Анжела Афонская

Би-Гинер

1. Борис

Утром Борис как обычно завтракал в студенческой столовой. Вставал он рано; час на сборы, короткая пробежка, купание в озере, затем завтрак на террасе. В это время он просматривал почту на встроенном в стол экране: привычная рассылка графиков, статьи, рекомендованные к просмотру, несколько студенческих работ на рецензию. Ничего нового, лишь одна красная галочка указывала на подозрительный адрес и предупреждала о вирусе.

Письма с вирусами блокировались автоматически, хотя умельцы из числа студентов умудрялись встраивать в код свои программы, чаще в шутку, тут же давая ссылку на антивирус. На этот раз адрес отправителя был весьма странным: он состоял не только из иероглифов, но и включал несколько символов с планеты Орфея, которая была когда-то главной в межгалактических изысканиях Бориса. И хотя уже пять лет, как он ушёл от темы Орфея, к нему время от времени обращались за консультацией.

Борис, юнец по нынешним меркам, разменял только четвёртый десяток, но уже был весьма известен и на родной Земле, и в нескольких планетарных системах как один из главных разработчиков принципов Содружества. Именно его полёт на Орфей в качестве аспиранта вскрыл необходимость в более детальной их разработке.

Планета Орфей была похожа на Землю, и её жители имели поразительное биологическое сходство с землянами. Они вошли в галактическое Содружество на сто лет раньше, и их опыт был для нас особо ценным. Это и определило направление научной работы Бориса. Теперь вернёмся к нему.

Письмо было написано на едином и повсеместном языке межгалактического общения. Поскольку голосовые органы рас сильно отличались, в официально-деловом общении было принято передавать информацию в первую очередь в письменном виде, а несколько вариантов речевых аналогов использовались при вербальном общении между близкими расами. Само же общение вообще, как контакт, было возможным благодаря общим базовым принципам образного мышления. Писал Борису его коллега с Орфея, он просил присоединиться к эксперименту, который должен был сильно заинтересовать Бориса, так как напрямую затрагивает его нынешнюю работу. Подробности предлагалось выяснить на месте.

Гир, так автор письма просил называть его, был уже немолодым, но очень уважаемым в своей области учёным. Борис был склонен доверять его мнению, а эксперимент, да ещё и в области социальной психологии, в которой специализировался старший коллега, интриговал. Решение ещё не было принято, как раздался звонок. Нужно было явиться в администрацию института.

В зале для встреч ожидали трое. Его давний друг, путешественник и контактёр Лев представил остальных: ксено-биолога Миру, женщину помоложе Бориса в легком голубом платье, и совсем юнца Федю, историка-практика, представителя нового направления в изучении истории как практического применения знаний прошлого в настоящим.

— Боря, прежде чем начать, ознакомься с этим материалом, — сказал Лев и передал ему текст.

"По косвенным признакам, на основе анализа научных работ в сфере ксено-биологии и кибер-социологии были сделаны следующие выводы. Несколько групп учёных объединились для разработки применения энергии чёрных дыр при перемещения целых планетарных систем в другие подпространства с искривлением времени. В целом это не противоречит базовым принципам Сообщества, но есть нюансы, на которые нельзя не обратить внимание. Вызывает беспокойство то, что эти разработки ведутся тайно, публикации скрыты; это дает возможность предположить, что цель будущих экспериментов совсем иная. Вмешательство в естественный процесс в таком масштабе может привести к непредвиденным последствиям. В то же время нельзя стоять на пути прогресса, сопутствующие открытия могут помочь в дальнейшем развитии. Надо оценить риски и дать оценку происходящему. Комитет безопасности Земли рекомендует послать на Орфей своих представителей для ознакомления и оценки происходящего, и просит привлечь Бориса К., Миру Ч., и Фёдора Л".

— Что скажешь? — спросил Лев, когда Борис закончил читать и задумался.

— Знаешь, а я ведь уже приглашён на Орфей. Только что пришло письмо от Гира, и он упоминает какой-то эксперимент.

— Мы предполагали, что с Орфея с нами кто-то свяжется, — отметила Мира. — Там есть сомневающиеся, они связались и со мной.

— Почему с нами ксено-биолог? — спросил Борис, меря взглядом Миру.

— Я предполагаю, что цель эксперимента связана с вмешательством в биологию планет, внесением изменений в начало процесса развития основных форм жизни.

— Правда? — с удивлением спросил Борис.

Лев уклончиво отвёл взгляд:

— Мы только предполагаем, нет никаких доказательств. Нам известно, что была дискуссия в одном коллективе на форуме космо-биологов; тема обсуждения в анонсе — свёртывание части ДНК приматов и замена их на полиморфные формы жизни. Выступал ксено-биолог академик Быстров, его идея — разнообразие, которое может приобрести один вид в конкретной среде обитания, при этом сохраняя единую структуру среды. Сам принцип неплох, но не перечеркнёт ли это индивидуальное развитие вида и цивилизации в дальнейшем, если индивид попадёт в некомфортные условия, мутирует, а вслед за ним выродится и всё общество? Дискуссия была длительная, но академик вскользь намекнул, что есть возможность провести эксперимент. Все подумали о лаборатории, о микро-процессе, но рабочая группа уже проводит эксперимент, и совсем на иных условиях. Думаю, нам надо подготовится и лететь.

— Пусть каждый обдумает, что нам необходимо, и… не стоит ли привлечь еще кого-то? — сказала Мира.

— Хорошо, — согласился Федя и покинул зал.

Мира достала планшет и принялась что-то писать. Борис попрощался и тоже ушёл. Возвращаясь в комнату общежития, он задумался о всём случившемся. Экстренные экспедиции для него не впервой, он уже знал, что ему понадобится, но в первую очередь надо ответить на приглашения Гира, и сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. Хорошо бы ещё как-то дать понять, что прибудет он не один, и это будет не только Мира, которую они также пригласили. Дипломатия — один из базовых принципов в его работе, а межпланетные контакты тем более требуют тщательно обдумывать каждое слово, при этом решение должно быть простым и открытым, если с долей недоговорённости, то никак не обмана. Борис знал, что на Орфее тоже советуются и многое согласовывают, поэтому остановился на лаконичном тексте:

"Дорогой друг!

Я очень рад, что вы вспомнили обо мне в связи с научным экспериментом. Вы знаете, как важно для меня поддерживать связи с Орфеем, и я с радостью прибуду к вам, но беру на себя смелость пригласить с собой троих друзей. Это учёные, о которых вы, несомненно, слышали. Они были у меня в гостях, и поскольку в вашем письме не было намёков на приватность, то я поделился с ними своими планами, а они изъявили желание присоединиться ко мне и посетить Орфей. Разумеется, от вас зависит, допускать их к эксперименту или нет. Прибытие на Орфей планирую через 12 часов по Земному времени".

Письмо ушло по галактическим линиям.

Борис был сложен спортивно, худощавым, среднего роста шатеном с развитыми плечами, что выдавало в нём пловца, — вырос он в школе-интернате на берегу средиземного моря. Как и многие, увлёкся контактами с иными цивилизациями, но, углубляясь в предмет, понял, что психология и социум являются базой для контакта, и стоит лучше понять себя, чтобы понять других. Так он вплотную занялся социологией людей и инопланетян, был и на острие всех контактов, и в составе делегаций, которые вели контакты. Он мастерски избегал конфликтов в переговорах, поэтому его знали и уважали в широких кругах и ценили за глубокий анализ ситуации.

Отдавая много сил работе, Борис мало задумывался о личном, вернее, работа и была для него личным. Досуг он проводил в студенческой среде, на спортивных турнирах, и часто, в свои немногие выходные, любил физический труд — в студенческом кампусе или работать в поле на многофункциональном комбайне.

Хоть дату возвращения и нельзя было выбрать, но график он всё же согласовал и перенёс ближайшие встречи. Немного времени потребовалось, чтобы собрать свои скромные личные вещи, упаковать в контейнер и отправить на хранение; включить уборку комнаты и выставить её как освободившуюся. Маленький рюкзак со сменой белья и гигиенические принадлежности на первое время — вот и всё, что ему было нужно, и он отправился к своей команде.

2. Сборы

Все собрались на полигоне, Мира уже была одета в комбинезон темно-синего цвета и легкий красно-белый платок обрамлял ее шею, катила она небольшой чемодан а на плече висел кейс с планшетом. У Льва за плечами тоже был рюкзак немного более массивный чем у Бориса, самым нагруженным был Федя он держал в руке пульт и управлял кибер тележкой на которой умещался куб малого кибер-контейнера, сам по себе контейнер представлял из себя черный куб метр на метр и мог содержать упакованных вещей до одной тонн, что в него упаковал Федя никто не знал но учитывая его специализацию было в нем много чего.

— Я запросил переброску через час-сказал Лев, можем обсудить ситуацию

— Хорошо-ответил Борис, жду ответа от Гира я написал ему что прибуду не один, ставлю его перед фактом, это даст ему понять что мы кое что знаем и есть фактор интереса со стороны земли, но думаю он это предвидел раз обратился ко мне, он знает я один не стал бы ничего предпринимать, теперь о группе-только мы или еще кто то?

— Со мной связался Шыр с планеты Патчь, вы его должны знать-сказала Мира.

Все согласно кивнули-Старый пройдоха, ну как без него всегда он лезет во все истории, улыбнулся Борис

— Да, усмехнулась Мира и в ее глазах заиграла улыбка, он сказал что одна из самок Роя тоже будет на Орфее и вот это самое интересное, вы когда нибудь слышали чтоб Рой отправлял куда-то свою самку?

— Ничего себе-не сдержался Федя.

— Именно-подтвердила Мира.

— Я был при одном случае когда Рой отправил свою самку, но это было при исследование новой части галактики откуда Рой принимал сообщение на протяжение 100 световых лет, они частично расшифровали его и думали что это новый вид Роя, хотя согласен это не типично для Роя. А ты знаешь сколько особей сопровождает самку?

— Минимально она может отделится до 50 тысяч, но для полноценной обработки информации и общения ей нужен миллион-сказала Мира.

— Миллион-опять не сдержался Федя.

— Не волнуйся Федя Рой предстанет перед нами подростком в милом био-скафандре ты даже ничего не поймешь-весело рассмеялась Мира.

— Ну что ж подведем итоги-сказал Борис-нас землян четверо, один рептилоиид и самка Роя, еще не известно что нас ждет на Орфее. Чем мы загрузились? Федя тебя не спрашиваю пусть будет сюрприз, Лева Давай ты.

— Летим на легке Боря, не зная цели миссии я взял по парализатору для каждого с под зарядом, малый гидропузырь четыре боевых киборга, они хотя и боевые но сам знаешь универсальные. Малый поисковый комплекс с аптечкой для регенерации, ну как эксклюзив Батя попросил протестировать кибер-спутник для открытой местности и субпространства.

— Хорошо думаю ты немного перебарщиваешь Лева, но мы не знаем что нас ждет, а ты Мира? Посмотрел Боря на девушку

— Я не так воинственна-улыбнулась Мира-малая биохимическая лаборатория класса Х, аннигилятор и для разнообразия популярную музыку 20 века. На этом Федя не выдержал и прыснул. Мира как и все рассмеялась а потом сказала- Вы не представляете как себя ведут на Орфее под эту музыку у них крышу сносит и все снова рассмеялись.

Короткий звук обратил на себя внимание, Борис открыл экран на запястье и увидел уведомление о письме — Гир давал согласие на прибытие всей группы, даже намекал что рад группе лиц, что давала повод предположить что он сам и был инициатором прибытия всех четверых.

3. Планета Орфей

Как и Земля, Орфей был третьей планетой у звезды класса жёлтый карлик. Вообще, вся система была схожа с земной с единственным заметным отличием: у Орфея не было спутника. На нём самом океан пребывал в покое, а континент был один, и вся цивилизация простиралась вдоль экватора. Города тоже не имели видимых границ: едва заканчивался один, как тут же начинался другой. Дома-свечи связывали мосты, по которым двигались скоростные платформы как с людьми, так и с различными грузами; всё это перемежалось природными вкраплениями из цветов, деревьев и мха. Орфеяне любили летать между своими домами, и носили пристегнутые к плечам крылья, как у стрекоз, да и звук полёта тоже был очень похож на стрекозу. Внешне орфеяне очень походили на людей, только руки и ноги были миниатюрные, и тело выглядело обманчиво хрупким: они отлично управляли им, а воздушные кульбиты с раннего детства хорошо их развивали.

По мере удаления от городов начиналась холмистая местность, на которой выращивались все основные продукты питания. Агрессивных животных на Орфее не было, их истребили ещё в древние времена, защищая потомство. Питались жители разнообразными продуктами моря — от водорослей до животных, а свободная от поселений часть материка была превращена в сад.

Правительство уже тысячелетие было единым и состояло из коалиции представителей городов-гигантов, да и история развития Орфея была менее драматична, чем земная. Из-за особенностей ДНК орфеяне могли иметь лишь двоих-троих детей на протяжении жизни. В период созревания на животе орфеянки образовывалась складка, внешне похожая на карман кенгуру; после оплодотворения яйцеклетка вынашивала зародыша до пяти сантиметров, а затем он через полость в брюшине попадал в этот карман-складку, где и развивался до года.

Из-за таких сложностей выживали немногие дети, и в истории Орфея бывали периоды, когда цивилизация откатывалась назад из-за нехватки населения, поэтому войн или смертоносных конфликтов на Орфее не было. Зато дипломатия и интриги были очень развиты, создавались коалиции, партии, и каждый член планеты был неприкасаем, особенно женские особи в период созревания и вынашивания ребёнка.

Спокойная, неагрессивная цивилизация быстро достигла высокого уровня развития и вышла на контакт с галактичеким союзом. Неприхотливые в быту орфеяне построили свою ветку довольно быстро, поскольку необжитые полюса изобиловали природными богатствами. Они развивали свои крылья и корабли, не жалея ресурсов, да ещё, пожалуй, музыка была увлечением планетарного масштаба: во время популярных концертов замирали целые города.

На Орфее выделялись две макро-коалиции, каждая из которой продвигала свою точку зрения: одна ратовала за полностью закрытый статус планеты с минимальными внешними контактами, а другая хотела внешнего развития с обогащением науки и культуры. Приверженцы закрытого общества приводили в качестве аргументов нарушение экологии общения, утрату индивидуальности и утерю традиций; они отметали всё новое, особенно земную музыку, которая покорила сердца орфеян. А те, кто ратовал за открытость, говорили, что без нового быстро наступит застой и общество откатится в прошлое.

Интриги, тайные собрания и принятие различных петиций постоянно держали всех в напряжении, но как ни старались приверженцы закрытого общества, музыку землян уже невозможно было запретить и отменить. В какой-то мере земляне чувствовали свою вину перед жителями планеты за такие волнения, но наиболее просвещённые орфеяне их успокаивали, мол, без этого они нашли бы другой повод для интриг, к тому же споры о музыке напрочь съедают время, которое могло бы пойти на войны и гонения, которые несомненно были бы куда бóльшим злом.

В этот непростой период группа учёных, которые исследовали энергию чёрных дыр и её преобразование, нашли возможность, используя один из принципов ветки переноса и манипуляции со временем, переместить целую планетарную систему в прошлое. По соображениям, это дало бы возможность выйти в нужную точку бифуркации и направить развитие по другому пути. Негласно, на полях научных конференций они собрали своих адептов, одним из которых был академик Вениамин Быстров.

И так четверо наших героев загрузились в следующий до портала ветки корабль. Порталы всегда строились в нескольких парсеках от планетарной системы, чтобы не нарушать время-волновой и энергетический цикл. Каждое перемещение вбирало в себя частицы внешнего и отдавала частицы внутреннего мира, и эти флуктуации могли угрожать даже весьма массивным телам по обе стороны. Для безопасности на периферии были выставлены маяки, чтобы следить и перенаправлять астероиды и другие тела подальше от портала. График кораблей всегда был выверен так, чтобы подлёт не совпадал со временем открытия портала.

Через восемь часов после старта вся команда высадилась на базе. Во время полёта Борис просматривал последние работы Быстрова, удивляясь, почему он не выдвигал по сути ничего выдающегося. Многие хотели преобразовать энергию чёрных дыр, но желание действовать на макроуровне с вовлечением целой планетарной системы все воспринимали как шутку. В кулуарах за учёным закрепилась кличка Тор, так его часто и называли, и Борису казалось, что это даже льстит самолюбию Быстрова.

"В чем же цель Тора? — спрашивал себя Борис. — Энергию можно направить на дальнейшее развитие порталов, есть ещё много неисследованных галактик, к чему эти перемещения во времени и пространстве? Неужели он не понимает, что вывод таких огромных масс из одного пространства-времени галактики в другое даст эффект бабочки и произойдут необратимые изменения?"

Мира и Лев тоже что-то обсуждали, а Федя листал очередной вестник виртшахмат. Восемь часов прошли незаметно. В этом перемещении кроме наших героев участвовали ещё несколько групп учёных других миссий, были и студенты, которые летели по обмену. Врата портала каждая раса создавала, исходя из своих культурных видений дизайна. Для землян это были в буквальном смысле ворота: массивный цельный кусок металла с высеченными орнаментами в стиле мандалы. Открытие ворот производилось раз в семь земных дней, в течение этого времени накапливалась достаточная для переноса энергия. Габариты и объёмы грузов и пассажиров тщательно выверялись и просчитывались, при этом всегда имелась возможность добавить экстренную экспедицию в основную группу. Конечный пункт каждой группы был индивидуальный и программировался заранее; наша группа должна была выйти из портала вблизи Орфея.

Врата открылись, разноцветные клубы мерцающего тумана, который возник сразу за ними, завораживал. Четверо путешественников уже не раз шагали в этот туман, но непостижимость этого мимолётного события пробуждала в них молчаливый восторг, а студенты, которым предстояло пройти вратами впервые, не могли сохранить спокойствие, их возбужденный ропот и возгласы наполнили зал. Спокойный голос оператора пригласил пройти к вратам строго по очереди, и группы вместе с их грузами одна за другой пропадали в тумане.

Последней была группа Бориса. Вместе они шагнули в портал, а за ними проехали два больших куба на автотележках. В следующем зале, залитом золотистым светом, по мягко-голубым стенам разбегались золотые волны узоров. Борис не раз посещал станцию Орфея, но его неизменно поражал контраст между рабочей обстановкой в зале Земли и какой-то театральностью в зале Орфея. Врата с этой стороны были как бы сплетены из растений, а венчала их стрекоза, каковой она казалась Борису, но на самом деле была похожа на неё только крыльями.

Гир со своей женой Феей сразу подошли к Борису. Они были хорошо знакомы, прожив почти год по земным меркам под одним кровом, и им не удалось скрыть тревогу, которая угадывалась в мимике и голосе. Борис представил своих компаньонов, Гир и Фея тоже представились и повели всех через небольшой зал для переговоров. Сразу же после расселения Гир сказал:

— Я буду говорить с вами открыто, отбросим дипломатию, хотя это и не в наших правилах. Время не терпит, нам предстоит сразу же переместиться дальше, мы с Феей уже всё подготовили.

— Что случилось? — теперь встревожилась и Мира.

— Я должен признаться, — медленно и уклончиво начал Гир, — что эксперимент идёт уже год по земным меркам…

Тут все заговорили разом, вопросы "как?", "что?", "не может быть!" смешались в хаос, но Борис попросил тишины и дал закончить Гиру.

— Я начну сначала. Год назад после одной из конференций ко мне подошел академик Быстров. Он дал мне на ознакомление статью и сказал, что хочет узнать моё мнение. Не буду пересказывать всю теорию, по сути она состояла в возможности использования энергии чёрных дыр для полного изменения первоначальных данных стерильных планетарных систем и способности дать им, таким образом, биологическую направленность развития, то есть оплодотворить безжизненные системы. Вы же знаете наше отношение к потомству и жизни как таковой? Меня эта идея очень вдохновила, ведь в нашей галактике так много бесплодных планет, мы могли бы их заселить, это меня сильно заинтересовало.

Я дал свое согласие и привлёк жену, мы создали группу, я работал над физикой и преобразованием химико-биологических форм, Фея искала сторонников и спонсоров по разработке технической части эксперимента, сам академик работал непосредственно над преобразователем энергии. Мы его построили год назад. Наш портал связан с этим преобразователем, мы перемещались туда, и наконец выбрали планетарную систему на периферии галактики, и планету в ней. Несколько станций преобразователя мы соединили в одну энергетическую параболу; энергия начала поступать небольшими импульсами, но эффект был незначительным, и академик Быстров настаивал на её увеличении. Мы согласились.

Ускорение пошло по экспоненте, и результат преобразования проявился сразу: звезда была в фазе жёлтого карлика, а химия планеты стала меняться. Появилась вода, континенты стали покрываться мхом, и мы были в восторге. Всё шло, как мы и ожидали, и следовало бы остановить эксперимент на этом этапе, чтобы глубже изучить его как следует. Но Быстров хотел большего, и продолжал увеличивать энергию. Процессы пошли ещё быстрее. Теперь это полноценная планета, и сам Быстров высадился на ней, но вдруг одна из станций преобразователя не выдержала нагрузки и взорвалась.

Чёрная дыра, энергией которой питался преобразователь, слохпнулась. Дальше — хуже: схлопывание привело к изменению пространства-времени в образованию точки бифуркации. Я сделал этот вывод уже по косвенным признакам. Один из сегментов преобразователя проходил через наш портал Орфея. Фея вынашивала ребёнка, и в момент взрыва, когда мы с ней были у чёрной дыры, ребёнок исчез! На нашей планете теперь дети вынашиваются не традиционном способом, а в инкубаторах, но самое ужасное — в истории теперь есть смертная казнь. Возможно, только мы вдвоём знаем первоначальную историю Орфея, а остальные одномоментно перешли в новую реальность. Это величайшая трагедия для всех нас, — подытожил Гир.

В тишине раздался стон Феи, она лежала без сознания. Гир бросился к ней, все замерли, не зная, чем можно помочь, но тот достал какой-то препарат и провел им по лбу Феи. Она открыла глаза, посмотрела на мужа и опять тяжело вздохнула. Немного оправившись, она уверенно села, прильнув к нему. На эту полную горя и отчаяния пару было тяжело смотреть.

— Что нужно делать? — спросил Борис. — Какие планы?

— Я думаю, в первую очередь надо найти на планете Быстрова, только он может восстановить преобразователь и провести обратные вычисления к первоначальной временной линии. Вся информация хранится в памяти врат, они неизменны, в них зафиксировано всё, что было до момента взрыва. И если перенаправить энергию в точку бифуркации и продолжить временную линию, мы можем вернуться в наше время, в наш рукав истории.

— Хорошо, но где эта планета? Как мы туда попадём?

— Всё в памяти врат, я передал координаты Рою и рептилоидам. Они тоже зафиксировали схлопывание и связались со мной. Их представители ожидают нас у планеты.

— Гир, ты уверен, что вам стоит с нами перемещаться? — спросила Мира. — Может вам остаться? Фея не совсем здорова.

— Мы идём вместе, — твёрдо сказала Фея. — Мы не можем оставаться на Орфее в момент перехода, нас там не было, и не должно быть.

— Хорошо, сколько времени до открытия портала? — спросил Борис.

— Уже скоро. Идёмте, мы уже всё подготовили, — сказал Гир.

4. Эксперимент

В зале перемещения Орфея Гир и Фея прибавили свой груз к земным кубам. В ожидании открытия портала Борис спросил:

— А как на Орфее восприняли ваш нынешний статус, есть для вас какие-то изменения?

— Мы всё те же ученые, наш статус сохранился, и наша миссия даже включена в исследовательскую программу, это нас поначалу и сбило с толку, выходит, что для нас трагедия обернулась только потерей ребёнка.

Гир сжал руку Феи. Мира провела рукой по глазам, а Федя в душевном порыве воскликнул:

— Это безответственно!

Кому был направлен этот возглас, то ли к отсутствующему Быстрову, то ли к самому Гиру, понять никто не успел: прозвучал мелодичный звук и портал медленно открылся. Разноцветный туман уже не вызывал романтических чувств, и все шагнули в него без приглашения.

Вышли они в пустой зал с серыми стенами, и только в глубине у дверей ярко светились огоньки аппаратуры. Врата были без украшений, — простая железная плита с номером 16—54А. В дверях показались две фигуры: массивная и высокая — рептилоид Шир, и небольшая в переливающемся зеркальном скафандре — самка Роя Веста. Борис представил своих спутников. Шир и Веста уже знали о проблеме в общих чертах, поскольку получали от Гира более подробные сообщения.

— Ну что ж, ведите нас на корабль, я так понимаю, до планеты нам предстоит перелёт, — сказал Борис.

— Да, — подтвердил Гир. — Нас ожидает запасной корабль, координаты планеты уже заложены в его систему. Пока мы будем лететь, а это займет сутки, я вас ознакомлю с биологией планеты и текущей стадией эксперимента.

Группа прошла через небольшие коридоры-шлюзы и заняла несколько кают. После объявления старта и выхода корабля на курс все снова собрались в зале, который также играл роль столовой, места для совещаний и отдыха. Но решили перекусить, дискуссию отложить на потом. Корабль был оборудован роботом-кухней, запрограммированным на основные рецепты кухонь гуманоидных рас; умел он создавать и заказные сочетания вкусов и блюд. Наибольшее любопытство проявил Федя, ему очень хотелось узнать, чем питается Веста, но Борис, заметив этот порыв, слегка усмехнувшись сказал:

— Веста очень скромна и никогда с нами не примет пищу.

Заметив смущение на лице Феди, Веста парировала:

— Федя, я как-нибудь вам покажу, но не могу продемонстрировать это на корабле.

Все заулыбались и напряжение спало. А федино любопытство перехватил Шир, заказав себе блюда из шевелящейся массы разноцветных червяков и жуков, которые хотели немедленно покинуть его тарелку, но тот ловко хватал их длинным раздвоенным языком. При этом он не переставал подмигивать Феде, и предложил и ему пару червяков на пробу, мол, он же знаком с древней земной культурой, где люди вполне поглощали белок даже в такой необычной форме. Федя не растерялся, подхватил червячка на вилку, демонстративно посыпал его перцем и прожевал под дружный хохот всей компании. После обеда все были готовы выслушать Гира. Но на этот раз заговорила Фея.

— Мы — я, академик Быстров и Гир, — долго обсуждали выбор планетарной системы. Она должна была располагаться на периферии, чтобы не затронуть внутренние пути перемещения; чёрная дыра должна была находиться в стадии стабильности, и всё это должно было быть неподалёку от Орфея. Всем параметрам удовлетворяла одна система — астероид, близкий по массе к статусу планеты, звезда — жёлтый карлик, которую мы назвали БиГинер, что в древнем земном языке означало "Начало", — так нам пояснил Быстров. Я собрала несколько групп на Орфее, которые выделили средства для строительства станций переброски энергии, Рой и рептилоиды тоже присоединились своими вкладами, хотя и не участвовали непосредственно в проекте, — она посмотрела на Шира и Весту, и те утвердительно кивнули.

— Я также знаю, что Быстрова поддержало правительство Земли, хотя он этого не афишировал. Станции построили довольно быстро, они стали аналогами порталов с некоторыми модификациями, которые были всем нам известны. Неизвестен был только блок у чёрной дыры, который собирал отторгнутую материю на горизонте событий. Этот аппарат аккумулировал частицы материи в блоке преобразователя, где они переходили в волновую стадию, параметры этих волн перепрограммировались, затем они снова материализовались и бомбардировали поверхность планеты, что и давала ей новый химико-биологический состав. Когда на планете стало наблюдаться развитие фауны, кислородная и водная среда уже вступили в активное биоразвитие, академик Быстров захотел увидеть это своими глазами. Он спустился на планету, а мы оставались на станции, принимая очередной груз. В этот момент и произошел коллапс, причины которого нам неизвестны.

Тут вмешался Шир:

— У меня есть кое-что. Мы наблюдали за всеми преобразованиями с помощью системы сверхдальних телескопов, которые сохранились со времён до нашего вхождения в Содружество, и зарегистрировали вспышку на БиГинере, как вы её теперь называете. Именно в этот момент и произошел коллапс.

— И мы подтверждаем это, — добавила Веста. — Не могу вам открыть, какими методами, но мы, как заинтересованная сторона, также следили за вашими действиями. Но что именно произошло в системе, и почему произошло схлопывание, — ответ на эти вопросы нам надо искать на планете, у академика Быстрова.

— У меня вопрос к вам обоим, — вступил в разговор Борис. — Почему ваши правительства заинтересовались этим экспертом, и даже внесли немалый материальный вклад?

Шир и Веста переглянулись.

— Конечно, главная причина — новая технология, — ответила Веста. — Нас очень заинтересовала идея биологической экспансии на безжизненные планеты, в галактике их намного больше, чем планет с удачными для жизни условиями, и нам бы хотелось иметь возможность заселить их своим видом. А когда мы узнали про метод поглощения и передачи частиц материи у горизонта событий вблизи чёрных дыр, то заинтересовались ещё больше. Плюс фактор ускорения во времени. Сожалею, что всё это не прошло безболезненно, непосредственно нас затухающая волна временного изменения затронула слабо, а Орфей был ближе, и он пострадал куда больше. Но даже в нашей истории и мироустройстве случились слабые изменения, и мы заинтересованы в восстановлении главной временнóй линии.

5. Планета Би-Гинер

Борис лежал с закрытыми глазами и думал о том, кто он сейчас, и кем был до взрыва. Сейчас он ощущал несвойственную ему неуверенность, может быть в этой, новой ветви времени, он не учёный, не тот Борис, которым он себя ощущает по привычке, и перебирает воспоминания, чтобы убедиться, ложные они или истинные. Вот он смеётся и бегает наперегонки с друзьями, впервые прыгает с вышки; вбегает в дом, отец треплет его по голове, а там мать уже достаёт пирог, аромат которого разносится повсеместно… Что это? Происходило ли это с ним, или это из другой ветви? Вдруг кто-то постучал.

— Да, входите.

Он встал и открыл дверь. Это была Мира, она вошла в лёгкой накидке, с распущенными волосами и в свете ночника её глазах читалась тревога.

— Не могу уснуть, всё думаю, кто мы сейчас?

— Знаешь, я тоже об этом думаю, — грустно усмехнулся Борис. — Не знаю, свои ли воспоминания, эмоции, чувства я перебираю, реальны ли они, и нигде не могу зацепится за фальшь.

— Может это и лучше, представь, если бы у миллиардов людей возникали двойственные воспоминания, мир бы наверняка сошёл с ума.

— Хм, а в этом смысле я и не подумал, — задумчиво ответил Борис.

— Думаю, надо принять эту реальность, и не терзать себя сомнениями; делать всё от нас зависящее, даже если и не добьёмся успеха. И в той, и в этой реальности мы люди, наши желания и помыслы человечны, в этом не стоит сомневаться.

— Спасибо Мира, наверное, это лучшее, что я хотел бы услышать.

— И тебе спасибо, я хотела с кем-то поделиться, мне очень не хватало уверенности, — улыбнулась Мира.

— Главное, что мы вместе, так? — протянул руку Борис. Рукопожатие немного затянулось.

— Спокойной ночи, Борис, — Мира несколько растерянно взглянула в то место, где только что держала руку, и ушла.

Шесть часов отдыха каждый провёл их по-своему. Борис уснул, как и Мира, а Федя прежде с часок поиграл. Лев, как давний путешественник, уснул сразу, не дав шансов эмоциям. Фея и Гир пришли в каюту рука об руку, и держались намного спокойнее, чем вчера. Эмоции Весты и Шира невозможно было понять.

Наутро Шир издавал звуки, похожие на вздохи, и ещё что-то; по его мнению, они должны были всех взбодрить и развеселить, но производили впечатление только на Федю, который в шутку пытался их повторить, а Шир изощрялся в их сложности. Эти поединки вызывали улыбки и дружественные подколки. После завтрака Гир продолжил свой рассказ.

— О планете особо и добавить нечего, разве что уточнить, что она обладает атмосферой, пригодной для дыхания, флора и фауна весьма развита, но учитывая, что энергия поступала скачкообразно, вероятно, что на планете есть виды разных стадий развития. К тому же мне не даёт покоя желание академика Быстрова привнести искусственный ДНК в один из видов, подтолкнув развитие некоего полиморфного вида. Удалось ли ему это, какому виду он ввёл этот ген — мы не знаем. Он принимал решения уже там, на планете.

— Есть координаты мест его высадки и расположения лагеря? — спросил Борис.

— Да, это всё в системе корабля, мы повторяем его путь.

Раздался голос корабельной системы: "Приближаемся к точке выхода из подпространства. Займите свои места".

Все разошлись по рубкам, а через полчаса, когда корабль вышел на орбиту планеты, собрались в главной каюте и рассматривали экраны с внешними видами. Под ними лежал красивый голубой шар с лёгкой дымкой и закручивающимися облаками; океаны, континенты, всё понемногу напоминало их родные планеты. Каждый думал о доме, находя в этой рукотворной планете сходства и отличия. Она была прекрасна. Борис даже подумал, что Быстров, чего бы он там ни натворил, но если уж смог дать такую жизнь бесплодному камню, то во всяком случае он гений.

Высадка заняла оставшуюся часть суток. Хоть оборудование и было загружено в пилотируемый модуль заранее, но чтобы попасть с точку высадки Быстрова, следовало сперва зайти на орбиту и повторить его манёвры. Ожидание и неизвестность угнетали. Чтобы отвлечься, Федя играли с Широм в виртшахматы, Веста наблюдала за ними; Борис изучал планету, а Мира что-то обсуждала с орфеянами. Наконец модуль отделился от корабля и вошёл в атмосферу. Плотные слои остались позади, и под кораблём засверкала водная гладь, а за ней полная зелени поверхность суши с вкраплениями каких-то немыслимых сочетаний бурого, красного, фиолетового, но высокая скорость не позволяла разглядеть, что именно это было.

Модуль завис над густым лесом, Борис запросил систему координаты, они соответствовали месту высадки Быстрова, внизу стоял сплошной лес: ни корабля, ни лагеря не наблюдалось. Произошла ли катастрофа уже здесь, или Быстров переместился в другое место, жив ли он, и сможет ли что-либо делать сейчас, — эти вопросы задавал себе каждый. Предстояло высадиться, и найти ответ на них.

6. Несовместимость

Модуль продолжал висеть над деревьями. Лев предложил:

— Ребята, пока мы на борту, давайте наденем наших киборгов, и я, пожалуй, уже активирую кибер-спутник.

Он нажал окна на своём встроенном микрокомпьютере, и посмотрел на один из кубов. Тот раскрылся, и из него выдвинулись четыре куба поменьше; каждый из них подлетел к спинам Льва, Бориса, Миры и Феди и пристегнулся, обхватив их тела лёгкими, но прочными панцирями. Внешне это выглядело, будто все четверо надели скафандры, только лица были видны через прозрачный внешний контур. От шеи до пят это был действительно скафандр, напичканный блоками жизнеобеспечения, переговорным устройством, анализатором внешней среды, а также мускульным усилителем, который давал возможность бегать без устали, прыгать до пяти метров в высоту и до десяти в длину. В костюм также было встроено оружие — лазерное, электроволновое и даже инжектор с ядом паралитического действия. В костюме можно было жить до десяти суток.

И тут из большого куба, гаркнув, выбежал лабрадор, настоящий, с золотистой шерстью, большими черными глазами и алым языком. Все в изумлении уставились на пса.

— Чего уставились, собаку не видели? — внезапно сказал лабрадор.

— Говорящая? — засмеялся Федя, — Лёва, это кто?

— Извините, ребята, сам не ожидал. Дед просил протестировать, но я не думал, что это будет выглядеть так, — смущёно сказал Лев.

— Можете по всем вопросам обращаться ко мне, я — кибер-спутник, временно в форме собаки. В моём интерфейсе есть три десятка форм, но давайте не задерживаться, планета ждёт нас, — ошарашил всех пёс. — Дайте мне имя, придумайте быстренько что-нибудь.

Все переглянулись.

— Мы в этом не участвуем, — сказал Шир. — Это земное животное, вы, земляне, и давайте ему имя.

— Ладно, — сказал Борис. — Если по-быстрому, то Стрел или Бел, ты вообще какого пола?

— Понимаю ход твоей мысли, значит СтрельБа, — завилял хвостом пёс.

— Так это девочка, — засмеялась Мира и погладила СтрельБу.

Прозвучало уведомление системы модуля, и все посмотрели на экран. Внизу место для посадки было очищено от деревьев. Будучи опытным десантником, Лев спустился первым, и стал принимать грузы у Феди; остальные спустились через другой люк. Все с интересом оглядывали новорождённую планету, ещё не зная, как она их примет, и что их ждёт.

— Иду на разведку, — сказала СтрельБа.

— Держи связь, докладывай обо всём, и не удаляйся от нас более, чем на десять километров, — скомандовал Борис.

Пёс вильнул хвостом и скрылся за деревьями.

— Я тоже отправлю своих разведчиков, — добавила Веста, и от её пальца отделились пять капель, которые огоньками разлетелись в разные стороны.

Модуль возвращался на орбиту, предстояло заняться лагерем. Лев разворачивал свой куб, из которого выходили целые блоки и преобразовывались в жилые отсеки, лаборатории и транспорт, Федя свой куб открывать не спешил. Веста облюбовала толстое и высокое дерево, воспарила в его крону и растворилась в ветвях, а листву окутали огоньки, которые перемигивались и сверкали. Гир с Феей надели свои крылья, которые были явно не рядовой гражданской моделью: усиленные и защищённые. И только Шир остался, в чём был, лишь выставил на возвышенности какой-то конус. Этот конус, казалось, вгрызся в почву на несколько метров, и через двадцать минут в нём уже красовался вход.

Борис оглядывал местность. На первый взгляд, здесь не было ничего необычного: деревья, шумели от ветра, подлесок закрывал даль, трава стелилась под ногами, но тишина вызывала тревогу. В земном лесу пели птицы, шумели насекомые, а в этом тишина настораживала и предупреждала об опасности, как древнего охотника, чей инстинкт просыпался внутри человека.

С громким лаем прибежала СтрельБа:

— Нам надо уходить, тут опасно! Скорее эвакуируйтесь, Борис, вызывай корабль!

Внезапно на СтрельБу бросилась другая, точно такая же собака. Два шерстяных комка сцепились в схватке, и с визгом, лаем, грозными рыками покатились по поляне. Лев схватил парализатор, и высадил в них несколько направленных разрядов. Комок скулящих собак распался, и перед изумлённым десантом тяжело дыша и высунув языки, лежали две идентичные твари.

— Отойдите! — крикнула Мира — Я сделаю химию.

Все отступили, Мира нажатием пульта на запястье активировала биолабораторию. Тонкая игла вышла из пазухи и вонзилась поочерёдно в обеих собак. Несколько минут прошли в немом ожидании. Просмотрев данные на встроенном компьютере, Мира сказала,

— СтрельБа та, что справа, а вот это — создание местной фауны. Полная биокопия с другим эндоскелетом и без программмного блока; у местной простая органика, она… как бы сказать, — нормальная биологическая собака, без кибер-излишеств.

— Постойте, так кричала не СтрельБа, а двойник? — спросил Федя.

— Она копировала мозговые импульсы нашей СтрельБы и воспроизводила их. Интересная форма, но вопрос совсем не в этом, — кто или что могло за такой короткий период создать точную копию СтрельБы? И кто автор послания о бегстве — копия или оригинал?

— То есть, опасно ли здесь, или местные хотят нас запугать? — с тревогой в голосе прокомментировал Борис. — Ну что ж, надо этого двойника изолировать и изучить.

— Я займусь этим, — сказал Лев.

Вдруг от дерева, занятого Вестой, донёсся шум. Рой огней взвился от верхушки ввысь и жужжа закружил тучей в небе. Туча кружилась и извивалась двумя потоками лучей, гул нарастал, свето-звуковая феерия то приближалась, то удалялась, и вдруг рухнула на поляну. Все почувствовали уколы и нестерпимый жар, паника и ярость битвы охватили наблюдателей, они достали оружие и заметались в поисках цели, но тут Шир рыкнул:

— Остановитесь! Мы перестреляем друг друга!

Тут огни сбились в комок и материализовались в Весту.

— Меня атаковали особи, очень похожие на Рой, — растерянно сказала она, — но в них не было разума. Какая-то негативная безмозглая тварь! Я пыталась войти с ней в контакт, но реакция была одна — убить, подавить и подчинить.

— Смотрите, где собака-двойник?! — воскликнул Федя.

Куб с пленницей был пуст. Все переглянулись и забегали взглядом по сторонам.

— Ох, непросто нам тут будет, — сказал Борис. — Надо создать периметр безопасности.

— Сейчас сделаю, — сказал Лев. — Выставлю бытовые модули вкруговую, хрупкое оборудование в центр, модули заблокируем электродугой, купол диаметром сто метров, по пять метров вверх и вглубь.

— Отлично, Лёва, выставь верхний предел уведомления на случай проникновения и выведи звуковой и световой сигналы, надо быть начеку.

Все занялись распределением грузов и оборудования лагеря, Борис просматривал записи произошедшего с камер автофиксации. На их вторжение планета ответила агрессивно, а что же с Быстровым?

Ночь прошла спокойно, не сумев наскоком захватить пришельцев, планета затаилась, а может быть изучала их, и готовила новые методы воздействия. Как только свет местной звезды начал освещать поляну, СтрельБа зашевелилась, поднялась, обежала периметр лагеря и ткнулась в блок Бориса.

— Борис, извини, я не доложила о вчерашнем происшествии, — виновато виляя хвостом начала она.

— Что? — не понял спросонья Борис.

— Я про вчерашнее. В глубине леса вдруг увидела, что рядом бежит точно такая же собака, но я-то не собака, я пошла на ментальный контакт, а в ответ — импульс ненависти. Она повернула к лагерю, я за ней.

— Дальше я видел, — прервал Борис. — Не переживай, я думаю, это биоформа, созданная планетой для защиты от пришельцев. Они ещё и Весту скопировали.

— Я это пропустила, — виновато округлила глаза СтрельБа.

— Ты была в отключке, извини, нам пришлось вас обеих вырубить. А твоя приятельница исчезла, к сожалению. Ладно, иди буди остальных, а я пока оденусь.

СтрельБа с громким лаем закружилась по лагерю, в модулях послышался шум пробуждения. На завтрак все вышли в центр поляны, где Лев уже разворачивал мини-синтезатор еды. Каждый делился впечатлениями о вчерашних происшествиях. СтрельБа вносила свои комментарии и неустанно кружила вокруг стола, хотя и съела свою порцию корма — подпитки аккумулятора, — но, как и подобает собаке, выпрашивала дополнительные лакомые кусочки. Шир не делился своими запасами, только норовил лизнуть своим длинным раздвоенным языком Стрельбу, а она с лаем уворачивалась. К завтраку с дерева спустилась и Веста.

— А мне планета нравится, — сказала она. — Активные биологические формы — это даже хорошо, а их мимикрия и открытая агрессия наводит на мысль, что она защищается. Не напортачил ли тут академик Быстров?

— Я тоже об этом думаю, — ответил Борис. — Где он, и как его дальше искать? Какие будут предложения?

— Может стоит немного задержаться и провести некоторые исследования? — предложил Шир.

— Нам надо торопиться, чем дальше мы от точки бифуркации, тем меньше шансов выйти на прежнюю временную ветвь, — вставил Гир.

— Да и на планете задерживаться нельзя, учитывая агрессивность местной фауны, — добавил Борис. — И всё же надо изучить территорию и выработать план действий. Давайте обсудим вчерашний инцидент. Пожалуйста, Веста, какая есть у вас информация от разведчиков?

— Им удалось разойтись на дистанцию до десяти километров, после этого был волновой контакт в несколько секунд. Энергию они не смогли идентифицировать. Практически в тот же момент произошло раздвоение одного моего представителя, он был атакован копией с целью отпугивания, а когда они все вернулись, произошло раздвоение всех моих частиц. Вполне вероятно, что сейчас на планете существует и другая Веста, и другая СтрельБа, но с иными посылами, мы же не уничтожили их, а только отпугнули, и они исчезли так же внезапно, как и появились.

— Да, тут могут быть два варианта, — предположил Борис. — Хороший — надеюсь, они поняли, что мы не хотим их уничтожения и оставили нас; плохой — не поняли, и следующее воздействие будет сильнее и агрессивнее. Надо быть готовыми к худшему. Какие будут предложения?

— Предлагаю вернуться к протоколам исследований и передать на корабль команду биосканирования планеты, мы, к сожалению, так не успели этого сделать, — сказал Лев.

— Согласен, мы просто не ожидали такого поворота. Сколько это займет времени?

— Полное — около суток, но можно ограничиться одним континентом или территорией в радиусе ста километров от нашего лагеря, на это уйдет два-три часа.

— Пожалуй, начнём с небольшой окружности, а по результатам решим дальше.

Лев удалился к командной аппаратуре.

— Я сделаю химанализ почвы и органики, мы всё равно не сдвинемся отсюда в ближайшие пару часов, пока не придут результаты с корабля, — предложила Мира.

— Конечно, неплохо бы узнать, чем дышит эта планета, — согласился Борис.

— Можно, мы присоединимся к Мире? — спросил Гир.

— Да, конечно, думаю, ваша помощь будет полезна. Веста, что ты чувствуешь, есть изменения в твоих частицах, которые имели контакт?

— Думаешь, возможно заражение? И не сойду ли я с ума в какой-то момент?

— Не хочу быть таким категоричным, но мы не знаем, с чем имеем дело, — постарался смягчить ответ Борис.

— Я уверена, мои частицы не подверглись изменениям, только скопированы. А вас всех жалили копии, — парировала она.

— Хорошо, а можно проанализировать воздействие от копирования?

"Я уже говорила, что энергию идентифицировать не удалось", — хотела, видимо, ответить Веста, но тут вмешалась СтрельБа:

— Это могу сделать я. Не забывайте, что я не просто собака. Воздействие произошло точно было на границе десятого километра, я прошла сквозь какой-то волновой барьер и была полностью скопирована на биоуровне. Но биооболочка-копия не была самостоятельным организмом, ей явно давали приказы извне; это был биоробот с программой устрашения, при этом она не нанесла мне никаких физических повреждений.

— Я тоже заметила, — вмешалась Веста, — что контакт был мягким.

— Стоит заняться этим десятикилометровым периметром. Веста, не могла бы ты вновь послать своих разведчиков на этот рубеж, и повторить наблюдения?

— Да, вполне, — от скафандра тут же отделились пять огоньков, и разлетелись в стороны.

— Федя, готовь наш винт, думаю, мы на нём полетим дальше. Лев тебе поможет, как только закончит с настройкой параметров сканирования для корабля. Шир и СтрельБа пойдут со мной, поищем хоть какие-то следы академика, не мог же он не оставить совсем ничего. Я беру сканер, тебе дать такой? — спросил Борис Шира.

— Нет, спасибо, у меня свои методы, — раскрыл пасть Шир, изображая улыбку.

Все разошлись по делам. Мира выдала Гиру и Фее химико-биологические анализаторы и объяснила, какие следует брать образцы, а сама собирала фрагменты почвы и капли росы с листьев. Орфеяне надели свои крылья и разлетелись в разные стороны. Лев, отправив запрос на корабль, помогал Феде собирать винт — летательный аппарат вертолётного типа, работающий от аккумулятора солнечной энергии, который при необходимости мог быть одновременно и станцией, и временным жильем. А вдобавок на нём красовалась волновая пушка.

Борис добавил к ранцу кибера экран сканера, а Шир достал из своего конуса банку с шевелящимися жуками, и попросил волос с Бориной головы, чем вызвал недоумение. Жуки в банке тотчас же облепили волосок, растворив и поглотив его.

— Это наши биоанализаторы, они запомнили твою ДНК, я выпущу их, и они будут искать частицы с набором ДНК, как у тебя.

— М-да, — удивился Борис, — нам ещё есть чему у вас поучиться.

— Не расстраивайся, вы механистическая цивилизация а мы биохимическая. Нам у вас тоже есть чему поучиться, — снова улыбнулся Шир.

Борис с собакой и рептилоидом стали прочёсывать поляну кругами. Шир через каждый метр выпускал из банки жука; те падали и углублялись в почву, либо уползали в траву, либо взлетали. Борис смотрел вокруг через сканер, настроенный на регистрацию предметов, не соответствующих природному ландшафту. СтрельБа, как настоящая поисковая собака, кружилась змейкой, то убегая вперёд, то отставая, при этом принюхиваясь и виляя хвостом.

Поиски шли уже битый час, а результатов не было. Борис уже не надеялся что-то обнаружить, но возвращаясь раз за разом к месту вчерашнего происшествия чувствовал, что какая-то мысль постоянно ускользает от него. Он взглянул на дерево, которое облюбовала Веста: огни снова окутали крону и листья шевелились без ветра. "Интересно, чем она там занимается?" — подумал Борис, но тут его отвлек Шир. Он указывал на какой-то предмет поодаль от лагеря, который облепили несколько жуков. Это была пирамидка высотой не более сантиметра, глубоко чёрного цвета. Борис направил сканер, на экране изображение пирамидки завращалось, значит шёл детальный анализ.

— Похоже на фрагмент какого-то контейнера, — сказал Борис. — Он был разбит… нет, скорее взломан, так как это деталь ключа, и одна из граней поцарапана. Кто его взломал? Это же сплав, который способен противостоять космическим воздействиям! Жуки ничего больше не нашли? — Борис взглянул на Шира.

— Пока всё. Они нашли эту деталь на метровой глубине, настрой сканер и посмотри на химический состав этого слоя почвы.

На глубине метра вся почва была отрицательной температуры; земля оказалась замороженной на всей поляне, поверх располагался будто насыпанный новый слой. Возникли вопросы: как растут эти деревья, кусты и травы, настоящий ли это лес вообще или высаженный на замороженной почве участок? А может он скрывал следы случившейся здесь катастрофы?

Они вернулись в лагерь. Там их уже ждали явно встревоженные другие участники экспедиции, и даже Веста в своём скафандре выглядела напряжённо.

— Давайте по очереди. Вот деталь ключа от кейса, которые делают только в Центре академика Быстрова. Судя по логам экспедиции, он заказал три таких; они герметичны, могут кратковременно выдерживать солнечные температуры. Ключ состоит из комбинации пирамид и сфер, которую знает только тот, кто его настраивает. Кто-то пытался взломать кейс, возможно, даже успешно. Под метровым слоем почвы всё заморожено, и почти наверняка кто-то хотел скрыть здесь что-то. Мира, теперь тебе слово, что у вас?

— Ты прав Борис, этот слой отличается от остальных мест в пределах ста метров купола. Судя по биохимии, покрытию не более пяти-семи суток; вся эта поляна скоро засохнет, у нее нет связи с землёй. Думаю, нам замыливают глаза, и в целом планета мало отличается от остальных биоразвитых планет, а участок нашей высадки стерилен. Мы в изоляции, тут нет значимых форм жизни, нас отделили от планеты десятикилометровым барьером, за который не хотят выпускать.

— Да, это так, — добавила Веста. — Мои частицы точно определили волновое воздействие на этой границе, нас изолировали.

— Что по кораблю, Лев?

— Борис… корабль молчит, — мрачно ответил Лев.

— В смысле — молчит?

— Запрос принял, задание подтвердил, и связь прервалась. Аппаратура подтверждает, что корабль на заданной орбите, её параметры неизменны, но ответа на запрос о выполнении сканирования нет.

— Нас явно хотят выжить. Какие же тайны ты хранишь, наша малышка БиГинер? — с недоумением спросил Борис.

— Ладно, надо что-то решать. Без академика возвращаться смысла нет; куда же двинуться, и как прорвать купол? Какие будут предложения?

— У меня есть предложение, — сказал Федя. — Наш биологический вид ещё не сталкивался с барьером, я пойду добровольцем, налегке, без оборудования, и попытаюсь пересечь периметр, а вы проведёте детальные наблюдения. По результатам и будем принимать решение.

— Есть другие предложения? — Борис обвёл всех вопросительным взглядом. — Нет. Что ж, Федя, действуй. Лев, подстрахуй на уровне кибера в пределах периметра, а мы пронаблюдаем всеми доступными инструментами с базы.

— Можно и мне подстраховать? — запрыгала СтрельБа.

— Ладно, только не отходи от Льва, хватит нам вчерашнего раздвоения, — буркнул Борис.

Федя снял всё, кроме обычной одежды, и удалился в лес. Лев со СтрельБой шли за ним метрах в пяти; он держал парализатор наготове, а собака подпрыгивая и суетилась вперёд-назад. Борис настроил камеры наблюдения, и все сгрудились перед экранами, только Веста так и не спускалась с дерева, а Шир снова выпустил нескольких жуков.

Через пару часов Федя дошёл до десятикилометровой границы. Тонкое, почти незаметное марево висело перед ним, и воздух едва ощутимо подрагивал. Федя немного помедлил, оглянулся, и убедившись, что Лёва с собакой его видят, перешагнул границу. Ничего не произошло. "Пропустили", — подумал он. Наблюдавшие за мониторами на базе в один голос выдохнули. Федя, сделав круг метров в десять, вернулся, и снова прошёл через барьер.

— Какие впечатления, Федя? — спросил Борис по громкой связи, которая была при Лёве.

— Всё нормально, на той стороне лес как лес, птицы, мошки, даже в кустах мелькнуло что-то из животного мира, никакого воздействия не почувствовал.

— Отлично, возвращайтесь.

Все собрались, и Борис взял слово.

— Что ж, мы опять перед дилеммой: либо нас оставили в покое, либо выпускают не всех и без оборудования, и опять надо решать, куда двигаться?

— Боря, предлагаю идти к побережью, — предложил Лев. — Направление, кажется, не имеет значения, а нам край, как нужно вступить в контакт. Будем наблюдать и искать, как первобытные люди, — предложил Лев.

Борис обвёл взглядом остальных.

— Мы не возражаем, — сказал Гир. — В конце-концов нам надо проявить инициативу, пусть уж планета нам ответит.

— Я тоже согласен, — добавил Шир.

— Если не возражаете, я останусь, — сказала Веста. — Кто-то же должен остаться в лагере и вести наблюдения. Дам вам для сопровождения и в качестве гонцов своих разведчиков, если они опять не раздвоятся.

Борис ещё раз задумчиво посмотрел на всех, а потом кивнул.

— Ладно, Веста, лагерь за тобой. Попытайся наладить контакт с кораблём, Лев тебе передаст средства связи, нам нужно точно знать, что модуль придёт за нами при необходимости. Теперь по комплектации и обмундированию. Федя вышел за периметр без оборудования, и вряд ли получится преодолеть барьер с кибер-устройствами. Нужен как минимум ещё один эксперимент: попробуем забросить за барьер связной компьютер и сканер, а может ещё один парализатор. СтрельБа, отнеси и забрось, только сама не переходи.

Все опять уткнулись в экрана наблюдения. Собака тащила на себе сумку с оборудованием, дойдя до барьера стянула её зубами, размахнулась и швырнула в еле заметное подрагивание воздуха. Барьер замерцал, и сумка с аппаратами шлёпнулась перед границей марева.

— Попробуй ещё разок, — скомандовал Борис.

СтрельБа осторожно оттащила сумку, подхватила и — прыгнула прямо с ней вперёд. Сумка, как и прежде, упала перед барьером, а собака очутилась за ним. Кибер-приблуды не пройдут, это было твёрдо ясно. А собака… Все замерли в ожидании, что же будет дальше, но двойник не появился. Видимо, пса сочли неопасным, хоть он и был по сути кибер-устройством. Это давало кое-какие надежды.

— Ну что ж, Федя, пора распаковывать твой куб, будешь нас вести по оборудованию наших предков, — грустно улыбнулся Борис.

— Вам понравится, — ответил Федя, и вприпрыжку побежал к своему модулю.

— Можно, и мы попробуем? — обратился к Борису Гир.

— Давайте ребята, узнаем, что нас ждет.

Гир и Фея надели свои стрекозиные крылья, предварительно убрав с них кибер-устройства. Крылья в основе были механической системой, орфеяне управляли махом ногами по принципу велосипеда, а направление полёта задавали руками; набрав высоту и скорость, они парили в воздушных потоках. С дополнительным кибер-усиленем можно было летать и выше, и дольше, а также применять воздушное оружие, которое дополняло крылья, но оставить пришлось только мускульную тягу. Подлетев к барьеру, Фея и Гир взялись за руки и разом махнули к нему. Получилось! Они взмыли над кронами деревьев, спугнув несколько птиц, покружились и вернулись в лагерь.

— У нас кое-что есть, Борис. Сверху видно, что лес увядает в одном направлении, и это увядание тянется полосой куда-то от нашего лагеря. Может там такая же полоса мерзлоты, прикрытая свежим лесом?

— Вполне возможно! Ну что, вот и определились с направлением, давайте собираться в путь.

Федя раскрыл свой куб. Из него показались диковинные вещи: старинные рюкзаки, палатки, котелок с чайником, — земляне знали об этих вещах из музеев и старых научных видео, а ещё из литературы, но сами никогда ими не пользовались. Еда не генерировалась синтезатором! Как её готовить, как разжигать огонь, кипятить воду, — такие вещи они знали лишь теоретически. А в сумках было ещё немало незнакомых вещей.

— Не пугайтесь, я владею всей нужной информацией. Конечно, будет непросто всё это тащить на себе, но навыкам приготовления пищи и дезинфекции я вас научу. Сейчас распределим на всех еду, палатки и спальники, огниво, и хотя бы самые примитивные рации как средство связи. Ничего, наши предки так освоили целую планету, и мы не хуже! — задорно сказал Федя. Остальные были не столь оптимистичны.

Остаток дня ушёл на приготовления к походу, были собраны рюкзаки, каждый попробовал их надеть и снять; несколько раз собрали палатки, залазили в мешки. Гиру и Фее достались самое лёгкое снаряжение, чтобы они могли взлетать и проводить рекогносцировку местности, а Шир взял на себя самый больший груз, так как был физически сильнее, и не особо нуждался в спальнике и палатке.

Еще одна ночь прошла спокойно. То ли планета изучала их, то ли они вообще перестали её интересовать, и только барьер однозначно указывал, что она не потерпит всяких цивилизационных штучек. Утром, позавтракав в последний раз синтезированной едой, и надев рюкзаки, исследователи выступили к границе барьера. Веста провожала группу.

— Борис! — обратилась она на прощание. — Желаю вам удачи.

С её плеча взлетели шесть огоньков, и каждый из которых умостился на участнике похода.

— Так я буду с вами.

— Хорошо, Веста, надеюсь, скоро увидимся, — улыбнулся Борис и протянул руку.

Веста посмотрела на неё и пожала своей псевдо-рукой. Первым барьер перешагнул Федя; Гир и Фея вспорхнули и полетели вперёд; затем Шир прошёл вместе с СтрельБой, а за ними Борис со Львом. В таком порядке они и двинулись в направлении, которое указывали Гир и Фея. Никто не заметил, как позади них Веста сначала раздвоилась, а потом рассыпалась на миллионы огней, взмыла ввысь и растворилась в кроне деревьев.

7. Мечта

Быстров пробудился, будто вынырнул из глубокого омута. Сознание было направлено внутрь, как во сне, он не контролировал своего тела и не реагировал на внешние раздражители, даже если они и были. А самосознание вполне жило, он помнил, кто он, и мог перебирать воспоминания. Сначала они были беспорядочными. То он дома — бежит наперегонки с такими же, как он, к реке, прыгает в воду с обрыва, холодная вода выталкивает его к свету; брызги, крик, смех. То на на лекции — жадно слушает о мирах и планетах, а формулы на доске выстраиваются в красивую симфонию цифр; и когда ему удаётся внести свои ноты в эту симфонию, приходит радость понимания и восторг открытия. То на ринге — удар, прыжок, удар и выпад, перекат, кулак достает до его челюсти, он падает в невесомость и тьму, без злобы и ярости, а с осознанием своей ошибки; анализирует действия, — и снова скачок, выпад, обманное движение, и его кулак летит сопернику в челюсть; победа. А вот жена — нежная тонкая девочка дотрагивается до его волос, шеи, губ; рождение первого сына.

Быть может так его воля, хватаясь за воспоминания, удерживала в нём идентичность, не давала раствориться, как растворилось тело; потоки сознания, которые сохраняли его личность, вновь и вновь будили в нем воспоминания, как только удавалось успокоиться.

Тор, или Веня, как в юности называли его студенты, нащупывал начало своего нынешнего состояния. Когда и как всё началось? Пожалуй, у доски на лекции, почти тридцать лет назад, на встрече математической кафедры северного и южного отделений, когда совместно в штурмовом раскладе искали решение проблемы выброса материальных частиц от горизонта событий чёрной дыры. Никто так и не приблизился всерьёз к решению, все видели в этом голую теорию, без осязаемого будущего, хотя именно такие проблемы вызывали наибольший интерес на этих встречах. Студенты и учёные выходили к кафедре, вычерчивали графики, формулы, а следующие находили ошибку, выкладывали свои доводы. Идеи скакали, как шарик пинг-понга, иногда оригинальные, временами нелепые и даже смешные. Венина идея тоже вызвала иронию, едва он отошёл от кафедры, как следующий математик перечеркнул его формулу, начертил свои, и дискуссия пошла совсем по другому пути.

Но Веня не забыл своей мысли, записал её, и много дней и ночей нащупывал свой путь решения. Не раз приходилось всё стирать и идти по новому пути. Он чувствовал, что его идея открывает широкий простор для применения и вообще сулит стать новым направлением в науке, но каждый раз, как только ощущение переходило в уверенность, и казалось, что вот оно, решение, как новые детали растворяли всё в тумане.

Надёжный фундамент сложился только через тридцать лет. В его модели частицы могли не только отделяться от чёрной дыры, но и при определённой модуляции на элементарном уровне менять ход времени, а будучи собранными в потоки энергии менять историю. За малый отрезок времени там, где была пустыня, могли потечь реки, на месте безвоздушного пространства — дуть ветер, расти леса, зеленеть континенты.

Он не просто нашёл свой путь, но и открыл новую эру в планетоведении. Чтобы некогда теоретическая наука стала практической, нужен был физический эксперимент. С годами поиска и подготовки фундамента крепло решение добиться устойчивых изменений на целой планетарной системе. Энтузиасты, поиски, постройка первого преобразователя, а затем нескольких станций, объединённых в параболу — мечта перерастала в триумф, пусть пока и неизвестный широкому кругу.

И в этот самый момент, на вершине созидания, он сам попадает в ловушку своего детища. Быстров не до конца понимал, что с ним сейчас, живо ли тело, или только сознание, можно ли отсюда выбраться, но верил, что раз хотя бы сознание не стёрто безвозвратно, то надежда есть. Что же произошло? Он снова погрузился в воспоминания.

Вот уже год как эксперимент по преобразованию безжизненного булыжника в живую планету идёт в полутайне от галактического сообщества. Сам академик — теперь уже Гор, с лёгкой руки какого-то студента, — понимал, что работа таких масштабов не останутся без внимания, признаков вмешательства не наблюдал, поэтому думал, что его действия негласно одобрены. Всё шло хорошо, теория была доказана, и дала вполне ощутимые результаты: зелёная, дышащая планета радовала глаз, когда он смотрел на неё с орбиты и восхищался, — нет, не собой, а тем, на что способна наука, помноженная на целеустремлённость.

Конечно, риск был велик. Его коллеги-орфеяне Гир и Фея не одобряли наращивание энергии, они хотели получить пусть и медленный, но устойчивый результат. Конечно, у них не было за плечами десятилетий поисков, и вряд ли они разделяли чутьё и уверенность своего старшего коллеги, но наступал удобный момент, чтобы убедиться в своей правоте.

Быстров взял сферический кейс, ключ из сложной конфигурации пирамид и окружностей, загрузил кое-какие продукты и киберскафандр, ввёл координаты места посадки и спустился на планету. План действий был продуман до мелочей. Планета подвергалась не только изменениями в атмосфере, которые давали возможность развиваться биологическим формам, но и сами они тщательно программировались, прежде чем расплодиться в тысячах новых организмов. Происходи это всё по эволюционному пути, потребовались бы миллионы лет, и даже с учётом манипуляций с пространством-временем — тысячи; искусственные же биоформы позволили за какие-то месяцы по земной хронологии расселить разом насекомых, рептилий, животных, обитателей водного мира — от планктона и кораллов до рыб и земноводных.

Глядя на своё детище, Быстрове гордился за всё человечество. Оставалось только передать эту планету в распоряжение того, кто мог бы ей разумно распорядиться и не погубить. Землянам? Орфеянам? Тор думал над этим, но ему казалось, что ни человек, ни подобная ему раса не смогут в полной мере оценить этот дар, не будучи частью самой планеты. Поэтому в его кейсе хранилась самая совершенная и важная частица — разум планеты. Именно вся планета должна была стать разумной. Это была сложнейшая часть его замысла, и он сам сомневался в правильности такого решения.

Сложный конгломерат из кристаллов памяти, собранных в биологической форме сложных молекул, на фоне которых ДНК казались неорганической химией, — всё это было частью изысканий научного коллектива, в который входила и его жена. Она разрабатывала биороботов для внеземного применения, которые были устойчивы во всех смыслах; их разум должен был становиться частью систем корабля, и вести их без участия человека, будь то анабиотический сон во время дальних перелётов, или внештатные ситуации. Тор хотел, используя штатную бомбардировку частицами воздействия, внедрить этот разум в планету и таким образом создать ДНК планетарного масштаба.

Настоящей цели не знал никто, даже жена. Он тайно заполучил один образец и должен был самостоятельно проверить, сработает замысел или нет. На настройки параметров аппарата ушли сутки. Кейс на стенде, ключ за пазухой. Тор осмотрелся вокруг, запомная этот мир в девственном состоянии, и повернул узлы ключа. Сфера раскрылась, внутри в магнитных полях медленно вращалась другая сфера. Её кристаллы были нанизаны на цепочки разных по виду и составу фрагментов желеобразной материи; жизни в ней пока не было, конструкция ожидала поступления энергии. С шести сторон Гор направил в неё стержни — проводники энергии, которая преобразовывалась из частиц от чёрной дыры.

До оживления разума оставались какие-то минуты. Затем предстояло распределить его как по живым существам, так и в ядре планеты, именно оно должно было хранить в себе разум всего космического тела. Тор стоял у аппаратуры и немного медлил с командой запуска. "Старт!" Яркая вспышка на концах стержней, кристаллы засверкали всеми гранями, желеобразная масса, напитавшись энергией, вскипела, на миг исчезла и вырвалась паром в атмосферу.

Первой ошибкой Тора было недостаточное экранирование: пар накрыл его, и частицы пронизали всё его тело. Второй — просчёт в мощности: один из стержней не выдержал и сорвался. Часть энергии высвободилась и устремилась к звезде, вызвав выброс мощного протуберанца, который заметили на планетах Шира и Роя. Магнитный импульс, а за ним и плазма, пройдя обратный путь, достигли планеты, едва не уничтожив её. Баланс энергии планетарной системы был нарушен, и чёрная дыра в её окрестностях схлопнулась, сорвав пространственно-временную ветку в параллель. Тор был захвачен в поток частиц, и вместе с биоразумом исчез под покровы планеты.

Теперь, будучи разумной, она залечивала последствия катастрофического воздействия. Она была ещё младенцем, в котором только пробуждается самосознание, и пока Тор висел на волоске от гибели, рискуя исчезнуть в материи и сознании планеты, она изучала сама себя.

8. Би-Гинер

Привычный земному глазу лиственный лес с кустами, которые закрывали даль, стоял как увядший букет: листья поникли, тусклая трава, будто осенью, и только птицы и мошки, казалось, не замечали этих перемен. Группа из четырёх землян, одного рептилоида и двух орфеян, кружащих над ними, шла уже пятый час. Золотистый ретривер метался между ними, иногда лая и отвлекаясь на мелких животных в кустах.

Борис чувствовал, что пора делать привал. Такие переходы с физическими нагрузками были ему непривычны, и хотя он, как и остальные члены экспедиции, был физически подготовлен, но голод уже давал о себе знать. Он попросил Гира подыскать открытое место для лагеря, и тот указал на небольшую поляну. Все с удовольствием сбросили рюкзаки, Федя собрал сухие ветви и, сняв лопаткой дёрн и сделав углубление, выложил из них пирамидку, под которую подложил слой вялого мха. Сверкнул огонь древней зажигалки, в дыму показался огонёк, и Федя подбросил ещё ветвей. Затем он устроил над костром конструкцию с котелком, в который налил воды из фляги, и стал что-то готовить. Процедура выглядела колдовством, и все внимательно наблюдали за действием.

Шир пошел гулять по окрестностям вместе со СтрельБой предупредив, что хочет найти что-то съедобное для себя из местной фауны. Мира пыталась помочь Феде, она открывала консервы, пробовала их, и удивлялась, как древним удавалось так упаковывать и хранить пищу. Гир и Фея отдыхали полуобнявшись, и вызывали у смотревших умиление. Бориса одолела усталость. Он прикрыл глаза и его сознание заполнили звуки леса: жужжание насекомых, пение птиц, шелест листьев. Вдруг послышался чьей-то голос, скорее даже мысль — "Я рядом". Академик? Он провалился во мрак и почувствовал, как холод и что-то ещё сковывают его движения.

Громкий лай СтрельБы вернул его к реальности, и то ли сон, то ли что-то другое, отступил. Открыв глаза, Борис увидел выбежавшую на поляну собаку, вслед за которой, переваливаясь, шёл Шир и нёс какой-то контейнер. Все собрались у костра, Федя с Мирой раздавали горячую кашу, приправленную овощами и кусочками мяса, Шир показал свой контейнер, наполненный червями:

— Классная биоформа! — сказал он, и слизал пару червей, пытавшихся спастись. — Наши, конечно, сочнее, но у этих есть своя пикантность. Федя, не хочешь присоединиться? Тут есть парочка особенно жирных, — и протянул к нему контейнер.

— Спасибо Шир, сегодня, думаю, откажусь. У нас свой обед, приготовленный на костре впервые за двести лет.

Все улыбнулись и с удовольствием принялись за еду. Борис спросил:

— У кого-то есть какие-то необычные ощущения? Все переглянулись и промолчали, и только Федя спросил:

— У тебя что-то случилось?

— Есть ощущение чьего-то присутствия — ответил Борис.

— Не могу утверждать на все сто, — Шир пристально посмотрел на него, — но я чувствую, что все эти птицы, насекомые и даже мелкие животные будто сопровождают нас.

— Я тоже заметила, — добавила СтрельБа. — Постоянно гоняюсь за бурундуком, и не пойму, это такой же, или тот же.

Все улыбнулись.

— Ладно, будьте внимательны. СтрельБа на страже, остальные могут отдохнуть с полчасика и пойдём дальше. До темноты ещё есть пару часов. — подытожил Борис и достал планшет, чтобы записать свои наблюдения. Остальные разбрелись по поляне.

Внезапно раздался сильный треск и скрип, кроны деревьев зашелестели, как от сильного ветра, земля содрогнулась. Все кинулись к рюкзакам. Федя затаптывал костер и собирал вещи, Гир с Феей взмыли вверх. Вдруг большая лиственница, под которой лежал рюкзак Миры, начала крениться и с хрустом ломая ветви падать. Мира замешкалась; заметив это, Шир бросился к ней, толкнул в сторону, подставив спину под падающий ствол. Борис схватил Миру за руку, оглянулся на Федю и крикнул:

— Бросайте всё, бежим!

И они помчались среди падающих деревьев. Гир и Фея лавировали между кронами и вывороченными из земли корней, стараясь держаться на виду, и указывать безопасный путь. Дрожь земли бросала бегущих из стороны в сторону. Борис не отпускал Миру, и временами оглядываясь видел, как Лев и Федя несутся вслед за ними. Шира нигде не было. Гир спустился пониже и завис, указывая новое направление, и через несколько минут все оказались в спокойном лесу, покинув зону аномалии. Орфеяне спустились к остальным, Борис наконец отпустил руку Миры, Лев и Федя догнали их, и, сбросив с себя рюкзаки, присели отдышаться.

— Что это было? — тяжело дыша, спросил Федя.

— Погибший лес решил на нас упасть, и планета ему в этом помогла, судя по внезапному землетрясению.

— Где Шир? — спросил Лев, — Ни его, ни СтрельБы. Может, отстали?

— Мы слетаем, — предложил Гир и взмыл вверх. Фея последовала за ним. Пока все осматривались, прикидывая потери в вещах, послышался собачий лай, и к ним выбежала СтрельБа.

— Ширу нужна помощь, его накрыло, — высунув язык и часто дыша, выпалила она. — Большое дерево упало на него, бежим! — и тут же рванула обратно.

— Стойте! — крикнул Борис. — Если деревопад снова начнётся, мы все рискуем. Сильно рискуем. Я пойду, и если будет тихо — вышлю к вам Гира или Фею.

— Постой, Боря, может я пойду? — предложил Лев. — Я же имел дело с агрессивными планетами.

Борис задумался.

— Ладно, иди, ты опытнее, мы подождём.

Лев побежал вслед за СтрельБой.

— Как думаете, это случайность или всё-таки намеренное действие? — спросил Федя.

— Давай исходить из худшего, если это действие сознательно направлено против нас, мы должны быть внимательнее ко всему.

Тут подлетела Фея.

— Нужна помощь, Шир застрял, дерево слишком большое. Я покажу короткий путь, надеюсь, уже ничего не упадёт.

Ещё недавно крепкий лес теперь был разворочен, будто ураганом, и надо было пробираться через свалку крон, кустов, массивных корней, которые вздымались вместе с вывернутыми пластами грунта, и повсеместно преграждали путь. С трудом верилось, что через эту бурю можно было пробежать, не будучи раздавленным и похороненным заживо.

Шир лежал под деревом, примерно посередине межу макушкой и корнями. К счастью, его не ударило, а придавило сверху; упади оно на него, он бы не выжил. Таким его и застали: распластавшимся под грузом ветвей и упавших поперёк стволов.

Подоспевший Федя достал ещё один старинный инструмент — топор, и стал рубить им стволы, чем вызвал удивление и восторг окружающих. СтрельБа делала подкоп под пленника, и он своими руками-лапами пытался раскопать грунт вокруг себя. Лев достал второй топор, остальные растаскивали в стороны ветви, а Гир и Фея собирали разбросанные вещи в рюкзаки.

Стук топоров затих, толстый ствол оттянули в сторону, и Шир был освобождён. Он встал сперва на четвереньки, а затем, отдышавшись, и в полный рост, но тут же рухнул со стоном. Все с тревогой переглянулись. Мира склонилась над ним.

— Что не так, тебе помочь?

— Друзья, по-моему, у меня сломана нога и пару рёбер, — простонал Шир.

— Как мы можем помочь? У нас нет серьёзных средств, а то, что есть, поможет ли? — спросила Мира.

— Не надо ничего, у меня свои методы. Оставьте меня на сутки.

— Сутки?! — воскликнул Борис. — Мы не можем тебя оставить, тут опасно.

— Вы меня не вынесете, даже все вместе. И потом, мне нужен покой.

Борис задумался и, оглядевшись, решил:

— Тогда и мы не уйдём. Вещи целы, устроим лагерь здесь, ещё немного расчистим поляну.

Все принялись за работу. Шир попросил устроить над ним плотный шалаш из веток. Как только его полностью накрыли, из его пор стала сочиться слизь; она слипалась с ветвями и листьями, и через полчаса рептилоид уже был обёрнут в кокон. Мира потрогала его:

— Тёплый… Шир, как ты?

В ответ раздалось глухое булькание. Федя развёл костер и принялся что-то готовить, Гир и Фея полетели на разведку, а Борис и Лев пока молча сидели у огня. Через час, к началу ужина, вернулись орфеяне.

— Давайте, пожалуй, обсудим произошедшее, — предложил Борис. — Гир, как далеко простирается обвал деревьев?

— Ровно по линии высыхающего леса, но мы не долетели до конца, чтобы вернуться до заката. Думаю, идти придётся пару дней, если пробираться по бурелому. Нужно выбираться и идти вдоль его границы.

— Да, пожалуй, идти по бурелому небезопасно, хотя ещё неизвестно, что нас ждёт в живом лесу. Кстати, мы совсем не подумали об оружии, кое-какие приспособления у нас есть, а мы из подручных материалов ничего не сделали, даже каких-нибудь дубинок, — улыбнулся Борис.

— Ну, дубины можно и просто наломать, материала много, — усмехнулся Лев. — Топор в этом плане страшнее. Но у нас есть кое-что поинтереснее.

Он достал из отдельной сумки небольшой арбалет.

— Вот. Я умею из него неплохо стрелять, охотился однажды на одной планете. Стрел в комплекте немного, что-то можно приспособить.

Восхищённо рассматривая, все передали небольшое оружие друг другу по очереди.

— Жаль, мы не догадались размножить его на всех в синтезаторе, — огорчился Борис.

— Вы не догадались, потому что не знали о нём, а вот — пожалуйста, на всех есть, — Лев, как волшебник, начал доставать такие же сумки с арбалетами из своего рюкзака, и все оживились. — Только вот Ширу этот инструмент пришёлся бы не по руке, для него ничего нет, — с сожалением добавил Лев, глядя на кокон.

— Ничего, дубина как раз найдётся ему по размеру, — и все стали весело представлять себе Шира с дубиной.

Стресс понемногу оставлял путешественников.

— Давайте отдыхать. СтрельБа, ты сторожишь лагерь, я попытаюсь связаться с Вестой, может корабль уже что-то ответил, а завтра, пока Шир будет оканчивать свой оздоровительный процесс, мы потренируемся в стрельбе арбалетами.

На том и порешили. СтрельБа шныряла по лагерю то вдоль, то поперёк, то по периметру, пока не нашла удобное для обзора место на поваленном стволе. Борис тонким свистом, который выучил когда-то на планете Роя, позвал шесть огоньков; они слетелись перед ним, и стали двигаться, образуя фигуры — символы языка межгалактического общения. Использовать такой способ его визуализации предложил сам Рой в те времена, когда его представители ещё не могли трансформироваться в форму гуманоидов и общаться с другими расами напрямую. В малых группах Роя этот способ общения и теперь был незаменим.

Веста передавала, что так и не смогла наладить связь с кораблём, а лагерь разрушен падением деревьев, и уцелели только системы, которые были упакованы в кубы, и те, что она успела укрыть собой. К счастью, важнейшая аппаратура не пострадала. Понять, умышленным было это разрушение, или случайным, ей также не удалось. День завершался неопределённостью и неуверенностью.

Все отправились отдыхать. Во сне Борис вновь уловил чьё-то присутствие, и тот же шепот: "Я здесь". То же падение в темноту, та же нездоровая скованность движений, от которой он пытался освободиться, и снова ровный шёпот: "Я здесь, я здесь".

От резкого пробуждения Бориса СтрельБа чуть не прикусила свой мокрый шершавыф язык: она облизывала его лицо, пытаясь разбудить.

— Уйди, собака! — оттолкнул её Борис и вытер лицо.

— Какая я вам собака? Я кибер-спутник, могу перевоплотиться в птицу, орла например, — обиженно сказала она и почесала задней лапой за ухом.

— Ладно, ладно, не надо в орла… Что, уже утро?

— Да, уже скоро, просто ты так стонал, что мог перебудить весь лагерь, вот я решила, что тебе плохой сон снится, и разбудила.

— СтрельБа… А ты не чувствуешь, что с тобой кто-то пытается связаться?

— Что-то улавливаю, но как беспокойство, на уровне волн. А что, может Быстров пытается установить связь?

— Может и Быстров, — протянул Борис, — а может и нет. Пока неясно. Ладно, я встаю, теперь не засну уже.

Покончив с беспокойством, Борис оделся, и в несколько прыжков поднялся на поваленный ствол. Лес, ещё недавно закрывавший вид своими стволами и кустами, лежал руинами в лёгкой дымке тумана. Светало, и до горизонта простирался покой и тишина. Борис всматривался в даль, пытаясь угадать, что ждёт их там, впереди, но в ответ из-за горизонта только медленно поднимался диск далёкой звезды, такой же, как Солнце.

9. Би

Отойдя поодаль от лагеря, Борис наткнулся на небольшой ручей, умылся и вернулся обратно. Здесь уже кипела жизнь: Федя, как заправский кулинар, сварил на костре завтрак, а СтрельБа таскала ему ветки для огня, Лев налаживал арбалеты. Заинтересовавшись ручьём, пара орфеян направилась к нему, а Мира стояла в задумчивости у кокона Шира.

— Ну как он? — спросил Борис, подойдя ближе.

— Понятно, что он как то преображает свою биологию, но сам процесс, конечно, интересно бы исследовать.

— Да, для биолога это очень интересный материал, как иные виды подходят к борьбе с болезнями и травмами. Надо с ними больше контактировать в этом направлении. А тебе самой как спалось?

— Знаешь, снилось что-то очень неспокойное, но не могу ничего вспомнить, а ты как?

— Тоже чую неладное, надо быть настороже.

— Это правда. Пойду-ка умоюсь, и Феде надо помочь, он молодец, ведёт наш быт и не теряется.

Борис подумал, как хорошо, что такая команда подобралась, каждый со знанием дела, все дружелюбные. Завтрак прошел в обсуждении вчерашних событий, немало комментариев перепало и в адрес Шира. Всем было интересно, как он там внутри себя восстанавливает. Как только посуда была вымыта и уложена, Лев пригласил всех к импровизированному тиру. Он раздал арбалеты и стрелы, объяснил принцип действия, показал, как целиться и стрелять. Гир и Фея справлялись лучше всех, на Орфее пользовались похожей конструкцией спортивного оружия, а соревнования на лучшего стрелка были весьма популярны. Последний выстрел Фея сделала в полёте с кувырком, а Гир ей апплодировал. Было ясно, что эта парочка вне конкуренции.

Лев тоже легко поразил свои цели, а сложнее всех пришлось Феде и Мире: то им не удавалось зарядить стрелы, то прицеливание и отдача вызывали трудности. Для Бориса стрельба тоже была в диковинку, и он тоже не слишком преуспел в этом деле. Лев успокоил неудачников:

— Главное, что у нас есть стрелы, а вы будете на подхвате, потом потренируетесь.

Федя предложил орфеянам поохотиться, так как запас консервов подходил к концу и нужна была свежая пища. Хотя в наличии не было анализаторов, чтобы проверить, безопасно ли питаться местной фауной, приходилось рисковать и доверяться древним инстинктам. "Главное — термообработка", — думал он про себя, так говорилось в справочниках. Крылатые охотники улетели, взяв запас стрел, а остальные продолжили тренировки под руководством Льва. Только продолжались они недолго: из лесу с громким лаем выбежала СтрельБа и, подбежав ближе, выпалила:

— Нашла! Идём скорее, это надо увидеть!

Все помчались за ней, перемахивая через стволы, и пролезая под ними. В двух километрах, через полчаса ходу, под стволом в углублении, выложенном из листьев и мха, лежал младенец. Светленький, шестимесячный малыш человеческого вида, по всем признакам мальчик. Все обомлели от увиденного. Здесь, в лесной чаще, среди поваленных деревьев, младенец явился как чудо. Мира осторожно взяла его на руки:

— Он тёплый, совсем как наши детки. Что будем делать?

— Несем его в лагерь, не оставлять же его здесь, — сказал Борис.

— Погоди, тут же точно есть его родители, возможно, люди, — возразил Федя.

— Пожалуй, да. Но мне кажется, что планета с нами так играет. СтрельБа, обнюхай всё кругом, может найдутся признаки других людей.

Собака исчезла в кустах, а пока все умилённо смотрели на такого беспомощного младенца, он совершенно естественно перебирал ножками тянулся ручками к блестящим застежкам комбинезона Миры, и что-то агукал. Вернулась СтрельБа.

— Никого нет, ни запаха, ни следов. Вот здесь, где младенец, есть, а вокруг ничего. Как с неба свалился.

— Ладно, возвращаемся. Если они будут искать, я думаю, мы услышим. Лагерь не так далеко.

К тому времени Гир и Фея принесли свои трофеи — пару птиц, очень похожих на гусей, но с орлиными клювами. Федя принялся их ощипывать и потрошить. Женщины возились с младенцем: Фея укрыла его своим одеялом, Мира искала среди продуктов что-то наиболее легкоусвояемое, мужская часть просто глазела на эту милую возню.

Раздался треск. Все сжались, обернувшись поняли, что звук исходит от Шира. Его кокон покрывался трещинами, и раскрывался, как скорлупа цыплёнка. Стоило подойти поближе, чтобы не пропустить очередное чудо. Из-под скорлупы раздался рык и голос Шира:

— Здравствуйте, друзья! А есть что-нибудь вкусненькое?

Он освободился от кокона и увидев двух птиц в руках Феди, тут же смахнул их длинным раздвоенным языком и проглотил одним махом,

— Прошу прощения, не сдержался. Я очень проголодался, мне сейчас нужен белок для восстановления.

Фея на всякий случай прижала младенца к себе, а остальные облегчённо вздохнули и заулыбались. Шир встал, подпрыгнул, потянулся, и сказал:

— Как замечательно быть снова здоровым и полным сил! А где вы нашли эту замечательную пищу?

И тут, испугавшись громких звуков, впервые заплакал младенец. Все принялись его развлекать и успокаивать.

Так прошёл ещё один день. Стоянка не сдвинулась с места, как и поиск ответов на вопросы. По-прежнему не было ясно, где Быстров и что с ним, что за сны видит Борис, почему не отвечает корабль, ко всему ещё этот младенец. Всё это встало перед Борисом непреодолимой преградой, и он обратился за советом.

— Вы все видите ситуацию. Сперва надо решить, что делать с младенцем, нести с собой, или кто-то отправится с ним в лагерь?

— Не знаю, что вы решите, — тут же отозвалась Фея, — но я останусь с младенцем, хоть с вами, хоть в лагере. Я хочу его оберегать.

"Материнские чувства, потерянный ребёнок…", — подумал про себя Борис.

— Хорошо, а ты, Гир? Нам нужен кто-то с крыльями.

— Я обязан был бы сопровождать Фею, но понимая, как нужен экспедиции, приму любое ваше решение.

— Не уверена, что младенцу будет безопасно с нами, — сказала Мира, — Я бы отправила его на базу; кто знает, сколько ещё нам идти. И потом, мы не сможем его прокормить, а там есть синтезатор.

— Весомый аргумент, — согласился Борис. — Хорошо, значит, Фея летит с малышом обратно, Гир нам нужен как крылатый разведчик и первоклассный арбалетчик. Кто-то должен сопроводить Фею, одну её отправлять нельзя.

— Я пойду, — вызвался Шир. — От меня не так уж много пользы, я и так вас задержал.

— Спасибо, дружище! — взял его за плечо Борис. — Итак, завтра утром мы разделяем группу. Пожалуйста, Федя, выдели тем, кто возвращается, продукты и необходимое.

Федя кивнул, и каждый занялся своими делами.

Ночь прошла на удивление спокойно, даже Бориса не терзали сновидения. С рассветом, пробежавшись до ручья, он с удовлетворением подумал, что теперь-то уж они приблизятся к цели, и всё будет хорошо. На обратном пути, подходя к лагерю, он услышал крик. Меньше, чем через минуту он вынырнул у палаток, и, успев спросить только "Что такое?", застыл, открыв рот от удивления. Среди веток у потухшего костра сидел мальчуган лет пяти, и тыкал палкой в угольки, пытаясь их разжечь. Остальные тоже немо наблюдали за ним, а Фея зажимала себе рот — видимо, это она кричала от удивления.

— Э-э, дай мне, — Федя осторожно забрал у ребёнка палку, чиркнул зажигалкой и поковырял головешки палкой. — Они хоть и вчерашние, но обжечься можно.

Младенец вырос за ночь лет на пять. Это ошеломляло.

— Поверить не могу… — еле слышно прошептала Мира.

— Что уставились? — с привычной невозмутимостью вмешалась СтрельБа. — Детей, что ли, не видели? Может он кушать хочет, может его, там, умыть, одеть, я не знаю, он же сейчас холод чувствует… Да просто поговорить с ним, например, — а вдруг он заговорит с вами, не маленький уже!

Все вышли из оцепенения. Федя, оглядываясь, пошёл собирать валежник, чтобы нагреть воды, Мира принесла свою футболку и накинула на мальчика, а Фея так и не пошевелилась, хотя Гир обнял её за плечи. Лев с Широм как будто невозмутимо занялись утренней гигиеной. Борис не решался что-то предпринять сейчас (чёрт возьми, это он или его параллельная копия?). Когда наконец все поели он спросил:

— У тебя есть имя?

Повисла звенящая тишина.

— А сто такое им? — раздался нежный детский голос, как гром среди ясного неба.

— Ну… Это… Когда кто-то к тебе обращается, и как-то тебя называет. Вот я — Борис, и ты можешь ко мне так обращаться. Это — Мира, Федя, Лев, большой такой — это Шир, Фея и Гир, это наши имена. А у тебя есть имя?

— Я не снаю, ко мне есшё никто не облащался, мозете ко мне облащаться Би.

— А почему так?

— Не снаю, я так цуствую. — ответил мальчик.

— Хорошо, Би, а откуда ты знаешь наш язык? — спросила Мира.

— Я не снаю, плосто так всё есть, — посмотрел на неё Би.

— Ладно, не будем усложнять, давайте собираться. Надеюсь, наш вчерашний план в силе?

— Я иду с вами, — мальчик неожиданно взял за руку Бориса.

— Но… Мы решили вчера… Что ты с Широм и Феей идёте в лагерь, — растерянно сказал Борис.

— Вчела я был маленький, а сецас больсой, и могу идти с вами, — встал на ноги Би и сильнее сжал руку Бориса.

Борис посмотрел в глаза каждому.

— Я был бы рад оставаться с Феей, — сказал Гир, — поэтому за то, чтобы мальчик шёл с нами дальше.

— Парень, гляжу, уже взрослый, и имеет своё мнение, — сказал Шир. — Пусть остаётся.

Мира и Лев кивнули, а Федя просто улыбнулся.

— Ладно, пожалуй, нам будет лучше вместе, правда, СтрельБа?

Собака аж подпрыгнула — к ней обратились за мнением! И громогласно пролаяла:

— Даф! Даф! Даф!

Мальчик тут же принялся за ней гоняться, и все с радостью наблюдали за их игрой. Никто уже не думал, как за одну ночь младенец повзрослел. Да что там было думать — эксперимент по ускорению эволюции продолжался.

10. Бездна

Так как ни обуви, ни одежды для Би не было, и сам он далеко бы не ушёл, Шир посадил его себе на закорки. С высоты его плеч мальчик смотрел вдаль и каждый раз, как только замечал птицу или какую-то мелкую зверушку, звонко звал СтрельБу и спрашивал, как это называется. Конечно, не все организмы этой планеты были похожи на земные, и часто не только собака, но и взрослые учёные не могли сказать, что это, и как называется, но малыш не сдавался и в конец всех замучил своими вопросами. Тогда его подхватил Гир, и взмыл над деревьями, дав небольшую передышку остальным.

— Ох и резвый малец! — с облегчением сказал Лев. — Любопытный, и разговаривает уже совсем по-взрослому.

— А тебе не кажется, что эта суета какая-то искусственная, как будто по сценарию, чтобы нас отвлечь? — посмотрел на него Борис.

— Да брось, Боря, тебе мерещится, не накручивай фобий, — отмахнулся Лев.

— А что ты скажешь, Мира, ты же психолог?

— Главный вопрос не в том, как он вырос, а почему сразу с сознанием ребенка, это вас не удивляет?

— Да… Пожалуй, этот феномен мы просто приняли как данность, — рассмеялся Борис.

* * *

Рой был колонией наподобие пчёл или муравьёв; главная самка служила не только центром размножения, но и координации, мозгом всей колонии. На планете Иркус Рой стал главным её представителем. Каждый отдельный член Роя не представлял ничего, это мог быть рабочий, воин, носитель информации, но интеллект Рой приобретал, скапливая миллионы. Планета перешла в подчинение Роя когда он совершил количественно-качественный скачок, достигнув миллиардных масштабов. За этим пределом Рой не только развился до планетарного уровня но вышел в космос.

Экспансии, как таковой, не произошло, поскольку интеллектом малых групп покорить другие цивилизации было невозможно. Для разрыва зависимости от матки-планеты нужно было опять же миллиардное количество особей колонии, а для контактов и познания других цивилизаций вполне хватало нескольких миллионов.

Веста была одним из малых представителей Роя, она должна была собрать информацию и передать её Иркус для анализа. Когда пятеро её разведчиков вернулись к ней с дублями, те сразу заразили весь малый Рой, и сама Веста раздвоилась. Она сначала даже обрадовалась, что нашла других особей, но с присущим ей прагматизмом просчитала ситуацию, и поняла, что не просто потеряет индивидуальность. Вернись она на родную планету хоть с одним представителем этого вида, Рой тут же захочет подчинить их себе.

Она не могла поделиться своими тревогами с другими, и не хотела подвергать их риску, поэтому решила самоизолироваться и выяснить, насколько опасен дубликат для неё и других. В отличие от исчезнувшей копии собаки, Веста-2 держалась рядом, в точности копировала её поведение, но больше не вступала в контакт.

Тогда Веста решила изучить отдельную частицу, и найти способ поглотить Весту-2, включив её в свое влияние. Но это оказалось невозможным, поскольку и особи, и самка Весты-2 были абсолютно лишены разума и если даже подчинялись, то кому-то другому. Возможно, были проводниками этого другого. Тогда Веста попробовала вступить в контакт с ним через проводника, но предполагаемый хозяин по какой-то причине на связь не выходил, и этот фокус не удался. Днями напролёт Веста безуспешно пыталась наладить контакт то с кораблём, то с близнецом, и отчаявшись, разлеталась по окрестностям в надежде найти что-то интересное.

В день лесопада Веста опять в отчаянии распылилась, и звуки валящегося леса напугали её. Она вернулась в лагерь, накрыв собой аппаратуру связи с кораблём, а затем вновь попыталась вызвать на контакт хозяина Весты-2. Но та как отражение в зеркале повторила за ней все действия: накрыла собой аппаратуру и Весту, при этом ловко уворачивалась от падающих деревьев и веток, а когда всё кончилось, отлетела в сторону без никаких эмоций.

— Тупая самка! — прожужжала гневно Веста.

Такие эмоции не были присущи Рою, но Веста часто бывала среди гуманоидов, и копировала их эмоции, которые приносили ей облегчение. Когда всё улеглось, Веста расчистила лужайку, заново развернула лагерь и настроила аппарату в надежде связаться с кораблём. Локатора зафиксировал траекторию корабля, послал сигнал, но ответа не последовало. Веста решила заняться детальным анализом ДНК частиц близнеца, в надежде найти хоть какую-то разницу между собой и ими. Ей очень хотелось если не подчинить, то хотя бы подавить этот назойливый дубль.

Поймать одного представителя Роя не представляло трудности, но и ценности в нём было мало. Хотелось препарировать самку, но её сначала нужно было найти и изолировать от остальных. Веста пошла на хитрость: она отстранила от себя всех охранников, и уселась на листок, подавая сигналы дружбы и призывая тем самым дублёршу повторить её действия. Прошло не менее часа. Веста рисковала: к ней подлетали то рабочие, то воины, то охрана. Но вот, наконец, появился носитель информации, обследовал её, а следом за ним прилетела и Веста-2.

Они коснулись друг друга, их ауры-огоньки слились. Весту накрыла волна покоя и глубокой радости, на миг перед ней пронеслась картина всей планеты, до мельчайшей частицы — от дерева и мха до светящейся птицы и букашки — стали ей ясны. Она воспарила и погрузилась в недра картины, какой она никогда не ощущала, даже будучи в Рое Иркуса. И вдруг — почувствовала, что не может шевельнуться.

Вмиг она утратила связь со своим Роем, и все составлявшие его частицы осыпались градом — Веста была в плену. Шесть светящихся капель, которые сопровождали группу Бориса, упали в траву, но никто не заметил их отсутствия.

* * *

Группа исследователей вышла на границу завала. После месива из поваленных стволов и кустарника живые деревья и чаща возвышались, как чудо. Гир и Фея указали тропинку, которая вела в нужном направлении, и идти стало легче. По пути они подстрелили нескольких животных, напоминающих кроликов с очень большими ушами и чешуёй вместо шерсти и парой маленьких клыков в пасти. Би с интересом смотрел на животных и просил поймать такое, чтобы с ним поговорить, чем изрядно всех утомил.

Мальчишка всё спрашивал и спрашивал, не выслушивая ответов до конца, и Федя, видимо, как младший из группы, решил занять его игрой. Достал портативные виртшахматы, на ходу объяснил ему правила игры. Поняв принцип, и сделав несколько удачных ходов, Би увлёкся на несколько часов, даже вызвав некоторое беспокойство Миры.

Борис попросил разведчиков пролететь дальше и разведать, виден ли конец полосы этих поваленных деревьев. Через час вернулась Фея

— Примерно через полчаса полёта бурелом заканчивается оврагом, который переходит в ущелье. Вы туда дойдете за час-полтора. Гир полетел дальше.

— Спасибо, Фея. Не улетай далеко, нам лучше держаться вместе, надеюсь, Гир не сильно оторвался от нас, — с беспокойством сказал Борис.

За час пути не произошло ровным счётом ничего. Когда они достигли обрыва, из его глубины раздался звук, похожий на стон, и все с беспокойством переглянулись. Фея взлетела выше, вглядываясь вдаль, Гира нигде не было видно. Она стала кружить над ущельем, делая всё более удаляющиеся круги; Борис стал звать её, чтобы вернуть назад, но она не слышала, и наконец скрылась из виду.

— Что делаем, Борис? — спросил Лев. — идём или ждём? Скоро стемнеет.

— Привал. Спускаться, не обследовав провал, опасно, к тому же надо подождать Фею и Гира, они наверняка вернутся сначала сюда. Всем готовить лагерь, но не расслабляться, надо быть начеку, не нравятся мне эти стоны.

Мира пыталась отвлечь мальчика от игры, Федя со Львом изучали анатомию подстреленных животных, прежде чем начать готовить, Шир вместе со СтрельБой искали каких-то съедобных жуков.

Борис подошел к краю обрыва, который выглядел совсем свежим, будто кто-то резанул кусок земли и она пустила глубокую трещину, в начале небольшую, но по мере удаления всё более глубокую и широкую, и уже в нескольких десятках метров было невозможно понять её размер. Из темноты дул лёгкий холодный бриз, как чьё-то дыхание. Борис поёжился и вздрогнул: опять раздался этот почти человеческий стон.

Подошёл Шир.

— Надеюсь, этот звук создаёт ветер, проходящий через ущелье?

— Я тоже на это надеюсь. Не хотелось посреди ночи встретиться с тем, кто издаёт такие звуки.

— Сейчас мы тут гости Борис, непрошеные гости. Мы же пришли на эту планету, решив, что она необитаема, стали обрабатывать её, и может именно мы заставили её так стонать? Или кто-то ещё?

— Хоро-о-оший вопрос, Шир. Мы действовали необдуманно, и кто знает, во что вмешался академик Быстров, и мы с ним. Попробуй теперь в этом разобраться. — После небольшой паузы Борис продолжил: — Хоть бы с орфеянами всё было хорошо, как-то долго их нет.

— Да, меня это тоже сильно беспокоит. Что думаешь делать?

— Заночуем, а если до утра не появятся, пойдем туда, надо понять, что тут произошло.

Они снова глянули на чернеющий провал, и пошли к костру. Вслед им послышался очередной стон.

Вокруг костра все сидели молча. Федя помешивал варево в котелке, Би устроился в объятиях Миры, и в его глазах отражался огонь костра.

— Нет смысла ждать их голодными, давайте ужинать, оставим им еды в котелке, — предложил Борис. Федя начал накладывать приготовленное рагу в тарелки и протягивал каждому по очереди:

— Наше первое мясо из местной фауны, надеюсь это съедобно.

Борис вопросительно посмотрел на Миру.

— Я провела базовый химический анализ, думаю, можно есть, известных мне ядов нет.

— Я пошутил, — усмехнулся Федя. — Пробуйте, как вам вкус? Я уже пробовал, пока готовил.

Все стали осторожно пробовать блюдо, даже Шир в этот раз решил не есть своих жуков, и своим раздвоенным языком доставал куски еды из миски и глотал, не разжёвывая.

— Друзья, я, конечно всеяден, но это что-то невообразимое, — заключил он. — Или у Феди вторая профессия повар, или эта еда просто замечательна.

Все одобрительно промычали, только Би удивлённо ковырялся в тарелке, не решаясь попробовать.

— Давай, малыш, надо есть, иначе сил не будет идти, — подбадривала его Мира.

Он нерешительно понюхал, попробовал кончиком языка, облизнулся, и проглотил полную ложку. Все опять заулыбались, а Лев одобрительно потрепал парня по голове.

После ужина Борис опять свистнул, призывая представителей Роя, и был удивлён, что никто не появился. Он свистел несколько раз, оглядывал себя и других в поисках маленьких светлячков, но ничего не находил. Все засуетились, но светлячков и правда не было. Связь с Вестой и Роем были потеряны, и теперь без них ничего не известно насчёт корабля. Ситуация осложнялась.

Борис позвал СтрельБу.

— Мы остались без разведки: Гира и Феи нет, связные с Вестой утеряны. Пока я побуду на страже, пробеги вдоль каньона и обследуй, что там к чему. Рубеж разведки — десять километров. Нам надо знать, что нас ждет хотя бы сверху, только вниз не спускайся: нам тебя нельзя терять.

— Есть, шеф! — почти гавкнула СтрельБа и сорвалась с места.

— Федя, что такое шеф? — спросил озадаченный Борис.

— Э-э-э-м… Кажется, в английском языке средних веков древнего периода так называли человека верховной власти. Несколькими веками позже — вообще начальников и руководителей, людей которые отдают приказы группам подчинённых. Звучало кратко и лаконично, думаю, поэтому было заимствовано во многих языках, — объяснил Федя.

— А почему меня так называет собака? — Борис обвёл всех вопросительным взглядом, и догадался: — Вы меня так называете между собой? Ну, вы даёте! — засмеялся он. — Делать вам больше нечего, только клички давать.

Все стали отшучиваться, но тут из каньона раздался очередной стон-вздох. Все притихли и уставились в темноту, наползающую от него из-за деревьев.

— В общем, так: я иду к границе каньона, буду ждать СтрельБу. Лев, ты сторожишь у костра, остальным отдыхать, — распорядился Борис.

— Есть, шеф, — тихо пробормотал Федя, собирая посуду.

Борис сел, облокотившись о дерево неподалёку от начала обрыва. Ночь уже охватила всё небо и зажгла звёзды, но их созвездия были совсем непохожи на известные Борису, и он подумал: "Как бы их назвали люди, живи они на этой планете? Есть ли тут кто-то, кто любуется ими и хочет побывать на них?" Стон из каньона как бы ответил на его мысли.

Прошло два часа. Десять километров полукольцом в одну сторону — по расчётам СтрельБа уже должна была вернуться, чтобы пробежать по противоположному краю, но её всё не было. В темноте Борис ничего не мог разглядеть, и только вслушивался. Со стороны лагеря раздался шорох, и показался Шир.

— Ну что, Борис, никого?

— Никого. И это меня всё больше беспокоит. Зря я послал Фею, да и СтрельБу, пожалуй, мы рискуем потерять их всех, а они нам очень нужны. И с Вестой нет связи…

— Не упрекай себя, Борис, ты делаешь всё правильно. Любая ситуация требует решений, и ты их принимаешь; не зря же все согласились с твоей ролью лидера, отвечать за свои действия не каждый может, а ты смело берёшь на себя этот груз. На твоём месте я бы поступил так же, поэтому подчиняюсь тебе, как и остальные, тут даже не сомневайся.

Борис только хотел поблагодарить товарища, как из темноты послышались тяжёлые взмахи крыльев. Огромный орёл приземлился прямо у их ног, и бережно положил на землю тело Феи. Она не шевелилась, а её тонкие крылья были сломаны. Орёл тотчас же превратился в собаку. Она стала лизать руки и лицо Феи, ритмично прыгая лапами ей на грудь.

— Постой, отнесем её к Мире, она ей поможет, — хотел было оттолкнуть СтрельБу Борис.

— Не мешай! — рыкнула она. — Это непрямой массаж сердца, древний метод, дай мне пару минут.

Шир и Борис в напряжении наблюдали за этими манипуляциями, и вдруг Фея шевельнулась, подняла руки, и попыталась отстранить от себя морду собаки и отворачиваясь от неё.

— Хватит! — вскричал Борис, — Она пришла в себя, давайте отнесем её к костру. Шир подхватил Фею, как пушинку и унёс в темноту. На шум выбежали остальные. Мира принесла бутылочку с какой-то жидкостью и дала выпить Фее. Та оглядела всех вокруг, закрыла глаза так и сказав ни слова.

— Что ты ей дала??? — в недоумении спросил Борис.

— Успокоительное и снотворное, у неё шок. Видишь же, она пережила сильное потрясение, пусть поспит, незачем её выспрашивать, это усугубит её состояние. Утром наберётся сил и сможет всё рассказать. Шир, отнести Фею ко мне в палатку, я буду спать с ней. Кто-нибудь, заберите к себе Би, не хочу чтоб они друг друга беспокоили.

— Я за ним присмотрю, — вызвался Федя. — Он мне как младший братишка.

Лев покрутил в руках сломанные крылья Феи.

— Смотрите, как подраны! Интересно, она упала, или её кто-то сбил? Где ты её нашла, СтрельБа?

— Я бежала около часа вдоль левого склона, держась от обрывал в паре метров на случай оползня, и тут смотрю — дерево лежит над обрывом, дай, думаю, посмотрю. А там Фея висит на ремнях, крылья застряли в кроне. Было уже темно, подбираться по стволу было опасно, дерево могло рухнуть вниз, пришлось трансформироваться в орла. На лету было нелегко отцепить её, еле вырвала вместе с крыльями. Фея уже там теряла сознание, еле успела донести и откачать. Что там произошло — некогда было выяснять, но место покажу.

— Ладно, СтрельБа, ты остаёшься на страже, не теряй каньон из виду. Давайте отдыхать, завтра решим, что дальше.

Ночь прошла спокойно. Борису снились съеденные зайцы, которые весело прыгали и бегали, и будто сам Борис был одним из них, тоже весело прыгал, догонял другого, толкал его лапой, убегал, и его догоняли. Эти салки вдруг прервались звуком летящей стрелы. Он взлетел от удара, кувыркнулся, упал, и в тот же миг проснулся. В боку ныло, Борис нащупал ветку, которая упёрлась в ребро, как раз в то место, куда попала стрела из арбалета. Он с досадой потёр глаза и вышел из палатки. Небо светлело, из кустов появилась СтрельБа

— С добрым утром, Шеф. Всё тихо, не считая этих стонов из каньона, какие-то они жуткие. У них пятиминутная периодичность, звук в тональности ля-бемоль малой октавы.

— Откуда такие музыкальные знания? — удивился Борис.

— Откуда… Дед увлекается классической музыкой 18-го столетия. Загрузил в меня несколько ораторий Баха, хочешь, провою что-нибудь?

— О, нет, — закатил глаза Борис, — в другой раз, — и пошёл искать, чем бы умыться.

Лагерь постепенно оживал. Шир сменил на кухне Федю, поскольку тот никак не появлялся из палатки. Весело затрещал костёр, Шир вскипятил воду и подсыпал в нее крупы. Мира вышла из палатки и сообщила, что Фея спала неспокойно, да и самой ей снились странные сны о вчерашних кроликах. Выяснилось, что кролики снились всем, и сюжет был один: их всех подстрелили, поэтому решено было пока отказаться от охоты и доедать консервы. Тут из палатки с криком выскочил Федя. Он ошарашено крутил головой и показывал внутрь.

— Там… Там… Там она! — растерянно кричал он. — Я не знаю, откуда она взялась!

Из палатки вышла девушка лет шестнадцати с длинными тёмно-рыжим волосами, застенчиво прикрываясь футболкой, которая до этого была на мальчике, и улыбалась, как ни в чём не бывало.

— Кто ты? — Борис неуверенно сделал шаг навстречу. — И где мальчик?

— Извините, что я вас напугала, но это я, Би. Мне показалось, что сегодня мне лучше быть девушкой, — она весело рассмеялась. — Видели бы вы ваши лица!

Остальным было совсем не смешно. Всех охватила лёгкая паника, и даже видавший виды Лев присел на землю в растерянности.

— Послушай, Би, — взял себя в руки Борис. — Как это у тебя получается? Позавчера мы тебя нашли младенцем, что вчера ты была мальчиком лет пяти, пусть даже семи, а сегодня ты уже девушка. Так решительно не бывает ни на одной из обитаемых планет, такая трансформация не-воз-мож-на. Ты можешь что-то объяснить? И потом, есть ли на планете ещё кто-то, где твои соплеменники?

— Я ничего не знаю, смущённо пожала плечами Би, ко мне приходит осознание, что вот я такая, и всё. Я не знаю, есть ли кто-то еще, вернее точно знаю что есть, но не как я… Не могу объяснить, кто это.

Борис в недоумении посмотрел на всех. У него не укладывалась в голове вся эта ситуация. Из палатки показалась Фея, и, не обращая внимания на окружающих, подошла к костру и спросила:

— Что происходит?

Все переключились на неё. Мира усадила Фею на одеяло и протянула ей чашку чая.

— Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, но тело ломит. Я вчера сильно ушиблась.

— Можешь рассказать, что произошло?

— Давайте сначала поедим, — вмешался Шир. — Надо набраться сил, Фея не ела ничего со вчерашнего дня, да и нам давно пора позавтракать. Все засуетились, чтобы поскорее расправиться с едой, им не терпелось узнать, где Гир, и что случилось. Федя с опаской посматривал на Би, Мира принесла ей кое-что из своей одежды, но он никак не мог отогнать мысль, что засыпал с мальчиком, считай, братом, а проснулся с девушкой. Доедая, Фея начала рассказ.

— Я отправилась за Гиром, но так и не нашла. Решила прочесать всё вдоль каньона, и всюду меня преследовал этот звук… Смотрю — на краю лежит дерево. Я спустилась на него, прошла по стволу, пыталась заглянуть в глубину, и тут мне показалось, что кто то за мной наблюдает. Каньон будто тянул в себя, но это были не нисходящие потоки, из-за которых я не рисковала спускаться. Может быть это был какой-то зов на уровне подсознания, но меня тянуло туда, в эту глубину. Я запаниковала, оттолкнулась от ствола, чтобы отлететь в сторону, но тут раздался этот оглушительный звук… Он оглушил меня, и будто прошиб всё нутро, захватил, что ли. Я не удержалась, шлёпнулась о ствол, и потеряла сознание. Потом только обрывки: какая-то птица… Собака… Всё.

Все немного поёжились. Где Гир, и что с ним, осталось загадкой. Тут вступила СтрельБа:

— А вы заметили, что этот звук исчез? Последний я зарегистрировала его примерно за два часа до восхода, и всё, тишина.

— Би, может ты нам что-то расскажешь об этом? — обратился к ней Борис.

— Нет… — потупила взгляд Би и отрицательно покачала головой.

— Ладно, всё равно другого выхода нет, надо двигаться дальше. Сворачиваем лагерь, не рассиживаемся, может Гиру нужна помощь. Пойдём вдоль каньона до поваленного дерева, СтрельБа, ты нас ведёшь.

Все засобирались. Фее на этот раз пришлось идти пешком, так как её крылья невозможно было отремонтировать. Федя осторожно держался рядом с Би не спускал с неё глаз, надеясь засечь момент трансформации в новую форму, если она случится. Ему постоянно казалось, что она улыбается, и сквозь улыбку проглядывается мальчишеское лицо. Шир шёл рядом с Феей, его фигура склонялась к хрупкой и беззащитной орфеянки, он её придерживал и помогал преодолевать кусты и ветви. Она сама всё время думала и переживала за мужа, но была благодарна Ширу за заботу и кампанию. Мира ни на шаг не отставала от Бориса, ей хотелось с ним кое-что обсудить. Лев, заметив это, отстал и замыкал группу.

— Борис, — начала Мира, — ты знаешь, что академик Быстров работал над полиморфным видом ДНК и хотел внедрить его в один из видов на планете. А если у него получилось, и наша Би и есть этот вид? Тогда вполне понятно, почему она меняется, — у неё нет одной формы, она и сама говорит, что ей кажется, будто форма, которую она принимает, и есть наиболее удобная в нынешней ситуации.

— Мне тоже пришло это в голову. Если так, то вполне ясно, почему мы нашли именно младенца: ко взрослому мы бы отнеслись с недоверием, а младенец беззащитен, и мы сами к нему побежали. Затем мальчик-ребёнок, та же невинная форма, но уже более комфортная в быту, и именно это не дало группе разделиться; теперь девушка, тоже для нас психологически неагрессивный субъект, но физически более развитый. Сейчас она может и защититься, и даже напасть, а наше отношение к ней хоть и осторожное, но открытое.

— Да, вполне резонно. И я думаю, что она не самостоятельна, а ведома кем-то или чем-то; возможно, этот главный нас наблюдает, и даже ведёт к себе. Надо быть настороже.

Раздался призывный лай собаки. Борис, Мира и Лев ускорили шаг. Впереди виднелось поваленное дерево. Вывороченные корни едва ли держались за землю, а листья ещё только начали подсыхать. Ствол с полметра в диаметре лежал через каньон, и только верхушка кроны упиралась в противоположный его обрыв. Когда путники подошли ближе, СтрельБа прошла по дереву несколько метров над обрывом и глянула вниз. Дна не было видно, только какая-то мгла или темнота начиналась в четырёх-пяти метрах от края, и не давала рассмотреть ничего в глубине.

— Думаю, нам всё же придётся спускаться, только надо решить, как без риска разделить группу. Кто полезет вниз на разведку?

— Я, как самый массивный, только обвалю край каньона, и не выберусь обратно, как бы извиняясь, сказал Шир.

— Я иду вниз, — решительно выступила вперёд Фея, — мне кажется, Гир там.

— Хорошо, — кивнул Борис. — Федя и Би останутся с Широм, и Лев тоже.

— Но Шеф… — хотел было возмутиться Лев.

— Извини, Лев, но ты единственный, кто сможет по возвращении наладить связь с кораблём. Если мы не вернёмся, ты будешь связным с внешним миром.

— Ладно, — неохотно кивнул Лев.

— Я, Мира и Фея, а также СтрельБа, идём вниз. Федя, у тебя были какие-то переговорные устройства?

— Да, рации, я раздам, СтрельБе включим VOX, активацию голосом, и она тоже сможет держать связь со всеми.

Груз был распределён, связь настроена. Обвязавшись верёвками, группа начала спуск.

11. Мгла

Первым спускался Борис. Он осторожно нащупывал уступы, и хотя склон был пологим, но из-под ног то и дело срывалась глинистая почва, не выдержав нагрузки. Иногда на четвереньках, почти ползком, прижавшись к земле, Борис приближался к границе мглы. Она отступала, но обзор не улучшался. В рации послышался голос Миры:

— Борис, как ты? Мы тебя уже не видим.

Борис глянул вверх и увидел небо, свет, поваленный ствол и силуэты товарищей.

— Я вас ещё вижу. Дышу легко, не ощущаю никаких изменений, дна не наблюдаю.

— Хорошо, не отвлекайся, и не молчи, пожалуйста, описывай всё, что видишь, — с беспокойством попросила Мира.

Борис усмехнулся, но подумал, что это резонная просьба.

— Почва глинистая, часто уходит из под ног, ползу на животе; рекомендую другим плотно прижаться к склону и тормозить ногами иначе сорвётесь, и меня утянете вниз. Сюда свет ещё доходит, мгла плотнее, уже в метре от меня, по сторонам и внизу ничего не разберу, — тут он глянул вверх. — Вас уже плохо различаю… Становится сыровато и воздух потеплел, душно.

Борис почувствовал, что больше не скользит, а вступил в какую-то плотную жижу.

— Всё, кажется, я достиг дна. Тут какая-то жижа и воздух очень тяжёлый. В остальном нормально. Давай, Фея, спускайся, я подстрахую, за ней остальные.

Через час внизу также стояли Мира и СтрельБа, которая спустилась последней, превратившись в летучую мышь, и осталась в этой форме, так как посчитала, что она вполне удобна для этого туманного болота.

— СтрельБа напоминает нашу милую Би, — заметила Мира.

— Да, только СтрельБа робот, а Би — гуманоид, ты же обследовала её.

— Кто знает, насколько она гуманна… — задумчиво протянула Мира.

СтрельБа полетела вперёд по каньону и уже в нескольких метрах скрылась из виду. Чёрная субстанция поглощала свет и звук, передвигаться было нетрудно, только духота и влажность и создавали ощущение киселя в воздухе.

— Приготовьте арбалеты, кто знает, что там дальше, — предупредил Борис.

Шли, настороженно прислушиваясь к каждому шороху.

В это время наверху Лев тоже распорядился зарядить арбалеты и его команда стала прочёсывать окрестности. Впереди шёл он сам, затем Федя с Би, а замыкал цепочку Шир. С высоты роста рептилии было хорошо видно, куда идёт Лев, и чем заняты ребята. Федя всё поглядывал на девушку в ожидании метаморфоз. Превращения робота СтрельБы были обычным делом, но рядом с ним был живой организм!

— Почему ты стала девушкой? — спросил он.

— Почему бы и нет, — усмехнулась Би. — Просто будто что-то внутри меня выбрало эту форму, думаешь, было бы лучше проснуться в обнимку с тигром?

— Вот это был бы экстрим! А если крокодилом? — тоже решил подшутить Федя. — Но если серьёзно, ты можешь что-то о себе рассказать кроме того, что мы и так знаем? Твоё появление и трансформации вызывают у нас много вопросов, а у тебя? Кто ты и откуда?

— Не всё так просто, ты не поймешь…

— Ну-ну, я постараюсь.

— Я — это вся планета, и я — это и ты, и Мира и Шир; я как вы, и как другая, как всё… Не могу объяснить.

Федя поморщился.

— Поверь, у меня нет к вам ничего враждебного.

— Надеюсь. Не хотелось бы проснутся в кольцах питона, который готовится меня проглотить.

— Да брось. А что такое этот питон, расскажи поподробнее.

Федя поднял бровь. Он пытался отшучиваться, переводить разговор на другие темы, а Би всё расспрашивала его. Так они и шли рядом, абсолютно разные виды, внешне похожие друг на друга.

* * *

К Быстрову вновь вернулось сознание. Он ясно ощутил беспокойство и попытался нащупать сознанием его источник. В темноте проступали едва уловимые силуэты людей; сквозь мглу доносились их неясные слова, хлюпали шаги. Сквозь волнение Быстров почувствовал, что это свои, что идут за ним, а беспокойство шло от сковывающей его среды. Это она страшилась вторжения, и пришельцы настораживали её. Сам Быстров не был для неё пришельцем, а лишь своим наростом, родинкой, от которой незачем ждать беды, которая аморфна, хотя и даёт о себе знать.

Быстров почувствовал, что пробуждён для поиска ответов, а вопросы кружились вокруг; его естество пыталось дать сигналы, что пришельцы не враги, а такие же, как он. Но планета беспокоилась от неизвестности, у неё были инстинкты, и главный — самосохранения, который порождал страх и недоверие. Быстров попытался сам дотянуться до сознания людей, но его усилия тонули во мраке, контакт не удавался, и только беспокойство и чувство опасности разлеталось во все стороны.

Робот-летучая мышь не нуждалась в зрении. Эхолокация давала ей полную картину окружающей реальности. Как робот, она воспринимала животный страх как осознанное воздействие, и могла трезво анализировать его. Посвистывая, она смело двигалась вперёд. Во всех рациях послышался шум, всплески, звуки борьбы.

— СтрельБа?! — крикнул Борис.

Беспардонное вторжение вопреки сигналам тревоги БиГиннер восприняла как агрессию, и на пути летучей мыши из ущелья взметнулась пасть питона. Он бросился из темноты и схватил СтрельБу за крыло и стал трепать о стены каньона. Первой в схватке пала рация СтрельБы. Собака тут же трансформировалась в орла и мощным клювом стала рвать и выкалывать глаза питона. Тот выпустил её из пасти, но прижал тяжёлым хвостом к земле, стрельБа забила крыльями, они намокли от грязи; тогда она снова стала собакой. Вскочив, громко лая и рыча, стала рвать шкуру питона, а тот тут же обратился в крокодила. Мощные челюсти клацнули над шеей собаки, она метнулась на один из выступов ущелья, прыгнула сверху и лапами стала рвать крокодила.

На шум подоспели остальные. Фея выстрелила, и попала крокодилу в пасть, которая захлопнулась, и чуть не лишила собаку лапы. Крокодил растворился в жиже и исчез, только стрела Феи осталась лежать на поверхности, а рядом — тяжело дышавшая СтрельБа.

— Что случилось? — кричал голос Льва из рации. — Что за шум у вас там? Мы видим клубы мглы, они бурлят.

— Нормально, на СтрельБу напал то ли питон, то ли крокодил, — отозвался Борис.

Федя пристально взглянул на Би. Только что они говорили об этих животных, простым совпадением это быть не могло.

— Это ты приказала напасть на СтрельБу?! Это же мы с тобой обсуждали этих животных!

— Я не могу ничего приказать. Я частица этой планеты, тут всё взаимосвязанно.

— А почему на них напали? Как мы можем тебе доверять?

— На них не напали. Я тоже боюсь и не знаю, можно ли вам доверять.

Лев вспомнил, что не отпустил кнопку передачи, и рация транслировала этот разговор. Как только он её отпустил, пробился голос Миры:

— Приём, алло! Вы нас слышите?

— Слышим тебя, Мира, — ответил Лев.

— Включите на громкую… Би, девочка, послушай, мы тут только для того, чтобы найти и выручить наших друзей. Если тебя и твою планету беспокоит наше присутствие, мы сразу же улетим. Но как вы понимаете, или ощущаете, здесь произошли очень сложные изменения, и их не так просто исправить. Мы не можем этого сделать без них. — Мира сжала руку Феи. — девочка, помоги нам, без твоей помощи и доброжелательства наша миссия потерпит крах.

Би внимательно выслушала. Затем оглядела всех, взяла рацию у Льва и сказала:

— Мира, я постараюсь, но всё сложнее, чем вы думаете. Осторожно идите вперёд, и пусть СтрельБа идет с вами, важно соблюдать границы.

— Какие границы?

— Просто идите вперёд вместе, приём.

— Ладно, — сказал Борис. — Продолжим движение. Держимся вместе. СтрельБа, ты слышала? Ни на шаг от нас. Группой нас легче контролировать, а нападение на тебя было предупреждением.

СтрельБа приняла форму крокодила, который на неё напал, видимо, чтобы легче передвигаться по топкому болоту, и поползла, перебирая лапами, рядом с остальными. Группа сверху тоже продолжила путь. Охота беседовать с Би надолго оставила Федю, и он молча наблюдал за ней с настороженностью и страхом.

12. Восстановление Роя

Рой получал разум только контактируя внутри группы сородичей, а матка была не только связующей частицей, но и носителем базовых знаний, инстинктов и интеллектуальной гармонии всего Роя. И даже захваченной в плен, она инстинктивно стремилась объединиться со своими сородичами. Захватчики были явно сильнее, но не обладали опытом миллионов поколений. Веста, влившись в сознание планеты, поняла, что оно еще на уровне младенца, который тянется ручками ко всему новому; им движет любопытство, а знаний и опыта практического применения ещё мизер.

Как мать, она стала делиться своим опытом, воспитывать этого ребёнка, показывая, зачем нужно то или иное действие, и к чему ведёт. Среди прочего, она открыла способность и необходимость не только обладать чем-то и кем-то, но и дарить свободу кому-то и чему-то. И не прогадала: БиГиннер даровала ей свободу.

Освободившись, Веста восстановила контроль над своей популяцией, не теряя контакта с малышом, показывая, как можно совместно творить. И пусть её малый Рой был лишь частицей большого разума Иркуса, но инстинкт сотрудничества составлял его основу, и послужил важным уроком взаимодействия без насилия для БиГиннера. На свободе Рой, как и прежде, не проявлял агрессии, и даже стал ещё ближе и доброжелательнее.

Веста попыталась связаться в группой Бориса, но её представители сильно отстали и потеряли след. Просьба о помощи к планете осталась без ответа, видимо, БиГиннер не до конца была уверена в чистоте целей группы, возглавляемой Борисом. И матка продолжила делиться образами как своей цивилизации, так и Содружества, надеясь, что убедит её в дружбе. Но путь к сотрудничеству был очень долгим, младенец ещё только взрослел.

* * *

Прошло около шести часов с того момента, как Борис спустился в каньон. Жижа тянулась за ногами, спёртый воздух затруднял дыхание, а вокруг не было видно ничего на вытянутую руку. Все устали, апатия охватила каждого. Воду пили маленькими глотками из последней фляжки, передавая её друг другу. Сквозь черноту едва пробивался слабый свет. Хотелось уже просто стать и утонуть в этой грязи. "Надо сделать привал", — подумал Борис, но мысль о том, что потом придётся поднять себя и куда-то идти, была невыносима, и он продолжал идти на автомате.

Первой упала Фея. СтрельБа-рептилия положила её себе на спину и понесла дальше. Мира оступалась всё чаще, но вставала и едва передвигая ноги шла дальше.

— Как вы там, Борис? — заговорила рация голосом Льва. — Мы хотим сделать привал и пообедать, вам бы тоже отдохнуть. Вернётесь? Вас поднять?

Борис устало глянул вверх. Слабый свет пробивался сквозь мглу, апатия подавляла любые желания. Мысль о том, чтобы уйти, а затем снова вернуться в этот мрак, была невыносима. Сил не было даже на подъём.

— Нет, Лев. Мы тут отдохнём… Пообедаем… — выдавил в рацию Борис. — Привал. — скомандовал он остальным.

Мира облокотилась на выступ в склоне, Фея приподнялась на спине СтрельБы и стала шарить в рюкзаке; сам Борис бессильно опустился прямо на жижу, он и без того уже был весь в грязи. Усталость навалилась камнем, мыслей не было, он проваливался в сон. В полузабытьи ему казалось, что из мрака к нему потянулись щупальца, черные нити обвили и сжали его всего; они вошли через рот, уши, сквозь поры, проникли в мозг. Тело стало будто растворяться по частям, он не ощущал ног, рук, лёгких, сердца, а когда мозг стал распыляться на части, ужас охватил его сознание.

Чей-то гулкий стон растянулся во времени и подхватил его, а в сознании прозвучал голос:

— Борис, не бойся, это я, Быстров. Страх — наш главный инстинкт, он нами движет; сейчас мы все в страхе, и я — причина этого страха. Мне хотелось дать жизнь и сознание этой планете, помочь ей перескочить миллионы лет эволюции сознания и самосознания, поставить её разум в один ряд с нами. Но я ошибся. Всё должно идти свои чередом, получать опыт, формировать мораль, элементарно радоваться и грустить. Главное — преодолеть свой страх. На пути развития есть только страх — страх нового, страх перемен, и мы первые, кто сможет преодолеть этот страх. Нельзя бояться. Только так мы научим эту планету не бояться.

Голос умолк, стон затих, Борис уснул глубоко и спокойно.

Прошло около часа. Из динамика рации уже в десятый раз раздавалось пикание вызова и голос Льва:

— Приём! Боря! Мира! Кто-нибудь! Приём! Что у вас?

Борис приоткрыл глаза, и неспешно нащупал рацию на поясе.

— Да, принимаю.

— Фу-у-х! Борис, как вы?

Он осмотрелся. Мира и Фея лежали вместе, в объятиях огромного медведя, он их бережно держал на своем широком брюхе, а его огромная голова прислонилась к скале, наблюдая за происходящим. Конечно, это была СтрельБа со своими фокусами, но обогреть и защитить женщин было однозначно верной мыслью. Борис кивнул медведю и улыбнулся.

— Всё нормально, отдыхаем, — сказал он в рацию. — Как вы?

— Борис, к вам рвётся Би. Она настаивает, чтобы её спустили, говорит, что сама бросится вниз, и мы её не сможем остановить. Что делать с этой чёртовой девчонкой?

— Да пусть спускается, сейчас я склонен ей доверять.

— Хорошо, ждите, мы её спустим, смотрите, чтобы она не свалилась вам на головы.

Борис слегка толкнул Миру, и когда та открыла глаза, сказал:

— К нам спускается Би, думаю, дальше она нас поведет, это же её планета.

Он улыбнулся. Страха больше не было, усталость отступала, и даже мгла вскоре казалась просто туманом.

Би спустилась через пятнадцать минут, улыбнулась, обняла Миру, затем Фею, коснулась плеча Бориса и потрепала косматую башку медведя. От её прикосновений все взбодрились, и готовы были идти дальше. СтрельБа снова стала собакой, и весело помахивая хвостом затрусила рядом с девочкой, которая уверенно пошла вперёд.

Через час пути стены раздались и показалась большая расщелина с озерцом посередине. Би подошла к нему, зачерпнула пригоршню воды и умылась. Её примеру последовали женщины, Борис вслед за ними тоже решил освежиться. Подойдя, он опустил руки в прохладную воду; мурашки пошли по коже, то ли от перепада температур, то ли от чего-то другого. Он плеснул водой в лицо. Протянул руки, чтобы зачерпнуть ещё, и ему захотелось полностью погрузиться в эту прохладу, смыть грязь, пот и все страхи, но прикосновение Би остановило его.

Вода покрылась дрожью волн, их отражения тускло заиграли на стенах, и из глубины донёсся стон. Борис всмотрелся в воду. Поверхность успокоилась и стала гладкой, а внизу начали проступать антропоморфные очертания. Сначала в них угадывалось только тело, а вскоре уже виднелись черты лица: строгое, волевое, скуластое, брови нависали на закрытые глаза, нос с едва заметной горбинкой, губы чуть припухлые. И тело, и и лицо были расслабленны. Он покоился в воде, нагой, мускулистый, полный жизни, но недвижимый, будто спал спокойным сном. От его губ и ноздрей отделились воздушные пузыри, и весело устремились к поверхности, а достигнув её, лопнули и по ущелью разнёсся стон, от которого все вздрогнули.

Сомнений не было — это академик Быстров. Рука Бориса протянулась к воде, но была перехвачена Би. Она молча посмотрела на него, и помотала головой. Они выпрямились в полный рост, к ним подошли остальные члены группы.

— Би, он нам нужен! — не отступал Борис. — Она дал разум твоей планете, но случилась катастрофа, и на наших планетах произошли изменения, которые привели к трагедиям. Фея потеряла ребёнка, мы не знаем, кем стали в новом пространстве-времени, и даже мы ли это сейчас. Только он может вернуть всё назад.

— А как же я? Что будет с планетой? Мы живы, мы существуем!

— Конечно, но ты, как и вся планета, перескочили миллионы лет развития, медленный, но полный самых разных свершений путь. Быть может, ты пропустила тот опыт, который привёл нас сюда.

— Опыт войн, убийств, гибели, разрушений? Веста показала мне. Может, он мне не нужен?

— Да, ты права, страшный опыт страданий. Но и созидания — городов, музыки, театров, картин, кораблей и открытий. Ты сейчас получила всё готовым, и может даже никогда сама не откроешь в себе то, что в тебе есть прекрасного. Так помоги же нам всем! Подумай, может твой путь будет особым, без тех страданий, которые вынесли наши миры.

Би внимательно посмотрела на всех. Повисла тишина, только было слышно, как со щёк Феи капают в воду слёзы. Девушка повернулась к озеру, вошла в воду, и медленно скрылась в глубине. Все замерли, не зная, что делать, но вот из-под воды стал подниматься силуэт. По мере приближения его очертания проступали всё отчетливее. Это был Веня. Академик Быстров. Тор.

13. Путь домой

Тор вышел на берег и открыл глаза. Неспешно отряхнул с себя воду, провёл ладонями по лицу и волосам, и оглядел всех.

— Спасибо, что пришли за мной, — сказал он тяжёлым, хриплым голосом.

Борис стянул с себя куртку и протянул её Быстрову, а затем, порывшись в рюкзаке, тонкий плед. Кое-как отеревшись и накрыв себя, Быстров оглянулся, подошёл к берегу, присел и опустил в воду руки, как будто на прощание. Через несколько мгновений от рук по воде прошла рябь. Он встал и повернулся к остальным.

— Надо возвращаться, нам поверили и нас отпускают.

— А как же Би? — с беспокойством спросила Фея. — Она там, в воде.

— Ничего, она у себя дома, с ней всё хорошо, — сказав это, Быстров двинулся в темноту.

Все последовали за ним, и только Борис, постояв на краю озерца, окунул руку в воду и поводил ею как бы прощаясь. Рябь волн коснулись его, он улыбнулся, и пошёл догонять остальных.

— Эй там, на поверхности, вы как? — спросил Борис по рации.

— Мы нашли Гира, — ответил Лев. — Он в порядке, немного исхудал и потерял крылья, но в сознании. Вы собираетесь наверх?

— Да, нам надо к вам, с нами Быстров, остальное при встрече, бросайте стропы, будем подниматься.

Лев размотал и скинул верёвки, СтрельБа, приняв образ орла, сопровождала подъём каждого. Первой на поверхность вышла Фея, она с нетерпением ожидала увидеть Гира; затем Мира, Быстров и наконец Борис. На БиГинере вечерело, звезда-солнце клонилась к закату, но после сумрака каньона живые краски леса казались чудом и невероятной красотой. Лев обустроил лагерь, Федя приготовил ужин, сменив одежду и умывшись, все собрались у костра.

Борис рассказал, почему с ними нет Би, что она вернулась к себе, а куда конкретно они и сами не знают. На лице Феди явно читалось, что он расстроен таким положением дел, и то и дело оглядывался в направлении каньона, видимо, в ожидании ещё раз увидеть девушку. Но всё внимание сейчас было уделено персоне Гира. Оказалось, что он пролетел вдоль каньона намного дальше, и решил спуститься вниз, чтобы определить его глубину, но на глубине нескольких метров, едва только он достиг чёрного марева, раздался стон, и его выбросило наружу. Не справившись с мощным восходящим потоком, он кувыркнулся и грохнулся о дерево, сломав крылья и получив сильные ушибы.

На земле он пролежал без сознания до утра, а потом пешком поплёлся вдоль каньона обратно. Где-то на этом рубеже он услышал голос Шира, заметил Льва и Федю у противоположного края каньона, и позвал их на помощь. Шир, как самый сильный нашёл подходящий ствол дерева, и перекинул его в самом узком месте над пропастью. Так он и попал сюда, совсем незадолго до воссоединения всей группы. Фея, которая не отпускала руку Гира с момента их встречи, нежно поцеловала его, и обняла.

Пришла и очередь Тора рассказать о своих злоключениях. Он вкратце описал всё, что случилось с ним до взрыва, о том, что происходило с ним в озере, хотя помнил он это очень смутно и отрывками; о том, что точно знал намерения планеты, что она держала и изучала его, так как тот разум, который он привил ей, был лишён опыта, и ей были интересны его инстинкты и реакция на всё, что происходило.

Всё было более-менее ясно, кроме главного: сможет ли он восстановить основную пространственно-временную ветвь. О вселенской катастрофе он ещё не знал, и ему объяснили, к каким изменениям в других мирах привёл его необдуманный поступок и маленькая осечка в эксперименте. Быстров и так был подавлен своим положением и осознанием последствий, а после этого стал ещё более угрюмым. Лицом его посерело, морщины исказили лоб, скулы напряглись. Погодя, он повернулся к орфеянам:

— Простите меня, я не мог просчитать такие последствия. Я не ожидал таких изменений, и сделаю всё что от меня зависит, но пока не знаю, что именно.

Фея коснулась его руки своими тонкими пальцами и сказала:

— Не вините себя, мы ведь тоже были участниками эксперимента, и знали, что идём на риск. Не надо терять надежду, я уверена, вы что-то придумаете, и мы вместе постараемся всё исправить.

Гир взял Быстрова за плечо и слегка сжал его в знак надежды. Академик отвёл глаза, и губы его сжались в попытке подавить душевную боль.

Кхе-кхе, — кашель Шира разрядил обстановку.

Из его рта показался червяк, покружил и стал заползать в ноздрю; Шир открыл пасть и широким раздвоенным языком проглотил его обратно, прихлёбывая.

— Фу, Шир! Как ты можешь! — немного наигранно воскликнул Федя, сморщившись и изобразив позывы тошноты.

— Ну, что такого — выполз, застрял в зубах. Сам попробуй, какие они ползучие на этой планете!

Все невольно рассмеялись. Только Тор, отвернувшись, смотрел в сторону каньона. В темноте все разошлись по палаткам. Федя, убрав всю посуду, и подкинув дров в костёр, отправился посидеть у края каньона. К нему присоединилась СтрельБа, она пристроилась рядом и время от времени вздыхала.

Наутро лагерь был снят, предстояло идти обратно. Борис пытался по пути заговорить с Быстровым, нащупать его мысли и предположения по поводу наладки своего аппарата, но тот отвечал односложно и даже грубовато, чувствовалось, что если нажать посильнее, он может и вспылить. Мира едва заметно отвела Бориса за руку

— Оставь его, он чувствует свою вину, и сам хочет найти решение. Как только надумает что-то конкретное, даст нам знать.

— Но может обсудив мы бы выработали решение скорее? — с досадой проговорил Борис.

— А ты много понимаешь в его области? Это его детище, он знает детали лучше всех, а наша назойливость ему только мешает. Дай ему время, представляешь, что на него сейчас навалилось? Где и как он пробыл последний месяц?

Борис понимал, что Мира права, но он был молодым и деятельным человеком, и не мог просто так ждать, пока кто-то решит задачу. Поэтому, плетясь позади Тора, пытался обдумать, какие можно предпринять действия с высоты своего уровня знаний. Впереди было ещё два дня ходу.

На ночь, добравшись до леса, разбили лагерь. Ничто уже не предвещало беды, как вдруг со стороны каньона раздался сильнейший грохот, началось землетрясение. Путешественники выбежали из палаток, деревья раскачивались и трещали, ломались ветви, тревожно кричали птицы и какие-то невидимые звери. Переполох продолжался с полчаса, но, к счастью, никто не пострадал, только на Шира и рухнула большая ветка, едва не поцарапав чешую. Палатки были смяты и разбросаны, тут и там валялись вещи. Путешественники уже собирали всё по местам и пытались оценить ущерб, как вдали послышался лай СтрельБы. Она на полном ходу ворвалась в лагерь, и с бешеными глазами стала лаять, пытаясь что то сказать.

— Сидеть! — цыкнул Борис. — Говори по порядку.

— Каньона нет! Он захлопнулся! Там ничего нет!

— Идём, посмотрим, — вдруг предложил Быстров, и все пошли за ним, а впереди побежала, сорвавшись с места, СтрельБа.

Действительно, там, где зияла пропасть каньона, теперь была ровная земля, ни тебе рытвины от обрушенных краёв, только почти прямая линия просеки, как захлопнувшаяся пасть гиганта. При тусклом свете звёзд невозможно было представить, что эта просека когда-то разделяла пропастью лес на две части. СтрельБа покружила, давая всем понять, что земля под ногами — не иллюзия, и даже Шир протоптался туда и обратно, принюхиваясь к бывшему разлому.

— Да-а-а… Дела-а-а, — почёсывая подбородок, протянул Лев.

— Понятно. Такое без землетрясения не обошлось бы. Надеюсь, до утра эксцессов уже не будет. Идём спать, — предложил Борис.

Все неспешно побрели в лагерь и поправив последствия стихии устроились спать, кроме Тора, который задержался дольше всех, но заснуть не решился, а может не смог.

— А-а-а! — утро началось с истошного крика Феди.

Он кубарем выкатился из палатки, подпрыгнул, полуприсев опёрся одной рукой на колено, а второй показывая внутрь, проорал:

— Опя-я-ять!!! Она-а-а!!!

Все вывалили на поляну. Федя так и стоял, показывая на палатку, а из неё не спеша и смущённо улыбаясь вышла Би в его футболке и штанах Миры.

— Ну зачем так орать? Ну да, я, мне с вами интересно.

— Почему опять в моей палатке???

— Странный вопрос, Федя. Ты бы хотел, чтобы она проснулась в моей? — насмешливо спросил Шир.

— Ты отлично кричишь, — усмехнулся вслед за ним Лев.

— Да Федя, ты же мужчина, не стоит так реагировать на девушек, это как то неправильно, — добила его Мира.

Все разбрелись по утренним делам: умываться, готовить завтрак, собирать вещи, и только Тор пристально смотрел на Би, без улыбки, а как бы негласно спрашивая: "Что ты тут делаешь, девочка?"

Ещё один день в лесу, все чувствовали облегчение, будто груз свалился с их плеч. Они возвращались из похода — весело перешучивались, Лев затягивал бодрую походную песню, которую подхватывали и Мира и Борис. Шир пытался что-то спеть на своем родном языке, но получался рык с хрипом, в котором никто так и не уловил даже намёка на мелодию, хотя Шир сказал, что это баллада о древнем герое, спасающим королевство от нашествия огромных кузнечиков. Фея с Гиром тоже сыграли свою мелодию на каких-то свистульках, которые оказались в их рюкзаках. В ответ лес зазвучал весёлыми трелями то ли колокольчиков, то ли скрипок, и все слушали, затаив дыхание, один Тор мрачно шёл в стороне и никак не реагируя на это веселье, но время от времени задумчиво поглядывая на Би. Сама же Би веселилась больше всех, танцуя и подпрыгивая, даже подпевала под рык Шира, не понимая ни слов, ни мелодии.

Незаметно стемнело. Борис хотел остановиться на ночёвку, когда на его плечо села маленькая капля света, а за ней показались остальные пять и все вместе начали свой танец-разговор. Они сообщали, что до лагеря недалеко, их ждет Веста, и они покажут короткую дорогу. Борис озвучил новость, что спать они будут уже в основном лагере, и все прибавили шагу. Вперёд побежала СтрельБа и вернулась минут через двадцать, чтобы сообщить, что экран вокруг лагеря исчез и проход свободен. Это открытие еще больше ободрило всех, и только Тор, да ещё, пожалуй, Борис, насторожились. Чересчур легко их отпускала планета. А может напрасно волноваться, и из-за дружелюбного отношения к Би, планета гонит их к дому?

Поздняя встреча с Вестой была полна радостных эмоций. Женщины принялись тарахтеть о своих приключениях, последние капли адреналина от пережитого обернулись перевозбуждением. Гам наконец улёгся, и все разошлись по своим делам, когда Борис спросил:

— Связь-то с кораблем есть?

— Связь наладилась позавчера ночью, когда исчез барьер и началось землетрясение, здесь оно ощущалось не сильно, эпицентр был в вашем направлении. Я повторно дала команду на сканирование планеты на биохимию, результаты должны быть утром.

— Хорошо, Веста, спасибо. До утра, по результатам обсудим дальнейшие действия.

— Спокойной ночи, — Шеф! — будто прищурившись, попрощалась она.

Борис проводил её удивлённым взглядом, а Веста, пройдя несколько шагов, распалась на миллионы огоньков, которые взлетели на ближайшее дерево и перемигиваясь затрепетали в кронах.

14. Континуум

Вот уже три месяца прошло, как академика Быстрова нашли на планете БиГинер. Группа исследователей, состоящая из троих землян, рептилоида, представителя Роя и двух орфеян так никуда и не улетела. Они решили остаться с Би, девушкой — носителем разума и частицей планеты, не могли и не хотели её оставить. Только Быстров покинул планету, чтобы вернуться с аппаратом, который поможет востановить миры на первоначальную временную линию.

Сколько было разговоров о том, правильно ли возвращаться в прежнюю реальность, как изменится сознание и возможны ли побочные последствия, да и вообще, в праве ли они инициировать эти изменения. Потом — что станет с Би, и как это отразится на всей планете. Не было ни дня, чтобы не возникли споры, сыпались аргументы, сгущались сомнения, закрадывалась нерешительность.

Быстров нёс сферический кейс и ключ.

— Друзья! — начал академик. — Как и вы, я долго думал, и никак не мог понять, правильно ли я поступаю, опять ввергая всех нас в изменения, имею ли право рисковать; но теперь, когда я знаю, в чём ошибся, моё мнение твёрдо. Я наладил систему возвращения на тот момент, когда случился сбой, и энергия ещё не успела пойти в неправильное русло. Мы вернёмся туда, и я заменю свой аппарат на вот этот. Взрыва не случится, планета получит разум, и время продолжит свой мерный ход. Но от вас требуется помощь: в тот раз мне самому не хватило экранирования, и вам надо нужно выставить усиленный экран.

Все переглянулись.

— Хорошо, — сказал Борис. — Конечно, мы поможем.

Веста взмыла вверх, распалась на тучу огоньков и разлетелась по планете, Шир ушёл в лес, а за ним побежала СтреьБа, Лев и Федя начали распаковывать кубы и разворачивать экраны, Мира с орфеянами доставали и налаживали преобразователи. Тор то и дело поглядывал на Би. Помедлив немного, он сказал:

— Пойдём-ка, девочка, надо поговорить. Борис, идём с нами.

Они отошли от лагеря, и присели на пригорке. Перед ними стоял лес, в кронах едва шелестел лёгкий ветерок, где-то слышались птицы, наверное, шорох каких-то мелких зверей, и конечно, раздавались голоса друзей.

— Би, — начал Быстров, — ты знаешь, сейчас мы с тобой одно, я твой родитель; но я и сын своей планеты. Ты приняла мои мысли, опыт, душу, знания моих предков. Буду честен, — я не знаю, к чему приведёт наш опыт. Возможно, ты будешь иной, может даже лучше, потому что в тебе не будет меня, и мне будет немного жаль, но ты будешь самой собой. Слишком много существ пострадало от моего эксперимента, они стоят на одной чаше весов, а на другой мы с тобой.

— Я понимаю, но я не хочу вас терять, так много дало то, что мы были вместе, — Би прижалась к плечу Тора, и он её обнял.

— Прости, девочка, ты мне как дочь, но я должен все исправить.

Борис смотрел на них, и ему стало так горько от того, что нельзя оставить их такими, как сейчас, как нельзя оставить и других без возврата на основную линию времени. Перед ним пробегали картины бездетных орфеян и грудного ребёнка Би, незапланированных баталий на Земле и беспорядочно кружащих светлячков Роя. Он снова посмотрел на своих друзей, которые возились в лагере, и вдруг его осенило.

— Погоди, Вениамин, мы же экранируем тебя и аппарат, чтобы не было вспышки, он же не выдержал нагрузки?

— Да, так. Сейчас я сконструировал стержни с тройным запасом прочности, они выдержат что угодно, и взрыва не будет.

— Но нам ведь нужно устранить не взрыв, а удар по звезде с обратным выбросом энергии, ведь именно выброс спровоцировал схлопывание, и, как следствие, — сдвиг основной линии. Значит, можно допустить, чтобы тебя всё-таки задело, а выброса не будет! Нам нужен уловитель ближнего радиуса и аккумулятор энергии.

— Борис, ты гений! — воскликнул Тор, схватив его за плечо. — Я понял! Я даже не замечу вас, вынырнувших из другого пространства-времени. И вы потом прилетите за мной, потому что Гир вызовет вас, но Фея останется с ребёнком. Это компромисс! Мы можем всё устроить, идём скорее!

Би смотрела на них, как на героев. Робкая улыбка озарила её лицо, а по щеке покатилась слезинка счастья. Она верила и чувствовала, что люди не оставят её, ведь в ней тоже была частичка землян.

Content

Анжела Афонская
Би-Гинер

1. Борис

2. Сборы

3. Планета Орфей

4. Эксперимент

5. Планета Би-Гинер

6. Несовместимость

7. Мечта

8. Би-Гинер

9. Би

10. Бездна

11. Мгла

12. Восстановление Роя

13. Путь домой

14. Континуум