Отставник 2

Глава 1

Министр обороны — генерал армии Шевцов Станислав Юрьевич торопливым шагом шёл по длинному, широкому коридору не замечая, как все, кто встречался на его пути, шарахались, прижимаясь к стене. Он был хмур и зол на весь мир, и на себя в частности, а всё началось восемь дней назад, когда во время очередного планового совещания в зал, где ниже полковника никого не было, вбежал офицер:

— Товарищ капитан, что вы себе позволяете⁈ Где охрана, почему пропустили⁈ — раздражённо поинтересовался у раскрасневшегося офицера председательствующий — начальник Генерального штаба Жариков Виктор Семёнович. На совещании поднимались вопросы с грифом «Совершенно секретно» и не каждый высший офицер имел допуск к такой информации, а тут в зал, без предупреждения, видно, что после длительной физической нагрузки заявляется какой-то капитан.

— Т-товарищ генерал армии… — чуть заикаясь заговорил капитан, но его перебили.

— То-то и оно, что генерал, а ты кто такой? Представься по форме!..

— Что случилось, капитан? Докладывай, — видя неординарность происшествия, перебил распалявшегося председателя Шевцов. Последние шесть лет он возглавлял Министерство обороны и приобрёл необходимый опыт, понимая, что по пустякам тревожить генералитет не станут, а тем более во время закрытого совещания.

— Т-товарищи офицеры! — одёрнув мундир, взял в себя в руки капитан, — семь минут назад из Центра мониторинга доложили о группе целей, вошедших в воздушное пространство страны и связь, тут же оборвалась. Вышла из строя спутниковая и радиосвязь. Только ВЧ продолжает работать, но на линии сильные помехи…

— На проводной связи помехи? — вступил в разговор заместитель министра, курирующий Главное управление связи Вооружённых Сил.

— Так, точно! — полностью пришёл в себя капитан, а остальные офицеры засуетились. Потеря связи, приближающиеся цели могли говорить только об одном.

— Прервёмся товарищи, — поднимаясь со своего места, произнёс министр обороны, — Виктор Семёнович, сопроводите.

Помещение бункера глубокого залегания, что находился на окраине столицы, где проводилось совещание, имело высшую степень защиты от прослушивания, и поэтому внутри отсутствовали средства связи. Даже аппарат ВЧ находился в соседнем помещении.

— Думаешь, началось? — пройдя в соседний кабинет, поинтересовался начальник Генштаба.

— Сейчас узнаем, — поднимая трубку ВЧ-аппарата, ответил министр обороны, — это «Заря-1», соедините с дежурным Центра мониторинга, — но в ответ послышался только треск и шипение…

— Товарищ генерал армии, разрешите обратиться! — из воспоминаний последних недель выдернул голос. Шевцов и не заметил, как оказался возле массивной двери, что вела в особо защищённую зону.

— Слушаю.

— Вас вызывает Президент.

— Как срочно? — уточнил министр, косясь на массивную дверь. За ней находился резервный центр управления Вооружёнными Силами, точнее, теми частями, что остались.

Всего за двое суток неведомые противники уничтожили все воинские части полной боевой готовности, вывели из строя стоявшие на дежурстве как в шахтах, так и на марше стратегические силы сдерживания, не говоря о скудной космической группировке, что была уничтожена в первую очередь. Отсутствие связи с частями породила хаос. Система оповещения мирного населения не сработала. Но невероятными усилиями с чуточкой везения удалось сохранить пусть и малую, но боеспособную армию и укрыть в подготовленных на случай ядерной войны бункерах глубокого залегания часть гражданского населения и лиц, входящих в высшие органы государственного управления.

«Метро-4000» это вам не пресловутое «Метро-2», о котором ходят слухи один невероятнее другого. «Метро-4000» — это объект до сих находящийся в стадии строительства, но уже десяток лет как действующий. Туннель, протяжённостью более четырёх тысяч километров из центра Москвы до окрестностей Братска с максимальной глубиной залегания более пятисот метров со множеством ответвлений, соединявших крупные населённые пункты, воинские части стратегического назначения, это вам не шуточки. Полстраны можно незаметно пересечь, не поднимаясь на поверхность, не говоря о тысячах возведённых бункеров, убежищ и прочих автономных объектах глубокого залегания. По грандиозности замысла, технологическому совершенству «Метро-4000» превосходит всем известное «Ямантау-1», которое является лишь малой частью колоссального проекта. И как был осведомлён генерал, по ветке «Метро-4000» из столицы в «Ямантау-1» три дня назад выдвинулся кортеж Президента. А он остался здесь в Подмосковье, в бункере глубокого залегания, что так удачно приютил в тот трагический день.

— Через пятнадцать минут в малом зале связи, — коротко ответил офицер-посыльный.

— Принял, буду, — кивнул генерал и недовольно покосился на массивную дверь. Если сейчас зайти в защищённый отсек, то после шлюзования и других строгих мер безопасности он выйдет только через час, не раньше.

«Ладно. По ВЧ узнаю, какая обстановка на поверхности», — подумал генерал, направляясь в малый зал связи. Там его уже ждали.

— Станислав Юрьевич, — не успел министр обороны войти, вокруг него собрались офицеры, — не знаете, что за срочность? Почему всех созвали на…

— Предполагаю, Президент прибыл в Ямантау и желает узнать обстановку, — перебил жалобы офицеров генерал. Работы действительно было много. Те разрозненные части, что сохранили боеспособность, требовали внимания и координации действий. Инструкции на случай ЧП [1], конечно, дело хорошее, но никто не мог предвидеть, что вся оборона рухнет за такой короткий срок. И самое неприятное, отсутствовали чёткие данные о противнике. По непроверенным данным атаке подверглись как «бывшие-новые», так и действующие союзники, а из-за океана приходили противоречивые сведения. И надежда на систему «Периметр» [2] таяла с каждым часом. Хотя и не совпали полностью условия запуска командной ракеты, но редкие доклады из частей, находящихся на постоянном дежурстве войск стратегического назначения, удручали. Многократно дублированная, всесторонне защищённая электроника блоков запуска и управления просто отключилась и не подавала признаков жизни. Не лучше дела обстояли и в других частях и соединениях. Из скудных докладов складывалась жуткая картина. Система ПВО с локаторами дальнего обнаружения выведена из строя, а самолёты, что посылали установить визуальный контакт с целями, уничтожены. От выполняющих боевое патрулирование надводных кораблей и подводных лодок до сих пор докладов не поступало и что с ними, неизвестно. И в такой сложный час отвлечь всех высших офицеров от работы… — прошу, успокойтесь. Вероятно… — но Шевцов не успел договорить, как засветился экран монитора. Без предписанных протоколом проверок связи, идентификации абонента, с экрана на собравшихся офицеров смотрел Президент.

— Товарищи офицеры! — подал команду расторопный генерал.

— Присаживайтесь, — спокойно произнёс Президент. Его уставший вид говорил о многом, но взгляд сосредоточен, — не скажу, что день добрый, но рад вас всех видеть. Не буду ходить вокруг да около. Собрал всех вас, чтобы сообщить важную новость. Буквально пару часов назад мне принесли доклад из Центра управления космическими полётами. Последний доклад, что они успели передать, — сухо произнёс Президент, — согласно ему, за час до потери связи и последовавшего объявления тревоги одной из обсерваторий, что в Крыму, зафиксирован приближающийся к Земле со стороны Солнца космический объект. Радиотелескопы его не видели, фиксация произошла визуально и то, как сказано в докладе, только когда объект пересёк орбиту Луны.

Поднявшийся в зале шум быстро стих, а Президент продолжил:

— Есть серьёзные основания полагать, что объект искусственного происхождения.

Воцарилась тишина, которую прервал начальник Генерального штаба:

— Товарищ Президент, сведения точные? У нас таких данных нет.

— Сомнений нет, тем более сами докладывали, что информация о противнике отсутствует. Это, товарищи офицеры, инопланетное вторжение и данный факт многое объясняет. Станислав Юрьевич…

— Слушаю, — оживился министр обороны. В первые мгновения, озвученные Президентом сведения, ввели в ступор не только его, но и практически всех собравшихся в зале офицеров. План действий на случай инопланетного вторжения не разрабатывался даже гипотетически. Теперь стало понятно, что инструкции, разработанные на всевозможные случаи развития чрезвычайных ситуаций, не работали, а местами и мешали объективно воспринимать обстановку. Мгновенная потеря связи, отказ современных систем вооружения. Одновременная, массированная атака по десятку направлений наводила на мысль о злой шутке. Никто, никакая армия мира не была в состоянии провести такую масштабную операцию в такой короткий срок, а противоречивые, поступавшие в Генеральный штаб доклады ставили больше вопросов, чем проясняли ситуацию.

— С учётом полученной информации, — продолжил Президент, — к завтрашнему утру подготовьте примерный план контрмер. Есть связь с кораблями ВМФ, что в момент агрессии находились на дежурстве?

— Пока связь установить не удалось, товарищ Президент.

— Плохо, но постарайтесь с ними связаться. С поверхностью связь есть?

— С поверхностью связь неустойчивая, но доклады поступают.

— Коротко. Основное.

— Над крупными населёнными пунктами замечены летательные аппараты неизвестной конструкции. Это всё.

— Десант?

— Данные отсутствуют. Есть данные, что после снижения активности летательных аппаратов гражданское население значительно убавляется.

— Тела, их убили?

— Никак нет. Тела отсутствуют. Вероятнее всего, с учётом новой информации, гражданское население куда-то свозят.

— Концлагеря?

— Вероятно, но информация поступает разрозненная, редко кто выходит на связь повторно. Товарищ Президент, разрешите вопрос?

— Слушаю.

— Рассматривать, как один из вариантов, контакт с внеземными существами, если они таковыми окажутся.

— Думаете, предположение ложно? Тогда ответьте мне, товарищ министр обороны, кто, какая страна в мире может такое сотворить?.. Молчите, то-то и оно. Ответ — никто. А контакт, в вашем ведомстве есть психологи?

— Так, точно, есть.

— И как они оценивают ситуацию контакта с врагом, что без особых усилий преодолел оборону и подавил организованное сопротивление буквально за несколько дней? Вы бы, с учётом человеческой логики, пошли на контакт, когда первоочередные цели достигнуты?

— Но…

— Вариант контакта с внеземным разумом рассматривался, — перебил Президент, — но если с нашей стороны будет попытка контакта, то с большой долей вероятности они воспримут наш шаг как признание поражения. Нам нечего им предложить взамен. У нас — людей, нет козырного туза в рукаве, чтобы предъявить его, если контакт состоится. Так что, товарищи, за работу.

Экран монитора погас.

— Товарищи офицеры, указание Президента вы слышали, — взял бразды правления в свои руки начальник Генерального штаба. Разработка планов и инструкций, прерогатива его ведомства. — Первое: создаём рабочую группу. В неё входят все присутствующие. Товарищ Шевцов…

— Даю добро.

— Второе, — продолжал Жариков, — собрать всю поступившую информацию с первого часа вторжения по текущее время. Проанализировать её с учётом открывшихся обстоятельств. Третье: товарищ заместитель министра. Связь. Нам нужна связь с уцелевшими частями, а ещё лучше с руководством сопредельных государств. Не думаю, что в свете открывшихся обстоятельств они откажутся от совместных действий.

— Я понял, — ответил замминистра, курирующий Главное управление связи.

— Четвёртое: установить контакт с гражданским населением. Выяснить, где, с какой целью противник концентрирует мирное население. Разведка, это по вашей части.

— Принято, — ответил замминистра, курирующий разведывательное управление.

— Пятое, и самое важное, проработать сценарий развития дальнейших событий. Аналитическая служба, это по вашей части. Проработайте сценарии от идеального, в том положении, что мы оказались, до… ну сами понимаете.

— Принято, — ответил генерал, руководитель аналитического управления.

— Это основное. Потом, по ходу получения и обработки информации, мероприятия скорректируем. За работу, товарищи.

Без суеты, погружённые в свои мысли генералы покинули малый зал связи. В помещении остались только начальник Генерального штаба и министр обороны.

— Виктор Семёнович, — выдержав непродолжительную паузу, обратился Шевцов, — ваше мнение?

Жариков откинулся на спинку стула, пристально посмотрел на министра. Вопрос не поставил его в тупик, но заставил задуматься ещё раз.

— Не хочу отвечать вопросом на вопрос, но, Станислав Юрьевич, ответьте мне, чем последние три-пять лет занималось Министерство обороны?

Вопрос был животрепещущим, и Шевцов не спешил на него отвечать.

— Помните аналитические записки, докладные, что я подавал, как только вас назначили? — продолжал Жариков.

Министр кивнул.

— За последние годы орбитальная группировка с пяти тысяч спутников различного назначения сократилась до трёхсот, — продолжал бить не в бровь, а в глаз начальник Генерального штаба. Он, как никто другой обладал полной картиной, что происходит в вооружённых силах страны. Министр — не сказать, что номинальное лицо, но скорее выполняет представительские функции, по крайней мере, в настоящее время. И назначают его под конкретные задачи. А после жёсткого, превентивного удара по террористам, поднялась волна и начались политические игры, что привели к сокращению финансирования армии. Как же, говорили политики со всех сторон, особенно из-за океана. Врагов больше нет. Мы теперь дружим «семьями», некого бояться. Давайте, покажите пример, разоружайтесь и мы вслед за вами. На высоком уровне договорились, подписали меморандумы, соглашения и пошло планомерное сокращение. — А силы быстрого реагирования? А сколько военных вузов сократили, объединили?..

— Не надо о больном Виктор Семёнович, — попытался остановить Жарикова министр.

— Хорошо, что удалось отстоять и не прекращать разработки новых вооружений, но их всё равно отодвинули на второй план. Сколько длится разработка «Изделия-18»? Вижу, что не помните. Тринадцать лет! Хотя в позапрошлом году вышли на завершающую стадию испытаний, но всё откладывали и откладывали финальный этап. То с членами госкомиссии никак не определимся, то полигон занят тренировкой парада, то…

— Хватит! — резко одёрнул коллегу министр, — я понимаю ваше состояние, но и я, и практически все находящиеся здесь офицеры потеряли семьи. Возьмите себя в руки! — у Жарикова на поверхности остались жена и трое детей и об их судьбе, как и судьбе других членов семей офицеров ничего не известно. В первые часы хаоса пытались провести эвакуацию по плану 'Ковчег [3]", но посланные на поверхность группы не вернулись. А когда отдельные пазлы трагедии стали складываться в единую картину, пришлось особо впечатлительных офицеров отстранить от несения службы. И скрупулёзный отбор по жёстким критериям устойчивости к стрессу не помог. Двоих младших офицеров пришлось на время запереть в отдельном помещении и связать во избежание эксцессов.

— Хорошо, — выдохнул Жариков, — хорошо, я успокоился.

— Тогда повторю вопрос: какой на ваш взгляд, самый вероятный сценарий развития событий?

— Если не произойдёт чего-то экстраординарного, или мы — человечество в самое ближайшее время не получим в свои руки исчерпывающую информацию о пришельцах, а лучше само оружие, способное их уничтожить, то…

— Договаривайте, мне необходимо знать ваше мнение.

— Много неизвестных, товарищ министр обороны и по этой причине слишком много вариантов развития событий, и сейчас мы больше гадаем, чем делам прогноз, — официально обратился Жариков.

— Предложения?

— Сбор информации о противнике, а если дело дойдёт до крайности, предлагаю в ручном режиме подорвать ядерные заряды шахтного базирования.

— Это кардинальное решение, но я его доведу до Президента. А про сбор и анализ информации о противнике вы правильно отметили. Так что, займитесь этим лично.

— Есть! — подобравшись, ответил Жариков, — разрешите преступить?

— Приступайте.

Шевцов смотрел вслед выходящему коллеге. Десять минут откровенного разговора и потерявший надежду, морально разбитый человек вновь обрёл цель в жизни. В последние дни министр замечал, что Виктор Семёнович всё больше погружается в себя. Он стал раздражительным, но одновременно молчаливым. И этот откровенный разговор был необходим. Не хватало, чтобы опытный руководитель с аналитическим складом ума выпал из обоймы в такое трудное время.

Министр взял трубку ВЧ-аппарата.

— Пётр Станиславович, по вашей части есть задача, зайдите ко мне, — произнёс он в трубку, вызывая начальника разведывательного управления.

Глава 2

«Куда пойти, куда податься? Кого найти? Кому отдаться?», — слова незамысловатой песенки крутились на языке. Я брёл подальше от места посадки инопланетного бота. Целенаправленно выводить его из строя не стал, боясь понапрасну потерять время, а оно играло не на моей стороне. С собой прихватил аварийный запас, но без кофра, в который он был сложен, зная, что именно в нём стоит сигнал аварийного маячка, а также кое-какое обмундирование как форменный комбинезон, но без шлема, что сбросил по пути. В нём также устанавливалась система слежения, но самое главное, что не забыл прихватить из захваченного летательного аппарата — оружие. К моей радости, арсенал личного запасного оружия экипажа бота оказался укомплектован согласно штатному расписанию и именно на его вскрытие у меня ушло много времени, и сейчас я торопился, стараясь затеряться в лесу. А задача была не из лёгких. Аппаратура слежения, наблюдения у инопланетян, чьё самоназвание — Анторсы услужливо подсказало сознание, была на недосягаемой для нас — землян высоте. И приходится сильно стараться, чтобы не попасть в поле зрения поисковых систем ищеек, посланных по моему следу. Пока летел, шум в эфире стоял такой, что пришлось снять шлемофон, жалея, что не знаю их языка. Но по эмоциональной окраске понял, вырвавшись из плена и захватив летательный аппарат, натворил я дел, и меня так просто не отпустят. Имелось опасение, что после того, как посажу бот, накроют квадрат с орбиты. Я, по крайней мере, так бы поступил, чтоб неповадно было, но сейчас я третий час бежал к намеченной цели — пещерам, что располагались по реке Бугульдейка. Повезло, что как только вылетел на захваченном боте из корабля носителя, быстро сориентировался на местности и в голове созрел план, что есть шанс скрыться в пещерах. Ближайшие, что были по пути, отмёл сразу, но пролетел, зависнув на непродолжительное время над этой местностью, как раз сбросив шлем, надеясь, что манёвр хоть на непродолжительное время, но задержит преследователей.

Я продолжал упорно бежать вперёд и только когда достиг входа в пещеры, что в районе улуса Алагуй, обернулся. Примерно в том квадрате где оставил бот, на небольшой высоте курсировали боевые корабли пришельцев, а с них по светящимся лучам спускался десант.

— Успел. Теперь главное затаиться, — уверенно шагнул внутрь пещер и, используя правило левой руки, удалился от входа. Выбрал небольшую, относительно светлую пещеру с ответвлениями, чтобы в случае необходимости имелась возможность скрыться. Небезосновательно надеялся, что моё скромное убежище быстро не найдут и у меня есть в запасе пара часов, разложил прихваченные с бота трофеи.

Первым делом облачился в комбинезон. Он оказался немного великоват, но не ходить же с обнажённым торсом, да и прохладно в пещерах. Высокая влажность усиливала ощущение холода. Вот первым делом и приоделся.

— Так, посмотрим, чем пришельцы меня порадуют, — осматривал незнакомые маркировки на контейнерах. Но какие-то закорючки, непонятные значки поставили меня в тупик. Ничего знакомого или интуитивно понятного не нашёл. Моё второе «Я», а может первое и единственное, оказалось бессильно в этой ситуации.

— Хреново, а ведь жрать хочется. Сколько толком не ел? Сутки, двое? Вроде в пещере вода есть. Влажность высокая, так что от жажды не умру, а вот без еды протяну ещё от силы сутки — двое, а потом меня хоть голыми руками бери, — размышлял, вертя в руках контейнер. Вскрывать не решился. Если это не еда, а какое-то лекарство или боевой стимулятор, неизвестно как он подействует. Тяжело вздохнул и отложил в сторону запечатанные контейнеры.

Взялся за оружие. Руки сами вспомнили как с ним обращаться. Неизвестный землянину Гене — Бесу короткий, с утолщением с одной стороны предмет, Глену оказался знаком. Быстрыми, выверенными движениями произвёл активацию боевого модуля, визуально убедился в полном заряде батареи, пару раз переключил флажок мощности боевого импульса, установив режим средней мощности, и перевёл предохранитель в походный режим.

— Хм, а руки-то помнят! — обрадовался единственному, не считая удачному побегу, событию.

— Стой!!! Бросай оружие, руки вверх! — резкий, пронёсшийся по пещере окрик заставил замереть. Не выпуская оружие, медленно повернулся на звук.

— Брось оружие, повторяю в последний раз!

Трое вооружённых мужчин в серой форменной одежде, грамотно расположившись, стояли у дальнего ответвления пещеры и все три автомата направлены на меня.

«Комбез выдержит одно-два попадания, но не факт. Слишком близко, — лихорадочно размышлял, — но ведь это не анторсы, а наши — земляне. А если у них нервы не выдержат и начнут палить? Нужно ответить».

— Не стреляйте, я свой!

— Какой такой свой⁈ — недовольно произнёс кто-то из них, а до меня долетели обрывки фраз:

«…говорил же, он по-русски лопотал…».

— Старший сержант особой разведывательной группы, позывной «Бес», — представился не по форме, но другого варианта ответа в голову не пришло. Если называть номер части, то за эти годы её могли и перевести в другой округ или самое плохое, расформировать или объединить. Так что обойдёмся без номеров.

— Сержант?

— Старший сержант, — поправил говорившего.

— Ну да, старший сержант. А что это на тебе надето? И сам, откуда здесь взялся⁈ — продолжали сыпаться вопросы. Как будто не видно, что я не захватчик, то есть не инопланетянин, хотя, что с них взять. Как присмотрелся, на всех троих форма полиции, да и в руках автоматы-укороты полицейского образца. Не вояки, хотя, вероятней всего, служили. Вроде помнил, в полицию без прохождения срочной службой не брали, но это когда было, а что сейчас…

— Выполнял задание, сами, кто такие будете? — меня продолжали держать на прицеле, но напряжение спало. Завязался разговор.

— Кто, кто… Давай, руки вверх и пошли, узнаешь, кто мы и откуда.

— У меня трофеи, надо собрать, — кивнул на лежавшие на полу контейнеры. Меня удивило, что не заставляют бросить оружие. Да, оно имело непривычный вид и сразу не определишь, что в руках, то ли трубка с утолщением на одном конце, то ли дубина.

— Соберём, соберём. Ты дубину-то положи.

«Накаркал!!! И что ответить?».

— Юрич, да наш это. Хотя и одет как этот… — вступился за меня один из полицейских. Когда они подошли ближе, я убедился в своих догадках. У всех повседневная полицейская форма, местами грязная, но видно, что не снята с чужого плеча, а подобрана по размеру. У одного капитанские погоны, у остальных двоих лейтенантские.

— Вижу, что наш. Но ты, Сергей, знаешь его? — недоверчиво покосился на меня капитан.

— Нет, откуда? Он же из вояк.

— И ты ему веришь?.. Документы!

— Какие документы, капитан⁈ Я с задания возвращаюсь, — врать так врать.

— Ладно, посмотрим. Соберите тут всё и пойдём в лагерь, там поговорим. Сергей, сходи до выхода, осмотрись, но не высовывайся, мы тебя подождём.

Вместе с совсем молоденьким, видимо, только что закончившим курсы лейтенантом, собрали нехитрый скарб. Капитан оставался настороже, изредка косясь на меня. Но оружие не наставлял.

— Всё собрали, товарищ капитан, — доложил лейтенант. У него при себе имелся неуставной спортивного типа рюкзак. В него всё и сложили.

— Хорошо. Минут десять ещё подождём и пойдём. Что-то Сергей долго, а по времени должен был вернуться, — недовольно пробурчал капитан, как громыхая оружием, к нам в зал вбежал запыхавшийся лейтенант.

— Там!.. Там! — жадно глотая воздух, заговорил лейтенант.

— Что там? Успокойся отдышись.

Через пару глубоких вздохов, лейтенант продолжил:

— Там эти, — он покосился на меня, — также одеты. Их трое, идут к входу. Минут через пять будут здесь.

— Та-ак, дождались, — передёргивая затвор автомата, произнёс капитан, — малой, дуй в лагерь, пусть предупредят, а мы…

— А вы тоже уходите. С этим оружием против них толку никакого, — я кивнул на полицейский вариант автомата. Он хорош на расстоянии до ста метров, и то как сказать. Рабочая дистанция метров пятьдесят. Рассеивание большое, дульная энергия совсем никакая. Так, полицейский вариант и то, с натяжкой. Неудобен для скрытого ношения, ствол склонен к сильному перегреву и явно недостаточная кучность стрельбы.

— И что прикажешь, сдаться⁈ А у нас там люди!

— Что люди, это хорошо. Вот и уведите их подальше. Я их задержу. Если это клоны, то пока их хватятся, у нас будет часа четыре, раньше их искать не будут, — говорил, а сам перевёл предохранитель инопланетного оружия в боевой режим.

— Малой, Сергей, бегом в лагерь! Я останусь.

Рассуждать и уговаривать смысла не было. Я только кивнул.

— Капитан, стреляешь хорошо?

— Нормально. Но лучше из пистолета, но на него патронов мало осталось. В лагере оставил, на всякий случай…

— Много спаслось? — тихо разговаривали, расположившись рядом за естественным укрытием.

— Сорок шесть человек. Женщины, дети. Мужиков с десяток наберётся, но не вояки, а оружия…

— Тихо! — прошептал, подав знак. В проёме коридора, что вёл от входа в пещеру, приближались фигуры. Одна чуть впереди, а две другие сзади. — Жди, не стреляй. Пусть все войдут. Может, их не трое, а больше. Не хочется потом за ними по всей пещере бегать.

В ответ капитан коротко кивнул и крепче упёр разложенный приклад автомата в плечо. В пещеру вошли трое. Они сразу разошлись в стороны, и я пожалел, что не открыл стрельбу, пока они находились на одной линии огня. Не выдавая свою позицию, наблюдал, выжидая удобный момент. Судя по форменной одежде, без вычурных отличительных элементов и явно слабоватом огневом вооружении, сделал вывод, что передо мной клоны. Они, изредка останавливаясь, медленно осматривали метр за метром. Забрала шлемов закрыты и затемнены, хотя в пещере и полумрак, но визуально-оптический комплекс, что размещался как раз в шлеме, давал полую картину.

«Только бы тепловизора у них не было», — мысленно пробормотал, поднимая с пола первый попавшийся под руку камень. Подал знак капитану, чтоб был готов открыть огонь по дальней цели. Толку от его оружия мало, но дульная вспышка с малой толикой вероятности на непродолжительное время ослепит противников.

Сжимаю в руке камень и не поднимаясь из укрытия, кидаю его в противоположную сторону. На движение одновременно все трое обернулись, и я открываю огонь. Стрельба из автоматического оружия в закрытом помещении бьёт по ушам. Капитан стрелял длинными очередями по указанной дальней от нашего укрытия цели.

Отсутствие отдачи при стрельбе из инопланетной винтовки приятно удивляло, и я стрелял быстро, целясь в голову. С близкого расстояния, когда до цели меньше сорока шагов, плюс, внезапность нападения, сыграли свою роль… Неприятно лязгнул затвор автомата капитана. Он торопливо менял магазин и изготовился вновь открыть огонь, но я его остановил.

— Страхуй, — дым пороховых газов ещё не рассеялся, а стелился, окутывая сизым дымным туманом место скоротечного боя. Покинул укрытие, подошёл к лежащему в неестественной позе противнику. Шлем вдребезги, в голове два аккуратных отверстия. Осмотрел второго. Такие же несовместимые с жизнью травмы. А вот третьего, капитан нашпиговал пулями так, что комбинезон выглядел словно дуршлаг, но шлем оказался цел.

— Капитан, собери трофеи, я осмотрюсь, — и не дожидаясь ответа, снял с головы противника уцелевший шлем и пошёл в сторону выхода. Осторожно выглянул, осмотрелся. Вроде никого. Отошёл на пару десятков метров из пещеры и подальше закинул шлем в кусты.

— Что так долго? — встрепенулся капитан, когда я вернулся.

— Маячок выбрасывал, чтоб не сразу нашли.

— Да? — покосился на меня капитан. В его лице читалось недоверие, надежда и множество одновременных вопросов: откуда я такой взялся, что так много знает о противнике? Может, и вправду, там, в верхах озаботились о своих гражданах…

— В шлеме маяк, у твоего он оказался цел, но это и к лучшему. Пусть поплутают немного, — пояснил, осматривая захваченное оружие. Оно оказалось иного образца. Ствол длиннее и батарея массивнее. Из чего сделал вывод, что оно имеет иные, более лучшие характеристики, чем то, с каким вступил в бой. — Забираем всё, что у них есть. Потом разберёмся. Надо и два комбинезона снять. Могут пригодиться.

Капитан только кивнул, соглашаясь, но, когда раздевали поверженных противников, он отшатнулся. Картина предстала не для слабонервных. Вместо половых органов именно на том месте след от операции.

— Это кто ж они такие??? — немного придя в себя от шока, спросил капитан.

— Клоны, я говорил. Они все на одно лицо, по крайней мере, неразличимы для нас — землян. Точно не знаю, может и есть отличия, но для нашего глаза они незаметны. Им так же, как и нам нужна пища, воздух и выполнение естественных надобностей, но чтоб не заморачиваться их хозяева всех сразу подвергают кастрации. Что б значит, не размножались.

— А могут?

— Не знаю, — честно ответил. В моей памяти эта информация отсутствовала, да и не нужна она в бою.

Собрались.

— Далеко идти?

— Не очень. Час примерно. Они должны перебраться в дальний рукав пещер, — ответил капитан.

— Часа два-три у нас есть, но надо уходить отсюда и уводить людей, — следуя за провожатым, завёл разговор. Терять время не хотелось, вот и предупредил сразу, чтобы во время пути обдумать, куда уходить.

— Это понятно, — ответил капитан и немного погодя спросил, — это тебя искали?

— Да. Пришлось пошуметь немного, — рассказывать о себе не хотел, особенно, что был в плену. Как-то с прошлых времён пошло, нахождение солдата в плену не делает ему чести. Вот и не стал рассказывать свою историю.

Видя, что я не намерен продолжать разговор, капитан недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Дальше шли молча. Капитан впереди, подсвечивая фонариком, а я чуть сзади. Это в той пещере, где я остановился было относительно светло, а в туннелях — темень. Груз распределили равномерно. На себе несли практически всё, что собрали с трупов: оружие, какие-то уже знакомые контейнеры, одежду и всякую мелочь, что находилась в многочисленных карманах формы клонов.

Впереди мелькнул свет. Капитан остановился, и я чуть не налетел на него задумавшись. Я пытался вспомнить язык анторсов. Ведь точно помнил, что присутствовал при их допросе, но вот что специально изучал язык, в памяти не сохранилось.

— Стой, кто идёт⁈ — послышалось из темноты.

— Капитан Кутепов, малой ты?

— Товарищ капитан! — радостно донеслось из темноты.

— Позови кого, чтоб помогли. Трофеи несём. И ещё, кликни, чтоб Николая Трофимовича нашли.

Через несколько минут мы вошли в небольшую пещеру. Следуя за капитаном, ловил на себе заинтересованные взгляды, но в полумраке помещения лица не различал. Слышались тихие всхлипы, кашель, тяжёлое дыхание. Так, мы прошли всю пещеру и остановились у полузаваленного прохода.

— Жив, капитан? — говорил пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти.

— Живой, Николай Тимофеевич. Мои ребята наверно уже рассказали…

— Рассказали. Сказали уходить, но вот видишь какая штука, — Николай Тимофеевич указал на заваленный проход в туннель, — сейчас завал разберём, работаем над этим. Сколько у нас времени?

— Немного. От силы час, полтора. Так что надо торопиться, — вступил в разговор. Меня с интересом рассматривали. Как-никак в форме противника, вооружён незнакомым оружием, да и скарб, что с нами принесли, вызвал интерес.

— Это тот самый вояка?

— Позывной Бес, — представился, — больше ничего про себя сказать не могу. Надо уходить, — повторил я, — после того как найдут тела, оставаться в пещерах будет нельзя.

— Газ???

— Скорее всего, взорвут что-то мощное внутри. Мало не покажется, а в ограниченном объёме взрывная волна и термобарический заряд много чего натворят, — говорил без утайки, ставя себя на место пришельцев.

— Понятно. Тогда давайте обсудим, что делать дальше…

Глава 3

Разговор проходил под шум и гам работ по разборке завала, и обсуждение явно затягивалось. С вопросом, куда идти определились быстро, но продолжали спорить, идти ли всеми вместе или разделиться. На меня несколько раз бросали вопросительные взгляды, но в разговор я не вмешивался, занятый поглощением пищи, что мне предложили. Банка холодной каши с мясом да баклажка воды — весь обед, но не до шика. Старался есть медленно, всё-таки несколько дней без еды, но каждый стук, каждый громкий выкрик, каждый неосторожный шум во время работ отдавался у меня в висках. Время неумолимо текло, безвозвратно скрадывая драгоценные минуты, а работам не видно конца и края. Никак не могли разобрать образовавшийся завал. Помогать подключились ещё люди, но дело продвигалось медленно. Слишком крупные камни обвалившейся породы закупорили проход. Их и втроём не сразу сдвинешь, а ещё отсутствие даже минимальных инструментов накладывало свой отпечаток.

— Бес… — от созерцания, как другие работают, отвлёк оклик капитана, — все высказались, один ты молчишь. Может, подскажешь чего? — и все взгляды устремились на меня. От стольких пар глаз, смотрящих на меня с осторожной надеждой мне стало неуютно. Впервые за эти, повергшие в шок дни, они — измученные «игрой в прятки» с неизвестным противником осознали, что не всё потеряно и этих, пришедших неизвестно откуда тварей можно успешно бить, и затлела искра надежды, что их не бросили, о них не забыли.

Может, и зря я представился представителем власти, но по-другому избежать множества вопросов откуда я такой взялся было невозможно. Хотя если рассуждать с точки зрения закона, то я не соврал. В случае нападения на страну объявляется мобилизация вот я себя и считал мобилизованным.

— Уходить надо и быстрее, — ответил, заметив, что завал разобрали. — И согласен, надо разделиться. Я пойду первым. Если будут наблюдатели, постараюсь увести, а потом вы, но не сразу по прямой, а уйдите километров на десять отсюда, спрячьтесь, посидите сутки и только потом двигайтесь дальше.

— КХм, — громко кашлянул Николай Тимофеевич. Будь не такая напряжённая обстановка, то, можно подумать, что он поперхнулся. — Товарищ…

— Старший сержант, — кто-то быстро подсказал моё звание.

— Ну, может и старший сержант, — с прищуром продолжил Николай Тимофеевич, — нас тут сотня человек: женщины, дети…

— Мужчин и десяток не наберётся, — продолжил уже слышанную фразу, — но вас тут и полусотни нет. Думаю, найдёте место, где переждёте сутки. Для анторсов не имеет значения: ночь или день. Они прекрасно видят в любую погоду и в любое время суток. Знаю, что теплоотражающая поверхность затрудняет им поиск и обнаружение. Так что выбирайте путь, где можно укрыться в пещерах или по пути ройте землянки и укрывайтесь в них. Дольше суток они квадрат под визуальным контролем с орбиты не держат.

— Хм, — покачал головой Николай Тимофеевич, а стоявшие рядом мужчины напряглись. — Как ты их назвал?

— Анторсы — это самоназвание тех, кто напал. Они инопланетяне. Пока мы встречались только с клонами, — говорил быстро, проверяя трофейную амуницию. Хотел отыскать во множестве карманов и потайных мест что-то такое, что убедит в моей правоте. — Вот, возьмите, — протянул поблескивающую металлом продолговатую коробочку. — Это аптечка. Только не используйте, а передайте выше по инстанции. Пусть проанализируют химический состав, может, эти сведения как-то помогут. Думаю, что клоны и их хозяева имеют схожий метаболизм.

— Это и было твоё задание? Ладно, не отвечай. Сам-то что, не передашь? — теплившееся недоверие и осторожность в общении окончательно сошло на нет. Сейчас на меня смотрели как на спасителя.

— Что необходимо — передам, но позже, — ответил, жестом прекращая затянувшийся диалог. — Пора выходить, но сначала надо отвлечь наблюдателей.

— Слушай… сержант! — я успел отойти на несколько шагов, но меня окликнули. — Я с тобой! Оружие у меня есть. Подготовка, какая-никакая имеется. Обузой не буду. Не смотри, что седой…

— Верю… — прервал капитана. Именно он вызвался идти со мной. Хотел сначала настоять на своём и отказаться от помощи, но время… время словно вода неумолимо утекала сквозь неплотно прижатые пальцы. Каждая капелька — это секунда, что с угрожающей быстротой превращается в минуты, в часы.

— И я пойду! — вдруг послышался молодой голос. Я обернулся. Это лейтенант — участковый торопливо шагал за мной. Пришлось остановиться.

— Лейтенант! — обернувшись, встретил его лицом к лицу. От такой быстрой смены диспозиции, когда ты торопишься успеть за удаляющимся, а через мгновение тебя встречают командным окриком и суровым взглядом в глаза, лейтенант опешил и неуверенно замямлил. — Лейтенант! Прекратить истерику! Слушай мой приказ! — благодаря проснувшейся памяти Глена, его большому командному опыту я говорил уверенно. Коротко, но чётко поставил задачу. — Всё ясно, лейтенант?

— Так точно! То… — выпрямился лейтенант, но замялся. Отвечать по уставу: «…товарищ старший сержант!» казалось смешным. Если бы я представился офицером, пусть и младшим лейтенантом, то с учётом предположительно занимаемой моей должности, устав чётко указывает: вне зависимости от звания — должность является важнее. Но я представился сержантом, и в силу звания не мог занимать должность выше, чем офицер. И пусть кинут сейчас в меня камень знатоки устава. Мол воинское звание и специальное звание — разные. Майор милиции/полиции не служивший в армии имеет воинское звание рядовой, но кто будет разбрасываться опытными кадрами, пусть и совсем другого толка⁈ Думаете, в случае войны командира среднего звена пошлют простым рядовым?..

— Исполнять! — произнёс, добавив в голос металла.

— Лихо ты его. Я уж думал не отвяжется. Шебутной он. Только из армии пришёл, — смотря вслед удаляющему лейтенанту, произнёс капитан.

— Пойдём налегке, — продолжил, обращаясь к напарнику. Всё было бы хорошо, но его возраст и физические данные были далеки от идеала. Алексею Юрьевичу Кутепову давно за сорок лет. Невысокий, слегка полноватый, но с цепким и умудрённым жизненным опытом взглядом капитан полиции. Как узнал из разговора, он — старший оперуполномоченный местного отдела внутренних дел, волей случая оказавшийся не в районном отделе, в кабинете, а на «земле» буквально за несколько часов до… приехавший по сигналу одного из своих осведомителей проверить информацию о причастности местного жителя к краже запасных частей для сельскохозяйственной техники. Но как завертелось, закружилось. Он, будто чуя неладное, совместно с местным главой села организовал эвакуацию местных жителей в пещеры, тех, кого успел оповестить, и кто внял коротким увещеваниям ненадолго оставить свои насиженные места. Таких оказалось немного. Но спасённые полсотни жизней дорогого стоят.

— Понятное дело… командир, — замешкавшись, уточнил капитан, — что берём с собой?

— Оружие, хотя от твоего толку будет мало, но не с пустыми руками на врага идти, — говорил быстро, в уме составляя план, — еды и воды на сутки. Есть что теплонепроницаемое надеть?

— Вроде есть пара штук спасательных одеял.

— Возьми одно. Может, пригодиться. Им, — я кивнул в сторону гражданских, — это количество не поможет, а если удастся увести за собой преследователей, то и им жизнь сохраним.

— Понял, — ответил капитан и быстрым шагом куда-то удалился, а я остался смотреть, как собираются гражданские. Как заметил сразу, среди них были в основном среднего возраста женщины и малы́е дети. Пожилых и немощных не было. Не захотели уходить, эвакуироваться, но это их выбор.

— Сержант, — подошёл Николай Тимофеевич — глава села, что доверился чуйке капитана и организовал эвакуацию, — не спросил, помощь нужна какая?

— Скорее не помощь, а строгое следование указаний, — ответил, смотря как капитан что-то объясняет молодой женщине, укутанной в спасательное одеяло.

— Это я понял. Если не последует сигнала, выходим через полчаса после вас. Идём на север. Там есть ещё пещеры, но не такие глубокие. Сидим там сутки, а потом держим направление на Иркутск.

— До Иркутска более ста пятидесяти километров. Не дойдёте, — покачал головой. Вот обсуждение конечного маршрута следования беженцев я, отвлёкшись на свои мысли, упустил. Ведь я не планировал идти вместе с ними. Для этого мне и понадобился напарник, чтобы при удачном стечении обстоятельств, воссоединился с беженцами и помог им, поделился знаниями, что я ему передам.

— Так, что… куда тогда? — забеспокоился глава.

— В районе есть склады мобилизационного резерва?

— Есть, как не быть. Областной-то центр — миллионник!

— Вот в ближайший и идите.

— Ближайший в Иркутске, в окрестностях.

— Имел в виду не ближайший от города, а ближайший по пути.

— Так, ближайший в противоположной стороне, это я о котором знаю. Как-никак в областном МЧС работал, пока на пенсию не ушёл.

— Вот туда и идите.

— Может, ты и прав… сержант, — последнюю фразу он произнёс с прищуром, выдержав непродолжительную паузу. — До Алагуя всего-то двадцать шесть вёрст. За полдня дойдём. Да и рек на пути не так много. Не знаешь, мосты целы?

— Целы, по крайней мере, что видел, — ответил, вспоминая скоротечный полёт на инопланетном корабле. — Вроде те мосты, что встречались на пути — целы, не повреждены, но это было пару дней назад, а сейчас — вопрос.

— Значит, издалека пришёл сюда… — из коротких, разрозненных фраз пришёл к выводу глава. Я даже удивился его аналитическому складу ума, но виду не подал.

— Издалека. Не спорю. Но… — не успел закончить фразу, как к нам присоединился капитан.

— Всё, готов выступать, товарищ сержант, — доложился он.

— Ну, с богом, товарищи, — произнёс глава и мы с капитаном выдвинулись к разобранному завалу. Нас провожали осторожные, заинтересованные взгляды. На лицах некоторых женщин блестели слёзы, а в пещере то тут, то там раздавались приглушённые всхлипы.

— Я ползу первым, ты в десяти метрах от меня. Прежде чем выходить наружу, укутайся одеялом, — прям перед лазом проводил последний инструктаж. Дальше что-либо планировать — это только гадать на кофейной гуще. Мне бы десяток спокойных минут, чтобы оценить обстановку. И эти минуты мне даст трофейный костюм. Поэтому первым и полез внутрь чернеющего чрева лаза.

Клаустрофобией я не страдал, но чернота и да́вящие стены узкого лаза воздействовали на сознание. Непроизвольно задумался: «Как пролезут женщины, дети? Ладно, дети тут пролезут свободно, но женщины…». Не успел накрутить себя, как впереди показался свет.

«Ничего, тут всего-то метров пятьдесят узкого, тёмного пространства, пролезут», — успокоил себя, выбираясь в небольшую пещеру-зал, куда свет поступал сверху.

«Так, понятно. Это расселина и по ней направо. Видна оборудованная для туристов дорожка», — говорил сам с собой, проговаривая свои действия. Не знаю, откуда у меня появилась такая привычка, вроде раньше не замечал за собой этой особенности, но проговаривая в уме свои действия, мне было как-то спокойней.

Выбрался в расселину. Осмотрелся. Через пару минут раздался шорох, и из прохода появился капитан.

— Как ты? — шёпотом уточнил у напарника.

— Нормально. Если я пролез, то и все пролезут, а то сомневался, не маловато разобрали завал и…

— Тихо! Замри! — скомандовал, прижавшись к стене. Капитан, не думая, повторил за мной, вжавшись в стену. Над нами, едва слышно пролетел летательный аппарат. Отбрасываемая им тень закрыла нас на несколько десятков секунд, которые я старался не дышать, хотя понимал, что если засекут своими сканерами, то дыши — не дыши, без разницы — не поможет. Аппарат пролетел мимо.

По расширившимся от удивления зрачкам я понял состояние капитана. Ещё бы. Он впервые осознал силу и мощь тех, кто прибыл на Землю. Они ж с небольшой группой вовремя успели скрыться и первый контакт с пришельцами произошёл удачно, благодаря мне. А сейчас, видя, как от удивления у него вытянулось лицо и заострились черты лица, я испугался за напарника. Как бы у него не началась паническая атака.

— Тихо, капитан, тихо. Успокойся. Дыши ровно, — подскочил к нему вплотную, прижал к стене, смотря пристально на него. Надо отдать должное, капитан меня послушал. Сделал пару глубоких вдохов-выдохов и, прикрыв глаза, задышал ровно. Своим телом я продолжал его прижимать к стене, так на всякий случай, чтобы он не стал палить во все стороны или чего хуже, полез обратно в лаз и в приступе паники застрял там или скончался от разрыва сердца. Всё-таки вояка он немолодой.

— Я в норме, — сквозь зубы процедил капитан, — задавишь.

И вправду, через минуту кровь схлынула с лица, взгляд приобрёл осознанность. Я отстранился от него в любой момент готовый снова блокировать все его действия.

— Я в норме, — повторил капитан, растирая уши руками.

— Посиди тут, приди в себя. Если услышишь незнакомый шум или мой крик, возвращайся обратно, — отдал приказ. Нельзя было терять время. Может, именно в эти минуты нас обходят с разных сторон и нам остаётся только ринуться в последнюю, безумную атаку.

Капитан кивнул, а я поправил на себе трофейный комбез, проверил оружие и осторожно, прижимаясь к стене, выдвинулся по дорожке. Тропу специально облагородили, вымостили камнями, приладили поручни по одной стороне и что хорошо, она петляла по лощине, не позволяя просматривать всю её протяжённость с одной точки.

Шёл медленно прислушиваясь. Примерно через полсотни метров остановился. Послышался неестественный, неприродный шум. Порывом ветра до меня донёсся треск ломающегося дерева и лязг металла. Замер. До выхода из лощины оставалось всего несколько десятков шагов. Сначала хотел припасть к земле и ползком добраться до открытого пространства, но хорошо, что сообразил: я же в трофейном комбинезоне, пусть голова не скрыта шлемом, но издалека вполне могу сойти за бойца-клона и как это будет подозрительно выглядеть, если солдаты-клоны следят за этим сектором. Вот только волосяной покров на голове выдавал меня с потрохами. Ведь клоны все абсолютно лысые. Мгновение колебаний и я медленно, чуть прихрамывая выхожу на открытое пространство, а там — никого. Осматриваюсь, прислушиваюсь и понимаю, что анторсы сосредоточились у другого — основного входа в пещеры, где состоялся боевой контакт.

Обходя по периметру скалистый массив, продолжаю осторожно идти по мощёной дорожке, мысленно молясь всем богам, чтобы они сейчас не подняли в воздух свой летательный аппарат. Ведь я, считай на открытой местности, даже простыми средствами визуального обнаружения меня сейчас легко зафиксировать. А одинокая, пусть и по внешним признакам союзная фигура однозначно вызовет подозрения.

Две сотни метров преодолел не спеша, боясь, если за мной наблюдают, раньше времени вызвать подозрения.

«Как же хорошо, что сначала осторожно выглянул за поворот!», — мысленно благодарил себя за предусмотрительность.

Сломав скудную растительность, недалеко от входа в пещеры приземлился летательный аппарат. Память Глена — моя память, услужливо подсказала, что это десантно-транспортный атмосферный бот, используемый анторсами для доставки до роты солдат-клонов или тяжёлой военной техники и сейчас подле него копошились десяток солдат. Аппарели бота открыты, а по его сходням медленно сползал неизвестный монстр — до двух с половиной метров в диаметре, состоящая из трёх коротких, по полтора метра последовательно соединённых звеньев машина с небольшим утолщением впереди. В этот раз память Глена оказалась глуха, но на помощь пришёл личный опыт.

«Проходческая машина или буровая установка горизонтального бурения», — в очередной раз взглянул на трёх звеньевую машину. Она как раз полностью показалась из чрева летательного бота и медленно двинулась к пещере, но не к самому входу, что зиял чёрной аркой прохода, а метра на три правее.

«Вот гады! Хотят завалить проход, проведя параллельное бурение!», — эта мысль промелькнула мгновенно. Перед глазами встали образы погребаемых под грудами породы мирных жителей. Их приглушённые крики и вопли.

Машина продолжала двигаться, приближаясь к скальной породе. Утолщение, что на первом звене засветилось, меняя цвет с красно-оранжевого до иссиня-белого.

Оценив степень угрозы, начал действовать.

Глава 4

— Ты сумасшедший? Или тебе жить надоело⁈ Почему меня не позвал??? — возмущался капитан, пока я, тяжело дыша, лежал, привалившись к опорной стойке бота анторсов.

Только сейчас понял, что моя безумная атака на превосходящие силы противника едва не закончилась провалом. Переоценил свои силы. Память помнит, а вот исполнение отстаёт. Будучи Гленом, бой с четырнадцатью неожидающими нападения клонами-анторсами, пятеро из которых техники, закончился бы в считаные минуты, а тут пришлось изрядно попотеть…

Переведя в автоматический режим огня трофейное оружие, выбежал из укрытия, одновременно паля в удачно расположившихся в один ряд и ничего не подозревающих солдат-клонов. Меткими выстрелами сразил шестерых, но вот дальше удача покинула меня. Троим удалось скрыться за проходческой машиной. Один, видимо, техник, нырнул внутрь чрева монстра, а остальные скрылись за конструкцией корпуса летательного аппарата. И вот тут мне стало совсем кисло. Эффект неожиданности прошёл и солдаты-клоны, а что это были они, я не сомневался. Все примерно одного роста, с одинаковой цветовой маркировкой на шлеме, быстро пришли в себя и открыли плотный ответный огонь, что едва успел нырнуть за укрытие и прижаться к земле. Нутром чувствовал, что ещё несколько минут и противник сообразит, что я один, и под прикрытием огня начнёт обходить меня с флангов, а я и головы высунуть из-за укрытия не мог.

Тем временем импульсные заряды медленно, но верно крошили массивный валун, за которым нашёл укрытие. Беглым взглядом оглядывал, куда сменить позицию, но два-три метра открытого пространства до следующего более-менее удобного укрытия под таким массированным огнём мне не преодолеть. Я уже стал мысленно молиться и проклинать себя, что понадеялся на быстроту реакции и опыт прежних схваток с относительно медлительными противниками — клонами-анторсами, как послышался знакомый треск огнестрельного оружия. Огненные вспышки плевками выбрасывали снаряды в сторону противника. Это капитан окончательно пришёл в себя и видя, что меня долго нет последовал за мной и дал мне те драгоценные секунды, чтобы уйти из-под огня.

Смена позиции пошла на пользу. Сектор обстрела как раз позволял с фланга достать тех, кто спрятался за проходческой машиной. Короткая, но точная очередь и трое анторсов уткнулись своими головами в каменистую почву, но в это время стихла ласкающий слух автоматная очередь.

«Перезаряжается», — подумал, отметая худшие мысли, и рывком из укрытия преодолел несколько метров, заходя в тыл тем, кто скрылся за летательным аппаратом.

«Лишь бы шальная пуля не задела», — думал, вставая во весь рост, открывая огонь на поражение. Не ждавшие появления противника с противоположной стороны, солдаты-клоны на мгновение замешкались, и этих секунд мне хватило, чтобы покончить с ними.

Аппарель бота открыта, не переставая вести огонь, врываюсь внутрь чрева летательного аппарата. Моя цель — пилоты, что по инструкции во время посадки не имеют права покидать кабину.

Ориентироваться в незнакомом летательном аппарате вновь помогает память Глена.

«В первую очередь надо уничтожить силовой кабель», — не думая, открываю огонь по неплохо замаскированному в полу люку. Оттуда тут же повалил жёлтый, едкий дым и внутреннее освещение фюзеляжа мигнуло, сменившись на едва тлеющее — аварийное освещение. В кабину, что на верхней палубе ведёт крутая лестница, что используется только в экстренных случаях — у пилотов имеется и другой выход, но без специального приспособления им напрямую из кабины не спуститься.

Едкий дым начинает раздражать глаза и слизистую оболочку лёгких, трудно дышать, но я упрямо иду, намереваясь подняться наверх и добраться до кабины пилотов, как через туман желтоватого дыма различаю силуэты. Открываю огонь. Громкие удары о металлический пол, нечленораздельная речь, продолжаю стрелять, пока чувствую, как ноги начинают подкашиваться, и кто-то с силой толкает меня сзади, хватает за шиворот и тащит.

Сознание затуманивается. Прихожу себя лежащим возле бота анторсов, а капитан с укоризной отчитывает меня…

— Капитан, спасибо, — нахожу силы ответить. Ещё бы чуть-чуть и этот едкий дым окончательно отправил бы меня на тот свет. Видимо, пилоты тоже почувствовали ядовитые испарения и не придумали ничего лучшего, как выбраться по запасному маршруту из задымлённого бота. Там я их и застал. — В той машине ещё двое или трое, — прервал его нравоучительную речь.

— Уже нет, — резко ответил капитан. — Пока ты приходил в себя, разобрался с ними. Хорошо, что не на предохранителе стояло их оружие, на ружьё кстати, похоже, только мощнее, а то бы долго провозился.

Глаза к этому времени перестали слезиться и я, помотав головой, сфокусировал зрение на капитане. Тот стоял, бережно поглаживая инопланетное оружие, а позади него, дымя и чадя белым дымом, горела проходческая машина.

— Надо передать, чтобы немедленно уходили из пещер, — произнёс, поднимаясь на ноги. Меня немного штормило, но вроде оклемался. Сделал пару шагов, но не удержался, и чтобы не упасть облокотился о борт бота.

— Вот тебя накрыло. Ты как, сержант? — подскочил капитан.

— Нормально. Собери оружие и подай сигнал нашим. Пусть уходят, — и выдержав короткую паузу, добавил, — и ты с ними уходи. Поможешь, прикроешь, если что. Я вас догоню. Мне надо бот и пилотов осмотреть.

— Ты только не задерживайся. Маршрут знаешь? — засобирался капитан, но по его выражению лица понял, что он мне не поверил.

— Знаю… Давай, быстрей у нас от силы полчаса осталось.

— А потом? — остановился капитан.

— Потом поздно будет. Иди, иди давай, пусть все уходят и скорее.

— Ты это, сержант, не геройствуй, — вдруг остановился капитан, — если надо, то я могу вернуться, помочь тебе…

— Не надо, капитан. Всё, иди, — сказал как отрезал. Говорить, что времени действительно осталось не так много — понятно. Я боялся другого. Что, если анторсы не станут долго думать и ударят с воздуха по горной гряде. Одну группу потеряли, вторую — усиленную, тоже, тогда зачем посылать третью, если можно вместо гористой местности искусственно создать плоскогорье. Из-за этого и торопил капитана, чтобы он увёл гражданских, а вот мне предстояла другая задача. Надо как-то отвлечь врага, предоставить им ложную цель, чтобы как в этом квадрате, так и по маршруту следования гражданских не было неприятностей.

Взглянув на меня ещё раз, капитан ушёл, а я вновь забрался в летательный аппарат анторсов. Меня интересовали тела пилотов. Мучало сомнение, а не самих ли представителей расы анторсов я уничтожил. Ведь клоны-анторсы по причине искусственной ограниченности интеллектуального развития не могли управлять сложной техникой, принимать самостоятельные решения стратегического масштаба и являлись фактически расходным материалом для выполнения узконаправленных задач, но, к счастью, я ошибся.

Едкий дым выветрился и дышать стало относительно безопасно. Подойдя к первому телу пилота, тщательно осмотрел его и с облегчением выдохнул — убитый оказался клоном.

— М-да, вероятно, у анторсов что-то кардинально изменилось, если уж клонам доверили пилотировать летательные аппараты, — говорил сам с собой, осматривая тело второго пилота. С одной стороны — хорошо, не так сильно воспримут потерю, но с другой… — додумать не успел, как до уха донёсся едва различимый звук заходящего на посадку летательного аппарата.

Мысли лихорадочно искали выход, что делать? Забаррикадироваться в боте или пока есть хоть какая-то возможность, бежать. Нацепив на голову первый попавшийся повреждённый шлем, осторожно выглянул. Невдалеке заходил на посадку малый штурмовой бот атмосферного применения: узнаваемые хищные разводы фюзеляжа, обратной стреловидности крылья не давали усомниться в типе летательного аппарата, а пустые узлы подвески вооружения говорили, что штурмовик совсем недавно участвовал в бою.

«Странно, — подумал, продолжая следить за происходящим, — штурмовики это не разведывательные, а тем более не военно-транспортные летательные аппараты и без особой нужды не производят посадку на неподготовленной площадке».

Когда до поверхности земли оставалось буквально полторы сотни метров, с сильным хлопком пилотская кабина отстрелилась, а штурмовик, войдя в плоский штопор, рухнул на землю. Я едва успел скрыться во чреве десантно-транспортного бота, как прогремел взрыв.

Фюзеляж бота сильно тряхнуло, но обшивка выдержала, не поддалась напору огненного вихря.

— Вот и хорошо, — осторожно выглянул, осматривая окрестности. Вокруг горели поваленные деревья, проходческая машина оказалась перевёрнута на бок, и сейчас она лежала больше похожей на скрюченную гусеницу, чем на грозный механизм.

— Надо убираться отсюда, — торопился, перетаскивая тела клонов-пилотов в огонь. Вдобавок не поленился и поджог пилотскую кабину бота. — Так, вроде всё, — бегло осмотрелся. Окрестность выглядела естественным местом крушения летательного аппарата и при первом взгляде ничего не говорило или напоминало о скоротечном бое.

По внутреннему ощущению с момента расставания с капитаном прошло чуть больше двух часов. За это время он должен был успеть подать сигнал гражданским выбираться из укрытия и начать движение по маршруту. Сначала хотел присоединиться к ним, но, когда петляя, пробирался через завалы, краем глаза заметил яркий купол парашюта.

— А вот это совсем плохо, — чертыхнулся, меняя свой маршрут. Оставлять такой приметный визуальный ориентир было нельзя. Не пройдёт и получаса, как место приземления пилота засекут и пришлют спасательную миссию. Меня маршрут я понимал, что пилот с большой долей вероятности подал сигнал бедствия, включил поисковый маяк и даже если я в кратчайший срок доберусь до места приземления спасательной капсулы и уберу повисший на деревьях купол парашюта, то место крушения всё равно обнаружат, но другого варианта хоть как-то дать время гражданским убраться подальше от ставшим опасным участком местности я не находил.

По моим оценкам до места приземления было не больше километра. Понимая, что скорость передвижения в гористой местности значительно ниже движения по равнине, но вот так просто бросить всё и уйти я не смог. Ведь основная цель моей вылазки — направить по ложному следу противника. Крушение штурмовика оказалось на руку. С первого взгляда и не поймёшь, что стало причиной гибели стольких солдат. Вот только и привлекло внимание наблюдателей. А что они сейчас просматривали квадрат за квадратом с орбиты, сомнений не было. Ещё немного времени и сюда прилетит автоматический разведывательный бот и тогда не только мне, но и гражданским станет не до смеха. Лишь бы ноги успеть унести.

Скудные заросли невысоких деревьев плохо скрывали моё передвижение, но я упорно шёл к месту падения спасательной капсулы пилота штурмовика. Память Глена услужливо подсказывала тактико-технические характеристики как штурмовика, так и спасательной капсулы: «Атмосферный штурмовик тип „Корун“ по имперской классификации принадлежит к летательным аппаратам непосредственной поддержки на поле боя сухопутных войск с воздуха. Экипаж: один „человек“. Вооружение: основное — одна тридцатисемимиллиметровая скорострельная магнитно-резонансная пушка; две скорострельные пушки калибром четырнадцать с половиной миллиметров. Задняя полусфера защищена автоматической пушкой калибром двадцать один миллиметр. Навесное оборудование: восемь внешних подвесок для ракет различного типа. Один внутренний бомбовый отсек для неуправляемых и управляемых авиационных бомб. Масса бомбовой нагрузки две тонны… Система спасения и выживания: кабина пилота выполнена из многослойной высокопрочной стали. В случае повреждения летательного аппарата и опасности для жизни пилота отделяется автоматически…».

Так, незаметно для себя, подобрался к месту приземления. В некотором отдалении от подножия горной гряды растительность была скудная. Редкие деревья и вот надо же, именно на одиноко стоявшем высоком дереве и повис парашют спасательной капсулы.

Прильнул к земле, осмотрелся. Бронеколпак спасательной капсулы открыт, а вот пилота нигде не видно. Полежал несколько минут, прислушиваясь, тщательно, метр за метром осматривая окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил.

«Видимо, он ушёл. Вон и дорожка следов тянется метров на двадцать и теряется в зарослях. Знать бы какие у пилотов инструкции на случай экстренной посадки…», — продолжал следить за окружающей обстановкой, а время-то идёт и у меня осталось от силы десяток минут, чтобы уничтожить демаскирующие признаки, да и в спас-капсуле надо покопаться — уничтожить электронные узлы связи. Не знал, получится ли провернуть тот же фокус, что удался с ботом, но заглушить маяк, выведя из строя оборудование, надо было попытаться.

Тихо, стараясь не поднимать шум, поднялся из-за укрытия. Сделал десяток шагов по направлению к спасательной капсуле. Сначала хотел её осмотреть, а потом заняться парашютом, но не дойдя всего несколько метров, замер. Из проёма показался силуэт.

«Это не клон», — промелькнуло в голове. Иная цветовая гамма на форменном комбинезоне, выше рост, плотное телосложение, но главное — короткостриженый тёмного цвета волосяной покров на не покрытой шлемом голове однозначно указывал принадлежность пилота к расе анторсов. Заметив меня, он встрепенулся, вскинул оружие, но трофейная форма и скрытое шлемом лицо ввело его в заблуждение и дало драгоценные секунды.

Пилот что-то говорил на своём языке. По интонации, а потом и жестам, догадался, что он приказывает остановиться и доложиться по форме, но я продолжал сближение. Когда до анторса оставалось меньше метра, я, сместившись в неудобную для правши сторону, одной рукой блокировал ствол его оружия и без замаха ударил ногой в пах. В ударе себя я не сдерживал, и каково же было моё удивление, что сильнейший удар по болевой точке, способный отключить практически любого противника на несколько минут, только пошатнул пилота-анторса. Яркая вспышка и негромкий хлопок — анторс успел нажать на спусковой механизм своего оружия, но заряд пролетел мимо, хорошо, что продолжал блокировать его руку. С силой бью по руке анторса, что сжимает оружие. Своим длинноствольным ружьём, что достался мне от солдата-клона, в ограниченном пространстве проёма спасательной капсулы много не повоюешь. Пистолет или что у него было в руках, бесшумно падает на землю. Но анторс не сдавался, второй рукой он тянулся к продолговатому предмету у него на поясе.

«Силён! И это не боец штурмового отряда, а пилот!», — промелькнуло в голове, пропуская буквально в нескольких сантиметрах от себя светящееся лезвие длинного кинжала. От стремительного выпада пришлось закрыться оружием и на вид качественный, прочный материал инопланетного ружья поддался, уступив неизвестному физическому воздействию. Передняя, дульная часть ружья на уровне цевья было разрублено напополам.

Анторс не делал попыток покинуть спасательную капсулу. Дай чуть-чуть слабину, на пару секунд замешкайся, и он запрётся в этом монолитном непробиваемом «гробу», что замучаюсь его оттуда выковыривать. Чтобы выиграть немного времени и подобрать лежавший на земле пистолет пилота, бросаю, целясь в лицо анторса пришедшее в негодность оружие. Отскакиваю, перекатом ухожу чуть в сторону, хватаю лежавший на земле пистолет и… анторс бросается на меня. Светящееся синеватым светом лезвие клинка по касательной чиркает по шлему. Отскакиваю назад, разрывая дистанцию, навожу пистолет на анторса, а тот казалось не чувствует опасности, продолжает наступать. Нажимаю на спусковой механизм, но выстрела не последовало. Потом память Глена подсказала: оружие представителей расы хитрым способом защищено от несанкционированного использования, но в тот момент я не на шутку растерялся, продолжая отступать…

Глава 5

— Что, щ-щука, устал⁈ А ну, вставай!!! — с силой пнул ногой повалившегося анторса. Рукопашный бой закончился удачно для меня. Когда этот представитель древней расы кинулся на меня, не придумав ничего нового, я встретил его боковым ударом в колено. И скажу честно, очень удачно попал. С поворотом, перенося центр тяжести с левой опорной ноги на правую, да ещё удар пришёлся противнику в колено с внутренней стороны бедра, да по опорной ноге… Хруста ломаемого коленного сустава я не слышал, но враг повалился на землю и на некоторое время впал в прострацию, что мне позволило его обезоружить, связать и покопаться в вещах спасательной капсулы штурмовика. Оттуда я прихватил плотно закрытый кофр, больше похожий на ранец из неизвестного полимерного материала с креплениями для ношения на спине.

— Что мычишь? Больно??? — кляп из первой попавшейся тряпки не давал анторсу говорить и как понял, затруднял дыхание, но вынимать кляп, а тем более развязывать его я не собирался.

Наш темп передвижения был явно слишком низким. Но я уводил сильно хромавшего на правую ногу анторса в противоположную сторону от мест, куда по предварительной договорённости должны были уйти и спрятаться гражданские. Моя цель — небольшие, неспособные принять большое количество народа пещеры, что северо-западнее посёлка Бугульдейка, вдоль реки Иадь Хишинхат. Именно туда я и вёл своего пленного. Расстояние, если честно плёвое — километров десять, но вот двигались мы очень и очень медленно. Приходилось часто останавливаться. Хорошо, что за всё время нашей, язык не повернётся сказать «пешей прогулки» в небе, я не видел никаких признаков активности. Один раз, примерно через три часа нашего пути, вдалеке, примерно в том месте, где рухнул штурмовик, видел силуэты летательных аппаратов. Они кружили над тем местом, но посадки не совершали, и я склонялся к мысли, что место крушения обнаружили автоматические разведывательные дроны. И теперь они охраняют периметр, дожидаясь прибытия спасательной команды.

До намеченного укрытия оставалось совсем чуть-чуть, и я поторапливал пленного. Но когда он в последний раз свалился без признаков жизни, заволновался. Идти оставалось ещё примерно три километра, а мы застряли на открытой местности, где редкие деревья практически не давали укрытия.

— Что затих??? — осторожно подошёл к пленному. Я и сам, если честно очень сильно устал. С непривычки такой марш-бросок, да в придачу столько приключений, сколько пришлось поскакать, побегать, но из последних сил пока держался. И я понимал, если сейчас усядусь, то встану только при помощи бульдозера.

Остановился у пленного, наклонился проверить, не обманывает ли он. Попробовал прощупать пульс — не прощупывается. Память Глена вновь подсказала, что физиологически мы — «человеки» схожи с анторсами. Примерно одно и то же строение внутренних органов и одинаковое их расположение как у всех представителей гуманоидной расы. Только имеются небольшие различия по форме внутренних органов.

Приподнял верхнее веко, запомнил размер зрачка, отпустил веко и тут же вновь поднял. Реакция на свет отсутствовала — зрачок не менял своего размера.

— Без сознания, — заключил с умным видом. — Как бы ещё не сдох тут.

Взвалил на себя тело анторса. Не бросать же его здесь. Сначала думал, пронесу его, как и планировал к пещерам, но не пройдя и километра, выбился из сил.

— Нет, так дело не пойдёт, не донесу его, — положив бесчувственное тело пилота под развесистым деревом, присел и осмотрелся. В полусотни шагов от меня, возле высокого дерева привлекло выглядевшее чрезмерно естественным скопление веток. Будто кто-то обстригал, обихаживал дикорастущий кустарник лещины обыкновенной.

С трудом поднялся, пошатываясь, прошёл эти полсотни шагов. Присмотрелся, и улыбка расплылась на моём лице. Это был искусно сделанный шалаш. Видимо, дети в нём играли и обустроили. Неплохая лежанка, какая-то посуда, но всё чисто и опрятно. Из последних усилий дотащил своего пленника и укрылся в шалаше. Надо было позаботиться о тепло-маскировке, но сил у меня не было от слова совсем. Так и провалился в беспамятство, едва только залез внутрь так вовремя попавшегося на пути шалаша.

Проснулся рывком. Сильно болела затёкшая от неудобной позы рука, да и неестественный скрежещущий звук в момент прогнал сонливость. Резко не стал вставать, а только открыл глаза. Вечер. Солнце несколько часов назад скрылось за горизонт и сразу я ничего не рассмотрел, ждал, пока глаза привыкнут к полумраку.

На поясе нащупал тот странный кинжал, что чуть не отправил меня на тот свет. Как ни странно, память Глена не знала о таком оружии, хотя в его памяти было много чего интересного, но копаться в ней, ища неизвестно что не было ни времени, ни желания. Радовало, что в случае необходимости, информация становится доступной и удобоваримой, без всяких там заумных фраз и непонятных образов.

Прислушался. Скрежет зубов и едва различимые стоны доносились от анторса. Прильнул к нему. Пленника трясло. Тело его горело, едва дотронулся до открытого участка кожи, как сразу убрал руку. Его тело было настолько горячо, что думал, обожгусь.

— Вот его штырит, — прошептал, вынимая у него изо рта кляп. Он, как я его положил, так и лежал связанный и с кляпом во рту. Как только не задохнулся⁈

— Эй! — потряс его за плечо, но в ответ прозвучало нечленораздельное мычание, — ну и хрен с тобой!

Развязывать его не стал, но и продолжать спать, когда понимаешь, что скоро твой пусть и инопланетный, но сосед по скудному «жилищу» умрёт, не хотелось совсем. Стал разбирать ранец, что нёс с собой на спине. Времени посмотреть, что находится внутри, у меня не было, вот только, считай, появилось. Может там есть вода или хоть какие-то нужные для выживания вещи. С трудом, но сообразил, как открыть хитромудрую застёжку.

— Так, что тут у нас, — тихо говорил сам с собой, чтобы заглушить уж очень неприятные звуки, издаваемые анторсом. — ага, жилет! Вот дурак, надо было вскрыть ранец и не тащить с собой эту тяжесть, а достать жилет, нацепить на себя.

В ранце оказался безразмерный жилет, что при помощи застёжек и хитроумных креплений подгоняется под требуемые габариты. В нём, в каждом из многочисленных карманов, я только при беглом взгляде насчитал не меньше двадцати, находилось что-то упакованное в герметические коробки. На каждой коробочке надпись. Но вот прочесть, что написано, как не пытался, так и не мог. Не всплывало в памяти знание языка. Видимо, я — Глен не знал его или память в полной мере не передалась. Но первое больше походит на правду. Язык анторсов, как понял, изобилует множеством шипящих согласных. Гласных, если правильно разобрал, в разговорном языке используется всего от силы пять или шесть, и вы понимаете, как это неподготовленному человеку слышать? Кажется, что с тобой разговаривает змея, впрочем, по произношению нашёл отдалённый аналог в земной речи. Им оказалась смесь польского языка и иврита. Множество шипящих согласных, а гласные, то произносятся на вдохе, то на выдохе…

Анторс зашевелился, что-то сказал.

«Бредит, наверно», — подумал, продолжая осматривать трофеи.

Та же самая фраза повторилась. И теперь я уставился на него. Анторс шевелил губами, но взгляд мне казалось, оставался блуждающим. Я продолжал доставать из каждого кармана коробочку, внимательно её осматривать и класть обратно. Хотел найти что-то напоминающее по форме термос или бутылку с водой. Ведь в коробках вода не может храниться. Может, там сухпаёк, но рисковать, пробовать неизвестную снедь пока не решался, потерплю.

Анторс вновь заговорил, теперь чуть громче и голос казалось, стал более уверенный.

— Чего тебе?

— Ду пшлку, — повторил анторс, кивком указывая на теперь уже мой жилет.

— Не понял, чего тебе?

— Ду пшлку шнзак щнга.

— По-русски, значит не понимаем. Ладно, — подсел ближе и стал доставать из жилета по одной коробочке, показывая своему пленнику. — Эту?

— Шшнак.

— Эту?

— Шшнак, сешшн!

— Да ты ещё ругаться можешь, — улыбнулся, доставая другую по форме коробочку.

— Эту?

— Ошшна, ошшна!!! — замотал головой пленный и я понял, что в этот раз угадал. В принципе я понимал, что в эвакуационном наборе, а именно его я прихватил с собой, должны находиться не только продукты питания, но и лекарственные препараты, и вот так, опытным путём выяснил, какая именно коробочка ему нужна. Не думал, что он в таком состоянии, едва держась в сознании что-то сможет придумать пакостное, но меры предосторожности принял.

— Так, не шали. Я сейчас тебе руки развяжу, — со злобным видом достал отобранный у него кинжал. Я ожидал от анторса чего угодно, но когда в моих руках он увидел своё оружие, то лицо его расплылось в улыбке. Я, конечно, мог и ошибаться. Мимика у разных представителей цивилизаций может разительно отличаться, даже взять мимику и жесты болгар, они противоположны общепринятым, или некоторые жесты австралийцев… Но чутьём понял, что пленник рад вновь увидеть своё оружие, что оно не потерялось, не сломалось, а то мало ли что могло случиться в той неразберихе.

— Бери, — развязав руки, бросил ближе к нему коробочку. Анторс неловко попытался поймать брошенный предмет, но затёкшие от долгого связывания руки не слушались. Я бы за столько времени, проведя связанным, не смог бы пошевелиться, ведь, связывая его, я не церемонился, затягивал узлы крепко, а он, пробурчав что-то нечленораздельное, потёр руки и дотянулся до коробочки. Одним движением открыл её. Я присмотрелся. Интересно же. Внутри продолговатой коробочки находилось два цилиндра с различной маркировкой. Один имел жёлтую полосу, другой, наверно, синюю. В полумраке цветовая гамма плохо воспринималась. Дрожащими, не слушающимися руками, анторс отвинтил защитную крышку одного из цилиндров и с силой приложил его к своему раненому колену. Прозвучал тихий шипящий звук. Я, конечно, сделал ему тугую повязку, чтоб он хоть как-то мог передвигаться, но, видимо, мои старания оказались тщетны.

Примерно минуту, вот так, закрыв глаза и замерев, просидел анторс, упирая в больное место цилиндр. Потом открыл глаза, отложил использованный, как понял, шприц-тюбик с обезболивающим, и проделал те же манипуляции с другим цилиндром, вот только приложил он его не к больному месту, а к шее.

— Полегчало? Идти завтра сможешь? — не надеясь на ответ, осведомился у пленного. Он на глазах приходил в себя, взгляд приобретал осознанность, черты лица стали сглаживаться, а то, когда спросонья увидел его, то испугался. Неестественно впалые щёки, чёрные мешки под глазами, асимметрия лица, вызванная опухлостью мест, где у людей бакенбарды, и это чудовище мне предстало сразу после тревожного пробуждения. А сейчас… я, конечно, не знаток красоты инопланетян, особенно одинакового пола со мной, но теперь, если отбросить кое-какие условности, инопланетянин выглядел более-менее нормально. Даже цвет лица изменился.

— Ашш хнэксс, ашш хнэксс маа́ша, — дважды повторил анторс, сопровождая слова общепонятным жестом, указывая своим пальцем в рот, жуя и картинно сглатывая.

— Есть хочешь? — догадался я. — Показывай, что тебе дать? — вновь по очереди стал доставать коробочки. На двух из них пленник жестом дал понять, что это именно то, что нужно.

Скрывая раздражение, передал ему обе. Мне ведь тоже хотелось есть, да и пить, а смотреть, как этот захватчик уминает пусть и свою еду было неприятно. Хотелось дать ему по морде, задушить или просто отсечь голову его же клинком.

Анторс принял из моих рук коробочки. Дёрнул у одной из них, что потолще за какой-то рычажок или нажал на кнопку, что конкретно он сделал, я пропустил, положил на земляной пол, взялся за вторую, большую, прямоугольной формы. Повернул, открутил половину предмета, разделив пополам, и стал жадно пить.

— Вылечил, напоил, может его ещё спать уложить на перины мягкие… — бурчал, продолжая следить за анторсом, а тот продолжал приём пищи. Поднял стоявший рядом контейнер, в котором, как оказалось, включил разогрев, извлёк из него ложку и принялся есть. Медленно так, с чувством, толком, расстановкой, аж противно стало…

Съев половину какой-то субстанции, он протянул мне контейнер.

— Отравить вздумал? — отшатнулся, жестом показывая, что не буду. Но он, что-то непонятное говоря, оставил возле лежанки контейнер. Потом протянул мне половинку второго контейнера. Его я взял посмотреть. Интересно было, как это он разделил на два с первого взгляда монолитный предмет. Оказалось, это такая фляга, что имеет форму параллелепипеда и раскручиваясь разделяется на две равные части.

— Интересно, — осматривал флягу. Я же искал что-то цилиндрическое, что более подходит под привычный образ термоса или бутылки, но вот обратить внимание на предметы иной формы не догадался.

Осторожно откупорил крышку. Пить хотелось сильно. Уже хотел поискать камешек или какой иной предмет, чтобы положить в рот и катать его по ротовой полости, усиливая слюноотделение, но в темноте, что найдёшь.

Принюхался. У жидкости запах оказался необычный, что это не просто вода, понял почти сразу. Но вот какой основной компонент, может уксус, или какой иной медленный яд без цвета и запаха для человеческого организма.

— Шосса снэкс ишнасс, — пробормотал инопланетянин.

— Ага-ага понял, — ответил ему, а сам стал копаться в памяти Глена. Впервые у своего второго, или не второго «Я» я намеренно искал ответ на интересующий меня вопрос. В памяти, в образах, в ощущениях всплывало только одно, что и знал раньше: люди и анторсы схожи по физиологическому строению, метаболизму, а различия почти несущественные, только в форме внутренних органов.

— М-да, ничего нового, — произнёс, решаясь попробовать предложенный напиток. Близость живительной влаги настолько разыграло чувство жажды, что осталось только или вылить всё, чтоб не искушать судьбу, или попробовать, вдруг и действительно повезёт и в ёмкостях окажется не какой-то супермощный коктейль психоделиков, что применяют только в боевой ситуации, а именно живительная влага, что утоляет жажду.

Сделал осторожный глоток. Словно сомелье покатал по нёбу напиток, прислушался к своим ощущениям. Вкус оказался с кислинкой, в меру сладкий. Вроде ощущался лимон или может лимонная кислота. Уже увереннее, сделал второй глоток, вновь прислушался к организму. Но он словно обрадовался живительной влаге и требовал ещё и ещё…

Полностью допивать не стал. Оставил, на следующий день, но и пяти хороших глотков хватило, чтобы утолить жажду. Всё это время анторс внимательно на меня смотрел, прищурившись, а потом я заметил, что его голова плавно упала на грудь и он спокойно, ровно задышал.

— О как! А его-то, вырубило! Надеюсь, не от этого напитка, а от лекарств, — произнёс, связывая руки пленному. Рисковать не хотелось. Впереди ночь и неизвестно как на меня подействует этот неизвестный напиток, может, анторс специально предложил мне какое-то снотворное, что применяют во время медицинских операций. Кто ж их этих инопланетян знает.

Долго не мог уснуть. Боялся, что как только сомкну глаза, анторс очнётся и навалится на меня. Отберёт клинок, вид которого привёл его в нескрываемую радость, но инопланетянин мирно сопел на импровизированной лежанке и я, убедившись, что пленный крепко связан, облокотился спиной к стволу дерева и прикрыл глаза. Завтра предстоял трудный день. До пещер, куда я сначала планировал добраться и переждать там суматоху поиска пропавшего пилота штурмовика, идти совсем ничего. За пару часов дойдём, даже если придётся тащить пленного на себе, но обозначилась проблема, даже не одна. Нужно что-то есть и пить. Изредка проваливаясь в полудрёму, я мысленно пересчитывал, проверял комплектность эвакуационного жилета. И моя память услужливо подсказала, что похожих контейнеров по три каждого вида. То есть, по моим прикидкам выходило, что расчётный период выживания пилота после крушения или экстренной эвакуации трое суток. И это время мне с пленным надо где-то очень хорошо спрятаться. Ведь именно в этот период будут идти основные поисковые мероприятия и лучше их переждать в тихом месте.

Не знаю, сколько просидел, провалившись в забытьё, но, когда открыл глаза, солнце уже во всю светило, едва пробиваясь через плотно уложенные ветки шалаша.

Глава 6

Планета Земля. Акватория Аравийского моря. Инопланетный корабль неустановленного класса.

— Ашш [4] Хонс! Мой нэшша́нмесс [5]! Первая фаза на всех континентах с местным наименованием Земля, прошла успешно! — доложился бравый офицер в чине полковника.

— Подробнее, — хмуро уточнил генерал и не из-за того, что был недоволен действиями своих подчинённых, а тем, что буквально несколько минут назад получил приказ покинуть так понравившуюся ему планету с таким разнообразным, но приятным климатом и прибыть для доклада на корабль-матку, что сейчас дрейфовал за пределами орбиты местного спутника.

Большой. Просто громадный, сравнимый с самим спутником корабль-матка не рискнули выводить на более низкую орбиту к планете. Чрезмерный риск быть затянутым гравитационным полем, посчитали неоправданным, и сейчас генерал размышлял, за какие провинности Совет Живых может отправить его в отставку и на долгие годы запереть в пусть и пригодной для жизни, комфортной обстановке, но внутри корабля, что уже которое столетие дрейфует по безжизненным просторам Космоса. И этого ему никак не хотелось. Ведь имелся печальный опыт. Его предшественник, что не справился с задачей по захвату первой встреченной на пути корабля-матки планеты, был разжалован, лишён всех наград и его имя вычеркнули из списка потомственных дворян. Да, ему и его семье сохранили жизнь, выделили пожизненное содержание, но лишиться честного имени оказалось для провинившегося чрезмерным ударом…

Шнкасс Хонс поморщился. Не вовремя пришли неприятные воспоминания, ведь тогда, всего несколько десятилетий назад он — уже не молодой, но опытный военный командовал группировкой, что проводила зачистку и захват плацдарма на одном из трёх континентов планеты с непроизносимым местным названием. На его участке сопротивление было подавлено в расчётное время, но потом начались странности. С каждым днём сопротивление нарастало, а невосполнимые потери истинных представителей расы превысили все допустимые значения и тогда Совет Живых впервые на его памяти, а может и в истории расы анторсов принял решение отступить и начать поиск другой планеты. И вот сейчас скитания по необъятным просторам Космоса увенчались успехом. Проведённые в анабиозе сотни лет не прошли даром, и разведывательные зонды корабля-матки обнаружили истинный рай, как успели окрестить обнаруженную планету те, кто побывал на ней.

—…двадцать шесть кораблей носителей совершили посадку на планету, — продолжал подробный доклад полковник. Генерал слушал его, подмечая, вдруг он из-за большого объёма получаемой информации или по неопытности подчинённых что-то важное упустил из виду, — десять из них приводнились в водах планетарного океана, на этих кораблях развёрнуты вспомогательные силы, силы воспроизводства резерва клонов. Три корабля-завода совершили посадку в обнаруженных местах скопления редкоземельных руд, необходимых для пополнения расходных материалов и пополнения боевого снаряжения, техники и оружия. Их прикрывает группировка из четырёх кораблей. Но сопротивление в тех районах крайне низкая и по рекомендации штаба операции один корабль переведён в резерв. По два корабля-носителя заняли оптимальные орбиты над четырьмя крупными континентами. Один корабль-носитель занял орбиту над самым малым континентом, что в южном полушарии, — генерал удовлетворённо кивнул. На этом этапе никаких затруднений не возникло. Откровенно слабые силы ПВО аборигенов не смогли оказать сопротивления и были подавлены буквально в течение суток на всех континентах. — Попытка некоторых государств… — что за анахронизм! Когда Шнкасс Хонс узнал, что планета разделена на государства и просматриваются явные признаки различия рас, он сильно удивился. Ведь в его истории, планета, что являлась его родиной, уже сотни поколений живёт и здравствует как единое целое, без государственных границ, а расовые различия сошли на нет ещё раньше, до объединения в единое мощное планетарное государство. Но стирание индивидуальных особенностей, культурной индивидуальности отдельных народов повлекло к бурному росту населения, и Центральный Совет Планеты решился отправить в далёкую миссию космический корабль с переселенцами. Подспорьем в этой миссии служило открытие способа клонирования, что существенно облегчало и минимизировало потери в ограниченных ресурсах истинно живых.

—…попытка некоторых государств применения термоядерного оружия пресечена на стадии активации. Ни одна из стартовавших ракет аборигенов не сдетонировала, — продолжал офицер, — в настоящее время на всех континентах захвачены и зачищаются необходимые плацдармы для развёртывания широкомасштабной сухопутной операции. Активное сопротивление пока наблюдается в северном полушарии планеты, но это прогнозируемо. Именно на этих континентах располагаются самые сильные в экономическом и военном плане государства аборигенов…

— Что с населением, сколько их?

— Наши предварительные подсчёты с численностью населения в восемь миллиардов особей оказались чрезмерно завышены. Те населённые пункты, что мы считали заселёнными, по факту оказались заброшены, а если сказать точнее, незаселёнными изначально. Это наблюдается в основном в центральной части самого большого континента. Причина данного факта выясняется.

— Понятно. Что с планом чипирования?

— Чипирование аборигенов проводится согласно утверждённому графику. Особи мужского пола до шестидесяти пяти местных лет включительно чипирутся поголовно. Особи женского пола детородного периода от четырнадцати до двадцати пяти местных лет проходят полное медицинское обследование с целью выяснения возможности использования их в программе деторождения, — быстро отчитался полковник.

— Что ещё?

— Поступила сводка о боевых столкновениях за последние сутки.

— Хорошо, сейчас посмотрю.

— Ашш Хонс! Мой генерал! — в каюту вошёл адъютант, — вы просили сообщить о прибытии корабля-курьера.

— Да, помню, — не выказывая недовольства, мысленно поморщился генерал. Всё-таки чтобы не тратить почти сутки на неблизкий путь до корабля-матки, Совет Живых прислал за ним курьерский корабль, а его отговорки о дальнем пути и нерационально потраченном времени остались без внимания. И теперь ему предстояло через буквально пару часов предстать перед Советом. Боялся ли он? Нет, не боялся. Всё идёт по плану, все утверждённые мероприятия выполнены. Да, может, с отставанием от графика, но выполнены. Потери среди истинно живых минимальны. Вот только закралось в его сознание толика тревоги. В мыслях он проигрывал всевозможные причины такого срочного вызова на Совет Живых, но оснований не находил, — хорошо. Через полчаса я буду готов. — ответил генерал и, отпустив адъютанта, обратился к офицеру, — полковник, перешли мне на личный планшет сводку за последние сутки и краткую аналитическую записку об аборигенах, и добавь туда прогноз аналитиков по окончании активного сопротивления. Думаю, скоро начнём вторую фазу.

— Слушаюсь, мой генерал! — козырнул полковник, а генерал стал готовиться к перелёту.

Небольшая по размерам пассажирская каюта курьерского корабля не блистала роскошью, но была вполне удобной, чтобы относительно комфортно перенести недолгий перелёт. Генерал и не помнил, когда в последний раз находился на борту такого специфического корабля, у которого главное достоинство — это скорость передвижения в межзвёздном пространстве.

— Внимание всем! Корабль к старту готов. Команде и пассажирам занять места в противоперегрузочных креслах и пристегнуть ремни. Старт через три минуты, — прозвучало по громкой связи.

Генерал уже сидел в кресле, ожидая старта. Неожиданно грубый толчок, резкое нарастание перегрузки, что был бы генерал не в великолепной физической форме и без опыта десантирования на планеты, то точно бы потерял сознание. Но буквально через несколько минут ускорение прекратилось, вибрация погасла и наступило такое непривычное ощущение невесомости. Ашш Хонс сначала испугался забытым ощущениям неконтролируемого полёта, но быстро пришёл в себя. На корабле-матке существовала искусственная гравитация, а ощущение невесомости можно ощутить только в специально оборудованных комнатах, где он вместе с другими военными проходил обучение и тренировки.

— Корабль успешно стартовал и взял курс на 'Штоонссса́ру [6]". Ориентировочное время в полёте четыре часа, — раздалось по громкой связи.

— Вот и хорошо, будет время просмотреть сводки и приготовиться к встрече с Советом, — пробормотал генерал, доставая планшет. Он пролистывал скупые строки отчёта, иногда задерживаясь, перечитывая информацию. Итоговые потери среди клонов-солдат выглядели устрашающе, но они в основном произошли в первые трое суток высадки, при прямом боестолкновении с замаскированными силами аборигенов, что не сразу обнаружила высотная разведка. За этот просчёт он уже сделал выговор своему заместителю, курирующему разведку и слежение, и не позабыл отправить соответствующий рапорт выше, с просьбой заменить проштрафившегося офицера, и этот пункт возможного обвинения он сразу отмёл. Вчитался дальше:

«По состоянию на текущую дату совершено попыток побега из лагерей временного содержания: на синем континенте — сто сорок три; на сером континенте — шестьдесят восемь; на жёлтом континенте — тридцать восемь; на красном континенте четыреста сорок восемь; на зелёном континенте — двести восемь. Всего неудачных попыток девятьсот четыре».

— Хм, не так и много попыток, в прошлый раз только на континенте в зоне моей ответственности их, если не ошибаюсь, было более двух тысяч. Значит, и этот вопрос, если поднимется, отобью. Ну, что дальше… Так, стоп! — генерал быстро в уме сложил общее количество попыток побегов и вновь посмотрел на итоговое число. Сумма попыток побега не сходилась с общим числом неудачных побегов. Генерал протянул руку к аппарату вызова адъютанта, но быстро понял, что находится не на своём командном пункте, а на корабле. Он дальше пробежался глазами по отчёту, отыскивая пояснения. Ведь он трижды проверил расчёты, и они оказались верны.

«Трое суток назад совершён побег из лагеря — номер тысяча сто тридцать два, расположенного на красном континенте. Побег совершён мужчиной по местному летоисчислению в возрасте двадцати двух — двадцати шести лет. Во время побега угнан атмосферный бот класса „Шшнас“, погибло…».

— Теперь понятно, — недовольно пробормотал генерал. В сводках не сразу указываются попытки побега. Их вносят в отчёт после поимки беглеца, а удавшиеся, только по истечении трёх-четырёх местных суток, вот и получилось, что только сегодня он — командующий силами вторжения, узнал о чрезвычайном происшествии.

— Угнан бот, убиты клоны, — размышлял Шнкасс Хонс, — но это происшествие хотя и тянет на преступную халатность, но узнай я на пару часов раньше, то своими силами принял меры как к поимке беглеца, так и к наказанию виновных. Нет, не тянет этот факт для срочного вызова на Совет Живых…

После недолгих умозаключений, генерал пришёл к выводу, что при первой возможности сам доложит на Совете о неприятном случае. Но сильно не обеспокоился. Всего лишь единственный удавшийся факт побега. Да, погибли клоны. Да, угнан атмосферный бот, но расследование установит причину и будут приняты меры, чтобы аналогичные случаи не повторялись.

— Так, что тут ещё надо посмотреть, — генерал перелистнул сводку вконец, где указывались потери с нарастающим итогом за весь период операции. — Потери личного состава солдат-клонов… в пределах ожидаемого. Потери материально-технических средств, вооружения и боевой техники — баланс восстановим, не критично, — и тут генерал замер, не поверив своим глазам. После графы: «Потери среди личного состава истинно живых, где красовалось двузначное число, появилась графа: 'Пропали без вести — один».

— Внимание! — от неожиданно раздавшегося голоса по общекорабельной связи, генерал вздрогнул. Второй раз подтверждён факт захвата в плен истинно живого и это не просто происшествие, а чрезвычайное происшествие, сравнимое с потерей космического корабля класса «Линкор». — Внимание! Корабль заходит посадку в ангар номер четыреста сорок, восьмая палуба, зелёная зона. Экипажу не покидать корабль… — продолжал вещать голос, а генерал нервно расстегнул верхнюю пуговицу на мундире. Он нашёл то, что с большой долей вероятности послужило причиной экстренного вызова с поверхности планеты, когда операция по захвату в самом разгаре и задействованию внутри звёздной системы курьерского корабля, что потребляет энергии больше, чем все приданные ему корабли-носители, принимающие участие в захвате планеты…

— Ашш Хонс, с вами всё в порядке? — раздалось прям над ухом. Рядом с генералом стоял капитан курьерского корабля, а он даже и не заметил, как открылись двери пассажирской каюты и в неё вошёл посторонний.

— Да-да, всё хорошо, — быстро ответил генерал, застёгивая мундир.

— Трап спущен, вас ожидают, мой генерал…

Почётный караул больше походил на конвой. Генерал шёл в окружении облачённых в парадные одежды шестёрки истинно рождённых, но оружие на их поясах висело не парадное, а боевое.

Длинные, извилистые коридоры закончились, и процессия остановилась возле массивных гермодверей.

«Пришли к малому залу приёмов, — подумал генерал, поправляя мундир, — значит будут присутствовать только члены Совета».

Ранее ему не единожды выпадала честь принимать участие, выступать с речью перед Советом Живых. В первый раз, когда давал показания по провальной миссии. Во второй раз, когда волей Совета на него возложили обязанности командующего экспедиционной миссией. Были и ещё несколько встреч, но даже перед первой, самой казалось неприятной и опасной для карьеры, он не волновался, как волнуется сейчас.

Гермодвери бесшумно распахнулись и, немного помедлив, генерал шагнул внутрь.

Малый зал совещаний не отличался вычурными элементами роскоши, а деловая, даже можно сказать аскетичная обстановка небольшого по размерам помещения, настраивала на деловой лад. Вдоль противоположной по ходу стены, полукругом, на небольшом постаменте располагался длинный, изогнутый стол с креслами, с высокими спинками — дань древнему обычаю, символизирующему единство в принятии решения и личной ответственности каждого за содеянное.

Войдя, генерал заметил, что из сорока двух мест членов Совета Живых пустовало всего лишь три кресла.

«Почти все собрались, — подумал генерал, вспоминая, что на его памяти самое большое число присутствующих членов Совета едва переваливало за тридцать, а тут…».

— Уважаемый Совет Живых! — заговорил секретарь, выходя из-за отдельно стоявшего стола, что располагался справа от замершего у входа генерала, — представляю вам прибывшего по воле Совета командующего экспедиционным корпусом, генерала объединённых вооружённых сил, истинно живого ашш Шнкасс Хонса.

— Долгих лет жизни, генерал, присаживайтесь, — произнесла глава Совета ошш Хасса́нс Ушша́с, указывая на сиротливо стоявшее в центре зала одинокое кресло. — знаете причину, по которой пришлось высылать за вами корабль-курьер?

— Достопочтимый Совет, — едва присев на кресло, вскочил генерал, — не снимая с себя вины за пропажу без вести истинно живого, в своё оправдание могу сказать, что информацию об исчезновении боевого пилота штурмовика я получил, только, находясь на корабле-курьере, что доставил меня на «Штоонссса́р». Могу заверить, что командованием предприняты все меры для его обнаружения.

— Так, у нас ещё и истинно живой пропал, — в тишине зала раздался старческий голос. Это произнёс самый пожилой член Совета, что многие годы входит в его состав и помнит если не начало расцвета расы, то её апогей.

— Ашш Хонс, объяснитесь! — строго произнесла председатель Совета.

Генерал говорил в абсолютной тишине, делая паузы, тщательно подбирая слова, ведь от того, как воспримет его речь, зависит его дальнейшая судьба.

— Ваши объяснения приняты к сведению и будут тщательным образом проанализированы, — после монолога генерала, произнесла ошш Хассанс, — но причина, по которой вы были вызваны намного серьёзней.

— Достопочтимый Совет, иной причины я не знаю, — немного растерянно начал генерал, — миссия выполняется по плану, потери некритичны, график захвата планеты выполняется пусть и с небольшим опозданием, но…

— Генерал! Ваши оправдания неуместны! Почему немедленно не доложили о факте побега из лагеря⁈

— Но, достопочтимый Совет, об удачном факте побега я также узнал только из последней сводки, что изучил, следуя навстречу.

— Уважаемый председатель, позвольте пояснить, — видя, как закипает ошш Хассанс, слово взял один из членов Совета, что как знал генерал, курировал тайные службы, — согласно протоколу, данные ментаскопирования в распоряжение широкого круга военных не поступают. Генерал не знал…

— Не знал???

— Да, ошш Хассанс. Именно поэтому информация о неизвестно как взявшемся на этой далёкой планете хоске поступила по линии моего ведомства и только после неоднократной проверки данных, информацию представили Совету.

— Да, я вспомнила, ашш Ссона́сса. Благодарю, что не дали свершить непоправимое, — коротко кивнула председатель Совета. Информация действительно важная и секретная. Ашш Хонс, вы знаете, кто такие хоски?

Тут генерал напрягся. В памяти были свежи воспоминания о встрече с этими прирождёнными солдатами, что в прошлый раз заставили отступить и вновь погрузиться в анабиоз, тем самым сохранив расу от критичного уменьшения численности мужского населения. Но чтобы встретить представителя другой планеты здесь, в сотнях световых годах⁈

— Да, достопочтенный Совет, я знаю о них.

— Значит, вам не придётся напоминать о важности и секретности поручения Совета, — продолжая говорить, встала со своего места председатель, — командующий ашш Хонс, слушайте приказ Совета!..

Глава 7

Сооружение-Б48. Незаконченный бункер глубокого залегания где-то в окрестностях города Братска.

— Товарищ полковник, с поста сорок четыре сообщили, что группа возвращается с задания, — радостно доложил уставший майор. Четверо суток от группы не было известий, её уже считали погибшей, но сегодня утром с поста сорок четыре — замаскированного контрольно-пропускного пункта, что прикрывает вход в основную часть незаконченного объекта, именуемого «Сооружение-Б48», от условно пропавшей группы поступил зашифрованный сигнал о срочном возвращении на базу.

— Визуально подтвердили?

— Так, точно, товарищ полковник, — уже чуть бодрее, ответил майор, — с ними гражданские, просят транспорт для эвакуации.

— Понял, распорядись от моего имени. Поэтому задержались и на связь не выходили?

— Вероятно, да, товарищ полковник, разрешите выполнять?

— Выполняй, — ответил полковник, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Когда всё началось, полковник тыловой службы Смирнов Сергей Леонидович находился на объекте с плановой инспекцией. Ему, как немногим повезло. Он с содроганием вспоминал первые часы, когда творилась неразбериха. Сначала по экстренной линии связи поступил сигнал «Атом!». Потом череда взаимно отменяющих приказов, а объект-то незакончен, из-за этого по всем секретным документам проходит как номерное сооружение, а не «Объект». Прямой связи со штабом нет, не все кабели связи полностью проведены, не узнаешь, не запросишь подтверждение. И освещение только вспомогательное, необходимое для строительных работ, не говоря о системе вентиляции, запасах воды и продовольствия. Много раз полковник у себя спрашивал, почему волевым приказом, минуя Устав, принял командование объектом. Может, оттого, что ещё помнил те годы, что каждый день ожидали превентивного опережающего удара, готовились к нему. Помнил, как лично принимал участие в разработке противомер на этот случай, но все его идеи, наработки и предложения остались без внимания, не то время, говорили в Генеральном штабе, теперь всё будет по-другому, нам некого бояться. Но услышав до боли знакомый сигнал оповещения, сразу мобилизовался.

— Не может так, что сигнал подан, тут же отменён и следом куча неуставных, не предусмотренных никакими инструкциями приказов! — объяснял он членам комиссии и работникам, что оказались в этот час на объекте. И его послушали. Закрыли гермодвери и принялись за работу.

Тянувшиеся неумолимо долго целых двое суток с ограниченным пайком, при недостатке воздуха, отсутствии обратной связи, рабочие и присоединившиеся к ним офицеры, налаживали систему жизнеобеспечения и связь. А когда линию соединили с основной веткой, поняли, что оказались правы. Первой более-менее вразумительной информации из Генерального штаба не поверили, но, когда шок прошёл, а по незаконченному туннелю прибыла первая группа солдат спецподразделения, поняли, что дело серьёзное.

Назначение полковника начальником «Сооружения-Б48» утвердили, и завертелось. Каждый раз, когда по незавершённым шахтам группа прибывающих для выполнения задания уходила на поверхность, все с замиранием сердца ожидали её возвращения. Никто особо у бойцов не интересовался о сути задания, но до последнего рабочего, что в тот злополучный день находился на объекте, доходило, что на поверхности несладко. Неизвестный враг практически полностью разбил регулярные части постоянной боевой готовности, одним махом снёс всю систему ПВО, в том числе неизвестным способом вывел из строя силы стратегического реагирования. Из разговоров с бойцами, что отдыхали перед возвращением на базу, полковник знал, что попытка подрыва в верхних слоях атмосферы ядерных боеголовок, провалилась. Именно эту идею полковник прорабатывал, как один из вариантов противомер в борьбе со второй и третьей волной ракетно-ядерного удара. Но противник оказался значительно выше, как по уровню технологий, так и в используемых тактических приёмах боя. Кто мог предположить, что на первом этапе вторжения, само понятие «Вторжение» даже не рассматривалось ни в каких аналитических раскладах и вариантах ведения войны и основной ударной силой противника станут гигантских размеров космические корабли, что равномерно распределились по поверхности планеты, планомерно нанося удары из ближнего Космоса, а фактически ликвидированная космическая группировка не смогла вовремя оповестить о «гостях» из далёкого Космоса. Полковник догадывался, что, не имея достаточных исходных данных о противнике, аналитики Генерального штаба упёрлись в стену в разработке мер противодействия. Этим он для себя оправдывал фактически провал первых недель необъявленной и действительно Мировой войны, а себе в заслугу ставил, что за короткий период организовал работы на объекте, наладил быт и снабжение. Пусть ветка «Метро-4000» до конца ещё не запущена, но все основные жизненно важные коммуникации заработали в штатном режиме. И когда стало ясно, что единственное, где можно укрыться от врага — это под землёй, он, не колеблясь, нарушив все предписания и инструкции, отдал приказ впускать на объект гражданских. Их было не так много, но дежурные с постов визуального контроля почти каждые сутки приводили в расположение испуганных гражданских. Кого отправляли дальше в приспособленные убежища. Того, кто в силу своей профессии мог хоть как-то помочь в работе, оставляли. И его инициативу поддержали на самом верху…

— Товарищ полковник, группа прибыла! — радостный доложился вошедший майор.

— Все живы? Гражданских разместили, много их? — посыпал вопросами полковник.

— Разрешите, я доложу, — вслед за майором вошёл командир группы, что несколько дней назад уходила на задание. Без паузы он продолжил. — Во время выполнения задания на пути следования встретили гражданских в количестве сорока трёх человек. Я, как командир группы принял решение прекратить выполнение основного задания и сопроводить группу в ближайшее убежище.

Повисла недолгая пауза. Прекратить выполнение боевого задания — это как минимум трибунал с разжалованием, если не более суровое наказание.

— Майор, оставь нас.

— Слушаюсь.

— Это того стоило, Гром? — знаков различия на форме у командира не было, да и все прибывшие представлялись по позывному. — Сам понимаешь, в военное время не выполнить приказ… — заговорил полковник, — ты присядь рассказывай.

— Понимаю, но обстоятельства так сложились. И мне нужна срочная связь с моим командованием, а лучше самим быстрее добраться до основной базы.

— Связь обеспечу. А колонну придётся ждать сутки или необходимо срочно?

— Долго, — покачал головой офицер и после непродолжительной паузы продолжил, — полковник, через тебя ещё какие-то группы уходили примерно через сутки — двое, как началось?

— Нет, мы связь как раз только в это время наладили, а зачем спрашиваешь?

— Понимаешь, в районе Бугульдейки…

— Вот вас занесло! — не удержался в восклицании полковник.

— Да. Был приказ в том районе отработать. Но не доходя до нужного квадрата, встретили группу гражданских, что были вооружены инопланетным оружием. И не одним.

— Подобрали? Или?..

— Говорят, что встретили какого-то сержанта с позывным Бес, вот он и помог им, увёл из пещер, прям за несколько часов, как там прогремел сильный взрыв. Он-то и добыл первым оружие и был одет в трофейную форму, что его чуть сами же гражданские не подстрелили.

— О группах не знаю, через меня не выходили, — задумчиво произнёс полковник, лихорадочно вспоминая, где ближайший выход на поверхность «Метро-4000», но, кроме как, окрестностей Иркутска выхода на поверхность он не знал. В округе имелись убежища, но неглубокого залегания и не связанные с основной веткой. Даже связи с ними не было.

— Вот то-то и оно. Я тоже не знал, что кто-то будет работать в нашем квадрате.

— Может, это кто выжившие из воинских частей сопротивляются?

— Там рядом ничего нет, а что было, стала одна большая воронка. Конечно, может кто и выжил, но вряд ли.

— Странно. Хотя сам небось помнишь, какая неразбериха творилась в первые дни.

— Помню, полковник. Но тут иное. Бес говорил, что группа работает, но был один. Да и на сержанта особо непохож и по возрасту, и по навыкам.

— От гражданских такие выводы?

— Не только гражданских. Среди них и офицеры полиции, МЧС, да и просто служившие были. И все они в один голос говорили, что непохож он на сержанта. А тот капитан, что с ним на вылазку ходил, так вообще описывает его как некоего Рэмбо, только русского.

— Кого?

— Да я сам не понял, не бери в голову. Главное этот сержант со своей группой, которую никто не видел, выполнила задание при выполнении которого погибла не одно подразделение.

— Захват трофеев?

— Да. У нас сопутствующий приказ как раз сбор трофеев, но чтоб действующее оружие, экипировку, снаряжение за один заход смогли раздобыть, это…

— Поэтому прекратил выполнение основного задания?

— Да. Трофеи слишком ценные. Их надо доставить в центр, на базу.

— Организуем. Докладывать, когда будешь?

— Связь есть?

— Есть, пошли в УС [7]…

— Капитан, я тебе ещё раз говорю, не положено!!! — рядовой, из числа солдат охраны объекта стоял возле гермодвери, к которой торопливым шагом приближалась группа Грома.

— Что случилось? — поинтересовался Гром.

— Товарищ Гром! Тут гражданский стоит и не уходит!

— Это с нами. Значит, не передумал, капитан?

— Не передумал, товарищ офицер, не знаю вашего звания.

— Обращайся товарищ Гром или просто офицер.

— Во-во. Тот сержант, точнее, старший сержант тоже только свой позывной правдиво назвал.

— Не переживай, капитан. В своё время всё узнаешь. Рядовой, открывай ворота́, нам пора.

Гермодвери бесшумно растворились, и группа шагнула в темноту, разгоняемую только редким дежурным освещением.

— Капитан, держись меня, — инструктировал капитана Гром, — пешим маршем пройдём примерно километров восемь. Сам видишь, тут ни одна техника пока не проберётся, проход узкий. Но с той стороны расширяют. Удивляюсь, как, не имея тяжёлой техники, толком инструментов, местным удалось пробить линию и не сбиться. Как говорили, всего на десять сантиметров промахнулись. Шум на той стороне услышали, всполошились, думали враг, хорошо хоть не перестреляли друг друга.

— Бывает. Нервы у всех на пределе. Остальных, когда в тыл направят?

— Отдохнут, наберутся сил и через сутки за ними прибудут. Сам видишь, дорога тяжёлая. Ты лучше расскажи, что ещё знаешь об этом сержанте.

— Так, ничего толком не знаю. Мы ж сидели в пещерах. Постовые услышали шорох, пошли посмотреть. А там инопланетянин стоит, оружие осматривает. Хорошо, лейтенант — участковый наш услышал, что тот бормочет что-то по-нашему.

— Как держался, что говорил? — пытал капитана Гром. За время, что он со своей группой сопровождал беженцев, ему толком не удалось ни с кем поговорить. Узнал только основное, а сразу предстоял путь назад, да по открытой местности. Хорошо удалось связаться с объектом и им выслали навстречу транспорт, а то бы ещё сутки минимум добирались, таясь от каждого шороха, прячась от каждой тени. Хотя и быстро определили, что основной спектр наблюдения у инопланетян инфракрасный — тепловой и каждая группа обеспечена маскирующими накидками, а некоторые, особоодарённые, вшили промежуточный слой из теплоотражающей ткани в свои камуфляжи. Но от движения, перемещения шум стоял невыносимый и от этой затеи отказались. Хотя и дали задание умным людям придумать что-то взамен накидок, но пока ничего путного не было. А у встреченных гражданских и того, всего одна накидка на всех. Вот и приходилось бо́льшую часть времени прятаться и таиться, скрываясь в землянках или пещерах, а передвигаться только малыми группами, передавая друг другу средства маскировки.

— Держался уверенно. Говорил мало. Да, вспомнил, он первым делом, когда нас увидел, еды попросил и воды.

— Как ел?

— В смысле?

— В прямом, как он ел? Расскажи всё, что помнишь до мелочей, даже те, что покажутся незначительными, — пояснил Гром, намереваясь воссоздать морально-психологическое состояние неизвестного сержанта. Ведь зная, на что обращать внимание, можно сделать далекоидущие выводы.

— Нормально ел, не торопясь, хотя видно было, что голоден… — начал рассказ капитан…

— Пароль⁈ — через несколько часов пути послышалось из темноты. Все насторожились. Кто-то припал на колено, выставив оружие, кто-то тихо, не издавая шума, упал на землю.

— Волга. Отзыв⁈

— Днепр! Свои.

— Гром ты?

— Да. Рак, ты?

— Я не Рак, а Лобстер! — послышались тихие смешки.

— Я вот всё время удивляюсь, кто ж тебе такой позывной придумал? — выходя под свет фонарей, поприветствовали друг друга офицеры.

— Кто, кто, мой командир взвода, ещё в учебке. Я в тот раз на себя два броника нацепил, думал что-то они хлипкие какие. А лобстер, как должен знать, имеет массивное бронирование всего тела. Вот и приклеилось.

— Знаю, знаю, — продолжая улыбаться, произнёс Гром, — ты на выход?

— Да. Но по другой ветке потом пойдём. К Иркутску.

— Чёт круг большой, не ошиблись маршрутом?

— Не ошиблись. Сначала вас сказали встретить и сопроводить до железки [8]. Груз у вас говорят тяжёлый и важный.

— Груз действительно важный. Ладно, сейчас распределим сумки и двинем.

Дальнейший путь прошёл без приключений. К «пытавшему» капитана Грому присоединился ещё и Лобстер, что, не зная всех обстоятельств только мешался, задавая повторяющиеся вопросы…

— Ладно, вас сопроводили, передали из рук в руки, а мы на другую ветку. Всё, за мной! — скомандовал Лобстер своей группе, что бегом направилась в другое ответвление, где их уже ждал электропоезд.

— Капитан, присаживайся. Сейчас и мы тронемся, — указал место в открытой вагонетке, Гром.

— Далеко?

— Часа четыре трястись будем. Ты поспи, думаю, нас всех сразу к командованию вызовут. А сейчас есть время, отдохни…

Гром не удивился, что их скромную группу встречал чуть ли не весь генералитет, что находился на «Объекте-46».

— Товарищ генерал-майор!.. — не успела вагонетка остановиться, как Гром выскочил из неё и быстрым шагом подошёл к офицеру.

— Доклад потом. Привёз?

— Так точно! Ещё взял с собой капитана Кутепова, который лично участвовал в захвате трофеев и с его слов обладает навыками обращения с трофейным оружием.

— Это хорошо. А то мы уже думали, шутишь.

— Никак нет!

— Давай проще, вроде подполковник, а всё парадной болезнью страдаешь.

— Сергей Анатольевич, — уже без пафоса, предназначенного для несведущих, заговорил Гром, — какая-то часть или отдельное подразделение, ну или группа солдат в районе Бугульдейки выжила и оказывает сопротивление. Не думаю, что этот сержант один.

— Откуда такие мысли, подполковник? Из того донесения, что ты отправил, ничего не понятно было. Да и в том районе нет и не было воинских частей полной боевой готовности, они ближе к Иркутску размещались.

— Знаю. Может, ещё кто работает?

— У меня таких сведений нет. Но из Ямантау вышел спецпоезд. Прибудет через пару дней. Так что к этому времени, чтоб подробный рапорт подготовил со своими соображениями, мыслями и прочим, что ты так любишь расписывать. Понял?

— Так точно!

— Не тянись. Не перед кем. Трофеи осмотрели?

— Да. Тот сержант — Бес, сказал, чтобы обратили внимание на аптечки, может, химический состав подберём какой.

— Это он сам сказал?

— Да, капитан передал его слова. Если дословно, то на основе препаратов, можно понять физико-химические процессы, происходящие в организме. Но есть ещё одна странность. Он говорил, что против нас воюют в основном клоны…

Глава 8

— Эй ты живой??? — анторс лежал, не подавая признаков жизни. Нехотя пришлось встать и проверить. — Спит, с-щука! — хотел пнуть его ногой и разбудить, но не стал. Всё равно планировал дневное время провести в этом укрытии и отдохнуть. Вода и еда вроде есть и до конечного пункта не так долго идти, но оба за этот переход сильно устали. Ведь правильно говорят, что двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата, а восемьдесят процентов усилий оставшиеся двадцать. Но сил сделать последний рывок у меня не было.

От нечего делать стал вынимать из трофейного жилета коробочки, откладывая те, что знаю в одну сторону, те, что не разобрался пока, в другую. Тут заворочался анторс.

— Проснулся? Жрать хочешь?

Тот что-то пробурчал нечленораздельное.

— Ну, как хочешь, — ответил и сделал пару глотков из фляги. Анторс снова завозился и уже осознанно что-то произнёс.

— Не понял. Не понял, говорю, знаками объясни.

Анторс замотал, закивал головой. Ведь со связанными руками особо невербально не пообщаешься.

— Ладно. Сейчас развяжу, — подошёл к нему. — Я — Бес, — ткнул себя рукой и произнёс трижды.

— Бэсс, — повторил анторс.

— А ты кто? — ткнул его рукой, не начиная развязывать.

— Ашш Со́шша Хаа́ш! — после третьего знака рукой, ответил анторс.

— Ашш Сошша Хааш, — повторил, тщательно проговаривая слова, — слишком длинно, будешь Сашей, — и ткнув его трижды в грудь, произнёс, — Саша.

Анторс, ставший Сашей, кивнул и указал на связанные руки.

— Ты сейчас со всем будешь соглашаться, лишь бы тебя развязать, — буркнул себе под нос, но принялся его развязывать. Ведь надо его сводить в туалет. Я-то успел совершить утренний моцион, вот только умыться нечем.

Весь день просидели в нехитром укрытии, что оказалось довольно добротным и пригодным для длительного пребывания, вот только никаких припасов или захоро́нок я так и не нашёл, хотя и пытался, надеясь найти хоть одну банку привычной для себя тушёнки или хоть какие-то другие консервы. Еда из неприкосновенного аварийного запаса анторса была непривычна для меня. Да и, если честно, её было слишком мало. Тем более, на двоих.

— Сегодня отдохнём. Завтра утром дальше пойдём, — сопровождая разговор жестами, объяснял анторсу — Саше.

Когда наступил вечер, долго не мог уснуть. Анторс привычно немного поел и завалился спать, а я всё ворочался. На меня нахлынуло беспокойство. Прям чувствовал, как учащённо бьётся сердце, отдаваясь в висках. Посмотрел на Сашу. Тот спал, тихо сопя. Его на ночь я снова связал, вот только кляп вставлять не стал.

— Пойду-ка я, прогуляюсь, — пришёл к выводу, что и так не усну, а осмотреть местность и разведать дорогу до укрытия необходимо. Может, придётся идти не в те пещеры, а сразу в другое место, а с анторсом такой путь будет преодолеть сложнее. Не восстановился он окончательно. Травма серьёзная, хотя и после введённых лекарств ему стало легче, надеюсь, и лишние, а вдруг и бесцельно пройденные километры ни мне, ни ему на пользу не пойдут.

Осторожно выбрался из шалаша, прислушался. Анторс спал, и я, стараясь не шуметь, выдвинулся в сторону пещер. До них было недалеко, и я планировал часа через четыре вернуться. Так что не стал с собой брать лишнее. Снял с себя жилет, оставив только флягу и клинок, что отобрал у противника и налегке выдвинулся в сторону пещер. Шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху, но предосторожность была нелишняя. Форма противника давала как преимущества, так и доставляла немало проблем. Реакция местных жителей или кого из военных будет однозначна — откроют стрельбу, и только потом будут разбираться. Вот мне и не хотелось нарваться на дружественный огонь.

— Стой, кто идёт⁈ — громкий шёпот разорвал тишину леса. От неожиданности я упал, вжавшись в землю.

— Свои! — ответил, также шёпотом. Стараясь понять, откуда за мной ведут наблюдение.

— Пароль⁈

— Не знаю. Я не местный.

— Лежи, не двигайся. Ты под прицелом. Сейчас старшего позовут.

В кустах, что слева от меня зашуршало и послышался хруст веток.

«М-да. Если так по лесу ходить, то лучшего демаскирующего признака и не надо. Слышно наверно километра на два, если не три», — думал, продолжая лежать. Указание было чётким, и чтобы не накалять обстановку продолжал лежать, ожидая старшего. Прошло пять минут, потом десять… двадцать, но обо мне словно забыли.

— Эй, скоро старший придёт? Я уже замёрз так лежать, — тихо произнёс, но ответа не последовало. — Эй⁈ Есть тут… — не успел задать вопрос, как раздались выстрелы. Длинные автоматные очереди сливались с гулкими плевками инопланетного оружия. Невдалеке прогремел взрыв, что едва успел сильнее вжаться в землю. В ушах звенело, и кроме этого шума я ничего не слышал, а левое плечо начало саднить. Поднялся, помотал головой, стараясь прийти в себя. Сделал десяток шагов, как споткнулся обо что-то. На земле, в небольшой воронке с широко раскрытыми глазами лежал молодой парнишка лет девятнадцати. Ноги у него не было, а неестественно вывернутая рука сжимала автомат…

* * *

— Группа, шагом! — отдал команду командир и почти тут же отдал другой приказ, — Стоп! Привал!

Из девяти человек, что входили в состав группы, трое тут же повалились наземь, тяжело дыша.

— Партизан, выставь посты!

— Есть Заря.

Группу обкладывали со всех сторон и командир — майор с позывным Заря понимал, что долго оставаться на одном месте нельзя. Пошли вторые сутки их бешеной скачки и силы были на пределе, а поначалу всё шло по плану…

— Приказ ясен, товарищ полковник! Выдвинуться на восток, на пятьдесят километров, обследовать квадрат С46-В12 на предмет целостности складов длительного хранения. Визуально убедиться в отсутствии поблизости противника. В бой не вступать, а в случае обнаружения группы, уходить на северо-восток. Сигнал о провале группы — включённый радиомаяк на резервной частоте.

— Не забудьте скинуть маяк, а только потом уходите. Они сканируют все частоты.

— Так точно!

— Да не тянись ты, майор. Что не понимаю, почему злишься. Ну, нет у меня больше людей. Вот и идёшь, считай с новобранцами.

— Я понимаю, товарищ полковник, но может тогда мы впятером пойдём?

— Нет. Как доберётесь до складов, оставишь там молодых, а вдвоём, втроём вернётесь, доложите. У нас тут еды и воды осталось на неделю, сам знаешь. И при самом удачном раскладе всеми не дойдём. Не те мы войска, товарищ Заря.

— Пробовали проводить предстартовую подготовку? — задал не по профилю вопрос майор. Он хотя и имел в петлицах круглый щит с двумя перекрещёнными направленными вверх стрелами и мечом [9], но являлся командиром роты противодиверсионной борьбы, и от его роты остались всего десять человек и только четверо были не ранены и в состоянии выдержать неблизкий путь.

— Пробовали. Даже вручную пытались, но без толку. Ладно, отдыхайте, сегодня в ночь выступаете.

— Есть, товарищ полковник…

Трое суток группа шла, не привлекая внимание и когда до цели осталось не больше десяти километров, их обнаружили и началась облава. Их преследовали, не отпуская далеко. Но что майору было непонятно, их не накрывали ударом с воздуха, как было с предыдущей группой, что ушла неделей раньше. Это обстоятельство его и напрягало. Ведь чего проще — ударил с воздуха, накрывая квадрат, но нет. Противник планомерно высаживал десант на маршруте группы, словно играя в кошки мышки, и приходилось часто менять направление движения, прятаться, но подолгу на одном месте не задерживаться.

Исполняя приказ, Заря уводил врага подальше от места дислокации остатков ракетной дивизии, удачно избежавшей первого самого массированного удара на запасных позициях, что находились в сотне километрах от основного места дислокации. Это их и спасло…

— Посты выставлены, Заря.

— Кого назначил?

— На первую смену Данилу, потом Локи, а под утро я.

— Принято, Партизан. Данилу проинструктировал, чтоб не спал.

— Обижаете, товарищ майор.

— Ладно, понимаю, что все устали. И эти сволочи весь день в нашем квадрате кружат, никак не вырвемся. Ещё до темноты визуально установили высадку трёх групп.

— Может, ищут что?

— Лучше скажи «кого». Нас они ищут. Так что отдых два часа, на ночь здесь оставаться не будем. Выдвинемся по темноте.

— Принято, командир, — ответил лейтенант, но отходить от командира не торопился.

— У тебя есть предложение, Партизан?

— Надо разделиться, Заря. Всеми не уйдём. Одна пара уведёт противника, а остальные…

— Остальные погибнут или попадут в плен. Почему думаешь не накрывают с воздуха??? Не задумывался? — лейтенант покачал головой, эта мысль ему в голову действительно не приходила. — Нас хотят взять живыми, а это уже другой коленкор. Если разделимся, нас по одному поймают и пикнуть не успеем. Молодые едва на ногах стоят. Даже если их здесь укрыть, где и увести за собой этих педерастов, то шансов, что они проберутся пусть хоть обратно в дивизию, настолько малы, что…

— Я об этом не подумал, Заря.

— Отдыхай. Скоро выдвинемся. Твой передовой дозор, а Локи… — но не успел Заря закончить давать указание, как послышался шорох, а потом тяжёлое дыхание.

— Товарищ Заря!

— Данила! Малой, почему пост бросил⁈ Я ж тебя!..

— Тихо, лейтенант, не кричи. Что случилось, Малой?

— Там посторонний, я его наземь уложил и сказал дожидаться. Рацией же сказали, пользоваться нельзя, а один я его б не довёл.

— В смысле? Уложил его? Вырубил, что ли?

— Не, товарищ Заря. Я сказал, что он на прицеле и чтоб лежал, пока командир прибудет, — на этих словах командиры переглянулись.

— Партизан, иди проверь, я подстрахую, если что.

— Пошли, Малой, только тихо. Ты впереди в шагах двадцати, но не ускоряйся, иди медленно, чтобы я тебя из виду не потерял.

— Понял, товарищ Партизан, не в первый раз объясняете.

— Вот только и с десятого раза не понимаете, что пост оставлять нельзя!.. — не успел Малой отойти и на двадцать шагов, как раздались выстрелы…

— Группа! Подъём, к бою! Занять круговую оборону! — Заря едва успел отдать команду, как прогремел взрыв, потом второй, третий…

Через пару минут обстрел прекратился и стали видны приближающиеся силуэты.

— Шесть… девять… пятнадцать.

— Локи, прекрати. И так понятно, что много их. Партизан как? — осведомился Заря, заняв позицию возле массивного дерева. Перед первыми разрывами группа успела укрыться от обстрела, спрятавшись в естественных укрытиях.

— Контужен, справа от нас в пяти метрах. Я успел ему противошоковое вколоть.

— Малой?

— Данилка двухсотый. Сам видел, как рядом с ним мина или что там, не знаю, взорвалось и его на куски разорвало.

— Сколько нас?

— Шестеро осталось, пока. Согласно приказу, заняли круговую оборону, — ответил Локи, через прицел всматриваясь вдаль.

— Стрелять одиночными! Беречь патроны. Если у кого остались гранаты, без толку не тратьте, кидайте только в группы, — продолжал отдавать приказы Заря.

— Знаем, командир, не суетись. Но гранат у нас ещё с прошлого боя не осталось, — прошептал рядом лежавший боец.

Противник, выстроившись цепью, приближался особо не скрываясь.

— Командир, пора…

— Рано. Пусть ближе подойдут.

— Мы в кольце, командир. Но те, что сзади, залегли, — послышался доклад Партизана.

— Умные. Что б значит своих не перестрелять. Но и путь назад нам отрезали.

— Внимание, открывать огонь по команде! — выкрикнул Заря, как через мгновение послышались выстрелы, но ухали не инопланетные пукалки, а доносились до боли знакомые и ласкающие слух раскатистые выстрелы автоматной очереди…

* * *

Спустился в воронку. Поискал ногу парнишки, но через мгновение понял, что именно об неё я споткнулся.

— Ладно, боец. Спи спокойно, — произнёс, закрывая ему глаза.

Забрал автомат, проверил. Механизм работает, ствол не повело. Вот только в приклад осколок прилетел. Патронов треть магазина и ещё у бойца в жилете два полных. Забрал, сменил сразу магазин на полный. Щёлкнул затвором.

— Эх, мне бы эту инопланетную винтовку сейчас, — пожалел, что инопланетное оружие, что добыл в бою, пришло в негодность, — ну, ничего, ещё добудем.

Улёгся в воронке, выставив оружие на бруствер. Окопчик был так себе. Неглубокий, но как временное укрытие, чтобы оценить обстановку вполне годился. Стрельба с обеих сторон прекратилась. Я уже думал, что всё, бой закончен и враг победил, но заметил, как буквально в десяти шагах от меня, цепью, медленно прочёсывая местность, двигались клоны-солдаты.

Перевёл режим огня на «автоматический» и открыл огонь. Стрелял, выпуская по три-четыре пули в противника, целясь под срез шлема. Расстояние для стрельбы лёжа, по медленно движущейся мишени, плёвое и первые двое противников картинно рухнули наземь. Цепь дрогнула, но залечь не успела. Тут же раздались выстрелы с обеих сторон. Звуки выстрелов винтовок инопланетян и одиночные, но множественные выстрелы автоматического оружия смешались. Под градом летящих в мою сторону снарядов пришлось залечь и не высовываться. Вот тут я пожалел, что не позаботился о запасной позиции. Выбраться из воронки и не подставиться под пусть и не плотный, но прицельный огонь было невозможно. Едва подняв над бруствером каску погибшего бойца, сразу получил прямое попадание и не одно. Да так, что её раздробило на мелкие части, а осколки посекли мне лицо. Хорошо, что успел отвернуться и глаза оказались не задеты осколками.

Автоматная стрельба усилилась, а я лихорадочно искал выход из западни, куда сам себя загнал…

— Эй, Малой, ты живой??? — вдруг услышал тихий шёпот.

— Это не Малой. Он погиб, — ответил, когда стрельба чуть стихла.

— Давай выбирайся, уходим и быстрее. Командир сюда послал. Думали, тут Данилка нас так вовремя огнём поддержал.

Стрельба и вправду стихла. Раздавались одиночные автоматные выстрелы и совсем редко ухала инопланетная винтовка.

— Что тупишь, давай быстрее. Там ребята прикрывать остались. Их ещё пятеро или шестеро остались, что нас сзади обошли. Но долго не протянем. Уходить надо.

Как только вылез из воронки, сразу попал под прицел.

— Ты кто??? Откуда на тебе их форма???

— Старший сержант Бес. У меня тут в паре километрах схрон, — стал пояснять, но был прерван.

— Прекрати! Бегом, бегом. За мной. Ребята долго не удержат. Надо уходить.

И мы побежали. Мой спаситель выглядел измученным, уставшим, но держался. Мне приходилось подстраиваться под его более медленный темп бега, но ни торопить, ни отрываться от бойца не стал. Примерно через час, когда удалились от места боя на три-четыре километра, боец безвольно упал возле сломанного дерева.

— Всё, ждём двадцать минут. Видно, добрались до места сбора первыми. Я — Партизан.

— Бес, — вновь представился, протягивая руку.

— Это тебя Малой встретил?

— Да.

— Слушай, у тебя воды нет? А то вторые сутки… — не успел он договорить, как я протянул ему трофейную флягу. Я и сам хотел пить, но трофейная фляга была почти пуста, а неизвестно сколько ещё идти.

— Х-мм, — насторожился Партизан, поправляя оружие.

— Пей медленными глотками. Это тонизирующий напиток. На лимонад похож, только без газиков, — говорил, делая вид, что не замечаю, как он насторожился.

Послышался топот и тяжёлое дыхание. Мы оба вскинули оружие в сторону шума.

— Волга раз!

— Днепр четыре! — отозвался Партизан.

«Опознались», — понял я…

— Значит, говоришь, пленного взял, — после моего короткого, но ёмкого рассказа, пристально смотрел на меня командир группы Заря.

Как только бойцы немного отдышались, пришлось рассказать о себе и о последних днях, что со мной произошло. Говорил практически всё без утайки, всё-таки трофеи не утаишь, а говорить, что нашёл — смешно. Вот и рассказал весь свой путь с окрестностей Бугульдейки до момента, пока не был остановлен погибшим бойцом.

— Ладно, в бою ты себя показал. Не трус. Что старший сержант в отставке, забудь. Считай с сего момента призванным на службу…

Глава 9

Утирая пот со лба, генерал ашш Хонс вышел из малого зала приёмов. Только что на него возложили такие обязанности, что он боялся, как бы голова не закружилась от предоставленных полномочий. Ранее ни одному командующему силами вторжения не давали карт-бланш в принятии решений. И сейчас выше него даже не Совет в малом составе, а лишь председатель Совета — один-единственный представитель расы, перед кем ему держать ответ. Но практически неограниченная свобода действий в привлечении ресурсов, выборе методов достижения цели, порождает ответственность за провал, и он с содроганием понимал, если не выполнит данное ему поручение, то весь его род будет стёрт из истории расы.

— Мой генерал, — обратился адъютант, — ваша жена и дети оповещены о вашем прибытии. Через полчаса намечен обед с родственниками…

— Нет! Мы немедленно возвращаемся. Курьерский корабль готов к отбытию?

— Мой генерал, прошу прощения, но курьерские корабли используются только по указанию Совета, а… — заговорил адъютант, но был прерван. Генерал протянул адъютанту золотой жетон со сложной вязью, что до сих пор сжимал в руке. Глаза адъютанта расширились, и он только и смог вымолвить:

— Слушаюсь, мой генерал, в кратчайший срок корабль будет готов к отбытию…

Ожидая, пока готовился курьерский корабль к экстренному рейсу, генерал на время задержался у единственного демонстрационного иллюминатора, что находился на палубе истинно живых, и не просто истинно живых, а дворян, чей род брал свои корни с начала самой цивилизации. Представший ему вид радовал глаз: маленькая по космическим меркам планета манила своими богатствами и настолько редким совпадением множества факторов, что хотелось восхвалить Совет, навигатора, штурмана и ещё множество анторсов, что привели корабль к такой великолепной планете, что может даровать ему, целой расе новую жизнь. Казалось, голубой шарик так и манил, притягивал к себе, звал, говоря: «Я твой новый дом, завоюй меня!».

— Мой генерал, корабль готов к вылету.

— Идём, — оторвался от созерцания ашш Хонс.

Не успел он войти на корабль, как отдал приказ к его прибытию собрать высший командный состав сил вторжения, что участвовали в операции на самом большом континенте, именуемом местными — Евразия. Название ему не нравилось, оно резало слух и по молчаливому согласию всех, кто в тот день присутствовал при допросе аборигена, согласились назвать этот континент Ошша́на, что означало «Новая территория»…

— Мой генерал, согласно вашему приказанию, командиры собраны, ожидают, — доложил адъютант. Ранее ашш Хонс не замечал в его повадках раболепия, но знак Совета, дающий право стать вторым по рангу в иерархии всей расы, многое меняет.

— Идём, — ответил генерал. В его голове уже созрел план первоочередных мероприятий, необходимых для выполнения поставленного ему задания, и он не хотел терять время…

— Все вы знаете, откуда я прибыл, — как только войдя в зал, без предисловий, заговорил командующий, — а также вы все знаете, кто такие хоски, — после этих слов в небольшом зале для совещаний воцарилась тишина. — Так вот, на этой планете мы вновь встретились с ними и в этот раз мы не отступим, не убежим, а примем бой. Решением Совета мне переданы полномочия Верховного Представителя Председателя Совета со всеми полномочиями и регалиями, полагающимися в этом случае, — не скрывая удовольствия, генерал продемонстрировал золотой жетон Верховного Представителя.

— Ашш Хонс — Верховный Представитель, — встал со своего места самый пожилой генерал, — мы принимаем решение Совета и даём клятву исполнить его волю.

— Хорошо, другого я и не ждал. Решение Совета таково: уничтожить хосков в кратчайшие сроки. Это первое и основное. Второй приказ, который я озвучу — это найти и освободить или отыскать тело пропавшего без вести! Вопросы? Предложения?

— Разрешите, Верховный, — с места встал начальник разведки ашш Иссаа́ш, — согласно сводкам, в боях, что прошли, не принимали участие хоски. Здешнюю планету населяют другие расы, с общим самоназванием: «Человек».

— Правильный вопрос задали, ашш Иссааш, — произнёс командующий, подходя к интерактивной карте планеты. Произведя несколько манипуляций, увеличив масштаб и вновь обернувшись к собравшимся, он продолжил, — в этом гексагоне [10] находится лагерь временного содержания аборигенов. Во время процедуры сканирования у одного из пленных зафиксированы сигнатуры абсолютно идентичные хоскам. И опережая вопросы, отвечу — ошибки быть не может. Информация проверена и перепроверена десятки раз и факт нашёл своё подтверждение. В тот же день, сразу после ментасканирования, хоск бежал, захватив атмосферный бот и уничтожив подразделение охраны. Факт побега отражался в сводке, но никто не придал этому значения, впрочем, как и я. Но теперь, будьте бдительны. Докладывайте обо всех потерях, выходящих за пределы прогноза и статистической погрешности, особое внимание уделить этому району, — командующий вновь указал на карту, — предлагаю увеличить гексагон поиска в пять раз, расширив предполагаемый район на северо-запад и северо-восток. Сразу остановлюсь на второй поставленной задаче. В этом же гексагоне, но чуть северо-западнее, по ориентиру, обозначенному на карте сто двадцать два бис дробь двенадцать, потерпел крушение и разбился штурмовик под управлением ашш Сошша Хааш. Тело его до сих пор не найдено и данных, жив ли он, у нас нет. Необходимо, если он в плену — освободить, если он погиб — найти тело и вернуть родственникам для официальной процедуры погребения.

— Ашш Хааш пропал? — не удержался от возгласа ашш Саа́м Насса́ри, генерал-командир атмосферной флотилии.

— Возможно, но точных данных у нас нет. Беспилотник, посланный для контроля периметра, прибыл на место крушения с запозданием и зафиксировал только самоликвидацию спасательной капсулы. Но в ходе обследования эвакуационная команда не обнаружила тело пилота. Зафиксирована цепочка следов, но она никуда не привела, — генерал времени даром не терял и весь перелёт обратно на планету посвятил подготовке своего обращения. Прочитал, проанализировал множество информационных документов и сейчас выдавал только факты. — Но, генерал-командир, думаю, вы лучше меня осведомлены о факте потери истинно живого.

— Да-да, конечно, я в курсе, что за последние трое суток атмосферная авиация потеряла двоих пилотов, но что в их числе принц крови…

— Я разделяю ваше горе, командир, но будьте уверены и передайте семье героя, что я, мы сделаем всё, чтобы разобраться в случившемся и отыскать его тело.

— Да, Верховный Представитель, со своей стороны я окажу полное содействие.

— Итак, подведём итог. Через час представить мне план действий по двум направлениям. Первое направление курирует ашш Иссааш, второе — поиск пропавшего, вы ашш Нассари…

Верховный Представитель на короткое время остался один. Сегодняшний день выдался тяжёлым, и он хотел перевести дух. Приказы, поручения розданы, а ему необходимо время, чтобы разобраться с текущей обстановкой и после плотного обеда, он углубился в изучение докладов и сводок.

— Командующий, разрешите? — вошёл ашш Нассари.

— Слушаю вас генерал-командир.

— Я только что сообщил семье Хааш о трагедии.

— Надеюсь, вы не поторопились их огорчить гибелью сына?

— Нет конечно, я только сообщил, что штурмовик ашш Сошша потерпел крушение и проводятся его поиски.

— Хорошо. У вас есть предложение?

— Мой генерал, — подобрался ашш Нассари, — инструкции в данной ситуации проработаны досконально. С клонами, что принимали участие в операции эвакуации, сейчас беседуют, выясняя детали. Но установлен интересный факт. Место крушения штурмовика и отстрел спасательной капсулы произошёл в районе, где работала поисковая группа, что пыталась добраться до аборигенов, скрывающихся в пещерах.

— Что говорят свидетели крушения, выяснили? — заинтересовался командующий. В сводке об этом факте ничего сказано не было.

— В том то и дело, что все погибли и по предварительным данным, причиной гибели стало именно крушение летательного аппарата, а потом и самоликвидация спаскапсулы.

— Интересно, интересно, продолжайте, — оживился командующий.

— Мной дан приказ воздушной разведке увеличить район поиска.

— Разрешите, Верховный Представитель? — в кабинет вошёл ашш Иссааш.

— Да, вы вовремя. Генерал-командующий атмосферным флотом как раз докладывает свои предложения.

— Если позволите, я внесу некоторые ясности, — произнёс начальник разведки, и дождавшись кивка командующего, продолжил, — в соседнем от места крушения гексагоне, замечена диверсионная группа аборигенов. Есть предположение, что пилот у них.

— Факты?

— Только что закончили опрос клонов и завершили анализ результатов эвакуационной группы, следы нашего пилота уходят именно в этот гексагон.

— Что предприняли? — встал и подошёл к интерактивной карте командующий. Он опытным взглядом изучал карту местности и находил слова подчинённых заслуживающими внимания.

— В этот гексагон высланы две усиленные группы клонов-солдат. Соседние гексагоны перекрыты по векторам возможного следования.

— Хорошо. Держите меня в курсе, докладывайте каждый час. И, ашш Иссааш, по первому и основному вопросу, какие предприняты меры?

— Командующий, пока проводится анализ и сверка данных, готов буду доложить через двадцать минут…

Отведённое время пролетело незаметно и перед командующим вновь предстал начальник разведки.

— Есть что-то новое о хосках?

— Мой генерал, мои люди проанализировали все боестолкновения, начиная со входа в атмосферу наших кораблей. Отклонений в прогнозных потерях не установлено.

— Вы абсолютно правы, у нас пока один подтверждённый случай обнаружения и боестолкновения с хоском, и я о нём вам говорил.

— Да, это побег с использованием атмосферного бота, что также косвенно подтверждает наличие хоска на планете. Ни один абориген не справился бы с управлением летательного аппарата. Мы проследили и нашли гексагон, где хоск предположительно покинул летательный аппарат. Примерно через сутки недалеко от места посадки там бы зафиксирован боевой контакт. Все клоны погибли и…

— Ашш Иссааш, — прервал доклад начальника разведки, командующий, — не надо мне пересказывать события. Я ознакомился с подробной сводкой боевых действий за этот период в конкретно упомянутом гексагоне. Что вы предлагаете для его ликвидации? — тут командующему пришла, как ему показалась гениальная мысль. Если хоск один, что пока подтверждается множеством фактов, то почему бы ему не попытаться захватить его живым? Да, имеется приказ, но Председатель Совета там, а он здесь на планете, с обширными полномочиями, что не использовать их было бы нерационально. Тем более, если удастся узнать, как он появился здесь, то это может очень сильно помочь. Может у него здесь корабль, что не заметили, может, имеется другой какой способ перемещения…

— Мной подготовлен приказ провести массированный удар по предполагаемым гексагонам нахождения противника. Цели сейчас уточняются…

— Подождите, начальник, — остановил ашш Иссааша командующий, — факты говорят, что хоск один и находится или находился в гексагоне, где мы потеряли штурмовик.

— Совершенно верно. Но точных данных у нас нет.

— Предположим, что ашш Хааш ещё жив, но захвачен неизвестной группой, что действует в том районе… — договаривать командующий не стал, а выдержал паузу.

— Я понял, командующий. Я дополнительно выделю две роты для проведения наземной операции.

— Верное решение, ашш Иссааш. И с такими силами, думаю, не составит труда взять хоска живым…

Ежечасные доклады от разных групп следовали один за другим и командующему пришлось полностью погрузиться в анализ ситуации, переложив выполнение других, не менее важных дел на своих помощников, но он предвкушал, нет, он знал, что в настоящий момент именно от выполнения этой задачи зависит если не всё, то многое…

— Группа Три обнаружила противника, преследует, — после нескольких часов без каких-то вразумительных результатов, доложил адъютант.

— Переключи канал связи на меня, — оживился командующий. Ему не терпелось, как в недалёком прошлом взять непосредственное управление и координацию хода операции в свои руки.

— Слушаюсь… В канале командующий! — тут же раздалось в канале.

Смотря на интерактивную карту, заговорил командующий:

— Третья группа, не торопитесь, но сохраняйте визуальный контакт с противником. Вторая группа — обходной манёвр с северо-запада. Замкните кольцо. Пятая группа — десант на границе гексагона четыре восемь дробь бис. Вы — резерв, — после принятых подтверждений о поступлении приказа, командующий продолжил. — Группа восемь — ваша задача с юго-запада приблизиться к группе и предупредить прорыв.

— Это группа три, есть огневой контакт!..

Непривычный треск и стрекот резко ударил по ушам. Командующий резко сдёрнул с головы переговорное устройство.

— Что это было?

— Так звучит оружие аборигенов, — пояснил адъютант, а командующий с изумлением смотрел, как на интерактивной карте одна за другой гаснут отметки солдат-клонов. Не успел он прийти в себя от полученного шока, как интерактивная карта сигнализировала о потери третьей группы в полном составе.

— Группа восемь! — схватился за переговорное устройство командующий, — марш-бросок вперёд по вектору четырнадцать. Блокируйте вероятный вектор прорыва! Не дайте им уйти! Группа два, сжимайте кольцо, заходите им в тыл!

«Если противник уйдёт, мне не простят провал! — лихорадочно думал командующий, следя за передвижениями солдат-клонов, — и надо же было взять командование, считай заурядной операцией, на себя⁈ Совсем забыл, что не дело командующего обеспечивать оперативное управление группой! У тебя другие задачи, а ты, как какой-то лейтенант сейчас получишь такой урок, что потом…».

— Это группа восемь! — раздалось в канале, — на пути следования обнаружено искусственное укрытие! Сканеры показывают, что внутри кто-то находится. Жду приказа!

— Двое остались, проверили. Остальные — вперёд согласно ранее отданному приказу! Группа два, где вы??? — командующий вновь взглянул на интерактивную карту и не поверил своим глазам. Группа два была почти полностью уничтожена. Только двое солдат-клонов оставались живы, но сигналы их маяков сигнализировали о ранениях.

— Группа восемь! Что с вами??? Почему медлите??? Я вас всех на перепрошивку отправлю!!! — не удержался командующий и неподобающе для офицера-дворянина, выругался.

— Это группа восемь! В укрытии обнаружен истинно живой! Он ранен. Ему требуется помощь!

— Подробнее! Где визуальный ряд, почему ничего не вижу???

— Приборы визуального контроля только у непосредственного командира группы и его заместителя. Приказа принять устройство визуальной фиксации не было, — без эмоций прозвучало в канале.

— Группа восемь в полном составе, стоп!!! Вернуться к обнаруженному укрытию, обеспечить осмотр территории и сохранность периметра! — отдал приказ командующий, зная, что клоны не могут врать. Если внутри укрытия обнаружен истинно живой, то это именно так. Но надо подтвердить факт, а после яростной атаки аборигенов ещё больше дробить группу — это потерять не только солдат-клонов, но и обнаруженного истинно живого…

Минуты, что группа возвращалась обратно, командующий не находил себе места. Операция по поимке хоска провалилась. Визуальный контакт с группой противника утрачен. Атмосферные беспилотные аппараты потеряли след, две группы солдат-клонов потеряны, но… Вдруг там и не было никакого хоска, а диверсанты прятали и пытались увезти с собой пленного? Эта мысль вполне укладывалась в действия диверсантов. Спрятать пленного, отвлечь, а потом или навести на укрытие другую группу, или вернуться самим.

— Благодарю за спасение, — только появился визуальный ряд, как в канале прозвучал тихий голос и ашш Хонс увидел на экране уставшего, едва стоявшего на ногах истинно живого.

— Представьтесь, — спросил командующий, хотя уже знал ответ.

— Я — ашш Сошша Хааш, пилот штурмовика восемнадцатой атмосферной эскадрильи…

Глава 10

— Лейтенант воздушного флота, пилот штурмовой атмосферной авиации — ашш Сошша Хааш, представляюсь по случаю прибытия на командный корабль, — в зале совещаний было не протолкнуться. Ашш Хааш предполагал, что его возвращение фактически с того света произведёт определённый эффект, но, чтобы практически весь командный состав от полковника и выше собрался в одном месте и ради одного лейтенанта, он предвидеть не мог.

— Проходите, лейтенант. Командующий — Верховный Представитель ашш Хонс от имени всех истинно живых, приветствует Вас.

— Благодарю за оказанную честь.

— Не робейте, молодой ашш. Подойдите ближе и приступим к официальной части… Итак, решением Совета за проявленное рвение и мужество, вы удостоены ордена «За доблесть с лазурной звездой», — в абсолютной тишине командующий произносил официальные фразы, что предусмотрены протоколом при награждении такой высокой наградой. — За успехи при выполнении боевой задачи вам присвоено очередное звание — капитан воздушного флота. Поздравляю с высокой оценкой ваших успехов, истинно живой.

— Верен Совету! — немного взволнованно, отрапортовал ашш Хааш. Его не предупредили, по какой причине вызывают на командный корабль, и он изрядно волновался.

— Все свободны, — продолжая изучающе смотреть на ошарашенного лейтенанта, что в одночасье стал капитаном, командующий дал знак некоторым офицерам остаться. Ведь подготовка пилотов атмосферной авиации сопряжена с невероятными трудностями. На корабле тренировки проводились только на тренажёрах, но тренажёр на то и тренажёр. Без реального ощущения полёта, пусть и сглаженных системой, но перегрузок, не осознать всю опасность и сложность пилотирования. И если быть откровенным, в распоряжении командующего силами вторжения не так много атмосферных боевых летательных аппаратов, что управляются истинно живыми. Клонов к этому занятию вообще не допускают, не могут они в быстро меняющейся обстановке самостоятельно принимать решения. И в воздушном флоте состоят в основном или автоматические боевые дроны, или управляемые удалённо боевые машины. Но для выполнения особо важных, сопряжённых с принятием решения непосредственно на месте боевого применения, используются боевые летательные аппараты, управляемые истинно живыми. И вот сейчас перед командующим стоял вернувшийся в строй высококвалифицированный военный — истинно живой, что не могло не радовать.

— Теперь перейдём к неофициальной части, капитан. Присядьте, разговор будет долгий. Мне сообщили, что от госпитализации вы отказались, хотя ранение ноги у вас серьёзное. Если не ошибаюсь, у вас закрытый перелом. Видно было, как вы чуть прихрамывали. Повредили при катапультировании? Если это так, необходимо провести проверку и устранить возможную неисправность или ошибку в проектировании спасательной капсулы.

— Не совсем так, командующий. Ранение получено после посадки во время рукопашной схватки с аборигеном.

— Да? — удивился командующий, и обращаясь к заместителю, добавил, — Почему не доложили? Ведь это существенно меняет регламент награждения. По статуту лейтенанту положен орден с рубиновой звездой.

— Командующий, разрешите пояснить… — немного придя в себя после столь сильных эмоциональных переживаний, спокойно заговорил ашш Хааш.

— Именно для выяснения всех обстоятельств чрезвычайного происшествия, к счастью закончившегося благополучно, мы здесь и собрались. При нашем разговоре будет присутствовать ограниченный круг лиц и, думаю, не надо предупреждать, что услышанное здесь не предназначено для непосвящённых лиц, пусть и истинно живых. Но я вас перебил, продолжайте…

Капитана слушали молча, не задавая вопросов, а когда тот закончил, воцарилась недолгая пауза, которую нарушил командующий.

— Капитан, вы грамотно и подробно описали события и факты, но в поведении взявшего вас в плен аборигена, имелись какие-то особенности?

— К сожалению, капитан у нас не встречался с аборигенами раньше и не знаю, сможет ли распознать особенности или какие отклонения в поведении, — вступил в разговор начальник разведки.

— Вы правы, я не встречался с аборигенами и мне нечего добавить по этому поводу. Его поведение подозрительным не выглядело, — нехотя согласился ашш Хааш. Действительно, откуда ему знать, какие особенности поведения могут быть у единственного представителя расы, с кем он встречался.

— Капитан, поясните, почему вы, как только увидели аборигена, не использовали личное оружие, а вступили в рукопашную схватку? — задал вопрос руководитель аналитической службы сил вторжения.

— Я сначала подумал, что передо мной кто-то из эвакуационной команды, потому что он выглядел как рядовой солдат-клон, — быстро ответил капитан. Затянувшийся разговор стал его тяготить, но происходящее не походило на допрос, а скорее на поиск истины. Тем более, предупреждение командующего, что сказанное в этом узком кругу относится даже не к военной тайне, а тайне, охраняемой Советом, его заинтересовало.

— Уточните этот момент, — продолжил осторожно наседать начальник аналитической службы полковник ашш Боасса.

— На нём была стандартная форма со знаками различия… — тут капитан задумался, вспоминая, что его насторожило, — со знаками различия принадлежности к малой атмосферной авиации, — выдохнул он.

— Странно, малая атмосферная авиация не проводит спасательные миссии.

— Вы правы, ашш Боасса. Думаю, наши предположения если и не подтвердились полностью, то частично. С большой долей вероятности можно утверждать, что это был хоск.

— Хоск, на этой планете??? — вздрогнув, произнёс капитан. Он, так много раз слышавший о той войне, когда пришлось отступить перед не знающим жалости, беспощадным и неимоверно сильным противником, и никогда бы не подумал, что ему доведётся встретиться лицом к лицу с таким сильным врагом на другой, совершенно иной планете. — Это тогда объясняет, почему я проиграл с ним один на один.

— Капитан, мы знакомы с вашим личным делом. Вы, насколько известно, чемпион по прикладному единоборству среди не просто кадетов училища, а в категории: «Без ограничений».

— Он настолько хорош? — после недолгой паузы, спросил командующий. Что одолеть хоска в рукопашной схватке не удавалось солдатам-клонам, ему известно, но, чтобы подготовленный истинно живой, проиграл, таких фактов ещё зафиксировано не было.

— Он быстр, ловок. Было такое ощущение, что он знает или знаком с нашей системой прикладного боя. Ещё отмечу, что не гнушается грязных приёмов, — вспоминая, анализируя бой, отвечал капитан.

— Ясно. Теперь мы точно уверены, что это хоск. Ашш Хааш, вы свободны.

Встав со своего места, капитан отдал воинское приветствие и вышел из зала. Идя по длинному коридору, он размышлял: «Встретиться с хоском и остаться живым! Такое случилось впервые!». Только от мысли, что произошло, если б его не спасли, у него помутнело сознание…

* * *

— Заря, а мы ведь именно в том квадрате, где склады, — во время очередного привала, сообщил Партизан.

— Знаю. Плутаем знатно, но думаешь, прорвёмся? Если судить по карте, то до резервного входа километра четыре, если по прямой.

— Другого варианта не вижу, если честно. Да и приказ надо выполнить. Сколько блуждаем, а всё без толку. Хорошо хоть оторвались. Но ребята на последнем издыхании. Только новенький держится.

— Как он?

— Кто?

— Новенький — Бес.

— Первое впечатление, что не простой он сержант. Уровень подготовки значительно выше нашего. Только присмотрись, как он ходит, как располагается на привале. Небо и земля не только с новобранцами, но и со мной, а я, сам знаешь, в ракетчики пришёл из ДШБ [11]. Правда, недолго там прослужил, но кое-какое представление имею.

— Что подготовка не чета нашей, понятно. Мы ж не спецназёры какие, а считай охрана с узким профилем подготовки. Нас-то натаскивали на ловлю диверсантов, защиту, охрану объекта, как в местах дислокации, так и на марше. Там засаду выявить, уничтожить, а работе в глубоком тылу мы не обучены.

— Правильно заметил, командир. Мы сейчас что ни на есть в глубоком тылу. Так что, рванём к объекту?

Командир ненадолго задумался. Сигнальную ракету, что группа провалилась, он лично отстрелил, но это не мешает продолжить выполнение задания, тем более другого варианта нет. Вода и еда закончилась вчера. Пополнить запасы негде. Группа двигается из последних сил, а до места встречи расстояние в шестнадцать раз длиннее, чем до предполагаемых складов. Их, конечно, ещё поискать надо. Но это шанс. Даже если они окажутся пусты, то, по крайней мере, будет шанс отдохнуть в спокойной обстановке.

— Уговорил, — коротко ответил Заря, — вышли дозор. Как стемнеет, пусть выдвигаются.

— В дозор я и Бес.

— Принял. Готовьтесь…

— Бес, мы на месте, — шёпотом произнёс Партизан. Согласно приказу, мы вдвоём выдвинулись в передовой дозор. Силёнок у меня оказалось побольше, чем у остальных, да и Партизан выглядел относительно свежим. Вот нас и отправили проверить, туда мы пришли или нет. — Где-то тут должен быть вход в склады.

— Ориентир есть? — спросил, не ожидая получить ответ. Мы лежали, укрывшись теплоотражающей накидкой, и осматривали окрестности. Редкий смешанный лес и ни одного бугорка или какого-другого цепляющего взгляд образования.

— Ориентира нет. Мы с другой считай стороны, пришли. Но квадрат точно этот. Ошибки быть не может.

Я продолжал всматриваться, ища, за что зацепится глаз, но предрассветная серость сглаживала силуэты.

— Если здесь, будем искать. Может это шахта какая, и над поверхностью она не выступает.

— Я тоже так подумал. Где-то здесь должен быть эвакуационный выход.

— Тогда точно шахта. Ползём, делай как я, — отдал короткий приказ, хотя и имел звание ниже, чем у напарника, но он как-то спокойно относился к моим редким нарушениям устава.

Мы расползлись в стороны на расстояние вытянутой руки. Термонакидки шелестели, разносясь в утренней тишине неприятным демаскирующим шуршанием, но с высоты нас не заметить, а в лесу никого. По крайней мере, ни следов, ни каких других признаков присутствия анторсов незаметно. Ведь не зря мы пролежали почти час на одном месте, проводя наблюдение, слушая воздух. Предосторожность, замечу, нелишняя. Тем более, «слушать воздух» необходимо. Как было подмечено даже не мной, а Зарёй, в месте где присутствуют анторсы, слабо слышится запах лаванды. В моей памяти эта особенность не сохранилась, но сколько времени прошло, не знаю. Надо было, конечно спросить у пленного «Саши», сколько лет прошло со встречи анторсов с Горгогоханской Империей и вообще, имела она место или я в другой, параллельной Вселенной, где битва не на жизнь, а насмерть с этими инопланетными захватчиками так и не состоялась. Но язык я так и не выучил. Да, после общения с пленником кое-какие простые фразы понимал, даже пытался повторить, но чтоб свободно общаться и бегло понимать язык анторсов у меня не получалось. Надеюсь, если будет достаточно времени для общения, осилю их язык, но этому не суждено пока сбыться.

Мы ползли, вынутым из автомата шомполом, осторожно ощупывая каждый метр поверхности. Если ощупывать руками такое больше пространство, какое нам предстояло обследовать, то нам понадобится не менее нескольких дней, а так всё быстрее. Люк, а именно он теоретически должен закрывать шахту эвакуационного выхода, точно из металла. И автоматный шомпол лязгнет и не пройдёт глубже в почву, наткнувшись на преграду. Выслушав моё предложение, Партизан посетовал, что нет с собой простенького ИМПа [12], но чего нет, того нет.

— Партизан, что там? — тихо спросил, когда напарник остановился.

— Вроде что-то есть.

— Рядом место проткни, может, на железяку какую напоролся или на корень, — посоветовал ему, а сам продолжил ощупывать местность. У меня уже так раз было, я обрадовался, стал раскапывать, а оказалось, что шомпол наткнулся на обломок чего-то металлического, какая-то пластина и довольно большая, что несколько раз ткнул, а шомпол всё на неё натыкался. Теперь учёный, если шомпол натыкается на что-то твёрдое, то рядом, на расстоянии локтя проверяю ещё раз, потом ещё, формируя своеобразный треугольник.

— Партизан, Бес! — тихо позвали.

— Здесь! — отозвался Партизан. Он был ближе к говорившему.

— Заря спрашивает, что так долго? На минное поле нарвались?

— Нет. Здесь мин нет. Люк ищем. Если есть желание, присоединяйся, а то мы так до следующего утра ползать будем.

— Принял. Сейчас командиру доложу и вернусь.

Боец вернулся не один. К нашим поискам присоединился весь состав группы. Хорошо Заря распорядился двоих выставить в охранение, а то б подумал, что всё, от перенапряга голова у командира перестала работать…

Шомпол тихо лязгнул о металл и замер. Чуть отполз и вновь ткнул в грунт. Он здесь оказался каким-то другим, более плотным, что ли. Вторая и третья попытка проткнуть грунт не увенчалась успехом, но радоваться и звать на помощь не стал. Было уже такое, опыт есть, проходили.

Осторожно принялся сгребать лесную подстилку: опавшие листья, хвоя, небольшие веточки, шишки, фрагменты коры, поддавались уборке легко. Но когда добрался до грунта, остановился. Пальцы наткнулись на шершавую поверхность. Пришла первая мысль, что наткнулся на фрагмент кирпича или бетонной плиты, но откуда тут, в лесу взяться бетонному основанию? И заработал руками активней. Пальцев уже не чувствовал, когда взору предстало уходящее вниз в почву железобетонное кольцо, увенчанное крашеным кузнечной краской овальной формы люком-лазом.

— Нашёл! — произнёс, подав жестом сигнал «Все ко мне!»…

— И как его открыть??? — после недолгого изучения запорного устройства задал риторический вопрос Партизан. Замков или других запирающих устройств на люке не было. Только две ручки и множество заклёпок.

— Может, ломом? — предложил кто-то из бойцов.

— У нас лома нет.

— Надо глубже очистить. Может там есть ключ или какой другой инструмент. Петли-то на люке имеются. Значит, он поднимается.

— Если только он конструктивно не предназначен для открытия только изнутри, — ответил, продолжая осматривать незнакомое устройство. А именно такая вероятность существовала и немалая. Я надеялся, будет поворотное устройство вроде штурвала, но его нет. Принялся копать глубже. Пальцы наткнулись на что-то металлическое и явно выпирающее из общей формы железобетонного кольца.

— Ящик какой-то, — быстро орудуя руками, произнёс Партизан, — вынимай его.

— Он вроде приварен или прикручен, — попробовал вынуть из неглубокой ямы, но не получилось.

— Заря, посмотри. Там замок навесной. Древний, как говно мамонта. Сможешь справиться??? — продолжая активно работать руками, выкапывая металлический ящик, говорил Партизан. Он мне всё больше нравился. Не гнушается грязной работы. Вынослив, неглуп. Да и спас меня, если быть откровенным.

— Сейчас, посветите, — прильнул к массивному замку Заря и после быстрого осмотра, произнёс, — можно взорвать. Из десятка патронов порох высыпать внутрь и вокруг. Должно сработать. А так, он заржавел весь, а дужка толстая, не перепилим, да и нечем.

— Можно автогеном попробовать, — сказал, и все уставились на меня.

— И где он у тебя? В сумке или дома остался, — съехидничал кто-то из молодых бойцов.

— Нужен открытый огонь и тонкая трубочка. От шприца иголка подойдёт. В аптечке должны быть шприц-тюбики, остались?

После короткой паузы, Заря, переглянувшись с Партизаном, протянул мне индивидуальную аптечку. Я извлёк оттуда шприц-тюбик, отсоединил иглу, продул её. Вроде не очень тонкая, а то бы лёгких не хватило нагнетать давление. Но нас много народа, можно по очереди.

Появилась недорогая газовая зажигалка. Проверил — работает, заполнена больше чем наполовину. Должно хватить.

— Держите близко к дужке, а я дуть буду, — на меня смотрели с нескрываемым недоумением, но то, что говорил, исполняли быстро. Когда у меня от частых вдохов-выдохов закружилась голова, попросил сменить, и через час, когда не один раз все по кругу поучаствовали в этом действии, дужка лопнула, открыв таинственный ящик.

— Что там? — от сильной вентиляции лёгких у меня продолжала кружиться голова и в глазах потемнело.

— Хренотень какая-то. Г-образный рычаг. На одной, короткой стороне внутренняя резьба.

— Ищите, на люке должно быть отверстие. Это ключ к винтовому замку. И быстрее, рассвело уже…

Глава 11

— Командир, докладываю, — вечером собрались в одном большом зале, где по задумке проектировщиков размещался административно-командный персонал. Немного прибрались, расчехлили довольно удобные кресла, разложили на большом столе нехитрую, найденную снедь и подводили итог первого дня пребывания в убежище. Оно оказалось относительно небольшим. Я видел, точнее, слышал рассказы сослуживцев, что есть такие убежища, где по коридору в один ряд могут пройти четыре КАМАЗа, а тут, всего два. Но всё равно, увиденное меня впечатлило, —…не все помещения сумели вскрыть, — продолжал Партизан, — но бо́льшая часть гермодверей без внешних запирающих устройств.

— Это для того, чтобы извне не смогли заблокировать, — пояснил Заря.

— Что смогли, открыли и осмотрели помещения. Пока обследовано шесть помещений. В двух продукты питания различной номенклатуры, в том числе и вода в банках, — Партизан указал на стол, где вместе с банками различных консервов стояли жестяные банки с надписью: «Питьевая вода консервированная».

— Слышал о таком, но чтоб увидеть, — задумчиво произнёс кто-то из бойцов.

— Могу предположить, что скважины питьевой воды тут нет. Поэтому вода консервированная, но и скважину технической воды пока не отыскали, скорее всего, трубы вмурованы в стены, а насосная пока на пути не попадалась, — продолжал Партизан. Он выглядел немного бодрее остальных, но усталость сказывалась на всех. Один боец, немного перекусив, откинулся в кресле и задремал. Заря знаком дал понять, чтобы того не беспокоили и все стали говорить чуть тише.

— Скорее всего так, командир. Есть дизельная электроподстанция, её запустили. Топлива одно полное помещение. Бочек не смог сосчитать, но много. Есть оружие, пока не разобрались сколько и что есть конкретно, но ящики стоят до потолка. Вскрыли пару. Оказалось, АК-74. Завтра ящики с другой маркировкой вскроем. Патроны разного калибра, гранаты. Есть ещё техника: электропогрузчики, тележки, один трактор, бульдозер. Не считая грузовых и легковых машин.

— Военная техника есть? — вступил в разговор.

— БТРы, БМП ими один из ангаров уставлен, но не знаю, как на них передвигаться, засекут сразу.

— Это да. На технике сейчас не поездишь, а то бы до своих рванули, как раз через пару часов были бы на месте, — мечтательно произнёс боец.

— Ничего, доберёмся до своих.

— Где-то здесь должна находиться номенклатура хранящихся вещей, — произнёс, особо ни к кому не обращаясь. Я не знаком с особенностями учёта, хранения и логистики, но если подумать, то убежище — это большой склад с возможностью проживания и должна быть схема размещения, укладки, чтобы и относительно посторонний быстро смог разобраться в хранящемся. Ладно у нас есть время обследовать все помещения, вскрывать ящики, засовывать нос во все углы. Но мы до сих пор так и не отыскали, а может пропустили или не смогли открыть двери в жилые помещения, которые должны быть. Судя по объёмам хранилища и запасам продовольствия, тут дивизия может месяц без особой нужды тихо просидеть.

— А это идея, — произнёс Заря, оглядывая просторное помещение. — Ведь не может быть, чтобы не было ни одного журнала проверки, инструкции или на экстренный случай схемы эвакуации. Ведь заметили, что на каждой двери и внутри помещения имеется маркировка: «А2», «Б4» и так далее.

— И если эта схема есть, то она должна быть там, где нет вещей, — вставая с места, подхватил идею Партизан.

— Вероятней всего, да. Так что, товарищи. Отдыхаем полчаса и начнём поиски. По крайней мере, до отбоя осмотрим хотя бы одно это помещение. Но вроде ни сейфов, ни шкафов тут нет. Только стеллажи с коробками.

— Металлическими, несгораемыми коробками, — подойдя к стеллажу, произнёс Партизан, пытаясь поднять один из металлических ящиков, — Ого! Тяжёлый! Я один и не подниму.

Вдвоём, кое-как сняли первый попавшийся со стеллажа ящик, перенесли его на стол.

— Что, опять зажигалка понадобится???

— Нет, вроде тут обычный замок-защёлка, без запирающего, — ответил на ехидное замечание кого-то из бойцов. После того как мне при помощи подручных средств удалось разрезать металлическую душку, ко мне стали относиться с уважением и не только прислушивались к моим замечаниям, но и ждали или одобрения, или наоборот критики. Но я старался не выпячивать свои знания и умения. Я боялся, когда попаду к более высокому начальству, то ко мне будет много вопросов, на которые вразумительно ответить не смогу. А легенду придумать, я пока так и не смог. Имелось слишком много нестыковок и оговорок, которые сгладить или объяснить разумно я не мог. Не говорить же какому-нибудь высшему офицеру, что товарищ генерал, у меня раздвоение личности, я — Геннадий Провоторов, выпускник специальной школы-интерната, старший сержант в отставке и одновременно хоск — командир специального подразделения с богатым опытом ведения боевых действий против армии вторжения анторсов, то есть капитан Глен. Меня сразу в дурку отправят, хотя вероятней всего, просто закроют где-нибудь глубоко и начнут «пытать», выведывая тактику и стратегию противодействия захватчикам, а мне этого уж очень не хотелось. А по поводу знания, как разрезать металл я был совершенно спокоен. Этот способ хорошо описан в одном из литературных произведений на специфическую тематику про каторжников, по нему ещё в одной из викторин задавали вопрос. Так что из-за этого знания, что поразило многих, я совсем не переживал.

— Что ждёте, открывайте, посмотрим, что внутри, — поторопил Заря.

Ящик открыли. Внутри оказались инструкции и буклеты к гранатам.

— У-у-у, — раздосадовано выдохнул рядом стоявший боец, — этого добра и у нас в расположении хватало. Вот только старое тут всё. Смотрите, на буклете стоит год издания…

— Так это уже лет сорок прошло, с того момента, — осмотрев ровный типографский шрифт, заключил Партизан.

— И убежищу, скорее всего, не меньше. Так что давайте посмотрим, что тут ещё есть, может, всё-таки найдём искомое. Ну не может быть, чтобы не было схем укладки или какого журнала учёта прихода-расхода, — не унимался Заря.

Копались долго. Снимали только верхние ящики, а нижние оставляли на стеллажах. Но внутри каждого из них находились инструкции к различного рода технике, оборудованию, оружию, а в одном ящике в дополнение к инструкции по эксплуатации, обнаружились ключи от тракторов.

— Ладно, товарищи, — после нескольких часов безуспешных поисков, произнёс Заря, — на сегодня всё. Давайте отдыхать. Конечно, место здесь не совсем обустроенное для сна — бетонный пол и стены давят, но вентиляция нормально работает, сдвинем кресла, кто на столе расположится, кто на полу. Спальники у нас с собой. Так что, через полчаса отбой.

— На часах кто? — произнёс Партизан и почему-то посмотрел на меня.

— Одного человека хватит. Я с разрешения командира растяжки поставлю на том входе, где проникли сюда и на разветвлениях, чтоб далеко не ходить. Санузел тут химический, скважины нет, наверно. Вентиляция проточно-принудительная. Так что по технологическим путям к нам не пройдут.

— Согласен. Бес, я с тобой пойду, а остальные отдыхайте. Через шесть часов подниму тебя, Партизан. Последнюю смену отстоишь, а то видишь, как бойцы устали, а ты более-менее держишься. Так что всё, отбой.

— Принял, командир, — спокойно ответил Партизан, выбирая себе место, где устроиться на ночлег.

— Бес, а мы сейчас с тобой пойдём, обойдём периметр и растяжки поставим, чтоб я потом Партизана предупредил, чтоб не лез, куда не надо.

Не дожидаясь, пока все улягутся, взяв с собой половину ящика с гранатами, мы вышли.

— Сначала у люка?

— Да, Заря. Сначала там две установим, потом дальше пойдём. Там самое слабое место. Если кто рядом будет, то наши земляные работы вмиг обнаружит. Правильно сделали, что аккуратно вскрыли люк, да и заблокировали сразу. Противник вскрывая долго провозится.

— Если взрывать будут, по-любому услышим, — согласился Заря.

Мне было странно, почему он — командир группы пошёл со мной, хотя у него других забот хватает, даже просто составить приблизительный план завтрашнего дня, но мы шли молча. Молча установили растяжки: одну на открытие люка, вторую в десятке шагов и третью чуть поодаль, на другой высоте.

— Смотрю на тебя Бес, — вдруг, когда мы уже возвращались назад, заговорил командир группы, — подготовка у тебя отличная, много знаешь, умело обращаешься с оружием, а если то, что захватил пленного, правда, то…

— Думаешь, соврал, что с пленным был? — перебил Зарю.

— Ды нет, Бес, но… знаешь, как нам в первые дни тяжко было⁈ И это нам ещё повезло. В о́круге были запланированы учения, как раз на начало этого месяца. Так, комдив нас за месяц отправил на резервные позиции, посменно по неделе каждая смена, чтоб, значит, проверили там всё, отточили мастерство и подготовились к учениям. Они какие-то важные должны были быть. С прибытием ни то министра обороны, ни то его зама. А как поступила команда: «Атом!», командир части подумал, что внезапная проверка боеготовности началась, а по штатке [13], те, кто на резервных позициях, обеспечивают пуск третьей волны. Ответно-встречный удар как раз наш дивизион должен производить ракетами шахтного базирования, что на основных позициях, а мы ж мобильные комплексы туда увели, как и предписано. Вот и укрылись в подземных убежищах, ожидая следующей команды… — тут Заря замедлил шаг и остановился, будто снова переживая те трагические дни. С разговором я его не торопил. Было видно, что ему надо выговорить, то что на душе наболело… Остановился рядом с ним, протянул флягу с водой, что подобрал себе на складах и не поленился, а сразу наполнил её водой из банок. Вкус у неё был затхлый, немного солоноватый от хранения в металлической банке, но вода пригодна для питья.

— Вот видишь, — беря из моих рук флягу, произнёс Заря, — один ты умудрился подготовиться, а мы расслабились… — сделав пару глотков, Заря протянул мне флягу обратно, — не знаю, что в первые часы творилось в голове у полковника… я только через несколько дней узнал о буквально за час поступлении множества противоречивых приказах, об одновременной потере связи. Не только радио-, но и проводной, уложенной на такой глубине, что просто так до кабеля не доберёшься. В неведении, закрывшись в убежище, просидели мы сутки. Связи нет, датчики контроля показывают непонятное. На вторые сутки полковник собрал командиров подразделений… я ж ротный, в моём ведении сопровождение, прикрытие, охрана, противодействие диверсантам, если по-простому сказать. У нас своя специфика.

— Я понял, майор, — впервые обратился к нему по званию.

— Сейсмограф фиксировал сильные колебания, — продолжал Заря, — будто землетрясение, но многократное — с афтершоками. Радиационный фон в норме, камеры видеоконтроля вышли из строя и не разберёшь, что на поверхности творится. Вот полковник и приказал собрать группу и проверить, что происходит на поверхности, а если есть возможность, добраться до места постоянной дислокации, узнать, что, да как. Мы тогда неопытные были, вышли днём, на броне и это мы ещё много проехали незамеченными. Нас в пяти километрах от места дислокации части накрыли… от бывшего места дислокации. Потом, через несколько дней я вновь там оказался и не мог смотреть. Две, наложенные рядом глубокие воронки, и всё… Никто не выжил. А в тот, первый раз мне повезло, я как раз вместе со штатным дозиметристом из брони вышел. Знаю, не положено, но… вот так. От бронемобиля один покорёженный остов остался, а меня взрывной волной отбросило и довольно сильно приложило. Несколько часов без сознания провалялся, может, это и спасло. Когда очнулся, увидел этих… но они уже грузились в свои… «самолёты». Не знаю, как правильно их назвать.

— Атмосферные боты, — быстро пришёл на помощь офицеру, — это, скорее всего, группа фиксации и контроля поражённую цель отрабатывала.

— Во-во, — покосившись на меня, произнёс майор, — эти боты неизвестной конструкции, без лопастей, без реактивного следа… ну, ты понял меня. Форма необычная, странное оружие, но главное ходили словно роботы: медленно, метр за метром просвечивая каким-то прибором поверхность и брали пробы. Меня-то взрывной волной далеко откинуло… Когда добрался до своих, доложил командованию, но мне не поверили. Почти сразу отправили ещё одну группу, она успела установить резервные камеры обзора. Вот тогда мне поверили, но из них никто не вернулся…

Майор замолчал.

Сочувствия или жалости к себе, как истинный офицер, майор не требовал. Жаль было ребят, что отправили, не уточнив обстановку и не разобравшись, но их гибель не напрасна, как понял. Полковник сохранил солдат, технику. Вот только с провизией у них сейчас проблемы.

— Заря, сколько вас там?

— По команде «Атом!» в убежище укрылся весь личный состав, что находился на резервном пункте. Это, если считать с постоянным и обеспечивающим персоналом, более двухсот солдат и офицеров, — оживившись, ответил майор.

— Хорошо, здесь всем места хватит. Вот только перед тем, как идти за ними, надо отыскать схему.

— Не согласен с тобой, Бес. Схему искать и разбираться в лабиринтах убежища мы можем неделю, но там наши ребята. Когда мы уходили, у них провизии на двое суток оставалось, вода есть. Своя скважина, но вот еды. Никто ж не думал, что так получится. Только недельный паёк, ещё плюс НЗ на неделю, и всё.

— Ясно, возможно ты прав, — согласился с офицером. Логика в его словах была, это я не учёл многие обстоятельства. И что голодный человек физически быстро ослабевает, не выдерживает длительных нагрузок, и что такое количество людей за один раз не доведём, а ведь ещё надо добраться до этой резервной позиции. — Далеко до вас?

— Двое суток, если повезёт. А так можно и дольше. Мы сюда, плутая, шли почти пять.

— Это примерно километров шестьдесят до вас?

— Ну, да. Если по прямой.

За тихим разговором вернулись обратно в зал, где разместились бойцы на ночлег.

— Бес, ты ложись. Я покараулю.

— Не спится что-то, — тихо ответил, чтобы не побеспокоить товарищей. В принципе все устали. И я тоже, но непонятное чувство даже не тревоги, а ожидания чего-то важного или судьбоносного не покидало меня весь этот день. Я уселся в одно из свободных кресел и погрузился в раздумье, пытаясь понять, что меня так сегодня тревожит. Вроде нормально добрались до убежища, как смогли, осмотрели его, запустили генератор, убедились, что в нём можно относительно спокойно разместиться. Еда есть, вода… с водой пока проблемы, но запасов консервированной воды достаточно, но, может, мы пока не отыскали скважину с технической водой. Ведь умывальник и санузел имеется, а это значит, что и вода должна быть. Не из банок же наполнять ёмкости…

Я сидел, смотря на однообразные металлические конструкции, что можно встретить чуть ли не в каждом офисе. Взгляд спокойно скользил, не цепляясь по стройным рядам, как остановился, уставившись на бесформенное образование.

— Заря, — тихо позвал командира. Он также не спал, а занимался чисткой оружия, — не знаешь, что это такое?

— Стеллаж ещё один, только обёрнут бумагой и плёнкой, новый наверно. Мы его ещё не смотрели.

— Странно, — произнёс, подходя к стеллажу. Попробовал пошатать — тяжёлый, не поддаётся. — На стеллаж не похоже, скорее всего, это металлический шкаф. И по высоте чуть ниже, и смотри, ножки совсем другие — сплошные.

— Думаешь это сейф?

— Если так, то именно там лежат нужные нам документы…

Глава 12

— Заря, да послушай меня! — возмущался Партизан, — вдвоём мы быстрее дойдём до наших. А вы тут всё к их приходу подготовите. И воду пустите, и проверите…

— Партизан, прекрати! Приказ разве не ясен??? Идут…

— Заря, а Партизан прав, — вступил в разговор. В убежище мы третьи сутки. Успели отдохнуть и нашли схему расположения, оказавшуюся в том самом металлическом шкафу, что был так умело замаскирован. И сейчас решали, кто пойдёт за остальными. Заря настаивал, что надо идти не менее чем тремя парами. Логика в его словах была. Если одна пара не дойдёт, то вторая или третья доберётся. Но нас слишком мало. Молодых брать с собой не имело смысла. Путь неблизкий, а до конца они ещё не восстановились. Оставались только я, Партизан, Заря и ещё один сержант, что вполне смогут выдержать нагрузку. Ведь идти придётся только ночью, готовя днёвки, и нести с собой довольно большой груз. Вот только одно обстоятельство очень сильно портило весь план. Сегодня днём я вылез наверх осмотреться и едва успел вернуться назад. В нашем квадрате оказалась очень высокая активность анторсов. Их атмосферные боты, тут и там, постоянно мелькали в небе. Сложилось впечатление, что рядом или их аэродром, или какой-то опорный пункт. — Одна пара — малозаметная цель и ей легче пройти незамеченными, — продолжал говорить, — а если из трёх групп хоть одну обнаружат, то всполошим анторсов и они тогда перекроют все пути. Снова высадят десант и будут загонять нас или накроют с воздуха по площадям. В этом деле лучше тишина и незаметность. Тебе, Заря, с остальными лучше остаться здесь в убежище, подготовиться к приёму ребят. А мы с Партизаном сегодня ночью выйдем, осмотримся, если ничего подозрительного не заметим, то пойдём.

— А если заметите? — не унимался Заря.

— Я уже сегодня докладывал, что-то слишком активны анторсы в нашем квадрате.

— Да, ты говорил, — смягчился Заря.

— Так что рисковать людьми не стоит. Если через шесть дней мы не вернёмся, вышлешь ещё одну группу.

— Шесть дней не мало? — засомневался Партизан.

— Это с запасом. Два-три дня туда, сутки там и в обратную.

— Ладно, уговорили, — согласился Заря, — вот вам карта, изучите её, если надо, перерисуйте ориентиры, но чтоб врагу ваши художества не достались…

М-да, погорячился я, заявив, что дойдём до места за двое суток. Ладно, марш-бросок на тридцать километров в полной выкладке для меня не новость, но то, что приходится таиться от каждого чиха, не учёл.

Вышли мы с Партизаном вечером следующего дня. Всё никак не могли подгадать, чтобы анторсы хоть ненамного снизили свою активность, а то и носу было не высунуть. Хотел идти налегке, но пришлось брать с собой много продуктов. Конечно, всех не накормим, но я предложил сделать в двадцати и в сорока километрах схроны с провизией. Вот и шли, нагруженные, едва перебирали ногами. Но скоро станет легче. За первую ночь мы преодолели двадцать километров и сейчас располагались на днёвку. Землянку копать не стали, а соорудили шалаш, где спокойно можно разместиться вдесятером.

— Один рюкзак с провизией здесь оставим.

— Лучше здесь два оставить. Мы из графика выбились, а людям здесь еда нужнее будет. Как раз они сорок вёрст пройдут и здесь отдохнут. Да и неизвестно, какая там обстановка, — высказал своё мнение. Я действительно планировал за ночь пройти половину пути, но не случилось. То пришлось долго сидеть, ждать, пока анторсы уберутся, по крайней мере, перестанут маячить над головой, то менять маршрут, обходя подтопленный участок. Пустыми мы бы его прошли, но гружёными под завязку продовольствием, медикаментами и другими необходимыми на первое время вещами шли медленно. А ещё предстояло форсировать реку. Да, она одна и не такая широкая, но на то она и река. Моста поблизости нет, а делать крюк в десять километров я с Партизаном посчитали нерациональным.

— Соглашусь, — кивнул Партизан, — в пяти километрах река — это единственное труднопреодолимое место. Она неглубокая, но течение сильное. С таким скарбом можем и не преодолеть, тем более ночью. Ладно, давай отдыхать…

Сон у меня был тревожный. Опять снились бои, сражения. Я — Глен сражался за Империю с труднопроизносимым названием, защищал какой-то укреплённый пункт, командуя оставшимися в живых бойцами, а когда всё закончилось… вокруг тела погибших солдат, а я один стою в развороченных от взрыва массивных воротах, едва держась на ногах…

Проснулся от лёгкого прикосновения.

— Бес, — шептал Партизан, — ты как?

— Что⁈ — встрепенулся, хватаясь за оружие.

— Успокойся. Всё нормально — тишина. Ты во сне так зубами скрежетал, думал, раскрошишь их.

— Сон приснился, — ответил, растирая лицо руками. Уже стало темнеть и нам скоро вновь в путь. Если пойдём налегке, то постараемся добраться до наших ребят, что спрятались на запасных позициях. Надеюсь, их не обнаружили и не закидали объёмными зарядами глубинного подрыва. А с такого расстояния не узнаешь, не поймёшь, стоит ли идти. Но в любом случае это надо сделать. И не только выполнив приказ, но и для собственного морального удовлетворения, чтобы потом, через несколько лет, а, может, и завтра, на смертном одре не спросил кто-то из создавших Вселенную: «А почему не дошёл до тех, кто так долго с надеждой ждал?». И что ответить? Сил не было или обстоятельства так сложились — смешно.

В бога или в чёрта я не верю, но на войне каждый начинает во что-то верить. Кто-то в счастливый медальон или в подаренную любимым человеком вещь, что именно она спасёт и придаст сил в трудный момент. Глен, как понял, тоже верил, но верил в своё оружие, в свои знания и в счастливую звезду, под которой родился. А я — Гена стал верить в абсолютную справедливость. И это не высокие слова, что каждому по потребности, а в ту справедливость, что по неведомой воле кого-то всесильного я — Глен оказался здесь, на этой планете и вновь встречаюсь лицом к лицу с самыми страшными врагами, что доводилось видеть…

— Бес, здесь в прошлый раз мы переходили реку. Главное, выбирай куда ногу ставить. Дно каменистое…

— Я помню, Заря инструктировал, — прервал Партизана, что в очередной раз повторял одно и то же. И я понимал, почему он это делает. Именно здесь они потеряли своего первого бойца. Тот неудачно поставил ногу и ушёл под воду. Течение его сбило с ног и унесло. Тело так и не нашли. Всё это перед выходом неоднократно проговаривал Заря, и Партизан об этом знал. Но вновь инструктировал меня, точнее, он успокаивал себя. Ведь действительно водная преграда для преодоления не такая уж и трудная, но особенности её форсирования: ночь, навешенное снаряжение с грузом в двадцать килограмм, оружие, ставят преодоление водной преграды в разряд трудной, но выполнимой задачи.

— Я пойду первым, Бес. Ты, когда я буду возле противоположного берега, следуешь за мной.

— Принял, — ответил спокойно, но что-то в глубине души меня беспокоило. Может, это нервозность Партизана мне передалась, не знаю.

Напарник вошёл в воду и медленно пошёл, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Если сейчас поскользнуться и упасть, то я не успею ему помочь. Наводить переправу — натягивать верёвку для страховки у нас нет возможности. Была, конечно, идея оборудовать переправу для тех, кто пойдёт, но явный демаскирующий признак сведёт на нет все ухищрения. Даже если притопить верёвку, всё равно противник с большой долей вероятности обнаружит приготовление и если не оставит здесь засаду, то квадрат будут держать под тщательным наблюдением. Вот и пришлось форсировать реку, не прибегая к известным всем ухищрениям, способным спасти жизнь.

Партизан махнул рукой — он дошёл до противоположного берега и осторожно выбрался из воды. Хорошо, что здесь пологие берега и не приходится ни спускаться вниз, ни взбираться высоко вверх. Я шагнул в воду. Она оказалась холодная, но я был к этому готов. Шёл медленно, осторожно и когда оказался на половине пути, приближающийся тихий шум отвлёк меня, и я поскользнулся, нырнув с головой в водную пучину. На середине реки было примерно по шею, а течение довольно сильное. Я с большим трудом не выронил из рук оружие, а как-то удачно приземлился на пятую точку, скрывшись полностью под водой. Задержать дыхание я успел, но течение меня толкало, выталкивая с тропы брода. Через водную гладь я видел, как надо мной, в нескольких десятках метрах пролетает вражеский атмосферный бот. Вода искажала объекты, но то, что это именно бот анторсов я не сомневался. Некому больше летать над рекой, да и доносящийся знакомый, потрескивающий звук ни с чем не спутать.

Течение толкало меня, снося с тропы. А я не мог ни встать в полный рост, ни бросить мешавшее мне снаряжение. Повернулся на живот и ухватился за каменистое дно рукой. Хорошо, что перед форсированием реки, перевесил автомат на шею, чтобы руки были свободны и вот сейчас я судорожно искал какой-нибудь предмет, чтобы тот стал мне якорем. Без воздуха я могу пробыть пару минут, а если не двигаться, то и три минуты выдерживал.

Рука нащупала на первый взгляд крепкий камень, и я его обхватил рукой, прижавшись всем телом ко дну. В уме считал секунды, что прошли с момента моего неосторожного погружения, которое спасает жизнь. Не знаю, почему атмосферный бот летел над руслом реки. Обычно анторсы так не поступают. Ведь над водной гладью летательный аппарат — хорошая цель, виден издалека, кругом естественные укрытия, но память Глена не знала ответа на этот вопрос.

Р-раз и рука соскальзывает с облюбованного камня и одновременно сильный толчок водной массы срывает меня с места. Лихорадочно пытаюсь зацепиться за что-нибудь, но руки соскальзывают и меня несёт, крутя в водной толще. Спокойное, размеренное биение сердца учащается. Лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, а я пытаюсь сбросить рюкзак и снять снаряжение. Они своим весом тянут меня всё глубже и глубже. Я уже не чувствую дна, а надомной несколько метров водной массы.

Не знаю, как выбрался на мелководье, сколько времени прошло. Но как только почувствовал, что касаюсь дна ногами, выбрался на берег и лёг, тяжело дыша, отплёвываясь от попавших в лёгкие воды. Хорошо, что не захлебнулся, а только наглотался, а то бы пошёл ко дну и поминай как звали. Был Гена, да сплыл, точнее, утоп.

Сколько так пролежал, приводя сознание и главное дыхание в норму, не знаю, но, когда ум прояснился, понял, что наступил полдень. Пошевелил руками, ногами, перевернулся набок. В голове до сих пор шумело, и я плохо осознавал, что происходит вокруг, но понимал, что немедленно надо найти укрытие и спрятаться. Подтянул ноги к животу, перевернулся на живот, упираясь коленями в песчаный пляж.

— Вот меня протащило, — удивился. Ведь насколько помнил карту, песчаный пляж находился недалеко от моста, что раскинулся через реку. А это километров десять, если не больше от того места, где мы с Партизаном переходили реку. Ощупал себя. Вроде ничего нигде не болит. Только правый бок саднил, видимо, ударился, когда тянуло по дну. Но ничего, рёбра не сломаны, дышу свободно, полной грудью, так что потерплю. При мне оказался только инопланетный клинок, что был приторочен к ремню, а всё остальное снаряжение и оружие я скинул, не хотелось тонуть. Поднялся и побрёл к ближайшим зарослям. Форма у меня летняя «Цифра». Переоделся из имевшегося в убежище запаса обмундирования, не захотел щеголять в трофейной одежде, но больше ничего с собой нет. Ни термонакидки, ни еды, только фляга, также притороченная к ремню, имелась при себе. Но от воды меня сейчас воротило. Зайдя в заросли, выбрал, что погуще и улёгся. Сил не было. Хотя сердцебиение успокоилось, пришло в норму, но общее состояние от запредельных нагрузок было мягко сказать не очень. Но разлёживаться нельзя. Весь мокрый, надо высушиться, а то так и заболеть недолго. Разулся, стянул с себя форму, стал выжимать, как невдалеке что-то рвануло. Грохот был такой, что казалось, потерял слух на несколько секунд. Придя в себя осторожно выглянул из укрытия, осмотрелся. Это как понял, мост взорвали. Его обломки разметало на сотни метров, а поднимающийся столб пыли и гари виден издалека.

— Значит, где-то рядом наши. Анторсам мост не нужен, они в основном летают и любое количество войск перебрасывают по воздуху, а вот наши могли взорвать, только зачем?

«Откуда знать нашим генералам тактику войны с инопланетным разумом, — задумался я, — опыта такого никогда не было, а военная школа на Земле примерно одинакова. Тактика и стратегия ведения боевых действий не очень сильно отличается друг от друга, если, конечно, не воюют какие-нибудь африканские страны с армией матушки Европы. Но это уже зависит от военной техники, её применения на поле боя. Есть конечно прорывные идеи, как вместо линейного строя — рассыпной, но это также зависит от уровня развития вооружения. Будь то штуцер времён наполеоновских войн и тот же пулемёт Ма́ксима. Разница колоссальная, как по дальности ведения прицельной стрельбы, так и по убойной силе, и плотности огня. И не готовы оказались наши, как, впрочем, и все генералы Земли к отражению вторжения, где главную роль играет ближний космос. Что обеспечивает разведку, наведение на цель атмосферных летательных аппаратов, а в случае необходимости и ведение огня на поражение с высот, что недосягаемы нашим ракетам. Как скажите попасть в цель, что висит на высоте шестьдесят километров, в случае необходимости маневрирует и ещё огрызается батареями средней и ближней обороны??? Ни одна баллистическая ракета не попадёт, и ответ кроется в слове „баллистическая“, ну не предназначена она для поражения целей на таких высотах, хотя и поднимается по траектории в апогее, достигая сотни километров. Конструктивно, конечно, заложен подрыв заряда в атмосфере, но не может быть, чтобы для такого мощного оружия не было целей на поверхности Земли. Остаётся, конечно, вопрос, как запустить, если враги блокируют пуск ракет».

Мысль, что пришла мне в голову, заставила встрепенуться и отбросить желание ещё немного времени побыть, обсохнуть, в пусть и плохеньком, но укрытии. Я собрал свой скудный скарб и сориентировался на местности. Если течение меня отнесло примерно на десять километров вниз, то надо идти в обратном направлении и, как ни странно, расстояние до временной позиции, по моим прикидкам оказалось меньшим, чем выбранный с Партизаном маршрут. И что немаловажно, я пойду налегке, конечно, жалко потерянного снаряжения, продовольствия и медикаментов, но деваться некуда.

Днём всё-таки идти не решился. У меня не было ни защитной термонакидки, ни оружия, только надеялся, что одиночная цель не вызовет у неприятеля желание с ней посчитаться, высадить десант или того хуже, накрыть квадрат массированным огнём.

Шёл ночью быстро, но, поняв, что заплутал, замедлил темп. Проходить открытые пространства было боязно, но я придумал хитрость. Становился на четвереньки и так шёл, изображая четвероногое животное. Если бы кто увидел меня в это время, покрутил у виска, сочтя сумасшедшим. Но анторсам животный мир неинтересен. На него у них другие планы, а вот двуногие существа — люди, приговорены к истреблению. Кто-то погибнет быстро: больные, хромые, убогие, мужчины и женщины с определённого возраста, а вот молодых женщин детородного возраста и мужчин, ждёт… Эта информация всплыла из знаний Глена. Я даже остановился, замерев, только сейчас в полной мере осознав, что человечество ждёт геноцид. И через каких-то десять или пятнадцать лет ни одного человека, что родился на Земле, не останется.

Начинало светать, я искал убежище, чтобы переждать день, как до меня донеслись женские крики…

Глава 13

От неожиданного, слившегося воедино десятка женских воплей, я машинально упал и прижался к земле, стараясь определить, откуда доносится крик. На мгновение замер, прислушиваясь и определившись с направлением, медленно пополз. Крик доносился из-за пределов лесопосадки, где я прятался. Подполз к опушке, замер перед развернувшейся картиной. Знакомый по первому дню вторжения лагерь инопланетян разместился прям посередине поля. Столбы, стоявшие по периметру, светились, а внутри пространства десятки… нет сотни девушек и женщин. Они по неизвестному мне принципу были разделены, но тут на помощь пришло знание Глена.

В одной половине, что была ближе ко мне — молодые девушки, лет до двадцати пяти, тридцати, но детей среди них не было. Попадались подростки лет четырнадцати-пятнадцати, но совсем маленьких не было. А в другой половине лагеря я сумел рассмотреть, что также находились женщины, но значительно старше.

«Вот с-щуки! — выругался сквозь зубы. — Чипируют, а потом кто может освежить их с-щучью кровь, забирают к себе».

У противоположной стороны загона, а как ещё назвать огороженный силовым полем периметр, взлетал инопланетный корабль.

«Забрали партию и улетают», — в сердцах ругался, не зная, что делать. Это только в книгах одним махом десятерых побивахом, но я трезво оценивал свои шансы, а сознание Глена вопило, что пока меня не заметили, надо как можно быстрее отсюда убираться.

Я лежал, закусив губу, смотря, как эти изверги забирают наших женщин, а кулаки непроизвольно сжимались.

Корабль улетел, и женские вопли понемногу утихли, а я продолжал лежать, бесстыдно копаясь в сознании Глена, ища мало-мальский шанс освободить пленных, но в памяти капитана не было ни одной удачной операции по освобождению. Попытки были, но все они оканчивались провалом. Едва успевали унести ноги. Да, серьёзный урон наносили, но на что обратил внимание, так у анторсов в те разы была совсем иная, усиленная охрана. А сейчас только силовое поле. Вместо двух ангаров с охраной из клонов всего один, слева от меня. И внутри периметра нет никого, только при приближении летательных аппаратов, как заметил, выходили из своего временного сооружения, а потом быстро скрывались в укрытии. Да и зачем постоянно быть на виду? По периметру силовое поле, попробуй его преодолей, а для контроля, чтобы никто не подрался и не повредил «ценные экземпляры», имеется система видеоконтроля.

Послышался знакомый шум от заходящего на посадку летательного аппарата. Я задрал голову вверх и рассмотрел, что этот теперь заходит на посадку ближе ко мне, закрывая своим корпусом не только бо́льшую часть лагеря, но и сам ангар с охранниками клонами.

Отполз чуть назад и стал быстро раздеваться, посылая вопящее об опасности сознание Глена куда подальше: «Капитан, хватит, ну не могу я бросить своих. Будь мужчины, может, и послушался бы тебя, но это женщины. Сам знаешь, что их ждёт, какая участь уготована. Пожилых на работы, пока не помрут, а молодых… инкубаторы они для потомства врага. Видите ли, кровь надо обновлять, а то в своей пусть и большой, но консервной банке скоро на сёстрах жениться будут… Тьфу!!!».

Аккуратно сложил вещи, подумал, трусы снимать или нет. Но щеголять с голыми причиндалами посчитал излишеством. В форме военного я близко к врагу не подойду, а тут выходит из леса голодный, изодранный мужчина…

Разорвал на длинные полоски штаны «цифры» и обвязался импровизированным поясом, сзади засунув клинок. Попрыгал, проверил — не свалится ли он от резких движений. Не свалился.

Вышел из лесополосы медленно, одновременно удивляясь, что меня до сих пор не обнаружили тепловыми сканерами, но факт остаётся фактом. Может, из-за того, что я в основном лежал и сливался с естественным ландшафтом, но это объяснение не выдерживало никакой критики. Ладно, если бы на четвереньках передвигался или сидел, как собака на корточках, то теоретически недоумки клоны и могли меня спутать с четвероногим животным, но лёжа, вытянувшись, мой силуэт походил именно на человеческий.

Шёл по траектории, стараясь максимально долго оставаться скрытым от охранников клонов, да и от наших женщин, корпусом атмосферного транспортного бота. Именно он прилетел за очередной партией пленниц. Сознание Глена перестало вопить, предупреждая об опасности, успокоился и я.

«Молодец, капитан, — мысленно похвалил его, — нельзя идти в бой, когда поджилки трясутся. Вот потом, когда наступит отходняк, тогда можешь и наорать на меня, что не послушался, но даже не попробовав, я не могу так просто уйти».

Когда до корпуса летательного аппарата оставалось всего двенадцать шагов, я услышал резкий окрик и справа от меня, прикрываясь корпусом транспортника, появился солдат.

«Клон — это хорошо», — подумал, считав нашивки на форме.

Возглас повторился. Я поднял руки вверх, но продолжал сокращать дистанцию. Один клон мне не противник. Главное, пробраться в бот, заблокировать дверь, а там уже потанцуем.

Клон вышел из-за укрытия и одной рукой показал, чтобы я лёг на землю.

«Ага, щаз», — голым ложиться на поле, пусть и стоявшее под паром, удовольствие не из приятных.

Вдруг клон резко вздёрнул оружие для открытия огня. Я едва успел прыгнуть вправо и вперёд, уходя с траектории огня, как боевой заряд едва не задел моё бедро. Ствол инопланетной винтовки медленно доворачивается в мою сторону, а до противника ещё более двух метров. Не останавливаясь, выхватываю из-за спины клинок и метаю его в противника.

Ради любопытства, находясь в убежище, я пробовал метать это оружие и у меня относительно неплохо получалось, и в этот раз лезвие клинка, пробив защитный нагрудник, вонзилось в горло противника. Тот зашатался, захрипел и я едва успел подскочить, чтобы выхватить у него из рук винтовку. Не останавливаясь, на ходу проверил заряд — в норме.

Опасался, что клон успел передать своим о нападении, так как они постоянно находятся на связи с командиром группы, так что пришлось торопиться.

Выскакиваю из-за корпуса бота и нос к носу сталкиваюсь со вторым клоном-солдатом. Но наработанные рефлексы срабатывают правильно, и я первым нажимаю на спусковой крючок трофейной винтовки.

— Бабы!!! — кричу что есть мочи. Пока клон безвольной куклой падает на землю. — ложись!!!

Силовое поле до этого деактивированное, вновь засветилось белёсой аурой, а нестройная толпа женщин замешкалась возле трапа летательного аппарата и уставилась в мою сторону, но через секунду десяток девушек повалились на землю, за ними и остальные.

Открываю огонь, выбирая цели по приоритету опасности: один клон-солдат, что стоит возле спущенного трапа, только сейчас стал переводить оружие из походного положения в боевое — пока не опасен. Второй клон-солдат, что стоял возле периметра и направлял поток женщин — опаснее. Оружие в боевом положении — он первая цель. Выстрел… успеваю ещё раз в него выстрелить, чтоб наверняка и перевожу огонь на второго. На него трачу также два выстрела.

— Поднялись!!! И внутрь!!! Бегом, бегом, бабыньки!!!

Поднялся вой и крик, а время-то идёт. Мне надо успеть зайти и самому, заблокировать двери. У клонов-солдат, как знаю, нет тяжёлого вооружения, чтобы повредить летательному аппарату, а женщины… начали кричать, разбегаться… Кто-то продолжал лежать, вжимаясь в землю.

— Быстро!!! Быстро!!! Говорю, поднялись!!! И внутрь!!! — целюсь в пришедшего в себя, а, скорее всего, получившего инструкции солдата-клона, что находился возле их ангара. Стреляю.

Времени объяснять что-либо нет, сам вбегаю внутрь чрева летательного аппарата и ныряю от дверного проёма сразу вправо. Вести огонь по цели, что перемещается влево для правши ненамного, но затруднительнее и нарываюсь…

Их было четверо и меня встретили дружным огнём.

«Вот почему женщины игнорировали мой приказ лезть в бот, мог бы и сам догадаться, что слишком мало клонов-солдат находится возле бота. А ещё внутри пилоты, минимум двое и с ними надо что-то делать и быстрее. Что они уже передали сигнал о нападении — это точно, но разрыв во времени на ответные действия у меня пока в запасе есть», — мелькает мысль, а я вжимаюсь в проём меж переборок.

Время течёт неумолимо. У меня есть всего несколько минут, а, может, и того меньше, чтобы ликвидировать всех противников на борту, но огонь в мою сторону не прекращается. Я и дуло винтовки высунуть не могу, таков плотный огонь…

На истошный крик я обернулся. Женщины пришли в себя от шока и молотили чем попало лежавшего бездыханным клона-солдата.

«Дуры! Сейчас вас всех расстреляют!!!», — только успел подумать, как огонь по мне прекратился, а в памяти всплыло знание Глена: «Клон-солдат, если его жизни нет угрозы, не может причинить вред имуществу истинно живых». А молодые женщины, что сейчас истошно вопя молотили уже мёртвого захватчика — имущество.

Вот они, драгоценные секунды! В падении набок выскакиваю из укрытия и стреляю, стреляю, стреляю… пока не понимаю, что всё, передо мной противников больше нет.

— Сюда, быстро!!! Жду пять секунд!!! — если установить срок, то человек быстрее начинает соображать и принимать решение, даже когда он колеблется, мыслительный процесс идёт быстрее, словно в уме у него тикает хронометр. Сознание начинает рисовать картины, что произойдёт, когда закончится отведённый отрезок времени и… неорганизованная толпа кинулась к двери. Успели практически все, кто находился вне активированного поля периметра. Я хотел крикнуть, чтобы захватили с собой оружие, но надо было раньше думать, точнее, приказать, но сейчас поздно.

— Всем сесть здесь и ждать! — приказал, закрыв за последней девушкой лет четырнадцати дверь. Кто-то попытался возразить и начать возмущаться, но я уже не слышал этого, а направлялся к кабине пилотов, которых должно быть двое.

Поднявшись на уровень выше, упёрся в заблокированную гермодверь, что и ожидал. Слишком долго возился на первом уровне. Повторить прошлый фокус с ядовитыми испарениями не получится не только себя убью, но и всех чудом спасшихся пленных.

Лихорадочно думал, что сделать, как открыть гермодверь, как опрометью бросился назад, на первый уровень.

— Нож или топор у кого есть⁈ — ошарашил сидевших, прижавшись друг другу женщин, — ладно, не смотрите, а лучше и уши заткните.

Проверять, выполнили они мои приказ или нет. Время и так неумолимо бежало, с каждой секундой приближая активную фазу противомер. Подошёл к одному убитому мной солдату-клону, бегло осмотрел его. Холодного оружия нет. И память Глена подсказала, что в армии анторсов не используют холодное оружие. Это же надо быть таким остолопом, по мнению их генералов-стратегов, чтобы потерять оружие в бою и сойтись с врагом в рукопашной схватке. Вот только случай с моим пленным никак не вязался с воспоминаниями капитана.

Приподнял руку солдата-клона за кисть, приставил оружие к локтевому суставу и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь и рука оторвалась от тела, и осталась у меня в руке. Правда пришлось немного повозиться, освобождая от не до конца порванной ткани военной формы, но это мелочи. Не обращая внимания на крики и вопли, поднялся обратно на второй уровень атмосферного бота. Чем смог, протёр от крови забрызганную ладонь мертвеца и прислонил её к панели системы запирания гермодвери кабины пилотов. Замок приятно щёлкнул. Получилось!!! А я-то боялся, что не получится, хотя логически подумал, если гермодверь не заблокирована в аварийном режиме, например, при сбросе спаскапсулы, то открываться она должна в рабочем порядке, а стандартный ключ-команда на открытие — считывание ладони. И если учесть, что у клонов папиллярные узоры на руках практически идентичны, то… Первым делом зашвырнул в открывающийся проём мешавшуюся мне, но сделавшую своё дело кисть руки счастливца, что нашёл свою смерть на моей родной Земле.

Пригнувшись в три погибели, ворвался внутрь. Над моей, извиняюсь, пятой точкой, просвистели одиночные выстрелы. Солдаты-клоны на то и клоны, что думают в рамках строгих правил и устава. Нет бы, как поступили: один стреляет, второй страхует, но нет. Оба выстрелили и на уровне груди, что в принципе логично. Если тебя штурмуют, то надо целиться не в голову, а чуть ниже, так как штурмующий ворвётся, пригнувшись, но они не ожидали, что, не пригнувшись, я к ним ворвусь, а «вползу» чуть ли не на четвереньках.

Позиции пилотов обнаружил и двумя точными выстрелами поразил цели, но отдыхать времени нет. Бегло проверил пульт управления летательным аппаратом. Чип-ключ старта в приёмном отверстии. Мигает сигнал о подаче сигнала тревоги, ну это понятно. Выстрел по этому блоку и мигание прекратилось. Я не знал, прекратилась ли подача сигнала, есть ли дублирующие системы, но хоть это сделал. Сажусь в кресло первого пилота. Бегло провожу предстартовую подготовку и в обзорный экран бокового вида замечаю, как к аппарату стремительно приближаются три десятка солдат-клонов. Им пришлось обойти весь охранный периметр, но чтоб так быстро и…

— Откуда вас столько⁈ — вырвалось у меня. Я не ожидал, что в ангаре находится столько солдат. Вот о чём меня предупреждал и уговаривал не идти в атаку с голой задницей капитан. В ангаре находятся до полусотни солдат-клонов, но только во время отражения атаки или попытки бунта они выходят наружу и принимают участие в устранении проблемы.

Предполётная подготовка прошла, жду ещё три секунды, усиливаю тягу двигателей, довожу их до двух третей от максимума и ручку-рычаг на себя. Нос бота задрался вверх, вывожу тягу на максимум и вместо плавного горизонтально взлёта у меня получается практически вертикальный с углом примерно шестьдесят пять градусов, старт. Перегрузка вжимает в кресло, но не критично. В тот момент я даже не подумал, как там женщины, но терять время на плавный вертикальный подъём с центровкой по горизонтали, как предписывает руководство по пилотированию, у меня не было времени. Надо срочно, просто немедленно убираться отсюда и как можно дальше, но оставались нерешённые проблемы.

Через пару минут выравниваю горизонталь и ложусь на курс, первый попавшийся — просто туда, куда глаза глядят и не замечаю, как тихо и медленно открывается гермодверь. Я её не запирал на замок, а оставил приоткрытой.

«Неужели кто из солдат остался в живых??? Или, может, кто ещё тут спрятался, а я второпях и не заметил⁈», — дотянуться до винтовки не успеваю, при взлёте её отбросило к противоположной стене, как раз к гермодвери, что сейчас бесшумно открывалась.

Крепче сжимаю ручку-рычаг управления, готовясь совершить резкий манёвр, резко направив летательный аппарат вниз, чтобы он клюнул носом. Высота достаточно большая и я успею вывести из пикирования бот, вот только не предназначена эта конструкция атмосферного бота к таким резким нагрузкам и перегрузкам. И в первый раз, уходя резко вверх, я всем нутром ощущал, как работают на пределе своих сил движители, как трясёт корпус от вертикальной перегрузки, а если сейчас задать резкое направление вниз, да ещё с ускорением свободного падения, хотя какое тут свободное, это вам не 9,81 м/с, все тридцать, если не больше получится. Движители я ж выключать не собираюсь, а то вдруг не запустятся, да и свалиться в горизонтальный штопор не хочется, неизвестно, смогу ли вытянуть тогда машину.

Дверь толкнули сильнее.

— Не стреляйте! Не стреляйте!!! — послышалось из-за двери, и я немного ослабил хватку. Солдаты-клоны инопланетных языков не знают, по-русски говорить анторсы не научились, по крайней мере, такому совпадению, чтобы именно здесь, на этом атмосферном боте оказался пусть и истинно живой, владеющий речью аборигенов это ж шанс один на миллиард, легче в лотерею выиграть, чем поверить в такое совпадение, да и голос, когда немного успокоился, показался мне женским.

— Ты кто??? Как тебя зовут???

— Таня я…

Глава 14

Через гермодверь протиснулась высокая, с коротко стриженными тёмными волосами девушка. На вид ей дал лет двадцать, может, двадцать два. Она уставилась на меня, боясь пройти дальше в пилотскую кабину, так и оставаясь стоять возле входа.

— Что стоишь, проходи. И захвати винтовку, только осторожней, за ремень возьми.

Робко, но уверенно она протянула мне оружие, как и просил, держа за ремень. Я взял винтовку, прислонил к пульту управления ботом. Пожалев, что не предусмотрели эти конструктора́-анторсы крепления для неё. Но ничего. Как-нибудь переживём.

В это время Таня продолжала стоять возле кресла второго пилота и как-то смущённо, но с искрой заинтересованности пыталась побороть свой интерес ко мне.

— Что стоишь? Присядь, только пристегнись, — сказал, и тут до меня дошло, почему она так на меня смотрит. Я же считай, голый сижу в кресле. Кроме армейских трусов на мне ничего нет. Весь грязный, в чужой крови — неудачно изгваздался, когда отрывал руку у клона-анторса, кстати, она где-то тут валяется. Надо её потом куда-нибудь выкинуть, чтоб не мешалась.

— Как вы там, не сильно расшибись? — перевёл тему разговора в другое русло. Одеться мне было не во что, если только раздеть тела пилотов, что сложил в дальнем углу, но на это времени нет, так что пусть терпит мой непрезентабельный вид. Будем считать, что мы на пляже.

— Две женщины ударились сильно головой. Одна, наверно, руку сломала, двое — ноги повредили, — отчиталась Таня.

— Ничего, вылечим. Главное, до своих добраться, — что поделать, резкий манёвр, да без предупреждения, натворил дел. Я правда думал, что повреждения будут серьёзнее, но хорошо, что хорошо заканчивается. Но до этого нам ещё далеко.

— Тань, тебя уже водили в ангар? — задал животрепещущий вопрос.

— Зачем?

— Тебя уже чипировали?

— Что⁈ А нет, я только позавчера сюда попала. Мы в лесу прятались. В экспедиции были, когда всё началось.

— Что, целый месяц прятались? — удивился я. С момента вторжения прошло около месяца, а если быть точнее, двадцать семь дней.

— Две недели. Мы группой в пещеры уходили на этот срок. А когда узнали, что произошло, нас с Мариной Константиновной оставили, а ребята пошли с проводниками в село. У нас еда закончилась. Вода была, но…

— Они не вернулись?

— Нет.

— А Марина Константиновна где?

— Не знаю, нас разделили.

— Она старше тебя?

— Да. Она среди нас самая опытная. Руководитель группы, кандидат наук — спелеолог со стажем.

— Понятно, а то я смотрю, что на тебе одежда непривычная. Комбинезон какой-то, а не юбка или джинсы как у остальных. Но мы отвлеклись. Слушай, Тань. Сейчас иди к женщинам и осмотри каждую. Возле левой или правой лопатки может быть утолщение или небольшая ранка, вроде кровяного пятна. Это значит, что им успели вживить чип. С ним лететь к нашим нельзя. Приведём хвост и… ну ты поняла, Танюш.

— Да, я поняла… Ой!!! — вскочила со своего места девушка, но ремни безопасности, которыми была пристёгнута, не дали ей встать.

— Не волнуйся, — хоть как-то хотел её утешить, — всё будет хорошо.

— Извините, а что мне делать с теми, у кого найду, ну, вы понимаете. И… как вас зовут? И что мне сказать остальным? Есть тут аптечка или…

— Так, стоп!!! — прервал поток вопросов, — меня зовут сержант Бес. Если найдёшь у кого, что подозрительное, веди сюда. Я посмотрю, не ошиблась ли ты. Аптечки тут нет. Вроде всё, иди, — я умышленно не ответил на один из вопросов, потому что не хотел ни обнадёживать, ни наоборот, нагнетать обстановку. Им и так тяжело. Ладно, Таня пробыла в лагере всего ничего, считай, но остальные… Чего они успели натерпеться за это время и как сейчас поведут себя, тем более, те, у кого есть чип… Мне ещё истерики в ограниченном пространстве не хватало. А если я не смогу его извлечь, то придётся этого человека бросить. Конечно, трудно будет объяснить остальным, но лучше погибнуть одному или двоим, а не всем. И этот тяжкий груз ответственности ляжет на меня.

Таня ушла, а я прильнул к экранам внешнего обзора, за этими разговорами немного упустил из виду, куда держу путь и необходимо отыскать более-менее знакомые ориентиры. Лететь сразу на базу, в убежище я изначально не планировал. Надо сначала удостовериться, что у вызволенных из плена женщин нет чипов. Точно я не знал, а память Глена не подсказывала, можно ли отыскать по этим приблудам человека или нет. Но перестраховаться было нелишним.

В обзорных экранах мелькали лесополосы, поля… заметил знакомую речку, где совсем недавно пришлось искупаться. Заложил вираж, облетая по большому кругу местность, как в кабину вернулась Таня.

— Товарищ сержант, — необычно для гражданского человека обратилась Татьяна. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Я осмотрела всех женщин. У трёх имеются небольшие уплотнения под лопаткой, но в ангар уже сходили почти все. Только я и Вероника там не были.

— Плохо, — тихо ответил, стараясь выудить из памяти Глена, что значит: в ангар водили, но не чипировали. В сознании всплыло моё личное воспоминание. Ведь сначала идёт ментасканирование, а только потом чипирование. Поэтому, наверно, только у трёх имеются чипы, а остальные пока что прошли только первый этап проверки. — Ладно, сначала по одной приводи тех, кто с подозрением на… — но не успел я проговорить, как по ушам ударил неприятный звук. Вещал динамик громкоговорителя пилотской кабины.

«Что-то они долго соображали», — подумал. А сам сосредоточился на управлении, бросив Тане: «Сядь и пристегнись!».

Непривычный, с большим количеством шипящих слов, голос что-то вещал. По интонации и отдельным фразам, заученным вместе с Сашей, понял, что это дежурный диспетчер или автоинформатор, запрашивает почему сменили маршрут. Голос звучал монотонно, с одной интонацией. Именно этот факт навёл меня на мысль, что со мной говорит автоинформатор. Всмотрелся в экраны кругового обзора внешнего наблюдения. Радар или что-то подобное тут был, но как им пользоваться я не знал, да и значки обозначения для меня выглядели замысловатыми иероглифами. Перпендикулярным курсом со мной шёл атмосферный бот такой же конструкции, что и угнанный мной, но высотный эшелон отличался.

— Значит, они оттуда летают, — тихо произнёс соображая. Мне до сих пор было непонятно, почему не объявлена тревога, почему не выслали наперехват фактически транспортного, не отличавшегося сильным вооружением бота, истребители, ну или, по крайней мере, какие другие летательные аппараты. Ведь переполох в лагере я произвёл знатный. Выкрал пленных, угнал бот, а меня вот так просто отпускают. Изначально я боялся, что за мной погонятся и поэтому при побеге выжимал из машины максимум, на что она была способна, едва не перейдя за грань заложенных характеристик. Но с момента старта прошло больше получаса и только сейчас, когда я неосознанно сменил предписанный маршрут, они проснулись.

— Что они говорят? — из анализа ситуации меня выдернула Таня.

— Точно не знаю, вроде чтоб маршрут сменили.

— И мы сменим, а куда мы летим? И… — вновь закидала меня вопросами девушка, но надо отдать должное, стоило только повернуться к ней и пристально посмотреть, как она замолкла.

— Извините… — тихо прошептала она.

— Ничего страшного, но лишних вопросов не задавай. У меня на большинство нет ответов.

— Это почему??? — неподдельно удивилась она. — Мы не знаем куда летим, у вас нет плана, вы… — под моим взглядом она вновь смолкла.

— Знаешь, — почему-то меня пробило на философские размышления, тем более после того, как я немного исправил маршрут, непонятное шипение из динамиков прекратилось, — как-то у великого гроссмейстера — неоднократного чемпиона мира по шахматам, спросили, на сколько ходов вы продумываете свою партию. Знаешь, что тот ответил? Не знаешь… Он ответил — на один ход, но так чтобы этот ход в данной ситуации являлся самым оптимальным [14].

— То есть…

— Ничего не «то есть», — передразнил её я, — давай, веди сюда одну с подозрением на чип. Посмотрю, может, получится извлечь.

Таня быстро убежала, а я, снизив скорость до минимальной, продолжал искать ориентиры. Я планировал летать, делая большие круги, меняя высотные эшелоны примерно час, пока начнёт темнеть. Конечно, темнота не давала нужной степени маскировки, но хоть что-то. Не ломиться же на посадку, а потом бежать стремглав несколько километров по пересечённой местности с гражданскими, тем более, некоторые из них были ранены. А ещё эти чипы, чтоб у них контакты замкнуло. Выругался и замер. Ведь действительно, любое электронное устройство, пусть и многократно защищённое от внешнего воздействия, но отключается от электромагнитного импульса, вот только подобрать этот импульс и проверить, работает этот чип после воздействия или нет, у меня возможности не было. И я отбросил эту идею. Вошла Таня, вслед за ней в кабину пилота вошла девушка лет двадцати пяти. Взгляд её был насторожён, движения зажаты. Видно, что она боится. Не знаю, что там Таня наплела своим попутчицам, но разбираться у меня не было ни времени, ни настроения.

— Тань, иди сюда. Садись в моё кресло и просто держи руки на этих рычагах управления. Резко не дёргай, понятно? И смотри на экраны. Если что заметишь, дай мне знать, — не боясь посадил далёкого от лётного дела за управление ботом. Так как знал, автоматика не даст совершить закритический манёвр, а автопилот мной и не включался. Мало ли какие у него приоритеты в настройках. Может, после приказа извне, автоматика поведёт бот на центральную базу, ремонтироваться, а мне этого не надо. Тем более, в управлении летательным аппаратом не было ничего сложного. Это как вести автомобиль, но не в одной плоскости, а в трёх. Вот только старт и посадка, да, требовала особых знаний и подготовки, но моё неразделимое второе «Я» — капитан Глен, имел необходимые навыки.

— Тебя как зовут? — обратился к девушке.

— Светлана Ивановна… Света, меня зовут.

— Хорошо, Света, ты успокойся и присядь… вот сюда, — я указал на пол возле второго пилотского кресла. Света медленно, бросая взгляд то на меня, то на Таню, уселась, а я продолжил, — ты не волнуйся, успокойся. Тебя водили в ангар к анторсам?

— К кому?

— К анторсам. Их так называют.

— Водили дважды. Первый раз, просто сидела в кресле, а во второй, буквально сутки назад, — Света говорила, едва сдерживая слёзы, но подобрать слов для утешения я как ни старался, так и не смог, — но я ничего не помню, что со мной делали. Очнулась только когда вернулась на своё место и мне дали воды.

Я уселся во второе пилотское кресло, повернул его вполоборота.

— Так, ладно, разберёмся, оголи спину.

Когда Света, сидя ко мне спиной, подняла майку, мне сразу бросилось в глаза покраснение и припухлость в области левой лопатки.

«Чипирована. И след вживления свежий. Не придётся долго искать», — подумал, а сам замер. Чем мне вскрывать кожу и доставать чип? Нет ни ножа, ни спирта для дезинфекции, нет ничего, от слова совсем. В мыслях выругался. Надо было сначала посмотреть, проверить, чем производить пусть и несложную на первый взгляд, но операцию.

Встал, прошёлся по пилотской кабине. Девушки на меня смотрели с боязливой настороженностью.

— Таня, не отвлекайся, следи за мониторами! — заставил хоть одну из нервничающих девушек переключиться на более важное занятие, чем созерцание меня, меряющего шагами пилотскую кабину.

Подошёл к одному из убитых анторсов-клонов, проверил, что у него есть при себе, затем второго, но у обоих ничего нужного или более-менее подходящего для дела не оказалось.

— Чёрт! — выругался вслух.

— Что-то случилось? — подала голос Света. Она так и продолжала сидеть на полу, внимательным взглядом сопровождая мои телодвижения.

— Нужен скальпель или на худой конец — нож, ну и антисептики бы не помешали. У вас их нет?

— Нет, у нас всё отобрали, — дружно, почти в один голос ответили девушки. Впрочем, другого я и не ожидал. Сам помнил, что когда оказался в плену, то у меня из карманов исчезло всё, что находилось в тот злополучный момент.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — произнёс, а сам направился к шкафу, что стоял несколько обособленно, возле самого входа в пилотскую кабину. Если это летательный аппарат, то на его борту должен быть аварийный запас на случай экстренной посадки или катастрофы. Вот только вспомнить или как-то определить, предусмотрена конструктивно на этом боте спасательная капсула или нет, я так и не мог. Не хватало необходимых знаний. С трудом, но вскрыл металлический ящик. По моим ощущениям времени потратил слишком много и мне пришлось вернуться к Татьяне, проверить курс и совершить очередной манёвр, чтобы мы летали по кругу.

— Как там? — поинтересовался, сгоняя с места пилота мою добровольную помощницу.

— Всё нормально. Пару раз рядом прошли какие-то самолёты, но очень быстро я даже среагировать не успела.

Я поморщился. Быстро летают или ракеты, но тогда бы нас сбили, или боевые машины, что тоже неприятно.

— Я не успела сказать, — видя моё недовольное выражение лица, попыталась оправдаться Таня, — они так быстро прошли, что я только и успела открыть рот, но потом они пропали.

— Ладно, иди покопайся в том шкафу. Нужен нож, бинт и… ну ты поняла, — не стал уточнять, что необходимо для проведения операции, надеясь, что девушки сообразят. Тем более, и Света присоединилась к поискам, а я тем временем проверил курс. Удостоверился, что, как и планировал, летаю по большому кругу.

«Нет, так дело не пойдёт, надо садиться и прятаться. Слишком долго кружим, считай на одном месте. Очередная смена маршрута будет выглядеть подозрительно, а эти быстрые цели — скорее всего, истребители, вот только скорость у них слишком высокая, вот и проскочили, пролетели мимо, но в следующий раз», — не успел додумать, как руки сами потянули рычаги управления. Именно в это время я заметил знакомый ориентир, где с Партизаном сделали первый схрон. Пусть далеко от убежища, но это и к лучшему, тем более в схроне находились и с десяток аптечек, что в нашей ситуации это намного важнее.

— Держитесь!!! — выкрикнул, а сам заложил вираж со снижением. Бот послушно лёг на крыло и стал снижаться. Пролетая, я заметил неплохое место для посадки, туда и направил летательный аппарат.

— Ай! Что случилось??? — послышался голос Тани.

— Идём на посадку. То, что ты видела — это истребители, надо садиться. Бот не предназначен для серьёзного воздушного боя, — пояснил, продолжая манёвр.

Летательный аппарат садился плавно. Я специально осторожно сажал бот, чтобы снизить внешние признаки приземления, но одновременно в душе надеялся, что наблюдатель из космоса не постоянно мониторит этот квадрат. Когда бот коснулся своими лапами-шасси, отстегнулся и быстро направился к выходу из пилотской кабины.

— Света, Таня, не тупите. Пошли, я помогу спуститься и скажу, где спрятаться, тут недалеко, я укажу направление, — шёл торопливым шагом по пути коротко объясняя, что надо делать. Спустившись на палубу ниже где находились все девушки, остановился у панели и, не обращая внимание на шум и гам поднявшийся среди бывших пленниц, открыл аппарель.

— Надо срочно покинуть бот, кто-нибудь умеет ориентироваться на местности? — ответа сразу не последовало, — от этого будет зависеть ваша жизнь, соображайте быстрее.

— Я умею.

— Таня, ориентироваться на местности можешь? — в принципе я и ожидал, что спелеолог должен иметь хоть какие-то навыки ориентирования. Но специально задал вопрос всем, чтобы её — считай самую молодую, признали лидером группы, пусть и на короткий промежуток времени.

— Да, нас учили.

— Значит, слушай… — говорил я быстро, боясь, что в этот самый момент в нашем квадрате появятся истребители, а когда закончил говорить, услышал ожидаемый вопрос.

— У нас раненые, одна точно идти не сможет, — возразила на вид самая старшая из всех.

— Понесёте, тут недалеко. Километра четыре всего, может, пять, если по прямой, — немного увеличил расстояние, дабы не расслаблялись. — Главное, не останавливайтесь, пусть скоро стемнеет, но там, куда вы должны дойти, есть еда, вода и лекарства. И ещё, ни в коем случае не разводите огонь, и… обмажьтесь по пути грязью.

— А вы, товарищ сержант? — задала вопрос Таня.

— А я скоро к вам присоединюсь…

Глава 15

Группа бывших пленниц неторопливо скрылась в редких зарослях лесополосы. Я думал, что убеждать и уговаривать придётся до́льше, но, к моей радости, они послушно, пусть и с эмоциональными всплесками выслушали мою речь и подчинились. Одна из них сильно повредила ногу и её вели, поддерживая две девушки, но остальные более-менее здоровы, но всё равно из-за этого темп их передвижения был слишком медленным.

— Если всё нормально, не заблудятся, то к утру должны дойти до схрона, — пробормотал, переключаясь на непривычные для человеческого глаза показания радара. Множество разноцветных прямых и кривых линий образовывали причудливый и раздражающий глаз узор. Я ещё несколько минут всматривался в изображение, но так и не смог сообразить, что в настоящий момент показывает прибор.

— Ну и фиг с ним, — взялся за рычаги управления и приготовился к подъёму. И так слишком долго находился на одном месте, не зная, отключён маяк бота или нет.

Поднимал бот осторожно, постоянно бросая взгляд на мониторы внешнего обзора, но они охватывали слишком небольшой угол, давая неполную картину происходящего.

— Твою же мать!!! — выругался, когда, вынырнув сзади в сотне метрах выше меня, пронеслась пара истребителей. Я руками крепко сжал рычаги управления. После попадания в инверсионный след бот плохо слушался и мне с большим трудом удалось сохранить горизонталь и не свалиться в штопор. Ещё бы чуть-чуть ближе прошли истребители и всё, я бы точно не справился с управлением.

Инверсионный след от истребителей изогнулся, образую дугу.

— Заметили, назад возвращаются. Интересно, какой у них радиус разворота? То, что не могут, как в фильмах моментально изменить вектор движения — это хорошо, а то бы худо пришлось.

Я резко поднял бот ещё на две сотни метров. Высоко подниматься не хотел. Там уж точно истребители будут владеть инициативой, а малая высота, небольшая скорость, может и поможет мне увести бот подальше от места высадки бывших пленниц.

Взял курс в сторону реки. И прижимаясь к поверхности Земли, огибая естественный рельеф, с небольшим ускорением полетел к выбранной цели.

«Вот сейчас развернутся, возьмут и шандарахнут ракетами. Или что у них там самое убойное», — думал, каждую секунду ожидая или воя сирены, или сразу взрыва.

Истребители нагнали достаточно быстро. Видел, как они пытались сровнять скорость, но я летел слишком медленно, и они вновь проскочили меня.

— Да что ж они хотят? Почему не стреляют??? — чертыхнулся, ища взглядом шлем пилота, но он оказался слишком далеко и не покидая кресла, не бросив управление, я до него не дотянусь. И тут мне пришла идея. Я вновь взглянул на экраны внешнего обзора. Вроде пилоты истребителей анторсов видят меня, и в рваном темпе, ложась, то на одно крыло, то задирая вверх нос, то ложась на другое крыло, выполнил манёвр, покачав «крыльями». Надо заметить, что крыльев как таковых у летательных аппаратов, как у бота, так и у истребителей не было. Я фактически покачал из стороны в сторону корпусом летательного аппарата, давая понять, мол хреново мне, надеясь, что такой сигнал воспримут адекватно, а не как вызов на воздушную дуэль. Ведь у анторсов условные сигналы с очень большой долей вероятности отличаются от общепринятых земных.

Впереди показалась река. Следя по мониторам внешнего обзора за манёврами истребителей, я пошёл на снижение. Выбирал место поглубже, но не очень широкое.

— Вроде здесь норм, — осмотревшись, прикинул расстояние от берега до берега и начал снижение. Манёвр выполнял рвано, то клюя носом, то задирая вверх хвост. Надеясь, что пилоты истребителей следят за мной, всем фюзеляжем показывая, если не поломку бота, то произошедшую нештатную ситуацию на борту. Когда до водной глади осталось всего несколько метров, а бот завис, заблокировал рычаги управления и кинулся из пилотского кресла к телам убитых клонов-пилотов.

— Так, ещё чуть-чуть не хватает, — за эти несколько минут, что висел неподвижно, отыскал необходимое количество подобия верёвки, снял с тел ремни, связал в одну ленту куртки и не забыл прихватить из аварийного запаса небольшой моток бечёвки. Не знаю, зачем в аварийном запасе примерно двадцать пять метров тонкой, но достаточно прочной верёвки, но она мне оказалась как никогда кстати. Но всё равно не хватило примерно метра четыре.

— М-да, ну что ж, больше нет ничего. И так слишком долго на одном месте вишу. Сейчас, глядишь, ещё один бот прилетит, и всё…

Подошёл к панели управления аппарелью. Открыл её и дождавшись, когда она откроется, пошёл назад к месту, где закрепил конец верёвки. Другой конец был накрепко привязан к винтовке, что блокировала рычаги управления. Дёрнул со всех сил и опрометью бросился к открытой аппарели. Я надеялся, что бот резко не клюнет носом или не завалится на хвост, и у меня будет время преодолеть эти злосчастные четыре метра, что не хватило верёвки, и пока бот не рухнет в воду, успею отплыть на безопасное расстояние.

В воду вошёл солдатиком. Пусть и высота небольшая, всего-то метров десять, но вы прыгали с десятиметровой вышки? Да ещё в первый раз, без подготовки… Вот и я не выпендривался: ноги вместе, руки прижаты к туловищу…

Вода обожгла ноги, словно приземлился на бетонную плиту. Когда окунулся и с головой ушёл под воду, проверил, вроде ничего не сломал. А вода-то холодная! И теперь, быстрее — быстрее, плыть подальше от бота, а то придавит своей массой или затянет в воронку!

Оставаясь под водой, работал руками и ногами на пределе сил. А когда лёгкие стало жечь от недостатка кислорода, почувствовал под ногами твёрдую поверхность. Я добрался до берега. И тут меня накрыло с головой большой массой воды. Бот, провисев значительно дольше, чем я надеялся, плашмя рухнул в воду, подняв высокую волну. От неожиданного толчка в спину я едва удержался на ногах. До берега оставалось всего несколько десятков метров, но глубина была ещё большая, мне примерно по плечи, но я удержался на ногах, и пригибаясь, едва высунув голову из водной глади, продолжал идти к суше.

Берег реки в этом месте высокий, но лучшего места, где глубина реки достаточная, чтобы весь бот погрузился под воду, поблизости не было. Сначала хотел немного передохнуть, присев на дно, но как я и ожидал, в синеющей темноте неба заметил несколько светящихся точек, что медленно, но верно приближались к нам. А один из истребителей, что нарезал большие круги над местом падения бота, куда-то исчез.

— Нет, на фиг, на фиг. Надо валить отсюда, а то ещё десант высадят и прочешут окрестности, — отплёвываясь от воды, вскарабкался по относительно крутому склону. — А теперь, ходу, ходу…

Бежал немного петляя, хоть как-то стараясь запутать следы. Что собак или других животных, способных уловить запахи и идти по следу ни Глен, ни тем более я, никогда не видели, но старался хоть как-то затруднить работу преследователям, если такие окажутся.

Формирование цивилизации анторсов шло по пути развития технических средств и генной инженерии, что с одной стороны могло привести к выведению животных, способных преследовать добычу — врага, но они выбрали другой путь — создали клонов, что участвовали в прямом боестолкновении. Этому способствовало множество факторов, в том числе ограниченность объёма корабля и высокоразвитое, технологически продвинутое развитие средств слежения и контроля.

После часового бега по пересечённой местности, где на открытых пространствах я вновь вставал на четвереньки и быстро-быстро пересекал его, я остановился перевести дух и сориентироваться.

— Так, я летел оттуда, река находится там, солнце садилось с той стороны, — мысленно перебирал ориентиры, чтобы понять, сколько мне ещё брести до убежища. Напрямую идти к нему не имело смысла. Просто-напросто без отдыха физически не выдержу путь длиною больше тридцати километров. А вот определить маршрут до схрона, куда я отправил спасённых девушек, было необходимо. До него как раз по моим подсчётам было примерно километров десять, может, чуть больше, но считал я по прямой, а сколько придётся петлять, обходить открытые пространства, плестись медленно на четвереньках… Ладно бы со мной, как в тот раз с Партизаном было необходимое снаряжение, те же термозащитные накидки, но я вновь оказался в одних трусах. Как только они после прыжка с такой высоты не слетели, только сейчас удивился.

«Умеют всё-таки делать, когда захотят», — подумал, радуясь за качественную вещь, а то, сами понимаете, ходить и светить своими причиндалами приятного мало, да и с точки зрения теплосбережения… После запланированного купания во время бега я согрелся, но стемнело, наступила ночь и температура воздуха пусть и не резко, но ощутимо опускалась, стало холодать.

— Нет, надо искать лёжку, не протяну так долго. Пусть и десять километров — это всего-то три-четыре часа по пересечённой местности, даже меньше, но устал, — разговаривал сам с собой, готовя импровизированный шалаш. Ничего из инструментов с собой не было, приходилось ломать ветки руками, плотно укладывать возле развесистого дерева, что своей кроной хорошо так закрывал выбранное место лёжки.

Сон не шёл. Я ворочался, да и неудобно практически обнажённым лежать на ветках. Уселся, прислонившись к дереву, вновь прикрыл глаза. Не знаю, сколько так просидел, но, когда глаза открылись, почувствовал себя отдохнувшим.

— Ладно, нечего рассиживаться, идти надо, — просидев ещё немного времени, всё-таки решился продолжить путь. Встал, вылез из импровизированного шалаша и от холода поёжился. Ночью стало холодно, а ещё распаренный. — Не заболеть бы, — произнёс и ускорил шаг.

Темп выбрал средний, темень мешала держать высокий темп, и пришлось подстроиться к неблагоприятным факторам. Ветки хлестали по обнажённому телу, а я радовался, что, выходя к анторсам, не стал разуваться, а то бы совсем худо было.

Пятьсот шагов бегом, сто шагов пешком. Пятьсот шагов бегом, сто шагом. По ощущениям в таком темпе я продержался около трёх часов. Начинало светать. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, образуя яркую полосу предрассветного зарева. Я остановился. Хотя и ночь, но направление движения я выдерживал, всё-таки ходил тут с Партизаном, и через каждые пятьсот метров мы с ним оставляли едва заметные знаки, указывающие направление движения. Так что не заблудился, но меня насторожило, что почувствовал запах дыма.

— Неужели пожар⁈ — остановился, ища проблески огня. Но привыкший к темноте глаз не находил ни яркой точки, ни отблесков пламени. Вновь стал слушать воздух.

Нет, не ошибся. Едва уловимый ветерок доносил до органов обоняния запах костра и… готовящейся еды. Вновь принюхался. Запах лаванды, сигнализирующий близкое нахождение анторсов — отсутствовал. Прикинул в уме. За это время я прошёл примерно десять километров и где-то рядом должен быть схрон, но я не видел или может в темноте не заметил ни следов, ни каких других признаков, что говорили о наличии тут людей.

По ориентирам, но значительно сбавив скорость и, с максимальной осторожностью, двинулся к схрону. До не него по моим прикидкам оставалось не больше трёхсот — четырёхсот метров.

С каждым шагом запах готовящейся еды и костра усиливался. У меня скрутило живот. Когда последний раз нормально ел? Сутки примерно назад, прям перед неожиданным купанием, когда свалился в реку, а сколько энергии потратил? Вдруг до меня долетели голоса, я резко остановился прислушиваясь.

—…палка прямая нужна. И сильнее привязывайте. Дайте аптечку, я посмотрю, что можно использовать…

Тихо говорил властный женский голос. Чтобы не испугать, выждал несколько минут, слушая, о чём они говорят и медленно, но нарочито громко пошёл на голос, а когда увидел проблески костра, что очень умело был разведён в глубокой яме и укрыт ветками, произнёс:

— Не пугайтесь, это Бес! — но меня всё равно испугались, хорошо, что не завизжали и не кинулись врассыпную, а кто что мог, похватал из подручных вещей, кто-то ухватился за нож. Так что пришлось остановиться и повторить. — Это сержант Бес. Таня, Света, девушки, не пугайтесь…

— Мы сначала заблудились, а потом нашли ориентиры, о каких вы говорили и пошли по ним, но медленно, — продолжала говорить Таня, а Света — Светлана Ивановна. Это она властным голосом тут распоряжалась, оказалась фельдшером и сейчас обрабатывала мои многочисленные порезы и ссадины, — а когда совсем стемнело, Вероника неудачно упала и ногу повредила…

— Ничего страшного, заживёт, — вступила в разговор Света, — рану я обработала. Тугую повязку наложила, но она быстро ходить не сможет, а когда обезболивающее перестанет действовать, то… — она многозначительно покосилась на спящую мирным сном раненую девушку.

— Смотрю, все дошли, — произнёс, немного перекусив, переведя разговор в другое русло, — вы просто молодцы!

— Все, а куда мы денемся, — спокойно произнесла та, у которой изначально была повреждена нога. Мы сидели в оборудованном укрытии, и тихо беседовали, — я хотела где-нибудь остаться, чтоб не сдерживать девчат, но нет, отказались, помогли доковылять.

— Это правильно. Ладно, мне бы отдохнуть немного…

— Товарищ Бес, а вы переоденьтесь и ложитесь. Места тут на всех хватит.

Что схрон оборудовали и как временное укрытие примерно на десять человек, я знал, но во что переодеваться-то? Мы с Партизаном не несли с собой никакой дополнительной одежды. И видя мой вопросительно недоумённый взгляд, Таня продолжила:

— Мы нашли здесь рюкзак с полным комплектом формы. Даже обувь есть, но вот не знаю, размер…

— С формой??? — ещё больше удивился я.

— Ну, да.

— Покажите.

И мне показали. В темноте-то я сразу не заметил, что в схроне вместо двух оставленных нами рюкзаков имелись ещё два. Один, как понял и был с формой.

«Наверно Заря с ребятами сюда приходили и ещё кое-чего донесли, — подумал я, разбирая рюкзак, — ведь с Партизаном мы за один заход мало принесли. Сейчас бы и ни еды, ни воды следующим, кто придёт не останется. А нам надо с собой ещё немного взять. Путь-то предстоит неблизкий, примерно двадцать километров. Если учесть, что по времени три-четыре километра девушки шли примерно столько же сколько я — десять, то…».

Третьи сутки мы идём, прячась, таясь по своей земле. Как же это бесит, лежать, вжавшись в землю накрытым покрывалом, и смотреть, как вдалеке пролетают вражеские боты. Как я и ожидал, но скорость передвижения моих подопечных едва переваливала за пять километров за переход. Долго отдыхали, прятались. Уходя вперёд, отрываясь от основной группы, я на каждом привале оборудовал полноценное укрытие, благо опыт имелся, вот только оставлять там теплоотражающие накидки не стали. Просто накрывали ими шалаш, сидели внутри, пережидая, а потом забирали с собой. У нас накидки были у каждой, а лишних не было. Вода быстро закончилась, но еда пока оставалась, на сутки хватит, а идти ещё не меньше двух…

— Тань, — подозвал самую бойкую из всех. Всё-таки в ней я не ошибся. Не скажу, что станет большим командиром, но тот необходимый командному составу стержень у неё имеется. Не боится принимать решения, отстаивает своё мнение, не чурается ответственности, но главное, прислушивается к чужой точке зрения, не отметая сразу, каким бы фантастическим она ни звучала.

— Да, здесь.

— Я завтра с утра пойду вперёд. А вы тут останьтесь. Ещё немного осталось, за полдня дойду. За сутки, может, на вторые, вернусь.

Таня долго стояла, ничего не говоря в ответ, только коротко кивнула. А на душе моей стало так тяжко, прям хоть вой. Она видела, что я иду быстрее и увереннее ориентируюсь на местности, но вновь оставаться одним… Было ли страшно им, не знаю. Но как-то случайно подслушал, никто из них вновь не собирается попадать в плен.

Ушёл пока не рассвело, никого не будя, так как последнюю смену дозора назначил нести себя сам. Час побудут без присмотра. Ничего страшного, ничего не случится. Укрыты они хорошо, а если начнётся облава или высадят десант, то и я бы не помог. А долгие проводы — долгие слёзы.

Шёл в своём темпе: быстро, но осторожно, как в стороне услышал шорох. Припал к земле, натянул на голову накидку и замер. Ничем не примечательный, не выделяющийся из общего фона холм вдруг вспух и оттуда показался человеческий силуэт.

Глава 16

Под монотонный стук колёс электропоезда, министра обороны Шевцов Станислав Юрьевич работал с документами. Прошло чуть больше месяца с начала вторжения и только сейчас появилась возможность прибыть лично к Президенту, и генерал готовился к встрече, но недостаток информации, разрозненность и противоречивость сведений мешали установить общую картину происходящего. Доподлинно известно, что на Землю, на все его континенты высадился десант инопланетян. Земля подверглась вторжению оттуда, откуда не ожидали и противопоставить захватчикам было нечего.

Станислав Юрьевич отложил документы и вызвал адъютанта. До прибытия в «Ямантау-1» оставались считаные часы, а докладывать Президенту было нечего.

— Есть новые сведения? — сразу задал вопрос генерал своему адъютанту.

— Никак нет. Следующий запланированный сеанс связи с координационным центром состоится через два часа.

— Понятно. Собери высших офицеров, что входят в координационный совет.

— Есть, — отрапортовал адъютант и удалился, а генерал откинулся не спинку кресла.

— И что мне докладывать? — сам себе задал риторический вопрос Шевцов.

— Разрешите? — в купе вагона, что переоборудован в рабочий кабинет с совещательной комнатой, по одному входили офицеры.

— Смотрю, все собрались. Так что начнём, товарищи. Я вас собрал, чтобы обсудить план противодействий агрессору. Есть предложения? — в небольшой совещательной комнате воцарилась тишина. Задача генералом о разработке плана поставлена всего несколько дней назад, когда по каналу связи глубокого залегания поступил приказ Президента прибыть в «Ямантау-1» с докладом, но слишком небольшой срок прошёл с того момента. Считай, только сейчас восстанавливалось, налаживалось сообщение с бункерами глубокого залегания по всей ветке «Метро-4000». С некоторыми участками и ответвлениями до сих пор не было ни связи, ни рабочих линий сообщений, но экстренно возобновлённые работы дали положительный результат. Удалось установить связь с большинством отдалённых на момент вторжения недостроенных веток метро.

— Разрешите, товарищ генерал? — с места встал генерал-лейтенант Пристов, курирующий связь и взаимодействие между убежищами по восстановленной ветке «Метро-4000».

— Не вставай, Савелий Иванович, не на параде. У тебя есть предложение?

— Сначала я бы хотел озвучить данные, что получены буквально несколько часов назад, разрешите? — генерал Шевцов кивнул и Пристов продолжил, — по состоянию на сейчас, — начал доклад генерал, — установлена кабельно-волоконная связь с девяносто процентами убежищ, расположенных на ветке «Метро-4000», установлено электрорельсовое сообщение с шестьюдесятью восьмью процентами убежищ…

— Товарищ генерал, конкретней, — спокойно произнёс Шевцов. Он до сих пор никак не мог добиться от подчинённых, чтобы те сначала говорили суть, а потом, если понадобится, уточняли цифрами и фактами. Но людей не переделать и заменить их сейчас просто некем. Генерал-лейтенант Пристов пять лет занимался фактически тыловым обеспечением, думали, получит генерал-полковника, и его с почётом отправят на пенсию, но вот как сложилось. Теперь курируемый им блок вышел на первые роли, сместив на второй план не только первого заместителя министра, курирующего войска полной боевой готовности, но и остальных заместителей. И так получилось, что другого, более-менее знающего, владеющего всей полнотой информации офицера не оказалось. Или сгинули в огне первого массированного удара, или исчезли и считаются пропавшими без вести.

— Извините, товарищи, — прокашлялся Пристов, — буквально сутки назад удалось установить связь с «Сооружением-Б48» — это недостроенное убежище «Метро-4000» на юго-восточном направлении, что располагается в окрестностях Братска.

— Об этом нам известно, — теперь с нескрываемым недовольством, произнёс Шевцов, — не надо повторяться. Это было во вчерашней сводке.

— Так точно. Сегодня пришла информация, что их людям, что выходили на поверхность, удалось раздобыть образцы инопланетной экипировки и оружия. Я распорядился немедленно отправить груз напрямую в «Ямантау-1». Где находятся лаборатории и научный центр по изучению…

— Ясно, — прервал генерал. Эту информацию он не знал, но факт заслуживал внимания, — у вас есть конкретные предложения?

— Есть, товарищ генерал. Если уж им удалось выйти на поверхность и раздобыть для изучения артефакты, то…

— Ясно, присаживайтесь, — остановил офицера генерал. Неоднократно посланные на поверхность группы не вернулись и связь с ними потеряна. Об этом Пристов мог и не знать, не его епархия, но толочь воду в ступе не было времени. Скоро встреча с Президентом, а конкретных предложений у министра нет. — Даю вам срок сутки, чтоб каждый по своему ведомству представил предложения, ясно⁈ А вы, товарищ генерал-лейтенант, оставьте мне оригинал сообщения, что не вошло в сегодняшнюю сводку, я посмотрю.

Офицеры ушли, закрыв за собой плотно дверь купе. Генерал расстегнул на себе куртку, снял её и принялся изучать сообщение. Оно было не как все коротким, а едва уместилось на два машинописных листа. Генерал углубился в чтение, делая пометки.

— Немного напутал генерал-лейтенант, — после неоднократного внимательного прочтения документа, откинулся на спинку кресла министр, — если бы сам не проверил, а со слов доложил Президенту… ладно. Верно говорят, что если хочешь сделать хорошо — сделай сам.

— Товарищ Министр обороны, разрешите?

— Что тебя?

— Через полчаса прибываем на станцию «Главная „Ямантау-1“», вы просили предупредить, — отрапортовал адъютант.

— Ясно, спасибо. Собираюсь…

На станции встречающих было немного, не до формальностей.

— Товарищ Министр обороны, Президент ждёт, — как только первые минуты знакомства и представления прошли, к Шевцову обратился помощник Президента.

— Со мной ещё…

— Это пока неофициальная встреча. В шестнадцать часов совещание в полном составе, а пока предварительная беседа, — успокоил представитель…

Электрокар бодро взял разгон и тихо пошуршал своими шинами по бетонному основанию пола. Окружающее монументальное величие генерала не впечатляло, и он погрузился в свои мысли, в уме составляя план своего доклада. Так, в размышлениях, незаметно прошёл час и электрокар остановился…

— Проходите, вас ожидают, — произнесла улыбчивая девушка, сидевшая в большой, добротно отделанной красным деревом приёмной.

Двери бесшумно раскрылись, и министр вошёл внутрь. Он знал, что кабинет в «Ямантау-1», как, впрочем, и в других бункерах первого лица государства до скрупулёзности идентичны основному рабочему кабинету, что находится в Кремле, но всё равно ожидал найти кое-какие отличия, но при первом, беглом взгляде их не оказалась.

— Здравствуйте, Станислав Юрьевич, проходите, — протягивая руку для рукопожатия, встретил министра, Президент, — пред началом совещания я хотел с вами поговорить, без официоза.

— Добрый день, товарищ Президент, — ответил на приветствие министр. По роду службы он неоднократно встречался с первым лицом государства и сейчас в мимике лица, в жестах, пробовал прочитать настроение Президента.

— Присаживайтесь, — Президент жестом указал на стоявшие возле журнального столика кресла, — и давайте без предисловий, что мы можем противопоставить агрессии⁈ — в лоб задал вопрос Президент.

— План противодействия пока не сформирован, — к этому вопросу Станислав Юрьевич готовился всю дорогу и в уме прокручивал разные варианты ответа. Отвечать честно в лоб, что армия на восемьдесят процентов уничтожена, сохранились лишь разрозненные остатки частей, с которыми отсутствует связь и не факт, что они продержатся в укрытиях ещё неделю, другую, министр не хотел, и он выбрал другой вариант ответа. — Недостаточно данный. Выведены из строя…

— О потерях я знаю, не надо повторяться. Что мы можем противопоставить агрессору? — вновь задал вопрос Президент и министр понял, что юлить и увиливать от прямого ответа не имеет смысла. Министр тяжело вздохнул и заговорил:

— Товарищ Президент, действенных средств противодействия на вооружении армии нет. Любые попытки нанести ответный ракетный удар блокируются. Авиация уничтожается на взлёте, не достигая рубежа открытия огня. Надводные корабли Тихоокеанского и других флотов, уничтожены. С подводными лодками связи нет и неизвестно, потоплены они или нет. Нам неизвестно оружие противника, нет никаких данных о его численном и качественном составе, о его тактике и способах ведения войны… — на одном дыхании вымолвил министр, ожидая реакции Президента, но на его лице и мускул не дрогнул. Тут министр вновь заговорил:

— Одной группе удалось захватить образцы оружия и экипировки. Всё сегодня доставят сюда для изучения. После этого можно будет говорить предметней, — именно это предложение он хотел озвучить на совещании, как основное. Без знания врага, его слабых и сильных сторон строить планы — безумство и шапкозакидательство. И так потери превысили всевозможные пределы, а сколько мирных жителей погибло, сколько гражданских успело укрыться в убежищах глубокого залегания? Министр знал примерные цифры, и Президент знал. И вновь озвучивать их, расписываясь в бессилии, Шевцов не стал.

— Я вас понял, — после долгой паузы, ответил Президент, — можете идти отдыхать. И распорядитесь, как только доставят образцы, чтобы немедленно оповестили, я хочу взглянуть…

Совещание началось по плану — в шестнадцать часов. На нём, кроме военного блока, присутствовали все представители власти, что успели укрыться в различных убежищах глубокого залегания. И именно на сегодня всех вызвали в главный центр «Ямантау-1» для общего совещания. Опасаясь взлома систем связи со стороны противника и по личному настоянию Президента, проводить видеоконференцию не стали, а скопление в одном месте всех высших лиц государства, что пока де-юре существовало, пусть и вызвало недовольство со стороны личной охраны Президента, но было проигнорировано.

Министр обороны внимательно слушал докладчиков. Первым выступал заместитель министра экономики. Сам министр погиб, разбившись на самолёте, возвращаясь с очередной рабочей поездки по стране. По плану большого совещания первым выступал финансово-экономический блок, потом заместитель Председателя Правительства, курирующий энергетику и только в финале сегодняшнего, запланированного на два дня совещания, выступал Шевцов.

— Станислав Юрьевич, вам слово, — произнёс председательствующий на совещании Президент, — после доклада министра обороны небольшой перерыв и приступим к обсуждению поступивших предложений.

Шевцов поднялся со своего места и медленно шёл к трибуне, как дверь зала открылась и к Президенту быстрым шагом направился его помощник. У генерала-армии ёкнуло сердце. Что-то случилось настолько важное, что прервали совещание.

Президент выслушал помощника и взялся за трубку телефона. Ничего не говоря выслушал и встал, обращая на себя внимание.

— Товарищи, примерно пять минут назад, на всех радиочастотах, агрессоры начали передавать сообщение…

* * *

Командующий силами вторжения генерал Ашш Шкансс Хонс был в ярости. Ему только что доложили о втором нападении на лагерь временного содержания, где проходили первичный осмотр и отбор самки местного вида аборигенов и некоторым из них удалось сбежать.

— Начальника разведки, командира жёлтой группировки [15] и начальника тыла ко мне! Немедленно!!! — кричал командующий, не в силах сдержать раздражение. Две недели с последней встречи с хоском прошли в идеальном спокойствии, местные аборигены ничего не могли противопоставить мощи и силе их расы. Второй по размерам материк и вовсе полностью перешёл под контроль и там уже готовилась к проведению вторая фаза — высадка первой волны переселенцев из числа клонов-работников, что своим трудом возведут необходимые для комфортной жизни истинно живых сооружения. Захват целого материка произошёл настолько быстро, что ашш Хонс и в самых оптимистических планах не помышлял о начале второй фазы так быстро, но вновь о себе заявляет самый большой континент, названный «Цветущая территория», где возникают пусть и единичные, но очаги сопротивления, а при таких обстоятельствах начинать вторую фазу категорически нельзя. Конечно, клонов много, но ресурсы пока ограничены. Заводы не вышли на полную мощность, только покрывая потребность в расходных материалах для армии, а для проведения экспансии территории необходима вся мощь имевшихся заводов. А промышленность, что находилась на корабле-матке, неспособна произвести полный перечь товаров и обеспечить необходимый объём требуемых материалов, даже для нужд армии.

— Великий Представитель, все собрались! — доложил помощник.

— Пусть входят, — секунду погодя, ответил ашш Хонс, приводя свои мысли в порядок и успокаиваясь. Не предстало истинно живому представать раздражённым перед подчинёнными.

— Знаете, почему так экстренно собрал вас всех лично⁈ — не ожидая ответа на риторический вопрос, начал разговор ашш Хонс, — по выражению лиц, понимаю, что знаете! Так почему континент, названный нами «Цветущая территория» до сих пор оказывает сопротивление⁈ Где данные о хосках⁈ Я вас спрашиваю, ашш Иссааш, почему мне до сих пор не доложили об обнаружении этих… этих… врагов нашей расы???

— Великий Представитель, мой генерал, разрешите доложить? — не смущаясь повышенному тону, произнёс начальник разведки. Он — ашш Иссааш самый пожилой из присутствующих здесь в помещении командующего и самый опытный из всех и имел немалый вес при Совете, но возраст и специфика его работы не позволили ему стать главнокомандующим силами вторжения, и по повелению Совета Живых его назначили тайно, не привлекая внимания, присматривать за относительно молодым и гордым ашш Хонсом. Тем более, после назначения последнего Великим Представителем, ему от Совета пришло тайное сообщение с рядом инструкций на разные случаи развития событий, но об этом ашш Иссааш молчал.

— Разрешаю и внимательно слушаю.

— Нападение на временный лагерь совершено буквально сутки назад, и мои люди работают над этим. Установлено, что на месте обнаружен один предмет, которым убили солдат-клонов.

— Что за предмет?

— Это ритуальное оружие истинно живого. Сейчас идут разбирательства.

— Результаты?

— Пока о них рано говорить, но для выяснения всех обстоятельств дела, сюда на корабль вызван истинно живой. Вы его знаете, это ашш Сошша Хааш.

— Принц крови, пилот истребителя???

— Да, мой генерал.

— Когда он прибудет?

— Через час.

— Тогда отложим разговор, я буду присутствовать при беседе, не возражаете?

— Нет, мой генерал…

Ашш Сошша Хааш недоумевал, почему его вновь вызывают на корабль командующего силами вторжения и в последний момент, а когда он уже был на борту корабля, ему изменили вызываемого адресата. И сейчас он вновь шёл запутанными коридорами к главнокомандующему силами вторжения, Великому Представителю — ашш Шнкасс Хонсу. Мыслей по поводу причины такого экстренного вызова у него не было. Всё время после освобождения из плена он находился в части, освобождённый на короткое время от полётов. Занимался рутиной: отрабатывал навыки на тренажёрах, делился опытом с сослуживцами и грехов за собой не знал.

— Разрешите войти? — в этот раз помещение не являлось залом для награждений, а представляло собой небольшую каюту, где, не считая охраны, находились всего двое истинно живых. — Капитан воздушного флота, пилот штурмовой атмосферной авиации — ашш Сошша Хааш, представляюсь по случаю прибытия…

— Входи офицер, — вместо ашш Хонса ответил ашш Иссааш, которого ашш Хааш видел во время вручения ему боевой награды. — Присаживайся. Капитан, вы хорошо знаете Устав?

— Так, точно, — хотел вскочить капитан, но его жестом остановили, а охрана напряглась при резком движении.

— Тогда расскажите нам с главнокомандующим обстоятельства, как вы попали в плен, как из него бежали.

— Мой генерал, — обращаясь к старшему по званию, заговорил ашш Хааш, а память лихорадочно заработала, вспоминая, что он рассказал во время допроса и что указал в своём рапорте, и убедившись, что всё рассказал без утайки, спокойно продолжил, — вся информация содержится в протоколах моих опросов и в составленном рапорте. К сказанному мне добавить нечего, но, если необходимо, я повторю с точностью до нескольких минут все обстоятельства, что помню.

— Не надо. Подойди, капитан, — главнокомандующий жестом приказал подойти к столу, где накрытый тканью лежал какой-то предмет. Капитан, не делая резких движений, подчинился.

— Это ваше??? — откинув ткань, главнокомандующий указал на предмет.

— Так, точно!!! — не скрывая радости, ответил капитан, — это фамильное оружие, что передаётся от отца к старшему сыну! Я очень рад, что поймали этого хоска, что взял меня в плен!!!

— Значит вы не отрицаете, что… — заговорил начальник разведки, но главнокомандующий его прервал.

— Капитан, свободны… хотя нет, ответьте, почему истребители не могли поразить цель?

— Что за цель, мой генерал?

— Тихоходный атмосферный бот, — этому вопросу капитан удивился, но виду не подал.

— Мой генерал, так система опознавания свой — чужой не даст этого сделать. Что касаемо истребителей, открыть огонь по летательным аппаратам, да и наземным целям, возможно, только после снятия блокировки, а таковая производится только в стационарных условиях. По поводу военно-транспортных ботов ничего ответить не могу, может у них своя специфика, но их оружие не причинит особого вреда ни истребителям, ни большинству наземной тяжёлой техники, — быстро ответил капитан, не понимая причину поставленных вопросов. Если его проверяют на знание тактико-технических характеристик летательных аппаратов, то для этого есть тест-тренажёры, которые он с успехом прошёл.

— Я вас понял, капитан, свободны, — произнёс командующий, но капитан оставался стоять, — вопросы, предложения?

— Мой генерал, разрешите забрать клинок? Он, как я сказал, передаётся из поколения в поколение. И вся моя семья очень расстроилась, когда сообщил о его утрате.

Командующий взглянул на начальника разведки. Всё-таки это вещественное доказательство и проходит по его ведомству. Тот неопределённо пожал плечами, мол вы старший, вам решать.

— Хорошо, капитан, берите, но больше не теряйте.

Когда младший офицер вышел, командующий обратился к ашш Иссаашу:

— Ваши выводы?

— Мой генерал исходя из имеющихся данных, — витиевато начал доклад офицер, — но складывается впечатление, что хоск на этой планете один. Может, корабль потерпел крушение, может, случайно забросило…

— К такому выводу я пришёл перед операцией по освобождению нашего пилота, — перебил доклад главнокомандующий, не упоминая, что фактически освобождение истинно живого из плена получилось спонтанно и как никогда кстати, — а сейчас только утвердился в этом. Анализ боестолкновений показывает, что он действует только в этих двух гексагонах, — командующий указал на трёхмерную карту планеты.

— Значит, где-то там у него база, — пришёл к умозаключению начальник разведки, — пусть он и хоск, но состоит из крови и плоти, и ему нужна еда, вода и отдых.

— Верно. Околопланетное пространство не сканировали? Может корабль неизвестный или обломки?

— Корабля точно нет, но на обломки не обращали внимания, я распоряжусь провести сканирование сферы околопланетного пространства.

— Даю добро. И пусть постоянно мониторят пространство, чтоб неожиданностью не стало, если эти хоски прилетят за своим… солдатом.

— Понимаю, мой генерал. И если принять за истину, что хоск один, то у меня есть предложение.

— Говори.

— Радиообращение к аборигенам.

— Думаешь, стоит? Мы никогда не входили в контакт с местными, ни разу.

— Мой генерал, Верховный Представитель, всегда что-то случается в первый раз. Тем более, как я докладывал, много аборигенов спряталось в подземных убежищах. Большое количество подземных убежищ зафиксировано в северо-западной части жёлтого континента.

— Что предпринимается?

— Этот вопрос лучше адресовать командиру группировки, — перевёл стрелки начальник разведки.

— Ладно, с ним я сегодня обсужу этот вопрос, а пока, готовь проект сообщения. Завтра начнём передачу по всем частотам.

Глава 17

В предрассветном утре увидеть силуэт, вылезающий из-под земли словно из могилы, было, мягко сказать, необычно. Я пригляделся. Вроде человек, вроде живой. Не труп, как пугают зомби-апокалипсисами современные предсказатели, а вполне живой, вроде. Лицо-то его я толком не рассмотрел, но когда он накидывал на себя теплоотражающую накидку, то руки его оказались на виду и живой труп не будет прятаться, используя специальные материалы, хотя, какая температура тела у зомби?

«Тьфу, какие мысли лезут», — чертыхнулся, а сам продолжал внимательно следить за субъектом. Тот, осторожно подошёл к неприметному пню, что стоял среди деревьев и наклонился над ним. Произвёл какие-то манипуляции, вынул из него что-то, положил к себе в сумку, что была спрятана под накидкой и внутрь пня установил что-то явно техническое. После проведённых манипуляций, неизвестный оглянулся и пошёл назад к тому месту, откуда только что вылез.

— Волга раз! — произнёс тихо, но, чтобы меня услышали. Иного пароля я не знал и произнёс его, надеясь привлечь к себе внимание, но вместо ответа неизвестный кинулся к лазу и быстро, что я даже не успел ничего предпринять, скрылся внутри, с лязгом закрыв за собой задвижку.

— Вот так вот, убежал… — произнёс, осматривая место, куда скрылся неизвестный.

Неприметный холм, едва выделяющийся на общем фоне, покрыт дёрном. Под ним я нащупал металлическую основу.

«Может разрыть и посмотреть, есть возможность открыть с внешней стороны?», — не успел подумать, как послышался лязг открывающегося запорного устройства. Я отпрянул назад, а то вдруг сразу палить начнут.

— Днепр четыре! — прошептали, не вылезая наружу.

— Это Бес. Назовись.

— Это Заря. Бес точно ты?

— Да, я, Заря. Мы с Партизаном… — только успел проговорить, как люк откинулся и жестом меня поманили внутрь. Преодолев по отвесной металлической лестнице метров пятнадцать, ноги почувствовали твёрдую поверхность пола.

— Люк закрыл?

— Да, — ответил и попал в объятия командира. — Тише, задавишь!

— Так, пошли, потом поговорим. А то всех тут у нас переполошил. Малой, что ходил элементы питания у прибора видеоконтроля поменять, чуть заикой не стал. Я сразу и не поверил, говорит, чёрт в лесу бродит и непонятные слова говорит. Хорошо, что сообразил — это ж один из наших паролей опознавания на марше. Отдышался? Пошли-пошли.

— Стой Заря, у меня там в лесу люди, — что недалеко прячутся девушки, я говорить не стал, дабы на первое время избежать лишних вопросов и, мало ли как солдаты себя поведут, узнав, что совсем рядом противоположный пол. Ещё голову потеряют, с шашками нагало на танки бросятся. Вот и утаил эту информацию.

— А Партизан где?

— Разделились с ним, потом расскажу. Нужна верёвка, носилки. Там двое ранены — ноги повреждены. Их надо забрать, пока не рассвело.

— Понял. Сейчас организуем.

Светало и приходилось действовать быстро, но соблюдая меры маскировки. И только через три долгих часа, после того как в жилой блок убежища доставили последнюю бывшую пленницу, я немного расслабился.

— Девушек разместили, выдали одежду, накормили, — доложил боец. От его голоса я вздрогнул. Не заметил, как задремал, сидя в кресле.

— Принято, занимайтесь по распорядку, — ответил Заря, а я ухмыльнулся. Всё-таки нормальный он командир, наладил быт, подготовился к приёму бойцов, провёл разведку убежища, смотрю и свет есть и вода в кране. Даже горячая была, когда умывался.

— Бес, как ты? — уже ко мне обратился командир.

— Нормально. Вроде отдохнул немного. Смотрю, разобрались с убежищем, запустили насос и прочее.

— Да, разобрались. Как вы с Партизаном ушли, так этим и занялись. Через сутки одну группу отправил по вашему следу, чтоб ещё в укрытии припасы положили. Примерный квадрат был известен, так что нашли быстро и назад. За сутки вернулись.

— Сам шёл?

— Да, я и ещё один боец — Лёха. Ты его знаешь, он самый молодой среди нас. Это он тебя с чёртом перепутал.

— Понятно, а я с Партизаном потерялся, — начал доклад, говорил медленно, подробно, — когда реку переходил, меня и снесло. А потом ещё и бот кружил. Пришлось прятаться.

— Так Партизан дошёл до наших или нет?

— Не знаю, но надо ему помочь, встретить в укрытии, что ближайшее от нас. Да и ещё туда припасов отнести. Мы ж, считай, всё забрали.

— Ты не сказал, откуда столько девушек? И все как на подбор, примерно одного возраста.

— Из лагеря пришлось повоевать немного, но ушли, оторвались.

— Ясно. Ладно, ты отдыхай, а я подумаю, кого отправить с припасами.

— Я тоже пойду. Только отдохну немного.

— Нет, Бес. Тебе двое суток отдыха. Ты себя видел?

— Со мной всё в порядке, Заря.

— Не обсуждается. А чтоб совсем скучно не было. Мы тут связь пытаемся наладить, слушаем эфир постоянно, но только помехи. Вот и заступишь на дежурство радиоузла. А мы разберёмся.

— Принял, командир, — возразить Заре было нечего. Действительно устал за эти несколько дней, недель, что скакал как загнанная лошадь. Только удивлялся, откуда у меня силы берутся. На недостаток физической подготовки я не жаловался, но ранение и нечастые тренировки, что проводил у себя в лесничестве это не те нагрузки, к которым раньше переносились легко и непринуждённо. А сейчас действительно накрыло: усталость, сонливость, не говоря про боль во всех мышцах. Так что действительно, некоторое время необходимо отдохнуть.

— Товарищ Заря, товарищ Заря! — вбежал запыхавшийся боец.

— Что случилось⁈

Смотря на присутствующих, и я подобрался. Слишком взволнованным выглядел солдат.

— На всех частотах идёт радиопередача. Набор сигналов разной длины.

— Азбука Морзе?

— Нет, не похоже. Я включил запись и сразу сюда. Это какой-то шифр.

— Хорошо, пошли послушаем…

* * *

Прерванное совещание так и не возобновилось. Все ожидали расшифровки послания, а что это именно послание никто не сомневался. Враг обладал явным превосходством в техническом и технологическом плане и любые попытки зафиксировать факт радиообмена, а тем более расшифровать случайно записанный узконаправленный сигнал не удавалось до сих пор.

— Что скажете, товарищ министр? — стоя в помещении радиоузла, убрав наушник от уха, поинтересовался Президент.

— Сигнал повторяющийся, цикличный. Состоит из разной продолжительности звуков. Похож на азбуку Морзе, но это не она. Явно слышны три различные длины звука, а не два, как принято у нас.

— Это, думаю, заметили все. Ваше мнение, что это?

— Трудно сказать, — пожал плечами Шевцов. Он был не силён в криптографии и делать поспешные выводы не спешил, — надо дождаться расшифровки.

— Соглашусь, — недовольно произнёс Президент. Пойдёмте товарищи, не будем мешать.

И только группа лиц во главе с Президентом покинула радиоузел, как за ними выбежал офицер.

— Товарищ Президент!!! Началась голосовая передача!..

— Перевод точен? — поинтересовался Президент, не веря тексту сообщения, хотя он, как и другие товарищи, прослушали его в прямом эфире.

— Это не перевод, товарищ Президент. Голос вещал на русском, английском, французском и китайском языках, правда с сильным акцентом, но переводить ничего не понадобилось.

— Да-да. Всё верно, — пробормотал Президент, вчитываясь в текст второй час транслируемого сообщения, которое гласило: «Отдайте всех хосков или планета будет уничтожена».

— Может в третьем слове неточность? Сверялись с текстом на других языках? — предположил один из участников совещания.

— Третье слово как раз на всех языках звучало одинаково, так что ошибки быть не может.

— Так, товарищи, — взял слово Президент, — что такое «хоски»? Ваши предположения?

— Это слово созвучно с «хаски», может, им нужно отдать всех собак этой породы, и тогда они улетят? — предложил заместитель министра иностранных дел. Как и министр экономики, первое лицо министерства погиб во время зарубежной поездки, разбившись на самолёте.

— Как вариант, но слишком притянуто, но я распоряжусь узнать, сколько в убежищах собак этой породы, но сомневаюсь, что много, — отозвался министр внутренних дел.

— Товарищ Президент, может попробовать связаться с… — запнулся на следующем слове заместитель министра. Для него, одного из самых молодых присутствующих на совещании были чужды слова: «враг», «агрессор», «захватчик», но он поборол в себе чувство страха и продолжил, — с врагом и уточнить, что они имели в виду, а то получится нехорошо, если мы им приведём десяток собак, а окажется, они имели в виду совсем иное.

Президент взглянул на Шевцова.

— Пробовали, товарищ Президент, — тут же отозвался министр обороны, — ответа нет.

— Продолжайте пробовать установить контакт. Текст сообщения согласован?

— Да, с министром иностранных дел и с учёными. Мы для установления контакта и прояснения ситуации изначально планировали передавать математический шифр, но если эти владеют нашим языком, то с соблюдением мер безопасности, начали трансляцию открытым текстом. Задействовали автоматические радиоузлы, что находятся на значительном удалении от убежища.

— Хорошо, что это может быть ещё?

— Полезные ископаемые, может это какие сплавы или химические элементы?

— Не исключено, но исходя из текста сообщения, — заместитель министра иностранных дел вновь пробежался по тексту сообщения, что было распечатано и лежало у каждого из присутствующих, — здесь стоит «всех» и на других языках, в особенности сделав перевод с французского, можно сделать вывод, что это нечто живое.

— Вы уверены?

— Да, товарищ Президент.

— Тогда думайте, что это, а точнее, кто такие хоски и почему их надо отдать. Ультиматум, как видите, жёсткий, а противопоставить нам нечего. Только странно, почему не стоит срок его исполнения.

— Из этого можно заключить, товарищи, — впервые подал голос представитель научного сообщества, — что у агрессоров не возникает и тени сомнения о времени выполнения требования.

— Поясните.

— Для них это очевидный факт, что не требует уточнения. Как для нас слово: «Потом» означает не очень отдалённое будущее, но не факт, что свершится.

— Ничего не понятно.

— Инопланетяне имеют иные, совершенно отличные морально-этические, социальные нормы, другой уровень образования и прошли отличный от нас путь эволюции, наложивший свой отпечаток на развитие цивилизации. Для них, что для нас требует уточнения, не требует дополнительного акцента и расшифровки, это как сложившиеся годами, если не столетиями правила и нормы, а, если быть точнее… — распалялся представитель научных кругов.

— Станислав Юрьевич, товарищ академик, — прервал его Президент, — мы вас поняли. Что вы предлагаете? — тут академик пожал плечами и хотел вновь разразиться тирадой из научных терминов и цитатами из научных работ, но слово вновь взял министр обороны.

— Товарищ Президент, разрешите, — и дождавшись кивка, Шевцов продолжил, — согласно имеющимся данным, на территории нашей страны в центральной и восточной её части инопланетяне спустили из космоса громадные летательные аппараты, что по нашим оценкам являются мобильными заводами по добыче и переработке полезных ископаемых. Так вот, не думаю, что агрессор пожертвует ими.

— Конкретней, что вы хотите сказать?

— Пока эти заводы работают, то Земле ничего не угрожает. Не бросят же они такое, видно, что редкое оборудование.

— Возможно, вы и правы, но уточните этот вопрос и, Станислав Юрьевич, как успехи с изучением инопланетных образцов?..

* * *

— Бес, как думаешь, что это? — мы стояли в помещении радиоузла, слушали повторяющийся сигнал.

— Настройка связи, проверка частот, — ответил быстро, зная из опыта Глена, что означает эта передача.

— Уверен? — с сомнением посмотрел Заря, — разве это не кодированное сообщение?

— Кодировать от нас сообщения им не имеет смысла, у них иной, пусть и привычный нам обмен данными по принципу радиоволн, но сигнал передаётся сжатым до предела узконаправленным пакетом. Анторсы могут передать весь текст «Войны и мира» за несколько секунд. Если была бы соответствующая чувствительная аппаратура, то определили, что модуляция сигнала идёт широкой полосой, в том числе в диапазоне, не воспринимаемым человеческим ухом. Могу только предположить, что как только они определят частоты, начнётся голосовая передача, — почему-то меня пробило на откровенность. Может, усталость сказалась, может, надоело скрывать, что знаю о противнике значительно больше, чем кто-то другой.

Заря с сомнением посмотрел на меня, но ничего не ответил.

— Ладно, пошли пообедаем и обсудим, что делать дальше.

В помещении, оборудованном под столовую, стало многолюдно. Солдаты из числа группы Зари то и дело бросали взгляды на девушек, что вызвались помогать организовывать быт скромного убежища и это сразу нашло своё отражение. В по-спартански оборудованной столовой неизвестно откуда появились скатерти, правда, зелёной, защитной расцветки, столы и стулья стояли не хаотично, а ровненько. На столах появились салфетки и ещё некоторые мелочи бросались в глаза при понимании, что в замкнутом пространстве убежища появились женщины со своими, свойственными только женскому полу понятиям красоты и уюта.

— Проходите товарищи, обед разогрет. Хотели приготовить что-то не из консервов, но пока не разобрались с наличием продуктов, да и с электроплитой, — засыпала вопросами Таня, именно она встретила нас у входа в столовую.

— Я распоряжусь, чтобы вам дали список того, что есть на складе из продовольствия. Кстати, благодарю, что нашли себе занятие. А то нас мало совсем, не всё успеваем сделать… и как-то красиво у нас стало.

— Нам бы ещё одного помощника из числа солдат, а то носить тяжести, те же коробки с консервами, а ещё мы хотели провести в жилых помещениях уборку. Ведь, говорят, скоро ещё товарищи солдаты появятся, а в некоторых помещениях пока такой бардак. Пыль кругом, но для этого надо…

— Так, стоп, — не выдержал Заря, — старшина Штерн, подойдите.

— Слушаю, товарищ командир, — подошёл убелённый сединами старшина. Он единственный, не считая офицеров, кто по возрасту хоть как-то выделялся из общей группы молодых ребят-солдат.

— Назначаю тебя старшим по хозяйственным нуждам. Впрочем, ты и так занимался складами и прочим, так что тебе будет проще. Знаешь, где что лежит и девушки поступают в твоё распоряжение. Обязанности обсудим после обеда.

— Слушаюсь, — коротко ответил старшина, поймав завистливые взгляды молодых солдат.

Раздав указания, уселись за отдельный стол и нам принесли металлические тарелки с кашей, хорошо сдобренной тушёнкой и галеты. Ели молча. Заря бросал на меня осторожные взгляды, пытаясь начать разговор, но я делал вид, что занят едой. Только успел приговорить свою порцию, как вбежал тот самый солдатик, что находился на посту радиоузла. Он быстро подошёл к нашему столику и, наклонившись над ухом командира, прошептал, но так, чтобы кроме нас, сидевших отдельно, никто не услышал.

— Началась трансляция голосового сообщения. Передают на нескольких языках, в том числе и русском.

С невозмутимым видом Заря кивнул, отставил тарелку, поднялся и направился к выходу. Я последовал за ним. Всю дорогу, пока шли к помещению радиоузла, я искал в памяти Глена подобный факт. Ведь помнил, что в тот раз, когда анторсы напали на родину капитана не зафиксировано ни единого факта контакта. Да, были единичные случаи, когда брали в плен, но, чтобы открытым текстом, считай на всю планету передавать сообщение, такого случая зафиксировано не было. Даже когда анторсы бежали, поняв безуспешность атак и получив критический уровень потерь, то они не выходили на связь, а собрали всё своё имущество на свои летательные аппараты и улетели, не оставив никаких следов, кроме разрушений. С этими мыслями я дошёл до помещения радиоузла. Солдат торопливо открыл дверь, и мы вошли, а из громкоговорителя на разных языках с жутким акцентом звучало: «Отдайте всех хосков или планета будет уничтожена».

Глава 18

— Бес, ты в норме? — настороженно поинтересовался Заря, после того, как отправил бойца, что дежурил в радиоузле на обед, и мы остались одни, — рассказывай, что случилось? Не́чего скрывать, тут все свои.

— Что рассказать?

— Ты после этого радиосообщения так в лице изменился, что когда посмотрел на тебя, то не узнал. А рассказывай всё, не время в тайны и секретность играть. Ситуация другая. Может, вместе придумаем чего.

— Есть связь с генштабом или с кем из правительства?

— Связи нет и уже давно. Наше убежище не соединено с основной веткой «Метро-4000».

— «Метро-4000»? — удивился я. Про «Метро-2» и «Ямантау» слышал, но это обозначение мне оказалось незнакомым.

— Странно, что не знаешь об этом. Даже мы в своём захолустье имели предписание после нанесения ответного удара скрыться в убежищах глубокого залегания, что недалеко от Иркутска, но, правда, так и не смогли добраться до них. Видя обстановку просто не рискнули выйти на марш и приняли другое решение, искать ближайшее, пусть и отдельное.

— Я в отставке, Заря и уже достаточно долго. Несколько лет в коме после ранения, потом восстановление… — начал я, — более-менее восстановился только где-то год назад. Сам понимаешь, отправили в отставку, но ребята помогли с работой, уехал лесником в лесничество. Оттуда меня и забрали анторсы. Когда проходил ментасканирование — это проверка на умственные способности и прочие психолого-психиатрические тесты с рекурсивным анализом памяти, то понял, что… — тут я выдержал паузу, не зная, что рассказывать дальше. Говорить, что я не просто Гена Провоторов, известный в закрытых грифом секретности документах как Бес, но ещё и капитан Глен, с далёкой, неизвестной планеты, что невесть когда подверглась аналогичному вторжению именно тех же инопланетян — анторсов, желания особого не было. Слишком невероятно это будет звучать для простого солдата. Может, учёные или продвинутые умы человечества, чьё мышление не зашорено, поймут, но выкладывать всё, не зная, как отреагирует неподготовленный собеседник, которому и так тяжело, посчитал ненужным. Заре ещё надо встретить, разместить своих товарищей, что которые сутки или ждут весточки, если Партизан до них так и не добрался, или соблюдая меры предосторожности и с максимальной маскировкой медленно идут сюда. Лишняя информация ему не нужна, тем более есть риск сойти за сумасшедшего, — в общем, — продолжил, — после этого понял, что я — хоск. Не спрашивай, я не отвечу, кто это такой или такие хотя и догадываюсь, но словами объяснять долго и слишком невероятно будет звучать. Ну, вроде основное сказал.

— Хоск, — задумчиво произнёс Заря. К моему удивлению, информацию он воспринял спокойно, ни один мускул на его лице не дрогнул, — может это как берсеркер у нас? Я видел тебя в бою, кстати, похоже, — высказал предположение командир.

— Может быть. Но я знаю об этих анторсах значительно больше чем любой из всех землян. Знаю, как им противостоять, что надо делать.

— И что надо делать?

— Первое, надо уничтожать их заводы, что находятся на планете и поставляют необходимое для армии. В том числе и клонов. Мы, кстати, воюем с клонами. Они составляют основную часть их армии. Истинно живые, как они себя называют в основном высшие офицеры и командиры специализированных подразделений от взвода и выше или высококвалифицированные солдаты. Те же пилоты штурмовиков или наземных боевых машин. Мы с этими машинами ещё не встречались. Но это очень опасная техника. Нечто вроде нашего танка, только огневая мощь, защита и манёвренность превосходит в разы нашу боевую технику.

— Эти знания у тебя после ментасканирования?

— Да. Видимо, из-за этого они и боятся меня. Ведь если знаешь противника, знаешь его сильные и слабые стороны, то воевать легче. Не будешь лезть напролом, каждый раз ударяясь о бронеплиту, а обойдёшь и выстрелишь в слабозащищённое место и тогда урон окажется критичным.

— Ты один такой?

— Не знаю. Скорее всего, да, — каюсь, соврал, зная, что я, точнее, неотделимые друг от друга «мы» — единственные на планете, но ничего другого не оставалось.

— Я понял тебя, Бес. Не говори никому о нашем разговоре. Я пока подумаю. Тебе действительно надо в генштаб или хотя бы связаться с кем из высшего командования, чтоб донести до них о слабых сторонах противника.

— В одном из боестолкновений возле реки Бугульдейки я встретил беженцев и передал им образцы вооружения и кое-какие вещи, чтоб передали по вертикали и изучили. Но не знаю, дошла посылка до адресата или нет.

— Будем надеяться, что посылка дошла. А сейчас, иди отдыхай. Тебе подготовили отдельную комнату. Места пока много, так что можем себе это позволить.

— Если Партизан дошёл до ребят, то со дня на день должны вернуться. Надо бы сходить в укрытие, может их там встретить.

— Я думал над этим. И, скорее всего, так и поступим. Народ теперь есть и службу нести, и быт обустраивать, а то сам понимаешь, рук не хватало. Хорошо, что нашли план убежища. Всё, иди отдыхай, а то на тебя смотреть страшно. Отлежись немного, отдохни, а я как раз подумаю, как быть.

Комната, что мне выделили, оказалась довольно уютной. Видно, что в ней похозяйничали женские руки: прибрали, помыли, даже на стоявший одиноко стол постелили скатерть, такой же защитной раскраски, но небольшая комната, рассчитанная на четверых, видимо, старших офицеров, выглядела вполне пригодной для обитания.

Снял с себя верхнюю одежду, уселся на кровать. Мысли кружились, ища возможность предотвратить гибель планеты. «Я» Гены Провоторова кричало, что смерть одного предотвратит гибель миллионов и надо выйти, и… но трезвый расчёт и опыт капитана Глена настаивало: «Это уловка. Они не знают, сколько здесь тех, кто нанёс им сокрушительное поражение и берут на испуг землян. Хотят, чтобы те ополчились на них и сами выдали единственных, кто в силах противостоять агрессии, а уж потом…».

За размышлениями незаметно для себя заснул. Физически я был готов составить компанию тем, кого Заря отправил в укрытие с дополнительным запасом продовольствия и снаряжения, но морально… После сообщения анторсов, что прозвучало открытым текстом, на меня навалился тяжёлый груз ответственности. Ответственности за всю планету, за всех жителей, что пока оставались живы и имели пусть и призрачный шанс, но сохранить жизнь и возродить цивилизацию…

Проснулся рывком. Сон моментально ушёл, а мысли в голове были ясными, но доносящийся из коридора шум и гам настораживал. Первое, что пришло на ум — убежище обнаружили и скоро начнётся штурм и ребята готовятся к его отражению, а в суматохе обо мне забыли.

Быстро оделся. Пару раз плеснул на лицо воды из умывальника. Нормально умыться нет времени. Оружия со мной, кроме пистолета, что подобрал в арсенале, не было, и я пожалел о своей расхлябанности. Надо всегда иметь при себе не только дополнительное — личное оружие, но и основное — автомат с полным комплектом боезапаса, но спокойствие, умиротворённость и чувство защищённости сыграло свою злую шутку, а противостоять штурму солдат-клонов с одним пистолетом…

Осторожно выглянул в коридор. По нему, быстрым шагом, удаляясь чуть ли не бежал, Лёха. Окликнул его:

— Что случилось⁈

— Наши вернулись! — крикнул он и побежал дальше, ничего не пояснив.

С облегчением выдохнул, значит, это не штурм и всё-таки Партизан добрался до конечной точки маршрута. Возвращаться в комнату не стал, а вполне логично рассудил, что может понадобиться моя помощь. Может донести чего, или помочь разместиться и не ошибся.

— А, Бес, ну и здоров ты спать! — при встрече, первым делом воскликнул Заря, — вторые сутки пошли. Тебя и будили, чтоб поел, а ты спал и спал. Ладно, как сам?

— Нормально. Чем помочь?

— Помощь действительно нужна. Многие ранены, истощены, но дошли. Повезло, группу, что я отправил пополнить запасы, как раз их встретила и вместе добрались. Так что, помоги Штерну, а то он зашивается. А я пока пару бойцов отправлю опять к укрытию, думаю там организовать нечто постоянного наблюдательного пункта. Как думаешь?

— Логично, — ответил немного погодя, — но в километрах десяти по маршруту надо организовать запасное укрытие, чтоб если накрыли одно, второе продолжало действовать.

— Десять километров не много? Может, ближе? Чтоб, значит, легче добираться было и хоть какой визуальный контроль имелся.

— Нормально, если анторсы обнаружат одно из них, то в любом случае активность будет видна невооружённым глазом. А прочёсывать десять километров пёхом по пересечённой местности они не будут, а пять… высадят десант и зачистят квадрат всего за пару часов.

— Я тебя понял, Бес. Ладно, Штерн сейчас на складе, амуницию подбирает. А ты в медицине что-нибудь понимаешь?

— Нет, я не медик.

— Вот и у нас штатный медик погиб. Ладно, вроде слышал, у девушек кто-то медицинский заканчивал. Всё, я побежал группу собирать, точнее, две. Одна будет готовить запасное укрытие.

— Товарищ майор, разреши мне в…

— Нет, Бес. Сиди тут! Ты нужен живой и это не обсуждается!

В мыслях я корил себя за то, что рассказал Заре о своей ценности. Теперь меня не только выпускать на поверхность не будут, а, может, и охрану приставят.

С такими мыслями я направился к Штерну. Ему действительно была нужна помощь и практически до позднего вечера я занимался несвойственными мне хозяйственными делами. Отнеси форму туда, принеси на кухню консервы, отнеси в оборудованный медблок кипячёной воды и прочее, чем может заниматься простой вольнонаёмный без опыта, но я не роптал. Исполнял возложенные на меня обязанности спокойно, тем более появилась возможность пообщаться с ребятами, что после долгого месяца ежедневного страха и осознания обречённости, оказались в практически тепличных условиях: вода есть, еда есть, крыша над головой, толстенные стены, но одно в их рассказе меня насторожило. Примерно сутки назад анторсы прекратили активные боевые действия, что в принципе понятно — вооружённые силы разбиты, действенного сопротивления не оказывается, и это наводило на мысль о подготовке второй фазы…

— Товарищ Бес, вас майор приглашает в командирский кубрик, — подбежал один из солдат, когда я собирался идти в столовую. Весь день до позднего вечера я провозился у Штерна, исполняя его поручения, даже времени не нашёл вовремя, по расписанию поесть. И видя мой недовольный взгляд, солдат уточнил:

— Там накрыли стол и собираются все офицеры.

— Хорошо, где это? — задал логичный вопрос, так как особо пока не ориентировался в убежище. За время моего отсутствия солдаты под командованием Зари вскрыли практически все двери, а за некоторыми из них оказались не только ангары-склады, но и коридоры, что, петляя, вели в другие ответвления убежища. Именно в одном из таких обнаруженных коридоров и нашли запасные выходы и помещение контроля периметра, что позволяло следить за тем, что происходит на поверхности.

— Ответвление Е-11, поворот по указателю на Н-6. Кубрик номер О-16, — быстро ответил солдат.

— Хорошо, скоро буду, — там я надеялся увидеть Партизана, а то за суетой так и не узнал, вернулся ли он или нет.

Освещаемые тусклым, дежурным светом коридор выглядел словно туннель метрополитена. Я шёл, читая надписи на стене, чтобы не заблудиться и одновременно запоминал дорогу обратно. Яркий свет и приоткрытая дверь однозначно указывали, что я дошёл. Подходя, прислушался. Доносился едва слышный голос Зари:

—…обложили нас тогда, если бы не Бес, не выбрались. Людей потерял, но задание выполнили, товарищ подполковник.

— Ладно, потом обсудим. Ну, что, начинаем?

— Разрешите? — вошёл в командирский кубрик, что практически ничем не отличался от того, где разместили меня. Там и впрямь накрыли стол. Вся та же немудрёная еда, но людей было в два раза больше, чем кроватей. Все в полученной со склада форме. У некоторых наспех были нашиты знаки различия, но у большинства их не имелось. Двое сидели с перевязанными конечностями, а один с забинтованной головой.

— Проходи Бес, — отозвался Заря, — товарищ подполковник, представляю старшего сержанта специального подразделения с позывным Бес.

— А что он сам представиться не может? — протягивая мне руку для рукопожатия, с улыбкой на лице поинтересовался седовласый мужчина, — подполковник Скоробогатов Валентин Сергеевич, позывной: «Серый», — представился офицер. — Ладно, товарищи. Давайте усаживаться. Разговор будет долгий. Мы тут с майором уже обсудили кое-какие моменты, а судя по его рассказам, вы, товарищ старший сержант можете быть нам полезны. О поставленной задаче и номере части не спрашиваю, понимаю, секретность. Но, может, объединим усилия?

— Объединим. Кстати, товарищ майор, а Партизан не вернулся? — уточнил, так как среди присутствующих восьми офицеров, из которых знал только майора с позывным Заря, я не заметил лейтенанта.

— Партизан за второй группой пошёл, — вместо майора ответил Серый, — план-схема — это хорошо, но без проводника мы бы не дошли.

Из общения с бойцами я знал, что в убежище пришла группа из восемнадцати солдат и офицеров. В первую группу вошли легко раненые и те, кто может им помочь идти. Кстати, раненых, среди военных было мало. Так что практически все из их числа успешно прошли долгий путь и сейчас находились в убежище.

Расселись за стол. Откуда-то появилась фляга с разведённым спиртом. Налили по одной, выпили молча. Я тоже пригубил. После серьёзного ранения у меня появилась неприязнь к спиртному. На то, что я поставил практически нетронутым стакан, никто не заострил внимания. Ели молча, а когда утолили первый голод, взял слово подполковник.

— Вовремя Партизан пришёл. Мы уже и не надеялись. Ведь сигнал, что группа провалилась, мы получили. Выслали следующую, но и от неё меньше чем через сутки поступил сигнал о провале. Так и сидели, ломали голову, что делать. Еды нет. На поверхность носа не высунешь. Полковник уже готовился отдать приказ вывести из укрытий машины и попытаться дать залп со взрывом боеголовки в стратосфере…

— Но это же, — не выдержал майор.

— Знаю, Заря. Это заражение очень большой территории радиацией, но… знаешь, когда солдатики, стоя на посту, один за другим стали стреляться, каково это было??? И понимаешь, что сделать ничего не можешь, а просто так погибать, а тем более сдаваться в плен… Ладно, давайте ещё по одной и обсудим, что будем делать дальше.

Выпили ещё по одной. Я также только пригубил и вновь поставил обратно стакан на стол.

— Полковник во второй группе пойдёт? — задал вопрос Заря, настраивая собеседников на деловой лад.

— Нет, он выдвинется последний вместе с группой, что обеспечит минирование машин и оборудования. Меня и часть офицеров, что ранены в первой группе, отправил. Хотели больше с собой человек забрать, но не рискнули. Партизан предупредил, что у пятнадцати-двадцати человек есть шанс просочиться, а большее число точно привлечёт внимание… этих, как ты назвал их?

— Анторсы, — ответил вместо Зари.

— Во-во. Этих инопланетян, чтоб им пусто было. И что они тут у нас забыли??? Не сиделось у них там, на своей планете! Нет, прилетели!

— У них нет дома. Это добровольные изгнанники, что ищут себе новый дом.

— И ты их оправдываешь? Сержант? Смотрю, не пьёшь, знаешь много о враге… О твоих подвигах я наслышан, но расскажи поделись своими знаниями, как нам бить врага⁈

— Не пью после контузии, — ответил спокойно, смотря прямо в глаза подполковнику. Его слегка затуманенный взгляд был выразительным и недвусмысленным. За одним столом сидеть с сержантом, пусть и каким-то там очень секретным, пусть может быть и не сержантом, но выпитое спиртное сняло с тормозов. Правильно говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А ещё события последних полутора месяцев, вот и накрыло офицера, — что делать, как бить врага — знаю. Давайте завтра в полдень соберёмся узким кругом и обсудим.

— Завтра? А почему не сегодня?

— Лучше завтра. Вам надо отдохнуть, товарищ подполковник, выспаться и привести себя в порядок! Ещё пять минут и расходитесь! — от себя я такого не ожидал. Грубое нарушение субординации: сержант отдаёт приказы высшим офицерам, но как заметил, сказанные мной последние фразы произвели неожиданный эффект. Офицеры подобрались. Кто-то стал застёгивать верхнюю пуговицу. Кто-то встал, прияв стойку «смирно», а подполковник так и застыл с открытым ртом, видимо, хотел что-то продолжить, но осёкся.

— Да, товарищи офицеры, — вмешался Заря, — товарищ подполковник, переход был тяжёлый, вам лучше отдохнуть, а завтра ближе к полудню соберёмся и обсудим план наших действий.

Когда сержант вышел, Скоробогатов произнёс:

— Непростой это сержант. Когда он говорил, я ощутил себя, словно стою у генерала Курбатова, и нагоняй получаю. Заря, он точно сержант?

— Достоверно не знаю. Но именно так он представился.

— Но для генерала он слишком молод, — едва слышно проговорил подполковник, смотря как расходятся офицеры, что будут жить по соседству.

Глава 19

Торопливым шагом Шевцов шёл по длинному петляющему коридору в резервный пункт управления [16]. Дорога была привычна, и он на автомате сворачивал в нужный поворот. Редко встречаемые офицеры отдавали честь с недоумением задаваясь вопросом, почему министр обороны пешком, без сопровождения передвигается по запутанным лабиринтам убежища. Но они не знали, что срочный вызов заставил генерала оставить другие дела и, не используя видеосвязь, лично прибыть на командный пункт.

— Товарищи офицеры! — при появлении генерала, подал команду дежурный офицер, но не все из присутствующих выполнили команду и отвлеклись от своих занятий, а только те, кто сейчас непосредственно встречали высшее руководство.

— Вольно, что у вас? Почему такая срочность?

— Товарищ генерал, разрешите?

— Не тяни, докладывай.

— Давайте подойдём к экрану дежурного, тогда будет понятней, — генерал кивнул, и небольшая процессия прошла вглубь зала, где располагалось рабочее место дежурного офицера. Именно на его экране отображалась полная картина, что фиксировалась разбитыми на сектора сенсорами видеоконтроля. Генерал обратил внимание, что на разбитом на сотню квадратов мониторе, часть квадратов оставались тёмными, и он недовольно поморщился. Две трети камер слежения, установленных в самых разных точках необъятной страны, в настоящее время не работала, не говоря о полном отсутствии сигнала от геостационарных спутников, чья группировка и в мирное время не в состоянии постоянно держать под контролем все континенты планеты была полностью уничтожена.

— Обратите внимание на камеру номер С-124к, — офицер увеличил изображение, развернув на весь экран. Инопланетяне меньше чем за пять часов построили ровную площадку по нашим примерным подсчётам в два футбольных поля.

— Где это находится? Координаты?

— В двадцати километрах от Пензы, — быстро ответил офицер.

Генерал долго смотрел на хорошо заметные, но незнакомые знаки, выведенные на ровной поверхности.

— Учёным сообщили? Они могут расшифровать надпись?

— Сообщили, занимаются.

— Ещё, товарищ генерал, текст сообщения, что четверо суток непрерывно транслировался, сорок минут назад изменился.

— Что ж ты раньше не сказал, что там??? — генералу протянули текст сообщения.

— Всё так же на нескольких языках и с жутким акцентом?

— Акцент немного сгладился, но трансляция также проводится на нескольких языках.

Генерал вчитался в текст: «Ждём всех хосков здесь…».

— Что после слова «здесь»? Почему текст неполный??? — возмутился генерал.

— Там непереводимые звуки. Предположили, что это координаты, — торопливо ответил офицер.

— И вы думаете, что для этих непонятных хосков и построено вот это? — генерал ткнул пальцем в экран.

— Другого варианта нет, товарищ генерал. Как докладывали ранее, враг снизил активность: боевых летательных аппаратов вместо нескольких сотен на квадратный километр сейчас фиксируется от силы два-три. Из разрозненных сведений сделали вывод, что активность снизилась и над поверхностью океанов.

— С К-119 м удалось выйти на связь?

— Связи с АПЛ «Воронеж» до сих пор нет, но по косвенным данным установили её местоположение в трёхстах милях от последней точки контакта.

— Она на дне?

— Никак нет, товарищ генерал!

— Это хорошо, — выдохнул Шевцов, так как в силу технических особенностей атомные подводные лодки не могут лечь на дно. Если данный факт зафиксирован, то можно считать, что лодка уничтожена, — продолжайте пробовать установить с ней связь. Она последняя, что числится в строю. И уточните, могут ли они провести залп по новым целям? Задача ясна? — память Шевцова редко, но иногда подводила и в кутерьме, и неразберихе первых дней вторжения, он попросту забыл, что АПЛ «Воронеж» за сутки до появления инопланетян на околоземной орбите, вышла на учения для отработки и испытания новых систем маскировки и средств радиоэлектронной борьбы. По легенде учений, лодка, достигнув заданного квадрата включила новые системы маскировки и проводила тесты оборудования как в состоянии покоя, так и в движении, а надводные корабли и корабли сопровождения пытались её обнаружить. Но вмешался внешний фактор. Надводные корабли были уничтожены в первый день, а во время учений постоянная связь не предусматривалась, только экстренная, но ответного сигнала о принятии сообщения от капитана ни через час, ни через сутки, ни позже не последовало и её уже хотели списать в безвозвратные потери, но без подтверждённого факта гибели одного из флагманов военно-морского флота не стали торопиться этого делать. Ведь всегда остаётся шанс, пусть и призрачный, что хоть кто-то в этих первых неделях постигшей планету ужасной трагедии, уцелел, тем более, автономность подводной лодки позволяла ещё не один месяц находиться в подводном положении, находясь в полной боевой готовности. Но вот сам факт боевой готовности ставился под сомнение. Лодка мало маневрировала, не выходила на связь, но это объяснимо. Оставался вопрос, почему, видя гибель надводных кораблей, капитан не активировал самостоятельно план на данный случай, не предпринял попытку атаки неопознанных надводных целей, что в большом количестве курсировали в водах мирового океана.

— Ясна, товарищ генерал! — из горьких раздумий вывел голос дежурного офицера.

— Хорошо, работайте. Обо всех изменениях докладывайте немедленно, — отдал последнее распоряжение генерал, видя, как в дверях его уже поджидает подоспевший адъютант.

— Товарищ генерал, обратно на совещание? — осведомился адъютант, как только за офицерами закрылась гермодверь и они оказались в коридоре.

— Нет, — недолго думая, ответил Шевцов, — пойдём к нашим академикам, они вроде недалеко отсюда располагаются.

— Недалеко, но лучше не пешком, товарищ генерал, — ответил адъютант, подав знак водителю электроавтомобиля, что стоял у входа…

— Товарищ Шевцов, мы вас не ждали, — встретил у входа в лабораторию, что оборудовали для изучения доставленных инопланетных вещей один из руководителей группы, которого министр видел пару раз на совещании.

— Результат есть? Какой принцип действия оружия, какие слабые стороны, может, оно пять раз стреляет и перегревается?

— Нет, товарищ, так подробно мы пока не успели изучить представленные образцы. Но можем сразу сказать, что оружие некинетического действия, принцип работы — генерация волновой структуры и передача всей накопленной энергии одним импульсом.

— Волновое оружие, — задумчиво произнёс генерал. Разработки такого оружия велись несколько десятков лет, но безуспешно.

— Да, вы правы. Самое главное, в этом оружии — батарея. Нам несколько лет назад удалось создать генератор волн, но энергии он потреблял столько, что применение имело практический смысл только на крупных надводных кораблях с ядерной силовой установкой, и то, энергия накапливалась несколько десятков минут и только потом…

— Я понял. Что мы можем из этого использовать? Где Станислав Юрьевич?

— Станислав Юрьевич в биологическом блоке повышенной защиты и до окончания эксперимента туда вход пока закрыт, а использовать… мы пробуем скопировать образец. Но вся загвоздка в батарее, что питает генератор импульса, да и само оружие. С этим мы пока не разобрались. Она работает на иных физических принципах. Сразу уточню, батарея нехимического действия, а вот какого, пока неизвестно. Нам же запретили разбирать полностью представленные для изучения образцы.

— Плохо. Очень плохо, товарищ академик. Мы на вас надеемся… — но генерал не стал продолжать. Последние дни, как доставили образцы, весь научный блок, кого успели укрыть в «Метро-4000», сбиваясь с ног, работал над изучением этой проблемы. — Ладно, не буду мешать. Докладывайте через моего заместителя каждые сутки, а об успехах, сами понимаете, докладывайте немедленно. Каждый выигранный час, каждый день очень важен и поможет сохранить жизни.

— Я понимаю, товарищ Шевцов. Работаем…

— Товарищ генерал, вы просили напомнить, что хотели встретиться с теми, кто доставил образцы, — видя активность шефа, не упустил момент адъютант.

— Да, точно. Их выпустили из карантина?

— Вчера.

— Кто с ними работал, почему рапорта не видел о результатах проверки?

— С ними пока работают. Первичный рапорт готов и находится в вашей почте. Сегодня утром представили.

— Ладно, как понимаю, эта группа где-то рядом располагается, если о ней завёл разговор?

— Так точно! Сектор У-31. Тут недалеко.

— Поехали…

— Смирно!!! Товарищ генерал-армии!..

— Вольно, товарищи, — в первое время после назначения, Шевцов любил появляться в воинских частях с необъявленным визитом, но, как сам понимал это, выходило очень редко. Рабочий план министра, а тем более его передвижение по стране отслеживалось и контролировалось не только органами государственной безопасности, но и командирами частей, над которыми его вертолёт совершал плановый полёт по маршруту. Не дай бог, с вертолётом что-то случится или первое лицо военного ведомства изволит произвести незапланированную посадку на плацу какой-то всеми забытой воинской части, о существовании которой знают единицы. Но такое случалось крайне редко, и Шевцов научился подмечать, когда офицеры, а тем более солдаты заранее знали о его прибытии, а когда данный факт становился неожиданностью. И вот буквально минуту назад, расширившиеся от удивления глаза дневального, а потом и дежурного офицера, когда небольшая свита из двух человек прибыла в сектор, отведённый под казармы, однозначно указывали о произведённом эффекте. Осведомившись о месторасположении необходимых ему офицеров, генерал с адъютантом проследовали к кубрику и вновь, как только министр вошёл в оборудованный для проживания десяти человек кубрик, его встретили четыре пары удивлённых глаз. — Присаживайтесь, товарищи офицеры, присаживайтесь. Я к вам ненадолго, — ловя удивлённые взгляды, генерал заметил среди одетых в полевую военную форму, облачённого в потрёпанную, но добротную форму полиции в чине капитана средних лет мужчину, и это его удивило.

— Это с какого времени полиция стала заниматься расследованием… — генерал запнулся, не находя синонима к слову «преступление». Ведь не преступление совершили его подчинённые, а даже наоборот, геройский поступок и через мгновение он подобрал нужную фразу, — внутренней проверкой в вооружённых силах?

— Товарищ генерал-армии! Командир специальной группы, майор Гром, разрешите пояснить⁈

— Поясните, товарищ майор, — спокойно, без явного выражения эмоций, произнёс министр, усаживаясь на предоставленный адъютантом стул.

— Товарищ капитан Кутепов старший группы беженцев, что укрывались в пещерах в районе реки Бугульдейки. Это именно он организовал эвакуацию и сохранил десятки жизней, а также с его участием произведён захват объектов инопланетного происхождения, в том числе и оружия.

— Даже так? — министр укоризненно посмотрел на адъютанта. О том, что захват трофеев произведён не только военнослужащими, он не знал. — Ладно, разберёмся. Товарищ майор, ваш рапорт и материалы проверки находятся у меня на столе, но я бы хотел от первого лица узнать все обстоятельства проведённой операции.

— Товарищ генерал, мне и рассказывать нечего. В рапорте я указал, что в ходе выполнения задания, встретил на маршруте группу беженцев, у которых имелась в наличии трофейное оружие и снаряжение. Согласно обстоятельствам, прекратил выполнение своего задания и вернулся на базу, откуда доставил трофеи в бункер.

— Странно, а мне доложили, что сработала специальная группа, — генерал укоризненно посмотрел на адъютанта.

— Так и есть, товарищ генерал-армии, — вступил в разговор до этого молчавший капитан полиции, — разрешите пояснить?

— Поясни, товарищ капитан.

Генерал слушал рассказ капитана молча, не задавал никаких вопросов, но его адъютант то и дело делал пометки в своём планшете.

— Значит, там ещё одна группа работала? Чья, как понял, неизвестно? — последний вопрос генерал адресовал адъютанту. Тот покачал головой и коротко ответил:

— Сведений нет. Но и связь не со всеми частями удалось установить. Может это кто из отдельного, несоединённого убежища послал группу.

— Согласен, но как-то на группу не похоже. Всего лишь один боец. Хотя, может, остальные погибли при исполнении… Ладно, товарищи, отдыхайте. И, товарищ подполковник, да-да, не смущайтесь. Приказ получите в ближайшее время и представьте список всех лиц, участвовавших в сопровождении особо важного груза для подготовки приказа о награждении. Теперь я понял, почему за вас так рьяно взялись. Изменить, а если быть откровенным, не выполнить приказ вышестоящего начальника… Но я понимаю ваши мотивы и тем более обстоятельства, послужившие к… не хочу говорить к нарушению присяги, но нахожу их обоснованными. Изучение трофеев поможет избежать множество лишних жертв. Но это вы и сами понимаете. Так что, отдыхайте…

— Теперь куда, товарищ генерал-армии? — расположившись в электромобиле, поинтересовался у начальника адъютант.

— Всё записал?

— Так точно!

— Не тянись. Мы здесь одни.

— Может, тогда обратно в штаб?

— Нет, давай заедем в РПУ. Когда делалась резервная копия баз данных воинского учёта?

— Полгода назад, — быстро ответил адъютант и поняв мысль генерала быстро заговорил, — хотите проверить, за кем числится позывной «Бес»?

— Да, но думаю, таких позывных будет сотня, если не больше. А что он старший сержант, я сильно сомневаюсь, если, конечно, верить словам капитана о его подвигах. Подготовка чувствуется не простого общевойскового спецподразделения, а как минимум спецназа ГРУ, а там сержантов нет. Так что как прибудем на РПУ, сразу в базе данных задай поиск всех с позывным «Бес» и примерный возраст укажи, без звания. Проследи лично, а я в штаб.

— Слушаюсь!..

Генерал работал с документами, составлял служебную записку, с которой завтра пойдёт к Президенту. Не нравилось ему, что все первые лица государства находились в одном, пусть и большом, и хорошо защищённом убежище «Яматау-1». Он предлагал распределить высших лиц государства по разным узлам убежища, называемого «Метро-4000». Это, по его мнению, позволит при едином ударе или вторжении избежать критической потери управляемости. За обоснованием он засиделся допоздна. Хотя, куда спешить. Семья его погибла, как и погибли семьи большинства укрывшихся здесь солдат, офицеров и гражданских специалистов. Слишком всё быстро произошло. Никто не ожидал такого первого сокрушительного удара, тем более с той стороны, с которой не строился ни один теоретический прогноз появления врага.

— Товарищ генерал, разрешите? — осведомился адъютант.

— Да, что у тебя?

— Чай готов, нести?

— Хорошо, неси, — генерал протёр уставшие от длительного изучения документов глаза. Очки он принципиально не носил, вблизи видел хорошо и работать с документами ему это не мешало, но вот вдаль видел плохо, что не критично. Конечно, как в былые молодые годы попасть в грудную мишень из автомата с расстояния в сотню метров не попал бы, но от него сейчас этого никто не требует.

— Получен ответ на запрос о лицах имевших позывной «Бес».

— Много таких?

— Согласно заданным критериям, всего двадцать восемь солдат и офицеров. Из них я убрал тех, кто точно погиб и смерть их подтверждена, а также флотских.

— Согласен, вряд ли это флотский хотя может какой морской десантник? — засомневался генерал.

— Такой всего один. И он комиссован по ранению — ампутация кисти левой руки.

— Тогда точно не он. Тогда, что у нас получается?

— Восемь бойцов, что подходят под критерии и вписываются в примерный возраст. Пятеро — офицеры различных спецподразделений от старшего лейтенанта до майора. Все имеют боевой опыт и награды. Двое — из числа лётного состава. Один — медик и один комиссованный, в отставке.

— Отставника-то зачем в список включил? Если такой молодой возраст, что служить ещё и служить, то или по состоянию здоровья комиссован, или за какую провинность.

— Товарищ генерал, вы правы. Старший сержант комиссован по ранению, но я обратил внимание на его звание и на последнее место регистрации, что указано в личном деле и на номер военкомата, которым сделана последняя запись.

— И что там?

— Это Республика Бурятия, а все события произошли в соседней области — Иркутской.

— Хорошо, оставь документы, я посмотрю… — после недолгого раздумья, ответит Шевцов.

Глава 20

Всю ночь я обдумывал предстоящий разговор с офицерами. Раз уж вызвался представить план, как бить врага, надо его хорошенько обдумать. Память Глена помогала, но он исходил из своего опыта, возможностей своей армии, своего оружия и тактики ведения боя. А это мне не подходило. Разница в техническом развитии родины капитана с анторсами была незначительна, хотя они и отставали в некоторых областях, в том числе и в исследовании Космоса, но в итоге пробелы в техническом развитии нивелировались совершенно иной тактикой боя, которую они успешно применяли. А ещё были те самые хоски. Да, их мало, слишком мало, но именно они нанесли критический урон, что способствовал прекращению агрессии.

— Товарищ сержант? — прозвучал над ухом знакомый голос. Я не заметил, как заснул.

— Что-то случилось?

— Нет. Завтрак прошёл, а вас всё нет. Вот Заря и послал узнать, как вы?

— Понятно, со мной всё нормально. Просто устал сильно, да и уснул только под утро. Сейчас выйду, — посыльный из числа солдат, ушёл, а я провёл необходимые процедуры, совершил утренний туалет и одевшись, направился в столовую. Есть особо не хотелось, вчера допоздна просидели, и я был сыт, но появиться и показаться, что со мной всё в порядке было необходимо. Зашёл в столовую. Там привычно суетились девушки. За этот короткий срок большинство из них освоились и успокоились от переживаний прошедших недель в плену и как я заметил стали флиртовать с личным составом солдат.

«Надо Заре сказать, чтоб воспитательную работу среди бойцов провёл. Не хватало нам в замкнутом пространстве любовных страстей», — подумал, а сам опомнился. Ведь пока не прибудет более высокое начальство, не Заря будет старший этого скромного убежища, а тот самый подполковник, и с сожалением покачал головой. Вчера встреча закончилась натянуто, и в ближайшее время я ожидал серьёзного разговора по поводу соблюдения субординации.

— Товарищ сержант, присаживайтесь к нам, — в столовой свободного места было много. Завтрак закончился, и девушки убирали, вытирали столы, готовясь к следующему приёму пищи. В очередной раз для себя отметил, что Заря и Штерн рационально организовали питание, составив распорядок дня, и неукоснительно его придерживались. Я обернулся на голос. В закутке, неофициально отведённом для приёма пищи офицерами, за столом сидели подполковник и ещё пара офицеров. Среди них я заметил и Зарю. Именно он позвал меня.

Отказываться не стал. Взял тарелку с гречневой кашей, хорошо сдобренной тушёнкой, хлеб и кружку с кофейным напитком, и направился к ним. За столом два места были свободны, и отказ с моей стороны выглядел бы провокационно.

Поприветствовав друг друга, уселся. Ел молча, изредка вслушиваясь в разговоры соседей. Говорили ни о чём.

— Товарищ Бес, — когда я расправился с тарелкой каши и взялся за кружку, заговорил подполковник, — прошу извинить меня за вчерашнее. За последнее время много чего навалилось, а тут, выпил, расслабился, ну, сами понимаете… — тон разговора, а тем более обращение ко мне не по званию, меня сразу насторожил, но подполковник объяснялся простым языком, не кичась званием и должностью. Тем более, меня удивило, что говорил он в присутствии своих подчинённых и на «Вы».

— Я всё понимаю, товарищ подполковник и не держу обиды, — ответил, когда офицер замолк.

— Это хорошо, — выдохнул подполковник, — мы вчера хотели обсудить, что делать дальше. И у меня с офицерами есть кое-какие соображения по этому поводу.

— Внимательно слушаю, — мне действительно было интересно, что придумали офицеры. В принципе, исходя из действующей военной тактики предложение подполковника выглядело довольно взвешенным и обоснованным. Главная идея строилась на использовании уцелевшей военной техники, что была спрятана в укрытиях на запасных позициях. Вот только одно подполковник не учёл. — Товарищ подполковник…

— Давайте без званий, а по позывному, — прервал меня офицер.

— Товарищ Серый, — исправился я, — предложенная идея нереализуема по ряду причин. О том, что анторсы блокируют запуск ракет, вам известно, и это учтено. Вы предлагаете снять неядерные заряды и замаскировать их на пути следования врага и дистанционно потом их подорвать. Но для определения маршрута следования, не говоря про установку самих зарядов, нужно время. А если учесть, что воздушным пространством полностью владеют враги, то это нереализуемо. Помните, как используя маскировку, добирались сюда? И это считай налегке. Технику не укрыть нашими накидками, а о других средствах маскировки, способных в разных спектрах снизить заметность, я не знаю, — видно было, как мои слова резанули по живому офицера. Отдохнув, он рвётся в бой, а его не пускают.

Желваки его заиграли, он с силой сжал столовый прибор в своих руках. А я сидел спокойно и ожидал его ответа. Надо сразу расставить все точки над «i», а то потом хуже будет. Если он перетерпит, не сорвётся вновь, то это хорошо, а если нет… Уйду в рейд, пусть и один. Сам я отдохнул, а остановить меня никто не может, хорошо, что представился бойцом спецподразделения, которое не подчиняется подполковнику-ракетчику. В том, что Заря будет молчать, что на самом деле в отставке, я не сомневался. Скорее всего, он увяжется со мной и пару ребят ещё прихватит.

— Твои предложения, Бес? — затянувшееся молчание было сравнимо с затишьем перед бурей, когда перед сильной волной — цунами, море отлынивает назад, или, когда перед грозой всё вокруг затихает и именно такое, ничего хорошего не предвещавшее затишье закончилось простым вопросом подполковника.

«Переборол себя. Интересно, что про меня рассказал Заря, если высший офицер согласился выслушать простого сержанта?», — промелькнула у меня мысль. Плохое сразу отмёл, не так бы себя вёл подполковник, зная, что именно меня по всему Земному шару ищут анторсы. В лучшем случае приставил отделение солдат ко мне и запер где-нибудь в дальнем кубрике под охраной.

Тянуть резину и выдерживать паузу Станиславского [17] не стал.

— Есть две проблемы, что требуют незамедлительного решения, — начал я, придавая в голос металла, — во-первых, связь. Нам нужно связаться со штабом или с кем из руководства, чтобы скоординировать наши действия. Без этого результативность наших действий будет минимальна. Во-вторых, — заметив кивок нескольких офицеров, немного замешкался и сбавил тон, — посмотрите на наших девушек. Все они были в плену и неизвестно что их ждало впереди… — продолжать не стал, ожидая продолжения от офицеров. Всё-таки пусть сами придут к нужному умозаключению, а не какой-то там сержант, тыкая пальцем, подскажет. Мне, кстати, было странно, почему они сами не предложили попробовать освободить ещё кого. Ведь лагере́й, даже поблизости, что мы в пути с Партизаном обнаружили, достаточно много. И они, идя сюда, их не могли не заметить.

Пауза была недолгой. Подполковник, как старший среди офицеров, взял слово:

— Верно подметил, товарищ Бес, обсуждая с офицерами порядок действий, мы единогласно пришли к выводу, что связь самое важное в настоящее время, но я специально умолчал об этом. И исходя из ваших рассуждений, товарищ Бес, теперь вижу, что мы в вас не ошиблись.

«Во, как, меня, оказывается, ещё и проверяли», — промелькнуло в мыслях.

— Заря, ты тут в убежище всё знаешь, что посоветуешь? — продолжал подполковник.

— Убежище не связано проводной линией с другими, оно автономно, а радиоузел работает только на приём. Как понял, изучив документацию, убежище изначально предполагалось использовать как резервный склад, но буквально десять лет назад переоборудовали для размещения людей.

— Странно. Ладно, что предлагаешь?

— Остаётся только одно — выслать группу. Ближайший бункер глубокого залегания находится в районе Иркутска. Там точно должна быть связь с центром, — отозвался Заря.

— Мы находимся в этом районе, — офицер ткнул пальцем в карту на планшете, — до Иркутска примерно восемьдесят километров. От нашего резервного пункта, кстати, примерно такое же расстояние, только в другую сторону. По команде «Атом», после пуска ракет, мы за час должны были добраться до ближайшего замаскированного входа, но это на технике.

— Пешком примерно три-четыре дня пути, если идти медленно, — произнёс, а все офицеры уставились на меня. Они расстояние вдвое меньшее шли именно такой срок, а я предлагаю темп в два раза выше.

— Заря, готовь группу. Пяти человек хватит. По готовности, отправим.

— Есть! — вскочил майор.

— Не тянись. В столовой находимся или Устав не знаешь?

— Следующий вопрос о пленных. Бес, какие предложения?

— Предлагаю сначала выслать группу из двух-трёх человек для разведки.

— Нерационально. Времени много уйдёт. Пока группа найдёт лагерь пленных, пока вернётся назад. Неделя пройдёт, а за это время или переведут всех в другое место, или усилят охрану, — возразил один из офицеров, и мне ему возразить было нечего. Действительно, обнаруженный лагерь надо захватывать сразу, а не ждать. В противном случае уйдёт эффект неожиданности. Хотя он и так потерян. Не думаю, что после удачного освобождения анторсы не усилили охрану лагерей.

— Возражение принимается, — ответил, немного подумав.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить⁈ — в столовую быстрым шагом вошёл один из дежурных солдат.

— Что случилось?

— Прибыла ещё одна группа.

— Сколько?

— Шестнадцать солдат и офицеров. Есть легкораненые.

— Партизан вернулся? — нарушая субординацию, осведомился Заря, но на это никто не обратил внимание.

— Да. Именно по его позывному и опознались. Они сейчас в пятом секторе, по внутренней связи сообщили. Через час прибудут в наш сектор.

— Что так долго? — задавая вопрос, подполковник обернулся к Заре.

— В убежище они вошли с удалённого на восемь километров резервного входа. Там дежурит боец, и стоит дрезина. Ча́са как раз хватит, чтобы всех перевезти, — пояснил Заря.

— Понятно. Давайте закругляться, дел сейчас прибавится. Надо наших ребят встретить, разместить…

Только ближе к ужину мне удалось встретиться с Партизаном. Не скажу, что тот сильно удивился моему появлению, но радости не скрывал.

— Я-то думал, что всё, потерялись. Видел, как тебя течением отнесло, — мы расположились за одним столом в столовой.

— Отнесло далеко, прям до моста, считай.

— Но всё-таки выбрался.

— Повезло.

— Ага, повезло. Ещё и девчат откуда-то привёл, — хмыкнул Партизан. Когда я его только увидел, то не узнал. Исхудавший, осунувшийся, весь в ссадинах и порезах. Считай, несколько недель туда-сюда водил группы, без отдыха, толком без сна. Ведь на поверхности расслабляться некогда. В каждую минуту ожидаешь, что тебя обнаружат и высадят десант или того лучше — накроют с воздуха, и всё. Как знал, он вновь порывался идти за следующей партией, но Заря запретил. Не хватало ещё, чтоб он от усталости ошибся и пропал. Вот и отправили других бойцов. Сейчас-то людей хватает, а Партизану строго-настрого наказали отсыпаться и отъедаться.

— Из лагеря удалось освободить. Кстати, по пути нам их много попадалось. Сейчас обдумываем, как ещё кому можем помочь.

— Не получится, — помотав головой, произнёс Партизан, а я насторожился. Неужели всё, не успели⁈ — лагерь, что ближайший отсюда, ну тот, что в шести километрах на поляне эти нелюди соорудили, всё, свернули. Я специально подполз ближе, чтоб рассмотреть. Никого нет. Ни наших, ни врагов. Только сарай и столбы эти чёртовы остались.

— Плохо дело. Значит, не успели.

— Не переживай, дел ещё на наш век хватит. Думаю, за месяц всех перетащим сюда, а это уже силища.

— Много там, в укрытии ещё осталось?

— До сотни. Плохо, что еды мало. Мы сколько могли с собой брали, но это всё крохи. Даже сутки такую ораву не прокормить.

— Как же они там? — только сейчас до меня дошла вся серьёзность положения, в каком оказались солдатики. Еды нет, на поверхность выходить нельзя. А если учесть замкнутость пространства, не приспособленного к длительному пребыванию стольких людей, то перед глазами встаёт жуткая картина.

— Терпят. Рацион уменьшили. Мы в основном сахар и крупы им на себе таскали. Каждый по пять килограмм того и другого нёс. Но всё равно, по-хорошему их надо всех сюда тащить, пока более-менее спокойно.

— Скоро перетащим, — подошёл Заря и уселся рядом, — но этим уже другие займутся. Бес, Партизан, как пообедаете, зайдите к Серому. Он хотел с вами поговорить.

— В Иркутск пойдём? — было несложно догадаться, что установка связи с центром остаётся приоритетной задачей.

— Да. Группу собираем.

— И я с вами! — оживился Партизан.

— Ты отдыхай, а то на тебе лица нет. Ещё ветер дунет и переломишься. Сколько в весе потерял? Килограмм десять? И это за месяц. Так что твоя кандидатура не рассматривается. Отдохнёшь, вот тогда и будешь на поверхность выходить.

— Товарищ Заря, а зачем тогда меня товарищ подполковник вызывает?

— Подробнее про лагеря расскажешь, что видел, что подметил.

— Понятно, — горестно выдохнул Партизан…

— Всё, товарищи, долгие проводы — лишние слёзы, — через неделю, группа в составе пяти человек стояла у самого дальнего запасного выхода, и полковник проводил последний инструктаж.

Как и ожидал, в её состав вошёл и я, а старшим группы назначен Заря. Остальные трое бойцов хорошо знали окрестности Иркутска, но самое главное, несколько раз бывали в том убежище глубокого залегания и знали, где находится замаскированный запасной вход. Пришлось долго выбирать, обсуждать маршрут. Но пришли к выводу, что самое оптимальное это воспользоваться рекой Ушаковка, протекающей как раз относительно недалеко от нас, а берущее своё начало из полноводной реки Ангары, на берегах которой и раскинулся город Иркутск. К счастью, на складах отыскалась часть необходимого снаряжения, но поиск и подгонка его затянулась, из-за этого и задержались с выходом.

Люк тихо открылся, и по крутой лестнице мы поднялись на поверхность.

За первые полдня пути добрались до реки Ушаковка и поплыли, но надежда быстро и безопасно добраться до конечной точки маршрута не оправдалась. Без специального костюма, без специального водолазного снаряжения, используя только маску для дыхания с удлинённой трубкой и тем более, постоянно плыть против течения, оказалось невыполнимо.

— Нет, Бес, так мы долго не протянем. Быстрее пешком дойдём по берегу, чем вот так, — на одном из привалов, состоялся серьёзный разговор. Идея плыть под водой была именно моя, но не учёл, что со мной не боевые пловцы, а обычные вояки, пусть и с хорошей подготовкой. Дискомфорта во время плавания против течения я не испытывал. Даже герметичный мешок со снаряжением и припасами, что каждый укомплектовал под себя, мне не мешал. Но после многочасового плавания мы, в том числе и я, выдохлись настолько сильно, что как только выбрались на берег, оборудовали укрытие и слегли, не в силах даже приготовить поесть.

— Согласен, Заря. Не учёл, что всё время против течения придётся работать.

— Пойдём по берегу?

— Да. Ещё лишний груз здесь оставим. Чтоб легче было, а то из графика выбились. Едва половину запланированного прошли.

— Туман, подползи поближе, — позвал Заря бойца.

— Здесь, командир.

— Всё лишнее оставляем здесь. Пойдём по берегу.

— Принял, передам остальным…

Только на шестые сутки, пробираясь через заросли извилистого берега реки, мы подошли к окрестностям Иркутска, но конечной точкой маршрута у нас был не сам город, а посёлок Первомайский. Именно там, со слов провожатых, находился один из известных им входов в убежище.

Глава 21

— Что ж они разъездились, прям одна за одной⁈ — едва слышно проговорил Заря. Группа третий час, уткнувшись носом в землю, лежала в редкой лесополосе, не имея никакой возможности пересечь Голоустенский тракт. По дороге то и дело ехали привычные нам как грузовые, так и легковые автомобили, а через каждые двенадцать наших, земных автомобилей, бесшумно катилась колёсная техника анторсов. По моим скромным подсчётам, колонна растянулась на несколько километров.

— Бес, заметил, что за рулём вроде наши мужики. Одежда и рожи разные.

— Заметил, — прошептал в ответ.

— Что будем делать?

— Ждать, — коротко ответил. До посёлка Первомайского нам оставались считанные километры, но как оказалось, это были самые трудные километры: открытое пространство — поля, а ещё эта дорога, по которой, как сказал Заря, ракетчики и должны были маршем добраться до укрытия. Но сейчас по ней двигалась колонна: вперемешку земные автомобили и колёсная бронетехника инопланетян. Тех, кто управлял техникой анторсов, видно не было, и я рискнул предположить, что она управляется дистанционно, но память Глена в этом мне не смогла помочь.

Автомобили, бронетехника, с одинаковым небольшим расстоянием друг от друга, что одна машина не теряла из виду другую, продолжала тянуться в сторону Иркутска. Изредка среди них стали мелькать автобусы полные людьми.

— Куда же столько народа везут? — прошептал рядом залёгший Туман.

— На работы, — ответил машинально, полагаясь на опыт и знания Глена. В его памяти сохранилось, что после этапа отсева и чипирования аборигенов, начинается следующий — те, кто прошли первичный отбор, должны работать. Клонов-работников у прилетевших с дальних звёзд не хватает. Все силы пока брошены на проведение военной операции, а создавать гражданских клонов-работников или отвлекать на неспецифические работы боевых клонов, чревато. Вот они и используют рабочую силу местных аборигенов. Только для меня оставался открытым один-единственный вопрос: чип, что вживляют, даёт хозяину возможность управлять объектом или нет? Глен не знал ответа, но однозначно утверждал, что вживлённый чип позволяет определить местоположение.

— Это что, их завалы разбирать везут или в карьер работать?

— Что завалы разбирать, вряд ли. Это не первоочередное, а вот в карьер… — на мгновение я задумался. А ведь и вправду, куда столько народа можно везти? Ведь собирают со всех лагерей, нет бы воздушным транспортом доставили, но нет, везут по земле и сопровождение выделили.

— Так, далеко же, — возразил Заря.

— До ближайшего каменноугольного месторождения, что в Аларском районе всего-то сто пятьдесят вёрст. Таким темпом за три часа доберутся. Я оттуда родом, знаю, — пояснил свою осведомлённость Туман.

— Скорее всего, первые машины уже там. Ладно, ещё час ждём, а потом оставим одного наблюдать, а сами назад немного вернёмся, лёжку оборудуем, — как-то само собой я стал неофициальным командиром группы. Мой опыт и знания значительно превосходили опыт Зари, и он это молчаливо признал…

— Вроде все, нет больше никого, — примерно через сорок минут колонна закончилась. Её замыкали два колёсных бронемобиля анторсов и непривычная с виду боевая машина. Она двигалась с лёгким гудением, но не имела колёс и не касалась поверхности дороги. Она словно парила в десятке сантиметров от поверхности. Её исполинские, превышающие высоту автобуса в два раза габариты, обтекаемые разводы, и привычная земному глазу поворотная башня с короткой, но не цилиндрической, а трёхгранной «пушкой» не смогли оставить равнодушной, и Туман резко дёрнулся, не выдержал:

— Ну ничего себе, хре… — едва успел заткнуть ему рот рукой и прижать к земле.

— Что кричишь? Это их танк. И управляют ими живые инопланетяне, а не клоны. Вот заметят, и тогда нам хана, — говорил шёпотом на ухо. Насколько помнил, звуковые анализаторы на технике анторсов отсутствуют, но вот датчики движения, тепловизоры и ещё какие-то — визоры присутствовали. Но танк инопланетян прогудел мимо и скрылся вдали.

— Что, Бес, пошли? Вроде никого? — в ответ подал знак: «Ждать!».

Две минуты всеми внимательно слушали тишину и, только убедившись в отсутствии на дороге врага, отдал приказ:

— По одному, длинными перебежками с ускорением. Первый Заря, через двадцать секунд Туман, остальные по старшинству в таком же темпе, замыкающий я. Бегом! — долго выжидать не стал, боясь, что вновь на дороге появится враг.

Заря рванул, едва услышал приказ. За ним, когда тот уже скрылся на противоположной стороне, Туман. Второй и третий номер группы ушли друг за другом, и я уже вставал, выбираясь из укрытия, но в трёхстах метрах прямого участка дороги показалась яркая красная точка. Она почти бесшумно, с черепашьей скоростью, приближалась.

«Что за фигня⁈», — вновь залёг на границе лесополосы.

Красная точка приближалась очень медленно, и что самое интересное — практически бесшумно. Я ненароком подумал, что это катится какая-то неизвестная мне техника анторсов. Присмотрелся. И не поверил своим глазам. По дороге катился гибрид автобуса и троллейбуса. Внешний вид у него необычный, но по очертаниям кузова без труда распознавался троллейбус. Это чудо, что видел впервые, тихо проехало мимо меня. Для себя я спланировал, как только он скроется за поворотом, то рывком преодолею дорогу и соединюсь с основной группой, но проехав ещё буквально десять метров от меня это чудо остановилось. Двери распахнулись и из чрева салона вышли двенадцать мужчин. Они о чём-то громко разговаривали, но расстояние до меня было достаточно большим, и я ничего не разобрал. Только для себя отметил, что это наши, то есть земляне. Я притаился, стараясь уловить хотя бы смысл их разговора. То, что они не собираются бежать или скрыться, для меня не явилось неожиданностью — все они чипированы и находятся под контролем, по крайней мере, их местоположение инопланетяне знают с точностью до нескольких сантиметров.

Они о чём-то недолго громко обсуждали. Смысл их слов я так полностью и не понял, но долетевшие обрывки фраз, что, мол, зачем только это старьё тащат в карьер. Стоял бы этот гигробус в музее и продолжал стоять. Но, нет, эти тупые инопланетяне выгребли всё, что только можно. Видите ли, им транспорта не хватает… позволили сделать вывод, что действительно, всех людей перевозят в карьер на работы.

Через несколько минут мужчины недружной толпой пошли дальше пешком, бросив транспорт на дороге. Сразу выходить из укрытия не решился. Немного подождал, послушал тишину и, осмотревшись, побежал к этому, как оказалось, гигробусу. Хотел быстро пересечь свободное пространство, но хорошо, что замешкался на пару секунд. На дороге показался колёсный транспорт инопланетян. Он ехал быстро и у меня оставались считанные секунды принять решение. Я замер со стороны капота гигробуса, обдумывая, что делать. Мысли лихорадочно искали вариант спасения. Рискнуть и преодолеть оставшиеся несколько метров, вернуться назад или… Вперёд нельзя, если внутри сидят пусть и клоны-анторсы, то меня заметят и просто так уже не отстанут. Бежать назад, вариант тот же. Они слишком близко подъехали и самое неприятное, я без накидки. Меня сейчас видно на всех тепловизорах. Заскакиваю в открытую дверь гигробуса. Лихорадочно ищу, куда спрятать свои вещи. Их пусть и немного, но объёмный рюкзак за спиной, оружие, одежда, но всё это выдаст меня с потрохами. Открыть огонь и вступить в бой, я не рассматривал как вариант — не то у меня оружие. Даже броне лёгкого колёсного бронемобиля пули из стандартного стрелкового оружия причинят мало урона, а вот раскатают меня в момент. Метаться по салону гигробуса долго не пришлось. В районе арки каждого колеса гигробуса находились металлические ящики. Они занимали всё свободное место между сиденьями. Извлёк из разгрузки стандартный мультитул и перекусил проволоку, что закрывала один ящик. Он оказался пуст. Засунул внутрь свой рюкзак. Метнулся ко второму, проделал те же манипуляции, сложив туда разгрузку и куртку. К третьему ящику, что находился в задней части гигробуса, подбегал, когда бронемобиль анторсов слева объезжал стоявший гигробус. Ни приседать, ни как-то укрываться не стал. Только опустил руки вниз, чтобы через окна не было видно оружия, что намеривался положить в остальные два ящика. Едва успел закрутить проволоку на третьем ящике обратно и спрятать мультитул в берцы, услышал шипящие звуки. В проёме входной двери стоял клон-солдат и что-то лопотал на своём языке. Обрывки фраз я понимал. Время, проведённое с пленным «Сашей» не прошли даром, но виду я не подал. Замер, мол прислушиваюсь, развёл руками, пожал плечами, помотал головой, мол ни фига не понимаю.

Анторс вновь зашипел, одновременно показывая знаками, чтобы я выходил. Подчинился. Как только вышел, меня болезненно стволом оружия толкнули.

«Ну, дождётесь у меня!..», — подумал, взглянув на толкнувшего меня анторса-клона. Он, как и двое других вылезших из бронемобиля были в шлемах. И реакцию на мой суровый взгляд я не понял. Второй клон-анторс знаками объяснил, чтобы я взял трос с вражеского бронемобиля и подсоединил его к буксировочному крюку гигробуса.

«О, как! На буксир берут. Чем же так ценно это старьё??? Я-то думал, повезёт и в самом худшем случае окажусь если не внутри бронемобиля, так хоть на броне, и, по крайней мере, смогу повредить датчики тепловизора, а уж потом…», — но спокойно помечтать не дали. Всё тот же клон, что с самого начала вёл себя агрессивно, что-то громко произнёс. Как потом понял, он являлся командиром этой группы. Один из подчинённых клонов толкнул меня по направлению к транспортному средству, и мы зашли внутрь. Жестами показал, чтобы я сел за руль и через пару минут мы тронулись.

«Двое внутри гигробуса. Один из них сидит так, что любое моё действие под контролем и незаметно даже пот со лба не вытру», — размышлял, как избавиться от этих двух солдат. Что мне это по силе, если появится момент, я не сомневался. Вот только момента не было. Оружие постоянно направлено на меня и, по крайней мере, один постоянно следил за моими действиями. Раз я убрал одну руку с руля, но второй моментально подошёл и грубо толкнул меня в плечо.

Неожиданно едущий впереди бронемобиль остановился. Я едва успел нажать на тормоза. А ведь в гигробусе, как потом узнал, они электрические, но вот электричества — нет. И пришлось с такой силой жать на педаль, расходуя последние крохи ампер-часов, каким-то чудом оставшиеся в батарее, что прям вспотел.

Один из клонов-солдат открыл дверь и вышел, а я наблюдал, как нестройная толпа примерно час назад ушедших пассажиров этого гигробуса, выстроилась в шеренгу и в колонну по одному стала входить внутрь салона.

Входящие бросали на меня то удивлённые, то презрительные взгляды. Один из них — мужчина лет пятидесяти, остановился подле водительского места:

— Кто таков? С ними приехал? — он кивнул в сторону бронемобиля.

— Гена, — представился не по позывному, хотя и был одет в форменные штаны, форменную обувку, но куртки на мне не было. Из верхней одежды форменная тельняшка. Но примерно также были одеты ещё двое, вот только на ногах на тех кроссовки. — Я тут временно.

— Понятно, — презрительно произнёс мужчина. — Разобрался с управлением?

— Немного. Есть, кто лучше знает? — не хотел занимать чужое место, да и вооружиться надо.

— Слезай! Эх, молодёжь, молодёжь, — продолжал он бурчать, пока я пробирался вглубь салона. Сейчас почему-то в гигробусе остался только один солдат-клон, и он продолжал следить за манипуляциями не представившегося мне мужчины, что уселся на водительское место.

Как не было странно, но моё появление восприняли спокойно, но проходя на заднюю площадку, меня окликнули:

— Присаживайся! Здесь свободно, — произнёс один из одетых в форменное обмундирование пленников. Второй, как видел, сидел спереди и тоже один. Мне сразу бросилось в глаза, что практически все места заняты, но сидят по одному. И я непроизвольно покосился на сопровождающего.

— Нормально, главное, тихо говорить, а расселись отдельно, чтоб больше никого не подсадили из этих, — теперь и он кивнул на солдата-анторса. — Сам откуда, не видел тебя?

— Я тоже тебя не видел, скорее всего в разных лагерях были.

— Это понятно, — шёпотом продолжал выпытывать солдат, — с какой воинской части?

— Ракетчик, — коротко ответил, а увидав удивлённое выражение лица солдата, тут же продолжил, — у Зари в подразделении был. Новенький, прям перед этим самым прибыл. Ещё и толком ни с кем познакомиться не успел.

— Хм. Я тоже у Зари, — не оборачиваясь произнёс впередисидящий солдат, — но тебя не видел.

— Вы из группы, что ушла из?.. — я покосился на анторса.

— Кого ещё знаешь? — словно, не слыша моего вопроса, поинтересовался впереди сидящий. Почему-то здесь никто не спешил представляться, и это меня удивило.

— Партизана, Серого. Я последнему представлялся по случаю прибытия.

— Ну, наверно, наш. Вот только форма у тебя старого образца, но выглядит как новая.

— Что выдали, то и ношу.

— Кто выдавал? — разговор мне не нравился и походил на допрос. Мне не верили. А в это время ехавший довольно быстро, буксируемый гигробус, незаметно въехал в Иркутск.

— Каптёр, — ответил и уставился в окно, а посмотреть было на что. Куда только простирался взгляд, виднелись только разрушенные дома, развороченные машины, что мощной техникой были сдвинуты с проезжей части. Так, по пробитому коридору мы ехали молча. Каждый видел то, что произошло с городом. От него ничего не осталось, ни единого целого здания, ни единого целого строения. И пусть он не миллионник, но зрелище предстало ужасное. Я такое видел на фотографиях, когда нам на дополнительных занятиях, как пример разрушений, показывали хронику и фотографии Спитака [18] — жуткое зрелище. Но там разбушевалась стихия, а тут разумные, меряются у кого технологический прогресс в сфере убийства подобных себе продвинулся дальше.

— Это везде так?

— Везде, — ответил машинально, продолжая смотреть на разрушения. Странно было, что тел погибших не видно. Скорее всего, они ещё находятся под завалами. Но и по пути следования, ни единого тела не попалось. И тут же знание Глена подсказало, что все видимые тела сразу собрали и закопали в специально вырытом котловане. И до тех, кто покоится под завалами, скоро дойдёт очередь. Для этого как раз и увеличили количество работников на мобильных заводах, чтобы организовать выпуск специальной техники. А разбирать завалы не будут. Их просто сровняют с землёй, что можно, отправят на переработку, что нельзя — в отвал.

— Откуда знаешь⁈ — отойдя от шока, сглотнул рядом сидящий. Ему было лет двадцать, может, чуть больше. Видимо, остался на сверхсрочную и вот тут такое…

— Знаю. Я — Бес, — протянул руку.

— Герань, — мне протянули руку в ответ.

— Прикрой меня от этого, — я кивнул в сторону инопланетянина. Мы проехали Иркутск и двигались дальше, — нужно кое-что достать.

— Что? Откуда? — засуетился он, — не надо, всё равно ничего не пронесёшь. Нас каждый раз при смене места обыскивают. Разве у вас не так было???

— А что тогда… — хотел спросить, почему до этого ехали без сопровождения, но не стал. Они пусть и солдаты, вроде нормальные пацаны, но не заметил в их глазах того огонька, что присущ воинам. Не скажу, что они сломились или смирились, но пока им рано знать, что в этом гигробусе имеется тайник с оружием. Сначала присмотрюсь к ним.

— Эй, Михалыч, нам ещё долго??? — громко обратился к водителю кто-то из сидевших впереди, — а то бы выйти, поссать.

Его возглас заставил насторожиться сопровождающего.

— Как я тебе остановлю, ты подумал??? Потерпишь, — только сейчас обратил внимание, что по лицу водилы градом стекал пот. Я встал со своего места. Анторс угрожающе направил на меня оружие. Поднял руки, показывая открытые ладони.

— Я подменю водителя. Он устал, — проговорил, указывая то на водителя, то на себя.

Клон думал довольно долго, видимо, советовался со старшим, но потом знаком указал, что можем поменяться. В это время бронемобиль чуть сбавил скорость.

— Давай подмени, а то и вправду устал. Но сейчас легче будет. Батареи на ходу заряжаются, но таким способом очень медленно. На одно резкое торможение. А эти гонят, прям жуть как. Нет бы помедленнее, — я уселся на водительское место. Обратил внимание, что на приборном щитке тускло горели лампочки.

— Долго нам ещё?

— Если в Шунтой едем, то часа два таким темпом, может, чуть дольше. Но ты внимательней, там впереди долгий подъём, а потом спуск. Притормаживай. На тросе катимся, а не на жёсткой сцепке, не успеешь, так и догоним этих иродов. Им-то ничего не будет, а мы вот побьёмся. Я сзади сяду… а ну, брысь, — он обратился к сидевшему за водительским местом, — немного отдохну и на опасном участке подстрахую, если что.

Помощь Михалыча не понадобилась. Справился. Как понял, самый трудный участок, при разряженной батарее он взял на себя, но сил на большее не хватило. А через полтора часа мы подъезжали к месторождению каменного угля. Я даже открыл рот от удивления. Впервые оказался в месторождении, где выработку производят открытым способом. Но что удивило и поразило не только меня — громадный, занимающий примерно половину карьера космический корабль, что завис в паре метров над поверхностью. Туда-сюда в него по спущенным аппарелям сновали гружёные карьерные самосвалы, а буквально через несколько минут выезжали пустыми. Вокруг столько техники, столько людей и по первому взгляду видно, что нет бездельников и праздно шатающихся. Все при деле. Я даже присвистнул. Умеют эти черти наладить работу. Бронемобиль продолжал тянуть за собой гигробус по хорошо укатанной грунтовой дороге.

— Эй, чёрт! Ты меня понимаешь⁈ — я повернулся, удивляясь, это к кому так грубо обращаются.

Тем временем Михалыч поднялся со своего места и привлекал внимание сопровождающего, громко ему говоря:

— Скажи своим, пусть налево сворачивают на развилке, там контактная сеть. Своим ходом дальше поедем, — но в ответ ему только пригрозили оружием.

Глава 22

— Товарищ министр обороны, Президент на линии, — оторвал от работы Шевцова адъютант. Министр поморщился. Небольшая группа офицеров занималась проработкой плана встречи с инопланетянами, и адъютант был предупреждён о важной работе, но отказать Президенту — невозможно. Вновь Шевцов захотел оказаться подальше от высших гражданских чиновников, пусть и в бункере, но не в «Ямантау-1», где, по настоянию первого лица государства, его и ряд других высокопоставленных лиц, оставили, запретив передвижение по ветке «Метро-4000».

— Прервёмся товарищи, — произнёс министр, усаживаясь в кресло. Дождавшись, когда офицеры вышли, а адъютант прикрыл за собой дверь, он взял трубку. — Шевцов у аппарата.

— Здравствуй, Станислав Юрьевич.

— Доброго дня, товарищ Президент.

— Звоню тебе уточнить, как продвигаются дела с предстоящей встречей. О ней, как мне доложили, договорились.

— Договорились это громко сказано, товарищ Президент. Как и предполагали, им не собаки породы хаски нужны, но вот «что» или «кто» мы и хотим выяснить при личной встрече.

— Всё так сложно?

— К сожалению, да. Переводчиков толком нет. Язык никто не знает. Даже то, что нужны не собаки, поняли, когда выпустили пару из бункера и проследили за ними. Так их уничтожили, как только произошёл контакт с группой захватчиков. Как объясняться будем, неизвестно. Знаками и математическими формулами, как предлагают учёные, но так образы и устоявшиеся выражения не передать. Вот и собрались с товарищами, обдумываем…

— О месте встречи договорились?

— Оно и так понятно. Под Пензой эти выстроили что-то подобие площадки. Там и будет проходить встреча. Нам, точнее группе, обещали свободный проход до места. Сейчас уточняем, откуда будем выходить, чтоб не раскрыть все тайны убежищ.

— Как же вы общаетесь, если поняли, что переговорщиков не тронут⁈

— По радиосвязи. Но на наши сообщения они отвечают односложно. На вопрос, кто такие хоски ответ до сих пор непонятен. Упоминается какая-то не то Империя, не то планета, и прочий непонятный бред. Пробовали использовать простой математический язык. Это учёные придумали, вам докладывали, но словарный запас маленький. Получается передать только простые фразы.

— Да, вы правы, мне сообщали, что таким способом удалось уточнить время встречи, но для полноценного изучения языка нужен его носитель.

— Этим вопросом тоже занимаемся. Я сегодня вечером хотел доложить, разрешите? — и не дождавшись ответа, министр продолжил, — группе удалось захватить представителя инопланетян, но группу накрыли с воздуха — все погибли.

— Не жалеют ни своих и ни чужих… — задумчиво произнёс Президент. Шевцов всё бы отдал, чтобы только узнать, о чём сейчас думает первое лицо государства, что война проиграна — сомнений нет. Остаётся хоть как-то выторговать более-менее хорошие условия мира, но будет ли он? Вечерами этот вопрос мучал и самого министра. Он долго не мог уснуть, прогнозируя в уме возможные варианты развития дальнейших событий, и выводы получались неутешительные. Он и не проводя параллели со встречей более высокоразвитой цивилизации с отставшей на если не тысячи, то сотни лет, приходил только к одному — людям, независимо от расы, пола и вероисповедания, рано или поздно грозит полное уничтожение. И самое неприятное — человечеству, кроме ресурсов планеты, нечего предложить захватчикам, а что те не будут церемониться показали первые дни боёв. — Ладно, товарищ Шевцов, не буду мешать. Держите меня в курсе. Только один вопрос, кто включён в контактную группу?

— Состав группы в процессе обсуждения, но туда точно войдут учёные, военные и представители гражданской власти. Первых лиц, разумеется, не включим, но простых лаборантов направлять на такое задание считаем опрометчивым.

— Согласен с вами. Хорошо, продолжайте работать, — и соединение прервалось. Министр положил трубку проводного телефона внутренней связи, но не успел позвать обратно офицеров, как вошёл адъютант.

— Хорошо, что вошёл. Пригласи офицеров, продолжим обсуждение.

— Извините, товарищ генерал, срочное сообщение. На второй линии РПУ. Важная информация из центра наблюдений.

— Что там? — задал риторический вопрос Шевцов и вновь потянулся к телефону. Переключил кнопку селектора на вторую линию. — Шевцов на линии.

— Товарищ министр обороны! Пост наблюдения за сейсмической активностью, старший наряда, капитан Иванов. Срочное сообщение. В районе Иркутска зафиксированы интенсивные возмущения. Похоже на сильный взрыв надземного характера. Эпицентр находился примерно в ста пятидесяти — двухстах километрах от города. Визуальных датчиков контроля в этом районе не осталось. Артишоков не наблюдается, — выпалил на одном дыхании дежурный офицер…

* * *

— Цепляй! Да не все сразу, а по одной штанги цепляй! Левую к левой, а правую к правой! — высунувшись с водительского места, орал на меня Михалыч. Гигробус, не обращая внимания на предложения Михалыча, дотащили до двухэтажного здания, где всех высадили, но Михалыч кое-как знаками объяснил, тыкая то на меня пальцем, то показывая, что крутит баранку, что я нужен ему в помощники. И вот сейчас, после того как гигробус дотащили до контактной сети, «вежливо» объяснял, что делать, как поставить на ход это старинное чудо. — Во-о, вот так, — удовлетворённо прохрипел Михалыч, когда я подсоединил вторую штангу к контактной сети. Гигробус бодро зажужжал электродвигателем, и я вернулся в салон. Внутри, кроме меня, Михалыча и одного сопровождающего из числа солдат-клонов никого не было. Всех мы высадили раньше возле здания. Там было столько много народа, что я даже не пытался сосчитать, сбившись на первой тысяче. Я только покачал головой от осознания, сколько людей вот примерно сейчас, в это время, находится в лагерях или уже направили на работы.

— Что говорить так и не научились, черти⁈ Откуда вы только взялись⁈ — раздражённо спросил Михалыч, бодро крутя баранку. Рядом с ним стоял сопровождающий и указывал, куда ехать.

— Это клоны. Они не понимают наш язык, — произнёс и чуть не пожалел об этом. Михалыч, не ожидая получить ответа, растерялся и резко вильнул. Да так, что штанга сорвалась и гигробус замер, а клон-солдат едва своим телом не пролетел сквозь лобовое стекло.

— Тихо-тихо, спокойно, — подскочил к клону, что уже наводил своё оружие на Михалыча, — ашна́сса хоо́с [19]! — непроизвольно вырвалось у меня. — Ашнасса, тебе говорю! — я успел встрять между Михалычем и клоном-солдатом. Стоял с раскрытыми ладонями. Как узнал у пленного Саши, именно так они не то здороваются, не то это у них такой жест примирения. В общем, понятный для инопланетян жест. Так что теоретически и клон должен был знать общепринятые в их обществе невербальные знаки.

Секунды шли. Ствол оружия упирался в мою грудь, а я думал: «Если пальнёт, то не только меня насквозь прошьёт заряд, но и Михалычу мало не покажется».

— Слушай, Михалыч, выйди, штанги прицепи, а то слетели, — не оборачиваясь, говорю напарнику.

— Ага-ага, я сейчас, — засуетился он. Когда Михалыч вернулся, мы всё продолжали стоять друг напротив друга. — Это… подсоединил, можно ехать.

— Тогда поехали, только медленно. Не гони, — поведение солдата-клона меня удивило. Он так и продолжал стоять, нацелив на меня оружие, я даже подумал, а не остолбенел ли он от шока или, может, превратился в статую — мраморную. Но нет. Присмотревшись, замечал едва заметные движения. Вот только отходить или двигаться с места он почему-то не собирался. И я, опасаясь за Михалыча, продолжал стоять, своим телом перекрывая траекторию выстрела. Что он в меня не выстрелит, был уверен. Я — пленный, то есть принадлежу истинно живым, никаких агрессивных действий не предпринимал, в отличие от Михалыча и вот клон завис. Всё-таки надо добавлять больше интеллекта исполнителям. Взял бы и оттолкнул меня, ну или ударил. Но в своих рассуждениях я ошибся…

— Смотри! Дорогу перекрыли! — воскликнул Михалыч. Я стоял вполоборота и толком не видел, что творится по пути следования. Повернул голову и мурашки побежали по телу. Клон, оказывается, связался со своим начальством, доложил о происшествии и надо было ему докладывать, что я произнёс фразу на их языке⁈ Ведь догадаться было нетрудно, что встречали именно меня. Группа из двенадцати клонов-солдат во главе с кем-то, видимо, старшим. Его форма немного отличалась от остальных. Другая расцветка и замысловатые нашивки на рукаве, но это был тоже клон. Видимо, более высокого ранга, чем все остальные. Для заурядного происшествия, возможно расценённого как нападение или угрозу жизни солдату-клону, такое охранение излишне. Значит, ждут меня.

Не поворачиваясь к Михалычу, говорю:

— Когда будешь открывать ящики, что в салоне, делай это один. Думаю, поймёшь, что делать… — едва успел сквозь зубы прошептать, как ожил клон-солдат. Он отшагнул вбок и стволом оружия с силой подтолкнул меня к выходу.

— А-а… — пробормотал Михалыч, но я его прервал.

— Открой дверь, а то мне рёбра переломают, — ответил, вновь не поворачиваясь к водителю. Смысл сказанных слов клон не понимал, и я надеялся, что он думает, что я обращаюсь к нему, а не к случайному напарнику.

Через мгновение дверь отворилась, и я шагнул наружу. Меня ждали. Группа клонов выстроилась грамотно, перекрыв не только все вектора прорыва, но и тут же трое заскочили внутрь гигробуса, взяв на прицел Михалыча.

Сделал пару шагов по направлению к старшему группы. Он стоял чуть позади под прикрытием рядовых солдат-клонов. Но не успел пройти и пары шагов, как ряды сплотились, и я оказался в коробочке, зажатый со всех сторон.

Плотным строем мы двинулись по дороге. Клоны-солдаты примерно моего роста, но надетое снаряжение и шлем мешали обзору. Я пытался выглянуть из-за плеч и сориентироваться, куда меня ведут, но каждую мою попытку замедлиться или на ходу подпрыгнуть, пресекали всё более сжимая ряды.

Мне вспомнились последние часы жизни Глена. Примерно так же в тот последний день меня вели на суд. Даже находясь под действием препаратов, подавляющих личность, в тот раз я мог наделать шуму — перебить охрану, но… зачем. А сейчас у меня не было ни единого шанса что-либо предпринять. Плечом к плечу справа и слева солдат-клон, спереди и сзади трое в ряд, не отрываются и не отстают более чем на полшага. И это только ближний круг охранения, а второе кольцо держится всего в одном шаге, готовые применить оружие.

«М-да, попал!», — размышлял доро́гой. Вели меня довольно долго и было время подумать. — «Зачем только завёл разговор на анторском языке??? Или это не из-за этого, тогда почему столько внимания моей персоне? Что тайник в гигробусе не обнаружили, я уверен. По крайней мере, до того момента, как нас остановили. Может, когда вышел из леса, попал в объективы следящих камер, но тогда меня бы сразу, на месте устранили».

От неожиданной остановки уткнулся носом в впереди идущего клона-анторса, но тот никак не отреагировал на мои выкрутасы. Прислушался, так как всё равно ничего не видел. Слишком плотно окружили меня и отчётливо различил звуки движущих машин и работающих механизмов. И только подняв голову вверх, заметил, что прям рядом, буквально в сотне метров от нашей небольшой группы возвышается монструозное сооружение, как подсказала память Глена — стационарный завод по добыче и переработке ресурсов. На моё удивление, сознание, как моё, так и капитана спокойно восприняло, что меня так легко взяли в плен. А ведь были случаи, когда память хоска просто кричала об опасности с требованием немедленно покинуть территорию, бежать без оглядки и как можно дальше. Но сейчас капитан спокойно взирал на происходящее. Его уверенность и рассудительность передалась и мне.

«Странно, — отчего-то подумалось, — почему хоск со мной не говорит, не слышу его голоса, ну или как может подать сигнал о своём существовании второе „Я“?»…

От неожиданного толчка в спину пришёл в себя. Те, кто стоял впереди, расступились и меня, в образованный живой коридор из непонятно откуда взявшегося такого большого количества солдат-клонов, «приглашали» идти дальше самому к открытой аппарели гигантского инопланетного сооружения.

Сделал шаг, и оглядывая плотный, длинный строй солдат-клонов, непроизвольно хмыкнул:

— Уважают.

Шёл, не торопясь, высоко подняв голову. И не из-за обуреваемого гордыней, а старался как можно больше рассмотреть и запомнить особенности строения внешней обшивки сооружения, расположение шлюзовых камер, понять предназначение непонятных на первый взгляд выступающих надстроек. А когда прямо по ходу движения, на высоте полсотни метров, стала открываться створка, я чуть сбавил шаг и через несколько секунд увидел, что оттуда вылетает истребитель анторсов. Знакомый хищный силуэт, что приходилось видеть, бесшумно выплыл из шлюзовой камеры или, скорее всего, ангара и резко, с ускорением ушёл вверх. Пришлось даже задрать голову, но меня тут же настойчиво подтолкнули.

— Да, иду я, иду, черти! — огрызнулся в ответ.

Прошёл оставшиеся метры, поднялся по пандусу. Думал, часть солдат последуют за мной, но нет. Внутри меня ждал более малочисленный, но не менее грозный конвой. Возглавлял его истинно живой анторс. Он презрительно смотрел на меня, но я выдержал его взгляд. И отведя глаза, он разразился громкой тирадой. Из всего сказанного я только и понял, что сейчас меня куда-то поведут. Что выглядело вполне логично. Не зря же меня привели на объект, куда аборигенов, то есть землян, не допускают. Для нас — ставшими рабами есть отдельный технологический вход, куда взъезжают управляемые землянами грузовики и сваливают породу для переработки, но меня ввели через другой.

Меня вели длинными коридорами. Для себя отметил, что как-то не продумано у них тут в части обороны. При атаке прямые коридоры уязвимы. Стоит только зацепиться, захватить плацдарм, и всё. Можно развивать успех. Но как только на вместительном лифте, куда уместился весь конвой из десяти анторсов, мы поднялись на несколько этажей выше, то обстановка поменялась. Коридоры поменяли свою конфигурацию, стали не длинными, прямыми, а дугообразными со множеством ниш, а на потолке то и дело замечал стационарные турели активной обороны. Такую защиту просто так уже не взять. Изгибающийся, ломаный коридор не позволяет вести огонь на подавление, на дальние расстояния, а недостаточное пространство для концентрации достаточного числа атакующих не позволяло сосредоточить в относительно безопасном месте большое количество солдат.

«М-да, вот теперь понимаю, почему так сложно захватить такие заводы. Его проще уничтожить. И лучше издалека. Вот только и воздушное, и наземное прикрытие у этого объекта на порядок мощнее, чем прикрывало Москву. Но столице это не помогло».

Возле дверей остановились. Анторс произвёл некоторые манипуляции, за которыми я внимательно следил. Оказалось, он проходит стандартную идентификацию — проверка отпечатка пальцев и сетчатки глаз.

«Отпечаток пальцев можно подделать, отрубив конечность. Да и с глазами довольно просто. Сетчатка начинает отмирать через шесть часов после смерти тела», — отметил для себя уязвимость системы идентификации. «Хотя нет, — всплыл в сознании опыт Глена. — Это у человека через шесть часов, у анторсов через наши примерно два часа и идентификатор не распознаёт сетчатку глазного яблока».

Дверь с шипением отъехала в сторону и меня подтолкнули внутрь. От яркого искусственного освещения заслезились глаза. Я непроизвольно поморщился. Когда зрение нормализовалось, осмотрелся: большое, овальное помещение уставлено множеством, на мой взгляд, вычурной мебели. Непривычно яркое, белого спектра освещение, немного действовало на нервы, но я продолжал изучать обстановку. До сидевшего во главе массивного стола анторса, шагов двадцать, рядом с ним стоят пара анторс-клонов, да ещё с десяток истинно живых сидят по бокам стола.

«М-да, непростой тут истинно живой обитает. Вот только не добраться мне до него», — итог оценки ситуации мелькнул в сознании. Меня сопровождали двое старших клон-солдат, и их командир из числа истинно живых, и они не спускали с меня глаз. Контролировали каждое движение. Да и присутствующих слишком много, не потяну. Тут мой сопровождающий вытянулся в струнку и стал чётко говорить.

«Докладывает, что поймал шпиёна», — с ехидством подумал. Отдельные фразы мне были знакомы, но полная картина его доклада мне была непонятна. Вдруг из-за стола встал кто-то из истинно живых. Ярко-алая полоса на правом плече одежды мне что-то напоминала, но, когда он заговорил на довольно сносном русском языке, удивился и перестал вспоминать, что значит этот знак.

— Откуда ты, солдат? Где так долго скрывался? — говорил с красной полосой на плече.

— Отсюда. Недалеко здесь, вон там и прямо сейчас, — ответил быстро, говоря абракадабру, стараясь запутать переводчика, что мне, как понял, удалось. Он долго молчал, смотря мне в лицо, но переводить не спешил.

— У нас есть способы разговорить тебя, солдат. Не стоит погибать в мучениях. Отвечай! Ассано́ха ашшови́са! — после этих слов мне прилетел сильный удар по печени, я согнулся, у меня в глазах потемнело.

«Вот, черти, умеют бить. Лишь бы повреждение было не критичным, а то и вправду, сломаюсь», — думал, не торопясь подниматься с пола, а анторс продолжал.

— Ты не имеешь знака слежения. Ты появился в лесу и занял свободное место. Где ты так долго прятался⁈ Отвечай!!! — ещё одного удара не последовало, хотя я приготовился получить очередную порцию. Одновременно я соображал: «Получалось, что меня вычислили, потому что без чипа, как все пленные. Расспросили попутчиков и выяснили, что появился в их компании в лесу, после того, как гигробус встал. Больше ничего обо мне они не знают. Вот только настораживало такое внимание к моей персоне. Слишком высокие чины тут собрались». И тут меня осенило! Так, они ж хотят знать, где бункер или убежище, где я так долго прятался, вот и собрались меня допрашивать и такое внимание к моей персоне объяснимо. Если узнают, где находится укрытие, где так долго можно прятаться, то награда не заставит себя долго ждать. В то, что я там мог быть один, они не поверят, даже заикаться об этом не стоит. Но теперь понятно, что обо мне они толком ничего не знают.

Анторс-переводчик обернулся к старшему и на своём шипящем языке произнёс несколько фраз, из которых понял только пару слов: «медицина» и «процедура».

«Хотят отправить в медблок и вставить чип или вколоть препараты», — пришёл к неутешительным выводам, и мои ожидания оправдались. Главный из присутствующих анторсов кивнул, соглашаясь, и меня тут же схватили под руки и поволокли прочь. Сопротивляться не стал, но и облегчать труд клонам тоже, повиснув у них на руках. Пусть помучаются. Может, устанут.

Когда меня, в сопровождении всего-то двух солдат-клонов и истинно живого втолкнули в лифт, я начал действовать…

Глава 23

«Только бы лифт не застрял», — думал, проверяя оружие.

Сопровождающие беспечно расположились в замкнутом пространстве. Думали, что им теперь ничего не угрожает. Они меня первым пропустили внутрь кабины, и так получилось, что я оказался на одной линии с двумя клонами-солдатами, а истинно живой, вместо того, чтобы зайти мне за спину и контролировать мои движения, так и остался стоять, войдя внутрь последним. И когда мы развернулись, готовясь к выходу, резким движением схватил оружие справа стоящего сопровождающего, направив ствол на соседа слева. Реакция охранника была предсказуема и прозвучал выстрел, потом второй, но уже ствол винтовки направил на истинно живого. Ещё тела убитых не успели упасть, подсечкой опорной ноги свалил клона-солдата на пол лифта, выдернув оружие из его рук. Третий выстрел.

Лифт продолжал ехать вверх. Сколько времени он ещё будет в пути, я не знал, но закончив с проверкой оружия, всё-таки решился сменить одежду. Моя была слишком приметна на камерах обзора и контроля. Быстро стянул с истинно живого верхнюю одежду. Солдат-клонов раздевать было труднее. Их форменная одежда состоит из комбинезона, что занимает дольше времени на раздевание, а вот истинно живой был одет привычно: раздельный низ и верх.

«Только бы сейчас двери не открылись», — молился всем богам, скидывая свою одежду. Оставшись нагим, натянул на себя сначала штаны, а потом и водолазку с курткой истинно живого. Брезгливости не было. И крови на форменной одежде истинного живого тоже не было. Выстрел из инопланетного оружия запекает рану, не давая крови вытекать, но вот проникающее действие просто превосходное. С такого близкого расстояния я боялся, что выстрел прошьёт насквозь не только тело, но и кабину лифта, но оружие клоны-солдаты благоразумно перевели на минимальную мощность, тем самым увеличивая запреградное воздействия, что и показал мой беглый осмотр раздетого истинно живого. Небольшое, всего-то в пять-шесть миллиметров входное отверстие, но внутренности даже при беглом осмотре выглядели словно побывавшие в мясорубке. Кости грудной клетки раздроблены, а жизненно важные органы потеряли естественную форму и потеряли упругость.

Едва успел застегнуть ремень форменной одежды, как дверь лифта открылась. Я приготовился к открытию огня с бедра, но повезло — рядом с лифтом никого. Спокойно вышел из кабины, предварительно нажав на кнопку последнего этажа, и бросил взгляд направо — чисто, налево — группа из трёх вооружённых анторсов медленно двигалась по коридору в мою сторону. Не торопясь, словно так и должно быть, пошёл в противоположную сторону. Я едва сдерживал себя, чтобы не ускорить шаг и не побежать. Сердце колотилось быстро-быстро, но я продолжал идти по коридору. Единственное, что меня могло выдать, так это небритое, загорелое лицо, да входное отверстие на куртке бесславно погибшего врага. Но с последним было проще. Мало кто обратит внимание на едва заметное отверстие, а вот с лицом надо что-то делать. Завернув в одно из ответвлений, пожалел, что не догадался забрать у клона шлем. Но опыт Глена подсказывал, что истинно живой в шлеме, пусть и непростого, а продвинутой версии солдата-клона вызовет больше вопросов, чем небритый военный, идущий по медицинскому этажу корабля-завода. Да, со мной было неуставное оружие, но мало ли зачем, по какой причине, по широкому коридору идёт вооружённый истинно живой.

Выбор поведения частично оправдывался, при встрече солдат-клоны замирали, выстроившись вдоль стены, пропуская меня, а вот встреченные истинно живые провожали меня недоумевающими взглядами. Один из них, кто-то, видимо, из обличённых властью, попытался остановить, обратившись ко мне, но я жестом дал понять, что тороплюсь и отвечать на его вопросы не намерен. Не знаю, понял ли он меня или нет, но удаляясь, спиной почувствовал его испепеляющий взгляд.

Ни Глен, ни тем более я, не знали иерархию общества анторсов, но чувство самосохранения кричало, требуя немедленно сменить этаж и скрыться подальше от этого пожилого анторса, что своим взглядом чуть ли не прожёг мне дыру в спине не хуже, чем выстрел из боевого оружия. Впрочем, именно этим я и занимался — искал лифт. Но мне не везло. Возле каждого встреченного на пути лифта стояли и ожидали или солдаты, или кто из обслуживающего персонала корабля-завода. Входить с ними в кабину и оставаться в замкнутом пространстве, пусть и на короткое время — это привлечь к себе внимание, дать возможность тщательно рассмотреть мой растрёпанный внешний вид, и не факт, что удастся потом, не применяя силу, отделаться от попутчиков. А лишний шум мне не нужен. Моя цель — пробраться на палубу летательных аппаратов. Она, по моим расчётам, находилась в другом секторе и выше медицинского этажа. Но имелась ещё одна проблема — это отыскать лифт, что делает остановку на нужном этаже. В том лифте, в котором ехал вместе с сопровождающими, целый сектор из двенадцати кнопок помечен знаком запрета. Я логично предположил, что, удалившись от этой шахты, найду искомое. Но такое ощущение, что везение покинуло меня.

Возле очередного холла с лифтом оказалось всего двое анторсов. Я хотел было пройти дальше, как впереди заметил, что по коридору в мою сторону торопливым шагом следует боевая пятёрка солдат-клонов в полном вооружении. Встреча с ней мне не сулила ничего хорошего. Я остановился, принимая решение, а оно оказалось единственным. Не вступать же в бой в неприспособленном месте, на открытом пространстве, да ещё с каждой секундой ожидать атаки с тыла. И когда двери лифта растворились, я уверенно шагнул внутрь кабины.

Один из анторсов что-то спросил, я кивнул в ответ, чем удовлетворил его любопытство. Пока он тянулся нажать кнопку нужного этажа, я заметил, что те сектора, что были заблокированы, здесь, в этом лифте кнопки их активны. Долго, что предпринять не думал. Удар прикладом по затылку одного, а во второго пришлось стрелять. На удивление, он оказался прытким и уже практически успел откуда-то из складок своей одежды извлечь какой-то предмет, и почти направить на меня, но заряд винтовки вышиб ему мозги, что пришлось оттираться от ошмётков плоти тряпкой, оторванной от одежды геройски погибшего врага.

«Странно, — пока ехал лифт, размышлял, — за всё время, что здесь нахожусь, не видел ни одной представительницы слабого пола. Хотя анторсов по пути встречалось достаточно много, да и заглядывал через прозрачные стены в помещения, но женщин, а, тем более, девушек, здесь, на казалось самом женском — медицинском этаже, не видел».

Едва лифт остановился, а створки открылись, зазвучал пронзительный рёв сирены. Освещение на мгновение мигнуло и на короткое время сменило цветовой спектр.

«Тревогу объявили, — ухмыльнулся нерасторопности анторсов. — Как-то они долго думали. Почти десять минут шляюсь по этажу, а только сейчас до них дошло, что подконвойный сбежал».

Вышел из лифта и остановился замерев. Что справа, что слева — тупик, прохода нет. Только впереди массивная запертая дверь, но охрана отсутствует. Пока лифт не уехал, метнулся назад и вытащил тело одного из анторсов.

Не хорошее это дело издеваться над трупами, но мне ничего не оставалось, как использовать его как пропуск. Естественно, таскать весь труп с собой бессмысленно. Вот и пришлось повозиться. Отстреленная кисть руки, и осторожно выдавленное глазное яблоко стали моими трофеями.

С шипением гермодверь распахнулась пропуская. Я выждал пару секунд и шагнул внутрь…

— Стеллажи, стеллажи. Шкафы… — бормоча себе под нос, шёл по длинному помещению. Относительно узкий проход, где без затруднений рядом едва пройдут трое, а справа и слева, уходящие в потолок стеллажи, на которых стояли одинаковые по размерам контейнеры. — Что же это такое?

Остановился, присмотрелся к одному контейнеру. Маркировка незнакомая, никогда такую не видел. Попробовал открыть — не получается. Прошёл всё помещение насквозь до противоположной стороны. Там оказалась такая же гермодверь, но открывать мне её не понадобилось. Она и так была открыта. Возле входа стояла группа клонов-работников, они при помощи манипуляторов укладывали на тележку контейнеры. С невозмутимым видом вышел наружу. Клоны-работники замерли, но вместо того, чтобы спокойно пропустить истинно живого, набросились на меня.

«Сигнал тревоги в действии», — подумал, ускоряя шаг. Восемь точных выстрелов и тела клонов остались лежать позади. Ради интереса не преминул посмотреть, что лежит в попавшем под выстрел контейнере, и разочаровался. Внутри лежали вещи. Обычные вещи: гражданская одежда, что-то ещё непонятное, какие-то коробочки, что, как понял, по внутреннему распорядку сдаётся на хранение и теперь стало понятно — помещение, куда я попал, являлось обычным складом личных вещей…

«Чёрт! Чёрт!», — ругался, на бегу. Пройдя буквально полсотни шагов, едва не угодил под огонь охранной турели. Хорошо, что сначала высунулся посмотреть, есть ли кто впереди, и едва успел отпрыгнуть назад, как в место, где я находился буквально несколько мгновений назад, ударил заряд. Вернулся обратно. Опять тот же холл, где лежали трупы клонов-работников.

— Ну, где-то же должна быть лестница⁈ — лихорадочно искал хоть что-то напоминающее дверь. Лифтом пользоваться стало опасно, их теперь точно взяли под контроль, и каждое несанкционированное передвижение лифтовой кабины отслеживается.

Целых пять минут бродил по коридору, безрезультатно ища хоть какую-то возможность покинуть этаж. А сзади слышался беспорядочный шум, раздаваемые команды и шаги. Со злости и безысходности, стал ногой бить по стенам. Ни Глен, а тем более я не знал, как устроен корабль-завод и приходилось на интуитивном уровне искать способ покинуть ставший опасным этаж. Уже подумывал, а не пойти ли на прорыв, но быстро отмёл эту идею. Впереди коридор пока свободен и охранных турелей не наблюдалось, а вот сзади меня медленно, но верно блокировали. Почему не догоняют и не связывают боем, не знаю. Может, загоняют в тупик, а, может, приготовили ловушку.

Вдруг при очередном ударе, нога провалилась, пробив хлипкую преграду.

'Фальш-панель, — понял, доставая ногу, — а прям точь-в-точь как обычная стена. Сразу и не поймёшь, — продолжал рассуждать, лихорадочно расширяя проём. Мягкая, но упругая субстанция, что скрывала техническую нишу, поддавалась легко.

— Нет, не пролезу, — выдохнул, осматривая слишком узкий для взрослого человека технический лаз. — Кабеля, трубы, здесь и ребёнок не поместится. Хреново… — резко встал и, замер. Буквально в паре метров от меня различил едва заметную дверь, но без ручек и каких-либо выступающих частей или обозначений. Если бы не разрушил фальш-панель, то не обратил внимания на слабо заметное цветовое различие. У анторсов другое зрение и слишком малые для человеческого взгляда различия в цветовой гамме для них легко различимы, но уловить отличия в каких-то полтона для меня, не знающего, что искать, оказалось затруднительно. Если бы не знал, так бы и прошёл мимо, не обратив внимание.

Толкнул дверь. Не поддаётся.

— Да открывайся, уже!!! — не выдержал, тихо выругался. Сзади настойчиво, но почему-то слишком медленно приближался шум топота ног. И тут дверь поддалась, но не внутрь, а наружу. Я отпрянул вбок и приготовился к бою. И не напрасно. Сначала показался ствол оружия, потом сам клон-солдат.

«Ах, вот почему не атаковали⁈ Ждали, пока вторая группа займёт позиции. Поэтому и выжидали, а сейчас, когда группа прибыла, начали действовать».

Ждать, пока клон-солдат осмотрится и займёт позицию, не стал, а открыл огонь на поражение, прошивая хлипкую стену двери, стреляя вслепую. Не думаю, что одного-единственного солдата послали по мою душу, так что стрелял длинной очередью, увеличив мощность оружия до среднего значения. Этого хватило. Заряд винтовки насквозь прошивал хлипкую дверь, не оставляя шансов тем, кто находился за ней. Мгновение выждал и с перекатом выбрался из-за укрытия. Выстрелов в мою сторону не последовало, а я оказался с противоположной стороны, где не мешала обзору открытая дверь. Заглянул внутрь, шестеро солдат-клонов и один истинно живой лежали вповалку. С такого расстояния заряд прошивал насквозь не только стену, но и тела. Произвёл контроль, одновременно осматривая погибших. Заряд у моей винтовки полный, но может, что ещё удастся прихватить в качестве трофеев. Заморачиваться и отсекать «ключ» для открытия дверей не стал, времени не было, хотя знал, что использованный раз идентификатор второй раз не использовать. Но время поджимало. Забрал у одного из солдат-клонов подсумок, не знаю, что там может быть, но не поленился. Ещё забрал клинок у истинно живого, так, на всякий случай и двинулся по лестнице вверх, по пути осматривая трофей. Внутри сумки оказались гранаты. Маркировка неизвестная, но логично предположил, что не наступательную или кумулятивную гранату они с собой взяли. Вероятней всего, газ какой или свето-шумовая. Можно было проверить, подложив под труп, но не стал терять время. Нужно как можно быстрее подняться вверх. По моим подсчётам, примерно через несколько этажей должны начинаться лётные палубы.

«Странно, — стоял возле такой же двери, но на три пролёта выше. — Страхующую группу не послали, за мной погони нет». Только подумал, как снизу послышались быстрые шаги.

Толкнул дверь — не поддалась, а шаги приближались. Достал из подсумка одну гранату и, недолго разбираясь в особенностях конструкции, благо память Глена знала инопланетное оружие, кинул вниз. Хорошо, что прижался к противоположной стене и открыл рот, прикрыв глаза. Мощная световая вспышка озарила ограниченное пространство, что на мгновение потерял ориентацию от яркого света, а звуковая волна толкнула, вжав в стену. Но был и положительный момент. Дверь, что не поддавалась моим усилиям — открылась. Проверять, что происходит внизу, не стал. Солдат-клоны в шлемах и, скорее всего, им свето-шумовой заряд нанёс минимум повреждений, но вот истинно живой, что ими командовал, должен был получить если не смертельные травмы, то, по крайней мере, на длительное время дезориентирован.

Врываюсь перекатом в открытую дверь и тут же отползаю в сторону, уходя с линии открытия огня. Не оставаясь на одном месте, перемещаюсь к стене, сужая сектор поражения и не зря. Только занял позицию для открытия огня с колена, как в дверном проёме показались солдат-клоны. Первый, что показался, тут же нырнул обратно, видно почувствовал, что ещё мгновение и открыл бы огонь на поражение, но сообразил своей «тупой» башкой, что нельзя лезть напролом. Мгновения стали тягучими, ожидая противника, боковым зрением осматриваюсь. Большой ангар, и в нём практически никого, только вдалеке, метрах в двухстах, поражаюсь грандиозности помещения, находится группа анторсов. Они в панике бежали удаляясь. Щелчок с оттенком металлического скрежета и слабое шуршание по металло-бетонному полу заставляет сосредоточиться на преследователях. Одна граната, вторая словно в замедленной съёмке катится мимо меня и, едва успеваю броситься через левое плечо на пол, вжавшись в поверхность, как происходит сильный взрыв. Не такой мощный, как в меньшем объёме пространства, когда я кидал гранату вниз по лестнице, но и этого мне хватило, чтобы на мгновение потерять ориентацию. Чувствую, из ушей потекла кровь. Глаза слезятся, но пересиливаю себя. Переворачиваюсь набок и открываю огонь из положения лёжа. Точно взять в прицел цели нет физической возможности, стреляю наугад, в вероятный сектор проникновения длинной очередью, а когда зрение проясняется и сознание немного приходит в норму, понимаю, что продолжаю жать спусковой крючок, но оружие не восприимчиво к нажатию на спусковой крючок.

— Заряд кончился, — сплёвываю сгусток крови. Меня довольно сильно приложило. Хорошо, что военная форма истинно живого, имеет определённую степень защиты от нелетального оружия.

С трудом поднимаюсь на ноги. Возле дверей трупы. В том числе и истинно живого. Он, как понял после закидывания гранат одним из первых пошёл на штурм. Думал, что возьмёт меня тёпленьким, дезориентированным, но вот как всё получилось. Подхожу к ближайшему телу. Забираю его оружие, осматриваю. Заряд на четыре пятых полный. Нормально. В ушах до сих пор звенит, мозги работают, словно прыгающие шестерёнки, никак не успокоятся. Каждое движение отдаётся болью, думать, работать мозгами совсем не хочется, но заставляю себя. Окидываю взглядом лётную палубу. А что это именно она, сомнений при внимательном осмотре не осталось. Пустые, размеченные светящейся краской места для стоянок летательных аппаратов. И вдалеке, в полусотне метров подсоединённый к толстому кабелю одиноко стоит истребитель. Иду к нему. После сигнала тревоги, техника, что готова к взлёту, была поднята с палубы на боевое дежурство. И обслуживающий персонал покинул ангар, а кто не успел, тот спешно бежал, заметив нездоровую со стрельбой активность. Их не осуждаю и не оправдываю. Мне проще. Осторожно, ожидая засады, подхожу к истребителю. Бегло осматриваю его. Вроде цел. С помощью какой-то матери отсоединяю толстый кабель и бросаю его на пол и тут же бегу в кабину. Провожу предполётную подготовку и замечаю, что топлива всего-то ничего. На пару десятков минут полёта. Истребитель, как понял, стоял на заправке и баки, или аккумуляторы, не знаю, что у него там, пусты. Непривычный для человеческого глаза прибор указывает на минимальный запас энергии. Чертыхаюсь, но делать нечего. Больше поблизости ни одного летательного аппарата нет и самое неприятное, в этот самый момент, когда понимаю, что мне на нём не улететь и на десяток километров, начинают открываться створки лётной палубы.

— Двигатели на форсаж, — приказываю себе. Другого случая покинуть этот корабль-завод может и не представиться и пусть улечу недалеко, но оставаться в кабине, когда внутрь ангара залетает другой истребитель, а, может, и не один — однозначно означает смерть.

Короткий разбег, слегка выравниваю курс, чтобы не прям по центру вылетать из ангара, а чуть принимаю вправо, хоть как-то усложнить жизнь врагу, если тот меня берёт на прицел. Взлёт. Шасси или что там у истребителя, отрываются от поверхности и когда нос истребителя пересекает линию ангара, мощный толчок придаёт горизонтальное ускорение.

Перед тем как потерять сознание, замечаю на приборах визуального обзора что сзади в ангаре где только что находился, бушует пламя…

Глава 24

— Верховный Представитель! — в кабинет ворвался запыхавшийся помощник.

— Что случилось? — оторвался от размышлений Ашш Шнкасс Хонс. Через два местных дня произойдёт встреча с аборигенами того континента, где были замечены хоски. Иных реальных доказательств участия воинственной расы на планете замечено не было, и это ставило в тупик руководство миссии вторжения. Принятые меры по поиску хосков результата не дали и пришлось пойти на непопулярный шаг — переговоры. Эти тупые аборигены или делали вид, что не понимают, кого требуется выдать, или затеяли свою игру, но главнокомандующий силами вторжения — Великий Представитель готов к этому. Не зря в состав переговорной группы он включил истинно живых, владеющих телепатией. Их осталось очень мало. Годы, проведённые в замкнутом пространстве, открытый Космос и ряд неизвестных факторов резко понизили число тех, кто рождался, владея искусством мысленного общения. А были времена, о которых ашш Хонс помнит, когда командиром группы не ниже взвода назначали истинно живого с телепатическими способностями. Но лично он не обладал этими способностями и для него, как и других истинно живых, стало неожиданностью высокое назначение — командование силами вторжения. После памятной встречи с хосками и последующего бегства с планеты, много в обществе расы анторсов поменялось. Те, кто имел от рождения дар — стали отдельной кастой, не входящей ни в одну из существующих. Они — хранители знаний угасающей расы и третейские судьи в возникающих спорах, но не вмешиваясь в политическую и военную составляющую общества. Да, с каждым десятилетием их становилось всё меньше и меньше и никакие манипуляции с генетическим кодом не давали требуемого результата. Только как поведали сами телепаты, вливание свежей крови, нового генетического материала и, самое главное — переселение на пригодную для жизни планету позволит вернуть былую славу расе анторсов. Но если второй раз подряд произойдёт неудача, неизвестно, смогут ли они вновь добраться до пригодной для жизни планеты, и с разрешения Совета, Верховный Представитель поставил всё на карту, призвав на помощь одарённых.

— Одарённые прибыли? — именно этого доклада он ждал от своего помощника.

— Нет, Верховный Представитель, их корабль ещё в пути. У меня другая весть. Только что сообщили о нападении на корабль-завод, что находится в сфере ответственности жёлтой группировки.

Ашш Хонс резко встал. Опять проблемы на том континенте, где замечены хоски. И почему аборигены не вняли предложению, а пошли на обострение? Мучил его вопрос. Ведь договорённость о встрече достигнута и детали обговорены, но нет, надо усугубить конфликт.

— Подробности.

— Точно известно, что на палубе истребителей, что базировались на корабле, произошёл взрыв — утечка топлива с последующей детонацией. Возможно это преступная халатность, а возможно — диверсия. Отмечу, что за пару часов до происшествия, бежал заключённый и в ряде секторов объявили тревогу.

— Кто сбежал? Рабочий? — поморщился Верховный Представитель. — Из-за этого объявлять тревогу⁈

— Никак нет, мой генерал. Бежал задержанный военный, что проник на охраняемую территорию. Со слов тех, кто принимал участие в аресте, он знал наш язык, по крайней мере, мог изъясняться отдельными фразами.

— Уже интересно, — обратно усаживаясь в кресло, произнёс ашш Хонс, — его нашли или он сбежал? Откуда он взялся, установили?

— Появился на дороге в соседнем гексагоне от места базирования корабля-завода. Вышел из леса. Подняли записи слежения околопланетной группировки, данные подтвердились и установили, что он действовал не один.

— Какие меры предприняли?

— Как доложил командир жёлтой группировки, гексагон обработан штурмовой атмосферной авиацией. Затем, после проведения высотной разведки, планируется высадка десанта с последующим прочёсыванием местности.

— Логично, но… передай приказ командиру — пусть перед высадкой десанта, обработают гексагон с орбиты. Не будем рисковать. Если уж аборигены не вняли уговорам, то найдём другой способ, как на них воздействовать, и отзови солдат. Переговоры отменяются.

— Слушаюсь. Что делать с одарёнными? Они прибудут в течение часа.

— Одарённых привлечь к поиску хосков. Пусть встретятся со всеми, с кем, по нашим предположениям, вступали они в контакт. Да, ещё, из доклада я не понял, этого военного нашли или он сбежал⁈

— Взрыв был очень сильный. Два сектора почти полностью уничтожены. До сих пор проводится разбор завалов. Постоянно находят тела погибших. По предварительным данным, до сотни клонов различной специальности потеряны безвозвратно. Двое истинно живых погибли и смерть их подтверждена. Пострадали шестеро истинно живых — ранения различной степени тяжести.

— То есть, пока ничего не ясно…

— Группа дознания работает на месте. Предварительные результаты я озвучил, но это пока рабочая версия.

— Понятно, держи в курсе.

— Слушаюсь…

— Быстрее, нерасторопные кшна́ссы [20], выгружайте капсулу и немедленно в операционную!!! — в ангаре корабля командующего группировкой творился сущий бедлам. В течение всего-то нескольких часов сюда, в главный госпиталь доставляли истинно живых, получивших ранение и ладно бы во время боевой операции, так они пострадали не на задании, а, считай, случайно.

— Кто это? — обратился офицер истинно живой, кивая головой в сторону удаляющейся медицинской капсулы.

— Пилот истребителя. Трое едва не разбились при посадке в ангар. Сейчас доставят ещё двоих, но этот получил самые серьёзные повреждения. Говорят, что он принц крови.

— Да? И как он умудрился…

— Не спрашивай, толком ничего не знаю. Сам прибыл с группой быстрого реагирования на место катастрофы только через два часа. Как бы не получить нагоняй от начальника, — поморщился истинно живой, — слишком долго собирались, но это и к лучшему. Детонация топлива в ангаре атмосферной авиации на корабле-заводе жёлтой группировки продолжается до сих пор. А там столько тел, что одновременно мне ещё не доводилось видеть. Едва успевали сортировать.

— Истинно живых?

— Нет, в основном пострадали клоны. Ладно. Бот летит, пошёл встречать…

— Как состояние пациентов? — вторую и третью медицинскую капсулы доставили в госпиталь одновременно, но принимал их не главный врач, что занимался с тяжело раненым, выбирая, оптимизируя настройки медицинского блока для реабилитации, а его заместитель, обладающий едва ли меньшими правами и уж точно не меньшими медицинскими знаниями и опытом.

— Оба введены в медикаментозную кому. У первого, — докладывал медик среднего звена, что сопровождал раненых, — множественные переломы конечностей, ожоги второй и третьей степени двадцати процентов тела, но жив, ритм сердца стабильный, реакция Ашоа́сса [21] в норме.

— Хорошо, — произнёс врач, изучив показания визуальной панели, — для начала проведём интенсивный курс регенерации, а потом посмотрим динамику восстановления и через сутки, если необходимо, проведём операционное вмешательство, но, думаю, это будет излишним. Что со вторым?

— У него множественные переломы, но жив. Ритм сердца прерывистый, реакция Ашоасса нестабильна.

— Покажи, — властно приказал медик и надолго углубился в изучение медицинских показателей. — Странно, — подойдя к медкапсуле, где находился раненый, произнёс врач, — такое ощущение, что он мёртв. Его головной мозг не отвечает на раздражители, а внутренние органы принадлежат девяностолетнему старику. Давно введён в медикаментозную кому?

— Его обнаружили возле спасательной капсулы истребителя, непонятно, как он самостоятельно выбрался. Обе нижние конечности переломаны в трёх местах, множественные переломы рёбер. Сетчатка глаз обожжена, но на свет и звук реагировал. На голове порезы, ссадины.

— Это всё и объясняет, — покачал головой старший медик. — После таких повреждений могли выйти из строя внутренние органы, а… — тут медик вновь прильнул к окну визуального обзора медицинской капсулы, — ушиб головы, спровоцировать повреждение головного мозга. Поэтому такая ответная реакция на первичный тест. Что ж, если сразу не скончался, будем работать. На трое суток в палату интенсивной терапии, пусть положат в медицинскую капсулу широкого профиля. Одной регенерацией тут не обойтись, придётся задействовать весь спектр восстановительной терапии…

Приходил в сознание медленно. Словно тело, соблюдая меры предосторожности, поднималось с большой глубины, где нет ни света, ни шумов, нет ничего — одна пустота. И эта пустота чинно и неторопливо отступала, повинуясь воле более сильного.

Не открывая глаза, попробовал пошевелить конечностями — получилось. Сделал глубокий вдох, на несколько секунд задержал дыхание — боли в груди не было. А ведь достоверно помнил, что едва не терял сознание от пронизывающей весь организм боли, пока выбирался из спасательной капсулы истребителя. Тот роковой толчок, что на взлёте придал разновекторное ускорение истребителю, не прошёл бесследно. Я не успел пристегнуться в кресле пилота, а летательный аппарат потерял управление, став вращаться в нескольких плоскостях. Меня бросало по кабине, несколько раз с силой приложился не то о рычаг управления, не то саму панель, но отчётливо помнил, когда произошёл сильный толчок отстрела спасательной капсулы, у меня ноги от запредельной перегрузки подломились, и я на некоторое время потерял сознание. Пришёл в себя лёжа возле открытой двери спасательной капсулы и помнил, каких усилий мне стоило вылезти из неё, перевалившись через достаточно высокий порог, и отползти на несколько метров до полной потери сознания.

Осторожно открыл глаза, но тут же закрыл от боли. Яркий свет резанул, и у меня потекли слёзы. Хотел протереть глаза, но кто-то сильной рукой остановил меня, а когда попытался встать, вновь провалился в забытьё.

— Доктор, пациент прошёл назначенные процедуры, — доложил медработник среднего звена, — переложен из медицинской капсулы интенсивной терапии в медкапсулу восстановительного лечения.

— Приходил в сознание? — поинтересовался врач, внимательно изучая показатели последних данных медицинского сканирования.

— Не могу утверждать, но шевелился, пытался открыть глаза. А как вы предписали, сразу после окончания процедуры интенсивной терапии, ему наложили повязку с восстанавливающим сетчатку глаз раствором и переложили в другую капсулу. За всё время он ничего не произнёс, а сейчас находится в медикаментозной коме.

— Понятно. Увеличь продолжительность нахождения в капсуле на два с половиной часа и смени раствор А16 на А12. Да, вот ещё… Хотя, нет. На этом всё. Сначала посмотрим результат, — последнюю фразу доктор произнёс себе под нос, уходя из палаты, уставленной медицинскими капсулами. Он шёл по коридору к себе в ординаторскую, как встретил коллегу.

— О чём задумался уважаемый ашш Ано́сса Анеа́ва?

— О пациенте, что поступил три дня назад. Тот, что с переломанными конечностями и обожжённой сетчаткой глаз. Вы принимали его и назначали неотложные процедуры, помните его?

— Да, — ненадолго задумался перед ответом ашш Го́сса Вуас. Серьёзных больных, а тем более раненых, пересчитать по пальцам. Повреждёнными клонами, их даже ранеными не называли, занимается младший медицинский персонал под присмотром среднего звена, а каждый истинно живой, попавший в центральный госпиталь сил вторжения, стоит на специальном учёте и чуть ли не каждые двое суток составляется докладная об их здоровье. А тем более того, кого принимал лично он — заместитель главного врача госпиталя доктор ашш Госса, помнил достаточно хорошо. — Он прошёл назначенную процедуру интенсивной терапии? В сводке я не видел, что он скончался.

— Вы правы и понимаю ваше удивление. Он не только полностью прошёл назначенные процедуры, но и его тело и внутренние органы достаточно неплохо восстановились. Рефлексы в норме, вот только с глазами проблема и…

— И с головным мозгом? — опередил коллегу ашш Госса.

— Совершенно верно. Мозговая активность фиксируется, но, боюсь, он превратится в овощ. Каждый проведённый медкапсулой промежуточный тест головного мозга провален. Даже не знаю, как сообщать его родственникам о такой печальной новости.

— Понимаю. Тяжело будет его родным принять, что их брат или сын не способен мыслить, — согласился ашш Госса. Исходя из сложившейся практики, сообщали родственникам о поступлении в госпиталь только после того, как пациент пройдёт неотложные процедуры и вернётся в сознание, подтвердив свои мыслительные способности. Такова предосторожность была не напрасна и перешла в современность из далёкого прошлого, когда медицинские капсулы были не столь совершенны и технологически надёжны. Ранее бывали неоднократные случаи, когда аппарат показывает, что пациент успешно прошёл процедуры регенерации и восстановления, но через короткий промежуток времени, после того как извлекался из медкапсулы, становился отрешённым, не реагировал на звуковые раздражители и мог выполнять только несложные действия, утоляя естественные надобности, как есть, пить и прочее, что способен делать не только клон, но и любое другое животное, а вот связно говорить, излагать свои мысли… он даже не мог читать или писать. И чтобы не обрекать семью на уход за беспомощным существом и не тратить на него ресурсы, родственникам сообщали о его гибели, предавая тело погребению.

— Я назначил ему курс восстановительной терапии с упором на глаза. Они оказались повреждены сильнее, чем оказалось.

— Думаете, поможет? Но ведь глазные нервы напрямую не связаны с головным мозгом и…

— Дополнительные сутки восстановительных процедур будут нелишними, — прервал коллегу главный врач, — а завтра посмотрим.

— Соглашусь с вами, коллега. Это, насколько помню, первый за последние два года такой трагический случай.

Главный врач не стал отвечать на замечание коллеги. Он коротко кивнул и направился дальше по своим делам. В уме сделал себе пометку, дать задание медперсоналу проверить капсулу, в которой находился проблемный пациент, а в случае необходимости поставить её на консервацию. Вдруг дело именно в медицинском оборудовании, а не в выбранных методах и способах лечения. В обязанности ашш Аносса, как главного врача госпиталя, входил постоянный контроль назначенных процедур. Проверка по базе данных аналогичных случаев, но похожей ситуации за долгие годы накопленных знаний зафиксировано не было, но данный факт не ставил его в тупик. Практически каждый случай травмы или ранения уникален. Со своими особенностями и специфическими отклонениями от заложенного в программе лечения медицинской капсулы. Но для этого и существует врач высшего звена, что проводит корректировку программы лечения, под конкретный случай.

Ашш Аносса Анеава вошёл в свой кабинет, уселся в кресло и, недолго думая, развернул на экране планшета историю болезни проблемного пациента. Пробежался по скупым строчкам первичных медицинских показателей при поступлении. Не забыл проверить время, за которое раненого доставили, приняли и назначили курс лечения. Для себя отметил, что время реагирования оказалось достаточно малым, чтобы не нём заострять внимание и углубился в изучение назначенного лечения. Эту операцию он проделывал не один раз, но вновь захотел перестраховаться, отыскивая в прописанных процедурах или препаратах врачебную ошибку, но не находил её. Все препараты и процедуры назначены в нужной последовательности, нужным объёмом и медицинская капсула выполнила заложенную программу в точности, но вот реакции головного мозга на восстановительные процедуры, стимуляцию химическими препаратами, отсутствовала, а дозы, как заметил, доктор, согласно заложенной в медицинской капсуле программы, постепенно увеличивались, но не выходя за пределы допустимых значений.

— Всё выглядит достаточно грамотно, — откинулся на спинку кресла главный врач. Он, грешным делом, подумал, что его коллега ошибся в назначении лечения. Его реакция на известие, что пациент жив, показалась ему излишне эмоциональной, но нет. Ошибки в выбранном курсе лечения ни он, ни обширная база данных не обнаружила.

— Ладно, сутки подождём, а потом посмотрим. Если не будет прогресса в лечении, созову консилиум и тогда вместе примем окончательное решение.

— Ашш Аносса Анеава, к вам посетитель, — отозвался динамик переговорного устройства.

— Кто?

— Пациент ашш Сошша Хааш, просит принять его по личному вопросу.

— Пригласи, — произнёс главный врач, а выключив переговорное устройство, добавил, — отпуск по ранению просить будет, наверно.

Глава 25

В этот раз вернулся в сознание спокойно, без резких толчков и провалов. Словно проснулся после долгого сна, но продолжал лежать с закрытыми глазами, проверяя своё состояние. Тело находилось в норме. Ещё в прошлый раз ощутил, что конечности и рёбра не саднят и без болевых ощущений подчиняются приказу, выполняя несложные манипуляции. Но вот что с глазами оставалось для меня загадкой. Я боялся их открыть, понимая, что могу остаться слепым. Меня не столько мучило осознание того, что в плену у анторсов, а то, что стану инвалидом, пусть и на непродолжительное время. Что нахожусь у заклятых врагов, понял ещё в прошлый раз, как пришёл в сознание. Такой продвинутой медицинской техники и технологии лечения у цивилизации людей не существовало, да и обрывки фраз, долетевшие до меня, однозначно говорили, что нахожусь среди врагов. И самое неприятное — ничего не могу с этим поделать. Попал к ним, бессознания, приходил в себя урывками и на непродолжительное время. Что лечат, понятно. Допрашивать меня в том состоянии, что находился после неудачного побега — бессмысленно. Без срочного медицинского вмешательства я бы и пары часов не прожил. Но сейчас, когда меня подлечили, им развязаны руки. И память, и опыт Глена настойчиво требовали покончить с собой, не дав врагу ни единого шанса покопаться в нашем общем сознании. Мало ли что они смогут извлечь, а что они смогут, ни я, ни Глен не сомневались. Было бы желание, а уж как: под психотропными препаратами или применяя физическое воздействие, рано или поздно сдастся любой, было бы время. А времени теперь у них предостаточно.

Открыл глаза, но на лице оказалась повязка. Я медленно, ожидая чужое вмешательство, поднял руку и стянул её. Это оказалась едва влажная плотная ткань, что лежала на моих глазах. Вставать не стал, а смотрел в светлый потолок, привыкая к новым ощущениям. С детства не страдал плохим зрением, но после тяжёлого ранения, левый глаз стал хуже видеть, но сейчас, попеременно закрывая то один глаз, то второй, убедился, что оба видят одинаково хорошо.

— Анаа́с го́нас нома́са роту́ша, — прозвучало, и я встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Справа, не торопясь, подходил ко мне анторс в медицинской спецодежде, а я не знал, как вести себя. «Накинуться на него, убить, хоть как-то разменяв свою жизнь на жизнь врага», — промелькнула мысль в голове.

Анторс-медик остановился. Как понял, им оказался клон, но высокого ранга. Скорее всего, уровня заместителя командира взвода, может, выше. Он протянул ко мне руку, давая понять, что поможет выбраться из капсулы, где я продолжал лежать. Разменивать свою жизнь на всего лишь клона не хотел и подчинился.

Меня провели по коридору в соседнюю комнату. Клон-медик постоянно что-то говорил, но я не реагировал на его слова, только шёл за ним, озираясь по сторонам. Привели, дали полотенце и указали на дверь. Ну, это-то я понял. В соседнем помещении оказалась душевая. Вот только как включить воду я, так и не понял. Стоял и смотрел на гладкую стену, из которой сверху торчала душевая лейка. Сколько так простоял, не знаю, но когда дверь без стука открылась, я, обернувшись, безвольно развёл руками, продолжая стоять одетым…

— Ашш Аносса Анеава, можно вас на минутку? — остановил идущего по коридору главного врача его заместитель.

— Слушаю, но лучше пройдёмся в палату к пациенту. Интересный случай, я замечу.

— Вы о чудесном восстановлении пилота истребителя, которого едва успели довезти?

— Да, именно о нём, — с гордостью произнёс главный врач. Ведь именно он проводил неотложные мероприятия этому пациенту, и результат превзошёл все ожидания, — вы помните, что сегодня во второй половине дня консилиум по его поводу. Он настаивает о возвращении в штат пилотов. И не каких бы то ни было, а хочет остаться истребителем.

— Да, я помню, ашш Аносса, но я по другому поводу. Вы просили напомнить о завершении назначенных процедур пациенту с повреждением головного мозга.

— Вы правы. И как он? — главный врач не забыл об этом событии, но после неоднократного изучения медицинской карты, поставил крест на излечении этого больного.

— Физическое состояние хорошее, даже зрение вернулось в норму, вот только…

— Что ж вы, договаривайте.

— Все усилия оказались напрасны, за всё время, как его извлекли из медицинской капсулы, он не произнёс ни единого слова, а по наблюдениям приставленных к нему медработников, пациент не понимает, где находится. Не в состоянии произвести несложные для обычного представителя расы манипуляции. Ему даже автоматический душ пришлось включать помощникам.

— Ест нормально?

— Да. Но пользоваться техническими средствами автораздачи также не в состоянии.

— Понимаю. Этого и следовало ожидать.

— Вы не удивлены?

— Нет, ашш Госса, изучив медкарту, я был готов к такому результату.

— Остаётся последний шанс — ментасканирование. Тогда мы узнаем…

— Что вы, коллега! — удивился главный врач, даже остановился, воззрев свой удивлённый взор на собеседника. — Разве вы не знаете о подобных опытах, а они хорошо описаны в медицинской базе данных. Не скрою, я тоже планировал провести сканирование, но хорошо, что сначала сверился с базой. А там однозначно указано, что все, замечу, все четыре случая, когда пациента с глубоким повреждением головного мозга помещали под ментасканеры, прибор выходил из строя, не давая результата, позволяющего произвести оценку состояния испытуемого. Таким образом, рисковать аппаратурой считаю излишне.

— На списание?

— Да, — недолго думая, ответил главный врач, — через трое суток, если не произойдёт изменений, на консилиум и списываем. Установили кто его родственники, кому сообщать о смерти?

— Этим вопросом занимаются. Документов, как понимаете, при нём не было, идентификатор по непонятной причине не отвечает на импульсы, может, во время эвакуации неосторожно повредили или во время получения травм вышел из строя. И сам, как видите, не может объяснить, кто таков.

— Да-да. Имелись такие случаи. Но, ничего, сообщим по вертикале командующему, и пусть они сами разбираются.

— Какую процедуру готовить?

— Стандартную, он не высший офицер. Инъекция тройной дозы медленного снотворного с последующей кремацией. Прах, как установим его личность, передадим родственникам…

Ашш Сошша Хааш стоял в коридоре, ожидая приглашения в кабинет, где собрался консилиум. Именно он настоял на его созыве, желая продолжать летать. Для этого и напросился на беседу к главному врачу. Тот напору сопротивлялся недолго и согласился созвать комиссию с привлечением по дальней связи докторов центрального госпиталя, что находился на корабле-матке, и сейчас, ашш Сошша ожидал приглашения. Конечно, после тяжёлого перенесённого ранения и трудного восстановления ему в очередной раз предстоит выдержать испытание на звание пилота, но это только после того, как медицинская комиссия даст своё положительное заключение. Конечно, можно оставить военную карьеру и перейти на гражданку, благо и отец в последнем своём сеансе связи высказывал такое пожелание, но будучи третьим сыном и не имея признаков одарённости, становиться простым, пусть и с высоким чином сановником, ему не хотелось. Имея титул, он не видел себя нигде, кроме как в армии. «Принц крови» — древний, берущий своё начало с незапамятных времён титул в настоящее время утратил своё значение, став если не заурядным, а просто указывающим на потомка основателя военной касты Империи и больших преимуществ фактически не давал, но ашш Сошша отступать не привык. Он видел себя только в армии…

— Что ж ашш Сошша Хааш, — консилиум подходил к концу, и главный врач взял заключительное слово. — Мы обсудили с коллегами ваше состояние здоровья, проверили и перепроверили показатели проведённых тестов. И с радостью могу вам сообщить, что комиссия не находит оснований для вашего отстранения от полётов по медицинским показателям. Но, сами знаете, вам придётся повторно получать допуск к пилотированию летательных аппаратов.

— Уважаемый консилиум, — именно так, обращаясь ко всем вместе, а не к отдельному представителю, надлежало обращаться во время официальной части, и ашш Сошша об этом знал, — я готов к испытаниям, тем более, мне приходилось их проходить повторно, подтверждая квалификацию.

— Да, мы видели, в деле есть отметка об этом. Вы были в плену? — заинтересовался один из членов консилиума, что участвовал по видеосвязи.

— Пришлось побывать, об этом есть подробный рапорт, что находится в моём деле. И, согласно полученным инструкциям, я не имею права без письменного разрешения командования распространяться об этом факте.

— Что ж коллеги, — не унимался присутствующий по видеосвязи, — действительно, тесты, в том числе ментасканирование не выявило отклонений у пациента ашш Сошша Хааш, но я бы предостерёг о скоропалительном решении.

— Присоединюсь к коллеге, — к удивлению ашш Сошша, главный врач не стал вступать в полемику, и данное обстоятельство его напрягло, а главный врач продолжал, — рекомендую консилиуму выдать предписание пациенту на краткосрочный отпуск для прохождения восстановления в центральном госпитале сроком две недели.

— Две недели вполне достаточно для полного восстановления, — согласился присутствующий по видеосвязи.

— Что ж, коллеги, на этом закончим. Ашш Сошша, через три дня прибудет корабль-курьер, будьте готовы отбыть на «Штоонссса́р» для прохождения восстановительного лечения и… рады приветствовать в строю истинно живого капитана атмосферной авиации…

— Здравствуй, сын, — как только ашш Сошша оказался у себя в каюте, прозвучал вызов по дальней связи на личный коммуникатор.

— Это ты постарался, отец, что меня отправляют с планеты?

— Не горячись, сынок. Тут и стараться не пришлось. После таких травм, чудо, что ты жив и ашш До́вас лично желает заняться твоим излечением.

— А если меня спишут?

— Не спишут. По крайней мере, из армии тебя никто не собирается увольнять. Таких солдат у нас мало.

— Ладно, отец, прости. Я сейчас не в духе, поговорим, как прибуду на корабль.

— Хорошо, сын, — прозвучало в коммуникаторе, и экран его погас…

Ашш Сошша торопливым шагом шёл по узкому коридору на посадочную палубу. Три дня, что ожидал прибытия корабля-курьера, прошли в суете. То одно дело предстояло закончить, то встретиться с сослуживцами и узнать, что же всё-таки случилось в тот злополучный день. Запланированный полёт прошёл штатно и ашш Сошша возвращался обратно на корабль-завод, охранять который перевели его эскадрилью. Достигнутое полное господство в воздухе делало плановые вылеты обыденной рутиной и ашш Сошша, получив чин капитана, планировал подать рапорт о переводе в другую группировку, где сохранились очаги сопротивления, но как знал из разговоров с сослуживцами, сопротивление было подавлено полностью и в самое ближайшее время ожидали начала следующей стадии колонизации планеты.

Створки ангара корабля-завода стали открываться, и ашш Сошша заложил вираж, заходя на посадку, как из ангара, по встречному курсу, вылетел объятый пламенем истребитель. Ашш Сошша едва успел отреагировать на изменившуюся обстановку, но времени не хватило, и его летательный аппарат врезался в мощную переборку. Спасательная капсула сработала штатно, но она неудачно приземлилась, попав в очаг возгорания. Друзья-коллеги рассказали, что по неустановленной пока причине произошла нештатная ситуация — детонация складированных в ангаре топливных резервуаров. Ангар весь выгорел, никто не выжил. Ещё бы чуть-чуть, на минуту или две раньше он залетел в ангар, то и спасательная капсула бы не помогла. Но обошлось. И сейчас он, довольный, что представилась возможность встретиться с родными, в хорошем настроении шёл на палубу, куда прибыл курьерский корабль, чтобы целых две недели провести с семьёй.

— Посторонись! — ашш Сошша непроизвольно вздрогнул. Его догонял конвой из трёх клон-солдат и двух медиков, что сопровождали одетого в больничную одежду. Он остановился возле стены, пробежался глазами по непонятной процессии, и тут его глаза встретились с больным…

Сидя, уставившись в одну точку в довольно просторной комнате, с каждой минутой ожидал, что вот-вот откроется дверь и внутрь войдут вооружённые солдаты. Но прошёл час, второй, а обо мне словно забыли. Хорошо, что накормили, но и там я отличился. Когда меня привели в столовую к раздаточному автомату, я просто встал возле него, не зная, куда нажимать. По опыту с душевой кабиной, понял, что за мной наблюдают и не дадут тут так долго стоять в одной позе. Так что не торопился, тем более, действительно не знал, как заставить этот чёрный ящик работать. И мои ожидания оправдались. Ко мне подошёл тот же медик и, произведя несложные манипуляции, передал мне поднос с едой. Я принял его и уселся на свободное место. Ел нарочито медленно, тщательно прожёвывая каждый кусочек.

Для меня оказалось странным, почему не поместили в камеру для заключённых. Хотя и постоянно под присмотром, даже когда нахожусь один в комнате, чувствую, что за мной наблюдают. Но это не заключение в обычном понимании этого слова. Я могу относительно свободно передвигаться. Пусть и не все двери для меня открыты, но меня кормят, выдали одежду, ненавязчиво присматривают за мной, а когда видят, что не могу справиться с чем-то, помогают. Такой ненавязчивый контроль ставил меня в тупик и заставлял задуматься. Или меня считают анторсом, что чудом выжил при крушении летательного аппарата, или это какая-то хитроумная игра с целью расшатать мою и так нездоровую нервную систему, а потом уже приступить к допросу. Но время шло. Потянувшиеся сутки походили один на другой. С утра подъём. Я сам научился пользоваться гигиенической комнатой, что располагалась в моей одиночной палате. Потом меня или вели на завтрак, или приносили еду в палату. Поев, оставался один, смотря в одну точку. Иногда сидя дремал, привалившись к стене. Потом или ко мне приходил кто-то из докторов, или меня вели в кабинет, уставленный медицинскими капсулами, где проводил время до обеда. Затем обед. И снова сидишь, демонстрируешь отрешённость от внешнего мира.

На третьи сутки распорядок дня поменялся. Вечером, перед ужином меня отвели к докторам, те что-то пытались у меня узнать, долго расспрашивали, но я не понимал ничего в их специфических терминах и с отрешённым видом продолжал стоять, потупив взгляд. Допрос продолжался довольно долго, и я, устав слышать непонятную речь, облокотился на спинку стула, на который был усажен, и сделал вид, что задремал. Из опыта предыдущих дней знал, что никто бить или применять физические меры воздействия в отношении меня не будет и спокойно прикрыл глаза прислушиваясь. Но и по обрывкам понятных фраз, не понял, что обсуждают присутствующие. Понятное дело, обсуждали меня, но в каком ключе шёл разговор или о чём, для меня оставалось вопросом.

Лёжа в кровати, я долго думал о произошедшем и пришёл к выводу, что хватит ломать комедию и пора как-то выбираться отсюда, вот только как. Я постоянно под присмотром. Из медицинского крыла не выпускают. Я даже не знаю, где нахожусь. Может, я давно в космосе на корабле-матке, а весь этот балаган только для того, чтобы вывести меня из себя. С такими мыслями уснул. А вот пробуждение было совсем иным. Не успел выполнить утренние процедуры, как в палату вместо одного медика-клона с завтраком на подносе, вошли двое. Они, ничего не говоря, жестами показали, чтобы следовал за ними, а в коридоре нас ждали трое клон-солдат.

«Комедия закончилась, теперь начнётся», — промелькнула у меня мысль.

Долго шли коридорами. Пару раз использовали лифт, но я так и не мог уличить хоть какую-то возможность действовать. Клон-солдаты постоянно настороже, располагались грамотно, не перекрывая друг другу сектора для открытия стрельбы и самое неприятное, они не приближались ко мне на расстояние, достаточное для удара или захвата оружия. Очередной коридор. Идущий в авангарде клон-солдат что-то произнёс, и идущий впереди в военной форме анторс посторонился, уступая дорогу. Когда наша процессия поравнялась, я увидел расширенные от удивления глаза офицера истинно живого. Я его тоже узнал. Это был тот самый лётчик, которого я взял в плен…

Конец второй части

октябрь 2023

Примечания

1

ЧП — Чрезвычайное происшествие.

2

Система «Периметр» или в англоязычном названии Dead Hand — комплекс автоматического управления массированным ответным ядерным ударом. Предназначен для гарантированного доведения боевых приказов от высших звеньев управления до командных пунктов и отдельных пусковых установок стратегических ракет, стоящих на боевом дежурстве в случае чрезвычайного положения, когда линии связи могут быть повреждены.

3

«Ковчег» — план, предусматривающий эвакуацию гражданских лиц из числа членов семей военнослужащих, находящихся на дежурстве.

4

Ашш (здесь) — официальное обращение к представителю расы анторсов мужского пола. Ошш — официальное обращение к представителям расы женского пола.

5

Нэшша́нмесс (здесь) — генерал. Далее приводятся привычные звания и воинские определения.

6

«Штоонссса́р» (здесь) — название корабля-матки, на местном языке обозначающее: «Следующий по великому путь к поставленной цели».

7

УС — узел связи. В состав узла связи может входить несколько центров связи (ЦС).

8

Железка (жаргонное) — полотно железной дороги.

9

Петличный знак РВСН ВС РФ — изображение круглого щита с орнаментом и ободом с восемью заклёпками на двух перекрещенных направленных вверх стрелах и мече.

10

Гексагон — многоугольник с шестью гранями. У анторсов в картографировании принята не квадратная сетка, а многоугольниками — гексагонами.

11

ДШБ — десантно-штурмовая бригада.

12

ИМП — Индукционный Миноискатель Переносной.

13

Штатка — жаргонное штатное расписание.

14

Приводится вольный пересказ ответа Анатолия Карпова в одном из данных им интервью.

15

У анторсов принята цветовая маркировка группировок (здесь) — Жёлтая группировка — Евразия; чёрная группировка — Австралия; розовая — Южная Америка; красная — Северная Америка; синяя — Африка.

16

Резервный пункт управления (сокращённо) — РПУ.

17

По Станиславскому, пауза ― это умение молчать столь красноречиво, что зрители не могут отвести взгляда от сцены, готовые заплакать или засмеяться.

18

Спитак — город на юго-западе Лорийской области Армении, на реке Памбак, в 97 км от Еревана. Почти полностью разрушен во время сильнейшего 6,8–7,2 бального землетрясения 1988 года.

19

Ашна́сса хоо́с (здесь) — Стоп, прекрати!

20

Кшнассы (здесь) — жаргонное обращение к клонам не боевых специальностей.

21

Реакция Ашоасса (здесь) — специфический медицинский сленг, раскрывающий степень повреждения жизненно важных органов, в том числе головного мозга.

Content

Отставник 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Примечания