, что очень скоро наверху на воротах не осталось ни одного стражника — с короткого расстояния даже неопытные лучники могут истыкать стрелами кого угодно, но стражники оставались за воротами, и удерживали их пока могли.

Ворота выстояли, поэтому мы просто подняли засовы изнутри, когда стражники побежали. Основной прорыв в итоге удалось сделать ребятам Старика. Как только они закрепили пятачок и отбились, не без помощи лучников снизу, от ближайших стражников, по их лестнице, и еще по нескольким, возникшим рядом очень быстро, на стену втянулось еще полсотни мужчин. Часть из них сдерживала стражников, набегающих с другого края, а большинство двинулись к воротам.

Как только на воинство у ворот начали наступать не снизу, а с открытого пространства, и вооруженные повстанцы, они побежали. Не привыкли воевать. Кто-то побежал, кто-то бросил оружие и встал на колени, сдаваясь. Нет нужды убивать, возможно, уже завтра они будут воевать на нашей стороне.

Нам бы дожить до этого завтра.

Мы еще не открыли ворота, и даже не расчистили стену от стражи до конца, когда в прорыв, сразу вслед за повстанцами, двинулась толпа. Они поднимались по лестницам, которые все прибавлялись и прибавлялись. Поднимали друг друга. Кто-то оставался помогать сверху, а большинство уходило сразу вглубь, растворяясь между красивых домов седьмого уровня.

Когда мы открыли ворота, толпа уже жалась к ним с той стороны. Туман наступал на пятки. Я видел, стоя на краю, сбоку от ворот, что не все успеют подняться. Туман двигался, иногда казалось, рывками, словно чувствовал поживу. И выхватывал с края толпы то одного человека, то другого, щупальца утягивали их вглубь. Тело женщины сначала исчезло в тумане, а потом появилось вновь, подброшенное над его границей только для того, чтобы упасть назад и больше уже не появляться.

Неожиданно для себя, в самом конце толпы, на границе между отступающими людьми и туманом, я увидел шаманку — дергающуюся аутистку, рядом с которой по-прежнему была ее провожатая.

Старуха что-то кричала, дергалась, и грозила кулаками туману. Женщина стояла чуть позади нее, и, если бы не расстояние, я бы сказал, что она переводила сказанное шаманкой. Кому? Туману? Может быть, это уже инерция, и женщина переводит все, что говорит колдунья?

Шаманка плевалась, дергалась, и что-то швыряла в туман. Сначала мне показалось, что это были камни, но нет, туман расступался небольшими секторами. Какой-то порошок. Я и заметил то этих двоих только потому, что вокруг них туман оставлял что-то вроде полукружья, не решался надвинуться и поглотить их. Шаманка реально спасла не один десяток людей, сдерживая туман в этом месте.

Толпа вливалась в ворота и взбиралась на стену, все быстрее по мере того, как повстанцы расширяли зону прорыва. Оставалось лишь надеяться, что на другой части подковы уровня дела идут ненамного хуже.

Или туман догоняет людей чуть медленней.

Про порошок шаманки нужно будет расспросить. Может и не ее, а помощницу.

Ко мне приблизился Капитан:

— Что дальше?

Я посмотрел на туман. Мне показалось, или он стал двигать чуть медленней?

Все равно, недостаточно медленно, чтобы выжить даже на этом уровне.

— Сразу в прорыв на восьмой. Ворвемся за их спинами, пока они не опомнились. И найдите кого-нибудь, кто сумеет собрать и начать эвакуацию местных. Если так пойдет, то многие из них не переживут этой ночи.

Туман начал объединяться с сумерками.

II. Глава 16. Вертикаль

К утру мы уперлись в двенадцатый уровень.

Не прошли бы так много, будь против нас организовано хоть какое-то сопротивление. Стены между уровнями, понемногу, но становились все выше, ворота — все крепче. Но ни то, ни другое некому было защищать.

Стражники седьмого уровня, включая карательные отряды, спустившиеся сверху, разбегались во все стороны, и очень мало из них, практически никто, не отступал организованно. Как только мы взломали оборону, панцирь, то дальше она начала разваливаться сама.

По крайней мере, до уровня стражи, до двенадцатого.

Мы обессилили. Целый день, потом еще целая ночь. И большую часть ночи все занимались не сражениями, а эвакуацией. Труднее всего было разбудить людей, успеть втолковать им хоть что-то и заставить двигаться.

Или бросить их после побудки на месте, лишь показав в сторону поднимающегося, наползающего на гору тумана, и предоставить им решать самим. Нянчиться было некогда. Уровни становились все богаче, люди, которых мы выволакивали из домов, все спесивей.

Уговаривать кого-нибудь не было ни сил, ни желания.

Подъем проходил сложно даже здесь, с этой стороны горы, где вместе с нами поднималась и принцесса. А дальше было только хуже. Я хотя бы частично понимал, как двигается эвакуация, только от выступа консорта и до середины кольца, может, чуть дальше. А что происходило с той стороны горы, оставалось только гадать. Мы просто не успевали туда. Периодически, заняв очередной уровень, мы посылали в глубину, вдоль уровня, небольшие отряды, чтобы организовать хоть какие-то спасательные работы, хотя бы их подобие, и все время просили отчеты назад, что вообще происходит.

Но толковой информации в происходящей сумятице оттуда не приходило.

На двенадцатом уровне мы уперлись. Уровень защищала вся оставшаяся стража, все, кто успел подняться, убегая от нас. И все те, кто оставался на этом уровне до этого. Бодрые, выспавшиеся, и защищающие свой личный уровень. Свои дома, и свои семьи.

Думаю, туман гнал нас именно сюда.

Мы вымотались, и речи о том, чтобы взять укрепленные стены с ходу, уже не шло. Наверное, нам пришлось бы все-таки попытаться, если нас сзади прижимали монстры.

Но устали не только мы, устал и туман.

Король не вытягивал. Туман все еще двигался, застилал метр за метром, но все медленней и медленней. Сейчас он едва преодолел границу после девятого уровня, и постепенно накрывал десятый. Наверное, у нас появился день передышки, может больше — если король еще ослабеет. Или меньше — если он обнаружит в себе резервы и поднажмет.

Я заснул моментально, прямо на месте, прислонившись к стене дома на краю. Посмотрел на ворота, стражников, стоявших, как им казалось, сурово и неприступно, на стене, за воротами, на башнях у ворот, и заснул.

На одиннадцатый продолжали подниматься люди, все выжившие, все, кого успели поднять, организовать, убедить спасаться.

Думаю, у монстров сегодня пир.

Но они мне не снились. Я спал вообще без снов.

* * *

Я стоял на площадке на выступе Консорта. Мне пришлось спуститься сюда, на десятый уровень, где находилась вершина выступа, чтобы осмотреться. И я сделал это, как только проснулся, очнулся от забытья, в которое упал на пару часов.

Выступ был все же хоть чуть-чуть, на полметра, но выше самого уровня, и только это и позволило мне вообще сейчас на нем находиться. Туман все полз подо мной по всему уровню, захватив, наверное, уже его треть. Низко, не поднимаясь выше метра, застилал, обволакивал землю.

Выступ здесь явно пользовался спросом. Никаких построек, только голая скала, на которой расположились скамеечки, цвели цветы в расставленных то тут, то там, огромных напольных горшках. Судя по расположению скамеечек, здесь любили смотреть вниз, на окрестности, и вверх, на вершину горы. Вернее, на замок, расположившийся на его вершине.

Отсюда наконец-то стало видно остальную часть пирамиды. Конечно, разговоры то о пятидесяти, то о сотне уровней, оказались сильным преувеличением. У людей, живущих в основании горы, могло создаться ощущение, что она бесконечна. И что король живет где-то в облаках.

Все проще — за двенадцатым уровнем находилось еще несколько — явно уровни знати. Тех, кто, собственно, и пользовался всеми благами созданной здесь мини-цивилизации. Сам двенадцатый уровень — уровень стражи, это была уже полоска шириной метров в двести. На десятом уровне выступ Консорта перестал разрывать круг вокруг горы, и дальше это были уже полные кольца. Думаю, что двенадцатый можно было обойти, замкнув круг, меньше чем за час. Несколько километров. И теперь всего четыре прохода — сдвоенные ворота, разделенные выступом Консорта, теперь сошлись в одни.

Дальше уровни продолжали сужаться, а стены — становиться выше. Семнадцатый уровень, по большому счету — последний, выглядел не больше сотни метров шириной, да и обойти его можно было минут за десять.

А еще выше жил король. Гора переставал быть горой, превратившись в замок на ее вершине. Думаю, этажей десять в нем было, хотя эта династия, заставив остальных распределится в четкой иерархии уровней, не требовала того же от себя. Этажи замка явно путались между собой, где-то выше, где-то ниже. Но в любом случае, метров тридцать в высоту в нем было — от формальной вершины — семнадцатого уровня.

Наверное, эта крепость была неприступна.

Но неприступных крепостей не существует. Только, если у них есть неприступные, неподкупные и готовые на все защитники.

Поработаем над этим.

Уже уходя, я огляделся еще раз. Хорошее место, красивое. Убрать отсюда туман, да выковырять короля из башни, приятно было бы здесь посидеть, отдохнуть, подумать.

* * *

Хорошо, что десятый уровень уже проснулся, когда на них начал наползать фронт мертвого тумана. Местные буржуа неторопливо, обстоятельно собирались, паковали иногда даже чемоданы, и степенно начинали подниматься на следующий уровень. Впрочем, с чемоданами я погорячился — во-первых, собственно чемоданов в этом мире не существовало, а главное — мало кто из них планировал оставлять свои дома надолго. Так что в основном они выходили чуть ли не как на экскурсию, прогуляться по богатому одиннадцатому уровню, раз уже появилась бесплатная возможность, познакомиться со своими более удачливыми соседями, устроить пикник.

Все брали с собой побольше еды.

Почти всю эту еду на переходах на одиннадцатый уровень у них и забирали.

Есть хотели все, а не только они, поэтому мы сами тут же воссоздали те же посты на воротах, с которыми только что воевали. Опасная тенденция. Хорошо, что в качестве платы за проход пока что брали не деньги, и лишь еду, да и то не отбирая последнее.

Мы разделились. Капитан формировал боевые отряды, и как мог их готовил. С подготовкой, понятно — это была скорее профанация. Поэтому он сосредоточился на организации групп, назначении командиров, пытаясь где-то объединить в одну группу хотя бы знакомых между собой людей, а в других случаях — наоборот, распределить их как можно дальше друг от друга, как стражников, перешедших на нашу сторону, к примеру. Их он точно не хотел собирать в один отряд, кроме разве что тех, кого знал давно и лично. Как только группа формировалась, она тут же получала назначение, прикреплялась к определенных воротам, или просто участку стены. Отряды объединялись в группы покрупнее, и у этих псевдополков уже появились надежные, проверенные в вчерашних боях командиры.

Итого четыре полка по сотне бойцов напротив каждых ворот. Еще четыре, растянутые между воротами, с количествами чуть поменьше. Чуть больше семисот мечей, но счет еще не закончился. Другой вопрос, что больше половины держали оружие вообще впервые в жизни, а многие взяли его в руки только вчера.

Хотя лучницы не подкачали. И быстро набирались опыта.

К лестницам, веревкам и таранам добавились кувшины с горючей жидкостью, связки стрел, новые луки, и прочее. Пока Капитан пользовался только трофейным оружием, да и негде было взять другое. Кузницы размещались на тринадцатом. Думаю, это был уровень элитных мастерских. Оружейные кузни, ювелиры, портные — не из тех, кто шил косоворотки для простолюдинов, а те, что одевали жителей верхних уровней. Впрочем, если все остальные мастерские можно было найти и на нижних уровнях, то кузниц ниже двенадцатого не было, даже скотину нельзя было подковать, было видно, что сделано это специально, осознанно, чтобы удержать контроль над оружием, практически исключая, чтобы кто-то смог быстро сделать свой собственный арсенал.

Мы смогли. Для этого оказалось достаточно пугнуть, а потом собрать оружие улепетывающих стражников. Нет идеальных стратегий, есть идеальные исполнители, которые их реализовывают. Или нет.

Принцесса, оставленная на Бугая и, теперь, уже три десятка охранников, личных защитников претендентки на престол, разместилась на самой большой площади этого уровня. Площадь больше напоминала сквер, с небольшими деревцами и множеством цветов, частично растущих на клумбах, частично в горшках.

Красивое место. Насколько я понял, это было что-то местной ратуши, пункта самоуправления уровнем, по крайней мере, ближайшее сравнение. Как таковое управление сосредотачивалось наверху, но какие-то административные вопросы все равно нужно было решать на месте.

Сквер оцепили почти по краю, люди Бугая просто стояли, и пропускали людей к принцессе по мере того, как она освобождалась. Я знал, что принцессе было бы проще общаться с каждым наедине, но, похоже, сейчас это была непозволительная роскошь. Люди подходили группами, она просила их сесть, и разговаривала с ними, иногда по пять минут, иногда по десять. Что-то тихо говорила, о чем-то спрашивала, кивала, слушала. Потом приходила следующая группа. Уверен, слова в данном случае были не важны. Важна была близость к принцессе, интонации, настроение.

Почти уверен, что никто из людей, находящихся на этой площади, собственного короля не видел ни разу в жизни.

А зря, город не такой и большой. Хорошо, большой, даже огромный — но только по меркам этого мира. Видал я и деревни побольше. Прошелся бы, сказал бы что-нибудь людям. Послушал бы их. Глядишь — и жизнь бы наладилась, и у людей, да и у него.

Принцесса принимала неформальную присягу новых подданных, а Бугай ее охранял. Я видел, как в очереди к ней стояли и местные. Может, и меньше, чем хотелось бы. Но даже на этом уровне, если присмотреться, нашлись многие, кому не очень-то и нравилось текущее положение.

Этот народ был потуже. Поумнее, похитрее, не такой легко принимающий все на веру. Я не стал входить на сквер, чтобы не создавать лишние завихрения и не мешать ни принцессе, ни ее охране. Я даже не всех еще знал. Поэтому я посмотрел на все происходящее с краю, и пошел назад, вдоль очереди, прислушиваясь к разговорам на запруженной улице.

— … Да нас соседи разбудили, когда туман уже у порога стоял. Какие сборы, что успели накинуть, в том и побежали. С детьми то на руках куда. Если б так не шумели вокруг, мы бы и проснуться не успели, не то, что еды собрать…

— … Как думаете, уважаемый, если я попрошу нашу юную новую правительницу о единоличном праве вырубки отвесного дуба, оставит ли она его за мной? Все-таки я свое дело знаю, законы чту, дерево всегда выбираю правильное, никто на результаты не жаловался. Я же продаю камень, а не доски. Мебель на века.

— Ну что вы, сосед, даже не заикайтесь. Какие законы, я здесь лишь чтобы со стены вниз не сбросили. Она лишь выглядит миловидной и молодой, но посмотрите — ей понадобился один день, чтобы выбить стражу со всех уровней снизу. Молчите и кланяйтесь, уважаемый. Мастера нужны при любом правителе. Придет время, к вам придут ее люди, заплатите, как всегда, все решат…

Ну, это явно парочка с одиннадцатого.

— … их стража так и не пустила. Туман этот, новый, пришел, а стража хоть бы глазом моргнула. Люди, бедные, они и туман то на своем восьмом видели, только когда на экскурсии вниз ходили. Бьются в ворота, а им — деньги. У кого монеты с собой нашлись — прошли. Кто-то успел собрать, кто-то — у соседей занял. Остальные так там и остались, представляете? Ну вот и скажите мне тогда, зачем нам такой король? На восьмом хоть, вот от нее люди прибежали, говорят, бегите люди родные, бегите собирайтесь, прорывайтесь, или сразу наверх, или к нам бегите, у своих то ворот мы пробьемся. Но там полегче уже было, и стражи поменьше, и какие-то они снулые все стали. Сначала деньги брали, а потом, как народ напирать начал, просто ворота открыли. Вот как бывает…

Можно считать, что хотя бы часть народа наши гонцы спасли. Хорошо.

Даже группами, принцесса не сумеет встретиться со всеми. Слишком много людей хотели присягнуть. Я пытался вклиниться с предложениями типа выступить перед всеми разом, но по достаточно путаным объяснениям, привязка так не работала. Пчелиной королеве нужно, чтобы ее подданные потрогали ее усиками лично, признали, а она приняла их. Издали, с толпой, это если и работает, то значительно хуже, и требует значительно больше времени.

Вот у короля-колдуна как-то получилось. Но его династия правит здесь не первое поколение. К тому же, и к чему это привело? Ни к чему хорошему, точно. Нужно быть ближе к людям.

Наконец, очередь закончилась, я прошел мимо переминающихся людей. Но и без них на уровне стало слишком много людей. Полоска уровня, небольшой кусок земли, никак не рассчитана на то количество беженцев, которые на ней сгрудились. Хоть и спаслись не все. Везде сидели люди, от ворот передавали еду, к воротам неслись гонцы, задачей которых было — направить все еще прибывающих беженцев с десятого в те места, где осталось хоть немного свободного пространства.

Дойдя до стены, я посмотрел вниз. Туман наполз, перевалил через предыдущий разделить уровней, и теперь двигался по десятому уровню.

Надо признать, совсем медленно. Я бы даже сказал — тяжело, устало, словно сопротивляясь чужой воле. Щупалец монстров почти не видно, они отодвинулись от края, словно тоже устали. Или просто перестали спешить, обожравшись на предыдущем пире.

Может, принцесса призовет под свои знамена достаточно подданных, чтобы вообще его остановить? Оставалось немного.

Развернувшись, я двинулся наверх, к Старику. Третья отдельная задача, которую он делал, пока капитан формировал из разношерстной толпы войско, а принцесса принимала присяги новых подданных.

Переговоры.

Нет неприступных крепостей, если их некому защищать.

* * *

Я подошел в середине разговора, понятия не имея, что они обсуждали до этого.

Сначала капитан — другой, не наш, продолжал начатую фразу:

— … Все признают, что у вас сильные колдуны, но на нас это не действует, мы верны правителю…

Парламентер, верный королю, замолчал, нервно поглядывая на меня. Странно, ну на колдуна я никак не тянул. Ни на сильного, ни даже на слабого. Да и ножи я сбросил бойцам на подходе, чтобы не нервировать оружием в разгар переговоров.

— Вот, посмотри, — Старик тут же повернулся и показал парламентеру на меня рукой — он пришел вместе с королевой. За два дня он лично снес не одни ворота, спас тысячи жизней внизу. Чужой нашему холму человек. А что сделал король?

Королевой. Слово было произнесено. Пора и мне перестать называть ее принцессой? Ваше высочество превратилось в ваше величество.

Как быстро растут чужие дети.

— Так он же колдун, конечно. А король, — парламентер неуверенно поменял позу, помялся, — а король занят. Он спасает нас от козней таких вот колдунов. Не дает затуманить голову хотя бы тем, что остались. Самым верным подданным, самым доверенным.

— Я не колдун, — на всякий случай вклинился я.

Все равно не поверит, но промолчать я не смог. Сказал, и тут же задумался, а я точно не колдун? Это ведь смотря по каким критериям оценивать. Кто-то может сказать, что я всем колдунам колдун. И умею многое, что здешним колдунам и не снилось.

Не знаю. Толку то, ничего из моих «колдовских» способней здесь и сейчас не применимо. Нож эффективней.

Парламентер нервно оглянулся. Мы стояли неподалеку от ворот, так, чтобы он успел быстро сбежать, но при этом чтобы и нас невозможно было нашпиговать стрелами в одно мгновение. Он посмотрел наверх, на стражников на воротах, потом на калитку, слегка приоткрытую, чтобы он мог быстро укрыться за воротами. Хотя, почти уверен, если мы сейчас придержим его под локоток и отряд бойцов рванется к этой калитке, ее запрут, не задумываясь о судьбе парламентера. Который был если и не начальников этой заставы, то кем-то сходным по званию и должности.

Но он нервничал не из-за этого. Его взгляд скользнул дальше, в невидимую точку, скрытую за идущей дугой стеной уровня.

Такие же задушевные разговоры люди, которых выбрал Старик, вели у всех ворот двенадцатого уровня. Может, и не все согласились поговорить, но, думаю, хотя бы со стены парой фраз обменяться были готовы.

Стражник не знал, что знали мы, — принцесса находилась ближе всего к этим воротам. Ее незримое влияние действовало здесь сильнее всего. Если где-то у нас и есть шанс умиротворить стражников, уговорить их сдаться, или хотя бы уйти еще выше, чтобы спасти людей, которых к вечеру поглотит туман, то это шанс у этих ворот максимален.

— Ты подумай, подумай внимательно, — спокойно продолжил старик свою линию, — вот пришла чужая нам королева, и кинулась спасать людей. И сейчас сидит, говорит с людьми, слушает об их заботах, принимает просьбы. Сделала для народа больше добрых дел, чем твой король за всю жизнь.

Парламентер дернулся:

— Он не мой! — тут же понял, что ляпнул что-то не то, и начал поправляться, — то есть конечно мой, но ты мне про короля не говори. Я-то тут причем. Нам сказали никого не пускать, мы не пускаем. Мы стража, приказ есть приказ.

— Да, да, — закивал Старик, — а до этого сказали детей на нижних уровнях бросать на растерзание, вы и бросали. Приказ же. Народ на башнях оставлять, и потом забавляться смотреть как они там дохнут. Приказали, вы и смотрели, и гоготали, когда они друг другу глотку рвали.

— Гнилые людишки значит, раз глотку рвут. И вообще, я-то тут причем, я их туда не загонял, и ни про каких детей ничего не знаю. Попали, их дело, значит работали плохо, раз заплатить за убежище даже не смогли.

— Никто не причем, ага. А сверху король твой. Тоже не при чем.

— Не мой он.

— Так что ты голову то за него готов положить тогда?

— Еще посмотрим, чья голова полетит, — набычился парламентарий.

— Да что тут смотреть, то, — Старик горько усмехнулся. Повернулся и ткнул пальцем назад, себе за спину, вниз. — Там ползет мертвый туман. Твой колдун, которого ты все еще считаешь своим королем, призвал его, чтобы погубить собственный народ. Который всего лишь хотел выжить, спастись. Народ сказал — хватит. Даже стражники сказали — хватит. Вон они, позади меня теперь стоят, хотя могли бы на твоей стене, в тепле и сытости. Все стены опрокинули. А там все просто было, они все сейчас, со стен, с ворот — они либо с нами сейчас, либо в тумане. И вы также будете, либо с нами сейчас, либо кормить тот ужас, что ваш собственный король и тащит. Вон, уже до одиннадцатого уровня затащил. А сам где? Прячется? Всех один переживет?

Сверху начал нарастать шум. В конце концов Старик остановился, потому что шум начал заглушать его голос.

— Король, сам король, — кричал кто-то сверху. Хор голосов передавал эту новость, и парламентер перестал реагировать на старика. Смотрел назад.

Потом он повернулся:

— Вот наш король. Пришел. Спасти всех преданных, в нужный момент спасти.

— Ну тогда иди. — неожиданно сдержанно ответил старик. — Туман решит, кто прав.

— Туман решит, -механически отозвался парламентер. — Но ты не думай, в ноги кинусь, попрошу сохранить преданных, за вас попрошу, король добр, король щедр, он смилостивится над теми, кто останется ему верен. Бросайте свою ведьму, своих колдунов, покайтесь. Он спустился, чтобы спасти всех!

Парламентер кинулся к воротам.

— Как же, милость короля, — усмехнулся себе под нос старик. — Он понял, что не вытащит туман, чтобы добить всех, и сейчас вообще его сбросит, или остановит. Сделает вид, что сжалился. Старая змея.

Король сделал свой ход. Сильный ход.

II. Глава 17. Последний рубеж

Переговоры можно вести по-разному.

Можно пытаться найти точки соприкосновения, думать о максимальной выгоде для обеих сторон. Тот старый пример, когда зарубились два купца, каждому из которых хотелось выкупить всю партию апельсинов. Но все-таки торговаться при продавце не стали, решили сесть, поговорить, может быть, даже выпить. Разговаривали и пытались договориться долго, каждый скрывал что-то свое, юлил, уходил в сторону. Лишь к концу разговора, когда каждый из них посчитал, что договориться невозможно, совершенно случайно выяснилось, что одному купцу от апельсинов нужна была кожура и цедра для красок, а другому — мякоть для пирожных.

Так что еще и сэкономили.

Можно засылать шпионов, узнавать об оппоненте заранее, бить по слабым точкам, отвлекать, предлагать уступить в этот раз в обмен на ответную уступку в дальнейшем. Вариантов создать монопольный сговор множество.

Можно прессовать, угрожать и даже приводить угрозы в исполнение. Чтобы если не в этот раз, то в следующий тебя воспринимали всерьез, боялись и старались не переходить тебе дорогу.

Колдун короля был явно ограничен в инструментарии.

— Слушайте, ей просто надо уйти. Большая ошибка, что этот молокосос ее сюда вообще притащил, но кто же знал, что он так сглупит. У него много сил, было, а знания не прилагались. Он наказаны, и мы все уже хорошо наказаны. Теперь возвращайтесь.

— Боюсь, туман не даст, — буркнул я.

— Мы что-нибудь придумаем. Вы же понимаете разницу между вашей девочкой и королем. Ее вообще не должно было здесь быть, это прямо как пустить туман прямо в центр толпы.

— Пока туман пускает именно король. А принцесса спасает людей.

— Конечно, она лучше относится к людям, кто бы спорил. Ее кровь требует этого. Все вы понимаете.

— О чем ты, колдун?

— Да я давно не колдун. Не практикующий уж точно.

Пока мы болтали на нейтральной территории, придворный смотрел то на короля, то в другом направлении, туда, где вдалеке на площади, должна была принимать новых подданных принцесса. Все время крутил головой, то в одну сторону, то в другую, словно сравнивая двух правителей.

Лишь иногда его взгляд останавливался на мне, причем чаще всего в этот момент и сбивался. Ему что-то сильно во мне не нравилось, вызывало дискомфорт. К дискомфорту то, я думаю, он привык, сбивало его то, что он не понимал его причину. Опытный дворцовый служака, он умел себя контролировать, и пытался не концентрироваться на мне, чтобы не портить переговоры. Смотрел, якорился на своем короле, который сидел в отдалении на двенадцатом уровне, на походном троне, и вообще был едва виден.

— Все вы понимаете, — повторил колдун. — Сила королевской крови, она разная. У вашей девочки завязана на любовь подданных. Частая вариация на малых уединенных холмах. Но не единственная. У моего короля вера подданных смешана со страхом. Это придает ему силы управлять монстрами. Это поколения передаваемой по наследству крови. Наши короли всегда спасали народ от монстров. Перенаправляли энергию, чтобы обуздать туман. Так что ему вполне по силам немного раздвинуть туман, сделать вам коридор обратно. Достаточный, чтобы пройти. Нужно только дождаться сезона чуть пониже этого.

— Хорошая защита подданных, напустить на них монстров и уничтожить половину города. Он всегда накрывает город туманом, если подданные становятся несговорчивыми?

— Холмом нужно руководить. Иногда железной рукой, а что вы хотели. Я знаю, знаю, не предел мечтаний, но это наши короли, и других нам никто никогда не предлагал.

— Ну вот, предлагают.

— Вы не понимаете. Я долго изучал вопрос, я знаю, как это действует. Ты можешь ничего не ощущать, но ты понимаешь, что это правильно, так должно. Наши короли не раз спасали эту гору от многих бед. Не его вина, что у него нет наследника, и он уже вдвое пережил свой срок, держится, старается править, ради людей, ради холма.

Голос колдуна стал тише, он повернул голову и всматривался вглубь одиннадцатого уровня. Я посмотрел туда же. Со стороны площади началось движение, к нам двигалась целая процессия.

— Ну вот зачем она! — колдун задергался, — она же не знает, что будет. Зачем, нельзя было. Я не сомневаюсь, что она победит старика в открытом бою, но она не понимает, что будет потом.

— Что будет потом? — я внимательно смотрел на колдуна, но он не обращал на меня никакого внимания. Он смотрел вдаль, где, в окружении толпы в нашу сторону двигалась принцесса. Ее фигурка была уже видна, и колдун смотрел на нее с какой-то невозможной смесью ужаса и одновременной надежды, сдобренной изрядной порцией любопытства.

Когда принцесса приблизилась, остановившись метрах в тридцати от нас, полусотне метров до ворот, король поднялся со своего трона вдалеке. Даже отсюда я видел, с каким трудом ему это далось.

— Нет! Нет-нет-нет-нет! — шептал колдун, — пожалуйста, ваше величество, не надо. Мы все уладим.

Принцесса остановилась и смотрела на короля. Вокруг нее его бывшие поданные, почувствовав силу противостояния, разошлись чуть в стороны и начали вставать на колени, и склонять головы.

Даже я что-то чувствовал, хотя в тонкокожести меня нельзя было упрекнуть — влияло неместное происхождение.

Какие-то люди выходили из-под защиты домов, и вставали на колени. Вскоре на одиннадцатом уровне стоять остались только мы с колдуном. Он вроде и не должен был кланяться перед принцессой, а я — из солидарности. Все-таки мы тут вроде переговоры ведем, официальное мероприятие.

Но принцесса не смотрела на людей вокруг. Только на короля. А король стоял и смотрел на принцессу. Они не сражались взглядами, скорее, изучали друг друга.

— Она не понимает! — колдун уже просто бормотал. — Абсолютная власть требует много жертв, король давно уже принес себя в жертву своему народу. Он не допустит падения династии.

— Династия давно уже пала, — возразил ему я, но колдун даже не заметил моих слов. Просто продолжал бормотать и в его глазах нарастал ужас.

— Держитесь, ваше величество, держитесь, вы справитесь, — шептал колдун.

Этот поединок длился меньше минуты и закончился так же внезапно, как и начался.

Начальник стражи с двенадцатого уровня, тот самый, с которым мы начинали здесь переговоры, стоял чуть в стороне от ворот на стене, и до сих пор просто наблюдал за происходящим.

Он опустился на одно колено, и преклонил голову в сторону королевы. Сила девочки росла, сила, смешанная с уважением людей вокруг. Мембрана лопнула, и двенадцатый уровень, несмотря на присутствие короля и внешнее благополучие, начал попадать под ее влияние.

Я не слышал, что именно сказал король. Он лишь поднял что-то, то ли жезл, то ли посох, и ткнул им в королеву. А затем рухнул обратно на трон.

— Если мы не поспешим, править новой королеве придется совсем недолго, — абсолютно спокойным голосом сообщил колдун.

* * *

Ворота стояли распахнутыми. Я видел, как у следующих ворот, тоже распахнутых настежь, уже толпились люди, поднимаясь наверх. Семьи стражников, надо полагать, но и сами стражники тоже. Все двигались наверх, все кто мог.

— Это называется прощание короля, — говорил колдун, семеня за мной. — Я же предупреждал, как мог, отговаривал. Вы думали, что избавитесь от тумана, когда король умрет, но нет. Смерть короля — за ней и лежит нерушимость династии. Потому что умные люди всегда знали, что при смерти последнего короля будет туман, сильный туман. Туман, который накроет весь город, которым он правил.

— Думаешь, замок накроет тоже? — спросил я, одновременно маша рукой Бугаю, предлагая ему поторапливаться, быстрее уводить принцессу.

— Истории говорят, что накрыть должно весь холм, туман должен сомкнуться в центре. Про высоту как-то ничего не говорили. Но в замок не влезет и четверть жителей, даже если набьются туда штабелями.

Подошел Бугай.

— Принцессу, то есть королеву, — поправился я, — наверх. И организуй там чтобы все было открыто, чтобы аристократия и стражники с верхних этажей не попытались забаррикадироваться в замке. Королеву на самый верх, женщин и детей — к ней. Остальных распределяйте по этажам как сможете. Бери с собой столько людей, сколько надо, чтобы был порядок. Здесь нам сейчас мечи не помогут. И пусть возвращаются, как смогут.

Бугай лишь кивнул, махнул рукой Старику. Правильно, Старик значительно лучше справляется с управлением толпой, чем Бугай. Он организует поток, а Бугай обеспечит порядок, и прикроет принцессу. Королеву.

Я отобрал у одного из стражников глевию, что выглядела попрочнее и полегче остальных, и отправил его самого на ворота, не давать людям толпиться.

Туман вместо того, чтобы опасть и уйти на уровень сезона, приближался, снова ускорился и начал наползать на гору, уже преодолел рубеж десятого и одиннадцатого уровня и стремительно приближался.

— Ну, а мы, раз лучше идей все равно нет, давайте резать монстров, — и двинулся по направлению к границе тумана. Стражники, бойцы отрядов, собранных Капитаном, сам Капитан, лишь недавно вооружившиеся гражданские, все двинулись за мной.

* * *

Мы не залезали в жилые кварталы, стараясь держаться основной дороги между воротами, и не пытались остановить туман. Но людей перед практически неминуемой гибелью лучше все-таки чем-нибудь занять. Крошить монстров на границе тумана — занятие получше, чем лезть через головы женщин на самый верх замка в надежде спастись.

Организовались достаточно быстро. Туман надвигался метров по пять в минуту, достаточно быстро, чтобы не расслабляться, но недостаточно, чтобы с этим нельзя было работать. Передний отряд крошил щупальца на границе тумана, самые жадные, самые нетерпеливые или самые неосторожные, стараясь при этом не подставляться, постепенно отступал, и в какой-то момент проходил через второй отряд, быстро отступал между ними и уходил назад, на перестроение и отдых.

Это была забава, а не оборона. Оборонительного смысла в этом не существовало — я видел море щупалец впереди, метровый слой тумана, прощальный подарок короля, весь был забит монстрами. Они извивались, поднимались над туманом, переползали друг через друга и все стремились наверх, к центру горы, к замку, к нам.

Но забавляться тоже надо правильно. Несколько человек все время следили за флангами, Капитан иногда окрикивал излишне увлекающихся, заставляя их вовремя отступить. Где-то две сотни бойцов, четыре отряда, менялись один за другим, оставляя на дороге слой отрезанных щупалец, который тут же пожирался следующими в потоке монстрами. Может быть, это и как-то замедляло наступающее месиво, но не сказать, что заметно.

Туман шел на нас ровным уменьшающимся кольцом, и там, где мы воевали, и там, где нас не было, он не замедлялся и не ускорялся. И монстров в этом тумане оставалось везде одинаково, так что наши усилия не стоили ничего.

За нашими спинами суетилась ведьма, колдунья — наш чокнутый шаман. Что-то выкрикивала, потом начинала бормотать. Ее помощница иногда выходила на первую линию с багром, и выдергивала только что отрубленные щупальца на себя. Несла их колдунье. Та внимательно их осматривала, часть брезгливо выбрасывала обратно в туман, а некоторые засовывала себе в мешок.

Нашли время делать запасы.

Скоро они им уже не понадобятся.

Мы сдали одиннадцатый уровень за полчаса. Хорошо, что жители успели уйти, подняться выше.

Хорошо, что им пока еще было куда подниматься.

* * *

Сильно же ненавидели здесь короля. Но, как оказалось, он ненавидел своих подданных даже больше, чем они его.

Вернулся вестовой от Бугая. Они прорвались в замок, хотя для этого пришлось многих объяснить, что исключительные права у них только что исчезли.

— Там пытались ворота закрыть, запереться, — докладывал вестовой, пока мы стояли на стене. Высота стены этого уровня дала нам передышку в пару минут, а мне — время послушать доклад. К сожалению, на этом уровне никто никогда раньше не видел тумана, и никакой защиты на границе не было, только сама высота стены, да зазубренные камни на верху — и то, думаю, больше от контрабандистов, чтобы усложнить им жизнь. Эти камни не способны были никого остановить, да и существенно замедлить тоже.

— Ну старший двоим просто головы снес, даже разговаривать не стал. Остальные побежали. Там теперь их всех ищут, по возможности выталкивают назад, чтобы сражались. Королеву ведут по лестницам наверх, народу тьма, все верхние уровни рванули в замок, но на постах мужчин разворачивают. Где получается.

— Хорошо, — сказал я.

— Останусь? — попросил вестовой. — А то там совсем тяжко. Тут хоть мечом можно помахать.

— Оставайся, — сжалился я. — Капитан, найди нового вестового, в замок. Пусть доложит королеве ситуацию и попросит новости.

Капитан кивнул, но сказал при этом про другое:

— На следующем уровне попробуем зажечь огонь.

— А есть?

— Собирают сейчас все что можно. К подножию. Немного времени у них есть.

Нельзя забавляться вполсилы. Если уж забавляться, то нужно вкладываться.

* * *

Мы покрошили немало щупалец, пока туман заползал на стену. Это было удобно, потому что не приходилось отступать, можно было хоть немного постоять на месте. Но длилось это недолго — несколько минут и туман преодолел последние полметра подъема, перевалил через изгиб, а щупальца, следовавшие за ним, тоже двинулись вперед, практически не обратив внимания на зубчатую гребенку камней на стене.

Может, какое-то щупальце и зацепило, но увидеть этого не получилось. Думаю, раненых они пожирают сами, или они уползают назад, в низины, чтобы залечить раны.

Неизвестно.

Мы повторили то же развлечение на дороге от ворот на двенадцатый до ворот на тринадцатый. Длилось оно поменьше — уровень был еще короче, а туман двигался с неумолимым постоянством.

Затем поднялись на тринадцатый уровень и подожгли костры. Двенадцатый уровень был чист, за это время эвакуироваться успели все.

Колдун, которого я на какое-то время потерял из виду, вновь появился и встал у меня за спиной.

— Вы не подумайте, — говорил он, глядя вместе со мной на костры и наползающий на них туман, — неплохой ведь был правитель. И народ берег, и когда пленников приводили, их сразу к работам привлекали на нижних уровнях, не как сейчас просто бросили и все. Но как понял, что не будет у него наследника, как окончательно это понял — так замкнулся и руководил только из замка. Десятилетиями. Продлевал себе жизнь как мог и правил. Тоже, знаете, мужество надо иметь, жить ради своего народа.

— Да бросьте, уважаемый, — фыркнул я. — вы кого сейчас обманываете? Самого себя? Ради народа он жил, как же. Это сейчас особо хорошо заметно.

Костры тухли, один за другим, как только попадали внутрь тумана. Не от тумана, а от моментально наползающих на них монстров. Сколько могли, щупальца старались обходить огонь, и какие-то костры еще горели внутри тумана, подсвечивая сплетающиеся, рвущиеся вперед тела монстров. Но их становилось все меньше и меньше. Монстры давили друг на друга, часть из них все равно попадала на костры, и тушила их.

— Зажжем еще? — спросил Капитан.

— Попробуйте наверху, — ответил я, — там, где получится сделать сплошную отсечку. У нас может еще одна возможность.

— Огонь не поможет, — сказал колдун. — вообще ничего не поможет. Только если туман не заберется на замок, так высоко, или ограничится первым этажом. Но все не поместятся в замке. Я внуков отдал, их вроде провели. А мы останемся здесь. Одна надежда, туману хватит первого этажа.

Мы начали рубить щупальца на стене, как только туман поднялся достаточно высоко. Скорость его продвижения не менялась, и монстров меньше не становилось.

Последние костры погасли.

* * *

Начинало темнеть, когда мы поднялись на шестнадцатый уровень. Для нас он станет последним — люди еще пытались утрамбоваться, внутри замка кто-то размещал беженцев, находил дополнительные помещения, какие-то укромные уголки, но поток в воротах наверху практически остановился. Замок был полон. Семнадцатый уровень был полон, совсем узкий, меньше ста метров в ширину. И многие все еще оставались на шестнадцатом, жавшись к внутренней стене.

Они уже начали разбирать оружие, инструменты, палки, чтобы принять последний бой.

Нам придется стоять здесь, на границе уровня, может, отступить немного назад, если получится, но это уже ничего не меняло.

Этот народ погибнет по милости своего короля.

Я лишусь этого мира.

Эта гора очистится от людей, чтобы ее заселил заново кто-то новый, может быть, новый народ окажется мудрее предыдущего.

В костры полетели зажженные стрелы, и у самой границы уровня загорелось кольцо огня. Почти сплошное, за этого время успели собрать все, что могло гореть, и сложить под стеной.

Я устал. Оперся на глевию, просто чудо, что древко до сих пор не сломалось, и смотрел на огонь, и приближающийся к нему туман.

Колдун позади что-то шептал, и временами швырял камешки в туман. Пытался сделать хоть что-то, только это не помогало. Мы все пытались сделать хоть что-то.

Туман наполз на кольцо огня и, как ни в чем не бывало, двинулся вперед, начиная постепенно заползать на стену.

Монстры задержались. В свете огня можно было разглядеть, как щупальца дотрагиваются до огня и судорожно отдергиваются, получая ожоги.

Но щупалец становилось все больше, и, если их кончики и ощущали ожоги, то далеко не все тело длинных змей-щупалец, источника которых я так никогда и не видел. Сплошная стена огня начала тухнуть, в одном месте, в другом.

Как только в кольце огня возникал проем, в него сразу устремлялось множество монстров, расталкивая друг друга, выдавливая те щупальца, что послабее, на огонь по бокам. И каждый такой прорыв быстро расширялся.

Огонь не остановил монстров и на минуту.

Я перенес вес тела и перехватил глевию. На этой стене придется биться до последнего, даже в тумане. Дальше это будет тяжелее, тут хотя бы чудовища были внизу, и можно было быстро подрубать слишком ретивых.

Выкрики чокнутой старухи — шамана показались мне сейчас некстати. Прогнозом погоды сейчас никого не удивишь, а отвлекать воинов, готовящихся умереть, как-то неправильно.

Я повернулся, посмотреть, не собралась ли она кинуться в туман и покончить с жизнью. Тоже поступок, завалить монстров собственными телами.

Только они ненасытные, всех тел города не хватит, чтобы их остановить.

Старуха плясала у самого края стены, и швыряла вниз свой порошок.

Ее помощница спокойно, как ни в чем не бывало стояла позади, около большого горшка, который они притащили с собой, и ковшиком доставала из него новые порции. Старуха брала из ковшика жмень за жменью и кидала их вниз, в монстров, в туман, на огонь.

В тех местах, где крупинки порошка касались огня, они вспыхивали неестественным белым светом, и почти не гасли, прожигая тела монстров насквозь, подлетая, ударяясь друг о друга, о землю, о камни, о стену, кружась в воздухе и создавая паутину белых точек, барьер.

— Вы не поможете? — негромко попросила женщина. — Мы сами можем не успеть.

— Быстро, — сказал я, — взяли по горсти, побежали по кругу, восстановите кольцо!

Повторять дважды мне не пришлось.

— На другую сторону мы уже отдали, — уточнила помощница. — Просто замкните круг.

Порошок не просто жег монстров, казалось, что он начинал отгонять, пугать сам туман. Прощальный туман короля.

— Великая волшебница! — прошептал рядом со мной колдун. — Даже не знал, что вы привели с собой великую волшебницу. Рецепты порошка тумана давно утеряны. Поколения назад. Это не просто рецепт, это правильные ингредиенты, и очень сильная ворожба. Откуда она, с какого холма?

— С вашего, уважаемый. Все что вам было нужно, всегда было у вас рядом. Там, внизу, на тех уровнях, людей на которых вы уничтожали год за годом.

Я обернулся на замок позади меня, где в окнах начали зажигаться огни. Хороший замок, высокий, отличный выбор, если ты хочешь оказаться в безопасности от тумана. И от собственных подданных. Замок, который строили поколения, выедая камень со всех окрестностей, что во многом объясняет и выравнивание всех этих уровней. Который не спасет, если собственных подданных ты окончательно достал.

Там, на самом верху, девочка, фрейлина королевы, ударила ножом по висящей колокольной монете. Я не знаю, услышали ли звон солдаты, что стояли рядом, но я услышал.

Он разнесся далеко, и туман, окончательно признав поражение, начал отступать.

Часть III

Путешественник. Интерлюдия. Волновая функция

Мне очень нужно попасть обратно, на орбитальную станцию, туда, где остались другие шагающие. Даже освобожденные, может быть, двое оставшихся еще не разбежались по своим мирам. Может быть, они окажутся не такими скорыми на необдуманные действия.

К тому же, когда я оставил орбитальную станцию, она бурлила в мятеже, который во многом я и затеял, и мне совершенно не хотелось оставлять там соратников одних. Наверное, Хакер справится, но мне будет спокойней, если я посмотрю на все это своими глазами.

Проблема была в том, что я только оттуда. Проще попасть на Землю. Еще проще попасть в мир лордов. Нельзя сказать, что внутренние, сакральные, совершенно мне неизвестные правила перемещений требовали последовательного посещения всех миров, но и какие-то ограничения явно существовали. Я выяснял их, раз за разом, с каждым новым прыжком, выявлял закономерности, строил теории, старался хоть как-то их проверить.

Чаще всего только для того, чтобы при следующем прыжке понять, что от моих теорий не осталось и камня на камне. Или встретить кого-то, где-то, в каком-то из миров, который в очередной раз объяснит мне, что все придуманные ограничения — лишь шоры.

Кого-то, кто просто ударит по монетке и вызовет звон, до сих пор бьющийся в моей груди малым колоколом тумана.

Маленький чулан позади трона в большом зале. В нем валялись тряпки и стояли деревянные ведра. Тронные залы тоже нужно убирать. К сожалению местной уборщицы, новая королева отдала этот закуток мне, мы переделали его, я запер его изнутри перед самым переходом, подготовился, в кои то веки все сделал заранее, перед очередным шагом между одним набором координат и другим.

Четко представить себе орбитальную станцию, набитую телекоммуникационным оборудованием межзвездного класса, вакуум кругом, планета с гладиаторами где-то рядом, коридоры, переборки, технические этажи, биовращение. Средства безопасности, активные охранные модули, системы шлюзования, регенерации воздуха, реактор, технические этажи, набитые железными лестницами и техническими люками, крышками, отверстиями.

Провода, иногда выходящие из своих каналов и идущие прямо вдоль коридоров. Все делалось и переделывалось неоднократно, и от былого лоска идеальной пустоты японских сукия-дзукури давно не осталось и следа.

Вокруг станции крутятся челноки, не все из них даже прилетели издалека, издалека чаще всего летят тяжелые транспортники, и дорогие прогулочные катера. Но тут суетятся и другие шлюпки, часто оказывается, что перебросить оборудование из одной части станции в другую быстрее и проще через открытое пространство, чем тащить по коридорам.

Пустота вокруг как море для моряков, ее тоже можно использовать.

Ее тоже надо представить.

Вообще все это надо представить, и не забыть, что все эти детали связаны, коммутируют между собой, преобразуют энергию в свет, кислород в углекислый газ и набитые джоулями молекулы АТФ, люди разговаривают между собой, в пространство несутся сигналы, а с других звезд неспешно приходят ответы.

Или вопросы.

Даже вакуум взаимодействует со станцией, с людьми, с тягачами, транспортниками и яхтами вокруг, пусть я и не знаю как.

Все это движется где-то в пространстве своей собственной вселенной, пузыря, недоступного мне никакими другими средствами, кроме как воображением. Мне нужно все это очень, очень хорошо представить, чтобы попасть, куда я хочу.

Переместиться.

Или переместить ко мне, подвинуть поудобней и поближе, и зафиксировать вокруг себя, пусть и на какое-то короткое время. Недели, пара десятков обращений планеты по имени Земля вокруг звезды по имени Солнце. Они тоже существуют, где-то там, очень, очень далеко. Так далеко, что само понятие расстояния теряет смысл.

Стирается. Становится неважно, далеко ли это на краю бесконечности, или прямо тут, за углом.

III. Глава 1. Неочевидная цель

«Кто находится между живыми, тому есть ещё надежда.»

Книга Экклесиаста

Еще даже не открыв глаза, я знал, что шагнул не туда, куда планировал.

Ну что же, попытаться стоило.

Чуть-чуть разлепив веки, я запрокинул голову и покрутил шеей, осматриваясь. Не хотелось вот так сразу терять зрение. Хотелось хотя бы понять, куда я попал, и что с этим делать, есть ли шанс на выживание на новом месте.

Удивительно, но похоже, мне удалось проскочить, миновать череду последовательных смертей, экспериментальных забросов в нежизнеспособные миры. Судя по тому, что я увидел сквозь прорезь собственных век, шансы на выживание тут есть.

Я открыл глаза и вдохнул, чуть-чуть.

Воздух как воздух. Точно не орбитальная станция, хотя, конечно, понятно, почему меня занесло в это место. Мои мысли и желания перед отправлением все-таки как-то влияли на точку назначения. К сожалению, маршрутизация пока далека от совершенства. То ли я не принимал в расчет какие-то слагаемые этого уравнения, то ли мне еще надо много работать над контролем собственного сознания. Или желаний.

Коридор, короткий закуток, заканчивающийся распахнутым в его конце шлюзом, действительно напоминал орбитальную станцию. Тоже стальные перегородки, ничем не задрапированные трубы, идущие по краю. Решетка под ногами, под которой еще трубы. Люк прямо передо мной позволял даже туда залезть, к тем нижним трубам. Ремонтный доступ.

Все, как на орбитальной станции.

Все совершенно иначе.

Углы были другие, трубы другие, размерность труб — тоже другая. Мягкое освещение из точечных светильников в потолке, стенах, внизу из технического тоннеля, совершенно другое.

Дизайнеры совершенно разные. Даже не уверен, что они одного вида. Не исключено, что этот коридор вообще проектировали не люди. Вот люк — он вроде и люк, все понятно, его предназначение неизменно, но он открывался лепестками в стороны, а не откидывался вверх, или хотя бы не падал вниз на петлях, как я бы ожидал. Освещение такое, что кажется, словно я вижу не все. Словно в этом свете есть что-то еще, чего мои глаза просто не воспринимают.

У меня сомнения, что это вообще станция. Может, бункер где-то глубоко под землей. Никаких окон, иллюминаторов, мониторов.

Но я дышал, воздух ощущался несколько спертым, но вполне пригодным для дыхания. Меня не разъедало кислотой, не выжигало радиацией, я не тонул в лаве. Температура вполне пристойная, сквозняков не чувствуется.

Кто-то, сделавший это место, не сильно и отличался от людей, даже если и не был человеком.

Пора осмотреться. Восьмой активный мир. Отличная замена темному тоннелю Червя, если только я найду здесь воду и еду.

* * *

Я выглянул из-за открытой переборки, но ничего особого нового не увидел. Тупик, в который я десантировался, просто входил в длинный коридор. Открытые переборки, трубы под решеткой, под ногами, какие-то трубы или кабеля и на стенах.

Коридор прямой, но видимо все-таки не полностью, небольшой изгиб присутствовал, потому что метров через сто в каждую сторону видимость была ограничена. Подойду, рассмотрю. Может, это просто закрытая гермодверь, или свет так падает.

Освещение везде казалось одинаковым, и явно не предназначалось для постоянного нахождения здесь людей. Либо оно вообще для людей не предназначалось, либо просто режим энергосбережения, необходимый минимум, чтобы что-то было видно.

С учетом обстановки, я больше ставил на второе — этот коридор вряд ли пользовался популярностью, абсолютно технический проход из одного нужного места в другое, забитый такими же очень нужными трубами. Что, впрочем, не отменяло того, что одновременно это место вообще создавалось не для людей.

Три метра в высоту. Точки-лампочки, хаотично расположенные на всех стенах. Никакого экрана, никаких надписей. Просто коридор. Гермодвери через каждые двадцать-тридцать метров. Ну и на тупичке, из которого я вылез. Уверен, что, если я найду еще тупичок, или перекресток, там тоже окажется возможность запереть все и отсечь.

Больше похоже на корабль, но тогда — очень большой. Хотя и идею подземного бункера тоже нельзя полностью исключать.

Я пошел. Пока куда именно идти — не представлялось важным, поэтому пошел налево. Прошел до первой гермодвери, поискал какие-нибудь кнопки, инструкции, надписи, хоть что-нибудь. Не нашел ничего. Видимо, ручного управления здесь не предполагалось.

Показалось, что впереди коридор ушел дальше, я увидел что-то новое, дополнительный кусок стены, дополнительную перегородку. Значит, он действительно немного изгибался. Это хорошо, значительно лучше вариант упереться в запертую дверь без возможности ее открыть.

* * *

В пользу того, что это какой-то подземный бункер, говорило то, что не было никаких вибраций, дерганий, ничего. Монументальная конструкция, впаянная куда-то глубоко под землю. Везет мне на подземелья.

Кроме этого, я прошел по коридору почти километр, и не встретил не то, чтобы что-то новое, я не нашел даже ни одного ответвления. Коридор и коридор. Все вперед и вперед, из откуда-то в сторону куда-то. На орбитальной станции, даже грандиозной тюрьме и медиа-центре одновременно, такой размах сложно себе представить.

С другой стороны, гермодвери явно здесь не просто так. Возможно, это древнее убежище на случай катастрофы, ядерной войны или еще чего-то подобного? Но тогда обычно гермозатворы ставят обычно только в ключевых местах, а не через каждые тридцать метров.

Ситуация поменялась только через полчаса неторопливой ходьбы.

Не было ничего, коридор и коридор, а потом я вышел сначала на перекресток, и сразу за ним, буквально через метры, увидел открытую дверь в огромный зал. Или железную пещеру. Или трюм корабля? Просто огромный, спасало только то, что он не пустовал — его пронизывали лестницы, струны стальных тросов, какие-то площадки висели прямо в центре помещения, и к ним даже не было очевидных проходов.

Я наконец увидел, кроме труб и стен, какое-то оборудование. И уже рванувшись было посмотреть, что к чему, вышел на нечто вроде балкона, которым заканчивался мой длинный коридор. В последний момент решил обернуться, посмотреть назад.

Ничего особенного. Коридор все-таки плавно изгибался, поэтому слишком далеко в него не заглянешь. Такой же пустой коридор, как и был, пока я по нему топал. Даже свет не погас, так и горел, видимо, про энергосбережение здесь думали, но без крайностей.

Я двинулся по галерее вдоль стены, в поиске лестницы или чего-то, где можно спуститься. Или подняться. Вместо пола на этом балкончике по-прежнему была одна лишь решетка, только теперь подо мной была пропасть.

Меня замутило, я невольно наклонился, поставил на решетку сначала руку, потом вообще встал на одно колено, чтобы успокоить вестибулярный аппарат. Странный орган, который обмануть легче простого. Если идти по узкой доске, положенной на землю, то даже у непрофессионала это не вызовет никаких сложностей. Если точно такую же доску вознести на небоскреб, то пройти по ней смогут немногие. Неважно, со страховкой или без. Это не связано с безопасностью. Организм просто не понимает, пока не привыкнет, как так может быть, ты ступаешь по доске, но при этом под тобой сотни метров.

Или даже десятки, существенной разницы нет. Приходится специально тренировать свой мозг, приучать вестибулярный аппарат к новой реальности.

Благо, тут была не доска, а вполне себе солидная напольная решетка, и перила на галереи выглядели вполне прочными. Но мутить меня перестало не сразу.

Впрочем, и хорошо. Сэкономил время. Как только я поднялся, то снова обернулся назад, к коридору из которого вышел.

То, что я увидел и в первый раз, но не обратил внимания — это ведь было само собой разумеющееся. В этом месте всегда можно найти табличку, разве что эта была чуть выше, чем я бы ее разместил.

Первая надпись, которую я здесь увидел.

Абсолютно неизвестный мне язык, письменность, которой я не знал.

Но мне были знакомы эти символы.

Я наконец-то встретил мир, в котором кто-то использовал письменность такую же, как и на одной из запертых дверей Обители.

Небольшая короткая надпись, явно сделанная создателями этого коридора. Что-то канцелярское, типа — «технический переход в зону 2» или «берегите голову — низкие потолки». Одной этой надписи было мало, чтобы разобраться, но теперь я был почти уверен, что найду еще. Записать символы было негде — я, как и всегда, гулял по новому миру обнаженным, поэтому пришлось потратить несколько минут, чтобы запомнить всю фразу.

В ней даже был один символ, сильно похожий на использованный на двери Обители.

Задерживаться дольше необходимого я не стал, кто знает, сколько мне еще спускаться. Наверное, все-таки спускаться, а не подниматься. Насыщенность каким-то оборудованием ниже меня была значительно выше, чем наверху.

Приоритеты выживания могут меняться в зависимости от обстановки. Если бы здесь было холодно, я бы искал тепло, костер, очаг, закуток, где можно согреться. Если бы здесь было жарко — я бы искал тень. Варианты с лавой и химическими дождями можно отбросить, это тактики выживания совершенно другого уровня, которые по-прежнему мне недоступны.

Непосредственных угроз не было. Поэтому на первое место по правилам выходило ориентирование на местности, затем вода, затем еда.

А потом, возможно, безопасное место для ночлега. В моем случае, еще и одежду, инструменты и оружие.

* * *

Первым, как ни странно, я решил вопрос с одеждой.

На одной из площадок, которые периодически размещались на лестнице вниз, стоял какой-то станок, явно находящейся здесь не на месте. Он стоял неровно, неаккуратно, да еще и был наполовину разобран. Не имея не малейшего понятия, что это за оборудование, для чего оно было предназначено изначально, кто и когда его сюда притащил, да еще и зачем разобрал именно здесь — посередине нигде, я поступил просто — продолжил разграбление. И тут же нашел какой-то синтетический материал, старый, разваливающийся на краях у меня в руках. А это снова поднимало вопрос, сколько лет этому месту, сколько лет этому станку, и как давно, сколько столетий назад его сюда притащили. У меня в руках крошилась не натуральная ткань, а чистая синтетика.

Для этого она должна была пролежать здесь очень долго. Ну, или это какая-то специальная, биоразлагаемая синтетика. Но, если оглядеться, в это верилось с трудом.

Края ее крошились, но из того, что не развалилось сразу, я наскреб себе на балахон с дыркой для головы.

Потом нашел какой-то шнур, достаточно прочный, чтобы не рваться под малейшей нагрузкой, но тоже пролежавший достаточно давно, чтобы я смог его перетереть и подпоясаться его куском. Внутри оплетки торчали мелкие провода, так что, наверное, это был все-таки кабель.

Героем боевика в такой одежде я себя не почувствовал, и вообще выглядел глупо, но это было лучшее, что я мог пока что придумать. Станок раскурочивали нещадно, и облазив его весь, я нашел себе еще кусок мягкого металла, и еще пару метров кабеля. За неимением лучшего, забрал и их.

Как-то я не слишком полагаюсь в доброту вселенной в частности и разума в целом. Конечно, воевать не хочется, но и умирать из-за глупости и наивности тоже. Я наскоро заточил кусок металла прямо о станок. Нет, ножом это не стало, — по прежнему тупой кусок металла. Но у него появилось нечто, напоминающее лезвие — минут за десять я мог бы даже им не перерезать, а скорее перетереть какой-нибудь кабель. У него появилось острие, которым можно было только потыкать в кого-нибудь до щекотки. И даже рукоять из-того же кабеля, намотанного на железку.

За неимением лучшего, сойдет. Хотя бы для того, чтобы сделать оружие получше, или довести до ума это, когда появится возможность. Хотя металл был слишком мягкий, чтобы рассчитывать на серьезный нож.

Лучше найду трубу, толку будет больше.

* * *

Я не дошел до поверхности этого зала.

Даже до середины стены не добрался. Приходилось все время искать обходные пути, лестницы, иногда опять спускаться вниз, заглядывать в какие-то коридоры, не решаясь в них углубляться, и идти, и идти. Может быть, был путь покороче. Может, тут вообще где-то прямо рядом со мной проходил магистральный лифт с самого низу до самого верха.

Но я его не нашел, поэтому шел пешком.

С жалким подобием ножа в руке и куском кабеля, закинутым на плечо. Про мой изысканный гардероб можно даже не упоминать.

Таким они меня и увидели.

Я проходил мимо очередного коридора и замер, почувствовав движение. Остановился, повернулся — прямо навстречу мне шли пятеро, которые тоже сразу остановились. Испуга в их глазах я не увидел, скорее удивление. Люди, вполне себе люди, трое мужчин, две женщины.

В темных комбинезонах с иголочки, с кучей карманов и застежек, явно одежда для техников. С короткоствольным оружием в руках, рядом с которым моя железка выглядела даже не жалко, а скорее смешно.

Шедший впереди чуть повернул голову и что-то сказал соседу.

Явно что-то наподобие «откуда здесь взялось это пугало».

Затем он чуть шевельнул стволом автомата. Жест был однозначен, и я бросил подобие ножа на пол. К моему сожалению, нож провалился между ячейками решетки и глухо позвякивая при ударах, улетел куда-то вниз. Конечно, не дизайнерская версия, но на его изготовление я потратил время. Жалко.

Старший что-то несколько раз меня спросил, но поняв, что языка я не знаю, махнул рукой. Меня не убили прямо там, что было прекрасно и внушало веру в человечество. И даже повели меня с собой, чему я вообще был безумно рад. Этот мир не пустовал, еще одной Обители получить в набор мне бы не хотелось.

С другой стороны, вели меня под чутким конвоем двух стволов, что говорило о том, что не все здесь так просто, как хотелось бы.

Вот я и нашел место для ночлега. Осталось убедиться в его безопасности.

III. Глава 2. Ковчег

Они двигались по какому-то заранее продуманному маршруту, по заранее распланированным точкам. Не разведка, не исследование, и уж точно не военная операция.

Скорее, тыловой патруль. Проверить, осмотреться, вернуться, доложить.

Им тут ничего не было внове. Они уверенно шли вперед, поворачивая в нужных местах, останавливаясь на привалы там, где я бы и сам остановился, если бы знал здесь все вокруг. Знакомая территория. За старшего был тот, кто махнул мне вначале стволом. Высокий, на две головы выше меня и остальных, и совершенно худой, даже комбинезон не скрывал его худобы. Лось.

Через пару часов, на привале, девушка кинула мне яблоко, и дала какой-то съедобный, но не более того, рацион. А яблоко было ничего так, вполне. Вкусное и наверняка полезное. Конечно, яблоком его можно было назвать только при богатом воображении, но отдаленно оно было похоже. И по вкусу тоже.

Они разговаривали между собой. Негромко переговаривались, когда шли, болтали, когда мы остановились на привал. Не пытались скрыть свое присутствие, но и не шумели слишком сильно. Скорее, это не скрытность, а некая базовая осторожность. Негромкий разговор во время ходьбы в этих коридорах и залах слышен далеко, но не сказать, чтобы сильно. Они просто не привлекали к себе внимания, но и не скрывались.

Я ловил каждое слово, постепенно выстраивая языковую модель, и к привалу уже начал примерно догадываться о значении отдельных слов.

И, судя по тому, как они шли, пешком, по этим коридорам, они здесь не были хозяевами. По большому счету, такими же гостями, как и я, может, только прибывшими в эту подземную гостиницу чуть пораньше и успевшими освоиться.

Чем больше мы перемещались, тем меньше я верил, что это станция. Слишком большие расстояния, слишком все неподвижно. И сила тяжести одна и та же, ничего не менялось, куда мы не перемещались. Если бы это была станция, то я бы уже должен был почувствовать перепады. Или нет?

Они устроили привал на внутренней площадке перед еще одним большим залом. Словно грот перед морским берегом. Площадка была утоплена внутрь стены, с достаточным пространством, чтобы вместить отряд и побольше нашего. Но при этом выходила на огромный зал, сродни тому, в котором я впервые встретил этот патруль. Не просто огромный, а настолько большой, что я не видел за переплетениями лестниц, оборудования и всего остального дальний конец этого зала. Площадка была значимо выше и дна тоже. Настолько, что когда я попытался разглядеть дно, выйдя на балкон, то меня опять замутило, а дно, при этом, я скорее почувствовал, чем увидел. По сгусткам огней освещения, расположению оборудования и всему прочему. Создатель этого место явно не сильно заботился о преобладании твердых поверхностей. По сути, большая часть того, что могло происходить в этом зале, вообще могла быть никак не связана с его дном, и осуществляться на любом уровне всех этих лестниц, тросов, и переходов. Оборудование непонятного мне назначения было раскидано везде.

В нише, в которой мы присели, тоже стоял какой-то ящик. Но здесь Лось точно знал его функции. В конце привала, он вытащил у себя из кармана какой-то прибор типа наладонника, что-то над ним поколдовал, посмотрел задумчиво на меня, и потыкал в наладонник еще. Потом подсоединил его к ящику, уверенно обнаружив нужный разъем.

Ящик не гудел, лишь слегка зашумел, думаю, его работу не услышали бы и в полусотне метров. Скорее, походило на шум включившегося вентилятора.

И через минуту я получил комбинезон, почти такой же, как и у остальных, и вполне мне по размеру.

— Переодевайся, — тыкнул в него Лось.

Значения каких-то слов я понимал. О других догадывался. А здесь вообще достаточно было жеста. Ну, может он сказал и не «переодевайся», а «забирай». Постепенно я наберу запас.

Я пожал плечами, забрал комбинезон, отошел. Хотел отойти за угол, но один из моих охранников начал приподниматься, шевеля стволом.

Я снова пожал плечами и сбросил свою пластиковую хламиду при всех. Мне то что.

Девушки быстро отвернулись. Одна даже пересела, чтобы оказаться ко мне спиной. Ну, похоже, с правилами приличия тут никакой экзотики.

Комбинезон действительно оказался по размеру. Но добытый раньше кусок кабеля я все-таки опять повесил себе на плечо. Раз не требуют от него избавиться, приберегу.

Я задумчиво посмотрел на принтер, напечатавший мне одежду, и на Лося. Безнадежно, оружия он мне не сделает. Ладно, автомат мне не нужен, но хотя бы какую-нибудь палку для спокойствия. Ведь несмотря на их спокойствие и невозмутимость, весь отряд вооружен. И меня двое продолжают держать под прицелом, хотя явно вообще не понимают, кто я такой и откуда взялся.

Судя по всему, меня здесь никак не могло быть.

Хотя место неплохое. Одежду можно напечатать чуть ли не на каждом углу. Принтером они даже научились пользоваться. Именно научились — я же видел, что наладонник у Лося и станок здесь — продукты разных технологий. Просто сумели сделать переходник. Сколько они уже здесь?

* * *

На ночевку патруль расположился рядом со стеной вертикального сада. Первые растения на нашем пути. Стена высотой метров двадцать, сплошь заросшая какой-то лианой, на которой росли некрупные плоды. Не то яблоко, которым меня угостили. Вкус ближе к груше, вид — скорее похожий на персик.

Интересная комбинация. Сначала я было подумал, что это и есть цель этого похода, когда девушки и один из парней полезли собирать фрукты. Вся стена была опутана веревочными лестницами, веревки правда были явно из синтетики. Они понемногу забирались, выбирали фрукты поспелее и складывали себе в мешки.

— Могу я помочь? — спросил я Лося, указав на стену.

— Не надо, много набирать не будем, чтобы не тащить лишнего, — ответил Лось не включаясь, и лишь потом осознал, что я неожиданно заговорил. — Так ты говоришь на нашем языке⁈

— Пока вы разговаривали, я старался учить, — ответил я. — Я быстро учу языки.

— Ну, если ты действительно до этого его не знал, то даже не быстро. Практически молниеносно.

— Так не надо помочь?

— Я же говорю, не надо. Забрались собрать покушать. Чуть с собой взять. Тащить много лишнего тяжело. Откуда ты?

— Сложный вопрос. — Я вот даже не знал, как подступиться к ответу, еще и имея в распоряжении весьма ограниченный словарный запас. — Меня сюда… перебросило. Думаю, издалека. Где мы, под землей?

— Под чем? Что значит под почвой? Ты что, считаешь, что мы на планете?

— Ну или на спутнике планеты? Разве нет?

Лось расхохотался:

— Вот что значит путешествовать со всеми удобствами. Иди, кое-что покажу.

Он снова вытащил тот же наладонник, включил небольшой экранчик, увидеть на котором можно было что-нибудь только если это был экран очень хорошего разрешения. Потыкал незаметные истершиеся кнопки, которые даже не выпирали из прибора, а скорее определялись по потертостям.

На экранчике загорелась картинка, фотография. Борт корабля, звезды вокруг, какие-то тросы, балки и внешние контейнеры, прилепленные прямо к борту, слегка затрудняли вид, но звезды есть звезды. Одна покрупнее, видимо впереди, она уже могла бы сойти и за местное солнце — судя по всему, фотография была сделана на самой окраине системы.

Только это была не фотография. Лось что-то покрутил, и картинка начала перемещаться.

— Это мы оттуда летим, — пояснил он, — вот туда.

Сначала камера показала черный космос со звездами. А потом теперь уж точно впереди, еще одну звезду, даже крупнее предыдущей. Недалеко они друг от друга, судя по размерам.

— Уже перешли в режим торможения. Лет пять и будем там.

— То есть это корабль? Это настоящее изображение? Прямо сейчас?

— Нет конечно, не прямо сейчас. Кто ж нам прямой доступ к наружным камерам даст. Это объемная запись три цикла назад. Три дня нашей планеты. Но за три цикла, сам понимаешь, ничего не поменялось.

— И большой корабль? Сколько на нем народу? А то выглядит, как крупный завод, а не корабль.

— О, так ты вообще ничего не знаешь, — рассмеялся Лось. Те двое, что не лазили по стене, подошли поближе.

— Покажи ему, покажи! — подтолкнул Лося под локоть один из них.

— Конечно, — согласился Лось. — Это снимок, сделан, когда корабль проходил нашу систему. Исторические кадры.

Снимок не впечатлил. Длинное космическое тело, построенное, чтобы никогда не бывать в атмосфере — то есть никаких обтекаемых линий, никакой попытки что-то где-то сгладить или спрятать. Многие, явно инженерные конструкции находились прямо снаружи, отсеки корабля располагались скорее беспорядочно. Просто корабль, видимо большой, раз мы по нему уже столько ходим. Видимо, рассчитанный на межзвездные путешествия, раз мы летим от звезды к звезде.

«Проходил нашу систему» — сказал он. Значит, построили его действительно не они. Получили приглашение на совместный полет, или что?

— Он не понимает, — тот же парень снова толкнул Лося.

— Смотри, внимательней, — Лось ногтем показал точку в углу экрана. — Вот это летит исследовательское судно, на котором мы впервые к нему подлетели. Оно очень большое. В принципе, огромное. Там летели тысячи людей, чтобы на месте разобраться с прилетевшим в систему чужаком.

Тысячи людей. А судно в углу снимка я бы и судном не назвал — скорее немного светящаяся точка.

Мы летели на огромной корабле. Не сфера Дайсона, конечно, но тем не менее, размер поражал.

— И что, вы осмотрели его весь? — спросил я.

— Да ты что, — покачала головой Лось. — мы и в своем то секторе до половины мест не добрались. Какое там.

* * *

По поручению каких-то «старших» они патрулировали внутреннюю часть своего сектора. Обычный патруль, плюс по плану должны были по дороге встретиться то ли с техниками, то ли ремонтниками, передать им сообщение и какие-то материалы. И вернуться обратно, на базу.

Все просто.

— А зачем тогда оружие? — спросил я. Вопросов, если честно, было множество, поэтому я старался ограничиваться только самыми критичными прямо сейчас. Не спрашивал, что техники их экспедиции делают так далеко от лагеря, не спрашивал, почему старшие не пошли сами, и кто они такие вообще, эти старшие. А вот про оружие было важно.

— Ну, корабль большой. — пожал плечами Лось. — Пока он летел, тут много разного скопилось. Не все адекватные. Есть и те, с которыми лучше не встречаться.

— Вы с кем-то воюете? — уточнил я.

— Нет, до открытой войны не доходило. Когда на родине решили отправить с этим кораблем экспедицию, они вообще не знали, что на корабле есть кто-то еще. Успели, пока он пролетал, немного осмотреть, но и времени было немного, и осмотреть все тут почти без шансов. Уже потом оказалось, что мы тут не первые пассажиры.

— И как давно вы летите? С последней остановки?

Лось посмотрел на меня недоуменно. Потом немного печально покачал головой и ответил:

— Мы — пятое поколение.

* * *

Отряд приближался к месту встречи с ремонтниками. Лось выдвинулся чуть вперед, и закинул автомат за спину.

Молодые ребята, вполне себе жизнерадостные, несмотря на автоматы в руках. Приблизительно одного возраста, что подсказывало, что поколения у них немного подгонялись под определенный ритм рождений.

Ни за что бы не подумал, что они провели в этом месте всю свою жизнь. Не видели открытого неба над головой.

Лось вышел на очередной перекресток коридоров и остановился. Из коридора выползло несколько некрупных металлических пауков, с локоть в длину, шесть ног, которые прекрасно удерживали эту конструкцию даже на вертикальных поверхностях. Да что там, один вообще как-то цеплялся и умудрился удерживаться на потолке.

Лось поднял руку, и отряд остановился, не подходя ближе, в то время как их командир вытащил свой универсальный наладонник, который, похоже, он таскал на любые случаи в жизни, и потыкал в него. Подождал. Снова потыкал.

— А где ремонтники? — шепотом спросил я, наклонившись к девушке рядом.

— Так вот, — удивилась она. — Только он, похоже, один. Странно, они по одному обычно в этих краях не появляются.

Лось что-то кивнул и начал наговаривать в наладонник. Думаю, записывал сообщение.

Понятней мне не стало. Ремонтники — это не люди, тут просто. Действительно, когда говорили про техников, я как-то сам додумал, что это будут члены экспедиции. Получается, ремонтники — это вот эти пауки? Хорошо, но тогда почему один?

Проще спросить, чем додумывать:

— В смысле один?

Тем более, что может быть я еще просто плохо знаю язык.

— Один и один. — девушка улыбнулась. — Не смотри на отдельных ботов. У одного ремонтника их обычно до двадцати. Распределенное сознание.

Час от часу не легче.

— Ты хочешь сказать, что эти пауки разумны?

— Каждый бот — нет. Я же говорю. У каждого бота только функции мозга на уровне рефлексов, то что у нас называется мозг рептилии. А высшие функции распределены между всем набором. Один бот неразумен, нормально функционирующий ремонтник без потери элементов — вполне себе. Один бот — может только реагировать. Уклоняться, прятаться, бросаться в атаку даже. Что-то ремонтировать, если задание ему уже прописали.

— Не слишком ли медленно получается? Думать сразу в куче тел? И еще и синхронизироваться.

Девушка улыбнулась снова. Нравится она мне. Но лучше не зарываться, тут у них свои хитросплетения.

За девушку ответил ее сосед:

— Побыстрее, чем у некоторых людей. Скорость передачи сигнала — последнее, что может ограничивает интеллект.

Видимо, ухажер. Ну ладно, совершенно не хочу лезть в местные амурные дела. Пятое поколение. У них тут, наверное, давным-давно расписано, у кого от кого будут дети. И какие.

Лось повернулся к остальным:

— Он говорит, что обычным маршрутом нам не пройти. Коридоры перекрыты, утечка воздуха, надо ремонтировать. Они двигались на ремонт как раз, когда в аварии погиб его напарник. Передал соболезнования. Наверное, придется возвращаться.

Лось вновь развернулся к паукам и написал что-то еще. Подождал. Потом передал нам ответ:

— Говорит, что да, мы можем помочь. У него только одна грузовая тележка с собой, и возврат на ремонтную базу займет время. Если мы возьмемся донести кое-что, необходимое для ремонта, то он восстановит дорогу. Тогда пройдем обычным маршрутом. Несколько дней сэкономим.

— Да и помочь не помешает, — откликнулся один из парней. — Не все же им одним тут убиваться. Рейтинг опять же.

Рейтинг? Вопрос повис на языке, но я не стал его задавать. Итак, я тут как Незнайка в солнечном городе. Непрерывные вопросы. Дойду сам, или позже спрошу Лося.

— Тогда идем, будем грузиться.

* * *

— А что будет, если он потеряет один из дронов? Поглупеет? — я шел, нагруженный деталями, как и остальные, рядом с грузовой тележкой. Столько, сколько везла тележка, мне, конечно, не уволочь, но все равно, сопричастность к ее труду я чувствовал.

— Теряют иногда, — ответил Лось. — Нет, выпадает какое-то количество воспоминаний. Они их даже восстанавливают. Там все сложно, он не глупеет, но определенные связи теряются, характер может поменяться, реакции. Если ты с ремонтником до этого не был знаком, то ты и не почувствуешь разницу. Это что, интересней вопрос, что происходит, когда они дронами между собой меняются. Или наращивают себе новых две-три штуки. Вот там вообще происходит запредельное. Сложно представить, у нас нет аналогов. Это тебе не тему новую изучить, не знания получить. Знания они моментально могут скачать, если они есть у них в закромах. У них характер меняется. И вообще не предсказать, как именно. Хорошо, что они более или менее мирные.

— Более или менее?

— Ну, оружием в них лучше не тыкать, и на корабле при них ничего не ломать. А так, мирные.

— И кто они? Откуда? Это и есть создатели этого корабля?

— Нет, вряд ли. При обучении Старшие говорили, что пока основная теория что этих ремонтников создавали именно как ремонтников. Отправили вместе с кораблем, чтобы поддерживать его на плаву. А разум у них появился уже в пути.

Я даже запнулся:

— В пути? Сколько же, по вашей теории, этот корабль уже летит?

— Вот-вот. Начинаешь понимать. Судя по тем обитателям, которых мы успели встретить за пять поколений, — очень, очень давно.

III. Глава 3. Порядок следования

Первым умер Лось. Затем, все остальные. Последним, судя по всему, этот мир должен покинуть я. Может быть, выживет часть ремонтника, но я не уверен. Но обо всем — по порядку.

* * *

Коридоры сменялись залами, залы переходили в тоннели, технологические проходы превращались в почти что торжественные, официальные дороги. Разница в путешествии вместе с ремонтником была, — он знал короткие пути, точно понимал, где свернуть, явно имея либо очень хорошую память, либо продвинутые системы навигации по местным закоулкам. Мы его только замедляли. Мы и грузовая тележка. Думаю, сам ремонтник добрался бы до места значительно скорее.

Лось не отлипал от наладонника, все время переписываясь с этой группой ботов-пауков.

— С ними обычно вообще не поговоришь, — пояснил он. — Надо пользоваться. Они не то, чтобы молчаливые, но просто мы встречаемся обычно случайно, и они чаще всего не останавливаются для приятной соседской болтовни. Что-то ответят, что-то спросят, и дальше по делам.

Сам ремонтник при этом носился по территории. С нами, в зоне видимости, находилось обычно пара ботов из всех, поэтому я даже пересчитать их толком не мог. Эти два бота — части тела, пальцы, глаза и уши, или все одновременно — указывали нам дорогу. Ну и заодно дали возможность Лосю пообщаться с наследниками создателей этого ковчега.

Остальные пауки все время шныряли где-то на периферии. Осматривая боковые проходы, что-то проверяя впереди, иногда останавливаясь, чтобы починить какую-то мелкую неисправность. Лось признался, что так быстро по этим местам он еще не ходил. В одном месте ремонтник просто открыл дверь, которую, видимо, не открывали до этого веками. И прошел насквозь по новым для отряда, в который я попал, местам.

Даже на старых территориях при желании можно найти много нового.

Я все время выискивал надписи, на стенах, перед дверями, около иногда встречающегося оборудования. И находил их, время от времени. Останавливаться сейчас и учить их наизусть мне бы не дали, но что-то я успевал запоминать. В конце концов я обратился к Лосю:

— Вы знаете перевод? Вот этого? — ткнул я в очередную табличку в пустой нише. Когда-то здесь что-то стояло, и надпись, судя по всему, относилась именно к оборудованию, которое исчезло из этой ниши давным-давно.

— Нет, никто не смог перевести. Но это надписи создателей, несомненно, это проверяли. И переводить пытались, но все попусту.

— А эти? — кивнул я на паука, — не могут помочь?

Лось покачал головой.

— Они нам передают на нашем. Спрашивали, они вообще обычно не отвечают на общие вопросы. Специфика развития разума. Если спросить, где взять термозаплату для стены — тут же ответят. А о смысле жизни спрашивать бесполезно.

— А с чего вы решили, что они разумны тогда?

Лось усмехнулся, но ответила за него девушка, идущая рядом. Вторая, не та, с которой я общался раньше:

— А с чего мы вообще решили, что тут кто-то разумен? Ты вот разумен?

— Хотелось бы верить.

Девушка фыркнула:

— Ну вот и они верят, что разумны. Могут помочь, могут не помогать, могут просить помощи. Заботятся о корабле, не лезут в чужие дела. Тебя ткни иголкой, ты дернешься. Ремонтник тоже дернется, и может еще и по башке настучать за такие вольности.

— Но самосознание…

— Что самосознание? Ты сколько раз в день себя самосознаешь? Самопознаешь? Думаешь о вечном? — Похоже, разумность ремонтников была темой ее курсовой. Задело. — Ряд тестов проводили. Они разумны по параметрам нахождения нетривиальных решений в нетривиальных ситуациях.

— И все?

— Нет, не все! — она посмотрела на меня с вызовом. — Не все. Они берегут друг друга. Даже хоронят. У них есть что-то типа кладбищ, правда в их случае это больше похоже на банки данных. Ничем и не отличаются от старших.

— Ладно, ладно, — примиряюще сказал идущей рядом с ней парень. — Что ты разбушевалась. Просто обсуждение, как у всех разумных людей.

Интересно у них здесь. Судя по всему, Лось вел патруль из двух парочек. Они не сильно это демонстрировали, но скорее всего — это были пары.

Захотелось спросить у Лося, а почему он тогда без девушки, но в этот момент пауки стали замедляться, ремонтник понемногу группировался обратно вокруг нас. Мы подходили к нужному месту.

Зря я не спросил Лося, почему он без девушки. Может быть, напомнил бы ему о чем-то приятном.

* * *

Он умер первым.

Ремонтник открыл шлюз. Я даже не понял как. Какие-то пульты управления были, не верю, что к таким гермодверям он подключался удаленно.

А может, все-таки удаленно.

Авария в космосе, требующая ремонтных работ, как-то ассоциируется у меня с потерей воздуха и вакуумом в проходе. Но, после того как паук открыл дверь, ничего не поменялось. Никакого оглушительного потока воздуха, втягивающегося в проем, затягивающего все внутрь, и людей и предметы.

Но из-за того, что я ожидал чего-то такого, космического, я отступил чуть назад и схватился за край отрытого шлюза у ближайшего поворота. Недалеко, несколько метров, но так мне было спокойней.

Конечно, ремонтник и не открыл бы шлюз, если бы за ним был вакуум. Ему то конечно, ничего, но корабль с воздухом на всех палубах создавался явно не для ремонтников.

А дальше Лось умер. Полсотни стальных штырей прошили его, насквозь пробили тело, часть застряла внутри, несколько попали в лицо, в глаза. Я механически отметил, что кинетика этих пуль не позволила им пробить череп с другой стороны.

Лось умер сразу, повезло. Множественные раны, практически все органы сразу превратились в хлам, он отступил на шаг назад, но это было лишь механическое движение, словно тело его поддалось ветру. Отступил и начал падать.

Девушке, угостившей меня яблоком, повезло значительно меньше. Она стояла чуть сзади и сбоку от Лося, поэтому ей достались те болты, которые пробили Лося насквозь, попав в ее тело и оставшись там, а к ним еще с десяток, задевших ее краем. Один сорвал кожу с лица, с щеки, с мясом, с куском скальпа, и из-за этого удара ее голову развернуло, словно она повернулась ко мне что-то переспросить. Один глаз смотрел в ужасе и недоумении, второй моментально заплеснуло кровью, и вокруг него не осталось ни бровей, ни кожи. Наверное, я даже увидел под красным цветом кусок белого черепа, в одно мгновение, до момента, когда кровь не залила все.

Надо отдать должное, ребята были спокойные, дружелюбные и незлобливые, но реакция у них оказалась отменной. Они начали стрелять в проем двери сразу, хотя я за это время даже не понял, что происходит, что находится с той стороны проема, и зачем ремонтник привел нас в эту ловушку.

Мне повезло. Меня тоже зацепило, но лишь пара штырей, один пробил насквозь плечо, и рука теперь сразу стала плохо слушаться, второй, видимо уже найдя свою жертву впереди меня, воткнулся в бедро и остался наполовину в нем. Я стоял позади остальных, к тому же еще частично прижался к стене и немного был прикрыт углом. Поэтому под этот удар почти и не попал, в отличие от остальных.

Парень, тот самый, жених девушки, перехватил автомат, продолжая стрелять вглубь открывшегося прохода одной рукой, и подхватил девушку второй, за шиворот, стреляя и оттаскивая свою подругу назад. Я, наконец, отлип от стены, подхватил девушку с другой стороны и вместе мы затащили ее в проход.

Парень встал за угол и перешел на короткие очереди, наверное, стреляя уже прицельно. Я на это надеялся. Я выдернул болт из бедра, попробовал усадить девушку к стене, прислонив спиной.

К крови, которая текла из обезображенного лица, добавилась кровь изо рта, она начала харкать кровью, задыхаясь.

— Аптечка, что-нибудь? — спросил я ее, глядя в глаза. Скорее в один глаз, потому что второй окончательно залило кровью.

Но в ее взгляде я уже не видел разума. Только безумие боли и шока. Придется разбираться самому. Сняв с девушки автомат и отложив его в сторону, поближе к себе, я вытащил из-за ее спины рюкзак, не разбираясь, вывалив все ее содержимое прямо на пол. Хорошо еще, что почти все было упаковано, потому что вся мелочевка тут же улетела вниз, в технологический коридор под решеткой пола.

Какой-то знак, не красный крест, конечно, но нечто подобное — что-то вроде стилизованной женщины, поднявшей руки в молитве над лежащим перед ней телом, подсказал мне, что именно из этих упаковок аптечка.

По коридору, в котором нас поймали, пронеслась вторая волна болтов. Шире, менее прицельней и, возможно я выдавал желаемое за действительное, но на этот раз их было уже меньше. Сначала я подумал, что они ушли вхолостую, потому что стрельба с нашей стороны не прекращалась. Три автомата, тихо постукивали короткими очередями, как и раньше. Вторая девушка и парень тоже спрятались за каким-то укрытием, и отвечали.

У этих автоматов патроны тоже были не сильно скоростными, видимо, специальная разработка для этого корабля. И стреляли они тихо — вообще не думаю, что внутри них были патроны, разгонный модуль для пуль использовался другой. Выживу, позже разберусь.

Я распотрошил аптечку, но тут же понял, что на этом мой прогресс закончился. Куча медикаментов, инъекторов, ампул, все с надписями, прочесть которых я не мог. Все, что я мог идентифицировать хотя бы относительно надежно — это кровоостанавливающую пену, клей.

Я приподнялся, хлопнул парня по бедру, и спросил:

— Что колоть? — я протянул ему на ладонях все, что вытащил из аптечки.

Он чуть отклонился, полностью уйдя под укрытие угла, посмотрел на мои руки, потом на девушку. В его глазах мелькнуло что-то… натренированное отключение эмоций, сталь, управляемое равнодушие. Малейшие эмоции исчезли с его лица — он, наверное, стрелял с большим накалом, чем смотрел на девушку.

— Она мертва. — просто сказал он. — Бери автомат. Себе вколи вот это. И мне.

Он отвернулся, выглянул и выстрелил снова. Голова девушки обвисла, подбородок упал на грудь. Так ей стало лучше — не видно разорванного в клочья лица.

Я послушно вколол парню нужную ампулу. Потом повторил на себе. Наспех собрал разбросанные медикаменты и рассовал по карманам. Взял автомат.

Разобраться несложно. Сделан под человека.

* * *

Я не поднимался. Хотел выглянуть в коридор прямо с пола, и может быть, оттуда и начать стрелять, если придется. Укрытий тут больше не было, а стрелять из-за спины парня не показалось мне хорошей идеей.

До того, как я успел выглянуть, в коридор заполз паук. По потолку. Подвис прямо над парнем, и я уже было начал разворачивать автомат в его сторону, но неожиданно понял, что паук не пытается нападать. Он попал под тот же замес, что и мы. Я все-таки выглянул в коридор. Ребятам досталось. Я видел второй коридор поперек того, по которому сейчас летали пули и болты, чуть впереди нас. Девушка лежала и стреляла из-за угла. Та самая, что ратовала за равенство сознания ремонтников. Укрытие было хорошее, но в технический тоннель под нами, капала ее кровь. И внизу, я увидел, набралась уже целая лужа.

Ее парень стоял там же, но стрелял он одной рукой. Вторая висела плетью. Кровь из его ран текла прямо на девушку, возможно, собираясь потом там же — в луже внизу.

На самом деле, основной боевой единицей сейчас был как раз ремонтник.

Паук над нами, паук над ребятами в соседнем коридоре. Эти два бота, похоже, оставались лишь для моральной поддержки и наблюдения. Они ничего не делали.

Зато остальные пауки метались в глубине коридора, ведя бой.

Я впервые увидел врага. Даже не уверен, что это были живые существа — куча механических деталей, смешанных с биологическими частями. Начальная биология, наверное, больше всего напоминала водомерку, только с полметра высотой и укрупненной головой. Но от изначальной биологии тут мало что оставалось. Где-то механические лапы заменяли настоящие, одну, две, кое-где все. Где-то не было головы — не голова в шлеме, а головы не было вообще, словно ее куда-то перетащили, спрятали за ненадобностью.

Впрочем, живых экземпляров для изучения оставалось не так и много. Водомерки по прежнему наступали, но пауки успешно сдерживали контратаку. Оружия, как такового, у них не было, но в рукопашной они были бесподобны. Попасть по ним было практически невозможно, и ремонтник использовал все возможные методы, чтобы нейтрализовать врага.

Пауки открыли водомеркам ноги. Вбивали свои лапы в глазницы, душили, растягивали в разные стороны — одна лапа туда, другая сюда, и глядишь — водомерка или осталась без еще одной лапы, либо вообще оказывалась разорвана пополам. На врагов что-то постоянно падало, детали, которые мы тащили сюда с собой, как будто специально — теперь использовались как снаряды, пауки то и дело запускали их в водомерок, и весьма точно.

Казалось, что скоро ремонтник выиграет этот бой за нас.

Впрочем, ему тоже доставалось. Я видел несколько пауков, безвольно валявшихся на решетке, а один безжизненно висел на потолке, на одной лапе, которую так и не оторвал от поверхности.

Ремонтник терял часть себя, и полагаю, если он потеряет их достаточно много, то погибнет. Погибнет как разум, по крайней мере.

Ремонтник мог бы добиться своего, но успех его временного контрнаступления неожиданно закончился. Вдали, вместе с еще одной волной водомерок, из-за повороты выплыл призрак. Мой призрак — из тех, что доставали меня уже неоднократно в разных мирах. Приперся в эту вселенную вслед за мной? Но как он успел тут так быстро собрать под свое знамена чужих? Был здесь всегда? Да непохоже — я коротко взглянул наверх, и увидел легкое удивление на лице парня, с которым оказался в паре.

Призрак приблизился вместе с водомерками, бестелесный, недоступный ни для нашего оружия, ни для приемов ремонтника. Сначала замер один паук, потом второй, те, что были в авангарде и усердно расчленяли водомерок. Ремонтник быстро перестроился, и остальные пауки начали отступать, стараясь не подбираться к пауку слишком близко.

Наши очереди из коротких снова превратились в длинные, на призрака они не действовали, но водомерок все же останавливали.

Парень, стоящий во второй паре, упал, прямо на девушку. Вряд ли в него попали, скорее всего, он просто потерял сознание от потери крови. Если ему срочно не помочь, он ей просто истечет. Но его невеста не обращала на это внимания, не отвлекалась, продолжая стрелять. Призрак пересек недавно открытый шлюз практически первым — всех мечущихся перед ним водомеров мы выкосили.

Девушка поерзала, пытаясь сбросить с себя тело своего друга, подняться, но у нее уже не хватило на это сил.

— Скажи ремонтнику, пусть попробует электрические разряды, или магнитное поле. Пусть пробует что есть.

Парень надо мной посмотрел на меня, потом на валяющегося в коридоре Лося, и покачала головой:

— Коммуникатор только у него.

Но ремонтник понял. Оказывается, когда надо, он вполне понимал и устную речь.

Несколько пауков, с разных сторон, рванулись в сторону призрака. Эта борьба была невидимой, но что-то призрака проняло. Мне показалось, или я услышал некое подобие вздоха, или воя перед тем, как призрак начал расплываться, успев перед гибелью утащить вместе с собой еще двух пауков.

Оставались водомерки. Из-за угла вдалеке показалась еще одна волна.

— Да это что, вторжение что ли? — пробормотал я, и начал стрелять.

* * *

Паучок снялся с потолка над лежащими вповалку парнем и девушкой.

Видимо, это означало, что они мертвы.

Еще один паучок подбежал к шлюзу, и закрыл его. Сделать это полностью не удалось, шлюз оказался не рассчитан на то, чтобы продавить кучу тел, наваленных в проходе. Сквозь оставшуюся щель, я уверен, вполне пролезут еще водомерки, хоть и не сделают это так же быстро, как раньше.

Еще одна волна штырей, преимущественно ударившихся в створки шлюза, не принесла урона, ни нам, ни ремонтнику. Но силы были неравны.

От ремонтника осталось может семь пауков, с этой стороны я больше не видел, и сильно сомневался, что какие-то из них выжили с той. Парень устало сполз, встал на колено, выцеливая проем и стреляя по всему, что пыталось сквозь него пробраться.

— Надо уходить, — сказал я.

— Уходи, — равнодушно согласился он. — Вот, возьми мой рюкзак. Раны обработаешь этим, вколешь вот эту ампулу, если будет совсем хреново.

Он механически выдернул у меня из карманов содержимое аптечки, показал, что где, и так же спокойно засунул обратно. Не забывая в перерывах постреливать в сторону шлюза.

— Вот маяк, — парень выдернул у девушки из кармана небольшую круглую коробочку. — Маршрут не проложит, но направление на поселение даст. Забирай с собой ремонтника и вали. Расскажешь, что здесь произошло, пусть готовятся.

— А сам?

— Не дойду. Я все. — Он ударил по груди прикладом автомата, словно пытаясь себя взбодрить.

— Я потащу.

— Далеко не утащишь. — Воспользовавшись паузой, парень выдернул из переданного мне рюкзака аптечку, взял еще одну ампулу и раздавил ее себе прямо в шею. Жидкость потекла, мгновенно всасываясь в кожу. — Я вообще то биолог. У меня и десяти минут нет.

— Что сказать? Кто это? Почему напали?

— Да я-то откуда знаю. Впервые вижу. На этом корабле каких тварей только нет. Но к нам обычно не лезли.

* * *

Первым умер Лось. Затем — все остальные. Парень умер двумя минутами позже, даже не успев прикрыть мой отход. Наверное, был оптимистом, давая себе десять минут.

Теперь я, шатаясь уходил по тоннелям от намечающейся погони. Скорее — меня вел ремонтник, от которого тоже мало что осталось. Но, по крайней мере, ведущий паук безошибочно сворачивал в нужных местах, а несколько пауков сзади прикрывали наше отступление, избавляясь от вырвавшихся вперед водомерок.

Я нес двух безжизненных пауков у себя на руках. Не знаю, сумеет ли он их восстановить, но помогаю чем могу.

Водомерки решительно не собирались от нас отстать.

Последним, судя по всему, эту вселенную должен покинуть я.

Эпилог

Владыки пустоты

Я залил себя клеем, чтобы остановить кровь, и потратил несколько ампул, чтобы продержаться на ногах. Ремонтник потерял еще один дрон, который в какой-то момент просто свалился со стены и замер, так что теперь у меня в рюкзаке ехало три механических трупа.

Ну а вдруг наш ремонтник найдет своего местного технонекроманта и сумеет поднять свои части из мертвых.

Мой товарищ по несчастью уже несколько раз закрывал, наглухо закупоривал за нами шлюзы, и последние несколько часов ни одной новой водомерки я не видел. А последнюю, которую мы встретили, мы оставили там, в коридорах, мертвой, с оторванными лапами, свернутой набок головой. Мой рюкзак после этого пополнился несколькими механическими частями, выдранными у нее из тела.

Если это просто один боевой отряд, а не загонная охота на меня, на людей, на ремонтника, тогда, возможно, мы оторвались. И может быть, этот мир, этот ковчег, летящий по пустоте чужой вселенной, для меня еще не потерян.

Ремонтнику никто не пришел на помощь. Я вижу это так — корабль, огромный корабль, просто невообразимо большой, движется между звездами, все вперед и вперед. А ремонтников не так и много, они раскиданы по всем палубам, по всем коридорам. Это не местная полиция, не те, кто охраняет здесь порядок, это местные электрики, и сюда не набегут толпы новых ремонтников, чтобы отомстить за нападение на сородича.

Мы сами по себе. Двое калек, бредущих по пустынным коридорам ковчега. Я хромал, и рука периодически вообще отнималась, но очередная порция транквилизатора помогала привести ее в чувство. Ремонтник, по сути, потерял половину мозга — и либо сейчас был кандидатом в белую палату психушки, либо — пускающим слюни стариком в кресле.

Пару раз нам пришлось гоняться за пауками, которые теряли связь с остальными. Старая развалина.

Теперь он держал пауков рядом, недалеко друг от друга, видимо, стараясь поддержать целостность того разума, что в нем еще теплился. Но он двигался, шел за мной, помогал, где мог. А я помогал ему.

Мы брели по слабоосвещенным коридорам ковчега, бредущего от звезды к звезде. Эти звезды летели куда-то по чужой, новой для меня вселенной. Да и вселенная тоже стремилась достичь какой-то, ведомой только ей цели.

Надеюсь, мы все дойдем.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Волновая функция

Content

Волновая функция

Пролог Приоритет

Часть I Бродяга. Глава 1. Символ обители

I. Глава 2. Амулет родства

I. Интерлюдия. Плоть

I. Глава 3. Октеты не горят

I. Глава 4. Астральная острога

I. Глава 5. Тореные тропы

I. Интерлюдия. Дополнительная функция

I. Глава 6. Свободный поиск

I. Глава 7. Искупительный огонь

I. Глава 8. Копыто жертвы

I. Глава 9. Вид из ложи

I. Глава 10. Иммерсивное шоу

I. Глава 11. Прозрачный лед

I. Интерлюдия. Топливо

Часть II Скиталец. Глава 1. Великий червь

II. Интерлюдия. Колмогоровская сложность

II. Глава 2. Выше холмов, выше туманов

II. Глава 3. По следу

II. Глава 4. След в след

II. Глава 5. Искра на ветру

II. Глава 6. Низины

II. Глава 7. Пирамида погибели

II. Глава 8. Слой

II. Глава 9. Туманы Утопии

II. Глава 10. Рой

II. Глава 11. Туманные берега

II. Глава 12. Непогода

II. Глава 13. Колыбельная для стражи

II. Глава 14. Пятнашки под дождем

II. Глава 15. Царь горы

II. Глава 16. Вертикаль

II. Глава 17. Последний рубеж

Часть III Путешественник. Интерлюдия. Волновая функция

III. Глава 1. Неочевидная цель

III. Глава 2. Ковчег

III. Глава 3. Порядок следования

Эпилог Владыки пустоты

Nota bene