Тень Копья Оро

Глава 1

Предупреждение читателям

Данная книга заканчивается событиями, которые намекают на продолжение. Однако третья книга цикла «Лучший капитан галактики» не написана, и я не знаю, будет ли она написана когда-либо. Возможно, да — меня к этому подталкивало много читателей несколько лет назад, писали письма, просили, но на тот момент времени, я «завязал» с писательством, и думал, что к этой вредной привычке уже не вернусь. Но, вернулся)) Только теперь у меня идеи других произведений и несколько иные интересы. Поэтому, я не могу обещать продолжения.

Предупредил, чтобы не было обид, мол, а дальше-то чо⁈ Хотите, сразу закройте, но тем кто читал «Принцессу» и кому та книга понравилась, рекомендую прочитать эту.

Вот мне сразу написали по этому поводу, мол вторую книгу читать не будем, потому что она не дописана. Нет — она Дописана. Вторая книга полностью завершена и сюжет ее полностью «закруглен». Речь лишь о том, что вторая книга намекает на разветвите событий дальше.

Глядя на системный монитор, Роэйрин вытер рукавом кровь. Она обильно текла из рассечения и заливала глаза. Корабль был обречен, оставалась только небольшая надежда спасти часть команды. На мониторе все зоны за шестым отсеком мерцали тревожным багровым цветом, но капитан знал, что их не существовало вовсе. Хвост корвета с энергоустановкой, полевыми генераторами и большей частью экипажа падал в атмосферу где-то справа — его относил в сторону последний выдох маршевых двигателей.

— Грэвлинс! — хрипло призвал капитан. — Уводите людей к уцелевшим ботам! Всем срочная эвакуация! Остаются только старшие офицеры дежурной смены!

— Но капитан… — опираясь на погнутую панель, пристианец с нашивкой второго помощника впервые за долгие годы службы попытался возразить Роэйрину: — Корабль разваливается на части, лично вам нет смысла оставаться в рубке!

— Я сказал: эвакуируйтесь! Это приказ! — капитан гибнущего корвета требовательно указал на дверь и повернулся главной консоли. У него было пятнадцать-двадцать стандартных минут, за которые он надеялся собрать наиболее полную информацию о черной пирамиде — чудовищном осколке тьмы, столь неожиданно пересекшим их курс, и погубившем «Хорф-6» мощным энергоударом. Пришла ли черная пирамида на помощь разведчику Быстрова или так же, как имперский посланец охотилась за ним, оставалось загадкой такой же неразрешимой, как и происхождение самой пирамиды, тускло поблескивающей угольными гранями в свете чужого солнца.

— Они взяли курс на «Тезей»! — отрывисто сообщил офицер тактических построений.

— Есть шанс достать малыми ультрафауззерами! — бросил его помощник, резко поворачиваясь в кресле.

— Нет, — холодно отверг Роэйрин: он не мог позволить растратить небольшую энергию батарей на выпад отчаяния, вряд ли способный повредить черному чудовищу. В энергии резерва заключалась их надежда на спасение. Коснувшись сенсоров, капитан дал команду центральному компьютеру перенести данные о неведомом враге и параметрах разрушающего луча на информационную капсулу высшей защиты. Она должна была уцелеть и после того, как «Хорф-6» рухнет на планету. Для него, Роэйрина, эта информация теперь бессмысленна, но оставалась надежда, что она достанется другим имперским кораблям, и на далекой Присте узнают о новой угрозе в галактике.

— Есть три точки! Ракеты или бомбы. Пирамида атакует «Тезей»! — отрапортовал Неасарон.

— Фоновые бомбы! — выкрикнул офицер тактических построений.

Одновременно пространство рядом с кораблем Быстрова разошлось яркими волнами. Что случилось в следующие минуты пристианцы не видели: экраны корвета вспыхнули белым светом, все сканеры и датчики захлебнулись в мощном широкополосном шквале. Одновременно ослепли спутники в огромном радиусе и системы ПВО Земли.

— Дублирующую оптику и радары! Срочно! — скомандовал Роэйрин.

Молоденький офицер в черном комбинезоне засуетился возле тускло-светящейся светящейся панели. Носовую часть «Хорф-6» затрясло. И без показания приборов капитан догадался, что обломок корвета входит в плотные слои атмосферы под опасным углом. Скоро их втянет в неуправляемый баллистический спуск и размажет по поверхности планеты. Он хотел запросить по внутренней связи отчет по ботам у Грэвлинса, но второй помощник появился сам.

— Двери в пятый сектор заклинило, нам не пройти к ангарам, — порывисто дыша, доложил Грэвлинс. — Калонслир пытается резать стенку, но они не успеют. Проход к третьему сектору блокирован — смялись переборки и несущая конструкция. Один ангар оставался доступен, но люди Леглуса завладели им и ушили на боте в аварийном режиме. С двух других машин они сняли топливные контейнеры.

Ройэрин с недоумением посмотрел на серое лицо второго помощника.

— Они расстреляли вахтенных, — пояснил он.

— Маркиз был с ними? — осведомился капитан.

Грэвлинс молчал, упираясь в стену рукой, измазанной в крови.

'Этот негодяй Леглус, тоже ушел на боте? — хотел переспросить командир корвета, но сильная вибрация, пронзившая стены рубки, не дала ему раскрыть рта. Раздался прерывистый сигнал тревоги. На мониторе замигал третий отсек, центральный компьютер шелестящим басом сообщил о разгерметизации.

— Они все были в шлемах, — ответил вместо Грэвлинса командир взвода Серебряных Птиц. Он стальной фигурой появился в проеме двери и добавил. — Четверо. Ничего не мешало им взять еще восьмерых-десятерых или хотя бы оставить топливо для других ботов, но вместо этого они расстреляли вахтенных и ушили. Я лишь услышал щелчки штурмовых винтовок побежал к ангару, только остановить их не успел.

— Что с твоими, Элэрлин? — спросил капитан, корректируя параметры энергопотоков.

— Все мои бойцы, соблюдая инструкции, в полном вооружении находились в седьмом отсеке, — пояснять, что случилось с седьмым отсеком, командир Серебряных Птиц счел лишним.

— Грэвлинс, займите свое место. Вы, Элэрлин, пожалуйста, устройтесь на месте контролера Тахо, — Роэйрин кивнул на кресло, с которого свисал человек с размозженной головой, затем объявил по внутренней связи: — Экипажу вне рубки: раненых эвакуировать во второй отсек, остальным занять места в перегрузочных креслах. На все перемещения четыре стандартные минуты, — и добавил чуть теплее и тише: — Прошу, держитесь, потомки Оро! Мы постараемся сесть! Выжить для империи — наш долг!

— Ты всерьез надеешься? — осведомился Элэрлин, наклонившись к капитану. — Наш «Хорф» — лишь падающая с неба груда металла!

— В кресло, Элэрлин! — капитан положил пальцы на сенсоры, торопливо переводя управление маневровыми двигателями на личную консоль. Рубку трясло так, что пристианцу не всякий раз удавалось коснуться нужного значка, и на мониторе все чаще вспыхивали багровые пиктограммы ошибочных команд. Через несколько минут Роэйрин смог выровнять серебристое зернышко корвета, направляя его острием по касательной к поверхности планеты.

Траектория не была устойчивой, обломок корабля мотало и разворачивало ежесекундно. Раскаленный воздух облизывал обшивку, оплавлял металл и выдергивал рванные лоскуты из зоны повреждения. Даже сквозь переборки слышался нарастающий рев атмосферы, пробиваемой носовой частью корвета.

— Запустить генераторы защитного поля! — распорядился Роэйрин, когда лохматая пелена облаков приблизилась достаточно близко. — После третьего импульса двигателей, Лаобирис, выжмешь из защиты все! Сейчас экономичный режим!

— Есть, капитан! — отозвался офицер, державший дико напряженные ладони на скошенной панели под столбиками индикаторов.

Генераторы пустились с жалобным свистом, едва слышным сквозь рев воздушной стихии, разрывавшей металл за переборкой. И сразу полосы заряда батарей рухнули вниз. Облачный слой налетел и мигом порвался: на главном экране была близкая поверхность, покрытая пятнами снега и грязно-зеленым лесом до горизонта.

— Исифиода… — проговорил Роэйрин, вспоминая, что эту планету Быстров называл «Земля».

Импульс маневровых двигателей развернул «Хорф-6» носом вниз. Проворным движением пальцев капитан снял ограничение мощности. Теперь перегрузка навалилась с отчаянной силой. Роэйрин едва смог дотянуться до ускользающей из-под рук консоли, тяжелые веки закрывали глаза и едва позволили бросить взгляд на высотомер. Тут же он прохрипел Лаобирису:

— Щит!

Сам опустил дрожащую от напряжения ладонь на активную зону. Развернулась энергетическая полусфера или нет, никто не видел. Импульс маневровых двигателей со снятым ограничением был страшен: потоки плазмы ударили вниз ослепительно-белыми столбами. Обломок корвета оперся на них и рухнул в горящий лес с грохотом разорвавшейся бомбы. На том же месте встало грибом к небу облако дыма, черного как смерть.

* * *

Чужая планета встречала недружелюбно.

Около часа командир взвода Серебряных Птиц разгребал обломки звездолета в поисках живых товарищей и не чувствовал ледяного ветра, развивавшего его жесткие волосы, обжигающими струями проникавшего под одежду. Только позже, когда он позволил себе отдохнуть, заодно справиться о здоровье капитана, пристианец ощутил беспощадный холод и решил включить обогрев костюма.

— Как он? — спросил Элэрлин офицера защиты, возившегося возле капитана с мобильным медавтоматом.

— Лучше, — сухо ответил Лаобирис и, сверившись с показаниями диагностической системы, положил палец на мерцавшую пиктограмму. Прибор уже синтезировал наноинженерную жидкость и запрограммировал ее компоненты для лечения Роэйрина. Теперь она маленькими порциями поступала в кровь, чтобы скорее восстановить пораженные ткани пристианца.

Роэйрин открыл глаза. Его зрачки очертили дугу, оглядывая обгоревшие деревья, широкую, дымящуюся воронку и груду почерневшего металла, бывшего недавно одним из лучших корветов империи. Кроме центральных отсеков, защищенных сдвоенными гравикомпенсаторами, на обожженной земле виднелись куски броневых плит и крупные части конструкций периферии; смятый бот, зарывшийся носом в грунт; тяжелые части пространственного стабилизатора и много чего, отдаленно напоминавшего о пристианской технике. Жуткие останки боевых кораблей Роэйрин видел много раз: в космосе, расколотыми на части, и кусками металла, вспоровшими твердь чужих планет, однако он и думать не мог, что когда-нибудь ему доведется разглядывать остов собственного корабля далеко от границ родного мира.

— Сколько нас… — капитан поморщился, испытывая боль и холод в груди. — Сколько осталось в живых?

— Только те, что находились в рубке, — ответил офицер защитных систем. — Минус господин Грэвлинс. И плюс техник климатических машин. Этот… Кеоливис. Чудом уцелел нулевой зоне. Итого семь человек.

— Восемь, — поправил его Элэрлин. — Нашли еще одного энергетика за ангарами. Множественные переломы, внутреннее кровотечение, но должен выжить. Неасарон успел подключить его к медавтомату.

— Восемь из ста семидесяти… — капитан закрыл глаза.

Взводному Серебряных Птиц показалось, что Роэйрин снова потерял сознание, однако капитан в следующую секунду приподнял веки и сказал с неожиданной твердостью:

— Лаобирис, вам поручаю: возьмите кого-нибудь из уцелевших и вытащите из рубки блок управления «Оком Арсиды». Остальные части «Ока» вы должны уничтожить, так чтобы их невозможно было восстановить. Это нужно сделать скорее.

— Сейчас же исполню! — офицер защиты, ввел в медавтомат очередную команду и встал.

— Еще, Лаобирис, — остановил его Роэйрин. — Не забудьте информационную капсулу. Если получится, вытащите из бортового компьютера всю доступную информацию по планете, карты и языковые модули для переводчиков. Нам придется здесь жить. Возможно, жить очень долго.

— Сигнал бедствия подавать не будем, — догадался Элэрлин, присев рядом с капитаном.

— С сигналом я пока не решил. Мы должны думать, как сохранить «Око Арсиды», — отозвался командир «Хорф-6». — Если на помощь придет кто-то кроме сил Присты, мы рискуем передать «Око» в чужие руки. С другой стороны, если мы не попытаемся известить о нашем положении, то нас начнут искать нескоро, и нет гарантии, что за это время «Оком» не овладеет кто-нибудь другой.

— Остался только блок управления. Это ведь не целая система, — офицер Серебряных Птиц, ковырнул ногой опавшую листву, лежавшую подмерзшей коркой на каменистом грунте.

— В блоке вся информация о системе. Я действую по инструкции, Элэрлин: попытаться сохранить «Око», в случае неисполнимости последнего — уничтожить, — капитан приподнялся на локте и посмотрел на индикаторы медавтомата, готовившего новую порцию наноинжинерной субстанции, способной в течение полусуток восстановить его поломанные кости. — Не я придумал эти инструкции, но, если учесть, что «Око Арсиды» стояло только у нас и еще на одном корабле, название которого неизвестно даже мне, эти правила имеют особый смысл.

— Тогда мы должны уйти как можно дальше от места падения. Насколько я знаю, Земля — не такая дикая планета, как принято считать. У них примитивная, но с недавних пор довольно отлаженная система контроля воздушного пространства. Их радары вполне могли нас засечь. Сюда вышлют поисковую группу. Просто из любопытства или более серьезного интереса, — взводный Серебряных Птиц положил руку на ствол масс-импульсной винтовки и долгим взглядом посмотрел в чужое серое небо.

— После взрыва фоновых бомб их следящие системы наверняка отключились, но наше падение могли видеть с земли. Ты прав: задерживаться здесь опасно, но мы рискнем остаться на день-два — пока раненые не смогут передвигаться хотя бы под действием стимуляторов.

— Насколько мне известно, здесь высока активность боруанцев, кораблей Кнефи и Милько. Последние с их вездесущей разведкой могут представлять проблему, — Элэрлин шевельнул пальцами и ощутил тупую боль в руке — возможно у него был перелом, но пристианец не смел думать об этом. Он представил темную дыру и усилием воли изгнал боль в нее, словно зубатого зверька в нору.

— Откуда такие познания по Исифиоде? — капитан поправил шунты, входящие под ключицу.

— Четыре года назад, во время осложнений с Нэоро мы готовились к миссии в этом мирке. Знаю несколько местных языков, знаком с условиями выживания, — отозвался офицер Серебряных Птиц и добавил, сминая пальцами пожухлую траву: — А выжить здесь можно. Климат неровный, но места в тысячу раз приятнее Дарлиана. Получим карты и уйдем в лес, подальше от дорог и поселений.

На ночлег уцелевшая часть команды «Хорф-6» расположилась на пологой возвышенности шагах в пятистах от черного провала сгоревшего леса. Место для краткосрочной стоянки было не особо удобным, однако отсюда просматривались подступы к обломкам корвета. Между камней на узкой площадке Элэрлин и Орсаеас развернули надувную палатку, включив режим маскировки. Под куполом, принявшим вид земляного холмика, расположили четверых тяжелораненых включая капитана Роэйрина. Лаобирис долго ходил среди искореженных кусков звездолета, морщась от запаха товарищей, сложенных друг на друга в канаве и горевших невыносимо долго бледно-фиолетовым пламенем — тела залили реактивом из энергобатарей. Исполняя приказ командира, пристианец искал и стаскивал на титановую плиту все полезное, что могло пригодиться в чужом мире. Полезного — того, что не было испорчено крушением и осталось в удовлетворительном состоянии — оказалось немало. С четвертого отсека Лаобирис вынес арсенал совершенно целого оружия, средства защиты и еще один мобильный медавтомат. Рядом на земле нашел контейнер с десантными комплектами обеспечения и с десяток энергобатарей. За разорванной стенкой, еще искрящей поврежденными кабелями, он обнаружил многоцелевой ремонтный набор, коробки сухой пищи и модули направленной связи. Но самое ценное его ждало в последнем ангаре: помятый, но уцелевший боевой робот «Кирт-Троен-167–2» с электрогравитационным ходом. Машина ожила сразу, едва пристианец приложил пальцы к осевым сенсорам и запросила разрешительный код, имевшийся у Роэйрина. Хотя на головке наведения имелись заметные повреждения, это чудище — «Кирт-Троен» — могло стать главной ударной силой их небольшой команды, если придется столкнуться с враждебным выпадом хозяев планеты. В мирное время со снятым с платформы ультрафауззером он мог служить неплохим транспортером: на него можно погрузить гору полезных вещей, отобранных Лаобирисом.

Рано утром Роэйрина разбудил тревожный гул. Сняв со лба пластину медицинского детектора, капитан кое-как поднялся на ноги и вышел из палатки. Орсаеас и Элэрлин, сжимая масс-импульсные винтовки стояли рядом с зарослями безлистного кустарника и напряженно вглядывались в небо.

— Там, — тихо сказал командир взвода Серебряных Птиц, указывая на маленькую стрелку, летевшую ниже слоя облаков.

— Все-таки нас обнаружили, — процедил Осаерас и повернулся к капитану.

Самолет прошел над черной проплешиной в тайге и, заходя на нее с юго-запада, заложил плавный вираж.

«Кирт-Троен», минуту назад неподвижный как скала, ожил, повернул головку наведения с тремя злыми глазками и качнул стволом фотонной пушки.

— Не стрелять! — распорядился капитан. — Мы здесь незваные гости. Мы имеем право только защищаться.

— Усредненная Оценка Этики Исифиоды около пятидесяти восьми единиц, — Элэрлин положил тяжелую руку на броню «Кирт-Троен». — Несмотря на определенные технические достижения, цивилизация диковата. Я думаю, они нападут, не попытавшись начать переговоры.

— Что ж… Тогда им придется узнать мощь нашего оружия, — в черных глазах Осаераса мелькнуло недоброе пламя, он был уверен в несравнимом пристианском превосходстве.

Глава 2

Допив быстрыми глотками кофе, Орнох Варх вернулся к планшету — на экран не прекращали поступать сводки новостей из подчиненного координатору сектора — всей планеты Земля. Коллапс связи после выхода из строя четверти земных спутников и приемных станций, никак не задел скромную, но надежную милькорианскую связь. В фальшивом объеме экрана то и дело вспыхивали сообщения агентов из Европы, Азии и Америки. Сведения о биржевых обвалах и бессмысленную истерию, выхваченную из газет и теленовостей, Орнох удалял резким движением пальца, просматривал только официальные правительственные сообщения и информацию, взятую у военных.

— На севере Китая войска приведены в повышенную готовность, — заметил Ирхис, поглядывая на планшет.

— Еще бы! Вспышка была над их северо-восточными провинциями. Хотя ее видели в Монголии и даже в России, словно маленькое строенное солнце, — Копылев, прибывший в Москву поздно ночью и порядком уставший, потянулся к чашечке кофе.

— Из данных нашего спутника следует, что большая часть корабля упала восточнее Харбина. Наверное, господа китайцы еще не разобрались в чем дело и думают, что здесь замешан их северный сосед. Есть сведения о военной активности в приграничной зоне. Не исключен вооруженный конфликт. Но это не столь важно, — Орнох медленным шагом прошелся по ковру. — Второй заметный обломок корвета встретился с землей где-то в Якутии. И третий, замеченный нашими сканерами, осчастливил коммунистическую Корею. Это пока все, что известно.

— Почему вы, славный Варх, говорите о возможном вооруженном конфликте? — насторожился агент Копылев. Потянувшись к черной бутылке с золотистой этикеткой, он добавил себе в кофе немного коньяка. — Разве есть на это причины?

— Могут быть, — координатор, привыкший к недальновидности землянина, скользнул по его лицу маслянистым взглядом, и пояснил: — Пристианский корвет — крупный корабль, имеющий прочный корпус и отличную систему гравикомпенсации: даже после сокрушительной встречи с землей от него останется много полезного. Например, компьютеры — с них, если потрудиться, можно считать важные данные. Такого подарка небес ваша планета еще не получала. Страна, завладевшая обломками пристианского звездолета, имеет возможность совершить гигантский технологический прорыв.

— И все это не попадает под запрещающие статьи Галактического кодекса о нераспространении информации и технологий, — заметил Ирхис, все еще мрачный, переживавший тяжелейший провал операции с Существом.

— Не исключено, что за останками корвета начнут смертельную охоту несколько конкурирующих сторон, — продолжил Орнох Варх, расхаживая вдоль простенка с лесным пейзажем в рамке. — По большому счету нас это не касается, — и мысленно добавил: «Но мне нужно выяснить все возможные подробности, составить прогноз развития событий и скорее направить руководству „Холодной Звезды“ справку формы „Эсси Аэлеэн — 3−5–2“. Как все это не вовремя! Как неожиданно, запутанно и неудачно для нас!». — Вернемся к данным со спутника, — он повернулся к Ирхису, работавшему с планшетом.

— Компьютерная доводка поступила, — ответил тот, выводя на экран картинку, которую они успели просмотреть много раз.

На фоне Земли снова появилось изображение имперского корвета, пока еще целого, идущего на «Тезей» в слабосветящемся коконе энергооболочек. Координатор в подробностях знал, что последует дальше: пристианский звездолет несколькими выстрелами фотонной пушки поразит корабль Быстрова, скрывающий Существо. Но в самый последний момент, когда, казалось бы, гибель «Тезея» неминуема, какая-то сила разорвет могучий корвет на куски. Что это за сила и откуда она появилась, оставалось неразрешимой загадкой, над которой Орнох Варх бился много часов. Версия Ирхиса основывалась на том, что на борту «Тезея» находилось неизвестное оружие — Быстров воспользовался с некоторым опозданием, позволив пристианцам серьезно повредить свое судно. Только эта версия не нравилась координатору: трудно было предположить, чтобы на обычном дальнем разведчике галиянского образца стояла какая-то таинственная система невероятной мощности — ее бы ни за что не потянули энергоустановки «Тезея». И оставался еще один не менее важный вопрос: куда после падения корвета пропал «Тезей» вместе с Существом. Для Орноха любая информация по Существу была самой важной. Милькорианец точно знал: корабль Быстрова на Землю не садился и уйти в дальний космос со смертельными повреждениями он не мог.

— Смотрите, добрый Варх, — Ирхис задержал картинку на планшете. — Похоже я ошибался: странный луч на самом деле исходит не от «Тезея». Это лишь обман зрения. Его начало выше, — он провел пальцем по бледной полоске, ставшей более заметной после компьютерной обработки.

— Ну-ка, — координатор склонился над экраном. Убрав руку Ирхиса, он коснулся активной зоны планшета. Корвет и голубоватая дымка атмосферы уплыли вниз, в центре достаточно ясно обозначилось начало луча.

— Какой-то объект, — вглядываясь в темную тень, закрывшую звезды, заметил Ирхис. — Огромный треугольник или что-то подобное.

— Черная пирамида… — едва шевеля губами, произнес Орнох Варх. — Так вот в чем дело!..

О появление черной пирамиды возле «Сосрт-Эрэль» он слышал от Легха Краула: таинственный корабль неизвестного происхождения недавно весьма взволновал население станции. Но тогда из агентов «Холодной Звезды» мало кто думал, что появление этого тихого темного чудовища связано с Существом.

Варх пустил видеозапись дальше, пристально следя за пирамидой. Он видел, как импульс неведомого оружия сорвал защитный экран с «Тезея», легко, словно порыв ветра пух; видел, как космос утонул в ослепительном всплеске фоновых бомб. Дальше милькорианский спутник захлебнулся в широкополосном шквале. Следящие системы восстановились минут через двадцать, когда в обозримом пространстве не было ни черной пирамиды, ни следов «Тезея». Что случилось с кораблем Быстрова координатор не знал, но откуда-то у него возникла уверенность, что его захватил остроугольный посланник тьмы. Это означало, что до Существа теперь не могут дотянуться самые длинные щупальца «Холодной Звезды». Увы — невыразимо печальный итог последних дней… А ведь еще вчера цель находилась почти в его руках!

Ирхис что-то неохотно разъяснял Копылеву по последнему видеофрагменту, землянин тыкал пальцами в планшет и сыпал дурацкими вопросами. Орнох Варх отдернул занавес и распахнул окно, впуская в апартаменты леденящий воздух московской осени. Милькорианец ненавидел холод и мечтал скорее оказаться в теплых красотах собственного сада с горками красных камней, однако именно холод, пробегавший ледяными иглами по коже, проникавший внутрь, помогал ему сосредоточиться и обрести особую ясность мыслей. Внизу по Смоленской, светя желтыми фарами, проезжали неторопливые автомобили, из темноты доносился гул перехватчиков, барражировавших за кольцевой дорогой со вчерашнего дня. «Глупцы, — подумал Орнох, опираясь на подоконник, — всполошились, словно завтра конец мироздания. Хорошо, не нашлось достаточно нервных, чтобы позволить пуск ядерных ракет. Хотя кто знает, что принесет сегодняшний день…»

Его мысли прервала трель сотового телефона. Координатор вытащил из кармана трубку и, приложив к уху, сказал по-русски:

— Да.

— Господин Варх? — услышал он приглушенный голос полковника Макарова.

— Слушаю, Леонид Сергеевич, — милькорианец усмехнулся, представляя, что в другом конце города в три часа ночи тоже не спят люди, ломая головы над неожиданно возникшими проблемами. Однако, звонка от старого ФСБшника он ждал не раньше утра.

— Я извиняюсь, что в это время, но в свете происходящего… — начал Макаров.

— Не стоит извиняться, раз я взял телефон, значит, я готов вас выслушать, — оборвал его координатор. — Вы хотели что-то сообщить по нашим катерам?

— Я хотел сказать, что тела пилотов мне удалось получить, и они будут переданы вам в соответствии с договоренностью. Части разбившихся машин забрали люди генерала Брылева… — Леонид Сергеевич замолчал, и в трубку было слышно его частое дыхание.

— Но вы ведь позвонили в два часа ночи, чтобы поговорить со мной не об этом? — Орнох почувствовал, как от ветра, врывавшегося с улицы, у него каменеет лицо и руки, но, проявляя твердость, остался стоять возле окна.

— Я подумал, может быть вы мне поясните, что случилось вчера, через тридцать семь минут после падения ваших машин. Поймите, для нашего отдела это может стать жизненно важным.

— Ничего особенного не случилось, господин Макаров. На орбите Земли произошел конфликт между двумя кораблями разных галактических цивилизаций. Один из них развалился на части и упал. Это был достаточно большой корабль, чтобы наделать много шума. Выход из строя ваших спутников и разлад каналов связи — естественное следствие случившегося конфликта, — соврал Варх, не желая вдаваться в лишние подробности насчет фоновых бомб.

— Вы сказали, что корабль развалился на части, значит, их было несколько и они упали в разных районах? — спросил полковник и нервно добавил: — Это чрезвычайно важно для нас!

— У меня нет полной информации, мой друг. Могу лишь подсказать: один из обломков упал в России. Где-то в Якутии. И этот кусочек для вашей конторы представляет больший интерес, чем катера, потерпевшие аварию под Льялово и Зеленоградом. Надеюсь, ваша организация обнаружила место якутского падения?

— К сожалению, господин Варх, этим занимаются военные. Вы не могли бы предположить, где места падения других частей?

— Вероятно в Китае и Северной Корее, — ответил милькорианец. Макаров все больше напоминал ему земных оборванцев, промышляющих возле мусорных куч в поисках сомнительных ценностей. — Мусорщик… — пренебрежительно произнес Варх, еще держа перед собой трубку.

* * *

Предохранители щелкнули одновременно, лица бойцов подполковника Селезнева сосредоточились в ожидании команды.

— Давайте, ребята! С Богом! — прокричал Стрижельский, его раскатистый голос едва слышался в реве двигателя.

Люди в серо-коричневом камуфляже посыпались из люка на прогалину между сосен. Едва они рассосредоточились и заняли позиции, началась высадка из второго и третьего вертолетов, неторопливая и основательная: вытаскивали тяжелые контейнеры, деревянные ящики, скрипя подошвами, двое ребят тянули что-то завернутое в брезент. Там же среди офицеров ГРУ появилось несколько гражданских лиц.

Стрижельский подбежал к прапорщику, высунувшемуся из откинутого люка, отдал какое-то распоряжение и заторопился к дальнему краю поляны. Свирепый поток от вертолетного винта трепал расстегнутую куртку, мелкие камешки летели из-под ног. Остановившись между стволов двух старых лиственниц, он поднял бинокль и осмотрел черную проплешину в тайге. С места высадки до нее было метров триста, и Стрижельский мог разглядеть незначительные детали. Арка из массивных дуг металла, возвышавшаяся над воронкой, подтверждали, что аварию здесь потерпел не самолет: даже самый крупный лайнер не имел конструкций такого размаха и такой необыкновенной формы. Толстые погнутые плиты за краем воронки и огромные тускло-серые секции, помятые по бокам, наводили на мысль, что с неба рухнуло нечто превышающее размерами нефтеналивной танкер.

— Радиационный фон в норме. Высокая магнитная активность. Вредных химических примесей не обнаружено, — отрапортовал Ильин.

Поправив гарнитуру связи, Стрижельский обратился к Селезневу:

— Вит, все в норме. Выдвигайтесь. Только осторожно.

Бойцы в серо-коричневом камуфляже тремя небольшими группами направились через лес, отделявший их от места неведомой катастрофы. Молов, Юрий Мокшанов и Ричко шли в авангарде, бесшумно ступая по подмерзшей подстилке листвы, держа наготове «Вихри», снаряженные спецпатронами. За ними справа и слева на отдалении крались снайперы, останавливаясь, припадая к оптике и водя вправо-влево стволами ВСС. Пулеметный расчет и Завгородцев с объемистым ранцем двигались за Селезневым, обходя колючие заросли.

— Все чисто, — отрапортовал Селезнев, когда подразделение достигло края проплешины и заняло удобные позиции. — Чисто, но картина жутковатая. Апокалипсис местного масштаба.

Прищурившись, он смотрел из-за голых кустов на гигантскую воронку, черную, как задница сатаны, с огромной тускло-серой конструкцией в центре и более мелкими — размером с грузовой автомобиль, разбросанными метров на двести в округе. По краям стоял лес, куцый, обугленный. Воняло гарью, еще чем-то незнакомым и отвратительным.

— Вит, оставайтесь на местах, — отозвался Стрижельский. — В зону первыми пойдут спецы, вы позже обойдете все по периметру. Летчики не могли ошибиться: здесь кто-то есть или точно был.

Пока к воронке добирались гражданские с расчехленными приборами и аппаратурой в ящиках, вертолеты поднялись в небо и взяли курс на штаб, наспех организованный под Алданом. Спецы в темно-серых куртках с капюшонами скоро вышли на край воронки и не смогли сдержать изумленные возгласы.

— Что с радиацией? — недовольно спросил по радиоканалу Стрижельский.

— Да подожди ты, Семенович, с радиацией! Нормально с ней. Двадцать процентов выше фона, — ответил Ильин. — Здесь магнитометр взбесился. С химией по экспресс-анализу вроде без осложнений.

— Матерь божья! — раздался чей-то голос. — Такого я еще не видел!

— Штука определенно не наша! Ребята, с ума сойти! — один из гражданских едва не перешел на визг.

Его сосед радостно выматерился и переступил край воронки.

— Как дети малые, — пробурчал подполковник Селезнев, наблюдая за оживлением научных специалистов, метавшихся возле ближней груды металла.

— Семенович! А здесь обгорелые трупы! — известил старший консультант Никитин. — Много!

— Вит, направь кого-нибудь посмотреть. И две группы на обход периметра, — распорядился Стрижельский, подходивший к месту катастрофы.

Виталий Селезнев отослал шестерых в обход зоны, неприятную находку Никитина решил осмотреть сам.

Оплавленный грунт противно хрустел под ногами словно хитиновый покров жуков. Незнакомый запах здесь был сильнее, а вид искореженных конструкций с рваными кусками пластика со знаками-иероглифами и проводами, похожими на выдранные из плоти вены, навевал нарастающую тревогу. Виталий задержал взгляд на зарывшемся носом в землю боте, который он принял сначала за огромное чужеродное существо, затем подошел к месту, куда указывал Никитин.

В продолговатом углублении из слоев пепла проступали человеческие фигуры. Селезнев опустился на колено и осторожно ковырнул рыхлое пепелище стволом автомата, ткнул одну из фигур и с удивлением обнаружил, что она поддалась его небольшому усилию. То, что принял старший консультант за трупы, оказалось одеждой, не сгоревшей в огне, но затвердевшей и принявшей форму человеческого тела. Внутри одежду наполнял все тот же пепел с продолговатыми включениями не до конца сгоревших костей.

— Их будто специально сложили здесь и сожгли, — сказал Никитин, подошедшему Стрижельскому.

— По-видимому, так оно и есть, — согласился Селезнев, вытянув стволом из общей кучи темно-коричневую жутковатую фигуру. — И вряд ли это сделали местные охотники или геологи.

— Думаешь, после катастрофы кто-то выжил? — Николай Семенович поморщился и тронул ногой рыхлую горку.

— Думаю, кремировать могли только свои. Зачем посторонним стаскивать в кучу столько трупов — их здесь не менее сорока, — ответил подполковник, задержав взгляд на темно-лиловых призмах разложенных по титановой плите — взрыв так аккуратно уложить их не мог, а возле того место никто из десанта не работал.

Через пятнадцать минут пришло подтверждение подозрениям Селезнева: Юрий Мокшанов доложил, что обнаружены следы группы из шести-восьми человек, уходящей на северо-восток.

— Вот и дело для твоих ребят, Виталий Владимирович… Серьезное дело, — после недолгой задумчивости, сказал Стрижельский. — Постарайтесь взять живыми, иначе с меня шкуру спустят. А главное… сами целыми вернитесь.

Подполковник кивнул и повернулся к перевалу, заснеженному, неправдоподобно белому на фоне сгоревших сосен.

— Мы возьмем их, кто бы они ни были, — сказал он. — За моих, Николай Семенович, не переживайте.

Скоро отряд подполковника Селезнева в составе двенадцати опытных офицеров ГРУ двинулась по следу, ведущему на северо-восток.

Глава 3

После согласования со штабом Стрижельский от авиаразведки отказался — главным в операции должны были стать внезапность и личные навыки людей Селезнева.

Отряд шел осторожно, делая привалы через каждые сорок минут, сверяясь с картой и прогнозируя возможные изменения маршрута преследуемых. Селезнев не спешил, понимая особую серьезность и необычность миссии. Из донесений следопытов, изучавших отпечатки на влажном грунте, примятую траву и десятки других, известных им признаков, Виталий знал, что дистанция до группы неизвестных сокращается (скорее всего их серьезно задерживали раненые или какой-то груз). Нагнать чужаков удалось за полтора часа до наступления сумерек. Первым их заметил Сергей Молов, шедший в авангарде с Загородцевым. Оба они залегли в невысоком стланике, припорошенном снегом, и дождались подхода командира.

— Там, Виталий Владимирович, — касанием пальцев Завгородцев направил бинокль Селезнева.

Настроив оптику, подполковник насчитал восемь фигур, поднимавшихся по отлогому склону между редких сосен.

— Выглядят вполне как люди, — высказался Молов, тоже припавший к биноклю. — Одежда несколько странновата. Какая-то чертова одежда. У троих облегающая как презервативы. Другие вроде в форменных костюмах, но отсюда точно не разглядишь. Видно, что все не по сезону прикинуты. Скажем так, не для якутской осени.

— Люди-то они — может и люди, но явно не наши. Я это еще по следам их обуви уяснил. Смотри, Владимирович, на десять метров левее первого, — старший лейтенант Завгородцев обратил внимание на объект, по которому у него с Моловым возник спор несколько минут назад.

Селезнев, поведя биноклем в указанном направлении, разглядел объект голубовато-серого цвета, напоминавший открытый сильно приплюснутый пикап с округлыми выростами спереди и горкой багажа в кузовке. В этом «пикапе» было нечто такое, что заставило Виталия оторваться от оптики, усиленно моргнуть и вновь приникнуть к окулярам: машина явно не имела ни колес, ни гусениц и поднималась по склону не касаясь земли, уверенно маневрируя между рыжими стволами сосен.

— С пришельцами дело имеем, Виталий Владимирович, — высказался Завгородцев. — Теперь уже сомнений нет. Поверьте, такими даже китайцы не бывают.

— Выводы будем делать позже, — подполковник повернулся на бок. — И, возможно, не мы. Рассмотрели, чем они вооружены?

— Первый и два замыкающих несут что-то вроде наших «Винторезов». Ну так мне показалось — расстояние все-таки немалое, — Молов сел поудобнее, вытянув уставшие, ломившие в ступнях ноги. — Двое с ранцами, остальные идут налегке — поручиться не могу, но ничего похожего на оружие не разглядел. Да и трое средних неважно держатся: часто останавливаются, приседают. Раненые или больные — хрен их поймешь.

— Оружие у них может храниться в этой… — старший лейтенант щелкнул пальцем в поисках подходящего слова.

— Назовем эту штуку «пикап», — предложил Селезнев. — Скорее всего так. На него навалена куча всякого. «Пикап» — что-то вроде их транспорта.

— Но может оказаться чем-то вроде БТРа, — заметил капитан Молов. — Тогда нам потребуется ликвидировать его в первую очередь. С людьми, кто бы они ни были, разберемся.

Виталий кивнул и подозвал жестом Осеева со снайперами и Ричко. Наблюдая за преследуемыми в оптику, офицеры строили догадки, поочередно делились мнениями.

Группа чужаков прошла еще с километр и остановилась на ночлег рядом с обрывистым берегом реки. К месту их стоянки с юго-запада довольно близко подступал лес, с востока невысокие скалы с разломами, поросшими кустарником и постепенно утопающие в сумерках. Посовещавшись с бойцами, Селезнев решил провести операцию рано утром, успев за ночь обойти лагерь двумя ударными группами, одна из которых до верного отработает по «пикапу». Другая при поддержке снайперов ликвидирует всех, оказавших вооруженное сопротивление, остальных, как говорится, положит в грязь лицом. Виталий помнил, что Стрижельский наказывал взять чужаков живыми, однако сколько останется живых, зависело оттого, какое сопротивление окажут эти неизвестные субъекты — своими людьми подполковник рисковать не собирался.

Прежде чем уснуть, Селезнев долго лежал, устроив голову на вещмешке и наблюдая за силуэтом Рогова — майор много курил, прикрывая огонек сигареты и шепотом переговариваясь с Дягелем и Чуприным. Из темноты вместе с холодным ветром и покалывавшими лицо снежинками наползала тревога, необычная тревога, которую он не испытывал ни в жестоких заварухах в Чечне, ни в горах Таджикистана. Может быть дело было в том, что при мысли о тех «чужих» воображение вопреки воле рисовало нечто такое непостижимое и трепетное, что никак не укладывалось ни в его сознание, ни весь прежний опыт. В какие-то минуты он ощущал себя маленьким мальчишкой, запертым в темной незнакомой комнате.

С рассветом группа майора Рогова из четырех человек поднялась разломом в скалах и заняла позицию в ста пятидесяти метрах от лагеря. Радиообмен Селезнев запретил, сигналом к началу операции должен был стать выстрел по «пикапу» из РШГ. Для подстраховки бойцов, ушедших на возвышенность, Климов закрепился с тяжелым «Кордом» за поваленной сосной, остальные расположились у границы леса.

Селезнев, поглядывая на часы, в молчаливом напряжении ждал первого выстрела и периодически припадал к окулярам бинокля, осматривая чужой лагерь: двух часовых, человека в черной форме, раскладывавшего на снегу какие-то вещи, и странную палатку, похожую на полусферу, высеченную из породы, из которой состояли окрестные скалы.

Тем временем Дягель ждал знака майора, положив на плечо гранатомет и вслушиваясь в звуки снизу. За кустами шагах в тридцати от него замер Осеев, тоже сжимавший увесистую трубу РШГ. Его выстрел имел смысл лишь в случае, если промажет Дягель или по каким-то причинам комбинированный заряд с первого раза не поразит машину пришельцев. Рогов приподнялся, сметая тонкий слой снега, и вскинул большой палец. Не мешкая, лейтенант Дягель нажал спуск, его труба тяжко ухнула и граната ушла вниз, оставляя дымный след. Шар высокотемпературного пламени на секунду окутал машину пришельцев, от взрывной волны облетел снег с веток и скального выступа.

— Саша! — Дягель отбросил пустую трубу и схватился за автомат. К удивлению лейтенанта, чужая техника, окрещенная «пикапом», не получила видимых повреждений и, взлетев на десяток метров, повернулась к скале. Сейчас Дягель мог отчетливо разглядеть мелкую решетку, одевавшую ее днище, непонятную надпись на боку и с жужжанием вращающиеся шары сверху. И еще ствол, короткий ствол с мелкой насечкой, нацелившийся точно на него. Эта была последняя деталь, которую видел Дягель. Невыносимо яркая вспышка озарила скалу — на месте, где лежал офицер ГРУ остались лишь оплавленные камни и незначительные детали амуниции.

Осеев выстрелил из РШГ в ту же секунду. Одновременно по летающей машине ударил автомат майора и снайперка. От разрыва гранаты с кумулятивно-фугасной начинкой «пикап» отбросило в сторону словно жестянку и развернуло к реке. На его передней части появилось углубление с оплавленными краями, но это было единственным повреждением голубовато-серого дьявола, хищно разворачивавшегося стволом к скалам и раскрывавшим боковые люки. Рогов понял: его группа обречена, и все, что он может сделать, это бесполезно отстреливаться из АС, девятимиллиметровые пули которого с жалобным визгом отлетали от чужой брони. Рядом за тонким скальным ребром долбил из безотказной ВСС Игорь Данцев, еще надеясь удачным выстрелом поразить какой-нибудь важный узел металлического чудовища.

Из палатки, похожей сверху на округлую часть скалы, выбежало двое или трое людей в синей форме. Караульные залегли возле осыпи и открыли огонь по скалам, где основалась группа Рогова. Из чего они стреляли, майор не мог предположить, но от их выстрелов увесистые глыбы породы разлетались в мелкую крошку. Выпустив двадцатизарядный магазин до конца, Рогов поспешил сменить позицию и скатился к щели в скале. Сделал он это вовремя: летающая машина сверкнула белой, как чужое солнце, вспышкой — на месте его прежней лежки заплясало пламя. Следующий удар дьявольский «пикап» нанес по позиции Осеева. То, что капитана теперь нет в живых, Рогову пришло каким-то мистическим чувством. В одну секунду он будто сам прошел через его смерть: ощутил по всему телу — от скрюченных пальцев ног до макушки — сжигающее пламя и нестерпимую боль. Запах горящей земли и кустов вошел в ноздри густыми смрадными струями. Майор подумал, что, наверное, так должно пахнуть в аду. Развернув автомат и уже не обращая внимания на неуязвимый «пикап», по которому били хлесткие пулеметные очереди, он взял на прицел одного из чужаков в синей форме. Злость и жажда мести за Дягеля, Осеева, наверное, уже мертвого Чуприна, сжигали его сильнее всполохов пламени, терзавшего скалу и перекинувшемуся на лес, где залегла группа Селезнева. Он нажал на спуск. Человек в синем упал на камни, припорошенные снегом, и снова вскочил, однако вторая очередь разнесла его незащищенную голову. Тут же над Роговым грохотнуло, и майору почудилось, будто на него падает вся скала.

* * *

Больше не видя целей на возвышенности, «Кирт-Троен-167–2» развернулся и открыл огонь из плазмомета по лесу — его донимали щелчки маленьких металлических цилиндриков, прилетавших с той стороны. Несколько малиново-красных сгустков плазмы зажгли лес и заставили врага замолчать. Чья-то фигура попыталась укрыться за деревом, но выстрел масс-импульсной подвески срубил толстый ствол у самого корня. После чего робот начал терять высоту: повреждения энергоустановки, оказались серьезнее начальных данных диагностической системы, он больше не мог развивать электрогравитационную тягу должной мощности. «Кирт-Троен» опустился возле Роэйрина и тихим басом отрапортовал:

— Капитан, из одиннадцати обнаруженных целей классификации «человек» уничтожено девять. Местоположение двух оставшихся можно определить, облетев лес. Поражение энергоустановки не позволяют поддерживать необходимую высоту и делают поиск целей затруднительным. Прикажите перейти в режим «диагностика и ремонт» — на это потребуется от двух до пяти стандартных часов?

— Нет, — процедил Роэйрин. — Перейди в режим «страж».

Пристианец встал, все еще держа наготове фауззер, и оглядел полосу горящего леса. Внимание его отвлекала черная фигура Орсаеаса, распростертая на снегу. Тонкий неокомпозит не выдержал бронебойных пуль землян — в груди старшего офицера имперского флота виднелось сочащиеся кровью отверстия. Илиосанр тоже был мертв — ему разнесло на куски голову. Кеоливис еще дышал, скорчившись возле палатки и похрипывая.

— Я найду оставшихся две цели, — сказал Элэрлин, отряхивая защитную куртку, которую не смогло пробить оружие хозяев планеты. — Их нужно уничтожить, иначе они не отпустят нас — исифиодцы бесстрашны и упорны.

— Нет, — капитан корвета покачал головой и опустился на колено возле Орсаеаса. — Эдван… Да откроется светлый Эдван душе твой. Прощай, мой друг, — прошептал он, положив ладонь в перчатке на его серое лицо.

— Если мы не уничтожим их сейчас, они нападут вновь, — взводный Серебряных Птиц, повернулся к соснам, горящим высокими факелами.

— Может быть они поймут, что наше оружие сильнее и оставят нас в покое, — предположил Лаобирис, пуля, пробив неокомпозит, глубоко расцарапала его плечо, но он пока не чувствовал боли.

— Нужно скорее уходить с проклятого места, — решил Роэйрин. — Неасарон, устройте Кеоливиса на платформе робота и включите медавтомат. Поторопитесь! Элэрлин, помогите мне, — он поднял Орсаеаса под руки, собираясь погрузить убитого на «Кирт-Троена», потом заняться телом другого пристианца. — Лаобирис — ваша палатка и разбросанные вещи! Не оставляйте здесь ничего!

Через десять минут сильно перегруженный «Кирт-Троен» двинулся на северо-восток, едва касаясь днищем земли. Поредевшая команда корвета направилась за ним, молча и скорбно, словно погребальная процессия.

— Господин Элэрлин, — сказал капитан, когда место стоянки скрылось за выступом скалы. — Возьмите ранец с «Оком Арсиды», — он протянул драгоценную ношу командиру Серебряных Птиц и продолжил тише и теплее: — Выжить в чужом мире у тебя шансов больше, чем у любого из нас, поэтому за «Око» должен отвечать ты. Помни, что его сохранность важнее жизни любого из команды. Но если в тебе пропадет уверенность, что его можно сохранить, то ты обязан немедленно его уничтожить.

— Я не уполномочен принимать такие решения, капитан, — возразил командир десантного взвода.

— Теперь именно ты уполномочен. Это приказ! — ответил капитан «Хорф-6».

* * *

Завгородцев еще колдовал над рацией в тщетной надежде ее воскресить, когда вернулся Мокшанов и, не поднимая головы, сказал:

— Наших больше никого. А Серега сгорел дотла. Даже винтовка оплавилась. И Климова совсем не узнать. Артур, Саня вместе в воронке лежат, — он исподлобья глянул на лагерь пришельцев и процедил: — Сволочи! Вот сволочи! Нужно было их класть всех разом к гребаной матери!

— Из РШГ по палатке, «Кордом» по караульным, раньше, чем начала бить их машина, — отозвался Завгородцев и вскочил, отпихнув ногой рацию. Из его прожженного бронежилета торчали титановые пластины, на измазанном сажей лице дико светились белки глаз.

— Мы возьмем их, — твердо сказал капитан Молов, держа на коленях голову Селезнева. — Клянусь перед тобой, Виталий Владимирович, и перед всеми нашими ребятами!

Осторожно опустив тело командира, он встал и повторил, вытянув вперед руку со сжатым кулаком:

— Мы их возьмем!

— Или утащим за собой в ад! — Завгородцев приложил свой кулак к его.

Мокшанов молча ударил костяшками пальцев по рукам товарищей. Постояв немного, они разобрали сложенное возле кедра снаряжение и двинулись северо-восток, немного отклоняясь от излучины реки в горы.

Часа через три Завгородцев, отслеживая в бинокль передвижение голубовато-серой машины, определил, что они опережают пришельцев километра на полтора. Спустившись к реке, капитан Молов выбрал место для засады: узкий проход между скалой и заснеженными зарослями, сходящими к протоке. Там среди камней Мокшанов заложил в углубление все шесть пакетов пластида и установил радиодетонатор. Завгородцев искусно припорошил закладку снегом, стряхивая его со срезанных еловых лап, таким же образом он убрал собственные следы.

Ждать чужаков пришлось минут пятнадцать, лежа за кустами, еще не сбросившими всю листву и одетыми снежным пушком. Сзади, пуская легкий пар, журчала река, и где-то на том берегу выстукивал дятел. Когда послышалось тихое жужжание из-за камней, капитан Молов повернул голову к Завгородцеву и ободряюще подмигнул. Тот уже держал покрасневший палец на кнопке взрывателя, не сводя глаз с узкого прохода, где вот-вот должна была появиться адская машина и люди-нелюди, которые унесли жизни его девяти товарищей. Юра Мокшанов, пожевывая губами подтаявший снег, не стал снимать «Вихрь» с предохранителя. В том, что пули берут чужаков неохотно, он убедился прошлый раз. Теперь он отчаянно хотел знать, как сложатся у них взаимоотношения с ножом. Ведь острое лезвие вернее найдет незащищенную часть тела, если его направляет умелая рука.

Машина пришельцев прошла мимо землян, задевая нижними решетками камни и стебли замерзшей травы. Двигалась она тяжело, то ли из-за какой-то неисправности, то ли от огромного веса, наваленного на небольшую платформу: разных вещей и трупов. Молов первые тридцать секунд опасался, что чужая техника каким-то неведомым способом вычислит раньше времени его или Мокшанова с Завгородцевым, как вычислила она группу майора Рогова на скале и других ребят, залегших в лесу. Однако голубовато-серое чудище, не останавливаясь, доползло до места, где была закладка. «Вова, давай!» — мысленно обратился Молов к Завгородцеву, но старший лейтенант медлил, дико взирая на черную, ломаную надпись на металлическом боку. «Вова!» — с мольбой повторил майор.

Старший лейтенант нажал кнопку, и стальной грохот ударил в уши, раскатистым эхо прокатился по тайге. За вспышкой и клубами дыма Мокшанов не сразу разглядел, что машину отбросило к реке, и груз с кузова разнесло на десяток метров. Мокшанов выскочил из кустов словно дьявол, сверкая глазами и пуская в ход нож. Чужак в облегающей одежде успел навести на него оружие, но выстрелить не смог — лезвие ударило ему под ключицу, с хрустом ломая кость и выпуская фонтанчик теплой крови. Следующим движением Юра сбил с ног человека в синей форме, хотел было перерезать бьющуюся жилку на его шее, но вспомнил просьбу Стрижельского: брать живыми. Повернув голову, Мокшанов увидел, что с другими чужаками было все кончено: Завгородцев скручивал одному руки пластиковой удавкой, майор сидел верхом на другом, приставив нож к его горлу.

«Кирт-Троен-167–2», теряя последнюю энергию, водил стволом из стороны в сторону, но выстрелить не мог и повторял одну и ту же фразу: «Поражение целей невозможно, по причине опасной близости к членам команды. Поражение невозможно…».

— Зачем вы стараетесь нас убить? — спросил Роэйрин, чувствуя, как острие ножа все глубже рассекает его кожу. — Зачем? — автоматический переводчик в точности перевел его речь.

Молов сначала опешил или от самого вопроса, или от того, что он звучал на русском, потом наклонившись и глядя в темные неземные глаза врага, сказал:

— А разве вы пришли сюда финиками торговать? Девять наших ребят!.. Девять дорогих моих друзей лежат там! — он, сжимая нож крепче, мотнул головой на юго-запад. — И некоторых из них даже нельзя похоронить. Потому, что от них только пепел… От тебя тоже останется только пепел!

— Мы защищались, — хрипло произнес Роэйрин, чувствуя во рту вкус крови и холод, крадущийся на ледяных когтях к груди. Пристианцу померещилось, что его прижимает к земле и отдает в руки смерти не полубезумный незнакомый землянин, а сам капитан Быстров, погоня за которым привела имперский корвет на эту планету.

— Серега, — окликнул Молова, Завгородцев, — а здесь одного не хватает. Их семь, включая трупы.

Глава 4

Надев зеленоватый нимб, солнце Айприиона клонилось к закату. Волны прилива с шумом пенились между скал, торчавших справа черных пальцами. А с острова ветер приносил запах лимона и меда — так пахли деревья, окружавшие прозрачно-голубой волчок гостиницы «Лиэк Раэк» и начинавшие парковую аллею.

— Кэп, позвольте окунуться? — спросил Арнольд, завидев идущих к морю озорных девиц.

Быстров отрицательно качнул головой, кресло под ним заскрипело.

— Ну, кэп, я уже познакомился с одной из них. Та, рыженькая — Тирилина, — андроид указал на полноватую айприионку, светящуюся медью от загара и перламутровыми искорками.

— Друг мой, мы уходим через десять минут. Если так неймется, назначь встречу на вечер, — предложил Глеб, потянувшись к бокалу с фруктовым коктейлем. — И не смотри пристально ей в глаза, иначе она раскусит, что ты — робот.

— Есть, кэп! — Арнольд резво встал из-за столика. — Я буду поочередно прикрывать то левый, то правый глаз, — решил он, пускаясь по песчаной дорожке быстрым шагом.

«Чертова железяка», — мысленно усмехнулся Быстров, хотя в андроиде было не много металла. — «Как похож на Шварцнегера — точно звезда Голливуда! На Земле бы все дамы были его, а здесь может и по морде получить. Хотя не каждая женщина способна отличить криасского андроида от человека, а на некоторых вольных планетах иметь в любовниках чужого робота стало модным».

Глеб глотнул из бокала тягучую жидкость и зажмурился. По телу тихой волной разлилось тепло, рука потянулась к пачке сигарет. Он подумал, что на Айприионе можно задержаться еще на четыре дня. Четыре дня — срок небольшой, но для отдыха достаточный — даже райские места имеют свойство надоедать. И может быть, он оказался неправ, свернув сюда, вместо того чтобы лететь к Земле. Ему не давали покоя мысли о Шурыгине. Что стало за все это время с Сашкой? Выкрутился ли он? Продолжил работы по электрогравитации или парень окончательно пропал, после кошмара, случившегося в Льялово? Шурыгина вполне могли взять в оборот аномальщики из ГРУ или ФСБ. Могли подмять под себя и агенты «Холодной Звезды»: они-то умеют вправлять мозги так, что и против матери родной восстанешь. Глеб много раз пожалел, что в тот злополучный день слиберальничал. Требовалось с полной решительностью взять Шурыгина за воротник, втолкнуть в раскрытый люк «Тезея» и лететь, лететь с Сашкой — плевать на его скорбь, на его боль, протесты и возмущение! Еще капитан Быстров вспомнил о корвете Роэйрина. Перед глазами возникло разломленное на части тело имперского корабля, тонущее в бледно-голубой атмосфере. Обломки его должны были упасть где-нибудь западнее Владивостока, в России или в Китае. И важно было знать где, потому что «Хорф-6» — это не летающая тарелочка, и вовсе не катера, сбитые под Льялово. Останки крупного звездолета содержали такую пищу для земной науки, что сейчас и вообразить нельзя, к чему приведет их обнаружение. Наверняка после падения с орбиты среди частей корвета останутся целые модули и защищенные от сверхперегрузок системы, в которых с огромной пользой могут поковыряться как русские, так и китайцы. Исследовать их не помешают ни Милько, ни Галактический кодекс о нераспространении информации и технологий в недоразвитых мирах. Помешать может разве что кардинальное, силовое вмешательство какой-нибудь заинтересованной космической цивилизации. Только кому здесь, вдали от Земли эти проблемы сейчас нужны? Теперь у всех на слуху Дети Алоны, появляющиеся то там, то там, и потрясения в Пристианской империи. О, госпожа Ариетта, что ты натворила⁈ Кто мог подумать, что твои невероятные превращения — всего лишь шалости, в сравнении с эпатажами на имперском троне!

Поглядывая на Арнольда, развлекавшего девиц на берегу, Глеб щелкнул зажигалкой и прикурил. Ему вспомнился тот день, тот миг, когда герцог Ольгер, находясь еще в глубоких сомнениях относительно наследницы престола, сказал, тыча ему пальцем в грудь: «Хорошо, господин Быстров. Считайте, что вы, именно вы определили судьбу великой империи. Посмотрим, что из этого получится». Вот и получилось… За несколько месяцев, которые Глеб провел на пустынном Хигосе из-за аварии корабля, в Пристианской империи произошли страшные перемены. Глеб старался меньше думать о них: ведь именно он привел Ариетту на трон, и теперь его терзало чувство острой вины. От него негде было спрятаться: словно жуткая хищная рыба оно всплывало из глубин сознания при каждом воспоминании о далекой империи, появлялось за сообщениями информационной сети Айприиона и заголовками новостей, приходящих с Присты.

— Капитан Быстров… — возле его столика остановился смуглый мрилионец с большими чуть раскосыми глазами. — Извиняюсь, что побеспокоил, но вас там, — он кивнул на хижину, крытую широкими блестящими листьями местных пальм, — ожидает господин. Очень важный господин.

— Что ему нужно? — повернувшись к хижине, Глеб отпил из бокала.

Землянин не представлял, кто мог заинтересоваться его персоной на немноголюдном острове, отрезанном океаном от главных курортов Айприиона. Темным осторожным существом в голову закралось предчувствие, что предстоящая встреча не сулит ничего хорошего.

— Не смею сказать, капитан, — ответил мрилионец, стоя покорно, словно статуя. — Но этот господин очень заинтересован во встрече с вами.

— Он один? — затушив сигарету, Быстров встал и по привычке ощупал место на ремне, где он носил масс-импульный пистолет.

— Нет. С ним еще двое господ. Могу только добавить, что все они пристианцы и у них к вам крайне важный разговор.

Час от часу не легче, — подумал Глеб и окликнул Арнольда.

Когда они дошли до хижины, служившей одним из трех укромных мест ресторанчика для щедрых посетителей, Быстров приказал андроиду остаться возле ступенек и ждать Ивалу Ваалу. Сам, согнувшись, вошел в полутемное помещение. За столиком зеленоватого дерева, уставленном напитками и серебряными блюдами с едой, сидело трое. Морщинистое, лицо герцога Саолири Глеб узнал сразу и от неожиданности чуть не выругался вслух. Другие пристианцы были знакомы как малозаметные вельможи из бывшего окружения императрицы Фаолоры, но землянин не мог вспомнить их имена.

— Присаживайтесь, капитан, — проговорил герцог хрипловатым и строгим голосом. — У нас выйдет долгий разговор.

Быстров подумал, что если бы Саолири решил свести с ним счеты, то для этого не потребовалось его личное присутствие, как и присутствие имперских вельмож, расположившихся справа от него: достаточно было послать нужных людей, и его бы участь решили прямо за тем столиком, где он недавно сидел с Арнольдом в ожидании Ваалы.

— Какой может быть между нами разговор, господин герцог, после всего что произошло? — Быстров все-таки опустился на табурет из пористого дерева и, положив ладони на стол, продолжил: — После того, как вы, примкнув к Флаосару, начали войну за трон. После того как на Верлоне, Гарликие, других несчастных планетах погибло столько людей. И после того, как посланный вами корвет едва не уничтожил мой корабль из-за того, что я пытался спрятать законную наследницу трона империи.

— Не горячитесь, господин Быстров. Выпьете немного эрэлси? Хороший эрэлси приводит в порядок мысли и настроение, — несмотря на отрицание Быстрова он налил ароматной жидкости в нефритовый фиал. — Внимательно выслушайте меня, — продолжил герцог. — «Хорф-6» действительно за вами послал я. И я лично инструктировал маркиза Леглуса, который руководил миссией корвета.

— Вот как? Выходит, сам Леглус отдавал команды на наше уничтожение, — Глеб поморщился и съязвил: — Сердечно сочувствую: с гибелью корвета империя потеряла одного из самых усердных слуг!

— Слушайте дальше, — пристианец перебил его нетерпеливым движением пальцев. — В задачу Леглуса входило разыскать вас, захватить и доставить на Присту, но не уничтожать ни вас, ни ваш корабль. Заметьте, тогда имелись серьезные основания подозревать, что вы причастны к убийству Олибрии. Ваше поспешное бегство из замка графини и бегство с планеты служили тому подтверждением. Но я не приемлю скоропалительные решения и настаивал лишь на вашей поимке и последующем разбирательстве.

— И вы, господин Саолири, ничего не знали о том, что я исполняю задание Олибрии: спешу найти и спрятать дочь Фаолоры подальше от вас и Флаосара? — землянин скептически усмехнулся. — Спрятать, чтобы вы не убрали ее, как непреодолимое препятствие в борьбе за трон.

— Поверьте, капитан, трон империи никогда не был моей целью. Вы — не глупый человек, и сам об этом знаете. Да, я поддерживал Флаосара в той борьбе. Я считал, что он, несмотря на неумеренную жесткость и проявления опасного авантюризма, наименьшее зло для нашей империи. По крайней мере, Флаосар стал бы предсказуемым правителем, ведущим политику в исконных традициях Присты, начатых еще святым Оро, — зазвенев серебряной ложечкой, герцог попробовал айприионский десерт. — О существовании наследницы, разумеется, я знал. Я лучше других был посвящен в тайну ее происхождения. И поэтому я решил приложить все возможные усилия, чтобы не допустить ее к престолу. Вы знаете, что теперь происходит в империи?

— Насколько позволяет информационная сеть, — нехотя отозвался Глеб и пригубил эрэлси.

— Еще до того, как погибла Фаолора, я догадывался, что ее ребенок, ребенок, который должен взойти на имперский трон, — есть часть хитрого замысла неизвестной цивилизации. Наверное, о том же догадывалась Фаолора. И покойная Олибрия, возможно, была близка к такой мысли. Я не верю, что в свой последний день она просила привести Ариетту на Присту. Увезти и спрятать от нас, но на Присту — никогда.

— Зачем вы меня разыскали, господин Саолири? — Глеб повернул бокал, разглядывая желто-коричневый рисунок камня. — Чтобы возложить вину в происходящем в империи на меня? Да, в какой-то степени я привел Ариетту на трон. Я многое сделал для этого. Что дальше?

— Вы, капитан, были лишь одним из множества инструментов в замысле Детей Алоны, а может быть сил более могущественных, стоящих пока в стороне. Я здесь не для того, чтобы вас в чем-то обвинять — теперь это не имеет смысла. Я здесь для того, чтобы просить, — герцог перехватил взгляд землянина, в котором мелькнуло слабовыраженное любопытство. — Да, просить вас об одной услуге. Мы не настолько сильны, чтобы не пытаться обзавестись союзниками. Одним из таковых могли бы стать вы. Сначала в двух словах о том, кто такие «мы» и о настоящем раскладе сил в империи… — Саолири плотно сжал губы и несколько мгновений перебирал платиновую цепочку. Пристианец в сиреневой в темную клетку одежде, протянул ему информационную карту, но герцог оттолкнул ее и продолжил: — Итак, две трети планет империи присягнули на верность новой императрице. Их список длинный и нет смысла его приводить. Он здесь, — герцог постучал пальцем по информкарте. — Флаосар обосновался в районе с центром в Гарлокие. Он контролирует шесть прилежащих звездных систем и вступил в переговоры с милькорианцами и колониями Боруа. Но не думаю, что они окажут ему существенную поддержку.

— Простите, герцог, вы говорите о Флаосаре как об отдельном лице. Разве ваша прежняя дружеская связь лопнула? — поинтересовался Быстров, стараясь говорить так, чтобы его слова не казались насмешкой.

— С Флаосаром нас связывала общая цель. С приходом к власти Ариетты наши пути разошлись. Флаосар сам жаждал власти, он изначально был непримиримым противником новой императрицы, за ним осталась значительная часть имперского флота, полтора десятка планет и немалые ресурсы. Я же никуда не бежал с Присты и какое-то время думал, что смогу влиять на чудовищную политику Ариетты. Я надеялся образумить ее, до тех пор, пока она не передала Детям Алоны планеты Пояса Олориси. А после того, как она в нашей древней столице начала возводить храм Алоны, я улетел на Мрилион. Ко мне присоединился герцог Ольгер, маркиза Саоален и некоторые влиятельные люди, которые больше не смели видеть происходящее на Присте. Мы унесли на Мрилион некоторые священные реликвии и сам дух нашей великой империи. К нам присоединилось несколько звездных систем и небольшая часть флота, во главе с линкором «Иравис». Теперь в противовес остальной империи мы называемся Союз Эдоро.

— Теперь вы объединились с герцогом Ольгером? — скрывая удивление, спросил Глеб.

— Да, капитан. Я знаю, что вы с ним в доверительных отношениях и позиция Ольгера для вас много значит. Может быть почти столько, как когда-то позиция Олибрии. Я имею послание к вам от него и вручу его позже. Сначала, я хотел бы чтобы та смертельная неприязнь, возникшая между нами по понятным причинам, исчезла ввиду исчезновения тех причин. Еще мне бы хотелось, чтобы между нами завязался хотя бы шаткий мостик доверия, — черные глаза Саолири не мигая смотрели на землянина.

Быстров без труда выдержал пронзительный взгляд и сказал:

— Не знаю, возможно ли это. Даже если теперь с герцогом Ольгером, человеком, которого я, несомненно, уважаю, вас объединяют общие интересы, мне трудно будет забыть, что вы — именно тот человек, которого я считал врагом Олибрии и своим лично. Зачем я вам нужен, господин Саолири?

— Я никогда не был врагом Олибрии. Мы всего лишь имели слишком разные взгляды, на одну и ту же проблему.

— Это демагогия. Разные взгляды, разные подходы… Скажите ясно: зачем я вам нужен? — повторил вопрос Быстров.

— Вы нужны не лично мне, капитан. Вы нужны нашей гибнущей империи, силы которой кое-как закрепились на Мрилионе. Мы пытаемся противостоять жестокой экспансии Детей Алоны, тем, кого называют эльвийцами, и нашей императрице, скрывающей под милым обликом душу чудовища, — герцог отвлекся на чью-то возбужденную речь, доносившуюся через тонкую стенку хижины, а Глеб тем временем вспомнил превращение Ариетты в красновато-черное существо с когтистыми руками-крыльями, произошедшее у дачи Арканова на его глазах. Вспомнил ее и другой — милой девушкой с упавшими на лицо волосами, прикрывавшими зеленовато-серые глаза, в которых таилось что-то завораживающее, похожее на морские глубины и на блеск стальных клинков. От этих быстротечных воспоминаний он испытал боль, застрявшую глубоко в душе, боль и глубокое унынье.

— В самое ближайшее время, — продолжил Саолири, — мы собираемся предпринять экспедицию на Землю. Вы необходимы как консультант, и возможно именно через вас мы сможем решить там некоторые острые вопросы. Это чрезвычайно важная экспедиция, от которой зависит наш успех в борьбе с Детьми Алоны и с возможной атакой с Эльвы.

— Не понимаю, господин герцог, причем здесь моя родная планета? — Быстров мгновенно прокрутил в голове все возможные связи и предположил: — Дело в корвете «Хорф-6»?

— Да, дело в погибшем корвете и не только в нем. Сейчас я не могу вам открыть истинную цель экспедиции, но я надеюсь, что вы согласитесь нам помочь, — голос пристианца потерял былую уверенность. — Конечно, я неподходящий переговорщик, господин Быстров. Гораздо скорее вы бы вняли герцогу Ольгеру, но Ольгер занят не менее важными делами — делами нашего маленького флота, без которого нам не выстоять. Помня ваши прошлые заслуги перед Пристой, я еще раз обращаюсь к вам с настойчивой просьбой: помогите нам с миссией на Земле. Хотя бы только с этим. О большем я не смею просить.

Рука Саолири дрогнула, и ложечка зазвенела о льдистый край вазочки. Не сводя черных блестящих глаз с землянина, герцог ждал ответа, мысленно приготовив еще один веский аргумент, который пока не желал пускать в ход.

Глава 5

Союзу Эдоро или мятежникам с Мрилиона — так окрестила Ивала восставших во главе с Ольгером и Саолири — зачем-то требовалось разыскать обломки «Хорф-6» или кого-то из его несчастного экипажа. Эта цель имела столь огромную важность, что к Земле направился сам Саолири, задействовав скоростной эсминец «Тирату», несмотря на то, что для экспедиции было вполне достаточно «Тезея», и незачем было снимать боевую единицу с орбиты Мрилиона перед угрозой появления флота Присты.

Оба звездолета вышли из гиперброска возле Марса. Планета хищным рыжим глазом плыла слева от «Тирату», поблескивая искрой Фобоса. До Земли в режиме скоростного торможения оставалось 53 стандартных минуты.

— Господин Кэорлан, — обратился Глеб по направленной связи к капитану эсминца, — примите параметры траектории и точки выхода на орбиту.

— Мы не можем поддерживать такой темп торможения, — отозвался пристианец, скосив черные глаза на монитор, вздрогнувший колонками цифр. — До скорой встречи на орбите.

— Они не могут! — хохотнула Ивала, едва индикатор передатчика потух. — Это вам, мальчики, не ржавый тазик, а «Тезей».

Быстров знал, что «Тирату» по ходовым качествам не уступит дальнему разведчику, названому «Тезей». Просто в капитане Кэорлане осталось меньше ребячества и он не собирался подвергать лишним перегрузкам ни экипаж, ни важного пассажира — герцога Саолири, и тратить зря цинтрид тоже было ни к чему. Можно предположить, что Кэорлан никогда не играл в азартные игры и не участвовал в гонках сквозь астероидный пояс, совсем не из трусости, а потому, что он был сдержанным и рассудительным человеком, как и большинство высших офицеров имперского флота — флота развалившегося на три неравные части с воцарением Ариетты и вот-вот готовые ввязаться в войну.

— Глебушка, — Ивала Ваала повернулась к нему, намотав на палец белесый локон. — Как думаешь… — ее синие с сиреневым оттенком глаза смотрели куда-то мимо Быстрова, — Сашку мы найдем?

Двадцать дней пути через гиперслои галиянка не задавала этот вопрос, но Глеб не сомневался, что по приближению к Земле она все чаще думает о Шурыгине. Друг погибшего Агафона Аркадьевича так неожиданно и сильно вскружил ей голову, что Ваала не прекращала вспоминать о нем ни на Присте, ни на Хигосе, когда они изнывали от жары среди белых песков и, казалось, думать не могли ни о чем другом, кроме скорейшего избавления из плена проклятой планеты.

— Мы должны его разыскать, — ответил Быстров, движением руки отдавая команды бортовому компьютеру и разглядывая Землю, наплывавшую снизу на обзорный экран. — Пожелает он полететь с нами в этот раз или нет — его дело, но мы должны удостовериться, что с ним все в порядке.

— В этот раз он никуда не денется. Я убью его, если он откажется с нами! — шутливо пообещала галиянка. — Я же его люблю!

— Ревновать заставляешь, товарищ Ваала, — Глеб усмехнулся и положил пальцы на активную зону консоли, вспыхнувшую голубым светом.

— И меня ревность гложет. Вот тут, прямо в сердце, — заметил Арнольд, шевельнув массивной челюстью. — Ведь я вам, госпожа, цветки дарил и фруктовый коктейль в каюту каждое утро. В общем, относился с предельным обожанием.

— Врешь, мерзавец, — Ивала порывисто повернулась к андроиду. — Я не забуду, как ты на Айприионе бегал по пляжу за незнакомыми девками. А с пухленькой Тирилиной пропал на целую ночь. Этого я тебе не прощу!

— Да, это было несомненное предательство госпожи Ваалы и всей команды «Тезея», — подмигнув галиянке, согласился Быстров.

— Но госпожа Ваала! — Арнольд приподнялся в кресле, жалобно блестя антрацитовыми зрачками. — Я же думал, что вам мои ухаживания пофику! Вы злитесь из-за Тирилины⁈ Так я…

— Да, милый мой! — едва сдерживая смех, сказала галиянка. — Теперь о теплых отношениях между нами можешь забыть. Возвращайся мечтами на Айприион, а мои все мысли там, на Земле, где меня ждет Сашка Шурыгин, — покосившись на обескураженного андроида, Ивала показала Быстрову кончик языка и важно вытащила флакон с моа-моа. — Вот что я думаю, — посерьезнев сказала она, — если мятежникам так нужны обломки корвета, то вполне возможно, что они нужны кому-нибудь еще.

— Я думал над этим, — Глеб кивнул, убрав руку с сенсоров, откинулся на спинку кресла. — На «Хорф-6» находилось что-то такое, о чем Саолири не желает пока нам сообщать. И вполне возможно, это «что-то такое» привлечет внимание других сил, осведомленных о начинке корабля Роэйрина. У меня даже есть догадки, что могло находиться на корвете.

— Что? — Ивала, втянув носиком дурманящий аромат моа-моа, вопросительно изогнула бровь

— «Хорф-6» трижды находил нас за сотни световых лет от точки гиперброска. Если первое его появление возле Сприса можно объяснить тем, что Роэйрин знал, где резиденция Ариетты, и что мы идем за принцессой, то появление корвета возле «Сосрт-Эрэль» и Земли чрезвычайной осведомленностью капитана или маркиза Леглуса объяснить нельзя, — Быстров уровнял столбики энергопотоков и начал подготовку к торможению. — Я задавался вопросом, как он это делал, много размышлял над этим… Предположение одно: на корвете стояла какая-то фантастическая система, отслеживающая перемещения кораблей в гиперслоях.

— Стальная Алона! — воскликнула галиянка. — Но такого не может быть! Разве что у Сиди, Кайя есть нечто подобное!

— Тогда сама ответь на вопрос, как Роэйрин безошибочно находил нас среди тысяч звездных систем, и зачем герцогу Саолири потребовались обломки погибшего корвета? Думай, пока тебя будет давить перегрузка. Входим в фазу торможения, — предупредил Глеб.

Двигатели ожили слабым толчком. Через несколько секунд левый столбик энергопотока окрасился красным, и экипаж «Тезея» вдавила в кресла огромная тяжесть. То жалобно попискивая, то жужжа, гравикоменсатры работали на пределе.

— Глебушка, ты фашист! — едва шевеля языком, выдавила Ивала. — У меня глаза сейчас в голову провалятся!

— Хе-хе-хе! — рассмеялся андроид. — Госпожа моя, я представил тебя с такими глазками. Даже такая ты была бы прекрасна.

На главном экране появилась Луна. Без оптического увеличения она занимала треть усыпанного звездами пространства и росла на глазах. Потом будто отхлынула, ушла влево, оставляя место голубоватому шару Земли, окутанному тонким слоем атмосферы.

— Три минуты до орбитальной точки, — приятным контральто пропел бортовой компьютер. — Принять назначенные параметры орбиты?

— Да, — подтвердил капитан «Тезея». — Радары в режим среднего обнаружения. Запустить сканеры гравитационных аномалий и полевых модуляций.

— Думаешь, здесь уже кто-то есть? — Ивала шевельнулась в кресле, тяжело дыша и разминая затекшие ноги.

— Ты сама предположила, что останки корвета могут заинтересовать кого-то еще, — оставив управление кораблем компьютеру, Глеб не сводил глаз с радарных экранов, мерцавших волнами синего света.

Разлапистое пятнышко МКС, пострадавшей при недавнем вояже Ивалы, Быстров различил сразу, множество земных спутников пометил как малоразмерные объекты и отсеял логическим фильтром. В остальном пространство вокруг Земли на два миллиона километров было чистым. Почти чистым. Пискнул сканер, и на подсвеченном пластике вспыхнула красная точка.

— Боруанцы? Милько? Корабль Кнефи? — пыталась отгадать Ваала.

— Нет, нет… Объект небольшой. Характер гравитронных потоков не поддается классификации, — перевел капитан показания сканера и отдал команду компьютеру: — Изображение на экран. Быстро!

На черном пластике возникло размытое тело, размером и очертаниями похожее на межзвездную яхту. Галиянка, опираясь на приборную панель, пристально вглядываясь в неизвестный объект, висевший на низкой орбите. Глеб скорректировал оптическую систему и движением пальца увеличил разрешение. Мгла слетела с экрана, и над слоем атмосферы отчетливо проступил челнок класса «Спейс Шатл». Был различим даже звездно-полосатый флаг и надпись «United Stets» над крылом.

— Черт! — выругался Быстров. — На нем электрогравитационный двигатель! Это же совсем ненормально! Откуда галактические технологии у проклятых империалистов⁈

— Следствие падения «Хорф-6», — предположила Ивала. — Изучили обломки, лбы почесали, додумались до электрогравитации.

— Сомневаюсь я, что они могли всего за полгода построить такую технику.

— Но Сашка же Шурыгин сумел.

— Извини, но у Шурыгина имелись прямые указания от Агафона, — Глеб еще раз прогнал показания сканера через вычислитель, выискивая ошибку. Ошибки не было, без сомнений шатл использовал электрогравитационный привод, и Быстров предположил: — Возможно, американцам попал кто-то живой из экипажа Роэйрина или они заполучили чертежи Шурыгина.

— Кэп, а чего думать, — оживился Арнольд. — Может джахнуть по этой штуке фотонной пушкой? Пусть они потом думают, отчего она с орбиты свалилась.

— Что-то ты, друг, разошелся, — с укоризной сказал капитан. — Иди, готовь орбитальный катер. «Тирату» на подлете, — Глеб бросил взгляд на синюю точку, обозначившуюся на радаре, и отвернулся от консоли.

Несколько минут он молчал, уронив затылок на подголовник и исследуя мерцание света на выгнутом потолке. Быстров вспомнил слова Арканова, которые тот обронил при подлете к Спрису: «Вернемся мы после всего этого, а к Зеленограду уже воздушные такси ходят. Электрички не по рельсам, а в синем небе парят вместе с голубями». Насчет, воздушных такси с «электричками» в Подмосковье да за такой короткий срок у Глеба имелись решительные сомнения, а челнок НАСА с глубокой модернизацией реально проплывал в нескольких тысячах километров. И может быть, не было здесь ничего тревожного для всего человечества, если не брать в расчет, что инопланетные технологии в корне меняли расклад сил, сложившийся на Земле. Какая гарантия, что одно из государств, испытав головокружение от технологического успеха и огромных преимуществ новой техники, не пожелает установить на планете свой порядок? Думая над этим, капитан поймал себя на мысли, что вместо корабля НАСА, он предпочел бы сейчас наблюдать скромный «Союз» с той же электогравитационной начинкой. Кроме изменения планетарного баланса сил имелась другая угроза: не так далеко время, когда обитатели его родной планеты откроют тайну вакуумной энергетики, погранично-полевых процессов и терса-двигателей — тогда им станут доступны межзвездные перелеты. Землянам откроется дорога в большой космос, где их не особо ждут: там десятки высокоразвитых рас со своим расчетом, своими интересами и корыстью, которые решаются отнюдь не на основе ложных Оценок Этики, а жестком противостоянии и войне.

— «Тирату» в расчетной точке, — прервала его размышления Ваала. — Идем на сближение?

На боковом экране сверкнул серебром эсминец, похожий на чечевицу с округлым выступом энергоустановки. Индикатор канала связи запульсировал оранжевым, над панелью возникло морщинистое лицо Саолири.

* * *

Орноха Варха разбудил тревожный писк. Координатор не сразу понял, что сигнал исходит из личного браслета связи. Откинув одеяло, державшее приятный микроклимат далекой Милько, он приподнялся и минуту недобро смотрел на запястье, окольцованное блестяще-черной полосой. Затем коснулся пластины управления. Между двух полушарий мозга осколком сна появился образ Ирхиса.

«Прошу прощения, бесконечный Варх», — произнес агент на ментальной волне. — «Ты спал, однако обстоятельства…»

«Говори, добрый Ирхис», — Орнох попытался улыбнуться и, закутавшись в одеяло, встал.

«Наш спутник зафиксировал появление двух кораблей. Один — имперский эсминец высшего класса вооруженности, второй…» — Ирхис выдержал паузу и с неясной эмоцией проговорил: — «Второй — 'Тезей».

«Оба корабля прибыли одновременно?» — прошлепав босыми ногами к окну, осведомился координатор.

«Да. Похоже у них одна цель. Какая, пока трудно предположить, но мы должны быть готовы ко всему неожиданному».

Отодвинув штору, Орнох Варх смотрел на спящий Мюнхен, расцвеченный неоновыми огнями, и думал, что ему скорее всего придется вылететь в Россию. Не было сомнений, что появление имперского эсминца как-то пресекается с катастрофой «Хорф-6». Только каковы точки пересечения и причем здесь проклятый «Тезей», уничтоживший его орбитальные катера, оставалось гадать.

«Спасибо, мой друг», — после затянувшегося молчания проговорил Варх. — «Не прекращайте слежения за звездолетами и постарайтесь определить их интересы и вероятное место посадки. Удачи вам».

«Тепла и покоя», — отозвался Ирхис. — «Вас ждать в Москве?».

«Может быть», — Орнох отпустил край шторы и оборвал связь.

Сегодня ему нужно было лететь в Вашингтон — предстояла важная встреча с американским президентом и очередной разговор о едином правительстве Земли. Эта тема, поднятая семнадцать лет назад, долго не получала развития. Сдвинуть ее с места Варху удалось лишь недавно, и, как ни странно, помогла в этом катастрофа имперского корвета. Тогда американцы порядком всполошились и планировали серьезную операцию в Северной Корее по захвату обломков звездолета, а Орнох сумел утихомирить их, обойдя Галактический кодекс и передав им кое-какие части корабля вместе с технологией. Этот ход оказался довольно хитрым: координатор «Холодной Звезды» вернул нарушившиеся баланс сил, провел мысль о возможном инопланетном вторжении и посадил на крючок сразу много влиятельных людей в правительствах ключевых стран. Теперь его слово — слово Орноха Варха, звучало гораздо громче и в Москве, и в Пекине, и Страсбурге. А в Вашингтоне его просто ловили с жадностью. Если дальше все пойдет хорошо, то милькорианец надеялся, что через пятнадцать-двадцать лет единое правительство Земли — пусть поначалу бутафорское — станет реальностью. Тогда без всяких юридических нарушений Земля войдет под протекторат Милько.

Сев на кровать, Варх собирался снова нырнуть под одеяло, однако в голове шевельнулась мысль: «А может цель этих звездолетов — база под Новосибирском? Нет… Нет… Они ничего не могут знать о ней… Но ведь могут и узнать!». Нащупав ногами пушистые тапочки, он сунул в них ноги и подошел к столику. Взял сотовый телефон и торопливо набрал номер Ангуса Руше. Француз не отвечал долго. Наконец отозвался хрипло и недовольно, не сразу поняв, что с ним говорит сам планетарный координатор.

— Слушай внимательно, — без лишних прелюдий сказал милькорианец. — В Вашингтон я сегодня не лечу. Организуй мне вылет в Москву не позже десяти утра.

— Но… господин Варх, у нас же встреча с самим президентом, — растерянно промяукал Руше.

— Президент подождет. Свяжешься с ним и скажешь, что у нас еще будет время поговорить.

Глава 6

С низкой орбиты «Тирату» отыскал места падения обломков за девяносто три минуты. Мощная оптика передала на экран картинку из Якутии. Как на ладони виднелись обгоревшие деревья вокруг воронки и части крупных сегментов, которые оказались непомерно тяжелы для земной техники — они торчали над молодой травой словно окаменевшие кости чудовища Дарлиана. От более мелких конструкций местность была тщательно зачищена. На поляне по соседству просматривались палатки, и там возилось несколько человек в одинаковой зеленовато-коричневой одежде. На возвышенности стояла металлическая башня и три гусеничных машины. Правый экран показывал место падения в Китае, которое почти целиком накрывали тысячи квадратных метров маскировочной сетки. Северная Корея находилась в густой облачности, и капитан Кэорлан мог предоставить герцогу только данные компьютерного прогнозирования.

— Нас интересует начинка носовой части. Что скажите, господин Быстров? — Саолири остановился рядом с землянином, касаясь его плечом.

— Носовая часть здесь, — Глеб протянул руку к якутской зоне. — Только сомневаюсь, что в ней осталась полезная начинка. Видно отсюда: мои трудолюбивые земляки не оставили ни одного винтика.

— Этого и следовало ожидать. Нам нужен один прибор, находившийся там. Ваше предположение, куда они могли перевезти наиболее важные части корвета? — герцог прищурился, от его глаз разошлись ровные лучики морщин.

— Когда-то под Саратовом находился секретный центр, занимавшийся всякой «аномальщиной», но с некоторого времени он закрыт. Это все, что я знаю, господин Саолири.

— Нам очень нужен этот прибор. Очень! В нем залог выживания Мрилион, всего Союза Эдоро и населения многих других планет, — повторил Саолири то, что уже говорил Быстрову перед отлетом с Айприиона. — Вы должны понять: в нем все надежды истинных пристианцев.

— Еще раз повторю: носовая часть, насколько я могу судить по останкам, упала здесь, в России. Куда перевезли ее содержимое — пока открытый вопрос. Скорее всего в какой-нибудь крупный научный центр, работающий на военных. Мы начнем поиски с Москвы. У меня есть кое-какие идеи, но я вам не могу ничего обещать, — Глеб чувствовал возросшее напряжение офицеров эсминца за спиной.

— И еще вопрос: мог ли кто-нибудь уцелеть из экипажа при такой катастрофе? — тихо спросил герцог. — Ваше предположение, господин Быстров.

— Системы, обеспечивающие штатную посадку, остались в кормовой части. Падение было практически неуправляемым. Однако Роэйрин — опытный капитан, он мог воспользоваться энергощитами и мощным импульсом маневровых двигателей. Скорее всего так и было. Видите полосу обгоревших деревьев, — землянин указал на черные сосны, тянувшиеся длинным рукавом до места катастрофы. — И воронка не такая глубокая, как должна, по моему мнению, быть. В рубке, защищенной усиленными гравикомпенсаторами мог кто-нибудь выжить.

— А вы как думаете, капитан Кэорлан? — Саолири повернулся к командиру «Тирату».

— Я соглашусь с капитаном Быстровым. Еще замечу, здесь, — Кэорлан протянул руку к центру экрана с картинкой из Якутии, — находятся ангарные секции, оторванные с носовой частью корабля. Кто-нибудь из экипажа мог воспользоваться ботами и катерами еще на орбите или в атмосфере.

— При самом тщательном сканировании мы не обнаружили ни одного маяка, ни единого сигнала. Никто не отозвался на наши запросы по каналам общего доступа и по спецпотокам. Все возможные источники связи несчастного корвета хранят могильное молчание, — герцог трагично покачал головой и продолжил размышлять вслух. — Объяснение одно: если кто-то и выжил, то находится в плену или по каким-то не менее серьезным причинам не имеет доступа даже к личному браслету связи.

Быстров прошел к дальнему краю рубки между расступившимися офицерами и, чуть помедлив, сказал:

— Может быть другое объяснение. Господин Саолири, я бы хотел переговорить с вами наедине.

Герцог несколько секунд пытливо смотрел на него, затем вышел из рубки. Глеб направился за ним по кольцевому коридору и остановил его возле выпуклых дверей к шлюзам.

— Здесь нас никто не услышит, — сказал капитан «Тезея», устроившись возле шелестящей решетки вентиляции. — На Земле давно и с большим успехом работает «Холодная Звезда». Вам известно об этом?

— Отчасти, — пристианец прищурился, в глазах его мелькнули искорки любопытства.

— У них крепкие связи с правительствами и спецслужбами многих стран, широкая агентурная сеть из местных жителей. Размах их деятельности и силу хватки я осознал после того, как они едва не перехватили Ариетту. Причем «Холодная Звезда» узнала о нашем прибытии на Землю в тот же день и уже на следующий разыскала нас, хотя это сделать было непросто, — Быстров достал из кармана сигареты и закурил. — Тогда я недооценивал их возможности и глубину их внедрения, зато сейчас представляю сполна, проанализировав случай с наследницей Фаолоры и многие очень странные вещи, случившиеся на моей планете за последние тридцать лет.

— Вы хотите сказать, что к исчезновению экипажа корвета — если кто-то остался жив — может быть причастна «Холодная Звезда»? — насторожился герцог.

— И не только экипажа. Они без сомнений узнали о падении «Хорф-6» в тот же час, и повернули ситуацию, как выгодно Милько. И эта вещь, которая вам так нужна, из-за которой мы сюда прилетели, может быть у «Холодной Звезды» и находиться не на Земле. Господин Саолири, — Быстров крепко затянулся и, выпуская дым, тут же втянутый потоком воздуха в решетку, сказал: — давайте на чистоту. Согласитесь, вам выгоднее доверять мне, чем что-то замалчивать. Я догадываюсь, какая важная штука стояла на корвете: секретная система, позволяющая вычислять перемещение кораблей в гиперслоях. Так?

Сжав плотно губы, пристианец смотрел на землянина, черными непроницаемыми глазами. На его суровом лице не дрогнула ни одна мышца.

— Вы этого не можете знать, — шипящим голосом сказал герцог.

— Но я могу делать выводы. «Хорф-6» безошибочно находил нас после гиперброска три раза. Наводкой по туннельной связи такое чудо объяснить нельзя — получается нестыковка по времени.

— Допустим, в распоряжении Роэйрина имелось нечто подобное, — отозвался пристианец.

— Информация об этом могла попасть к Милько? Например, через Флаосара или высоких чинов флота, бежавших с Присты?

— Через Флаосара однозначно нет — он деспот, реакционер и сволочь, но не предатель. Через офицеров флота тоже маловероятно — о существовании этой системы знали единицы, и все они нам подконтрольны. А вы, капитан, делились своими догадками с Ариеттой?

— Нет, — Глеб покосился на техника в синей форме, появившегося у лифта и исчезнувшего за тяжелой дверью.

— Вы убедили меня — вам следует знать больше. Признаться, я давно доверяю вам. Я бы рискнул довериться вам, даже когда вы были с Олибрией и не разделяли мои с Флаосаром взгляды. А теперь нас связывает общая цель… Почему бы нет, капитан Быстров, — Саолири втянул ноздрями табачный дым, поморщившись продолжил. — На корвете находилось экспериментальное устройство наблюдения за турбулентностью девз-потоков. С его помощью можно вычислить как направление гиперброска чужого звездолета, так и обнаружить его след в гиперслоях. Наша секретная машина разработана недавно и называлась она «Око Арсиды».

— Ого! — Быстров усмехнулся. — Видеть след чужого корабля в гиперслоях — серьезное преимущество. Если эта вещь попадет к Милько, будет нехорошо. Также нехорошо, как если бы ей завладели Кохху.

— Слушайте дальше, — Саолири терпеть не мог, когда его перебивали. — Систем типа «Око Арсиды» было создано несколько. На всех, кроме установленной на «Хорф-6» и «Хорф-3», закладывалось устройство самоуничтожения, срабатывающее в случае захвата корабля, его крушения и попытке взлома управляющего блока. До отлета с Присты мы с Ольгером отдали тайную команду на ликвидацию систем «Око Арсиды» на имперских кораблях, а офицеров, знакомых с ней, сумели перевести на Мрилион. Центр, где наши ученые занимались «Оком» прекратил свою деятельность еще раньше — едва императрица предала Детям Алоны планеты за Полисаей, герцог Флаосар поторопился нанести удар крейсером «Греснар» по этому центру. За несколько следующих дней агенты Флаосара разыскали и убили всех ученых, причастных к проекту «Око Арсиды». Мы рассчитывали восстановить схему по образцу, находившемуся на «Хорф-3» — корвету, идентичному кораблю Роэйрина, восстановить и начать производство для маленького флота на Мрилионе. «Око Арсиды», как вы понимаете, дало бы нам серьезное преимущество против кораблей императрицы и даже пирамид Детей Алоны. Однако «Хорф-3» ушел за кораблем проклятых Детей. Тогда представился редкий случай, следуя за черной пирамидой в гиперслоях, найти их логово — звездную систему Эльвы, и герцог Ольгер решил рискнуть. Увы, наш корвет-охотник не вернулся, от него до сих пор нет никаких сообщений по туннельной связи. Скорее всего, он погиб.

— И найти начинку корабля Роэйрина — единственный способ восстановить «Око Арсиды», — подытожил Быстров. Зажав пальцами сигарету, истлевшую до фильтра, он стряхнул пепел и спросил: — Герцог, вы готовы пойти на конфронтацию с Милько? Ведь кто знает, до чего там докопалась «Холодная Звезда», и в какие отношения нам придется вступить с ней на Земле.

— Мы слишком слабы, чтобы наживать себе врагов. Но без «Ока» мы просто ничтожны.

— Тогда, надо его искать, — Глеб повернул браслет на запястье и заметил: — Наш катер вылетает через пятьдесят шесть минут. Я буду его искать. Не для того, чтобы угодить вам, а ради уцелевшей части дорогого мне мира. Пожелайте мне удачи.

— Капитан, вы помните нашу мимолетную встречу в саду перед замком Олибрии? В тот последний ее день, — пристианец с каким-то затаенным смущением взглянул на землянина.

Быстров слабо кивнул.

— Я сожалею, что не остановился тогда, чтобы поговорить с вами. Мне следовало бы догадаться, что графиня направит вас на Сприс. Следовало вернуться в замок и, переборов сомнения, начать разговор о наследнице. Честный разговор, которого мы все сторонились. Тогда бы все было по-другому. Сейчас, конечно, бессмысленно рассуждать о наших упущениях и ошибках — не наделать бы новых. Да прибудет с вами дух Оро! Я очень рассчитываю на вас, капитан, — проговорил герцог.

Он медленно подошел к землянину и по древнему пристианскому обычаю приложил ладонь к его груди.

* * *

Кэорлан все-таки убедил Быстрова воспользоваться катером с «Тирату». У этой машины класса «Керста», похожей на бескрылую пчелу, имелся ряд преимуществ: улучшенные ходовые качества, более мощное вооружение и отличная защита. А главное на ней стояла одна из самых продвинутых систем оптической невидимости: наноинженерное покрытие, контролируемое бортовым компьютером, идеально маскировало космолет в условиях планет с негорячей атмосферой.

Вместе с катером, отданным Быстрову, ангары эсминца покинули три аналогичные машины. Они должны были исследовать места падения обломков в Якутии, в Северной Корее и под Харбином. На космолетах находились небольшие десантные группы Серебряных Птиц, но высадка их предполагалась только в случае крайней необходимости: если потребуется вызволять кого-то из экипажа «Хорф-6». Основной целью этой тройки была детальная разведка с небольшой высоты. Тем временем главный компьютер «Тирату» фильтровал доступные потоки радио и телеканалов с Земли, отслеживая любую информацию по разбившемуся корвету, а несколько специалистов под началом старшего офицера Расэйса пыталась считать и расшифровать данные с закрытых сетей России и Китая.

Пройдя над Украиной Глеб взял курс на Москву и начал снижение. Три катера, пилотируемые пристианцами, на скорости двадцать тысяч километров в час ушли дальше на восток. Для земных радаров они были также невидимы, как космический ветер.

— Мне кажется, Арнольд обиделся, — сказала Ивала, придвинувшись к Быстрову и глядя на стремительно меняющийся ландшафт внизу. — Когда я помахала ему рукой, у него были такие печальные глаза.

— Я же объяснял: с внешностью «терминатора» ему в Москву противопоказано. А с чего такая забота о нашем железном друге? — Глеб заметил, что прежние эпатажные отношения галиянки к андроиду все ощутимее переходят в симпатию и даже влечение.

— Нравится он мне. Хороший мужчина. Озорной и искренний.

— Как я? — выходя из слоя облаков, Быстров включил систему невидимости.

— Как Сашка Шурыгин. Попробую вызвать его еще раз, — Ивала коснулась пальцем чешуек браслета и отыскала нужных код. Устройство связи тонко пискнуло, посылая сигнал.

Ответа не было. По-прежнему не было, хотя и Глеб и Ваала, пытались выйти на Шурыгина несколько раз на «Тезее» и на «Тирату».

— Я надеюсь, что он не всегда носит браслет с собой, — удрученно проговорил Быстров. — Мы будем пытаться еще.

— Этот человек, которого вы разыскиваете, поможет нам в поисках частей «Хорф-6»? — спросил Лиэри по-русски.

Глеб повернулся в пол-оборота, разглядывая узкое лицо пристианца со строгими и приятными чертами, делавшими его похожим на жителя южной Италии.

— Нам нужен этот человек так же, как вам тот важный прибор с корвета, — ответил Быстров.

— Я надеюсь, что с ним ничего не случилось, и вы найдете его, — кивнув, произнес офицер «Тирату».

Глеб промолчал, отмечая, что новый языковый модуль вошел в его сознание удивительно хорошо, и говорит Лиэри на русском почти без акцента. Возможно, присутствие члена команды эсминца в разведывательной вылазке было необязательным, но на нем настоял герцог: не так давно Лиэри служил на «Хорф-6» и мог оказаться полезным в поисках людей Роэйрина.

Над Наро-Фоминском Быстров сбросил высоту до трех двести и повел катер на север к пригородам Москвы. «Керста», подобная стремительному насекомому с прозрачным телом, почти без шума рассекала воздух. Внизу проплывали леса, серые нитки дорог и поселки. От утреннего солнца золотистой лентой сверкнула Москва-река. За излучиной Истры Глеб свернул к лесу и опустил машину на лужайке, окруженной подковкой густого кустарника.

— Высаживаемся, господа, — скомандовал он, когда пение генератора за спиной стихло. И тут же схватив галиянку за руку, заметил: — Товарищ Ваала, тебе ли напоминать — оружие должно быть в сумке.

— Черт, Глебушка, ты же знаешь, как мне без него хреново! — прошипела Ивала, но, расстегнув магнитный замок, убрала свой страшный «Дроб-Ээйн-77». — Что еще? — она остановилась, пропуская к двери Лиэри.

— Еще одень на личико улыбку, а то ты похожа на кровавую мстительницу с Верлоны.

— Вот еще! Кому мне здесь улыбаться? — галиянка порывисто шагнула к трапу.

— Если возможно, то мне, госпожа Ваала, — Лиэри протянул ей руку и помог сойти с рифленого пластика на траву.

После нескольких минут тишины из листвы послышался щебет птиц, так и не разобравших, что за странная тень спустилась с неба. Верхушки берез безмятежно покачивались на ветру, и воздух был полон запахов зелени, свежей зелени, которая бывает под Москвой в мае.

— Хорошо здесь, — первым нарушил молчание пристианец. — Как в Дни Эрлэ, когда пора собирать цветы и делать кораблики из зеленых стеблей.

— Вы родом с Присты? — полюбопытствовал Быстров.

— Нет — с Аоны. Но это почти все равно. Наверное, нет двух более похожих и родных планет, — мечтательно произнес Лиэри. — Нам пешком далеко?

— Рядом дорога, поймаем машину и поедем, — ответила вместо землянина Ивала, слыша шум близкого шоссе и выказывая свою многоопытность в вопросах, касавшихся Земли.

Глеб отдал несколько ментальных команд катеру. Закрыв люк, «Керста» снова облачилась в невидимость, поднялась и зависла над деревьями. Из случайных прохожих вряд ли кто мог заметить странный объект над головой, похожий на дрожание нагретого воздуха.

— Идемте сюда, — повесив на плечо сумку, Быстров направился к прогалине между кустами.

Пройдя метров триста лесом, они выбрались к насыпи Новорижского шоссе.

Глава 7

Новенькая «Тойота», которую Глеб остановил возле дорожного указателя, домчала до города минут за пятнадцать. Пристианец принял поездку на земном транспорте без доли волнения: спокойно смотрел за проплывающим пейзажем и встречными машинами, слушал приемник, голосивший музыкальными хитами, и принюхивался к табачному дыму, клубившемуся над черноусым водителем. Когда же за Строгино от светофора к светофору начались пробки, молчавший Лиэри разговорился, интересуясь, из-за чего машины стоят на месте так долго, и почему нельзя сделать сеть дорог более эффективной, проложив их под землей и по воздуху.

— Вы с Луны свалились? — удивился владелец «Тойоты», едва не поперхнувшись сигаретой. — У нас хоть асфальт ровно лежит. Я недавно через Ижевск ехал там вообще тихий ужас — колдобина на колдобине. А вы по воздуху!

— Я не с Луны, — твердо сказал офицер «Тирату», удивляясь реакции землянина и необъяснимому хохоту Ивалы.

— Он иностранец, — вмешался Быстров. — С Венеции. У них с дорогами совсем по-другому. Каналы, гондолы, гондольеры.

— А по-русски как шпарит! — водитель оскалился и качнул головой.

— Бабушка русская, — объяснила галиянка, наклонившись к переднему сидению и сверкнув глазами, в которых вспыхнули черные звезды.

— Понятно, — владелец «Тойоты» взглянул на нее в зеркальце и отчего-то испытал тревогу, словно за спиной находилась не обворожительная блондинка, а ведьма в ступе. — Я вас на Красногвардейском высажу.

— Извините, а до Комсомольского проспекта никак нельзя? — Глеб сунул руку в карман и хрустнул купюрами в толстой пачке.

— К сожалению, спешу, — водитель бросил взгляд в зеркальце и потянулся за сигаретами.

— Пять тысяч рублей, — предложил Быстров. — Ну, надо, шеф. Надо!

— Пять тысяч? — его рука с сигаретой остановилась на полпути.

Для убедительности Глеб тут же отсчитал пять новеньких, исключительно настоящих купюр.

— А черт с ними, утренними делами, — хозяин «Тойоты» с воодушевлением пошел на обгон автобуса и свернул направо.

Выйдя недалеко от станции метро Глеб, Лиэри и галиянка пересекли проспект и направились в сторону набережной. Ивала неплохо знала эти места. Ей приходилось бывать здесь едва ли не каждый раз, когда Быстров посещал Землю вместе с ней. Пристианец же, повидавший много планет с разными уровнями развития, проявлял лишь сдержанный интерес то к рекламным плакатам, то витринам или колоритным, по его мнению, прохожим, останавливая на них не слишком цепкий взгляд. За обувным магазином Глеб свернул во дворы и по аллее направился к желто-серому зданию, возвышавшемуся рядом с детской площадкой. Войдя в третий подъезд, они поднялись на жутко скрипящем лифте со ржавой решеткой, вышли на лестничную площадку и остановились у двери, оббитой ветхим дерматином.

— Только бы застать Крулу, — словно молитву произнесла Ивала, прежде чем Глеб нажал на кнопку звонка.

После мелодичного перезвона наступила минутная тишина, потом послышались шаги и приглушенный голос:

— Вам кого, господа?

— Криасская почта, — отозвался Быстров.

Хотя эта фраза служила чем-то вроде пароля, Ивала за спиной землянина хихикнула от ее нелепости. Дверь тут же распахнулась и на пороге седоватый мужчина в массивных очках повторил:

— Криасская почта. Ну, Глеб Васильевич! Милости просим! — он отступил в просторную прихожую, пропуская гостей и подавая отмашкой руки знак кому-то в комнате.

— Как вы? — с улыбкой справился Быстров. — Господин Крулу на месте?

— Мы — хорошо, даже в эти жуткие времена. И Крулу и госпожа Олеке здесь. Позвольте узнать, что за незнакомый человек сопровождает нашу Ивалу, — седоватый мужчина приподнял очки и близоруко щурясь посмотрел на офицера «Тирату».

— Уважаемый Гарах, мы чужих не водим. Господин Лиэри — наш компаньон в решении некоторых важных вопросов, — Ваала слегка подтолкнула пристианца вперед.

— Ага, ага, — Гарах отпустил едва заметный поклон. — Могу предположить, что вы родом с Весириса.

— Нет, я с Аоны, — отозвался Лиэри, почувствовав слабое ментальное прикосновение к сознанию, тут же его отпустившее.

— Но это все равно. В общем, я угадал: вы — пристианец. Нечасто люди империи балуют нас посещениями. Прошу, — широким жестом Гарах пригласил в комнаты.

Они вошли в зал, после недавнего ремонта сверкавший белизной пластиковых панелей. На их фоне старенький шифоньер, диван и книжные полки с бесчисленными томами Большой советской энциклопедии смотрелись убого и чуждо. Сковородка со следами яичницы, пара грязных тарелок и стакан в подстаканнике с недопитым чаем еще стояли на столике. Могло показаться, что квартира ограничивалась кухонькой, этим залом и небольшой спальней, куда вели приоткрытые двери, однако Гарах остановился возле шифоньера напротив стены, и по его беззвучной команде с нее мигом исчезла хитроумная криасская маскировка — стена разошлась, открывая проход в другие помещения, занимавшие четверть этажа немаленького дома.

— Сюда, господа, — хозяин обращался скорее к замешкавшемуся Лиэри, чем к Быстрову (Глеб хорошо знал планировку московского пристанища инопланетян).

Они прошли по узкому коридорчику, миновали комнату, похожую на устроенный наспех склад с ящиками, картонными коробками с надписями на английском и китайском, пластиковыми контейнерами неземного происхождения и покосившимся набок шкафом. Свернули за угол, и тут Лиэри едва не сбило с ног существо, похожее на шестилапую обезьянку с продолговатой головой. Пристианец не сразу узнал в нем безобидного пиру — самца полуразумной расы с Батури и схватился за рукоять парализатора.

— Раху! Хотите раху? — взвизгнуло существо на всеобщем языке, цепляя гибкой ручонкой Ивалу за ногу.

— Винси! Сгинь, милый мой! — галиянка небрежно отпихнула его и добавила. — Я когда-нибудь тебя проучу! Так проучу, что будешь от меня прятаться как от огня!

— Но свежий раху!.. У меня есть. Хотите потащиться? — не унимался Винси, наступая на гостью.

— Снова он каким-то образом выскользнул. Извините, жены мои невнимательны и не всегда закрывают двери в наш крошечный сад, — проговорил седовласый провожатый.

— Вы торгуете здесь наркотиками? — с недовольством осведомился офицер эсминца.

— Бог с вами, у нас есть чем торговать с большей выгодой и без ущерба совести. Раху держим, как угощение для некоторых постоянных клиентов. Поймите, не все имеют возможность вылететь отсюда, с Земли, и некоторых мучает разного рода тоска, — пояснил Гарах, моргнув за толстыми стеклами очков. — Прошу, — он пассом руки открыл незаметную дверь и пропустил гостей в зал, обставленный на манер каюты старого звездолета: с овальным экраном от пола до потолка, трансформируемой мебелью и огромным титановым шкафом с множеством секций. Зеленые и золотистые блики, падавшие сверху сливались на черном столе в причудливые соцветия. В углу, мерцая индикаторами на полированном корпусе, стоял робот-прислуга столь древней модели, что найти такую было сложно даже у торговцев антиквариатом на «Вайс-Эрэль».

Галиянка опустилась в тонкое, изогнутое как ивовый листок, кресло, а Быстров и Лиэри устроились на диване, мигом подстроившемся под форму их тел. Гарах связался с Крулу по внутренней связи и сменил картинку на экране. Теперь вместо объемного изображения Кремля за слоем пластика проплывала розовая с зелеными прожилками планета, и комната еще больше стала похожа на каюту межзвездного лайнера.

— Хотите спиртное, малдук, лонхойский коктейль? — предложил Гарах. — Или что-нибудь перекусить?

— Благодарю, не стоит, — отказался Быстров.

— Тогда кофе. Наш робот варит умопомрачительный кофе, — не дожидаясь согласия гостей, он отдал команду, и машина в углу ожила, шустренько подкатила к средней секции шкафа, зазвенела посудой как шустрая служанка.

Крулу появился, когда робот выставлял на стол чашечки, аппетитно дымящие и распространявшие густой аромат. Лиэри с трудом узнал в вошедшем человеке батурийца — его широкий прежде нос, характерное очертание нижней части лица и губ основательно изменила косметическая хирургия, и пигментация кожи почти не сохранила характерный зеленовато-серый оттенок. Крулу, энергично и радостно, приветствовал Быстрова, с теплом погладил руку Ивалы и в знак почтения приложил ладонь к груди пристианца.

— Надеюсь, не случилось ничего дурного? — спросил он, присаживаясь за столом и глядя на капитана «Тезея». — Извини, Глеб, но у тебя мрачный вид. Прямо нехороший вид. Мне хотелось бы думать, что ты зашел навестить старого друга или поменять экономки на земные деньги.

— Мне тоже хотелось бы так думать, — отозвался Быстров. — К сожалению, мы по более серьезному поводу. И у нас два вопроса, Кру, — он осторожно поднес к губам чашечку и проговорил, сдувая пар с горячего напитка: — Два крайне важных вопроса: корвет, разбившийся прошлой осенью и пропавший человек — наш близкий друг.

— Корвет. Пристианский корвет «Хорф». Да, сколько разговоров о нем, — Крулу кивнул и откинулся на спинку кресла. — Расскажу все, что знаю.

— Сначала о нашем пропавшем друге, — решила Ивала Ваала. — Мы оставили ему твой адрес, и он мог просить помощи у вас. Включи браслет, — попросила галиянка, касаясь управляющих пластин своего.

Когда батуриец дотронулся до сенсоров, Ивала сосредоточилась и передала ему образ Шургина.

— Бог ты мой! — отозвался Гарах, тоже находившийся на ментальной волне. — Такой человек заходил. Землянин. Высокий, светлые волосы, глаза карие. Голос невозможно громкий. Оглушающий голос.

— Это было ночью двадцать второго декабря, — уточнил Крулу, блеснув восхитительной памятью. — Он действительно нуждался в помощи и сказал, что пришел от тебя, Глеб Васильевич. Его преследовали какие-то люди, скорее всего из ФСБ, но тогда выяснить это нам не удалось. Назвался он Сашей.

— Это он, — согласилась Ивала, отчасти воспринимавшая образ, проецируемый Гарахом. — Что случилось с ним потом?

— Мы спрятали его здесь на сутки. Это было как раз в то время, когда ситуация вокруг обломков пристианского корабля особо накалилась. Были беспокойные дни. К нам постоянно приходили милькорианцы, члены сообщества Джиаас и… — батуриец опустил голову. — Нас тогда сильно беспокоили люди из МУРа — так они представлялись, дважды навещая квартиру и дежуря возле подъезда. Хотя я не уверен, что они на самом деле имели отношение к милиции.

— К тому же, мы не могли доверять вашему другу целиком, несмотря, что он произнес кодовую фразу и прошел ментальную проверку. Пойми правильно, Глеб, тогда была такая суета, что мы не могли предположить, что случится в следующую минуту. Я был вынужден заказать по туннельной связи корабль на ближней базе Кнефи и подумывать о временной эвакуации. Кстати, я именно это предложил вашему… — Крулу прикрыл один глаз и произнес с шипением: — Ш-шурыгину. Но он много упрямствовал. Я знаю, что он причастен к уничтожению милицейской машины и перестрелке возле дачи Агафона Аркадьевича, знаю о сбитых за Москвой катерах «Звезды» и всей той неприятной заварухе. Догадывался, что с падением «Хорф-6» здесь тоже какая-то связь и хотел ему помочь, потому что он — твой друг, а ты — мой.

— И? — Быстров напрягся, сжимая горячую чашечку и догадываясь, что Крулу никак не решится подвести его к неприятному итогу. — Что с ним стало?

— Мы вызвали ему такси и отправили в Павловское, на наш участок. Однако он туда не доехал. Он необъяснимо исчез. И потом мы не нашли ни такси, ни таксиста. Прости, Глеб, но больше я ничего не могу прояснить, — с искренним сожалением сказал батуриец. — Если хочешь, мы попробуем узнать что-нибудь о нем через наших знакомых в ФСБ или Министерстве?

— Сделайте это, господин Крулу. Мы щедро заплатим, если вы поможете его найти, — пообещала Ваала.

Крулу кивнул и, поправив ворот шелкового халата, спросил:

— Какие вопросы по корвету?

— Нужна вся информация по якутскому падению. Куда увезли обломки, кто занимается расследованием, изучением? — проговорил Быстров, глядя на крупные звезды за слоем пластика.

— И важно знать, остался ли кто-нибудь в живых из экипажа, — добавил Лиэри.

— Позвольте полюбопытствовать, зачем вам информация по обломкам? — Гарах, сняв очки, хитро улыбнулся. — Конечно, землянам они очень нужны. Американцы из-за них едва не развязали войну в Корее. А вам-то зачем?

— В одном из бортовых компьютеров корвета имелись важные данные. Вряд ли здесь она имеет какую-нибудь ценность, а вот в границах Пристианской империи они способны кое-что изменить, — изложил Глеб одно из заготовленных ложных объяснений.

— Понимаю, в свете последних событий в империи, когда назревает мятеж и непонятно, кто верен новой императрице, а кто до глубины души оскорблен переменами… Понимаю, — повторил Крулу, хотя по выражению его землистого лица трудно было определить, что он понимает и о чем думает в этот момент.

— Если не ошибаюсь, Глеб Васильевич, вы помогли Ариетте сделать первые шаги к трону? — поинтересовался Гарах и, усмехнувшись, с хитрецой добавил: — Мы здесь, хоть и на задворках галактики, но многое знаем.

— Сейчас не имеет значения, как Ариетта взошла на трон. Не стоит трогать эту тему, — вместо Быстрова ответил Лиэри. — Вы поможете нам решить вопросы с останками «Хорф-6»?

— Да, — Крулу встал и подошел к одной из автоматизированных секций шкафа. — Приходите завтра к одиннадцати. Мы соберем всю доступную информацию. Это будет стоить пятьдесят тысяч элиток, — немного подумав, он добавил. — Есть надежда, что мы сможем полностью удовлетворить ваш запрос, включая обнаружение исчезнувшего господина Шурыгина. Только это потребует больше времени и повлечет немалые расходы.

— Постарайтесь, милый Крулу, — Ивала тронула его за рукав. — Вы же знаете, что мы в средствах не ограничены и ради добрых дел никогда не были скупы.

* * *

— Спутник засек лишь слабовыраженные энергомодуляции, уходящие от эсминца на низкую орбиту. Скорее всего они спустились на катерах, оборудованных щитами широкополосного отклонения или невидимости. И нам пока не установить, сколько вылетело катеров и где места их посадок, — Ирхис раскрасневшийся и приободренный после горячего душа, бросил мокрое полотенце на диван. — Однако зацепка есть.

— На Фрунзенской появился сам Быстров и галиянка? — уточнил Орнох Варх, разжевывая мятные подушечки «Орбит».

— С ними еще один пристианец. Кто он, Крулу не знает, хотя мы нажимали на эту серомордую сволочь как могли. Пока ясно одно: Быстрова интересуют обломки корвета и кто-то из экипажа, — продолжил Ирхис. — Вот только как здесь замешан Быстров и зачем пристианцам все это — вопрос по-прежнему открытый. По версии перепуганного насмерть батурийца, им нужны данные с бортового компьютера «Хорф-6». Вряд ли это правда: Быстров бы не стал озвучивать правду для Крулу, хотя он ему доверяет.

— Догадки, догадки… Послушай, добрый Ирхис, нет смысла перебирать сейчас догадки. Я намерен… — координатор стиснул челюсти, глядя из окна на поток машин на Смоленской. — Почему бы нам не расспросить самого Быстрова о цели их миссии? Ведь заговорит, если к нему правильно подойти. В ближайшее время я намерен провести операцию по его задержанию.

— Вечный Орнох… — старший агент Ирхис застыл посреди комнаты. — Позволь возразить: разве такой шаг не будет излишне поспешным? Он может скорее отвернуть нас от цели, чем приблизить к ней. Тем более, если вспомнить прежний неудачный опыт столкновения с группой Быстрова. Тогда мы потеряли большую часть русских агентов и не добились ничего. Еще если вспомнить…

— Тепла тебе и света, за эти воспоминания, — Варх поморщился и, быстрее заработав челюстями, произнес: — Я все обдумал. У меня имеется хороший план, и есть уверенность, что он сработает. Для выполнения операции ты должен привлечь новых агентов: Молова, Завгородцева, Мокшанова. Пусть они сегодня же прибудут в Москву для инструктажа. С ними я жду Барса и Крюка. Усилим их украинской группой. У нас мало времени на приготовления, и промедлить нельзя: Быстров при поддержке пристианцев, может стать недоступным для нас, и мы рискуем так и не разгадать, какова цель их миссии.

— Прошу прощения, величайший, я не спешил тебе доложить: Мокшанова больше нет в живых. Он застрелился два дня назад, — краснота мигом слетела с лица Ирхиса и он, отвернувшись к серванту, инкрустированному малахитом, добавил: — Извини. Не уследили. И не всегда угадаешь, что у землянина на уме.

— Значит, застрелился… — координатор разочаровано вертел в руках пластиковую коробочку «Орбит». — Странная реакция на хорошую работу. Искренне жаль, — скорбно опустив веки, милькорианец подумал, что эти три русских военных — лучшее приобретение за многие годы, и лишиться одного из них — большая потеря.

— Он не мог смириться с обвинениями командованья и переживал больше других. Если Завгородцев с Моловым затаили злость на бывших своих и живут с ней до сих пор, то Мокшанов… Не знаю, что такое щелкнуло у него в голове. По свидетельству товарищей, он последнее время чаще обычного вспоминал столкновение с пристианцами в тайге: разлетавшиеся в щебень скалы, огонь, обгорелые тела. Вспоминал своего бывшего командира, каждый вечер злоупотреблял алкоголем и ругал матом полковника Кашинского. Однажды среди ночи пустил пулю себе в лицо.

— Есть опасность, что двое других выйдут из-под контроля? — настороженно спросил координатор.

— Скорее всего нет. До последнего времени их все устраивало. Кроме одного… — подумав, добавил Ирхис. — Они привыкли служить и быть полезными. А два месяца на базе в скучном ожидании неважно на них повлияли. Хотя я старался нагружать их мелкими поручениями.

— Нужно было их задействовать еще при столкновении под Гродно. Ты прав, добрый Ирхис, им требуется работа. Завтра у них будет возможность проявить себя. Расскажи им, насколько опасен капитан Быстров и его галиянка — пусть это зажжет в них хищный огонек. А также в точности доведи им о нашей провальной операции по захвату Ариетты. Пусть они проникнутся всей важностью предстоящего. Пусть включатся в работу и сами разработают детали плана с учетом использования наших вооружений и спецсредств, с которыми ты успел их познакомить, — Орнох Варх, тяжко вздохнув, сел в кресло.

Быстров был нужен ему, но своим замыслом координатор не хотел делиться пока даже с Ирхисом.

Глава 8

Посетив еще несколько мест в Марфино, Серебряном бору и в Крылатском, Глеб не приблизился к разгадке исчезновения Шурыгина и начинки пристианского корвета, хотя успел пообщаться с людьми, на которых рассчитывал, людьми способными на очень многое. Затем был кратковременный поход по магазинам, чтобы купить более подходящую одежду пристианцу, кое-что из еды и всякую полезную мелочь, а затем они на метро вернулись ближе к обители господина Крулу, чтобы где-нибудь там остановиться на ночь, а не ехать завтрашним утром через весь город.

После некоторых скитаний Быстров снял два номера в новой гостинице возле Пироговской. Двухкомнатный для Лиэри и трехкомнатные апартаменты для себя с Ваалой на том самом этаже. Конечно, они втроем с комфортом разместились бы в одном номере, но Глеб по настроению пристианца понял, что того утомила многочасовая прогулка по Москве и он желает побыть один. Расставшись у двери, землянин пожелал Лиэри не отлучаться из покоев и не выключать браслет связи, а также не стесняться беспокоить его по любым пустякам.

Ужин в ресторане решили не заказывать. Пока Ивала неторопливо разбирала сумки и накрывала на стол, Глеб установил ноутбук, купленный в салоне напротив гостиницы, и подключился к Интернету. Глобальная сеть пестрила сообщениями о крушении инопланетного корабля. Только по запросу «инопланетяне, падение, Якутия» поисковик выдал несколько тысяч ссылок. Однако просматривая сообщения и статьи, Быстров не нашел ничего, кроме журналистских домыслов и сверхфантастических сплетен. На англоязычных сайтах ситуация оказалась поинтереснее: многие источники прямо заявляли, что Россия скрывает факт крушения инопланетного корабля; русские получили инопланетные технологии и вряд ли замалчивание этих фактов Москвой будет способствовать укреплению доверия. Несколько раз Глеб натыкался на выдержки из речи представителя Госдепартамента США и некоторых высокопоставленных военных. А чуть позже он разыскал ряд заметок, в которых говорилось, будто в Якутии русские имели боестолкновение с экипажем разбившегося звездолета и это якобы зафиксировал американский разведывательный спутник. Там же утверждалось, что оставшиеся в живых инопланетяне содержатся на одной из закрытых территорий и подвергаются бесчеловечным пыткам.

— Смотри сюда, — Глеб подозвал Ивалу и выделил фрагмент статьи.

Галиянка прочитала два раза, потом, сжав шею Быстрова своими сильными руками, сказала:

— Возможно это правда. Если кто-то и остался в живых из «Хорф-6», ваши бы не упустили. А потом в холодные каменные комнаты и вытаскивать полезные знания. За Родину, за Сталина, мать вашу!

— Но это больше похоже на домыслы проклятых империалистов, — усмехнулся Глеб.

— Ты не хочешь в это верить? Не хочешь даже помечтать, что Роэйрин — человек, преследовавший нас от самой Присты и старавшийся убить, теперь мучается в застенках у чекистов или в лабораториях военных? — галиянка наклонилась к нему, сверкнув похожими на темные звезды зрачками. — И если он действительно жив, то нам придется вытаскивать его из плена. Представляешь его лицо, когда он увидит, что спасли его именно мы?

— Роэйрин выполнял приказы Леглуса и вряд ли знал, что на «Тезее» находится наследница имперского трона. Он преследовал нас, как преступников, убивших графиню Олибрию, — повторяя версию Саолири, Быстров освободился из ее горячих рук. — Полистаю немного еще. Если ужин готов, зови пристианца.

— Готов, — Ивала окинула взглядом стол, с разложенными пакетиками всевозможной гастрономии и вскрытыми консервами. — Попробую еще вызвать Сашку.

Она повернула браслет на запястье и отыскала код Шурыгина. Тоненький писк неожиданно изменил тональность. Это означало, что сигнал принят.

— Полковник Иванцов слушает, — раздался громкий голос из браслета Ваалы.

— Стальная Алона! — прошептала галиянка, напрягаясь словно пружина и глядя широко раскрытыми глазами на Быстрова. — Ответили! Он не умеет пользоваться метальным каналом.

Глеб вскочил со стула и, поднеся ее руку ближе ко рту, одновременно стаскивая с нее браслет, произнес:

— Добрый вечер, полковник. Мы хотели бы обговорить важный вопрос, — одновременно Глеб снял свой браслет и протянул его галиянке, указывая пальцем вверх.

Она не сразу поняла его замысел.

— С кем имею честь? — все так же громко проговорил Иванцов.

— Быстров Глеб Васильевич, — Глеб торопливо начертил в воздухе пристианский знак «Тир» и снова вскинул палец к потолку.

После этого Ивала догадалась, что от нее требуется скорее связаться с «Тирату» — с эсминца можно было вычислить местоположение браслета Шурыгина, пока тот был включен. Стремительная как валькирия, галиянка перелетела через стол, загораживающий проход, и выбежала в дальнюю комнату.

— Быстров… Мне ваше имя ни о чем не говорит, — после небольшой заминки отозвался полковник, но Глеб спинным мозгом прочувствовал, что тот лукавит.

— Это не столь важно, господин Иванцов. Если возникнет необходимость, мы найдем способ познакомиться поближе, — заметил Быстров, потянувшись за сигаретой.

— Я немножко не понимаю: это угроза?

— Нет — это констатация факта. Я мирный человек и самые острые вопросы стараюсь решать убеждением, — держа браслет Ивалы перед собой, Быстров щелкнул зажигалкой.

— Хорошо, что так. Какого рода вопрос вы бы желали решить со мной? — поинтересовался полковник. — В чем таком вы меня желаете убедить?

— У вас имеется вещь, принадлежащая мне. Чтобы вы не гадали, назову сразу: тот самый браслет, посредством которого вы сейчас общаетесь. Мне нужен браслет, и я готов обменять его на десяток подобных или на огромную сумму денег.

— Интересное предложение, — Иванцов не то шумно выдохнул, не то усмехнулся. — А давайте вернемся к нему завтра около полудня. Сейчас у меня нет времени этим заниматься.

— Одну минутку, — Глеб опасался, что он прервет связь раньше, чем на «Тирату» засекут местонахождение пользователя, и лихорадочно думал, как продлить диалог. — Давайте подробнее обсудим, что вы хотели бы получить взамен. У меня есть…

— У меня нет для этого времени. До завтра, Быстров, — отрезал Иванцов и отключился.

— Черт лохматый! — Глеб сжал металлопластик так, что послышался неприятный хруст, потом ослабил хватку, набрал код и сказал: — Господин Лиэри, прошу зайти к нам.

Когда Быстров вбежал в дальнюю комнату, Ивала стояла спиной к занавешенному окну. От браслета в ее руке расходился световой конус, рисующий объемное изображение рубки эсминца. Справа виднелись управляющие консоли, мерцавшие фиолетовым и розовым светом с россыпями ярких индикаторов, слева у большого экрана стоял капитан Кэорлан и несколько старших офицеров в коричнево-красной форме с нашивками Союза Эдоро.

— Он оборвал связь. Успели определить? — спросил Глеб галиянку.

Она тут же сошла с ментального канала и ответила:

— Пока не ясно. Анализируют данные с сенсоров.

— Есть точка, но очень размытая — мы на слишком большом удалении. Представить вам карту с меткой? — Кэорлан повернулся к Быстрову.

— Да, — Глеб взял браслет из рук Ваалы, вглядываясь в изображение, пришедшее с «Тирату» и через минуту без сомнений выдохнул: — Саратов. Юго-восточный район города…. Господин Кэорлан, есть возможность определить точнее?

— К сожалению нет. Если вы продержали его еще пару минут, тогда бы мы имели отчетливое распознавание, — капитан эсминца пассом руки убрал карту. — Вы кажется раньше упоминали о месте под названием «Саратов». Имеет смысл выслать туда катер?

— Нет, господин Кэорлан. Решение принимать герцогу Саолири, но я бы не советовал этого делать, — Глеб оглянулся на вошедшего Лиэри.

Ивала полушепотом начала пересказывать пристианцу произошедшее.

— Я говорю только о слежении с удобной высоты — без посадки и несогласованного вмешательства, — заметил Кэорлан.

— Пожалуй, вы правы, — признал землянин, подумав, что точка выхода Иванцова на связь не всегда будет подконтрольна «Тирату» из-за орбитального вращения. — Лучше, если в ближайшие сутки над Саратовом зависнет ваш катер. Это важно для нас.

— Имеются еще какие-нибудь пожелания? — спросил командир эсминца.

— Нет. До связи, капитан, — отключая браслет, Глеб коснулся сенсора и повернулся к Лиэри.

— Как я понимаю, вы нашли одну из важных ниточек? — поинтересовался пристианец — в шортах и пестрой майке он смотрелся забавно, словно курортник, выдернутый с одного из гавайских пляжей.

— Очень важных. Раз у этого человека браслет Шурыгина, то он должен знать, где сам Шурыгин. А там глядишь, и выйдем на артель, которой доверили копаться в останках корвета. В общем, зацепки у нас есть, даже если ничем не поможет старый хитрец Крулу. На радостях можно и отужинать, — Быстров сделал приглашающий жест и первым направился в зал с накрытым столом.

Лиэри устроился на стуле напротив разорванной упаковки с ветчиной, подражая галиянке, взял разовую тарелочку, пластмассовую вилку и, с сомнением повертев инструмент в руке, заметил:

— Скромно вы здесь живете.

— Нормально живем, — отозвался Быстров, накладывая из банки овощное рагу. — Просто мы с товарищем Ивалой такие неприхотливые: можем и сало с черным хлебом на газетке, а можем довольствоваться и деликатесами на дорогой посуде. Вы кушайте. Пища вполне приемлемая для пристианских желудков — проверено много раз самой графиней Олибрией.

Подцепив неудобной вилкой ломтик розовой ветчины, офицер отправил его в рот и, медленно пожевывая, заявил:

— Неплохо. Приятный вкус. Шейка веронского крифла?

— Опомнитесь, откуда на Земле верлонские крифлы? — рассмеялась Ивала.

— Я думал, может контрабандные поставки, — пристианец теперь без сомнений наколол второй ломтик и не отказался от маринованного огурца.

— Обижаете, товарищ Лиэри, на нашей планете без всяких крифлов скотины хватает, — Глеб, глядя как гость, не скрывая удовольствия, хрустит огурчиком, откупорил бутылку красного вина и разлил по стаканчикам. — Вообще, наша цивилизация, гораздо выше уровнем развития, чем принято считать. У многих разумных рас сохранились представления о Земле тысячелетней давности, а с тех пор под нашим синим небом многое изменилось. Земляне — давно не дикая раса. И самые последние Оценки Этики, Культуры, Технологий возмутительно сильно занижены. К сожалению, ни Приста, ни Криас, ни Елон этого не понимают, а вот боруанцы и Милько оценили наш прогресс, поэтому их присутствие куда более внушительное, чем вы можете представить.

Весь длившийся до позднего вечера ужин Быстров рассказывал Лиэри о Земле, рассказывал такие истории, которые не имелось ни в одном галактическом информатории, но именно беседа с капитаном «Тезея» помогла сложить пристианцу наиболее верное представление о планете, находившийся на краю галактики и в далеких мирах называемой Исифиодой. Он с удивлением узнал, что земляне, вышедшие в ближний космос и покорившие ядерную энергию, еще полтора века назад не пользовались электричеством и передвигались по планете, используя тягловую силу животных. А ведь Приста такой технологический путь прошла за многие тысячи лет.

Ближе к полуночи Глеб еще раз подключился к Интернету и посетил несколько сайтов, обозревавших проекты НАСА и американские космические программы в целом. Здесь как обычно информация была гораздо более открыта для общественности по сравнению с Россией. Даже далекие от инженерных разработок замыслы американцы представляли эффектно и с удивительным апломбом. Увидев представление семейства новых орбитальных станций, Быстров едва не выругался от удивления: чудовище, похожее на гроздь сросшихся цилиндров, массой в пять тысяч тонн и общим объемом в четыре с лишним тысячи кубометров плавала на фоне мерцавших золотом звезд. Сомнения в том, что шатл с гравиэлектрическим приводом, был совершенно реален, улетучились вместе с дымом последней сигареты. Такую тяжесть, как представленная станция «Генезис-1», собрать с помощью современных ракетоносителей было нельзя. Теперь Быстров точно знал: в арсенале американцев уже имелись средства доставки на электрогравитации — средства значительно более надежные и дешевые даже, чем старушка-авиация.

«А что же Россия?» — подумал он, отпивая глоток остывшего кофе. — «У нас как обычно все засекречено, покрыто мраком и тайной удобной тем, кто в правительстве. Лучшие идеи не доходят до воплощения из-за тупоголовых чиновников, живущих паразитами на теле великой страны. Даст ли нам что-нибудь катастрофа инопланетного корвета или чудесный подарок небес, осядет в лабораториях военных без всякой пользы для России и обычных людей?».

Глава 9

Заказав такси на десять двадцать, Глеб попытался связаться с Иванцовым, хотя до назначенного полковником времени было далековато. Браслет Шурыгина не отвечал. Когда «Рено» с «шашечками» подкатило к гостинице, и Ваала перед зеркалом наводила последние штрихи женской неотразимости, по метальному каналу вышел на связь Соалири. Герцог предложил выслать последний из пяти катеров «Тирату», чтобы тот невидимым призраком следовал за группой Быстрова на небольшой высоте и обеспечивал безопасность.

«Не стоит, господин Саолири, — отозвался Глеб. — Если агенты Милько прознали о нашем прибытии, они просто установят за нами слежку. У них нет причин вступать с нами в конфликт в центре города. А катер засечь они способны. Столь серьезное прикрытие с воздуха натолкнет их на мысли о серьезности нашей миссии. Вам нужно привлекать их особое внимание?».

«Внимание Милько нам не нужно. Как знаете, капитан, — ответил герцог. — Мы каждую секунду на связи. Имейте в виду: катер с десантом в ангаре и вылетит по первому требованию».

Мимо парка Мандельштама такси ехало невыносимо долго из-за пробки где-то впереди. Лиэри, выросший на пристианской пунктуальности, разволновался, что им не добраться к назначенному сроку. Ивала достала флакон с моа-моа, ослепительно улыбнулась офицеру и успокоила его, объяснением, что в понятиях господина Крулу «одиннадцать часов», означает не раньше одиннадцати, а там не будет прегрешением появиться и к вечеру.

Проехав по Комсомольскому проспекту, машина свернула на Вторую Фрунзенскую и остановилась в указанном Быстровым месте. Дальше они пошли пешком, не подозревая, что их на дальней дистанции цепко ведут агенты «Холодной Звезды», а в подъезде дома с прибежищем батурийца ожидает крайне неприятный сюрприз.

— Послушай, Глебушка, — сказала Ваала, замедлив шаг возле куста сирени, зелеными лапами нависавшего над аллеей. — У меня дурное предчувствие. Похожее было в этом… — она мотнула головой, разбрасывая светло-соломенные волосы и не в силах вспомнить город, — где мы столкнулись с чекистами.

— В Ростове, — догадался Быстров.

Галиянка обладала фантастическим чутьем на слежку и присутствие сотрудников спецслужб, проявлявших к ней интерес. В ее способностях землянин убеждался много раз, и много раз этот необъяснимый навык спасал им жизнь.

— Может быть люди полковника Иванцова вычисли нас по сигналу с моего браслета? — предположила она, бросая будто случайные, но очень внимательные взгляды на прохожих на тротуаре и детскую площадку. — Может такое быть?

— Исключено. Откуда у них аппаратура приема пир-волн? — отверг Быстров, выронив пачку сигарет и наклоняясь за ней так, чтобы видеть отрезок аллеи до поворота на Фрунзенскую.

— Тогда где-то рядом «Холодная Звезда». Все-таки не терпится свести с нами счеты за Ариетту, — Ивала подмигнула пристианцу и полушепотом добавила: — Не напрягайтесь, господин Лиэри. У вас вид, будто правую руку судорогой свело. Неужели вы думаете, таким образом удаться выхватить быстрее пистолет? — она слегка прихлопнула его по плечу и рассмеялась.

— Если вы считаете, что на встречу с Крулу можно опоздать, то разумнее для подстраховки вызвать катер с «Тирату», — отозвался пристианец. — И, госпожа Ваала, не подумайте, будто я трус. За годы службы во флоте я достаточно пережил: горел в изъеденном мьюронным пламенем крейсере, трижды участвовал в десантировании в самое пекло, с небольшой группой защищал аванпост от спецпехоты кохху. Знаете, что представляет пехота этих насекомых-убийц?

— Как трогательна ваша история! — галиянка хохотнула, внимательно поглядывая на парней возле мотоциклов. — А я полгода назад вместе с пехотой кохху брала резиденцию нынешней императрицы. И стреляла этой суке прямо в висок из парализатора. Правда пехота кохху была ненастоящей, и тот выстрел в дурную голову Ариетте, товарищ Быстров принял словно выстрел в собственное сердце. Так же, было? — она повернулась к капитану и сообщила: — Без шуток, мне не нравится та черная машина.

Глеб мельком взглянул на микроавтобус «Фольксваген» с тонированными стеклами: он стоял между вторым и третьим подъездом дома, где располагалась логово Крулу.

— Пойду первой, — сказала галиянка. — Вы на тридцать шагов сзади.

— Если в машине агенты милькорианцев, они не рискнут здесь напасть, — рассудил Быстров. — Это тебе не «Сосрт-Эрэль», где они полные хозяева. Наиболее удобный для них участок — подъезд дома.

— Я тоже так думаю, — галиянка ускорила шаг, двигаясь беззаботно словно девочка на веселой прогулке.

— Остановите ее. Мы не можем подставлять ее под удар первой, — сжимая кулак, произнес Лиэри. — Извините, капитан, это не по-мужски.

— Здесь имеет значения не половая принадлежность, а личные навыки, — отозвался Глеб, стараясь держать обозначенную Ивалой дистанцию. — Если случиться что-то неприятное, то у нее выжить шансов больше, чем у любого из нас.

Галиянка прошла мимо микроавтобуса, отметив, что за темными стеклами скрывается три силуэта и оттуда же доносится негромкий разговор. Если машина не была укреплена какими-нибудь милькорианскими хитростями, то мощный «Дроб-Ээйн-77» разнесет ее в клочки за три-четыре выстрела. Только вряд ли главная опасность находилась в ней: засада — если таковая была — вероятнее всего ждала в подъезде, а люди в черном микроавтобусе имели цель пресечь возможное отступление ее и Быстрова с Лиэри. Еще через десять шагов Ивала бросила короткий взгляд на широкоплечего мужчину, читавшего газету на лавочке. Галиянка старалась определить наличие у него оружия. Однако подозрительный субъект держал газету так, что невозможно было рассмотреть какая на нем одежда, кроме спортивных брюк. Он тоже посмотрел на незнакомку и улыбнулся, так как может улыбнуться мужчина роскошной даме, желая завязать знакомство.

— Не скажите, тридцать седьмая квартира в этом подъезде? — разыгрывая легкое смущение, спросила Ваала.

— Совершенно точно. И я в ней живу, — отозвался мужчина, пронзительно разглядывая ее.

— Так вы и есть Глеб Васильевич Быстров? — ожидая реакции на фамилию, Ивала подошла к нему почти вплотную.

— А по какому вопросу вам потребовался этот Быстров? — незнакомец игриво прищурился, более на его загорелом лице не отразилось никаких эмоций.

— Ну как же… Вызывали массажистку на дом вы или не вы? — вопреки ожиданиям галиянки, он не свернул газету, как бы поступил любой нормальный мужчина, а продолжал держать ее верхний край у подбородка, сузив глаза то ли от солнца, то ли ослепительной красоты собеседницы. — Простите, — спохватилась Ивала. — Я, наверное, все перепутала, — она торопливо открыла сумочку и зашуршала купюрами словно листами блокнота. — Ах вот! Квартира не тридцать семь, а тридцать шесть. А вы мне голову морочите. Так бы по ошибке к вам зашла.

— Я не против такой ошибки, — откликнулся широкоплечий мужчина, с грустью подумав, что в это очаровательное создание возможно ему придется стрелять. — Кстати, сколько берете за сеанс… массажа?

— Тысячу экономок, — галиянка обернулась и добавила: — Иногда прихватываю чью-нибудь жизнь, — в нескольких шагах за ее спиной уже находился настоящий Быстров, и она поспешила к подъезду.

Поднявшись по ступенькам, Ивала замерла возле лифта. Прислушалась, осторожно извлекая масс-импульсный пистолет. Двери позади раздраженно скрипнули, впуская конус солнечного света — вошел Глеб с пристианцем. Они также достали оружие и выжидательно уставились на галиянку.

— Что-то не так здесь, товарищи, — сказала Ваала, когда Быстров приблизился к ней, держась ближе к выступу стены. — Выше кто-то есть.

Наклонив голову, она глянула в промежуток между лестничными маршами. На площадке третьего этажа зоркие глаза Ивалы уловили нетерпеливое шевеление. В эту секунду с улицы донеслось ворчание микроавтобуса. «Фольксваген» подкатил точно к подъезду. Люминесцентная лампа над дверью в лифт часто замигала, ее свет приобрел желтоватый оттенок.

— Эл-поглотитель! — выдохнула Ивала, сверкнув глазами в сторону лифтовой колонны.

Последние сомнения, что в доме засада и приготовила ее «Холодная Звезда», разлетелись, как стайка испуганных птиц.

— Увы, — отозвался Быстров, повернув к себе масс-импульсник — полоса заряда батареи стала черной.

Эл-поглотитель высасывал энергию из всех схем дисперсной электроники. Теперь их оружие и браслеты связи превратились в красивые игрушки с парализованной начинкой. Лиэри, знавший об этом эффекте лишь понаслышке, трижды нервно нажал сенсор, пытаясь оживить оружие. Глеб, стоя напротив него, мрачно покачал головой: второй раз в жизни он пожалел, что вооружен не «Сик Лор — Трея» с многослойными экранами или спецоружием от «Харизмы» — тяжелым, слишком громоздким для скрытого ношения, но страхующим от любых сюрпризов.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… — проговорил Быстров, поглядывая на дверь ближайшей квартиры.

— Поглотитель наверняка в лифте! — прошептала Ваала. — Слышу жужжание. Да, точно там! Можно попытаться его отключить, если у них старый образец.

— Нет, — капитан снова качнул головой. Он видел эту штуку, похожую на огромную черепаху, защищенную со всех сторон стеклометаллическими плитками. — Быстро не взломать даже старую модель. Можем прорваться в ближайшую квартиру первого этажа и занять оборону.

— Оттуда вызовем десант с «Тирату»! — подхватил его мысль пристианец.

Сверху послышались осторожные шаги.

— Хрен вам, мальчики, — отрезвила их галиянка. — Поглотитель действует на пятнадцать-двадцать метров. В квартире первого и второго этажа мы будем также беззащитны, как и здесь и никого не вызовем. Выше нам не подняться. Один путь — на улицу, и скорее выйти из зоны эл-коллапса. Я пошла, — Ивала тихо спустилась со ступенек и обернулась к Быстрову.

Он знал, что галиянка права. Другого выхода для них не существовало: прорываться наверх, к квартире Крулу, через агентов с огнестрельным оружием, наверняка ждущих именно такого развития событий, было совершенным безумием. Так же он знал, что на улице их ждут люди «Холодной Звезды» и они тоже вооружены чем-то независимым от эл-поглотителя. Скорее всего обычным земным оружием.

— Тридцать шагов от подъезда, и мы сможем стрелять. Выходим быстро и рассыпаемся, — скомандовала Ваала.

Она приоткрыла дверь, зрительно фиксируя расположение врагов: трое возле черной машины, четвертый так и продолжал читать газету на лавочке. Только Ивала порами кожи чувствовала, что он здесь человек неслучайный и самый опасный из всех.

Толкнув дверь, галиянка слетела со ступенек. Секундой позже парень в синей рубашке, направил на нее пистолет. Уходя с линии огня, Ваала шагнула влево, наклонилась и ударом левой ноги выбила оружие. Пятка правой хлестко угодила агенту в висок. Быстров был уже рядом с Ивалой, используя масс-импульсник как увесистый кастет, — крепкий метал, с чавканьем, впечатался кому-то в лицо.

— Наземь, Лиэри! — крикнула галиянка, увидев ствол, направленный на офицера «Тирату».

Пристианец отчасти послушал ее, наклонившись с неимоверной быстротой и нырнув вперед, снося противника у двери машины. Тускло сверкнув на солнце «ТТ» упал на асфальт и тут же к нему потянулось две руки — Глеба и агента «Холодной Звезды».

— Уходим! Уходим на двадцать шагов! — крикнула галиянка, поворачиваясь к тротуару.

Завгородцев, выронив газету, стал у нее на пути. Готовая к этому, Ивала длинным прыжком очутилась справа от него. Развернулась стальной пружиной, проводя удары в шею и грудь землянина. Бывший офицер ГРУ оказался чуть быстрее: блокировал ее выпад, перехватил запястье и изготовился положить прыткую противницу наземь.

Возле машины прогремел выстрел. Еще один слился с испуганным криком на детской площадке. С балкона раздались чьи-то громкие возгласы.

Вывернувшись из железного захвата, галиянка мельком увидела, что Быстров лежит на цветочной клумбе, а Лиэри распростерт на асфальте, и по его майке расползается пятно крови. Теперь Ивала могла сделать лишь одно безумство: отбежать на десяток шагов — столько, по ее мнению, требовалось, чтобы выйти из зоны эл-коллапса — и расстрелять подонков. Расстрелять, беспощадно, передвинув дозатор на предельную мощность, убить столько, сколько успеет до первой смертельной для себя пули.

Изогнувшись, Ваала на долю секунды опередила метнувшуюся к ней руку, и крепкие мужские пальцы хрустнули в ее ладони.

— Остынь, милый мой! — ядовитой змеей прошипела галиянка. Ее колено словно кувалда врезалось землянину в пах.

— Массажистка, блин! — приседая, выругался Завгородцев. Выхватил пистолет и, переборов сожаление, трижды выстрелил ей в спину.

Видя это, Быстров лишь горько простонал. Помочь верной подруге Глеб не мог: он лежал ничком на клумбе, его руки стягивал пластиковый жгут, между лопаток упиралась нога Сергея Молова — в недавнем прошлом капитана особого подразделения ГРУ.

* * *

— Капитан! Они исчезли! — энергично рапортовал дежурный части слежения. — Сигнала нет!

Расстояние от двери до итаа-сектора рубки Кэорлан одолел в несколько длинных шагов. На мониторе с трехмерным планом Москвы должны были светиться зеленые точки личных браслетов Лиэри, галиянки и Быстрова, но их словно стерло в один миг чьей-то недоброй уловкой. Компьютер следящей системы издавал тихий и неприятный писк, в верхнем углу пульсировало красным точное время исчезновения сигналов, стрелка указывала на место неожиданного события — тот самый дом, который Быстров посещал вчера, сразу по прибытию в город.

— Доклад герцогу Саолири! Срочно! — распорядился капитан эсминца. — Катеру «Нолда-1289» приготовиться к вылету! Аиривин, дайте оптическое изображение точки с максимальным разрешением.

— Ничего не выйдет, господин, — отозвался офицер, перенастраивая оптику. — Место событий на самом горизонте.

На главном экране вместо звезд и краешка планеты все-таки появилась картинка, собранная пространственными линзами и отредактированная вычислителем: в пепельно-желтой дымке проступали силуэты многоэтажных зданий и редких деревьев.

Саолири вошел порывистой походкой, шелестя длинным до пят халатом, прошел мимо вахтенных и, наклонившись вперед как хищный зверь перед броском, уперся взглядом в монитор.

— По какой причине могли пропасть сигналы? — спросил герцог. — Ваши версии, капитан.

— Браслеты могли отключить. Только маловероятно, что сразу три. Скорее всего их экранировало поле, взаимодействующее с пир-волнами. Типов такого взаимодействия достаточно много, — отозвался Кэорлан. — Мое решение — выслать на место катер.

— Правильное решение, — сдержанным кивком одобрил Саолири. — Мы не можем потерять Быстрова, что бы там не случилось.

— Позвольте еще версию? — подал голос Расэйс. — Браслеты могли отключиться одновременно, если они попали в зону действия эл-поглотителя. У милькорианцев есть подобные устройства — в небольшом радиусе они мгновенно выключают незащищенную электронику, в том числе и системы управления оружием. Если Милько решились атаковать нашу группу или ее захватить, то эл-поглотитель мог этому способствовать.

— Благодарю, офицер, — герцог повернулся к центральной части рубки. — Ваша версия мне кажется вполне вероятной. Кэорлан, подумайте над ней и предупредите десантную группу в катере. И поторопите их! Здесь все могут решить секунды!

— «Нолд-1289», вы готовы к вылету⁈ — нетерпеливо спросил капитан «Тирату».

Пилот подтвердил готовность и принял целеуказание.

Створки ангара открывались мучительно медленно. Наконец они слились с бронированной обшивкой эсминца, одновременно погасли сигнальные лампы. Катер сорвался с наклонной плиты, нырнул под брюхо «Тирату» и серебряным насекомым понесся к чужой планете. В плотные слои атмосферы «Нолд-1289» вошел где-то над южной Италией. На орбитальной скорости до Москвы он летел около десяти стандартных минут. Тепловой щит не справлялся с перегревом, из-за чего система невидимости была отключена. Радары ПВО засекли быстро перемещавшуюся точку, недоступную ни для зенитных ракет, ни для перехватчиков.

Над Подмосковьем «Нолд-1289» начал экстренное торможение, резко теряя высоту и испытывая экипаж жестокой перегрузкой. Тысячи людей видели, как в безоблачном небе появился огненный сгусток. С угрожающим гулом он понесся от юго-западных окраин к центру столицы.

Глава 10

— Лежать без движений! Сука! Сука! — высокий парень с кровоподтеком на щеке, не жалея силы, дважды пнул Быстрова. На него словно накатило бешенство, и голос сорвался на хрип: — Убью гада!

— Спокойно! — Сергей Молов сжал его плечо и сказал густым баском. — В машину иди. Без тебя разберемся, — затем, наклонившись к поверженному оппоненту, поинтересовался: — Ну? Живой?

— Живой, — морщась от глубокой рези в животе, отозвался Глеб и посмотрел в зеленовато-серые глаза агента Милько. — Что с девушкой? — хрипло спросил он.

— Поймала три пули травматика. Неукротимая кошка, блин, — усмехнулся Молов и перевернул Быстрова на бок. — Ничего, очухается, если позвоночник не перебило.

«Травматик… Пули резиновые… Слава тебе, народ и партия!» — стихающей болью пронеслось в голове Глеба. На сердце будто отлегло, только сильнее заломили ушибленные ребра. Он видел, как Ивалу понесли к микроавтобусу. Мужчина в потертых джинсах склонился над неподвижным Лиэри и сделал пристианцу инъекцию из крошечного тюбика.

Из соседнего подъезда повыскакивали жильцы — у многих любопытство к происходящему оказалось сильнее страха, оно гнало их на улицу. Возле парикмахерской завыла милицейская сирена. За спиной Быстрова кто-то, взволнованно расхаживая по газону, говорил по сотовому.

— Света и любви тебе, добрый Варх, — выдохнул в трубку Ирхис на всеобщем, звучащим так странно и чуждо здесь, в центре Москвы. — Операция успешно завершена. У нас все трое. Краб задержится разобрать технику. Мы сейчас выезжаем.

— Тепла и силы вам всем, — удовлетворенно отозвался координатор. — Только поторопитесь. Пристианцы могут среагировать быстрее, чем ты ожидаешь.

Для Ирхиса последние слова Орноха стали равны злому пророчеству: небо над дальними многоэтажками разорвалось, впуская огненный шар. С громовым ворчанием он пронесся над Первой Фрунзенской, гася сумасшедшую скорость. Еще через секунду милькорианец узнал в нем орбитальный катер класса «Керста».

— В машины! — скомандовал Ирхис, сам бросаясь к Быстрову и хватая его за ноги.

— А пошел ты к едрене фене! — пересилив боль, обжигавшую ребра и стянутые запястья, Глеб вывернулся и основательно лягнул его в живот.

На помощь милькорианцу пришел Молов. Вместе они дотащили буйного капитана до «Фольксвагена» и толкнули на ближнее сидение.

— Бегом! Бегом! — бледнея от злости, поторапливал Ирхис двух замешкавшихся у подъезда агентов с оборудованием.

Когда микроавтобус рванул с места следом за темно-синим «БМВ», «Нолд-1289» уже опустился между соседними домами, ломая березу и наводя ужас, на небольшую стайку зевак.

Завгородцев видел, как из космолета, похожего на призрак гигантской пчелы, высыпали люди в неокомпозитной броне. Черные заостренные шлемы и ручной фауззер за плечом одного из чужаков шевельнули в нем воспоминания прошлой осени: засаду у берега реки и ад среди горящих сосен, обугленные тела офицеров ГРУ — его боевых товарищей.

— Пристианцы, — процедил он, потянувшись к масс-импульсной винтовке — штуке, испытанной только на тренировках, и куда более эффективной, чем пулемет «Корд».

— Похоже, они, — кивнул Сергей Молов.

Его рука тоже сжала шероховатую рукоять с неземным клеймом. Цепкий взгляд насчитал шесть инопланетных десантников между разбегавшихся в испуге москвичей. Молов подумал, что он бы принял этот бой, бой без всяких шансов на победу. Каким-то больным нервом души он снова хотел оказаться в пекле и сгореть в нем, чтобы потом никакая сволочь не сказала, будто он смалодушничал. И жаль, что сейчас Ирхис не предоставит ему такай возможности.

— Дураки вы, ребята, — процедил Быстров. — Знали бы, на кого работаете!

«Фольксваген», подпрыгнув на разбитом асфальте, едва не бросил его на бесчувственного Лиэри. От рывка по телу будто кто-то прошел раскаленным утюгом от живота вверх.

— Знаем, парень, — Завгородцев строго и чуть озлобленно посмотрел на пленника. — А ты, я как посмотрю, от пяток до бровей наш? Чужаки так не брыкаются. И рожа у тебя как бы рязанская.

— Я не ваш, ребятки. Я сам свой, — Глеб усмехнулся разбитыми губами. — И не шестерю «Холодной звезде».

Микроавтобус опять сильно тряхнуло на повороте. Галиянка, лежавшая на полу, застонала, выходя на мгновенье из беспамятства. В заднее стекло было видно, как десантники «Тирату», рассыпавшиеся боевым порядком, возвращались к катеру.

— А я… — старший лейтенант Завгородцев хотел сказать, что он тоже никогда не шестерил, а семь лет каждой клеточкой тела служил родине, пока не произошло что-то совершенно невероятное. Пока его не обвинили в том, что он бросил умирать Селезнева и других ребят — чего на самом деле не было. Пока… черт знает, как и что случилось, почему вдруг перевернулся мир от какой-то чудовищной лжи, и та самая родина отвернулась от него. Вместо этого, привстал, упираясь в сидение, и сказал: — А я тебе сейчас в морду дам, твою рязанскую!

— Ну дай, если легче будет, — Глеб дернул за спиной руками — пластиковые путы вгрызлись в запястья будто волчьи зубы.

— Хватит! — Молов рывком осадил друга. — Сменили тему!

«Фольксваген» следом за темно-синим «БМВ» вынесло на Вторую Фрунзенскую. Обе машины, игнорируя красный сигнал светофора, полетел к набережной. Сзади разрывалась милицейская сирена.

— Сменили. Давай лучше о ней, — Владимир Завгородцев толкнул Молова в бок и кивнул на галиянку. — Ну и подготовочка у девицы! Подлинный ангел смерти. Я думал, она из меня фарш сделает. Ты видел?

— На ваше рандеву не успел, — осторожно носком ботинка Сергей повернул голову Ивалы и признал: — Правда, ангел. Она пристианка? — он исподлобья взглянул на Быстрова.

— А что? У вас болезненная неприязнь к подданным империи? Поверьте, они ничуть не хуже ваших хозяев милькорианцев, — сообщил Глеб, глядя прямо в глаза Молова.

Тот помрачнел и, придвинувшись к пленнику, сказал глухим голосом:

— Ты знаешь, сколько наших ребят полегло осенью под Алданом? Сколько моих товарищей сгорело заживо? Конечно, ты знаешь. Ты много чего знаешь.

— А что случилось под Алданом? — Быстров прикинул, что упомянутый городок находился вблизи место падения «Хорф-6». О стычке спецгруппы ГРУ с остатками команды корвета он знать не мог, но после высказываний агентов Милько у него возникли некоторые догадки.

— Не твое дело, — прервал беседу Завгородцев и, повернувшись к товарищу, сказал: — Не надо об этом, Серега.

«БМВ», спешивший впереди по Ленинскому проспекту, вдруг притормозил и свернул на перекрестке к Воронцовскому парку. Глебу показалось, что этот маневр был неожиданным даже для опекавших его агентов. Один из них выругался, другой прижался щекой к стеклу, разглядывая что-то справа по направлению движения. Когда машина, отставая от «БМВ» на сотню метров, снова повернула на красный свет и пошла по улице Новаторов, Быстров понял в чем дело: в небе над зелеными кронами деревьев проплывал полупрозрачный силуэт орбитального катера. Всем стало ясно, что от космолета уже не оторваться. С другой стороны и пристианцы не имели возможности остановить две преследуемые машины, а могли лишь отслеживать их перемещение.

— Что, проблемы? — Быстров усмехнулся кровящей губой.

— Да, — сухо признал Молов. — Только не известно у кого из нас.

Догоняя летящий пулей «БМВ», водитель микроавтобуса выжимал из мотора последние силенки. На развилке за парком «Фольксваген» сорвался на пешеходную дорожку, снова выскочил на трассу, подрезая нерасторопное такси. Бесчувственный Лиэри от дикой встряски слетел с сидения и упал рядом с Ивалой, накрывая лицо галиянки разодранной рукой.

— Черт бы его! — выругался Завгородцев и наклонился, отодвигая пленника.

— Попробую нашу штучку, — решился Сергей Молов.

Отодвинув боковое стекло, он выставил толстенький ствол «Сататы» и сдвинул дозатор до максимума.

— Вдруг поможет, — размышлял он вслух, направляя винтовку на размытое тело катера.

— Оружие мощное, но против боевого катера использовать глупо. Все равно что с пулеметом на танк, — сообщил ему Глеб.

Бывший майор почему-то поверил пленнику, вернул на место предохранитель и спросил то ли с интересом, то ли в насмешку:

— А против индивидуальной брони ваших пристианцев?

Быстров пожал плечами, хотя знал, что даже многослойный неокомпозит с наполнителем, составлявший экипировку бойцов Серебряных Птиц, эта модель «Сататы» пробьет в большинстве случаев.

Визжа тормозами, микроавтобус свернул на Керченскую, нырнул между многоэтажек и пошел вдоль аллеи. Следующий поворот вывел к серому зданию с тремя гаражными воротами — средние были распахнуты в ожидании машины с пленниками. «Фольксваген», резко сбросив скорость, влетел полумрак, разбавленный светом желтых фонарей. Ворота тут же закрыл автоматический привод, и Глеб не успел понять, засекли точку исчезновения автомобилей с космолета или нет.

— Давай на выход! — Молов открыл дверь, приглашая Быстрова первым покинуть машину.

Испытывая неудобство из-за скрученных за спиной рук, Глеб кое-как выбрался из салона. В просторном гараже его ждали четверо агентов «Холодной звезды», один из них явно принадлежал к расе милькорианцев, только, по мнению Быстрова, он не был координатором.

— Тепла тебе и покоя, — с открытой издевкой произнес Глеб ритуальное приветствие Милько. — Если только покой возможен после того, что вы сделали.

Ирхис не ответил, лишь поторопил жестом младших агентов, с трудом и сопением вытаскивавших из «Фольксвагена» оставшихся пленников. Возле пожарного щита щелкнул какой-то механизм. Там же обнаружилась неприметная дверь, открывавшая проход к пандусу, уводящему вниз. В ноздри ударил запах сырости и чего-то незнакомого, возможно неземного.

* * *

Пилот вел орбитальный катер умело и не упускал машины «Холодной звезды» ни на минуту. Для «Нолд-1289» скорость преследования колесного транспорта была смехотворной, и система невидимости восстановилась быстро. Прозрачная «пчела» скользила на небольшой высоте точно над двумя машинами, ревущими бензиновыми двигателями. Лишь когда они юркнули в раскрывшиеся ворота, катер вынуждено остановился, описал дугу над зданием, производя мультиформатное сканирование, и передал данные на «Тирату».

— Прикажите высаживаться, капитан? — спросил Ниориадан — командир отделения Серебряных Птиц. — Думаю, мы возьмем их до появления местных служб порядка и права.

Кэорлан вопросительно глянул на Соалири и, едва герцог кивнул, решился:

— Действуйте. Постарайтесь с наименьшими разрушениями. И помните, что жертвы среди местного населения нежелательны.

Бесшумно как тень катер опустился между клумбой и детскими качелями. От воздушного потока только закачались цветы, взлетел над урной обрывок газеты. Пенсионерки, сидевшие рядом на лавочке, обернулись и увидели, как в полуметре над землей словно из пустоты открылась святящаяся бесовским светом дверка. На траву высыпали существа едва похожие на людей: в дьявольских темных одеждах с огромными, блестящими металлом головами.

— Господи! Боже мой! — испуганно вскрикнула одна из старушек, вскакивая, прижимая к груди сумочку.

Другая лишь побледнела и немо перекрестилась. Двое парней, проезжавших по тротуару на велосипедах, едва не слетели с сидений, приняли резко к кустам сирени.

Отвратительно мяукая сиреной, вдоль аллеи летела машина ДПС, преследовавшая «Фольксваген» с Ленинского проспекта и несколько отставшая. Затормозив у трансформаторной будки, она еще продолжала выть и пульсировать синей мигалкой. Из распахнутых дверей выскочил старший лейтенант и сержант. Сержант с ковбойской сноровкой обнажил старенький «Макаров», замер, пыхтя и вращая испуганными глазами. Руку его будто парализовало, а в горле застряло стандартное: «Стой! Стрелять буду!».

Тем временем десантная группа с катера двинулась к серо-коричневому зданию с рядом гаражных ворот, не обращая внимания на землян. Ниориадан задержался на несколько секунд, оглядывая окна второго и третьего этажа и сверяясь с данными сканера.

— Эй! Граждане! — неуверенно окликнул их старший лейтенант, тоже вытащивший пистолет. — Что здесь происходит⁈

Черные фигуры, облаченные не то в скафандры, не то в какую-то чудную экипировку, двинулись дальше, не отзываясь.

— Товарищи черные космонавты! — напрягая связки, рявкнул милиционер. — Я прошу пояснить! — переборов страх, он сделал несколько шагов вперед. Потом решился и подбежал к крайнему из пристианцев, трогая его за плечо. По руке словно прошел слабый ток, и в голову ударила мысль: «чужое здесь что-то, совсем чужое!».

— Военные мы. Проводим учения, — отозвался Ниориадан с неуловимым акцентом — модуль русского языка установили в его сознание недавно, и пристианец еще не имел разговорной практики. — Пожалуйста, не мешайте, уважаемый господин, — с учтивостью добавил он и посмотрел вверх.

Старший лейтенант тоже глянул в небо, придерживая фуражку: там на небольшой высоте прошла двойка «Су-35». Истребители окатили густым ревом московский дворик и скрылись за верхушками зданий.

— А что происходит, товарищи? — не унимался милиционер. — Вы хоть скажите нам!

Младший офицер звездного флота, стоявший чуть впереди Ниориадана, привел в готовность фауззер и нажал сенсор. К средним воротам пронеслась невидимая стремительная волна. После оглушительного хлопка металлические створки разлетелись роем малиновых точек. Тут же двое из отделения Серебряных Птиц заняли позиции у пролома. В гараж влетела световая граната и ухнула ослепительно-синей вспышкой. Двое других десантников ворвались в помещение, водя из стороны в стороны стволами масс-импульсного оружия. Командир отделения вбежал последним. Достаточно было одного внимательного взгляда, чтобы определить: ни пленников, ни агентов «Холодной звезды» здесь нет, хотя посреди просторного гаража стояли те самые машины, которые преследовал «Нолд-1289».

— Здесь есть еще двери, — с уверенность сказал Элескрин. — Двери или люк.

— Осторожнее. Здесь могут быть и ловушки, — предупредил его Ниориадан, настраивая сканер на обнаружение скрытой электроники.

— Сюда, — на ментальной волне призвал десантник, остановившийся у пожарного щита.

Когда командир отделения Серебряных Птиц подошел ближе, он указал на пятна крови на полу. Ниориадан внимательно осмотрел простенок и разглядел едва заметную щель. Тайный ход начинался именно в этом месте.

Глава 11

Они долго шли по туннелю. Освещение было отвратительно-тусклым, но Глеб рассмотрел, что стены покрыты темной стекловидной коркой. Скорее всего путь под городским кварталом проложили милькорианцы с помощью плазменного генератора, какие применяют в рудодобывающей промышленности на крупных астероидах. За ответвлением коридора шагов через двести впереди обозначилась большие двери или ворота. По бессловесной команде Ирхиса створки разошлись в стороны, и Быстрова ввели в зал, менее просторный, чем гаражный бокс, откуда они начинали подземное путешествие.

— Неплохо устроились, господин… — не зная еще имени милькорианца, Глеб повернулся к нему.

— Ирхис, — назвался тот. — Если это для вас важно.

— А мы не встречались прошлой осенью под Льялово? — капитан «Тезея» прищурился, уже зная ответ.

— Только косвенно, Глеб Васильевич, — подтвердил старший агент. — Надо признать, тогда вы положили нас на лопатки. Как говориться, один — ноль в вашу пользу. Но сейчас…

— Отчего же один — ноль? — не согласился Быстров. — Насколько мне известно, ваше невинное сообщество на «Сосрт-Эрэль» тоже осталось в глубоком минусе. А здесь сколько вы потеряли своих людей? Пятнадцать? С десантниками двадцать? Плюс два орбитальных катера.

— Что случилось на «Сосрт-Эрэль» нас мало заботит. Катера действительно жалко, — почти искренне Ирхис, на миг подняв взгляд к серому своду, словно там витали огненные призраки уничтоженных «Тезеем» машин. — А те агенты-неудачники были обычным мусором. Теперь мы подбираем людей более тщательно. Вы, кажется, в этом убедились, господин Быстров? — милькорианец покосился на коренастую фигуру Сергея Молова, стоявшего у открытой двери «БМВ». — Мы умеем признавать свои ошибки и умеем их исправлять. А еще…

Писк браслета связи прервал его речь.

— Извините, четвертый раз беспокоят, — Ирхис сунул руку в карман брюк. — Почему бы теперь не ответить? — с еле заметной улыбкой он глянул на пленника и развернул в ладони агатовый браслет Лиэри. Указательный палец коснулся управляющей пластины, пошедшей синей искоркой.

В полумраке подземелья световой конус вспыхнул ярко, рисуя центральную часть рубки «Тирату», разноцветные индикаторы на консолях, главный экран с голубовато-жемчужным краешком Земли и застывших во внимании офицеров звездного флота. Милькорианец держал браслет так, что на эсминце могли видеть только облицованную плиткой стену и старый фонарь, закрытый металлической сеткой.

— Кто на связи? Назовитесь, — раздался повелительный голос Саолири, тут же появилось его морщинистое лицо с темными, пронзительными глазами.

— Герцог Саолири? — Ирхис от удивления повел бровью. — Каков сюрприз! И что же вас привело к этой далекой никчемной планете? Интересно узнать, что связывает вас с капитаном Быстровым?

Глеб сокрушенно качнул головой: конечно, герцог обозначил свое присутствие зря. Теперь он создал чрезвычайно пикантный ребус для «Холодной звезды» и над его решением агентура Милько тут же начнет работать с особым рвением.

— Оставьте свою язвительность, неизвестный милькорианец и прислушайтесь, внимательно прислушайтесь к тому, что я скажу, — Саолири выдержал небольшую паузу и продолжил тише, словно они были вдвоем и их мог кто-то подслушать: — Капитан Быстров выполняет мое личное поручение в интересах нашей империи. Это очень важное поручение. Обеспечивая его исполнение, мы готовы пойти на самые серьезные меры. Поверьте, для этого у нас достаточно сил и средств здесь, на орбите. А ваши настоящие действия мы расцениваем, как шаг недружественный и крайне необдуманный. Пока у вас есть время, чтобы исправить неприятное положение дел. Для этого вам потребуется немедленно освободить захваченных людей.

— Спасибо за ценную информацию, герцог, — тоже тихо ответил Ирхис. — Я не уполномочен вести переговоры, тем более принимать столь важные решения. Могу только предположить, что ваш офицер, попавший к нам по ошибке, будет отпущен, после того как ему окажут медицинскую помощь, а капитан Быстров и галиянка останутся у нас для дальнейших разбирательств. Вы не имеете права требовать их выдачу — они не подданные империи и Земля — не колония Присты. Извините, мы спешим, — он услышал возглас Завгородцева — десант пристианцев приближался по туннелю — и прервал связь.

— По машинам! — распорядился старший агент. — Вас, господин Быстров, попрошу сюда, — он сделал широкий жест в сторону серебристой «Тойоты», и сам занял в ней место на переднем сидении.

Завгородцев плюхнулся рядом с Глебом, и машина тронулась следом за двумя новенькими «БМВ», в которых находились Лиэри, Ивала, получившая новую дозу анестезии, и остальные люди «Холодной звезды». Проехав метров сорок по бетонному пандусу, машины вырвались на солнечный свет. Быстров, повернув голову, увидел решетчатую ограду, удалявшиеся гаражи, впереди мелькали автомобили, несущиеся по Балаклавскому проспекту.

В небе над Чертановкой прогромыхали серые стрелки «Су-35».

* * *

По приказу № 00643 главкома ПВО от декабря прошлого обо всех нарушениях воздушного пространства НЛО полагалось незамедлительно докладывать шифросообщением по особому каналу. Эти сообщения принимал оперативный дежурный новосозданной бригады «Каракурт», формально относившейся к Главному Разведывательному Управлению (о ее реальном подчинении не знал даже Орнох Варх).

В 10 часов 12 минут на подмосковной базе приняли первое такое сообщение. Затем они последовали с периодичностью в одну — две минуты поэтапно от эшелонов ПВО на юге-западе России до полков первого московского кольца. Даже на небольшой высоте в плотной атмосфере объект двигался с фантастической скорость, ее снижение зафиксировали лишь локаторы под Каблуково. В 10 часов 17 минут о случившемся уже знал командующий подразделением «Каракурт» генерал-лейтенант Василенко. Он стоял перед широким экраном с масштабируемой картой и угрюмо смотрел на красную линию, протянувшуюся до Москвы. В правом нижнем углу с тараканьей проворностью изменялись цифры параметров объекта. В левом пульсировало быстротечными секундами точное время.

— Это единичное вторжение? — уточнил он.

Майор Свиридов догадался, что Василенко сейчас больше всего заботит база под Новосибирском, где велись исследования обломков инопланетного корабля, упавшего осенью. Там же содержалось двое инопланетян, которые чудом выжили в якутской катастрофе. Опасения, что их рано или поздно попытаются освободить у руководства «Каракурт» имелось с первого дня, как к ним попали эти существа ничем не отличимые от человека. Однако и Свиридов, и Василенко были убеждены, что если к неземлянам проявит интерес далекая родина, то все начнется не с жесткого вторжения, а с переговоров. И к таким переговорам высшие чины «Каракурт» готовились давно, рассчитывая извлечь из них определенную пользу.

— Пока да, Игорь Константинович, — отозвался майор. — Объект, насколько мы можем судить, небольшой. Чуть крупнее фронтового истребителя. Из классификаций, представленных Неасароном, можно сделать вывод: это орбитальный катер. Если так, то на орбите должен находиться пославший его звездолет. К сожалению, наша спутниковая группировка после той вспышки…

— В том-то и дело, что наша блядская группировка слепая и глухая до сих пор. Дураки бестолковые! Иуды, все вместе с Кремлевым! Мы им на блюдечке приносим практически волшебные идеи и технологии, а что они с ними делают? То, что они с ними делают можно назвать преступлением! — Василенко покрутил вспотевшей шеей и громыхающим шагом подошел к столу. — В любом случае отправь мой срочный запрос. Мы должны знать, что есть на орбитах кроме ослепших спутников и американского «Эндевора», едрид его в задницу. Пусть не скромничают и задействуют «Пустельгу». Пусть ищут! Нам нужна полная информация в ближайшее время!

В кабинете раздался голос оперативного дежурного:

— Игорь Константинович, по сведениям АС-37 объект опустился в районе Хамовники между Первой и Второй Фрунзенской в десять двадцать пять. Более точных данных нет.

— Что думаешь, Саша? — генерал-лейтенант резко повернулся к Свиридову. — Вот как это может быть⁈ Орбитальный катер в самом центре столицы⁈ Нашей столицы! И что им здесь нужно? Есть версии?

— Может быть это гости Орноха Варха? — несмело предположил майор.

— Не может, — отверг Василенко и налил в чайную чашку минералки, чтобы смочить пересохшее горло. — Пора бы уяснить, что если что-то происходит вокруг Варха — хитрой и наглой лисы, то это происходит скрытно. А здесь целое светопреставление. Так, поднимаем группу Латцерса! — он глотнул из чашки и нажал кнопку внутренней связи. — Группе Латцерса на вылет! — рявкнул он, наклонившись к микрофону. — Давайте, ребята, к месту высадки! Со мной постоянная связь!

В 10 часов 27 минут с аэродрома поднялись три ударных вертолета «Ка-52». После модернизации, проведенной в апреле специально для бригады «Каракурт», машины не совсем походили на себя: бронированную кабину укрепляли слои толстого неокомпозита, из-за чего она снизу и боков казалась одетой в надутый чехол грубого нейлона. На узлах подвески осталось два комплекта ПТУР лазерного наведения, освободившееся место занимали титановые контейнеры огромной длинны с обрешеченными стволами и подведенными к ним проводами и трубками. Взамен стандартных 30-милиметровых пушек появилась турели с какими-то новыми устройствами. Следом за «Аллигаторами» с оглушительным рокотом ушел в небо Ка-60, неся на борту группу спецназа, экипированную по новому образцу.

Уже за Московской кольцевой на связь вышел Василенко, изменив полетное задание: по свежим сведениям космолет покинул место посадки и начал преследование двух автомобилей по Ленинскому проспекту.

Вертушки взяли курс на северо-запад.

* * *

Ворота сдались с первого выстрела фауззера. Элескрин, выискивая в прицел возможные цели, пропустил двух товарищей вперед. Пара других десантников вбежала в подземный зал секундой позже. Когда за ними вошел Ниориадан, он уже знал, что помещение пусто. Под низким бетонным сводом остался лишь слабый неприятный запах и тепловой след, который тут же взял универсальный сканер.

— Они выехали отсюда на колесном транспорте семьдесят три стандартных секунды назад, — глядя на показания прибора, констатировал младший офицер.

Ниориадан с рычанием выругался на боруанском, быстро и внимательно осмотрел зал, стараясь не пропустить какую-нибудь важную деталь, затем скомандовал:

— Бегом! У нас еще есть шанс! — он подумал, что сейчас важнее всего хотя бы краем глаза заметить уходящие машины и передать их особенности на «Нолд-1289», чтобы катер снова мог отслеживать их перемещение.

Группа Серебряных Птиц широким шагом двинулась по пандусу, сохраняя боевой порядок, но уже не заботясь о возможных ловушках. Пленочный каркас костюмов, управляемый встроенными компьютерами, угадывал каждое движение десантников, и бежать по полной выкладке было легко, словно голышом по песчаной дорожке. Система микровентиляции мигом уносила испарения от разгоряченных тел. Скоро луч света выхватил еще одни ворота, запиравшие проход. Фауззер ударил незримой волной, разрывая толстые арматурины и стальные листы.

Увидев солнечный блеск впереди, Ниориадан ускорил шаг, обходя авангард группы и первым вырываясь из гаражного бокса. Автомобилей, которые пристианец так надеялся застать, поблизости не было. Лишь за решетчатой оградой между домов виднелась улица, по ней вправо и влево шныряли сотни колесных машин. Определить среди них те, что принадлежали «Холодной Звезде» было невозможно. Командир отделения Серебряных Птиц снова выругался и вопреки строгим инструкциям снял шлем.

— Вызывай катер, — приказал он Элескрину, присаживаясь на бетонную плиту. — У них все было готово. Обхитрили нас как глупых сиэстров.

— Мы будем кружить над городом, — отозвался Элескрин, после короткого сеанса связи с «Нолдом-1289». — У нас есть еще шанс их найти.

Его внимание привлекли четыре темных пятнышка в небе и нарастающий грохот. Ниориадан тоже поднял голову, наблюдая за летящими над крышами домов объектами и разглядев их получше, сказал:

— Боюсь, это за нами. Не хотелось бы неприятностей. Торопи катер!

«Нолд-1289» появился через пару минут, когда «Аллигаторы» черными дьяволами зависли над площадкой перед гаражами, а Ка-60 уже пустил десантные фалы, и по ним заскользили бойцы спецназа «Каракурт».

Ниориадан с одним из младших офицеров заняли позицию за бетонной плитой, прикрывая отход товарищей. Они не опасались маломощного оружия землян, скорее эта предосторожность впиталась в кровь Серебряных Птиц вместе с другими обязательными инструкциями, помогавшими выживать на враждебных планетах при неприятных обстоятельствах.

— Быстрее! Быстрее! — поторапливал товарищей Ниориадан, глядя то на распахнувшийся в дрожащем воздухе люк, то на бойцов-землян, с удивительной расторопностью высадившихся из стрекочущей машины.

— Эй, там! — перекрикивая дикий рев вертолетных двигателей, обратился к чужакам майор Латцерс. — Опустили оружие! Всем оставаться на местах!

Его палец выбрал пустой ход спускового крючка, в прорези прицельной планки замерла чья-то черная фигура. Рядом, стоя на колене, прапорщик Демьянов нашел свою цель, управляясь с тяжелой винтовкой, собранной по инопланетным образцам.

Командир отделения Серебряных Птиц почувствовал: еще мгновенье, и хозяева планеты будут стрелять. Легким нажатием он активировал световую гранату и занес руку для броска. Латцерс отреагировал еще быстрее — от меткого выстрела несколько слоев неокомпозита на пристианце порвало словно старую тряпку. Ниориадан все-таки успел отбросить гранату, падая в траву. Яркая вспышка ослепила спецназовцев «Каракурта» и это спасло Ниориадана еще от нескольких попаданий. Его подхватил под руки кто-то из Серебряных Птиц и потянул к люку катера. Элескрин, творя маленькую месть, нажал сенсор своего «Рит Пи» — багровый выброс плазмы сжег дотла ближнего из землян.

— Бездонный Краак! — приседая на пол катера, вскрикнул Ниориадан. — Мы могли обойтись без стрельбы!

Люк закрылся, отрезая стрекот вертолетных винтов, в этот момент космолет сильно тряхнуло. Едва он поднялся в воздух, последовал новый удар. Еще и еще.

Гиперионные пушки, установленные на «Аллигаторах» были опытными образцами далекими от совершенства. Энергии батарей хватало только на несколько залпов. Они сорвали часть наноинженерного покрытия с «Нолда-1289» и испарили тонкий слой брони. Больше вреда орбитальной машине они причинить не смогли. Катер, потеряв с правого борта невидимость, ушел свечой в небо. За четверть минуты он набрал недоступную для вертолетов высоту.

Глава 12

Завгородцев не видел боестолкновения возле гаражей, однако на повороте с Балаклавского проспекта он обратил внимание на Ка-60 и необычно оборудованные «Аллигаторы», кружившие над Чертановкой. Об этих машинах и бригаде «Каракурт» он знал из бесед с Ирхисом. Милькорианец в подробностях рассказывал ему и Молову об исследовании частей пристианского корвета, проводившихся под прикрытием «Каракурта»; разработках принципиально новых вооружений, техники; и о спецподразделении, в задачу которого входило обеспечении безопасности разработок и противодействие возможному вторжению инопланетного десанта. Откуда Ирхис черпал столь секретную информацию, Завгородцев не особо задумывался. После якутской катастрофы и катастрофы личной, случившейся после суда офицерской чести, весь мир раскололся для него на тысячи осколков. Порою он просто переставал понимать происходящее и мысленно перекладывал осколки прежних представлений, иллюзий, убеждений без всякой надежды сложить их воедино.

С грусть, щипающей струнки сердца, он смотрел на вертолеты «Каракурта» и думал, что если бы все обернулось иначе, если бы его с Серегой не оболгали тогда, при разбирательствах по гибели группы Селезнева, то он мог бы служить в спецназе бригады генерал-лейтенанта Василенко. Теперь же он был вынужден прислуживать чертову Ирхису, имеющему сомнительные интересы на Земле, и влетевшего в его жизнь словно ворон в раскрытое окно некогда светлой комнаты. Завгородцев успокаивал себя, что это несколько лучший выбор, чем спиться или пустить себе в голову пулю, как это сделал Юра Мокшанов, ибо жить без настоящего дела, без ежедневного риска и оружия под рукой Завгородцев не мог.

Проехав Чертаново центральное, Ирхис повернулся к Быстрову и с какой-то хищной учтивостью сказал:

— Извините, Глеб Васильевич, вы не должны видеть, куда мы направляемся.

С этими словами он протянул Завгородцеву металлический предмет, похожий на зажигалку. Бывший офицер ГРУ неуловимым движением приложил приборчик к шее пленника и нажал кнопку. Глеб с опозданием отклонился назад, чувствуя электрический разряд, прошивший сознание насквозь. В следующую секунду на глаза словно упал непроницаемый занавес. Капитан «Тезея» не видел ничего, кроме бархатной черноты, при этом он был далек от обморока: он все также отчетливо слышал тихое ворчание двигателя «Тойоты», звуки проезжавших мимо машин, чувствовал сладковатый запах обивки салона и теплый солнечный блик на щеке.

— Извините, — повторил милькорианец. — Это необходимая процедура. Не завязывать же вам глаза. И успокойтесь вы! Успокойтесь! — он рассмеялся, наблюдая, как Быстров вертит головой. — Специально модулированный разряд всего лишь отключил участки вашего мозга, ответственные за зрение. Они восстановятся, когда мы прибудем на место.

Глеб подумал, что в ослеплении «по-милькориански» все-таки имелся существенный плюс: если «Холодная звезда» временно лишала его зрения, значит координатор хотя бы теоретически предполагал, что рано или поздно пленник может оказаться на свободе. В противном случае Ирхиса мало бы заботило, запомнит ли Быстров дорогу к месту, куда его везли или нет.

— Может, освободите мне руки? — свыкаясь с тревожным чувством черноты в глазах, спросил Глеб. — Теперь я угрозы не представляю.

— Вы представляете угрозу в любом виде, — усмехнулся старший агент. — Уж поверьте, я изучил ваше досье вдоль и поперек. С руками, без рук и без ног само ваше присутствие пускает события по непредсказуемому сценарию. Так было при конфликте при Полисае. Было и на Елоне. И на внутриполитической сцене Присты вы много воды намутили, казалось бы, почти не двигая этими самыми руками. Видите, я много о вас знаю. А о вашем последнем фокусе с Ариеттой и ее феерическом возведении на трон лучше здесь скромно промолчать, иначе мы вернемся к неприятным воспоминаниям. И все-таки руки мы вам освободим. Как бы в знак доверия и начала новых отношений между нами.

Завгородцев молча повернул Быстрова лицом к боковому стеклу, и не бережно дернул конец пластиковой ленты.

— Господин Ирхис, а какие по-вашему мнению могут сложиться отношения? — поинтересовался Быстров, несколько удивленный поворотом дел. — Может быть вы меня желаете завербовать? Так выкладывайте сразу: цели, задачи, сколько платите.

— Насмехаетесь, господин Быстров? Насмехаетесь… — милькорианец опустил пониже стекло, поток воздуха заиграл его черными волосами. — Я-то знаю, в деньгах вы не нуждаетесь. Напомнить, какую сумму перечислила вам Ариетта на «Сосрт-Эрэль»?

— Да, пожалуйста. Я не в ладах с собственной бухгалтерией, — Глеб размял онемевшие руки.

— Сто миллионов элитедениц. Тепла и света ей! Мне бы такую любовницу. За такие деньги, я бы не то что из Сприсианского гнездышка ее вытащил — голышом бы бросился в Краак! Но из этих чудесных ста миллионов вы успели потратить сущую мелочь.

— Ах, да, сто миллионов, — Быстров кивнул, отмечая: «Холодная звезда» не знает, что всю оставшуюся сумму от невыразимо щедрого подарка принцессы он перечислил ей назад перед отлетом с Присты.

— Так вот, мы сделаем вам одно интересное предложение. И купим мы вас не деньгами, а роскошной идеей. При этом речь не идет о вашей вербовке в прямом понимании этого слова. Кстати, за какие пряники вас нанял герцог Саолири? — Ирхис внимательно наблюдал в зеркало за реакцией землянина.

— Тоже за идею, — не без удовольствия отозвался Глеб. — Не роскошную, конечно. Но так себе — сносную. Идеи нынче самая ликвидная валюта. Ну, выкладывайте, сколько весит ваша.

— Экий вы быстрый, господин Быстров. Весит она много, столько, что с вами о ней буду говорить не я, а сам координатор. Представьте, не всякому доводится честь услышать его голос, однако вам предстоит его увидеть. Возможно, выпить по рюмочке в теплой дружеской обстановке.

— Спасибо. Только одна неувязочка: я его не увижу — у меня со зрением плохо.

— Не надо о скорбном. Дорога длинная, а мы все о проблемах да неприятностях. Давайте повернем разговор в другую сторону. Расскажите, как на Айприионе. По нашим сведеньям, вы отдыхали там меньше месяца назад. А я не покидал Землю уже семь лет. Айприион помню, как одно из самых приятных мест галактики. По крайней мере, ее обжитой части, — в кармане милькорианца снова зазудел браслет — Саолири или Кэорлан пытались выйти на связь после неудачи с десантом. Старший агент решил не отвечать и, обернувшись к пленнику, дружеским тоном повторил: — Расскажите. Владимиру тоже будет интересно.

— Да, — отозвался Завгородцев. — И я давно не покидал Землю. Уже лет тридцать как. Практически с самого рождения, — его мрачноватый голос звучал диссонансом произнесенной шутке.

Пока «Тойота» следовала за двумя «БМВ» по Симферопольскому шоссе, Глеб смотрел застланными тьмой глазами куда-то за боковое стекло и делился последними впечатлениями от Айприиона. Затем он как бы невзначай начал рассуждать о торговых, иных связях свободных миров, вспоминал Энаку, «Сосрт-Эрэль», «Вайс-Эрэль», осторожно тронул галактическую политику, подбираясь к отношениям Милько с Пристианской империей. Он надеялся потихоньку вытянуть из Ирхиса, что изменилось после воцарения Ариетты между двумя могучими цивилизациями, тысячи лет живущими в тайном противостоянии, заодно узнать, какую позицию избрали милькорианцы к Флаосару и мятежниками Мрилиона. Однако старший агент не был склонен пускаться в откровения, и важная тема тихо сдулась.

Минут через двадцать Быстров почувствовал, как машина свернула с шоссе. Трясясь на выбоинах старой дороги, шурша шинами по гравию, «Тойота» уходила влево от южной магистрали и вскоре остановилась. Ирхис отдал ментальные команды через браслет. Машина проехала немного вперед и замерла окончательно. Справа и слева послышались голоса, урчание неизвестного механизма.

— Прошу, выходите, — сказал Завгородцев, потянув Быстрова за рукав.

Несколько неуклюже, поддерживаемый кем-то из провожатых, Глеб спустился по лестнице. Затем его вели по коридору, обдававшему прохладой после летней жары. Слева с немощным скрипом открылась дверь, и чья-то рука настойчиво направила Быстрова в комнату. Когда дверь захлопнулась, капитан «Тезея» понял, что остался один в месте заточения, где ему предстояло провести неизвестно сколько часов или дней.

Постояв немного, прислушиваясь к удалявшимся шагам, он решил обойти комнату, ощупать обстановку руками, кое-как заменявшими глаза. С небольшим трудом он определил размеры помещения — семь шагов в длину, девять в ширину, обнаружил стол, подобие шкафчика и топчан у стены. Сев на него, капитан сунул руку в карман, но тут же вспомнил, что сигареты и прочую полезную мелочь отобрал Завгородцев.

— Ну что, Глеб Васильевич, — произнес Быстров, прислоняясь затылком к стене, — сколько раз ты попадал в такое дерьмо? Раз пять? Десять?

И тут же ответил:

— Именно в такое, чтобы напрочь лишиться зрения, первый.

Капитан «Тезея» тряхнул головой, старясь настроиться на позитивный лад. Он, Глеб Быстров, был позарез нужен «Холодной звезде» — это очевидно, иначе бы милькорианцы не затевали такое стремительное, детально проработанное похищение. Первоначальные опасения, что «Холодная звезда» вышла на него исключительно из желания отомстить за провал с Ариеттой, к счастью, оказались заблуждением. Ни ему и Ивале с Лиэри расправа здесь не грозила. Пока не грозила. И это уже добрый знак. А какое роскошное предложение сделает ему координатор, должно скоро проясниться. Глеб попытался угадать, какие интересы может испытывать к его персоне «Холодная звезда». Мысленно проигрывая всевозможные варианты, он пришел к выводу, что интересов может оказаться много, настолько много, что они не вместятся в его голову, страдающую от болезненной встречи с агентами Милько.

— Будем посмотреть, — решил он, ложась на топчан и закрывая пораженные тьмой глаза.

* * *

Отпустив Ирхиса, Орнох Варх сложил пластину компьютера и вышел на балкон. Отсюда открывался чудесный вид на маленькое владение «Холодной звезды» в Подмосковье. На участке в семь гектаров, огороженном изящной решеткой, росли березы, молодые осинки и ели, в тени зеленовато-седых ив поблескивало голубое зеркало пруда. Перед самой усадьбой располагался великолепный розарий. И, главное, в это время года здесь не было так холодно, чтобы прятаться в костюмы с подогревом. На свежем воздухе милькорианец чувствовал себя комфортно в легкой одежде и наслаждался светом солнца и земными запахами.

Постояв немного на балконе, координатор подозвал Молова и, глядя на него с добродушной улыбкой, спросил:

— Скажите Сергей, для вас сегодняшняя операция была сложной?

— Шутите, господин Варх? Если противник разоружен вашим интересным прибором, то о какой сложности речь? Сложные операции мы проводили в Дагестане, Чечне, пару раз в Таджикистане, — о якутской катастрофе, где полегла большая часть его товарищей, Молов предпочел не вспоминать. — А здесь смешно даже: восемь вооруженных до зубов бойцов против одной женщины и двух не слишком задиристых мужчин.

— Если б не было эл-поглотителя, то не думаю, что вышло смешно, — заметил Орнох.

— Если бы не было, мы бы спланировали операцию по-другому. Не дали им войти в здание и с тем же успехом сложили их у поворота аллеи, — возразил Молов. — Хотя вы правы, у Володи с той женщиной возникли сложности. У нее хорошая подготовка, своеобразная и эффективная система рукопашного боя.

Координатор кивнул и повернулся к розарию, откуда доносилось жужжание пчел и слабый шелест ветра. Он подумал, что новый агент нравится ему все больше. Выдавить его из ГРУ стоило немалых усилий, но усилия не пропали даром. С этого дня милькорианец решил, что вербовать агентов следует не только из удобных людей, как делалось раньше, а прилагать усилия, чтобы получить лучших сотрудников спецподразделений наиболее перспективных стран. Еще Орнох подумал, что если Молову или Завгородцеву встроить в сознание информационные модули, провести соответствующий курс обучения, то одного из них вполне можно послать на Присту вместе с Быстровым. Если же Быстров окажется настолько уперт, что отвергнет сотрудничество, то у него имелся в запасной вариант реализации недавно возникшей идеи. Идеи восхитительной, родившейся в голове в тот же час, когда ему доложили о появлении пристианского эсминца и «Тезея».

— Сергей, — проговорил координатор, не отрывая взгляда от роскошных цветов. — А вы мечтали когда-нибудь посетить другие миры? Хотели испытать себя на другой планете?

Лицо бывшего капитана ГРУ как-то неожиданно изменилось: потеряло обычную строгость, в мрачных глазах появился серебряный блеск, отчаянный и в чем-то детский.

— Когда я был мальчишкой, я много смотрел в ночное небо. Теперь не знаю. Сложный вопрос, чтобы ответить сразу. Вы действительно думаете, что я смогу туда? Смогу работать где-то кроме Земли?

— Например, на Присте, — милькорианец перешел к западному краю балкона. — На Присте — главной планете очень влиятельной цивилизации. Планете, где гораздо больше чудес и возможностей, чем на Земле.

— Планете, люди с которой убили моих товарищей, — продолжил Молов. — Да, я бы хотел оказаться на Присте.

— Вот и хорошо. Не могу обещать, но есть значительная вероятность, что такая возможность появится. А сейчас приведите ко мне Быстрова, — попросил Орнох Варх.

Едва землянин исчез за дверью, Варх вернулся в комнату, чтобы перепроверить свои выкладки на компьютере.

Он еще водил пальцем по управляющей панельке, сравнивая неоднородности трехмерных диаграмм, когда привели Быстрова.

— Стой здесь, — распорядился Молов, оставляя пленника напротив стола, достаточно далеко от милькорианца и открытой на балкон двери.

— Глеб Васильевич, — координатор, не скрывая удовольствия, оглядел Быстрова. — Рад видеть в нашей скромной резиденции. Меня звать Орнох Варх. Немножко не по-русски, правда, но привыкните.

— Вы и есть великий координатор конторы с очень сомнительной репутацией? — Глеб постарался получше рассмотреть милькорианца, однако за прошедшие часы зрение восстановилось не до конца, и он видел все словно через затемненное стекло.

Орнох, не замечая колкости, произнес:

— Все мы кому-то служим. И даже те немногие счастливчики, которые уверены, что работают лично на свое благо, и те скрытые винтики в машине галактической мультицивилизации. К этому интересному вопросу мы вернемся чуть позже. Хотите минералки, квасу? — милькорианец повернулся, пассом руки открывая дверку бара-холодильника. — Прошу без всяких стеснений. Разговор у нас выйдет долгим, и лично мне хочется промочить горло.

— Давайте ближе к делу, господин Варх, — Быстров повел глазами к вошедшему в комнату человеку и сквозь темную пелену узнал в нем Ирхиса.

— К делу, так к делу, — координатор указал Ирхису на кресло по другую сторону овального стола, Быстрову и Молову предложил устроиться на кожаном диване, рядом с выключенным вентилятором.

— Честно говоря, Глеб Васильевич, после нашей прошлогодней стычки я не надеялся так скоро увидеть вас на Земле, — начал координатор. — Наверное, к вашему появлению есть особые причины. И есть причины к появлению на орбите Земли пристианского эсминца. Для начала я хотел, чтобы вы нам все это объяснили. Убедительно прошу говорить правду. Вы же знаете, что отношения абсолютного доверия между нами еще не сложились, и ваши слова придется проверить многими способами, имеющимися в нашем распоряжении.

— Хорошо. Извольте выслушать, — Глеб нащупал в кармане пачку сигарет, которые ему вернул Завгородцев, и начал излагать версию, подготовленную на всякий случай на «Тирату»: — В день нашего взаимно неприятного столкновения под Льялово, тот самый день, когда был убит мой лучший друг Агафон Арканов, когда ваши катера…

— Глеб Васильевич… — Ирхис сокрушенно покачал головой. — Давайте без чувственных предисловий. Мы знаем, что предшествовало падению корвета «Хорф-6».

— Я думал, уже забыли, — съязвил капитан «Тезея». — Но раз знаете, тогда все проще. Пристианский эсминец здесь для того, чтобы найти кого-нибудь из команды Ройэрина. Поскольку у империи, переживающей серьезный кризис, здесь нет агентурной сети, герцог Саолири попросил меня оказать помощь в поисках членов пропавшей команды.

— Только и всего? Вы хотите сказать, что сам герцог Саолири — по нашим сведеньям первая фигура в отколовшейся части империи — вдруг проникся состраданием к судьбе команды какого-то корвета? Команде, которой скорее всего давно нет в живых, и самолично возглавил спасательную экспедицию? — Орнох в насмешливом изумлении вскинул бровь.

— Во-первых, ваши сведения не совсем точны. В мятежном секторе, называемом теперь Союз Эдоро, есть еще герцог Ольгер, граф Гоилис, маркиза Саоален, много других влиятельных людей, восставших против политики императрицы и бежавших на Мрилион, — возразил Быстров. — Во-вторых, миссия эсминца здесь, на Земле действительно важна настолько, что ее решил возглавить Саолири.

— В чем ее важность? — Орнох Варх склонил голову на бок, пальца зашуршали оберткой «Орбит».

— Вы знаете, что на борту «Хорф-6» находился маркиз Леглус? — спросил Глеб.

— Допустим, — отозвался Ирхис, переходя с русского на всеобщий.

— Нужно ли рассказывать, кем был маркиз Леглус при императрице Фаолоре, чем он занимался на просторах тогда еще единой империи? — Быстров с хитрецой улыбнулся, слушавшему его со вниманием Варху.

— Пожалуйста, Глеб Васильевич, — кивнул координатор. — Сверим ваши представления со своими.

— Он курировал одно из направлений внутриимперской политики, комиссию Справедливых Решений, а так же входил в отдельное подразделение Безопасности при очень высокой роли, — Быстров следом за милькорианцами перешел на всеобщий, чтобы их разговора не мог понять Молов. — Однако главное, чем он занимался всю жизнь, это ведением досье на высокопоставленных граждан Присты и колоний, а также собирательством обширного компромата. Неудивительно, что именно этому человеку герцог Флаосар поручил устранение наследницы трона, — Глеб на несколько секунд задумался. Дальше с объяснением миссии «Тирату» следовало быть осторожнее. Он знал, что все его ответы сейчас контролируют датчики искренности. За многие годы знакомства с Ивалой Ваалой он научился от галиянки обманывать их, и теперь нужно было сделать маленький психологический трюк: самому поверить в то, что говоришь.

— Так вот, господин Варх, — продолжил Быстров. — Не доверяя особо никому, Леглус взял весь деликатный архив с собой на «Хорф-6». Вы же знаете, в каких непростых отношениях Мрилион с остальной частью империи с недавних пор? Поэтому для герцога Саолири так важно найти этот чертов архив. Если удастся разыскать кого-нибудь из старших офицеров корвета, то может быть удастся выйти на мрачное наследие Леглуса, которое позволит Союзу Эдоро эффективно влиять на многих людей вокруг Ариетты.

— Интересная история, — признал координатор, переглянувшись с Ирхисом.

— Если все члены команды корвета погибли, то для Саолири остается надежда найти компьютер Леглуса, находившийся в носовой части корвета, и порыться в его базе, — добавил капитан «Тезея». — А еще мне подумалось, что усиление мятежного Союза по отношению к Присте должно быть выгодно Милько. Разве не так?

— Здесь вы правы, господин Быстров. Нам выгодно, чтобы маленький островок здравомыслия, старых и добрых норм не был снесен Новой Пристой и стоящими за ней Детьми Алоны, — признал координатор. — Я уже думал об этом, еще до того, как мы вас пригласили на эту встречу несколько необычным образом. И у меня есть к вам интересное предложение.

— Которое, кстати, в некоторой мере в интересах сектора Мрилиона, — заметил Ирхис.

— Но о нем чуть позже, — Орнох положил в рот две подушечки «Орбит» и, разжевывая их, спросил: — Скажите, каким образом герцог Саолири обратил вас на свою сторону? Ведь в недавнем прошлом вы были заклятые враги.

— Мы и сейчас не друзья, хотя острота наших прежних отношений снята. Здесь я не как сторонник Саолири, а по личной просьбе герцога Ольгера и по некоторым собственным убеждениям.

— Знаете что, — координатор со скрипом встал с кресла и подошел к бару. — А… кое-кто из экипажа корвета действительно жив. И до некоторых компьютеров «Хорф-6» добраться можно, если приложить старания. Я вам больше скажу: то, что вы ищите, находится на базе «Каракурт» под Новосибирском в семи километрах восточнее от Дубровино, — милькорианец выдержал паузу, наблюдая забавную реакцию пленника. — Как вы думаете, зачем я вам даю такие точные указания? Затем, что мы позволим вам провести операцию под Дубровино, если вы согласитесь на одно интересное дело в пользу «Холодной звезды». Штука в том, что из бесконечных миллиардов разумных существ галактики эту миссию сможете исполнить только вы. Вы, Глеб Васильевич. Да не смотрите с таким недоверием, здесь все по-честному.

Глава 13

Половину земного года его интересовал вопрос, почему этот океан называли Тихим. Огромные прозрачно-зеленые валы накатывались на берег и разбивались о скалы с лютым грохотом. В этой стихии, раскинувшейся далеко за горизонт, никогда не было ни тишины, ни покоя. В ней словно жил древний бесконечно могучий дух, который не находил места под гигантской толщей вод, который страдал и стонал, и его буйству вторили то порывы ветра, то пронзительные крики птиц.

Мужчина в темно-красной рубашке и просторных брюках спустился между камней ближе к полосе прибоя. Конечно, это был не самый грандиозный океан из встречавшихся ему. На Торби или планетах Пояса Олориси доводилось видеть и более впечатляющие явления водной стихии. Однако сейчас перед ним простирался первый океан, возле которого он задержался надолго. Именно здесь он проводил время в ожидании, слушая грохот волн, наблюдая закаты и появление звезд.

Постояв у разбитой в щепы лодки, он омыл руки в соленой воде и сказал:

— Сегодня День Сиари. Ничтожная планета — здесь даже не знают, что это за день! Здесь живут глупцы и мелкие негодяи. И я вынужден пропадать здесь из-за одного из таких негодяев, — он подумал о капитане Быстрове.

Прежняя уверенность, что корабль Быстрова погиб вместе с Ариеттой последнее время отчего-то пошатнулась. Он не мог понять, в чем причина, откуда к нему приходят безумные, невозможные мысли. Но ему все чаще мерещилось по ночам, будто «Тезей», после рокового столкновения на орбите Исифиоды, остался цел, и наследница каким-то образом добралась до Присты. Если бы так оказалось в действительности, то это бы верно означало катастрофу для всей империи и для него лично. Однажды она приснилась ему с Копьем Оро в облике настоящей императрицы. Острый, блестящий как смерть наконечник приблизился к его груди, и Ариетта дерзко усмехнулась ему в глаза. От этого видения он вскочил с кровати и закричал в темноту.

— Господин Леглус, нас ждет важный чиновник, — напомнил ему Голиарс, опираясь на приклад масс-импульсной винтовки.

— Сейчас едем, — отозвался маркиз, встав и стряхнув влагу с ладоней. — И запомни, еще раз запомни: на этой планете никогда не называйте меня «Леглус». Даже оставшись со мной наедине. Здесь я — граф Дэриол.

— Извините, господин Дэриол, — пристианец отпустил ему короткий поклон. — Старая память иногда имеет огромную силу.

Леглус похлопал его по плечу, мрачно посмотрел на двух рослых парней в форме морских пехотинцев США и начал лениво подниматься к армейскому джипу.

Плюхнувшись на заднее сидение, Леглус вытянул ноги и устало прикрыл глаза. Машина тронулась, хватая протекторами каменистый грунт, трясясь и подпрыгивая на крутом спуске.

— Эй, аккуратнее там, — на ломаном английском бросил водителю Голиарс. — Граф в плохом настроении.

Они долго ехали по шоссе, возле указателя «Монтерей — 70 миль» свернули на бетонку, серой полосой тянувшуюся к базе. Когда справа и слева исчезли пальмы, дававшие редкую тень, впереди показался бетонный забор и сторожевые вышки. На пропускном пункте ворота открыли без задержки, и джип на полном ходу промчался мимо ангаров к желтому двухэтажному зданию.

— Господин Дэриол, вас ждет сенатор Филипп Макколл, — известил худощавый лейтенант, открывая двери.

— Знаю я, — небрежно отозвался Леглус, направляясь за Голиарсом к лестнице.

Когда они вошли в зал, сенатор в нетерпении расхаживал вдоль стены, увешенной картинами и старым индейским оружием.

— Слава Богу! — воскликнул он и поторопился пожать мнимому графу руку. — Я уже разволновался, что вас нет так долго.

— Опять меня задержал океан, — выдавил улыбку пристианец, направляясь вокруг стола к креслу.

Филипп сразу подхватил:

— О да, в это время года он полон очарования! Я люблю отдыхать южнее Ломпака. А в Санта-Барбаре у меня прекрасная вилла с милейшим видом.

Он трещал что-то еще о прибрежных красотах, яхтах и островах, но пристианец, поймав его на паузе, оборвал:

— Все это хорошо, господин Макколл, но сейчас меня интересует, что с вашими агентами? Удалось внедрить еще кого-нибудь?

— Да, — Филипп подался чуть вперед. — Мы подсунули им одного опытного человека в Австралии, и одного в Европе.

— А из России никаких известий? — движением пальцев маркиз направил Голиарса дежурить возле двери.

— Информация, что «Холодная звезда» сотрудничает с русскими подтверждается. Возможно, они совместно работают над частями вашего корабля. И есть пока неподтвержденные сведенья, будто у русских содержатся два или более членов вашей команды. Их содержат против их воли, вероятно подвергают пыткам. Это возмутительно! Если бы у нас имелись доказательства, то мы бы немедленно обратились с официальным протестом.

— Вы уже говорили об этом, господин Макколл, — пристианец сузил глаза, и они стали похожи на желтые щели.

— Мы возлагаем особые надежды на русского агента, — продолжил сенатор.

Леглус не слушал, как американец рассыпался в новых заверениях об эффективности своих людей в «Холодной звезде». Он думал о том, что если на другом конце ненавистной планеты действительно остался кто-то из команды Роэйрина, то это было ему крайне невыгодно. Ведь тогда существовал риск, что подробности того, как он покинул корвет, расстреляв охрану ангаров и взорвав проходную секцию, докатится до Присты. Требовалось найти способ ликвидировать этот риск. И все же самым важным для Леглуса оставался вопрос о туннельном передатчике. Подать сигнал бедствия обычным способом с бота он не мог — тогда бы на него вышли агенты «Холодной звезды» раньше, чем прибыла помощь с Присты. А едва «Холодная звезда» узнает, что у них под боком маркиз Леглус, в самых верхах Милько кто-то радостно потрет руки. Еще бы, какая удача тихонько получить человека, который уничтожил двух координаторов и разрушил шпионскую сеть на Верлоне и Совен-5! С «Холодной Звездой» у него были старые и жестокие счеты. Поэтому, чтобы покинуть этот диковатый мир, ему позарез требовался туннельный передатчик. С ним мгновенным пробоем и без всякого риска маркиз мог связаться с герцогом Флаосаром и через двадцать-тридцать дней получить помощь. Однако на недоразвитой Исифиоде такой передатчик наверняка имелся только у «Холодной Звезды». В этом и заключался ребус, который Леглус почти решил для себя и теперь ждал ключевой информации от людей сенатора, связанных со шпионской сетью милькорианцев.

— Господин Дэриол, я еще хотел заметить, — ворвался в его мысли сенатор, — что исследования частей вашего корабля зашли в тупик. Нам бы хотелось, чтобы кто-нибудь из ваших людей помог разобраться нашим ученым в некоторых вопросах.

— Я же пояснял, никто из моей команды не способен помочь, — устало ответил пристианец. — Здесь нужны специальные знания, которыми никто из моей команды не обладает. Наберитесь терпения, господин сенатор: прилетит наш корабль, и мы предоставим вам теоретическую базу и довольно полный пакет технологий. Вы получите свехэффективное оружие, межзвездные корабли, чудеса медицины и дисперсной электроники. Все это скоро будет, — соврал Леглус, честно глядя в глаза американца, — но сначала вы должны помочь мне с «Холодной звездой».

— Я все понимаю, — Филипп Макколл кивнул, вертя в пальцах фломастер и исписанный листок. — Но дело в том, что русские значительно опередили нас и от них уже сегодня исходит серьезная угроза.

— Почему вы так думаете? У вас есть орбитальный корабль на электрогравитации, строится, как вы говорили, другая техника.

— Но у России имеется головная часть вашего звездолета, у Китая хвостовая, — возразил сенатор. — Каждый день продвигает эти страны вперед. Я сожалею, но вы немного не понимаете внутриполитическую ситуацию на Земле… — он отвернулся к камину, вздохнул и решился произнести то, ради чего сюда приехал: — Господин Дэриол, у нас с Дэвидом Осборном возникла неплохая идея… Вернее идея чрезвычайно хорошая. Мы знаем, как заполучить обломки звездолета, а заодно и членов вашей команды, находящихся в плену у русских. Ведь все мы заинтересованы в этом.

— И как? — Леглус потянулся к бокалу с кока-колой.

— Вам нужно заявить права на обломки корабля, как истинному владельцу. С этим не будет проблем: в доказательство вы можете продемонстрировать орбитальный корабль, который в нашем ангаре, и несколько вещей, явно принадлежащий вашей цивилизации. Если вы пойдете на это, мы надавим на русских и китайцев через ООН. Мы развернем такую буйную компанию, что они будут вынуждены пойти на соглашение! Поверьте, это реально. Правительство не пожалеет сил и средств, и международная поддержка тоже будет всеобъемлющей.

— Это невозможно, сенатор, — пристианец отхлебнул холодной колючей жидкости. — Я же объяснял: ни при каких обстоятельствах «Холодная звезда» не должна знать, что я здесь. Тем более, что я сотрудничаю с вами. В их неведенье залог нашего успеха. А когда придет время, мы нанесем неожиданный удар, и вот тогда можно будет заявлять права. Вернее, брать столько прав, сколько будет угодно.

— Я понимаю. Все это вопрос времени… Но права на разбившийся звездолет можете заявить не именно вы, а кто-нибудь из ваших людей, — оживившись еще больше, парировал Филипп. — Например, господин Голиарс, а вы при этом останетесь в тени. «Холодная звезда» не посмеет даже заподозрить, что здесь сам граф Дэриол!

* * *

— Знаете, господин Варх, когда кто-нибудь со стороны «Холодной Звезды» говорит: «здесь все по-честному», то это порождает большие опасения и навевает неприятные мысли, — заметил Быстров.

— Пока у вас нет никаких оснований упрекнуть меня в нечестной игре, — задержавшись у открытого бара, координатор ощупал одну из бутылок и потянулся к следующей.

— Объясните, какая вам выгода указывать нам, где находятся останки корвета и члены его команды, — зрение к Глебу возвращалось и он уже мог различить тонкие детали на картине в деревянной рамке и надпись на корешке книги, лежавшей на столе.

— Вы правильно поставили вопрос, Глеб Васильевич: «какая выгода». Я бы рассуждал приблизительно так же, и поверил в честность партнерского предложения, лишь тогда, когда выяснил в чем его выгода противоположной стороны, — отозвался Орхон, вытянув из бара керамический сосуд с выпуклым гербом. — Объясняю: в наших интересах, чтобы вы вторглись на базу «Каракурт» и забрали заключенных пристианцев. Дело в том, что Россия недопустимо продвинулась в исследованиях и получила некоторые опасные технологии. Во-первых, это рушит сложившийся паритет на планете, ведет к крупной политической дестабилизации и не отвечает ни чьим интересам. Во-вторых, это вызывает справедливую озабоченность Милько. В-третьих, хотя здесь и не усматривается нарушения Галактического кодекса о нераспространении информации и технологий, имеет место быть крайне опасное несоответствие Усредненной Оценки Этики и Оценки Технологий. Вы же понимаете, что Земля или в данном случае Россия при низкой этической доминанте и головокружении от технических успехов может стать опасной не только в пределах своей звездной системы. Здесь уже впору обеспокоиться не только Милько, но другим миролюбивым космическим цивилизациям.

При слове «миролюбивым» Быстров едва сдержал смех и пожалел, что их разговор, продолжавшийся на всеобщем, не понимает сидевший в напряженном ожидании Молов.

— Господин Варх, вам не хуже, чем мне известно, что Оценка Этики Земли значительно занижена, — возразил Глеб. — Вы так же должны помнить, что творили некоторые миролюбивые цивилизации, истребляя другие культуры и целые планеты. При этом как-то странно считалось, что их Оценка Этики остается выше ста. Так же вам известно, сколько раз некто вмешивался с целью затормозить естественный прогресс на моей планете.

— Вот именно: на Вашей планете. Сейчас вами говорят эмоции и кровь цивилизации, вас породившей, — координатор налил в чашечку густой, пахнущей травами жидкости. — Как-то нелепо получается… — прежде чем сделать глоток, Орнох усмехнулся. — Получается так, словно теперь я уговариваю вас: Глеб Васильевич, заберите с базы под Дубровино заключенных пристианцев, а вы старательно пытаетесь от этого уклониться. Да нет же, Глеб Васильевич, это нужно не мне, а вам и герцогу Саолири. Не желаете — не забирайте. Я по вашей просьбе всего лишь объяснил, в чем выгода. Хотя здесь мелочная выгода. Для «Холодной звезды» она не столь очевидна. Очевидно другое: у нас нет никаких причин препятствовать в возращении пленных пристианцев и частей корвета на родину. Поэтому я и утверждаю: здесь все по-честному.

— Зачем тогда потребовалось это торопливое и рискованное для вашей агентуры похищение меня и моих спутников? — поинтересовался Глеб.

— Затем, чтобы уточнить цели пристианского эсминца на планете, которая давно входит в сферу интересов Милько. И для того, чтобы предложить вам миссию на Присте, — не выпуская чашечки из рук, координатор вернулся к столу. — Надеюсь, не нужно говорить, что без согласия на эту миссию, мы вас не отпустим?

При упоминании о Присте Быстров достал пачку сигарет и осведомился:

— Закурить можно?

— Курите к чертовой матери, — отозвался Охнох Варх. — Многие мои курят. Я с этим первые годы боролся убеждением и штрафами, потом понял, что с глупейшими наклонностями землян сражаться совершенно бесполезно.

— Что вы хотите от меня на Присте? — Глеб выдохнул струю сизого дыма.

— Мы хотим… — координатор отпил из кружечки, глядя в глаза пленнику. — Мы хотим все-таки вернуть то, что прошлой осенью вы увели у нас из-под носа: Существо.

— Поясните? — Быстров почувствовал, как неприятный холодок поднимается по позвоночнику.

— Чего же неясного? Вы должны прибыть на Присту, войти в контакт с Ариеттой, галантно похитить ее и передать нашим людям.

— Простите, безмерный Варх, тепла и покоя вам, за такую идею. Но может вы забыли, что Ариетта — не заурядная девица с квартала развлечений, а императрица по-прежнему великой Пристианской империи, — заметил Глеб, едва не поперхнувшись дымом. — Она проживает во дворцах и всегда обеспечена одним из самых надежных охранений в галактике.

— Спасибо за информацию, — милькорианец вежливо кивнул. — Но мне позвольте напомнить, что вы не так давно уже похищали ее, когда она тоже была не обычной особой, а законной наследницей той же империи. И так же имела надежную охрану. И тогда подступиться к ней у вас имелось гораздо меньше шансов, чем теперь, после ваших приятно сложившихся отношений.

— Я бы сказал, что теперь ваша задача несколько упрощается, — высказался до сих пор помалкивающий Ирхис. — По нашим сведеньям Ариетта желает встречи с вами. Она даже пыталась вас разыскать, после того как вы улетели с Присты и пропали неизвестно где. Скорее всего, она еще полна к вам теплым чувством.

— Не надо о чувствах, — Быстров дернулся и хотел встать, но Молов придержал его за плечо.

— К тому же Существо… простите, императрица Ариетта часто пренебрегает охраной и любит вылетать из Элсинэи в малолюдные места, — продолжил старший агент. — Вам будет нетрудно снова завязать с ней отношения, увлечь ее на прогулку за пределы дворца и потом просто выстрелить из парализатора. Мы отлично проработали эту схему. Имеем в запасе еще несколько ловких сценариев. Здесь практически никакого риска. Наши люди прибудут незамедлительно и обеспечат вам исчезновение с Присты.

— Как вы понимаете, эта акция была бы не только в интересах Милько, но и в интересах Союза Эдоро, господ Саолири и Ольгера лично, — координатор обошел вокруг стола и остановился у двери на балкон. — Я бы даже сказал, что эта акция больше нужна вам, чем нам: мы всего лишь получаем Существо, а мятежный Мрилион получает реальный шанс выжить. Мрилионцы и все солидарные с ними получают единственно возможный шанс не быть раздавленными силами империи. Сама империя имеет возможность сменить правителя и выйти из-под неприятной зависимости от Детей Алоны. Вся цивилизованная галактика облегченно вздохнет, когда остановится их мистическая экспансия. То есть, у вас есть возможность сделать полезное дело для всех или почти всех и стать, не побоюсь этого слова, героем. Отказаться вы не можете, иначе нам придется вас ликвидировать вместе с галиянкой, а ваш мозг направить для производства приор-андроида.

— Куда выкинуть бычок? — держа двумя пальцами окурок, Глеб хмуро посмотрел на координатора.

— А на пол. Здесь убирают. Только затушите, — обернувшись, ответил Орнох.

— Скажите, о, осведомленнейший Варх, а где нынче Александр Шурыгин? — с некоторой издевкой спросил капитан «Тезея».

— Вы говорите о… — координатор, разыгрывая забывчивость, прикрыл один глаз. — О землянине, который каким-то странным образом изобрел электрогравитацию? Ах, да он был с вами во время неприятностей под Льялово.

— Именно о нем, — усилием воли Глеб задушил в себе злость. — Сомневаюсь, что «Холодная звезда» выпустила его из поля зрения.

— Насколько мне известно, им интересовался один из отделов ФСБ. Скорее всего, Шурыгин находится у них, — предположил Ирхис.

— Мы можем это легко уточнить. Если для вас этот человек важен, то мы устроим так, что вы получите его, — заверил координатор. — Разумеется, если вы примете наши условия. Да, кстати, о выгоде: и нам, и вам будет выгодно если вы заберете Шурыгина с Земли, поскольку он подрывает и без того нарушившуюся стабильность. Так как, вы возьметесь за миссию на Присте?

— С каждым разом все больше убеждаюсь, что милькорианцы самые коварные сволочи во вселенной. Наверное, это свойство от излишне теплой атмосферы вашей материнской планеты, — Быстрову сильно захотелось плюнуть в лицо координатору.

Оба милькорианца встретили его слова выжидательными улыбками.

— Весь этот бред, любезно навязанный вами, мне нужно обсудить с Ивалой Ваалой, — Глеб был уверен, что Варх не откажет.

— Она сейчас под медавтоматом. Сможете увидеться после десяти вечера, — сказал Орнох. — Завтра утром ее перевезут в другую резиденцию.

— Еще вопрос: если я соглашусь и отправлюсь на Присту, как вы намерены заставить меня выполнить вашу безумную акцию? — страдая от духоты, Глеб придвинулся ближе к окну.

— Очень просто: мы оставим галиянку в залог. Кроме того, у нас найдутся другие рычаги воздействия — очень сильные рычаги, о которых я пока умолчу, — взяв со стола планшет и сделав какие-то пометки, известил Орнох Варх.

Глава 14

Быстрова увели.

Координатор включил встроенный в шкафчик монитор и проверил нет ли свежих сообщений по туннельным каналам. Три призмы мерцали ровным зеленым светом. Их наполнение равнялось нулю.

— Позвольте, добрейший Варх, кое-какие выводы, — начал Ирхис, развалившись в кресле и поигрывая батареей от своего масс-импульсного «Сик Лора». — Толкования миссии «Тирату» Быстровым и пристианцем согласуются, однако есть детали, которые меня настораживают. При сопоставлении эмоциональной активности пристианца в некоторых вопросах имеется значительная аномалия. Ее природу можно выяснить лишь к завтрашнему дню.

— Да, аномалия есть, — согласился Варх. — Вполне возможно, что «архив маркиза Леглуса» — миф и всего лишь тщательно проработанная отговорка. Так же может быть, что архив действительно находился на корвете вместе с маркизом, но помимо него имелось еще что-то важное, поэтому мы видим эмоциональные всплески на диаграммах. Неужели эти господа думают, что нас так просто провести? Я запросил в координационном совете весь доступный материал по «Хорф-6» и кораблям этого типа. Ответ должен прийти сегодня-завтра, может быть он что-нибудь прояснит. Завтра же я ожидаю прибытие фрегата «Анхаро» с новым оборудованьем и шестью катерами для нужд нашего сектора. Наконец они осознали, что Земля требует большего внимания, и мы здесь не зря проводим время.

— Извини, бесконечный Варх, но мне обидно за пренебрежительное отношение к нам со стороны совета. Мы здесь существуем словно в нереальном для Милько мире. Они глаза закрывают на наши отчеты. В некоторой степени они же и виноваты в нашей неудаче с Существом. За полгода не было ни одной поставки для неотложных нужд сектора, — высказался старший агент. — Мы не получили ничего, и даже информация приходит к нам с запозданием.

— Ничего, мой друг, кое-что меняется. Мы как следует потрусим трюмы «Анхаро». А если операция по Существу пройдет успешно или мы распознаем истинные цели корабля Саолири, то отношение к нам значительно изменится, — Орнох неотрывно смотрел на монитор.

В этот момент одна из призм начала окрашиваться в розовый цвет.

* * *

До десяти вечера Быстров лежал на топчане в тускло освещенной комнате. Ивалу и Лиэри содержали где-то рядом в том же душном подвальчике с множеством дверей и полным отсутствием окон. Из коридора с раздражающей ритмичностью доносились шаги охранника, откуда-то извне слышался басовитый лай сторожевых псов.

К ужину Глеб отнесся без энтузиазма, только поковырял бифштекс и съел несколько ложек салата. Все мысли занимало идиотское предложение Варха. Предложение, от которого он не мог отказаться, так как знал: «Холодная звезда» не разбрасывается пустыми угрозами, и его с Ивалой убьют без всякой церемонии, едва их бесполезность для Милько станет очевидна. С другой стороны, пойти на похищение Ариетты он не мог, даже если бы ему кто-то приставил к виску черное жерло фауззера и сказал: «Башку снесу! Давай, сволочь, действуй!». Вопреки высокой вероятности успеха акции Варха, ее ясной выгоды для Милько, Союза Эдоро и самой Присты, Глеб даже в мрачных фантазиях не смел представить, что проблему с новой императрицей можно решить таким отвратительным способом. Способом не по-человечески подлым и гнусным, используя прежние отношения Быстрова с Ариеттой и ее доверие к нему как приманку. Скорее бы, если бы рушился мир, и не оставалось другого выхода, то Глеб согласился бы на боевую операцию по захвату дочери Фаолоры, подобную проведенной им на Сприсе. По крайней мере на Сприсе все было без сделок с совестью, он шел на риск и следовал законам чести, а не втирался корыстное доверие под маской теплых чувств.

Вытащив из пачки сигарету, он прикурил и произнес, выбрасывая дым:

— Нет, господин Варх. Хрен вам с кисточкой, а не Ариетта при любом раскладе. Скорее вы в штаники накакаете, чем заставите капитана Быстрова пойти на мерзкое предательство.

Одновременно Глеб подумал: единственное, что он может сделать в своем положении, это тянуть время и надеяться на сказочную перемену обстоятельств. Например, что на «Тирату» как-то вычислят местонахождение этой резиденции или найдут какой-нибудь козырь против «Холодной звезды». Еще в затуманенной болезненными размышлениями голове мелькнула мысль: попытаться убедить Варха, что акцию на Присте он способен провести только при поддержке Ивалы. Только шансы, что координатор поддастся на эту уловку даже при убедительном спектакле, приближались к нулю.

Повернувшись к грязно-серой стене, Глеб прикрыл глаза. Ему вспомнился случай на «Тезее», когда Ариетта заперла в ангаре Арканова с Орэлином и начала откачивать воздух. Тогда он разоружил ее в коридоре, и они стояли, тесно прижавшись друг к другу. В глазах пристианки смешались ненависть, решительность, страх, в их зеленовато-серой бездне словно сверкали стальные клинки, а ее дыхание обжигало ему щеку, и сердце билось так, что казалось не выдержит грудь. Потом принцесса сдалась, пересилила себя и поверила ему. Именно вера соединила их невидимыми и прочными узами. Эти воспоминания Быстрову были безмерно дороги. В их тихом и святом шепоте, идея Варха представлялась верхом кощунства.

Рывком поднявшись с постели, Глеб подошел к двери, несильно качнул ее и осмотрел стык со стеной. Хотя дверь была старая, листы восьмимиллиметрового железа делали ее непреступной, будь у него силы даже как у андроида Арнольда. Нечего было и думать, вырваться отсюда, тупо идя напролом. И если бы Орнох Варх открыл сейчас замок и сказал: «Давай, друг, дуй на все четыре стороны», бегство без Ивалы и Лиэри представлялось категорически невозможным.

Из дальнего конца коридора донесся чей-то голос, послышались твердые шаги. Затем загремел запор, Глеб увидел на пороге Завгородцева.

— Координатор позволил тебе повидаться с твоей неземной подругой, — сказал он, выпуская Быстрова из камеры. — Если есть желание, можешь навестить и пристианца. Но на все хождения не более получаса. У нас здесь по строгому: отбой в двадцать три.

Помещение, где содержалась галиянка, находилось через пятнадцать шагов от камеры Быстрова. К удивлению Глеба, дверь здесь оказалась обычной деревянной с хлипким запором-задвижкой и толстым слоем отслоившейся краски. Ваала лежала на старой с просевшими пружинами кровати, застланной клетчатым пледом. Едва галиянка увидела капитана, как мышцы на ее лице дернулись, изображая улыбку; в сиренево-синих глазах словно вспыхнул огонь.

— Глебушка! — выдохнула она.

— Эх, товарищ Ваала! — он присел с ней рядом. Едва Завгородцев исчез в коридоре, обнял ее с хищной и нежной силой. — Как ты? — прошептали его губы, касаясь светло-платиновых волос возле ее уха.

— Обалдеть как. Не знаю, что они сделали, но я не чувствую тела. Совсем не чувствую, будто у меня голова растет из пустоты. Пальцами даже не могу пошевелить, — заговорила галиянка, все еще старясь отчаянным усилием поднять руку и обнять самого дорого на тысячи светолет человека.

— Нейроблокирующее воздействие. Или инъекцию сделали, или приборчик у них есть из серии мозговертов. Не переживай, через некоторое время мышечные функции восстанавливаются, — заверил Быстров, подняв ее подергивающуюся руку и поднеся к губам.

— Да, только когда наступит это время. Лежу как пластмассовая кукла под простынкой и тупо пялюсь в потолок, а в голове мысли нехорошие-нехорошие, — она все-таки смогла шевельнуть пальцами и почувствовала тепло его поцелуя. — Недавно приходил один гад- фашист, — продолжила она, — поил чем-то кисленьким — мне пить хотелось. Потом рассматривал меня минут десять, наговорил кучу сахарных комплиментов. Я думала, он меня трахнуть задумал. Закрывала глаза и представляла, как буду лежать под ним жалкая и беспомощная.

— И что? — Глеб приподнял подушку и положил голову Ивалы удобнее.

— И ничего. Оказалось, что он никогда галиянок не видел, — она хохотнула, снова слабо пошевелив пальцами, лежавшей на плече капитана. — Не только галиянок, а вообще женщин с других планет. Мне от этого стало смешно. Честное слово, Глебушка, смешно. Я ему сказала, откинь простынку, милый мой, а он, видимо, растратил всю смелость на красивые слова.

— Занятная история, — поговорил Быстров. — А я общался с самим координатором. Да, вот такая выпала честь… — закурив последнюю сигарету, Глеб пересказал ей весь разговор с Орнохом Вархом.

Ивала, закусив губу, лежала с минуту, будто не испытывая никаких эмоций, глядя куда-то мимо Быстрова. Затем сказала:

— Догадываюсь, что ты решил. Наклонись и послушай меня, чтобы не осталось ни пылинки сомнений на мой счет.

Глеб опустил свое лицо к ее поближе, и галиянка разразилась тихим и резким шепотом, который вполне могла уловить система прослушки, установленная здесь:

— Ты не должен ни на миг сомневаться, Глебушка! «Звезда» тебе дает шанс выжить — вот и используй его не раздумывая. С легким сердцем оставь меня в залог и лети на Присту. Там ты поступишь по своему разумению. Я знаю, как ты поступишь. А я здесь выкручусь. Главное, что у меня будет время и я найду способ их провести. Клянусь Алоной, я вырвусь из этой дыры! Через полгода мы встретимся там, где… — она на миг задумалась. — Там, где началась наша история с Ариеттой. По крайней мере я там оставлю сообщение. Ну-ка посмотри на меня!

Глеб прошелся взглядом по ее лицу, медленно, будто изучая каждую пору на розоватой коже. Потом встретился со зрачками галияки, похожими на черные лучистые звезды.

— Ты не смеешь сейчас отказаться от затеи Варха! Иначе мы вместе погибнем, и не будет никому от этого пользы. Я настаиваю: лети на Присту и не думай, будто ты меняешь мою жизнь на ее и свою! Чтобы ты не решил, оказавшись на свободе, ты ничего не теряешь!

— Я так не думаю, — произнес Глеб. — Чем безоговорочно соглашаться с милькорианцами, лучше поторговаться и выиграть немного времени.

— Они не дадут тебе времени. И завтра меня отсюда увезут. Я знаю, — с необъяснимой уверенностью ответила галиянка.

Быстров просидел у Ивалы еще минут десять, после этого Завгородцев отвел его к Лиэри.

* * *

После обеда с сенатором Леглус отправился в гостевой домик, расположенный с группой похожих коттеджей между деревьев сада. Санди Хаскли ждала его, покачиваясь в шезлонге и листая женский романчик с томно-розовой обложкой. Она сделала вид, что не заметила приближение пристианца сразу. Лишь когда он остановился рядом, Санди шевельнула ногой и лениво произнесла:

— Я тебя ждала на барбекю. Уже все остыло пять раз.

— Вставай, моя прелесть, — Леглус поманил ее пальцем. — Есть неотложное дельце.

— Дельце? — огромные глаза госпожи Хаскли раскрылись шире.

Маркиз дожидался ее, открыв двери в дом и пытаясь понять, что так манит его в этой темнокожей сучке, с лоснящейся кожей, крутыми бедрами и такой бесстыжей, вызывающей улыбкой на толстых губах.

— Какое дельце? — настороженно спросила она, протискиваясь между ним и москитной сеткой.

Пристианец не ответил, провожая взглядом ее грудь, качнувшуюся в тесной майке. Затем зашел следом, взял Санди за руку и подвел к столу, на котором стояло несколько тарелок с остывающим обедом.

— Ты ждала меня или того парня в вонючей желтой форме? — Леглус строго посмотрел ей в сжавшиеся точками зрачки.

— Тебя, черт, — с придыхом произнесла Хаскли.

— Тогда к нашему дельцу, — он повернул ее и, схватив за шею, рывком наклонил к столу.

В это время левая рука маркиза задрала короткую юбку и сорвала тоненькие трусики. Раньше, чем Санди успела опомниться, Леглус раздвинул ее ягодицы и направил между них дико отвердевший член. Госпожа Хаскли закричала неожиданно тонким голоском, вздрагивая, чувствуя боль, сладость и теплые кусочки барбекю между грудей. Она вскинула голову, чтобы изречь какое-то ругательство, но он вернул ее в салатницу и налег на милую жертву с беспощадностью хищника. Маркиз, потел, посапывал и казалось ему, что он имеет сейчас не только Санди, но и всю эту дикую планету, даже всю сволочную галактику.

Очень некстати зазвонил сотовый телефон в его спущенных брюках. Звонок был пронзительный и настойчивый. Леглус не сразу догадался, что звонит Филипп Макколл и зарычал от раздражения. Отпустив стонущую землянку, он неуклюже наклонился, выудил мобильник из кармана брюк и замер, не зная, какую кнопку нажать — обычно на звонки отвечал за него Голиарс.

— Санди, — произнес он, — как включить эту штуку? Скорее! Это важное сообщение.

Госпожа Хаскли обтерла салфеткой майонез с лица и расхохоталась.

— Скорее, моя прелесть! — поторопил ее маркиз, всовывая ей в руку непокорное устройство.

Она поднесла его к уху и, едва сдерживая смех, проговорила:

— Але-е?

— Санди, девочка, — раздался возбужденный голос сенатора, узнавшего ее. — Возле тебя нет графа Дэриола?

— Слушаю сенатор, — ответил Леглус, вырвав трубку у Санди.

— Господин Дэриол… Мы только что получили сигнал «Прибой один». Три минуты назад от русского агента.

— Наконец-то, — сдерживая волнение, отозвался пристианец.

Сигнал «Прибой один» означал, что координатор «Холодной звезды» остановился где-то за горской чертой на достаточно длительный срок и остальные обстоятельства складываются успешно для проведения операции.

— Мне потребуется девять лучших бойцов с этой базы, — процедил Леглус. — Предоставьте их не позже, чем через двадцать земных минут. На каждом должна быть безупречная экипировка. Всех вооружить средствами для штурмовой операции.

— Я не могу сделать это так быстро, — отозвался Филипп. — Солдаты не подчиняются мне. Потребуется сначала связаться с некоторыми военными чинами.

— Так связывайтесь! У нас мало времени! Неизвестно, когда представится такой же удобный случай!

— Хорошо, господин Дэриол. Вы уверенны, что ваш план не повлечет негативных последствий? Нам очень бы не хотелось ссориться с «Холодной звездой».

— Мы это уже обсуждали! Поторопитесь, Макколл, — поднимая свободной рукой брюки, сказал Леглус.

— Еще я хочу заметить, что операцию придется проводить в России, — продолжил Филипп. — Если каким-то образом всплывет, что в ней участвовали солдаты армии США, не избежать крупного скандала.

— Поторопитесь со звонком! — прорычал пристианец и передал трубку Санди.

Выскочив из домика, он побежал к теннисному корту, где пропадал Голиарс и еще двое его людей.

Через двадцать пять минут маркиз с немногочисленной командой стояли на пыльной площадке перед ангаром. Полковник Пауэрс представлял ему взвод морских пехотинцев. Не имея времени проявлять разборчивость, Леглус указал на десятерых в первом ряду, и поспешил к ангару, в густой тени которого поблескивало рыбье тело орбитального бота.

Глава 15

Кэорлан устроился на выдвижной кровати с твердым намереньем поспать несколько часов. Последние сутки капитан не смыкал глаз: сначала он руководил поиском обломков корвета и отправкой группы Быстрова на планету, теперь, после исчезновения группы, занимался ее лихорадочными поисками. Поиски, пожалуй, не имели перспективы, если только «Холодная звезда» сама не проявит себя или не совершит какую-нибудь очевидную ошибку. Все катера с «Тирату» усердно кружили над Москвой и ее окрестностями на малой высоте. Инженеры эсминца оборудовали два космолета сверхчувствительными сканерами, настроенными на специфический фон дисперсной электроники. Замысел заключался в том, что земная техника не обладала дисперсными технологиями и, если этот особый фон попадет в поле восприятия сканеров, значит будет замечен объект инопланетной техники. Таким образом Кэорлан с герцогом Саолири надеялись выйти на приют «Холодной звезды». К удивлению пристианцев, первый же облет Москвы выявил свыше двух десятков «фонящих» точек в черте города и за его пределами. Это было слишком много, чтобы реализовать первоначальный план. Кэорлан поставил задачу пилотам катеров провести детальную разведку и по внешним признакам определить наиболее вероятное местонахождение убежища «Холодной звезды», где могла содержаться группа Быстрова. Сам же решил отдохнуть, пока с космолетов не придут более внятные результаты.

Проснулся капитан от режущего слух сигнала в каюте. Кэорлан с удивлением обнаружил, что проспал всего двадцать семь стандартных минут, тихо выругался и движением руки включил устройства внутренней связи. На экране возникло озабоченное лицо старшего вахты.

— Господин Кэорлан, — произнес тот. — Я извиняюсь, неожиданные обстоятельства. Сектором дальнего обнаружения определено возмущение гиперслоя за орбитой четвертой планеты. По предварительным данным параметры пробоя соответствуют крупному звездолету.

— Воронку раздирает, будто это крейсер! — добавил его помощник.

— Иду, — отозвался Кэорлан, вмиг обретая бодрость и еще более мрачное настроение.

От его каюты до рубки было не более двух сотен шагов. Когда блестяще-синие створки разошлись пред ним, открывая вид на главный экран, кто-то из дежурной смены воскликнул:

— Объект вышел!

— Развернуть пространственные линзы. Оптику перенастроить. И гасите радары! Быстро! — скомандовал Кэорлан, опасаясь, что чужак засечет их по пир-волне раньше времени.

Рубка мгновенно наполнилась суетой. Главный экран, на котором проплывала в голубом ореоле Земля, погас и тут же вспыхнул искорками далеких звезд. Тихо и угрюмо в командное помещение вошел Саолири, оглядел консоли управления и остановился рядом с капитаном на иридиевом диске.

— Есть линза! — рапортовал офицер сектора обнаружения. — Все! Вторя раскрыта!

— Масштабируйте изображение, — распорядился Кэорлан, вглядываясь в точку на черном пластике.

Точка раздувалась и обретала размытые формы заостренного зернышка. Разглядеть его в деталях мешали всполохи воронки ординарного пространства.

— Запустить компьютерное установление? — спросил старший вахты.

— Не надо. Это милькорианский фрегат класса «мелькающая крепость», — не обращаясь к машинной логике, определил капитан.

— Все-таки милькорианский, — с досадой произнес Саолири.

Для него стало ясно, что от силового решения разногласий с «Холодной звездой» придется отказаться. Герцог был наслышан о фрегатах этого типа: они в четыре раза превосходили «Тирату» размерами и двукратно огневой мощью, хотя имели вооружения пятисотлетней давности.

— Курс фрегата на Исифиоду. Расчетное время подлета три часа семь минут, — доложил офицер, не отрываясь от приборной панели.

— Я полагаю, господин герцог, у нас не более часа, чтобы принять решение, — Кэорлан поправил оттопырившийся воротничок и вызвал из пола два утопленных кресла для себя и Саолири. Герцог молчал, уставившись на главный экран, и командир «Тирату» продолжил: — Пока нас не обнаружили, мы можем уйти с орбиты, скрыться за луной и рассчитать движение так, чтобы не попадаться им на глаза. Можем неожиданно атаковать, тогда либо нас, либо их постигнет участь «Хорф-6».

— Нет, капитан, атаковать мы не можем, — отверг Саолири. — Наш конфликт с «Холодной звездой» на нейтральной планете — всего лишь мелкая перепалка. Нападение милькорианский звездолет — это уже крупный инцидент. Союз Эдоро не может позволить такой роскоши, как вражда с Милько, хотя под угрозой вся наша миссия. Уйти с орбиты Исифиоды мы тоже не посмеем — на планете наши люди, помощь которым может потребоваться в любой момент.

— Что вы предлагаете?

— Мы останемся здесь. Не думаю, что военный корабль цивилизованной расы посмеет напасть только из-за того, что мы занимаемся спасательной миссией на планете им не принадлежащей, — сказал герцог, устраиваясь в кресле. — И несмотря на все, что я сказал, «Тирату» должен быть готов к отражению атаки и любому боевому маневру.

— Будет разумным немедленно отозвать наши катера, — заметил Кэорлан.

— Отзывайте, — кивнул Саолири.

* * *

Услышав грохот, Быстров открыл глаза и едва не слетел на пол, не от испуга — оттого что подпрыгнул топчан. Второй удар потряс здание сильнее, сухим дождем с потолка на лицо посыпалась штукатурка, трещина черным зигзагом прошла по стене. Она была так широка, что через угловатую линию разломившихся кирпичей проник свет из коридора.

«Вот и Серебряные Птахи с 'Триату», — было первой мыслью Глеба. — Нашли все-таки. Хвала Кэорлану! Только грубовато взялись. Не по-птичьи. Зачем же так по зданию долбить!«. Но надежда на десант с эсминца лопнула как мыльный пузырь, когда со стороны двора донесся треск автоматных очередей. У пристианцев не могло быть огнестрельного оружия, да и агенты 'Холодной звезды», даже набранные из землян, не пользовались пугачами, бесполезными против неокомпозитной брони. Стало ясно, что вмешалась третья сила, неожиданная для милькорианцев и Быстрова. Мигом осознав это, Глеб утвердился, что такой поворот ему скорее на пользу, чем во вред: под сумятицу происходящего появлялся шанс вырваться из плена, прихватив Ивалу и Лиэри.

Он кинулся к двери и налег на покосившуюся створку плечом. Впечатление, что дверная коробка пострадала вместе с треснувшей стеной, оказалось обманчивым. Капитан дважды таранил собственным телом дверь, но она лишь сердито скрежетала и крепко стояла на своем. Оставив ее в покое, Быстров метнулся к трещине, сходившей от потолка почти до пола, и попытался вывернуть торчавший из штукатурки кирпич. С кирпичом вышло легче чем с дверью: после недолгих усилий он грохнулся на пол. Расцарапанные пальцы уцепились за второй. Этажом выше опять что-то ухнуло, тяжко и протяжно. Треск автоматов прервал хлопок гранаты. В коридор ворвался чей-то крик и щелчки масс-импульсной винтовки.

Глеб было продолжил терзать стену, когда увидел в щель промелькнувшую фигуру в камуфляже. Затем масс-импульсное оружие лязгнуло совсем рядом, со стороны лестницы донесся шипящий звук плазмомета и малиновое зарево заплясало в щели, оплавляя кирпичи.

— Ох, родина-мать! — сдавлено воскликнул Быстров, отскакивая в угол.

— Отойди от двери! — послышался хрипящий голос Завгородцева из коридора.

В следующую секунду масс-импульсный разряд сорвал замок, пробитая насквозь дверь повисла на одной петле.

Не дожидаясь приглашения, Глеб вышел из камеры. Сначала он увидел Завгородцева, сидящего в лужице крови на полу. Его камуфляжная куртка была густо изъедена пулями и, если бы не неокомпозитная подложка под ней, тело Владимира давно бы превратилось в фарш. Левое плечо его было раздроблено, штанина выше колена напиталась кровью.

— Американцы нас, — все тем же жутким хрипом пояснил он. — Вот так, Глеб Васильевич. Мог ты подумать о таком? Здесь, под Москвой американцы! В полпятого утра! Это же е. нуться можно!

Быстров повернулся в направлении его кивка: за трупом агента «Холодной Звезды» у лестницы лежало скорченное тело в экипировке морпеха США. Из-за угла торчали еще чьи-то ноги.

— Я так рассудил… — отдышавшись, продолжил Завгородцев. — Не знаю, какого хрена здесь происходит, но ты уходи. Выбирайся из этого дерьма. Если сможешь, забирай свою девку.

— Ствол дашь? — Глеб покосился на рукоять пистолета «Дроб-Ээйн-55», свисавшего с его ремня.

— Этот мне еще пригодиться. Винтовку бери — здесь ползаряда, — морщась от боли, он подтолкнул мощную «Сатату». — Если мало, на выходе можешь оружие позаимствовать у трупов.

Быстров кивком поблагодарил его и ринулся в конец коридора. Дверь в камеру галиянки он открыл с одного удара. Ивала лежала на постели, наполовину свесив ноги на маленький коврик. Она пыталась встать, но тело по-прежнему ей не подчинялось. Поняв это, Глеб застонал от ярости.

— Лежи, не дергайся! Я освобожу Лиэри, — сказал он, раньше, чем она успела открыть рот.

Он метнулся к соседней двери, переключив дозатор на четверть мощности, выстрелил в замок, несколько раз ударил прикладом ниже дверной ручки и ворвался в камеру. Наверху с новой силой загремели звуки боя. Пристианец стоял у столика, дико сверкая глазами, готовый наброситься на бесцеремонно ворвавшегося человека.

— За мной, товарищ Лиэри! — скомандовал Глеб, бегло оглядев офицера эсминца — с пристианцем вроде бы все было в порядке.

— Что за стрельба, господин Быстров? Наши с «Тирату»? — спросил Лиэри, догоняя землянина у входа в камеру Ивалы.

— Хрен там, ваши — наши, — отозвался Глеб по-русски — где-то затрещала короткая автоматная очередь. — Непонятно, пока. Возможно прорываться придется с боем. Понесешь Ивалу. И аккуратнее — все-таки ценный груз.

— Я — Ивалу? — пристианец в недоумении глянул на улыбающуюся галиянку.

— Она не может идти, — пояснил Быстров, возвращая дозатор «Сататы» на семидесятипроцентную мощность. — Скорее давай!

Галиянка, едва руки Лиэри обняли ее чуть ниже груди, пронзительно взвизгнула.

— Товарищ Ваала, не до баловства, — строго сказал Глеб. — Могу констатировать одно: на милькорианцев кто-то напал. Скорее всего, силы недружественные ни им, ни нам. Цель их неизвестна. Возможно мы и есть — цель. Все, идем!

Дойдя до Завгородцева, Быстров остановился и спросил:

— Может с нами? До машин я доведу.

— Знаешь, Глеб Васильевич, мне на этом свете осталось минут пять. В животе у меня охренительная дырка. Прошу, не пачкай об меня руки, — бывший офицер ГРУ поднял взгляд, необычно ясный и влажный. — И на машины не советую. Там сразу накроют. Выйдите из здания — сразу направо и садом дуйте.

— Спасибо тебе, — коснувшись его целого плеча, Глеб оглянулся на Лиэри, державшего Ивалу, едва стоявшую на ногах, и направился к лестнице.

— Господин Быстров, — окликнул его Завгородцев, когда тот поравнялся с трупами морпехов. — А правда, что ты — капитан межзвездного корабля?

— Правда. Небольшого такого корабля без команды, — Быстров поднялся на несколько ступенек и увидел на повороте еще один труп, облаченный в комбинезон из коричневого неокомпозита с зелеными вставками. Одежда была неземной. Перевернув стволом винтовки убитого, Глеб наклонился и тихо присвистнул: на клапане кармана светилась изящная эмблемка военного флота Присты.

— Господин Лиэри, — позвал Глеб. — Требуется ваше внимание.

Пристианец стоял ниже и не мог разглядеть убитого. Быстров принял у него Ивалу, отступив к стене. Лиэри склонился над трупом, но тут же вскинул голову и заявил:

— Этого не может быть! На нем комбинезон с клеймом «Хорф-6»! Господин Быстров… да он — пристианец!

— Я уже догадался. Итак, на «Холодную Звезду» напали американцы в союзе с командой разбившегося корвета, — проговорил Быстров, стараясь собраться мыслями.

— Посмотрите, у него есть браслет связи? — спохватилась Ивала, держась слабой рукой за шею капитана.

Лиэри торопливо ощупал запястья убитого и разочарованно качнул головой.

— Ни одна из частей «Хорф-6» не упала в Америке, — продолжил рассуждения Глеб, чувствуя, что где-то рядом кроется ответ на важный вопрос. — Ни одна часть… До Штатов кто-то из экипажа Роэйрина мог добраться только на катерах или ботах. Черт подери, но сюда для такой операции они не могли прибыть «Аэрофлотом»! Через эшелоны ПВО они могли пройти только на космолете стратосферным прыжком. И тогда я понимаю, от чего так содрогалось здание — били из бортовых орудий. Уважаемые, готов поспорить, где-то рядом находится бот, на котором прибыла эта банда!

— Нам остается только выйти и сдаться, — усмехнулся Лиэри. — И мы окажемся с людьми, которых искали.

— Не думаю, что все так просто. Сдаваться — дурное занятие, — сказала галиянка, прислонившись щекой к плечу капитана. — Разумнее найти космолет, подобраться к нему ближе и посмотреть, что к чему. А вообще, я не могу понять, что происходит на вашей фашистской планете, — она посмотрела Глебу в глаза и добавила: — Извини, что так говорю. Но, даже пускаясь в безумные фантазии, я не могу понять, зачем американцам или экипажу Роэйрина нападать на «Холодную Звезду».

— На этот счет может быть множество версий. Например, прошла информация, что агенты милькорианцев, именно здесь прячут кого-то из команды корвета, — предположил Быстров. — Все, не будем гадать. Двигаемся наверх, сохраняя осторожность. Лиэри, подберите плазмомет — он может пригодиться.

* * *

Капитан фрегата «Анхаро» Эвнид Крунх, торопясь сообщить о прибытии груза, вышел на связь, когда до Земли оставалось около часа лета. Звездолет находился в стадии активного торможения: энергоконтур, подпитывая двигатели, усердно гудел и выбрасывал плотный мью-фон, из-за чего канал штатной связи не был устойчивым. Но капитан Крунх отличался упрямством и ему хотелось скорее видеть физиономию хитреца Варха, рассыпающегося в благодарностях. Все-таки десять орбитальных катеров и гора ценного груза на его памяти впервые доставлялись к малозначимой планете спецрейсом военного корабля. Ему ответили, когда бледные губы капитана начали кривиться от раздражения. На экране он увидел молодую милькорианку с распущенными волосами, дерзко крашеными в рыжий цвет.

— Тепла и радости, «Анхаро»! — произнесла она, одарив капитана белозубой улыбкой. — Мы еще не знакомы? Я — Лиура Арули, второй секретарь сектора. Рада вашему прибытию. К сожалению, подводная база «Парк-Руух» законсервирована. Место вашей посадки мы определим через несколько часов.

— Госпожа Арули, — мгновенно смягчившись, сказал Эвнид Крунх. — Мне очень хочется продолжить беседу с вами, но нельзя ли увидеть на минутку координатора. Или он позволяет себе спать?

— К сожалению, его нет в штаб-квартире. Он руководит важной работой и по особым причинам не может выйти на связь, чтобы приветствовать вас лично, — пояснила Лиура, подойдя к окну, за которым мерцали огни ночного Мюнхена. — Я уже доложила ему о прибытии «Анхаро». Если есть какие-то пожелания, скажите мне — я немедленно ему передам.

— Пожелания есть… — командир фрегата с восхищением разглядывал ее стройную фигурку, скрытую полупрозрачным облачением. — Вы — прелестная иланга, — он назвал ее цветком одним из красивейших в галактике, и представил эту соблазнительницу, тающую в своих руках. — Я мечтаю, чтобы вы посетили мой корабль.

— Я думаю, что это можно устроить, — переходя почему-то на шепот, сказала милькорианка. — Попрошусь у Орноха принимать ваш груз, — она запустила в свои роскошные волосы пальчики и пошевелила ими, являя древний жест взаимного доверия. — Если только вы этого сильно хотите, капитан.

— Невыносимо сильно.

— Тогда я невыносимо сильно постараюсь, чтобы очутиться у вас на время стоянки.

— Договорились, моя Лиура, — Крунх вздохнул с томным удовлетворением. — Скажите, а как вы связывались с Орнохом, если его личный браслет так бессовестно молчит?

— А здесь есть такое местное устройство. Называется… — Лиура Арули вытянула вперед губки и старательно произнесла по-английски: — Те-ле-фон.

— Те-ле-фон, — повторил капитан. — Как чудесно. Меньше, чем через час мы будем на орбите. Те-ле-фон!

Они вместе рассмеялись. Потом Крунх долго рассказывал ей о последних событиях на Лиании, новостях с Охалор, свежей системе виртуальных приключений и забавах на «Вайс-Эрэль». После этого Лиура Арули вдруг спохватилась и сообщила, что на орбите Земли висит пристианский эсминец высшего класса вооруженности.

Капитан «Анхаро» спешно покинул каюту и поднялся пневмолифтом в рубку. Ничего особенного во встрече с эсминцем империи Эвнид Крунх не видел, тем более Милько и Приста не находились в состоянии войны. Однако он точно знал, что пристианские звездолеты исключительно редко появлялись у этой планеты, а значит здесь имели место какие-то особые обстоятельства, и фрегату следовало быть настороже.

— Наршил, на экранах есть чужой военный корабль? — осведомился он у офицера дальнего обнаружения.

Наршил повернулась к консоли, еще раз приводя в действие пир-излучатели, другие радарные системы. Экраны по-прежнему светились спокойным голубым светом, отмечая крошечные искорки безобидных земных спутников, космического мусора и метеоритов.

— Никак нет! — доложила офицер.

— И тем не менее на орбите Земли пристианский эсминец. Наверное, он по другую сторону планеты. Не прекращайте процедур обнаружения, — Крунх шагнул к светящейся призме, соединявшей пол и потолок, движением пальцев активировал командный модуль и проговорил:

— Всему экипажу: готовность второй степени! Ко мне старшего офицера Танеро!

— Господин Крунх, вас срочно вызывает планетарный координатор! — раздался голос помощника старшего вахты.

Быстрым шагом капитан перешел в другой конец рубки. Лицо Варха было размытым, смазанным темной тенью. Командир фрегата догадался, что тот вышел на связь через личный браслет.

— Эвнид, примите координаты. Нашу резиденцию штурмует десант пристианского бота. На разъяснения нет времени! — за спиной координатора что-то ухнуло, он обернулся, крикнув гневную фразу на незнакомом Эвниду Крунху языке, затем перешел на милькорианский: — Долго нам не выстоять. Если вы близко — высылайте катера!

Эту же передачу, прошедшую по обычному пир-каналу, с полным недоумением приняли и на «Тирату».

Глава 16

Выйдя из здания, Глеб послушал совета Завгородцева: минуя автостоянку, свернул в заросли сада. На востоке обозначилась бледная полоса рассвета, но было еще достаточно темно, чтобы незамеченными пробраться между деревьев и редких кустов. Звуки боя стихли минут пять назад. Над владением «Холодной Звезды» повисла нервная, хрупкая будто стекло тишина. В ней особо отчетливо слышался шелест травы под подошвами, шорох одежды при каждом движении. Изредка доносились негромкие голоса с противоположной стороны здания. Говорили на английском; Быстров, останавливаясь и напрягая слух, мог различить только обрывки фраз.

— Они с той стороны, — сообщил Глеб, дождавшись подхода Лиэри и Ивалы Ваалы, едва переставлявшей ноги. — Думаю, катер сел недалеко от ворот. По зданию явно били с бортового орудия космолета, а здесь разрушений нет.

Он внимательно оглядел двухэтажный особняк с трещинами по фасаду и зияющими мертвой чернотой окнами.

— Нам лучше поторопиться, — забеспокоился Лиэри. — Они могут улететь в любую минуту. Я уверен: здесь люди из команды «Хорф-6». Мы не смеем их упустить! Может сейчас единственный шанс найти их на вашей планете!

— Беда в том, что они нас не ждут. Заметив незнакомцев, они сочтут, будто мы уцелевшие агенты «Звезды», и откроют огонь раньше, чем вы успеете открыть рот, — предположил Быстров, высовываясь из-за раскидистого куста рябины. — Кроме команды корвета здесь морская пехота США. А это осложняет дело.

— У меня такое предложение, — офицер эсминца переложил плазмомет на плечо. — Вы, господин Быстров, поведете Ивалу, а я пойду вперед побыстрее, и как увижу кого-нибудь из наших, то громко представлюсь на пристианским.

— Ага, и «ваши» от неожиданности или с перепуга разрядят в вас пару оружейных энергобатарей, — хохотнула галиянка.

— Нет, — тихо, но решительно отверг Быстров. — Я иду впереди. Вы следуете за мной прежним порядком. В разговоры, кого бы там не увидели, не вступать. Я сам выберу для этого подходящее время и место.

Судя по выражению лица пристианца, такое решение ему не понравилось. Глеб двинулся дальше вдоль первого ряда кустов, часто останавливаясь и прислушиваясь. С северо-запада наползала полоса тумана, серой вуалью окутывая угол особняка и домик садовника. Преодолев открытое пространство перебежками, Быстров добрался восточной части сада и затаился за стволом старой яблони. Шагах в двухстах от него по траве и обгорелым кустам роз, похожим на сплетения черной проволоки, шарил луч прожектора. Последив его начало, Глеб разглядел космолет, стоявший прямо перед зданием метрах в пятидесяти. Хотя его хвостовую часть скрывали ветки и туда уже дотянулись ватные пряди тумана, Быстров сразу узнал орбитальный бот пристианской постройки. Таких не было на «Тирату», но похожие машины — тяжелые, бронированные и более вместительные, чем катера «Керста» — вполне могли находиться на разбившемся корвете. Ближе к зданию на горелой проплешине, раскинув руки, лежал человек. Скорее всего он был мертв. Справа и слева от него темнело несколько воронок, оставленных фауззером. Глеб хотел двинуться дальше, но услышал речь на английском. Из дверей с торца здания вышли четверо: один, вооруженный легким фотонным ружьем, был пристианцем, двое других в экипировке морпехов вели под руки невысокого человека в рваном костюме. Присмотревшись, Быстров узнал самого Орноха Варха.

Лиэри, находившийся к зданию ближе, тоже видел эту процессию. Разглядев на человеке с фотонным ружьем неокомпозит знакомой модели, он разволновался и сказал галиянке:

— Если они доберутся до космолета раньше, чем что-то решит капитан Быстров, то они улетят. Я не уверен, что мы найдем их снова. Вы понимаете, госпожа Ваала, что из-за нас миссия «Тирату» будет провалена?

— Я понимаю, что вы сейчас готовы наделать глупостей. Глеб наверняка окажется у космолета раньше их и поступит по обстановке самым разумным образом, — ответила галиянка, освобождаясь от его руки — она уже могла кое-как стоять на ногах.

— Никто не знает, что сейчас более разумно: не выдавая себя, перестраховываться или рискнуть ради нашей общей цели, — сердитым шепотом произнес он.

В это время послышался стрекот вертолетов, летевших где-то в тумане — к месту инцидента спешили машины бригады «Каракурт». Морпехи, сопровождавшие координатора к боту, перешли на бег, поторапливая пленника окликами и тычками прикладов.

— Эй, господа! Господа! Я — офицер военного флота империи! — выскочив на асфальтовую дорожку, закричал Лиэри на пристианском.

Американцы остановились, прикрывая с двух сторон Орноха Варха, подняв короткоствольные M-96. Человек в неокомпозите замер в секундной растерянности. Затем вскинул ружье и выстрелил. Первая ослепительная вспышка прошла через кусты в полуметре от Ивалы. Второй импульс испарил грудную клетку Лиэри. Словно поломанная статуэтка офицер «Тирату» упал на асфальт, не успев даже испытать боль.

Глеб не знал, осталась ли жива галиянка. Сердце бешено колотилось, и тускло светящийся прицел «Сататы» вздрагивал ему в такт, выбирая то одного из морпехов, то инопланетянина в коричнево-зеленом неокомпозите. Все это длилось четыре-пять секунд, растянувшихся стальной пружиной. На «спуск» Быстров все-таки не нажал — какая польза в отмщении за Лиэри, совершившего смертельную глупость? Отскочив к кустам, капитан начал пробираться к месту, где осталась Ивала. О ней сейчас были все его мысли, несущиеся вихрем. В посветлевшем небе, затянутом туманом, все громче трещали вертолетные винты. Нырнув между веток сирени, Быстров не видел, как в том же направлении устремился один из морпехов и человек с фотонным ружьем. Совсем рядом зашелестела листва, с другой стороны послышалась пристианская речь. Когда Глеб почти достиг асфальтовой дорожки, он услышал возглас Ваалы:

— Стальная Алона! Ну почему всякая падаль выживает даже при катастрофах⁈

— Каков сюрприз, госпожа ядовитая стерва! — раздался мужской голос, определенно знакомый Быстрову.

Держа палец на спусковой кнопке, Глеб сделал еще шаг в сторону силуэта, склонившегося над Ивалой и плохо различимого за листвой. Выстрел «Сататы» с такого небольшого расстояния мог пробить неокомозитную броню насквозь, но трудно было угадать спасет ли он галиянку или погубит. Глеб подумал, что он успеет убрать человека возле Ваалы и, морпеха, стоявшего метрах в тридцати с Орнохом Вархом. Вот только где-то рядом был еще один американец, выпавший из его поля зрения.

Он услышал, как тихо шевельнулась ветка за спиной, мгновенно отпрыгнул в сторону, и, приседая, нажал на «спуск». Выстрел масс-импульсной винтовки вырвал дерн и комья земли. Тут же Быстров ощутил тяжелый, обжигающий удар по затылку, и чье-то тело навалившееся сверху. Сознание он потерял всего на пару секунд, а когда открыл глаза, увидел широкое темнокожее лицо морпеха и за ним ухмыляющуюся физиономию Леглуса.

— Что за день! Что за день! — расхохотался маркиз. — Голиарс, ну-ка иди сюда, посмотри, что я нашел!

Глеб попытался рывком освободиться от американца, но тот приставил острие ножа к его горлу. Справа от Леглуса возник другой пристианец и, подняв защитное стекло шлема, внимательно оглядел распростертого перед маркизом человека.

— Извините, мне мерещится или это на самом деле капитан проклятого «Тезея»⁈ — произнес Голиарс, поворачивая стволом фотонника голову Быстрова на бок.

— А что если под каким-нибудь кустом отыщется госпожа Ариетта? — развеселившись, предположил Леглус и крикнул: — Лейтенант Баллард! И вы, Драйер! Волоките эту сладкую парочку к боту! Скорее! Времени в обрез!

Его последнюю фразу подтвердило темное тело Ка-60, с оглушительным ревом вынырнувшее из тумана недалеко от крыши особняка. С другой стороны, пронзая туман мощным прожектором, заходил «Аллигатор».

* * *

Командир «Тирату», сведя в сосредоточении брови, еще раз прокрутил перехваченное сообщение. Смысл его был безумным. Безумным настолько, что капитан засомневался в собственных знаниях языка Милько.

«Нашу резиденцию штурмует десант пристианского бота. На разъяснения нет времени…» — повторил Кэорлан слова координатора, вглядываясь в искаженное гримасой лицо на экране.

— Это провокация, — с неприятной уверенностью проворчал Саолири. — Он задумал столкнуть нас с фрегатом. Каков мерзавец!

— Но это опасная провокация. Не могу поверить, что планетарный координатор решится дать начало военному конфликту! — Кэорлан повернулся к старшему вахты: — Немедленно установите точку исходящего сигнала. Проверьте, как она согласуется с переданными координатами. Карту локальности на второй вспомогательный экран!

Едва на черном пластике замигали пиктограммы в двух сходящихся лучах, на них тут же наложилась карта, вынесенная из памяти компьютера и отредактированная согласно установкам. Саолири и стоявшие за ним офицеры с жадность впились глазами в трехмерный план.

— Точка сигнала абсолютно согласуется с переданными координатами, — доложил старший вахты.

— И она ровно там, где наши катера засекли одну из зон фона дисперсной электроники, — заметил Кэорлан. — Она недалеко от города. Она в малонаселенном районе. Туда вполне могли перевести группу Быстрова. Все совпадает, господин герцог. Можно с уверенностью утверждать, что мы нашли одно из убежищ «Холодной Звезды». Настораживает только, что координатор или кто он там на самом деле передал данные в открытой форме через личный браслет.

— Если на них в самом деле напал кто-то, то у него не было времени воспользоваться шифром и защищенной связью, — предположил Аиривин. — Милькорианцы могли принять атаку местных военных за наш десант.

— Сомневаюсь, — качнул головой Саолири. — Он ясно сказал: «Нашу резиденцию штурмует десант пристианского бота». Вы слышали это? Перепутать пристианский бот с летающими машинами Исифиоды трудно. Скажите, Кэорлан, что бы вы сделали, получив такой сигнал с определенной исходящей точкой и подкрепляющими ее координатами?

— Выслал бы туда наши катера.

— Вот! — герцог важно понял палец. — Они на это и рассчитывают. Сейчас там нет и не может быть никакого бота. Но мерзавец-координатор, зная о подлете фрегата, решил спровоцировать нас и втянуть в серьезный конфликт.

— И все-таки, если вы решите, то мы можем пойти на эту операцию. Без высылки катеров. Время подлета «Тирату» до точки не более пятнадцати минут. На штурм здания всеми нашими силами уйдет еще меньше времени. Милькорианский звездолет на стадии активного торможения — он сможет добраться до места только за полчаса, — торопливо прикинул капитан эсминца. — Есть другой путь: избежать боевого столкновения. Для этого нам придется связаться с фрегатом и убедительно пояснить, что наших военных сил на планете нет, а координатор, удерживая в плену группу Быстрова, ведет нечестную игру. Мы должны скорее решиться на одно или другое, господин Саолири.

— Вы лично к чему склоняетесь? — герцог глянул на карту земной локальности и подошел к тактическому экрану, где красной линией мерцала расчетная траектория «Анхаро».

— Я бы взял курс на точку, — Кэорлан указал пальцем на карту южнее Москвы. — Одновременно вступил бы в переговоры с кораблем Милько. Если на нем не пожелают внять нашим доводам, то мы проведем решительную операцию по освобождению группы Быстрова. Дальше будем действовать по обстановке: захотят на фрегате войны — мы примем их вызов.

— И Союз Эдоро получит еще одного могучего врага, — подытожил герцог.

Опустив голову, он прошелся по рубке, между вытянувшимися офицерами, потом искоса посмотрел на Кэорлана и сказал:

— Курс на точку Аэлеэн три девять шесть… Боевым роботам и Серебряным Птицам готовится к штурму. А мне предоставьте возможность поговорить с милькорианским звездолетом.

Пока герцог, расположившись во всплывшем кресле, ждал включения пир-канала, Кэорлан раздавал команды экипажу.

«Тирату» менял направление и быстро терял высоту. Скоро на горизонте показалась точка, отмеченная на карте.

— Тепла и покоя, вам, неизвестный корабль Присты, — вверху главного экрана появилось лицо милькорианца, сразу ответившего на вызов эсминца.

— И вам тепла и мира, — ответил Саолири. — С вами говорит эсминец «Тирату» эскадры обороны Союза Эдоро.

— Приятно до дрожи в пятках, — усмехнулся Эвнид и подался вперед. — Перед вами капитан фрегата «Анхаро» Эвнид Крунх. Я слышал, вы напроказничали на милой планетке под брюхом вашего корабля. Представьтесь, пожалуйста, капитан. Иначе будет обидно так и не узнать, какого героя лишилась галактика.

— Послушайте меня внимательно, Эвнид Крунх. Я не капитан — я герцог Саолири, руководящий спасательной миссией на территориях не имеющеих вашего протектората. Мы приняли сообщение координатора вашей сети о нападении несуществующего пристианского бота и поражены столь наглой ложью. Смею заверить в момент передачи сообщения, наших сил ни на поверхности планеты, ни в ее атмосфере не находилось, хотя мы были склонны к силовому решению проблемы возникшей между нами и «Холодной Звездой», которая насильно удерживает наших людей.

— Герцог? Мой поклон. Теперь я буду знать, что герцоги великой империи лгут с такой же легкостью, как безродные пристианцы. Неужели вы думаете, что капитан Крунх настолько глуп, чтобы не верить собственным глазам. Посмотрите сюда, — Эвнид отдал ментальную команду компьютеру, и рядом с его лицом появилось изображение, переданное Орнохом Вархом.

Саолири и офицеры, находившиеся в рубке эсминца, разглядели увеличенную деталь, которой раньше никто не придал значения: на одном из фрагментов записи за разбитым окном кабинета Варха проступал силуэт бота, освещенный лучом.

— Вы видите эту штуку, — пальцы командира «Анхаро» направили указатель к выделенному объекту. — Или я дурак, или это пристианский космолет класса «Севиор».

— Это невозможно! — Саолири привстал, роняя на пол информационную капсулу.

— Конечно, уважаемый герцог! Это чудо какое-то! — воскликнул милькорианец. — А может это призрак? Я вам скажу кое-что интересное: этот призрак на нашем радаре. Мои космолеты уже вышли на его перехват, а у вас есть два выхода: сдаться для досмотра и разъяснений или удобрить эту милую планету своим пеплом.

— Ээйн сорок девять шесть ноль! Саен семнадцать три пять! Фрегат прямо перед нами! — выкрикнул офицер следящих систем.

Кэорлан повернулся к тактическому экрану и увидел пунцовую метку, лениво подползавшую к координатной линии. «Анхаро» приблизился к Земле гораздо раньше расчетного срока и шел на эсминец пересекающим курсом в сияющей оболочке энергощитов.

Глава 17

Туман был до опасного плотный, и десантный вертолет «Каракурт» не мог выбрать место для посадки. Отлетев от здания метров пятьдесят, машина зависла над прогалиной между деревьями, проступавшими в серой дымке. По фалам заскользил взвод спецназа, тот самый, что потерял вчера одного бойца в столкновении с командой «Тирату». Руководивший операцией «Каракурт» майор Латцерс и его люди были настроены зло и решительно. Никто не сомневался, что происходящее ранним утром сегодня — прямое продолжение вчерашнего вторжения неземлян. С воздуха десант поддерживало два «Аллигатора», темными хищниками барражировавшими над владением «Холодной Звезды». Мощные прожектора, разрывая сумрак и пряди тумана, шарили по земле в поисках целей. Гиперионные пушки, с некоторыми погрешностями скопированные с пристианских образцов, и ПТУРы были готовы превратить любой участок сада в маленький, но очень жаркий ад.

Важную цель они нашли достаточно быстро, хотя бот с погибшего корвета укрывали ветви деревьев и предрассветная мгла. Пилоты вертолетов сразу определили, что на траве лежит неземная техника, а именно тот объект, засветившийся на локаторах — тот, ради которого они сюда прибыли. Четыре управляемых ракеты с особой начинкой вмиг выжгли растительность вокруг космолета. «Аллигаторы» развернулись и пошли кругом, чтобы нанести удар по неподвижному чудищу гиперионным оружием. Пилот бота сейчас не мог им ответить взаимность, поскольку винтокрылые машины носились выше линии целенаведения вооружений космолета. Взлететь он тоже не мог — сильно поредевший отряд Леглуса и его пленники находились всего в сотне шагов. Так же без одобрения маркиза он не смел отозваться на вызов по общему пир-каналу, повторяющемуся с раздражающей настойчивость. Скорее всего с ним пытались связаться из штаб-квартиры «Холодной Звезды», куда координатор успел сообщить о своем несчастье.

Леглус же был поражен необъяснимой агрессивностью землян по другую сторону планеты. Полгода назад посадку его бота в местечке под названием Америка встретили куда дружелюбнее. Здесь же в небе с грохотом, раздиравшим барабанные перепонки, кружили боевые машины и вокруг горела земля, словно в один миг из уютного зеленого мира он переместился на самое дно Краак. А когда кто-то из спецназовцев «Каракурта» дальним выстрелом разорвал американского морпеха на куски, маркиз понял, что в таком бою ни его самого, ни его немногих людей не спасет неокомпозитная броня.

— Прорываемся к боту! Бегом! — закричал он, стирая с лица кровь и теплые капельки плоти американца.

Ивала не могла уже стоять на ногах. Несчастных пятьдесят метров, которые она преодолела от асфальтовой дорожки, стоили ей последних сил, и Глеб ничем не мог ей помочь — его руки были схвачены сзади наручниками. Оступившись, галиянка упала на краю выжженной полосы, отделявшей их от космолета.

— Драйер, пристрелите ее! — приказал Леглус, останавливаясь и глядя на вертолеты, налетавшие из окрашенного огнем тумана.

Американец нехотя поднял автомат и, глядя в глаза Быстрову, заслонившему подругу, произнес:

— Я не убиваю женщин. И не воюю с ними.

— Тогда сам несите ее, идиот! — теряя самообладание, заорал маркиз.

Он видел, как из-за угла здания появились первые десантники «Каракурта». Бежать на виду у них к боту через охваченное огнем пространство было смертельной глупостью. Вскинув фотонник, маркиз выстрелил по мелькнувшей в тумане фигуре. Звонким треском из М96 его поддержал морпех, опекавший планетарного координатора, и Голиарс, выпуская последний заряд из «Рит Пи». Спецназовцы, рассыпавшиеся цепью по саду, ответили встречным шквалом, разбивая в щепы деревья вокруг людей Леглуса и их пленников. Неокомпозит затрещал на Голиарсе, и он отлетел на два шага в кусты, но тут же встал на четвереньки, подползая к маркизу.

— Вы дурак, господин Леглус, — прижимаясь к земле рядом с лейтенантом морской пехоты, рассмеялся Быстров. — Вы думали, на мой планете все так просто? Богом себя возомнили?

— Вы плохо осведомлены о положении дел на Земле, маркиз, — выплевывая травяные корни, прохрипел Орнох Варх, вместо страха смерти отчего-то испытывая радость. — Вы…

Его слова прервал импульс орудий космолета. Невидимая, широкая волна фауззеров встряхнула сад и западную стену здания. Возле беседки и пруда расцвели малиновые вспышки плазменных выбросов.

— Бегом к боту! — скомандовал маркиз, вскакивая на ноги.

— Пошел! — Голиарс ткнул Быстрова в спину.

Глеб нехотя поднялся и побежал трусцой за американцем, несущем на руках Ивалу.

Когда до космолета осталось шагов двадцать, сверху ударили «Аллигаторы». Пристианское судно содрогнулось, словно в него вонзили гигантский отбойный молот, на броне вспыхнули оранжевые пятна, тут же превратившиеся глубокие кратеры расплавленного металла.

— Черт, гипериион, однако! — с затаенным восторгом, воскликнул Быстров, поднимая голову к боевой машине «Каракурта» и еще не до конца веря, что на ней установлено такое непростое оружие.

Пристианец, сопровождавший его, не дал рассмотреть «Аллигатор» и толкнул Глеба в открытый люк. Трап не убрался наполовину, когда Леглус заорал пилоту:

— Взлетаем!

Энергоконтур завизжал на высоких частотах, и космолет нехотя оторвался от земли, пополз над садом будто жирный жук. Тут же его потряс новый удар гиперионых пушек, малиновыми росчерками пронзавшими туман.

— Капитан, где ваш корабль? — поворачиваясь к Быстрову, вопросил маркиз.

Его лицо было черным от сажи и злым, весь он походил на неистового демона.

— Какой корабль? — Глеб разыграл легкое недоумение.

— Не корчите из себя идиота. «Тезей» или что там у вас может быть! — пристианец подумал, что если у Быстрова имеется звездолет, то проблема с туннельным передатчиком решена и координатор, обреченно притихший на крайнем кресле, становится здесь лишним.

— Ах, «Тезей». «Тезей» на орбите, — отозвался Глеб, решив пока не сообщать о «Тирату».

— Кто на нем из ваших людей? — продолжил расспросы Леглус. — Только не пытайтесь схитрить.

— Никого. Ровным счетом никого, если не брать во внимание андроида, — с предельной искренностью отозвался землянин.

— Совсем никого? Где же вы спрятали Ариетту? — у маркиза имелась тысяча вопросов, в основном касавшихся черной пирамиды, и событий на орбите после падения «Хорф-6», но сейчас не было времени к ним обращаться.

Быстров переглянулся с приободрившимся Орнохом Вархом и сказал:

— Извините, господин Леглус, вы так долго скрывались от мира, что пропустили множество занимательных эпизодов мировой истории. Ариетта, к примеру, уже вовсе не бедная принцесса в бегах, а правительница Пристианской империи.

— Как плохо, что вы начинаете со лжи. Ведь я-то знаю, что у нее нет никаких шансов даже прикоснуться к материнской планете, — почти не разжимая зубов, проговорил маркиз.

— Представьте, это так. Ариетта — императрица. И галактический мир сильно изменился, если вы всего этого не знаете, — подтвердил координатор «Холодной Звезды». — Скажите лучше, маркиз, зачем вы устроили чудовищную бойню и похитили меня? Неужели думаете, что вам все сойдет с рук?

— Господин Дэриол! — обратился маркизу по фальшивому имени пилот. — На радаре шесть меток! Скорость восемь четыреста пятьдесят. Идут прямо на нас. Это космолеты!

На пульте замигал индикатор общего пир-канала и раздался пронзительный писк неотложного вызова.

— Сочувствую, маркиз, это милькорианские катера, — сказал Быстров — для него их появление тоже было неожиданность.

— Я же говорю, господин Леглус: вы многого не знаете. Например того, что на орбите Земли находится наш фрегат. Вы затеяли опасную авантюру в очень неудобное время, — Орнох Варх нервно заерзал в кресле.

— Ответьте на вызов! — бросил пилоту Леглус.

В верхней части экрана вспыхнуло несколько квадратов. На двух слева возникли сосредоточенные и недобрые лица милькорианских пилотов. На крайнем правом красовалось красивое личико Лиуры Арули, второго секретаря штаб-квартиры «Холодной Звезы» в Мюнхене. Средний занимал вид рубки «Анхаро» и капитан Эвнид Крунх, дернувший головой при виде Орноха Варха, рядом с ним из голубой мглы появился герцог Саолири.

— Маркиз Леглус⁈ — узнав знакомые черты, едва не вскричал герцог.

— Забыл уведомить, маркиз, на орбите еще находится пристианский эсминец, — проговорил Быстров, вспомнив, как десять минут назад Леглус разрядил фотонное ружье в Лиэри — офицера этого корабля.

— Герцог, как вы здесь оказались? — Леглус слегка приподнялся в кресле, не в силах поверить, что перед ним на самом деле Саолири.

— Эй, на эсминце, — подал голос Эвнид Крунх. — Может и теперь кому-то взбредет утверждать, что к нападению на резиденцию причастны не ваши люди? Я требую, чтобы бот прибыл на «Анхаро». Его будут сопровождать наши катера. «Тирату» должен немедленно изменить курс и занять высокую орбиту. В противном случае мы уничтожим «Тирату», а бот принудим к посадке.

Быстров видел, как на зеленоватую разметку радара вползает «Тирату», более крупное пятно фрегата находилось левее и выше.

— Леглус, немедленно отключите связь со всеми кораблями Милько, перейдите на шифрованный канал для связи с «Тирату»! — сказал он.

Маркиз несколько секунд молчал, потом, повернувшись спросил:

— И что вы задумали, пасынок Исифиоды?

— Спасти вашу и свою шкуру, — резко сказал Глеб.

Четыре квадрата потухли. Вид на командный пункт «Тирату» расширился вдвое.

— Господин Саолири, капитан Кэорлан, я вижу только один способ избежать выполнения условий милькорианцев, — обратился Быстров из-за плеча Леглуса. — Вы должны сбросить скорость и совершить атмосферный нырок с входом… — он сверился с бортовым навигатором, — Саен девять, два, семь, три, шесть… Эсси пять, ноль, два, один… Фрегат не сможет повторить этот маневр и проскочит над вами. Мы встретимся у нижней границы стратосферы и войдем в приготовленный вами ангар с маяком. На все не более семи минут.

— Не несите чушь! Этот маневр невозможен, и катера Милько нам не угрожают, пока здесь планетарный координатор, — Леглус покосился на Варха.

— Ошибаетесь, есть много способов заставить космолет сесть, — возразил Глеб. — К примеру, они будут жалить нас в корму слабыми импульсами фауззеров со смещенной фазой. Энергоконтур бота разладится через три-четыре минуты, и мы сядем, чтобы попасть в руки их космопехоте.

— Допустим, я смогу совершить атмосферный нырок с нужными параметрами, но я не представляю, как вы намерены загнать космолет в ангар при атмосферной болтанке, — нахмурился Кэорлан. — Этого не сможет ни один пилот.

— Я это делал, эвакуируя госпожу Олибрию, при неприятностях на Полисае, — Глеб посмотрел на Саолири. — Герцог, прикажите Леглусу освободить мне руки и доверить управление ботом.

— Маркиз Леглус, передайте управление капитану Быстрову. Это мое необсуждаемое требование! — без раздумий сказал Саолири. — Кэорлан, приступайте к оговоренному маневру.

— Вы хорошо подумали, герцог? — налившимися кровью глазами, маркиз уставился на Саолири. — Я не понимаю, что происходит? Что такое сумасшедшее происходит в империи и во всем грешном мире⁈ — он резко повернулся к лейтенанту морской пехоты и скомандовал по-английски: — Как вас там?.. Баллард, освободите ему руки! И сядьте позади пилотского кресла. Вы отвечаете за каждое движение капитана Быстрова! Имейте ввиду: он — чрезвычайно опасный человек. Самый изворотливый негодяй на сто тысяч световых лет вокруг!

Услышав забавную оценку собственной персоны, Глеб расхохотался. Даже на мрачном лице герцога Саолири мелькнула улыбка, а Ивала издала тоненький восторженный писк. Сев в кресло глубже, она пошевелила пальцами правой, затем левой руки, отмечая, что мышцы слушаются ее лучше с каждой минутой, и если так пойдет дело дальше, то скоро, он сможет вонзить свои пальчики в глазницы маркиза и попутно выбить дух из Голиарса.

Быстров занял место пилота, двумя касаниями зоны управления протестировал энергоконтур, двигатели и внес поправку курса, отклоняясь на север от настигавших милькорианских катеров.

— Господин Быстров, — подал голос Орнох Варх. — Насколько я понимаю, вы затеяли очень рискованный маневр. Может быть разумнее связаться с капитаном «Анхаро» и мне лично поговорить с ним о более выгодных для вас условиях. Допустим, вы могли бы сесть на планету в безлюдном месте и обменять меня на гарантии вашей безопасности.

— Милькорианец, вы уже решили, что здесь всем заправляют мои пленники⁈ — с негодованием воскликнул Леглус. У него голова шла кругом от невероятности происходящего, от горьких мыслей и тяжких догадок. Он не мог осмыслить, какие общие интересы имеют два совершенно разных человека: герцог Саолири и низкий исифиодец Быстров, чей пепел должен была развеяться в безбрежном космосе. Не мог представить, что такое случилось с великой империей, если трон ее занимает тайная дочь Фаолоры, которая давно должна была сгинуть вместе с «Тезеем». А еще он ясно предчувствовал, что оказаться на борту пристианского эсминца сейчас не лучший выход — он почему-то перестал доверять Саолири. И за последние минуты прежде тихая, смиренная Земля превратилась для маркиза в самое ужасное место во вселенной. Спрятаться на боте, почти лишенном топлива, от двух военных звездолетов в этих условиях было невозможно. Он словно зверек вышел из норы на охоту и волею злодейки-судьбы сам оказался в лапах матерых хищников.

— Переговоры с «Анхаро» невозможны, пока мы не окажемся на борту нашего эсминца, — ответил Варху Быстров. — Фрегат не даст нам выполнить задуманное. Вы же понимаете: достаточно взрыва одного мьюронного заряда вблизи «Тирату», чтобы поднять возмущения в атмосфере и расстроить наш план. Так что, господин координатор в вопросах безопасности вы смеете положиться только на меня.

— Я не буду сообщать Крунху о вашем плане, — ерзая в кресле, процедил Орнох. — Вы-то, капитан, разумный человек и наверняка догадываетесь, что идете на серьезные неприятности. А Эвнид Крунх имеет черезвычайно вспыльчивый характер. После того, как вы прервали связь и не дали возможности сказать ему что-нибудь успокаивающее, он придет в бешенство. Теперь мне жаль ваш эсминец.

Глеб глянул на экран радара. Жирная метка «Анхаро» смесилась дальше, чем он ожидал и, преследуя «Тирату», проходила где-то над Восточной Европой. Это было дурным знаком. Быстров заподозрил, что милькорианский капитан разгадал их хитрость и спешил ее предотвратить. С другой стороны экрана мигало шесть проворных стрелок-космолетов. Крошечными точками в нижний угол уплывали земные перехватчики. Их скорость была незначительной, и они через полминуты исчезли с радарной сетки.

— Вы видите фрегат, господин Быстров? — спросил Кэорлан, стоявший вместе с герцогом у панели тактических построений.

— Да. Вам придется еще снизить высоту, — отозвался Глеб. — Сойдемся на двенадцать — восемьсот сорок — триста пятьдесят.

— Мне это не нравится, — командир эсминца раздраженно мотнул головой. — Лучшее, что мы можем сделать сейчас, это развернуться и встретить «Анхаро» огнем. У нас большое преимущество в маневре. Одновременно мы отсечем и уничтожим их катера.

— И начало войны с Милько целиком ляжет на нашу совесть, — повторяя мысль герцога, произнес Быстров. — Прошу вас, выполняйте сближение. Через три минуты открывайте ангарные створки.

Пока Глеб говорил с Кэорланом, милькорианские катера сблизились на восемь делений радарной сетки и практически вошли в зону стрельбы фауззеров. Впереди над рыжим от солнца слоем облаков появилась серебристая чечевица с округлым наростом посредине и иглами пространственных стабилизаторов — «Тирату».

— Отлично «Тирату» я вижу вас на обзорном экране. Выровняйтесь относительно горизонта и больше никаких отклонений. Скорость уравнивать буду я, — сказал Быстров, плавно вращая шарик на консоли, совмещая красные и синие полосы.

Внезапно милькорианские катера прервали преследование и изменили курс, резко будто стайка испуганных рыбок.

— Они что-то затевают, — проговорил Голиарс, прижимая к животу оплавленный шлем.

«Тирату» занимал уже треть обзорного экрана. Без оптического увеличения виделись стекловидные ячейки терса-двигателей и страшные жерла плазменных пушек. Все в боте застыли в угрюмом напряжении. Только Орнох Вахр прошептал:

— Вы убьете нас! — понимая, что сближающиеся корабли несутся через земную атмосферу с космической скоростью.

Через десяток секунд эсминец поднялся выше. Его, не предназначенного для атмосферных полетов и не обладавшего хорошей аэродинамикой, заметно потряхивало, водило из стороны в сторону. Открывшийся вход в ангар в днище звездолета казался крошечным черным отверстием.

— Господин Быстров!.. — резкий голос Кэорлана, прервал визг системы оповещения.

От метки «Анхаро» на радаре протянулся мерцающий пунктир.

— Ракета! — дернувшись, выдохнула галиянка.

Мьюронный заряд взорвался ослепительной вспышкой километрах в пяти от эсминца. Эвнид Крунх не целил в пристианские корабли, он лишь хотел помешать их соединению. Быстров, сцепив зубы, встретил удар мьюронной волны и ощутил, как беспощадная сила повела бот куда-то вправо. Капитан резко переложил рули, не упуская из вида мигающую точку маяка. Днище «Тирату» словно упало сверху, накрывая маленький бот. Эсминец был так близко, что виделась крошечные головки датчиков и насечки на его бронепокрытии. Затем мелькнул черный зев ангара, и обзорные экраны захлебнулись тьмой. Тут же последовал сильный удар, при котором маркиз Леглус почувствовал, как хрустнули его позвонки.

Глава 18

Лишь через несколько секунд на экранах проступил размазанный свет контрольных ламп.

Орнох Варх не осознав еще, что он жив, выругался на грубом боруанском наречии, затем его глаза распахнулись шире и он произнес:

— Мы в ангаре!

— Где же нам быть, господин координатор? — отозвался Быстров, отдавая последние команды изувеченному боту. — Хотя ваш капитан Крунх сделал все возможное, чтобы мы оказались в аду. В общем, тепла и покоя ему при встрече.

Фиксаторы вошли в днище космолета с неприятным лязгом, приподняли машину и оттянули ближе к стене. Створки ангара еще оставались раскрытыми, между ними виднелось бледно-фиолетово небо и редкие блестки звезд.

— Господин Кэорлан, поднимайте корабль на орбиту, — обратился Глеб к командиру эсминца. — И сообщите «Анхаро»: если они не станут чинить препятствий, то скоро у них будет возможность поговорить с планетарным координатором.

— Не много ли вы на себя берете? — вспыхнул Леглус, глядя в затылок Быстрову. — Кто вам позволил распоряжаться на борту имперского звездолета⁈

— Этот корабль принадлежит не империи, а эскадре обороны Союза Эдоро, — отозвался землянин, гася остаточные потоки энергоконтура. — Я ничего не путаю, господин Саолири? — Глеб поднял взгляд к герцогу, молчаливо наблюдавшему с экрана на происходящее в салоне бота.

— Я восхищен, капитан Быстров. Минуту назад, я думал, мы вас больше не увидим, — произнес Саолири, между морщинок на его лице поблескивал пот.

— Если кому-нибудь в нашем флоте я скажу, что вы вошли в ангар в фазе атмосферного полета да при разорвавшейся рядом ракете, меня просто засмеют, — выпалил Кэорлан. — Я бы и сам в это не поверил, если бы не стал свидетелем невероятного маневра! — он круто развернулся и начал отдавать торопливые приказы офицерам.

Оба американских морпеха в абсолютном непонимании происходящего сохраняли невозмутимость. Они только сильнее сжимали короткоствольные М-96 и поигрывали жевалками. Быстров, обернувшись к одному из них, ободряюще улыбнулся и сказал на английском:

— Можете расслабиться, ребята. Вы на борту межзвездного корабля. Сигарет, виски и девочек здесь нет, зато полно других прелестей.

— Нас заберут на другую планету? — спросил лейтенант Баллард, отчего-то преисполняясь доверия к человеку с русской фамилией.

Пожав плечами, Глеб посмотрел на индикаторы воздушного давления в ангаре — они еще мигали оранжевым светом.

— Сегодня я потерял почти всех своих людей, — продолжил Стивен Баллард. — Это страшно. Вы не представляете, как страшно, когда на твоих глазах погибают ребята, с которыми ты прослужил много лет. Еще страшнее не понимать для, чего это было нужно. Для моей Америки? Для всей Земли?

— Сожалею, лейтенант, — отозвался Быстров, сунув по привычке руку в карман и не обнаружив там сигарет. — Это было нужно лично маркизу Леглусу. Хотя, как я догадываюсь, вы знаете подлеца, сидящего у меня за спиной, под другим именем.

Леглус поморщился и ногтем сдвинул предохранитель фотонного ружья. Он подумал, что если сейчас выстрелить в затылок Быстрову, то кроме головы землянина пострадает обзорный экран, взамен на одну большую проблему станет меньше. Правда, за этим последую неприятные разбирательства, но Леглус не сомневался, что сможет оправдаться перед герцогом.

Цвет индикатора изменился на зеленый, открылась дверь лифта и в ангар вошел Саолири. Опережая его, к космолету бросилась группа Серебряных Птиц. Быстров нажал сенсор управления шлюзом и встал с пилотского кресла.

— Идти можешь? — спросил он Ивалу, сидевшую возле Голиарса.

— Нет, Глебушка. Ноги не слушаются, — галиянка притворно подкатила глаза и уронила голову набок, изображая беспомощность.

Глеб с легкость поднял ее и повел к выходу, придерживая за талию. В шлюзе уже стоял Ниориадин с дальнобойным парализатром, левее его застыл офицер с переносным медавтоматом. Маркиз молча выругал себя за нерешительность и вернул предохранитель на место.

— Извините, герцог, — сказал Быстров, выйдя из космолета и остановившись на очерченной желтым кругом площадке. — Первоначальный план выполнить не удалось в виду известных вам причин. Но, как ни странно, неприятности приблизили нас к цели. Подробнее я объясню в личной беседе.

Саолири кивнул, скрывая радость за нахмуренными бровями, и, оглядев всех вышедших из бота, спросил:

— Где Лиэри?

— Вы говорите о пристианце, находившимся при Быстрове? — Леглус, передав фотонник офицеру в черной форме, проворно шагнул навстречу герцогу.

— Лиэри без всяких на то причин застрелил маркиз Леглус, — сказал Глеб.

— Тогда я не знал кто он такой. Мы только закончили перестрелку с милькорианцами, а он выскочил неожиданно из кустов. Естественно, я счел его человеком «Холодной Звезды», — с резкостью ответил маркиз.

— Все ты, сволочь, знал, — прошипела Ваала. — Лиэри закричал, что он — офицер военного флота империи. И ты не мог этого не слышать!

Галиянка с неожиданной изворотливостью освободилась из объятий Быстрова, кошачьим прыжком одолела несколько метров, и маркиз рухнул на пол раньше, чем ближайшие бойцы Серебряных Птиц успели отреагировать.

— Извините, маркиз, я перепутала вас с другим человеком! — выкрикнула Ивала, когда два пристианских офицера схватили ее под руки и попытались оттащить от стонущего на четвереньках Леглуса. — Извините! Но я буду ошибаться всякий раз, как только ваша морда встретится на моем пути!

— Наверное, это капелька заслуженной мести, — проговорил Саолири. — Ивала Ваала, прошу вас, умерьте свой пыл. А вы, господин Леглус… — он бросил короткий взгляд на координатора, взвешивая, стоит ли поднимать деликатную тему при нем, и все-таки сказал: — По какому праву вы, маркиз, отдавали приказ Роэйрину на уничтожение «Тезея» и находившейся в нем наследницы трона? Как вы смели пойти на это⁈ «Хорф-6» — не ваша собственность, а корабль, выполнявший имперскую миссию, цель которой в захвате «Тезея» и доставке его команды на Присту для разбирательств. Возможно, что вина в гибели корвета лежит на вас.

— Вы чего-то не понимаете, герцог? — подняв голову, Леглус стер кровь с разбитого лица. — Свяжитесь в таком случае с Флаосаром. Он вам многое пояснит за меня. Я требую, чтобы вы немедленно установили канал туннельной связи с герцогом Флаосаром!

— Флаосар — теперь отдельное государство, — тихо сказал Быстров, становясь между Ивалой и Леглусом. — А мы на корабле Союза Эдоро или, как нас называют, Мятежников Мрилиона. Так что, маркиз, оставьте амбиции за бортом, — затем Глеб повернулся к забытому координатору: — Господин Орнох Варх, будет лучше для всех, если вы скорее успокоите сердитого капитана «Анхаро». Уверен, что герцог не станет возражать против сеанса связи с фрегатом.

— Вы имеете претензии ко мне лично или команде эсминца? — осведомился Саолири, поправив на груди родовой картуш, сверкавший платиной и лазурью.

— Меньше часа назад погибло шесть моих лучших агентов, двое из которых были милькорианцами. Наша резиденция разрушена, важное имущество и документы попали в руки опасной организации землян, — процедил координатор. — У меня нет причин быть довольным.

— Вы же, господин Варх, знаете, что мы не причастны к случившемуся. К чему бессмысленные жалобы? — Герцог сделал шаг вперед, внимательно разглядывая главу шипонского сектора Милько. — Маркиз Леглус действовал не в интересах Союза Эдоро, и мы пока не выяснили, какие он преследовал цели. Кроме ваших агентов в перестрелке погиб один лучших офицеров «Тирату». И позвольте напомнить: первой нарушила покой «Холодная Звезда». Вы захватили наших людей на нейтральной территории.

— Простите, герцог, но если вы говорите о капитане Быстрова, то это был не захват, а несколько эксцентричное приглашение к разговору. Я не скрываю, что мы хотели установить причину появление пристианского корабля на орбите. Ведь для вас не секрет, что Милько имеет особые интересы на этой планете, — Варх выразительно усмехнулся. — Другой не менее важной целью было передать господину Быстрову полезную информацию и сделать кое-какие предложения.

Саолири скосил глаза на Быстрова, и тот едва заметно кивнул.

— Хочу заверить, что мы заинтересованы в укреплении Союза Эдоро и в добрых отношениях между нами, — продолжил координатор. — Увы, все едва не перечеркнул господин Леглус. Думаю, если вы поможете мне скорее оказаться на «Анхаро» и передадите нам маркиза для справедливого суда, то это станет отличным началом наших пока некрепких отношений.

— Второе пожелание неосуществимо, — решительно отвергнул герцог. — Действия маркиза мы в состоянии разобрать без вмешательства Милько. Что касается перемещения на «Анхаро», то можете немедленно связаться с фрегатом и вызвать для себя катер. Так же вы имеете право предъявить материальную претензию Пиристианской империи или персонально господину Леглусу за ущерб резиденции «Холодной звезды».

— Ну вы хитрец! Я буду настаивать на выдаче маркиза! Проводите меня к терминалу связи, — Орнох Варх направился к дверям лифта.

Саолири сделал разрешающий жест, и Серебряные Птицы нехотя расступились перед координатором. Затем герцог распорядился, чтобы всех прибывших на боте, кроме Быстрова, расположили в медицинском отсеке под надежной охраной космопехоты. Ивала Ваала открыла рот для протеста, но Глеб шепнул ей на ухо, что от нее требуется не столько отдать себя истязаниям медроботов, сколько не упускать из виду Леглуса, и галиянка сразу рассталась с возражениями. Сам Быстров вместе с Ниориадином и Саолири поднялись за милькорианцем и его провожатыми, чтобы участвовать в переговорах с «Анхаро».

Ближайший терминал находился в зоне отдыха на втором уровне. Когда из зала удалились лишние члены команды, герцог пасом руки подключился к управляющему компьютеру и вывел на левый угол экрана рубку «Тирату», чтобы в беседе мог участвовать Кэорлан. Орнох Варх устроился в выдвижном кресле под сплетением зеленовато-красных растений с полупрозрачными плодами, вальяжно закинул ногу на ногу и принялся ждать, когда за светящейся поверхностью рассеется мгла и появится лицо Эвнида Крунха.

— Орнох⁈ — глухо произнес командир «Анхаро», едва восстановился пир-канал.

— Тепла и покоя тебе, Эвнид, от капитана Быстрова и от меня лично, — ответил планетарный координатор, теребя край разорванного костюма. — Я невредим и в безопасности отнюдь не благодаря вашим стараниям. Вернее говоря, ваши старания меня чуть не превратили в покойника.

— Извини, но мы не целили ни в космолет, ни в эсминец. Я только пытался помешать сумасшедшему пилоту пойти на сверхопасный маневр. Что все обошлось благополучно, сообщил мне господин Кэорлан. Но это благополучие — следствие невероятной случайности. Я бы голову оторвал мерзавцу, управлявшему ботом. И я был обеспокоен, мой друг, а теперь рад, что ты невредим. Вопрос по твоему освобождению мы обсудим немедленно. Что скажите, герцог? — Крунх словно хищная птица уставился на Саолири.

— Не надо ничего обсуждать: на «Тирату» меня никто не удерживает, — вместо пристианца отозвался координатор. — Распорядись, чтобы за мной выслали катер с упаковкой лианийского пунша — знаю у тебя в каюте он всегда в вещевом шкафу.

— Как видите, господин Крунх, ваши обвинения оказались необоснованны, — вмешался в разговор милькорианцев Саолири. — «Тирату» не имеет никакого отношения к нападению на резиденцию «Холодной Звезды», хотя мы имели на это основания.

— Я чего-то не понимаю, господин герцог? Может, планетарный координатор находится сейчас не у вас, и на борт эсминца доставил его не ваш бот? — лицо Эвнида Крунха превратилось в маску ехидства.

— Это действительно так — на нас не нападала команда «Тирату», — подтвердил слова пристианца Орнох. — Здесь чрезвычайно запутанная история. Мы поговорим о ней позже.

— Господин Варх, — капитан фрегата, опираясь на консоль, подался вперед, словно стараясь лучше рассмотреть происходящее в зале пристианского корабля и понять, нет ли там чего-то необычного: — на вас оказывают давление? Как вы можете утверждать такие абсурдные вещи?

— Эвнид, ты слышал о черной пирамиде и катастрофе имперского корвета? — спросил координатор, расставаясь со следами улыбки на губах. — Так вот, нападение на резиденцию — след того происшествия, но герцог Саолири здесь не замешан. На «Тирату» находится виновник наших неприятностей — маркиз Леглус. Мы будем добиваться его выдачи, но сначала вы должны забрать отсюда меня. Мне здесь неуютно, Эвнид. Я терпеть не могу пристианские звездолеты.

— Тогда приношу извинения, господин Саолири, — Крунх с милькорианской непринужденностью отвесил поклон и отдал вахтенному какую-то команду по ментальному каналу, затем обратился к планетарному координатору: — Мы будем идти параллельным курсом с «Тирату». Катер прибудет через двадцать три стандартных минуты. Капитан Кэорлан, — взгляд милькорианца метнулся к верхней части экрана, — и вам мои извинения. Сейчас я думаю, какая удача, что судьба не столкнула нас в беспощадных ударах пушек и ультрафауззеров.

— У этой удачи есть имя, — Кэорлан вытянул руку в сторону Глеба, — капитан Быстров.

Эвнид Крунх с некоторым удивлением оглядел землянина, отвесил ему легкий поклон и отключил связь.

— Господин Быстров, до прилета катера у нас имеется немного времени, — поднимаясь с кресла начал Варх. — Если герцог не имеет возражений, я бы хотел, переговорить с вами наедине.

— У вас двоих появились секреты? — усмехнулся Саолири. — Вот так: стоит человеку побывать у «Холодной Звезды» и этот человек превращается совсем в другого человека.

— Я догадываюсь, о чем пойдет речь, — Глеб вспомнил об отвратительном предложении координатора, высказанном вчера. — Снова попытаетесь навязать мне миссию на всем известной планете? Теперь, не имея возможности надавить на меня, вы решили чем-то усластить невозможную для меня авантюру. Господин Варх, я откажусь, что бы вы не посулили. Не тратьте зря время.

— Нет, теперь я хочу поговорить на несколько другую тему, — координатор загадочно усмехнулся. — В ней, кроме Милько был бы заинтересован Союз Эдоро и вся Пристианская империи. Возможно, и сама Ариетта. Ну так?

Ниориадин и Саолири удивленно переглянулись.

— Милькорианцы изобретательны в интригах не менее, чем потомки Оро. Но я не представляю, как вы мыслите соединить совершенно противоположные интересы, — сказал герцог. — Говорите при нас, господин Варх. К чему перешептывания, если речь о чем-то взаимно полезном?

— Все-таки я предпочел бы начать разговор лично с господином Быстровым. Если он примет предложение, тогда и до вас дойдет мой план, — милькорианец остановился у лианы, оплетавшей титановую решетку, и потрогал крошечные синие цветы.

— Хорошо. Идемте, я провожу вас к ангарам. По пути поговорим, — согласился Глеб и направился к выходу.

Глава 19

Они спустились на один уровень и пошли по безлюдному коридору. Быстрову вспомнилось, как перед отлетом с «Тирату» к Земле он так же удалялся от посторонних ушей на откровения с герцогом Саолири. Это было всего три дня назад, тогда Глеб и вообразить не мог, что скоро ему придется вполне мирно беседовать с координатором «Холодной Заезды» и не где-то в тиши тайных резиденций, а на борту пристианского военного корабля.

— Остановимся здесь, — сказал Быстров, направляясь к узкой площадке между иридиевыми грибами контролеров энергозащиты.

— Пожалуй, удобное место, — Орнох шагнул в тускло освещенную зону и зашуршал оберткой жевательной резинки.

— И что вы мне хотели сказать? — Глеб прислонился спиной к холодному металлу, под которым пульсировало терса-поле, скрученное в тугой узел.

— Хотел поговорить о Детях Алоны. И вы, и я имели счастье или несчастье прикоснуться к их тайнам. И я, и вы — мы вместе осознаем, какую угрозу представляет их неожиданное появление и экспансия для галактики. По крайней мере той ее части, которую мы привыкли считать обитаемой или своей, — милькорианец вытащил из смятой обертки последнюю подушечку «Орбит» и отправил ее в рот — мятный запах напоминал ему давно покинутую Лианию, помогал расслабиться и сосредоточиться на непростых мыслях.

— А больше всего вас заботит, что последняя звездная система, переданная Детям Ариеттой, находится вблизи границ Милько, — предположил Глеб. — Господин Варх, я вполне осознаю опасность их экспансии. Но справедливости ради: Дети Алоны крайне малочисленны. По моим сведеньям все население Эльвы могло бы с комфортом разместиться на одной — двух планетах. Звездные системы, переданные им Ариеттой, так и не стали жертвами массового переселения: прибыло лишь несколько звездолетов с группами миссионеров. Мы, наверное, боимся не их экспансии или масштабной войны, а той непредсказуемости, которую они могут внести в устоявшийся галактический мир.

— Совершенно с вами согласен, — пожевывая мятный комочек, кивнул Орнох. — А еще мы не можем не опасаться их непонятного технического могущества, влияния чуждой культуры и религии, расползающейся как заразная болезнь. Теперь всем известно, что они — беглая ветвь галиянской расы, но между нынешними галиянцами и Детьми, то есть эльвийцами, разницы больше, чем между насекомоподобными кохху и нами — людьми. Я имею в виду не внешнюю разницу.

— Не преувеличивайте. Я-то пробыл на их корабле двадцать с лишним дней — они обычные люди, чуть повернутые на своей религии, имеющие мировоззрение немного непохожее на наше, — не согласился капитан «Тезея».

— А вы не преуменьшайте, — милькорианец дружелюбно улыбнулся. — Ведь обеспокоены не только мы — развитые космические расы, но даже сверхцивилизации: Союз Кайя и Конгломерат Сиди, которые бесконечные тысячи лет играли в свою счастливую жизнь, не обращая внимания на происходящее вокруг. Вместе с ними даже ольвенийцы закопошились.

— Я ничего не знаю об их беспокойстве, но слышал, что они проявляют новый интерес к легенде о сверкающих ангелах. Вы клоните именно сюда, господин Варх? — Глеб с сожалением понял, что их разговор неизбежно коснется Ариетты.

— Вы лучше меня знаете, что в той легенде гораздо больше правды, чем представлялось двадцать три года назад, — Орнох Варх явно намекал на приблизительное время рождения дочери Фаолоры. — И вы понимаете, что Дети Алоны для нас были бы интересны не более, чем еще одна странная раса, если бы ни Ариетта и ее отец — Каилин. Именно они, вернее особенности, которыми они обладают, подтверждают, что в древнейших легендах много истины. Само их существование говорит о том, что беглые галиянцы знали, куда летят. В системе Эльвы они наши что-то очень необычное и получили либо залежалое знание сверкающих ангелов, либо встретились с ними напрямую. Через некоторое время после восхождения Ариетты на трон наши агенты захватили нескольких эльвийцев, среди них жреца Алоны высокого ранга. «Холодная Звезда» допрашивала их наиболее эффективными методами, проводила объемное сканирование сознания и кластерную инициацию. Я изучал материалы исследований, поэтому знаю, о чем говорю. И для вас все это не секрет. Разве не так, господин Быстров?

— И что же вы узнали от этих несчастных Детей? — Глеб тронул сенсор, включая обзорный экран с видом на проплывавшую внизу Землю.

— Кое-что любопытное об устройстве их цивилизации, мировоззрении, религиозных основах. Но мы не добрались до главного — того, где расположена система Эльвы. Либо нам не повезло и все шесть эльвийцев действительно не обладают такой информации, либо она скрыта в их сознании неведомым для нас способом. И еще одна деталь: теперь мы уверены, что свойствами сверкающих ангелов обладает только Каилин и его дочь. При этом Каилин стоит в расе эльвийцев как бы отдельно. Возможно, он вообще не принадлежит к их расе, но играет для Детей Алоны чрезвычайно важную роль.

— Такие же мысли мне пришли на «Острие Славы», — сказал Быстров, вспоминая отца Ариетты — черноволосого, крупного мужчину с острым взглядом серых глаз, так не похожего на других эльвийцев и родственных им галиянцев.

— Где? — координатор дернул бровью.

— На их корабле — черной пирамиде, которая приняла нас в трюм нас после крушения «Хорф-6», — пояснил Глеб. — Допустим, Каилин и его дочь в обществе Детей Алоны и всей эльвийской цивилизации стоят особняком. Что вы хотите этим сказать?

— Вот что… — Варх на минуту задумался, глядя на серебристо-белые облака над Америкой и блестящие воды океана. — Предлагая выкрасть Ариетту, я был почти уверен, что такая миссия не придется вам по душе.

— В этой самой душе ваше предложение вызвало отчаянный протест, — уточнил капитан «Тезея», приложив ладонь к груди. — Вы даже не представляете, на какую омерзительную вещь вы пытались меня толкнуть.

— Нет, понимаю… Я все понимаю, — милькорианец отвел взгляд к двери с изящной пиктограммой. — Дочь Каилина и Фаолоры вам стала близка после того путешествия. Вы были и, наверное, остались друг другу небезразличны. Я понимаю, все это из области чувств, дружбы и чести. Иногда эти вещи стоят больше, чем весь остальной мир. Они так же близки мне, но я вынужден мыслить рационально, а поступать иногда с непростительной жестокостью. Иначе зачем здесь я, иначе зачем Милько «Холодная Звезда»? Так вот, ожидая, что вы не примете мое предложение ни под каким нажимом, я собирался поговорить с вами о другой миссии, схожей с прежней, более опасной и сложной, но не задевающей вашей души. Если бы не вторжение маркиза Леглуса, то наш бы разговор состоялся в моей резиденции в это же самое время, или через пару часов, — милькорианец глянул на личный браслет, возращенный ему Ниориаданом и усмехнулся. — Надо же, какие совпадения!

— Не тяните, господин Варх, — попросил Быстров.

— Выкрадите для нас Каилина, — координатор поднял к нему глаза, строгие, одновременно полные прошения и варварской решимости. — И не спешите отказываться. Вы только подумайте, какие преимущества сразу получим мы все! Дети Алоны без Каилина — всего лишь казусная раса, не представляющая большой угрозы для нашего мира. Несомненную выгоду получит Пристианская империя. Сама Ариетта, позже, когда наваждение покинет ее разум, станет благодарна вам. Ведь всем ясно, она — марионетка в хитрой политике отца. Она лишь средство, изобретенное им много лет назад. И его связь с Фаолорой тоже являлась лишь средством достижения этого средства. Вам стоит только дождаться подходящего момента на Присте — он часто прилетает туда — выстрелить в него из парализатора и связаться с нашими людьми. «Холодная Звезда» все устроит. В виду особой важности этой акции мы спланируем все так, что она будет самой безупречной за последние годы. А после всего — в случае ее успеха, весь галактический мир вздохнет с большим облегчением.

Милькорианец замолчал, ожидая ответа. Быстров смотрел на него без видимых эмоций, поигрывая полированной призмой энергобатареи.

— Я думаю, герцога Саолири заинтересовало бы мое предложение. При его свехубедительных позициях на Присте мы могли бы провести захват Каилина с гарантированным успехом и огромной взаимной выгодой, — добавил координатор. — Мы — Милько и Союз Эдоро — могли бы вместе провести углубленное исследование этого Существа.

— Забавно, — Глеб улыбнулся краешками губ. — И почему же вы не обратились к герцогу напрямую, а предпочли говорить со мной?

— Я предпочел бы, чтобы операцию проводили только вы в контакте с нашими людьми. При этом Саолири не будет знать ее детали, иначе мы рискуем засветить перед герцогом фрагменты агентурной сети Милько.

— Понятно. Вы хотели бы заручиться поддержкой Саолири и при этом не вводить его в курс дела. Господин Варх, — Быстров облокотился о пологую часть контролера энергозащиты. — Зачем Милько так необходимы Ариетта и Каилин? Вы упрямо верите в мифические свойства ангелов? Думаете, что кто-то из них обладает секретом мгновенного перемещения с помощью ментального усилия? Бросьте — это интерпретация древних легенд. Ни нынешняя императрица, ни ее отец не способны на подобное.

— Как знать… Мы хотели бы в этом убедиться. Кроме того, их тела могут скрывать такие сюрпризы, о которых ни вы, ни я не подозреваем, — браслет на запястье милькорианца тоненько пискнул — помощник вахтенного доложил о прибытии катера с «Анхаро».

— «Тирату» останется на орбите нашей гостеприимной планеты еще несколько дней: у меня есть время подумать над вашим предложением, — сказал Быстров, хотя он уже утвердился, что не примет его.

— Подумайте, убедительно вас прошу. А главное, хорошо подумайте о выгодах, которые мы получим, — координатор сплюнул комочек жвачки в угол и шагнул на освещенную дорожку коридора. — Я рассчитываю на ваше разумное решение! Если вас смущают какие-то сложности или детали, то их обсудим и вместе найдем наилучшее решение.

— Вот еще что, господин Варх… — Глеб замедлил шаг перед поворотом и украдкой глянул на профиль лица милькорианца. — Мы не оставляем надежды найти еще кого-нибудь из команды «Хорф-6». Скажите откровенно: указанная вами база «Каракурт» под Новосибирском действительно перспективна для поисков?

— Упомянув это место вчера, я вас не обманул. И сейчас искренне утверждаю, что там могут содержаться члены экипажа корвета. Так же повторяю: «Холодная Звезда» заинтересована в их освобождении. Особое внимание следует обратить на желтое трехэтажное здание с зарешетчеными окнами. Видите, даже в мелочах нам полезнее дружить, чем враждовать. Разве не так, капитан?

— Тогда завтра я свяжусь с вами и вы, может, соизволите дать нам дополнительную информацию по базе «Каракурт». Все-таки хотелось провести операцию с меньшим шумом и большей уверенность в успехе, — сказал Глеб, провожая милькорианца к шлюзам.

На самом деле он собирался настоять перед Саолири на немедленной высадке десанта и проверке указанного Вархом объекта. Глеб был уверен, что координатор чего-то недоговаривает, и чем надеяться на благосклонность неожиданных «союзников» в лице милькорианцев, лучше было самим проявить расторопность и силу.

* * *

Саолири говорил с маркизом Леглусом невыносимо долго. Устроившись в одной из свободных кают, Глеб получил возможность внимательнее рассмотреть предложение Орноха Варха. Скорее всего милькорианец был прав: Каилин являлся главным гвоздем, державшим всю удручающую ситуацию, связанную с Детьми Алоны. И таинственное происхождение Ариетты, и ее восхождение на трон, и намечавшийся развал Пристианской империи — все это части его сложного плана, угадать конечную цель которого не представлялось возможным. Только в этом плане сам Каилин мог оказаться не главной фигурой, ведь ни «Холодная Звезда», ни Быстров не могли знать, что происходит в мифической системе Эльвы. И не тянуться ли тайные нити от звездного дома Детей Алоны дальше, куда еще не добрались звездолеты Милько, Присты и даже могущественных Сиди и Кайя — так называемых сверхцивилизаций, за последние тысячи лет потерявшие вкус к дальним путешествиям. Таких неисследованных областей галактики, чем ближе к центру, тем находилось больше. В некоторые из них из-за сверхмассивных звезд и скоплений нельзя было проникнуть посредством обычного гиперброска: гигантские массы так изменяли свойства пространства, что звездолеты не имели там шансов выжить.

Мысли Быстрова прервал сигнал браслета — герцог наконец закончил беседу с Леглусом, длившуюся почти два часа. Глеб поднялся с дивана и направился к апартаментам Саолири. У дверей с вензелем, светящимся лазурью, дежурил офицер Серебряных Птиц. Он пустил землянина без лишних вопросов, видимо уведомленный герцогом о посещении.

— Что же наговорил вам наш неприятный гость? — спросил Саолири, едва Быстров вошел в каюту.

— Кое-что о Детях Алоны. Мне было сделано два равновелик предложения: особые миссии на Присте, от которых, по мнению координатора, выиграет и Милько, и Союз Эдоро. Не возьметесь, герцог, шутки ради догадаться какие? — Глеб остановился у голограммы родового замка Саолири, ярко сверкавшего в лучах заката.

— А вы присаживайтесь, — пристианец махнул рукой на кресло, выехавшее из стены. — Гадать мне не хочется — нет настроения.

— Хорошо, тогда от меня отчет. Кратко, потому что спешу обсудить более важную на сегодня проблему. Орнох Варх пытался заставить меня похитить Ариетту. Вероятно, для этого и было устроен наш захват в Москве. Поскольку я, благодаря Леглусу, — помощь маркиза Глеб упомянул с нескрываемым сарказмом, — оказался на свободе, и координатор лишился возможности воздействовать на меня, то он предложил заняться уже не Ариеттой, а Каилином, как делом более сложным, взамен более выгодным для нас всех.

— И вы? — Саолири оторвал взгляд от прозрачного стола с расставленными на нем крупными кристаллами турмалина

— И я… Я не такой сумасшедший, чтобы лезть в заведомо невыполнимое дело. Если вас эта тема интересует, вернемся к ней позже. Помните, когда я вышел из бота, я сказал, что неприятности с «Холодной Звездой» приблизили нас к цели. Так вот, от Варха я узнал расположение объекта, где скорее всего находятся наиболее важные части корвета, и кто-то из команды. Не говорил ли вам о том же самом Леглус?

— К сожалению, после разговора с маркизом, я понял, что шансы получить «Око Арсиды» равны нулю. Наша экспедиция оказалась почти бесполезна, — он скривил губы, и морщины на его обветренном лице проявились четче. — Хотя спасение двух пристианцев — все-таки польза.

— Не понимаю, что вам такого наговорил маркиз?

— Он пересказал подробности последних минут «Хорф-6». Капитан Роэйрин, оказывается, погиб после первого выстрела черной пирамиды, рубка была разрушена и корабль неуправляем. Корвет разваливался на части, Леглус с несколькими офицерами каким-то чудом успел добраться до уцелевшего бота. Войдя в атмосферу, они сопровождали головную часть «Хорф-6» до места падения и высадились там задолго до прибытия ваших соотечественников. Маркиз и команда бота внимательно осмотрели каждый обломок звездолета, но не нашли ни одного живого пристианца — многочисленные трупы сложили в яме и сожгли. А «Око Арсиды», вернее фрагменты управляющего блока Леглус уничтожил собственноручно. Вот такие неприятные новости, — чуть помолчав, добавил Саолири. — Наша экспедиция не выполнила назначенное. Можно возвращаться к Мрилиону с прискорбными для герцога Ольгера и всех нас итогами.

— Подождите, а вы уверенны, что Леглус говорит правду? — Быстров подумал, что Орноху Варху не было смысла вводить его в заблуждение, упомянув базу «Каракурт».

— Почти уверен. Не думаю, что Леглус действительно был озабочен спасением команды, но туннельный передатчик он искал вне всяких сомнений. И в его поисках наверняка поселил место падения головной части корвета.

— А у меня другие аргументы и факты, — Глеб отвел взгляд к обзорному экрану и нахмурился. — В саду резиденции «Холодной Звезды» мы столкнулись с бойцами некой таинственной организации «Каракурт». Так вот, у этих ребят было масс-импульсное оружие земного производства. Ладно там масс-импульсное — у них на вертолетах стояли гиперионные пушки. Знаете, герцог, такие технологии затруднительно воспроизвести лишь по испорченным образцам. Я думаю, нам необходимо навестить их базу.

— Какая выгода Варху была говорить вам об этом? — насторожился Саолири.

— Желая добиться моего согласия на миссию по захвату Ариетты или Каилина, он готов был сделать нам много подарков. Только меня вот что беспокоит, — Быстров скрестил руки на груди и посмотрел на герцога, — он пытался понять, зачем здесь «Тирату». И кажется, что он, при всех наших стараниях, так и не поверил в дежурную версию об архивах Леглуса. Более того, это чертово появление маркиза навеяло еще больше сомнений. Теперь Орнох Варх подозревает, что мы ищем на Земле нечто чрезвычайно важное. Настолько, что на орбите малоизвестной планеты появился боевой корабль с Мрилиона и сам герцог Саолири.

— Значит, вы предлагаете проверить указанный им объект… — размышляя, произнес пристианец.

— Я предлагаю сделать это как можно скорее.

— Мы можем пустить на базу микророботов, — предложил герцог. — У нас на борту тридцать капсул и по десять тысяч единиц. Они обследуют любой недоступный уголок, и мы узнаем, если смысл в высадке десанта.

— Извините, но микороботы слишком медлительны. На обследование нескольких десятков зданий у нас уйдет пять — шесть суток. Мы не можем столько ждать. Необходимо проверить базу сейчас, пока координатор не оправился от жаркой встречи с Леглусом, пока он не окреп в подозрениях и не решил помешать нам силой, значительно возросшей с прилетом «Анхаро», — Глеб встал и с нажимом проговорил: — Отдайте команду готовить Серебряных Птиц для десанта. Только об этом лучше пока не говорить Леглусу, нахально убеждающему вас в гибели всей команды корвета. Место нахождения базы я приблизительно знаю. Нужно скорее провести широкополосное сканирование, получить трехмерные снимки всех построек, прилегающей местности и подготовить план штурма так, чтобы свести к минимуму потери среди землян и десанта.

Глава 20

На следующий орбитальный виток три катера класса «Керста» были готовы к вылету. В два из них загрузилось по отделению Серебряных Птиц и боевому роботу модели «Рай-Нииро». Эти небольшие, хорошо бронированные машины в основном предназначались для краткосрочного прикрытия мобильных групп. По распоряжению Кэорлана техники сняли с них модули с парными фауззерами и масс-импульсные подвески, на освободившиеся места установили генераторы защитного поля. Энергообеспечения роботов хватило бы всего минут на двадцать поддержки прожорливых «ежиков», ткущих силовые щиты вокруг космопехоты. Но по задумке Быстрова и Ниориадана, командовавшего Серебряными Птицами, двадцати минут было достаточно, чтобы одна группа добралась до здания особо отмеченного Орнохом Вархом, другая до главного лабораторного корпуса и бегло его осмотрела — склады и многочисленные пристройки уже как получиться.

Перед вылетом возникла лишь одна проблема: Ивала Ваала.

Она ворвалась в ангар в полной экипировке и заявила:

— Я полечу, Глебушка! И попробуй, скажи «нет»!

— Нет, — откинув щиток шлема, внятно произнес Быстров.

— Ты не имеешь права запрещать! У меня предчувствие!.. Понимаешь, у меня дикое предчувствие — я там нужна! Там может быть Сашка! Или мы как-то выйдем на его след! — черные звездочки зрачков галиянки, уперлись в землянина с такой твердостью, что казалось не выдержит его многослойная броня.

— Товарищ Ваала, твои мышечные функции восстановились только на семьдесят процентов. У тебя заторможенная реакция. Ты это понимаешь? — успокаивающе проговорил капитан «Тезея».

— Семьдесят процентов, да? — Ивала подступила к нему, незаметным движением перехватила свободную руку землянина, качнулась вправо и влево, словно мелькающая тень, и Глеб с грохотом упал на пол. Один из соседних десантников тоже оказался лежащим под стабилизатором космолета.

— Черт, — без удовольствия процедил Быстров и, опираясь на локоть, признал. — Как бы уговорила.

— В какой машине прикажите расположиться? — Ивала улыбнулась с неземным очарованием.

Глеб тряхнул перчаткой в сторону «Нолда-1285», поднял парализатор и направился к шлюзу за галиянкой, сводившей с ума экипаж эсминца своей соблазнительной походкой.

Когда провожавшие удалились из ангаров и насосы откачали воздух, створки распахнулись, обнажая черный космос, полный алмазов звезд. Катера выскочили из-под днища «Тирату» и понеслись к Земле. Несколько минут они были видны на обзорном экране эсминца крошечным треугольником с золотистыми вершинами. Затем пилоты космолетов активировали невидимость, и треугольник потух над дымчатой дугой атмосферы.

Все три «Керсты» спускались медленно, чтобы не допустить перегрева наноинженерного покрытия. Внизу лениво проплывали клочья облаков, в их разрывах поблескивал океан, посеребренный луной. Изредка взгляд цеплялся за одинокие огни какого-нибудь морского судна или мигающие маячки самолетов. С запада из тьмы наползали японские острова, правее проступала грядя Южных Курил.

— Так какое у тебя предчувствие? — тихо спросил Быстров, положив ладонь на коленку Ивалы.

— Волнительно мне. Что-то произойдет, — галиянка посмотрела на таймер, отсчитывавший время до посадки, и позволила себе расстегнуть верх бронекосюма. — Такое ощущение, будто в сознание тихо крадется что-то. Помнишь холодные рассветы на Хигосе? Как каждое утро между скал тянулся этот странный туман, обволакивал нас с головы до ног и приносил какие-то необъяснимые звуки, запахи и тревогу. Так же и со мной сегодня. Когда ты сказал, что вы летите немедленно на базу «Каракрут»…

— «Каракурт», — поправил землянин.

— Ну да. Как ты сказал и вышел из медмодуля, я закрыла глаза и почувствовала, будто меня обволакивает туманом. Будто он течет в сознание между островков мыслей, и отчего-то мне стало неспокойно. Не страшно, а именно неспокойно. Пришло волнение, будто без меня вы упустите что-нибудь или что-то пойдет не так.

— Эх, товарищ Ивала… На Хигосе у нас было одно волнение: будто мы не скоро подчиним «Тезей», — Быстров прищурился — прямо по курсу появился край солнца. — «И еще, что соседняя звезда недопустимо искажает каналы туннельной связи», — мысленно добавил он.

Ваала словно распознала его мысль и сказала:

— Тогда тебя больше всего заботило отсутствие сообщений с Присты. Ты думал об Ариетте, Глебушка. Днем и ночью думал. И злился, что с ней стало все так, что она теперь императрица и за сотни световых лет происходит такой кошмар. Ведь правда, ты бы предпочел видеть ее ни во Дворце Теарими с величайшим Копьем Оро, а на своем корабле, какие бы беспокойства и беды это тебе не несло?

— Может быть и так, — Глеб пожал плечами. — С копьем или без я бы просто хотел ее видеть.

Катера летели над Якутией, до посадки оставалось менее десяти минут. Бесплотные пальцы радаров ПВО с усердием ощупывали пространство вокруг, но обнаружить тройку пристианских космолетов у них не было никаких шансов. На обзорных экранах зеленым потоком текла тайга, вспыхивали ленты рек, окрашенные закатом. Скоро острие целеуказателя изменило цвет, вместе с тем космолеты сбавили скорость и начали снижаться. Когда впереди показалась Обь, ведущий катер взял резко вправо, совершая разведывательный облет, два других неподвижно повисли в воздухе в трехстах метрах над верхушками сосен. Через минуту пилотам пришла ментальная команда от ведущего: отставшие «Керсты» заложили вираж на северо-восток, оставляя слева небольшой поселок возле реки.

База «Каракурт», внушительная даже на снимках с орбиты, была под днищами орбитальных машин. По ее периметру возвышались над бетонными плитами мачты охранных систем и сторожевые вышки с бронированными кабинами. Несколько похожих башенок торчало между алюминиевых скатов ангаров, над решетками энергостанции и возле пятиэтажек, разбросанных между деревьев. По площади и по широким улочкам прохаживались люди в камуфляже и немногие гражданские, не подозревая, что всего в пятидесяти метрах над ними беззвучно зависли три боевых инопланетных машины.

— Осмотрелись, господин Быстров? — спросил по пир-каналу Ниориадин — ему подчинялись Серебряные Птицы и он руководил операцией. — Давайте так: у нас три стандартных минуты чтобы внести коррективы в начальный план. Если вы видите что-то необычное или у вас возникли свежие мысли — говорите сейчас, потом нам будет трудно перестроиться.

— Свежих мыслей нет, — Глеб слабо улыбнулся. — Действуем, как договорились: вам лабораторный корпус с прилегающим ангаром, я с группой Элескрина прорываюсь к отмеченному зданию. «Нолд-1290» нас прикрывает. И… хочу предупредить всех: здесь мы столкнемся не только с огнестрельным оружием.

— Мы это уже испытали, как у вас говорят, на собственной шкуре, — ответил Ниориадан, еще раз мысленно переживая стычку с земными спецназовцами, когда его неокомпозитную броню порвало на куски, и жизнь ему спасла только решительность Элескрина.

— Тогда удачи! — Глеб тронул фиксатор, и щиток шлема закрыло его вспотевшее лицо.

Пристианцы, сидевшие позади, защелкали магнитными замками, без лишней суеты приготовили оружие. Два катера пошли на снижение, «Нолд-1290» развернулся к энергостанции, с тихим хлопком выпуская крошечную ракету. Словно воробей она впорхнула в окно здания с высокой трубой. Мьюронный заряд размером с песчинку превратился ослепительный шар, тут же сожравший бетонные стены. Взрывная волна пришла чуть раньше, чем космолеты коснулись грунта, и их корпуса пронял тяжкий гул.

— «Рай-Нииро» пошел! — скомандовал Элескрин, удерживая сенсор ментального усилителя.

Из распахнутого люка выкатил приземистый робот. На иглах его генератора разгоралось жемчужное свечение поля защиты, пока слабого, вряд ли способного сдержать обычные пули. За «Рай-Нииро» на асфальтовую дорожку выскочил авангард десантников. На минуту вся территория базы замерла в тишине, такой нелепой после взрыва энергостанции. Несколько землян, стоявших на ступеньках магазина, неподвижно и с изумлением взирали на чудаковатую, будто высеченную из глыбы гранита машину — вокруг нее разрасталось зарево. Молоденький лейтенант приподнял козырек фуражки и что-то произнес полушепотом, косясь на то на пришельцев, материализовавшихся из воздуха, то на гриб дыма, встававший над местом энергостанции. Водитель грузовика высунулся в окно, разноцветный журнал выпал из его размякшей руки. Затем все пространство вокруг «Нолда-1285» пришло в движение: двери магазина с треском захлопнулись, несколько мужчин метнулись к подворотне соседней пятиэтажки, грузовик резко взял с места и понесся к ангарам (водитель его еще не знал, что там приземлился второй космолет). С трех сторон надрывно заревели сирены и где-то недалеко раздались выстрелы.

Бил крупнокалиберный пулемет с ближней вышки. Первая очередь легла рядом с невидимым космолетом, вырывая куски асфальта, дробя бетонный бордюр. Вторая прошила поле защиты, прошлась по роботу, высекая оранжевые искры.

— Не реагировать! — прикрикнулЭлескрин десантнику, изготовившемуся к ответной стрельбе.

Двенадцатимиллиметровые пули ударили в грудь пристианца, стоявшего рядом с ним. Неокомпозит выдержал, но офицер Серебряных Птиц отлетел под обтекатель катера. Не успел десантник подняться на ноги, как застучал второй пулемет на соседней башенке. Его очередь увязла в туманной пелене защитного поля, набравшего силу и развернувшегося прочной полусферой.

— Боевым порядком марш! — скомандовал Элескрин, едва последний боец выскочил из космолета.

До входа в здания, которое упомянул Варх, было не более ста восьмидесяти метров. Именно это здание при совещании на «Тирату» избрали первоочередной целью. И следовало поторопиться, пока не сели батареи роботов, однако быстрому продвижению мешал нерасторопный «Рай-Нииро» — он тратил всю мощность батарей на защитное поле. Когда отряд Элескрина одолел треть пути, пулеметы на вышках замолчали. В этом затишье, длившемся несколько мгновений, сквозило что-то зловещее. Ивала замерла, старясь угадать, откуда ждать следующего удара.

— Они запустили резервное энегообеспечение! — догадался Глеб по электрической вспышке за первым лабораторным корпусом.

— Родина-мать! — вскричала Ваала.

Быстров повернул голову и увидел яркий малиновый росчерк. В направлении группы «Нолда-1287» била гиперионная пушка, судя по следу разряда гораздо более мощная, чем установленные на «Аллигаторах». На соседних вышках вместо неэффективных пулеметов тоже пошло в дело гиперионное оружие, лупившее не так часто, но сердито. От первого попадания, защита над роботом просела и пошла багровым пятном. Десантники, шедшие в авангарде, пригнулись, оглядываясь на Элескрина.

— Ближе к роботу! — отдал он команду, и приказал по ментальному каналу «Рай-Нииро» уплотнить щит за счет уменьшения радиуса.

Решение Элескрина неизбежно замедляло продвижение группы, и галиянка, не терпевшая подчиняться армейским порядкам пристианцев, фыркнула:

— Господин старший группы, умнее вообще убрать ваш дурацкий зонтик и достигнуть цели быстрым броском! И почему молчит катер прикрытия? Он должен подавить огневые точки на вышках! Или он у вас — птица мира?

— Он ударит в случае крайнего осложнения, — отозвался за офицера Быстров, едва не споткнувшийся об ноги переднего десантника.

Второе гиперионное попадание окрасило защитное поле пунцовой вспышкой. Рядом загудела земля; в образовавшейся воронке вспыхнули, запыхтели черной копотью куски асфальта. Справа и слева в небо поднялись дымные шлейфы, и кончики их разорвались серыми искрящимися облаками. Озираясь, Глеб не сразу разгадал хитрости защитников базы, а когда их замысел прояснился, едва не присвистнул от удивления: «Нолд-1290», паривший на небольшой высоте вдруг стал виден для всех, словно гигантское насекомое в пыльном облаке. Мигом в него вонзились три гиперионных импульса. Космолет превратился в огненный шар. Мощный разряд сорвал броневое покрытие с его днища раньше, чем пилот успел активировать поле защиты.

— Эрлэ, спаси его! — вскричал кто-то из Серебряных Птиц, но орбитальную машину не спас бы даже святой: еще один малиновый росчерк пробил ее корпус и разрушил силовую централь.

«Нолд-1290» упал где-то за энергостанцией, разрушенной им же.

— «Нолд-1285», «Нолд-1287»! — услышал Глеб голос Ниориадина в гарнитуре связи. — Ни в коем случае не покидать позиций! На стрельбу не отвечать! Принять дополнительные меры…

Последних слов командира операции Быстров не расслышал — его внимание отвлекло движение широкой тени за деревьями между зданий. Ивала первой распознала опасность, вскинула винтовку, нажала «спуск». Ломая сосну и подминая кусты, на дорогу выполз танк, покрытый толстыми слоями неокомпозита и похожий на блестящее толстокожее чудовище. Выстрел из «Сататы» для него был не страшнее броска камнем. За бронированной машиной рассыпались цепью спецназовцы «Каракурта».

«А земляки мои неплохо подготовились к вторжению! — пронеслось в голове Быстрова. — Они ожидали подобных событий. Догадывались, что существа с далеких планет не всегда переполнены гуманизмом или похренизмом, и могут в один судный день прийти, потребовать свое».

Серебряные Птицы, обжатые защитным полем, остановились. Кто-то, припадая за роботом на колено, отстраивал фауззер на пиковую мощность; кто-то активировал гранаты; большинство открыло беглый огонь по тяжелой машине и людям за ней, одетым в мешковатые костюмы неокомпозита российского производства.

Импульс гиперионного разрядника с танка, всколыхнул защитное поле «Рай-Нииро» так, что двое пристианев швырнуло наземь. Робот терял силы. Вокруг него горела, содрогалась земля. До дверей здания-цели оставалось шагов семьдесят, пройти которые, казалось, уже невозможно. В гарнитуру связи слышались крики и звуки жаркого боя возле ангаров.

Глава 21

На «Анхаро» координатора встретили с подчеркнутой торжественностью.

— Счастья и тепла, величайший! — дружно пропели трое молодых офицеров, вытянувшихся у дверей шлюза.

По галунам на форме звездолетчиков пробежали золотисто-зеленые всполохи, словно рассвет на далекой Охалор.

— Величайший! — повторил Эвнид Крунх, и приветствуя Варха по-дружески, опустил широкую ладонь на его плечо.

— Тепла и силы, добрейший Крунх, — с радостью отозвался координатор.

Вместе они прошли мимо боевых роботов, дремавших в глубоких нишах, стали на огороженную золотой решеткой площадку и вознеслись на шестую палубу.

Орнох собирался было свернуть налево по главному проходу к апартаментам капитана, но Эвнид удержал его:

— Сюда, мой друг.

Командир фрегата направился к дверям с угловатым рельефом, за которыми находился бортовые вычислители. Створки разошлись, и Орнох, удивляясь, обнаружил, что обширный зал свободен от умных машин.

— У нас перестановки, — объяснил Эвнид, предвкушая его вопрос. — Ничто не стоит на месте. Особенно в нашем мире подвижны наши желания. Я решил, что так лучше.

— Правильно решил, — Варх оглядел горку красных и бурых камней, громоздившуюся посреди зала.

На поверхности округлых валунов мерцал теплый свет, он проникал в глубокие щели, вспыхивал искрами во вкраплениях кварца. Небольшие камешки и массивные глыбы разных форм занимали остальную часть зала в особом порядке, сочетаясь пространствами желтого и серого песка, пушистых холмиков мха. В этом пейзаже было столько красоты, первородной гармонии, что координатор с умилением прошептал:

— Спасибо друг. Угодил. Спасибо.

— Вот так. А то в «Холодной Звезде» принято думать, что мы военные совсем бездушны и тупы.

— Э, нет, такие мысли тем более на твой счет были бы грехом без прощения, — координатор прошел мимо изящной пиктограммы, выведенной на песке умелой рукой, задержался у камня, похожего на древнего воина, лежащего на боку, и прошествовал за капитаном к сидениям, оборудованным под деревцем.

— Мой славный пунш здесь. Здесь мы и устроимся, — сказал Эвнид, наклонившись и выкопав пальцами из песка небольшую бутылочку с малахитовым гербом.

На плоском камне, возле которого они расположились, появились кружки из настоящей керамики со свисавшими с двух сторон медными цепочками. В теплом воздухе запахло тонкими ароматами — за долгие годы на Земле Орнох разучился распознавать их точную гамму. Капитан наполнил кружки на четверть и, глядя в глаза товарищу, сделал несколько движений свободной рукой: тут же свет померк, на своде сквозь лиловую дымку проступили звезды и две луны. По залу разлилась тихая мелодия духовых инструментов.

— В этом месте я все чаще провожу дни уединения, — признался Эвнид.

— Ты всегда отличался хорошим вкусом, — координатор пригубил лианийский пунш, прислушиваясь к музыке, приятному покалыванию языка и ощущениям во рту.

— Пока мы в этом саду, я не хотел бы говорить о делах, — продолжил Крунх, — хотя пристианцы сильно меня рассердили и сердце просит выразить при тебе то, что я хотел сказать посланцам империи.

— «Тирату» — уже не корабль империи. И герцог Саолири может быть полезен нам, но об этом поговорим позже — действительно, зачем сейчас нарушать чудесный покой, — Орнох повернулся к горке камней, опираясь на локоть.

— А здесь в песке припрятано четыре бутылочки, — весело сообщил Эвнид. — Самое забавное, что я не помню, где именно. Нами придется надеяться только на твой нюх. Ведь он тебя никогда не подводил, ослепительный Варх?

— Это слишком сложное испытание! — рассмеялся координатор.

— Но у тебя достаточно времени, чтобы его пройти. Мы будем вспоминать Охалор, наш университет, выпускной курс и искать, икать, искать… — Эвнид отпил маленький глоток и подкатил от удовольствия глаза. — Мы снова переживем наши проказы и поговорим о самых сладких женщинах нашей группы: Исихе, Тмиани, Шэис. Мы коснемся того, к чему мы тогда не смогли дотянуться, потому что были молоды и глупы. Сколько лет прошло, Орнох? Семнадцать лет!

— Семнадцать лет, — подтвердил координатор, подумав, что в земном исчислении это чуть меньше века. — Кстати, Шэис… Ее дочь — обжигающая красотой госпожа, работает у меня секретарем.

— Лиура Арули! — выпалил Крунх. — О, как же я не догадался сразу! Она первой вышла на связь при подлете «Анхаро». Я потом думал, на кого она так похожа, и почему при виде этой девчонки меня пробирает волнение. Мы с ней…

— Мои извинения, капитан, господина Варха срочно вызывают по направленному каналу, — возле горки камней возникло изображение старшего вахты.

— Мы с ней… Мы с ней… — повторил Эвнид и с раздражением обратился к дежурному: — Это так безотлагательно?

— Не могу знать. На связи второй секретарь сектора. Она настойчиво требует соединить ее с координатором.

— Лиура Арули? — сердитое лицо капитана мгновенно подобрело. — Переключите ее на наш терминал с полным соблюдением режима секретности!

Офицер «Анхаро» растворился в темном воздухе, его место заняло голубое сияние, из которого словно материализовалась Лиура с хвостом возмутительно-рыжих волос, одетая в облегающий наряд китайского шелка.

— Тепла и добра вам, равные звездам, — произнесла милькорианка, оглядев обстановку необычную для боевого корабля. — Весь сектор в волнении, господин Варх… Но я вижу вас с капитаном Крунхом и теперь могу быть спокойна.

— Мне выпало небольшое приключение, милая Лиура, — отозвался координатор. — Что касается господина Крунха, то спокойствие не всегда ходит с ним рядом.

— Ах вот оно как? А я уже хотела проситься у господина координатора принимать груз с «Анхаро». Теперь я остерегусь, — шутливо отозвалась Арули, поглядывая на капитана, затем повернула голову к Орноху и сказала: — У нас три сообщения, по моему мнению неотложных. Сейчас мы на защищенном канале, и я готова их передать на бортовой накопитель, если вы сочтете возможным.

— Можешь их зачитать прямо сейчас, — сказал координатор. — Капитан «Анхаро» имеет право слышать все.

— Тогда по порядку, — секретарь, ловко повернувшись, вызвала вспомогательный экран. — Сорок минут назад пришел ответ на запрос по «Хорф-6» с центральной директории на Лиании.

— Привет им! Мы как раз пьем лианийский пунш, — Эвнид Крунх взболтнул содержимое узкогорлой бутылочки.

— Я бы ознакомила вас с ним сразу, но отлучалась по делу старшего агента Спиро, — не теряя серьезности, продолжила Лиура. — Второе: семь минут назад прошла неуточненная информация об атаке базы «Каракурт» возле Новосибирска.

— Та-ак… — протянул Варх, пытаясь отгадать по какой причине герцог Саолири проявил неожиданную расторопность.

— Напавшие предположительно пристианцы, — секретарь вывела на вспомогательный экран детали компьютерного отчета. — Их орбитальные машины прошли незамеченными для наземных радаров, и наш спутник уловил только слабый след, сходящий с орбиты «Тирату». И третье: пять минут назад на ваш резервный телефон позвонил генерал Брылев из Москвы. Он настаивал на срочном разговоре с вами. Я разъяснила, что вы временно недоступны и пообещала, соединить вас с ним, как только будет такая возможность. Как я понимаю, Брылева сильно заботит происходящее на объекте «Каракурт». Он сказал, что если мы сможем повлиять на происходящее или оказать действенную помощь в отражении атаки, то он готов пересмотреть прежние договоренности в нашу пользу и предложить еще какие-то пункты, способные заинтересовать вас лично.

— Наконец-то генерал понял, что с интересами «Холодной Звезды» нужно считаться. Пусть понервничает, я появлюсь для него не ранее чем завтра, — Орнох приложился губами к краю кружки.

— Мы не вмешиваемся и отдаем объект «Каракурта» на произвол пристианцев. Я правильно поняла? — спросила Лиура Варха, тут же сверкнув глазами в сторону командира «Анхаро».

— Да. В некоторых вопросах мы союзники с господином Саолири, — кивнул Варх. — Давай ответ на запрос по корвету.

— Он может быть распечатан только вашим личным шифром, — напомнила Арули. — Желаете вскрыть информационный блок прямо сейчас?

Орнох молча активировал браслет и включил процедуру синхронизации с терминалом связи.

— Величайший, шифр принят без всяких оговорок, — нежным голосом пропела машина в мюнхенском офисе. — Разрешите вывести данные?

— Сделай милость, — отозвался координатор.

На экране рядом с Лиурой поплыли строки первого ряда информационного блока:

«Хорф-6» корвет первого класса вооруженности семейства «Хорф» на сегодняшний день состоящего из девяти кораблей, взаимно отличающихся небольшими конструктивные изменениями. Время постройки семь тысяч четыреста девяносто шестой год Эры Сома. Место постройки шестая имперская верфь при Аоне. Технические характеристики…'

Общедоступные данные не интересовали Орноха и он промотал их вместе с мигающими значками голографических роликов. Задержал внимание на отчете о некоторых боевых операциях, в которых участвовал корвет и снова сделал движение рукой вниз.

— Стоп, — Крунх коснулся плеча координатора. — Это может быть интересным.

На экране замигали строки девятого ряда информационного блока:

«В семь тысяч пятьсот шестнадцатом году „Хорф-6“ прошел модернизацию на Весирисе. Модернизация проходила в течении двадцати стандартных дней в режиме особой секретности. После чего на корвете сменилась часть экипажа. Точную цель модернизации установить не удалось. Имеются предположения, что она связана с закрытым имперским проектом, называвшимся „Всевидящее Око“. Ни одного агента внедрить в пристианские структуры, связанные с „Всевидящим Оком“, не удалось. Есть косвенные данные, что проект преследовал целью создание системы сканирования пространственных слоев в фазе гиперброска. По другой версии цель проекта — устройство отслеживания турбулентности девз-потоков. Предположительно ученым империи удалось добиться прогресса в этой области, и на некоторые корабли в семь тысяч пятьсот пятнадцатом — семь тысяч пятьсот шестнадцатом году были установлены экспериментальные машины с неизвестными нам характеристиками. Работы для выяснения подробностей ведутся частью нашей разведывательной сети. Так же замечен интерес по этой теме военной разведки Коху и спецслужб Галии».

— От «Сосрт-Эрэль» пристианский корвет пришел за «Тезеем» к Земле через день или два… — произнес Варх, глядя на остановившиеся на экране строки. — Мог ли Роэйрин в точности знать, что Быстров направляется именно к Земле? У него были осведомители на нашей станции, до которых как-то дошли замыслы Быстрова или на «Хорф-6» действительно находилась штука с фантастическими возможностями? Вот вопрос, — он повернулся к Эвниду и попросил: — Налей-ка мне.

— Думаешь, разбившийся звездолет был непростым кораблем, и на нем стояло это «Всевидящее Око»? — Крунх звякнул горлышком бутылки о кружку. — По моему мнению, все это откровенная чушь. Девз-потоки можно засечь, но они не скажут ни о чем интересном, хотя я слышал, прежде во флоте были спецы, которые определяли по ним направление маневра корабля. Но только в ординарном пространстве.

— Видишь ли, я третий день, до кипения напрягаю мозги, пытаюсь понять, зачем здесь «Тирату», и почему герцог Саолири покинул несчастный Мрилион, а ответ оказывается вот где, — Орнох вытянул руку к экрану. — В эту сказку я поверю с большей охотой, чем в то, будто герцог прибыл к Земле с исключительно спасательной миссией или его так горячо интересуют архивы маркиза Леглуса.

Координатор спустился взглядом к последним строкам информационного блока:

«… к моменту подачи вашего запроса удалось установить местонахождение научного центра, с большой степенью вероятности причастного к проекту „Всевидящее Око“, позже переименованному в „Око Арсиды“. К сожалению, сам центр разрушен по приказу герцога Флаосара ударом пристианского крейсера „Греснар“. Ведутся поиски оставшихся в живых сотрудников центра, а также людей, работавших в нем ранее».

— Да, друг мой. Кое-что проясняется, — Орнох с жадностью отпил глоток пунша и подумал, что сейчас где-то у русских или китайцев, с вожделением копавшихся в обломках «Хорф-6», лежат части машины, стоящей, больше чем вся эта планета вместе взятая. Волшебной машины, цена которой, пожалуй, близка к цене госпожи Ариетты или ее загадочного отца.

— Извини, Эвнид, но придется нарушить наш милый покой, — проговорил Варх, стукая кружкой о поверхность камня. — Устрой мне канал туннельной связи с директорией на Лиании и координатором «Сосрт-Эрэль». Это срочно.

* * *

Выстрел ручного фауззера на пиковой мощности — страшная штука. Он способен прожечь корпус космолета третьей степени защиты или пробить стену бетонного бункера двухметровой толщины. Однако лобовая броня старенького Т-80 выдержала — оба могучих разряда увязли в тысячеслойном неокомпозите, покрывавшем боевую машину. И танк приближался, глухо урча мотором, наводя жерло гиперионной пушки на светящуюся полусферу, за которой притаился слабеющий робот и непрошеные гости.

— Бейте по гусеницам! — крикнул Быстров и сам, подавая пример, выстелил из «Сататы» в стальнозубую ленту.

Из-за краснокирпичного здания вывернуло второе чудовище, одетое в толстенное одеяло из неокомозита, иотделение сапцназовцев «Каракурт».

— До дверей нам не пройти, — мгновенно сообразил Элескрин и скомандовал. — Шестой, пятый, восьмой, второй работать по машинам. Второй, третий, четвертый делаем пролом в стене.

— Умное решение, — согласились Ивала.

Ее винтовка задергалась, выбивая кирпичи над фундаментом здания. Через полминуты там образовался аккуратный пролом, способный пропустить человека средней комплекции. К этому времени оба танка остановились с разорванными гусеницами. Новый гиперионный удар прогнул защитное поле и окрасил его зловещим багрянцем.

Элескрин направил робота к пролому. Пока первые из его бойцов и галиянка пробирались в здание, он успел обменяться сообщениями с герцогом Саолири и Ниориадином, группа которого под сокрушительным огнем потеряла убитыми двух офицеров Серебряных Птиц. Из отрывистой речи Ниориадина стало ясно, что его люди, больше не считаясь с потерями землян, начали бить на поражение.

Оказавшись в полутемном коридоре, первые из десантников Элескрина бросились к входным дверям, чтобы блокировать проникновение спецназа базы. По пути им пришлось убрать из парализаторов нескольких вооруженных землян. «Рай-Нииро», поднявшись за последним пристианцем по выбоинам фундаменте, занял место в проломе и сжал защитное поле до необходимого минимума. Теперь расход энергии был не таким огромным: батареи робота могли протянуть минут десять, даже прослужить еще небольшое время, прикрывая отход десантной группы.

Бойцы «Каракурт» минуту-другую вели шквальный огонь по машине, прятавшейся за силовым полем, но скоро убедились в бесполезности этого занятия, и звуки безумной атаки стихли.

— Мне это напоминает тюрьму, — сказал Быстров, оглядев мрачный коридор с рядом дверей, обитых листами крашеного железа. — Пожалуй, Варх дал верную наводку: здесь могут содержаться люди с «Хорф-6».

— Обходим камеры двумя группами по три человека. Быть внимательными к каждой мелочи. В случае обнаружения чего-либо подозрительного, вызывать для консультаций господина Быстрова, — распорядился Элескрин и спешно распределил маленький отряд для обследования казематов «Каракурт». Сам с двумя десантниками остался держать во внимании коридор и лестницу на второй этаж, на случай неожиданного прорыва спецназа землян.

Взломанные двери с номером 1/1 подтвердили подозрения Глеба. Помещение за ними ничем не отличалось от тюремной камеры: стены, покрытые слоями шелушившейся краски, кое-где бредовые надписи угольком и шариковой ручкой, покосившийся стол возле грубых нар — одиночка. Первые три камеры, без особого усердия вскрытые Серебряными Птицами, оказались пусты, и стало ясно, что в них давно никто не обитал. Луч фонаря выхватывал то слой вековой пыли на столе и полу, то седые сплетения паутины. А в четвертой находился человек, и это не слишком выдающееся событие привлекло одновременно Ивалу и Быстрова. Глеб вбежал в тесную комнатку, расталкивая пристианцев и откидывая щиток шлема. Коротко оглядев мужчину неопределенного возраста, с лицом покрытым серой щетиной и красными впалыми глазами, Быстров спросил:

— Скажи, милый человек, тебе известно что-нибудь об инопланетянах, содержащихся здесь?

Милый человек скривился в усмешке, обнажая редкие зубы и зло зыркая из-под опухших век. Драгоценные секунды утекали с недопустимой быстротой — заключенный молчал.

— Может быть ты что-то слышал о Сашке Шурыгине? — вмешалась Ваала.

Он лишь мазнул по ней безразличным взглядом красноватых глаз и отвернулся к стене.

— Шурыгин! Сашка Шурыгин! — Ивала шагнула вперед, дернула его за подбородок. — Говори скорее! Ты должен знать! Ты же знаешь!

— Вали отсюда! — кривя рот, отозвался незнакомец и оттолкнул ее руку.

— Некогда с психами разбираться. Идем дальше, — распорядился Быстров.

В это время у центрального входа захлопали масс-импульсные винтовки — спецназ «Каракурт» получил приказ по штурму захваченного здания. Воздух содрогнулся от разрыва гранат.

— Глеб Васильевич, попрошу сюда, — услышал Быстров голос Элескрина в гарнитуру связи.

Глеб выбежал в коридор. Пристианец кратко пояснил ему, тыча пальцем на раскрытые двери:

— Там нашли двоих. Поговорите.

В помещении под номером 7/1 находилась полноватая старуха. От общения с ней оказалось мало толка, зато в соседней камере, просторной и на удивление ухоженной, содержалось двое длинноволосых парней. Появлением людей в необычном облачении они были напуганы до дрожи в коленях, но, когда Быстров дружелюбно заговорил с ними, ребята кое-как успокоились.

— Про инопланетян слышали, — отозвался на вопрос Глеба, прыщавый парнишка. — Говорили здесь много раз. Иван говорил, и сосед его Димка, и кто-то из надзирателей.

— Возможно их здесь много, — осмелев, добавил его товарищ. — Нас самих держат за черт знает какие железки, якобы с НЛО. А нам почем знать? Хорошие штуки были, мужик-пьянчуга нам продал, а мы ради хохмы в институте…

— Ты знаешь, где содержат хотя бы одного из них? — вступилась Ивала, пристально глядя на него.

— Слева через две двери от нас кто-то был, — сообщил прыщавый.

— Камера тринадцать — один! — Глеб, опережая Серебряных Птиц, выскочил в коридор.

Глава 22

Выстрел винтовки разорвал замок в хлам. Ударом ладони Глеб выбил ржавую задвижку из пазов. Ивала, опережая его и плечистого десантника, ворвалась в камеру первой. И воскликнула, едва переступив порог:

— Стальная Алона, вы посмотрите, что творится!

Быстров уже разглядел из-за ее плеча, что на скамье под решеткой, закрывавшей узкое оконце, расположился рыжешерстый боруанец. При виде вооруженных людей его ноздри вздулись, с мясистых губ сорвалось шипение, переходящее в рык. Затем, его зрачки остановились на нашивке Серебряных Птиц и расширились в искреннем недоумении.

— Уважаемый, вы знаете что-нибудь о команде пристианского корвета, заключенной здесь? — спросил Глеб на всеобщем языке.

— Солдаты империи! — прорычал боруанец. — Солдаты империи! — он вскочил, возвышаясь над Ваалой чуть ли не на треть роста и, глядя с восторгом на галиянку, на столпившихся за ней десантников заревел от радости.

— Нам нужен экипаж «Хорф-6»! Слышал о них⁈ — выкрикнула Ивала, в раздражении дернув стволом «Сататы», и добавила по-русски. — Чертова горилла!

Стену за спиной Быстрова окрасила багровая вспышка плазмы. Щелчки масс-импульсных винтовок зазвучали чаще. Через центральный вход прорывался спецназ «Каракурт».

— Разбирайтесь с ним сами! — крикнула галиянка стоявшему рядом пристианцу и выбежала в коридор.

Оглядевшись, Ивала увидела, что двери большинства камер распахнуты — Серебряные Птицы успели дойти до конца этажа, вскрывая все помещения подряд, но не нашли никого из команды корвета и бегом возвращались к Элескрину. По тускло освещенному проходу, настороженно озираясь, шли несколько заключенных. Возле перепуганной женщины на полу зашевелился раненый охранник. Чье-то лицо выглядывал из-за приоткрытой створки. Оттуда же слышался надрывный плач, слышимый даже за треском винтовок и грохотом разлетавшихся кирпичей.

— Каорин убит! Гафиас ранен! — раздался голос пристианца по пир-каналу. — Мы не сдержим их. О, бездонный Краак, они сумасшедшие! Они словно из стальных пружин и лезут с настырностью кохху! У вас две-три минуты, и нам конец!

— Первый, здесь наших нет! Верхние этажи отработать не успеем! — обращаясь к командиру группы, выкрикнул пристианец за спиной Быстрова. — Если вы не отобьете атаку, мы не успеем совсем ничего!

— Господин Элескрин, первый этаж осмотрен. Разумнее всем отойти на второй и обрушить лестницу, — предложил Глеб, останавливаясь у дверей пустой камеры.

— Давайте так! — согласилась галиянка. — Робота для прикрытия сюда, и все уходим наверх! Скорее, Элескрин! Решайтесь!

— Ждите робота, — отозвался командир группы, и обратился с ментальной командой к машине.

Коридор потряс громовой выстрел РШГ. С потолка посыпалась штукатурка. Пламя заплясало в центре прохода, было видно, как в его языках, пытается подняться с пола раненый офицер Серебряных Птиц.

— В камеры, господа заключенные! В камеры! — закричал Быстров, стреляя для острастки вверх.

Несколько землян, метавшихся в проходе, обезумивших толи от минутной свободы, толи от разворачивавшегося на их глазах сражения, вернулись в мрачные клетушки. Лишь боруанец продолжал стоять, прижавшись к стене и понося весь свет, хриплым рычанием. Кто-то еще попытался проскочить к лестнице, покрытой обломками кирпича.

— Назад! — закричала Ивала, хватая рослого строптивца за плечо. Развернула его к себе и вдруг взвизгнула, опуская винтовку.

— Сашка⁈ — Ваала попыталась оттеснить его к стене, с сомнениями узнавая в худом, обросшем бородой лице, черты Шурыгина.

Он легко и грубовато оттолкнул ее в сторону, бросился вперед, к затянутому дымом фойе, где посвистывали пули, слышались крики и хлопки штурмовых винтовок. Быстров, ушедший вперед шагов на десять, развернулся при окрике Ивалы и замер, глядя на несущегося на него человека. Раньше, чем тот приблизился, Глеб успел поднять щиток шлема и прокричать:

— Саня, ты это или черт похожий на тебя⁈

— Глеб Васильевич⁈ — бородач остановился. Казалось, он налетел на невидимую стену, ударился об нее и сразу обмяк.

Галиянка, нагнав его в два прыжка, выросла перед ним, тоже откидывая шиток шлема и обнажая свое лицо.

— Фашист проклятый! Как ты мог меня не узнать⁈ — вскричала Ваала и, не в силах сдержать радость бросилась на землянина с таким порывом, что тот едва устоял на ногах.

— Госпожа инопланетянка? — он вздрогнул, будто ее тело было заряжено высоковольтным электричеством. На исхудавшем лице Шурыгина глаза блеснули масляными пятнышками, руки сдавили Ивалу и оторвали от земли.

— Как же ты смел⁈ — прошипела галиянка. — Как смел меня забыть?

— Я помнил! Помнил каждый божий день! — он обнял ее, не слыша визга пуль рядом, разрыва гранаты, окриков Быстрова, и добавил: — Не думал, что когда-нибудь свидимся. Не верил, что так будет… Хотя очень хотелось, чтобы когда-нибудь появилась ты!

— Товарищ Ивала! Саша! Ну-ка отцепись от нее! — Глеб решительно дернул Шурыгина за руку. — Уходим, черт бы вас!

В наушники слышался гневный голос Элескрина — десантники в фойе уже не могли сдерживать бойцов «Каракурт».

— Все! На лестницу! — Быстров толкнул Шурыгина к покореженной двери.

Ивала активировала световую гранату и бросилась за друзьями-землянами, заботливо прикрывая незащищенную спину Сашки.

Они добежали до ступенек, перешагивая через обгоревшие трупы и обломки стены. Устремившийся за ними боруанец пронзительно мяукнул, размахивая мохнатыми ручищами, и повалился с разорванным боком — попадание с масс-импульсной винтовки вышибло из него внутренности. Ивала задержалась на лестничном марше, позволяя уйти последним бойцам Серебряных Птиц из фойе. Она поражала расчетливыми выстрелами спецназовцев «Каракурт» в ноги, незащищенные неокомпозитом. Когда пристианцы убрались с линии огня, Ваала бросила гранату и поспешила наверх. Автоматная очередь, хлестнула ей между лопаток. Бронированный костюм пули не пробили, хотя едва не снесли галиянку с ног и доставили боль, будто от размашистого удара хлыстом. Едва Ивала достигла второго этажа, Элескрин нажал сенсор фауззера — лестничный пролет рухнул вместе с обломками стены и людьми в серой мешковатой форме.

— Кто этот человек? — пользуясь временным затишьем, поинтересовался командир группы, разглядывая Шурыгина сквозь темно-зеркалный щиток шлема.

— Это тот человек, ради спасения которого я согласился решать ваши дела на Земле, — переводя дух, отозвался Быстров.

— Хоть в чем-то наше вторжение имеет смысл, — Элескрин отступил к нише с огнетушителями. По его команде двое десантников поспешили в правую часть коридора, вскрывая по пути камеры с заключенными, двое других бросились в левую. — Мы уже потеряли четверых убитыми. Я не уверен, что кто-нибудь из нас вернется на «Тирату».

— Что там у группы Ниориадина? — глухо спросил Глеб, меняя батарею на винтовке.

— Прошли здание, отмеченное как «лаборатория» — признаков нахождения команды с корвета не обнаружено. Однако в соседнем ангаре нашли крупные конструкции, принадлежащие имперскому звездолету, — сообщил пристианец. — Возможно, группа Ниориадина или мы на правильном пути. Только хватит ли у нас сил пройти этот путь? — свободной рукой он провел по разрыву бронекостюма на бедре и, пачкая перчатку кровью, невесело усмехнулся.

— Товарищ Ивала, оставайся здесь с Сашкой, — сказал Быстров, направляясь для обследования вскрытых камер. — А ты, Сань, при стрельбе не высовывайся. Береги себя, кулибин лохматый. Мы этаж мигом пройдем и двинемся выше.

— Как там наша любимая Ариетта? — крикнул Шурыгин в след капитану «Тезея».

— Черт ее знает как. У нас с ней некоторые разногласия, — Глеб остановился перед седым мужчиной-заключенным, выведенным из камеры десантниками, и круто повернулся к Шурыгину. — Сань… Ну-ка поскреби в памяти: здесь слышал ли ты что-нибудь об инопланетянах? Конкретно пристианцах с разбившегося звездолета?

— Ну слышал… — насторожено отозвался он. — Знаю двоих таких. С одним имел счастье пообщаться. Имя у него… — Шурыгин прищелкнул пальцами, — Неарон, то ли… Нерасон…

— Неасарон! — воскликнул офицер Серебряных Птиц, стоявший рядом с командиром группы.

Другие пристианцы, привлеченные знакомым именем, мигом повернулись к землянину.

— Кажется так — Неасарон, — Сашка кивнул, прислушиваясь к выкрикам и металлическому грохоту на нижнем этаже. — Я с ним пытался заговорить о вас, Глеб Васильевич. Понимаю, вселенная велика, только, в ней даже элементарные частицы сталкиваются. Значить, и людей судьба свести вправе. И я его при одной встрече аккуратно спрашиваю, не слышал ли он что-нибудь о капитане Быстрове, его распрекрасном корабле под названием «Тезей». А он, бедняга, от моего вопроса аж лицом посерел, в соседний модуль юркнул и сторонился меня до последних дней. Вот такая Кама Сутра.

— Саня! — Глеб подскочил к нему и смял пальцами рубашку на его груди. — Знаешь, где его найти? Говори быстрее!

— И Неасарон ваш, и еще другой, тот, что постарше, посерьезнее в корпусе Эл-12. Я сам работал там месяц назад над пониманием инопланетных штучек, пока с некоторыми козлами не вступил в ссору. Морду кое-кому из руководства набил, и меня сюда в воспитательных целях, а инопланетяне ваши должны быть там. Их содержали в спецблоке на нижнем уроне, кормили по-генеральски, всячески оберегали и вряд ли бы стали переводить в другое место, — признался «изобретатель» электрогравитации.

— Показать можешь, — Глеб без лишних церемоний выхватил у Элескрина планшет и вывел на экран план базы.

— Вот, — Шурыгин ткнул пальцем в прямоугольник между разрушенной энергостанцией и ангарами. — Здесь Эл-12, а здесь вход. Все, разумеется, на полном серьезе охраняется — «Каракурт», мать их. Сразу объясняю: отсюда, с кутузки нам к Эл-12 не прорваться — далековато, душу вынут раньше, чем успеем сказать «ах». Там две вышки по бокам и установки с весьма диковинным оружием, к которому, кстати, при разработках и я руку приложил.

— Господин Ниориадин, Быстров говорит, — Глеб мигом вышел по пир-каналу на командующего операцией. — Есть данные, где искать экипаж корвета. По меньшей мере есть подтверждение, что живы двое. Это близко от вас, но в другом направлении от вектора поисков. Прошу ваши настоящие координаты на планшет.

Через гарнитуру связи слышалось учащенное дыхание пристианца. На матовом пластике вспыхнула точка, обозначавшая нахождение группы Ниориадина. Затем Быстров на голодисплеях, вмонтированных в шлем, увидел окружающую панораму глазами Ниориадина: разрушенную стену, дымящейся лаборатории, робот серии «Рай-Нииро», приваленный бетонной плитой, за ним тело офицера Серебряных Птиц и три-четыре трупа спецназовцев «Каракурт». У края ангара дымился танк с расплавленной, потекшей жирными наплывами, башней.

— Мирно, Глеб Васильевич, не смогли, — подавленно сказал Ниориадин, чувствовавший тяжкую ответственность перед землянином. — Как далеко это место и верна ли ваша информация?

— Информация я доверяю, но она может оказаться устаревшей. В ее скорейшей проверке — наш единственный шанс на успех всей операции. Примите координаты на планшет, — Быстров коснулся активной зоны компьютера. — Это всего через здание к северу от вас — двести-триста шагов. Прорветесь?

— Дождитесь подкрепления. Два катера с десантом, вылетят сейчас же и будут над вами через тридцать две стандартных минуты, — раздался голос капитана «Тирату».

— Это слишком долго, господин Кэорлан, — не согласился Быстров. — «Каракурт» перегруппируется, зарядит гиперионные стволы дефицитной для них энергией и сотрет нас в порошок. Мое предложение такое: группа Ниориадина пробивается к указанному зданию, одновременно взлетает «Нолд-1287», вместо режима невидимости включает защитное поле на полную мощность и работает по сторожевым вышкам, в первую очередь уничтожая гипериооное оружие и прикрывая продвижение группы. Мы сейчас же поднимаемся на крышу, вызываем свой катер и идем им на помощь.

— Пожалуй, это разумный план, — согласился герцог Саолири.

Ниориадин не посмел спорить, и его группа двинулась в обход алюминиевой громады ангара. «Нолд-1287» тихо поднялся над землей и превратился в шар жемчужного сияния.

Глава 23

Пробраться на крышу оказалось делом неигрушечным. Десантники Элескрина прошли по коридору в обе стороны до конца, но не нашли ничего похожего на лестницу. Обследовать сопредельные помещения — их было более тридцати — требовало слишком много времени. Недолго думая, Ивала вскинула винтовку и начала стрелять в перекрытие, пока над головой не образовалась метровая дыра. Под это неаккуратное отверстие Шурыгин с Быстровым подставили стол, на него перевернули шкафчик, сверху водрузили тумбочку. С шаткой конструкции вполне можно было дотянуться до края пролома в бетоне.

— «Нолда-1285», — вызвал Элескрин, — мы готовы.

Глеб поднялся на крышу следом за двумя пристианцами.

Катер, светящийся в сером небе, уже подлетел и опускался на средину крыши. Тяжеловесный и широкий в плечах Шурыгин взбирался с помощью Ивалы долго, и у Глеба была минутка оглядеться. Территория базы на северо-востоке тонула в грязной дымке. К ней подмешивались черные хвосты, тянувшиеся от пожаров в развалинах энергостанции и между ангаров. Над этой пеленой возвышались притихшие в страхе пятиэтажки жилых корпусов, мачта с антеннами и сторожевые вышки, обезглавленные «Нолдом-1287» и еще живые, огрызающиеся редкими выстрелами. Космолет группы Ниориадина, одетый в кокон энергощитов, еще вел бой с гипериоными орудиями землян, разрезая мутный воздух малиновыми росчерками бортовой пушки.

«Жаль, что все так… — подумал Быстров, сминая пальцами сигарету, курить которую не собирался». Где-то там, внизу под острыми кусками бетона и арматуры лежали десятки отличных парней, родных ему по крови, которые до последней секунды думали, что спасают Россию и Землю от вероломных инопланетян. И договориться с ними было нельзя. Им нельзя было ничего объяснить, потому что на длинные речи не имелось времени, и потому что над этими парнями были командиры, а над ними верхушка «Каракурт» — она бы не вняла бы никаким разумным доводам. А с другой стороны, за много световых лет отсюда висла на волоске судьба многих планет, вот-вот готовых столкнуться в огненном безумии войны. И на этих планетах жили люди тоже небезразличной Быстрову крови и расы — расы пристианцев. Они когда-то спасли ему жизнь, с ними за полсотни с лишним лет он испытал столько горя и радости, что хватило бы с лихвой на целый на всех бойцов Серебряных Птиц, стоявших у него за спиной.

Из окна семиэтажки напротив ударил пулемет. Тяжелая очередь ушла в бетон, выдергивая куски рубероида, чавкая смолой возле ног. Элескрин охнул, хватаясь за живот и выталкивая пулю, застрявшую в складках армированного неокомпозита. С другой стороны выстрелили из РШГ: граната, оставляя сизый хвост, прошла недалеко от телевизионной антенны.

— Саня, в катер! — Быстров толкнул Шурыгина к люку, догадываясь, что группа на крыше обнаружена, а значит очень скоро здесь станет жарко.

За Шурыгиным в космолет скользнула Ивала и оставшиеся пристианцы.

Едва орбитальная машина оторвалась от ровного черного поля, по пир-каналу пришел радостный выкрик кого-то из людей Ниориадина:

— Мы нашли их! Господин Саолири! Они здесь! Здесь сам капитан!

— Роэйрин? — раздался взволнованный голос герцога, не ожидавшего, что десант найдет человека, записанного маркизом Леглусом в покойники. — Отвечайте, вы нашли Роэйрина?

— Да, с нами господин Роэйрин! Через минуты мы будем у выхода! — рапортовал старший офицер. — «Нолд-1287» ждем к точке посадки! Ради всего святого, обеспечьте прикрытие!

«Нолд-1285» подошел полминуты позже «1287-го». На обзорном экране Быстров видел, как из длинного желтого здания, искалеченного выстрелами фауззера, вывели двух человек, прикрытых со всех сторон бойцами Серебряных Птиц. Даже издалека, Глеб узнал капитана «Хорф-6», известного ему задолго до того, как корвет вышел на смертельную охоту за «Тезеем».

— Господин Ниориадин, — проговорил Глеб, тронув сенсор селектора связи. — У меня просьба личного характера: пусть капитан Роэйрин летит к «Тирату» на нашем катере.

«Нолд-1285» сел по другую сторону ступенек, от космолета с номером «1287». Люк его открылся.

— Не тесно ли двум капитанам на одном маленьком катере? — усмехнулся Ниориадин, пребывавший в отличном настроении. — Пусть будет по-вашему.

По его команде двое десантников, подхватив Роэйрина под руки, доставили к трапу «Нолда-1285». Со стороны ангара ударили автоматные очереди, там же появился БТР и взвод пехотинцев в зелено-желтом камуфляже, но повредить пристианцам они уже ничем не могли. Обе орбитальных машины, оторвались от земли и начали набирать высоту.

База «Каракурт» словно провалилась вниз, растворилась в зеленой тайге. Слева закатным отблеском сверкнула излучина Оби. «Нолд-1285» прошел фазу ускорения за пятнадцать секунд, двигатели работали почти беззвучно и дрожь в корпусе сразу унялась.

С экрана вверху на команду катера молчаливо смотрело лицо герцога Саолири. Его глаза, внимательно оглядев всех по очереди, остановились на Роэйрине.

— Хвала Оро, вы спасены, капитан, — произнес он, едва шевеля губами.

Лицо высокородного пристианца словно постарело за последний час. Радость за успешный исход операции еще не проступила на нем.

— Я благодарен вам, герцог, — ответил командир погибшего корвета. — Сердце колотится от восторга. Я вырвался из проклятого плена, я возвращаюсь в родной мир и скоро увижу сады и храмы Арсиды, дворцы Элсинэи. Но на этом же сердце темная грусть: на этой планете погибло много дорогих мне людей… Весь экипаж моего корабля — его больше нет. Никто кроме Неасарона и меня не дожили до этой минуты…

Герцог понимающе кивнул и сказал после долгой паузы:

— Благодарите не меня, а этих ребят в космолете. Освобождая вас, они потеряли семь лучших бойцов и орбитальный катер. А еще поблагодарите лично капитана Быстрова. Для вашего освобождения он сделал больше всех.

— Капитана Быстрова? — Роэйрин мотнул головой и взгляд его застыл на человеке, сидевшем к нему спиной.

— Извините, герцог, но мои заслуги здесь невелики, чтобы говорить о них отдельно, — высказался Глеб. — Я лишь проделал путь с боевой группой Элескрина. И великим везением мы спасли человека, который так настойчиво желал меня убить, — с тихой улыбкой он повернулся к Роэйрину.

— Господин Быстров… Меньше всего я ожидал увидеть вас в числе своих спасителей, — капитан «Хорф-6» пристально разглядывал землянина, не веря до конца в реальность человека, сидящего перед ним. — Я не понимаю, как вы оказались здесь и почему, но, если так случилось, значит, имперское обвинение с вас снято, а я, получается, преследовал вас зря. Получается, гибель лучшего корвета империи была напрасной и все, что произошло… — он замялся, подбирая слова, терявшиеся в сумятице противоречивых мыслей.

— Скажите, Роэйрин, приказ на уничтожение «Тезея» отдавал маркиз Леглус? — пришел ему на помощь герцог.

— Да. По вашему распоряжению я ушел на поиски «Тезея». Как вы знаете, нашей миссией руководил маркиз Леглус, направленный вами на мой корабль, — напомнил Роэйрин события, предшествовавшие смертельному рейду корвета.

— Да, было именно так, — согласился герцог. — Вы напомнили о моей роковой ошибке. Нельзя было допускать на борт «Хорф-6» маркиза, — Саолири приблизился к управляющей консоли и, не сводя черных глаз с Роэйрина, спросил: — А вы, капитан, знали, что после отлета с системы Алтеры на борту «Тезея» находилась законная наследница императрицы Фаолоры?

— Что? — Роэйрин стиснул худые пальцы на подлокотниках. — У нашей императрицы была наследница? Вы это хотите сказать?

— Именно так. Принцесса Ариетта, которую капитан Быстров забрал со Сприса. Вы никогда не слышали имени «Ариетта»? — по изумленному лицу командира «Хорф-6» герцог прочитал, что для Роэйрина это потрясающая новость. — Я был уверен, что Леглус скроет от вас этот факт. Тогда существование принцессы держалось в строжайшем секрете от всей империи. Вы позже поймете почему. Сейчас не время вспоминать подробности запутанной истории.

— Позвольте герцог, получается целью миссии моего корабля было не возмездие капитану Быстрову за убийство Олибрии, а устранение наследницы⁈ — не сдержался Роэйрин.

— Господин Быстров не убивал графиню. Ее смерть — следствие интриги вокруг принцессы Ариетты, нынешней правительницы Пристианской империи. Позже, капитан, позже вы все поймете. А вашей целью было не уничтожать «Тезей», а захватить его команду и доставить на Присту. Изменение начальной цели корвета — есть преступление, лежащие на совести Леглуса. Сейчас ответьте мне на главный на этот час вопрос, — герцог бросил быстрый взгляд на индикаторы терминала связи, убеждаясь, что разговор идет на защищенном канале, соединяющем узконаправленным лучом «Тирату» и «Нолд-1285». — После крушения корвета вы успели выполнить инструкцию Аэлеэн-Ээйн-ноль-пятьсот-тридцать-семь?

— Да, герцог, — Роэйрин на секунду отвлекся от круговерти мыслей о Быстрове, неведомой наследнице Фаолоры, Леглусе и событий полугодичной давности, от которых в затылке будто закипала кровь. — Я выполнил инструкцию в точности, руководствуясь пунктом два-шесть.

— Напомните мне смысл этого пункта, — Саолири заметил, что Роэйрин, не спеша с ответом, поглядывает на Быстрова, другого землянина, сидевшую рядом с ним галиянку и сказал. — В виду изменившихся обстоятельств вы имеете право отвечать на вопросы при посторонних. Объект моего интереса назовем просто: машиной.

— Пункт шесть-два подразумевает разрушение конструктивных элементов машины, но при этом сохранение управляющего блока, — отозвался Роэйрин. — В большинстве конструктивные части были разрушены при столкновении корвета с землей. Те, что уцелели, уничтожил по моему приказу офицер защитных систем Лаобирис. Позже, когда я смог ходить, я лично проверил его работу.

— Что с управляющим блоком? — нетерпеливо спросил Саолири.

— Блок мы унесли с собой. Я думал спрятать его где-нибудь в лесу, уйдя от места крушения подальше, — опустив голову и вспоминая первые дни на враждебной планете, сказал Роэйрин. — Однако нас почти сразу начала преследовать группа вооруженных землян. В первом столкновении мы потеряли троих, и я понял, что вещь, о которой мы, герцог, говорим, не может быть в безопасности рядом с остатками команды корвета. Стараясь исполнить пункт два-шесть инструкции Аэлеэн-Ээйн-ноль-пятьсот-тридцать-семь, я принял решение передать ее человеку лучше всех нас приспособленному к выживанию в чужих мирах — командиру взвода Серебряных Птиц Элэрлину. Получив от меня указания, он скрытно покинул группу вместе с управляющим блоком, а мы продолжили движение через лес, отвлекая внимание землян на себя. Далеко нам уйти не удалось, мы попали в засаду. На сегодняшний день о судьбе Элэрлина мне ничего не известно, но думаю, его опыт и особые навыки помогли ему выжить в условиях суровой зимы Исифиоды и сохранить вверенный предмет.

— Светлый Эдван, мы на это очень надеемся! — воскликнул капитан Тирату, обрадованный новость.

— Вы сделали все правильно, — герцог кивнул, отмечая, что он не зря настаивал, чтобы командиром «Хорф-6» был назначен именно Роэйрин. — Где нам искать вашего офицера Элэрлина?

— Хотя прошло много времени, я не думаю, что он ушел далеко от места крушения, — подняв голову, сказал капитан корвета. — Опасаясь за судьбу вверенной ему вещи, я приказал Элэрлину не отвечать ни на какие вызовы по пир-каналу, кроме сигнала с кодовым словом нашей эскадры.

Герцог кивнул и повернулся к Кэорлану, стоявшему рядом. Оба они понимали: сейчас должно решиться то, ради чего сюда прилетел «Тирату» и ради чего погибли люди Ниориадина.

— Господин Саолири, — негромко проговорил командир эсминца. — Нам придется подавать сигнал на полосе открытого доступа. Его обязательно примут на «Анхаро», а кодовое слово вызовет у них дополнительный интерес.

Заметив непонимание в глазах Роэйрина, Кэорлан пояснил:

— На орбите Исифиоды милькорианский фрегат. Мы едва не вступили с ним в бой из-за одной неприятной случайности. Кроме того, милькорианцы подозревают, что миссия нашего эсминца не только в спасении оставшихся членов вашей команды.

— Можно сделать так… — Быстров положил «Статату» на колени и бросил взгляд на радарный экран. — Наш катер, не выходя за пределы атмосферы, отправится в Южную Якутию — к месту падения «Хорф-6» и вероятного нахождения Элэрлина. Там мы вызовем его кодовым словом со своего передатчика.

— Сигнал все равно примут на «Анхаро», — возразил Кэорлан.

— Примут, — согласился Глеб. — Но мы будем близко к точке нахождения нужного нам человека. Если мы проявим расторопность, то заберем его и поднимемся на орбиту раньше, чем милькорианцы успеют отреагировать.

— Господин Быстров, наверное, секрет ваших больших успехов в том, что вы все и всегда делаете быстро, — усмехнулся Саолири. — Ваш план разумен. От себя добавлю: «Нолд-1287» тоже пойдет с вами, затем отклониться к месту падения хвостовой части «Хорф-6», чтобы запутать милькорианцев.

Оба катера, поднимавшихся на орбиту для сближения с «Тирату», неожиданно изменили курс и начали погружаться в плотные слои атмосферы над Китаем.

Глава 24

Из-за волнений в гиперслоях туннельная связь сегодня была неустойчивой. Получить изображение со станции Орнох Варх не смог и довольствовался голосом Легха Краула, таким знакомым, величественным и приятным, похожим на шуршание песка среди горячих камней. А координатор «Сосрт-Эрэль» видел Варха и смел подшучивать над его бледным лицом и физиономией капитана «Анхаро», то и дело появлявшейся у приборной панели, чтобы изречь какую-нибудь остроту.

— Давай еще раз, добрый Легх, — попросил координатор Земли, когда они от важной темы отклонились к шуткам. — Хорошо подумай, кто-нибудь с «Хорф-6» контактировал с людьми, знакомыми с Быстровым? Это очень важно, мой друг!

— Теплый Орнох, ты же сам понимаешь, что спрашиваешь ерунду, — расхохотался Легх Краул. — Наша сеть на станции отлично налажена, но она не может отслеживать каждый личный контакт и миллиарды других мелочей, которые тоже хотелось бы не выпускать из внимания.

— Извини, но пристианский корвет возле вашей станции — это не мелочь. И любые контакты с Быстровым, содержавшим тогда Существо, и его окружением — это тоже не мелочи, — возразил Варх.

— Друг, ты определенно желаешь упрекнуть меня в недостаточном внимании, — ответил Краул уже не так весело. — Я могу утверждать только то, что определенно знаю сам. Нашим службам не удалось перехватить ни одного сообщения на «Хорф-6». Даже особые отношения маркиза Леглуса с местными безопасниками мы вычислили с большим опозданием. Но это не значит, что мы плохо работаем. Дорогой Орнох, погрузившись в дела маленькой тихой планетки, ты просто не представляешь, какой безумный клубок представляет собой «Сосрт-Эрэль». Здесь невозможно все держать под контролем. Объясни лучше, зачем ты меня обо всем этом спрашиваешь?

«Я знаю, что такое „Сосрт-Эрэль“, — мысленно ответил Варх. — Вы привыкли списывать все свои провалы на невероятные сложности работы на станции. На самом деле при ваших ресурсах и возможностях вы там окончательно обленились». В слух же он сказал:

— Ввиду вновь открывшихся обстоятельств я хочу скорее понять, каким образом «Хорф-6» шел за «Тезеем» от Присты в систему Алтеры, от Сприса к «Сосрт-Эрэль», от «Сосрт-Эрэль» к Земле. На корвете словно всякий раз знали, где Быстров собирается спрятать Существо. Как это могло быть?

— Это большая загадка, — растягивая слова, отозвался координатор станции. — Первым на такую необъяснимую странность мне указал агент Вегр, находившийся на «Тезее». А когда я узнал, что «Хорф-6» появился следом за Быстровым в твоих пределах, я был истинно потрясен.

— Господин Крунх, — младший офицер обнаружения замер под аркой, разделявшей две части рубки. — Пристианские катера изменили курс.

Капитан «Анхаро» глянул на экран, на котором светлыми струйками выделялись турбулентные следы — их оставляли в атмосфере невидимки класса «Керста». Затем Эвнид перевел взгляд на офицера обнаружения.

— Прошу прощения, я подумал, что это может быть важным, — оправдываясь, произнес тот.

— Выходит, они не возвращаются на «Тирату», — Эвнид Крунх отвернулся от терминала туннельной связи и положил ладонь на мерцающую голубыми всполохами панель. — Куда же они направляются?

— По нашим расчетам пройдут недалеко от места падения «Хорф-6», — сказал молодой офицер. — Возможно, у них есть там какая-то цель.

— И возможно, очень важная цель, если катера с потрепанным в бою десантом не возвращаются на звездолет, а спешат в другое место, — задумчиво проговорил Орнох Варх, затем он обратился к Легху Краулу: — Жаль, мой друг, из-за этих проклятых дел, нам не удалось душевно поговорить. Я обязательно свяжусь с тобой в ближайшее время. Сейчас мы вынуждены расстаться — на этой тихой планетке намечаются кое-какие события.

— Ты думаешь, в точке падения корвета осталась та фантастическая машина? — поинтересовался командир «Анхаро».

— Я подозреваю, что Роэйрин спрятал ее, прежде чем попасть в плен, — Варх поджал губы, неотрывно глядя на пластиковый овал с бледными следами пристиангских катеров и думая, что Роэйрина следовало забрать у русских себе. — Знаешь что, мой горячий Эвнид… — он медленно повернул голову к капитану, — нам нужно выслать туда свой десант.

— Точка падения «Хорф-6» здесь, — Крунх вытянул палец к отмеченной области на карте, возникшей на простенке по его ментальному запросу. — Еще здесь и здесь. Мы опоздаем минут на десять.

— Ничего. Мы опоздаем только к моменту их посадки, — отозвался координатор. — Они же не сразу погрузят свою фантастическую машину.

— Старшему вахты, пять катеров на вылет в экстренном порядке, — приказал по внутренней связи капитан «Анхаро». — С ними взвод пехоты Ирлога и отделение спецандроидов.

Старший вахты тут же донес команду до Ирлога и дежурных пилотов. В шестом отсеке второй палубы замигали пронзительно-желтые индикаторы, заревела сирена. Коридоры фрегата задрожали от тяжелой поступи космопехоты.

Пассом руки Эвнид вывел тактическую карту с полусферой Земли и точкой «Тирату», мерцавшей над дымкой атмосферы. Синей линией с колонками параметров обозначилась траектория «Анхаро».

— Мы немного скорректируем курс, и наш десант свалиться им прямо на голову, — с милой улыбкой решил Крунх.

* * *

«Нолд-1287», шедший километрах в тридцати позади, направился на юго-восток к точке китайского падения корвета. «1285-тый» летел в прежнем направлении еще минут семь. Вверху блестела луна и яркие звезды, внизу между редких облаков чернела тайга. Затем на экране замигал треугольник точного целенаведения, и пилот переложил рули вправо. Скоро машина сбросила скорость и пошла на снижение, делая зигзаг между высоких гольцов. Внизу за деревьями мелькнули огоньки и пятнышко костра — лагерь, разбитый рядом с воронкой, еще не убрали.

— Вспомните, господин Роэйрин, в какую сторону вы уходили, — сказал Быстров, вглядываясь в посеребренную луной тайгу под днищем космолета.

— Итак, мы над местом катастрофы, — в глазах капитана «Хорф-6» отразилось волнение и скорбь, хотя его лицо оставалось строим, исполненным древнего мужества Оро. — Ночью в незнакомой местности трудно выбрать правильное направление, — приподнявшись, он сверился с показаниями навигатора, затем вытянул руку на северо-восток. — Туда, — сказал Роэйрин. — Хотя, нет причин точно повторять наш маршрут — сигнал можно подать сейчас, — он прошептал что-то невнятное, похожее на молитву.

На небольшой скорости катер двинулся в указанном Роэйрином направлении.

Когда впереди из темноты показались серые скалы и ниточка горной реки, капитан корвета произнес:

— На нас напали где-то здесь. Подавайте кодовое слово.

Пилот активировал информационный блок, переданный с базы данных «Тирату» и включил передатчик. Роэйрин пересел в кресло, освобожденное ему одним из десантников и, склонившись над управляющей пластиной, произнес:

— Саийлэ ирес ранва! Элэрлина вызывает капитан Роэйрин.

Бортовой компьютер перевел его слова в шифрованный сигнал — он мгновенно разнесся над планетой на неудержимой пир-волне.

Все в тесном салоне «Нолда-1285» замерли в ожидании. В рубке «Тирату» тоже наступила напряженная тишина.

— Саийлэ ирес ранва! Элэрлина вызывает капитан Роэйрин, — повторил командир «Хорф-6» через несколько минут.

Ответа снова не было. Лишь когда Роэйрин повторно тронул сенсор консоли и открыл рот чтобы произнести кодовое слово, в углу панели вспыхнул зеленый индикатор. На экране появилась луна, пробивавшейся сквозь листву и скальный уступ.

— Элэрлин, ответьте спасательному катеру! — громче произнес Роэйрин, впиваясь взглядом в размытое изображение.

— Простите, капитан, — раздался ворчащий голос.

Всю площадь экрана заняло лицо бородатого мужчины, суровое, худое, подсвеченное желтым огоньком личного браслета. Зрачки его глаз метались от одного пассажира космолета к другому. Остановились на Роэйрине, дико расширились и словно вспыхнули безумным огнем.

— Координаты источника сигнала! Быстро! — шепнул Глеб пилоту.

— Простите, — повторил Элэрлин. — Я уже мысленно похоронил вас. Капитан, мой капитан!.. Ведь я все видел, что случилось там, у излучины реки. Я думал, вас убили. А вы вот!.. Как великий Эродо в сиянии и прямо с неба!

— И вы, Элэрлин, простите. Простите, что так поздно ночью, — капитан корвета сдержал подбирающийся к горлу смех. — Если мы вас разбудили, то скоро выспитесь в уютной каюте корабля. Встречайте нас, Элэрлин!

— Не выключайте браслет! — напомнил ему пилот космолета.

— Я разожгу костер! Я разожгу огромный костер! — вскричал обросший бородой пристианец. — Так когда-то мои предки встречали морские корабли!

— Мы будем возле вас через три стандартных минуты, — сообщил Быстров, рассчитав время подлета. — Не стоит возиться с огнем.

Тем не менее, когда «Нолд-1287», летящий на небольшой скорости, прошел над горным хребтом и направился вдоль берега озера, в точке целеуказания возникла искорка и превратилась языки пламени. Выпустив опоры, катер опустился на площадку, между кромкой воды и невысокой скалой. Роэйрин не стал дожидаться разрешающего сигнала и полного открытия люка — первым пробрался в шлюз, спрыгнул на землю. Ту самую землю, которая принесла ему столько горя, а теперь дарила миг радости, ослепительной радости, в порыве которой капитан стал похож на мальчишку. С громким возгласом он обнял Элэрлина, вместе они едва не повалились на камни. Их обступили полукольцом Серебряные Птицы. Быстров с Шурыгиным и Ваалой тоже поспешили посмотреть на воссоединение остатков команды «Хорф-6». Даже пилот катера покинул свое место и остановился у трапа, не слыша писка предупреждающей системы, не зная, что на радаре появились орбитальные машины космических сил Милько.

Костер разгорался ярче, его отблески плясали в воде озера и на лицах пристианцев. Элэрлин бросал в бушующее пламя смолянистые сучья, лежавшие горкой между валунов, и не прекращал рассказывать о том, как он, страдая от голода, провел здесь лютую зиму и дожил до счастливого дня. Речь пристианца была бессвязной, быстрой, как его нервные движения возле огня. Роэйрин и команда с «Тирату» слушали спасенного звездолетчика и не смели его перебить. Лишь когда Элэрлин остановился, и вытянул руку к скале, чтобы показать свое жалкое жилище, Быстров решился напомнить:

— Господин Роэйрин, я понимаю, лично вас и многих, собравшихся здесь, переполняют особые чувства, но хочу повторить: на орбите милькорианский фрегат. Действия его могут стать непредсказуемы. Нам следует скорее улетать.

— Благодарю, капитан Быстров, что меня вразумили, — командир «Хорф-6» кивнул, подумав, что от неожиданной свободы, от встречи с верным другом, он потерял одно из главных чувств — чувство реальности. — Элэрлин, — он повернулся к приумолкшему бородачу. — Ты сохранил вещь, что я поручил тебе беречь при нашем расставании?

— Разве я посмел бы сделать иначе? Только нам потребуется поднапрячься, чтобы извлечь ее. Ступайте за мной, мой капитан, — Элэрлин направился через заросли к узкой прогалине, шагов через двести остановился и, повернувшись к звездолетчикам, попросил: — Посветите, кто-нибудь. И мне в помощь потребуются сильные руки, — он указал на скальные обломки, закрывавшие тайник.

Не дожидаясь команды, двое десантников вместе с Элэрлином принялись вытаскивать камни, пока не добрались до предмета, завернутого в подложку бронекостюма. К ним тут же присоединился капитан корвета. Откинув плотную ткань, он извлек герметичный ранец. Глеб, стоявший рядом, спросил:

— Все в порядке, господин Роэйрин?

— Да, — сухо ответил пристианец, поднимаясь с коленей.

— Трудно поверить, что эта небольшая вещь, помогала находить «Тезей» в глубоких слоях пространства, — проговорил Быстров, будто размышляя вслух. — Вот только вашему корвету она указала путь к гибели. Принесет ли она пользу Союзу Эдоро или так же погубит его, сейчас никто не возьмется предположить.

— Союзу Эдоро? — Роэйрин нахмурился. — О чем вы говорите?

— Империя развалилась на три части, — кратко пояснил Глеб, сожалея, что не вовремя тронул эту тему. — На «Тирату» герцог вам все объяснит.

— Я хотел бы некоторые разъяснения получить сейчас, — командир корвета отступил к Элэрлину, стоявшему возле сосны. — Если герцог Саолири…

Он хотел сказать что-то еще, но через гарнитуру связи раздался голос Кэорлана:

— «Нолд-1285»! К вам направляется три милькорианских катера! Вы видите их или нет⁈

— Они на радаре! — с некоторой задержкой отозвался пилот космолета. — Они совсем близко!

— Бегом в катер! — Глеб подскочил к Роэйрину и бесцеремонно подтолкнул его в сторону костра, мигавшего за деревьями.

Между сосновых ветвей было видно, как черноту неба разрезают яркие точки, оставляющие огненный след, — катера с «Анхаро» шли на огромной скорости. Пристианцы успели пробежать лишь половину обратного пути, а первая орбитальная машина уже зависла над «Нолдом-1285». По тайге тяжким грохотом прокатилась звуковая волна, отставшая от посланцев Эвнида Крунха.

Второй катер милькорианцев с раскрытыми люками опустился у подножья скалы, и сразу с него посыпались серые фигуры боевых андроидов. Еще одна десантная группа с завидной расторопностью высаживалась между сосен из дискообразной машины. Вспыхнули прожектора, и все пространство между «Нолдом-1285», лесом и озером залило светом, таким ярким, что пламя костра в нем стало подобно бледной тени.

Добежать до своего космолета пристианцы не успевали — им отрезала путь третья десантная группа космических сил Милько. Элескрин подал команду своим бойцам, и они рассыпались между деревьев, двое охранявших катер залегли возле валунов. Элэрлин привел в готовность винтовку, с которой не расставался никогда. И галиянка сняла с предохранителя «Сатату».

— Держитесь меня, капитан, — бросил Роэйрину Быстров.

Глеб посмотрел на ранец с управляющим блоком «Ока Арсиды» и подумал, что прятать его сейчас не имело смысла: милькорианцы догадываются, зачем сюда прилетел «Нолд-1285», или точно знают. В любом случае они осмотрят местность вокруг жилища Элэрлина, пройдут ее сканерами и найдут элементы дисперсной электроники, как бы хорошо они не были укрыты.

— Дайте мне пистолет, — попросил Роэйрин. — И гранату.

Быстров отстегнул от пояса «Дроб-Ээйн» и поинтересовался:

— Гранату зачем?

— Возможно, эту вещь придется взорвать, — встряхнув ранец, командир корвета положил его между корней сосны и став на одно колено, выбрал цель стволом «Дроб-Ээйна», подрагивавшего в его руке.

Катер, паривший над «Нолдом» развернулся к лесу, выхватывая лучом прожектора фигурки Серебряных Птиц. Затем с него раздался голос Ирлога, командовавшего операцией космопехоты «Анхаро»:

— У меня к вам предложение, господа… Опустите оружие и спокойно выходите из леса. Мы гарантируем жизнь и свободу каждому, кто не проявит враждебности. Все вы после непродолжительного осмотра получите возможность вернуться на свой катер и лететь к своему эсминцу или в любом другом направлении. Особо подчеркиваю, мы здесь не для того, чтобы начать вооруженный конфликт с дружественными пристианцами.

— В таком случае для чего вы здесь? — опустив фауззер, Элескрин вышел из зарослей.

— Чтобы обеспечить безопасность и контролировать ваш отлет с планеты, — отозвался голос с дискообразной машины.

Двое андроидов в серых бронекостюмах бесшумно скользнули вдоль кустов и взяли Элескрина на прицел.

— И по какому же праву вооруженные силы Милько контролируют команду корабля Союза Эдоро на нейтральной планете? — не скрывая раздражения, спросил офицер Серебряных Птиц.

— По главному праву во вселенной — праву превышающей Силы, — ответил Илорг.

Глава 25

Изображение с широкополосной камеры компьютер соединил с данными биодетекторов, установленных на космолетах и находившемся в арсенале андроидов. Между деревьев и в зарослях кустарника, светившихся густой синевой, Орнох Варх разглядел немногочисленных десантников с «Тирату». Хотя экипировка должна была надежно скрывать их в ночном лесу, их силуэты проступали на экране размытыми тенями. Шурыгин, Роэйрин и Элэрлин, не имевшие спецкосюмов, сияли на фоне сибирской тайги, словно фантастические существа, сотканные из голубого пламени.

— Трое… Их трое… — размышляя о чем-то, протянул координатор и обратился к капитану «Анхаро»: — Любезнейший Эвнид, а не связаться ли нам с пристианским звездолетом.

— Отчего же нам этого не сделать, беспримерный Орнох, — усмехнулся капитан и отдал соответствующую команду старшему вахты. — Мне самому не терпится видеть почтенного герцога.

Звезды и краешек луны на огромном экране померкли, пошли красноватым туманом, из которого появилось изображение одного из офицеров эсминца. Его быстро сменило сосредоточенное лицо Саолири.

— Тепла и покоя, герцог, — приветствовал его координатор, став так, чтобы пристианцу была видна картинка, транслируемая десантом с «Анхаро».

— Я думал, господин Варх, что мы расстались не врагами, — сказал Саолири, усилием воли сохраняя спокойствие. — Нужно ли вам говорить, что мы не станем безучастно наблюдать, как гибнут наши люди.

— Они меняют орбиту! — негромко доложил Крунху офицер обнаружения и вывел параметры на монитор.

— А мы не расставались врагами, — сказал Варх, глядя в темные глаза Саолири. — Заметьте, герцог, я был честен с вами и указал точное место, где находились последние из живых экипажа «Хорф-6». Вы бы не добрались до них без моей помощи. Однако вы меня немножко обманули. Вам были нужны не архивы маркиза Леглуса, и вас заботило не только, вернее не столько спасение звездолетчиков с разбившегося корабля, сколько одна весьма занятная вещь. «О-ко»… «О-ко», господин Саолири. Вы же понимаете, о чем я говорю?

— Я понимаю, что мы столкнулись с проявлением милькорианского коварства, — герцог сплел пальцы на груди и подумал, что Роэйрин или кто-нибудь из отряда Элескрин должен успеть уничтожить управляющий блок «Ока Арсиды» раньше, чем до него доберутся милькорианцы. Он опустил отяжелевшие веки, и представил, что горстка Серебряных Птиц, капитан Роэйрин и Быстров через несколько минут погибнут под выстрелами масс-импульсных винтовок, в огне плазмометов. Чуть раньше драгоценная для Союза Эдоро вещь распадется на молекулы, и от этого безумства не выиграет никто — ни Милько, присутствующие как болезнетворный вирус везде, ни имперские колонии, сплотившиеся вокруг Мрилиона.

— Герцог, а мы ведь в состоянии не делать глупостей и сохранить добрые отношения, — вдруг сказал координатор. — Нам нужно всего лишь быть взаимно честными, сделать друг другу небольшие уступки. Я могу даже простить тот маленький обман и отпустить ваших людей с «Оком». Не могли бы вы присоединить к нашему разговору капитана Быстрова? У меня к нему всего несколько слов.

— Миссия на Присте? — не отворачиваясь от Орноха, Саолири подал знак Кэорлану.

— Во-первых, мне хотелось бы знать его настоящее настроение. А во-вторых… — Варх облокотился на выступ климатической централи. — Почему бы нет? Мне нравится ваша идея. Почему бы ему действительно не отправиться на Присту с миссией, полезной для нас всех. Я уверен, что вы поддержите меня, теплейший герцог Саолири.

Ответив на вызов с «Тирату», Быстров никак не ожидал увидеть Орноха Варха. Лицо милькорианца, через крошечные голодисплеи, встроенные в шлем, казалось столь близким, осязаемым, что Глеб сжал кулак свободной руки и с удовольствием бы пустил его в ход, если бы не осознавал, что координатор находится за тысячи километров от маленькой точки в Южной Якутии.

— Рад видеть в здравии и полным сил, капитан, — произнес Орнох и отпустил легкий поклон. — Как я понимаю, ваше вторжение на базу «Каракурт» прошло успешно, вы освободили из плена двоих звездолетчиков. Один из них — капитан Роэйрин, преследовавший вас от звезды к звезде чтобы убить. Теперь он обязан вам жизнью и свободой. Все перевернулось в одночасье, как обычно бывает в финальных сценках древних пристианских спектаклей. Когда-то я мечтал посетить ста тысячелетний театр в Арсиде, а оказалось, он пожаловал на Землю и милостиво развернул действие предо мной. И вы, капитан Быстров, главный герой в этой блестящей постановке.

— К чему эти речи? — Глеб передвинулся ближе к Шурыгину и перевел взгляд с физиономии координатора на прицел винтовки — ближайшая группа милькорианского десанта, залегшая в лощине, пока никаких действий не предпринимала.

— Речи эти к тому, Глеб Васильевич, что я хотел бы напомнить: ваш успех под Новосибирском был бы невозможен без моей помощи. Как вы убедились, предоставленная мной информация оказалась верна на сто процентов. Надеюсь, вашего друга Александра Шурыгина тоже удалось вытащить из неприятного места? — поинтересовался Варх.

— Здесь он. Как и я, слюной исходит от благодарности вам, — зло отозвался Быстров.

— Вот и хорошо. Незачем такому талантливому человеку, большому ученому страдать на Земле от жизненной несправедливости. Я думаю, с вами он найдет более достойное применение своим способностям, чем разработка оружия для «Каракурт», — Орнох на миг замолчал, раздумывая, не совершает ли он сейчас ошибку. Ему предстояло решиться на один из двух взаимоисключающих сценариев: либо попытаться взять «Око Арсиды», поставив ультиматум Саолири, либо отдать эту, несомненно полезную для Милько машину, взамен реализации более серьезного замысла.

— Глеб Васильевич, — продолжил координатор. — Мы посовещались с герцогом и решили обратиться к вам с просьбой о небольшой, но чрезвычайно важной миссии на главной имперской планете. Может быть вам этот разговор покажется несвоевременным, и вы заподозрите, что здесь имеет место давление на вас, но убедительно заявляю: это не так. Никакого давления, никакого нажима: все будет решать исключительно ваша добрая воля.

— Что вы хотите? Снова разговор об Ариетте? Каилине? — стиснув зубы, Быстров подумал, что Орнох Варх великолепно разыграл свою партию, и имеет сейчас гораздо больше козырей, чем день назад, когда Глеб был пленником в резиденции «Холодной звезды». Тогда, требуя от Быстрова вояжа на Присту с целью захвата Ариетты, координатор имел бы в заложниках только Ивалу Ваалу и Лиэри, теперь же под прицелом милькорианской космопехоты находился отряд Серебряных Птиц, капитан Роэйрин, Сашка Шурыгин, та же Ивала, а главное Варх мог завладеть «Оком Арсиды».

— О Каилине? Нет, о Каилине мы поговорим потом, если соизволите, — координатор мило улыбнулся, покосившись на Саолири. — Мы посовещались с герцогом и решили просить вас отправиться на Присту с исключительно дипломатической миссией. В самом деле, Глеб Васильевич, ни у кого в обозримом пространстве нет таких доверительных отношений с Ариеттой, как у вас. По нашим сведеньям империя очень недовольна мрилионским мятежом и готовится решить конфликт силами военного флота. Союз Эдоро пока слишком слаб, чтобы противостоять вторжению имперских эскадр. А Милько, как я уже не раз подчеркивал, выступают за укрепление Союза Эдоро в противовес экспансии Детей Алоны. Вот мы с герцогом и подумали, почему бы вам хотя бы не попытаться ослабить агрессивный настрой Ариетты? Почему бы вам не попробовать себя в роли миротворца? Если вы не сможете облагоразумить императрицу, то по крайней мере выиграете время и прощупаете истинные настроения во дворце и Имперской Ложе.

— Только и всего? — чувствуя какой-то подвох, Быстров коснулся сенсора и посмотрел на Саолири.

Герцог будто пребывал в растерянности, как и Кэорлан, угрюмо нависший над ходовой консолью «Тирату».

— А вы ожидали, что я снова буду склонять к тому, что так было неприятно вам прошлый раз? — усмехнулся Орнох Варх. — Забудем, Глеб Васильевич, о нашем вчерашнем разговоре и всем том, в чем мы не нашли понимания.

— То есть, вы хотите сказать, что мне достаточно согласиться на миссию, как вы выразились, миротворца, попытаться сгладить противоречия между Союзом Эдоро и империей, и, получив это согласие, вы не станете препятствовать нашему возвращению на «Тирату»? — Быстров пытался понять, что за хитрую игру затеял координатор, но не мог найти даже намека на ответ.

— А разве я препятствую? Позвольте, господин Быстров, кто вам мешает погрузиться со всей командой на катер и лететь куда заблагорассудится⁈ — искренне изумился Варх.

— Черт возьми, а зачем здесь три космолета Милько, под завязку загруженных космопехотой и боевыми андроидами? — в свою очередь выразил изумление Глеб. — И неужели я ослышался, когда кто-то из командиров вашего десанта выразил желание сохранить нам жизнь только после процедуры унизительного досмотра.

— Досмотра? Это досадное недоразумение! Господин Крунх, разве в задачу десантных групп входил досмотр наших пристианских друзей? — Орнох повернулся к капитану «Анхаро».

— А разве наш десант оказался на месте высадки людей господина Саолири? — Эвнид нахмурился и поскреб щеку. — Действительно они там. Какое неприятное недоразумение! Приношу свои извинения, — понизив голос до шепота, он добавил Вахру: — Что происходит, мой непостижимый друг? Ты уверен, что мы все делаем правильно?

Координатор сплел пальцы знаком спокойствия и удовлетворения, затем вернулся к разговору с Быстровым:

— Вот как получается, Глеб Васильевич: капитан «Анхаро» немного неправильно понял меня, а его немного неправильно поняли наши десантники, и в результате этого вышла неприятная ситуация. Конечно же, вы можете смело следовать к своему космолету. Я лично гарантирую вашу безопасность.

— Одна маленькая просьба, — Глеб приподнялся, внимательнее оглядывая расположение милькорианцев у скалы и по краю леса. — Все мы после прогулки по базе «Каракурт» пребываем в нервном напряжении. Кто-то может сорваться, возможен случайный выстрел или еще какая-нибудь непредсказуемая неприятность. Не могли бы вы попросить капитана «Анхаро» отвести подчиненную ему пехоту на безопасное расстояние?

— Ваши опасения справедливы, — согласился координатор. — Сейчас же попрошу его об этом.

— Я надеюсь, что капитан «Анхаро» послушает вас, и по пути к космолету нас не будут подстерегать никакие сюрпризы. Если мы благополучно доберемся до «Тирату», то считайте, что вы получили мое согласие лететь на Присту для встречи с императрицей, — заверил Быстров.

Связь с Орнохом Вархом прервалась. Глеб с минуту смотрел на Саолири, герцог смотрел на него, и оба они молчали, оставаясь в полном непонимании замысла милькорианцев.

Скоро дискообразный космолет, висевший над «Нолдом-1285» ушел вправо и набрал высоту. Отряд андроидов снялся с позиции и направился через поляну к лесистой возвышенности. Две другие группы космопехоты тоже исчезли где-то во тьме.

— Я им не верю, — сказала Ивала, выйдя из-за куста и вглядываясь вслед ушедшим солдатам. — Они строят какую-то ловушку.

— Господин Роэйрин, вы оставайтесь здесь, а мы обойдем лес вокруг, — решил Элескрин, поднимая своих бойцов.

— Мы сделаем проще, — подняв щиток шлема, Быстров стер с лица капли пота. — Отойдем к поляне, что позади нас и попросим перелететь туда «Нолд».

— Хорошая мысль, — согласился Роэйрин, наклоняясь за ранцем. — Отходим и через две стандартных минуты вызываем катер. Если Милько позволят ему долететь до поляны, значит они позволят нам уйти.

— А если они его атакуют, то я останусь со своими людьми для прикрытия, а вы, постарайтесь уйти подальше в лес и ожидать помощи с «Тирату», — командир группы Серебряных Птиц вернул в чехол гранату и, нажав сенсор, вызвал на связь пилота катера.

До поляны, узкой, изгибавшейся вдоль ручья, первыми вышли двое бойцов Элескрина. Они быстро заняли огневые позиции и внимательно осмотрели противоположный край леса: датчики, реагировавшие на тепловое излучение и движение, дополнили изображения щитках шлемов новыми деталями — опасности не было.

«Нолд-1285» появился над верхушками сосен черным призраком, еще в воздухе распахнул люк и сел точно в месте, указанном Элескрином. Милькорианцы пока никак не проявляли себя. Выждав не больше минуты, Быстров предложил начать посадку. Шурыгина и Роэйрина, цепко державшего ранец, провели к трапу в плотном окружении Серебряных Птиц. Последними в люк вскочили Ивала Ваала и Элэрлин. Элэрлин задержался в шлюзовом отсеке, глядя скалы, блестевшие в свете луны, и черный лес, где он прожил не лучшие полгода жизни.

Едва трап убрался, космолет начал набирать высоту. До стратосферы за ним в небольшом отдалении следовал один из милькорианских катеров. На «Анхаро» принимали изображение с его обзорной камеры.

— Я не понимаю тебя, умнейший Варх, — сказал капитан фрегата, когда пылинка пристианского корабля растаяла на экране. — Или ты сам перестал верить, что у них может быть эта фантастическая машина?

— Нет, «Око Арсиды» у них. Дело в том, что у нас имелось немного шансов взять его целой. Серебряные Птицы наверняка получили указания от Саолири, и уничтожили бы его сразу, как раздались первые выстрелы, — ответил координатор. — Я подумал: зачем нам сориться с имперскими мятежниками, которые должны быть еще во многом полезны Милько. А их секретную машину мы постараемся получить другим способом. Например, через наших агентов на Мрилионе. Главное, мы теперь знаем, где ее искать и как к ней подступиться. Кроме того, герцог Саолири считает себя весьма обязанным мне, а он очень полезный человек. И еще… — Варх прищурился, глядя на яркий свет контролера энергопотоков. — Даже если у нас ничего не выйдет с «Оком», то есть надежда, что реализуется мой не менее интересный замысел, связанный с капитаном Быстровым.

— Все равно я плохо понимаю тебя. Долгая служба на Земле слишком изменила твои мозги. Мой теплый Орнох, идем же как следует промоем их пуншем, — Эвнид Крунх положил тяжелую ладонь на его плечо. — Мы найдем все бутылочки, которые я зарыл в песке. И уснем в моем чудесном саду.

Глава 26

Катер проплыл между створок, распахнутых в днище «Тирату». Фиксаторы щелкнули глубоко в его теле, подхватили и перенесли ближе к «Нолду-1287», вернувшемуся на эсминец минут десять назад. Дальше, в мигающем свете красных ламп виднелась свободная площадка — место «Нолда-1290», обломки которого разлетелись по базе «Каракурт». Едва индикаторы давления в ангаре сменили цвет к зеленому, люк орбитальной машины раскрылся, первыми из него появились бойцы потрепанной и поредевшей группы Элескрина.

— Глебушка, — шепнула Ивала перед шлюзовой камерой. — Я с Сашкой хочу поскорее на наш «Тезей». Мне здесь неуютно. И, знаешь же, я терпеть не могу военные корабли с голыми стенами и фашистскими порядками.

— Час-другой потерпите, — отозвался Быстров, подталкивая вперед оробевшего Шурыгина. — Прошло всего два дня, а я сам жутко соскучился по покоям нашего разведчика. Сам сбежал бы отсюда при первой возможности, но от герцога просто так не отделаешься.

Саолири, одетый в темно-синий костюм с яркими нашивками, появился из лифта вместе с Кэорланом, главным медиком корабля и двумя старшими офицерами. Рядом раскрылись двери пустого лифта. Стуча тараканьими ногами, из нижнего кольцевого коридора появились роботы-техники. Они двинулись к «Нолду-1287», но Кэорлан жестом заставил их остановиться.

Капитан Роэйрин, худоватый, имевший нелепый вид в клетчатой рубашке и брюках по щиколотки, остановился в пяти шагах перед герцогом. Попытался было рапортовать по надлежащей форме, но Саолири не стал его слушать: махнул рукой и порывисто приблизился к нему. Герцог замер, судорожно выдохнул, словно разом и горе, и радость сдавили ему горло, затем сделал еще шаг и приложил ладонь к груди, за которой часто, надрывно билось сердце чудом уцелевшего пленника.

— Капитан, — произнес Саолири, разглядывая его темными строгими глазами, — прежде всего меня заботит ваше здоровье. Вам уже приготовили место в медмодуле, если не возражаете, рядом с вашим подчиненным Неасароном. Но если сочтете, что самочувствие позволяет вам уделить мне немного времени, то прошу пройти в каюту для небольшого разговора.

— Герцог, я в полном порядке. Последний раз я чувствовал себя так хорошо много лет назад, когда наша эскадра одержала победу возле Полисаи. Победу, которой никто не ждал. Вы должны помнить, что значил тот день для нас всех. Вот и сейчас меня до головокружения наполняет радость, — отозвался Роэйрин. — Однако, со слов господина Быстрова я понял, что в империи произошли непонятные мне перемены. Поэтому я вдобавок ко всему испытываю волнение и хочу скорее знать, что случилось на Присте, и что из себя представляет Союз Эдоро.

— Тогда следуйте за мной, — Саолири повернулся к светящейся прохладной синевой кабине лифта, потом, вспомнив о Быстрове, обернулся и сказал: — Господин Быстров, хотелось, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре.

Прежде чем поспешить за герцогом, Глеб подошел к Шурыгину, стоявшему с галиянкой в отдалении от офицеров «Тирату», и шепнул ему:

— Веселее лицо, Сань. Здесь ты в полной безопасности и относительно полной свободе, поэтому рожа должна быть довольной. На время выкинь все, что было из головы. Побродите с Ивалой по кораблю. Скажу откровенно, межзвездный корабль — до охренения забавная штука, — он улыбнулся, вспомнив как сам, еще будучи неискушенным в космических полетах землянином, очнулся на звездолете Олибрии. — Кстати, у вас будет время продолжить споры по гипотезе слоистого пространства, которые не дал завершить господин Варх в прошлом году.

— Сейчас о слоистом пространстве⁈ Ну вы, Глеб Васильевич, загнули! У меня и так сознание расслаивается, — Сашка прихлопнул себя по лбу.

— Мы сумеем провести время приятнее, чем говорить о всякой чепухе, — рассмеялась Ваала. — Только избавлюсь от этого наряда, — он дернула магнитный замок бронекостюма, ослабила напряжение в пленочном каркасе и, взяв под руку Шурыгина, направилась к свободному лифту.

— И не будь фашистом, капитан Быстров, — помни, мы скорее хотим на «Тезей»! — обернувшись, добавила галиянка.

Глеб догнал герцога у дверей в его каюту. О чем Саолири совещался с Роэйрином последние пять минут, Быстров не знал, но лицо командира корвета выглядело мрачным, а в глазах, на мгновенье метнувшихся к землянину, сверкнули горячие огоньки.

— Мне будет трудно пересказать вам все произошедшее, господин Роэйрин, — сказал герцог, пропуская его и Быстрова в просторные апартаменты. — Понимаю, что вы предпочли бы услышать о великих потрясениях в нашей империи от людей, которым доверяете и, может быть, от меня лично, но, чтобы вы скорее вошли в положение дел, придется предложить вам небольшой информационный сеанс.

— Вы так говорите так, будто проводите грань между людьми, которым я могу безусловно доверять и вами, — заметил Роэйрин остановившись возле живой голограммы с видом на Сад Оро, откуда доносились ароматы цветущих деревьев.

— Я допускаю, что вы можете доверять мне не во всем. Тем более после того, как вы отдали в наши руки «Око Арсиды», вы имеете право знать, что откуда тянутся эти руки, и испытывать некоторые сомнения, относительно чистоты наших помыслов. В свете чрезвычайных перемен за последний период это было бы благоразумно с вашей стороны, — возразил ему Соалири, прикасаясь к светящимся пластинам на простенке и включая локальный компьютер. — Такая осторожная позиция совсем не обидела бы меня. Поэтому прошу, — он вызвал из пола кресло и жестом предложил Роэйрину сесть.

— Вы правы герцог, судьба «Ока Арсиды» меня сильно заботит. Вы же понимаете, я давал присягу императрице Фаолоре… — он медленно опустился на пористый пластик. — Императрице, которой больше нет. Сохраняя главную часть секретной машины, я действовал в согласии с имперскими инструкциями, до последних минут думал, что служу Присте.

— Теперь мы — Союз Эдоро — наследуем законы и традиции нашей славной империи. Мы наследуем ее древние нерушимые обычаи и сам дух. Скоро вы поймете, почему я так самонадеянно утверждаю. Ответ, что такое черная пирамида, и кто такие Дети Алоны — здесь, — Саолири постучал пальцем по активной зоне компьютера, открывая одну за одной скрытые нейронные цепи.

На голову Роэйрина плавно сошел иридиевый обруч мнемотрансформатора. Капитан закрыл глаза, пуская в сознание информационный поток из недр ожившей машины. Сначала он увидел Каилина рядом Фаолорой — часть мнемофильма, неизвестно как попавшего в архивы герцога. Затем его внимание переместилось на несколько лет вперед, к ребенку в маске из разноцветных перьев, игравшему в тени дворцового парка на Сприсе, и Роэйрин второй раз за сегодняшний день услышал имя — Ариетта.

Саолири несколько минут неподвижно смотрел в пол. Глеб ждал, когда он заговорит, догадываясь, что герцога сейчас больше всего заботит необъяснимый поступок Орноха Варха. Необъяснимое и неожиданное в первую очередь внушало опасения и Быстрову, даже если оно выглядело, как удачный поворот судьбы, Глеб по привычке пытался вникнуть, что служило движущей силой произошедшего.

— Координатор знал, зачем ваш катер опустился последний раз, — наконец проговорил Саолири.

— Он мог догадываться, предполагать. Ведь «Холодной Звезде» и прежде удавалось подобраться близко к самым секретным проектам Галиянского Союза, Боруанцев и империи. И даже Неоро, — отозвался Быстров.

— Нет, он знал точно. И дал мне понять, что знает. Он сказал: «Око», — пристианец сделал особый акцент на последнем слове.

— Знал, так знал, — Глеб пожал плечами. — Я изначально сомневался, будто он поверит, что мы прибыли за архивами Леглуса. А если так, то «Холодная Звезда» всеми силами начнет искать причину вашего появления у Земли. Выходит, нашла. С некоторым опозданием.

— У них было время попытаться вырвать у нас «Око». Вы же понимаете это? Он мог мне диктовать условия, чего я и ожидал, увидев вызов с «Анхаро» на терминале связи. Он мог… Вы вернулись оттуда только потому, что милькорианец отпустил вас из-за каких-то неясных причин.

— Отпустил. И вместе с этим Варх предложил отправить меня на Присту с так называемой миротворческой миссией. Я ничего не путаю, господин Саолири? Ваш разговор сводился только к этому? — Глеб попытался удобнее устроился на диване, что было непросто сделать в толстослойной экипировке, сковывавшей тело.

— Да, он дал понять, что идет на большие уступки. Сказал, что Милько заинтересовано в добрых отношениях с Союзом Эдоро. Затем попросил подключить к пир-каналу вас, — с некоторой задержкой отозвался пристианец.

Глеба не покидали подозрения, будто герцог что-то недоговаривает. Будто высокородный пристианец, сидящий в некоторой рассеянности перед ним, намеренно построил разговор, переводя внимание на «Око Арсиды» неожиданно невостребованное Вархом, и уклоняясь от деталей соглашения, по которому он — Быстров — должен был лететь на поклон к Ариетте.

— С точки зрения галактической политики Милько, конечно, выгодно поддерживать Союз Эдоро, как и герцога Флаосара, — высказался Быстров. — Однако, эта выгода не столь существенна, что бы «Холодная Звезда» шла нам на большие уступки и делала щедрые подарки. Скажите откровенно, Орнох Варх не требовал никаких дополнительных условий моего возможного путешествия на Присту? Не может ли оказаться так что, прибыв в имперский дворец, я с удивлением обнаружу, что я там не только для переговоров с Ариеттой?

— Я понимаю ваши опасения, — герцог, нахмурившись, кивнул. — Вы думаете, что мы за вашей спиной могли договориться с координатором о каких-то тайных особенностях вашей миссии. На вашем бы месте я рассуждал так же. Смею заверить, господин Быстров, ничего подобного не было. Я сам оказался в растерянности от предложения Варха и не верил в его прямодушие до тех пор, пока ваш космолет не вошел в ангар. Более того, не так давно я, как и Орнох Варх, размышлял о том, что вы из немногих людей, кого нынешняя императрица хотя бы в состоянии выслушать. Более того: как и Варх, я хотел просить вас отправиться на Присту по окончании операции на Земле независимо от ее итогов. Последние новости, полученные с Мрилиона меня расстроили.

— Что за новости? — Быстров, чувствуя себя неуютно в бронекостюме, отпустил магнитные замки.

— В окресностях Мрилиона и Шэоды появились имперские звездолеты-разведчики. Они заглядывали и раньше, но теперь проявляют особую активность. Они летают группами по три-четыре единицы и ведут активный обмен шифросообщениями не только между собой, но и какими-то объектами на подконтрольных нам планетах, — ответил Саолири. — На самой Присте Имперская Безопасность начала поиск людей, так или иначе связанных с нашим Союзом. Задержан маркиз Алверин — мой старый друг — пока не знаю, какие обвинения ему предъявлены. А на окраинах системы Идры собирается три ударных эскадры. К ним подлетает линкор «Дивэлэн» и большие десантные корабли. Есть сведенья, что подразделения имперского десанта отрабатывали боевое взаимодействия в местностях, по условиям приближенной к нашим главным планетам. Через тридцать-сорок дней они будут готовы совершить бросок в сердце Союза. Я уверен, первой и главной целью станет Мрилион. Дело лишь за прямой командой Ариетты. И это не все, — чуть подумав, добавил герцог. — В зоне дислокации ударных эскадр появились черные пирамиды. Сразу четыре. Никогда раньше их не видели больше двух. Я думаю, корабли эльвийцев присоединяться к имперскому флоту для рейда. В космосе они нас разобьют без всяких сомнений. Некоторое сопротивление мы способны оказать на поверхности Мрилиона, но, при военно-технических ресурсах Ариетты, оно будет сломлено очень быстро.

— Извините, герцог, что лезу в тайны Союза, но сколько времени потребуется для оснащения ваших звездолетов системами вроде «Ока Арсиды»? — поинтересовался Глеб.

— По расчетам инженеров от семидесяти до ста стандартных суток уйдет на понимание принципов схемы и производство надлежащих элементов. Если поспешим, то дней через сто пятьдесят мы сможем установить «Око» на наиболее эффективных боевых кораблях.

— И что потом? Допустим, вы получите сто пятьдесят дней покоя — вы сразу нанесете демонстративный удар по флоту Ариетты?

— Неужели вы так плохо думаете обо мне и герцоге Ольгере? — поигрывая серебряной цепочкой с розовым кристаллом-капелькой, Саолири сузил глаза. — Мы всеми силами будем стараться избежать кровопролития. Не забывайте, что флот Ариетты — это флот нашей Присты. И меньше всего мне хочется ввязаться в войну с собственным народом, невинным, обманутым, стечением обстоятельств, оказавшимся во власти чужой расы. Возможно, мы нанесем демонстративный удар. Но не по имперскому флоту, а по чудовищным звездолетам эльвийцев. Дети Алоны и Каилин лично должны понять, что они уязвимы для нас и их циничная экспансия, их разрушительное проникновение в наш мир будет решительно остановлено. А еще я хочу отомстить… Найти их «Острие Славы» — возле Присты, в глубинах космоса или в недоступной системе Эльвы — и поквитаться за «Хорф-6».

При упоминании названия корвета Роэйрин вздрогнул. Быстров заметил, как изменилось выражение его лица, ставшего бледным с окаменевшими мышцами на скулах. Глеб представил, что ему мерещится черная пирамида, пронзающая дьявольским лучом имперский корабль, рвущиеся переборки, гудящие потоки плазмы и крики гибнущей команды. Однако в сознании пристианца происходило другое: он переживал последние фрагменты мнемофильма о восхождении Ариетты на престол. Он видел расстрелянных стражей в коридорах Дворца Эдоро, видел герцога Ольгера, выступавшего с трибуны перед гудящим от негодования собранием, и видел ворвавшуюся в зал принцессу вместе с капитаном Быстровым.

— Хорошо, я сделаю все возможное, чтобы вы получили сто пятьдесят суток или больше этого срока, — сказал Глеб, прижимая к животу шлем, поцарапанный пулями земного спецназа. — Я постараюсь уговорить ее. Напомню, что кроме отца у нее была мать, при правлении которой империя знала рассвет и славу. Но имейте в виду, герцог, мне трудно многое ей объяснить. Каилин имеет на нее прямо-таки волшебное влияние. Вы даже не представляете, как изменилась она за короткое время перелета от Земли к Присте, пообщавшись с отцом. Я даже не уверен, что наш разговор вообще состояться, учитывая то, как мы с ней расстались.

— Я рассчитываю на вас, капитан. Верю, что у вас все получиться, — проговорил Саолири, его пальцы не оставляли в покое цепочку, и кристалл позвякивал о прозрачную столешницу. — Мне иногда кажется, что не «Око Арсиды», а вы — наше главное оружие. Оружие, которое вместо войны и бесчисленных жертв принесет мир, а за миром первые шаги к взаимопониманию — то, чего не удалось добиться мне при всех стараниях до последнего дня перед вынужденным бегством.

Через минут пять Роэйрин открыл глаза. Обруч мнемотрансформатора поднялся над его головой светящимся нимбом и исчез в стене. Мутным взглядом Роэйрин обвел каюту, зрачки его расширились, остановившись на живой голограмме, занимавшей простенок и изображавшей теперь древние кварталы Арсиды. Быстров и Саолири с нетерпением ждали его первых слов.

— Как я понимаю, герцог, наша секретная машина осталась лишь в одном экземпляре, находящемся на этом корабле, — проговорил капитан корвета.

— Лаборатории, занимавшиеся этой темой, разрушены Флаосаром. Готовые машины, установленные прежде на имперских звездолетах, уничтожены в силу теперь известных вам обстоятельств, — ответил Саолири и добавил. — И решение Флаосара, несмотря на его жестокость, я считаю правильным.

— Мне потребуется время, чтобы яснее понять и осознать произошедшее в нашей империи, — после затянувшейся паузы, отозвался Роэйрин. — Но уже сейчас я могу утверждать: я не сожалею, что сохранил управляющий блок и передал его вам.

Герцог с удовлетворением вздохнул:

— Вы мудрый человек, капитан, и всегда умели правильно оценить обстановку. Чудным образом умели быть вне политики, имперских склок, при этом служа всей душой империи. Я в свою очередь не сожалею, что «Хорфом-6» командовали именно вы.

— Вы шутите? После того, что наша последняя миссия закончилась трагедией? После того, что произошло с империей? — губы Роэйрина побледнели, взгляд снова потянулся к голограмме, как к единственному спасительному образу из потерянного мира.

— Ни в коем случае я не шучу. В случившемся вы не виноваты. Вы сделали все, что могли. А виновник произошедшего сейчас же предстанет перед нами, — герцог сжал между пальцев кристалл — на экране появился командир «Тирату».

— Капитан, пожалуйста, доставьте ко мне маркиза Леглуса, — попросил герцог. — Пусть его приведут под конвоем.

Глава 27

Перед тем, как офицер «Тирату» попросил разрешения ввести маркиза, Роэйрин удалился в другую комнату.

Весь полон недобрых предчувствий, Леглус вошел как настороженный хищник, мягко ступая по серебристо-синему полу, наклонив голову вперед и с ненавистью поглядывая на Быстрова. Немыслимый союз ничтожного землянина и герцога Саолири бесил маркиза так, что кровь ревела в его венах. Двое молодых звездолетчиков из группы внутреннего порядка замерли за его спиной.

— Подождите в коридоре, — махнул им рукой Саолири.

Когда створки за ними сошлись, герцог спросил:

— Маркиз, мы здесь немного посовещались и решили еще раз задать вам все тот же вопрос. Вы уверенны, что на месте крушения корвета не осталось никого в живых?

— Зачем мне повторять сказанное дважды? — с раздражением отозвался Леглус и, не дожидаясь приглашения, сел в освободившееся после Роэйрина кресло. — Мы внимательно осмотрели обломки, сожгли погибших и прочесали местность вокруг. А вы, герцог, еще не расстались с надеждой найти кого-нибудь из экипажа? Все это глупости. Смею предположить, вас пытается ввести в заблуждение, исифиодец Быстров. Наверняка, он преследует свои темные цели. Следуя за ним, мы можем навредить себе. Нужно улетать отсюда, пока мы не влезли в новый конфликт с Милько. На этой презираемой всеми богами планете нечего искать, здесь нет ничего хорошего — уж я успел понять это за полгода унизительной жизни.

— И все-таки у меня есть основания думать, что после крушения корвета кое-кто из экипажа спасся, — сказал Саолири, зная, что его слышит Роэйрин, готовый по его знаку проявиться перед маркизом.

— Информацию о выживших после крушения нам любезно предоставил координатор «Холодной Звезды», — добавил Глеб. — Как ни странно хитрому милькорианцу я доверяю больше, чем господину, недавно называвшего себя «граф Дэриол». Хотя, казалось бы, этот высокородный пристианец, игравший когда-то видную роль в имперской безопасности и курировавший тайную миссию «Хорф-6» больше, чем кто-либо другой должен был заботиться о корвете и его команде.

— Что вы, капитан ржавого корабля, себе позволяете! — вскакивая с кресла, вскричал Леглус.

— Капитан Быстров просто напомнил вам о понятии «честь» и ваших прямых обязанностях, — холодно сказал Саолири. — Скажите, маркиз, как же случилось, что в момент гибели корвета только вы и несколько человек из вашего ближайшего окружения смогли добраться до орбитального бота? Неужели из ста семидесяти человек экипажа к ангарам не оказалось никого ближе вас?

— Хорошо, я наберусь терпения и перескажу печальную историю еще раз, — Леглус втянул побольше воздуха в грудь, не сводя гневного взгляда с Быстрова. Он был уверен, что недоверие герцога и все неприятности, свалившиеся на его голову в последние часы, происходят из-за вездесущего отпрыска Исифиоды.

— Когда пирамида атаковала нас, я был на пути в рубку, чтобы яснее понять ситуацию и принять наилучшее решение совместно с капитаном Роэйрином, — как можно более внятно проговорил маркиз. — Мои люди следовали за мной, чтобы пресечь возможные беспорядки: на верхнем уровне корабля горело несколько отсеков, начиналась неразбериха и паника. К рубке нам пришлось пробираться через разорванные панели между переборками. Когда мы взломали двери рубки фауззером, то увидели: там уже никого нет в живых. Понимаете, герцог? Ни-ко-го. Капитан Роэйрин лежал на управляющей консоли с разбитой головой. По полу взрывом разбросало старших вахты. Рубку наполнял дым, большинство экранов погасло, внутренняя связь не работала, да и в ней не было смысла — хвост корвета оторвался, а в головной части не осталось в живых ни одного звездолетчика. Мы обошли несколько раз коридоры, отсеки, даже те, что были разгерметизированы, в надежде найти кого-нибудь из техников, дежурных огневых расчетов или сервисных служб — все были мертвы. Нам ничего не оставалось, как вскрыть двери в ангар и воспользоваться орбитальным ботом.

— Трогательная история, — рассмеялся Глеб. — У меня слезы на глаза наворачиваются, когда я представляю, как господин Леглус идет по обреченному кораблю от отсека к отсеку, надеясь найти кого-нибудь в живых, а ему встречаются только трупы и трупы. Я едва не разрыдался, представив вас в затянутой дымом рубке, и в жутком расстройстве глядящего на мертвого капитана Роэйрина. Вот только одна загвоздка: нам известна другая версия тех же событий.

— Уж не от агентов «Холодной Звезды»? Я не сомневаюсь, что вы с ними давно находитесь в теплом понимании, — маркиз приблизился на шаг к Быстрову.

— От участника тех событий, — мрачно сказал герцог. — Того человека, которого вы видели мертвым в рубке собственными глазами. Попрошу вас, капитан!

Услышав шаги за спиной, Леглус резко повернулся. В непривычной для пристианцев одежде он не сразу узнал Роэйрина. Но через несколько секунд лицо маркиза стало серым и твердым как погребальная маска, растопыренные пальцы свело судорогой, а из груди вырвался хриплый возглас:

— Вы здесь, мертвец-капитан⁈

— Да господин Леглус, вернувшись за вами из Краака. Пройдя по дну темной бездны, я здесь, чтобы сказать правду, — Роэйрин стал посреди каюты под светильником из сапфировых призм, бросавших на лицо синий отблеск.

— Какую правду? Правду, выгодную вам? Капитану Быстрову? «Холодной Звезде», против которой я боролся столько лет во славу империи⁈ — маркиз обернулся к Саолири, но в туже секунду окончательно понял, что ему не получить поддержки от бывшего соратника. На этом проклятом корабле, появившемся так неожиданно, так некстати, словно перст злого рока, он был совсем один.

— Правду о том, как вы расстреляли караульных возле ангаров, завладели ботом и покинули гибнущий корабль, отрезав путь к спасению многим. На вашей совести, маркиз, жизни десятков людей с корвета «Хорф-6», — произнес герцог Саолири. — Правду о том, что вы отдали капитану Роэйрину команду на уничтожение дальнего разведчика «Тезея», вопреки директивам, полученным от меня и согласованных с герцогом Флаосаром. Правду о том, что вы самолично хотели решить судьбу наследницы престола, а именно убить ее. О том, что вы ничего не сделали для спасения «Ока Арсиды», и еще о том, что вы взорвали бомбу в людных кварталах «Сосрт-Эрэль», что значительно испортило отношения империи и свободных миров. Это неполный список ваших преступлений, но даже некоторых из названых мной достаточно, чтобы отправить вас в пожизненную ссылку на одну из необжитых планет или приговорить к смерти. Сегодня же по моему приказу офицер службы Долга и Права приступит к допросу вашего верного последователя Голиарса — возможно всплывет что-то еще, неприятное для вас.

— Герцог, знаете какая между нами разница? — Леглус улыбнулся акульей улыбкой. — Я — подданный империи. А вы переметнулись в какой-то непонятный союз. Вы не имеете права меня судить.

— Возможно, не имею. Я даже к этому не стремлюсь, — Саолири, сложив руки на груди, с полминуты спокойно смотрел на Леглуса. — Как подданного империи пусть вас судит императрица — госпожа Ариетта, которую вы так старательно пытались уничтожить. Получилось так, что капитан Быстров в ближайшее время направляется для встречи с ней. Вот вы и полетите на его корабле.

— Вы с ума сошли! — вскричал Леглус, не сдерживая ярость. В его помутившемся сознании вспыхнула мысль: лучше погибнуть здесь и сейчас, чем в жалком унижении перед Ариеттой. «Здесь и сейчас! — беззвучно повторил он, глядя на лежавшую рядом с Быстровым 'Сатату».

Он бросился вперед, стремясь завладеть винтовкой и унести с собой в бездну хотя бы одного из ненавистных ему людей. Глеб ожидал его выпада отчаянья и встретил пристианца ударом ноги. Тяжелый сапог врезался в подбородок, и замершему в двух шагах Роэйрину показалось, что он услышал хруст челюсти маркиза. Без чувств Леглус рухнул на пол, скользнув пальцами по прикладу винтовки и уронив угасающий взгляд на строгое лицо Саолири.

— Был человек и пропал человек, — герцог сокрушенно качнул головой. — Господин Быстров, — не имел возможности спросить вас ранее: вы не возражаете против пассажира по пути до Присты?

— Почему бы не помочь беспомощному человеку добраться скамьи имперского правосудия, если он так туда стремится? — Глеб представил, как обрадуется Ивала Ваала неожиданному попутчику, имея с маркизом особые счеты. — К тому же выдача преступника такого масштаба — отличный дипломатический ход, — капитан «Тезея» с хитрецой улыбнулся. — По моему мнению, начиная диалог с Ариеттой с выдачи ее несостоявшегося убийцы, вы поступаете мудро. Я думаю, это оценит даже Каилин.

— Я опасаюсь, не будет ли у вас с ним проблем во время перелета, — Саолири встал, глядя сверху вниз на распростертого маркиза. — Учитывая его агрессивный настрой, хочу предложить нескольких бойцов из Серебряных Птиц для его конвоирования.

— Много ему чести. Ивала Ваала быстро научит маркиза учтивости, — Быстров закинул за плечо «Сатату» и ощутил, что ему хочется оказаться на «Тезее». Скорее и без всяких Серебряных Птиц.

** *

Получив дозу успокоительного, господин Леглус валялся на креслах в полном беспамятстве. Ивала поначалу обворачивалась к нему и с садистским удовольствием похлопывала по щеке — он реагировал лишь нервным вздрагиванием ресниц. В конце концов галиянка потеряла интерес к пассажиру, должному скрасить перелет к Присте, и начала с большим вниманием слушать разговор Быстрова и Шурыгина.

Пока катер неторопливо восходил к орбите «Тезея», Сашка рассказывал о месяцах, проведенных под опекой «Каракурт». Сначала где-то в Подмосковье в небольшой, отлично оснащенной лаборатории с тюремным режимом, затем на базе близ Новосибирска. Туда его перевели в конце января, когда закончились биологические эксперименты над захваченными пристианцами, едва не убившие капитана «Хорф-6». По мнению Шурыгина, руководство «Каракурт» в первую очередь принялось искать вирусное оружие против пристианцев. Возможно, на этот путь «Каракурт» подтолкнул Орнох Варх, подсовывая ложную информацию о скором вторжении имперских сил. А может быть у высших чинов «Каракурт» что-то перевернулось в голове, и они решили, что массовое вторжение может остановить только оружие массового поражения с особыми свойствами, обладать которым они торопились изо всех сил. Параллельно, конечно, шли исследования частей «Хорф-6», неокомпозитных структур для брони, нейрокомпьютерных сетей и устройств плазменной компрессии. Много научных ресурсов было брошено на понимание электрогравитационных принципов, квазиэнергетики, энергетики плотных потоков и природы гиперионных взаимодействий — достаточно много информации об этих вещах удалось вырвать из пристианцев под пытками и гипнотическим воздействием. Но настоящий прорыв случился, когда на базу «Каракурт» доставили две большие группы ученых, собранных в разных институтах России и Беларуси.

— Ты не представляешь, Глеб Васильевич, — говорил Шурыгин, глядя на управляющую консоль космолета уже без лихого интереса, а скорее с томным удовлетворением. — То, с чем вы столкнулись на базе: эти танки с офигительной броней, гиперионные стволы, новые «Аллигаторы» и блатная экипировка бойцов — все это мелочи в сравнении с тем, что мы осмыслили и, можно сказать, заново родили за последние месяцы. Я знаю, что на какой-то завод отдана документация по сборке «Авроры». Это тебе не какой-то крейсер революции, а большая электогравитационная платформа мощностью в двести мегаватт. Причем вся энергоустановка умещается в цилиндрике размером метр восемьдесят на три с половиной. На нашей платформе что угодно можно собрать: и супертранспорт грузоподъемностью в сто тысяч тон для межконтинентальных перевозок, и объект военного назначения — этакую непобедимую воздушную крепость. В принципе, на нашей «Авроре» можно лететь хоть на Луну, хоть на Марс, хоть к черту на кулички. Еще доложу вам, что если к ней добавить гиперионный ствол, то энергетической накачки хватит, чтоб городской квартал снести за один пшик.

— Ишь ты. Круто! — усмехнулся Быстров. — Кстати, вон твоя Луна, а вот наш «Тезей», — он переориентировал следящую систему, и на экран во всей красе выплыл широченный край вечной спутницы Земли, чуть левей серебристой точкой сверкал дальний разведчик «Тезей». — Двести мегаватт, говоришь. Молодцы, молодцы вы, Саш, только в орбитальном малышке, класса «Керста», на которой мы сейчас летим, прячется пятьсот с лишним ваших мегаватт. А если эта штука, — Глеб указал на яркую точку «Анхаро» на радаре, — пару раз пшикнет, то всей Москвы — нет, Москву трогать не будем — какая-нибудь Гваделупа целиком сгинет в океане.

— Глеб Васильевич! — Шурыгин мотнул головой, вконец отяжелевшей от свежих впечатлений. — Так это первое, что мы строим по новым технологиям! Вы не понимаете! У нас перспектива обалдеть какая!

— Ты не кипятись. Это я так, для справедливого ранжира. Чтобы ты представлял, с кем «Каракурты» собрались воевать. Ума у их начальников может быть и много, но он однобокий какой-то. Понимаешь, в чем дело: они нашу планету могут вовлечь в большую неприятность. И не было бы никакой перспективы ни у нас, ни у американцев с китайцами, — сообщил Быстров, трогая управляющие сенсоры. — Ладно, с непобедимым могуществом «Каракурта» проехали. Расскажи лучше, как оказалось, что ты под них попал?

— Да чего рассказывать. Через несколько дней, как мы с вами распрощались, так и попал. Не сразу к ним, а сначала непонятно к кому, — Сашка вздохнул, не желая вновь прокручивать в памяти подробности неприятной истории. — Как вы улетели, я к дачам направился. Потом подумал и повернул назад. Заночевал в лесу. Вымок до нитки, замерз как бобик. С полуночи до утра почти не спал, все вспоминал вас, Агафона Аркадьевича и изучал ваш подаренный браслет. Занятная штука, надо признать. Говорит-то он по-русски!

— Да, только его крошечный разум интеллектом не блещет. Извините за каламбур, — Быстров сбавил скорость, подстраиваясь под параметры орбиты «Тезея» и послал запрос-подтверждение бортовому компьютеру.

— А когда солнце встало, я пакет с деньгами закопал в листве под деревом — взял себе тысяч двадцать рублями и сотку баксов — и направился к поселку, — продолжил Шурыгин. — Решил добраться до Москвы, там сразу сходить по адресу, что вы мне написали. Лесом пошел до трассы, там на попутке. Ваши друзья меня кое-как приняли, хотя ощущение было нехорошее, будто я в той чертовой квартире человек чужой и совсем неугодный. Не вынес я у них дня. Сказал им, чтоб не обиделись, будто возникли срочные дела и на такси в Зеленогорск. Ехал, а перед глазами наш с вами последний день. И невыносимо сильно захотелось мне вернуться под Льялово, посмотреть на останки «Волги». Не машина меня, конечно, интересовала — хотел перед Агафоном извиниться за бессовестное бегство, попрощаться с ним и похоронить по-человечески. Думал пепел собрать, в платочек и потом где-нибудь придать земле. Как положено, так чтобы душа успокоилась, и было место, где можно о нем вспоминая в тишине водки выпить. Только «Волги» я не нашел. На ее месте лишь черное пятно и оплавленный грунт. Вот там меня и взяли. Не знаю кто. Из кустов выскочили, сразу рожей в землю и руки сзади прихватили наручниками до боли, что я выл и матом орал одновременно. А потом лучше не вспоминать… За Москву куда-то отвезли. Все допрашивали, допрашивали, били по пять раз на день. Угрожали, что трупы, оставшиеся возле дачи Арканова, на меня повесят, и милиционеров сгоревших, и еще чет его знает чего. В глаза чем-то светили, на полиграфе часами мучали, и в вены гадость какую-то кололи. Все ожидали, что я сдамся им со всеми правдами и неправдами, тайными мыслями. По тебя, Васильевич, много спрашивали. Про тебя, Арканова и Ваалу. А чего мне рассказывать? Я же и не знал толком ничего. Вот только про квартиру твою на Вятском переулке пришлось сболтнуть, потому что они о ней и так знали.

— Это ничего, Сань, — Глеб небрежно махнул рукой. — Здесь и скрывать нечего.

— А про меня мог бы им все выложить и пробрехать побольше, — хохотнула Ивала. — Знать бы, кто тебя пытал… С какой радость я бы их отыскала и рассказала столько о себе интересного, что им бы сразу жить расхотелось.

— Потом о «Волге» моей много расспрашивали: что я с ней сделал, почему и как летала. Причем вопросы были, мягко говоря, неумные, — Шурыгин пренебрежительно скривил губы. — А дней через пять, появился мужчина с бритой головой и наглыми усиками. Он предложил мне так: или, говорит, на зоне среди зеков пропадешь, или будешь работать на благо родины по электрогравитации и другим сопутствующим темам. Здесь я и думать не стал. Обрадовался несказанно, и очутился у «Каракурт».

— Понятно, Сань. Я ж тебе говорил: сразу на поезд и дергай подальше в тайгу. А ты не послушал. Ладно, главное, что ты жив-здоров. А нам с тобой много еще о чем надо порассуждать. Вот сейчас причалим, — Быстров направил катер в раскрытый люк, мигающий яркими огнями. — Отдохнешь, мысли в кучу сложишь, освоишься. Надеюсь, в этот раз ты не против межзвездного перелета или снова будешь цепляться за Землю-старушку?

— В этот раз не против, — Сашка на миг зажмурился: ему показалось, что катер сейчас врежется в пульсирующую красными огнями стену.

Однако машина замерла в метре от металлического препятствия и тихо опустилась на пол ангара. Энергично загудели насосы, закачивая воздух. Когда Быстров погасил энергопотоки терса-контура и перевел космолет в режим ожидания, индикаторы над дверью замигали разрешающим зеленым светом. Ивала первой сбежала по трапу и став посреди площадки призывно махнула Шурыгину:

— Это наш дом, Сашка! Наш чудесный звездный дом! Лучший во вселенной!

Александр Владимирович спрыгнул за галиянкой, огляделся, держа навесу сверток со своей старой одеждой.

— Надеюсь, я не сойду здесь сразу с ума. А, Глеб Васильевич? — он обернулся на Быстрова, обвешанного с ног до головы оружием. — Вы долго мучились или скоро привыкли?

— Я? Я… А хрен его знает. Думаешь легко из тесной кабины истребителя в межзвездный крейсер? — Глеб пожал плечами и двинулся к двери. — Тогда у меня было хорошее лекарство от сумасшествия — графиня Олибрия. А у тебя есть Ивала Ваала. Считай, что она — твой личный психотерапевт. Хотя с ней скорее свихнешься, чем обретешь мир в душе.

Створки двери разошлись с тихим хлопком.

— Кэп! Добро пожаловать на борт! — на пороге появился счастливый Арнольд. — О, госпожа Ивала, как я соскучился по вашей улыбке!

— Шварцнегер!.. — потрясенно проговорил Сашка, роняя сверток на пол. — Глеб Васильевич, что же это такое⁈ Клянусь, натуральный Терминатор!

— Эт привыкай, — закуривая, отозвался Быстров. — Всего лишь наш домашний андроид Арнольд. Хороший парень: в меру умен, прямодушен, усерден. Только к Ивале неровно дышит. Тихо любит ее и цветами одаривает, преимущественно бумажными. Иногда не прочь ухватить за мягкое место. Смотри, Санька, если расслабишься, отобьет ее у тебя.

— Отобьет? Глеб Васильевич, да я, если только что, ему сразу в морду. А ну-ка с дороги! — Шурыгин взял галиянку под руку и решительно направился к выходу из ангара.

Арнольд тяжко вздохнул и посторонился, моргнув несчастными глазами.

Через несколько часов дальний разведчик «Тезей» сошел с орбиты Земли, чтобы начать разгон для броска к системе Идры. За Марсом состоялся последний сеанс связи между кораблем Быстрова и «Тирату», тоже готовившимся к дальнему перелету.

Глава 28

Совершив за свою жизнь не мене полутысячи гипербросков, Глеб никогда не выходил так близко от звезды. Идра пылала всего в шестнадцати миллионах километров, похожая на косматую дьяволицу. Казалось, ее бело-голубые лучи пронзают защиту и корпус «Тезея», острыми иглами вонзаются в кожу звездолетчиков.

— А мы едва не поджарились! — воскликнула Ивала, глядя с восторгом и небольшой долей страха на звезду.

— За малым, — согласился Быстров. — Сбой масс-детекторов, стабилизаторов или программы коррекции. А? Что скажешь, Саш?

— Сказал бы, но боюсь соврать, — Шурыгин повел широкими плечами, покосился на строки с обобщенными данными — разноцветной вязью они пробегали по темному пластику.

Всеобщий язык Сашка научился понимать так же хорошо, как пристианский, но пляшущие пред глазами цифры и символы как-то не совсем укладывались у него в голове.

— Извините, Васильевич, для меня это пока китайская азбука, — проговорил он. — И вместо мозгов у меня манная каша с цукатами.

— Сань, да я от тебя ничего не требую. В шутку спросил. Наш Агафон в эту китайскую азбуку вникал месяца три с ежедневными сеансами под мнемотрансформатором и прочими штуками, прокачивающими мозги, — отозвался Быстров, срочно меняя курс корабля. — И ты все поймешь и освоишь. С другой стороны, мне бы хотелось, чтобы ты скорее разобрался в наследстве Агафона Аркадьевича. Я не знаю, что он переделал в пространственных стабилизаторах, двигателях и девз-генераторах, и отчего они разладились, но без работающих усовершенствований Агафона наш «Тезей» — как бы и не «Тезей», а ординарный разведчик дальнего броска. И без умелых настроек Агафоши важные системы работают не так. Поэтому я на твою свежую голову возлагаю определенные надежды. Уж согласись, разобраться с изобретениями Арканова поинтереснее, чем всякая электрогравитация.

— Я постараюсь. Если надо, из штанов выпрыгну, но дайте мне время, — глаза Шурыгина полыхнули решимостью.

— Из штанов не надо. По крайней мере в рубке, — шутливо предостерег Глеб.

Ивала Ваала хихикнула и достала флакончик с моа-моа.

— Васильевич, а если бы мы вышли из гиперброска с вектором точно на звезду. Что бы тогда? — поинтересовался Шурыгин. — Как я понимаю, при нашей скорости уклониться — шансов ноль.

— Побольше чем пустой ноль. Было бы с полминуты на принятие решения и отчаянную попытку вывернуться. Боишься? — Быстров искоса посмотрел на него и представил, какая буря бушует в душе и разуме землянина: ведь первый раз оказаться в сердце чужой звездной системе — переживание не для слабонервных.

— Нет, — твердо ответил Сашка. — Я не могу поверить, что это не наше небо, и мы так далеко от Земли. А верно, что по статистике большинство катастроф происходит на фазе выхода из гиперслоев?

— Больше всего их происходит во время боевых действий — это я тебе точно могу сказать. А статистике из мнемоэнциклопедий, что осели в твоей башке, я не особо доверяю, — сказал капитан «Тезея». — Они меня много раз обманывали. Хотя для начала, чтобы сложить представления о галактическом мире и современном положении вещей, сведенья в них достаточные.

— На моей памяти две самых ужасных катастрофы на фазе выхода, — Ивала крепче сжала топазовый флакон. — Первую видела своими глазами, когда возле Листры распахнулась пространственная воронка, и транспортный звездолет вошел прямо в орбитальную станцию. От взрыва атмосфера над нашей планетой была красной несколько дней. Погибло два миллиона человек — все, кто был на станции и близких к ней кораблях. А второй случай застала я возле Полисаи: линкор «Сирипал» вынырнул близко как мы к звезде и через пару минут сгинул в ней, будто жалкий мотылек в огне. Так что, товарищ Шурыгин, лучше выпрыгни из штанов, разгадывая хитрости наследия Агафона, чем наложи в них при возможном форс-мажоре.

— Послушаю твоего совета, дорогая, — Сашка повернулся к ней с дерзкой усмешкой. — Только уговор: пока я буду в отключке с обручем на голове, ты с Арнольдом в любовь не играй.

— Это почему еще? — встрепенулась галиянка.

— Действительно, почему? — поддержал ее угрюмо молчавший андроид. — Мы с госпожой Ваалой давно знаем друг друга и близки духовно.

— А потому, что я успел неплохо освоить устройство криасских кибер-систем, — заметил Шурыгин, намекая на происхождение робота. — Я быстро найду способ угомонить любвеобильный дух в синтетической оболочке.

— Угрожаете, товарищ Сашка, — зеленые глаза Арнольда стали прозрачнее, на грубое лицо зигзагом легла морщина. — А меня, между прочим, Ивала Ваала на Сприсе с поля боя собственными руками вытаскивала.

— Шучу я, — усмехнулся Шурыгин и, уводя внимание к другой теме, спросил: — А что это за штука так близко от Идры? — он указал на яркую искру, проходившую через корону звезды. — Тоже корабль или астероид?

— Одна из наблюдательных станций. Прогнозирует активность процессов в недрах и на поверхности Идры, — Глеб ввел последние инструкции в навигатор и, повернувшись к экипажу, известил: — Подлетное время до Присты пять часов. Торопиться нам некуда, пойдем в щадящем режиме без заметных перегрузок. Так что можно расслабиться и чаю попить. Перед выходом на орбиту прошу всех собраться в рубке, а пока свободны.

— Ура, товарищи! — Ивала проворно вскочила с кресла и заставила подняться Шурыгина.

— Пять часов! — предупредил Глеб. — Всего пять часов. Это не так много.

— Я вас понимаю, капитан, — галиянка изобразила изящный реверанс на пристианский манер. — Лично я иду собирать вещи и приводить себя в порядок. Не могу же я предстать перед славной на всю галактику императрицей в растрепанном виде. А вы что подумали?

— Я подумал, что Саше было бы интереснее остаться в рубке, — высказался Глеб. — Пока мы будем пересекать орбиты четырех планет, он увидит много пристианских чудес.

— Успеет их увидеть ни один десяток раз. Я бы хотела, чтобы он сопроводил меня к главному пристианскому чуду — маркизу Леглусу. Маркиза нужно приготовить к встрече с родным миром, но последние дни маркиз стал несдержан по отношению ко мне. У него взгляд голодного хищника и повадки маньяка. Я боюсь заходить к нему одна, — Ивала сложила руки на груди и притворно потупила взгляд.

Андроид было поднялся с кресла, чтобы составить галиянке компанию, только Шурыгин осадил его, придержав за плечо.

— Придется смириться, Арнольд, — сказал Быстров. — У Сашки с Ивалой действительно веские причины, чтобы нас оставить.

Помещение, где содержался маркиз, находилось за ангаром напротив арсенальной камеры. Дойдя до средины коридора, Ваала остановилась и решила:

— Да ну его, этого Леглуса. Рожа у него противная, чтобы смотреть на нее каждый день, — сделав два шага, она открыла дверь в каюту Шурыгина и, прежде чем войти, прищурившись, полюбопытствовала: — Не возражаешь?

Вместо ответа Сашка, обнял ее, прижимая к стене и закрывая поцелуем приоткрытый рот.

— Ты тоже голодный хищник, — прошептала она, переводя дыхание. — Ты маньяк! И ты за это поплатишься!

Галиянка вырвалась и толкнула его в каюту. Вошла следом, раскрасневшись и глядя пронзительно своими похожими на звезды зрачками. Затем ее пальцы быстро и ловко принялись расстегивать магнитные клапаны на его одежде. Так и не раздевшись до конца, Ивала и Шурыгин повалились на пол возле дивана.

— Тебе конец! — прошипела Ваала, ящерицей вывернувшись из-под землянина и навалившись на него сверху.

— Я не сдамся, госпожа сладкая Смерть! — Сашка отчаянно стиснул ее талию.

Светлые с платиновым отсверком волосы галиянки упали ему на лицо. Ивала вздрогнула и издала слабый вскрик.

Оставив обессиленного Шурыгина в каюте, Ивала навестила Леглуса, но не стала задерживаться у него долго — только сообщила, что корабль подлетает к Присте и за этим мучения маркиза переходят в новую фазу, целиком зависящую от настроения Ариетты. Пристианец выслушал ее молча, зло сверкая глазами, лишь когда она уходила, бросил в след несколько обычных проклятий, содержание которых не менялось последние пять дней.

Войдя в свои скромные апартаменты Ивала долго перебирала наряды, хранившихся гардеробе-трансформере. Затем отложила в дорожную сумку костюм с тонкой неокомпозитной подложкой, обувь, кое-что из личных вещей и комплект батарей к «Дроб-Ээйн-77». Дорогое лонхойское платье она примерила на голое тело. Вскинув руки, Ивала несколько минут вертелась перед собственной голограммой, отмечая, что эта одежда делает ее еще стройнее и эффектнее. Воинственной валькирией она оббежала вокруг светового потока в центре каюты, радуясь серебристо-голубым переливам ткани, облегавшей ее фигуру. Замерла и, потянувшись пальцами к собственному изображению, произнесла:

— Фашист Сашка, только попробуй сказать, что я не нравлюсь тебе! Только попробуй подумать!.. — она нажала незаметный магнитоклапан ниже груди, и платье серебристой струйкой соскользнуло на пол.

С потолка в дальний угол каюты опустилась душевая кабина. Закрывшись в ней, Ивала около получаса нежилась в жестких струях воды и ионных потоков, не забывая наблюдать за краткими отчетами бортового навигатора. Когда «Тезей» достиг орбиты Овлари — третьей планеты системы Идры, Ваала решила, что пора вернуться к Шургину и отвести его в рубку.

Сашка не слышал, как она вошла. Он сидел спиной к двери напротив компьютерного терминала и смотрел на Ариетту, вернее один из ее снимков, сделанных Быстровым в перелете от «Сосрт-Эрэль» к Земле. Приблизив ее лицо, Шурыгин вздохнул и прошептал что-то. Огромные глаза принцессы — тогда еще принцессы — зеленые с голубизной и отблеском стали смотрели на него словно два гипнотических кристалла.

— Сад Оро… — произнес Сашка. — Лучший из его цветов. Самое прекрасное и ужасное существо.

— Не уж-то ты влюбился в нее? — спросила галиянка, став за его спиной.

Землянин мигом повернулся и от растерянности ответил не сразу:

— Н-нет. Извини. Сам не знаю почему, иногда хочу на нее смотреть. Может быть… — он в задумчивости сменил голограмму на экране на один из пристианских пейзажей. — Может быть все из-за того превращения, что было возле дачи Агафона. Оно не выходит из моей памяти. А может быть… Я не знаю, какой-то тайный магнит сидит в моей голове и притягивает к ней.

— И сильно притягивает, — скрывая раздражение, заметила Ваала.

Она заставала его за созерцанием императрицы четыре раза, и неизвестно сколько раз, сколько минут или долгих часов он провел, любуясь голограммой Ариетты, погружаясь в мысли о ней за шестнадцать суток перелета.

— Идем в рубку. Глебушка ждет, — поторопила галиянка.

Сашка пассом руки выключил терминал, встал и решительно направился за Ивалой. Еще из коридора было видно, что на боковом обзорном экране среди искорок звезд проплывает красновато-желтый диск планеты.

— Это и есть Приста? — устраиваясь на бывшем месте Арканова, спросил Шурыгин.

— Это Овлари, — пояснил Быстров. — В прошлом довольно горячая планета с плотной ядовитой атмосферой. За пять тысяч лет терраморфинга пристианцам удалось сделать ее пригодной для жизни. Там уже можно обходиться без защитной одежды и дышать, не вытыкая в нос арогенераторы. Появилась растительность, кое-какая фауна, и работы продолжаются, — Глеб коснулся сенсоров настройки изображения, и Овлари в одну секунду раздулась до огромной величины.

В прорехах желтых облаков Сашка разглядел море и цепь островов. Выше облачного слоя стайками пролетали серебристые шары. Их оказалось много несколько сотен или за тысячу, причем каждый был в диаметре не меньше километра.

— Станции атмосферной коррекции, — пояснил Быстров. — Перерабатывают вредные компоненты воздуха, хотя таковых осталось едва выше нормы. Там на мысе, — Глеб подвел указатель к вышке, тонкой иглой пронзавшей треть атмосферного слоя. — Одна из мачт, управляющих погодой. Под ней, — он обвел курсором прозрачные сферы, — корпуса биолаборатории и фермы. Здесь выращивают то, что скоро будет жить и расти на это планете, то есть глобальный биоценоз. К своему стыду на Овлари я ни разу не был. Как-нибудь, когда настанет более беззаботное время, мы вместе спустимся на нее. А Приста, — Быстров перевел внимание Сашки на главный экран. — Приста — вот она.

Шурыгин увидел голубой с золотистыми оттенками шарик, выраставший на глазах. Скоро рядом с главной имперской планетой землянин различил точки крупных кораблей и орбитальных станций, между ними красноватым отблеском проступали Ворота Оро. В это время прерывисто запищал терминал связи.

— Вошли в первую сферу планетарного контроля, — пояснил Быстров. — Сейчас пройдем запрос-подтверждение, процедуры идентификации и нам позволят продолжить сближение с планетой или, как говориться, от ворот поворот.

Система контроля без лишних вопросов пропустила «Тезей». Еще минут пятнадцать корабль несся по траектории сближения с планетой. Глеб и Ивала наперебой рассказывали Шурыгину об околопланетных достопримечательностях: огромных орбитальных базах, космических заводах и лабораториях, обозначившейся россыпью серебряных пылинок, поражавших размахом Воротах Оро и кольце силовых станций, питавших техническую структуру планеты потоками энергии. За второй зоной контроля терминал связи снова дал о себе знать раздражительным писком.

— Дальний разведчик «Тезей»… — пропел автомат контрольной службы, монотонно перечисляя технические характеристики звездолета, которые беззвучно подтверждал бортовой компьютер. После недолгой паузы машина потребовала идентификационные данные владельца.

— Ого, — переглянувшись с Ивалой, заметил Быстров. — Пограничные правила у них сильно изменились.

Он приложил личный браслет к считывающему устройству, и после секундного раздумья пристианский автомат проговорил:

— Чрезвычайно приятно, господин Быстров. Назовите цель вашего пребывания на Присте.

— Черт бы вас, — выругался капитан, откинувшись на спинку кресла.

— Фашисты, — подтвердила Ивала. — Цель пребывания, ваши намерения! Вкусы, взгляды, привычки! Вечно в душу лезете!

— А? — машина не могла понять фразы, произнесенной на русском.

— Моя цель — личная встреча с императрицей Ариеттой, — внятно произнес Глеб.

— С императрицей… Вы уверенны? — в голосе автомата появились нотки растерянности.

— Абсолютно, — подтвердил Быстров.

Огонек на терминале потух. Автомат не дал параметров подлетных коридоров, не зачитал правил нахождения на орбите — он просто выключился. Лишь через некоторое время в углу главного экрана появился пристианец в синей с малиновыми вставками форме и вежливо представился:

— Старший офицер Имперской Безопасности Грэролл. Господин Быстров, посадка на планету вам разрешена. Примите, пожалуйста, координаты посадочной площадки и параметры дозволенных зон.

Навигатор «Тезея» беззвучно проглотил длинный ряд цифр. Не прибегая к помощи техники, Глеб догадался, что посадку предоставляли на закрытом космодроме к западу от Элсинэи, и при новой императрице остававшейся главной столицей империи. Это означало, что он сможет посадить там «Тезей», не прибегая к услугам орбитального катера. Но также слова офицера безопасности прямо указывали: «Тезей» имеет право сесть там и только там.

— Господин Грэролл, одна деталь… — Глеб задумался, стоит ли сообщать пристианцу о Леглусе и сопроводительных документах или приберечь этот всеимперский сюрприз на потом. После коротких раздумий решился: — У нас на борту находится человек, которым вне сомнения заинтересуется ваша служба, а также хранители Порядка и Права. В не столь далеком прошлом он покушался на жизнь императрицы. В предварительном расследовании его вина в этом преступлении и многих других определена герцогом Саолири, что подтверждают имеющиеся у меня документы.

— Герцогом Саолири? — взгляд пристианца скользнул куда-то в сторону и заметался в растерянности.

— Именно так. Поскольку преступник — не ординарный гражданин, а именно маркиз Леглус, герцог Саолири счел, что судьбу его может определить только имперский суд или сама императрица.

— Спасибо, капитан. К месту вашей посадки мы вышлем специальный флаер, — скрывая эмоции за напряженными мышцами лица, сказал офицер. — Пожалуйста, не выходите из корабля до прибытия наших людей.

Едва изображение пристианца растаяло, терминал еще раз замигал зеленым огоньком.

— На связи «Острие Славы», — уведомил тихий голос.

Быстров и Ваала одновременно повернулись к боковому экрану обзора. Бортовой компьютер определил источник сигнала и включил оптическое увеличение. Осколком тьмы заслоняя звезды, из-за Ворот Оро выплыла черная пирамида — непостижимы корабль Детей Алоны. В туже секунду Глеб почувствовал, будто кто-то смотрит на него. Когда он повернулся к главному экрану, то увидел бледное и ангельски красивое лицо Эроилы Роас.

Глава 29

— Хранит вас богиня, капитан, — произнесла Роас, мельком оглядев рубку «Тезея». Она лишь на мгновенье задержала зрачки-звездочки на Ивале и, не заметив Шурыгина, повернулась к Быстрову. — «Острие Славы» приветствует вас!

— Вы прекрасны, Эроила. Рад снова вас видеть, — ответил Глеб. Хотя присутствие черной пирамиды в окрестностях Присты радости у него не вызвало, сам вид эльвики тронул волну единственно приятных воспоминаний, унесенных с эльвийского звездолета.

— Удивительное совпадение, мы прилетели несколько часов назад, — сообщила Роас. — И вы, господин Быстров, появляетесь неожиданно после такого же неожиданного бегства.

— Это не было бегством. Всего лишь я не люблю сидеть долго на одном месте, — слукавил Глеб, не желая объяснять истинные причины отлета с Присты.

— Неужели и в этот раз вы не задержитесь здесь? — черные брови на бледном лице Эроилы вопросительно изогнулись. — Через восемь дней в Арсиде мы празднуем Элэ Ваоное. Было бы приятно видеть вас во время торжества.

— Не знаю, что будет через восемь дней, но, если представится возможность, мы непременно встретимся на празднике, — отозвался Глеб, не спеша связывать себя обещаниями.

— Думаю, мы встретимся еще раньше: в ближайшее время во дворце императрицы, — эльвийка улыбнулась холодной, в тоже время обольстительной улыбкой, в бледно-голубых глазах сверкнула дразнящая искорка. — Ведь вы же не посмеете не почтить визитом Ариетту? И, надеюсь, вы не собираетесь прятаться от общества Детей Алоны?

— Я страдаю от нетерпения видеть ее, а теперь и вас, капитан Роас. Извиняюсь, но мне придется отвлечься — мы выходим на орбиту.

— Я это вижу, — проговорила эльвийка, испытывая его взглядом.

— Тогда до встречи во дворце, — раньше, чем изображение Эроилы растаяло среди звезд, Быстрову показалось, что за ее спиной возникла высокая фигура Каилина.

— С чего бы у нее желание встретиться с тобой? — Ивала все еще смотрела на боковой экран, вслед угольно-черному «Острию Славы», проплывавшему за Верхней орбитальной базой.

— Раньше, она напоминала мне Снежную Королеву из старой земной сказки, а теперь она будто оттаяла, — проговорил Быстров, вводя новые параметры торможения. — Ты случайно не знаешь, что такое Элэ Ваоное?

— Если она говорит о Элэ ифис ол Ваонэ, то древний обряд изгнания чудовищ. Он проводился единой Церковью Галии в память об освобождении святой долины Дохо от полуразумных существ, обладавших жестоким нравом. Насколько мне известно, это же событие почитали Дети Алоны, — Ваала задумалась, поигрывая длинной прядью волос. — Но ритуал они проводили иначе. Их девушки с холодным оружием выходили на охоту за некоторыми опасными зверями лесов Дохо, виды которых определялись раскладом особых знаков на костяных пластинах. Кроме зверей жертвами могли стать и люди, не разделяющие их верования. Затем, определенные жрецами победительницы схватки, имели право выбрать любого мужчину, первого в своей жизни, и получить на год особый статус первых воительниц Алоны, даровавший значительные привилегии и право владеть рабами. Не знаю, что изменилось за тысячи лет, но тебе не следует с головой погружаться в их Элэ Ваоное. Лучше вообще проигнорировать приглашение твоей Снежной Королевы.

— Ты пугаешь меня, дочь кровожадного народа, — рассмеялся Быстров.

— Пугаю, — согласилась, Ивала. — И еще думаю, каким образом на «Острие Славы» так быстро узнали о нашем прибытии. Сомневаюсь, что из нескольких тысяч кораблей, вращающихся вокруг Присты, мы попали во внимание эльвийцев случайно.

— Значит, они контролируют планетарную службу обнаружения. Может быть, сводки по каналам Имперской Безопасности проходят через Детей Алоны, что не есть хорошо, — Глеб направил «Тезей» в сторону от межзвездных транспортов, похожих на гигантских жуков, сверкающих разноцветными огнями.

Слева ширококрылой бабочкой проплыла станция туннельной связи. Приста, одетая на востоке в золотистые облака, величественно накатывалась на главный экран. Уже можно было разглядеть острова в океане, небольшие моря и заливы на юге, окрашенные пунцовыми водорослями. Глеб почти погасил скорость до орбитальной, когда замерцал индикатор связи.

На экране появилось лицо того же сотрудника Имперской Безопасности.

— Извиняюсь, господин Быстров. Ввиду некоторых обстоятельств для вас определено другое место посадки, — сказал пристианец. — Прошу следовать за патрульным катером «Ринс-567–15». Через несколько минут он вступит с вами в контакт.

— Какое «другое место»? — насторожился Быстров. — Вы можете дать его координаты?

— Мы подумали, что посадка вблизи Элсинэи — не самый удобный вариант и подобрали более комфортную площадку для вашего корабля. Уверен, вы не будете разочарованы, — учтиво ответил офицер Грэролл.

— И все-таки, где эта «удобная площадка»? Вы не забыли, что я рассчитываю на скорую, очень важную встречу с императрицей? — напомнил Глеб.

— Господин Быстров, все ваши пожелания переданы во дворец. Вы же понимаете, что я всего лишь исполняю приказы, — пристианец плотно сжал губы и чуть опустил голову.

— Я хотел бы переговорить с главой службы безопасности или заместителем, — настоял Глеб.

— В ближайшее время он с вами свяжется. По моим данным «Ринис-567–15» уже должен появиться на вашем экране. Пожалуйста, войдите с ним в контакт, — сказав это, Грэролл спешно отключился.

Вместо него Быстров увидел пилота орбитальной машины и, обменявшись с ним несколькими фразами, начал схождение с орбиты по схеме «Лоцман», обычно применявшейся для крупных неманевренных звездолетов.

Через пять минут атмосферного полета выяснилось, что посадка будет вдалеке от обеих столиц: Наарли — срединный материк исчез позади за туманным горизонтом. Далеко вперед простирался лазурный океан с зелеными архипелагами, сверкающими на солнце куполами подводных городов. Пройдя над юго-западным транспортным коридором, с сорокакилометровой высоты похожим на струйки разноцветных частиц, «Ринис-567–15» плавно повернул к южному полюсу. После этого Глеб догадался, что посадка будет на Таванси. За многие годы, проведенные на Присте, он никогда не посещал этот огромный, почти ненаселенный остров, известный как заповедник древней флоры и фауны. Во времена правления матери Ариетты остров Таваниси иногда становился ареной ритуальной охоты и некоторых экзотических развлечений, а еще раньше о нем ходила дурная слава: говорили, будто там с пугающей регулярностью исчезали неугодные империи люди.

Пройдя вдоль береговой полосы до уступистых скал, «Ринис-567–15» двинулся вглубь Таванси на небольшой высоте. Над кронами деревьев мелькнула антенна дальней пир-станции. Несколько конических зданий появились и исчезли за горой. Под днищем звездолета заблестела река, лес по правому берегу расступился, и «Тезей» получил приглашение к посадке. Глеб увидел трехэтажные коттеджи с витыми башенками и гладкую как грань сапфира площадку. На ней вполне мог поместиться пятидесятиметровый космолет и корабли покрупнее. «Ринис-567–15», указав лучом посадочную зону, набрал высоту и ушел куда-то за лес. Почти сразу как «Тезей» коснулся опорами земли, над крышами коттеджей появились флаеры Имперской Безопасности.

— Арнольд, приготовь-ка господина Леглуса к возвращению в родной мир, — проговорил Быстров

— Сама им займусь, — Ивала проворно вскочила и добавила: — Пусть Саша не забудет мою дорожную сумку. И не выходите, товарищи, без оружия. Кто знает, какие сюрпризы нас ждут на гостеприимной Присте.

Предостережение галиянки Глеб счел разумным. Закончив с послепосадочными процедурами, переведя корабль в режим ожидания, он вместе с Шурыгиным направился в свою каюту. Взял из потайного шкафчика тяжелый масс-импульсник, три пачки сигарет, шкатулку с информационной картой и документами, переданными Саолири. Потом с аккуратным стуком извлек две бутылки старого армянского коньяка и протянул Шурыгину:

— Возьми, Сань, — попросил он. — Отметим, так сказать, твой первый шаг на другую планету.

— Событие важное, — с воодушевлением согласился Шурыгин. — У меня от этого нервная система на предельном взводе. Вот-вот выстрелит. Васильич…

— А? — Глеб, накинув на плечи куртку, повернулся.

— А дай мне парализатор, — Сашка указал на ребристую рукоять, торчавшую из-под наваленной одежды.

— Это зачем тебе?

— На всякий случай. Вдруг что случиться, как тогда возле дачи Агафона — а я с пустыми руками. Ивала же сказала: выходить с оружием.

— Ну возьми в арсенале «Дроб-Ээйн» или «Сик Лор», если хочешь с оружием. А с этой пшикалки, — Быстров подцепил пальцем парализатор за скобу, — толку не больше, чем с твоего травматика марки «Браунинг» — все одно и то же, что с пустыми руками.

— В использовании я изучил только парализатор. Пока для меня сойдет, — проявил упрямство Шурыгин.

Глеб неодобрительно мотнул головой, но запрошенное оружие выдал. И добавил:

— Будет свободное время, Ивала научит палить с чего угодно.

Когда они добрались до тамбура, галиянка уже стояла там, беседуя с Арнольдом и придерживая за рукав желтого от отчаянья и злобы Леглуса. По команде Быстрова люк открылся, в лица звездолетчиков дохнуло свежим воздухом, терпким от ароматов садовых деревьев. Имперские безопасники ожидали внизу, выстроившись в суровую шеренгу, с напряженным вниманием глядя на сходящих по трапу людей.

— Капитан Быстров, — маркиз Леглус резко остановился, не дойдя шаг до блестящего покрытия посадочной площадки. — Недавно у меня было много возможностей избавить от вас наш прекрасный мир. Я пожалел вас. Наверное, я был слишком мягкосердечен, — он желчно рассмеялся. — Но знайте: я найду способ решить вопрос с вами. Свидетельства Роэйрина и ваши лично здесь ничего не решают, хотя бы потому, что в мою пользу выступят куда более влиятельные люди.

— Маркиз, у вас настолько ослабли мозги, что вы забыли: главный свидетель не я и даже не капитан Роэйрин, а сама императрица, — отозвался Глеб, щелчком выбивая из пачки сигарету.

— А вы за столько лет еще не усвоили, что императрица решает не все. В некоторых случаях вообще ничего, — полушепотом произнес Леглус. — Вы всегда удивляли меня своей близорукостью и непониманием обычных вещей. Как вас только земля носит!

— Прикуси язык! — оборвала его Ваала.

— Старший офицер службы Права Локопол, — представился невысокий пристианец с широким, грубоватым лицом. — Капитан Быстров, я уполномочен забрать у вас господина маркиза, — подтверждая полномочия, он обнажил жетон с голограммой задания.

— Получите мерзавца, — Глеб небрежно подтолкнул Леглуса к встречавшим. — Здесь, господин Локопол, — он взял у Шурыгина шкатулку и открыл ее нажатием ногтя на выступ. — Несколько обвинительных документов: свидетельства членов команды «Хорф-6», капитана Роэйрина и мои собственно. Так же обобщенная информация расследования, проведенного по приказу герцога Саолири.

— Очень хорошо. Я готов принять документы по описи и предоставить их руководству, — офицер службы Права протянул руку к шкатулке.

В последний момент Быстров передумал ее отдавать.

— Извините, будет лучше если я вручу документы лично императрице, — сказал он, возвращая шкатулку Шурыгину.

— Ваше право, но это несколько замедлит наше расследование, — Локопол, заметно помрачнев, подал знак сотрудникам безопасности.

Двое из них, подхватив маркиза под руки, повели его к ближнему флаеру.

— Так же, господин Быстров, я уполномочен сообщить, что вы можете расположиться в коттедже с индексом Эсси — 12, — обернувшись, он указал на домик, стоявший у конца дорожки между клумб и хрустальных статуй. — Смотритель предупрежден и ждет вас. Просим не отлучаться с острова и не выключать личный браслет. С вами скоро свяжется граф Халгор.

— Кто он теперь? — поинтересовался Быстров, припоминая, что при Фаолоре Халгор занимал одну из ведущих должностей в комиссии Справедливых Решений.

— Теперь он — глава службы Имперской Безопасности, — Локопол вежливо поклонился и направился к флаеру.

Глава 30

Шурыгин с Ивалой заняли три комнаты, выходящие окнами к пруду, и на время забыли о Быстрове. Ивала помогала Сашке освоить пристианский быт, технику и различные удобства, управляемые интеллектуальной системой дома. Из раскрытых дверей то и дело слышались изумленные возгласы Шурыгина и дразнящий хохот галиянки. Быстров же, выбрав просторную комнату, примыкавшую к террасе, убрал шкатулку с документами в сейф и растянулся на диване. Около часа он лежал, прикрыв глаза, размышляя о предстоящем разговоре с Ариеттой. На душе было тревожно. Глеб все больше думал о том, какое влияние за прошедшее время оказал на нее Каилин и жрецы Алоны, как изменилась она, какой стала за прошедшую половину земного года. И чем глубже он погружался в эти мысли, тем больше возникало сомнений в полезности собственной миссии для Союза Эдоро. У него даже пропала уверенность, что Ариетта пожелает уделить ему час-другой наедине, в удобной для него обстановке, в которой легче и проще довести до новоявленной императрицы мысли, вступающие в решающее противоречие с интересами эльвийцев.

До полудня на браслет Быстрова не поступило ни одного вызова: ни обещанного от графа Халгора, ни с Управления Делами императрицы. Необъяснимое молчание стало его поначалу беспокоить, а потом злить. Он вышел на террасу, расхаживал по ней взад-вперед, покуривая, наблюдая за роботом, высаживавшим пышные кусты на клумбе перед соседним коттеджем. Потом не выдержал и набрал код пула Имперской Безопасности. В тусклом конусе света появился дежурный офицер, и Глеб, назвавшись, попросил его предоставить канал связи с главой службы.

Как ни странно, граф отозвался раньше, чем догорела сигарета. Все тот же, худощавый, живенький, с хитроватым прищуром на правый глаз он появился в голубоватом мерцании на фоне собственного кабинета, за широкими окнами которого угадывались очертания центральных кварталов Элсинэи.

— Доброго времени, господин Халгор, — Быстров приложил руку к груди в церемониальном приветствии.

— А я хотел дать вам время на отдых от перелета, — усмехнулся пристианец. — И чего не терпится, капитан? Я рассчитывал пригласить вас для беседы послезавтра.

— За время пути к Присте я только то и делал, что отдыхал от суеты. Теперь даже как-то соскучился по ней, — Глеб ответил ему улыбкой. — Извиняюсь, что беспокою, но я хотел бы оговорить возможность моего визита к императрице. Эта встреча действительно важна и продиктована не моим собственным интересом.

— Знаю, знаю, — Халгор понимающе кивнул. — Мы передали ваше пожелание, но решение никак не зависит от нашего скромного ведомства. Придется подождать, пока просьбу рассмотрят в Управлении Делами и согласуют с Ее Величеством. Господин Быстров, вы же знакомы с порядком. За последнее время они не слишком изменились, разве стали немного строже.

— Означает ли это, что мне придется ждать ответа еще дольше?

— В некотором роде да, — граф сильнее прищурил правый глаз.

— Господин Халгор, — Глеб понизил голос и приблизился на шаг к изображению пристианца. — По вашему мнению, императрица уже оповещена о моей просьбе встречи с ней?

— Вот этого я не могу знать. Думаю, да. Не беспокойтесь насчет этого. В Управлении Делами работают сообразительные и расторопные люди. И знаете что… Поскольку мы вышли на незапланированную на сегодня беседу, я хотел бы поблагодарить вас, капитан, — Халгор замолчал, передвигая информационные пластины во множестве раскиданные на столе, потом продолжил, неожиданно широко раскрыв правый глаз: — Поблагодарить за доставку маркиза Леглуса. Обвинения в его адрес чрезвычайно серьезны. Кстати, как оказалось, что он попал на ваш корабль?

— Здесь стоит благодарить не меня, а герцога Саолири. Он передал мне Леглуса, полагая, что справедливый суд над ним может состояться только в сердце империи.

— Понимаю. А как он оказался у герцога Саолири?

— Я же излагал в сообщении. Каким-то образом герцогу стало известно, что после крушения «Хорф-6» уцелела часть экипажа. Герцог поторопился организовать спасительную экспедицию на Исифиоду, для чего был привлечен и я. После некоторых поисков мы действительно натолкнулись на спасшихся звездолетчиков, в том числе и маркиза Леглуса.

— Надо понимать, корвет при падении разрушился не полностью? — поинтересовался Халгор.

Хотя этот вопрос прозвучал будто случайно, Глеб был уверен, что граф знает об «Оке Арсиды», догадывается об истинной цели миссии Саолири, и эта неприятная тема скоро станет главной в их отношениях.

— Практически полностью. Части, которые уцелели, мгновенно разобрали для исследований военные структуры Исифиоды, — ответил он, представляя, что показания Леглуса будут заметно расходиться с его словами.

— Хорошо, — процедил граф Халгор. — Я хотел бы, чтобы вы как-нибудь на днях… Например, завтра прибыли к нам и более подробно рассказали о спасении команды «Хорф-6». Это действительно интересно и важно для нас.

— Я навещу вас, господин Халгор, — без особой охоты пообещал Быстров.

— Тогда удачи вам на имперском приеме, — пристианец хитренько прикрыл правый глаз.

Сразу после разговора с первым лицом Имперской Безопасности Глеб попытался связаться с Управлением Делами императрицы. Ему ответил один из секретарей, подтвердив, что прошение Быстрова принято и передано в Вэид отдел, откуда оно должно быть незамедлительно доставлено императрице. Выждав еще некоторое время, Быстров решил проявить настойчивость. Через господина Альдюина — старого друга Олибрии — он вышел на старшего секретаря Вэид отдела и вежливо, но решительно напомнил о себе.

— Ваша просьба, доведена лично до Ее Величества, — успокоил его статный мужчина, сжимая иридиевый жезл. — Однако императрица занята. У нее нет времени, принять решение о встрече с вами. Вам нужно набраться терпения, господин Быстров.

— Она сама так сказала, что у нее нет времени? — Глеб замер, испытывающее глядя на голограмму пристианца.

— Разумеется, я это не придумал сам, — старший секретарь недовольно поморщился.

— Ясно, — Быстров отступил к колонне и отвернулся к саду. — Скажите, а когда, по вашему мнению, у нее может появиться свободная минута, чтобы ответить мне?

— Здесь дело не в «свободной минуте». Ее Величество готовилась к отъезду и, возможно, ее уже нет во дворце. До ее возращения говорить о возможности вашего визита или его сроках бессмысленно. Вы понимаете меня?

От этой новости Глеб едва не выругался по-русски.

— Она собирается покинуть Присту? — нахмурившись, спросил он.

— Это лишний вопрос, капитан Быстров. Еще раз повторяю: наберитесь терпения. Как только что-то решится, мы свяжемся с вами. Доброго вам времени и хорошего отдыха, — световой конус потух вместе с рослой фигурой секретаря.

Оставив Шурыгина, увлекшегося управляющим компьютером, в котором таилось много любопытнейшей для землянина информации, Ивала вышла к Быстрову. Глеб, не вдаваясь в детали, пересказал ей разговор с графом Халгором и секретарем Управления Делами императрицы. После этого они прошлись по террасе и спустились на южную сторону в сад. Ваала поначалу молчала, усваивая сказанное, а потом взорвалась:

— А ты был так уверен, что Ариетта ждет тебя? Думал, она вздыхает по тебе ночами, а днем ходит по залам дворца, заламывая руки и повторяя твое имя? Ты такой самоуверенный или такой наивный⁈

— Злорадствуешь? — Быстров сорвал листик маио и растер его между пальцев.

— Нет — искренне сожалею. Из всех самых стервозных самок галактики пристианки всегда отличались непостоянством и, мягко говоря, неблагодарностью. Ты должен был убедиться в этом много раз! Еще с Олибрией! — галиянка раздраженно шаркнула ногой по коралловой крошке.

— Ивала, — Глеб покачал головой. — Если тебе интересно, чего я ждал от нее… Я не ждал, что она до сих пор хранит ко мне теплые чувства. Я не ждал, что она бросит все разом и поспешит броситься мене в объятья. Но думал… Думал, она отзовется, едва узнает, что мы здесь. Сама выйдет по при-каналу и просто скажет: «привет». Возможно, в ней осталась обида, что мы с тобой сбежали с Присты, не дождавшись церемонии вручения Копья Оро. Мы… Вернее я даже не поздравил ее хотя бы коротким сообщением с корабля.

— Это не в ней — в тебе должна быть обида! Обида, что сразу после ее представления на заседании Имперской Ложи она забыла о тебе, как забывают о лишнем в жизни эпизоде. С легкостью она забыла и герцога Ольгера. Вернее, его-то, к несчастью, не забыла. Теперь он для нее — первый враг. За то, что едва не расстался с жизнью, объявляя ее истинной наследницей Фаолоры. Истинная наследница — ха! А я в это время лежала в коридоре с отрезанными до задницы ногами! А ты!.. Ты заслонял ее своим телом от выстрелов и гнева высокородных господ! Если бы тогда ей разнесли голову, никому в этом бы мире не было хуже!

— Тогда бы и нас не было в живых. Успокойся, дорогая, — Глеб сжал ее руку. — Давай не будем взвешивать, в ком из нас больше обиды, в ком она крепче и злее. Дело не в прошлом, а в том, что мы имеем сейчас. Мне необходимо встретиться с Ариеттой наедине, даже если она этого не слишком желает. Возможно, добиваясь встречи, нам придется потратить не один день.

— У нас нет лишнего времени: если твоя Ариетта не примет в ближайшие дни, то граф Халгор насядет на тебя с вопросами по «Хорф-6» и особенностями миссии Саолири. Насядет так, что косточки захрустят. При этом мы можем безвозвратно исчезнуть в тайных лабиринтах его ведомства, — подытожила галиянка. — Исчезнем, и Ариетта даже не вспомнит, что мы когда-то были.

— Да, Халгор насядет, — согласился Быстров, сожалея, что не обдумал этот неприятный вопрос раньше. — Факт, что Роэрин жив — для него прямое указание, что «Око Арсиды» уцелело и находится в руках Саолири.

— Ты понимаешь, что они могут обвинить тебя в шпионаже в пользу Союза Эдоро? Или даже в пользу «Холодной Звезды», когда Леглус разговориться, а для них прояснятся некоторые пикантные детали наших злоключений на Земле. Если Ариетта не примет тебя раньше, если она ясно и безоговорочно не обозначит свое покровительство над тобой, то мы горько пожалеем, что прилетели на эту распрекрасную и фашистскую Присту. А еще тебе скажу: господин Леглус был прав, напомнив от отчаянья: «императрица решает не все», — Ивала подняла голову, наблюдая за флаерами Имперской Безопасности.

Обе машины, патрулировавшие пространство над коттеджами, набрали высоту и понеслись в сторону моря. Из-за горы вынырнула серебристая капелька еще одного флаера, но, изменив направление, она исчезла за деревьями.

— Странно, — проговорила галиянка. — Они почему-то убрали безопасников? Что бы это значило?

— Или граф Халгор желает показать, что мы — гости без всяких оговорок, или он потерял к нам интерес. Хотя последнее вряд ли возможно, — провожая взглядом флаеры, Глеб прищурился от яркого света Идры — чужое солнце клонилось к закату.

— Я еще это может означать, что он показательно убрал зримое присутствие своих людей, но оставил скрытное. Идем в дом: скоро вечер и мне хотелось бы провести его за шикарным ужином, — Ивала свернула на рыжую дорожку между клумб. — Я сделала кое-какие заказы к столу из тех блюд, что могут понравиться Сашке. Их скоро доставят, но нужно подсуетиться и самим.

Они поднялись по ступеням, вошли в гостевую. Посовещавшись, решили выбрать для ужина зал, соединявшийся с башней и выходивший на круглый балкончик. Быстров отрегулировал размеры стола и трансформировал три удобных кресла, галиянка зачем-то рылась в шкафах, одновременно подавая ментальные команды компьютеру, создававшему угодный ей интерьер. Вдруг она выпрямилась и повернулась к землянину, держа в руке темно-серебристую ткань.

— Глебушка, — негромко произнесла Ваала. — Тебе это ни что не напоминает? — она встряхнула находку, которая из бесформенного куска ткани приобрела вид балахона.

— Напоминает… — глядя на знаки по волнистой кайме, Глеб пока не мог определить, что именно.

— Тогда я освежу твою память, если ты уже позабыл «Острие Славы». Я держу часть эльвийской одежды. Понимаешь? Здесь бывают Дети Алоны. Здесь, в этом безлюдной дыре, — Ивала обвела широким жестом зал, лес за прозрачной стеной и горы. — Не в этом ли ответ, почему Ариетта испытывает нас молчанием. Может быть, тебе предстоит встретиться сначала не с ней, а Каилином или госпожой Роас? — она замолчала, услышав шаги на лестнице — тихие, осторожные шаги, совсем не похожие на твердую поступь Шурыгина.

В зал вошел смотритель — тот самый немолодой пристианец с шестиугольной нашивкой на гладко-синем костюме.

— Господин Быстров, извиняюсь за вторжение, но я вынужден известить, — он покосился на балахон в руках Ивалы. — Вас ожидают в соседнем коттедже для важной встречи. Я решил, что лучше мне лично сказать вам об этом, заодно и подвести к месту, чтобы вам не пришлось выбирать дорогу через наш сад.

— Встречи с кем? — насторожилась галиянка.

— Не могу знать. Мне предали сообщение по каналу ограниченного доступа с пометкой особой важности, — ответил он и, отступив к лестнице, добавил. — Жду вас внизу.

— Но вы-то должны знать, кто остановился в том доме! — Ивала шагнула за ним.

— Извините, но я не знаю. Здесь часто останавливаются люди для личных встреч или охоты в заповеднике, которые предпочитают себя не называть. Мы, сохраняя традиции, не стараемся узнать о них ничего, — смотритель отпустил поклон и пошел вниз.

— Кто бы это мог быть? — Ваала беспокойно заходила по залу, размахивая эльвийской одеждой. — Человек Халгора? Кто-то из окружения Каилина или доверенное лицо императрицы?

— Это я выясню через несколько минут. А тебе придется помучиться в догадках еще некоторое время, — Глеб поймал галиянку за руку, рассматривая не то ее пальцы, не то зажатую в них темно-серебристую ткань.

— Кто бы там ни был, не смей опаздывать к нашему ужину. Я буду волноваться, — она прижалась к нему и поцеловала в губы.

— К ужину у нас бутылочка коньяка, — вспомнил Быстров.

— Две бутылочки, — уточнила Ивала, с жаром дыша ему в лицо.

— Тогда я не опоздаю ни за что на свете, — усмехнулся он и направился к выходу, поправляя «Дроб-Ээйн-77», топыривший тонкую куртку.

— Сними с предохранителя, фашист, — отпустила ему в след наставление Ваала.

Соседний коттедж, о котором говорил пристианец, находился метрах в трехстах, но пройти к нему можно было лишь по запутанным дорожкам сада, мимо клумб и прудика с красными цветами, что составляло немалое расстояние. Смотритель жестом пригласил Быстрова прокатиться на прогулочной платформе. Едва Глеб стал рядом с пристианцем, круглая площадка поднялась на полметра над землей и понеслась, лавируя между деревьев и прозрачно-синих горок аквамарина. Свет заходящей Идры слепил глаза, мешая рассмотреть детали ландшафта и само строение, где должна была состояться таинственная встреча.

Платформа опустилась точно у нижней ступени. Смотритель прижал палец к сенсору и учтиво спросил:

— Вас проводить, господин Быстров?

— Благодарю, дальше управлюсь сам, — ступая на лестницу, отозвался Глеб.

— Если потребуюсь я или транспорт, то коды введены в ваш браслет. Вызывайте без стеснения, — сказал пристианец.

Войдя в зал, декорированный медью и натуральным деревом, землянин остановился. Здесь его никто не встречал, и он озадачился, какую дверь из четырех выбрать.

— Сюда. Сюда, милый господин, — пришел на помощь шепот управляющей системы.

В воздухе мигнул и угас зеленый указатель. Следуя ему, Глеб поднялся на второй ярус и вошел в раскрытую дверь. Почти сразу он увидел женщину, стоявшую к нему спиной возле огромного овала окна. Ее черные с синеватым отливом волосы, ее осанка и линии фигуры тронули в душе землянина натянутую струнку. Он сделал шаг на мягкий ковер, но второй сделать был уже не в силах. Женщина медленно повернулась к нему, поигрывая в пальцах темно-синей дажадой и улыбаясь. От этой улыбки сердце Быстрова остановилось.

И с жуткой силой забилось вновь. Перед ним стояла Олибрия.

Глава 31

Он убеждал себя, что это всего лишь голограмма. Обычная живая голограмма, играть которыми умели не только на Присте, но и у других уголках обжитой галактики. Быстров попытался найти взглядом демонстратор, наверняка управлявший ей. Одновременно землянин чувствовал невыносимую потребность заговорить. Сказать хоть что-нибудь и услышать в ответ ее голос.

— При-вет… — выдавил он сухим горлом.

Она не ответила. Сделала шаг к нему, продолжая издевательски улыбаться и поигрывать цветком. Еще один шаг. Он видел, как под ее туфлями, украшенными фиолетовыми пряжками, приминались ворсинки ковра. Крошечные колокольчики, вплетенные в черные с синим отсверком волосы, тихо звякнули. Каждый новый частый удар сердца приносил Глебу осознание, что голограмма не может быть такой — самая искусная голограмма не способна оставлять следы на ковре. Спину Быстрова будто впились ледяные иглы. Оставалась одна всеобъясняющая возможность, что на этой женщине, с фигурой совершенно повторявшей фигуру графини, накладное лицо. Лицо из материала единичного человеческой коже со встроенным трансформатором мимики и полным набором наноадаптеров. Такой жестокий розыгрыш стоил дорого. Очень дорого. И дело не в шестизначной сумме в элитединицах, а в том, что подобный трюк в пределах Пристианской империи считался крайней низостью, за исключением праздничных маскарадов, — за него можно было серьезно поплатиться.

— Госпожа графиня, — произнес Быстров, принимая игру и надеясь скоро раскрыть обман. — Кому же я обязан волшебным воскрешением?

— Почему так холодно, Глеб? — она протянула к нему руки, такие знакомый, точеные, бледные, бархатистые.

Услышав ее голос и разглядев продолговатую родинку у сгиба левой руки, Глеб вздрогнул — версия о накладном лице рассыпалась. Он прикоснулся к пальцам пристианки, прошелся ладонями до ее локтей и рывком притянул ее к себе.

— Ты не можешь быть Олибрией, — проговорил Быстров, строго глядя ей в глаза. — Она умерла. Все знают об этом. И лучше всех это усвоил я. Ее нет ни в этой комнате, нигде в этой бескрайней вселенной.

— Разве ты не говорил, что со мной ничего не может случиться. Ты это сказал, мой господин Быстров пред тем, как найти меня умирающей с кинжалом в спине, — напомнила она. — Или я не должна теперь верить твоим словам?

— Черт, — Глеб вспомнил, что на самом деле говорил это, перед тем как Олибрия удалилась в комнату переодеться.

Указательным пальцем он провел по ее щеке и медленно спустился к ямочке на шее.

— Хочешь убедиться, нет ли на мне маски? Испытывай меня, беспощадно испытывай, неверующий капитан, — она взяла его руку и прижала к своему лицу. — Сдери с меня кожу! Ну, смелее! Смелее! Какие тебе нужны доказательства? Пересказать, как я тебя посылала за Ариеттой? Как ты в моем саду столкнулся с Флаосаром и Леглусом? Или как мы без стыда целовались перед Орэлином? А теперь здесь нет никого, и ты такой робкий!

Она отбросила его руку и, став на цыпочки, приблизила свои губы к его.

Глеб обнял ее, сильно, отрывая от пола. Колокольчики жалобно звякнули синевато-черных локонах. Глаза пристианки широко раскрылись и в то короткое мгновенье, Быстров заметил в них чужой блеск.

— И все-таки ты не Олибрия, — произнес он, отпуская ее.

Лже-графиня попятилась к окну.

— Не приближайся ко мне, — сказала она.

Неожиданно ее забила мелкая частая дрожь. Светящаяся поволока на миг одела женскую фигуру и тут же растворилась. Перед Быстровым стояла Ариетта. Платье с коричневым и золотистым рисунком, туго обтягивавшее «графиню» было свободным для императрицы на талии и в груди.

— Как ты это сделала? — потрясенно вскричал землянин.

— Каилин кое-чему научил, — в ее зрачках сверкнули дикие искорки. — По крайней мере, теперь я могу контролировать дурацкие превращения и выбирать, кем мне быть. А тебя не проведешь, капитан, хотя я очень старалась.

— И у тебя очень получилось. Еще минутку и я бы поверил в загробную жизнь. Зачем ты это затеяла, госпожа императрица? — Глеб поправил оружие и одернул куртку.

— Хотела убедить тебя, что Олибрия жива, а ее смерть была инсценировкой.

— Но, зачем?

— Зачем, зачем… Ты снился мне дней шесть или семь назад. Я знала, что ты прилетишь. А еще мне попалась информере ваша история с Олибрией. Я хотела понять, за что ты ее любил. Из любопытства я летала в ее замок, превращалась в нее и ходила по имению.

— Зачем? — повторил Быстров, приближаясь к ней.

— А зачем ты оставил меня, не сказав ни слова? Да, я в те дни была вся поглощена наследием Фаолоры и церемонией Оро. Вокруг меня были тысячи, тысячи людей! Но я нуждалась в тебе. Очень нуждалась в тебе одном из всех шумных, навязчивых, невыносимых тысяч. Когда Каилин сказал, что ты улетел, я сначала не могла поверить. Не верила, пока все деньги, которые я подарила, ты не бросил назад на мой счет. Знаешь, это было похоже на стирание памяти! На лезвие, обрезающее нить. Я чуть не разрыдалась. Я хотела тебя убить!

— Твои деньги. Я не имел на них…

— Замолчи! Я тебе сейчас скажу зачем я стала Олибрией. Я думала, ты поверишь в ее реальность, бросишься на нее и будешь от счастья душить в объятьях. Будешь целовать и стонать от радости. А потом бы ты вдруг обнаружил, что сжимаешь не ее, а меня. И я бы тебя отхлестала по лицу со всей злости. И может быть простила.

— Извини, но это был бы слишком жестоким розыгрышем, — Глеб мотнул головой и отвел взгляд к стене, покрытой рельефами со сценками из пристианских мифов. — И очень глупым.

— Возможно… — Ариетта бросила на пол джаду и подошла к столу. — Мне нравится играть в глупости. А еще я знаю, зачем ты прилетел.

— Я не скрываю зачем. Что меня прислал Саолири, я уведомил главу Имперской Безопасности. Всем понятно, о чем герцог просил меня с тобой говорить.

— Так вот сухо и просто, да? Капитан Быстров с дипломатической миссией, — она повернулась к нему и с горечью спросила. — Вы даже не попытаетесь схитрить?

— Я буду говорить только правду. Если угодно, с самого начала. Когда мы попали на «Острие Славы», что-то между нами пошло не так. Ты начала сторониться меня, почти все время проводя с Каилином. А после геройского взятия Имперской Ложи я тебя вообще потерял из виду. Я просил аудиенции несколько раз. Новоявленный секретарь ссылался на твою занятость, на особое положение и режим безопасности. И даже когда мы встретились с тобой, ты была растерянна, занята своими мыслями до самой макушки, отвечала невпопад. Мы с Ивалой решили просто не надоедать и улетели с Присты.

— Прости, — Ариетта вцепилась в край его куртки. — На «Острие Славы»… Так было. Ты правильно говоришь. Когда рядом эльвийцы или отец, на меня находит будто затмение. Тихое затмение, когда бледнее свет, и звуки превращаются в шорох. Но на «Острие Славы» я не сторонилась тебя — я провалилась в историю Эльвы, рассказы отца, я была слишком многим потрясена. Потрясена настолько, что мне хотелось спрятаться в самой себе и не высовываться, пока во всем не разберусь, пока мир вновь не обретет привычное мне понимание. Тогда я действительно не приходила к тебе отчасти потому, что меня плотно и настойчиво опекали эльвийцы, отчасти оттого, что не хотелось тебя впутывать в вещи, которые я сама не могла объяснить и не смела посвящать в них тебя. И на Присте, после нашей победы в Имперской Ложе я все еще была сама не своя. У меня голова разрывалась на части. Дни пролетали как мгновенья в каком-то горячем тумане и сумасшедших заботах. Ведь я оставалась прежней глупой, ограниченной девчонкой, выросшей в диких лесах Сприса и не имеющей представления даже об обычных нормах дворцового этикета. Я не представляла, как себя вести и что мне делать со вдруг свалившейся на меня бедой и счастьем, называемом «Империя». А сотни советников, ложных друзей, наставников и чиновников обступили меня, и каждый норовил перетянуть на свою сторону, внушить свою истину! Знаешь, каково это было⁈ Ты не знаешь, а спешишь меня во всем обвинить! — Ариетта, раскрасневшись, нервно заходила по комнате. — Каилин говорил одно, пристианцы другое и третье! В Зале Георди меня ждали послы Коху, Милько, Кайя и Галии — десятки, сотни незнакомых лиц. Меня обложили ритуальными правилами, запретами, безумными требованьями. Я не знала покоя и не спала по ночам! Я сжимала кулаки и стонала оттого, что это все взвалилось на меня! Даже пережила два ужасных превращения в спальне и обеденном зале при слугах! Их, полуживых от ужаса, отец сразу увез куда-то из дворца! Ты не представляешь, какое это было безумие! Безумие вокруг каждый день, каждую минуту!

— Прошу, успокойся, — Глеб остановил императрицу возле окна, положив ей ладони на вздрагивающие плечи.

— Думаешь, я действительно не хотела видеть тебя⁈ — топнув ногой, вскрикнула она. — Думаешь, я такая неблагодарная дрянь, у которой нет ни совести, ни сердца, ни памяти⁈

— Никогда я о тебе так не думал. Я догадывался, что тебе очень не просто. Но до сегодняшнего дня не представлял как, — Быстров вытащил из кармана пачку сигарет.

— Если бы я только могла, тогда я бы не раздумывая оставила и трон, и власть — всю империю Флаосару, Ольгеру, Саолири. Без разницы кому! Оставила и попросила тебя увезти меня подальше от Присты. Теперь уже нет… Теперь я — императрица. Я слишком много положила на жертвенный алтарь империи сил и души, что позволить кому-то занять мое место. Но и теперь, ничуть не меньше, чем раньше я рада тебе.

— Когда Управление Делами императрицы не отвечало мне полдня, я заволновался, что ты меня не примешь, — признался Глеб, в нерешительности вертя сигарету.

— Пожалуйста, кури! Кури, — Ариетта подтолкнула его руку ко рту. — Я соскучилась по запаху твоего душного и сладкого дыма.

Землянин щелкнул зажигалкой и, прикуривая, спросил:

— Ты прибыла без свиты?

— Я сбежала. Как раз сегодня прилетел Каилин. Какое совпадение: ты и он почти в один и тот же час. Еще до того, как катер «Острия Славы» опустился в порту, я отбыла в Арсиду, якобы в хранилище святых реликвий. Там спустилась подземелье и приказала стражам не беспокоить меня, кто бы ни разыскивал, и чтобы не случилось в империи.

— И потом? — Глеб выпустил тонкую струйку дыма.

— Потом, связалась с верным мне человеком, чтобы он все устроил здесь, на Таванси, так, как мне удобно. Превратилась в одного из хранителей и вышла к площадке, где меня ждал флаер.

— Выходит, никто не знает, что ты здесь?

— Кроме одного человека во дворце, который будет молчать, даже под пыткой. Хотя, где я, может догадываться граф Халгор, потому что ему приказали убрать своих людей с этой части острова.

— Госпожа Ариетта, — на губах Быстрова отразилось восхищение ее милым безрассудством. — Тебя начнут искать сегодня же. Наверное, уже ищут.

— Вряд ли. Я умею быть хитрой и все отлично устроила. Знаешь для чего? — она втянула носиком дым его сигареты.

— Ну, скажи, — Глеб заговорщически наклонился к пристианке.

— Чтобы побыть с тобой наедине вдали от дворца и угодливых слуг. Только скажи, мне одно… Почему ты за столько времени не попытался связаться со мной? — императрица изогнула бровь.

— Если честно, первые дни меня и Ваалу мучила обида от невнимания. Мы действительно были обижены, и Ваала со свойственной ей горячностью лишь разогревала эту обиду. А после отлета с Присты я хотел выйти на тебя туннельным каналом. Хотел узнать, как ты, немного поболтать, вспоминая Землю, Сприс и «Сосрт-Эрэль». Я виноват, что тянул с этим, рассуждая, что тебе нужно побольше времени освоиться с новым положением. Потом мы потерпели аварию возле Хигоса и застряли в пустыне на сто с лишним дней. Сто с лишним дней мы оставались отрезаны от обитаемого мира и всех возможных сообщений. Тогда я не знал даже, что происходит с империей. В огромной мертвой пустыне я особенно часто вспоминал о тебе, — Глеб слабо улыбнулся. — После Хигоса, когда мы, наконец, вырвались, меня сразу нашел герцог Саолири и уговорил выполнить некоторое неотложное дело на Земле.

— Значит, часто вспоминал, — императрица налила в бокал сок маио из фарфорового фиала. — Интересно, в каком облике. Чудовища, измазанного кровью и дрожащего от жалости к себе?

— Твоем настоящем облике. Который я вижу сейчас: девушки редкой красоты, в чьих глазах тонешь как в море, — Глеб привлек ее к себе. — Той, чьи губы хочется целовать с божественным блаженством.

Ариетта ответила на поцелуй и с жаром прижалась к землянину.

— Мы здесь одни, — прошептала она. — В доме ни посторонних глаз, ни ушей. За то в соседней комнате есть огромная постель, которую я мечтала разделить с тобой столько дней. А еще на мне это несуразное платье. Сними его скорее!

— Скорее? — он приподнял пальцем ее подбородок.

— Немедленно! — с вызовом произнесла пристианка. — Почему я должна столько страдать от твоей неторопливости и дурацкой сдержанности!

Пальцы Быстрова легко справились с застежками на ее груди. Едва они спустились ниже, раздался сердитый писк браслета.

— Ивала, — пояснил Глеб. — Придется ответить, иначе прибежит сюда.

— Выходит, мне легче избавиться от своей свиты, чем тебе спрятаться от своей всего на час, — сердито ответила императрица.

Он, стал так, чтобы Ариетта оказалась за его спиной, и нажал треугольную пластину.

— В чем дело, Глебушка? — лицо галиянки возникло в суженном конусе света. — Долго нам тебя ждать?

— У меня важная встреча, товарищ Ивала. И вам взбрело потревожить нас в самой горячей ее точке, — Быстров многозначительно усмехнулся, тут же почувствовав, как ногти Ариетты кольнули его в бок.

— Скажи ей… — прошептала правительница империи. — Хотя я сама скажу, — она выглянула из-за его плеча и проговорила: — У вас, госпожа Ваала, талант приносить своими появлениями излишнюю остроту.

— О! — галиянка от удивления скруглила рот и тут же залилась звонким смехом. — Да как же мне не стыдно, совать нос в дела такой невероятной важности! Кого я имею счастье видеть!

— У меня тоже головокружение от счастья, — не выходя из-за спины Быстрова, Ариетта подтянула сползающее платье.

— А желаете получить еще и головокружение от коньяка? Если да, то может быть, вы сочтете возможным переместиться сюда? — движением руки Ивала показала накрытый стол и одиноко сидевшего Шурыгина.

— Какая бессовестная провокация! Бросить все и к вам туда? — Ариетта, наморщив лоб, разыграла глубокую задумчивость. — Вы не оставляете нам выбора.

Когда Глеб выключил браслет, пристианка сказала:

— Я не знала, кто с вами третий. Выходит, Сашка.

— После нашего отлета он пережил много неприятностей. До сих пор сожалею, что не затащил его в «Тезей» прошлый раз, — отозвался Быстров.

— Это же здорово, что здесь Сашка! Я только соберу вещи, — императрица метнулась в соседнюю комнату.

— Может вызвать прогулочную платформу? — предложил Глеб.

— Нет. Пойдем пешком, — выглянув из-за двери, настояла императрица.

Они спустились в сад и направились по краю клумбы, полной мохнатых шариков лювий и цветов, похожих на земные гладиолусы. Идра скрылась за неровной стеной западного леса. Ее последние лучи остывали на вершинах гор, и небо походило на бархатистый купол, расшитый растрепанными лентами облаков.

— Сюда, — пристианка свернула с дорожки и направилась между серебристо-зеленых кустов. — Я здесь знаю каждое дерево и куст — иногда прилетаю сюда, когда меня в конец измучает столица.

По тайной тропке Ариетты идти до соседнего коттеджа оказалось значительно ближе, чем плутать по мощеным дорожкам. Лишь за беседкой путь преграждал ручей, и императрица было направилась к мостику, перекинутому у ног алебастрово-белых статуй. Быстров решил проблему с переправой иначе: подхватил свою спутницу на руки, и не обращая внимания на ее визг, вошел в холодную протоку.

— Ты не смеешь обращаться так с императрицей! — ударяя его кулаками в грудь, вскричала Ариетта.

— А ты не смеешь мне указывать! Я не твой поданный, — рассмеялся землянин, остановившись посредине ручья. — Я могу тебя просто бросить в воду. Ну? Остудить твой пыл?

— Не забыл ли ты, с кем имеешь дело? Мне ничего не стоит сейчас же обзавестись клыками вегра и прокусить тебе горло, — прошипела она. — Насквозь!

— Силенок не хватит против капитана Быстрова, — Глеб глянул в ее глаза, зеленовато-серые с блеском стальных клинков.

Ариетта извернулась и прижалась губами к его шее. На секунду ему показалось, что ее зубы действительно пронзили кожу, но это был всего лишь страстный поцелуй.

Шурыгин и Ваала встретили их на лестнице под светильником, игравшим приливами красных и пурпурных тонов. Декорация на стенах по воле галиянки изменилась: вместо холодного камня вокруг из складок ткани выглядывали букеты цветов и веточки длиннолистых марезий. По впадинам колонн стекали капельки влаги.

— Прелестно вы устроились, — заметила Ариетта, ставя ногу на первую ступень. — Я и не думала, что у галиянок может быть хороший вкус и стремление к домашнему уюту!

— Домашнему уюту? Какая ерунда, — отозвалась Ивала. — Это всего лишь каприз на один день. И здесь больше заслуга Сашки — его захватило микроструктурное конструирование.

Шурыгин стоял, улыбаясь во весь рот, сжимая своей ручищей переносной терминал управляющей системы.

— Господин Сашка, я приглашу тебя во дворец навести такое великолепие лично для меня, — рассмеялась пристианка, поравнявшись с ним. — Не посмеешь же отказать?

— Как же самой императрице! До сих пор не могу поверить, что наша Ариетта управляет империей в семь десятков миров! Поздравляю, так сказать, с назначением, — он поймал ее ладонь и пожал с теплом и силой.

— Как-то сухо поздравляешь, — Ариетта, кокетлива вскинув голову, слегка покраснела.

— Могу и мокро, — он обнял ее и поцеловал с громким чмоком.

— Какая распущенность при нынешнем дворе! — Ивала пристукнула каблуком. — Насколько я помню, при Фаолоре даже встречи любовников проходили пристойнее. Ваше Величество, где же ваша роскошная свита?

— Сдала под замок в хранилище реликвий, — не обращая внимания на колкость Ивалы, Ариетта прошла в зал, оглядывая стол, накрытый с истинно имперским размахом.

Шурыгин, опережая ее, устроил между кустов марезий кресло ближе к средине стола, и с тожественным видом поднял бутылку коньяка.

— Надо было Шампанское брать, — глядя на Быстрова, заметил он.

— Надо будет — до «Тезея» пять минут ходьбы, — отмахнулся Глеб и плюхнулся в крайнее кресло.

— Перекю с горелай, шарос в соусе ааробо, меркэ… — вытягивая палец, начал перечислять Шурыгин блюда, расставленные на сверкающей столешнице. — Меркэ… Такое сякое меркэ. В общем, сплошная экзотика. Рад бы порекомендовать, Ваше Величество, но до сих пор не пускал в собственный желудок из названого ничего.

— Мне это напоминает вечер… Наш вечер в доме у Глеба, — прикрыв глаза, произнесла Ариетта. — Тогда мы тоже сидели все вместе за столом, на котором для меня была экзотика. А еще тогда я была счастлива.

— И тогда вам, Ваше Величество, от Шампанского крепко заплело мозги, — заметила Ваала, устраиваясь рядом с Шурыгиным. — Посмотрим, что сделает с вами коньяк.

Они сидели до поздней ночи. Сашка говорил тосты, много тостов, как тем осенним вечером в Москве. Ваала и Ариетта смеялись, не всегда понимая игру русских слов. Разошлись с восходом яркой бусинки Овлари, светившей в окна до самого утра.

Глава 32

Ариетта еще спала, разбросав темно-каштановые локоны и согревая дыханием его щеку. Свет Идры приглушало затемненное окно, за ним шелестел в утреннем ветерке сад, нерасторопный робот возился между подстриженных кустов.

Осторожно, чтобы не разбудить пристианку, Глеб выскользнул из-под невесомой простыни, и замер на минуту, разглядывая страстную любовницу.

— Императрица, ешкин кот, — с улыбкой прошептал он, проведя пальцем по острому холмику ее груди. — Сущая чертовка! Развратница!

— М-м… — Ариетта шевельнулась в полусне, потянула к нему руку.

Он вернул ее под простынь и почти беззвучно наказал:

— Ты спи, спи.

Одеваясь, Быстров проверил неотвеченые вызовы на браслете. Их оказалось два: из новостного агентства «Время Сиари», вероятно надеявшегося взять у него интервью, и от секретаря графа Халгора. Поскольку вызов от Халгора был всего один и его не сопровождали многочисленные сигналы с пула Имперской Безопасности, Глеб заключил, что императрицу еще не искали, а если искали, то явно не здесь. Это стало приятной новостью: значит, у него будет время начать с ней трудный разговор о Детях Алоны и Союзе Эдоро вне стен дворца.

— Любовь — любовью, а дела тоже надо делать, — пробормотал он, направляясь в зал, где проходила вчерашняя вечеринка.

Автоматические уборщики давно убрали посуду, вычистили все до совершенной чистоты. На столе осталось лишь пустые бутылки с наклейками «Арарат», две пробки и несколько окурков, отчищенных от пепла и сложенных в аккуратный ряд.

— Это что за безобразие? — возмутился Глеб, обращаясь к управляющей системе дома.

— Извиняюсь, величайший господин, четыре предмета признаны исключительными раритетами, — сообщил мягкий, слегка взволнованный голос. — Возможно, они высокие произведения искусства. Три предмета с органической начинкой растительного происхождения не поддаются классификации. Я сочла разумным их оставить нетронутыми.

— Произведение искусства. Это что ли? — развеселившись, землянин подбросил коньячную бутылку и едва не уронил ее на пол.

— Осторожнее! Вещь из стекла. Очень хрупкая, — предупредила высокоинтеллектуальная система.

— В таком случае, помести их на видном месте, рядом с верлонскими вазами, — распорядился Быстров и, повернувшись, увидел Шурыгина.

— Доброе утро, Васильевич! — Сашка прошлепал босыми ногами к окну. — Как там наша императрица?

— Спит сладчайшим сном. И пофигу ей дела имперские, — Быстров пассом руки открыл окно, высунулся в широкий проем, опираясь на подоконник, вдохнул пахнущий цветами воздух. — И как тебе Приста? Первый день в чужеродном мире. Здорово, а?

— Признаю свою ошибку. Раньше надо было сюда наведаться. Когда вы приглашали, — Сашка зевнул и, широко разведя руки, потянулся на цыпочках.

— То-то же. Лучше отдыхать в комфортабельных коттеджах на Таванси, чем в тюремной камере под Новосибирском, — заметил Быстров.

— Глеб Васильевич, какие у нас на сегодня планы? — Сашка стал рядом с ним, оглядывая сад, задержав на секунду взгляд на серебристой стреле «Тезея».

— Да никаких особых планов, — пожал плечами Быстров.

— А что если… — Шурыгин задумчиво поскреб подбородок, где уже начала отрастать щетина. — Если я прогуляюсь на флаере с госпожой Ариеттой?

— Это зачем еще? — Глеб удивленно посмотрел на него.

— Просто так. Остров хочется посмотреть, а она здесь все знает, — произнес Сашка.

Его голос показался Быстрову сдавленным, будто чужим. Капитан «Тезея» хотел возразить ему, но в зал вошла Ивала, облаченная длинную бирюзово-серую хламиду.

— Завтрак на террасе через полчаса, — сообщила галиянка. — С тебя, Шурыгин, обещанные цветы. Или ты забыл, что обещал засыпать ими меня, едва я проснусь?

— Ох ты, черт! — Сашка хлопнул себя по лбу и, изобразив пристианский жест извинения, выбежал на лестницу.

— Как спалось, Глебушка? — Ваала подошла к нему, с хитроватой насмешкой щуря глаза.

— А вот не скажу как, — Быстров растянул губы в улыбке.

— И не надо. Знаю, что хорошо, — она села на подоконник, обнажая длинные гладкие ноги. — А мне неважно. С Сашкой происходит что-то не то. Беспокойно мне…

Несколько затянувшихся мгновений она смотрела в глаза Быстрову, своими пронзительными зрачками-звездочками, затем продолжила:

— Два раза он вставал ночью и куда-то уходил. И я почти не спала. А на рассвете его застала, сидящим на ступеньках, шепчущего какую-то ерунду.

— Видишь ли, дорогая, это у вас, особей галактических рас, все просто как дважды два. Для вас межзвездные перелеты и чужие миры — нома с раннего детства. А для Сашки это потрясение, в данном случае протекающее в скрытой форме. К тому же еще на «Тезее» и еще раньше на него свалилось столько информации, что самые здоровые мозги могли закипеть и запросто испариться.

— Нихрена у него не потрясение. Это у меня потрясение, — вспыхнула Ивала. — А с ним что-то происходит. У него в голове бродят непонятные мысли. Одно я могу сказать точно: они связаны с Ариеттой.

— Хорошо. Я поговорю с ним, — Быстров поморщился, будто проглотив горькую таблетку.

После завтрака, пока галиянка знакомила Шурыгина с примечательными растениями сада, а Глеб увлек императрицу по аллее к озеру. За водной гладью, на которой неподвижно лежали красные цветы в обрамлении листьев, начинался лес. Реликтовые деревья, росшие в южных районах Присты миллионы лет назад, здесь вставали густой чащей, тянувшейся до подножий гор.

— Есть хорошая мысль, — сказала Ариетта, поглядывая на кроны лесных великанов. — Почему бы нам не организовать охоту на патриту или вегров? Мы можем вылететь на флаере к западному берегу и там разбить на ночь лагерь.

— На эту «хорошую» мысль натолкнул тебя Сашка? — полюбопытствовал Быстров, вспомнив, как полчаса назад Шурыгин о чем-то увлеченно говорил с Ариеттой на краю террасы.

— Мы придумали это вместе. Правда, здорово? Надеюсь, на корабле найдется несколько массимпульных винтовок? — императрица вопросительно дернула бровью.

— На «Тезее» богатый арсенал. Только, девочка моя, — Глеб остановился и повернул ее за руку к себе. — Ты хоть немного представляешь, насколько опасна охота в этих местах? Здесь в достатке иглоухих кенстру. Они нападают мгновенно и не всегда их можно остановить выстрелом «Сататы». А еще ты понимаешь, что ты императрица, и мы не имеем права на самый маленький риск? Поскольку, ты прибыла сюда без охраны и по моей вине, то я целиком отвечаю за твою безопасность. Я не хочу, чтобы до возращения во дворец ты обзавелась даже царапиной.

— Надо же, какая трогательная забота! Может быть, тебя назначить главой Имперской Безопасности вместо зануды-Халгора? — рассмеялась Ариетта. — Хочу напомнить, я выросла в лесах Сприса — местах не менее диких, чем заповедники Таванси. Маленькой девчонкой я не раз убегала от охраны и разгуливала по диким чащам с винтовкой наперевес. И почему ты не заботишься о безопасности Ивалы? Чем я хуже ее? В общем, я решила: мы с Сашкой летим на запад к Цветочным водопадам. А вы с галиянкой, если имеете смелость, присоединитесь к нам.

— Хорошо, — чуть помолчав, сказал землянин. — С собой возьмем Арнольда. Здесь только один флаер?

— В ангаре за техническим корпусом должны быть дежурные машины. Отправляемся на три дня. Второй флаер — верная мысль. Так же нам следует позаботиться о припасах.

— Еще, госпожа императрица… Возможно сейчас не подходящая минута, но я рискну начать разговор, на который меня уполномочил герцог Саолири, — с первых секунд в роли парламентера Глеб почувствовал себя неловко и даже глупо. — Я бы начал его и без просьбы опального герцога. По собственной воле. Потому, что мне не безразлична судьба людей и целых миров, все громче выражающих недовольство. Потому что я не могу спокойно наблюдать за крушением империи, которой я служил столько лет.

— Крушение, здесь неудачное слово, капитан, — в голосе Ариетты послышались стальные нотки. — Настолько неудачное, что оно меня начинает злить. Да, сейчас у нас не все хорошо, не так как во времена Фаолоры, которую мне приводят в пример каждый день. И я это уже не могу слышать! Я наперед знаю, о чем хотел бы говорить Саолири через тебя. Снова о великой пристианской Традиции, о том, что я подрываю основы империи и том, что, позволив новую религию эльвийцев, я разрушу наш мир, вернее, их мир. Я это слышала много раз от него. Я очень долго терпела эти речи. Я даже делала возможные шаги навстречу упрямому герцогу — человеку, который приложил столько усилий, чтобы не допустить меня к власти. Но он слишком далеко зашел.

— Послушай меня, Ариетта, — Быстров встряхнул ее руку. — Саолири во многом прав. Заметь, его полностью поддерживает человек, который сделал очень много, чтобы ты наследовала трон — герцог Ольгер. И с ним много, много умных и влиятельных людей. Не стану скрывать, я разделяю их озабоченность и взгляды на…

— Замолчи! — пристианка приложила ладонь к его губам, резко, почти со шлепком. — И я от тебя не скрою: если бы не герцог Ольгер, я бы давно подавила мятеж, начавшийся с Мрилиона! Я должна испытывать благодарность к Ольгеру, но всякая благодарность имеет границы. Не я, а твои «умные и влиятельные люди» ведут империю к гибели. Они пытаются растащить ее на части: кто якобы для сохранения ветхих традиций, кто из ненависти к Детям Алоны, а кто из личной корысти — и таких большинство.

— Извини, за то, что я сейчас скажу, — Глеб неторопливо прикурил.

Императрица не сводила с него глаз, ставших свинцово-серыми.

— Ты целиком попала под влияние Детей Алоны. Теперь они управляют империей, а не ты, и не пристианцы. Те достойные люди из высокородного окружения Фаолоры, которые остались с тобой, еще пытаются сохранить прежний мир, но их становятся все меньше. Они отходят от дел или улетают подальше от Присты. Ты знаешь, что я говорю правду. Очень скоро наступит время, когда от мира твоей матери, мира твоих предков и твоего народа, все еще верящего тебе, не останется ничего, и всем здесь будешь управлять уже не ты, а Каилин и верховные жрецы Алоны. Может быть еще кто-то, о ком ты даже не подозреваешь. Ты хоть понимаешь, что встреча Каилина и Фаолоры, была не случайна? Понимаешь, что ты — ребенок не их любви, а очень темного заговора, масштабов которого мы еще не осознаем?

— Не смей говорить так! — вскричала Ариетта.

— А кто тебе это скажет, как не я? Остальным запрещено обсуждать эту тему. Пойми еще одну важную вещь: твоя мать прятала тебя потому, что на это были очень серьезные причины. Они не только в твоих спонтанных превращениях.

— Мать не любила меня. А кроме матери, у меня есть еще и отец, — резко возразила пристианка. — Он и Дети Алоны помогли мне наследовать империю, так же как ты и герцог Ольгер.

— Только знаешь, в чем разница? Ни герцог Ольгер, ни тем более я никогда ничего не попросим у тебя за эту скромную услугу, — Быстров с шумом выдохнул дым. — А эльвийцы посадили тебя на трон отнюдь не для восстановления справедливого наследия.

— Но я не могу игнорировать их! — Ариетта сжала кулаки и отвернулась к саду, где прогуливались Ивала и Шурыгин. — Я им обязана! С ними наша империя становится сильнее. Ты не представляешь, какая сила на их стороне!

— И за эту силу ты готова отвернуться от собственного народа? — Глеб отбросил сигарету, не докурив до половины.

— Я больше не хочу говорить об этом. Все! Хватит! — Ариетта притопнула, сминая кустик травы. — И в ближайшие дни ни слова о эльвийцах и нашей империи! Если тебе так хочется угодить Саолири, вернемся к его интересам во дворце. Может быть, ты для него что-то и выторгуешь. Но сразу предупреждаю: я не склонна делать подарки людям, предавшим меня.

— Насколько мне известно, за орбитой Глэври собрано три ударных эскадры, с ними линкор «Дивэлэн», десантные корабли и звездолеты эльвийцев. Они готовы к атаке Мрилиона, — процедил Быстров, уже не глядя императрице в глаза. — Время для мирного разрешения конфликта остается мало. А может, его нет вовсе.

— Ты хорошо информирован, капитан Быстров. Можешь быть спокоен: без моего приказа они не двинуться с места. Очень прошу: хватит на сегодня дурацкой политики. Ты мне, итак, сильно испортил настроение, — не дожидаясь его, она пошла в сторону коттеджа.

— Прости, — пробормотал Глеб и направился за ней следом.

Ариетта шла так быстро, что за поворотом аллеи он упустил ее из вида. Заметил лишь позже, сокращавшей дорогу между подстриженных пирамидками кустов. Землянин не стал спешить, задержался возле ряда стеклянных статуй, неторопливо перешел мостиком через ручей и направился к Ивале.

— Догадываюсь, вы с ней поскандалили, — сказала галиянка, встречая его у ступеней беседки.

— Нет. Всего лишь поговорили о современном состоянии дел империи, — ответил Глеб. — Надо признать, неудачно поговорили. А где господин Шурыгин?

— Там, — Ваала указала в сторону посадочной площадки, где стоял «Тезей» и темно-синяя лодочка флаера. — Пошли обсуждать условия предстоящей охоты на патриту. Если еще не знаешь, отправляемся на три дня. Ариетта сетовала, что в нашем арсенале нет копий. Охотится на патриту с винтовкой выше ее достоинства. Она точно свихнулась вместе с Шурыгиным.

— Лучше их не оставлять вдвоем, иначе они решат выйти на патриту с голыми руками. Идем, — Быстров взял ее за локоть.

— Есть еще новости, — галиянка хитро усмехнулась. — На твой браслет не было вызовов за последний час?

— Нет, — Глеб нажал управляющую пластину и взглянул на дисплей. — К счастью, нет.

— Ты подожди со счастьем. Десять минут назад на меня вышел не кто иной, как товарищ Лороак.

— И кто это? — Быстров напряг память, но вспомнить человека с именем «Лороак» не мог.

— Как же, ты забыл Лороака Ноэло! — возмутилась Ивала. — Старший навигатор «Острия Славы». С ним я провела много времени, стараясь вытрепать побольше информации о эльвийцах. Он до одури хотел стать моим любовником на время перелета, но я была неумолима. Да, не смотри так, будто Ивала Ваала не умеет быть неумолимой. Я позволяла только целовать ноги и самую малость выше.

— И как же он вышел на твой браслет? — Глеб зашагал быстрее, стараясь не упустить из вида Шурыгина и Ариетту — они уже повернули от площадки к зарослям маио.

— Вот это загадка. Такое ощущение, что для эльвийцев здесь доступно абсолютно все. Но дело не в моем браслете, а в том, что он собирается прибыть сюда вместе с одной бледной хищницей, имя которой… — Ваала вытянула палец к Быстрову.

— Эроила Роас, — догадался землянин и замер, глядя в лицо галиянке.

— Правильно, Эроила Роас, — подтвердила Ивала. — Что мы здесь, на Таванси они узнали скорее всего от графа Халгора. Они решили, что в ожидании аудиенции Ее Величества мы изнываем от скуки, и желают развлечь нас наставлениями о душе, может и о теле.

— Родина-мать! Это совсем не хорошо, — Глеб покачал головой. — Ты никак не могла их остановить?

— Надежда только на Ариетту, — Ивала повернулась к «Тезею» и вдруг услышала треск парализатора. Этот звук для нее был неприятнее щелчков масс-импульсного оружия и его она не путала ни с чем другим.

— Ариетта! — вскрикнула галиянка и бросилась по дорожке, выхватывая на бегу «Дроб-Ээйн-77».

Услышав второй разряд, Ивала остановилась на несколько секунд, пытаясь определить точное направление. Затем побежала через цветник, перепрыгивая колючие кусты, сбивая ногами пышные шарики лювий, разлетавшиеся облачками красной пыльцы. За цветником Быстров опередил ее на десяток шагов, но Ваала окликнула его и указала на посадочную площадку. Глеб обернулся и увидел Шурыгина, размашисто бегущего к флаеру. За ветвями плохо просматривалось, какая ноша в руках Сашки, но когда Быстров ее разглядел, то прохрипел ругательство.

— У него Ариетта! — крикнула Ивала, не опуская «Дроб-Ээйн» и оглядывая ближайшие заросли.

— Это я понял, — отозвался Глеб и, набрав воздуха в грудь, заорал: — Сашка! Остановись! Стой, сукин сын!

Шурыгин не отреагировал. Достигнув флаера, он откинул прозрачно-синий колпак и без особой аккуратности устроил императрицу на сидении.

Быстров и Ваала со всех ног бежали к нему, перепрыгивая камни и продираясь сквозь кусты. Метров за сто пятьдесят галиянка остановилась, беря в прицел хвостовую часть флаера. На выстрел она не решилась: в машине находилась правительница Пристианской империи, и слишком высока была цена промаха.

Когда Глеб с Ивалой выскочили на площадку, Шурыгин занял переднее сидение, опустил аэродинамический колпак и включил двигатель. Его пальцы с невероятной сноровкой прошлись по сенсорам, словно землянин пользовался инопланетным транспортом каждый день. Машина оторвалась от земли, пролетела над хвостом «Тезея» и помчалась в сторону леса.

Глава 33

Вернув в кобуру масс-импульсник, Быстров засучил рукав и запустил дистанционное управление звездолетом на браслете — аварийный люк «Тезея» дрогнул, начал невыносимо медленно отползать в сторону.

— Мы не успеем! Потеряем их! — поделилась опасениями Ваала, нервно расхаживая возле капитана.

— Смотря куда он направился, — ответил Глеб, отдавая дополнительные указания мозгу корабля.

— Может поблизости есть другой флаер? — галиянка направилась к началу аллеи. — Должен быть!

— Искать нет времени. Давай, скорее! — землянин подбежал к опоре «Тезея» и вскарабкался по ней к щели отошедшего на треть люка.

Втиснувшись в тамбур, он подал Ваале руку. Галиянка птицей влетела в тесное помещение.

— Зачем он это сделал, Глебушка? Ну, зачем⁈ — простонала она, дыша в затылок Быстрову.

— У меня только одна версия, — пока открывалась дверь в коридор, землянин дистанционной командой успел запустить энергосистему звездолета.

С кормы пошло нарастающее гудение. Стены отозвались тонкой вибрацией.

— «Холодная Звезда», — Ваала порывисто шагнула в коридор за капитаном. — Конечно, «Холодная Звезда»! Как раньше у нас не возникло такой простой мысли! Проклятый Орнох Варх!

— О, милая госпожа! — Арнольд, протягивая к Ивале руки, появился со стороны арсенального отсека.

— Брысь! — галиянка в негодовании замахнулась на него.

— Вот именно — Орнох Варх, — продолжил разговор Быстров. — Он навел нас на базу «Каракурт» и указал точно на то место, где содержался Шурыгин. Этот сукин пес — Варх все просчитал и подстроил виртуозно. Заметь, сразу после освобождения Роэйрина, он поинтересовался, с нами ли Шурыгин, — щелчком пальцев, Глеб убрал дверь, ведущую в рубку. — Певать ему было на наш успех в освобождении команды корвета. Разговоры, что русские благодаря пленным пристианцам зашли слишком далеко в военных разработках, были для отвода глаз, — капитан упал в кресло и положил пальцы на сенсоры управления. — Варха заботило одно: изящно подсунуть нам Александра Васильевича, так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что это троянский конь от «Холодной Звезды».

— И поэтому он не стал нажимать на тебя с похищением Ариетты или Каилина. Поэтому с такой необъяснимой легкостью нас отпустил десант с «Анхаро», когда мы разыскали Элэрлина! — прошипела галиянка, с нетерпением глядя на растущие столбики накачки генераторов. — Все просто: из двух взаимоисключающих целей — императрицы и «Ока Арсиды» — он выбрал императрицу. Поскольку за «Око» нужно было еще драться, и вряд ли бы после боя оно досталось Милько в рабочем виде. А Сашка… Сашка уже был с нами. Вернее, с ними, осознавая то или нет, — она горестно мотнула головой. — Эх, Сашка!..

Все экраны «Тезея» вспыхнули разом. Звездолет оторвался от земли и понесся над лесом на небольшой высоте. Быстров, меняя настройки ближнего радара, пытался обнаружить беглый флаер, но пространство над Таванси на полтысячи километров казалось пустым. Далеко на запад раскинулись реликтовые леса. Их ровный покров то тут, то там разрывали скалистые горы и голубые зеркала озер. По расчетам Глеба, Шурыгин, разогнав флаер до предельной скорости, не успел бы уйти за пределы острова. Возможно, он уже опустился в тайном уголке острова, где его ждали агенты «Холодной Звезды».

— Сигнал о нападении с браслета Аритетты сразу приняли безопасники, ее личная охрана и Управление Делами, — размышляла вслух галиянка. — Сюда наверняка движется армада флаеров и орбитальных машин. Скоро они прибудут?

— Пять-семь минут, — Быстров увеличил сферу радарного охвата.

У границ континента и над подводными городами мигали тысячи искорок — воздушных машин Присты, но уже можно было определить, какие из них устремились к острову.

— Глебушка, а ты понимаешь, что в похищении обвинят нас? — продолжила Ивала. — Шурыгин был с нами. Мы привезли его сюда. И граф Халгор резонно заключит, что именно ты выманил императрицу на остров. Выманил ее без охраны, используя личные отношения. Понимаешь, что нам не отвертеться, если Ариетта достанется «Холодной Звезде»⁈

— Хуже того: если акция милькорианцев сорвется, и людям Халгора удастся Ариетту вернуть, все равно обвинят нас, — Глеб направил корабль севернее высокой горы с белоснежной вершиной.

— Поясни.

— Сама Ариетта может заключить, что мы замышляли ее похищение в пользу Саолири. Смекаешь? Мои переговоры с ней полчаса назад не дали положительного результата, и я будто бы дал команду Сашке пойти на крайнюю меру — увезти императрицу с планеты. Уверен, Орнох Варх подтасует факты под эту версию в случае провала своих агентов.

— Стальная Алона! — воскликнула галиянка, ударяя кулаком по консоли. — Действительно может быть так! Зачем Милько вступать в серьезный конфликт с Пристой, когда можно перенести ответственность на Союз Эдоро. Эти негодяи так и сделают, а крайними окажемся мы! Нас просто раздавит их ложь! Смотри! — Ивала вытянула палец к радару.

Глеб видел без нее: на прежде пустом поле обозначились две оранжевые точки.

— Они появились ниоткуда! — галиянка была убеждена, что этих радарных меток не существовало мгновение назад.

— Они вынырнули из океана, — пояснил Быстров. — Обычные глейсы-амфибии. Почти обычные. У меня подозрение, что в них агенты «Холодной Звезды». Спешат, конечно, на встречу с Шурыгиным.

Он резко изменил вектор тяги.

— Теперь мы знаем направление. Весь вопрос: кто быстрее.

Рассекая атмосферу, «Тезей» набрал орбитальную скорость за несколько секунд. Только мастерство капитана, удерживало звездолет низко над землей.

— Товарищ Ивала, — произнес Глеб хрипловатым от перегрузки голосом. — Давай-ка, в арсенал. Вооружайся. Возможно, придется пострелять.

Слово «пострелять» вызвало у галиянки прилив энтузиазма. Она вскочила с кресла и, бросилась из рубки, превозмогая немалое ускорение.

Беглый флаер Быстров засек километрах в двадцати от западного побережья. Машина лежала у края поляны, едва заметная за кронами огромных деревьев. Оба глейса, не слишком маневренных в атмосфере, зависли недалеко от флаера. «Тезей» приближался к ним, волоча огненный хвост разогретого до плазмы воздуха и сотрясая округу сумасшедшим грохотом. Нерасторопные амфибии Глеб мог уничтожить одним выстрелом гиперионной пушки, однако он не был абсолютно уверен, что в них агенты «Холодной Звезды», поэтому медлил. Лишь когда дистанция сократилась до километра, и глейсы почти коснулись земли, Быстров решился использовать гравитационный щит, сузив активный сегмент до минимума. Удар невидимой силы отбросил одну из машин с поляны; она полетела, кувыркаясь, ломая подлесок куда-то далеко. Вторую амфибию бросило вниз и вдавило в землю так, что она увязла в грунте по красный ободок.

Рубку наполнил прерывистый писк, замигал индикатор передатчика. Судя по параметрам запроса, вызывали с пула планетарной безопасности. Глеб не ответил. Не ответил он и на сигнал от Халгора, поступивший на личный браслет. Отдав управление автопилоту, землянин указал место посадки в ста двадцати метрах от флаера и побежал к шлюзам. Ивала и Арнольд дожидались у открытой двери, одетые в черный лоснящийся неокомпозит, готовя к бою винтовки. Кроме изящной «Сататы» андроид вооружился громоздким «Пири–1612» и, не скрывая удовольствия, поглядывал на титановый корпус несущего смерть монстра.

— Мы готовы, кэп! — отрапортовал Арнольд. — Можете положиться на меня. Всех разделаем под орех.

— Прошу аккуратности. Особой аккуратности! Не зацепите Шурыгина и Ариетту! — предупредил Глеб, хватая масс-импульсную винтовку.

— Броню надень! — Ивала дернула его за рукав, пытаясь остановить.

— Нет времени! — Быстров шагнул к люку.

Ребристая лента трапа выехала только на половину, и пришлось прыгать рядом с опорой в кусты. В прыжке Глеб успел заметить, что из увязнувшего глейса выбралось двое, разбив пластик откидного колпака. Шурыгин стоял, не скрываясь, во весь рост недалеко от флаера. Возле ног землянина в темно-зеленой траве лежала Ариетта.

Первый выстрел раздался, когда Ивала выглянула из люка. Плевок плазмы лизнул корпус звездолета над головой галиянки и растаял с грозным шипением.

— Позвольте, дорогой товарищ Ивала, — оттеснив галиянку, Арнольд навел «Пири–1612» на цель и дернул пусковой рычаг.

Жирно-багровый пунктир прошелся перед глейсом, снося кусты, выжигая глубокие воронки в земле. В ответ андроида хлестнуло строенным выстрелом из масс-импульсника, броня на груди робота лопнула, из-под нее взметнулся фонтанчик искусственной плоти. Ивала успела проскочить между стенкой и правым боком Арнольда. Почти не касаясь трапа, она скатилась вниз и замерла возле Быстрова. Совершая маленькое мщение за разорванную броню и грудь, Арнольд палил из «Пири». На этот раз багровый пунктир лег точнее, задел машину-амфибию, срезая ее правое крыло, ударил в кабину и техотсек. Через секунду глейс превратился в лепешку оплавленного металла.

Шурыгин, стоявший до сих пор истуканом, выхватил парализатор и начал стрелять куда-то в сторону леса.

— На землю, мать твою! — закричал ему Быстров, высунувшись из кустов.

Над капитаном с ворчанием пронесся плазменный сгусток. От второго загорелись ветки под опорой звездолета.

— Вали его! Мордой вниз и чтоб не дергался! — бросил Глеб Ивале. — И Ариетта на твоей совести!

Вскочив на ноги, галиянка выстрелила в сторону качнувшегося в дыму силуэта, и бросилась к Сашке короткими перебежками. Арнольд продолжал нещадно палить из «Пири-1612», не выискивая цели, просто направив ствол в лес.

Раньше, чем Ивала добежала до Шурыгина, Глеб добрался к краю зарослей. Отсюда он мог разглядеть пространство возле догоравших останков амфибии. Человек, стрелявший из плазмомета, попался ему на прицел первым, и землянин очень ласково нажал на спуск. Мощный шлепок «Сататы» оторвал незнакомцу плечо. Второй выстрел, пришедшийся в живот, был, пожалуй, лишним. Быстрову оставалось как можно скорее найти последнего из живых экипажа амфибии, пока тот в отчаянье не совершил непоправимое: не убил Ариетту.

Шурыгин сразу не понял, что перед ним возникла Ивала. Он лишь увидел стремительную фигуру в черном, выросшую в пяти шагах от него. Направил на нее парализатор, но мгновеньем раньше, чем палец нажал пусковой сенсор, Сашка получил сокрушительный удар пяткой в челюсть. Рука землянина взметнулась вверх, беспомощно выпуская оружие. Сам он хрипло охнул и упал наземь.

— Сукин пес! — вскричала Ивала, откинув щиток шлема. — Как ты мог!

Она прыгнула на него сверху, оседлала его и начала беспощадно бить ладонью по лицу, приговаривая ругательства на галиянском и всхлипывая.

Где-то справа раздались частые щелчки масс-импульсного оружия. Ваала не видела, как Быстров нашел последнего бойца из амфибии, не видела короткой перестрелки между ними — на ее глаза крупными каплями набегали слезы. Лишь вспомнив об императрице, она оставила Шурыгина, вскочила на ноги и подошла к распростертому на траве телу. Веки Ариетты вздрогнули, она шевельнулась и снова замерла, бледная, будто мертвая.

— Васильевич, что я наделал? — проговорил Шурыгин, медленно повернув голову к подбежавшему Быстрову.

— А ты не понимаешь, что наделал! — вскричала Ваала. — Ты погубил всех нас. Ты развязал войну! Ту самую, которую мы пытались предотвратить!

— Я не хотел в нее стрелять! Ивала, дорогая, поверь! — Сашка обтер кровь, смешанную со слюной на губах. — Васильевич, клянусь! Я не хотел стрелять! Рука сама за парализатор. Хвать его! И дальше кошмар. Я ничего толком не помню. Помню флаер, как мы летим словно во сне, летим в зеленом тумане. Летим… на итаа три семь семьсот два, саен девять девять триста семь ноль. Цифры, цифры! Скорее, скорее, чтобы успеть…

Глеб присел рядом с ним на корточки, всматриваясь в черные точки его зрачков. Потом произнес:

— Ясно, Сань. Они тебя обработали.

— Думаешь, у него имплантат? — обернулась галиянка.

— Думаю, у него преобразована часть мозга в мента-командный блок. Имплантат — слишком просто. И мы могли его обнаружить сканированием. Милько бы не пошли на такой риск. Им нужна была гарантия, — Глеб встал, прижав к груди винтовку, и скомандовал Шурыгину: — Ну-ка ступай в корабль. Шагом марш! В каюту и не высовывайся!

— Иду, — Шурыгин стал на четвереньки и поднял взгляд к галиянке. — Ивала, прости!

— Шагом марш! — Ивала топнула ногой. — Что делаем с императрицей? — обратилась она к Быстрову. — Нужно скорее решать! Скорее, Глеб! Скорее!

— Действительно, скорее. Сейчас здесь будет вся королевская рать, — капитан вскинул голову к фиолетово-синему небу, где вот-вот могли появиться флаеры и катера Имперской Безопасности. — Но решения нет. Оставить ее здесь и улететь нельзя: в лесу могли прятаться агенты со второго глейса.

— И взять на «Тезей» нельзя, — огрызнулась Ивала. — Тогда все доводы будут против нас.

— Они и так все против нас, — Глеб шагнул к Ариетте и замер.

Она снова шевельнулась, открыла глаза — в них тяжелыми свинцовыми волнами перекатывалась злость. Вдруг императрицу начало трясти. Сначала задрожали кончики пальцев и ноги. Затем все тело забилось в частых судорогах. Мышцы на руках, шее и лице сжимались в тугие узлы. Вокруг нее затлело бледно-розовое свечение.

— Это превращение, — Ивала вспомнила произошедшее в прошлом году возле дачи Арканова: существо похожее на черно-красную тень, разорванные тела агентов «Холодной Звезды», кровь, кровь, кровь. — Уходим! Это превращение! — Ваала резко дернула Быстрова за плечо.

— Я тебе верила, капитан, — голосом похожим на рычание, произнесла императрица. — Верила, как самой себе! — превращение происходило медленнее, чем обычно из-за остаточного действия парализующего заряда.

— Я тебя ни в чем не обманул, — наклонившись, сказал Глеб. — Ты успокойся. Пожалуйста, приди в себя.

Ариетта рассмеялась безобразно расширившимся ртом. Лицо ее вытянулось, стало каменно-серым. Платье разорвалось на сгорбившемся туловище.

— Она не контролирует себя! — Ивала попыталась оттянуть Быстрова от существа, бывшего императрицей. — Она нас убьет!

— Да! — это было последнее слово, произнесенное Ариеттой на пристианском. Дальше речь ее перешла в рычание, отдаленно напоминавшее голос растревоженной самки патриту. Рука ее вытянулась рывком метра на три. Когти возились в землю рядом с ногой Глеба.

— Бежим! — Ивала изо всех сил толкнула землянина к звездолету.

Они побежали, оглядываясь на ползущее за ними чудовище. Пока еще медлительное, но вот-вот готовое стать беспощадной, стремительной машиной смерти.

Далеко над лесом появились черные точки флаеров. Выше, точно над поляной небо разорвалось, впуская два эсминца, объятых огненными коконами.

— Арнольд! В корабль! — приказал Быстров, едва достигнув трапа.

Люк за спиной капитана захлопнулся на секунду раньше, чем металлическая плита содрогнулась от удара. За ней послышался жуткий скрежет.

— Ариетта! — выдохнул Глеб.

Бросив винтовку в тамбуре, он коснулся управляющих пластин браслета и отдал команду подготовки к взлету.

Когда Быстров добежал до рубки, эсминцы зависли в непосредственной близости над «Тезеем». Ивала сидела напротив консоли энергоконтроля и в нетерпении сжимала-разжимала пальцы над кнопками, залитыми красным светом. Шурыгин, не пожелав оставаться в каюте, занял кресло рядом с ней, тупо глядя на столбики индикаторов и ощупывая разбитое лицо.

— Где императрица? — Глеб занял привычное место у главной консоли.

— Терзала люк, потом бросилась в лес, как сумасшедшая. Боишься ее спалить? Не бойся, — отозвалась Ваала и с раздражением добавила: — Она убежала далеко. Взлетай, черт дери!

С кормы донесся нарастающий гул. Едва «Тезей» оторвался от земли, эсминцы пошли на сближение, блокируя взлет.

— Кишка тонка меня прижать, — горько усмехнулся Быстров, плавно добавляя тягу двигателям.

Уходя от пристианских кораблей, «Тезей» пошел низко, врезаясь в лес, ломая деревья, оставляя за собой выжженную полосу из-за выставленного наспех, не стабилизировавшегося защитного поля. Возле скал Глеб взял резко вправо и начал набор высоты. На левом экране промелькнули флаеры безопасников, налетавшие со стороны моря и похожие на крошечных пчелок. Индикатор терминала связи не прекращал мигать то зеленым, то желтым глазом, уши резал раздражающий писк — вызывали сразу по десятку пир-каналов.

— Будешь говорить? — осведомилась Ваала.

— Нет, — отрезал Глеб.

— Правильно. Нам нечего сказать. В их глазах мы самые паскудные преступники на тысячи световых лет вокруг, — галиянка резким движением отключила блок связи и положила затылок на подголовник.

«Тезей», нарушая десяток пунктов инструкции по планетарной фазе полетов, шел с запредельным ускорением. Атмосфера огненной пастью облизывала его стремительное тело. Едва достигнув границы стратосферы, Быстров включил терса-двигатели. За кормой ударил, заметался невидимый могучий шквал.

— Сколько раз мы удирали с Присты! — прикрыв глаза, простонала Ивала. — И до сих пор нам везло. Хоть самую капельку. Что будет теперь? Вокруг тысячи враждебных кораблей!

— Как ты, Сань, — Быстров на мгновенье отвлекся от мониторов и бросил взгляд на Шурыгина.

— Чувствую себя последним поддонком. Лучше бы я сдох на базе «Каракурт», — Сашка глубоко вздохнул, превозмогая огромную тяжесть, упавшую на грудь, разлившуюся по телу. — Я кое-что вспоминаю, Васильевич. Там, на базе был со мной один необъяснимый здравым умом случай. Отчего-то я потерял сознание, а очнулся в корпусе «12». Виски ломит, перед глазами пелена. Напротив, у окна незнакомый человек. Каких я не видел среди наших, ученых или военных.

— То-то и оно. С твоей головой сделали очень нехорошую вещь. Убрать ее последствия на «Тезее» не получиться. Ты все еще остаешься зависимым от команд «Холодной Звезды». Но мы что-нибудь придумаем. Выкарабкаемся, если живы останемся. А шансы у нас есть, — Быстров направил корабль по дуге от патрульных кораблей планетарной защиты.

— Какие шансы? — Ивала осторожно извлекла флакончик с моа-моа.

— Они думают, императрица на нашем корабле. Пока они так думают, имперский флот не посмеет нас уничтожить. Может, попытаются задержать мелкими укусами по двигательному отсеку, но скорее всего мы прорвемся, — пояснил Быстров.

— То есть у нас есть время, пока Ариетта рыщет по лесу вы облике чудовища. Пока ее не обнаружили безопасники, и не поняли, что с нами можно не церемониться, — проговорила Ивала. — В таком случае у нас есть капелька везения.

Громко зазвенела система предупреждения, в третьем круге радара красными метками обозначилось несколько боевых кораблей.

— Вот мы и на прицеле, — галиянка сняла крышечку с топазового флакона и втянула носом аромат моа-моа.

— От этих мы уйдем, — не выдавая беспокойства, пообещал Глеб.

Проскочив на бешенном форсаже мимо группы орбитального прикрытия и уклонившись от эскадры маркиза Велдеора, «Тезей» вышел на траекторию из плоскости эклиптики звездной системы Идры. Увязавшиеся за ним эсминцы с корветом «Наорин» слишком поздно ввязались в гонку и безнадежно отстали в семидесяти миллионах километров от Присты. Через полтора часа экстремального разгона «Тезей» ушел в гипербросок.

Дальний разведчик с земным названием направлялся к звездной системе Маатао. Для герцогов Саолири и Ольгера он нес печальную весть. О том, что миротворческая миссия Быстрова закончилась полным крахом. Том, что возле сожженного глейса, на который капитан Быстров якобы пытался передать императрицу, обнаружены тела неизвестных с документами, подтверждающими их принадлежность к Союзу Эдоро. Великая империя была оскорблена и жаждала отмщения.

Уже ничто не могло остановить удара по Мрилиону и жестокой войны, в которую кроме пристианцев могли втянуться другие галактические расы. Императрице оставалось лишь поднять святое Копье Оро и войти в Зал Славы. Пусть тень Копья укажет на деревине и страшные знаки войны.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/249229

Content

Тень Копья Оро