Анжела Михайловна Афонская

Алко-Голь

Введение

Герои этой книги уже знакомы тем, кто читал первую — "БиГинер", а тем, кто встретится с ними впервые, расскажем в общих чертах.

Борис. Зеленоглазый шатен сорока лет, среднего для своей эпохи роста (190 см). Имеет научную степень в области социальной психологии; главная тема работ — открытые и закрытые миры их социализация в галактическом Содружестве. Работает на планете Орфей, вступает в должность ректора в институте ксено-социализации. На Земле известен своими трудами по разработке базовых пунктов декларации ООН в области вхождения в галактическое Содружество. Настоял на полузакрытом статусе землян, что подразумевает контакты в сфере искусства, науки, спорта, и одновременно ограничения в трансформации социальных структур с сохранением земных традиций. С детства воспитывался по средиземноморской программе, мастер спорта по плаванию, увлекается троеборьем. В личной жизни открытый, но юношеские романы не привели к серьёзным отношениям. Проявляет качества лидера, не подавляет других, ищет компромиссы, твёрд в принятом решении. Поддерживает дружественные контакты с родителями.

Лев. 45-летний голубоглазый блондин, рост выше среднего (210 см). Имеет научную степень в области биологии внеземных видов; второе образование — техник межзвёздных аппаратов. Получил патенты в биоробототехнике, бывал в миссиях в несколько звёздных систем с агрессивными биологическими видами. Увлекается единоборствами, имеет разряд по стрельбе из дюжины видов оружия, в том числе орбитальными лазерами дальностью до парсека. Семьянин, долго жил с Кристиной Л, двое детей, отношения прерваны по инициативе Кристины, другую женщину не нашёл. Воспитывался в Северных школах Ледовитого океана, поддерживает дружественные контакты с родителями.

Мира. 35 лет, длинные каштановые волосы, глаза карие, рост средний (180 см). Имеет научную степень ксено-биолога, работает в области медицины земных и инопланетных гуманоидов, профилируется на разнообразии ДНК и возможности биологической совместимости видов. Говорит на нескольких языках Содружества, в общении открыта. Часто бывает в миссиях на планеты Содружества в качестве биоконтактёра. Увлекается спорт-спринтом, лёгкой атлетикой, народными танцами, музыкой XX века. В личной жизни не определилась, постоянного партнёра нет, детей нет, поддерживает дружественные контакты с родителями. Воспитывалась в Азиатской школе искусств.

Фёдор. 25 лет, рост средний (185 см), худощав, волосы чёрные, курчавые, африканские гены. Имеет степень историка, занимается прикладной историей первого тысячелетия, жил в Тибете как аборигены первого тысячелетия. Полностью автономен, в одиночной миссии на агрессивной биопланете продержался без средств год. Интроверт со сложным темпераментом. Увлекается спорт-марафоном, виртуальными шахматами, паркуром, умеет стрелять из всех средств, доступных в первом тысячелетии. В личной жизни постоянных связей нет. Воспитывался в школе Мыса Доброй Надежды, поддерживает контакты с родителями.

Шир. Рептилоид с планеты Патч, рост малый для своего вида (250 см), окрас — хамелеон красно-жёлтого оттенка, ядовитые железы не удалены, возраст неизвестен, о себе судит как о старике. Открыт к диалогу, кроме общегалактического говорит на земном языке. Имеет научные работы в сфере социологии внеземных видов, изучал земных рептилий. Увлекается галактической археологией, виртуальными шахматами, спортивные предпочтения неясны. Личная жизнь: три жены, 20 детей.

Гир. Орфеянин среднего для планеты роста (170 см) бледно-оранжевая кожа без волосяного покрытия (отсутствует у всего вида), глаза серые, покрыт традиционными татуировками по мере взросления. Возраст неясен, о себе говорит, что молод и прожил лишь четверть жизни. Имеет научные работы в сфере программирования биороботов, участвовал в разработке Устава планеты и Содружества, настаивал на закрытом статусе. В спорте предпочитает парашютизм, полёты и свободное падание из стратосферы. Увлекается летательными аппаратами, техник и навигатор 1-й категории. Женат, ждёт ребёнка, жена Фея.

Фея. Жена Гира, среднего роста (168 см) бледно-оранжевая кожа, без волос, глаза серые, ждёт ребенка. Дипломат, миссис в ООН на Земле, владеет земным и несколькими межгалактическими языками. Увлекается артефактами, участвует в археологических миссиях на агрессивные планеты. Доброжелательна, открыта, и, в отличие от мужа, сторонница открытого статуса планеты. В спорте увлекается гимнастикой. Рисует в стиле артхаус.

Рой. Представлен самкой с малым роем особей, которая в миссии из первой книги назвалась Веста. Рой очень редко отправляет миссии за пределы планеты Иркус; внешне это выглядит как биоскафандр среднего роста (188 см), серебристый, гуманоидного типа, в зависимости от окружающей среды может принимать другие формы. Общается через интерфейс, контакт с Роем планеты индивидуален. Рой есть Рой с планеты Иркус.

Би. Полиморф с планеты БиГинер является разумом и единым представителем всей планеты, принимает любые известные ей формы. В контакте с людьми сохраняет форму 20-летней девушки спортивного телосложения, шатенки с зелёными глазами, ростом 175 см.

СтрельБа. Искусственный кибер-спутник, создан для сопровождения экспедиций в дальний космос. Обладает искусственным интеллектом категории "ультра С", модификация "Д" под текущую экспедицию. На планете БиГинер принимал формы собаки, птицы, рептилий.

Пролог

Многие миры наблюдали этот катаклизм уже сотни лет. Чем лучше были аппараты и инструменты, тем отчётливее проступали детали катастрофы, и даже мощь воображения может лишь на шаг приблизить нас к пониманию того, насколько ужасна и прекрасна реальность. Столкновение двух галактик — не миг, как лавина в горах или авиакатастрофа, это длительное в хронологии человеческой и мгновенное во вселенской разрушение. Сперва долгое сближение, изменение физики тел и составляющих; где была атмосфера — рассеялась или поглощена, где было тело — через миг уже пыль, где была звезда — взрыв.

Но для существ, которые живут внутри катастрофы, чья биологическая жизнь может быть даже короче вспышки звезды и её протуберанца, катастрофы нет, есть лишь медленное погружение во мрак, в упадок, деградацию. А на поверхность проступают другие, которые питаются ужасом и безнадёжностью. Путь в те миры закрыт, но случай и сама судьба направляют туда заблудших путешественников.

1. Начало

Лев готовился к этой миссии давно. Она была для него важным рубежом, сулила расширить горизонты знаний и возможностей. У Льва всегда были намечены ближние и дальние цели, маленькие шажки и большие ступени к более сложным и интересным. Система, где происходила катастрофа — столкновение галактик, — была закрыта для проникновения, туда не вела ни одна из ветвей порталов, а обыкновенный метод перемещения корабля занял бы слишком много времени, как для одной человеческой жизни. Но Лев ждал и готовился, он очень хотел полететь туда, и увидеть, как эти гиганты живут в момент слияния.

Уже пять лет, как завершилось строительство ветки и портала к самым дальним перифериям галактик Содружества, в том числе и к периферии галактик, вовлечённых в столкновение. От этого портала к первой перспективной планетарной системе, где все признаки указывали на возможность жизни, уже можно было лететь в гиперпространстве не более полутора месяца. В первую очередь Льву нужно было отправить заявку на исследовательскую экспедицию, затем подготовить корабль с оборудованием, а также найти напарника.

Он уже участвовал в экспедициях на планеты с агрессивной средой, и был готов к серным океанам и аммиачным атмосферам, знал, конечно, и биологически агрессивные планеты, любил адреналин и верил, что преодолеет все трудности. Ему нравилось доказывать себе, что он терпеливый, стойкий и упрямый, а в конце чувствовать вкус победы, чаще над самим собой, но больше всего — испытывать чувство новизны и неожиданность сюрпризов, которое преподносит новая экспедиция и новая планета. А тут целые галактики в момент столкновения — не это ли достойнейшая цель? Лев был рад и пребывал в бодром настроении, только с напарниками не складывалось.

Он приглашал друзей из прошлых миссий, но кто-то был уже далеко, кто-то только вернулся, а кто-то рвался к своим целям. Звал Лев и Бориса, но тот, разумеется, тоже не бездельничал, давно ушёл в преподаватели и очень редко покидал Землю. Теперь, когда заявка уже была одобрена, а корабль укомплектован, всё срывалось по чисто человеческим причинам: в такие миссии поодиночке не пускали. Но голь на выдумки хитра, и Лев попросил старинного друга, которого все звали Дед, одолжить на время биоробота СтрельБу, который сопровождал его в экспедиции на БиГинер. Вольность в виде напарника-биоробота соответствующей категории вместо напарника-человека вполне разрешалась. Дед согласился, но предупредил, что несколько переработал компаньона, и чтобы он не удивлялся новшествам.

Записав всё в сопроводительный лист, получив дату старта, Лев ожидал прибытия напарника. Конечно, он предполагал увидеть привычного милого пса, в крайнем случае какое-то другое животное, но безмолвная чёрная сфера его обескуражила. Дед умел удивлять.

— Почему мой напарник такой безмолвный? — спросил он Деда, но тот только подмигнул в ответ, пристроил сферу в какую-то нишу и прижал страховочными ремнями. Путешествие к новым мирам началось.

2. Находка

Как обычно, Борис после ужина просматривал расписание на следующий день, вносил поправки, что-то отменял, что-то добавлял, фиксировал время встреч, и старался оставить время на общение со студентами вне лекций. Неожиданно затренькало сообщение о полученном электронном письме, и он, вздохнув, подумал, что сейчас всё пойдёт вразнос. Письмо от Деда было не длинным, но весьма тревожным.

"Привет, Борис. Сразу к делу: помнишь, Лев собирался в экспедицию на периферию сталкивающихся галактик? Он полетел туда полгода назад, и это ты тоже знаешь. Мы его не ждали раньше, чем через год или два, но недавно получили сообщение с автозонда, что его корабль замечен в окрестностях портала без признаков активности. Его отбуксировали к порталу; в криокапсуле нашли Льва, доставили на околоземную станцию, и месяц назад вывели из анабиоза. Проведя весь спектр предварительного биоанализа, а ты знаешь, как придирчив контроль по внешним воздействиям, установили, что это не совсем Лев… То есть это Лев, но есть подозрения, что в нём живёт симбиот, а сам Лев на пять лет старше ожидаемого биологического возраста. Понятно, что его пока не пускают на Землю, да и карантин ещё две недели.

Есть и другая странность: на корабле не обнаружили моего модифицированного биоробота СтрельБу, которого я ему дал в качестве напарника. Я понаблюдаю за Львом, и прошу встретить его на Земле, когда отпустят. Буду держать в курсе, если что-то изменится.

До встречи, Дед".

Борис пребывал в недоумении. Информации было негусто, а вопросов возникало куда больше. Что за симбиот? Почему Лев постарел и где он был? Почему вернулся в криокамере? Её обычно используют, если кто-то болен или изувечен… И куда подевался биоробот? Хотелось лететь прямо сейчас, но Борис понимал, что будет только мешать тем, кто отвечает сейчас за Льва и всю планету, и он не может вмешиваться раньше времени. Но можно по крайней мере изучить те планеты и цель, которую ставил Лев. Борис запросил заявку Льва на экспедицию.

"Я, Лев Кохлер, прошу разрешения на исследовательскую экспедицию в дальний космос. Цель экспедиции — ознакомление с физическими и биологическими процессами в данном секторе, координаты прилагаются. Сектор подвержен неустановленным изменениям и влияниям внешних и внутренних процессов, поэтому прошу дать статус „Супер-И“ первой категории, и не ограничивать время исследования. Обоснования прилагаются".

Резолюция: "Утвердить статус, ограничить время до трёх лет, после чего считать контакт с исследователями утерянным".

Борис задумался: серьёзный статус "Супер-И" давал право оснастить корабль не только обыкновенным оборудованием, но и оружием дальнего действия, полной экипировкой на случай утери контактов до пяти лет, давал полную автономию в принятии решений. Он решил посмотреть, что за система планет фигурирует в исследовании, и кто с ней контактировал. Ближняя система "U-257" в приемлимых для развития цивилизации условиях; три планеты, одна — аналог Земли с атмосферой, водным океаном, из-за остывания звезды средняя температура невысокая, и спектр видимого излучения смещён в фиолетовую область. Из-за длительного влияния катастрофы там должны были возникнуть весьма необычные биологические виды, возможно, пассивные или, наоборот, агрессивные.

"Кто же вас первым изучал?" — пошёл далее Борис. — "Ах вот и наши друзья — рептилоиды, Рой и Орфей, как же без них? Самые активные в Содружестве! Рептилоиды не долетели до планеты, что-то почувствовали, в отчёте написали: „Решение вернуться приняли коллективно, на основе психосоматики коллектива“. Ну, это в их духе. Рой долетел, спустил своих малых представителей, и вернулся с не менее туманной формулировкой: „Планеты не представляют интереса для контакта“. А орфеяне явно испугались, отправленная экспедиция не вернулась, и даже комментариев никаких нет. При этом область исследования закрыта и контакты не приветствуются, из других цивилизаций контактёров тоже не принимают. И Лев, зная всё это, лезет в такую дыру, и ничего его не останавливает…".

Борис знал, что его друг пойдёт до конца, но решил отложить все вопросы на то время, когда сможет лично с ним встретиться.

3. Алкоголь

Шёл десятый день, как Лев пребывал в полном порядке. Специалисты проверили его не раз и не два, и никаких отклонений от биологии человека не нашли, кроме одного нюанса. Тонкое инородное тело в доли миллиметра обволакивало спинной мозг и кору головного мозга, его клетки проникали внутрь, и физически отделить эту субстанцию, не навредив жизненно важным процессам, было невозможно. При попытке сделать пункцию инородные клетки отслаивались, усыхали и инактивировались, но будучи введёнными в организм подопытных животных сразу же внедрялись в нервную систему, при этом животное с симбиотом становилось агрессивным, независимо от биологической принадлежности.

Дед давно знал Льва, и чуял, что это не он: во взгляде сталь, уходит в себя на несколько секунд от любого вопроса, будто ищет подвох или размышляет, что ответить; эмоции проявляются натянуто, будто по команде — улыбнуться, нахмуриться, говорить. Не было ничего такого в том открытом и отзывчивом Льве.

Он настоял на повторном сканировании. На этот раз группа психологов подготовила вопросник для выявления отклонений от личностных особенностей землян в результате воздействия других биологических видов. Дед видел Льва на экране: когда-то это был богатырь с округлыми мускулами, покрытыми ласковым жирком, что придавало ему медвежью силу и косолапость; русые волосы вились кудрями, а русая бородка дополняла образ этакого русского богатыря из древних сказок. Из криокамеры же достали поджарый, жилистый скелет Льва, совершенно лысый череп без бровей, а через голубизну глаз проступал стальной холод, пронзающий и будто сканирующий собеседника. Лев стал не то, чтобы угрюмым, но равнодушным, не откликался, как раньше, на каждый чих, не бежал первым на помощь, наоборот, теперь даже усмехался над малейшими неудачами других.

Ещё более жутким Деду показалось то, как он проводил личное время: выбирал игры-бои и дрался с противником максимально жестоко, насколько позволял статус персонажа, и даже когда предел жестокости был достигнут, он продолжал бой. Не менее впечатлил запрос Льва на хроники прошлых войн. Он часами просматривал казни, расстрелы и издевательства, даже охоту на животных и сцены загнанных зверей в дикой природе просматривал снова и снова.

Итак, ещё одно сканирование нервной системы. Лаборант усадил Льва в автомат, который продезинфицировал кожу головы, ввёл инъекцию, наложил присоски с чипами в строго заданные места. Один из дезинфицирующих стержней отклонился и пшикнул раствором в лицо исследуемого. Раствор собрался в каплю и скользнул вниз по губе; Лев едва заметно слизал её, и никто не обратил на это внимания. Дед в течение двадцати минут вёл настоящий допрос по анкете и наблюдал за реакцией на графиках. Вспышка необычной мозговой активности была зарегистрирована в самом начале, но до конца теста всё шло ровно. Дед отключил аппаратуру, дал команду на освобождение Льва от проводов автомата и раздумывая вышел из лаборатории.

Через несколько минут его вызвал лаборант, и показал экран наблюдения. Лев всё ещё сидел в кресле и держал в руке трубку, из которой шёл пар с дезенфектантом, он им дышал; на лице сияла улыбка, а в глазах мелькала какая-то нежность, в которой угадывался тот Лев из прошлого, которого знал Дед.

4. Старый город

После многочисленных тестов и анализов не было весомых причин держать исследуемого на орбите. Симбиот не выходил за пределы тела Льва ни при каких условиях, сам Лев не проявлял агрессии к окружающим, и дальше держать его в изоляции не было смысла. Тем не менее, ему вживили чип слежения и предупредили об этом. Первые дни он отлёживался на диване, гулял по городу, где жил раньше; ни спорт, который он раньше любил, ни контакты с друзьями не вызывали у него интереса. Он отвечал всем равнодушно и односложно, уклонялся от встреч, но всё время чего-то ждал и будто бы даже искал.

Борис одним из первых позвонил ему, но на предложение встретиться получил уклончивый ответ, мол, устал, давай как-нибудь в другой раз. Работы было много, и он не стал настаивать. Зарывшись в своих делах на несколько дней, он, кажется, совсем забыл о друге, пока не позвонил Дед.

— Боря, ты помнишь о моём письме? Ты нам сейчас нужен, жду тебя завтра.

— Да, хорошо.

Дед со всеми был краток и лаконичен, никогда не беспокоил по пустякам, и такие редкие просьбы давали понять, что отказать невозможно. Закрыв все дела на десять дней вперёд, Борис вылетел на встречу. Разговор был ёмким, на экранах пробегали материалы анализов и опросов, где все изменения личности были выделены.

— Боря, ты должен выяснить, что с ним было, нам он говорит, что ничего не помнит. Может оно и так, а может симбиот блокирует его память, мы не знаем, приборы не дают ответа на этот вопрос.

— Это точно симбиот, не вирус, не что-то ещё?

— Отдельно от биовида эта тварь не живет; она внедряется в нервные клетки и через них стимулирует выработку адреналина, которым питается. Или, если хочешь, — поглощает его для своего удовольствия, как адреналиновый наркоман. Лев любил риск, ты знаешь, ему было в удовольствие жить на грани, возможно, этим он и питает сейчас эту тварь.

— Хорошо, где он сейчас?

— Ты не поверишь, — в старом городе. Знаешь, что он там делает? Пьянствует, — горько усмехнулся Дед, и рассказал о случае со спиртовым дезинфектантом.

Старый город не был, строго говоря, городом, он представлял собой агломерацию из городов, которые остались после кризиса. Все старые здания были сохранены и законсервированы, будучи покрыты новыми материалами, которые защищали от атмосферных воздействий; внешняя и внутренняя отделка, а также мебель, сохранились в стиле оригинальных эпох или периода активной эксплуатации. Там работали в основном историки и археологи, но много пространств отводилось под развлекательные нужды и зоны отдыха, где трудились фанаты прошлого. Как правило, здание отводилось под один проект, который должен был соответствовать определённой эпохе. Так создавались гостиницы, рестораны, бары, музыкальные шоу, и все, кто работал в этом проекте, старались соблюдать антураж и атмосферу. За соблюдением правил следила историко-археологическая комиссия. Районы соединялись скоростными поездами, также стилизованными под определённые эпохи, и землянам, а особенно инопланетянам, нравилось проводить время в этих городах и путешествовать между ними. Часто тут оседали и те ленивцы, которые отрабатывали свой общественный минимум, а потом кутили в старом городе. Криминал практически отсутствовал, запрещённые развлечения немедленно пресекались, да и у самих обитателей система жизненных ценностей была смещена совсем в другие области.

Там поселился и Лев. С утра он был мрачным и угрюмым, со стальным взглядом; в обед находил забегаловку, и там начинал кутёж: бокал красного вина за ланчем, ликёры к десерту, а опосля и "огненная вода". Путешествуя по барам, залив в себя не менее литра алкоголя, Лев кружился на танцполах и пел караоке. Пожалуй, Борис ни за что не поверил бы, что его товарищ любит танцевать, и тем более петь, но в расширенных отчётах регистратора местоположения значилось, что завсегдатаи этих злачных мест были от него в восторге. А там, ясное дело, — поклонники, и деловые предложения от владельцев ночных шоу. Оттанцевав и отпев своё, часам к трём-четырём ночи Лев находил жильё, где заваливался спать, и к десяти утра просыпался вновь угрюмой и мрачной личностью со стальным блеском в глазах.

— А может у него запой? — покончив с отчётами, спросил Борис. — Есть же ещё на Земле болезнь алкогольной зависимости… Редко, но встречается.

— Запой, хотя формально — нет. Его организм перерабатывает алкоголь за восемь часов сна и полностью здоров к утру. Притом, заметь, выпив, он становится тем нашим старинным добряком-Лёвой, всем помогает, — и Дед показал видеофрагменты, как тот бережно поднимает стул и поднос, который уронил официант в баре, помогает одеться барышне, а с утра, без выпивки, пинает тот же стул, и, толкнув кого-то, даже не оборачивается. Выпивка однозначно меняла его. — Но, Боря, не в этом проблема. Дело в том, что ему была направлена рабочая анкета, ведь он уже почти отгулял положенный месяц отпуска, и система подала запрос на его дальнейшую деятельность. Представь себе: он запросил ещё одну экспедицию в ту же систему!

Борис нахмурился и выдержал паузу.

— Думаешь, у него была какая-то миссия здесь, и теперь он возвращается?

— Боюсь, это была разведка, и теперь он возвращается с докладом. Непременно нужно, чтобы кто-то летел с ним. Отказывать было бы неправильно, нам надо знать, что там происходит, кто его ждёт, и, в конце-концов, что его так изменило? А ещё, Боря, твоя задача — выяснить роль алкоголя в этой истории. Мы экспериментировали с симбиотом, но толку мало, вне организма неясно, имеет ли он к нему какое-то отношение.

— Я понял, буду готов завтра.

— Погоди. Я хочу, чтобы ты побыл с ним на Земле пару дней, может ты сможешь что-то выудить из него ещё тут, разговорить его по пьяни. А ответ на заявку мы ему одобрим и пришлём через три дня.

— Ладно, постараюсь.

5. Зависимость

Борис решил застать Льва в хорошем состоянии, к девяти вечера. К этому времени тот успевал поглотить первую порцию крепкого, и был благодушен. Детектор указывал на бар "Старый Ковбой". Барная стойка располагалась в глубине, а круглые столики занимали разного рода посетители, в том числе и инопланетяне. Лев сидел у бара и потягивал виски, отбивая ногами ритм весёлой песенки в стиле кантри из старинного автомата. Боря подошёл и сел рядом, Лев широко улыбнулся:

— Боря, привет! — он обнял его за плечо сильной рукой. — Я знал, что ты приедешь, они должны были послать именно тебя.

— С чего бы это меня? — несколько растерялся тот.

— А кого ещё? Ты же всегда на острие проблем, а я теперь проблема, Боря, для вас и для всех, — он поднял стакан и обвел взглядом зал. — Да, я ваша проблема… А помнишь, как я вас просил, и тебя тоже, лететь со мной? Вы все отказались, вы были заняты, никто не хотел приключений, только я, я один хотел экстрима, хотел увидеть эти звёзды, как они там, — Лёва поднял руку в патетическом жесте, — там сталкиваются и умирают… Они умирают, Боря. Давай выпьем. Эй, парень, налей моему другу и мне!

Бармен налили виски, Лев залпом осушил стакан.

— Пей Боря, ты должен это ощутить, эту прелесть опьянения, ну же! И вообще, пора валить из этого скучного заведения, мы пойдём в русский кабак, я там такой водки вчера принял, да с огурчиком, да с грибочками — просто песня! Там и сплясать можно по-русски, я тебя научу. Давай уже, пошли.

Тут он обернулся и крикнул на всю забегаловку:

— Парни! Айда в кабак плясать!

Несколько человек встали и с гиканьем и притопыванием вышли вслед за Лёвой. Борис посмотрел на них, выпил виски, скривился, и тоже вышел.

По улице шла разухабистая компания человек из пяти, да ещё трое инопланетян, чего Борис совсем не ожидал. Впереди, уже притоптывая и напевая "Барыню", шёл, покачиваясь, Лев. Идти было недалеко, на следующую улицу.

Компания уже скрылась в дверях. Борис их нагнал уже в русском баре, и тут же увидел, что Льву принесли кубок, и он махом его осушил; его друзья тоже махали рюмками, хоть и не так резво. Официант в одежде, стилизованной под 19-й век, в сапожках, красной рубахе, держал поднос с закусками. Закусив, Лев гикнул, ударил кубком о землю и крикнул: "Давай плясовую!". Такого Борис ещё не видел: заиграла музыка — ложки, бубны, гармонь, свирели, и Лев медленно пошёл по кругу под эту какофонию, поднимая то правую, то левую ногу, касаясь её рукой. Набирая скорость, он подпрыгнул и пошёл вприсядку, посетители в кругу отшатнулись, захлопали, кто-то встал на стулья. Лихого танцора подбадривали криками, притопывали, все были в восторге, а он заряжал всех задором; глаза горели, руки летали. Борис заметил, что инопланетяне тоже не отставали от землян, и так же резвились.

Музыка ускорялась, Лев наращивал темп, приседал, подпрыгивал, вертелся на одной ноге, выписывал какие-то кренделя, и оставалось только диву даваться, откуда всё это лезло из вроде бы давно знакомого друга. Тут Лев подскочил к Борису, схватил за руку, и выдернул в круг. "Давай, брат, покажи нашу!" — и начал бить себя ладонями в грудь, по коленям и подначивать Бориса. Тот не успел опомниться, как всё его естество откликнулось на этот задор, он стал притопывать, что-то выделывать руками и кружить. Теперь они вдвоём, то вприсяд, то петухами ходили и плясали, и под конец, закружившись, чуть не плюхнулись на пол, но Лев удержал Бориса и, поклонившись зрителям, повёл к столу.

Стол был накрыт едой под стать месту: сплошь старинные рецепты, икра чёрная и красная, и даже заморская баклажанная; щучьи головы верчёные, потроха морёные, кулебяки с пирогами, печёные утки и поросята, а ближе ко Льву стояла бутыль с самогоном, который он разливал по кубкам.

— Ты молодец, Борис, я знал, что душа твоя не очерствела. Давай за это и выпьем, — и он, не глядя на собеседника, выпил и стал есть.

— Лёва, — усмехнулся Борис, — я ещё понимаю наши, земляне, но инопланетяне что делают на этом шабаше? — и тоже стал есть.

— Знаешь, я сначала считал, что они ходят за мной, чтобы посмотреть на диковинку, а потом подумал: мы стали какие-то искусственные, слишком правильные, как роботы. Посмотри на наши театры, кино, представления — всё гладко, всё чинно-благородно, даже драки нет никакой. Мы вроде бы ищем душу, но может она другая, эта душа — бурная, удалая?

— Или бешеная? — Борис пристально посмотрел ему в глаза.

— Или бешеная, — горько усмехнулся Лёва. — Поедим, и я покажу тебе кое-что.

Они молча ели, Лев подливал, поднимал и опрокидывал свой кубок; Боря пил помедленнее, чувствовал, что не удержит такой темп, он уже и так был в неслабой кондиции, и понимал, что пора бы выпить таблетку детоксикатора, или ему будет очень плохо, но сейчас не хотел отставать от Льва.

Как только Лев осушил последний кубок, он встал, откланялся и помахал всем руками. Несколько человек встали и хотели было пойти следом, но он отрицательно помотал головой, взял Бориса под локоть, и повёл его к выходу. Они прошли пару кварталов по свежему воздуху, добрались до станции, где как раз загружался поезд на старую Москву. Зайдя в вагон, Лев усадил рядом уже еле стоявшего на ногах Бориса, и заказал чай и коньяк.

— Боря, чай тебе. Выпей детоксикатор, а то ты сейчас весь вагон облюёшь, — он сунул ему стакан с чаем и таблетку.

Тот послушно выпил и откинулся на сиденье. В голове постепенно стихал шум, обруч, сжимавший виски, отпускал, желудок успокаивался. Через полчаса Лев тронул его за руку:

— Ну что, готов?

Борис открыл глаза и увидел, что за это время графин с коньяком был уже почти пуст.

— Лев, давай начистоту, зачем тебе столько пить? Что тебе это даёт, вернее, ему?

— Кому ему, Боря, о чём ты? — он нарочито оглянулся. — Тут только мы с тобой.

— Ладно, не хочешь — не говори. Но ты можешь хотя бы рассказать, где был и что было?

— Боря, я был один, без вас. Я звал вас, всё время звал.

— Ладно. А где СтрельБа? Она там осталась? — Борис прищурился.

— Боря, я… Не помню. Я что-то чувствую, какой-то ужас, страх, но это чувства, я не помню событий, не хочу их помнить… — и тут же залпом осушил очередную рюмку.

Поезд прибыл, они спустились в старинное метро и долго ехали. Зашли в музей и ходили по залам, где слабый свет освещал только картины. Остатки алкоголя в крови Бориса оживляли лица встречных посетителей, они молча удалялись, будто ожившие привидения древнего замка.

Лев остановился перед огромной картиной Демона — сильного, мускулистого парня, который сидел на корточках, сцепив перед собой руки, и куда-то тоскливо смотрел. Борис глянул на друга: Лев молча созерцал картину, а глаза были полны слёз; одна скатилась тонкой струйкой, он смахнул её, обернулся и сказал: "Пошли…".

Залы, лица, картины — выход. Через пару кварталов Лев нырнул в очередной кабак, зал с караоке, и тут же заказал выпивку. Как только очередной певец закончил, схватил в руки микрофон, и стал петь начисто охрипшим и тяжёлым голосом:

"Идет охота на волков. Идет охота!

На серых хищников — матёрых и щенков.

Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.

Кровь на снегу и пятна красные флажков."

Зал застыл, от хриплого крика, казалось, воздух стал тяжелее, а Лев накатил стопку, звякнул ею о пол и завёл что-то задорное:

"Во-о-о кузнице, во кузнице молодые кузнецы…"

Этот прыжок от грусти к веселью был весьма кстати, оцепеневшая публика тут же заулыбалась и захлопала. Прерывая выступление только на выпивку, Лев спел ещё с пяток песен, пока окончательно не охрип.

Близилось утро, Борис потянул Льва на ночлег, в первое попавшееся здание со статусом жилья, занял самую ближнюю из свободных квартир. Борис хоть и и был бодрее, но сил ему хватило только на душ, а Лев уже делал всё на автомате. Через двадцать минут они завалились спать.

6. Откровение

Утро было тяжёлым, и хоть свет уже давно пробивался через неплотные шторы, Борис едва смог открыть глаза. Одна таблетка детоксикатора не могла нейтрализовать такое количество алкоголя, и голову ломило, а помещение кружилось вертолётом. Соскользнув с кровати на пол, он встал на четвереньки и, стабилизировав себя в пространстве, почувствовал жгучий стыд: так напиваться он никогда себе не позволял. Алкоголь теперь употребляли только в исключительных случаях, и только в старом городе; он не был запрещен, и ему не вели здесь учёт. И только изредка случались посетители, которые уходили в запой, но таким после двух недель возлияний его больше не давали, а если кто-то решал заняться нелегальным производством, то и вовсе получал строгий запрет на посещение старого города.

Борис дополз до кухни, нашёл таблетки, и опять застыл в ожидании реабилитации организма. В это время из душа бодро вышел Лев, стал готовить кофе и заказывать завтрак в синтезаторе.

— Тебе что? — спросил он, не глядя на Бориса.

— Что и себе… Как ты можешь перерабатывать такое количество? Ты выпил больше меня раз в пять!

— Да так, моя новая суперспособность, — серьёзно сказал Лев.

Ели молча, Боря изредка поглядывал на Лёву, тот совершенно равнодушно поглощал пищу. Не смотря на весь свой дипломатический опыт, он не знал, как подступиться к этому холодному и отстранённому человеку. "Неужели он ещё ночью мог плакать перед картиной Демона?" — недоумевал Борис. И всё же надо было как-то начинать.

— Лёва, завтра придёт ответ на твою заявку, её одобрят, если я полечу с тобой, но, думаю, в этот раз они захотят отправить более многочисленную экспедицию.

— Думаете, сможете меня остановить? — впервые за утро он посмотрел в лицо Борису. Привычная голубизна глаз пронизывала стальным холодным огнём собеседника. Борис не принял вызов и потупился в тарелку.

— Да, наверное, ты сейчас можешь на нас наплевать, раз тебе это надо, но так ты оборвешь всё и возврата не будет.

— Не волнуйся, Боря, вернуться я смогу. Если захочу.

— Но кем и с кем, надо решать, Лёва, решать сейчас. Так с кем ты?

Лев не ответил, встал и ушёл в комнату. Борис стал просматривать почту и сообщения, не заметив, как прошли несколько часов. Из комнаты появился Лев. Изменения в нём были видны сразу: он опять был навеселе. Как и откуда он взял выпивку, Боря мог только догадываться, но это был уже тот улыбчивый Лёва, добродушный весельчак, готовый к новому загулу.

— Ну что братан, идём, нам предстоит ещё одна веселая ночка, — потянул он его из-за стола.

Вздохнув, Борис прихватил упаковку детоксикатора, и пошёл следом. Всё опять шло по нарастающей: обед с вином, кабак с водкой. Гульбище с новыми знакомыми, песни, танцы, еда и выпивка.

К двум часам ночи Лев помрачнел, и Борис вспомнил, что вчера в это время они были в музее; наступал период упаднического настроения. Как на зло, в этот раз Лев, неудачно крутанувшись в какой-то очередной пляске, налетел на столик, за которым сидели рептилоиды. Стол перевернулся, еда — червяки с жуками — разбежались, и три гиганта, выпрямившись в полный рост, нависли над Лёвой. Но это его не остановило, в угаре он схватил стул, и уже было замахнулся на ближайшего инопланетянина, как тут подскочил Борис, выхватил стул, и толкнул Льва к выходу, откланиваясь иностранцам, и надеясь, что до межпланетарного конфликта всё-таки не дойдёт.

Он тащил его под руку подальше от людных кварталов. Блуждая, они вышли на набережную, спустились к реке и присели на ступени. Вода плескалась совсем рядом, ясная Луна проложила дорожку, маня в даль. Вдруг Лев засмеялся, заразительно, по-детски, так, что Борис сразу же перестал злиться и заулыбался.

— Ты что серьёзно хотел треснуть этого рептилоида по башке? Ну ты даёшь, ты же ему максимум по пояс, только стул сломал бы.

— Но попробовать очень хотелось! Как будто тебе не хочется кого-то треснуть?

— Нет, не хочется. Зачем?

— На, выпей, может тогда поймёшь, — он вытянул из-за пазухи флягу и протянул ему. Борис глотнул.

— Коньяк, — едва поморщился он. — А я-то думал, откуда у тебя утром выпивка? — и глотнул ещё. Нависла напряжённая тишина.

— Знаешь, Боря… Мой далёкий предок воевал с вами, русскими… Его ранили под Сталинградом и взяли в плен, так он и остался в России. Потом его потомки тоже и жили с вами, и никто не вспоминал, кто мы, немцы или русские.

Борис вопросительно поднял бровь:

— Это теперь имеет какое-то значение?

— А ты видел, что они делали в ту войну? А я посмотрел. Я видел, Боря как снимали кожу с людей, как из неё шили абажуры, как из детей выкачивали кровь, и знаешь, что, Боря?.. Это и сейчас во мне. Мне нравилось это видеть. Боря, что со мной? Что во мне сидит? Почему я такой? А что, если это не только во мне, но и в тебе, и вообще во всех?! Может, если нас кинуть в один котёл, то мы опять начнём жрать друг друга?.. Я пью Боря, мне хочется разорвать себя и выжить эту мерзость, что во мне сидит, — тут он схватил Бориса за грудки и, глядя в глаза, встряхнул. — А может начать с тебя, Боря? Посмотреть, такой ли ты чистенький внутри, как снаружи?

Безумие искрило в его глазах, в уголках губ пенилась слюна, губы дрожали. От такого поворота Борис опешил. И тут сзади кто-то дотронулся.

— Мальчики-и-и, как дела? Поможете женщине провести вместе эту лунную ночь? — раздался мягкий голос. Они оба обернулись, как сомнамбулы, выпавшие из другой реальности. Перед ними стояла женская фигура, по которой струилось алое шёлковое платье; чёрные волосы, губы и глаза будто подчёркивали образ тёмного ангела или ведьмы, которая спустилась, чтобы остановить грядущее безумие.

— Мира! — пьяненько воскликнули они в один голос.

— Дед послал меня к вам. Он будто знал, что непременно настанет момент, когда два петуха затеют драку. Ну что, мальчики, время ещё есть, идём кутить или вы уже выдохлись? — взяв обоих под руки, она повела их в ближайший ресторан.

Веселье продолжалось до утра. Пили только шампанское, танцевали то вальс, то танго, то снова вальс; пели романсы и нежный блюз. Мира будто вела их по новому пути, светлому и чистому, а бездна безумия, разверзшись на мгновение, захлопнулась, как и не бывало. Но Борис всё помнил, и чувствовал, что это только начало.

Утром их разбудило уведомление о новой почте: всем троим одновременно пришли письма с разрешением повторить миссию в дальний космос. В качестве представителей галактического Содружества должны были присоединиться рептилоид Шир, Веста от Роя, орфеяне Гир с женой и уже подросшим ребёнком, а также полиаморф Би. Все трое были явно недовольны: зачем такая людная миссия, да ещё и ребёнок. Но возражать уже было бесполезно, как и заводить речь об отказе. Им предстояло стартовать в кратчайшие сроки, поскольку остальные участники экспедиции уже ждали финального прыжка у портала.

7. Интересы совпадают

Мира, Борис и Лев вышли из портала и направились к ангару, откуда должен был лететь их корабль. Шли налегке, только с личными вещами, корабль подготовил сам Дед, поэтому никто не сомневался в наличии всего необходимого. Инструктажа, как такового, не было, Борис думал, что получит письмо в полёте, а Лев вообще ничего не ждал — перестав пить, он опять стал холодным и отстранённым. Все материалы экспедиции были у Миры, и она вводила остальных в курс дела. В сравнении со вчерашним кутежом и загулом было скучно.

После старта и выхода на курс, земляне, а также давние друзья — Гир и Фея, Шир, Веста и Федя, — встретились в зале-столовой. Мира спросила про малыша орфеян Кая, и Фея ответила, что он сейчас занят уроками, и не будет им мешать. Борис, как и в прошлый раз, негласного возглавил экспедицию, а Лев поприветствовал всех кивком головы, сел в углу, и ушёл в себя, давая понять, что для него участие в тягость.

— Для начала хорошо бы, — сказал Борис, — чтобы каждый представитель своей планеты рассказал о причинах участия в экспедиции. Я читал отчёты о предыдущей миссии к этим галактикам, все вы так или иначе отказались от дальнейших контактов, интересно узнать подробности.

— Можно, я первый? — вступил Шир. Борис кивнул. — Наша миссия была первой после открытия портала. Мы были одними из учредителей строительства этой ветки, поскольку на периферии могло быть много неисследованных планет, близких к другим галактикам. Миссия состояла из пятерых членов; примерно в пяти световых сутках от планеты мы ощутили депрессию и упадок сил. Немедленно провели различные измерения: наша биология не изменилась, но апатия продолжала нарастать, и даже приняв доступные нам бодрящие средства, так и не смогли восстановиться. Поэтому решили, что есть некоторое воздействие неизвестной нам энергии, и чтобы не подвергать себя опасности, решили развернуться. Миссия осталась незавершённой, и теперь я лечу, чтобы довести дело до конца, и я уверен, что в вашей компании смогу это сделать. Вероятно, мы не смогли противостоять этому воздействию, так как были представителями одного вида, а с вами, друзья, думаю, что даже из депрессии вы меня вытянете, и надеюсь, на вас это не будет так пагубно воздействовать.

Все переглянулись.

— Понятно, Шир. А что скажет Веста, ведь вы добрались до планеты?

— Да, мы высадились. Атмосфера годна для жизни, там есть вода и кислород. Мы, наверное, не так подвержены воздействию этой энергии, наши частицы малы, и мы воспринимаем её только в скоплении; возможно, в космосе количество наших особей было меньше порога восприятия. Но на планете мы хоть и высадились компактной группой, но апатия и депрессия всё же достали нас: коллектив немедленно распался, и самке понадобилось неимоверно много усилий, чтобы собрать всех обратно на корабль и взлететь. Высадка была, но исследования не состоялось. Как и Шир, я надеюсь на нашу совместную миссию.

— Следующими высадились мы, — вступил Гир. — До момента высадки с десантного корабля приходили отчёты о полете, самочувствие команды ухудшалось, а после связь была утеряна. В момент высадки эфир прервался непонятными криками, мы зафиксировали панические атаки, и потом ещё долго изучали записи, но не поняли их. Сейчас летим, потому что в той миссии были мои родители. Мы должны найти их; никто, кроме нас, не согласился лететь, а сына мы не можем оставить одного, хотя и понимаем, что подвергаем его опасности.

— Ладно, Гир, понятно, вы в безвыходном положении. А ты то что тут делаешь, Би? Это же твой первый выход в дальний космос, да?

— Да, мне очень захотелось вас всех встретить, я подала заявку планете, то есть самой себе, и не могла себе отказать, в общем, теперь я с вами, — с этими словами она стала обнимать всех по очереди, а дольше всех Федю. — Жаль только, что с нами нет СтрельБы, я по ней тоже скучала, и хоть у меня есть её двойник, но он тоже немножко я, — застенчиво улыбнулась девушка.

— Ну хорошо, — покачал головой Борис. Тут встала Мира.

— У меня есть отчет по исследованиям Льва, — она пристально посмотрела на него, — и я бы хотела вас с ним ознакомить.

Лев долго смотрел в одну точку, затем вытащил из кармана фляжку и отхлебнул, буркнув:

— Давай, сестричка, не смущайся, я тоже хочу знать, что вы там во мне открыли.

Мира открыла планшет, и над столом возникла голограмма фигуры Льва, точнее, его контуры с проступающими по всему телу нервами; цветом выделялся обволакивающий нарост по главным веткам спинного и головному мозгу.

— Как видите, — прокомментировала она, — вот эта тонкая плёнка, покрывающая нервы, и есть инородным телом. Нам неясно, как оно внедрилось; мы смогли лишь частично его изучить, и в совокупности с материалами из миссий Шира, Весты и орфеян, сделать некоторые выводы. Надеюсь, наша экспедиция покажет, насколько они верны.

Сейчас мы думаем, что это мог быть некий вирус, который жил в теле представителей местных форм жизни, вероятно, распространялся среди наиболее развитых представителей, что увеличивало шансы на выживание. Как вы знаете, галактики в этой части Вселенной сталкиваются на протяжении миллиардов земных лет. В какой-то момент энергия взрывной активности звёзд стала чаще достигать периферийных планет. Мы на Земле тоже подвержены схожим воздействиям: когда плазма от солнечных протуберанцев достигает ионосферы, люди плохо себя чувствуют, апатичны, иногда возникают депрессивные настроения, головные боли и перепады давления. Представьте, что такое воздействие не кратковременно, а усиливается с каждым годом и превращается в системное. Значит, противостоять этому могли только существа с высоким уровнем активности и выработки адреналина.

В это время предполагаемый вирус мутировал; для носителей симптомы горячки и гиперактивности вследствие выброса адреналина переросли в зависимость, а вирус внедрился в нервные клетки и ещё более усилил их. Такие симбиоты стали лучше переносить отрицательное воздействие, но постоянная выработка адреналина вызывала более агрессивное поведение или страх. Мы предположили, что на планете может быть даже две формы разумной жизни: те, кто боится и вырабатывает адреналин от страха, и те, кто за ними охотится и вырабатывает адреналин от агрессии.

И теперь — наш Лев. Пока непонятно, искусственно ему подсадили симбиота, или он заразился; вернулся ли он сам, или его к нам отправили. На Земле он стал употреблять алкоголь и вести несвойственный ему образ жизни. Дальнейшие медицинские исследования показали, что вместо адреналина симбиот стал потреблять серотонин, который стал обильно вырабатывается у Льва при его попойках. То есть Лёва пил, становился счастлив, и этим успокаивал своего симбиота; как только приходило насыщение, симбиот переставал питаться, и Лёва опять впадал в депрессию.

По крайней мере, мы определили "золотой уровень" алкоголя для землян, чтобы как-то справляться с пагубным состоянием, — тут она улыбнулась, — и у меня есть рецепт неплохого коктейля. Он в памяти синтезатора пищи, к нему можно делать разные добавки по вкусу. Мы тут все совершеннолетние, корабль на автопилоте… — тут заулыбались и остальные.

— Отличный полёт! — воскликнул Федя.

— Секундочку! — возразила она. — Хочу подчеркнуть, что рецепт разработан для землян, а остальные — Шир, Веста и орфеяне, должны разработать свои рецепты и нормы. Пока у нас есть время, можете испробовать его на Лёве. Да, извини, дружище, следовало бы спросить твоего разрешения на такие эксперименты, ты не против?

Пока Мира говорила, он потягивал из фляжки и уже был навеселе.

— Ребята, я к вашим услугам, буду рад разнообразить своё алкогольное меню. Не стесняйтесь, всё ради вас и науки, — и сделал широкий жест рукой.

— Ну что ж, я думаю, пока мы следующие пару дней будем тестировать наши земные рецепты, остальные также покажут, что на их планетах применяют для расслабления и удовольствия.

Все двинулись к синтезатору за коктейлем Миры, и даже Веста, налив себе бокал, удалилась в каюту на дегустацию.

8. Инопланетные пристрастия

Второй день полёта проходил стабильно, почти как на Земле, разве что накануне Федя, забыв принять таблетку детоксикатора, обильно облевал всю кают-компанию, и был отстранен от эксперимента. На инопланетян земной алкоголь ожидаемого эффекта не возымел: Шир ничего не почувствовал, Веста сказала, что у неё несварение, а орфеяне проснулись с головной болью, и зареклись пробовать какие-то крепкие земные напитки. Скандал случился на третий день, когда хорошо поддавшие Лёва и Боря ломились к Мире, чтобы признаться ей в любви, и Шир их едва успокоил. Наутро Борису было очень стыдно, а Лев был совершенно равнодушен.

Настал день испытаний Шира. По кораблю разносился запах шалфея и чебреца, слышался какой-то шелест и стрекот. Когда все собрались в кают-компании, Шир продемонстрировал контейнер, в котором копошились пузатые жуки, похожие на толстых ярко-оранжевых божьих коровок.

— Друзья! — начал Шир. — С давних времён мы использовали выделения этих милых насекомых в качестве расслабляющего и тонизирующего средства. Надо делать вот так, — тут он взял жука в руку. — Надавливаем на брюшко, и секрет, который льётся из попки, капаем на язык, — он выдавил желчный сок на свой раздвоенный язык, причмокивая, слизал, и закрыл от наслаждения глаза.

Федя закрыл руками рот, и, согнувшись от позывов к тошноте, выбежал в туалет. Шир продолжал.

— Не пугайтесь, не знаю, что вы почувствуете на вкус, у нас разные рецепторы, но я консультировался с Мирой, и она заверила, что это вполне съедобно. Рекомендую принять полулежачее положение, может закружиться голова. Мы используем этих жуков уже многие тысячелетия, также и для удовольствия.

Первым к контейнеру подошёл Борис, взял насекомое пожирнее и улёгся на диван. Открыв рот, зажмурился и надавил пальцами, но жук не захотел расставаться со своим нектаром; Борис открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит, и тот выпустил струю жидкости ему в глаза. Борис вскрикнул и бросил жука.

— Щиплет, дайте что-нибудь смыть эту гадость, — процедил он сквозь зубы.

Присутствующие старались подавить смех, а Шир был наготове, и тут же подал влажную салфетку.

— Давай я помогу, — сказал он, и уложил Бориса на диван. — Расслабься и лежи спокойно, — большая когтистая лапа рептилоида с жуком приблизилась к лицу Бориса.

Тот зажмурился и открыл рот, а Шир выжал струю из брюшка этой божьей коровки-переростка. Секунд пятнадцать ничего не происходило, и вдруг Борис глубоко вздохнул, на его лице появилась блаженная улыбка, он зевнул и уснул.

— Отличный результат! — с удовлетворением сказал Шир. — Давай, Лев, теперь ты.

Следующий подопытный прилёг на диван и открыл рот. Шир выдавил секрет жука, но ни через полминуты, ни через минуту ничего не произошло. Второй жук тоже не дал никакого эффекта, и только после пятого Лев блаженно вздохнул и засопел.

Мира взяла у обоих анализ крови. Шир продолжил с орфеянами, но на них жидкость не подействовала решительно никак, они только в недоумении переглядывались, и после десятого жука отказались продолжать. Би слопала жука целиком, и отключилась на целые сутки. Федя так и не вернулся. Мира наблюдала за реакцией группы. И только Шир получал реальное наслаждение; время от времени он выцеживал очередного жука, и с явным удовольствием что-то порыкивал на своём языке. После пробуждения Лев и Борис пребывали в восторге, бодро держались и рассказывали о сказочных снах и впечатлениях. Мира подтвердила обильную выработку серотонина в их организмах, и добавила, что Льву требуется тройная доза.

Ещё два вечера экспериментаторы давили жуков. К ним присоединились Федя и Мира. Лев с видом эксперта-нарколога выцеживал по десять жуков, и на время перестал прикладываться к фляжке. Наступал черёд Весты показывать "фокусы".

— Вообще мы не нуждаемся в каких-то стимуляторах, но у нас сохранилась традиция, связанная с чем-то наподобие религии давних времён, когда наша численность не позволяла достигнуть уровня разума, который сейчас избавляет нас от ложных убеждений. Я продемонстрирую этот ритуал, и рекомендую всем, кто хочет участвовать в эксперименте, прилечь на диваны. Добровольцы заняли комфортные положения, и тут Веста распалась на множество огоньков; они закружили, загудели и засверкали в невероятном танце огней, фейерверков, а после нескольких минут этой огненной феерии облепили каждого из лежачих и вонзили в их нервные окончания свои микроскопические жала. Мускулы подопытных утратили напряжение, от ритмичного жужжания и яда по телам разошлась волна наслаждения, и все впали в транс. Мира протестировала всех на биохимию. В этот раз орфеяне поддались воздействию, а Шир остался безразличен, стал чихать и кашлять, у него началась аллергия и он удалился в свою каюту.

Теперь, когда все вновь пришли в себя, орфеяне долго что-то мудрили у синтезатора пищи, затем водрузили посреди кают-компании конструкцию, похожую на земной кальян: в большом контейнере булькала какая-то жидкость, от него шли трубки, из которых надо было втягивать газ. Но это было только частью процедуры; они приглушили свет и включили какую-то волшебную мелодию. По мере того, как экспериментаторы насыщались газом, мелодия звучала всё энергичнее. В какой-то момент Федя не выдержал, вскочил, схватил Би и закружил с ней по комнате; орфеяне тоже стали выделывать какие-то па, подпрыгивали, отталкивались от стен и потолка, вытворяли что-то на грани акробатики; Мира, Борис и Лев тоже кружились в каком-то сиртаки. Дольше всех держался Шир. Но когда он встал и начал прыгать, включилась тревога, и по системе оповещения корабля раздался голос: "Внимание! Потеря стабилизации! Вероятность разгерметизации!". Все стали успокаивать Шира, но он разбрасывал всех по сторонам, и снова скакал и рычал, пока из бортовой вентиляции не пошёл усыпляющий газ. Все свались и уснули, а на следующий день решили больше не повторять этот эксперимент.

До прибытия на планету оставались около трёх суток. Пока никто не ощущал ни депрессии, ни упадка сил; вероятно, творческая деятельность не оставляла ни единого шанса.

9. Кай

Ещё один член экипажа, о котором, как может показаться, все забыли — ребёнок орфеян, вовсе не был обделён вниманием. Во время полёта родители старались не навязывать его остальным, и развлекали в каюте, и только во время приёмов пищи, да ещё иногда в спортзале за активными играми, можно было встретить спокойного мальчика. Больше всех с ним подружилась Би, она сама ещё в какой-то мере ощущала себя ребёнком, и любила играть с мальчиком, особенно когда родители были заняты экспериментами.

Чем ближе они приближались к планете, тем больше стали замечать апатию Кая. Он не хотел играть, чаще лежал, уставившись в одну точку, и на расспросы, что случилось, отвечал односложно, а то и вовсе молчал. Однажды Фея проснулась, услышав через переговорное устройство плач сына. Встревожившись, зашла в каюту: он спал, и только рыдания сотрясали тело. Фея разбудила его, взяла на руки, но он продолжал тихо плакать. Родители надеялись, что это лишь плохой сон, и остались с ним, но наутро Кай был так слаб, что не мог встать. Он лежал с полузакрытыми глазами, не отвечал на вопросы, а когда его кто-нибудь трогал, начинал плакать. Фея вызвала Миру и та стала готовить биоисследования.

Тем временем члены команды тщетно пытались заговорить с Каем; он не реагировал, и только когда Би стала напевать какую-то песню, немного расслабился, да ещё Феде удалось привлечь внимание, включив на планшете старые добрые мультфильмы 20-го века — с котом Леопольдом и Матроскиным. Лев мельком глянул на мальчика, и, прихлёбывая из своей фляжки, попросил всех пройти в свою каюту. Мира, просмотрев картину исследований, порекомендовала сделать пару уколов с витаминами и минералами, чтобы, по крайней мере, поддержать организм Кая.

После коротких приготовлений Лев попросил принести Кая в кают-компанию; его уложили на диван и приглушили свет. На середину вышла Веста, распалась на мириады огней, которые взмыли под потолок и, закружив, покрыли его переливающимися красками. Послышались звуки свирелей — Гир и Фея заиграли нежную мелодию, под неё огни закружили в танце и рассыпались фейерверком. После вышел Лев с Борисом и Мирой; они, как настоящие акробаты, начали прыгать и подбрасывать Миру, ловить её и кружить. На смену им вышли Федя и Би с булавами, они ловко жонглировали ими, кружились с невероятной скоростью под музыку и сверкание огней. В конце представления на всех своих четырех конечностях вышел Шир. Он взбрыкивал то передними, то задними лапами, и пускал воздушные шары через ноздри и рот. Тут уж никто не мог удержатся от смеха, и Кай тоже весело смеялся и аплодировал.

Представление окончилось. Кай позвал маму и попросил принести покушать. Все радостно поставили стол на середину; синтезатор выдавал самую разную вкуснятину, а в центре водрузили торт — весь в цветочках и невероятных жуках из сахара и сладостей.

10. Высадка

До выхода на орбиту планеты оставалось меньше суток. Все собрались в кают-компании, слово взял Борис.

— Друзья, завтра нам предстоит встреча с планетой, которую мы не знаем, нас туда не приглашали, и, наверное, ошибкой была даже первая высадка на ней. Но сейчас наша миссия другая, вернее, их три: главная — разведка, сбор информации о жителях, потом — помощь этим жителям, если она им нужна, и затем — вызволение наших представителей: родителей орфеян и нашего кибер-спутника СтрельБы. Мы с вами тестировали разные виды антидепрессантов, пытались противостоять негативной энергии, которую и сейчас в разной мере ощущаем, но главное, как мне кажется, и надеюсь, вы со мной согласитесь — для счастья нам не нужны стимуляторы. Кай дал нам понять, что радость друг другу мы можем дарить и сами, посмотрите, насколько повысился серотонин в крови каждого из нас во время представления: он был даже выше, чем при самом высоком уровне воздействия стимуляторов, и при этом наше сознание было вполне трезво. Я думаю, это должно быть нашим главным оружием в покорении этой планеты, вернее, не покорении, конечно, а в привнесении в их культуру элементов радости нашим незамысловатым искусством.

Федя вскочил и зааплодировал, к нему присоединились и остальные. Борис широко улыбнулся и сел.

— Ладно, давайте по делу, без пафоса. Выходим на орбиту завтра с утра, проводим биосканирование, затем выбираем место высадки. Где высаживался Лев мы не знаем, но знаем, где приземлился модуль с Орфея, и постараемся сесть поближе к этому месту. Предлагаю сразу распределиться на команды на случай разделения коллектива. Команды будут смешанные — Мира, Фея с Каем и Шир; Гир, Веста, Би и Федя; и третья — я и Лев.

— Почему вы только вдвоём? — спросила Мира. Лев тоже прищурил один глаз и усмехнулся. Борис смотрел только на него.

— Ты же понимаешь, что на планете мы не можем тебе доверять? Неизвестно, каким будет твоё поведение, и мы не можем подвергать опасности ни одну из групп. А я буду за тобой присматривать.

Лев многозначительно кивнул.

На следующее утро корабль вышел из подпространства. До планетарной орбиты оставалось лететь около часа, все выспались, позавтракали и собрали личные вещи. С первого же витка система корабля автоматически включила биосканирование, и все расположились у экранов. Планета стала детализироваться по мере приближения к ней. Последовательно стали проявляться несколько континентов, океаны и реки, и, наконец, скопления огней, которые указывали на цивилизацию. Некоторые огни были большие, некоторые едва заметные, и карта всё больше приобретала цивилизованный вид. Все делились мнениями и тихо перёшептывались.

Сканирование завершилось. Ярким зелёным огоньком горела точка высадки корабля Орфеян, она располагалась между большим скоплением огней и парочкой маленьких.

— Я думаю, — обратился Борис к собравшимся, — это город, а эти маленькие — посёлки. Они выбрали весьма удачное место для одновременного исследования больших и малых поселений. Корабль запеленгован в этой гряде скал, думаю, там его и замаскировали. Видимо, и нам следует приземлиться там же, вероятность найти орфеян будет самая высокая.

— Да нам в любом случае было бы неплохо сперва обследовать их корабль, наверняка они нам оставили какую-то подсказку, — сказал Гир.

— Что ж, высылаю зонд, посмотрим, что там.

Борис проделал над пультом несколько манипуляций, и от корабля отделилась капсула зонда. Вскоре с него на экран пошла видеотрансляция. Горизонт, а над ним звезда планетной системы — тёмно-вишнёвая сфера, от которой отделялись ярко-красные протуберанцы; они вспыхивали и гасли, некоторые отделялись, или закручивались на поверхности звезды, как смерчи.

— Почему мы видим только звезду, и так ясно? — спросила Би.

— Она скоро угаснет, сейчас её энергия частично поглощается, сама она подвержена как влиянию разрушенных ближних планет, так и приливных сил от соседних планетарных систем. Тут все сложно, и мы не можем достоверно просчитать все влияния не только на звезду, но и планету. Зато жители ощущают катастрофу в полной мере. Да и мы теперь тоже.

Зонд приближался к точке высадки орфеян. Вдали виднелось нагромождение камней на практически плоском ландшафте, в котором, по мере приближения, стала угадываться искусственная постройка — пирамидальные конструкции, башни разной высоты, кое-где сферы; всё это лежало слоями, и было неясно, где заканчивается одно здание, а где начинается другое. Наслоения напоминали конструктор, в котором нет проходов. В этой мешанине отчётливо пеленговался маяк, и зонд продвигался к нему. Между двумя башнями на плоской крыше стоял корабль орфеян, внешне абсолютно целый. Зонд сделал круг, пристыковался к нему, и стал транслировать картинку периметра. Картинка была залита красно-бурым светом, изредка вспышки северного сияния пронизывали небо, а на поверхности ничего невозможно было разобрать: сплошная чернота из теней, которые накладывались друг на друга, взгляду не за что зацепиться. Исследователи всматривались в экран в надежде заметить хоть что-то живое, но планета хранила свои тайны.

— Ладно, место выбрали, теперь по экипировке, — решительно сказал Борис. — У каждого при себе индивидуальный киборг, на первое время каждый берёт своё средство стимуляции. Фея, Мира, вы что-нибудь разработали для Кая?

— Да, — сказала Фея, — мы синтезировали ему стимулирующие лакомства, и потом, у него планшет с любимыми мультфильмами, которые ему записал Федя, и даже наше светомузыкальное представление есть в записи, оно его очень бодрит.

— Хорошо. Загрузите все свои рецепты в переносной синтезатор, как только его выгрузим и наладим, у нас будет полный набор стимуляторов. Не хочу, чтобы вы валялись по планете в депрессии.

Никто даже не улыбнулся, было не до шуток, планета давила отрицательными эмоциями, все молча разошлись по каютам.

Через час сели у корабля орфеян. Разгрузили контейнеры с аппаратурой, группа Шира, Миры и Феи с Каем занималась распаковкой и налаживанием, группа Би, Феди, Гира и Весты двинулась к кораблю, а Борис со Львом остались наблюдать и охранять.

Пока Борис следил за перемещением команды Гира, Лев осматривал местность, периодически прикладываясь к фляге.

— Ты что-нибудь чувствуешь, Лёва?

— Нет, всё как всегда. Советую почаще прикладываться к выпивке.

— Почему? — удивился Борис.

— Ты сейчас на адреналине, а он притягивает местных. Тебя могут засечь, поэтому лучше подавляй адреналин.

— Вот так поворот. Ну спасибо, я и не подумал. "Всем участникам!" — передал Борис по связи. — "Сейчас же примите стимуляторы, даже если чувствуете себя бодро. Бодрость от адреналина, а он привлекает местных. Прошу каждого это учесть".

На экране наблюдения было видно, как лапа Шира потянулась к контейнеру с жуками, Мира и Федя взялись за фляжки, Фея и Гир подышали свои мини-кальяны, а Кай стал жевать что-то похожее на шоколадку. Би ничего не стала делать, она вообще была спокойна и не выказывала ни волнения, ни возбуждения.

Гир приблизился к кораблю орфеян, подошёл к нише прохода и, набрав код, открыл дверь. Первый шлюз был подсвечен аварийным светом. Группа вошла, дверь закрылась, Гир набрал на панели очередной код, и на корабле зажглось освещение. Они прошли по коридору до главной каюты, где всё осталось нетронутым. Гир сел за пульт управления и открыл бортовой журнал. Появилось лицо капитана, Гир вскрикнул: "Отец!". Лицо на экране было очень похоже на Гира, только более мужественное, с глубокими морщинами, строгими и усталыми глазами. Пошло воспроизведение. Зазвучал немного охрипший и медленный голос, говорящий через силу.

"Мы на планете, высадка успешна. Мы между двух поселений, завтра направим зонд к большому скоплению, предположительно городу. Самочувствие у всей команды глубоко депрессивное, эта планета вытягивает из нас все силы. У некоторых членов экипажа болит голова и суставы, я сам прилагаю усилия, чтобы заставить себя просто встать. Может вся эта высадка — ошибка?" — тяжёлый взгляд с экрана уткнулся на Гира. Капитан вновь заговорил. — "Завтра попробую отправить кого-то в город, может местные дадут если не лекарства, то хоть ответы…"

Через несколько секунд запись возобновилась. Капитан пребывал в возбуждении, и сидел в том же кресле, что и Гир, и быстро нажимал какие-то кнопки.

"С командой что-то творится… Ночью на корабль напали, все в апатии, никто не реагирует… Я один пытался активировать систему защиты, но её кто-то отключил… Кто-то на корабле, крики из кают, они идут ко мне…" — капитан отвернулся и стал прислушиваться, потом резко повернулся к экрану: бешеные, полные ужаса глаза смотрели на Гира. — "Они тут! Бегите, и бойтесь ночи!"

Мелькнула тень, послышался крик, запись прервалась.

Гир сидел неподвижно несколько минут. Би тронула его за плечо.

— Думаешь, он ещё жив? — Гир вопросительно поднял глаза.

— Мы его найдём. Посмотрим, что на корабле.

Первая миссия орфеян состояла из пяти членов: родителей Гира и ещё троих. Каюты были открыты, вещи разбросаны, виднелись следы борьбы, но ни крови, ни следов непоправимого насилия не было. Казалось, что должны быть живы.

Борис и Лев тоже просмотрели эту трансляцию.

— Ты их тоже встречал, с тобой произошло то же?

— Борь, не спрашивай, я не помню. Думаешь, я подвергал бы вас всех опасности, и ничего не рассказал?

Все собрались у покинутого корабля.

— Все видели запись? Мы в лучшей форме, чем они, но мы не знаем, что нас ждёт. Ночь наступит через пару часов, и я предлагаю женщинам и детям разместиться на корабле. Там пять кают; Мира, Фея, Веста и Би с Каем, остальные запрутся в боксах. Сделаем периметр безопасности, будем дежурить, например, по три часа. Начинаем сразу же, как настанут сумерки. Федя, ты первый, потом Шир, потом я, а остаток ночи за тобой, Лёва.

Лев усмехнулся.

— Три по три часа… Мы рассчитали, сколько в это время года на этой широте длится ночь?

11. СтрельБа

Как только светило зашло за горизонт, и последние протуберанцы всплывали на ночном небе, все разошлись по местам. Феде определили место для наблюдения в башне, из которой хорошо просматривались огни большого города и малого поселения. Через час после заката он вызвал Бориса, с ним пришёл и Лев.

— Что случилось?

— Тут зажглись огни, и там, и там, — Федя показал на свой шлем с усилителем видимости. Но и без шлема было видно, что над городом, ранее безжизненным и мёртвым, загорелись огни, часть которых перемещалась.

— Наверное, вся жизнь у них ночная, — предположил Борис. — Эта звезда своим излучением подавляет их, а ночью напряжение спадает, и они могут заниматься чем-то. Хорошо, Федя, мы останемся, понаблюдаем.

Это была хорошая идея, потому что с обеих сторон — и от города, и от посёлка — практически одновременно отделились цепочки огней. Борис и Лев надели шлемы и настроили картинку на приближение. Из города выходили трёхметровые гиганты: фигуры и лица были скрыты под туманными балахонами, которые обволакивали их призрачной материей, оставляя только контуры. Каждая из трёх десятков фигур несла на уровне груди яркий огонь, который освещал лишь небольшой участок перед ними.

Из посёлка также вышли фигуры, но поменьше, в тканевых накидках в виде плаща. Этих было около двадцати, одни тянули что-то накрытое в телеге, другие шли двумя колоннами рядом и несли какие-то фонари на длинных посохах. И те, и другие направлялись к ровной круглой площадке, на которую днём никто не обратил внимания. Как оказалось, это было подобие арены, окружённой камнями разных размеров. На середину круга выдвинулись малыши, как их про себя назвал Борис; гиганты не стали входить в круг, но как только телегу оставили в центре, все огни погасли, и увидеть происходящее можно было только в инфракрасном спектре. Фигуры обозначились светлыми пятнами на экранах.

Малыши быстро отходили к посёлку, практически бежали, а гиганты плавно перемещались и окружили всю площадь; некоторые устремились за убегающими, но тут накидка, которой была накрыта телега, упала, и земляне заметили, что в ней скорчившись лежат другие малыши. Сколько — невозможно было понять, в светлом пятне только угадывалось, что они там лежат горкой. Один гигант приблизился к телеге, схватил кого-то и подбросил, второй его подхватил, пятна на телеге зашевелились и начали разбегаться. Борис понял, что это охотники и дичь: гиганты развлекались, настигали жертву, швыряли, перебрасывались, давали отбежать и потом снова ловили.

Это развлечение продолжалось почти час. Всё больше жертв, падая, больше не поднимались. Земляне были настолько поражены этой сценой, что не заметили, как пролетело время, и на вахту вышел Шир. Поднявшись на площадку и увидев, как группа землян неотрывно смотрит куда-то, он тоже стал всматриваться, и, догадавшись, что происходит, непроизвольно издал рык возмущения. Гиганты разом повернулись в сторону лагеря пришельцев. От страха и ненависти у всех четверых произошёл выброс адреналина, и стало очевидно, что они привлекли к себе внимание. На несколько секунд все затаились, но гиганты уже насытились своими привычными жертвами и все вместе устремились к строениям, где обосновалась инопланетная экспедиция.

— Нас заметили, усиливаем защиту! Федя, предупреди остальных, пусть одевают киборга и занимают оборону, и пусть выпьют средства, надо подавить адреналин, — Борис глотнул из фляжки. — Лёва, как думаешь, под этим туманным балахоном есть плоть? — улыбнувшись, он выхватил излучатель.

Лев уже был наготове, оглянувшись, они увидели, что весь панцирь Шира ощетинился костяными иглами, а из пасти выдвинулись два клыка; в руке у него сиял световой меч. Борис знал, что у рептилоидов есть боевая форма, но никогда её не видел. Особенно его впечатлил шипастый хвост, которым Шир размахивал из стороны в сторону.

— Эй, потише, дружок! — сказал Боря. — Глотни нектара из попы жука, успокойся.

Шир виновато втянул клыки и выдавил себе в пасть трёх жуков, заодно прожевав их.

— Извините, друзья, надо закусить стресс.

Раздался крик из корабля орфеян. "Прошли периметр", — мелькнуло в мыслях. Все ринулись вперёд, но шагов через десять Борис схватил Шира и крикнул:

— Назад! Нельзя оставлять площадку без наблюдателя, они могут атаковать там!

Шир кивнул и развернулся обратно. Лев вбежал на корабль, Борис видел только, как он скрылся. Ворвавшись следом внутрь, остановился. Все коридоры были подсвечены красными аварийными огнями, ничего не было слышно, лишь какие-то тени мелькали впереди. Оглянувшись он заметил, что дверь за ним закрылась. Сердце бешено заколотилось, он хлебнул из фляжки, коньяк обжег нёбо и ободрил. Медленно продвигаясь, он дошёл до ниши, где была дверь Миры и постучал. Тихо.

— Мира, ты тут?

Раздался какой-то скрип и шорох, он потянул за дверь, дёрнул несколько раз — заперто. Тут его кто-то коснулся, это был Лев, он показывал вперёд по коридору, и они пошли вдоль стен вдоль спальных кают к кают-компании. Широкая ниша двери была открыта, и Борис увидел, как Фея держит на руках Кая, а Федя стоит с ними рядом. Они неподвижными статуями смотрели в одну точку, и были накрыты тем туманом, который клубился плащом на гигантах. Внезапно на стенах и потолке вспыхнули мириады огней. Они издавали жужжащий звук цикад до боли в перепонках, а тем временем другой туман обволок неподвижные фигуры, полностью скрыв их.

— Стреляй! — крикнул Лев, и тут Борис увидел, как из углов проступили сами гиганты в балахонах.

Замелькали огни выстрелов, но гиганты просочились мимо и растворились в коридорах. Борис побежал вслед, а за ним Лев; у входного шлюза они столкнулись с Гиром и Широм и все вместе понеслись на верх строения. Едва очутившись на открытом возвышении, они оказались окружены гигантами. Их перемещения были стремительны, и четвёрка защищающихся, став спиной к спине, стреляли без перерыва. Вдруг откуда-то с неба спустился и накрыл всех огненный смерч. Он заполнил всё пространство; киберы, защищающие людей и инопланетян, включили температурную защиту, а гигантам досталось по полной: туманные балахоны их не спасли. Всё закончилось в несколько мгновений, и когда огонь погас, все стали в недоумении оглядываться. Из корабля вышли Мира с Феей, Би с Каем и Веста, которая приняла свою привычную форму.

— Что это было? — Борис напряжённо вглядывался в темноту. К краю площадки, взмахивая крыльями, подлетел и сел дракон. Нормальный такой сказочный дракон! Он сложил крылья и завилял хвостом, наклонил голову и стал радостно подпрыгивать.

— Это СтрельБа-а-а!!! — заорала Би, и бросилась обнимать её за шею.

— Ну наконец-то, вы меня узнали! Совесть у вас вообще есть? Я уже больше полугода жду, бросили меня одну, без указаний, мыкаюсь тут по этой депрессивной планете, а их всё нет и нет… Лев! Как ты мог улететь без меня? — и СтрельБа заходила туда-сюда насколько позволяли размеры площадки, но тут увидела Кая, который ещё не отошёл от шока и собирался заплакать.

— Ой, а кто тут у нас такой хорошенький? Феечка, это твой сыночек? Он так на Гира похож! Манюня, иди ко мне на лапки, давай я тебя покатаю…

Сцена было настолько неожиданной, что Кай не только не заплакал, но и потянулся руками к дракону. Тот его взял своими передними лапами и стал легонько подбрасывать.

— А что это у тебя? Конфетки? — заметив у него в руках пакет со сладостями, спросила она. — Угости-ка дракошу конфеткой, у меня так давно не было ничего вкусненького…

Тут все будто очнулись от транса, бросились обнимать СтрельБу и смеяться. Все постепенно отходили от пережитого.

12. Тёмная планета

О сне не могло быть и речи. В кают-компании СтрельБа, не меняя формы дракона, уменьшилась в размерах, но никто не удивился, что снаружи это был десятиметровый гигант, а внутри — ростом с Шира. Борис и Лев немного задержались, оглядывая площадку, чтобы определить, что осталось от гигантов, но от жара они испарились без следа, и на следующий день Мире предстояло провести химико-биологический анализ на местности.

В компании царила радостная атмосфера. СтрельБа развлекала всех болтовнёй, выспрашивала, отчего они все пьют, просила попробовать. Жуки Шира понравились ей больше всего, потому что их можно было есть; земной алкоголь вызвал у неё изжогу и позывы к непроизвольному огнеиспусканию; побулькав немного кальянами орфеян, она стала пускать через ноздри пузыри, чем снова всех развеселила. Больше всех смеялся Кай, но вскоре Фея отвела его спать. Тогда Борис попросил СтрельБу вкратце рассказать, что с ней произошло, иначе на сон не останется времени.

— Есть, босс! — подшутила СтрельБа, встала смирно, и тут же растеклась по-змеиному у ног Би, а та погладила её по макушке. — Дед меня преобразовал в неизменную форму: как видите, я могу быть меньше или больше, но только драконом. У меня есть функция полёта, я могу переносить до тонны груза, пускать огонь с температурой плавления алмаза. Когда я поступила на борт ко Льву, я была в форме сферы; активироваться должна была на планете, на это требовалось 24 часа по земному времени, — форма большая, надо было поглотить недостающее вещество, как бы вырасти из яйца. Лев меня "высидеть" не успел, только выгрузил, как его тут же похитили, я это запечатлела, но не могла ничего сделать. Лев был примерно в двадцати тысячах километров к югу отсюда, там большой город с гигантами-фантомами. Тогда я этого ещё не знала, и мне понадобилось время, чтобы по очень слабой цепочке ДНК найти его след. На пути я исследовала местных. Планета бедна биологией, депрессивная атмосфера подавляет всякое развитие, и нормально развитые жители — те, что в посёлках. Лицом они похожи на грустных рыб-капель, ростом в полтора метра. Пытаются что-то выращивать, я наблюдала у них в загонах какие-то животные колючки, они их выпасают, стригут, и даже доят.

— Надо будет попробовать, — причмокнул Шир.

— Место, где вы обосновались, — тоже заброшенный город, — продолжала СтрельБа. — Вы уже, наверное, видели, что малыши поставляют им своих сородичей для охоты. Это просто ужасно, я пыталась прекратить жертвоприношения, но гиганты потом тайно нападали на посёлки и уничтожали всех жителей. Ещё несколько поколений — и от малышей ничего не останется, но, кажется, гиганты не могут размножаться, в отличие от малышей; они сами обречены, поэтому покинутых городов у них всё больше.

Далее. Достигнув места, где удерживали Льва, я успела только помахать его кораблю вслед. Следов ДНК орфеян я не нашла, и не знаю, где они. Я не могу проникнуть в их города незаметно, знаю только, что днём на поверхности никого нет, малыши спят в своих землянках, и на поверхности остаются только загоны для колючек, а ночью они активны. Живут они в землянках, возможно, так им удаётся спасаться от излучения. В городах активность наблюдается также только ночью. Вероятно, города связаны подземными тоннелями.

— Спасибо, отличное исследование, ты выполнила заметную часть наших первостепенных задач. Ознакомься с протоколами обследований Льва, чтобы понимать глубину проблемы. Остальным предлагаю сейчас отдохнуть, а завтра Мира проведёт исследование остатков гигантов, мы пойдём к поселениям малышей днём, пока они спят, и по результатам решим, каким будет дальнейший план. СтрельБа, теперь охрана периметра на тебе. А теперь — выпьем за встречу!

Все чокнулись флягами, а СтрельБа с Широм закусили жуками.

13. Города и посёлки

Борис проснулся от криков и брани. Голоса раздавались снаружи, СтрельБа что-то доказывала, а Лев перебивал её какими-то короткими неразборчивыми ругательствами. Превозмогая усталость он встал и пошёл разбираться.

— Алло! Что тут у вас? — тяжело начал Борис.

Звезда уже пускала протуберанцы, на небе переливалось сияние, голова раскалывалась, мышцы сводило.

— Он хочет уйти. Посмотри, в каком он состоянии! — воскликнула СтрельБа с высоты своего драконьего роста.

Лев еле держался на ногах, опираясь на парализатор, злой и пьяный взгляд шарил вокруг, игнорируя и Бориса, и дракона.

— Лев, идём в каюту, надо поговорить, — мрачно повернулся он, и за ним, еле переставляя ноги, пошёл Лев.

Борис налил себе кофе, выпил таблетку и стал ждать.

— Таблетки не помогут, на, вот, хлебни лучше, — Лев протянул ему флягу. Борис не пошевельнулся.

— Лёва, ты мне нужен. Ты видел, какие тут местные, они уже напали ночью, и это только первый день. На корабле ребёнок, ты очень помог, придумав представление, но надо двигаться дальше. Приведи себя в порядок, через полчаса выходим. Борис всё-таки взял флягу, сделал глоток, и пошёл умываться.

Лев тоже ушёл, и вернулся, когда все уже собирались выходить. На поясе у него было две фляги, а в рюкзаке за спиной что-то булькало. Борис устало посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Разбиваемся на две группы: я, Лев, Фея и Веста идём в город; Гир, Мира, Шир и Федя с Би идут в посёлок. СтрельБа с Каем в лагере, охраняете и координируете группы.

— Но шеф, — запротестовала СтрельБа, — я здесь самая боевая единица, а вы меня оставляете в тылу.

— Поэтому и оставляю. Надо, чтобы Кай был в надёжных руках, ты всегда на связи, в экстренном случае летишь на подмогу… Одеть костюмы! Фея и Гир — вы с крыльями, остальные — готовьтесь бегать, парализаторы и бластеры с тройной обоймой. Шир, у тебя как? Шир порылся в багаже и достал что-то похожее на базуку. Через 15 минут по полю расходились две группы. Они перемещались прыжками до десяти метров в высоту, чуть впереди летели орфеяне, а вслед им смотрел дракон, у которого на руках сидел мальчик и помахивал руками на прощание.

Группа Бориса достигла первых построек уже через час, но в строениях по-прежнему не было видно ни проходов, ни окон, ни дверей. Решили пройти по крышам, и, перепрыгивая с одной на другую, продвигаться к центру. Постройки были разной формы, чаще полусферические, реже башни, пирамиды и кубы; складывалось впечатление, будто какие-то гиганты рассыпали детские кубики. Продвинувшись на несколько кварталов вглубь, они наткнулись на необычную конструкцию. Полый стержень около полутора метров в диаметре, в отличие от остальных строений из серого камня, напоминал стеклянную трубку глубоко чёрного цвета. Фея, облетев окрестности, нашла такие же полые стержни на равных расстояниях друг от друга.

— Дайте угадаю: это входы, — пробормотал Борис. — Оставляю здесь метки, примем успокоительное и идём, надеюсь, не побеспокоим хозяев. СтрельБа? Мы погружаемся, следи по сканеру.

— Есть, шеф! — откликнулась дракоша.

Успешно спустившись, все очутились на платформе, от которой расходились горизонтальные тоннели. Веста направила во все стороны своих светлячков, а группу решили не разделять, и двинулись вместе по самому широкому. Света в тоннелях не было, но Веста распалась на частицы и освещала путь метров на пять вперёд. Двигались довольно быстро: постоянный поток воздуха ощутимо толкал их в спину, кое-где приходилось притормаживать, чтобы не врезаться во что-нибудь в темноте. Направление явно вело в город. Миновав и осмотрев несколько малых платформ, от которых ответвлялись следующие малые тоннели, решили держаться самых больших и не останавливаться.

Так они вышли на широкую площадь. Тут попутный поток воздуха ослаб, а на самой площади полностью исчез. Борис добавил фонарю яркости и оставил его на полу. Свет залил стены, и на них последовательно проступили петроглифы. В начале — огромные фигуры прямоходящих гуманоидов, а рядом — небольшого роста, ушастые и носатые пухляши с большими губами, хвостатые, под светилом, у тех и других на шее выбит серебристый червячок; потом светило уже с протуберанцами, а пухляши с другой мимикой, они вытягивались от фигуры к фигуре, истончались, на лицах появились гримасы ужаса, пропали уши и губы, только глаза стали огромными, а у гигантов червяк теперь покрывал весь череп и остов скелета. Обойдя зал, Борис подозвал всех к последнему петроглифу. Там гиганты нависали над малышами, от которых веяло испугом, их носы и уши прижимались, пухлые губы, согнутые уголками вниз, изображали стадию крайнего ужаса, а над всей картинкой нависало бордовое солнце в протуберанцах.

— Кажется, ясно. Этот их симбиот развился под воздействием излучения светила, но не у всех: малыши остались прежними, а гиганты мутировали. Пожалуй, надо вернуться, лучше встретиться с хозяевами за пределами города, — сказал Борис.

К Весте вернулись посланники, и она указала туннель для возврата. Все поспешили назад, и никто не заметил, что Лев отстал и исчез в другом тоннеле. На поверхности, выскочив из трубы, стали оглядываться в его поисках. Борис в досаде хотел было кинуться назад, но тут услышал СтрельБу:

— Борис, проблемы у второй группы. У них что-то происходит, срочно возвращайтесь.

— Чёрт… Принято, идём в лагерь, — и они помчались изо всех сил.

Пока группа Бориса блуждала по городу, Мира, Шир и Федя с Би продвигались к посёлку, он был ближе. Первым к постройкам подлетел Гир. Это были полусферы, похожие на купола, плетёные из веток и чем-то обмазанные, диаметром от пяти до десяти метров каждая; располагались они с небольшими промежутками, но никаких отверстий или проходов в них не наблюдалось. Когда группа подошла к одной из них, Мира взяла образцы материалов, а Гир, взлетев на один из них, нашёл наверху что-то похожее на дверь или крышку. Обходя строения и стараясь их не касаться, все вместе продвигались к центру посёлка. Полусфер-куполов насчитали 53, какие-то поновее, какие-то облупленные и латаные, а одна была полностью разрушена, только поломанные ветки торчали из голой земли. В середине этого разрушенного купола виднелся закрытый люк. Шир подцепил его своими когтями, остальные достали оружие. Откинув люк, ничего странного не обнаружили — простая шахта уходила куда-то вниз. Федя предложил спуститься. Шир, пристегнув к себе трос от его кибер-костюма, стал стравливать понемногу.

Опустившись на дно, Федя осветил внутренний объём. Помещение было невысоким, и ему приходилось пригибаться. Повсюду валялись какие-то черепки, тряпки, и в целом это выглядело, как разорённое жилище. Пошарив по завалам, он наткнулся на фигурку из какого-то сплава, взял её, и сказал, чтобы его вытягивали. В мрачном свете звезды все рассмотрели статуэтку сидящего на корточках ушастого и губастого малыша с хвостом вокруг нижних конечностей и со сложенными верхними.

— Ну вот и познакомились, — сказала Мира и улыбнулась. — Это хороший знак, у них есть искусство, они вполне себе милые, только очень грустные. Что ж, надо возвращаться, скоро закат.

Повернув обратно, стали пробираться мимо домов-куполов. Гир, перелетая с одного купола на другой, то ли неудачно приземлился на одну из очередных крышек, то ли она была не закрыта, — провалился внутрь и тут же вскрикнул. Шир забарабанил лапами в конструкцию, и Мира, растерявшись, не сразу его остановила, а Федя крикнул:

— Гир! Гир, ты как?!

— Тихо! — шикнула Мира.

Би в это время запрыгнула на купол и заглянула внутрь. Там что-то шевелилось. Вдруг Гир закричал от боли. Шир не выдержал, и со всей силы налёг на купол, ветки затрещали, стена прогнулась и треснула, а Шир провалился вовнутрь. В темноте был слышен треск и крик Гира, теперь заревел и Шир. Мира включила мощный фонарь и посветила в пролом: Шир и Гир, облепленные какими-то колючками размером с футбольный мяч, пытались отодрать их от себя, а те лезли на них и, по-видимому, сильно жалили. Шир схватил Гира и вытолкнул его, а сам продолжал отбиваться, затем, взревев, ринулся вон из купола. От натиска и борьбы конструкция и так еле держалась, а теперь и вовсе рухнула.

Би, Мира и Федя отдирали колючки от Гира, но те снова липли, и теперь уже все они были в них. Вдруг Би превратилась в дракона, точно такого же, как СтрельБа. Она подхватила всех, взмыла над посёлком, отряхнула, и все колючки свалились на землю. Только Шир остался внизу, он бежал между куполами, преследуемый колючими шарами, которые прыгали на него, а он их отдирал и отбрасывал. Метров за пятьдесят от посёлка преследование прекратилось, и все устало повалились на землю. Би снова стала девушкой и рассмеялась. От заливного смеха засмеялись и остальные. Тут их застала, прилетев на шум и крики, СтрельБа.

— Что с вами? Что вы смеетесь? Шир и Гир в занозах…

Все переглянулись, и заметили, что усеяны иголками от колючек. Мира сделала тест на яды, к счастью, всё было в пределах норм и она ввела всем сыворотку. Федя и Би наперебой стали рассказывать о приключении.

— А кто смотрит за Каем? — вдруг спросил Гир.

СтрельБа взмыла ввысь и ринулась к кораблю. Остальные тоже помчались за ней. В это время со стороны города уже приближалась группа Бориса.

14. Лев находит орфеян

Отстав от своих, Лев прыгнул в первый попавшийся тоннель, и его понесло потоком всё быстрее и быстрее. Мелькали платформы, чередовались тоннели, по-видимому, его направляли, и воздушный поток не ослабевал. Когда полёт уже порядком надоел, и Лев подумывал выпрыгнуть куда-нибудь наверх, усилив свой кибер-костюм, поток стал ослабевать. Пробежав по инерции ещё немного, он остановился.

Впереди брезжил слабый свет и Лев направился к нему. Стеклянная дверь открылась, и он оказался в большом зале. Показались смутно знакомые панели, наклонные поверхности с какими-то знаками, большие бурлящие колбы, как в лаборатории, а в центре — ровная поверхность в виде пентаграммы. Лев обошёл зал. Какие-то смутные воспоминания нахлынули на него, сильная боль пронзила голову и спину, он изогнулся и застонал. Когда приступ прошёл, он направился в другой конец зала, где была такая же стеклянная дверь, а за ней коридор, со стеклянной стеной, из-за которой будто кто-то наблюдал. Осмотревшись, Лев увидел белый овал лица за стеклом, подбежал к нему, и рассмотрел орфеянина, похожего на Гира.

Пленники нашлись, но как их вызволить? На полу обнаружилась какая-то панель, он стал интуитивно на её нажимать, пальцы будто помнили нужные комбинации, стекло поднялось, открыв камеру. Орфеянин бросился к нему и обнял. Сильная дрожь пронизывала его тело, Лев успокаивал и настороженно прислушивался, нет ли тут кого-то ещё. Орфеянин насилу успокоился и заговорил.

— Лев, я знал, что ты вернёшься за нами.

— Извините но я ничего не помню, — отстранился он.

Орфеянин пристально на него посмотрел.

— Да, наверное, это так действует. Я тебе напомню. Я Лайл из группы исследователей с Орфея… Давай сначала проверим остальные камеры, тут должна быть Тайя, моя жена.

Он подошёл к следующей стеклянной перегородке и указал на управляющую панель. Лев проделал те же манипуляции, и стекло поднялось вверх. На полу, едва дыша, лежала орфеянка. Лайл склонился над ней, провел рукой по лбу и она открыла глаза.

— Лайл, как больно…

Он осторожно перевернул её и увидел на спине глубокие шрамы. Весь комбинезон был изрезан, а вдоль позвоночника проступали шрамы.

— Ещё кто-нибудь? — спросил Лев.

Лайл не отрывал взгляда от жены, тогда Лев встряхнул его:

— Лайл! Смотри на меня. Кто-то из ваших тут есть? Вас было пятеро.

— Нет никого, мы последние, другие не выжили.

— Тогда надо бежать. Вставай!

Он подхватил на руки Тайю и пошёл назад по коридору, Лайл плёлся рядом, и было ясно, что он не в себе. Руководимый чутьём, а может симбиотом, Лев вышел в нужный тоннель и прыгнул в поток. Лайл, ухватившись за его пояс, двинулся следом. Они вышли прямо в заброшенный город, над которым была база. Лев объяснил Лайлу, куда идти дальше, и передал ему жену.

— Мне надо вернуться, я ещё не всё вспомнил. Расскажи обо всём нашим, пусть меня не ищут, я не хочу подвергать их опасности, так и скажи.

Лайл, будто сонный, молча забрал Тайю, и побрёл к кораблю. Поднявшись на площадку, потерял сознание и грохнулся прямо перед входным люком. Лев прыгнул обратно в тоннель.

15. Встречи и знакомства

Обе группы вернулись на корабль почти одновременно. Вперёд прошла Фея с Гиром, следом Мира и Борис. Из каюты Кая доносился смех, какое-то булькание вперемешку с криками волка из старинного мультфильма "Ну, заяц, погоди!". Фея застала сына на кровати с планшетом на коленях; рядом с ним сидел малыш — житель этой планеты. Кай весело смеялся, а малыш булькал своим огромным толстым носом, трепетал и кривлял губами. Физиономия гостя была настолько потешной, он корчил такие уморительные рожи, что Фея не выдержала и хихикнула. Остальные по очереди заглядывали в каюту и тоже улыбались и хихикали, а гость сполз с кровати и стал карабкаться под неё.

— Мы его напугали, — тихо сказал Борис и отодвинул остальных. — Гир, забери сына, Мира, принеси ретранслятор, надо наладить контакт. Все назад, дадим гостю время успокоиться.

Все разошлись по каютам, но любопытство не давало покоя, и они время от времени поглядывали в коридор и прислушивались. Мира принесла маленький, размером с ладонь, аппарат, Борис присел, положил его на пол и придвинул к кровати. Теперь надо было как-то разговорить гостя, выманить его. Подумав, Борис взял планшет Кая, нашёл последний мультфильм и включил. Весело замелькали картинки, волк гонялся за зайцем, а тот доставлял ему кучу неприятностей. Борис сам засмотрелся и даже не заметил, как гость выполз и сел рядом, и только когда тот забулькал, Борис осторожно покосился на него. Так они вместе просмотрели несколько эпизодов. Борис решил действовать: остановив картинку, показал на волка и сказал: "волк", потом на зайца и сказал: "заяц", и стал ожидать реакции гостя. Но лицо малыша в момент стало грустным или обиженным, уголки его губ опустились, веки затрепетали, а из носа показалась большая капля. Борис был удручён такой переменой, снова включил видео, оставил планшет на полу перед гостем, а сам вышел.

— Контакт откладывается, надо дать ему время, — сказал он Мире.

Они пошли заниматься своими делами: мыться, кушать и собирать всех, чтобы обсудить новости. Отужинав, стали делиться сегодняшними приключениями. Суета немного скрадывала депрессию и усталость, да и светило уже клонилось к горизонту. Из комнаты Кая доносились весёлые песенки из мультфильмов, все поглядывали, ожидая когда же гость насмотрится и выйдёт на контакт.

В это время СтрельБа внесла двух орфеян и бережно их уложила.

— Я их только что нашла у входа…

Фея с Гиром вскрикнули, это же были их родители Лайл и Тайа. Мира обследовала тела, распорядилась отнести их в криокапсулы, и стала готовить манипуляторы для ввода медикаментов. Пока остальные обсуждали произошедшее, Борис достал свой планшет, открыл поиск чипа-маяка, вживлённого Льву, определил его расположение. Он был далеко. Борис задумался. За короткий промежуток времени произошло много событий, и он побаивался, что примет неосторожное решение и что-то упустит. Но думать пришлось недолго: раздался крик Феди.

— Гость исчез!

Все побежали к каюте Кая. На полу лежал закрытый планшет, а малыш исчез вместе с ретранслятором.

— Надеюсь, у них наберётся достаточно словарного запаса, чтобы поговорить при встрече, — насупившись, сказал Борис. — Да, кстати, а как он вошёл и как вышел? Мы же все были тут, а мимо СтрельБы никто не мог просочиться.

Все разошлись исследовать корабль орфеян. Единственное, что было не в порядке — открытый нижний грузовой отсек. Прямо под ним вглубь уходил тоннель; Веста запустила в него несколько своих светлячков, а когда они вернулись, сказала, что тоннель разветвляется, один из них ведёт в деревню. Теперь было ясно, как пришёл гость. Грузовой люк закрыли и заблокировали, не хотелось встречать гостей так неожиданно.

Как только стемнело, в городе и посёлке вновь замелькали огни, но никто не выходил. Оставив СтрельБу на страже, решили отдохнуть, и только Кай капризничал и просил позвать нового друга, которого он звал Бульк. Сладостями уговорить его не удалось, и Фея долго что-то рассказывала, пытаясь успокоить. Гир сидел у криокамер и смотрел на родителей. Состояние Тайи было тяжелым: глубокие порезы затянулись, но сканер показывал изменения спинных нервов и даже проникновение в черепную коробку. Пока было неясно, как это скажется в дальнейшем, и даже Мира не могла дать никаких прогнозов. Состояние Лайла было гораздо лучше, и Мира сказала, что к утру он сможет говорить. А Борис следил за Львом. Тот перемещался по планете, иногда останавливаясь на час или больше в одной точке, и двигался дальше.

Остальные разошлись отдыхать. Вскоре Мира отправила Гира спать, и сама удалилась на покой.

16. Лайл в плену

Борис дал всем отдохнуть, продежурив всю ночь в ожидании гостей, но малыши из соседней деревни так и не пришли знакомиться. Наутро за завтраком решили не покидать лагерь, поскольку и здесь было чем заняться, а дневные экскурсии давались тяжело. Мира пошла в свою мини-лабораторию анализировать материалы в поисках останков сгоревших гигантов, а также всего, что принесли из посёлка малышей, в том числе и шипы колючек. Фея и Гир сразу же пошли проведать родителей. Би и Федя развлекали Кая, который скучал и спрашивал о своём новом друге, а Шир и СтрельБа стояли на страже, вернее, неспешно давили жуков.

Борис продолжал следить за огоньком на экране сканера. Лев уже несколько часов находился в одном из самых больших населённых пунктов, и его статус обозначался "жив". Это немного успокаивало, и Борис был уверен, что Лев наверняка решает какие-то важные проблемы, но не знал, чем ему в этом помочь, поэтому не вмешивался, и всё же решил подстраховаться, озадачив Федю распаковкой скоростного авиа-блока на случай, если понадобится экстренная помощь.

Гир сообщил, что Лайл чувствует себя достаточно хорошо для доклада об их экспедиции. Все собрались в кают-компании. Перед орфеянами стоял кальян и они по очереди затягивались, Мира разлила всем тонизирующие коктейли.

— Я командир корабля и руководитель миссии, — представился Лайл. — Мы, как вы уже знаете, приземлились на этой планете семь месяцев назад, и нас сразу же захватили местные гиганты, вы их так же называете. Нас держали недалеко, в этом городе. Сначала ничего не происходило, на нас приходили смотреть, мы были в разных камерах, но могли общаться. Потом нас стали пугать: включали резкие звуки, как только мы засыпали, транслировали какие-то сцены прямо на стекло камер. Я не всегда понимал, что происходит, по-моему, это были сцены пыток, и я отворачивался или закрывал глаза. Мы были в очень подавленном состоянии, Вали, — одна из женщин, — сильно страдала, она постоянно плакала и уже не слушала нас; её увели первой, потом, когда её проносили мимо наших камер, я видел, что её тело было изрезано, и она не выжила. Та же участь ожидала и остальных. Мы впали в уныние, время казалось вечностью. Однажды мы увидели Льва. Я знал, что он должен был высадиться на планете. Его занесли в бессознательном состоянии в соседнюю камеру, и занялись им, а нас оставили в покое. Его тоже то ли пытали, то ли оперировали, но он выжил. Я видел, как через пару месяцев он вышел из камеры, но выглядел совсем другим, не говорил с нами, и ушёл вместе с другими гигантами, сам, добровольно. Я всё надеялся, что он скоро вернётся, но гиганты вернулись одни и продолжили опыты над нами. Остальные члены экипажа погибли, не выдержав операции; последней была моя жена, она ещё жива, и это всё, что я знаю. Я оставался последним в очереди, видимо, они забирали сначала самых слабых. Это ужасная раса и дьявольская планета. Держитесь от них подальше.

— Спасибо за рассказ, я восхищён вашим самообладанием… А вы видели здесь других представителей? — Борис показал фото малыша. — Вот этих.

— Нет. Может там были и другие камеры, там огромная территория, но нас держали отдельно.

— Ещё раз спасибо. Мира, что говорят анализы?

— По биологии могу сказать, что ДНК этих крупных сапиенсов схожа с нашей; она намного больше ДНК орфеян, наверное, поэтому симбиот прижился у Льва, и не прижился у них. Тайе пытались его вживить, и симбиот был отвержен. Её тело сильно искромсали, но дело идёт на поправку: ещё неделя в криокамере, и всё заживёт, правда, после ей предстоит ещё длительная реабилитация, психика сильно пострадала. По малышам и их посёлку — они строят свои купола из палок и глины со смесью биоотходов.

— То есть, как сказал бы невежа, "из говна и палок"? — встрял Шир, и все заулыбались. — Я что, неправильно выразился?

— Всё правильно, Шир. Мира, продолжай, — кивнул Борис.

— Ну да, из говна и палок, — подтвердила Мира. — Колючки, которые на нас напали, — это отдельный тип ежей местной фауны, эти больше размером, они одомашнены. У них должны быть развиты женские органы секреции и, по-моему, через них они выделяют питательную жидкость.

— То есть их доят? — опять встрял Шир.

— Да, это очень питательно, как молоко земного верблюда.

— Спасибо, Мира. С этим ясно. Полагаю, нам надо быть готовыми к ночному визиту малышей; наш гость забрал ретранслятор, и если они общаются, по возвращении автомат лингвистического сбора и анализа даст возможность поговорить с ними. Если у вас больше ничего нет, давайте разойдёмся и отдохнём, если успеем.

17. Малыши

Борис поручил СтрельБе разбудить его сразу после заката, но так и не уснул, прокручивая всю информацию в голове. Он пытался поставить себя на место жителей планеты, которые поколениями привыкали к излучению и искали пути выживания и безопасности, но мучения, пытки — всё это было ему противно, не таким он видел эталон цивилизации. Малыши с великанами, может, и достигли развития на планете, — все эти города и туннели указывали на это, но вселенская катастрофа всё перечеркнула, и они скатились к боли, страху.

"Лев был прав, сила инстинктов двигает выживанием, но есть моральные принципы, которые нельзя переступать, иначе скатишься к одичанию", — подумал Борис, и решил выйти посмотреть на планету. Светило клонилось к закату, кровавый диск со множеством пятен и вспышек зловеще нависал над горизонтом, чёрная долина замерла в ожидании развязки и освобождения от космической энергии. Борис глотнул из фляги, коньяк растёкся по жилам земным огнём и немного ослабил хватку ужаса, который навевала планета. СтрельБа тихо, как кошка, подкралась и коснулась макушки Бориса.

— Ничего Борис, переживём и это.

— Да мы-то улетим, а они останутся, — с сожалением сказал Борис и опять глотнул из фляги.

Тут выбежал Федя.

— Там стучат в грузовой отсек!

Борис и СтрельБа пошли внутрь корабля.

Все уже толпились в коридоре, ведущем в грузовой отсек, откуда доносились шорохи и стуки.

— Мира, Гир — за мной, в кают-компанию, Федя и Би — вы открываете и провожаете их к нам в каюту, СтрельБа — следи снаружи за периметром, Шир — ты в каюте напротив, как только они войдут, следи за дверями, Веста — рассредоточься на потолке, будешь нас страховать. Мира, выставь на стол наши напитки, кальян и конфеты, которые ест Кай.

Все заняли свои места, Мира приготовила стол.

Снова постучали. Послышался звук открытия грузового отсека. На пороге стоял Федя и приглашал гостей жестом. Их было трое, длинные, в пол, накидки с капюшонами тёмно-бордового цвета, из-под них виднелись большие носы, толстые губы подковой вниз, и тусклые тоскливые глаза. Ростом не выше полутора метра, неопределённой формы со слегка выпирающими округлым животиком, у каждого посох с крюком на верхушке. Первый вошедший положил на стол ретранслятор. Борис переключил его на перевод и сказал: "Здравствуйте!". Ретранслятор забулькал, выдав буквально пару слогов. "Мы вас ждали, спасибо, что пришли. Мы представители разных планет и цивилизаций, прилетели познакомиться с вами". Аппарат снова забулькал, но гости никак не отреагировали.

Борис решил сменить тактику. "Прошу садиться и отведать наших блюд", — и пододвинул напитки и конфеты, а сам сел, показывая пример. Мира и Гир тоже сели, но малыши не двинулись с места. И тут неожиданно вбежал Кай, а за ним Фея, пытаясь его остановить. Все напряглись, по потолку прошла волна огней. Но Кай схватил конфету, подошёл к одному из малышей и сунул ему в руку.

— Бульк, бери! Это очень вкусная конфета, — пролепетал он.

Ретранслятор тут же пробулькал перевод, и уголки губ того из гостей, к котрому он обращался, пошли вверх, огромный рот расплылся в улыбке, а глаза сузились и заморгали. Он осторожно взял конфетку, остальные будто выпустили пар и расслабились, видимо, их пугал высокий рост землян, напоминая о врагах, а Кай ростом и непосредственностью сломал барьер страха и недоверия.

Гости зашевелились, стали усаживаться и потянулись к конфетам. Руки у них были с тремя короткими толстыми пальчиками. Они стали жевать и тихонько перебулькиваться. "М-м-м, неплохо! Вкусно!" — переводил ретранслятор. Самыми выразительными были губы, они волнами циркулировали по лицу, но рот почти не открывался. Дав гостям время и усадив за стол и Фею с Каем на руках, Борис продолжил.

— Просим прощения, что вторглись в ваш посёлок и разломали один купол, это было случайностью. Пожалуйста, расскажите, что тут происходит, мы видели предыдущей ночью ужасную сцену.

Один из пришельцев забулькал довольно долго, губы его колыхались при каждом звуке, и когда оратор закончил, ретранслятор перевёл:

"Мы племя Трота, у нас пять поселений, вы были в одном из них. Ничего страшного, у нас бывают поломки загонов, мы уже всё починили. Таких племён, как мы, много, а ещё есть Валки, — гиганты. Они другие, они умные, они построили все города и подземные тоннели, но они плохие. Они были хорошие, но очень-очень давно, а теперь они заставляют нас выбирать семью и отдавать им для охоты. Вы видели одну семью нашего племени, им выпала плохая выпала судьба, и мы их отдали, чтобы Валки не разорили всю деревню. Спасибо за конфеты, очень вкусно, а можно показать нам весёлые картинки? Валки тоже умеют показывать картинки, но очень страшные, они нас пугают".

Гости замерли и уставились на Бориса.

— Да, конечно мы вам покажем. Федь, включи на большой экран прямо тут.

Через пару минут все стали смотреть мультфильмы, на их звук выглянул даже Шир, и Веста приняла привычную форму. С экрана звучала песня "От улыбки станет всем светлей", ретранслятор тихонько булькал, переводя слова, а Кай протянул руку и взялся за маленький толстый пальчик Булька.

18. Малыши как малыши

За просмотром прошёл почти час. На очередных титрах Борис прервал сеанс и обратился к гостям:

— Ребята, может быть у вас есть к нам вопросы?

Малыши поначалу огорчённо опустили задрожавшие губы, у одного даже скопилась под носом капля жидкости, но потом, видимо, старший, глубоко вздохнул и забулькал:

— Скажите а вот эта большая летучая мышь, она пускает огонь и охотится на Валков, это ваша?

— Да, это наш биоробот СтрельБа, — догадался Борис. — Она вас не тронет.

— Мы знаем, она нас никогда не трогает. А вы можете всем нашим показать эти картинки и дать конфет?

— Да мы бы и сами не против посетить вас, если это возможно.

— О, конечно, мы вас приглашаем, — забулькали гости и заторопились к выходу.

— Я, Мира, Гир и Кай с Феей и ещё Веста идём в гости. Это первый визит, не стоит их пугать присутствием Шира и СтрельБы. Шир, ты согласен? — Борис заглянул в комнату к рептилоиду.

— Да я все понимаю, удачи, Борис, будем следить за вами по сканеру.

Гости уже ждали у грузового люка, Борис с Мирой нагрузились подарками и взяли переносной экран. Прямо под люком начинался туннель. Малыши зацепились своими крюками на посохе за какие-то трубки, на которые ранее никто не обратил внимания, и унеслись с потоком воздуха. Это было так неожиданно, что все немного растерялись.

— Ладно, пойдём так, а потом надо что-то приспособить для такого перемещения, — заключил Борис, и все по очереди шагнули в туннель.

Поток воздуха толкал в спину, заставляя бежать. Минут сорок они неслись, то скользя, то переставляя ноги, но вот ветер стих, и они прошли ещё минут двадцать, пока не увидели освещённую платформу, где их уже ждали с десяток малышей. Они окружили гостей, стали их ощупывать своими маленькими пухлыми ручки, а потом повели куда-то вглубь. По стенам висели фонари, а земляной потолок был таким низким, что идти приходилось пригнувшись. Наверное, они вышли на улицу или даже проспект, потому что туннель расширился, а на стенах, украшенных резьбой и плетёными ветками, стали встречаться двери. Тут их встречали новые жители, такие же губастые и носатые, булькание раздавалось со всех сторон, малыши их тянули вперёд, у некоторых из-под капюшона виднелись косички с лентами, вероятно, это были их женщины.

В конце-концов вышли в просторный зал, где потолок был выше, и путешественники смогли выпрямиться. Их окружила толпа малышей в накидках с капюшонами буро-красных оттенков, и у всех было грустное, по земным меркам, выражение лиц: пухлые губы опущены, широкий мясистый нос, нависший над губой, глазки в морщинистых веках. Это нагоняло грусть, но Борис заставил себя улыбнуться и, подмигнув Мире, стал доставать конфеты из рюкзака и протягивать малышам, а Гир — налаживать экран. Самым забавным был Кай, он подходил ко всем и протягивал свою маленькую ручку, чтобы поприветствовать их, но малыши в недоумении смотрели на него. И только когда его друг Бульк протянул свой толстенький средний пальчик и Кай пожал его, у малышей округлился и вытянулся рот, и они, смело причмокивая, повторяли процедуру приветствия.

Экран был растянут, на нём пошли старые милые сказки. Борис следил за реакцией малышей: их губы постепенно поднимались подковкой вверх, некоторые причмокивали, а глаза просто сияли, стали огромными, и Борис понял, что они впервые за долгое время, если не вообще за всю жизнь счастливы. Тут, под землёй, облучение звезды и космоса ослабевало, и им просто нужно было отвлечься и найти какой-то источник радости.

Мира подошла к Бульку, который держал за руку Кая, и показала, что хочет взять анализ: для примера уколола маленьким тестером себя, потом Кая и потом указала на пальчик Булька. Он с опаской протянул руку, Мира взяла анализ и дала ему взамен конфету. Пока всё складывалось неплохо. После полутора часов просмотра Борис выключил экран, и настроение малышей резко поменялось. Вперёд вышел один из старейшин и забулькал, а ретранслятор перевёл:

— Поселяне! Мы попросим этих пришельцев ещё прийти к нам, они нам дают радость и не делают больно, давайте их поблагодарим! — и все хором забулькали: "Спасибо! Спасибо". — А сейчас мы хотим подарить нашу накидку самому маленькому из них, — он подошёл и надел на Кая ярко-алую накидку с капюшоном, на что земляне зааплодировали, а за ними стали хлопать своими ручками и малыши.

— А они быстро учатся, — отметил Борис.

Все стали расходиться, а старейшина повёл пришельцев к себе. В земляной стене открылась плетёная дверь, согнувшись, гости вошли в довольно просторную комнату, в углу которой находился очаг, и в нём что-то горело. Плетёная лестница вела к потолку, видимо, там располагалось верхнее помещение. Лавочки и стол тоже были плетёными, но Борис решил сесть на пол, чтобы не сломать мебель, и остальные последовали его примеру.

Один из малышей взобрался по лестнице и, постучав, выбрался в открывшийся люк. В это время из очага доставали какие-то варева, Мира брала биохимические пробы и одобрительно кивала. Тут сверху послышался писк и возня, по лестнице спрыгнул Бульк; в руках он нёс два колючих шара, они пищали и пытались вырваться, но Бульк их крепко держал, как оказалось, за задние ноги, и поставил их на землю. Шары вдруг встали на лапки, а из колючек показался клюв и пару глаз-бусинок. Бульк присел на стульчик, схватил одного ежа и, зажав между ног, стал буквально доить его. В миску полилась жирная молочно-желтая жидкость, и ёжик, видимо, совсем не колол доильщика.

— Никогда не видела, как доят ежей, — усмехнулась Мира.

Когда миска наполнилась, она протестировали жидкость и одобрительно кивнула.

— Содержит много жиров, белки и глюкозу, на вкус должно напоминать молочный коктейль.

Хозяева пригласили угощаться, гости попробовали всего понемногу и остались довольны. Борис поставил на стол ретранслятор, и завязался довольно оживлённый разговор. Малыши рассказали, что сейчас очередь другого племени выбрать семью для охоты, а их очередь настанет через полгода, и что гиганты мигрируют из города в город к ближайшему охотничьему месту, их всё меньше, но у них есть лаборатории, где они пытаются вывести что-то для вечной жизни или способ размножения, а малыши надеются, что у них ничего не выйдет, и они все умрут. А если им в этом помогут пришельцы со своей большой летучей мышью с огнём, они будут просто счастливы. При этих словах все ободрённо забулькали.

— Мы подумаем, как вам помочь, — уклончиво ответил Борис.

Он не хотел заниматься геноцидом одного вида, пусть даже кровожадного. Настало время прощаться. Малыши вывели гостей к другому туннелю, и сказали, что он приведёт их к кораблю. Каждому дали по посоху и показали, как цепляться к потолку, посоветовав поджать свои длинные ноги. Первой пошла Веста, ей было легче менять форму, к тому же она подсвечивала туннель; один за другим вслед прыгнули остальные, а Кай напоследок ещё раз всех удивил: он обнял на прощание Булька, а тот изумлённо округлил рот и застыл, боясь пошевелиться.

19. Эксперимент

В кают-компании их уже ожидал Лев. Он сидел, набрав всякой еды, и выглядел ещё более усохшим и серым, мрачный тяжелый взгляд не выражал никаких эмоций. Борис присел напортив.

— Пока ты ешь, расскажу, что у нас. Мы вступили в контакт с малышами, были у них сейчас, они открыты, и мы можем вывести их из депрессии — им отлично заходят наши старые мульты, а в дальнейшем можно повышать градус культурного контента. Проблема только в том, что за ними охотятся гиганты, у них своеобразная лотерея смерти, кланы поочерёдно отдают одну семью на растерзание, чтобы не убили весь посёлок. Надо подумать, как лучше решить эту проблему.

— Есть решение, — помедлив, тяжело и не поднимая глаз сказал Лев. — Но риск высок, ты должен договориться с кланом малышей и вытащить их на поле, а мы устроим представление, как для Кая.

Борис задумался.

— Это говоришь ты, или твой симбиот, который хочет жертв? Думаешь это что-то даст?

— Я надеюсь. Ты видел, как я метался по планете? Я тоже вступил в контакт, не буду утомлять тебя подробностями, но я дал свободу управления симбиоту, чтобы подступиться к гигантам поближе. Они уже не совсем гуманоиды, но шанс вытянуть их имеется. Я пробовал. Предлагаю пойти на риск, тут главное уговорить малышей явиться на представление.

— Ну хорошо, попробуем. Следующей ночью отправлю переговорщиков, и с ними Кая, — даже не думал, что этот ребёнок нам так поможет, — а сами будем готовить представление.

День прошёл в отдыхе, активном и пассивном, и только СтрельБа облетала окрестности, периодически залетая в посёлок, где стояли корабли. Как только диск звезды скрылся за горизонтом, Борис отправил миссию из Миры, Феи с Каем, Гира и Би. Они должны были показать запись устроенного на корабле представления и уговорить весь клан прибыть на поле на следующую ночь под гарантии охраны "летающей огненной мыши".

Борис вместе с Федей, экспертом по древним историческим культурам, подбирали лучшие номера для представления. Шир обдумывал и репетировал свой номер, Лайл готовил воздушную акробатику с Вестой, а Лев, наполнив свои фляги, обещал вернуться к началу и нырнул в тоннель. К концу ночи вернулись Мира с орфеянами. Они уговорили клан прийти, обещая масштабное представление, которое не уместится под землёй, и надёжную защиту.

Все вместе снова и снова репетировали и координировали действия, СтрельБа готовила сцену, выкладывала из камней амфитеатр для зрителей. К вечеру всё было готово, и можно было немного передохнуть. Никогда ещё Борис так не волновался, за одно представление должна была поменяться культура аж целого разумного вида планеты, даже двух; искусству предстояло выбить сознание из колеи страха и уничтожения и поставить на рельсы созидания. Удастся ли? Смогут ли они настроить жителей на новую жизнь?

С закатом СтрельБа начала кружить в небе. Попыхивая огнём, она зажгла огни вокруг арены. То тут, то там, на поверхности земли стали открываться люки, а из них осторожно выглядывать и выходить малыши. Они шли с опаской, группами по 20—30 персон, их встречали Фея, Мира, Гир и Лайл с Федей, и направляли на места для зрителей, раздавая конфеты. Когда трибуны заполнились, старейшины выступили вперёд. Со сцены их приветствовал Борис, поблагодарил и выразил надежду, что это представление изменит к лучшему всю жизнь на планете.

Веста тут же распалась на мириады огней и взмыла над ареной. Она выписывала в небе невероятные фигуры, лианы, цветы, показывала свой мир, свою планету. Потом под музыку флейт вышли орфеяне. Они порхали бабочками и носились стрекозами по огненным цветам Весты, их кульбиты под музыку создавали картины небесного волшебства. Борис следил за лицами малышей, на них читалось изумление, уже не было ни одной опущенной вниз подковы губ, глаза следили за каждым движением, страх отступил.

Мира подошла к Бульку и попросила сделать тест; он показал высокое содержание серотонина. Всё шло по плану. Вышел Шир; он огромным слоном переваливался по сцене, жонглируя шарами и огненными булавами, а ещё больше повеселила всех Би: она превратилась в золотистого ретривера, и вместе с Каем бегала по арене, прыгала, ловила мячи и лаяла. Зрители радостно захлопали и забулькали. В конце вышел Борис и Мира, они кружили в вальсе под музыку древнего композитора Вивальди.

Вдруг из мрака к арене приблизились гиганты. Их тёмные фигуры заметались по сцене, малыши в страхе ахнули и сжались. В этот момент СтрельБа пыхнула пару раз огнём в небо, малыши застыли, открыв рты, в ожидании развязки. В звенящей тишине послышалась тоненькая свирель, и все увидели в центре маленького Кая в алой накидке. Внезапно гиганты в туманных тогах стали менять окраску, они переливались цветами и меняли формы, — одни превратились в цветы с планеты Весты, другие в бабочек и жуков, третьи летали, как орфеяне, а кто-то вышагивал, как ящер, и вся эта картина, кружась, поднималась над ареной. Инопланетные гости ушли со сцены, оставив её гигантам, а малыши, очнувшись от испуга, начали дружно хлопать.

И тут Борис заметил Льва. Он сидел в сторонке, устало улыбаясь, и потягивал из своей фляжки. Борис взял её и тоже глотнул.

— А хорошо, что мы им не предложили алкоголь, — сказал он, и оба засмеялись.

Эпилог

Голый человек лежал, распластавшись на петроглифе лицом вниз, к нему тянулись провода и трубки. Робот-хирург сделал надрез вдоль позвоночника, расширители медленно оголили позвоночник и часть шейного отдела, иглы-трубки проникли в частично вскрытый череп. Излучатель приблизился к оголённым нервам, энергия излучения и вибрация нарастали с каждой секундой, тело медленно начало вибрировать, и вот уже еле видимая плёнка стала отделяться и всасываться в колбу. Последняя её капля выделена, и авто-хирург начинает заживление тканей.

Процедура заняла не более получаса, за стеклом лаборатории в напряжении замерли Борис и Мира, а рядом с ними висели гигантские трёхметровые фигуры в расплывчатом тумане. Операция закончилась. Борис вспомнил, что нужно дышать, глотнул из фляжки, потёр лоб и лицо; он протянул флягу Мире, и та тоже отхлебнула.

Тело Льва отключили от пентаграммы и перенесли в криокамеру. Борис кивнул гигантам, прошёл к пульту управления криокамерой, Мира подключила Льва к системе жизнеобеспечения, и группа людей покатила бокс на выход. Минув несколько коридоров, его погрузили на борт. Борис задержался и сказал в ретрянслятор: "Спасибо вам за Лёву. Рады, что мы смогли понять друг друга. Если вы не против, мы проведём исследования вашей органики, и попробуем помочь вам в сохранении вашего вида".

Гиганты молчали, но по их тогам переливались краски, а в темноте тоннеля высветились сотни бегущих к выходу огней. Борис вошёл в десантную капсулу, и земляне улетели к кораблю.

Очередная миссия подходила к концу. Когда Лев наконец вышел из криокамеры, на его лысине и бородке уже стал пробиваться светлый волос. Он улыбался и обнимал в кают-компании Федю, катал на плечах Кая, и все веселились. Борис достал флягу с коньяком.

— Ну как, Лёв, хлебнёшь?

— Не-е-ет, я полностью в завязке, — протянул Лев, подкатил чёрную сферу к столу и сел на неё. Все рассмеялись.

Content

Анжела Михайловна Афонская
Алко-Голь

Введение

Пролог

1. Начало

2. Находка

3. Алкоголь

4. Старый город

5. Зависимость

6. Откровение

7. Интересы совпадают

8. Инопланетные пристрастия

9. Кай

10. Высадка

11. СтрельБа

12. Тёмная планета

13. Города и посёлки

14. Лев находит орфеян

15. Встречи и знакомства

16. Лайл в плену

17. Малыши

18. Малыши как малыши

19. Эксперимент

Эпилог